Упавшая Звезда

Пролог

— Сволочи! — в ярости долбанул я по ни в чём не повинной приборной панели. Гладкий пластик стойко перенёс удар, а вот многочисленные голограммы приборов и индикаторов на такое действие обиженно моргнули. Последующий бездумный удар остановило лишь внезапно пришедшее, но простое до банальности осознание, что самолёт от этого лучше не полетит. Надо было что-то делать. И я сделал самое логичное в такой ситуации — убрав руки от органов управления, постарался успокоиться.

В самом деле, ведь ничего непоправимого не случилось, правда же? Ну подумаешь, звездолёт сбили неопознанные корабли, эка невидаль! Подумаешь, мой истребитель, приняв неравный бой, сейчас вертится по орбите третьей планеты в безымянной системе, словно волчок, и помощи ждать неоткуда, подумаешь… Так, куда-то меня совсем не туда понесло. Ещё немного, и впрямь в отчаяние впаду, а только этого мне и не хватало. Всё не так плохо, как могло бы быть, ведь правда?

Так, пока позитивный порыв души не иссяк, разбившись о жестокую реальность, нужно срочно искать плюсы в моём положении. А они есть, однозначно есть, нужно только получше присмотреться. Планета подо мной с кислородно-азотной атмосферой, вполне пригодной для дыхания — это плюс? Конечно плюс! Вон на ней виднеется синяя гладь океанов да жёлто-зелёные массивы материков — плюс? Тоже плюс, раз есть вода да растительность, значит жить точно можно. Ещё плюсы? Ну… Я пока жив, ракета взорвалась сильно в стороне, лишь повредив основной компьютер да систему автоматической стабилизации. Ну и систему навигации заодно. Собственно, всё это и было в одном блоке, куда, судя по сигналам с аварийного компьютера, и пришёлся основной удар осколков, пополам с перегретой плазмой. Это, конечно, минус на самом деле, но и тут — смотря с какой стороны поглядеть. Попадание на метр левее — сдетонировал бы реактор, а на полтора правее, и даже детонация бы не понадобилась, чтобы отправить меня на тот свет. Лёгкая броня пилотской кабины, возможно, защитила бы меня от плазмы, но не от осколков. На такое она просто не рассчитана. Так что моё главное достижение за сегодня — я всё ещё жив!

Теперь оставалось только придумать, как же быть с куда более многочисленными минусами. Итак, как я уже сказал, корабля, который мог бы меня подобрать — больше нет, в окрестностях планеты вовсю рыскают те уроды, что нас сбили, истребитель этими самыми уродами подбит и сейчас, вращаясь, медленно плывёт по орбите. Системы автоматической стабилизации накрылись, пытаться вручную выровнять аппарат на глазах у вышеупомянутых гадов… Ну проще реактор перегрузить. Смерть куда более быстрая, зрелищная и наверняка безболезненная. Маленькое солнышко — швырх, и нету машинки!

К счастью, пока мне обнаружение не грозит. Кувыркающийся по орбите самолёт с не работающим двигателем наверняка принят за мусор, оставшийся после сражения, как самими вражинами, так и компьютерами их кораблей. По крайней мере, за то, что всё именно так, говорит мне мой богатый опыт.

Остаётся всего один извечный вопрос типичного русского человека, который, как говорят, пришёл к нам из далёкой древности. Что делать? Там, правда, в комплекте к нему всегда идёт ещё один вопрос — кто виноват? Но ответ на него сейчас, полагаю, вовсю подбирает собственных выживших с подбитых кораблей и самолётов. А вот на «что делать?» ответа у меня пока нет, и было бы крайне желательно найти его поскорее. И даже не из-за этих уродов, появившихся в этом секторе, словно из ниоткуда, а по куда более гмм… приземлённой причине. Орбита, по которой крутится мой кораблик, нестабильная, и спустя пару витков я начну входить в плотные слои атмосферы, что при дыре в борту и не работающей системе стабилизации, да на такой скорости захода, чревато превращением в красивый, но, увы, не слишком долгий огненный болид.

Что делать? Я прикрыл глаза под шлемом, стараясь отрешиться от всех проблем и расслабиться. Решение само придёт в голову. Не знаю, сколько я так пролежал, наверное, лишь пару-тройку минут, но, когда я открыл веки, истребитель в своём очередном повороте оказался повёрнут носом к светилу. И пусть никакой прозрачной кабины, как на древних самолётах, здесь не было, но дополненная реальность, отображавшаяся в шлеме, превосходно передавала картину вокруг. Луч солнца задорно скользнул по моему лицу, и теперь я, кажется, знал, как мне быть…

***

Над Северным морем, отрогами скал, над самим островом, похожим на гигантский каменный столб, всходила полная луна. На небе не было ни тучки, и она, словно вынырнувшая из морских вод неведомая купальщица, в окружении мириад звёзд степенно, почти незаметно плыла вверх. Дул лёгкий ветерок, принося прохладу камням, нагревшимся за день.

В одной из комнат шикарного дворца, приютившегося у самых морских вод, не спалось юной девушке. Она стояла на небольшой террасе, глядя в небо да бросая редкие озабоченные взгляды на задорно мерцающие огни ещё одного дворца, раскинувшегося выше, на самих скалах, да на чернеющую тёмную громаду башни, словно диковинная корона, венчавшую остров.

Девушке было неспокойно, грустно и немного страшновато. Нет, ничего плохого с ней не произошло и, как уверяла её наставница, за прошедшие годы, впрочем, ставшая для неё кем-то более близким, чем просто наставница и учитель, больше никогда не случится. Она верила ей, ведь та никогда не лгала. Да и кому ещё можно верить? Только ей и…

Отвлёкшись от раздумий, девушка вновь взглянула в тёмное небо, усыпанное звёздами, и замерла с лёгкой улыбкой на лице. По небу плыла звезда. Падающая звезда… Говорят, если загадать желание, глядя на такую, и проводить её полёт, не спуская глаз до самого горизонта, то оно непременно сбудется. Глупости, конечно, ей, как будущей чародейке, не пристало верить в эти деревенские россказни, но юная девушка почему-то задумалась, а чего бы она хотела больше всего на свете?

Она будет учиться в этой самой школе, что на скалах, ведь её уже приняли, станет настоящей чародейкой и наконец-то научится полностью контролировать свой дар. Это её будущее, и оно её полностью устраивало, но вот только есть ли там, в этом будущем, место тем, кто ей дорог? Девушка не знала. Больше всего на свете она боялась вновь потерять тех, без кого не мыслила жизни, как это уже было однажды в далёком и надёжно забытом детстве. Они были её… Семьёй? Забавно, а ведь она и впрямь считает их своей семьёй, своими родителями, из настоящей-то родни она помнила лишь бабушку, но не маму с папой. Они пропали давно, слишком давно. Такое больше не должно повториться!

Что ж, пусть таковым и будет её желание.

— Я хочу больше никогда-никогда не терять тех, кто мне дорог, — тихо и, казалось, как-то неуверенно, боясь спугнуть свою решимость, прошептала она, не сводя своих больших изумрудно-зелёных глаз со звезды.

А звезда продолжала свой полёт. Но что это? Позади неё вдруг стали различимы ещё точки-звёзды, словно силящиеся нагнать Её-звезду. Одна, две, четыре… Они догоняли… А вот, с другой стороны, прямо перед звездой-беглянкой задвигалась ещё пара ярких звёзд. В небе началось что-то невообразимое! Девушка никогда не увлекалась астрономией, несмотря на то, что в храме, где ей довелось прожить последние несколько лет, даже была небольшая обсерватория, но она сильно сомневалась, что такое вообще возможно. Её звезда, словно живая, увидев пару звёзд впереди, ускорилась и завиляла из стороны в сторону, те, что гнались за ней, тоже прибавили ходу, а когда беглянка проплыла мимо пары, летевшей навстречу, те, словно по команде, совершили в небе лихой разворот и понеслись ей вслед, также виляя, словно силясь в каком-то им одним ведомом загадочном танце попасть в такт неслышимой мелодии.

Девушка, запрокинув голову вверх, с немым восхищением и неземным восторгом смотрела на разворачивающийся в ночном небе танец прекрасных далёких звёзд.

О превратностях судьбы

У многих людей, хоть раз сталкивавшихся с чтением столь популярной в нашем веке бульварной литературы, может сложиться ложное впечатление, что всё самое хреновое происходит с героями, пока они спят. Напали кровожадные уродливые пятиногие и трёхголовые ксеносы из Рукава Тесея? Обязательно пока герой вкушал послеобеденный сон. Ворвались в уютную холостяцкую квартиру героя террористы с Кольца Аль-Карны? Непременно в тот самый момент, когда герой, притомившись от любовных утех со смазливой подружкой, слегка прикорнул. Да что там говорить, даже в тех сумасшедших книжках, где сознание героя переносится в другое тело, как правило находящееся в глубочайшей заднице, это случается непременно тогда, когда это самое сознание в каком-нибудь пьяном угаре видит девятый сон.

Увы, реальность всегда вносит свои коррективы в подобные «ситуации» и задница, в обнимку с почти вымершим земным пушным зверьком, всегда приходит, кхм… по-разному. Иногда ты вполне отчётливо видишь и ожидаешь её приближения, и когда она всё же является, некоторые даже испытывают нечто вроде изощрённого облегчения, мол «ну вот она, наконец-то, столько же ждали!» Случаются в жизни людей и абсолютно непредсказуемые задницы, когда всё вроде бы было хорошо и замечательно, но вот поди ж ты, в колесе фортуны что-то заискрило, заклинило и всё пошло под откос. Ну а ещё бывает, как у нас…

Когда ходишь на дальнем рейдере, пушной зверёк всегда бродит где-то за бортом неподалёку, и напорешься ты на него, как на блуждающее астероидное поле, или нет — лишь воля случая, да собственной удачи. С другой стороны, патрулируемый нами в этот раз 43-й сектор был местом спокойным буквально до безобразия. А это давало всем достаточно оснований, чтобы несколько расслабиться да перестать жить в постоянном ожидании того, что ну вот буквально сейчас из гипер-пузыря на окраине системы выскочит какой-нибудь отморозок и даст по тебе полный залп из всех орудий.

В моём случае все «необычайные перипетии» и «фантастические приключения» начались, когда я сидел в общей столовой и поглощал свой поздний обед. Вахта выдалась та ещё, корабль попал в подпространственную аномалию, такое иногда встречается в гиперпространстве, и нас выкинуло в незнакомую систему. Пришлось развозить приводные маяки, чтобы скорее сориентироваться, где мы находимся, а это хоть дело и не сложное, но довольно нудное и долгое. На наше счастье, выкинуло нас не на другую сторону галактики, а довольно близко от 43-его сектора. Почти у самой границы исследованных территорий.

Я задумчиво ковырял вилкой салат в плошке — есть не хотелось, как и всегда после длительного нахождения в невесомости — к сожалению, истребители не оборудованы генераторами искусственной гравитации. Спать тоже в, общем-то, не хотелось. После двадцати часов непрерывной работы это было бы странно, однако ещё не закончилось действие стимуляторов, так что я был бодр до отвращения. Мои мысли о том, чем бы себя занять в ближайшие час-два, пока искусственный «заряд бодрости» не сойдёт на нет, были совершенно внезапно прерваны противным писком коммуникатора, возвещавшим о приходе срочного уведомления. Чертыхнувшись, и в тысячный раз напомнив себе сменить мелодию сигнала, я открыл сообщение и с немалым удивлением обнаружил приказ немедленно явиться в боевую рубку, а буквально спустя секунду весь корабль наполнился громким, тревожным и по-своему ошеломляющим визгом сигнала общей тревоги. Впрочем, наверное, стоит рассказать обо всём по порядку.

Итак, 43-й сектор, куда нас занесла нелёгкая, был тихой и безобидной глушью с редкими островками цивилизации в виде немногочисленных и крайне рассеянных обитаемых звёздных систем, которую Третья Мировая Война обошла стороной. Да что там говорить, если даже граница Федерации здесь чисто номинальная, а космос более-менее исследован хорошо если на неделю полёта вперёд. Мы уже больше месяца шлялись в «свободном поиске», лишь по недоразумению названном кем-то «патрулём отдалённых звездных систем и скоплений», и ничего. В смысле совсем ничего. Во всём секторе, граничащем с территориями Федерации, было меньше десятка обитаемых систем. В основном всякие мелкие общины отважных (сумасшедших на самом деле) переселенцев, сектантов да прочих нелюдимов, смотавшихся на самые окраины подальше от Федерации, её законов и налогов конечно же. Главным образом от налогов. Опасности они не представляли никакой, ибо в большинстве своём были бедны как церковные мыши, не знаю правда, почему мыши в церквях бедные, как вспомню роскошь и показное, буквально до неприличия, богатство земных храмов и церквей, так эти самые мыши мне начинают казаться отожравшимися никак не меньше, чем до собачьих размеров. А потому вопрос, зачем было гнать на этот край света целый патрульный крейсер, оставался для меня без ответа. Правда, стоит признать, говоря «целый», я несколько грешу против реальности.

Большинство дальних рейдеров в наше время назвать военными в прямом смысле этого слова нельзя. Скорее это что-то вроде неплохо вооружённого транспортника с очень высоким уровнем автономности. То есть, иначе говоря, летать он может далеко и долго. Требования к рейдеру, как правило, заключаются в наличии больших баков, объёмных трюмов, экономичных двигателей и небольшого экипажа. И разумеется, лучше всего всем этим критериям соответствуют дальние межсистемные транспортники. Нет, не буксиры-лихтеровозы или здоровенные многокилометровые платформенные контейнеровозы, а обычные такие грузовички — рабочие лошадки большинства окраинных колоний, да и не только окраинных. А ещё рейдеры должны быть дешёвыми, поэтому их либо переделывают после покупки, либо реже вносят по заказу изменения в проект ещё на стапелях. Однако у всего есть своя цена, и цена такого подхода — абсолютная непригодность данных кораблей хоть к какому-то более-менее серьёзному бою. В лучшем случае их хватает, чтобы отбиться от пары-тройки назойливых пиратов на древних посудинах, но не более.

К счастью, рейдер, на котором мне довелось оказаться, не был одним из таких, переоборудованных из гражданского судна. Проектировался и строился он как вполне себе военный корабль, предназначенный для патрулирования отдалённых систем и ближайшего межзвёздного пространства Солнечной Федерации. И оснащался он вполне себе на уровне, для времени своей разработки и создания, разумеется: четыре погонных магнитно-кинетических орудия четвёртого класса, шесть башенных скорострельных магниток-спарок, два курсовых лазера Е-класса да целых десять торпедных аппаратов метрового калибра. Всё это, разумеется, не считая различной зенитной мелочи и прочих активных защитных систем. Ко всему этому ещё можно добавить силовой щит пятого класса и, соответственно, броню пятого же класса защиты. А ещё крейсер имел у себя в ангарах целую эскадрилью из деcяти аэрокосмических истребителей ASI-4. Для корабля с массой покоя всего-то в 81000 тонн, это вполне себе неплохие показатели, даже с учётом того, что проектировался он больше тридцати лет назад.

Вот только, по-хорошему, ни тогда, ни сейчас никому даже в наркотическом бреду ну просто никак не должно было прийти в голову назвать такой корабль крейсером. Пусть даже патрульным. Тяжёлый фрегат — не более, даже на эсминец не тянет ни по одному из показателей. Однако в головы пришло. И назвали. И получила Федеральная Патрульная Служба от «доброго» Адмиралтейства на свою нездоровую голову ещё одну проблему, в виде целой серии «недокрейсеров», с которыми непонятно что делать. Нет, насчёт «что делать» как раз ясно, корабль изначально проектировался для длительных походов, то есть, по сути, патрулирования отдалённых систем, однако же ФПС просила корабль именно крейсерского класса с дальностью рейдера, а не ещё один большой фрегат.

ФПСники страшно обиделись ещё тогда, пробовали возмутиться, однако как раз начался очередной приграничный конфликт на территории одного из Срединных Государств между Республикой Семи Солнц и Солнечной Федерацией. На возмущение патрульных стало как-то всем глубоко пофиг. Как извращугам конструкторам с военных верфей Солнечной, так и «любимому» Адмиралтейству, в ведение которого ФПС, в общем-то, толком никогда и не входила. Адмиралы «внезапно» вспомнили, что помимо постоянной раздачи наград себе любимым, преимущественно за учения и парады, а также тихого попила военного бюджета, в их обязанности входит ещё и, вот чудо, обеспечение боеспособности Флота Солнечной. И непосредственно командование им не только на тех самых парадах, но и на войне. Флоту резко потребовались нормальные крейсера, нормального размера и с нормальной дальностью-автономностью, так что про этот проект «временно забыли», спустив со стапелей верфей к тому времени уже больше пятнадцати таких корабликов. От командования ФПС тогда «отмазались», сказав, что после окончания войны дадут им нормальные крейсера, а эти пока так, временная замена. Ну а, как известно, у нас нет ничего более постоянного, чем временное, посему, после окончания войны, более известной широкой публике как Новоконгский конфликт, на робкие просьбы ФПС о создании нормальных дальних крейсеров, им было безоговорочно заявлено, что по документам тридцать крейсеров у них уже есть, и необходимости в большем количестве Военное Министерство не видит. Все же попытки объяснить, что то, что им досталось, и эсминцем-то назвать стыдно — потонули в волне послевоенной эйфории на пару с бюрократией… Так и остались ФПСники как бы с крейсерами, а как бы и нет. Хорошо хоть, пиратов гонять их пока что хватало с избытком. Обычно.

Так кто же мы такие, спросите вы в итоге? Мы ловцы, охотники, загонщики если угодно. Ошиваемся на своём рейдере по всем самым отдалённым уголкам населённой галактики, выискиваем пиратов, работорговцев, контрабандистов и прочую шваль, преследуем их и уничтожаем. После Войны в наш круг обязанностей попал и поиск немногочисленных уцелевших имперцев, разбежавшихся по отдалённым концам обитаемого Мира. С последними мы сами, понятное дело, вряд ли бы смогли управиться, так что уничтожают их (конечно же во имя мира и демократии в галактике) вызванные нами экспедиционные силы. Ну да мы и не в обиде.

На самом деле, стоит признать, что в хоть сколько-нибудь значимые заварушки мы попадаем крайне редко, не нужно думать, будто каждый день с утра до ночи у нас наполнен полным авралом, стрельбой, взрывами, погонями и прочей дебильной романтикой, вовсе нет. Большинство патрулей представляют собой обыкновенную скучную рутину. Прилетели в одну систему, проверили всё сканерами, осмотрели на выбор несколько случайно попавшихся судов, обитаемые планеты, если есть, прыгнули в следующую систему, и там всё заново. Пожалуй, даже окончившаяся Война не сильно изменила этот утвердившийся порядок.

Ах да, Война, или как её именуют официально — Третья Мировая Война, или Первая Галактическая. Ну, насчёт последнего, если честно, можно поспорить. Трудно назвать «Галактической» войну, охватившую едва ли одну миллионную часть Галактики. Впрочем, война, разразившаяся на доброй половине исследованных территорий для тех, кто там обитает, уже вполне может считаться Мировой, не так ли? Почему же третья? Ну, это действительно третья по счёту война, охватившая большую часть известного обитаемого мира. Правда, справедливости ради, стоит сказать, что первые две случились ещё на Земле в XX столетии, но потом наши предки, видимо одумавшись, каким-то невероятным чудом смогли избежать крупных войн на протяжении целого столетия, пока не вышли в дальний космос. Потом, конечно же, тоже были многочисленные мелкие столкновения да конфликты, но в крупную, Мировую Войну, всё вылилось лишь семь лет назад в 2469 году. Именно тогда холодное противостояние между обширной, рыхлой и дряхлеющей Солнечной Федерацией и набирающей силы Межзвёздной Империей переросло в настоящую бойню, втянувшую в себя десятки других звёздных государств, как людских, так и некоторых ксеносовских.

Мне тогда только шестнадцать стукнуло, и я, преисполненный гордости в желании продолжать семейную традицию, подал документы в Лётную Академию Космофлота на Марсе. А на следующий день после зачисления, нас всех подняли на два часа раньше срока, построили в неровные ротные коробки и зачитали сообщение о том, что имперцы начали вторжение.

В результате вместо положенных четырёх лет обучения, нас прогнали по экспресс курсу и выпустили всего через два года. А дальше было присвоение первых званий и распределение, где нас, ещё толком ничего не соображающих, но зато буквально лопающихся от воинственного азарта сопляков, раскидали по флотам и системам. И был Шестнадцатый штурмовой флот, второе сражение за Аттику, страшная и безнадёжная оборона Аль-Джиссы, битва за Гиперборею, и ещё многие и многие десятки сражений и битв, главным образом за свою собственную жизнь. Закончился мой боевой путь в Мидгарде — столице Межзвёздной Империи. Страшная была мясорубка: имперцы сопротивлялись, как загнанные в угол крысы. Мидгард, подумать только… Если бы в начале войны мне кто-то сказал, что я буду в рядах десантников штурмовать дворец Сената, я бы, наверное, рассмеялся ему в лицо, а тогда… Тогда у меня и выбора-то особого не было. Когда ты на разваливающемся истребителе влетаешь сквозь купол крыши в Большой зал Сената, посреди которого идёт яростная бойня, выбора у тебя и впрямь немного.

Война закончилась как-то совершенно внезапно — Империя капитулировала, их сателлиты, кто ещё был цел, на коленях приползли вымаливать прощения, а наши знамёна взвились над всеми вражескими мирами. Настал долгожданный мир. Мир, за который мы боролись не щадя живота своего. Но внезапно для многих оказалось, что с окончанием войны столько войск уже не требуется. Пошла долгожданная демобилизация — призванные солдаты возвращались домой к семьям, детям, любимым… У нас всё было куда сложнее. Многим ещё и двадцати не исполнилось тогда, а единственное, что мы, прошедшие через сотни яростных схваток и сражений, умели и могли делать — это убивать. Убивать и истреблять всё живое и неживое в космосе, что посмеет бросить нам вызов.

Помню свою тогдашнюю эскадрилью с авианесущего крейсера «Адмирал Ушаков» — все буквально усыпанные медалями и орденами, молодые — никого старше двадцати пяти… И все с бледными глазами глубоких старцев. Со временем, говорят психологи, это проходит, у меня вот почти прошло, вернее я научился хорошо скрывать это, лишь изредка, говорят, прорывается наружу. И тогда сторонние окружающие начинают с сочувствием коситься в мою сторону. Ненавижу такое бездеятельное сочувствие. Свою ненависть, впрочем, я тоже успешно научился скрывать.

Никто из нас тогда не знал, что же делать дальше, если корабль отправят на консервацию, а всех пилотов-истребителей демобилизуют. Правительство предлагало целую кучу каких-то «конверсионных» программ переобучения на мирные гражданские специальности, но мы в тот момент абсолютно не представляли себя в мирной жизни. Вся наша жизнь делилась на «до войны» и «война». И почему-то то, что было «до», виделось нам в каком-то призрачном тумане. На наше счастье, «Ушакова» оставили в строю, это дало ребятам достаточно времени привыкнуть к новой жизни и не столь резко упасть в неё, как многим другим, менее везучим.

Меня же странная, извращённая воля судьбы-насмешницы закинула в ФПС.

Гости незваные

Я буду драться за двоих! Нет, за четверых! За двенадцать! За тринад.. Экх... тр... Разрешите идти, сэр?!

м/ф "Остров Сокровищ"

В рубку я вбежал последним, когда там уже собрались все старшие офицеры, кто был не на постах. На самом деле, помимо основной вахты, людей было не так уж и много. Капитан — коммандер Носов — являл собой типичный образец бывалого космического волка из головизора. Высокий, даже выше меня, худой как палка, седой как лунь, с бородкой и пересекающим лицо шрамом. О том, зачем ему последний, я, честно говоря, узнать ничего кроме скабрезных, но не злобливых шуточек так и не смог. При современном-то уровне медицины красоваться такой перекошенной рожей, это… довольно экстравагантно, что ли. До полного образа кэпу не хватало разве что кибернетического протеза да попугая-матерщинника.

Кроме коммандера здесь же присутствовали старпом — крупный, но отнюдь не толстый мужчина неопределённой возрастной и национальной принадлежности, командир оружейной части — смуглая брюнетка с большими синими миндалевидными глазами, довольно необычное сочетание внешности, но генная инженерия в наши дни творит чудеса. На вид ей было лет тридцать, хотя, признаться, сейчас возраст женщины ведь хрен определишь. В углу примостился командир части защитных систем, своей рыжей бородой, заплетённой в косички, и бритой до зеркального блеска головой чем-то напоминающий древних викингов. Боцмана, на удивление, не было, а наш штурман — ещё одна девушка, на этот раз светловолосая с тёмными глазами, выделявшимися на бледном лице как два здоровенных омута, склонилась над голо-картой системы, в которой мы и висели. Остальные — дежурная смена — занимались своими делами, не отвлекаясь на импровизированное собрание. Стоило мне войти, как все взгляды тут же устремились на меня, как бы показывая, что я последний, кого ожидали, и вообще мне стоило бы поторопиться.

Ах да, совсем забыл, где же мои манеры, наверное, и мне стоило бы представиться! Зовут меня Владислав Грозов, нахожусь я в звании капитан-лейтенанта и верховожу всей корабельной авиацией, числом ровно в одну эскадрилью из девяти боевых машин. Отмечен золотой звездой героя, пурпурным сердцем и ещё целым спектром иных орденов и медалей, заслуженных за личный героизм, мужество, отвагу и прочее, прочее — нужное подчеркнуть, на фронтах Третьей Мировой Войны. У меня даже медаль «Мидгард - первая линия» есть, в военных кругах более известная, как «Мидгардская баня». А её вообще-то давали лишь десантникам, высаживавшимся на эту поганую планетку в первой волне. Демобилизован из состава действующего флота. Как же я с таким набором наград попал в ФПС, да ещё на древний рейдер, почти все свои выходы ошивавшийся где-то у чёрта на куличиках? Оу, это отдельная история и…

— Наконец-то все в сборе, — пробасил кэп Носов и кивнул старпому, — Феликс, излагай.

— Как скажешь, далеко ходить не буду — у нас проблемы. Мы не одни в системе, десять минут назад из гипера прямо на конце нашего разгонного вектора вышла неопознанная эскадра — пять кораблей. Сейчас они гасят инерцию и замедляются, так что пара часов у нас в запасе есть.

— Я уже отдал приказ прекратить разгон и уходить с просчитанного вектора в сторону, — воспользовавшись паузой, вставил коммандер.

— Проскочить не успеваем, пока они не замедлились? — судя по тону, не особо надеясь на положительный ответ, осведомился наш «викинг» — Эрик Рауди.

— Нет. Уйти не успеем, наши движки не дадут достаточного ускорения, — так и не отрываясь от голокарты, ответила за кэпа штурман — лейтенант Анна Свердлова, вполне обоснованно заработавшая среди всего экипажа негласное прозвище «снежная королева». Ну да, попробовал бы кто ей это в глаза сказать… Наверняка бы сломала говоруну что-нибудь лишнее на организме.

— А как насчет пробиться? — хищно улыбнувшись, вопросила наша «оружейница» — Таиране Домранос, косясь на один из голоэкранов, куда выводились предварительные данные по неизвестным кораблям. — Там лишь пять финишных сфер, кажется 4-го класса.

— Сканирование пока не закончено, — начал Носов, но был прерван возгласом одного из операторов систем слежения:

— Сканирование завершено, сэр, точность в пределах 84%, вывожу на экран.

Перед нами на вертикальном голоэкране появились вращающиеся образы финиширующих кораблей.

— Таак, что тут у нас, — задумчиво протянул кэп, вглядываясь в отобразившиеся приблизительные характеристики нежданных гостей, — ну три фрегата — это, стал быть, тип «Айронклиф», древние, как говно мамонта...

— Один, похоже, в ударном варианте, — как бы между прочим заметил старпом.

— Да вижу. Что там еще, ну корвет, тип «Свордфиш» понятно, чуть поновее, но слабенький: орудия дрянь, брони вообще, считай, нет...

— А никто не думает, — подал голос напряжённо молчавший до этого рыжебородый, — что это не обязательно противник, мы же с ними не связывались даже!?

Кэп лишь укоризненно посмотрел на него, хотя сложно понять, что его так задело, а вот Таиране вполне ожидаемо с издевкой бросила:

— Эрик, ну как так можно, ты позоришь своих славных предков, только подумай, что бы сказал твой много раз пра-пра-прадедушка, стоя на палубе качающегося на волнах драккара, если бы узнал...

— Задрали уже, — сквозь зубы тихо, но вполне отчётливо прорычал «викинг», — да не викинг я!

— Так, тихо, бля! — рык кэпа вышел куда более убедительным, все разом заткнулись, после чего грозившая начаться мелкая перебранка увяла на корню. — Будем исходить из худшего варианта, а на связь выйдем, как они нас заметят. И чтобы без глупостей мне здесь, понятно, орлы карманные?

Обведя нас всех пристальным взглядом и дождавшись общего утвердительного кивка, он продолжил вглядываться в голограмму, задумчиво потирая бородку.

— Та-ак, — повторил Носов своё любимое словечко, — что тут последнее? Хм, вроде транспортник древний тоже, тип «Мальорка», но искин показывает, что с какими-то переделками. Ну да не важно, это корыто вперед точно не полезет.

— Не уверен, — вмешался я, подходя ближе к голограмме и вглядываясь в очертания транспортника.

— Поясни.

— Вы правы, судя по всему это старая "Мальорка", правда переделанная в... В эрзац-авианосец.

Капитан выругался, старпом задумчиво чесал затылок, что-то ворча себе под нос. Явно неприличное. Даже «снежная королева» оторвалась от своей карты и с прищуром уставилась не то на меня, не то на голограмму «Мальорки», будто ожидая признания в неудачной шутке.

— С чего ты взял? — медленно, словно нехотя спросила штурман. Впрочем, даже под этой напускной ленцой чувствовался металл. Ну да, её понять можно, недаром она у своей карты зависла, наверняка уже несколько вариантов действий продумала, а тут оказывается, что все планы можно уже выкидывать в корзину, как не соответствующие ситуации.

— Видел уже нечто подобное. Имперцы использовали что-то похожее в самом конце войны, когда у них с нормальными кораблями проблемы начались. Вот эти наплывы и консоли на корпусе, — я указал на отчётливо видимое расширение и утолщение грузовых секций в начале и середине судна, — увеличенные трюмы, переоборудованные специально под ангары для самолетов.

— И сколько их там? — хмурясь спросил Эрик.

— Понятия не имею. Но судя по виду, не больше пятидесяти, может шестидесяти машин.

— Шестьдесят!? — поражённо выдохнул викинг. Судя по выражению лиц остальных, большинство разделяло его чувства.

— Это максимум, да и то малореально, — медленно продолжил я, — поднять столько и держать одновременно в воздухе… Нет, на нормальном авике это обычное дело, ну а тут настоящее мастерство нужно, да и искин приличный, у стандартного с «Мальорки» просто мощности не хватит.

— Так сколько они поднять смогут единомоментно?

— Ну машин тридцать, наверное, будет. Но вряд ли там что-то новее первого-второго поколения имеется. Ну, я так думаю.

— Всё равно много, — вздохнул Носов, — нам и трёх фрегатов будет достаточно, особенно если с трёх сторон зайдут — щит перегрузят минут за десять. При одновременной атаке с авианалётом вообще сделать ничего не успеем, я прав, Эрик?

— Прав, — недовольно пробурчал рыжебородый с таким видом, словно неспособность противостоять вероятному противнику была полностью его виной, — при одновременном обстреле с нескольких направлений, одна-две торпеды могут прорваться сквозь щиты ещё до их полного отключения. Про взрыв протонной торпеды под щитами мне и говорить не нужно, все знают, что от нас тогда останется.

— Значит, будем уходить, и чем быстрее войдём в прыжок, тем лучше, — подытожил кэп, опираясь на пульт с голопроектором перед собой.

— Я же уже сказала, не получится, — нахмурилась штурман, — генератор прыжка выйдет в режим лишь через три часа. У нас их нет. Все расчёты показывают, что у финиширующей эскадры подлётная скорость будет примерно в три с половиной раза больше, чем наша нынешняя. Они догонят нас при любом раскладе через полтора — два часа.

— Я это уже понял, поэтому мы укроемся за третьей планетой. Нам повезло, её положение находится как раз на векторе нашего движения. Через сколько мы её достигнем?

— Через… — Анна замялась буквально на мгновение, склонившись над картой и очевидно получая на свой встроенный нейроинтерфейс обработанные данные с корабельного искина, — через час сорок три, если переведём двигатели в режим форсажа.

— Мощность уже наращивается, — откликнулся старпом, не сводя глаз с карты, — на форсаж выйдем через тридцать семь минут.

— Хотите принять бой на орбите? — на всякий случай решил уточнить я, в общем-то, уже очевидное решение у кэпа.

— Да, единственный шанс. Если удастся выбить двигатели хотя бы двум фрегатам, то можем попробовать уйти.

— А если нет?

Носов набычившись напряжённо уставился на меня. Ну да, глупый вопрос, не спорю, если нет, то нас, вероятнее всего, изрешетят насквозь, или испарят протонками, тут уж как получится.

— Ты что-то конкретное предложить хочешь или так — воздух сотрясаешь? Дело… Хреновое, — попытался подобрать цензурный вариант ситуации капитан.

— Есть один план на крайний случай, но он вам не понравится, — собственно, он и мне абсолютно не нравился, но связавшись за время нашего разговора с сервером корабля и изучив всю полученную информацию по третьей планете, я по крайней мере убедился в его возможности. Впрочем, что-то сказать о нём я так и не успел.

— Пришло текстово-звуковое сообщение с неизвестной эскадры! — раздался со стороны «узла связи» крик одного из вахтенных, одновременно с этим прошло и оповещение по командной сети корабля.

— Включай, — скомандовал Носов, разворачиваясь к одному из голоэкранов, на котором замелькали немногочисленные строчки послания. Из динамиков одновременно с этим раздался несколько искажённый мужской голос. Говорили на стандартном англике.

— Неизвестному кораблю! Говорит специальная эскадра «Тета», Объединённые Колонии Арканзаса. Немедленно лечь в дрейф, отключить щиты, вооружение и принять на борт досмотровую группу. Повторяю, неизвестному кораблю! Говорит…

Сообщение продолжилось по второму кругу, а в рубке повисло задумчивое молчание. Наконец, не выдержав, старпом, что-то проворчав себе под нос, хмыкнул и высказался более чем обстоятельно, как того и требовала ситуация:

— Бред. Следуем первоначальному плану.

— Ну почему же бред? — задумчиво протянула Таиране, — может и не бред вовсе…

— Потому что бред, — с нажимом проговорил Феликс, — весь кластер Арканзас вошёл в Федерацию уже туеву хучу лет назад. Я ещё мальчишкой был тогда. Вторая волна присоединения, вот как это называлось.

— Я, пожалуй, соглашусь с Феликсом Эдгардовичем. Отправьте им наш стандартный демилитаризационный протокол и требование выйти на связь, — наконец принялся отдавать приказы кэп.

— Наши действия? Разворачиваемся? — штурман вопросительно вздёрнула бровь. Впрочем, в её голосе так и сочилась ничем не прикрытая язвительность.

— Ни в коем случае. Продолжайте разгон. Они вряд ли выполнят наши требования. Но всё должно быть по инструкции, — капитан ненадолго замолчал, что-то обдумывая, а затем вновь устремил свой взор на меня, — Владислав, у вас были какие-то предложения?

— Были на крайний случай, но они никому не понравятся

— Ну, сдаться вы не предложите, уж я-то вас знаю, так что не тяните кота за эээ… хвост, выкладывайте, что у вас там за гениальная идея в голове родилась.

— О, ничего сверх сложного. Просто взорвать реактор, — ответил я с ехидной улыбкой, наблюдая, как вытягиваются лица окружающих.

— Великолепная идея! — нарочито бодро возгласил старпом, — погибнуть плечом к плечу в ослепительной вспышке маленького солнца, это таки несказанно романтично! Поэты воспоют нашу героическую гибель в прекрасных стихах и балладах! А грядущие поколения будут рыдать в тряпочку при одном только упоминании о нас… Хотя нет, о чём это я? Никто же никогда не узнает об этом! А если и узнают, то всем накласть. Нам, правда, к тому времени будет уже как-то все равно, — скривился в конце своей «обличающей» речи он.

— Тише, Феликс Эдгардович, я уверен, это ещё не все предложение нашего бравого комэска, — с осуждением произнёс Носов, никогда не одобрявший столь пламенные речи старпома.

— Я разве предложил взорвать реактор с экипажем? — подойдя к голо-карте, делано удивился я. Что там у нас? Ага, значит, масштаб увеличить — оставим только третью планету, плывущую к ней «Конкордию» и приближающуюся вражескую эскадру. Да, Аня всё правильно рассчитала, догонят нас как раз вблизи планеты. А вот успеем ли мы за ней спрятаться — тот ещё вопрос.

— Итак, примем за константу, что нам отсюда не выбраться и не прорваться с боем. Их гораздо больше, и они нагонят «Конкордию» у третьей планеты, а у нас пустые накопители и откровенно старый кораблик.

— Экхм-хм, — слегка кашлянул кэп, понятное дело не сильно любивший, когда кто-то ругал его корабль по поводу или без.

— И на мой взгляд, — я предпочёл не заметить упрёка Носова, — у нас есть лишь один способ как-то выжить, если дела пойдут совсем плохо. А они плохо пойдут, я уверен. Мы должны спуститься на планету и укрыться там, она, к счастью, пригодна для жизни.

— Так нам и дадут приземлиться, — хмыкнул старпом.

— Именно. Приземлиться нам никто не даст, поэтому надо сделать так, чтобы противник решил, что у нашего крейсера после боя пошёл вразнос реактор.

— Интересно, но много подводных камней, — задумчиво пробормотала штурман, теребя длинными пальцами выбившуюся из причёски светлую прядь, — отстрелить реактор не проблема, как и подорвать его, но как скрыть от преследователей само отделение? Основную секцию корабля нигде не спрячешь, а без реактора орудиям и щитам энергии надолго не хватит. Сесть нам не дадут.

— Ну это ты конечно сказанула — «сесть», — язвительно заметил Эрик, — свалиться, упасть, грохнуться!

— Значит всё остальное в этом «плане» тебя не смущает, да? — не менее язвительно ответила штурман.

— Так! Закончили цирковое представление! — в который уже раз за сегодня рыкнул Кэп. — Владислав, продолжай.

— Спасибо, я уже почти закончил. Если ваш план с тем чтобы укрыться за планетой и оттуда всех по одному расстрелять не удастся, можно будет отстрелить реактор и взорвать его дистанционно. По моим прикидкам, если мы отойдём хотя бы на пятьдесят километров и две трети оставшейся энергии направим на кормовые щиты — «Конкордия» не пострадает. А дальше дело техники, вспышка взрыва ослепит сенсоры противника на какое-то время и нам останется лишь уйдя за горизонт, войти в атмосферу и посадить корабль в неприметном месте. Желательно где-нибудь в горной долине, тогда обнаружить его с орбиты будет сложно. Если всё сделать быстро, эти «арканзасцы» ничего не заметят и решат, что мы взорвались вместе с реактором.

Ответом на моё предложение была мёртвая тишина, каждый обдумывал сказанные слова. За последние полтора года я успел неплохо узнать своих новых сослуживцев и в общем-то особо не сомневался, что возражений не последует. В конце концов они и сами придут к мысли, что иного реального выхода у нас похоже и впрямь нет.

— С чего ты взял, что это сработает? — наконец подняла на меня свой синий взгляд Таиране. — Никогда о таком не слышала.

— Да ладно, это же распространённый пиратский трюк.

— Только не говори, что ты уже делал нечто подобное, — вмешался рыжебородый, с какой-то опаской поглядывая на меня.

— Я что, похож на психа?

— Делал или нет?

— Ну, делал. На челноке сработало.

Во вновь воцарившейся тишине послышался звонкий шлепок. Это старпом воспроизвёл классический жест «рука-лицо»…

В безнадёжном бою

I count down the zero, i'm a soldier without soul

No mercy, no mercy, no mercy on your soul Kill by any means necessary

Win by any means necessary Live by any means necessary

Die by any means necessary

Hammerfall – "Any Means Necessary"

Единственное, что я успел сделать после предбоевой планёрки, так это заскочить в арсенал и по-быстрому втиснуться в свою броню. Сражение обещало быть сложным, кто его знает, как оно там обернётся, да и вообще здесь в ФПС стандартные варианты пилотского снаряжения, прямо скажем, недолюбливают. И есть за что.

Обыкновенный лётный костюм представляет из себя, по сути, лёгкий герметичный скафандр мягкого типа. Изредка встречаются варианты с усилителями конечностей, но это, как правило, лишь у гвардейских частей. Во флоте этого обыкновенно более чем достаточно: от радиации и иных излучений защищает, лёгкий, движений не стесняет случись что, да и вообще жить в нём можно до недели, правда с подключением к системам самолёта. Если автономно, то около суток: всё упирается в запас дыхательных смесей и ёмкость батарей. Но то, что работает во флоте, как оказалось после моего перевода в ФПС — здесь работает далеко не всегда и к тому же со своими особенностями. Сказывается специфика службы, когда в отличие от флота, бывает попавшему в неприятности пилоту прийти на помощь просто не успевают. Ну а жить хочется всем, поэтому и приходится использовать выцыганенные неизвестным образом исследовательские скафандры, да не простые, а повышенной автономности. По крайней мере, так было на «Конкордии», как устроено на других кораблях патруля, я не знал, впрочем, был уверен, что и там как-то выкручиваются. Жить ведь и впрямь хочется всем. Впрочем, я со своими «бзиками» пошёл ещё дальше и по старой памяти сумел «родить» боевой скафандр спецназа десантного корпуса. Были у меня там знакомые ещё со времён той памятной заварушки в Сенате Мидгарда. Собственно, после неё я и перестал, скажем так, доверять стандартным лётным скафандрам. Четыре пулевых и одно бластерное, последнее, к счастью, лишь по касательной, как-то не способствуют излишнему доверию. Кэп Носов, что удивительно, лишних вопросов задавать не стал, но с тех пор многие на корабле стали поглядывать на меня со странной смесью опаски и восхищения, а десантный наряд ещё и грустной зависти. Им такие штуки не светили от слова совсем.

Так в раздумьях я и спускался на полётную палубу, или по-простому ангар, где техники уже вовсю готовили к бою десяток наших «Фантомов» — всю эскадрилью. Подготовка по всем нормативам входила в финальную стадию: прогонялись последние тесты оборудования и систем, а под брюхами машин, замерших на своих площадках, очерченных яркой жёлтой подсветкой, крепились длинные сигары авиационных противокорабельных торпед.

Что из себя представляет «Фантом»? О, «Фантом» — он же «ASI-4», это такой атмосферно-космический истребитель, принадлежащий к третьему поколению подобных машин. Разработан одной из старейших земных авиационных фирм — McDonnell Douglas - в 2442 году. С тех пор он пережил пять глобальных модернизаций и успел снискать славу многофункциональной, надёжной и неприхотливой рабочей лошадки палубной авиации. Но время не стоит на месте и сейчас эта в общем-то неплохая машинка, несмотря на все свои модернизации, считается безнадёжно устаревшей. Весь флот Федерации и ряда сопредельных государств стал переходить на пятое-шестое поколение ещё до войны. Собственно, новые машины перед войной и во время шли исключительно во флот и армию, патрульная служба упорно игнорировалась, как не столь важная, но теперь, спустя полтора года после победы, новая техника должна была добраться и до нас. Этот выход, насколько я знал, должен был стать последним со старыми машинами, после него «Конкордию» ждал док и капитальная модернизация, а заодно и «Фантомы» планировалось заменить на новенькие «шестёрки» — «Чёрные вдовы» или «Сушки», вероятно. От того, что этого не сделали перед этим выходом, нестерпимо хотелось кусать локти. Останавливало лишь осознание бессмысленности подобного занятия. Мда, хорошо ещё, на наши машины, в отличие от первого-второго поколений, можно торпеды вешать, а то пришлось бы совсем кисло.

Ангар встретил меня на удивление громкой, пусть и не заглушающей все остальные шумы музыкой. Играл древний «Мотл кру», что там? Ах да, «Запусти сердце». Один из моих орлов увлекался всей этой древней тематикой и был зачастую настолько навязчив, что в общем-то все в нашей эскадрилье были уже давно и неплохо знакомы со старой музыкой. Собственно, источником музыки и была группа пилотов, собравшаяся в небольшом уголке, выделенном под предполётные брифинги и неминуемо следовавшие за ними «разборы полётов». Ну правильно, кто же ещё додумается перед боем устроить концерт кроме моих распизд… Кхм, ненормальных.

Когда мы собрались всей шайкой,

Что нам было нужно, так это посмеяться.

Годы позади,

Могу уверенно сказать, мы многим надрали задницы.

Когда я разъярен

Или пинаю помост,

Меня распирает адреналин,

Проходящий по моим венам.

Я бы сказал, мы ещё можем надрать кому-нибудь задницу*.

Ну вот, наконец-то меня заметили, и кто-то рысью метнулся к небольшому компьютеру, предназначенному на самом деле для изучения различных тактических схем и построений, мигом отрубая музыку. Хотя, признаться, с последними словами песни я не мог не согласиться, думаю сегодня мы ещё надерём кое-кому задницу.

Подобную выходку я, как и всегда, предпочёл показательно проигнорировать. И эти засранцы прекрасно знали, что за такое «представление» перед вылетом им ничего не будет. Добрый я… Впрочем, во всём остальном я был настолько педантичен и придирчив, что парни порой буквально волками выть начинали. Поначалу из-за этого даже были проблемы, ведь ко всему прочему, перевели меня фактически «через голову». А вернее через головы всех, рассчитывавших на место комэска. Однако моё прошлое, будь оно неладно, всегда следовало за мной. Помогло оно мне и в тот раз. Как-то неожиданно для всех оказалось, что служить под началом живой легенды чуть ли не всего космофлота не только почётно, но и в целом куда безопаснее. Я никогда не посылал своих людей на убой, и всякий раз мне каким-то чудом удавалось находить выходы из, казалось, безвыходных ситуаций.

Нет, я не был гением, да и все остальные тоже не были мега асами, скорее изначально их уровень был куда ниже среднего по флоту, всё-таки ФПСники - это далеко не пилоты из боевых флотов, прошедшие через шесть лет мясорубки войны и налетавшие десятки тысяч часов, но длительные ежедневные тренировки в пилотировании, взаимодействии и многом другом постепенно давали свои плоды. С моего прихода на «Конкордию» мы не потеряли ни одного из своих товарищей, хотя количество стычек со всякими пиратами, мародёрами и прочей недобитой швалью, прячущейся по углам обитаемого космоса от военной машины Федерации, только увеличилось.

Я вообще верил, что при правильном обучении, даже конченного троечника, если он, конечно, не полный дебил, можно сделать пусть и не асом, но вполне сносным пилотом уж точно. Главное дать ему цель, показать, как её добиться, ну и время от времени придавать хороший такой стимулирующий импульс пониже спины. Так учили меня во флотской академии, а затем и на самом флоте, так старался действовать и я. Разумеется, давалось мной не всё, многое было безжалостно порезано и отправлено в утиль, как бесполезная и пустая трата времени, не оправдывающая себя в дальнейшем. Например, я за прошедшие пять с лишним лет после выпуска так и не смог понять, зачем молодым курсантам почти год вдалбливали в головы основы ремонта малых истребителей. Неужто кто-то верит, что у подбитого пилота есть хоть сколько-нибудь шансов с помощью подручных средств отремонтировать свой самолёт? Как правило, у нас истребителей лишь две стадии повреждений — «доползёт до ангара» и «в труху». И в обоих случаях ремонтных навыков от пилота не требуется ровным счётом никаких. Так на кой чёрт тратить столько времени на ненужные навыки, когда его можно применить с куда большей пользой, хотя бы на дополнительный налёт часов?

А между тем народ уже успел шустро построиться в подобие кривой шеренги, довольно скудной, прямо скажем — всего девять человек. Ловлю их взгляды — немного смущённые, но абсолютно не раскаивающиеся. У всех предвкушение боя, но паники нет. Врагов больше, чем нас? И пусть! Сегодня мы надерём чьи-то задницы!

В кабину запрыгивал уже под рокот сирены. Бронеколпак закрывается — герметизация, звуки ангара отсекаются, как по мановению руки. Пока располагаюсь в ложементе и фиксирую тело, импланты подключаются к бортовому компьютеру. Подсвеченное красным тёмное пространство непрозрачной кабины тает и теряет очертания. Чётко различимой остаётся лишь приборная панель с немногочисленными дублирующими системными экранами, да аварийные РУД и РУС*, на случай если прямое управление через импланты откажет. Остальное отображается в дополненной реальности, прямо перед моими глазами. Неяркая вспышка - и вот вокруг меня уже заполненный техникой ангар, а я словно вишу в воздухе посреди него.

Мой «Фантом» выкатывают на полосатую жёлто-черную стартовую позицию, перед очерченным горящим красным светом порталом шлюза. Рядом и слева, и справа выстраивается ряд точно таких же машин. Все десять штук вместе со мной — пять звеньев, все здесь. Сегодня мы летим полной эскадрильей. Ну что ж, значит придётся экстренно вспоминать свой боевой опыт. Управлять в бою сразу таким количеством бортов мне не доводилось аккурат со времён Войны. Тогда, правда, у меня машины были поновее да получше, не сравнить с «Фантомами», но уж что есть.

Мысленно оглядываюсь назад, пять самолётов заняли стартовые площадки по правому борту, пять во главе со мной по левому. Шлюзов всего два, стартовать будем звеньями-парами, я выхожу последним. Перед глазами замелькали цифры обратного отсчёта, стартовая команда техников замерла по своим местам. Тяжёлые бронированные створки ворот поползли в стороны, а перед ними замерцало герметичное силовое поле, удерживающее воздух. Ноль. Первые двойки самолётов, вытолкнутые магнитными катапультами, прошли через прозрачную плёнку полей. Десять секунд, и их места занимают следующие пары, через мгновение устремившиеся вслед за ними. Моя очередь. Самолёт плавно входит в пазы катапульты — отстрел, короткое мгновение перегрузки, и вот я в открытом космосе. За моей спиной спешно закрываются ворота, а внешняя корабельная броня встаёт на свои места. Но я этого уже не вижу — крейсер быстро удаляется, продолжая свой забег к планете. Мы тоже туда смещаемся, но заметно медленнее.

— Разворот к противнику, построение всей эскадрилье в боевой порядок. Форма «16». Семь разгонных импульсов, движемся за крейсером, дистанция — две световых секунды, — мысленные приказы всем пилотам следуют один за другим. Хорошая всё же вещь полное подключение к самолёту, экономия времени громадная, а уж обработка информации почти мгновенная.

Эскадра противника внезапно прекращает разгон, сравнявшись в скорости с нами. На дистанцию огня не выходят. Держатся на десяти световых секундах. Вот паршивцы, как знают, что за торпеды мы несём. Эффективная дальность у них около шестёрки будет. Чего они медлят? ПВО на такой дистанции бессмысленно, а из главного калибра шмалять по нам — всё равно что из пушки по воробьям.

Спустя семь минут сенсоры фиксируют появление многочисленных мелких целей, вылетающих из транспорта — а вот и вражеская авиация подоспела. Ну да, я был прав: второе поколение, что-то, возможно, даже из первого — вон какая засветка шикарная, и это, между прочим, на не самых совершенных сенсорах «Фантома». Вражеские самолёты выстраиваются воронкой перед головными фрегатами противника. Странно, такую плоскую воронку не используют уже, дайте памяти, лет тридцать! Что же они задумали? Судя по сигнатуре, самолёты минимум четырех разных моделей. Хм, решили догонять нас? Так с ускорением их самолётов это затянется на полчаса точно. Дистанция всё ещё сокращается, но уже не так заметно, как раньше. Не понимаю, на что они надеются? Ещё двадцать минут, и мы выйдем на орбиту третьей планеты, уйдём за горизонт и — пусть попробуют тогда нас разбить… Чего же они медлят?

Ответ на этот вопрос пришёл за шесть с половиной минут до подлёта «Конкордии» к планете, вернее к точке, расположенной примерно за восемь тысяч километров от геостационарной орбиты, где крейсер должен был сменить курс и уйти за горизонт. И ответ, прямо скажем, был совсем не из приятных.

В четырёх минутах полёта перед «Конкордией» стали быстро формироваться две выходные сферы, а догоняющая эскадра резко прибавила ходу. Спустя ещё шестьдесят семь секунд из внутрисистемного микропрыжка перед крейсером выскочили два корабля — первый был корветом всё того же типа «Свордфиш», а вот второй… Второй представлял из себя настоящий дестроер. Как и все неприятели, довольно старой модели — тип «Матадор», но вот только нам от этого было не легче.

В иных условиях, одиночный древний дестроер крейсеру не соперник, от слова совсем, однако сейчас он был в составе целой эскадры, а у нас от крейсера лишь одно название. Один на один с ним потягаться ещё можно попробовать, но в нынешнем составе это лишено даже толики здравого смысла.

Между появившимися кораблями и «Конкордией» тем временем потянулись первые невидимые глазу, но хорошо заметные бортовому компьютеру трассы выстрелов и мечущиеся чёрточки многочисленных ракет и торпед.

— «Красный-1», ответьте «Конкордии», — усталый голос Носова, казалось, залил всё пространство вокруг меня. Такой вот странный эффект от прямого подключения к системам самолёта. — «Красный-1» на связи, — так же мысленно отвечаю на вызов капитана.

— Влад, «Конкордия» не выдержит боя со всей эскадрой. Мы идём на прорыв. Прикройте нас, приоритетная цель — «Матадор». И… Прости старика.

— Ничего, я всё понимаю, кэп. Это единственный выход. Постарайтесь там не сильно упасть, — я действительно всё понимал и, наверное, даже лучше, чем хотелось бы. Если «Конкордия» сейчас пойдёт на прорыв к планете, на нас без её зенитного прикрытия можно будет поставить крест. Ох, не так мы себе всё планировали, ох не так… Но на корабле почти четыре сотни человек и любое промедление грозит для них верной смертью. Ну а нас всего десять, и выбор… Да нет тут никакого выбора, и точка.

— Постараемся, и спасибо. Удачи вам, парни! «Конкордия», конец связи.

Крейсер принялся набирать ускорение, всё больше отдаляясь от нас.

— Слушай меня, народ. Ситуация — дерьмо, поэтому разворот на 180, новая цель — «Матадор». Бьём, как подставит корму. Приоритет — сопла маршевых двигателей.

— Принято, — раздался по сети слитный хор из девяти голосов. Что ж, они тоже всё понимали.

Щиты «Конкордии» выдержали, и она проскочила мимо врага буквально в паре десятков тысяч километров. Никто не ожидал, что крейсер пойдёт на прорыв. Дестроер с корветом, у которых фактически перед носом проскочил корабль, принялись разворачиваться, заходя в циркуляцию и невольно замедляясь. Большие корабли резко менять вектор движения, да ещё при таком ускорении, просто не способны — их разорвет на части, потому приходится временно прекращать разгон да закладывать виражи, в чём-то схожие с маневрированием в атмосфере. Правда, радиус таких циркуляций может достигать сотен тысяч, а то и миллионов километров, ну да и скорости здесь на порядки выше атмосферных. Обмен залпами и торпедами продолжался, но теперь расстояние между кораблями стремительно увеличивалось, да к тому же новый противник шёл с постоянным смещением, что тоже вносило свои коррективы в точность огня. А мы, между тем, на всех парах приближались к дестроеру, пока временно «забыв» о фрегатах и истребителях, медленно, но верно догонявших нас.

Признаться, до самого конца я не был уверен, что мы сможем нанести хоть какой-то урон вражескому кораблю, однако реальность превзошла все ожидания…

После манёвра «Матадора» с корветом, мы оказались в их нижней кормовой полусфере, условно немного левее вектора движения. Наши действия там были попросту проигнорированы и игнорировались до тех пор, пока мы не выпустили все десять торпед по двум целям с поистине микроскопической дистанции — меньше пяти тысяч километров. И лишь после пуска на дестроере хоть как-то прореагировали на наше присутствие. К идущим полным ходом торпедам потянулись редкие трассы автоматических пушек ПРО и ПВО, да стартовали немногочисленные противоракеты. Но было уже слишком поздно. Четыре торпеды, несмотря на весь огонь и манёвры уклонения на грани возможного, нашли свои цели.

Первые две достались «Свордфишу» — преодолев тоненький силовой щит, они в мгновение ока буквально испарили корвет в пространстве, превратив в облако раскалённых осколков, пыли и газов. Две другие достались «Матадору». Щит дестроера не преодолела ни одна — обе сработали на нём, однако и этого более чем хватило, чтобы перегрузить и отрубить его, а всю кормовую часть корабля превратить в кучу изорванного, измятого и расплавленного металлолома. Да уж, в таком состоянии он представлял опасность разве что для своего экипажа, ещё удивительно, как реактор от такого не рванул — чистая удача. Впрочем, всем уцелевшим в любом случае не остаётся уже ничего иного, кроме как спасаться с неуправляемого корабля, всю изувеченную кормовую часть которого к тому же затопила чудовищная радиация.

После такого удачного начала я хотел успеть укрыться в атмосфере третьей планеты и уже оттуда наносить точечные удары по противнику, пользуясь тем, что их самолёты для такого боя слабо приспособлены. И нам это почти удалось. К сожалению, эскадра противника, поняв, что мы больше не представляем для неё опасности, ускорилась, оставляя свои самолёты позади, и буквально в считанные минуты вышла на дистанцию открытия огня по удирающей на всех парах «Конкордии». Что-то сделать мы здесь уже просто не успевали, да и не могли по сути. Всё что у нас оставалось не несло для фрегатов и корветов противника ровным счётом никакой опасности. Разве что для эрзац-авианосца, но он предусмотрительно держался позади строя своих самолётов. Мы могли бы уйти от них — спрятаться в атмосфере, но тогда они наверняка примутся за наш связанный боем с целой эскадрой крейсер, а ему и так было, мягко говоря, нелегко. Придётся брать самолёты на себя. Только так мы сможем помочь.

Противник в зоне поражения.

— Распределить цели. Три ракеты на цель. Полный залп, пуск! — дождавшись общего распределения, вжимаю кнопку пуска, и шестьдесят злобных космических смертей, сорвавшись из-под плоскостей истребителей, обгоняя нас, рванули к врагу. Но ещё до того, как они достигли цели, наши сенсоры засекают ответный ракетный залп. Фу, старость какая — еле тащатся, а засветка уступает разве что сигнальным. Впрочем, нам же лучше.

— Установить помехи, расходимся в стороны! Противоракетный манёвр. Если хоть один дебил убьётся об эту древность — найду на том свете и лично выебу!

Сенсоры засекают точки взрывов — наш залп достиг цели, отметки противников на экране начинают гаснуть. Две, пять, семь, восемь, одиннадцать… И на этом всё, мда, а там умелые ребята сидят, я надеялся на куда лучший результат. Ну что ж, значит придётся вспоминать навыки БКБ*. А вот и их залп на подходе… Хм, что-то маловато от них «приветов» прилетело. Всего пятьдесят две ракеты. Решили подойти для пуска поближе?

Эскадрилья ставит помехи вражеским системам наведения и организованно отрабатывает противоракетный манёвр — красиво, прямо как на полигоне — ожидаемо ни одна вражеская ракета цели не достигла.

Сближение продолжалось недолго, довольно быстро самолёты сошлись на встречных курсах и закрутилась стремительная круговерть ближнего боя. Всего меня полностью захватила эта смертоносная карусель. Я действовал на автомате: приказы, манёвры уклонения, выстрелы, отчёты систем, вновь приказы ведомому, звеньям, всей эскадрилье… Давно, очень давно у меня не было такого напряжённого сражения.

Вот компьютер выхватывает в пяти сотнях километров передо мной силуэт вражеской «Сабли» — близко ты, однако, подобрался, приятель — ещё секунда, и он входит в точку упреждения. Огонь. Короткая очередь. Неслышно отправляют в беззвучный вакуум снаряд за снарядом две скорострельные магнитки. Полсекунды, и вот — «Сабля» разлетается по космосу грудой обломков. Вокруг мелькают подсвеченные бортовым компьютером трассы вражеских и союзных очередей. Главное не попасть ни под одну из них, а то будет плачевно. От самолётов противника то и дело срываются к цели всё новые и новые одиночные ракеты. Пока все уходят в пустоту… О чёрт, накаркал! Одна разорвалась поблизости от одного из наших. Кто там?

— Яксли, что у тебя? — бросаю мысленный вопрос по связи. Ответ приходит незамедлительно.

— Правое крыло в труху.

— Уходи к планете. Пытайся сесть.

— Я ещё могу драться!

— Ни хера ты не можешь, даже я вижу, твой «Фантом» влево еле доворачивает. Это приказ!

— Принял. Ухожу, — ответ буквально пропитан так и сквозящим недовольством, и это по мысленной связи, где эмоции вообще-то не передаются.

Весь диалог занимает не больше секунды, вот оно преимущество связи через импланты прямо в головном мозге, и я вновь оглядываю схему боя, услужливо отображаемую бортовым компьютером. Противников осталось двадцать два — трое сбиты, один уходит в сторону своего авианосца. Неплохо. Но тут же мысленно морщусь. У нас тоже один ушедший и ещё у двоих иконки самолётов горят жёлтым — некритичные повреждения. Пришло время немного отступить.

— Внимание, эскадрилья! Смещаемся к планете, оттягиваем их на себя.

Постепенно приближаемся к планете, бой уже кипит вблизи геостационарной орбиты. У нас ещё минус один, к счастью, пока вроде тоже живой, но бой вести больше не сможет. У них минус два. Оба насмерть. Один из этих «арканзасцев» решает рискнуть, сильно сближаясь и непозволительно долго не меняя курс — больше пяти секунд — садится на хвост одному из наших. Наглый — на этот раз не «Сабля», а «Баньши». Ловлю в прицел, вжимаю спуск. Вот сволочь! В последнее мгновение что-то почувствовал, как результат его лишь слегка задело. Но нет, я тебя, мил-человек, так просто не отпущу! Доворачиваю корпус и даю три коротких очереди по рассеивающему вектору, хоть в одну да попадёт. Не прогадал. Попал — на месте «Баньши» маленькая яркая вспышка — реактор сдетонировал.

От суки! Слишком увлёкся я, приходится уходить сразу от двух противников. К счастью, ведомый на подхвате — мы все прикрываем здесь друг друга. Ближайшего преследователя он забирает, второй решает не рисковать и отходит.

Твою мать! Да чтоб вас! Вспыхивают красным и тут же гаснут сразу две иконки моих парней из оставшихся семи. Да как их так? Но времени смотреть, как и кто их сбил, нет: враг, ободрённый столь явным успехом, с удвоенным упорством кидается в бой. Их тоже значительно меньше, чем было — всего четырнадцать. Но ведь и нас осталось только шестеро! И вновь продолжается бой…

Действую, почти как робот: уклониться, ещё раз уклониться, очередь, очередь, уклониться, разворот, вверх, оборот, очередь в преследователя. Минус один. Мыслю чётко, каждый шаг логичен, но я на пределе. Слишком большая нагрузка, слишком много информации нужно обработать слишком быстро. А я, даже со всеми имплантами в теле, далеко не киборг. Наверное, к счастью. Вот только киборги не умеют бояться, а я сейчас… Нет, мне сейчас тоже не до страха.

В который раз орёт система предупреждения — в меня летит ракета. А нет, уже две. Три. Четыре, да вы издеваетесь? От одной из них уйти не успею! Почти успел. Слева сзади беззвучно расцветает маленький шарик взрыва. Инстинктивно вжимаюсь в ложемент, хотя и понимаю: если удар придётся в кабину — это меня не спасёт. Самолёт вздрагивает и, кажется, даже воет раненным зверем. Бросаю короткий взгляд на табло состояния — но оно абсолютно пустое. Вот наконец с большим запозданием по нему начинают бежать первые данные. Блять! Основной компьютер накрылся. И что-то там с энергомагистралями, ну да это пока не важно. Плохо, что без основного компьютера и его просчёта трасс вражеских залпов меня прихлопнут через минуту. Катапультироваться?

Но катапультироваться я не успел. Примерно в двенадцати тысячах километров, немного в стороне от нас, на орбите планеты вспыхнула маленькая звёздочка, которая тут же принялась расти и расширяться, превращаясь в десятикилометровый огненный шар. И тут же исчезла связь с «Конкордией». Ну что ж, похоже, реактор таки взорвали. Остался, правда, один вопрос — с крейсером вместе, или отдельно?

Внезапно понимаю, что и связи с остатками эскадрильи нет. Ну правильно, компьютер же основной накрылся, поэтому мысленная и не работает. А простая голосовая? Странно, тоже тишина, неужто я остался в одиночестве? А может, просто передатчик накрылся? Хочется верить в последнее. Противника, на удивление, тоже не наблюдается. Понятное дело, что вспомогательный компьютер далеко не такой резвый, как основной, особенно на «Фантоме», здесь его вообще затупнем назвать можно, но всё же даже он, с трудом переваривая входящую информацию с сенсоров, противника не видит. Неужто мы их уделали? Да быть не может, перед потерей связи, я точно помню, их оставалось ещё семь, а против четверо нас…

Наконец туповатенький комп выводит более актуальную информацию с сенсоров. В радиусе примерно пяти тысяч километров от меня болтается целая куча обломков от отгремевшего сражения и несколько аварийных капсул, что хреново — ни одной нашей. Боеспособных машин, как своих, так и противника, вокруг не замечено, зато неподалёку от постепенно развеивающегося огненного шара на месте взрыва реактора «Конкордии» или… самой «Конкордии»… Нет, к чёрту такие мысли, они сделали всё как я сказал, я уверен — отстрелили реактор и под прикрытием его детонации ушли в атмосферу. Я верю. В общем, там было целое поле обломков, и, судя по сигнатурам и активному радиообмену, лишь один корабль противника из четырёх, преследовавших «Конкордию», остался в строю. Хорошо, однако, их там ребята перестреляли…

Примечания:

*Motley Crue – Kickstart My Heart - кому интересно, есть вариант на русском - https://www.youtube.com/watch?v=DasB9YFo2ac

*РУС и РУД - ручка управления самолётом и рычаг управления двигателем соответственно.

*БКБ - ближний космический бой - сражение между самолётами, как правило на дистанциях меньше 10000 километров.

"Фантом"

Мой Фантом не слушает руля, с рёвом приближается земля.

Чиж & Co — "Фантом"

Легко касаюсь аварийных органов управления — вот и пригодились упражнения с отключённым основным компьютером, когда аппарат управляется вручную, а не посредством мысленных приказов. Ещё три слабых импульса, буквально на пределе чувствительности, и самолёт начинает постепенно уходить с орбиты, мучительно медленно приближаясь к голубой планете. С такой высоты она удивительно похожа на Землю. Признаться, вживую Родину человечества я и видел-то всего раз, в сейчас уже таком далёком детстве, но всё равно, впечатления она оставила незабываемые, даже не знаю почему, ведь и других похожих планет в исследованной галактике хватает. Может потому, что похожих много, а Земля для всех нас одна?

Самолёт продолжал вращаться, гасить паразитный дрейф я пока не собирался, благо ускорение невелико, да и скорость вращения в допустимых пределах. Пока что оно мне не мешает, а наоборот, помогает оставаться похожим на множество других обломков, раскиданных по всей орбите третьей планеты. По крайней мере до тех пор, пока не скроюсь за планетой от сенсоров вражеской эскадры. Ну или того, что от неё осталось. Сильно сомневаюсь, конечно, что им сейчас есть дело до усиленного сканирования всего и вся, но уж лучше перебздеть, чем потом удирать с пылающим задом.

И только когда удалось наконец уйти за горизонт, я позволил себе серией коротких импульсов выровнять самолёт. Обстановка того уже более чем требовала: машина начала входить в верхние слои атмосферы, медленно накатывала сила тяжести и оставалось совсем недолго до момента, когда мой дрейф стал бы по-настоящему опасным. К счастью, за минувшие годы я не забыл, как это делать вручную, тогда, за неделю скитаний в поле обломков на орбите Нордхольма, я научился управлять микроманёврами самолёта без всяких компьютеров в совершенстве.

Планета медленно приближалась, «Фантом» всё больше отдалялся с геостационарной орбиты, постепенно углубляясь в стратосферу. Уже были сложены консоли крыльев, выпущены дополнительные стабилизаторы, а нос и брюхо машины начали постепенно раскаляться от трения об атмосферу. Скорость была порядка двадцати тысяч, когда я включил слабый реверс тяги, вернее попытался это сделать, а в следующий момент я буквально похолодел внутри. Реверс не запускался. Самолёт не хотел тормозить! Передние движки не отзывались, а выпускать тормозные щитки для задних было ещё слишком рано — их просто оторвёт набегающим потоком воздуха. То же самое касалось и воздушного тормоза. Но это было ещё не самое плохое. Тяга, пусть и всего в одну пятую от расчётной атмосферной мощности, на кормовых движках не желала падать! Ну всё, долетался…

Или нет? К моему счастью, скорость всё же падала, пусть и слишком медленно — самолёт, окутанный облаком плазмы, буквально бушевавшей за обшивкой, вовсю нёсся вперёд. И это давало мне ещё какое-то время, чтобы придумать, что делать. Высота, правда, тоже падала, но не так быстро, как могла бы, так что в ближайшие минут сорок перспектива с шумом и визгом разбиться в неаккуратную лепёшку мне точно не грозила. Однако потом был не исключён и такой вариант.

Так, ещё раз, что я имею? Скорость под двадцать тысяч, вернее уже чуть меньше, высота около сотни километров, а тормозные движки так и не включились. Подозреваю, единственное накрытие отрубило не только основной компьютер, но и повредило что-то там ответственное за связь с носовыми двигателями. Какие могут быть варианты действий? Можно попробовать подождать, пока скорость сама упадёт до приемлемого уровня, а там задействовать воздушный тормоз и реверс кормовых двигателей. Вариант? Вариант. Примерный расчёт показывает, что к тому моменту у меня будет вполне солидный запас по высоте. Эх, жалко только, в этом случае придётся зайти в зону, за которой после взрыва на орбите реактора нашей «Конкордии», вполне возможно, усиленно наблюдают. Могут заметить. Но больше выходов-то и нет, а потому…

С резким вибрирующим звуком зуммера пришло оповещение, прервавшее мои судорожные размышления — уцелевший огрызок бортовой системы сообщал об очередной свалившейся на меня напасти. В месте, повреждённом взрывом ракеты, началось резкое повышение температуры, а это было плохо. Очень плохо. Внутренняя теплоизоляция не способна долго выдерживать напора раскалённой плазмы! У меня всего-то минут пять остаётся, пока изоляция не сгорит и плазма не ворвётся внутрь, испаряя всё на своём пути.

Думай голова — шапку куплю! Как всегда в такие моменты, решение пришло внезапно. Словно озарение, в моей памяти всплыли кадры древней кинохроники, о том, как самые первые космические путешественники на своих утлых скорлупках покоряли ближний космос. Были там и записи, как примитивные челноки, заходя в атмосферу, тормозили, что называется «брюхом», задрав нос кверху. Входить таким образом в атмосферу на современных самолётах, разумеется, никто и не пытался, мало того, что это было запрещено лётными наставлениями, так и вообще, кто в здравом уме захочет испытывать абсолютно ненужные высокие перегрузки? Не входили подобным образом в атмосферу и корабли. Те что поменьше, как правило, «проваливались» кормой вниз, тормозя двигателями, те что побольше — аккуратно спускались, поддерживаемые многочисленными маневровыми и тормозными движками, расположенными по всему корпусу. Самые крупные в атмосферу разве что падали. В общем, в любом нормальном случае подобный способ был бы исключительно изощрённой степенью мазохизма, но ведь у меня тут случай исключительный?

Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Довернуть уже разогнавшийся и по факту неуправляемый после отказа носовых двигателей самолёт было почти невозможно. Задействовать атмосферную авионику было откровенно страшно, мало того, что её при разблокировке могло оторвать на такой скорости к чертям собачьим, так ещё и любое неосторожное или резкое движение закрутило бы машину так, что её вместе со мной просто разорвало бы на части. Секунды текли, сплетаясь в минуты, и я всё отчётливее понимал — иного выхода у меня не оставалось вовсе.

Медленно, буквально по миллиметру двигаю РУС на себя — чувствую, как покрываюсь холодным потом. Самолёт дрожит и вибрирует, вовсю рыская по курсу, но пока не спешит кувыркаться или разваливаться на части. Томительные секунды ожидания переставали быть томительными. Наверное, на моей голове прибавилось изрядного количества седины, как и тогда после Нордхольма и Мидгарда. Наконец нос самолёта стал медленно задираться вверх, навалилась перегрузка, к счастью, благодаря имплантам и противоперегрузочному комплексу брони, её пока можно игнорировать. Вибрация усилилась, снаружи заскрипело и заскрежетало — я огляделся — облако плазмы вокруг корпуса постепенно развеивалось. Это радовало: скорость существенно снизилась. Тут мой взгляд упал на хвостовые стабилизаторы, и мне резко поплохело. Поток встречного воздуха медленно, но верно, заставляя мелко и быстро трястись, деформируя, отжимал их вверх к корпусу. В своём обычном положении отклонённые немного вниз от линии горизонта, сейчас они приняли почти перпендикулярное положение друг к другу, и самое страшное — продолжали выгибаться вверх. Признаться, я не знаю, что хуже, если их оторвёт нахрен, или прижмёт к корпусу, словно длинные острые уши.

Началась болтанка — самолёт вошёл в стратосферу — бросаю взгляд на визуальную панель — высота сорок тысяч метров, скорость около пятнадцати, и то, и другое продолжает падать. Но всё равно слишком много, ведь оторвёт же хвостовое оперение, как пить дать оторвёт! Остаётся одно — выпускать воздушный тормоз, пусть и ещё слишком рано. Нажимаю невзрачную кнопку, и привязные ремни с силой вдавливаются в броню, прижимая меня к ложементу. Двигаться ещё можно, но уже довольно неприятно. Машину трясёт всё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж сильнее, в ушах начинает звенеть, вся конструкция, весь корпус, кажется, стонет и звенит вместе со мной. Протяжный вздох — становится легче. Оглядываюсь — не рассчитанные на подобное издевательство воздушные тормоза вырвало с корнем. А вот хвостовое оперение ещё, на удивление, держалось, даже дальше изгибаться перестало, хотя деформация и сохранилась. Скорость двенадцать тысяч, продолжает падать.

После того как скорость снизилась до семи тысяч, удалось немного расслабиться и выровнять полёт. Самолёт после всего пережитого управлялся с трудом, все манёвры выполнялись им словно нехотя, с нежеланием и долгим откликом. По-хорошему нужно было уже искать место посадки, да вот незадача, подо мной был бескрайний океан, и лишь на горизонте, прямо по курсу виднелась тоненькая полоска суши. Постепенно земля приближалась, превращаясь из еле заметного очертания в массивную твердь материка. Нужно было искать место посадки, я полностью убрал тягу с кормовых двигателей. Свою ошибку мне удалось понять, лишь когда машина пересекла кромку суши и заметно отдалилась от берега. Вдали на горизонте показались горы, а буйная прибрежная зелень внизу, как показало увеличение, начала сменяться сухой жёлтой степью, переходящей перед горами в красно-оранжевую безжизненную каменистую пустыню. Я попробовал развернуть машину и с ужасом понял, что и без того хреновое управление утратилось полностью. Рули высоты и хвостовое оперение просто заклинило, а закрылки выпускались едва ли на четверть возможного, однако, как оказалось, это было не самое плохое. Движение РУДом не принесло никаких результатов — кормовые двигатели просто отказались давать тягу, а спустя пару секунд у меня перед глазами выскочило сообщение, что связь с двигателями утеряна. Это был амбец. Скорость порядка трёх тысяч и быстро снижается, высота десять и пока сохраняется. Уцелевший вспомогательный бортовой компьютер вывел предполагаемую траекторию посадки с неработающими двигателями. Электронный кретин! Как я ему по спирали пойду на снижение, когда машина рулей не слушается?

По всему выходило, что садиться придётся в той самой каменистой пустыне, нет, разумеется, ещё можно было подождать, пока скорость упадёт, и просто катапультироваться, но мысль о том, чтобы разбить машину и остаться на дикой планете чёрт-те где, посреди неизведанного космоса, без мощного передатчика была, прямо скажем, довольно глупой. А потому следовало хотя бы попытаться сесть. Перспектива оказаться посреди выжженной пустыни меня тоже не радовала, но увы, дотянуть самолёт куда-нибудь за горы уже было невозможно. Пришлось идти на снижение, чтобы сохранить скорость, и так упавшую ниже одного маха.

Плохо, всё очень плохо. Я матерился сквозь зубы, пытаясь вывести машину, вошедшую в чересчур затянувшееся пике. Ну же, давай! Я не хочу влепиться в землю. Самолёт почти не слушается, управляемость со сложенными консолями крыльев и так на дозвуковых скоростях, как у утюга, а уж с неработающим рулевым управлением полёт превращается в нечто совсем несусветное. С распущенными крыльями всё бы сильно упростилось, но с отказавшей половиной бортовых систем нет никакой гарантии, что крылья разложатся как надо, а несимметричный выпуск — однозначное крушение.

Высота две тысячи, видимо придётся катапультироваться, под таким углом машину уже не посадить даже в мечтах. В последней отчаянной попытке я пару раз бесцельно сдвинул переключатель блокировки хвостового оперения, и внезапно случилось чудо, по-другому этого не назвать! Самолёт принялся постепенно выходить из крутого пике. Навалилась перегрузка, в голове крутилась лишь одна мысль — успею или нет? Успел.

«Фантом» удалось выровнять почти у самой земли всего на каких-то двухстах метрах, а нет, уже ста пятидесяти, ста… Чёрт, я всё равно падаю! Скорость семьсот, выпуск закрылок! Уже шестьсот, ну же! Высота семьдесят пять, пятьдесят… Скорость пятьсот. Да топор и то лучше летает! Повлиять уже ни на что не могу. Двадцать пять и пятьсот. Похоже, посадка будет жёсткой. Да какая там посадка — падение! Катапультироваться поздно. Последний взгляд на цифры — десять и четыреста семьдесят, ой что сейчас будет…

С неба нещадно палило зависшее в зените солнце, в бледно-голубой, пыльной вышине не было ни единого облачка, а вокруг расстилалась красно-оранжевая безжизненная каменистая равнина…

***

С неба нещадно палило зависшее в зените солнце, в бледно-голубой, пыльной вышине не было ни единого облачка, а вокруг расстилалась красно-оранжевая безжизненная каменистая равнина. Раскалённый воздух, казалось, замер на месте, не доносилось ни дуновения ветерка. Над выжженной раскалённой землёй кружилось марево. Стояла полная, почти абсолютная тишина, редкая живность, необъяснимым образом обитавшая в пустыне Корат, попряталась от палящего солнца, куда только могла.

Корат… Говорят, в древние времена по этой ныне мёртвой пустоши текли полноводные реки, а земля жила — цвела сотнями диковинных цветов и трав, вдоль берегов рек высились настоящие дремучие леса и непролазные чащи, полные птиц и иного диковинного, нигде более не встречающегося зверья... Но время неумолимо. Реки обмелеют и пересохнут, леса исчезнут, и природа умрёт. Останется лишь безжизненная мёртвая земля, не способная родить. И может когда-нибудь, спустя многие бесчисленные лета, жизнь здесь вновь возродится и забьёт ключом, как было ранее. А пока лишь смерть всему живому удел Кората.

Корат… Говорят, многие века назад именно отсюда вышли первые люди в этих краях, со временем основавшие крупнейшее человеческое государство — Империю Нильфгаард. Их немногочисленные, но спаянные железной дисциплиной когорты в считаные годы смогли разбить и подчинить себе все окрестные земли, заселённые тогда старшими расами. Пришедших людей было немного, и все они были мужчинами. Из покорённых городов тёмных эльфов — Dhu Seidhe — пришельцы принялись брать себе жён, тогда-то и началось великое смешение, породившее новую расу — людей Нильфгаарда. Но память людская коротка и многие успели позабыть о тех далёких временах…

По пустыне, подволакивая ноги, брела одинокая хрупкая фигурка. Лицо её скрывалось за накинутой на голову лёгкой расшитой курточкой, совсем не спасавшей от поистине чудовищного печного жара пустыни, но худо-бедно защищавшей от злого губительного солнца. Изящный длинный меч, болтавшийся у неё за спиной на широком кожаном ремне, иногда сползал с узенького плеча, и тогда фигурка замирала, одним отработанным, но усталым и вялым движением возвращая его на место. Сколько уже шла она по этой выжженной каменистой равнине? Три часа, пять, или целую вечность? Девушка не знала, она уже давно потеряла счёт времени, а каждая прошедшая минута, каждый пройденный шаг давно казались ей страшной мукой. Но она всё равно продолжала идти. Остановка сулила ей верную смерть.

В её голове, ещё совсем недавно буквально разрывавшейся от тяжких дум о произошедшем на Таннеде, сейчас прочно поселилась лишь одна единственная мысль — «воды!». Но ничего похожего на воду не было видно даже на горизонте. Девушка пробовала выжать хотя бы каплю живительной влаги из редких шипастых кустиков, иногда встречавшихся на её пути, но всё было бесполезно — они оказались абсолютно сухими.

Голова кружилась от жары, бывали моменты, когда её сознание словно уплывало куда-то вдаль под монотонные шаги. Шаг, другой, третий, ещё один… Каждый давался с величайшим, поистине нечеловеческим трудом, но она всё равно заставляла себя делать следующий. Шаг, другой, третий, ещё один…

Девушка не заметила тот момент, когда что-то начало меняться. Внезапно для себя она поняла, что тот свистящий раздражающий звук, раздающийся у неё в голове и, казалось, наполняющий собой всю беззвучную пустыню, вовсе не галлюцинация её терзаемого солнцем и зноем сознания. Постепенно гул нарастал, из противного свиста превращаясь в низкий, давящий шелест и далёкий рёв.

«Мамочки, что это?» — с ужасом подумала Цири, резко разворачиваясь на непослушных ногах на звук. Пустыня была всё так же пуста и безжизненна, но вот в небе… В небе виднелась крупная тёмная точка — единственная деталь, выделяющаяся на фоне однообразного монотонного пейзажа. И она, кажется, быстро приближалась. Не в силах больше стоять, девушка шлёпнулась на раскалённую каменистую землю и, забыв обо всём, раскрыв рот наблюдала за летящей прямо на неё точкой… Точкой ли? Неизвестное нечто приближалось быстро — «Оо-чень уж быстренько».

За уже прилично разросшимся «нечто» тянулся длинный дымный шлейф и какое-то странное марево, и оно было большим, прямо как какой-нибудь настоящий дракон. Но драконом это нечто не было, пусть у него и были небольшие куцые крылышки по бокам, которыми оно, впрочем, и не думало махать. Неизвестное существо летело над пустыней не слишком высоко, немногим выше птиц, Цири уже собиралась подняться, когда внезапно низкий шипяще-ревучий гул, издаваемый загадочной тварью, сменился резким протяжным звонким свистом-криком. Девушка упала на спину, мелькнула громадная тень, и прямо над ней, всего в каких-то жалких десятках саженей с воем пронеслось чудовище, сверкая переливающейся в лучах солнца чешуёй.

«Мамочки, мамочки…» — шептала Цири, закрыв глаза от внезапного нахлынувшего страха. «Соберись, княжна!» — совершенно неожиданно ей вспомнился суровый, спокойный голос дядюшки Весемира. И удивительно, но это простенькое воспоминание о теперь уже таком далёком Каэр-Морхене заставило её подавить страх. «В самом деле, ведьмачка я или нет? И чародейка! А ведьмачки и чародейки ничего не боятся! Где тут этот монстр? Ууу, сейчас я его», — подумала девушка, прыжком вскакивая на ноги и выдёргивая из-за спины меч. Куда-то подевалась вся усталость, жажда, даже доселе нестерпимый жар пустыни, казалось, отступил на второй план. Она была готова драться, драться за свою жизнь, вот только… Чудовища поблизости совершенно не было, лишь где-то в дали, куда оно улетело, раздался громкий хлопок и скрежет, вой резко прекратился, а примерно в полуверсте от неё вверх поднялось целое облако пыли.

— Сбежала, страховидла, — ещё не до конца веря в это, пробормотала девушка.

Встреча

Listen up, there's not a moment to spare,

It's quite to drop From the top, so how you feeling down there?

It's a cold cruel, harsh reality

Caught stuck here with your enemies

Who do you think you are,

Tearing us all apart?

Shinedown — "Enemies"

Цири, плотно сжав в правой руке свой меч, медленно приближалась к темнеющему среди оседающей тучи пыли массивному силуэту неведомого создания. То, что бестия, напавшая на неё, не была живым существом, девушка поняла совсем недавно…

Она шла по каменистой равнине ровным, быстрым и лёгким шагом, не замечая ни жары, ни палящего солнца. Чудовище себя не выдавало, лишь один раз из облака пыли раздался противный шипящий скрежет да мелькнули непонятные силуэты, но после этого всё снова затихло. Странности начались, когда девушка подошла к месту посадки существа и принялась разглядывать следы, как учили ведьмаки, чтобы понять, с какой напастью она столкнулась. Но следы были чудные, совсем не похожие на драконьи, или какие-то другие. Словно что-то очень большое рухнуло на землю, затем несколько раз подскочило и заскользило вперёд, сдирая по земле и немногочисленным камням свою шкуру. И вот с этой шкурой, которую Цири издали ошибочно приняла за куски блестящей чешуи, было всё совсем не в порядке.

Когда девушка подошла поближе, оказалось, что ошмётки чешуи на самом деле очень похожи на разбросанные обломки, как на берегу после кораблекрушения. Вот только они были очень странными — из перекрученного и измятого исцарапанного синеватого металла. Они так и манили, чтобы их взяли и полюбовались ими поближе. Цири нагнулась и в тот же момент, резко одёрнув руку, вскрикнула. Холодный на вид металл был ну просто ужасненько горячим.

Впрочем, это не охладило её исследовательский пыл. То тут, то там на протяжении всей борозды, буквально пропаханной в твёрдой земле бестией, валялись самые разнообразные и диковинные штуковины причудливых форм и расцветок. Так Цири обнаружила немного в стороне здоровенную длинную плоскую железяку в жёлто-чёрную полосочку. Наученная горьким опытом, она перевернула её носком сапога, как оказалось предосторожность была излишней — эта штука оказалась не горячей. На обратной стороне девушка обнаружила целый ряд неизвестных ей рун. Она даже наклонилась, пытаясь разобрать написанное, но руны были ей абсолютно не знакомы. Это не походило ни на хорошо знакомые простые руны всеобщего, ни на изящные письмена эльфов, ни на грубые буквы краснолюдов и гномов, читать которые девушка всё равно не слишком умела. Не походило это и на острые угловатые буквицы островитян со Скеллиге и даже на пару раз виденные ею нильфгаардские письмена. Нет, абсолютно не похожи. «Может быть, какое-нибудь тайное храмовое письмо?» — подумала Цири, продолжая осмотр места падения. Приближаться к всё ещё плохо различимой за пылью туше чудовища ей почему-то совсем не хотелось. Однако, больше ничего интересного ей обнаружить тут не удалось. Перекрученные куски блестящего и матового металла, какие-то непонятные штуковины самых разнообразных форм и размеров. Всё это и отмечало путь монстра. «А монстра ли?» — задумалась она, идя вперёд, к темнеющей впереди туше, даже не думая убирать меч.

Неизвестное создание и не пыталось шевелиться. Лишь подойдя ближе, девушка своим чутким слухом различила негромкий пищащий звук. Пищание повторялось и вновь, и вновь, раз за разом. Шло оно откуда-то с обратной стороны тёмного тела. Подходить ещё ближе Цири совсем не хотелось, но чудовище не подавало никаких признаков жизни и в конце концов любопытство в ней пересилило опасения. Мягко ступая по земле, она приблизилась к неизвестной штуковине, а в том, что это именно штуковина, а не какое-то существо, теперь уж она была уверена совершенно и, не придумав ничего лучше, ткнула в блестящий чёрный бок остриём меча. Не произошло абсолютно ничего. Помедлив мгновение, девушка решительно убрала меч за спину. Нападать на неё тут явно некому.

Конструкция была странной. Очень странной. Медленно идя вдоль неё, Цири останавливалась всякий раз, стоило ей разглядеть что-нибудь интересное. Первое, что бросалось в глаза, так это здоровенная пластина на конце сооружения, напоминающая гигантский плавник-хвост. Девушка нахмурилась: на «хвосте» красовалось жёлтое солнце в круге. «Нильфгаард?» — она даже отпрянула на шаг назад. — «Нет, не похоже — у Нильфгаарда другое солнце — без круга». Она ещё какое-то время простояла на месте, задумчиво разглядывая незнакомый герб, когда взгляд её наконец-то зацепился за руну, начертанную перед солнцем. К сожалению, прочесть её так и не удалось — она была ей абсолютно не знакома. Под вертикальным «плавником» в разные стороны расходились два небольших «крылышка», а ещё ниже виднелись тёмные зевы двух огромных труб, от которых даже на расстоянии так и ощущался идущий жар. Подходить ближе к ним девушка не рискнула, вместо этого пройдя к вырастающей чуть дальше, откуда-то из-под брюха сооружения, здоровенной плите. Штуковина была изрядно побита и искорёжена с одной стороны, а с другой так и вообще оказались вырваны целые куски металла. На её краю же красовалось ещё одно жёлтое солнце в круге. Внимание Цири привлекла крупная дыра в прочном и на вид, и на ощупь борту конструкции. Она даже заглянула, силясь просунуть голову между рваными и вогнутыми внутрь кусками металла и какой-то ткани. Однако тут её ждала неудача — дырка была не такой уж и большой, как показалось сначала. Впрочем, ничего интересного там внутри и не было — какие-то малопонятные переплетения изогнутых и поломанных трубочек, верёвочек и проволочек, к тому же оттуда нестерпимо несло чем-то палёным и вообще неприятным. Почти у самого края, на матовой светло-серой поверхности красовался целый ряд непонятных рун и здоровенная пятиконечная красная звезда с белой окантовкой. Цири попробовала ногтем отодрать немножко краски — где там, даже царапины не оставила. Мечом — тот же результат.

Внезапно откуда-то из-за обратной стороны конструкции, вдобавок к уже малость поднадоевшему пищанию, пришли новые звуки — шорох и скрежет… Не задумываясь девушка отпрыгнула от серой стенки, вскидывая меч в защитной стойке. Шорох продолжился, но показываться или выпрыгивать сверху никто не спешил. Аккуратно обойдя сужающуюся часть сооружения с нарисованной на самом краю зубастой пастью, Цири замерла, даже опустив меч. По сухой каменистой земле, немного поодаль, полз человек в массивных чудных доспехах…

Неизвестному воину было явно плохо. И пусть никаких видимых повреждений на нём девушка не заметила, однако ноги его совсем не слушались.

«Неужели эта штуковина на него упала?» — мелькнула у девушки короткая мысль. А спустя пару секунд, не найдя вокруг никаких признаков опасности, она уже кинулась к неизвестному человеку.

Что ей двигало в тот миг? Жалость и беспокойство о незнакомом человеке, или же радость от осознания, что в этой бескрайней мёртвой пустыне она не одинока? Наверное, всё вместе взятое, хотя задай ей кто этот вопрос в тот момент, и она бы наверняка не смогла ответить. Подскочив к полностью закованной в непривычный, просто поразительный доспех здоровенной фигуре, замершей на животе, Цири уже было хотела попробовать перевернуть её, как человек снова пошевелился и даже кое-как попытался вновь ползти вперёд, абсолютно не замечая её. Хватило его, впрочем, ненадолго — на пару саженей от силы, после которых он затих.

С трудом перевернув массивную фигуру на спину, Цири не смогла сдержать удивлённого возгласа, увидев пред собой зеркало, со своим испуганным отражением. И лишь спустя мгновение она сообразила, что оно заменяло неизвестному рыцарю (а кем ещё мог быть человек в таких доспехах?) привычное обыкновенное железное забрало. Только здесь оно было цельным — на всё лицо, будто выточенным из горного хрусталя и залитым ртутью.

«Странно», — мелькнула у девушки мысль, — «как он только смотрит, тут же нет ни одной щёлочки!». Но на долгие удивления не было времени, и Цири решила сперва снять с незнакомца шлем. Впрочем, прежде чем взяться за дело, она не удержалась и ещё раз глянула в своё отражение, правда лишь затем, чтобы презрительно фыркнуть. — «Красавица!» Спутанные, висящие от пота отвратительными сосульками пепельные волосы, красное, обгоревшее на солнце лицо, слезящиеся от пыли и песка покрасневшие глаза, из которых, казалось, ушла вся изумрудная зелень… Лишь бледная тень её прежней. Хуже было только в лесах Заречья…

Однако несмотря на все её старания, снять шлем с загадочного рыцаря так и не удалось. Доспех, покрывавший тело человека, был очень странным, так Цири не смогла найти под шлемом никаких завязок или ремешков, да что уж там! Она даже до кожи незнакомца дотронуться не смогла. Ребристая, но на удивление гладкая ткань, состоявшая из каких-то маленьких чёрных трубочек, что показывалась в некоторых местах, не прикрытых латными деталями, казалось оплетала вообще всё тело!

Бесплодно провозившись с рыцарем какое-то время, Цири, чувствуя, как уже у неё самой от безжалостного солнца начинает кружиться голова и подкашиваются ноги, с трудом доковыляла до непонятной конструкции и уселась в спасительную тень под задранной вверх длинной плоскостью — «крылом», как про себя назвала её девушка. Привалившись к гладкой и на удивление прохладной стенке, она лишь на мгновение позволила себе сомкнуть глаза, а вновь открыв их, увидела, как палящее солнце уже вовсю лизало носки её сапог. А ведь когда она только села — тень была точно на полсажени длиннее!

«Мамочки, сколько же я проспала!?» — мысленно воскликнула девушка. И тут же подскочила, как ужаленная, едва не ударившись головой о «крыло». — «Человек! Он же всё это время лежал на открытом солнце! А если… А если он…»

Что «если», додумывать совсем не хотелось. Возможность вновь остаться в одиночестве посреди безжизненной пустыни лишь своим упоминанием уже приводила её в несказанный ужас. Со всех ног она кинулась к всё так же распростёртому на земле неподвижному телу. Попытка растрясти незнакомца — привести в сознание ни к чему не привела. Девушка даже не была уверена, жив ли он. Под бронированной кирасой было не понять, дышит ли человек, а никаких дыхательных щелей в зеркальной поверхности забрала шлема она просто не нашла. В конце концов, отчаявшись привести рыцаря в чувство, она совершила то немногое, на что вообще была способна — отволокла его тело под тень «крыла».

Скрипя зубами от натуги, рывками, едва сдерживаясь, чтобы не закричать в голос, она медленно тащила тяжёлого незнакомца. Да в нём было не меньше девяти пудов веса и аршина три роста! Таких великанов девушке встречать ещё не доводилось. Даже её названный дядька, ярл с островов Скеллиге Крах Ан Крайт, слывший настоящим здоровяком среди рослых островитян, казался ей ниже. Как и ведьмаки из Каэр-Морхена — Геральт, Эскель… О простых людях она и вовсе не говорила! Да что уж там — она сама, в свои годы, была почти на голову выше многих деревенских мужиков и даже горожан.

Пару раз, совсем выбившись из сил, девушка буквально падала на пышущую жаром землю прямо рядом с закованным в доспехи телом. Отбредать в тень она теперь боялась, опасаясь, едва войдя туда, больше не найти в себе сил тащить человека. Она даже хотела стащить с себя курточку и хотя бы немного укрыть ею рыцаря, чтобы тот в своих латах буквально не зажарился изнутри. Но тут её ждал сюрприз — странные доспехи, везде, где бы она их не трогала, оказались на ощупь лишь едва тёплыми. Словно и не было замершего в зените давящего, поистине испепеляющего солнца. Облегчённо вздохнув, хотя в её случае скорее просипев, Цири вновь намотала куртку себе на голову — хоть какое-то спасение от солнечного удара — и снова принялась за дело. До спасительной тени оставалась какая-то жалкая сажень. «Что, она не преодолеет сажень? Тьфу, раз плюнуть! Сколько таких саженей было перед ней на Мучильне? Сотни, тысячи! А там было холодно, склизко, мокрый снег и дождь в лицо! Дождь… Влажный, мокрый, холодный… Живительный, питающий, освежающий… Влажный… Что угодно за хотя бы каплю того дождя». Цири стиснула зубы, стараясь выкинуть из головы все мысли о воде, но в её рту было сухо, как в этой проклятой всеми богами пустыне и… Она бы, наверное, расплакалась от отчаяния и бессилия, да плакать ей было нечем.

Когда ноги рыцаря коснулись тени, внутри девушки будто что-то взорвалось, и, почуяв скорое окончание этой муки, она, яростно рыча, из последних сил затолкала громадного рыцаря под «крыло». А спустя миг, полностью обессиленная, повалилась прямо на него.

«Я смогла! Смогла!» — было последней осознанной мыслью, прежде чем сознание покинуло её.

***

Как сумел выбраться из приземлившегося… Эх, кому я вру, грохнувшегося, именно грохнувшегося, самолёта, я не помнил абсолютно. Наверное, на одних инстинктах. Первое, что я запомнил после того удара об землю — это, собственно, ту самую землю. Каменистую, пыльную, отвратительно рыжую… Но такую родную и желанную!

— Земелька… — просипел я, сжимая в кулаке горсть.

Всё вокруг кружилось, ног я не чувствовал совсем, а при любой попытке двигаться, казалось, всего меня скручивает боль. И словно в издевку надо мной, в шлеме мерзко пищало сразу несколько зуммеров. Кое-как сфокусировав взгляд на экране забрала, я смог вычленить главное — надо отсюда убираться. Я всего в пяти метрах от корпуса истребителя, а его реактор готов рвануть в любой момент, и непонятно, сможет ли уцелевшая автоматика его заглушить. Сколько у меня времени? Секунды, минуты, часы… А хрен его знает! Главное, отползти от самолёта хотя бы метров на сто, а там возможный взрыв будет уже не так страшен. В конце концов, я же не голый тут валяюсь. И я пополз. Медленно, с трудом, каждое движение отдавалось вспышками боли, от которых я едва не терял сознание. Благо умный автодоктор брони не давал мне скатиться в спасительную и смертельно опасную пелену беспамятства. Нет, в иной ситуации он бы меня туда и отправил, но, видимо, по остаткам сети на него пришла информация о возможной детонации реактора и, оценив моё местоположение, он пытался дать мне шанс уцелеть. Умничка такая. Ещё бы не пищал как оглашенный, гад такой! Или это не он пищит? Шут его знает. И вновь руки вперёд, подтянуться, руки вперёд, подтянуться… Как бы я жил без синтетических мышц брони — даже не представляю.

Количество тревожных красных сообщений-маркеров на экране постепенно зашкаливало все возможные пределы. И на очередном движении я попросту отрубился. Провалился в болезненное забытьё, разрываемое редкими вспышками боли и галлюцинациями. Я снова видел себя в академии, родителей… Первый бой на орбите Табаски, мою любимую Айрин… Словно часть жизни промелькнула перед глазами. Потом мне казалось, будто кто-то пытался до меня докричаться, привести в себя, даже лупил по шлему. Чей-то тоненький силуэт на фоне палящего солнца. К счастью, на этом галлюцинации окончились, и я наконец потерял сознание, на этот раз уже по-настоящему.

Не знаю, через сколько я пришёл в себя, но первое, что я увидел за прозрачным забралом шлема — чёрное крыло «Фантома» с таким знакомым мне опознавательным знаком ВКС Солнечной Федерации — ярко-желтым солнцем. Какого чёрта? Я же прекрасно помнил, как отполз от самолёта метров на тридцать… Ну хорошо, хотя бы пятнадцать! Как я мог оказаться вновь у его борта? Впрочем, когда полз, я толком не смотрел по сторонам — неужели вышло так, что я невольно сделал крюк? Хреново-то как. Бросаю краткий взгляд на инфо-табло шлема, в голове всё ещё кружится, в глазах непонятная резь, но успеваю осознать, что схематичная фигурка человечка из полностью красной в районе поясницы и желтой в районе ног стала полностью жёлтой. Это хорошо, значит автодоктор не терял времени зря. Не знаю, что у меня там было, отчего не слушались ноги, потом гляну логи отчётов, сейчас это всё не важно! Нужно поскорее убраться от самолёта подальше, и с хоть слегка послушными ногами сделать это не в пример проще.

И я, перевернувшись на живот, вновь пополз. В глазах от резких движений всё плыло, тело до сих пор ощущалось каким-то ватным — последствия сильных обезболивающих. Мне на миг даже показалось, что с меня что-то упало, но в таком состоянии времени на осмотр у меня просто не было. Каждая секунда была дорога! Если реактор не рванул сразу, то это ещё не значит, что он не взорвётся позже. Движение, ещё движение… От медленно накатывающейся боли сознание вновь принялось куда-то уплывать. Опять противно заверещал автодоктор, вкалывая мне какую-то очередную гадость. Давай, родименький, коли всё, что есть — потом в себя приходить буду, а сейчас каждый стимулятор… ах ты ж сволочь! По телу разливается слабость и немощь, а остатки мыслей затапливает безмятежное спокойствие. Это ублюдок вколол мне снотворное пополам с успокаивающим! Совсем обезумел дебил! Тут мой взгляд зацепился за крупную надпись на самом верху обзорной области забрала. Вот… дебил. Только не автодок, а я. Полный дебил. Почему? Потому что уведомление гласило «Реактор заглушен. Угрозы взрыва нет». Сознание уплывало. Твою мать…

Когда я вновь очнулся, вокруг было темно как у негра в жопе. Но вот аккуратно, чтобы не навредить глазам, тьма передо мной начинает развеиваться — компьютер брони включил ПНВ. И что же я перед собой вижу? Хм, я опять лежу на спине, а надо мной это долбанное крыло «Фантома» с желтым солнцем. Охрененно, просто великолепно. Это меня так глючит, или? Что «или», я не знал. Но никаких разумных объяснений тому, как я вновь оказался под самолётом, у меня не было. Не мог же я второй раз проползти по кругу? Что-то здесь однозначно было не так, но вот что?

Осторожно кошусь на информтабло перед глазами — в этот раз видно всё достаточно чётко и картинка не «плывёт», уже радует. Так-с, как там наше самочувствие? Осторожно делаю мысленный запрос. Автодок тут же откликается, выдавая полный перечень повреждений и предпринятых мер. Сотрясение мозга, ага, ясно. Многочисленные ушибы, так, это всё ерунда, ерунда… А! Вот — перелом позвоночника. То-то я ног не чувствовал. Хотя нет — лишь трещины, спинной мозг повреждён не был. Тогда почему? Смотрю на пометку автодока… Ясно, это он мне искусственно нижние конечности обездвижил. Считал, что если рванусь со всем возможным ускорением, что дают импланты, повреждение появится. Правильно, в общем-то. Услышав писк зуммера и сообщение о возможной детонации, я бы размениваться на мелочи не стал — рванул бы что есть духу. А «чинить» спинной мозг автодок брони, к сожалению, не умеет. Что там ещё? Ну, остальное мелочи и уже ликвидированы. Правда, во избежание осложнений, компьютер рекомендует ещё два часа не совершать резких движений и не задействовать импланты. Так что через два часа буду уже полностью здоров. Ну почти. Полное восстановление ожидается в течение двух стандартных суток. К сожалению, резервы автодока брони исчерпаны на 94%. Хотя это сейчас не столь критично. Самолёт не взорвался, так что в аварийных запасах меня дожидаются целых четыре запасных аптечных модуля. Угу, вместе с тридцатью литрами воды, четырьмя аварийными питательными комплектами, загружаемыми внутрь брони, и пятью топливными ячейками для неё же. Жить можно. Питательная паста из аварийных комплектов на вкус, конечно то ещё говно, но всем необходимым обеспечивает. Да и, кажется, у меня ещё с прошлого вылета, когда буи в системе ставил, завалялась парочка нормальных сухпайков.

А теперь минусы. Система связи накрылась капитально и бесповоротно. Починке, так сказать, не поддаётся. О чём мне жизнеутверждающе и сообщил резервный компьютер «Фантома». Резервный по причине того, что основной накрылся как раз вместе с той самой системой связи. Двигатели выведены из строя, левое крыло валяется примерно в полукилометре отсюда, а это значит что? Правильно, мой «Фантом» в небо самостоятельно больше не поднимется. И как в таких случаях разумно советовали те самые курсы «полевого ремонта», мне следовало активировать аварийный маяк и сидеть рядышком, дожидаясь помощи. Вот только сделать это для меня равнозначно самоубийству. Спасать меня некому, а пираты, что нас покромсали (а кто это ещё мог быть, кроме пиратов?) с меня живого шкуру спустят, уж я эту братию знаю. Нет, сдайся мы им без всякого боя, и нас бы, продержав какое-то время в камерах, скорее всего отдали бы за выкуп. Но надеяться на такой благоприятный исход после того, как мы перебили большую часть их флотилии, было бы верхом самонадеянности.

Ещё немного покопавшись в логах автодока и резервного компьютера «Фантома», я наконец сообразил, что валяться на земле на незнакомой планете — не самая удачная задумка. Мало ли какие зверушки тут водятся. От некоторых может и боевая броня не спасти. А вот в кабине самолёта меня никто не достанет, да и ложемент опять же куда удобнее жёсткой земельки… С такими мыслями, ещё раз глянув на свой индикатор состояния, что сейчас отсвечивал желто-салатовым, я аккуратно поднялся, согнувшись, правда, в три погибели под треклятым крылом.

А потом я понял, что галлюцинации меня, похоже, всё никак не отпускают. Приказал автодоку ещё раз провести экспресс-тест своего состояния. Короткий писк, сигнализирующий об относительном порядке, заставил меня вздрогнуть. Какой уж тут нахрен порядок! Не отрывая взгляда, я рассматривал ЕЁ.

Девушка… девчонка. В какой-то совершенно несуразной одёжке. Грязная, пыльная, со спутанными волосами и сгоревшей на солнце кожей. Мирно спит, привалившись к борту «Фантома». Я прикрыл глаза и, успокоившись, мысленно досчитав до десяти, открыл вновь. Девчонка никуда не исчезла.

Да что за чертовщина тут творится?

Обитаемый остров

— Обитаем! Обитаем! — завопил Кащей, чуть было не запрыгав от радости. На узкой полоске мокрого пляжа он обнаружил след босой ноги и, радостно приплясывая, прошептал: — Я готов целовать песок, по которому ты ходил... Только кто?

С. Лукьяненко — "Остров Русь"

Первый раз Цири проснулась, когда рыцарь, резко дёрнувшись, скинул с себя её хрупкое тельце и вновь куда-то пополз. Солнце тогда уже заходило за горизонт, заливая и без того оранжевую пыльную равнину оранжевым же светом. Близилась ночь. С трудом разлепив глаза, девушка с изумлением наблюдала, как незнакомец в исступлении ползёт прочь от конструкции, в этот раз активно помогая себе ногами. Впрочем, через пару-тройку саженей он вновь затих, уронив голову и неподвижно замерев.

Прошептав несколько проклятий, Цири с трудом поднялась, ощущая, как болит едва ли не каждая мышца в её теле. Но хуже всего было лицу и рукам. Они, казалось, горели нестерпимым огнём — солнце Кората безжалостно ко всему живому. Уже сама, толком не понимая зачем, она вновь перевернула человека на спину и пыхтя, привычными рывками опять потащила его под «крыло». Солнце уже почти скрылось за горизонтом, дневной зной быстро отступал, и теперь в её действиях не было никакого смысла, но девушка не думала об этом. Она сейчас вообще мало о чём могла думать. Всё её нутро занимали лишь жажда, голод, чудовищная усталость и боль от обгоревших рук и лица. Последние несколько скупых механических движений-рывков, и фигура в массивном доспехе вновь под «крылом». Помня свой предыдущий опыт, Цири всё же находит в себе силы отойти от человека и, прислонившись к стенке конструкции, тихо сползти вниз. Уснула она ещё до того, как коснулась земли.

Ночи в пустыне Корат настолько же холодны, насколько жарки дни. Стоило солнцу сесть, как над пыльными равнинами поползла первая сухая прохлада, вскорости сменившаяся настоящим холодом. А поднявшийся ветер лишь усиливал его. Ещё не было и полуночи, как Цири во сне почувствовала, что замерзает — как немеют от холода пальцы ног и рук, как по разгорячённой дневным зноем коже дует ветер, кажущийся по-настоящему ледяным… Но у неё не хватало сил проснуться — она замерзала, пребывая в каком-то странном сне, вызванном воспалённым от жары сознанием. Мелькали образы, лица, места. Кого-то она узнавала и тут же забывала, а некоторых и вовсе видела в первый раз. И всё это сопровождалось мертвенным сухим холодом, что одолевал её с каждым вздохом.

Но вот что-то неуловимо изменилось. Нет, не исчезла ни эта проклятая пустыня, ни ледяной пронизывающий ветер, боль в теле — всё это осталось, вот только… Цири явственно ощутила, как на неё кто-то пристально смотрит, словно изучая. Девушка открыла глаза… И с ужасом закричала, вжавшись в стенку. Перед ней стоял согнувшийся загадочный рыцарь, а вместо головы… Вместо головы у него был ужасающий, светящийся синим череп.

Страх стальной иглой пронзил всё её естество, противной липкой жижей растекаясь по ней и парализуя любые потуги. Девушка не могла отвести глаз от чёрных пустых провалов мерцающего в призрачном синем свете черепа, те словно манили заглянуть внутрь. Заглянуть и потеряться на века, забывшись в том непроглядном ужасе. Ужасе пустоты…

«Нет», — с трудом найдя в себе силы, Цири оторвала взгляд от этих мёртвых провалов и судорожно нащупала свой верный меч, пристроившийся у стенки. Рывок, и вот уже узкая блестящая в мертвенных синих отблесках полоска стали замерла у неё в руках, нацеленная на монстра.

«Что делать, что же делать?» — мелькнуло в голове у неё. Тварь меж тем, разведя в стороны свои чудовищные лапы, уже приготовилась к прыжку, медленно приближаясь к ней, словно плывя над землёй. Девушка понимала, что не успевает. Стоит ей на мгновение убрать клинок в сторону и совершить кувырок вправо, чтобы наконец подняться на ноги, как чудовищное создание, почуяв шанс, тут же набросится на неё. Да и толку от того кувырка? Ей с её мечом никогда не пробить этот толстенный доспех. И всё же…

Кувырок, перекат. Встать на ноги, развернуться к монстру, пируэт, уклонение, ещё пируэт, и… Цири невольно замирает. Чудища рядом нет. Оно всё так же стоит, согнувшись под «крылом» и наблюдая за ней, как ей показалось, с изрядным удивлением. «Глупости, это монстр, у него не может быть удивления!». Наконец создание делает несколько осторожных шагов к ней, выходя из-под «крыла» и распрямляясь во весь свой чудовищный рост. «Мамочки, какой же он ужасненько здоровенный!» — только и успевает мелькнуть в голове, как Цири понимает, что у неё, кажется, трясутся коленки, а от страха поджимаются ноги. Но волевым усилием она стряхивает с себя вновь нагрянувшее оцепенение перед монстром и решительно выставляет вперёд меч. Тварь замирает и, подняв свои лапы ладонями к ней, начинает медленно приближаться, раз за разом повторяя слова неизвестного девушке языка. «Заклятия читает!» — понимает девушка. Вес сместить на одну ногу, меч слегка отклонить, перехватив правой рукой и освободив левую. Магии сейчас в себе Цири ощущала буквально капли, но один раз выставить не сильный магический щит её хватит.

Девушка, отбросив все лишние мысли прочь, уже приготовилась к продолжению яростной схватки, но тут чудовище останавливается, не иначе как замечая её подготовку, косится на свою правую руку, по которой так и пляшут отблески синего пламени, лижущего череп, и… Со всего размаху бьёт себя ладонью по лбу под нечто, своим тоном больше напоминающее проклятия, чем заклятия.

Ладони монстра смыкаются у основания головы, что-то едва слышно щёлкает, пшикает, и… Тварь медленно поднимает свой череп на вытянутых руках, а затем и вовсе сжимает его под мышкой. Мгновение, и черепа, утопающего в призрачном сиянии, уже нет. Вместо него чудовище держит тот самый странный шлем с блестящим забралом и… Чудовище? Глаза Цири медленно расширяются. Вместо ужасающего монстра, пришедшего будто бы из кошмарных снов, перед ней стоит обыкновенный молодой мужчина. У незнакомца были короткие русые волосы, светлая бледная кожа, прямой нос без горбинки да чистое, гладко-выбритое лицо. Северянин, одним словом. Одет он оказался в тот самый чудной доспех — пожалуй, этот доспех да непривычно большой рост, вот и всё, что было в нём необычного или странного. Мужчина мягко улыбался, поглядывая на ошарашенную девушку.

Впрочем, расслабляться Цири не спешила, ей доводилось слышать истории ведьмаков о монстрах, способных скрывать свой ужасающий облик. Вампиры-бруксы, способные притворяться красивыми девушками, или морские ламии, очаровывающие моряков своим пением, а затем утягивающие под воду… Так может, есть бестии, способные притворяться мужчинами? На всякий случай Цири поудобнее перехватила меч, не отводя его от странного незнакомца. Тот на это лишь удивлённо вскинул брови, а затем, словно поняв что-то, перевёл взгляд на всё так же зажатый под мышкой шлем. Мужчина хмыкнул, а затем просто протянул шлем ей. Мгновение, и на поверхности шлема проявился столь испугавший её призрачный череп в синем сиянии. Девушка ощутимо напряглась, но на этот раз страха не было. Ещё миг, и череп исчез, а потом появился снова. «Чары иллюзии!» — догадалась ученица чародейки. — «Значит… Значит этот рыцарь тоже чародей?» После резни на Таннеде, что чародеи из Капитула устроили друг другу, она ничего хорошего от них не ожидала, но всё же… Всё же… «Пусть он и оттуда», — мысленно убеждала девочка сама себя. — «Пусть… Но уж лучше так, чем остаться в этой пустыне одной-одинёшенькой».

Отвлёкшись, Цири даже не сразу уловила, что человек её о чём-то спрашивает. Медленно опустив меч, всё ещё опасаясь убирать своё единственное оружие, девушка с интересом посмотрела на незнакомца. Мужчина устало вздохнул и повторил вопрос. Она же удивлённо захлопала глазами, не поняв ни слова из сказанного.

— Не понимаю, — покачала она головой.

Мужчина на миг словно замешкался, а затем произнёс ещё несколько фраз, как показалось Цири — на разных языках. Уж слишком они были не похожи друг на друга — «шипящие», «лающие», «чокающие»… Однако их всех объединяло одно — девушка не понимала ровным счётом ничего. Наконец незнакомец прекратил свои бесплодные попытки и задумчиво почесал затылок. Пробурчав под нос что-то нечленораздельное, он указал пальцем себе в грудь и чётко произнёс:

— Vladislav Grozov*, — после чего выжидающе глянул на девушку.

— Цирилла, — не став мешкать, представилась она, повторив жест рыцаря, — Цири.

Своим полным именем она не представлялась никому уже давным-давно. Цирилла Фиона Элен Рианнон… Львёнок из Цинтры… Величественно и гордо это звучало из уст мажордома в тронном зале, а не от грязной, голодной, едва живой оборванки, скитающейся по лесам и болотам Заречья. Уж где-где, а там всем было откровенно плевать, как звали очередную сиротку. Всем, кроме чёрных. Цири ныне уже слабо помнила те ужасные несколько месяцев. Они были словно в тумане для неё, да оно, наверное, и к лучшему. Мало кому пожелаешь пережить то, что выпало на её долю тогда. И тем ярче и счастливей было её воспоминание о встрече с Геральтом, когда он нашёл её в семье приютивших кметов. А до того лишь страх. Липкий, животный страх перед чёрным рыцарем с крыльями хищной птицы на шлеме… Так что нет, полным именем она никому не представлялась. В обители ведьмаков это было ни к чему, а в храме Мелитэле в Элландере требовалось блюсти тайну. Да и чего уж греха таить, за минувшие годы она перестала быть цинтрийской княжной, став просто Цири, не для всех, а в первую очередь для самой себя.

— Cirilla, Ciri, — повторил за ней мужчина, протягивая руку, — priyatno poznakomit’sya.

Что за «priyatno poznakomit’sya», девушка не поняла, но протянутую руку, пусть это и был чисто мужской жест, аккуратно пожала. Ладонь, снаружи закованная в латную перчатку, изнутри оказалась на удивление мягкой, тёплой и чуть шершавой на ощупь, будто у змеи или ящерицы. Само же рукопожатие было пусть и крепким, но мужчина явно соизмерял силу, не желая невольно навредить ей. Впрочем, даже этого оказалось достаточно, чтобы Цири с болью поморщилась — её маленькая ручка буквально утонула в его лапище, и человек невольно задел обожжённую злым солнцем кожу. Мужчина удивлённо вскинул брови, заметив её гримасы, но чуть присмотревшись, выдавил какую-то непонятную фразу. На этот раз несколько слов показались девушке отдалённо похожими на слова из всеобщего, но она не была уверена, возможно ей просто показалось.

А в следующий миг Цири оказалась увлечена незнакомцем в сторону конструкции, где была мягко, но настойчиво усажена у стенки, сам же человек, подтянувшись на «крыло», полез куда-то на самый верх. Какое-то время он возился там наверху, девушка же, запрокинув голову, с любопытством принялась наблюдать за его действиями. Вскоре раздалось нечто напоминающее шипение, а здоровенная толстая пластина на «крыше» конструкции откинулась наверх. В образовавшуюся дыру, размеров которой снизу Цири оценить просто не могла, спрыгнул рыцарь и, судя по звукам, начал там что-то активно искать. Провозился он недолго и опять вернулся к ней, на этот раз с каким-то металлическим цилиндром и парой коробочек.

Щелчок, и вот уже Влад протягивает ей тот самый цилиндр с торчащей из него странной гибкой трубкой. Девушка аккуратно взяла предмет и, повертев тот в руках, с вопросом посмотрела на мужчину.

— Что это? — непонятно, то ли рыцарь на этот раз уловил смысл сказанного, то ли просто понял вопрос в её взгляде, но, взяв трубку и пару раз сжав её конец, брызнул себе на руку несколько капель…

— Voda, — на этот раз более чем понятно произнёс он.

Но Цири было уже не до того. Она, выхватив трубку, с жадностью припала к ней, и принялась высасывать из цилиндра такую великолепную и вкусную, такую желанную… Воду…

***

Странная девчонка, ей богу. Невысокая*, лет семнадцати на вид, может чуть старше. Белобрысая, с огромными зеленющими глазами. Одета как-то чересчур уж необычно: коричневые кожаные сапоги, кожаные же узкие штаны, длинная белая рубашка и курточка непонятно из чего, но расшитая целой кучей мелких бусинок. А мы, между тем, посреди жаркой каменистой пустыни. Даже на мой непросвещённый взгляд — одежда для этих мест неподходящая. Доводилось мне раньше бывать на паре пустынных кислородных миров, где даже за полярным кругом температура редко опускалась ниже тридцати-сорока градусов по Цельсию. Так вот, местные колонисты там одевались совершенно иначе. Я уж не говорю про то, что одежда этой Цириллы казалась мне на редкость старомодной. Никаких молний, кнопок или магнитных застёжек, ничего даже отдалённо напоминающего синтетику и материалы с изменённой нано-структурой, никаких климат-контролей и батарейных отсеков… Всё до ужаса натуральное: кожа сапог и штанов, ткань рубашки… Как там бишь её? «Лён», если память не изменяет. Или нет? Не знаю, я ту льняную ткань и в глаза-то ни разу не видел. Знаю только, что в ней любят ходить всякие двинутые на старине да некоторые сектанты. Доводилось встречать и таких за год службы в ФПС. А уж как всё скроено! С самыми настоящими толстыми ручными швами! Будто куски ткани сшивали вместе, а не сразу печатали!

Странная она, это да, нечего сказать. Ни одного из базовых языков не понимает совсем, по её мордашке кажется, что она их вообще впервые слышит. Англик, китайский, индийский, латинский… Под конец пробовал и на родном великом и могучем спрашивать, всё же пятый язык по распространённости, да она никак уже не прореагировала. Ей сейчас не до того — будто в этой пустыне пару дней провела, так присосалась к гидратору. Хотя, судя по сгоревшей коже — вполне возможно, что так оно и есть. Но как тогда оказалась в пустыне? При себе у неё никакой ёмкости для воды не было, даже оружия нет! Не считать же за оружие эту острую железяку, коей она в меня тыкать пыталась? Это, простите, смешно — ходить по дикой планете с одним лишь длинным наточенным куском стали — мечом.

Эх, и откуда же она тут взялась? И не спросишь же — не понимает. Может, планета всё же обитаема? Ну, скажем, какие-нибудь очередные сектанты из общины какого-нибудь малого народа, пожелавшие смотаться от Федерации или бывшей Империи подальше. А что, это многое бы объяснило. И странное одеяние девушки — сектанты же, может какие-нибудь нео-луддиты, презирающие все современные технологии и живущие, как они сами говорят: «тем, что природа дарит». И её незнание языков — если община существует тут достаточно давно, хотя бы лет тридцать, то её, родившуюся здесь, могли только национальному языку и обучать. И такой страх перед моим шлемом… Хотя нет, тут я, пожалуй, преувеличиваю, многие бы на её месте и вовсе обосрались…

Мда… Броню мне по старой памяти «подогнали» «Пустотники» — спецназ Десантного корпуса Флота. Элита элит, блин. Пересеклись мы с ними как-то на одной паршивой планетке. Расстались на удивление неплохо: я в госпиталь, они на новое задание. Ребята оказались вполне нормальные, несмотря на все слухи о них, что кружили по всему флоту. В случае чего даже предложили обращаться. Ну я и обратился, когда припёрло. Уж не знаю, как они этот бронескаф умудрились «списать» или «случайно потерять», но мне его переслали почти в полной комплектации. Не хватало нескольких разве что уж совсем секретных модулей. Да я и только рад был — меньше ненужной мне возни и риска, что кто-то всё же очухается да поднимет вой. А уж как они его пересылали… Федеральной Фельдъегерской Службой, в обычном грузовом контейнере... Доверху набитом резиновыми женщинами… Я ещё тогда не сообразил, от кого подарочек, и открывал «посылочку» на людях, кхм… Народ потом месяц ржал, а байка о том, как одному каплею прислали целый контейнер резиновых баб, до сих пор гуляет по всей ФПС. При чём же здесь шлем? Дело в том, что «визитная карточка» Пустотников — голограмма призрачного черепа, объятого синим пламенем, на лицевой поверхности шлема. И кто-то из этих затейников прошил в компе брони команду — в условиях плохой освещённости включать эту хрень. Заметил я это маленькую доработку уже давно, да всё руки никак не доходили удалить этот дебильный автозапуск. Обычно просто отключал её, как надевал броню, а в суматохе перед боем, видимо, забыл…

Наконец гидратор опустел, а девчонка всё ещё пыталась выдавить из него хоть каплю влаги. Аккуратно забираю его — на меня смотрят так, будто я лишил её смысла жизни — обиженно, но с тщательно затаённой надеждой. Бедная, сколько же она по этой пустыне шляется? Мягко усаживаю поднявшуюся было Цири обратно. Остаётся ещё несколько немаловажных дел, и первое из них — обработать её сгоревшую кожу — волдыри пока не вылезли, но, как после сканирования сообщил автодок брони, стоит ей ещё немного побыть на солнце, и это таки произойдёт. Как хорошо, что сейчас ночь. Для начала стоит обработать ей руки, чтобы всё видела и не пугалась, а то кто их знает, этих нео-луддитов.

— Дай руку, пожалуйста, — указываю на её левую руку. Она нерешительно протягивает ладонью вверх. Аккуратно, стараясь не касаться сгоревшей кожи, переворачиваю и закатываю рукав рубашки. Ну, хоть что-то хорошо. Руки обгорели примерно по локоть, выше кожа пусть и чуть покрасневшая, но не страшно.

— Будет немного щипать, — честно предупреждаю я, впрочем, особо не надеясь, что меня поймут. Достаю флакон с распылителем — противоожоговое средство. Отличная вещь, она и от плазмы ожоги лечит неплохо, и химические, а уж такую ерунду, как солнечные, ей вылечить без труда. Минут за двадцать и следа не останется, а главное обезболивает! Равномерно пшикаю на повреждённые места. Девушка с интересом смотрит, как её руку обволакивает густая голубая пена. В какой-то момент начинает щипать, и она пытается одёрнуть руку, но я начеку и держу её крепко за запястье.

— Нельзя. Жди. Не дёргайся, не будет болеть больше, — качаю пальцем у неё перед носом. Вроде поняла, по крайней мере вырываться перестала, лишь слегка морщится да что-то бормочет. На всякий случай решаю пояснить, используя весь свой актёрский потенциал. Ну что поделать, не учили меня базовым протоколам Первого контакта. А тут, хоть она и человек, как ни крути — Первый контакт, хех. Для начала указываю вверх:

— Солнце, швыыыххх, — шевелю пальцами изображая солнечные лучи, и плевать, что на небе луна, медленно веду к её правой ещё не обработанной руке, — ожог. Болит. Пшшш, — делают вид, что брызгаю на руку из распылителя, — не болит.

— Nie boli? — медленно, словно неуверенно произносит она.

— Да, да — не болит. Подожди чуть, и будет тебе «не болит». А теперь давай вторую, — киваю на правую руку.

— Reka? — выдаёт девушка, подняв её.

— Рука, рука. Давай, обработаю, — Цири, чуть помявшись, нерешительно протягивает. Вновь аккуратно держу её за запястье, а сам опрыскиваю из распылителя. На этот раз не вырывается — прогресс, однако. Наконец отпускаю её. Вижу, как она хочет дотронуться до кожи под пеной — вновь останавливаю её:

— Нельзя. Жди, — для убедительности вновь повторяю жест с качанием пальцем перед её носом. Вроде успешно, дотрагиваться до рук перестаёт, наоборот держит их на весу, гипнотизируя взглядом.

— Надо ещё обработать лицо и шею, — попеременно указываю ей на лицо и шею. Девушка кивает, ага понятливая попалась, прям не нарадуюсь.

Пока вожусь с её рубашкой, застёгнутой на все пуговицы, да ещё с поднятым по самое горло воротником, замечаю, что эти самые пуговицы нифига не пластиковые, как мне показалось сначала. Хм, точно не металл. Может, дерево какое или кость? А, неважно. К счастью, шея обгорела не сильно, но всё равно спускаю рубаху, оголяя узенькие девичьи плечи, благо широкий воротник, расстёгивающийся почти что до самой груди, позволяет это. Впрочем, сейчас мне не до всяких пошлостей, так что даже мысли соответствующего содержания в голову не лезут. Надо поскорее закончить с медициной, накормить девчонку да уложить спать, а самому заняться более важными делами… Кстати, что-то она притихла. Скашиваю взгляд и понимаю, что что-то с ней не так — смотрит на меня будто кролик на удава. Даже вздрогнуть боится. Чего это она? И так здоровенные, зелёные глазищи размером разве что с блюдцами не сравнялись, и в них плещется… Страх?

— Эй, ты чего испугалась? — как можно мягче и ободряющей улыбаюсь ей я. — Всё будет хорошо, не бойся.

И впрямь, чего она так боится-то? Что я её голой увижу? Так ситуация вроде не располагает, я ж её ожогами всё же занимаюсь. Да и, несмотря на всю старомодность одежды, бельё-то на ней всё же есть. Или… Я внутренне поморщился. Была у меня одна знакомая — её в детстве какой-то урод изнасиловать пытался. Вроде не успел — помогли ей вовремя, но она потом ещё лет десять к мужикам ближе, чем на метр, приближаться вообще не могла. Говорит, мол всё понимает, а как даже просто дотронуться, не говоря уж о чём-то большем, так сразу в ужас впадает и бежать хочет подальше. Может, и с этой Цири нечто подобное произошло?

Так или иначе, быстро собираю её не слишком длинные спутанные волосы в тугой высокий хвост и схватываю их резинкой из аварийного комплекта. Кстати, волосы оказались не белыми, как мне показалось изначально, а какими-то, даже не знаю… Пепельными, что ли? Не медля больше, обрабатываю пеной сгоревшую шею девушки, благо она замерла, словно статуя, и отстраняюсь. Цири, не отводя от меня настороженного взгляда, тихо, сквозь зубы выдыхает. Похоже, в своей догадке я был не так уж и далёк от истины.

— Закрой глаза, — велю девчушке. Меня, конечно же, не понимают, лишь вопросительно смотрят. Хорошо хоть, опаски в этом взгляде поубавилось. Тогда я показываю пальцем себе на лицо, и плотно-плотно зажмуриваю глаза. Жду несколько секунд и открываю. Показываю пальцем на неё. Ага, поняла, кажется — крепко зажмурилась. На всякий случай прикрываю ей глаза уже своими пальцами и наношу пену на лицо. Цири сдавленно ойкает и, кажется, шипит, но терпит. Успокаиваю её, шепча всякие глупости и держа за запястья, чтобы ненароком не принялась тереть глаза. Слова она, конечно, не понимает, но всё равно успокаивается.

— Nie boli, — с удивлением произносит она, оглядывая свою левую руку, на которой осталась лишь пара клочков голубоватой пены — остальное впиталось в кожу или осыпалось на землю.

— А то как же! — улыбаюсь ей, убирая тюбик с противоожоговым в подсумок. — Подожди чутка, и вообще следа от ожогов не останется. Сейчас мы тебя ещё накормим да в кроватку спать уложим, и утром будешь как огурчик!

Впервые с момента нашей встречи она улыбается мне в ответ. Осторожно, неуверенно, словно боясь спугнуть нежданную удачу.

И всё же какая-то она дикая. Ладно, людей в бронескафах не видела и с противоожоговым не сталкивалась, пусть… Но её реакция на саморазогревающиеся тюбики с едой была такой, словно я прямо на её глазах творил какую-то магию! А я всего лишь решил накормить её тем, что оказалось в случайно завалявшихся в самолёте армейских сухпайках. С не меньшим интересом и, чего уж таить, восторгом, она рассматривала термоизолирующую подстилку и накидку, вытащенные мной из раскуроченного аварийного комплекта под пилотским ложементом. Мне-то они сейчас без надобности, а вот она пускай отдохнёт. После сытного ужина девчонка принялась зевать и клевать носом, так что я, не мудрствуя лукаво, уложил её спать под крылом. Цири, как мне показалось, с некоторым скепсисом смотрела на выданные ей вещи, но стоило ей только прилечь, коснувшись головой блестящей поверхности подстилки, как она тут же отрубилась. Укутывал одеялом её уже я. Не хватало ещё, чтобы она замёрзла и подхватила какую-нибудь простуду, а то и воспаление. Ночь в этой пустыне оказалась нифига не тёплой.

А мне тем временем предстояла ещё целая гора работы, которую ни на кого не скинешь. Эх, как всё же хорошо при необходимости уметь несколько дней обходиться и вовсе без сна.

Примечания:

* латиницей здесь и далее будут обозначаться: 1. В виде транслитерации во фрагментах от лица Цири - незнакомый для Цири язык - в данном конкретном случае русский. 2. В виде слов нерусского языка во фрагментах от лица Влада - незнакомые Владу языки - в данном конкретном случае всеобщий, но будут и эльфийский, и нильгаардский в дальнейшем.

*Невысокая Цири только для Влада. Так-то она девушка вполне себе нормального роста даже по меркам нашего времени - 175 см, однако. А уж в своём мире для многих и вовсе "каланча". Невысокая она именно для Владислава, привыкшего к несколько иным людям. Так, в конце XXV века в Солнечной Федерации средний рост среди потомков европеоидных рас колеблется где-то в пределах 185 см, тогда как на планетах с пониженной гравитацией относительно земной (родная планета ГГ - Офелия именно из таких) - 190 и выше. Влад и вовсе космолётчик, а эта братия из-за постоянного длительного нахождения в условиях пониженной гравитации, а также особенностей модификаций организмов и установленных имплантов обладает "впечатляющим" ростом свыше 200 см. Рост Владислава 202 см, так что если Цири для него "невысокая", то большая часть местных и вовсе будет казаться карликами (а уж гномы и краснолюды, тем более).

Подведём итоги боя

Снова ночь, и в глаза вползает страх,

Сон и смерть так похожи – брат и сестра.

Страшно быть одному и ждать рассвет,

Как спасенья,

Страшно плыть по течению – войны уже нет…

Ария — "Бой Продолжается"

Цири тихонько посапывала под бортом «Фантома», укутавшись термоодеялом с головой. Пусть спит. Первое время я ещё опасался её разбудить своей вознёй в кабине истребителя, но после того, как случайно грохнул об крыло блок с аварийной парашютной системой, а она даже носом не повела, я перестал быть настолько щепетильным. По показаниям приборов, рассвет через четыре часа, и до восхода солнца и дневной жары нужно многое успеть.

Первое и самое важное — вырубить к чертям собачьим аварийный маяк. Только внезапного визита этих буйных уродов с орбиты мне не хватало для счастья. А ну как возьмутся прочёсывать планету? Хотя в последнем я был не сильно уверен. По крайней мере, не в ближайшие пару дней. Проредили этих проходимцев мы знатно, там одна спасательная операция силами единственного уцелевшего корабля займёт несколько суток. Главарь их, правда, скорее всего, выжил, наверняка он был на дестроере — всё же самый мощный корабль эскадры. И пусть он сильно пострадал в бою — вся корма в труху, так что его теперь только на слом, но мостик на «Матадоре» расположен в центре корпуса и прилично защищён.

Плохо то, что аварийный маяк непрерывно орал в эфир всё то время, пока я был в отключке. И хрен его знает, отследили эти ублюдки сигнал или нет. С одной стороны, его внезапное отключение может насторожить их, а с другой, если ещё не запеленговали, то оставлять маяк активированным — полный дебилизм. Уф, куда ни кинь — всюду клин. В итоге решил выключать. Сейчас им точно не до меня, а потом, даже если засекли, могут и рукой махнуть. Но всё равно, от места падения нужно убираться, и чем скорее, тем лучше, вот только… Я невольно бросил взгляд на мирно спящую под крылом девчонку. Один я был бы готов к выдвижению как раз к рассвету. А с ней…

Второе, чем я занялся, сразу после отключения маяка — ревизией припасов. Итак, у меня в наличии имелось два саморазогревающихся флотских сухпайка, на три приёма пищи каждый. Один, правда, уже распотрошённый — его я открыл, ещё когда буи развозил по системе, да и Цири из него кормил. Так что сейчас приёмов пищи осталось четыре. Кроме того, у меня было шесть брикетов аварийного сухпая и ещё два заправленных в системы скафандра. Это такой чуть сладковатый сильно спрессованный порошок, который при смешивании с водой даёт нечто вроде пюре. Полезная вещь: содержит целую гору питательных веществ и витаминов. А главное — можно есть, не снимая скафандра. Один брикет — это так же три приёма пищи. Итого — двадцать четыре! Неплохо… Самое важное в пустыне — вода. Судя по отметкам, в гидраторе брони её сейчас три литра — почти под завязку, и в самолёте есть целый герметичный бак на тридцать литров.

Далее снаряжение. На мне отличная броня-скафандр «Tempest mk. IV mod 3». Хорошая защита от лёгкого стрелкового оружия и великолепная автономность, синтетические мышцы и климат-контроль в подарок! К ней есть четыре стандартных энергоячейки в аварийном комплекте и ещё четыре дополнительных повышенной энергоёмкости, что обретались в кабине самолёта уже фиг знает сколько времени. С одной стороны, запас солидный, если, конечно, сильно не нагружать энергопотребление — тот же кинетический щит жрёт как не в себя, а с другой — ещё не известно, сколько мне на этой планете куковать. И остаться в один момент без такой великолепной защиты только по причине отсутствия энергии мне бы сильно не хотелось. Но увы, эта проблема не решаема. Все энергоячейки одноразовые и по своей сути являются топливом для микрореактора скафандра. Хватит их где-то на полгода использования, а потом всё — трындец. Ходить в броне, конечно, смогу, конструкторы это предусмотрели, но все основные системы и функции отрубятся к чертям. Останется лишь маломощный компьютер, да и тот раз в сутки придётся подзаряжать от обычной солнечной батареи из комплекта. Следовательно, задача минимум — постараться добыть/украсть/родить ещё энергоячеек. И чем больше, тем лучше. Учитывая Цири, могу сказать, что планета не такая уж и необитаемая — у местных колонистов они точно должны быть, пусть даже и древние.

Кроме того, во всё том же аварийном наборе имелся малый ремкомплект для брони. Не весть какое подспорье, но загерметизировать небольшую дырку хватит. Хотя, надеюсь, без этого обойдётся. Что ещё? Плазменный резак, сигнальные маяки, ракеты, сто метров сверхпрочного нано-троса да термоподстилка с одеялом, в которое укуталась девчонка. На этом со снаряжением, пожалуй, и всё. Остальное мелочи.

Оружие… В аварийном наборе только слабенький лучевой дезинтегратор да ручной гранатомёт. Звучит, конечно, грозно, пока не увидишь вживую. Сорок пять сантиметров в длину, перезаражается переломом и способен закидывать сорока пятимиллиметровые гранаты на двести метров при силе тяжести в единичку. Боезапас — десять осколочно-фугасных и десять плазменных. Эксклюзивная разработка ФПСников, так сказать — у флотских пилотов такой штуки нет. Ну так их и не заносит в такие задницы мира. А вот базовый складной ЭМ-автомат HK-2801 я выложил ради увеличения запаса гранат. Редкостная хрень этой «Ашкей», доложу я вам. Как гражданское оружие ещё куда ни шло, но ни в армии, ни во флоте он не прижился. Да что уж там, даже полиция от закупок отказалась, хотя его специально под них и делали. Каким неведомым макаром это убожество умудрились навязать ФПС, я ума не приложу, не иначе оружейники на лапу какой-то шишке дали. Как итог — Десантный корпус от «Ашки» всеми ногами отбрыкался, и его всунули пилотам. Мол, всё одно они им никогда не пользуются, так пусть висит. Оказалось, пользуются и ещё как, но это уже другая история. Вместо него у меня в кабине в специальном креплении висел нештатный AEK-550b. Он и легче этого убожества, и компактнее, и, что немаловажно, надёжнее. Единственное, в чём он уступал «Ашке» — цена. Раз эдак в восемь дороже. Ну и приобретать его тоже пришлось на свои кровные. К нему две L-батареи и пяток R-батарей. В чём разница? Первые позволяют сделать до 200 выстрелов до разрядки, а вторые только 50. Казалось бы — вот где счастье, однако первые нельзя перезарядить и после использования им одна дорога — только на помойку. Вторые можно перезаряжать от термальной батареи, пусть это и далеко не скорый процесс. Ну и ко всему этому два блока с вольфрамовыми стержнями-пулями по 500 штук в каждом. И их, в отличие от батарей — не перезарядишь. Венчали мою смертоносную коллекцию пара тридцатисантиметровых клинков с молекулярной заточкой. Хорошая вещь: камни можно резать. Правда, не очень долго. Если не вдумываться — арсенал более чем достойный, но коль вспомнить, куда я попал и за кем сейчас космос… Становится немного грустно.

Закончив курочить крепления бака с водой, я с облегчением закрыл технический люк и выставил его на крыло. Теперь предстоял самый трудоёмкий, третий пункт моего плана. Один из блоков парашютной системы требовалось пустить на навес от солнца. Всё же крылья «Фантома» не такие большие, чтобы спокойно укрываться под ними от зноя. Да и от ветра с пылью они не защищают. Пара выдранных труб каркаса послужили дополнительными распорками, а стропы удалось натянуть на вбитые в каменистую землю самодельные колья. Плазменный резак и экзоскелет творят чудеса! Пару секунд поразглядывав самодельный навес, закрывший собой полностью всё крыло и ещё немного земли, я принялся дальше ломать свою птичку.

Просто так унести с собой с места крушения всё необходимое было просто нереально. Нет, по весу бы я это поднял спокойно, но вот по объёму… По карманам и подсумкам не распихаешь, особенно бак с водой, хе-хе. По зрелым размышлениям, я включил внутреннего инженера и принялся выпиливать кусок обшивки. Чуть загнуть, в прорезанные дырки вплести стропы, и получится отличная волокуша. Управился как раз к рассвету.

Цири так и не проснулась, продолжая умиротворённо сопеть в две дырочки. Сажусь прямо на землю, привалившись к борту и лишь спустя несколько минут ловлю себя на мысли, что продолжаю разглядывать девушку. Странная она всё же. Одна, посреди пустыни, да ещё и на меня умудрилась наткнуться столь удачно. Какова вообще вероятность такой удачи? Да и одежда эта… Пока кормил, успел кое-как проверить её сенсорами бронескафа — ни следа электроники! Вариантов, откуда она вообще взялась на этой планете я смог придумать только два — незарегистрированная колония или кораблекрушение.

С колонией чуть проще: нашлись какие-то чудаки из малых народов, пожелавшие подальше смотаться от цивилизации, купили корабль, приличный запас топлива и полетели куда глаза глядят. Кому-то из таких везло, и они натыкались на пригодные для жизни миры за границами исследованного космоса. Большинству — нет. Многих потом находили скауты-рейдеры. Вернее, то, что от них оставалось. Так и здесь — умотали куда глаза глядят, нашли планетку и осели. Лет за пятьдесят ресурсы из «большого мира» подошли к концу и местные слегка деградировали, опустившись до столь низко-технологичных вещей, как на девчонке. Правда, это нисколько не объясняло, как она оказалась посреди пустыни. Одежда-то для этих мест нисколько не подходящая. Может, на каком-то атмосферном боте летела, а тот возьми, да и шваркнись от старости? Хрен его знает. Но если на планете и впрямь есть колония — мне повезло, и я просто обязан её найти.

С кораблекрушением всё несколько сложнее. Осторожно беру в руки меч Цири — интересная штука, но абсолютно бессмысленная. Такому бы только на стенке висеть где-нибудь в богатой гостиной. Заточка никакая — будто бы даже ручная, материал, судя по плотности — обычная сталь, причём, похоже, без особых примесей, обработка металла нарочно грубая, словно специально на настоящей наковальне его делали. Хм, а вот кожа на рукояти отполирована чуть ли не до блеска, будто им очень долго и упорно пользовались. Ничего не понимаю. А ведь неплохая версия начинала вырисовываться: незадолго до нашей встречи с «арканзасцами», на планете потерпела крушение какая-нибудь роскошная яхта, с путешествующим любителем старины. Как она тут оказалась? Ну, допустим, по вине той же гипер-аномалии. Что-то пошло не так, и судёнышко грохнулось об планету, выжила одна девчонка. На месте крушения из, гхм, оружия, смогла найти только меч, взяла его и ушла в закат. Чем не вариант? Бред. Меч, значит, среди обломков чудом уцелел, а аварийные комплекты нет? А спаскапсулы как же? И да, по своей яхте эти эксцентричные богачи-коллекционеры ходили исключительно в древнем шмотье? Ну и самое главное — как бы она вообще смогла выжить в катастрофе, после которой не уцелело вообще ничего? Ерунда какая-то.

Возвращаю меч на место и вновь отодвигаюсь. Странная она, да… Словно неведомым образом почувствовав мой взгляд, девочка морщится во сне и начинает с болью стонать. Кошмар ей, что ли, снится? Будто в подтверждение мыслей, она сворачивается в позе эмбриона и уже буквально скулит, скрежеща зубами. Будить? Оставить как есть? Или… Поддавшись внезапному порыву, аккуратно присаживаюсь рядом и осторожно принимаюсь гладить её по плечу да волосам, тихо напевая под нос какую-то песенку из далёкого детства. Сестре когда-то тоже снились кошмары, а родители редко были ночью дома. Служба во флоте вообще не способствует счастливой семейной жизни. Но мы как-то справлялись. И сестрёнка всегда засыпала спокойным сном под мои незатейливые убаюкивания.

Как они там? Я откинулся на борт, вспоминая своих близких, оставшихся за чёрт знает сколько светолет отсюда. Отец — высокий мужчина с офицерской выправкой, жёстким волевым лицом, вечно прищуренным взглядом да роскошными чёрными усами. Контр-адмирал на конец войны и командующий одной из крейсерских эскадр 5-го штурмового флота. Мы с ним мало общались — нам всегда не хватало времени. Сначала у него была служба, потом у меня учёба, а у него война, а затем на войну попал и я… Вновь встретились мы только на третий год, да и то случайно. Его эскадра пополняла запасы на той же базе снабжения, что и мы, вот и довелось урвать несколько часов на встречу. Не скажу, что она много дала — просидели два часа в кафе в парке да вяло проговорили ни о чём. Я прекрасно видел, как ему трудно — он явно не знал, о чём со мной разговаривать, хотя казалось бы — столько лет родного сына не видел! Впрочем, и я был немногим лучше. Как-то быстро выяснилось, что кроме войны да флота у нас и тем-то общих нет. Про семью по молчаливому согласию не заговаривали и вовсе. Я лишь раз спросил, есть ли вести с Офелии, но, увидев его враз помрачневшее лицо и услышав короткое хлёсткое «нет», быстро умолк. Тяжело это, когда вся твоя семья остаётся в оккупации. Имперцы заняли нашу Родину одним решительным броском спустя месяц после начала войны. Прикрытие и оборона там были, но что они могли сделать против тридцатикратно превосходящего противника? Ничего. Планету освободили лишь в конце 2474-го, а до того оттуда не было никаких вестей.

Мама — женщина лет тридцати на вид с добрым круглым лицом и тёмно-русыми волосами. Говорят, я цветом волос в неё пошёл — отец-то жгучий брюнет. Оккупация тяжело далась ей: приходилось постоянно скрываться, жить под чужими именами — ведь если бы кто-то из имперцев прознал, что её муж каперанг флота Федерации… Были в начале войны случаи, когда семьи командиров кораблей захватывали в плен, а потом имперцы находили способы тайно связываться с ними через сеть ради шантажа. Последствия… О двух командирах, осужденных за измену, мне известно достоверно. Маме же пришлось скрываться не одной, но ещё и с двумя детьми на руках. И если сестре уже исполнилось двенадцать, то младшему брату едва два года было. Голод, холод, постоянное бегство и угроза разоблачения — вот каковы оказались для неё эти пять лет. Последние семь месяцев им так и вовсе пришлось прожить где-то в горах, в каком-то полуразрушенном санатории. Я встретился с ней уже после войны, спустя почти четыре месяца, когда она более-менее восстановилась. Да и было это не дома, а на одной из не тронутых войной курортных планет, куда их отправили на реабилитацию. Когда мы сидели в какой-то кафешке, она ни разу не притронулась к своей еде, пока брат с сестрой не доели до конца… Это было страшно.

Ну и, конечно же, моя сестрёнка Вайолет, или Виолетта, если по-нашему. Всегда такая жизнерадостная, весёлая, задорная и на редкость шкодливая, она и в нашу последнюю встречу не изменяла себе, будто бы вселяя в сердца окружающих радость. Сейчас уже в университете учится, а парни вокруг неё наверняка так и вьются! Война будто не затронула её, обошла стороной, как я думал. Вечный ходячий источник позитива, она, словно желая полностью соответствовать своему имени, даже изменила цвет волос на ярко-фиолетовый. И лишь перед самым отлётом я узнал от матери, что сменила она его после того, как полностью поседела в оккупации… Я тогда онемел на минуту, и всё, на что меня хватило, лишь сдавленно прохрипеть — «её никто не обидел?». Мать лишь помотала головой и тихо добавила — «было жутко».

И Антон, Антошка — мой младший братик, которого я и не знаю вовсе. Сейчас ему уже почти девять. Когда я его видел в последний раз до Войны, он и ходить-то толком не умел. Словно в противоположность сестре — очень тихий и замкнутый мальчуган. За несколько часов нашего нового знакомства он хорошо если с три десятка слов сказал. Такой же черноволосый, как отец, с точно таким же вечно хмурым взглядом исподлобья. Ребёнок войны… Конечно же он меня не узнал, когда я неожиданно постучался в дверь их отельного номера. Да и я его, признаться, тоже. Если бы не сестра, вышедшая посмотреть, кого принесло, и в итоге повисшая у меня на шее — решил бы, что ошибся комнатой. Видеть их всех живыми и здоровыми я был рад буквально до безумия. Смех, крики и слёзы радости — казалось, нас захватил какой-то невероятный вихрь чувств и эмоций! Мы держались за руки, обнимались, смотрели друг другу в глаза и никак не могли оторваться. Мама, сестра, брат — я до самого последнего мгновения хранил надежду, что они выжили, и о чудо! Моим надеждам оказалось суждено сбыться. Мне выделили всего несколько часов на посещение родных, и то лишь памятуя о былых заслугах. Условия, что мне поставили, были очень жёсткими… А, да к чёрту! Тогда я и думать забыл обо всём, настолько был счастлив. И тем печальнее оказалось столь скорое расставание. Сопровождавший меня майор из военной полиции демонстративно отошёл в сторону — всё же чувство такта за годы службы не до конца покинуло его. Но всё равно, нет-нет, да ловил я на себе его внимательные взгляды. Будто он и впрямь верил, что я попытаюсь смыться прямо посреди космопорта. Вот так разом обрести давно утерянное и вновь прощаться было невыносимо больно, но теперь это не навсегда. Вот только… Когда-то, улетая в академию, я думал точно так же: «Это не навсегда».

С любимыми не расставайтесь,

Всей кровью прорастайте в них, -

И каждый раз навек прощайтесь,

Когда уходите на миг*

Правы были древние, тысячу раз правы. С Айрин попрощаться я так и не успел…

Из потока сладко-горьких мыслей-воспоминаний меня вырвала перевернувшаяся на спину Цири. Её дыхание было ровным, она больше не стонала и, кажется, просто спала, как вдруг:

— Geralt? — тихо пробормотала она, беря меня за руку. Её зелёные глаза, подёрнутые сонной поволокой, медленно раскрылись, она смотрела на меня, будто силясь вспомнить, кто же я такой, но вот в них мелькнуло узнавание: Vlad…

***

Забытые кошмары возвращались с новой силой. Человек с крыльями хищной птицы на шлеме тянул к ней свою чёрную руку. Вспышка молнии — грохота нет. Вместо лица у человека блестящий череп, а глаза горят синим колдовским огнём. Ещё одна вспышка, всадники Дикой охоты окружили её, и все как один тянут к ней свои чудовищные лапы. Цири кричит, пытается сжаться в комок, чтобы её не нашли, не достали. Тщетно. Мертвецы совсем рядом, и ей не сбежать от них. «Дитя Старшей крови — ты наша! Наша!» — хрипят их костлявые рты. «Тебе не скрыться от нас! Мы чуем тебя!» — девушка отпрыгивает, и очередная холодная мёртвая рука хватает лишь воздух. Но рук всё больше, они всё плотнее. Невозможно уворачиваться вечно. Всадники поймали её. Их синие неживые глаза горят предвкушающим огнём. Каждый стремится схватить её, неважно за что — за руки, за ноги, за волосы — неважно. Лишь бы урвать себе хоть клочок Старшей крови. Цири завыла от накатившей призрачной боли. Она не могла проснуться, сон не отпускал её. Ведь это же сон, правда?

Внезапно что-то неуловимо изменилось. Мертвецы стали словно менее плотными, темноту вокруг разбил тёплый солнечный свет, а откуда-то издалека донёсся чей-то голос, тихо напевающий на незнакомом языке. И она начала вываливаться из рук чудовищ, они всё так же пытались схватить её, удержать, но их костлявые, отливающие сталью конечности проходили сквозь неё, не причиняя никакого вреда. И вот они уже просто лёгкая дымка, слабый туман, мешающий разглядеть восходящее солнце.

— Геральт? — Цири открыла глаза, ожидая увидеть рядом беловолосого ведьмака, когда-то точно так же отгонявшего от неё забытые кошмары. Но это был не ведьмак. Рядом с ней сидел тот самый странный рыцарь в массивном доспехе. Он гладил её по голове и плечам, что-то тихо напевая и разглядывая показавшееся из-за горизонта солнце. Короткий ёжик русых волос, щетина и неестественно бледная кожа. Почти белая, будто мрамор, словно и не знавшая никогда касания солнца: Влад?

Мужчина с улыбкой смотрел на неё. Девушка внутренне вздрогнула: у него были нечеловеческие глаза. В ночной тьме она не заметила этого, но сейчас… По всей радужке шёл сложный, чуть мерцающий золотистым светом геометрический узор из параллельных и перекрученных тонких, словно ниточки, линий. Линий было столько, что за ними едва различался тёмно-синий цвет глаз. Такого она не видела даже у ведьмаков, которые славились на весь мир своими диковинными «кошачьими» глазами. Впрочем, как раз зрачок у мужчины казался вполне обычным.

— S dobrim utrom, — вновь улыбнувшись, непонятно проговорил он. В его взгляде не было никакой агрессии, так что девушка решила для себя, что он её просто поприветствовал.

— Здравствуй… те, — неловко проговорила она, пряча смущение за вымученной улыбкой. Отчего-то в голову засела глупая мыслишка, что она не знает, как правильно обращаться к неизвестному рыцарю. На «вы», на «ты», по титулу… Возникла и тут же исчезла, подавленная наконец-то проснувшимся разумом. Какая разница, если он и так её не понимает? Не в том она сейчас положении, чтобы проявлять благовоспитанные манеры. Пусть бабушка и говорила, что время для манер найти всегда можно.

— Uzhasy snilis'? — участливо поинтересовался мужчина. И вновь она не поняла ни словечка. Впрочем, ответа, похоже, и не требовалось.

Солнце величественно выплывало из-за рыжей каменистой пустоши, озаряя всё вокруг пока ещё нежными, тёплыми лучами. Только тут девушка обратила внимание — кажется, Влад ночью не сидел сложа руки, а сумел где-то раздобыть чудное белое полотно, из которого соорудил что-то похожее на шатёр или навес. Да и вещей здесь внизу тоже изрядно прибавилось. Какие-то коробочки, палки, кругляши, бочонок… Здоровенный лист, будто отодранный от стенки этой странной конструкции, под крылом которой они заночевали. Много чего.

Подниматься совершенно не хотелось, ей было тепло под этим странным тонким серебристым одеялом и отчего-то очень уютно. Словно она вновь сидит вместе с Йеннифэр* в храмовом парке в Эландере, они болтают обо всяких пустяках и ей хорошо… Йеннифэр — чародейка, её воспитательница, «мучительница», как она когда-то её называла про себя. И та, кто смогла заменить ей родную мать. Так что вставать не хотелось абсолютно, тёплые воспоминания так и шептали остаться, полежать ещё чуток, ведь спешить некуда. Но Цири сумела со всей твёрдостью и непреклонностью отринуть их. В конце концов, она чародейка или нет? А Йеннифэр всегда говорила, что на первом месте у настоящих чародеек стоит дело, а лишь затем всё остальное.

Поднявшись, она быстро привычно размялась — всё же от сна на жёсткой земле тело слегка затекло. И тут её взгляд случайно упал на обнажённую руку — кожа на ней оказалась светлой и абсолютно здоровой, будто и не было целого дня пути под раскалённым солнцем Кората. Цири тут же принялась вертеться ужом, силясь рассмотреть все ранее обожжённые места, но нигде она не находила даже следа покраснения, не то что ожога! Та мазь, которой её ночью намазал Влад, была волшебной, не иначе! Кстати о рыцаре — он так и остался сидеть, привалившись к стенке, молча с улыбкой поглядывая на неё.

Цири замерла, слегка прикрыв глаза. Необъяснимая сила, которой она за свою жизнь привыкла доверяться, мягко и ненавязчиво звала её куда-то вдаль. Нет, это даже зовом назвать было нельзя — слишком грубо, слишком далеко от истины. Знание. Да, пожалуй, именно знание. Она знала, что теперь, после встречи, им вместе нужно идти вперёд. Девушка повернулась в нужную сторону и раскрыла глаза. Её взгляд оказался устремлён, судя по теням, проглядывающим из-за слегка откинутого полога шатра, куда-то на запад. А справа за её действиями с вежливым любопытством наблюдал Влад. Поймав его взгляд, и при этом отчего-то чувствуя себя полной дурой, она махнула рукой, куда звало неведомое знание:

— Нам нужно идти туда, — вот только как ему объяснить, что она знает, точненько-точненько уверена — двигаться нужно именно в ту сторону. Мужчина непонимающе поднял брови.

— Туда, — ещё раз показала она, — идти, — девушка сложила указательный и средний пальцы вместе и задвигала ими, будто ногами маленького человечка, — когда? — тут её воображение дало сбой, Цири просто не знала, как изобразить руками слово «когда», поэтому просто состроила самую вопросительную мордашку из всех, на которые только была способна, в надежде, что Влад поймёт её правильно.

Задумчиво почесав слегка отросшую щетину, рыцарь надел шлем — он вообще старался лишний раз не подставлять свою бледную кожу палящему солнцу, взял её за руку и вывел из-под мягкой тени шатра.

— Kogda solntse, — его рука взметнулась вверх, указывая на восходящее солнце, — sydet, — плавно повел он рукой, опуская её к западному горизонту, — mi, — тычок пальцем в грудь ей и себе, — poydem, — повторил за ней то же самое шевеление пальцами.

Девушка кивнула, показывая, что она поняла его. А что тут было не понять — название светила на его языке звучало очень похоже на всеобщее, пойдут же они после заката, когда дневной зной спадёт. Прошлая ночь была лунная, значит и нынешняя будет ей под стать — света им хватит. К тому же, она никогда не блуждает и всегда знает куда идти.

Вернувшись под тень шатра, Влад накормил её завтраком всё из тех же волшебных коробочек, где пища всегда тёплая. Девочка набросилась на еду, но почти тут же остановилась, заметив, что мужчина сам так ничего себе и не взял. Устыдившись своего варварского порыва, она протянула ему свою раскрытую баночку, приглашая брать, сколько он захочет. В конце концов, это же его провиант. Но рыцарь лишь усмехнулся и, помотав головой, потёр живот, как бы показывая, что он сыт. Цири, конечно же, не поверила ему, но заставить его разделить пищу на двоих так и не смогла. Мужчина просто так отдал ей всю свою еду! Посреди пустыни!

Чуть подумав, она всё же оставила ему половину порции, но Влад жестами потребовал, чтобы она доела всё до конца. Она попыталась возмутиться, впрочем, не особо надеясь на результат, уж больно упёртым был этот рыцарь. Но он всё же смог как-то её понять и, ещё раз показав, что сыт, вдобавок продемонстрировал, что поел раньше. Цири не знала, что и думать. Разумеется, она ему не поверила, и то, что совершенно незнакомый, чужой ей человек делится пищей, которой совсем немного, сам оставаясь голодным... Такое было для нее, прошедшей леса Заречья, где люди были готовы убивать друг друга за корку высохшего хлеба, в диковинку, и она была бесконечно благодарна этому странному человеку.

После завтрака они ещё какое-то время разговаривали, вернее пытались разговаривать. Влад показывал на всё пальцем — на небо, землю, разные вещи и предметы и называл их на своём языке, а она, если знала, говорила их имена на всеобщем. Он по несколько раз повторял вослед. Однако длилось это не сильно долго — в пустыне не так много вещей для познания, а большинства предметов, что оказались у Влада, она и вовсе не знала. Вскоре он и вовсе перестал на них показывать. Тогда они перешли на более общие темы — на названия самых простых действий, которые можно было показать. Как-то незаметно девушку начало клонить в сон, и мужчина, сложив руки под правой щекой, показал ей, чтобы она ложилась спать.

Сон пришел на удивление быстро и это несмотря на расползающийся по округе дневной зной.

— Спокойной ночи, Влад, — зевнув, уже засыпая, выдала девочка.

— Priyatnih snov, Ciri, — услышала она прежде, чем сон поглотил ее.

Примечания:

* С любимыми не расставайтесь - А. Кочетков.

* Именно ЙеннифЭр, а не ЙеннифЕр. Это не ошибка - по крайней мере так указано на той же "ведьмаквики". В книгах, если мне не изменяет память, так же.

Буц-буц-буц

Я шел сквозь ад шесть недель, и я клянусь —

Там нет ни тьмы — ни жаровен, ни чертей.

Лишь пыль—пыль—пыль от шагающих сапог!

Пыль—пыль—пыль—пыль—пыль—пыль — видит Бог!

На стихи Р. Киплинга — "Пыль"

Разбудили её на закате. Влад аккуратно потряс девушку за плечо, от чего она тут же проснулась, стряхивая не желающую отпускать сонную негу. Выбравшись из-под блестящего одеяла, Цири огляделась — шатра над ними уже не было и заходящее солнце напоследок озаряло своими прощальными лучами всё вокруг. Казалось, что они вообще очутились в каком-то ином приторно-оранжевом мире, здесь будто сам воздух впитал в себя все оттенки ржи. На гнутом листе металла оказался сложен весь их нехитрый скарб — все эти коробочки, бачки и ещё куча незнакомых ей предметов. Свёрнутая ткань шатра обнаружилась там же.

— Koshmary bol`she ne snilis`? — участливо поинтересовался о чём-то мужчина. Цири вежливо улыбнулась в ответ, так как по-прежнему мало что понимала в его речи: Nadeyus`, net.

— Мы уходим? То есть идём? — она кивнула на собранные рыцарем вещи.

— Da, idom, — правильно понял её Влад, протягивая ей очередную волшебную коробочку с пищей, — no tol`ko posle togo kak ty poyesh`. I ya uzhe uzhinal, za menya ne volnuysya.

Последнее он добавил, заметив её подозрительный взгляд и нежелание забирать его еду. Даже повторил тот жест с поглаживанием своего живота и помотал головой. Девушка вздохнула, но тем не менее приняла еду — было бы полнейшей глупостью отказываться. На этот раз в коробочке оказалось какое-то тушёное мясо в кисло-сладком соусе. Вкус оказался очень неожиданный, запоминающийся и на удивление приятный. А может, всё дело было в том, что Цири впервые с тех пор, как очутилась в этой пустыне, ела, не торопясь поскорее всё заглотить, морщась от боли в растрескавшихся губах да изнывая от палящей жары. Впервые она могла себе позволить ещё и насладиться пищей. Задумавшись над столь странным вывертом её ощущений и желаний, девушка не заметила, как коробочка опустела, а странная, почти невесомая белая ложка ещё и вдобавок вылизана до чистоты.

Под рукой у рыцаря оказалась и главная ценность в пустыне — вода. Дав Цири напиться, он протянул ей уже знакомый цилиндр с гибкой трубкой. Только на этот раз к нему оказался прикреплён ещё и ремень из непонятной блестящей чёрной материи. Пару раз дёрнув его и убедившись в прочности, девушка подогнала длину ремня под себя и закинула сосуд с водой за спину. Свернув блестящую подстилку, она хотела так же поступить и с одеялом, но Влад её остановил. Забрав его, он в нескольких местах прижал края и углы этой странной материи и вернул ей… Накидку с глубоким капюшоном! Магия — не иначе. Ведь никаких пуговиц и крючков на бывшем одеяле Цири не заметила.

Мужчина улыбнулся под своим ныне прозрачным шлемом, заприметив её реакцию, но ничего не сказал. А вот когда она попыталась надеть перевязь с мечом — нахмурился, покачал головой и зачем-то протянул ей небольшую чёрную перевязь с… С чем-то. Девушка в самом деле не знала, что это такое. Не слишком большое, с пару ладоней в длину, отливающее матовым чёрным металлом. Сверху длинный прямоугольный брусок, а снизу к нему была зачем-то приделана ручка. Нет, с последней понятно — явно чтобы держаться, но зачем? Повертев в руках непонятную штуковину и так и сяк, Цири озадачено посмотрела на рыцаря:

— Что это?

— Dezintegrator. Ty chto, ran`she oruzhiya nikogda ne videla? — не менее озадачено проговорил тот. Что за «Дезинтер-Гратор», девушка, конечно, не знала, но решила для себя, что это какой-то неизвестный ей волшебный артефакт. И явно боевой, может даже жезл какой-нибудь. Да вот только Йеннифэр не учила её пользоваться такими штуками, говоря, что ещё слишком рано. Поэтому, немного подумав, Цири вернула непонятный артефакт владельцу, лишь разведя руками. Влад на это задумчиво почесал затылок. Вернее, попытался, наткнулся рукой на шлем и негромко выругался.

Рыцарь тоже успел снарядиться, как заметила девушка. И пусть доспех его всё так же оставался неизменным, но на нём добавилось предметов, словно прилипших к гладкой поверхности странного металла. Но кроме непонятных баночек и коробочек, за спиной у мужчины на чёрном ремне висела большущая непонятная штуковина — возможно, ещё какой-то боевой артефакт, а на пояснице и вовсе нечто похожее на здоровенную трубу с коротенькой рукояткой сзади, как у лёгких арбалетов. На бёдрах же висели парные ножны с длинными чёрными кинжалами, или скорее очень короткими тесаками, как у островитян со Скеллиге. Поверхность его шлема в этот раз не являла миру чудовищные иллюзии в виде оскаленных черепов, а оказалась и вовсе прозрачной. Правда, по ней то тут, то там иногда пробегали неяркие всполохи незнакомых символов и даже целых слов. Но мужчине они не несли неудобств, а вскоре и Цири перестала обращать на них внимание.

Солнце почти село, когда они наконец вышли. Влад замер перед конструкцией — опустив голову постоял перед нарисованной пастью, прислонился лбом к металлу стенки и, хлопнув, резко развернувшись отошёл. Это было необычно, но смысл девушка, кажется, поняла. Рыцарь прощался.

Мужчина о чём-то расспрашивал её перед тем, как двинуться в путь. Единственное, что Цири смутно поняла — он пытался узнать, где её дом. Недолго думая, она указала рукой в сторону заката. А что ещё ей было делать? Как объяснить этому чужеземцу, что Каэр-Морхен находится далеко на севере в горах за Каэдвеном, но идти нужно на запад, ведь выбраться из этой проклятой пустыни можно, лишь миновав Пустоши и пройдя через Эльскердегский проход? А чтобы не пройти мимо, заблудившись в Корате, для начала нужно упереться в восточные отроги гор Тир-Тохаир, после чего, держа их по левую руку, идти строго на север. Можно было и сразу попробовать перейти через горы Тир-Тохаир, попав в Гесо, но оказаться на землях, полностью подвластных ненавистному Нильфгаарду, Цири откровенно боялась. Откуда девушка всё это знала? О, благодаря занятиям с Трисс Меригольд, а позже и с Йеннифэр, она буквально назубок помнила всю географию известного мира от драконьих гор далеко на севере и до самого города Золотых Башен на юге. Влад вроде бы удовлетворённо кивнул и, подхватив удивительно тонкие верёвки их поклажи, решительно направился точно на заходящее солнце.

Шаг, шаг, ещё один. Идти вечером, после долгого отдыха и сытного ужина было легко — даже и не сравнить с тем чудовищненьким днём, когда она сюда попала. И пусть всё равно хотелось пить — девушка старалась экономить воду, а взлетающие из-под сапог клубки сухой пыли не вызывали ничего, кроме тихого раздражения, вчера и сегодня были, как небо и земля. Солнце село, а откуда-то из-за пыльных равнин медленно всплывала луна, заливая рыжую пустыню призрачным белым светом. Заметно похолодало, поднялся лёгкий сухой ветер, но накидка, сделанная из колдовского одеяла, сохраняла тепло и защищала от ветра.

Очередной шаг, и новое облачко пыли оседает у её ног. Впереди мерно топает рыцарь, казалось совсем без труда, тяня волокушу с припасами. Иногда он оборачивается, проверить, не отстала ли она, что-то участливо спрашивал, она отвечала, что всё в порядке, хотя чем дальше, тем идти становилось тяжелее. Но это, хвала Мелитэле, были сущие пустяки по сравнению с прошедшим днём. Раза три Цири прикладывалась к гибкой трубке сосуда с водой, смачивая пересохший рот. Становилось легче. И вновь шаг, и вновь пыль.

Небо усеяно мириадами ярких колючих звёзд, луна опускается всё ниже, тень идущего впереди Влада уже лижет ей носки сапог. Пыль и звёзды, звёзды и пыль. Новый шаг, это не сложно, если отрешиться и смотреть вдаль на пожелтевшую половинку луны, не думая ни о чём. Кажется, этот рыцарь может идти так вечно. Размеренно, шаг за шагом, не замечая усталости, словно механизм. А Цири всё тяжелее. Нет, она тоже может идти долго — она ведьмачка и чародейка, а значит…

— Влад, — тихо позвала девушка мужчину. Тот, конечно же, услышал, остановился и обернулся, вопросительно глядя на неё. Точнее она решила, что вопросительно, ведь в темноте за стеклянной поверхностью шлема лица видно не было. Отражалась там лишь её фигура, завёрнутая в блестящий плащ с капюшоном, да с торчащей рукояткой кордика.

— Влад, — повторила она, — я устала. Давай отдохнём. Понимаешь? Устала. Тяжёло идти, — она помахала рукой перед своим лицом и, наклонившись, выдохнула, как бы показывая, насколько она устала.

— Ty khochesh` otdokhnut`? — поинтересовался он.

— Отдых, — повторила она, усаживаясь прямо на пыльную землю и переводя дух.

— От-дых, — по слогам, запоминая новое слово, произнёс он, чему-то кивая. — Podlozhi chego pod sebya, kholodno zhe na zemle. Otmorozish` yeshcho chto-nibud`!

Видя, что она не поняла ничего из сказанного, рыцарь вздохнул, подошёл и словно пушинку приподнял девушку над землёй. Цири хотела уже вяло возмутиться, как её посадили обратно, только на этот раз под ней была та подстилка, на которой она провела прошлый день.

— Спасибо, — только и смогла кивнуть она, отчего-то тронутая непонятной заботой незнакомого рыцаря.

— Пожж-алуйста, — медленно выговорил Влад, сам, в отличие от неё, садясь именно на голую землю напротив. Девушка ещё во время их беседы там, у непонятной конструкции, заметила, что его родной язык был куда более тягучим и плавным, чем всеобщий, хотя чем-то неуловимо и смахивал на него.

— Ты… Ты можешь сесть рядом, — устыдившись, что она одна сидит на тёплой материи, тогда как рыцарь мёрзнет на голой земле, Цири разложила тугую толстую подстилку, освобождая ещё немного места, — садись! — девушка указала пальцем на него, а затем похлопала рукой рядом с собой.

— Спа-сиб, — хмыкнул Влад, но тем не менее пересел на материю.

«Какой же он огромненький», — мелькнула в голове у девушки мысль, когда массивная фигура оказалась рядом, — «Даже сидя он выше меня на целую голову! В любой толпе Влад будет выглядеть настоящим великаном!». «Настоящий великан» тем временем вглядывался куда-то вдаль, туда, где яркая луна катилась к краю земли.

— Smotri! — тронул он её за плечо, отрывая девушку от трубки с водой и указывая куда-то на запад: Gory!

Цири проследила за ним и почувствовала, как её сухие губы невольно расплываются в довольной улыбке. Там на горизонте, очерченные, словно острым пером, белым светом луны, виднелись маленькие острые зубчики далёких гор.

— Тир-Тохаир, — благоговейно произнесла она. Да, горы были ещё далековато, но ведь с каждым мгновением они будут всё ближе и теперь можно не бояться потеряться в пустыне, когда есть такие великолепные ориентиры.

— Tir... Chto? — не понял её восторга мужчина.

— Тир-Тохаир, — медленно произнесла Цири, указывая вдаль, — горы Тир-Тохаир. За ними лежит Гесо.

— Гес-со это koloniya… Город? — тщательно подбирая слова чужого языка, спросил Влад.

— Нет, — замотала она головой, — не город. Гесо — это провинция Нильфгаарда.

— Не город?

— Нет, — вздохнула девушка, — смотри!

И она принялась подобранным камушком рисовать на пыльной земле.

— Город, — Цири ткнула пальцем в несколько грубых домиков, — ещё город, — ткнула в следующий, — и ещё город, — в новый, — провинция Гесо, — обвела она кривым кругом рисунки, стараясь, чтобы это оказалось похоже на очертания настоящего Гесо, виденного ею на картах.

Мужчина внимательно следил за её действиями, не перебивая.

— Провинция Метинна, — рядом с Гесо появился ещё один круг, — провинция Эббинг, — новый круг, — провинция Геммера, — ещё один, — провинция Этолия, — очередной круг. Решив, что хватит, Цири заключила все получившиеся кривые круги в один большой, поясняя, — страна Нильфгаард.

— Много гордов — провинсция, много провин-сций — страна? — заключил Влад, посмотрев на девушку.

— Да, — с радостью от того, что её поняли, откликнулась она, зашвыривая подальше опостылевший камень и оттряхивая от пыли руки.

— Нильфгард — твоя страна? — неожиданно поинтересовался рыцарь, ставя Цири своим вопросом в тупик. Но прежде чем она успела осознать, её губы скривились и она с ненавистью буквально прошипела:

— Нет! Нильфгаард — захватчики! Твари, мрази, убийцы — чудовища!

— Нильфгард — плохо? — не на шутку удивился мужчина: Нильфгард тебе сделать плохо?

— Плохо, — Цири мрачно кивнула и прижала к себе колени, уронив на них лицо. Ей уже было стыдно от своего внезапного порыва. Поначалу её просто взбесило, что кто-то фактически назвал её нильфгаардкой, но ведь это же глупо! Влад не из этих мест, и Нильфгаард или Цинтра для него всего лишь незнакомые слова — просто набор звуков, даже не названия на карте! Откуда ему, чужаку, знать, что чёрные забрали у неё всё, что было. Страну, дом, бабушку, детство… Ещё немного, и забрали бы жизнь. Тот чёрный рыцарь, с птичьими крыльями, что словно ужасный демон гнался за ней по пылающим улицам уничтожаемой Цинтры. Кровь, хлещущая рекой, всё в крови — нильфы не щадили никого, ни женщин, ни детей, ни стариков. Огонь и кровь… Раненая бабушка — Королева Калантэ, Львица из Цинтры, лежащая на смертном одре и твёрдой рукой отдающая последний приказ оставшимся подле рыцарям — вывезти Цири из обречённого города… Гонка со смертью по узким, объятым огнём улицам, стычка на каком то перекрёстке с чёрными. Смерть, кругом смерть, рыцари гибнут один за другим, а хищная птица настигает её…

Внезапно девушка ощутила, как на её плечи легло что-то тяжёлое, а саму Цири плотно, но бережно прижали к твёрдому боку.

— Ne boysya — ya s toboy, — твёрдо произнёс Влад, ободряюще улыбнувшись из-под своего прозрачного шлема.

А на востоке появилась первая тонкая красная полоска, возвещающая о начале нового дня.

***

«День — ночь — день — ночь — мы идём по Африке», — декламирую про себя Киплинга, внезапно пришедшего на ум под размеренные шаги, — «день — ночь — день — ночь — всё по той же Африке», — по часам идём уже два стандартных часа с последней крупной остановки. Почти рассвело — сутки здесь лишь на 28 минут длиннее, чем на Земле. Это не критично. И дней в году получается ровно 360, если верить данным ещё с «Конкордии». Интересная планетка — будь чуть ближе к границам Федерации, и попала бы в программы колонизации по классу «А++». Если бы только я ещё не очутился в одном из самых зажопных мест этого шарика. Всюду пыль, пыль, пыль… Мне-то нормально, я так сутки напролёт могу топать, не сильно уставая, а вот за девчонку опасаюсь. Нет, она не хлипкая, сразу видно — на лоне природы росла, так сказать, да и с питанием у неё тоже явно всё в порядке было. Не голодают местные, уж точно. Но у человеческого организма, каким бы тренированным он ни был — есть свои пределы. Особенно у не модернизированного организма. А в теле Цири имплантов не было ни одного — это факт. Проверил медсканером ещё вчера днём, пока она спала. И что-то мне подсказывает, что и генетических улучшений у неё тоже никаких. Впрочем, чего ещё ожидать от затерянной в космосе полуодичавшей колонии?

Оборачиваюсь проверить — идёт, голову опустила, но идёт. Придерживает ремешок от своего меча, который вечно сползает с узенького плеча, покрытого блестящей тканью термонакидки. Ох, и зачем ей этот бесполезный кусок железа? Предлагал ей штатный дезинтегратор, так она посмотрела на него так, что я поспешил от греха подальше убрать его обратно. Неужто у колонистов оружия нормального не осталось? Да нет, бред какой-то. Уж примитивный гильзовый огнестрел они бы в любом случае соорудить смогли бы. Там делов-то — раз плюнуть. Любой станок на колонизационном транспорте справится. Да даже вручную не так сложно. Наверное.

А меж тем уже почти рассвело — солнце показало свой ярко-алый край из-за горизонта. Ещё час, и на пустыню опустится дневной зной. А в зной идти нельзя. Цири не выдержит. Нет, я бы и вовсе не стал гнать коней, как сегодня, давая больше возможности девушке для отдыха, по моим расчётам воды до гор нам хватит. И даже чуть останется. Вот только я не знал, есть ли в предгорьях со стороны пустыни открытая вода. Может так статься, что в поисках источников нам придётся ещё какое-то время идти по горам. Я ещё могу обойтись какое-то время, а вот она… До гор ещё далеко — ночи три таким темпом, как сегодня, может чуть больше.

— Привал, — оборачиваюсь к Цири, останавливаясь, — здесь переждём до ночи.

Девушка только вымученно кивает, практически падая на землю. Похоже, последние километры она шла на чистом упрямстве. Надо будет учесть на будущее. Первым делом ставлю навес. Сначала соединяю болтами высокий центральный шест и поглубже втыкаю его в сухую землю. Сверху накидываю парашютную ткань. Цири кидается было помогать расправлять да втыкать колья, вернее пытается. Отказываюсь, показывая рукой на термоподстилку — сам справлюсь. Вредная и упрямая, мотает головой и что-то лопочет по-своему, помогая натягивать ткань. Ох, и пусть. Теперь она натягивает, а я вбиваю колья по периметру. Мда, колья из лёгкого бронесплава титана с ещё десятком металлов… Пожалуй, самые дорогие колья для палатки в галактике. Меня пробивает на нервный смех, с трудом давлю его в себе. Вряд ли девушка поймёт не знамо над чем дико хихикающего мужика рядом с собой. Ещё испугается.

С шатром покончено, затаскиваю внутрь наши немногочисленные пожитки и забираю у Цири отданный ей гидратор. Открываю, и тут чувствую, как мои глаза начинают ползти на лоб.

— Цири, — зову девушку. Только прилёгшая, она вскакивает, как ужаленная. И чего скакать, спрашивается? Можно подумать, за ночь не наскакалась, — Цири, это что? — интересуюсь у подошедшей девчонки, для наглядности взболтнув гидратор… На две трети полный. Она было вжимает голову в плечи, но тут же распрямляется и с каким-то отрешённо независимым видом бросает:

— Chciałem pić…

— Так, — чувствуя себя идиотом, пытаюсь протереть глаза, отчего натыкаюсь на лобовую пластину шлема и теперича идиотом себя ощущаю уже полным, — ты пить сколько? Один? Два? Пять? — для наглядности показываю на пальцах.

— Pięć il siedem, — произносит она с каким-то вызовом, впрочем, быстро теряется и отводит взгляд. Ещё и носочком землю ковырять начинает, руки за спину убрав. Пай-девочка, блин! — prozepraszam, — как-то уж совсем виновато произносит она, поднимая на меня жалобный взгляд своих необычных изумрудно-зелёных глаз.

— Цири, — вздыхаю, закручивая крышку, и отдаю ёмкость удивлённой девушке, — это. На всю ночь, понимаешь? Это, — рукой показываю на гидратор, — от заката до рассвета. Ясно? Пить воды надо больше!

— Czy mogę pić woda całą noc? — брови девчонки удивлённо ползут вверх, буквально как у меня ещё минуту назад, когда я увидел, сколько она выпила. Эх, а я ещё грешил на её плохое состояние после жаркого дня. Думал, ей тяжело, не до конца оправилась! Ещё бы, как тут оправишься, когда за всю ночь хорошо если полтора стакана выпил! Но и я хорош. Чего мне стоило разъяснить девушке, что вода у нас есть и это её норма на половину дня!

— Да, на всю ночь, — с очередным вздохом киваю потрясённой девчонке, — есть будешь?

День прошёл спокойно. Насколько, конечно, возможно назвать спокойным день посреди раскалённой пыльной пустыни. Цири спала, поначалу укрывшись одеялом, а когда начало припекать, во сне откинув его в сторону. Я тоже позволил себе несколько часов вздремнуть. Портативный сканер биоформ мне в помощь. Дистанция у него, конечно, не ахти — метров двадцать всего, а уж про избирательность я и вовсе молчу, но посреди пустыни и этого хватит. Если какая-то местная зверушка решит нами перекусить — предупредит. Если это, разумеется, не какая-нибудь титаническая форма жизни, но тут таких не должно быть — и сила тяжести не та, да и эра на планете отнюдь не мезозойская.

А на закате, перед самым выходом, мы ещё немножко попрактиковались в общении. Меня заинтересовала география этого мира, и помня, как прошлой ночью Цири говорила о какой-то стране с диковинным названием «Нильфгард», вызывающей у неё целую бурю эмоций, я попросил девушку нарисовать, где что находится. Поначалу я с интересом наблюдал, как девчонка старательно выводит на пыльной земле силуэт берега, цепочки гор, реки, но затем… Первые подозрения, что здесь что-то не так, у меня возникли, когда она в верхней части «карты», на условном «севере», вывела границы чуть ли не десятка «государств», поочерёдно проговаривая их названия, столицы и кто где правит. Я радовался, что как всегда во время общения с ней включил диктофон и дал команду компьютеру на обработку информации. А сам в спехе листал снимки поверхности… Внизу же, за рекой «Йаруга», оказались территории того самого «Нильфгарда», криво поделённые девушкой на десяток «областей». И были эти территории раза в два, если не в три больше, чем все государства в северной части вместе взятые.

Она продолжала говорить и показывать, а я чувствовал, как у меня тихо шуршит шифером крыша, съезжая куда-то набок. Этого просто не могло быть! Это была какая-то чертовщина. В чём дело? О, я всего лишь сделал грубую привязку орбитальных снимков с грубой картой, что нарисовала Цири. Если опираться на наиболее полноводные реки, бегущие с гор в море, и на эти самые горы, контуры границ которых девушка, к слову, нарисовала весьма точно, то выходило… В общем, выходило, что расстояние от самых северных гор, протянувшихся с востока на запад до самого океана, до столицы «Нильфгарда», расположившейся в устье характерной раздваивающейся реки «Альба», было порядка полутора тысяч километров! Тысяча триста с копейками, если быть точнее. Тысяча триста, блядь, километров! Сплошь и рядом заселённой людьми территории! А она заселённая, если вглядеться в точки наиболее крупных городов, что нарисовала девушка.

Конечно, можно было подумать, будто Цири врёт, или просто приукрашивает правду, но… На некоторых снимках часть этих городов и впрямь можно было различить. Ту же столицу «Нильфгарда», да и ряд других, что на юге, что на севере… Но это решительно невозможно, потому что будь колония настолько большой — сенсоры «Конкордии» засекли бы искусственное излучение едва ли не сразу по выходе из гиперпространства! Да, можно сделать фантастическое допущение, что нашу финишную сферу вовремя засекли и постарались всё излучение заглушить и экранировать по максимуму (что уже само по себе не реально для колонии таких размеров, но допустим), но ведь излучение в космосе — это не свет в комнате, который можно отрубить одним щелчком выключателя! Даже отруби всё и вся, о самом факте такого отключения в точке нашего выхода мы бы узнали лишь спустя какое-то время, успешно обнаружив и запеленговав это самое всё и вся! И я уже молчу про банальные радиоволны! Эфир был девственно чист!

Для верности я даже отдал компьютеру команду на сканирование частот во всех доступных диапазонах. Пусто, в радиусе двухсот километров от меня — пустота, будто на дикой планете нахожусь! И как это называется? Аккуратно попробовал расспросить девушку про связь между городами, да и с другими планетами тоже. Кажется, меня не поняли. Мне рассказали про каких-то гонцов, торговцев, голубей и, что совсем уж непонятно, каких-то «чародив» и их «мегаскопы». И если с первыми тремя с грехом пополам удалось понять, что она имела ввиду, то вот с последними дело не заладилось. В конце концов Цири ткнула себя пальцем в грудь и заявила, дескать она тоже «чародива» и ещё почему-то «видзминка». Малость прифигевший от такого потока новых сведений, которые требовалось тщательно обдумать, я решил отложить разговор о всяких этих «чародивах» да «видзминках» до следующего раза. Солнце почти село — требовалось вновь выдвигаться в путь.

И вновь монотонная ходьба, размеренный шелест шагов и пыль, вздымающаяся вокруг ног. Звёзды, луна, освещающая путь, и горы, что с каждым шагом становятся всё ближе. Ах да, и конечно же пыль. Хотя я вроде уже говорил о ней?

А перед самым рассветом, когда небо на востоке заиграло зарницами, мы встретили первую живность.

— Цири, — наказав себе уже ничему не удивляться, позвал я шагающую позади девушку, — Цири, что это? Девчонка скинула капюшон, всмотрелась в сторону, куда я указывал, и ахнула:

— Jednorożec!

— Едночто? — чувствуя, как мир вокруг медленно сходит с ума, сипло проговорил я. Почему? Да потому что в каких-то трёх десятках метров перед нами замер маленький белый единорог! Долбанный, мать его кобылу в сраку, мифический единорог!

Существо с явно лошадиными чертами, но более… Не знаю, изящное, что ли? Длинная шея, не такая большая голова, узкие стройные ноги и длинный, стелящийся по земле пушистый хвост. Ах да, ещё и небольшой витой рог на лбу, конечно же.

— Jednorożec! — с восхищением, как заведённая прошептала Цири, — my ślałeme, że wsze wymerli…

Я сделал аккуратный шаг вперёд, на что зверюшка, пристально наблюдавшая за нами, тут же скакнула назад.

— Nie! — тут же схватила меня вышедшая из загадочной прострации Цири, — nie mogę!

— Почему это нельзя, то есть тьфу ты, «ние може»?

— Jednorożce nadają się tylko dla młodych dziewcząt! — быстро проговорила она, почти повиснув у меня на руке.

— Только к молодым девушкам? — удивился я. Надо же, и тут, оказывается, кто-то знает про эту древнюю сказку. Мол, единороги падки лишь на юных девушек. Хе-хе, почти как вампиры. С другой стороны, если местные поселенцы обнаружили на планете животинку, похожую на тварюшку из сказок, почему бы под неё и древнюю легенду не вспомнить? Мягко отстраняюсь: Цири, это животное. Оно, кажется, вообще к людям не подходит — боится.

— Nie! — упрямо мотает головой она.

— Ну как знаешь, — хмыкнув, я оглядел её, — ты у нас девушка юная, так что если хочешь — иди общайся. А если нет — пошли дальше. Надо ещё хотя бы час пройти.

— Mogę? — с каким-то восторгом глядя на скотинку, посматривающую на нас с не меньшим любопытством, проговорила она. И что удивительно, эта единорожка даже не пыталась сбежать!

— Може, може, — ответил я, снимая с плеча автомат. Тварюшка вроде как не плотоядная, а если что — с такой дистанции я разнесу ей череп в мгновение ока.

— Spa-sibo, — улыбнувшись, тщательно по-русски выговорила девушка, медленно направляясь к единорожке.

Собственно, я и не надеялся, что она дойдёт до него. Животные, особенно травоядные, а компьютер брони с вероятностью в 96% выдавал, что животинка перед нами именно травоядная, относящаяся к семейству лошадиных, существа крайне пугливые. Стоит девушке подойти чуть ближе, и он умчится восвояси, а мы пойдём своим путём.

— Nie bój się mnie. Nie bój się, — спокойно повторяла Цири, вытянув руку и подходя к тварюшке всё ближе: Możesz przyjść, bo ja...

Единорог мотнул головой, топнул копытом, заржал на всю округу и убежал.

— Hej! To nie jest prawda! — полным отчаяния и разочарования голосом закричала девчонка ему вослед, — nic takiego nie było!

Ну вот и всё. Теперь можно… Внезапно единорог остановился. Обернулся, глянув на опечаленную Цири и… Принялся возвращаться. Замер за пару метров от неё. Фыркнул, вновь ударив копытом. От блин, и чего это сейчас было?

— Ty chcesz pić, prawda? — почему-то шёпотом произнесла девушка, снимая с плеча гидратор.

Не понял, она что, собралась поить эту животинку?

— Цири, что ты делаешь? — с возмущением кричу девчонке, но та уже протягивает открытую ёмкость этой… Лошади! Единорог фыркает и подходит, начиная аккуратно пить из открытого гидратора. Девушка помогает ему, наклоняя цилиндр вослед.

— Так, ну всё, — закидываю автомат обратно за спину и иду к этой парочке, — Цири, не смей тратить воду на животных! Её и так мало!

А она, меж тем, уже медленно поднесла руку к его мордочке. Секундное прикосновение, тварюшка косится на неё, на меня, фыркает и отскакивает на добрый десяток метров.

А Цири, кажется, весело.

Опасности пустыни

Сто дней в пути был караван,

А впереди опять бархан,

Ещё бархан, куда ни глянь – везде песок,

Дул ветер злой, что было сил,

Палящий зной с ума сводил,

И каждый жил мечтой одной – воды глоток.

Круг — "Каракум"

— Jednorożec! Jednorożec! — восторженно щебетала девушка, разглядывая животинку, топчущуюся на месте и не решающуюся вновь подойти.

— Цири, успокойся, это всего лишь пони с рогом, — тяжело вздохнул я.

— To jednorożec! — вздёрнув носик, не собиралась уступать она.

— Ну хорошо, хорошо, пусть будет еднорож… Тьфу, ты, единорог. А теперь пошли.

И я направился дальше, давая понять, что разговор окончен. Она, чуть помявшись, двинулась вослед. Интересно — единорог тоже неспешно потрусил за нами. Я надеялся, отвяжется, да где там! Домашний он, что ли? И как тогда здесь оказался? Что-то мне подсказывает, что лошади, пусть даже и с рогами, в пустыне не водятся. Не верблюды там всякие, чай.

Конечно же, далеко мы не ушли. Днёвку можно было и сразу там устраивать, но я-то рассчитывал просто отойти немного от единорога. Кто же знал, что он за нами увяжется? Поэтому навес я заканчивал ставить, когда солнце почти целиком выползло из-за горизонта. Песок и рыжий камень вокруг быстро нагревались, а сухая ночная прохлада уступала место дневному палящему зною.

— Нет, Цири! — в который уже раз повторяю обиженно сопящей девушке.

— Почему?

— Потому что это животное!

— Единорожец! — возмущение так и плещется в больших изумрудных глазах.

— Это животное, Цири, и я не собираюсь тратить воду на животное. Ты его ещё консервами накормить предложи!

Ну вот, надулась. Хе-хе, вылитый арктурианский степной тушканчик. Видел разок такого. Не слушая больше никаких возражений, загнал так и не переставшую дуться девушку под навес. Не хватало ей опять обгореть. Единорог кружил вокруг лагеря, не подходя к шатру.

Увы, сразу лечь спать не получилось, пришлось настраивать сторожевую систему брони, вводя туда исключение в виде единорога. Хорошо, хоть за недолгое время костюм догадался считать его биометрику. Теперь не придётся вскакивать каждые пять минут, если эта лошадь решит подойти чуть ближе.

Проснулся я от того, что рядом что-то постоянно негромко всхрапывало. Открыл глаза и с перепугу метнул первое, что попалось под руку. Под руку попался батарейный блок от плазменного резака. Тяжёлый такой. Послышалось обиженное ржание и отдаляющийся топот копыт.

— Тьфу, пропасть! — в сердцах выругался я. Чёртова лошадь не придумала ничего лучше, как засунуть свою морду под тент, видимо спасаясь от зноя.

— Что się stało? — сонно пробормотала Цири, разлепляя глаза и оглядываясь.

— Пони твой случился, — выдавил я, вновь откидываясь на спину.

— Единорожка? — зевнув, выдавила она, рассеянно шаря глазами по шатру.

— Ага, она самая, — глядя на такую, прямо до милоты заспанную девушку, я и сам не смог сдержать зевка, — на улице скучно стало, решила в гости прийти.

— И где она jest teraz?

— Сбежала. Угощение не понравилось.

— Ааа… Jasne, — протянула Цири и, пару секунд посмотрев в никуда, перевернулась на другой бок, плотнее укутавшись в термоодеяло.

И тут же уснула. Ну прям как всамделишный курсант — может спать когда и где угодно. А если разбудить, не задумываясь выдаст малую корректировочную таблицу для сверхкоротких проколов гиперпространства. Последнее, правда, вряд ли, но сходство разительно. На лицо сама собой наползла дурацкая ухмылка. Вспомнилась лётная академия, друзья курсанты… Время тогда, конечно, было хреновое — война в самом разгаре, похоронки летят одна за одной. А пропавших без вести и того больше. И не знаешь, то ли верить и надеяться, что жив человек, то ли уже навек похоронить, чтобы боле не бередить сердце.

Снаружи как-то неуверенно заржали.

— Тихо, животина, — грозно зашептал я, — перебудишь всех.

Мелькнула тень — единорог обошёл шатёр по кругу, так чтобы нас разделяла не только ткань, но и спящая Цири. Негромко всхрапнул.

— А ну тихо, кому говорят! Ещё приласкаю! Дай девчонке поспать.

Чуть помолчали. Вновь цоканье копыт по спекшейся земле, и под полог всовывается увенчанная витым рогом, белая голова. И смотрит на меня так жалобно-жалобно.

— Не, зверюга, даже не думай. Ты сюда не поместишься.

Единорог чуть мотнул башкой, попереминался всеми четырьмя ногами и склонил голову, прикрыв веки.

— Ладно, пульсар с тобой, так и стой. Но снесёшь шатёр — на колбасу пущу, — поняв, что гонять его можно ещё долго, я просто махнул рукой. Животинка, как мне показалось, с благодарностью кивнула. Умная.

— Знаешь, а ведь я раньше коняшку только в зоопарке видел, — говорю единорожке, уже засыпая, — мда, только подумать, уже с лошадью разговариваю…

Снова ночь, и вновь мы движемся вперёд. До гор, по моим прикидкам, осталось уже не так много. Эта ночь и, возможно, следующая. Уже так и вижу, как выберусь из этой чёртовой пустыни. И пусть местная колония явно не процветает, но даже так это куда лучше полностью дикой планеты. Хоть броню с себя смогу наконец стянуть. Мой предыдущий рекорд «жизни» в скафандре — три с половиной недели, и повторять его я как-то не рвусь.

Я надеялся, что хоть эта ночь пройдёт без неприятных сюрпризов, но ближе к рассвету мы вляпались. Песчаная воронка метра два глубиной, возникшая у нас на пути, словно из ниоткуда, в окрестный унылый пейзаж не вписывалась ровным счётом никак. Всё время шла рыжая пыльная земля, камни мелкие и большие, редкие наносы рыжего же песка, которые не превратятся в дюны никогда. До омерзения плоский ландшафт — убрать чутка валуны, и взлётно-посадочная полоса готова. Даже ровнять ничего не придётся. И тут песчаная воронка. Нет, я бы её просто обошёл бы и думать забыл, но единорогу отчего-то вдумалось залезть внутрь. Может, жрать чего хотел найти, а может, воду искал. Пусть Цири его украдкой подпаивала, когда думала, что я не вижу, и даже что-то скормила пару раз, но такой животинке этого явно было мало. Вот и полез он внутрь.

Сыпучий шорох и испуганное конское ржание заставили меня резко подобраться, останавливаясь. Вверх из воронки ударил столб песка с гравием, и внизу что-то зашевелилось. Края быстро осыпались, и единорог всё больше погружался вниз. Он бился, силясь выпрыгнуть, но лишь ухудшал своё положение. Миг, и на дне воронке появились здоровенные такие тёмно-серые клешни-жвала. Коняшка в ужасе забилась сильнее, пытаясь опереться передними копытами на податливый песок, да только без толку. Ловушка этого ужасного хищника оказалась надёжной.

Бросаю взгляд на девушку — её глаза в ужасе расширены, а рот раскрыт в немом вскрике.

— Цири, Цири! — пытаюсь дозваться, но без толку. Она не может отвести взгляда от воронки. Так, надеюсь, эта тварь, после того, как поужинает, не приползёт к нам? Вроде не должна — близко к воронке мы не подходили, да и на камнях стоим. Хм, нет, всё же лучше уйти поскорее. Так безопаснее, да и наблюдать за муками несчастного животного мне совсем не хочется. Уже собираюсь взять впавшую в ступор девушку за локоток, как раздаётся полный боли крик-вой, по-другому это и не назовёшь.

Чудовище своими жвалами впилось единорогу в бёдра. Конь ржёт, брыкается, но ничего не может поделать. Надо уходить.

«Помогииии! Чужак, помогиии!», — я невольно вздрагиваю. И есть от чего. В голове раздаётся переполненный болью голос. Чужой голос… Как от мыслесвязи через импланты, только с эмоциями! Что за хрень?! Совершенно случайно ловлю взгляд единорога — взгляд разумного существа…

«Молю тебя, чужак, помогиии!», — куда слабее повторяет голос. Что за ёбаный бред тут творится? Откуда?

Однако додумать я не успеваю. Цири, выхватив свою железяку, быстро устремляется к воронке. Да столь прытко, что перехватить её успеваю лишь у самого края. Рывок — сейчас не до вежливости, и девушка отлетает назад на пару метров. Пусть кидаю и аккуратно, она вроде ловкая, но не приведи Великий космос разобьётся!

— Не лезь! — кричу через плечо и спрыгиваю в воронку. Ноги тут же по колено утопают в песке, гравий стучит по доспеху, как шрапнель, где-то подо мной что-то шевелится, а я уже выхватываю молекулярный клинок. Удар! Одна из клешней, зажавших единорога, отваливается, обильно орошая всё вокруг зелёной жижей. Песок буквально вспенивается, и наружу вываливается, грозно стрекоча, здоровенная туша… Чего-то. Фу, ну и гадость! Понятия не имею, что это за отрыжка вселенной, да и знать особо не хочу. Серо-коричневое раздувшееся сегментированное тело, всё в мелких волосках, огромные жвала-клешни… А, похрен! Хватаю за шкирку бьющую копытами коняшку и вышвыриваю куда подальше из воронки. Здесь уже не до осторожности. Может и не сломает ничего.

Рассерженное чудовище пытается переключиться на меня, но я наготове. Схватиться за выступающие сегменты, запрыгнуть на извивающееся тело. Тварь изгибается, пытаясь меня скинуть — а вот хрен тебе. Не будет у тебя на ужин пилота Федерации, уродец! Толчок, прыжок во всю мощь синтетических мышц, и плазменную гранатку прямо в здоровенную раззявленную пасть. Приземляюсь метрах в десяти от ямы, ночь озаряет яркая вспышка где-то позади и гулко бухает взрыв. Одним монстром во вселенной стало меньше.

Цири стоит на четвереньках — её рвёт. Единорог пытается подняться чуть в стороне. В воронке никакого движения. На всякий случай достаю гранатомёт и вгоняю в ствол плазменную гранату. К счастью, это оказывается излишне. По всей яме раскиданы дымящиеся останки твари. Здесь клешня, тут зубик, там хвостик — идилия-с. Кругом зелёная мутная жижа, какие-то внутренности. В самом центре оплавленный песок и натуральные головешки. Плазменная граната — она такая, лучше не стоять у неё на пути. Да уж, представляю, какой вокруг запашок. Вон Цири всё никак с ужином расстаться не может.

Ну что ж, дело привычное — девушку на плечо, волокушу в руку, и поскорее делаем ноги отсюда. Пустыня, конечно пустынна, но, а ну как на запах и другие зверушки сбегутся? Это людей с такого амбре блевать тянет, а для них это, может, настоящий деликатес. Цири не сопротивлялась, только железку свою всё пыталась в ножны запихнуть. Руки у неё тряслись, и в узкое отверстие она всё никак не попадала. Не выдержав, отобрал и повесил на карабин. Вяло поблагодарила. Единорог наконец поднялся и даже потрусил за нами, сильно прихрамывая. Хоть бы спасибо сказал, засранец эдакий.

Десять минут бега с девушкой на плече, и, убедившись, что поблизости нет ни песка, ни похожих воронок, а лишь одни камни, я облегчённо опускаю свою ношу на землю. Цири, ещё не отошедшая от произошедшего (или от тряски), тут же опускается на ближайший камень, уронив голову на руки.

— Так, зверюга, — поворачиваюсь к еле поспевшему за мной единорогу, — ты меня понимаешь? Если понимаешь — кивни головой.

Коняшка всхрапнула. Его бока вздымались от тяжёлого дыхания, да и сам он стоял нетвёрдо, покачиваясь. Странно, может, всё же показалось, разговаривал со мной не единорог? А кто тогда? Уж сообщение по мыслесвязи я всегда от обычной речи отличу. В этот раз, правда, характерного писка-запроса на приём не было. Хм, а если так?

«Эй ты меня понимаешь? Кивни, если да», — даю команду на активацию импланта и посылаю направленный сигнал в сторону единорога. Серверов и устройств-приёмников гиперсвязи поблизости не обнаружено, так что приходится так.

«Да», — приходит ответ, и с лёгким запозданием, зверь несколько раз кивает.

Ахренеть! Говорящий конь! Нет, говорящий конь с нейроимплантом для ближней гиперсвязи! Уж не в роге ли он его прячет?

«А когда я вслух говорю?»

«Плохо. Я плохо знаю всеобщий, а твой всеобщий и вовсе иной», — чуть помявшись, наконец выдаёт он. «Как так? Ведь сейчас же ты меня понял».

«Ты странный, чужак. При телепатии неважно, на каком языке ты говоришь, разве ты не знал?»

«Телепатии?» — я, признаться, малость подвис от такого заявления. Я ожидал много, но что единорог обзовёт мыслесвязь через импланты телепатией… Нет, это определённо какая-то дикость. Впрочем, не меньшая, чем разговоры с рогатым конём.

«Общение посредством мыслей и образов», — как мне показалось, терпеливо пояснил единорог.

«У нас это… по-другому называется», — счёл нужным пояснить я.

— Влад, что с тобой? — в наш немой диалог вмешивается обеспокоенная Цири. К счастью, голосом.

— Говорю с единорогом.

— С ним? — девушка вскидывает бровки, удивлённо глядя на коняшку, — а ze мной он milczyt.

— То есть тебя не удивляет, что я разговариваю с животным?

— Это единорожец! — возмущённо воскликнула девушка.

— И вправду, как я мог забыть.

«А с ней ты так почему не разговариваешь?» — киваю на с интересом наблюдающую за нами Цири.

«Я пытался, но она молчит. Не слышит и не отвечает», — недовольно ответил конь.

«Ясно», — хотя на самом деле ничего не ясно. У девушки нейроимпланта явно нет, будь иначе, я бы его ещё во время первого мед-сканирования засёк, если только не навороченный военный образец. Да и будь он у неё, в пустыне бы она точно одна не застряла. Странно, конечно, уж больно дикая колония какая-то вырисовывается. Нет, то, что нейроимпланта нет — это ещё объяснимо: всё же вещь недешёвая, да и для установки специальное оборудование нужно медицинское. Не всякая маленькая колония таким похвастаться может. Но вот отсутствие других средств связи? Даже примитивного спутникового коммуникатора? Не так, ой не так здесь что-то, прям чую.

«Так, иди сюда, будем смотреть, что у тебя там», — вытащив аптечку первой помощи и подобрав ближайший крупный плоский валун, подзываю единорога, приглашающе хлопая по холодному тёмному камню.

«Нет», — чуть помедлив, ответил он. Ещё и башкой замотал.

«В смысле нет? У тебя кровь там хлещет! Если не обработать — помрёшь. И может зараза какая быть!».

«Ты мужчина, чужак».

«И что?».

«На твоих руках кровь, много крови, я чувствую».

«И что?» — я всё никак не мог взять в толк, куда эта зверушка клонит.

«Такие, как ты, не должны даже приближаться к нам!», — как нечто само собой разумеющееся заявил он.

«Так, слушай, ты, расист непарнокопытный!» — этот конь рогатый своей упёртостью всё же вывел меня. — «Это ты на что сейчас намекаешь, а? Впрочем, пофиг, не отвечай! Хочешь помирать — пожалуйста. У тебя две рваные открытые раны, кровь до сих пор не свёртывается, значит клешни той твари были с каким-то ядом. Учитывая, что ты до сих пор не помер — яд не сильный, но тебе хватит. Пару дней протянешь. Может быть. Ладно, что я здесь с тобой рассусоливаю? Ты взрослый челов... конь, так что удачи тебе, здоровья и хорошего настроения. А мы пошли».

— Цири, собирайся, мы уходим. Наш рогатый друг решил умереть, — я показательно развернулся и подхватил верёвку волокуши.

«Постой, чужак», — лишь стоило сделать шаг, как меня тут же окликнули.

«Ну чего еще? Вроде решили, что ты благородный единорог, а я унтерменш...»

«Ты не понимаешь!».

«Ага», — с деланым безразличием проговорил я.

«Так не принято у нас. И я... Я младше этой Hen Ichaer», — взволнованно зачастил единорожка, стуча передним копытом.

«Кого?»

«Hen Ichaer — Дитя Старшей крови. Она зовет себя Цири», — а, это он так девушку зовёт. Странное название, но сейчас не до этого. Главную суть я уже ухватил. Коняшка из-за каких-то заморочек их расы, а том, что это новая неизвестная человечеству не гуманоидная раса, я уже не сомневался, боится приближаться ко мне. Уж не знаю, отчего у них там выверт такой случился, но рискну предположить, что Первый контакт с колонией местных у них оказался не слишком удачным. Вот теперь всех людей и боятся.

«То есть ты ребенок?» — подхожу ближе к замершему и едва ли не дрожащему коньку.

«Да».

«Всё ясно, ложись», — вновь указываю на камень и расстёгиваю сумку с аптечкой.

«Зачем?» — даже в этой странной мыслесвязи… Или как он её называет «телепатии», отчётливо ощущается страх и отчаяние единорога.

«Лечить тебя буду», — так, что там у нас есть подходящего? Общее обеззараживающее, обезболивающее и антибиотик мощный ему вколем, а потом рану высокоактивной универсальной жидкостью зальём. И всё лишнее выйдет, и зарастёт быстро. Шрамы, конечно, останутся, но тут уж или так, или никак. Да и не думаю, что ему это столь важно.

«Но...» — последний раз вяло пытается возразить конёк, но всё же подходит и неловко замирает у валуна.

«Ложись, кому сказано! У нас детей не спрашивают».

«Только... Когда будешь лечить...» — с трудом опускаясь, почти падая на холодный камень, даже всхрапнув от боли, медленно отвечает единорожек. — «Прошу, не снимай перчатки».

«Да я и не собирался. А почему вдруг?» — достаю шприц с антибиотиком и примеряюсь к левому бедру.

«Такие, как ты, мужчины, не должны касаться нас. Меня... Меня могут изгнать из-за этого», — всё ясно. Угадал — какие-то их местные расовые предрассудки.

«Да, единорожка, ноги у тебя четыре, копыта, хвост, да ещё рог изо лба, а нравы один в один как у нас, людей».

— Цири, раздвинь шерсть, чтобы кожу видно было, — для наглядности демонстрирую ей жестами, что нужно сделать, — поняла?

Девушка, кивнув, опасливо подходит и присаживается рядом. Руки у неё уже не трясутся, но лицо всё ещё бледнее обычного.

«Надеюсь, против неё ты ничего не имеешь?» — на всякий случай уточняю, хотя это мало что изменило бы.

«Нет, уж лучше она, чем ты. Она чиста и невинна», — скосив глаз на Цири, осторожно раздвигавшую шерсть у раны, ответил он.

Людоловы

Ride far away, cross the mighty River Tay

Over mountains into the unknown

Follow your heart, let it guide you through the dark

To the Land of Unicorns

GLORYHAMMER — "The Land of Unicorns"

Единорожек покинул их следующей ночью. Цири негромко вздохнула — ей было жаль расставаться с Коньком, но она понимала, что так будет лучше для всех и иначе просто нельзя. Девушка резко подтянула сползающий с плеча ремень, вновь вспоминая события этой ночи.

На закате они, как и в прошлые вечера, свернули шатёр, вновь отправившись вперёд к таким маняще-близким горам. Раньше их дорога была наполнена лишь пылью и монотонной скукой, но в этот раз всё оказалось иначе. И дело было даже не в коньке, казалось просто не способном идти спокойно и так и норовившим то вырваться вперёд, то подбежать поближе, а то и вовсе принимавшемся нарезать круги вокруг них. Нет, после встречи с тем подземным монстром, Влад старался обходить все мало-мальски подозрительные места и вообще пытался держаться подальше от песка, предпочитая идти по камням. Они сильно замедлились, но предосторожность оказалась не лишней.

Вскоре они увидели целое поле из похожих воронок. Цири предложила было попытаться пройти между ними, но мужчина её не поддержал. Подобрав первый попавшийся камень, он ловко зашвырнул его на подозрительное поле. Бросок был нечеловечески сильным — дальше полёта стрелы! Девушка не знала никого, кто оказался бы способен на такое. И лишь стоило булыжнику попасть в воронку, как оттуда вылетел уже знакомый столб песка и щебня, окатывая другие ямы поблизости. Всего несколько мгновений, и доселе безмятежное изрытое поле будто взорвалось. Песок и щебень летали там и тут — чудовища стремились расчистить собственные ямы-ловушки, при этом засыпая своих соседей. Те тоже не оставались в долгу. Теперь Цири и в мыслях не держала попытаться пройти там.

Обход они искали долго, но, к счастью, им повезло натолкнуться на русло высохшей реки, петлявшее куда-то в сторону гор. Удивительно, но здесь воронок не оказалось вовсе. Так они и шли, пока в один момент Конёк, в очередной раз забежав вперёд, не замер на полушаге. А в следующий миг на крутой берег реки вышли две белые, словно светящиеся изнутри, фигуры. Единороги…

— Ещё единороги? — вторил её мыслям мужчина, — эй, рогатый, не твои rodichi?

Конёк потоптался на месте, словно в нерешительности, но затем со всех ног поскакал к волшебным существам. И лишь оказавшись подле них, вновь замер, потерянно опустив голову и будто бы виновато поджав свой длинный пушистый хвост. Единорог, тот, что побольше, громко всхрапнул и затряс гривой, второй же затопал копытом, отчего-то поглядывая на Цири с Владом. Девушке показалось, что с каким-то странным подозрением. Будто размышляя, успели они сделать с их жеребёнком чего-нибудь плохое аль нет.

Внезапно Влад вышел вперёд и, вежливо кивнув, принялся глядеть прямо на единорогов. А те аж отпрянули с гребня, испуганно-возмущённо заржав. Чем, кажется, сильно удивили рыцаря, от такого попытавшегося почесать затылок. Через шлем.

Существа кружили по берегу, били землю копытами и временами ржали, потряхивая своим роскошными белыми гривами. А Конёк, наконец забравшийся на крутой склон, так и стоял, ковыряя землю копытцем. Виноватенько, эдак… Цири поймала себя на мысли, что тоже так делала, когда её отчитывали за какую-то глупую шалость.

— Что с ними?

— Я не хорошо понять*, но, — мужчина замялся, видно подбирая слова, — мне казаться, они изумлены и рассержены. Немного, да.

— Это же не из-за Конька? Они же его не бросят, они ведь здесь за ним?

— Нет, не должны бросить, думаю. Я пробовал разговаривать — они удивились сильно.

Девушка хмыкнула про себя: «Как же, всего лишь «удивились». Вон как скачут по берегу!» Из легенд она помнила, что с единорогами, когда те ещё обитали по всему миру, могли общаться лишь юные девушки. Но уж никак не здоровенные мужики за три аршина ростом!

Наконец единороги немного успокоились. Тот, который крупнее, мотнул головой, поравнявшись с Коньком, что-то проржав. Их знакомец склонился ещё больше, всем своим видом демонстрируя раскаяние, но внезапно его поддержал второй единорог, положив голову ему на шею да взлохматив пыльную белую гриву своим дыханием. Жеребёнок сразу повеселел, а первый лишь раздосадовано помотал рогатой головой, будто говоря: «неча его жалеть, шалопая, сам во всём виноват», да развернувшись, скрылся за высоким берегом. Второй же, подтолкнув задорно скачущего Конька вслед ушедшему, ненадолго задержался.

Зверь стоял на месте безмолвно, без движения, глядя на Владислава, но Цири отчего-то казалось, что между ними идёт какая-то невидимая и неслышимая простому человеческому уху беседа. Девушка не знала, о чём они говорили, и говорили ли? Но долго это не продлилось. Единорог поклонился им… Поклонился! Им! И отправился восвояси.

— Влад, вы говорили с ним? — наконец решилась поинтересоваться Цири, когда они вновь двинулись в путь.

— Да, — просто ответил он.

— Расскажешь?

— Единорог, эээ… Благодарила нас за спасение её сына.

— Так это были его родители, — бровки девушки удивлённо взметнулись вверх.

— Да, он пропасть, и они искали его долго. А нашли мы. И вывели из пустыни. Они говорить «спасибо».

Солнце уже почти взошло, но Влад хотел поскорее выбраться из русла засохшей реки. И они продолжали идти. До предгорий оставалось совсем рукой подать — именно там мужчина собирался поставить шатёр. И девушка понимала его спешку, пусть он и всячески старался не подавать виду. У них заканчивалась вода. И надеяться найти хоть какие-то источники иль родники можно было лишь вблизи гор. Теперь уход Конька, несмотря на слабую, непонятную, отдающую где-то внутри грусть, показался ей благом.

Цири брела за массивной фигурой, толком не глядя по сторонам, да стараясь размеренно дышать — восходящее солнце давало о себе знать. Если бы не чудо-накидка, девушка уже рисковала бы вновь обгореть или поймать удар. И тем неожиданнее для неё оказался момент, когда Влад резко замер. Да так, что она чуть не споткнулась об волокошу с их пожитками. Мужчина куда-то напряжённо вглядывался. Выглянув же из-за его громадного доспеха, Цири буквально почувствовала, как внутри неё будто бы разгорается нечто — диковинная смесь из гнева, злости и мимолётного страха, а руки сами тянутся к закинутой за спину перевязи с мечом.

Из-за гребня холма, освещаемая яркими лучами восходящего солнца, показалась кавалькада всадников. Но не они привели чувства девушки в такой раздрай. Обычные, ничем не примечательные странники, вот только среди них, будто волк среди стаи дворовых собак, выделялся чёрный рыцарь в шлеме с крыльями хищной птицы. Тот самый или…

«Нет!» — девушка яростно трясёт головой, стремясь прогнать призрачное наваждение — чёрная рука страшного рыцаря, что тянется к ней… И в то же время совсем молодой парень, на коленях молящий пощады, не страшный — жалкий, — «Нет! Я уже победила его один раз! Вживую! Смогу и вновь!»

Чем ближе приближались всадники, тем лучше Цири удавалось их разглядеть. Их было всего десяток — в пропылённых дорожных одеждах да в намотанных на головы тряпках, защищавших от дневного солнца. Вооружены оказались все, но вот доспехи были лишь на том самом чёрном рыцаре. Впрочем, теперь она усомнилась, что это именно тот рыцарь из сна и с Танедда. Чёрные доспехи с жёлтым нильфгаардским солнцем у этого нильфа, покрытые ржаво-рыжей пылью да обмотанные сверху какими-то тряпками, были не такими богатыми, да и сам он выглядел иначе. Более плотная и вместе с тем низкая фигура. Справедливости ради, стоило признать, что все всадники на фоне её спутника выглядели сущими карликами. Пока они были вдвоём, это не столь бросалось в глаза, теперь же…

Нильфгаардец, а, похоже, именно он и был главным, что-то велев своим сопровождающим, спрыгнул на землю. Поводья его лошади тут же подхватил соседний всадник. С неудовольствием, Цири отметила, как остальные принялись неторопливо окружать их с двух сторон, впрочем, пока не приближаясь. А рыцарь меж тем снял свой шлем, и девушка с удовлетворением и вместе с тем каким-то лёгким разочарованием отметила, что это и впрямь другой человек. Пред ними предстал мужчина средних лет, с первой проседью в коротких волосах, грубое лицо которого перечёркивал застарелый шрам. Оглядев их пристальным взглядом, нильф поставил шлем на луку седла и, положив руку на меч, двинулся к ним.

— Доброго дня! — разведя руки, Влад шагнул навстречу. Остальные всадники заметно насторожились, но, не заметив у него в руках оружия, и сами не стали выхватывать своё.

— Цед, ард дравас, — чуть выйдя вперёд, произнёс чёрный рыцарь. Голос его был сухим и охрипшим, Старшая же речь, вылетавшая из его уст, казалась какой-то грубой и изломанной. Цири, хорошо знавшая язык эльфов, решила, что это нильфгаардский диалект. А вот Влад, не понявший ни слова, вопросительно глянул на неё.

— Это на нильфгаардском, — тихо, буквально под нос, шепнула девушка, не сомневаясь, что мужчина услышит её. У него был просто феноменальный слух, — он приветствует тебя.

— Я не понимать нильфгардск, — покачал головой Влад, показывая, что всё прекрасно расслышал, — говорить на все общий. Меня звать Владислав Грозов, я капитан-лейтенант ФПС Солнечной Федерации.

— Сверс из Гесо, — вежливо кивнул нильфгаардец, цепким взглядом тёмных глаз внимательно осматривая её спутника, — Армия Нильгаарда. Откуда вы, Фладислаф Грозоф?

— Из Солнечной Федерации, — недоумённо повторил мужчина, — мы очень рады встретить людей здесь.

— Мы тоже рады встретить вас, — выдал скупую улыбку чёрный, на миг стрельнув глазами в её сторону. И это не понравилось Цири — она была готова поставить сто оренов, что нильф прекрасно узнал её, и, похоже, весь этот отряд выслали именно за ней! — Хоть я и никогда не слышал о такой стране. Это за Зерриканией?

— Нет, там, — казалось, указывая пальцем в небо, Влад и вовсе растерялся.

— Там? — лицо нильфгаардца вытянулось, но потом, видно что-то сообразив, он гулко рассмеялся. Его поддержали и остальные воины, уже взявшие их в полукруг, — Хорошая шутка, признаю.

— А где вы встретили эту девчонку? — выдохнул он, наконец отсмеявшись.

Цири невольно попятилась назад, стремясь стать меньше и спрятаться в тени массивной фигуры Влада. Ей хотелось бежать, спасаться от ненавистных нильфгаардцев и в то же время, выхватив меч, наброситься на них, со всей застарелой ненавистью. Но она понимала, как это глупо и опрометчиво. И то, и другое. По пустыне от всадников не убежать, а сражаться… Их десять человек, да, кого-то сможет убить Влад, но у троих всадников были арбалеты, и если мужчина за неё заступится, ему не поможет ни его чудовищная сила, ни странные доспехи. Если заступится… И тут девушка поймала себя на мысли, что этого может и не произойти. Ведь кто она ему? Никто! Лишняя обуза, навязавшаяся в пустыне. А нильфгаардцев много! Может ли он отдать её, в обмен на собственную жизнь? Конечно же… Цири почувствовала, как по телу принялось растекаться паническое бессилие, сковывая её по рукам и ногам. Безнадёжность, отчаяние… Ей стало ужасненько страшно, она будто вся оцепенела.

— Мы встретиться в пустыне, когда мой samolet упал, — словно сквозь толщу воды, доносились до неё звуки его голоса, — шли сюда три ночи. Встретили тварь с клешнями — она нас чуть не съесть! У вас на планете много таких монстров?

— Хватает. Три ночи назад, значит, её нашли? Эка, нам повезло на вас наткнуться. Мы не собирались так глубоко заходить в пустыню.

— Так вы здесь за ней? — в голосе Влада проступило неподдельное удивление.

— Именно, сэр Грозоф. Император отправил на поиски несколько отрядов. Думаю, вы вполне можете рассчитывать на награду с его стороны, раз уж вам удалось вывести её из пустыни.

— Цири, ты… — мужчина обернулся к ней, но заметив её состояние, замолчал на полуслове.

— Влад, п-пожалуйста, не отдавай меня им! — на одном дыхании, дрожащим от страха голосом, прошептала она. Её ощутимо потряхивало, и она сама не успела понять, когда её глаза наполнились слезами, — пожалуйста…

— Цири…

— Они убьют меня, или… Ещё хуже, — всхлипнула она, выхватывая меч. По её щекам ещё катились слёзы, но она уже взяла себя в руки, надеясь подороже продать свою жизнь. Бежать тут было уже некуда.

— Проявите благоразумие, сэр Грозоф, — напрягся Сверс. Другие всадники и вовсе поспешили обнажить оружие. Они их не слышали, девушка говорила тихо, но вынутый клинок не оставлял кривотолков, — передайте девчонку нам. Она опасна. Император не поскупится на награду.

Цири сжала кулачок, призывая на помощь магию. Когда-то ей удалось снести целый сарайчик, разметав брёвна по всему храмовому парку. На один удар её точно хватит, надо лишь получше сосредоточиться, почувствовать магию…

— Девушка не хочет идти с вами, — оглядевшись вокруг и немного помедлив, жёстко проговаривает Влад.

Ещё немного! Она уже почти нащупала силу — магия есть везде!

— Вы уверены, сэр? Не глупите — нас больше.

Пальцы сводит лёгкой судорогой и колет, будто крапива ужалила…

— Да.

Совсем чуть-чуть…

— Убить его, — короткий, резкий, как приговор, приказ Сверса, Цири и вскрикнуть не успела, понимая, что опоздала — во Влада выстрелили сразу три арбалетчика. Мужчина даже дёрнуться не успел, лишь невольно шагнул назад, но было уже слишком поздно, ведь… Девушка не поверила своим глазам: обломки болтов, способных пробить любой доспех даже с полусотни шагов, валялись изломанными у его ног.

— И что это было? — чуть наклонив голову, с угрозой произнёс её спутник.

— Убить его! — с нотками паники взвыл нильфгаардец, выхватывая меч и кидаясь вперёд, — Девчонка не должна пострадать!

— Плохая идея, — спокойно проронил Влад.

А в следующий миг девушка наконец-то увидела его чародейский жезл в действии. Одно выверенное движение, и чёрная штуковина, доселе висевшая за спиной на ремне, уже у него в руках. Щелчок-хлопок, и рыцарь Сверс оседает на землю, ещё два хлопка, и ближайшие к ним воины спотыкаются прямо на бегу, безмолвными куклами падая в пыль… Хлопки следовали один за одним, и каждый возвещал о смерти очередного нильфа.

Последний всадник, остававшийся в седле и державшийся чуть в отдалении, видя, как его товарищи падают, развернул коня и дал дёру. Впрочем, далеко он не уехал. Новый хлопок, и лошадь, истошно вопя от боли, рушится на землю и начинает биться в агонии. Казалось бы, всего десяток ударов сердца — ничто, а все нильфгаардцы неподвижными телами распростёрлись по пыльной оранжевой земле. И лишь испуганное ржание лошадей, почуявших кровь, напоминало о только минувшей схватке. Или лучше сказать «избиении»? Ведь ничем иным, кроме как избиением, это и назвать-то было невозможно! Десяток человек во главе с рыцарем даже подойти не успели к Владу! Цири по-новому посмотрела на своего теперь уже дважды спасителя.

А тот таким же выверенным движением, словно делал это тысячи раз, закинул свой жезл вновь себе за спину. Как будто в случившемся и не было ничего необычного! Впрочем… Может, и впрямь не было? Сильные маги и чародейки способны и не на такое! Вспомнить тот же Содденский холм, о котором ей когда-то рассказывал писарь Ярре, и о котором столь красноречиво молчала Йеннифэр. Там, по слухам, вообще ужасть, что творилось, и люди сгорали десятками, а то и сотнями!

— Что они хотеть от тебя? — сухо и как-то безжизненно спросил мужчина, прохаживаясь меж неподвижных тел.

— Они искали меня, — Цири глубоко вздохнула, всё ещё с трудом веря в происходящее, — нильфгаардцы ищут меня, я... Я наследница престола Цинтры. Это...

— Город, что захватить Нильфгаард, я помню, ты рассказывала, — перебил её Влад и, чуть помедлив, проникновенно добавил, — Цири, что за чертовщина в вашей kolonii творится?

— О чём ты?

— Обо всём, — со злостью в голосе выдохнул он, — у вас в kolonii война? Perevorot? Откуда всё это? — он зачем-то пнул тело Сверса. — Что, не понимаешь?

— Нет... — жалостливо прошептала она, непонимающе смотря на обернувшегося странного рыцаря.

— Почему они на лошадях и в железе? С мечами? Почему стрелять в меня этим? — мужчина в каких-то пару шагов оказался рядом, буквально нависая над ней. И он был очень быстр, почти как ведьмак. — Где всё? Где настоящее оружие? Snaryazheniye? Откуда эта drevnost’? Да blin, я такое только в muzeyakh видеть! На них же ни sleda elektroniki! Как и на тебе, между прочим. Кто эти dolbanyye choknutyje karliki? Не расскажешь?

— Влад, — девушка сделала маленький шажочек назад, лишь слегка отдаляясь от мужчины. Нет, от него не веяло опасностью, но всё равно, при взгляде в его нечеловеческие глаза, блестящие из-под стекла шлема, внутри становилось ну очень жутенько, — я правда не понимаю тебя, — Цири постаралась состроить самую жалостливо-печальную мордашку из всех, на какие она была способна, — я не знаю, что такое «kolonii». У нас была война пять лет назад. Империя Нильфгаард напала на Северные Королевства, и первой пала Цинтра... Мой дом. Остальные объединились, забыв старые дрязги, впервые за четыре сотни лет, и остановили черных, но надолго ли...

— Сколько лет? — враз осипшим голосом перебил её Влад.

— Четыреста лет. Чуть больше. С первой высадки минуло почти пять веков*, тогда же образовались первые людские королевства.

— Ты хочешь сказать — люди жить здесь пять сотен лет? — неверие так и плескалось в его словах. Для Цири такие сомнения казались странными, но если этот рыцарь, как он утверждает, откуда-то издалека…

— На Севере — да, — кивнула она, — на юге, в Нильфгаарде, вроде бы дольше. Я когда-то читала, что там люди появились восемьсот лет назад. Хотя некоторые и не считают их людьми.

— Почему? — мужчина сел — почти упал на ближайший камень, здоровенный валун, когда-то давно отполированный водой почти до блеска.

— Они «активно скрещивались с Aen Dhu Seidhe», — припомнив, выдала она заученную фразу из нуднейшей книги по истории за авторством некоего Родерика Де Новембера, — говорят, в них слишком много Старшей крови, да и сами они не отрицают того. Нильфгаардские аристократы даже носят их имена и фамилии...

— Bred какой-то, — мотая головой, пробормотал Влад. — Пять веков… Кто такие эти Аены?

— Aen Dhu Seidhe — южные эльфы, — с готовностью пояснила она, — старшая кровь.

— Эль-фы? — медленно, буквально по слогам, словно пробуя на вкус, произнёс мужчина. — Постой это… эльфы — это вот с ушами такими эээ… длинными, — он приложил к голове свои ладони. Отчего Цири, не сдержавшись, хихикнула — выглядел он донельзя забавно.

— Ну, не такие уж они и большие, — всё ещё улыбаясь ответила она.

— Tryndets…

Примечания:

* Здесь и далее - нет, в прямой речи Влада это не ошибки Автора, это ошибки самого героя. Учит язык - говорит с ошибками. Не надо кидать это в ПБ, прошу вас))

* Пять веков - я решил волей Авторского произвола чуть задвинуть Первую высадку в историю. Сталкивался с упоминанием, что она была около 920 года, однако в самом каноне совсем уж точных дат на эту тему нет. Но пусть будет она в районе 600-х годов. Всё же 200 лет маловато на мой взгляд для такого масштабного "расползания" людей.

Глысвен

Small pox and bigger pox

And deadly tomahawks

Or God forbid you steal a pie

They'll blast you into shards

For playin' good at cards

'Cause there's a million ways to die

Alan Jackson — "A Million Ways To Die"

Я с мрачной тоской разглядывал десятка два деревянных хибар, притулившихся на пологом склоне холма. Над некоторыми поднимался лёгкий дымок. Пахло костром и ещё чем-то. Неприятно так. Нет, ну а, собственно, чего ещё я ожидал? Чуда? Или что всё случившееся со мной за последние недели окажется чередой каких-то нелепых случайностей? Хотя кого я обманываю — конечно же ждал. Ждал, что всё мной увиденное и услышанное окажется неправдой, чудовищной насмешкой, лишь стоит выйти к людям.

— Поехали, что ли? — Цири нервно дёрнула плечами и заёрзала в седле.

— Поехали, — кивнул я. Справедливости ради, «поехали» относилось лишь к одной девушке. Я-то передвигался на своих двоих. И дело было даже не в том, что я не умел ездить на лошади — вот ведь анахронизм непарнокопытный! А скорее в том, что лошадки местные выглядели уж на редкость худосочно. Не знаю, как у нас, я этим особо и не интересовался никогда, а тут садиться на коняшку было откровенно боязно. Что интересно, четвероногие тоже не разделяли особого энтузиазма в плане покатать меня. Даже самый крупный из них, тот, на котором ездил некий Сверс из Гесо. Более того, эта коричневая тварюка ещё и цапнуть меня своими зубищами так и норовила! Так что лошади, как оказалось, несмотря на всю свою травоядность, те ещё зверюги… опасные. Вон, тот нильфгаардец, что пытался удрать — упал и свернул шею. А ведь я специально пытался его живым оставить. Не судьба, видно.

С той памятной встречи с нильфгаардцами минуло десять дней, наполненных блужданиями по диким, нехоженым горам. Благо с водой проблем больше не было: ручьёв там оказалось в достатке. Правда, поплутать нам пришлось изрядно, горы — это всё же не плоская как стол пустыня, где знай себе, иди в одну сторону. Не раз и не два случайно найденные горные тропы заводили нас в такие дебри, что приходилось возвращаться. А порой они и вовсе терялись, будто растворяясь среди камней да трав.

На седьмой день горы наконец сменились высокими холмами-предгорьями, а впереди, во всю ширь, до самого горизонта, раскинулись бескрайние поля и леса. Поселение мы нашли, случайно наткнувшись на полузаросшую тропку, петлявшую среди диких полей и холмов. Цири углядела на ней лошадиные следы, вот мы и решили поглядеть, куда она нас выведет. Спустя несколько дней вывела к деревне и людям, мда…

Мысленно я всё возвращался к событиям десятидневной давности, там, в пустынных предгорьях, где я невольно устроил кровавую бойню…

Что это было? Безумие? Или всеобщее помутнение рассудка? Что вообще могло заставить десяток плохо вооружённых людей накинуться на солдата в боевом скафандре? Услышав короткую фразу «Убить его» со стороны их командира, в первое мгновение я даже не поверил, думал, что ослышался или неправильно понял. Но нет, в следующий миг мне в нагрудник ударили три грубых палки с металлическими наконечниками, выпущенные из каких-то штуковин навроде лука. Разумеется, без всякого для меня урона — даже царапин не осталось. Я уж было посчитал, что это слегка отрезвит людей, но нет — они как безумные, повыхватывав свои железяки, ринулись на нас с Цири.

Больше всего я, конечно, опасался за девушку — на ней-то никакой защиты не было, а эти… На принятие решения у меня оставались какие-то считаные доли секунды. В общем-то, как и всегда. И вбитые за годы службы рефлексы, разумеется, победили неуместный гуманизм. Ждать, пока эти чокнутые одумаются да достанут что-нибудь посерьёзнее своих железок, было просто опасно. Никаких укрытий поблизости не оказалось, и если я в скафандре с активированными щитами вполне ещё мог на что-то рассчитывать, то Цири — точно нет. Шальная пуля — она такая. А значит, решение было лишь одно. И я принялся убивать.

Лишь позже, бродя меж тел, я, с каждым осмотренным трупом, убеждался, что в этом, в общем-то, не было никакой необходимости. Люди оказались очень странными. Все, как один, низкого роста, почти карлики! Лишь Сверс из Гесо достигал метра семидесяти — даже ниже Цири! А остальные не дотягивали и до такого! Грязные, давно не мытые тела, грубая пропылённая одежда, будто сшитая вручную, не обезображенные интеллектом небритые лица, и ни следа хоть каких-то технологий! То есть вообще! Из оружия всё те же примитивные железки — хреново заточенные и весьма дерьмового качества. Зато самых разнообразных форм и размеров. И всё — даже старого доброго огнестрела не нашлось! И никакой электроники — ни следа. Коммуникаторы, планшеты, батареи, да ёлы-палы, даже банальных фонарей не было!

Да и приехали они сюда не на нормальном транспорте, а на лошадях… Хотя в этом, пожалуй, было не так много удивительного. Доводилось мне бывать на планетах, где колонисты использовали местных животных для передвижения. Порой, особенно во фронтире, это оказывалось куда дешевле и удобней, чем возиться с машинами. Правда, именно лошади вызывали некоторые сомнения, всё же водились они только на Земле, в иных мирах была своя уникальная фауна. Неужто колонисты их с собой притащили? Хотя, с другой стороны, наличие здесь своей разумной расы единорогов, которые тоже вроде как немного лошади, говорило о… О чём это могло говорить, я так и не решил. Информации было много, но... Чертовски мало. Я просто не мог разумно и логично объяснить даже половины увиденного. Нужно больше информации, и желательно, чтобы она исходила не от одной лишь девчонки.

О том, что эти люди искали Цири, я догадался, а она лишь подтвердила мои мысли, пусть и причины этого были несколько иными и, хм… Более экзотичными, что ли? Девушка оказалась дочерью главы одного из местных поселений — Цинтры, и по здешним обычаям, именно она должна была стать следующей управляющей, или правительницей. Дикость, как мне тогда показалось, но, возможно, местные колонисты были переселенцами из ныне почившей в бозе Империи?

Вот только её последующие слова окончательно перевернули всё с ног на голову. Люди, оказывается, живут здесь уже четыре века, а в других местах и вовсе под тысячу лет! И судя по краткому, немного сбивчивому рассказу Цири, живут обществом, подобным земному средневековью. По крайней мере, я так это себе понял. Да не одни живут, а с мифическими эльфами и ещё хрен знает кем. Единорогами, например. Всё это походило на какой-то дикий бред или откровенную насмешку, однако девушка не лгала — она верила в то, что говорила. И однозначно была нормальной, не чокнутой. Уж за столько дней я бы, наверное, это заметил, верно? Всё это казалось решительно невозможным, но тем не менее тела людей, не знавших современных технологий, в странной одежде, с примитивным оружием, и не имевших ни малейшего понятия о Солнечной Федерации, говорили сами за себя.

Как такое вообще возможно? Ладно, допустим, про эльфов она сочинила, что там ещё? Ну, про большое количество человеческих государств тоже придумала, во что лично я не верил. Но всё равно — человечество приступило к колонизации дальнего космоса всего каких-то два с половиной века назад. А в этом секторе ближайшие колонии появились и вовсе лет двадцать-тридцать назад. Не раньше. Вообще колонизация в данном направлении велась меньше полувека. Допустим, это какая-то колония отщепенцев, но не могли же местные за полвека настолько одичать и опуститься? Невозможно. Значит, пока не подтвердится обратное, придётся предположить… Только предположить! Что всё сказанное Цири является чистой правдой. А дальше действовать по ситуации. И первым делом было нужно выбраться из этой осточертевшей пустыни.

Трупы мы так и оставили валяться посреди засохшего русла реки на радость падальщикам. Была мысль стянуть доспехи с рыцаря, дабы посмотреть, как там что устроено, но я быстро от неё отказался. Слишком много мороки, да и солнце уже начинало изрядно припекать. Поэтому, руководствуясь подсказками малость позеленевшей Цири, я лишь обшарил мертвецов на предмет денег, ценностей, и самое главное — провианта с водой.

Местные деньги оказались грубыми металлическими монетами — флоренами, как назвала их девушка. Большинство из меди, немного серебряных и лишь пара золотых, да и те оказались запрятаны в пояс Сверса. Ещё я забрал себе его меч вместе с ножнами, уж коль здесь царит средневековье, то я, наверное, вполне могу сойти за какого-нибудь рыцаря. Ну и его светло-серый длинный плащ с глубоким капюшоном тоже оказался к месту. Подойдёт скрыть хотя бы часть высокотехнологичных элементов моего скафандра, если возникнет такая необходимость. В трофеи так же отправились несколько серебряных колец, тоже весьма грубо сделанных, да какая-то подвеска.

Больше ничего интересного найти не удалось, и мы занялись разбежавшимся по округе четырёхногим транспортом. Всех поймать не удалось, но рыцарского коняшку, выделявшегося среди остальных более крупным размером, да ещё пяток мы всё-таки совместными усилиями заловили. Остальные при малейшем приближении тут же давали дёру, а гоняться за лошадьми по пустыне удовольствие явно ниже среднего. В сумках, что оказались приделаны к сёдлам, мы обнаружили и еду — главным образом сухари, да вяленое мясо и воду. Оказывается, местные возили воду в очень странных ёмкостях. Эдакие герметичные мешки, сшитые из кожи, которые затыкались деревянными пробками. Цири обозвала их бурдюками. Вода в них пахла, конечно, так себе, но вроде бы цветением пока не отдавала. Впрочем, волноваться не стоило — в любом случае у меня имелись средства очистки.

Девушка предлагала забрать всех пойманных лошадей с собой, но узнав, что я не умею ездить, согласилась отказаться от этой авантюрной затеи. Стоило ей услышать об этом, как её и так не маленькие зелёные глазищи и вовсе стали напоминать едва ли не блюдца. Цири просто решительно отказывалась верить, что я лишён такого важного для любого рыцаря навыка. Как бы ей ещё объяснить, что я не рыцарь, да и вообще малость не отсюда…

В итоге с собой мы взяли лишь двух коняшек — рыцарскую и ещё одну, из тех, что поприличнее. Выбирала, правда, девушка, я-то в этом не разбирался. Остальных она просто расседлала и отпустила. Животные тут же вновь разбрелись, стремясь убраться подальше от мертвецов. На второй лошади тоже настояла Цири. На случай, если я вдруг всё же решусь проехаться. Провозились мы почти два часа, и солнце к тому моменту уже усиленно ползло к зениту. А меж тем, требовалось убраться отсюда поскорее. Кто знает, каких ещё монстриков может привлечь запах крови и трупов. Встречаться с ними решительно не хотелось. Мне так и одного подземного краба было достаточно.

Шатёр поставили через полчаса, отдалившись от места боя. Пришлось повозиться, рассёдлывая лошадок, укрывая им головы от солнца и связывая ноги, чтобы не убежали… И ещё куча мелких дел. Меня животные, кажется, слегка побаивались, но какой-то норов проявлять пока не спешили. Да и возилась с ними в основном девушка.

А после запоздалого завтрака, или скорее уже обеда, я наконец решился.

— Цири, я… — всё же замялся, просто не зная, как объяснить ей, откуда я прибыл. Но объясниться было жизненно необходимо. Слишком чужд для меня этот мир, а уж если он и впрямь окажется средневековьем… И если девушка будет всё понимать, это позволит избежать множества проблем в дальнейшем. Каких? Пока сам не знаю, но в том, что они будут, не сомневаюсь. Правда, не уверен, что мне удастся подобрать подходящие слова, да и поймёт ли? Хотя, пожалуй, есть один выход, — Цири, я должен тебе кое-что показать. И рассказать…

С глухим пшиком открываются защёлки, а в ушах раздаётся низкий противный писк, сигнализирующий о разгерметизации — снимаю шлем. Цири во все глаза смотрит на меня, будто я совершаю какое-нибудь священнодействие. Морщусь от яркого света, бьющего по глазам, даже сквозь парашютную ткань шатра. Неприятно, но терпимо.

— Держи, — протягиваю девушке шлем.

— Влад? — удивлённо глядит она на меня, принимая шлем, а её пальчики, словно невзначай, начинают поглаживать гладкую зеркальную поверхность забрала.

— Надень его, ты должна увидеть это сама. И услышать.

Чуть посомневавшись, она со вздохом и какой-то опаской, медленно надевает его на голову.

— Ничего не бойся, — в последний момент предупреждаю я, активируя глазные импланты на дублирование материала, выводимого на экранах шлема. Теперь, когда я вижу то же, что и она, можно приступать. Вывожу случайно затерявшиеся в компьютере брони видеозаписи да фото. Ассортимент, конечно, так себе, но для «первого контакта» сгодится.

Сдавленно-восхищённый писк из-под шлема заставляет меня невольно улыбнуться. Да, зрелище завораживающее…

— Это Земля, — спешу пояснить, — планета моего народа.

***

В деревню мы входили под любопытное перешёптывание сбежавшейся отовсюду детворы да нет-нет, но бросаемые косые взгляды остальных жителей. Заметили нас уже давно, ещё когда мы выехали на соседний холм, но никаких препятствий чинить не спешили. Под ногами сновала какая-то живность, вроде даже похожая на земную, вяло переругивались собаки где-то во дворах.

Чем больше я вглядывался в такие чужие людские лица, их фигуры, одежду, вещи, тем всё больше убеждался, что чуда и впрямь не будет. Я каким-то невероятным образом попал в грёбаное вонючее средневековье. А может, это и было чудом?

Люди… А люди ли? Были они все как один низкие, ниже и так невысокой Цири, да с загорелой кожей, крупными, грубыми грязными руками. Многие, особенно ребятня, ходили так и вовсе босыми. И мужчины, и женщины носили широкополые соломенные шляпы и ужасно примитивную одежду. Штаны и рубахи из грубой ткани у мужчин, какие-то не то платья, не то сарафаны у девушек и женщин. Дети и вовсе щеголяли одними длинными рубашками безо всяких штанов. Дикость и мрак, одним словом.

— Эй, ты, что это за деревня? — чуть откинувшись в седле, крикнула Цири какому-то мужичку, наиболее богато выглядевшему среди всех. Чем он выделялся? О, на нём были сапоги и бордовые штаны!

— Глысвен это, юная mazel’ka, — ответил тот и, чуть подумав, слегка поклонился.

— Знаешь об этом месте? — с вопросом гляжу на девушку.

— Впервые слышу, — тихо хмыкает в ответ она, — город к вам какой ближний?

— Так, Амарильо, стал быть, — морщит лоб местный житель.

— Вот как…

— Про этот ты, очевидно, слышала?

— Только мельком — это Нильфгаард, провинция Гесо, кажется, — отмахнувшись, негромко отвечает Цири и вновь оборачивается к селянину. — А korchma аль постоялый двор какой в вашем Глысвене есть?

— Дык, как ж не быть? — делано удивился мужичонка. — Svoyak мой держит, вона вы, mazel’, и вы, сэр-рыцарь, прямо, стал быть, езжайте всё время, дык в него и упрётесь. Мимо не проедете, не бойтесь. Korchma большая, и konovyaz’ рядом, а уж доску точно не пропустите, стал быть…

— Спасибо, — чуть сморщив носик, сдержанно ответила Цири, трогая лошадь вперёд.

Постоялым двором оказалось большое двухэтажное здание на другом краю деревни. Большим оно, конечно же, было, если сравнивать с остальными халупами, а так, на мой взгляд, ничего особенного. Точно так же сложено из здоровенных потемневших от времени брёвен, маленькие окна без стёкол, а крыша и вовсе из какой-то сухой травы. Интересно, в дождь там никого не заливает? Ещё вокруг имелся невысокий заборчик, какие-то низенькие строения, явно хозяйственные, и, разумеется, «парковка» для местного четырёхногого транспорта, так же с сухой травой вместо крыши. На удивление, весьма плотно занятая «парковка». По крайней мере лошадиных «жоп» я насчитал с десяток. Это что ж, каждый местный на своём коне приезжает сюда, коль захочет горло промочить? Или тут такой плотный трафик?

Своих коней мы передали какому-то щуплому парнишке, во все глаза уставившемуся на меня. Чего это он? Хотя да, на фоне здешних я явно выделялся. Все беседы вела Цири, она же велела как следует вычистить наш транспорт, напоить да накормить. Получивший задаток в виде пары медных монеток мальчишка тут же принялся кланяться, что-то сумбурно щебеча про щедрых «благородных леди» и «великолепных рыцарей». Ну а мы, сняв седельные сумки с нашими скромными пожитками, направились в дом.

Внутри «корчма», как назвал её тот мужичок, оказалась под стать всему виденному снаружи. Стоило лишь войти внутрь, как в нос тут же ударил резкий кислый запах, перемежающийся с «великолепными» ароматами пота, конского навоза со двора и ещё хрен пойми чего. Я тут же включил фильтрацию, пожалев о том, что не сделал этого ещё при въезде в деревню. Всё же дикая нетронутая природа да ароматы горных и степных трав несколько расслабили меня.

Не слишком просторный темноватый зал оказался почти пуст. Пяток длинных грубых столов с лавками, да стойка с очагом у дальней стены, какая-то перегородка там же, да лестница наверх слева от входа, вот и всё, что здесь было. Под потолком болталась пара деревянных колёс, будто вчера свинченных с пары примитивных телег, что я заметил в деревне, в восковых потёках от свечей, впрочем, сейчас потушенных. Людей, на удивление, также оказалось совсем немного. Хмурый бородатый мужик у стойки, какая-то дородная тётка с кувшином, да компания из четверых мужчин за одним из столов, которым она этот кувшин и несла. Обычные посетители, наверное, правда все при оружии. Ну или том, что местные считают оружием. Ничего технологичнее мечей я у них не заметил.

Стоило нам войти, народ тут же оживился, зашевелился и с любопытством уставился в нашу сторону. И тут я понял, что немного ошибся с подсчётом местных обитателей. К здоровенному столбу-подпорке посреди зала был привязан человек. Молодой парень с длинными светлыми волосами, в изрядно порванной, но явно дорогой одежде. Под левым глазом у него налился здоровый синяк, а уж взгляд, коим он сверлил ту самую компашку, мирным назвал бы лишь заядлый пацифист.

***

Деревенька, каким-то неведомым чудом оказавшаяся у них на пути, звалась Глысвеном. Конечно же, Цири никогда не слышала о ней. Была она совсем обычной и ничем не примечательной, как и сотни других таких же отсюда и до самых Синих гор. Разве что нильфгаардской. А вот это уже чувствовалось… Да взять хотя бы резкий нильфовский акцент или более богато одетых кметов. Уж как они живут в Темерии или Каэдвене, она когда-то насмотрелась в достатке.

Впрочем, не это сейчас занимало юную девушку, с гордым и независимым видом восседавшую в седле смирной гнедой кобылы. Ей вновь вспоминалась одна из их многих бесед с Владом, та самая, в пустынных предгорьях после схватки с нильфгаардскими ловчими, отправленными по её душу императором Эмгыром.

То, что она тогда узнала, нет, увидела, было, было… Это было ну просто совершенно невообразимо! Цири и представить-то себе такого никогдашеньки не могла. Нет, она, конечно же, не была неучем и прекрасно знала, что и люди, и эльфы задолго до них, пришли в эти края из других миров. Но вот что её внезапный спутник и спаситель также окажется из иного мира, да не какого-нибудь, а затерянного где-то в вышине среди тысяч звёзд… Даже сейчас, несмотря на всё увиденное, в это верилось с трудом. А тогда…

Когда Влад снял свой шлем и попросил её надеть, она, признаться, несколько заопасалась. Нет, не струхнула! Она же не трусиха — ведьмачки и чародейки никогда не бывают трусихами! Заопасалась, да, вот верное слово. Геральт всегда говорил, что ничего не опасаются только полные глупцы. А бесстрашие и вовсе есть не что иное, как синоним идиотизма.

Однако опасения почти сразу же были забыты. Вокруг сгустилась непроглядная тьма, в ней замелькали непонятные символы и знаки, а в следующий момент из ниоткуда появился огромный бледно-голубой шар… Однако она забыла о своих опасениях сразу же, как перед ней замелькали невероятные картинки, а негромкий голос Влада, раздававшийся, казалось, отовсюду, рассказывал… Он говорил о людях, об их родине — планете Zemlya, о том, как они жили когда-то, и как… Достигли звёзд! Люди, оказывается, странствуют по вселенной на гигантских звёздных кораблях уже больше двух столетий, покоряют новые миры, встречают новые расы, торгуют, воюют. Тут Влад сбился и замолк, но спустя мгновение вновь заговорил:

— И потому, Цири, если ты рассказала всю правду о вашем мире, то это очень странно, этого не может быть, но это есть!

— Что тебе кажется странным? — девушка судорожно сглотнула, казалось, даже забывшая, как дышать. — Я не понимаю.

Мужчина вздохнул и принялся пояснять, будто неразумному ребёнку. И с каждым словом девушке становилось всё более стыдно за свою невнимательность. Поражённая красотой открывшихся картин и иллюзий, необычностью и чудностью историй, она потеряла главное. Не смогла узреть истину. Ох, Йеннифэр всегда корила её за невнимательность.

— Люди появились на Zemle два миллиона лет назад. Тому есть множество доказательств. И не просто появились одномоментно, пришли откуда-то, как, ты говоришь, было у вас. Нет, мы evolyutsionirovali… А, чёрт, ты не знаешь это слово! Как же там по-вашему… Мы развились из других эээ, существ. Неразумных, понимаешь? Это давно доказано. И на всех остальных мирах, что мы нашли, людей никогда не было.

— Значит Zemlya, — Цири невольно покатала по языку чужое слово, — это мир — родина людей?

— Да! А как, ты говоришь, люди появились здесь?

— Ну, на Север наши предки приплыли на кораблях откуда-то из-за Недремлющего моря. А здесь, на юге, вышли из Кората, прямо как мы с тобой, — она невольно улыбнулась.

— Когда? — всего одно слово, один вопрос, а девушка внезапно осознала то, что ускользало от неё всё это время. Словно все части мозаики резко сложились у неё в голове. Она осознала, что показалось столь странным Владу. Он не мог понять, как люди очутились здесь, но ведь это просто. Немногие знают о Сопряжениях Сфер*, но всё же…

— Здесь восемьсот лет назад, а у нас около шести сотен, — негромко прошептала Цири, но мужчина её прекрасно услышал.

— Шестьсот лет назад, а уж тем более восемьсот, мы не покоряли звёзды. Люди просто не могли оказаться здесь раньше, чем две сотни лет назад. Но вы здесь. Как такое возможно?

— Сопряжение Сфер, — произнесла она тогда, — люди появились из-за Сопряжения Сфер…

Но объяснить рыцарю, что это такое, ей так и не удалось. Возможно потому, что девушка и сама не особо понимала, что это было на самом деле? Пересечение миров, наслоение реальностей, или просто огромные межмировые порталы? Она не знала ответа, да что уж там, даже учёные и маги до сих пор отчаянно спорили на эту тему, где уж ей!

— Порталы, странствия, иные миры… Это уж слишком — бред какой-то, — пробурчал себе под нос мужчина.

Больше они к этому вопросу не возвращались, хотя девушка и не сомневалась: для него ещё придёт время, и, возможно, уже очень скоро.

Они ехали по деревне, а Цири невольно вспоминала картины и виды других городов. Тех, оставшихся в шлеме Влада, городов в других мирах у других звёзд. Дома до небес, казалось отлитые из стекла, широкие улицы, такие гладкие, будто застывший лёд, переплетения мостов, снующие и на земле, и в небе диковинные механизмы, несущие в своём нутре мужчин, женщин… И люди, толпы людей. Такие же высокие, как её спутник, в необычных одеждах и нарядах, сияние чудных огней кругом, яркий разноцветный свет там… И самая обычная, затерянная на краю света деревушка здесь. Избы, маленькие садики, засохшая грязь улицы вперемешку с навозом, снующие там и тут куры, гуси да свиньи. И люди. Совсем другие, не такие, как в тех сказочных картинках, словно живущих своей жизнью. Обычные кметы, трудящиеся в полях и садах от рассвета и до заката. Простые грубые лица, сгорбленные фигуры, никчёмная одежонка, тусклый взгляд у большинства. Ни щепотки от увиденной ею сказки. Чужой сказки.

Заплатив конюшему и велев как следует вычистить да накормить их лошадей, Цири обернулась к терпеливо ожидающему её мужчине и решительно махнула на дверь в корчму. В животе предательски булькнуло. Пусть с едой у них благодаря ловчим проблем не было, но всё же за время пути по безлюдным местам вяленое мясо да сухари с луком успели ей изрядно поднадоесть. А необычная само-согревающаяся пища, которую ей давал Влад, закончилась уже на третий день их пути по горам. И что-нибудь горячее и сытное было бы сейчас в самый раз, даже несмотря на дневной зной.

Седельные сумки забрал её спутник, спокойно перебросив обе через левое плечо, не показав какого-либо неудобства. Ну, да с его-то силищей! А вот полупустой бак с водой, прочно привязанный к седлу её гнедой Ромашки и шатёр с палками решили не брать с собой. Больно долго с ним возиться. Да и мальчишка-конюший не вызывал подозрений. «Уж такое-то он точненько не решится украсть. Да ещё и у самого «сэра-рыцаря», хи-хи».

Конечно Влад уже давно рассказал ей, что не был ни сэром, ни рыцарем. По его словам, у них там рыцарей уже с тысячу лет как нет, да и сэров тоже вроде не осталось. Необычно, но Цири лишь пожала плечами. Она банально устала удивляться всему, что ей рассказывал мужчина. Были там вещи и почудесатее. Да хоть бы те же звёздные корабли, или нечто вроде мегаскопов у всех и каждого. А женщины? Влад говорил, что их женщины во всём равны мужчинам. Почти как чародейки в её мире, но то чародейки, которых совсем мало, а там все! Кстати, о чародеях мужчина ничего не знал, и, кажется, даже не совсем понял, о чём она. Хотя, может, это оттого, что тогда Влад ещё плоховато понимал всеобщий?

«Хех», — девушка бросила озорной взгляд на своего спутника, выглядел тот как всамделишный сказочный рыцарь. Громадный рост, невероятный доспех, серый плащ, небрежно накинутый на плечи, и, конечно же, меч на боку, в его руках выглядящий будто детская игрушка. «Эх, ему бы полуторник-бастард, а ещё лучше ведьмачью «бритву», с его ростом он бы смог таскать такую штуку даже на боку», — с усмешкой подумала она. Мужчина её усмешку явно заметил, но промолчал. К сожалению, разглядеть выражения лица под зеркальным забралом было решительно невозможно. А так хотелось бы.

Зал корчмы встретил их приятным полусумраком, лёгкой прохладцей, ароматами кухни и запахом скисшего вина. Людей оказалось совсем немного, сам корчмарь, какая-то служанка-разносчица, а быть может, заодно и кухарка, да четверо мужчин откровенно бандитской наружности за одним из столов. Цири невольно поёжилась, но вспомнив, с кем она сюда вошла, и как он в одиночку за несколько секунд убил десяток вооружённых нильфов, тут же успокоилась. Это было почти столь же безопасно, как если бы она оказалась здесь с Геральтом или Йеннифэр.

А вот кого она не сразу заметила, так это молодого парня, примерно её возраста. Изрядно побитого, но явно не сломленного. Он оказался крепко привязан к деревянному столбу, подпиравшему крышу, и, судя по всему, был пленником той самой четвёрки.

Влад молча прошёл через зал и сел за стол в дальнем углу так, чтобы видеть выход, лестницу и одновременно контролировать тех четверых. «Правильно», — решила про себя Цири, — «бдительность никогда не повредит. Геральт бы сел точно так же». Их проводили заинтересованными взглядами, — «ну ещё бы!». «Не-рыцарю» пришлось даже наклоняться, чтобы войти в дверь. Да и внутри до потолочных балок он не доставал лишь пары-тройки пядей*. А уж его доспех и зеркальное забрало, которое тот безуспешно пытался скрыть под спешно натянутым капюшоном и вовсе вызывали жгучее любопытство окружающих.

— Чего изволят уважаемые господин и дама? — почтительно поклонился возникший словно из ниоткуда у их стола корчмарь.

— Говори ты, — коротко бросил ей Влад. Изучающе-препарирующий взгляд бородача нехотя переметнулся на неё.

— Хм, поесть что-нибудь поприличнее, да что там, самое лучшее, что у тебя тут есть. Вина ещё, и не той кислятины, которой здесь всё провоняло, — Цири важно откинулась на бревенчатую стенку, закидывая ногу на ногу, — да воды кувшин чистой…

— Воду прокипятить, — бросил её спутник, посмотрев на корчмаря. Тот явственно вздрогнул, взглянув в гладкое неподвижное зеркало вместо лица, но всё же кивнул, выдавив натянуто-вежливую улыбку.

— И ещё, комнаты тут у тебя есть?

— Желаете встать на постой? — быстро протараторил бородач, с облегчением переводя взгляд на неё.

— А зачем ещё нужны комнаты? — насмешливо фыркнула она.

— О, конечно есть, на втором этаже, десять грошей ночь, юная госпожа, но только…

Цири молча изогнула бровь — любимый жест Йеннифэр, когда та хотела подчеркнуть всю бренность, ничтожность собеседника и удивление его тупостью. Девушке он очень нравился, и она с удовольствием освоила его.

Корчмарь сглотнул и отчего-то мельком глянул на не без интереса прислушивавшуюся к ним четвёрку вооружённых мужчин. Привязанный к столбу парень, не обращая ни на что внимания, продолжал буравить их ненавидящим взглядом.

— Только свободна лишь одна комната, остальные заняли господа нисары, — он коротко кивнул на четверых откровенных головорезов.

— Нас устроит и одна, — вновь подал голос её спутник. Странное дело, говорил он совсем негромко, да и вроде никакой угрозы от него не исходило, а несчастного бородача опять едва ли не передёрнуло. А может девушка просто привыкла к Владу?

— К-как скажете, ещё что-нибудь?

— Скажи своим работникам, пусть получше ухаживают за нашими лошадьми. И не приведи Мелитэле, решатся что-нибудь стянуть. Мой спутник, — она коротко кивнула на Влада, — очень расстроится…

— Ч-что вы, ч-что вы, — мужик побледнел, завороженно наблюдая за постукивающими по столу пальцами в массивных латных перчатках, — у нас не крадут и… Я отдам все распоряжения!

«Как ветром сдуло», — удивлённо цокнула язычком Цири, наблюдая за буквально улетевшим прочь от их стола корчмарём, — «почище вилохвоста в брачный период!».

На стол накрыли так быстро, как это, наверное, было только возможно. Свежий хлеб, ароматная дымящаяся мясная похлёбка, копчёная рыба, свежие овощи — у владельца даже пара пыльных бутылок вина прямиком из Туссента нашлась! Цири тут же налегла на такую приятную и тёплую, и, главное, вкусную пищу, споро уничтожая всё, что подвернулось под руку, на время даже забыв про вбитые манеры, а вот Влад, по такому случаю даже сдвинувший вверх своё блестящее забрало, лишь морщился и вяло, будто бы с опаской, ковырялся деревянной ложкой в своей глиняной миске с похлёбкой.

— Что-то не так? — заметив его грустный взгляд, насторожилась девушка, откладывая уже отломленный кусок хлеба.

— Да вот, пытаюсь сосчитать, сколько parazitov, mikrobov и infektsiy приходится на одну такую ложечку, — он задумчиво вылил коричневую гущу из ложки обратно в миску.

— Тебе помочь? — на всякий случай осведомилась Цири, абсолютно не поняв часть слов. Ну, сказать-то что-то ей требовалось, ведь так? А мужчина выглядел ну просто ужасненько грустным и… Растерянным?

— Нет уж, спасибо, — внезапно тихо засмеялся он, — уж как-нибудь сам справлюсь. Тебе и своих хватит.

Они, так и перебрасываясь малозначащими фразами да лёгкими шутками почти закончили свою спокойную трапезу — Влад всё же решился испробовать местной кухни, когда всё резко переменилось.

Выбив окно вместе с рамой, на стол к четвёрке мужчин, названных корчмарём нисарами, грохнулся здоровенный пень для рубки дров. По столу разлетелись обломки кувшинов, потекло пиво и покатились тарелки. А в следующий миг не успел никто и толком вздрогнуть, как в окно просочилась стройная фигурка светловолосой короткостриженой девушки в красной курточке и высоких сапогах.

Припав на колено, она взмахивает мечом и один из четвёрки головорезов с рассечённым горлом вместе с лавкой рушится вниз. А девушка уже ловко спрыгивает на пол, уступая место на столе впрыгнувшему вслед пареньку в коротком полукожушке. Толстяк-нисар с длинным светлым чубом пытается выхватить своё оружие, но парень не оставляет ему такой возможности — короткий удар остриём клинка в висок и мужчина обмякает, падая на грязный пол, словно вывернутый тюфяк.

Дверь корчмы буквально слетела с петель от сильного удара, а в зал ворвались ещё двое — смугловатый высокий брюнет в дорогом кафтане и с пурпурной повязкой на лбу и коренастый светловолосый здоровяк.

— Кры-ыы-сыыы! — наконец, громко прокричал один из двух оставшихся нисар, судорожно пытаясь выхватить запутавшийся в поясе меч.

А в следующий миг, Цири почувствовала, как что-то оторвало её от лавки и тащит вперёд и вверх, прямо через стол. Перед глазами мелькает рука, закованная в чудные матово-чёрные латы, ещё мгновение и девушка внезапно оказывается за надёжной и несокрушимой спиной… За Владом.

Примечания:

*Сопряжения сфер – да, сопряжение было не одно, а как минимум 3, и это только те, что известны в Северных Королевствах. Подозреваю, что реально куда больше. Появились же откуда-то Нильфгаардцы, Зерриканцы, Офирцы и прочие?

*1 пядь - 23,153 см

Крысы

The battle bells are calling

Soldier on, Bastards!

This pub is only our place

Our army has the sign

Paddy And The Rats - "Brotherhood"

Похлёбка оказалась, прямо скажем, так себе: недосолённая, из всех приправ чувствовался разве что чеснок да лаврушка, мясо было жёстким, словно резина, а картофель наоборот разварившимся до кашеобразного состояния. И тем удивительнее было смотреть, как Цири уминает это непритязательное варево за обе щеки. Хлеб, несмотря на всю свою свежесть и, подозреваю, полную натуральность, тоже не сильно впечатлил. Серый, грубый и всё так же пресный. Нет, после чуть сладковатой питательной пасты и это можно было бы принять за высшее благо, но меня терзали смутные сомнения. Глядя на немытые руки того мужика, что принимал наш заказ, да замызганный передник принёсшей всё толстой женщины, от которой так и разило потом, я честно начал опасаться за свою жизнь. Организм у меня, конечно, модифицированный, но ведь всему же есть предел? Прямо-таки в дрожь бросает, стоит представить сколько там всякой дряни в этой похлёбке плавает. Мелкой и вредной, мда…

Цири моего скепсиса не поняла, продолжая отъедаться за почти неделю на сухом корму. Но в юморе ей не откажешь — предложила помочь сосчитать всю ту микробно-паразитическую гадость, что наверняка поселилась в моей тарелке. Отказался. Думаю, ей и своей хватит. Впрочем, так или иначе, но жрать это придётся. Запасы питательной пасты подходят к концу, а рационы питания я целиком и полностью скормил девушке ещё несколько дней назад. Придётся переходить на местные, гхм, блюда.

Прокипячённую воду принесли почти сразу же, и я, не мудрствуя лукаво, отправил Цири умываться на двор. Уже ожидал увидеть скуксившуюся жалостливую мордашку — девушка порой любила проявлять характер из-за всякой ерунды, но на этот раз обошлось. Согласно кивнув, она подхватила кувшин да маленькую коробочку с мылом из моих запасов, и скрылась за дверью.

А вот вино приятно удивило. Красное, полусухое из виноградников Туссента, что не говорило мне ровным счётом ничего, оно оказалось на порядок лучше всего того, что мне доводилось пробовать дома. Когда Цири схватила бутылку, чтобы плеснуть и себе, я уж было собрался дать ей по рукам — нечего в её возрасте алкоголь хлестать, как вдруг передумал. Во-первых, я понятия не имел, сколько ей лет, как-то за всё время нашего знакомства так и не удосужился спросить. Да и выглядит она относительно взросло, уж точно не ребёнок. Ну и во-вторых, собственно, пить в этой местной пародии на общепит больше было откровенно нечего. Уж выяснить это моих языковых навыков хватило. Были вино, туземный аналог пива и какая-то крепкая настойка, своим видом больше напоминающая дрянной самогон. И, собственно, всё. Ни тебе соков, ни чая, а уж о газировке тут и тем более никто не слышал. Впрочем, девушка и не думала упиваться, предусмотрительно разбавив вино остатками кипячёной воды.

Мы уже доедали, когда окно, прямо напротив стола той четвёрки — нисаров, как их обозвал владелец сего заведения, разлетелось вдребезги, явив всем здоровенный пень посреди обеденного стола. Мужики такого откровенно не поняли и растерялись. Зря, как оказалось. Пара секунд и на столе распрямляется впрыгнувшая вслед за пнём в окно девчушка в аляповатой красной курточке. Быстрый взмах мечом и один из мужчин падает на пол с распоротым горлом! А вслед за девушкой в окно впрыгивает какой-то парнишка, так же с обнажённым мечом. Коим он и прописывает прямо в висок толстому нисару со светлым чубом.

Оставшиеся в живых мужики только от стола успели отшатнуться, выхватывая своё оружие, как входная дверь с треском распахнулась и внутрь ввалились ещё двое молодчиков. Чернявый, в какой-то нелепой рубашке с бахромой и болтающимися шариками, и светловолосый коротко стриженный крепыш.

— Крыысыы! — заорал один из нисар, судорожно пытаясь вынуть застрявший в плетёном поясе меч.

Ну трындец. Поели, называется.

Хватаю удивлённо пискнувшую Цири и быстренько прячу за спиной. Не хватало ещё ей от кого-нибудь отхватить случайно. А сам, быстро оценив положение — выхватываю ножи, благополучно забыв о железяке, зачем-то болтающейся на поясе. Активация имплантов, чувствую, как по венам бежит волна холодного жара, вдыхаемый воздух начинает отдавать вяжущим морозом, а мир вокруг словно замедляется.

— Не высовывайся, — кидаю за плечо, стараясь говорить не слишком быстро. Обиженное сопение говорит о том, что меня услышали.

А меж тем, нападающие наконец-то соизволили углядеть меня. Ну прямо про слона присказка, блин, которого не заметили. Медленно… Черноволосый с фиолетовой повязкой на лбу пристально вглядывается в меня и кивает своему светловолосому спутнику на нисар. Тот кидается к ним. Втроём, вместе с девчонкой в красной куртке и вторым парнишкой, они быстро (очень медленно для меня) зажимают двух мужиков в угол. Близко не подходят, но и загнанные в угол вырваться уже никак не могут, лишь отчаянно размахивая своими железками.

Мужчина в идиотской рубашке щурится, не сводя с меня цепкого взгляда, но дёргаться или как-то проявлять агрессию не спешит. Внезапно понимаю, что он молод, может быть мой ровесник, грубое суровое лицо, обрамлённое тёмной бородкой и плохо выбритой щетиной. Хотя, думаю, у меня сейчас немногим лучше. Ну и конечно же, непременный атрибут этой планетки — короткий меч в правой руке.

Внезапно на лестнице грохочет и вниз скатываются ещё двое мужиков, видимо тоже из этих — нисаров. Они, правда, были в металлических плетёных рубашках, как же их там Цири называла? А, точно — в кольчугах! Кстати о Цири! Махом переворачиваю наш стол на бок, наплевав на разлетевшуюся в черепки посуду, и запихиваю за него не сопротивляющуюся, но что-то недовольно бурчащую девчонку. Не до неё сейчас!

— Не вмешивайся, wiedźmin*, это не твоё дело, — внезапно выдаёт чернявый и с бешеным напором кидается наперерез новоприбывшим. Какой же он медленный! По пути подхватывает табурет и со всей силы швыряет в нисаров. Я отрешённо наблюдаю, как примитивная деревянная поделка нехотя, словно в киселе, пролетает несколько метров и врезается мужику с косым шрамом на щеке точно в челюсть. Тот заваливается на спину. Второй что-то кричит и начинает отмахиваться своим мечом, не давая черноволосому добраться до его рухнувшего товарища.

А я, закрыв забрало, смотрю за всем этим копошением и пытаюсь понять, отчего меня обозвали каким-то «видзменом», и что это вообще такое. И чудится мне, где-то я уже слышал это слово, кажется Цири произносила его пару раз. Ладно — все посторонние мысли за шлюз, потом обдумаю! Мои действия сейчас? Вариант «положить всех» оставил, как запасной. Вмешиваться в распри местных мне самому, да ещё и с довеском в лице Цири, хотелось меньше всего. «Нисары», «Крысы» — ни те, ни другие впечатления добропорядочных граждан отнюдь не производили. Вон как «бармен» дёргался при одном упоминании первых да как опасливо косился в их сторону. А от налётчиков и вовсе под стойку забился. Просто подождать, пока категорические оппоненты «повыбьют друг из друга дерьмо»? Пожалуй. Тем более ко мне они лезть сходу не решились. В крайнем случае положу всех из автомата. Хотя, учитывая их «скорость», можно и голыми руками всех придушить, они и очухаться не успеют. Главное Цири из виду не упускать. Ну и глупости не давать творить ещё, конечно же. Девчонка она боевитая — как со своей железкой на того пустынного рако-краба кинулась, а? В последний момент ведь успел перехватить.

События тем временем развивались с небывалой улиточной скоростью для моего разогнанного имплантами восприятия. Упавший всё же поднялся, но в тот же миг из его ничем не прикрытого горла вышел острый наконечник стрелы. Мужчина, ещё не веря, схватился за него и, захлёбываясь собственной кровью, рухнул на колени. Только что поднимавший его на мгновение растерялся, но этого хватило черноволосому парню, чтобы быстро сократить дистанцию и резким росчерком ударить по лицу остриём меча. Нисар отшатнулся и закричал от боли, вскидывая свой клинок. Кровь струилась по его рассечённому лицу, заливая глаза. Это и предрешило бы его скорый конец — чернявый опять устремился вперёд, но опоздал. Новая стрела пробила горло и этого нисара, разрывая гортань. Хрипя, тот рухнул подле не более как секунду назад затихшего товарища.

— Искра! — с осуждением и раздражением выкрикнул мой ровестник, опуская меч и сплёвывая на грязный, залитый кровью пол, — этот был мой!

— Ты был медленным, Гис, — насмешливо прозвучало от стойки, уставленной тарелками, кружками да кувшинами, под которой прятался бородатый «бармен». Сейчас же за ней стояла красивая темноволосая девушка с большими миндалевидными глазами. Появилась она там аккурат, когда со второго этажа спустились двое мужиков в кольчугах. В руках у неё был лук с наложенной стрелой. Быстро окинув прищуренным взглядом помещение, девушка вскинула своё оружие, резко натянула тетиву и спустила её. Щелчок, и стрела входит в грудь одного из двух зажатых в углу нисар, — не благодари.

Было в девушке нечто неправильное, не такое как надо, что ли? Яркая, цветастая, буквально кричащая одежда, выделявшаяся на фоне общей серости и грязи безумным аляповатым пятном — не то. Слишком острые черты лица или чуть больше обычного выдающиеся скулы? Нет. Хм, глаза или… Из собранных в высокий хвост тёмно-коричневых волос торчали острые ушки. Эльфийка! Выходит, не врала Цири и тут…

— Может, хоть кто-то меня сподобится развязать? — внезапно прозвенел язвительный злой голос всеми позабытого юноши, всё ещё привязанного к столбу.

— Потерпишь, — не оглядываясь, бросила через плечо девчушка в красной куртке, приближаясь к последнему нисару, — неча по бабам было шляться всяким.

— Пощадите, у меня детки малые! — отбросив оружие, упал он на колени головой в пол и зарыдал. — Всеми богами заклинаю, пощадите!

С противным чавкающим звуком меч короткостриженой девушки вошёл в спину мужику. Его ноги подкосились, нисар взвыл и распластался по серым, пропитанным кровью доскам, через пару секунд и вовсе затихнув — клинок пробил сердце. Никто из «Крыс» даже бровью не повёл. Ещё один штришок к их коллективному портрету. И портрету этого поганого мирка.

— Да ты!

— Кайлей, заткнись, — громко выдал черноволосый, — и ты, Мистле, помолчи. У нас мало времени. Надо убираться отсюда. И да, Рееф, развяжи уже наконец этого lovelasa.

Крепыш со светлой шевелюрой, загнав меч в специальное кольцо на поясе, быстро направился к Кайлею.

— А с этим что? — эльфийка, или эльфиянка, не знаю уж как правильно, указала на меня. Хм, новая стрела уже на тетиве лежит, но натягивать её, а уж тем более целиться в меня, девушка пока не спешит.

Очень предусмотрительно с её стороны.

Я напряжён и готов сорваться вперёд в любой миг. Компьютер брони уже выдал семь возможных траекторий движений для максимально быстрого поражения противника. От семи до десяти секунд на всё. Они даже удивиться не успеют, если решатся на глупость. Хм, ну же! Решайте уже что-то! Глупость и смерть, или ум и жизнь?

— Да нахер он вам сдался, — потирая затёкшие ладони, почти шипит бывший пленник, резво вскакивая на ноги. Слишком резво для затёкших конечностей — едва не падает обратно, — надо валить быстрее, деревня-то нильфовская!

— Если бы кто-то свой хер в руках держать умел, и духу нашего бы здесь не было, — с презрением бросает та светленькая с короткой стрижкой, Мистле, кажется.

— Иди в сраку, овца…

— Довольно! — повысил голос черноволосый, не отрывая от меня напряжённого взгляда — он, видимо, у них был за главного. — Мы уходим.

— Гисселер, он нас запомнил, — как бы между делом, ни к кому не обращаясь, проронила эльфийка.

— Невелика беда. А с wiedźminom связываться… Я ещё из ума не выжил, — Гисселер, вот значит, как зовут чернявого, махнул рукой своей банде, и те, обходя нас по большому кругу, устремились к выходу. — Господин wiedźmin, приношу вам извинения за испорченный обед, — он медленно снимает с пояса маленький кожаный мешочек и аккуратно кладёт его на край стола перед собой, — это odszkodowanie, за… За всё.

Мужчина обводит рукой разгромленный зал, коротко кивает и тут же выскальзывает за дверь, оставляя лишь одни вопросы.

Чёрт, да кто такой это «видзмен», что его так уважают? Или всё же боятся?

***

Не успела Цири толком осознать произошедшего и даже возмутившись, вытащить свой кордик, как Влад перевернул стол с остатками их обеда и бесцеремонно запихнул её за него. Ещё и шикнул, когда девушка решила возмутиться.

А в это время неизвестные уже успели убить двух нисаров и ещё двух загнать в угол. Цири, признаться, не знала, ни кто такие «нисары», ни уж тем более, кто эти неизвестные. «Крысы» вроде бы? Хотя, как ей показалось, и те, и другие вполне себе походили на самых обычных разбойников. Драка, или скорее бой, набирали силу, девушке было просто ну до жути любопытно, что же там происходит и кто побеждает, но грозная фигура Влада над ней самим своим видом отбивала всякое желание высовываться и любопытствовать. Но ведь хочется же! Моргнув, она уставилась на неровную обратную сторону столешницы. Кметы и прочие посетители явно не отличались особой культурой, все края снизу оказались заляпаны грязью, жиром и чьими-то засохшими соплями. Цири скривилась от омерзения, но в следующее мгновение уже обозвала себя полной дурой. Мысленно, конечно. Рассохшиеся деревяшки и раньше не были плотно подогнаны друг к другу, а уж теперь являли перед ней столько щелей… К одной из них она и приникла, принявшись с жадностью наблюдать за творимой в зале резнёй.

Девушку передёрнуло, иначе как резнёй это и назвать-то было нельзя. Нисары падали один за одним, не в силах ничего противопоставить бешеному напору крыс. Вот по лестнице вниз сбежали двое бородачей в кольчугах, а вот один из них уже на полу, второй прикрывает его от яростных атак мужчины в чёрном, как смоль, кафтане с болтающимися золотыми шишечками и лиловой повязкой на лбу, удерживающей длинные и столь же чёрные волосы. А в противоположном углу двое пытаются отбиться сразу от трёх, но их действиям не хватает ни слаженности, ни умения. Молодые — немногим старше её — парни и девушка резво отпрыгивают и уходят от всех атак, издали кажущихся нелепыми и по-медвежьи неуклюжими. Звон, крики и другие звуки боя на миг перекрывает грохот с дребезжанием — один из мужчин в кольчугах громко падает на пол. Но в этот раз уже окончательно. Из его шеи торчит тонкая стрела с полосатым оперением. А вскоре рядом с ним валится и второй с точно такой же стрелой.

Там, за надёжными плохо подогнанными досками стола что-то кричат, поминают друг друга почём зря, а потом всё как-то слишком резко затихает и Цири слышит лишь один вопрос, заданный приятным, но чуть резковатым женским голосом:

— А с этим что?

Она не видит говорящего, но по сгруппировавшемуся, будто готовому к прыжку Владу понимает, что вопрос о нём. Бандиты, а кто ещё это может быть, начинают спорить, но всё прерывает властный и суровый голос того самого черноволосого мужчины с лиловой повязкой. А дальше Цири на краткий миг кажется, что она ослышалась, но нет. Её начинает разбирать смех, внутри всё дрожит от так и рвущегося наружу веселья. Совершенно неприлично хрюкнув, она суёт в ротик кулак, дабы не засмеяться уже на весь зал. «Ведьмак! Хи-хи-хи», — почти хрипит она в кулачок, раскачиваясь из стороны в сторону. Эти разбойники настолько перепугались одного вида её спутника, что приняли его — его! За Ведьмака! «Ой не могу, ха-хр-хар-хр», — она буквально давится, а на глаза наворачиваются слёзы, — «Влада — за ведьмака, вот умора».

Более-менее успокаивается она от этого ненормального истеричного веселья, лишь когда её начинает кто-то трясти. Цири поднимает залитые слезами веселья глаза и натыкается на донельзя обеспокоенный взгляд Влада. «Ой», — мелькает в её голове единственная связная мысль, — «он же, наверное, испугался за меня, увидев слёзы». И следующие его слова полностью подтвердили это.

— Цири, ты чего? Они ушли, сбежали, слышишь? Не плачь, всё хорошо, — мужчина поднимает её с пола и прижимает к себе, бормоча какую-то чушь. Наверное, даже нежно прижимает, но рёбра у неё всё равно, казалось, затрещали.

— Влад, прекрати! — забила она кулаками по твёрдым чёрным пластинам брони. — Со мной всё в порядке.

— Точно?

— Отпусти, говорю, задушишь же!

— Почему ты ревела? — медленно, в своей обычной манере спрашивает он, после того как Цири чуть отдышалась.

— Смешно стало, — девушка морщится, стараясь не глядеть на Влада. Ей отчего-то стало жутко стыдненько за нашедшее на неё безумное веселье, и она просто не знала, как бы это объяснить парню, — они решили, что ты ведьмак, а я знаю нескольких, ну и, вот… Как-то так, — совершенно невпопад закончила, она, разведя руками. Отрывать взгляд от пола решительно не хотелось.

— Мда, — почесав шлем, выдал, похоже, несколько обескураженный парень, однако быстро взял себя в руки, — позже расскажешь, кто такие эти «видьзмки». Эй, barmen, — повернувшись к стойке, за которой скрывалась кухня, громко крикнул он, — ты там живой? Barmen, говорю! Тьфу, ты, как там тебя… Корррчмаарь, mat’ tvoyu!

— Да, господин? — из-за стойки показалось испуганное лицо бородатого корчмаря. — Крысы, господин… Они ушли?

— Ушли, ушли, — подтвердил её спутник, подхватывая со стола какой-то маленький мешочек. Мешочек звякнул, не оставляя иллюзий относительно своего содержимого, — собирай еду.

— Ч-что, п-простите, господин рыцарь? — жалобно проблеял мужик.

— Еду собирай. Мясо, хлеб, овощи. Что там ещё у вас есть?

— В-всё есть, сэр-рыцарь, в-всё есть. Вам же в дорогу, верно?

— Да, — кивнул Влад и, немного замявшись, повернулся к ней, — эээ, Цири, ты можешь проследить за этим? Я не разбираюсь.

— Конечно прослежу, — преувеличенно бодро ответила девушка. После почти двух недель скитаний, вновь срываться в путь ей совсем, ну ничуточки не хотелось, но как-то перечить парню она не решилась. Без веских причин он бы не стал этого делать. И, пожалуй, Цири знала, что побудило его к этому. «Даже слишком хорошо», — сморщив носик и невольно поёжившись, девушка окинула взглядом разгромленный зал и шесть окровавленных тел, — «Влад прав, уезжать нужно как можно быстрее».

— Тогда лови, — парень аккуратно кинул ей мешочек с монетами. Конечно же она поймала. Она же ведьмачка, а не какая-нибудь криворучка!

— На сколько нам нужно продовольствия? — на всякий случай уточнила она, оглядываясь на склонившегося над одним из тел спутника.

— Коррчма-арь, сколько до города отсюда?

— Неделя, почитай, господин, — бородач уже почти отошёл от испуга и больше не заикался, — Амарильо, господин, город-то ближайший.

— Поселения по пути есть?

— Дык как ж не быть-то? Есть, по всей дороге есть. Ближайшее к нам в дне пути, но энто ежели пешком идти. Так-то верхом быстрее получится. Но к ночи вы всё одно не успеете, даже коль сейчас выйдете.

— Тогда на трое суток, — подвёл итог парень.

Сразу выехать, как того хотел Влад, конечно же не удалось. Сборы провианта, покупка фуража для лошадей, которых к тому же пришлось заново осёдлывать — всё это заняло прилично времени, за которое понабежавший местный народ успел вдоволь насмотреться на разгромленную, залитую кровью корчму, и даже вынести наружу тела убитых нисаров.

Неприятная и нежеланная необходимость поскорее уезжать переросла в ней в твёрдую уверенность, когда она расспросила корчмаря о том, кто такие эти нисары. Уезжать требовалось чем быстрее, тем лучше, ведь нисары оказались наёмными стражниками — «милицией» на службе у нильфгаардских баронов. А это было плохо. Гибель целого отряда от рук бандитов прямо посреди мирного селения точно вызовет гнев чёрных. И тогда им с Владом лучше оказаться как можно дальше. Просто, чтобы про них никто не вспомнил под горячую руку. И не задавал лишних вопросов. Ведь её ищут.

Двигаться требовалось быстро, так что её спутник даже решился сесть на своего коня. Коню такое совершенно не понравилось, но сбрасывать неумелого и тяжеленного седока тот всё же не спешил. Боялся навлечь на себе гнев Влада, после нападения бандитов пребывающего откровенно не в духе. Конечно Цири пожалела несчастного жеребца, все седельные сумки, припасы и их скарб забрав себе. Её Ромашке такое, конечно, тоже не понравилось, но девушка успокоила свою лошадку заранее припасённым яблоком. Она лёгкая. Да и ехать им не весь день, а лошади уже немного отдохнули.

Когда они покинули пределы Глысвена, провожаемые десятками любопытных взглядов, Цири оказалась вынуждена с неудовольствием признать, что в седле Влад сидел, как мешок с мукой. И быть бы ему уже давно в пыли придорожных канав, если бы конь, придавленный тяжёлым человеком, будто чувствуя возможные неприятности на гриву, не шёл на диво спокойным плавным шагом. Когда последние зеваки скрылись в отдалении за увитым диким виноградом плетнём, девушка принялась тихо, вполголоса высказывать Владу все его ошибки. И надо сказать, приноравливался и исправлялся он уж очень быстро. По её ощущениям, от деревни они отъехали версты три, вряд ли больше, а её спутник уже не выглядел как человек, впервые едущий верхом.

— Кто такие эти видзьмаки? И почему меня приняли за одного из них? — наконец поинтересовался парень, видимо приноровившись к седлу. Ехали они медленно, держа лошадей лука об луку. Подлесок вокруг был наполнен птичьим пением, шорохом листвы да цокотом копыт. Сумасшедший день, ещё совсем недавно наполненный столькими событиями — выходом к людям, горячей едой в корчме, предвкушением отдыха, боем бандитов с нисарами, поспешными сборами — всё это ныне казалось ей чем-то далёким и совсем неважным. И конечно же она с радостью включилась в очередную беседу-рассказ с этим парнем со звёзд, ставшую чем-то привычным за время их знакомства, чем-то, без чего она уже с трудом могла представить себе свой день.

— Ведьмаками называют людей, подвергнутых искусственным мутациям, ради улучшения скорости реакции, повышения выносливости, силы и многого другого. Ведьмаки создаются… Создавались в давние времена как охотники на чудовищ, — Цири говорила, словно по написанному. Строчки, записанные в древних пыльных талмудах в библиотеке Каэр-Морхена, слова, когда-то сказанные старым Весимиром, Эскелем, Ламбертом и конечно же Геральтом — всё это сейчас всплывало в её памяти и плыло перед ней, будто опавшие осенние листья по звонкой, кристально чистой воде реки.

Она говорила, говорила много, рассказывала взахлёб о том, откуда произошли ведьмаки, о каких школах она слышала, как долго и насколько по-разному готовили совершенных убийц чудовищ, про их схватки с монстрами, победы и поражения, героизм и незаслуженную ненависть от простых людей. Покрытые мхом лет истории Весимира, наполненные суровым и подчас жестоким юмором рассказы Эскеля, вечные ехидные, язвительные замечания Ламберта и, разумеется, поучительные слова Геральта — всё это вновь обретало в её устах жизнь, наполнялось красками и эмоциями, когда она поведывала об этом своему спутнику.

Влад слушал внимательно, как и всегда, почти не перебивая, порой смеясь вместе с ней, иногда недоверчиво качая головой, а порой и сурово хмуря брови. Когда же Цири рассказала о падении Каэр-Морхена и том, что сотворили с ведьмаками науськанные неизвестными фанатики, он и вовсе громко выругался на родном языке.

Она как раз дошла до ведьмачьих знаков и даже собиралась продемонстрировать парню парочку самых простых — аард и, возможно, игни, главное, чтобы лошади не испугались, но на этот случай был ещё и аксий. Цири была уверена, что уж это-то точно произведёт впечатление на обыкновенно невозмутимого Влада. Однако не успела — он предложил начать искать стоянку под ночлег — солнце уже почти коснулось горизонта, а им, как и лошадям, требовался отдых.

Местечко нашли не сразу, пришлось съехать с дороги и перейти через давно не паханное поле к небольшой чаще за ним. Они не хотели случайных ненужных встреч с людьми, а всякого зверья попросту не боялись. У Влада были какие-то механизмы в его доспехах, которые могли заметить любую животину за десятки саженей. К тому же, разговорившийся корчмарь в Глысвене поведал, что в последние годы нильфгаардские егеря знатно повыбили в окрестных лесах волков да медведей. Раньше-то, по его словам, от дикого зверья спасу не было в здешних краях.

Их пристанищем стала небольшая полянка, укрытая от дороги деревьями, холмиком и густыми зарослями кустарника. Если не вглядываться, то костра, когда стемнеет, с дороги точно никто не заметит. Было тепло и сухо, где-то в отдалении журчал ручей. Пока Влад раскладывал их пожитки да натягивал над землёй уже ставший таким родным и привычным лёгкий, почти невесомый тент шатра, девушка сноровисто расседлала лошадей и по очереди сводила их к ручью, дав как следует напиться. Пока её Ромашка, флегматично склонившись над быстрым потоком чистой воды, пила, Цири от нечего делать прошла чуть вниз по руслу. И каков же был её восторг вместе с удивлением, когда за высокими кустами осоки и камыша она нашла целое лесное озеро! И не какое-нибудь, а с чистой, на удивление прозрачной водой и песчаным дном.

С удовольствием зачерпнув приятной свежей, но отнюдь не холодной водицы, Цири как следует умылась, и только тут осознала, насколько же давно у неё не было ни малейшего шанса как следует помыться. За время, проведённое в храме Мелитэле в Элландере, Йеннифер смогла привить ей любовь к чистоте и порядку. Девушка внезапно будто на самом деле, каждой частичкой своего тела ощутила всю ту налипшую и присохшую грязь, пыль и отвратительный пот, которым она буквально пропиталась за минувшие недели. Жутко захотелось прямо сейчас нырнуть в воду и тереть, тереть, смывая с себя всё…

Цири расстроено вздохнула, отворачиваясь от манящей водной глади. Сперва требовалось разобраться с лошадями и, конечно же, предупредить Влада. А не то кинется её ещё искать, а она тут плещется… Девушка почувствовала, как к щекам приливает кровь, недовольно мотнула чёлкой спутанных пепельных волос, отгоняя глупые непрошенные мысли, и устремилась назад к своей Ромашке.

Парень к желанию помыться отнёсся спокойно. Цири совсем не испытывала радости, что вместо мочалок придётся пользоваться мхом да песком, а об ароматном, пахнущем цветами и травами мыле, притирках, кремах и маслах для кожи придётся и вовсе забыть. Мыло, откуда-то оказавшееся у её спутника, было не таким. Маленький белый квадратик без всякого аромата. Но уж лучше такое, чем простое деревенское - дико вонючее и щиплющее кожу. Вот только хватит ли его?

Уже раздевшись и аккуратно сложив одежду на поваленном дереве, Цири медленно водила ножкой по чистой воде, поднимая мелкие бурунчики песка на дне, да привыкая к освежающей прохладе, когда сбоку, откуда-то от камышей, послышался едва слышимый всплеск.

«Рыба крупная», — безмятежно-легкомысленно подумала девушка, заходя по колено. А в следующий миг что-то, какое-то колюще-давящее чувство внутри, инстинкт, не иначе, заставило её обернуться, и…

В ужасе, отпрыгивая назад, Цири дико закричала.

Примечания:

*Да, Гисселер в суматохе боя принял его за ведьмака. Отчего так? Скорость реакции, скупые быстрые движения, невозможные для обычного человека, а ещё достаточно вспомнить, как выглядел Лето, принадлежавший к школе Змеи, которая как раз гнездилась где-то на территории Нильфгаарда. К тому же, Влад не успел закрыть забрало, а глаза у него совсем не человеческие.

Кто в том озерце живёт?

Охотники на чудовищ, вот, значит, как, да? Совершенные машины для убийства всякой нечисти. Ну что ж, спрос, как известно, рождает предложение. Одни те милые пустынные рако-крабики чего стоят. А ведь наверняка на этой поганой планетке ужас на местных нагоняют не они одни. Да взять хотя бы существ из тех историй, что с восторгом, буквально взахлёб мне рассказывала Цири — это же прямо какой-то инопланетный зоопарк пополам с лабораторией безумного учёного из фильмов! Если верить её словам, то, пожалуй, столько всякой пакости, так и жаждущей закусить окружающими, больше ни на одной другой планете не сыщешь!

Гадость ползающая, гадость бегающая, плавающая, летающая, из-под земли ныряющая… Да даже если половину она выдумала, и то тут какое-то сумасшедшее перенаселение получается. Повышенная концентрация монстрятины на квадратный километр, блин! К моему великому счастью, после той пустынной твари монстров нам более не попадалось, но девушке я всё же был склонен верить. Вспомнить хотя бы одно то поле с этими милыми зверушками. Сколько я там воронок насчитал — штук сорок, кажись. Да там только ковровая бомбардировка бы помогла!

К сожалению, многого из рассказа Цири я просто не понял. К примеру, как люди становились ведьмаками. А ведьмаками были только люди, тех же эльфов-ведьмаков не существовало! Из слов девушки получалось, что какие-то ушлые ребятки собирали по городам да весям всяких беспризорников, сирот и прочих, да свозили их в особые замки-школы, где тренировали обращению с оружием, учили, порой накачивали какой-то гадостью и, вот тут я совсем уж ничего не понял — подвергали мутациям! Нет, слово-то, как и некоторые другие местные, было очень похоже на известное мне. Мутация, она, понимаешь, и во Фронтире мутация, но ёлы-палы! Не в средневековом же мирке? Специально пару раз даже переспросил, думал ослышался. Нет, мутация — и всё. Что там делается, Цири не знала, но как изменялись люди, прошедшие через эту мутацию — «испытание травами», как она её назвала, описать вполне смогла. Благо примеров у неё перед глазами было несколько. У людей существенно улучшалась реакция, выносливость, сила, здоровье, регенерационные возможности организма и многое другое. Вплоть до существенного замедления старения и способности лучше видеть в темноте! Хотя были и побочные изменения — например мог измениться цвет волос, как случилось у какого-то Геральта. К слову, за время пути, этого самого Геральта девушка помянула уже раз десять, причём исключительно в положительном ключе. Я ещё уточнил, кто это такой, но уж очень сбивчивым было её объяснение. Не то воспитатель, не то приёмный отец. А ещё она ему почему-то «предназначена». Тут уж и я сбился, предпочтя вернуться к разговору о мутациях.

Проводили мутации какие-то «чароджеи», но как они это делали, Цири тоже не знала. По её словам, последних ведьмаков создали ещё задолго до её рождения, а затем на ведьмачьи школы-замки по всему миру начались вроде бы спонтанные нападения, за которыми, тем не менее, прослеживалась чья-та направляющая жёсткая рука. За полтора десятилетия все школы оказались разгромлены, а уцелели лишь те из ведьмаков, кого в то время не было в замках. На самом деле, уцелело довольно много, атаки происходили всегда летом, когда у ведьмаков самый «пик» работ и они мотаются по дорогам из одного конца света в другой, попутно выпиливая всякую монстрятину. Так что в школах оставались лишь немногочисленные наставники да молодое поколение, ещё не допущенное до самостоятельной работы. Но с тех пор уже минуло лет эдак тридцать, сколько точно, Цири не знала, и несмотря на то, что ведьмачьих школ было аж шесть, ведьмаков осталось крайне мало. Буквально единицы. Да, у них куда больший срок жизни, чем у простых людей, исчисляется вроде бы даже целыми столетиями! Но уж больно опасная, так сказать, профессия. Ага, травмоопасное, блин, производство, с риском гибели обслуживающего персонала. Так что «смерть от естественных причин» (преимущественно от когтей и клыков всяких тварей, хотя порой и от ножей-мечей неблагодарных заказчиков) быстро взяла верх над численностью.

Возвращаясь же к мутациям… Уж больно эти их мутации похожи на генные модификации организма. Но откуда в примитивном отсталом мирке вообще есть хоть малейшее понятие о генах? Уф, или я чего-то не понимаю, или этот мирок не такой примитивный, каким хочет казаться.

Вот Цири, вот ведь пигалица! Взбаламутила мне своим рассказом все мозги, заставляя их буквально трещать да скрипеть от натуги, пытаясь сложить эту грёбаную мозаику, а сама купаться ускакала! Ну что с неё взять.

Дикий крик, полный ужаса, разорвал лесную тишину. Я подскочил на месте, как ужаленный. Цири! Кричали с той стороны, куда она ушла. Не тратя время на раздумья, выхватываю автомат и кидаюсь туда, прямо сквозь кусты. Девчонка! На пять минут оставил без присмотра, и она сразу умудрилась во что-то влипнуть! О худшем старался не думать. Усилители брони активированы, несусь сквозь лес гигантскими прыжками, не обращая внимания ни на ветки, ни на прочую растительность. Всего десять секунд! Целых десять чёртовых секунд!

Деревья расступаются, являя берег небольшого озерца. По колено в воде к песчаному бережку пятится обнажённая девичья фигурка, а от камышей к ней стремятся… Мать моя женщина, что это за пакость?

Уродливые низенькие создания, передвигаются на двух ногах, правда сгорбившись. Сморщенная синяя кожа, будто покрытая чешуёй и какой-то слизью, длинные руки, оканчивающиеся просто неприлично длинными когтями, здоровенная пасть, полная острых, словно ножи, зубов да прозрачные бельма глаз без всякого зрачка и радужки. И ещё зачем-то красно-чёрный плавник на макушке. Ох-ре-неть!

Быстро беру на прицел первого, самого близкого к девушке, но нажать на спуск не успеваю. Цири взмахивает рукой и… Да какого хера тут творится??? От руки пробегает волна, словно бы сжатого воздуха, и монстра отбрасывает на добрый десяток метров, будто ударом кувалды! А девушка вскидывает уже обе руки и с силой выбрасывает их вперёд. С ладоней срывается сгусток настоящего огня и попадает в следующую тварь! Та окутывается пламенем и начинает громко визжать, падая в воду. Но остальных это вовсе не останавливает!

Плавно жму на спуск. Выстрел, выстрел, выстрел. В груди монстров расцветают тёмно-бурые «цветки» от попаданий, но уродцы лишь пошатываются и рычат-шипят! Да у них все внутренности должны быть разворочены, какого хрена они ещё живы? Цири спотыкается обо что-то и с громким плюхом падает назад. А ближайшая тварь уже в пяти метрах от неё… Чёрт, не успею! Пониженная скорость пули, отключение стабилизации… Перевожу на очередь и вдавливаю кнопку. Волна вольфрама проходит по тварям буквально косой, вырывая из их уродливых тел целые куски тёмно-бурой плоти, но… Они ещё живы!

— Головы! — вынырнув из воды, кричит девушка, оглядываясь на меня.

Головы? И впрямь.

Серия одиночных выстрелов — и монстры отправляются пораскинуть мозгами. Один, второй, четвёртый… Их же было пять! Уже в камышах мелькает смазанный силуэт — сбежать решила подлюка, а вот хрен тебе! Перевожу визор шлема в режим тепловизора, и… Что за ерунда, куда он делся, нырнул? Может, фугасной гранатой долбануть? Блин, рядом же Цири. Кстати, где она? Ага, хорошо, из озера наконец выскочила, как ошпаренная.

Подбегаю к ней и начинаю вертеть-осматривать. Коготки-то у монстриков ни хрена не маленькие, такими и убить можно. А если нет, то заразу какую подцепить. Впрочем, провести нормальный осмотр мне не дают, буквально повиснув у меня на шее.

— Цири, ты ранена? Они тебя достали? — продолжаю чуть ли не наощупь изучать её. Что с ней, всё-таки ранили, не может держаться на ногах?

— Спасибо, спасибо, спасибо, — меж тем как заведённая твердит она и не думая отрываться, — ты спас, ты спас меня… Они же… Они выпрыгнули, а я… Откинула одного… Слишком много…

Кажется, у девушки шок. Её бьёт крупная дрожь. Пытаюсь аккуратно отцепить её от себя, да где там!

— Цири, слезь… Тут могут быть ещё чудовища.

— Нет, нет, — ну точно шок, — это utopenczi. Четыре мертвы, а пятый горелый — убежал зализываться, — или всё же не шок?

— Могут быть и другие.

— Нет. Они нападают стаей из воды.

Я чуть расслабляюсь, одной рукой приобнимаю девушку, но автомат не опускаю, и озеро внимательно осматриваю. Мало ли… Кидаю взгляд на Цири. Вроде подуспокоилась, больше не дрожит. И только тут до меня доходит весь трагикомизм ситуации: на мне почти висит обнажённая симпатичная девушка, а я прикидываю, как бы посподручнее «перепахать» всё озерцо фугасными гранатами…

Аккуратно отстраняюсь, делая несколько шагов назад.

Девушка тяжело дышит. Впервые позволяю себе спокойно оглядеть её, пока она толком не пришла в себя. Невысокая – куда ниже, чем я привык, вымокшая, напуганная. С пепельных волос текут настоящие ручьи, а небольшая округлая грудь чуть вздымается при каждом вздохе. Тонкие женственные ручки, именно женственные, а не рахитичные! Под чистой белой кожей угадываются мышцы. Но не такие, как у перекачанных стероидами баб-бодибилдерш, вовсе нет… Узенькая талия, стройные прямые ножки и… Гхм, да… Про интимную женскую стрижку здесь, на удивление, в курсе, мда… Нет, ну, казалось бы, чего в ней такого? Бывал я с девушками и получше – и сиськи, и задница – всё было при них. А тут вроде ничего особенного, не прямо уж и красавица, навроде тех, что мелькают на страницах глянцевых журналов, хотя и личико уж очень симпатичное. Но доводилось встречать и краше – повсеместная пластика да генные модификации творят чудеса. И тем не менее чем-то неуловимым, чем-то, что я не мог понять, она так и привлекала к себе внимание. «Эхе-хе, внимание… Бабы у вас давно не было, батенька», - отвесил я себе мысленный пинок. Вот и застыл столбом, глазея на первую встречную. Как подросток какой, ёлы-палы! А, чёрт, что за муть в голову лезет?! Только что положил каких-то уродцев, а мысли всё об одном! Тьфу!

— Влааад! — внезапно воинственно-возмущённо запищали на меня, — не смотри, я не одетая! Отвернись!

— Хорошо, хорошо, — я послушно, отвесив себе ещё один воображаемый пинок, отвернулся от стыдливо прикрывшейся девушки. Стеснительная, блин. А как на мне висеть, так, значит, не стеснялась! — Хотя, признаюсь, посмотреть есть на что…

Последнее я зачем-то озвучил вслух. Не иначе как сдуру.

— Агрхх! — за спиной раздалось нечто похожее на рычание офелийского карликового медведя, и мне по шлему прилетело здоровенным таким поленом!

— Ай! Молчу-молчу!

— Вот и молчи!

Про то, что у меня всё записано, а ещё есть камеры панорамного обзора, я благоразумно решил промолчать. Целее буду.

— Гхм, Цири, а что это было? — задаю вопрос, одновременно любуясь живописными видами лесного озерца с плавающими в воде изуродованными трупами чудищ и одевающейся прекрасной девушки.

— Ты о чём? — негромко выдавливает красная, как маковый цвет, девчонка.

— Ну, чем ты их таким приложила? Одного ударила, второго подожгла?

— Ааа, — как мне показалось, с явным облегчением выдыхает она, — magia. Ведьмачьи знаки. Первый зовётся «aard», а второй «igni».

— Ма-ги-я? — по слогам произношу я. Чувствую, как мои брови сами по себе ползут на лоб. Поворачиваюсь, уже забыв и о монстрах, и об обнаженности одной красавицы.

— Отвернись!

— Да отвернулся, отвернулся. Я не ослышался… Магия?

— Магиийа, — кивает Цири, пытаясь одновременно влезть в рубашку.

— Огненные шары, ледяные стрелы, молнии из рук?

— Нет, что ты…

— Фух, а я уж подумал… — облегчённо выдыхаю. Видимо, мир ещё не сошёл с ума, это я слегка крышей поехал. Печально, но бывает. Главное — вовремя это понять.

— Я так ещё не умею. Огонь выпустить могу, или откинуть что-нибудь, водой хлестнуть, — с готовностью продолжая пояснять, разуверила меня девушка. А я тем временем понял, что мир, похоже, весело шурша, уехал куда-то вслед за моей крышей. — Ещё ранку могу зарастить. Небольшую. И это сложно. Как огонь вызывать. Но огонь ещё и опасно. Всё, можешь оборачиваться.

С трудом сдерживаю улыбку. Цири сейчас больше напоминает маленького мокрого растрёпанного щенка. Нахохлилась, надулась, пепельные волосы свисают мокрыми сосульками, и ещё глазами молнии зелёные метает. Прямо хочется схватить и затискать-затискать… Так, отставить затискать! В конце концов, серьёзный разговор намечается.

— Ничего не хочешь рассказать, об этой твоей… «Магии»?

— Расскажу, — чуть помолчав, ответила она, — только пойдём к костру. Здесь сыро и зябко.

— И чудища плавают.

— Utopenczi, да. И смердят ужасненько.

***

Цири не знала, куда деть глаза от смущения…

Всё произошло слишком быстро: вот на неё бегут целых пять утопцев, а она одна, голая, без верного меча-кордика, и до берега с полдюжины саженей. В первый миг девушка потерялась и всё, на что её хватило, это совершенно непристойно, будто какая-то деревенская девка, заорать. Но в следующее мгновение она всё же смогла взять себя в руки. И впрямь, она же не какая-то там сельская дура, а чародейка! Ну почти. Будущая. А ещё ведьмачка… Да вот беда, все подходящие чары, когда они оказались так нужны, словно повывалились из головы. Бежать? Слишком поздно. И тогда Цири, ещё толком не осознавая своих действий, вскинула руку в тысячи раз испробованном жесте «аарда», направляя в них магию. Ближайшего утопца смело, будто от удара здоровяка-молотобойца, зашвыривая аж к самым камышам. Но остальных это вовсе не отпугнуло, наоборот, привело в ярость.

Тогда девушка сложила руки в знаке «игни», хоть и помнила слова Йеннифэр о том, насколько опасной и бесконтрольной может быть энергия огня. Но что ей ещё оставалось? С ладоней сорвался бесформенный поток пламени, в одно мгновение окутывая собой утопца, подобравшегося ближе всех. Тварь завизжала и задёргалась, пытаясь сбить колдовской огонь. Будь они на суше, и монстру уже настал бы конец, но в воде… Утопец просто нырнул. Шаг назад, и внезапно нога цепляется за какую-то корягу. Неловко всплеснув руками, девушка падает назад. Это был конец. Встать ей уже не дадут…

Но сдаваться она не собиралась, оттолкнувшись локтями от дна, она выныривает, жадно хватая ртом воздух, и видит, как от утопцев буквально кусками отлетает плоть и мясо, окрашивая воду тёмно-бурой вонючей кровью. Сзади что-то грохочет. «Влад!» — мелькает в её голове догадка. И верно: мужчина играючи расстреливал монстров из своего колдовского жезла. Утопцы корчились от боли, но не умирали.

— Головы! — крикнула она, только набрав воздуха. Парень понял её мгновенно. Два удара сердца, и чудища уже без движения плавают в мутно-бурой воде.

Ещё толком не веря в своё спасение, Цири набросилась на Влада, едва не упав тому в руки. Ей было холодно, а ощущение совсем близкой и донельзя глупой смерти, казалось, и вовсе не хотело отпускать её. Зубы отплясывали чечётку, не попадая друг на друга, а руки так дрожали, что она просто боялась разомкнуть их, чувствуя, что ещё чуть и она рухнет наземь. Парень суетился, что-то спрашивал, ощупывал её, волновался, а она и сказать-то толком ничего не могла, кроме словно приклеившегося к языку «спасибо». Ей было страшно. Жутенько-жутенько страшно. Так, как после встречи с Чёрным рыцарем. Страшно от собственного бессилия.

Влад крепко прижал её к себе, обнимал, мягко гладил по спине, что-то спрашивая. Она отвечала, бездумно, толком не осмысливая сказанное. Перед глазами так и стояли бегущие на неё утопцы и всеохватывающий ужас от ощущения беспомощности. Когда не можешь ни сражаться, ни сбежать…

Цири глубоко задышала, стараясь успокоиться и задавить в себе панику. Ведь всё уже закончилось, верно? Парень отстранился, словно почувствовав, как её страх отступает. Всё хорошо, её спасли. Да и сама она не совсем уж и беспомощная! Вон как ловко знаками ведьмачьими воспользовалась! Зря их всё же чародеи презирают за слабость, простоту и при-ми-ти-визм. Простые-то они простые, да только по скорости сотворения ни одно заклятье с ними не сравнится. А слабость… Утопцам и того хватило!

Цири подняла взгляд и… Почувствовала, как стремительно краснеет. Руки сами собой дёрнулись вниз и вверх, прикрывая обнажённое тело.

— Влааад! — гневно с паникой закричала она на своего спасителя. Тот, оказывается, всё это время стоял и, и… И разглядывал её! Без одежды! И, и… И даже обнимал, трогал! Щёки буквально горели огнём, и она, казалось, была готова придушить его. И ни броня, ни рост, ни сила девушку бы просто не остановили. А остановило её и малость охладило пыл лишь то, что после окрика парень быстренько отвернулся.

Цири принялась быстро натягивать одежду. Штаны отвратительно липли к мокрому телу, а с волос до сих пор катилась вода, но девушка торопилась. «А если он опять обернётся?» — билась внутри лишь одна мысль. И, с ещё большим ужасом, она внезапно осознала, что на миг, очень краткий, ей этого захотелось! Самую капельку, однако во рту разом пересохло, в горле встал ком, а где-то внизу стало тепло…

Цири яростно затрясла головой, отгоняя лезущие в голову глупости, да так, что чуть не свалилась, пытаясь вдеть ногу в пыльный сапог. Когда Влад принялся расспрашивать про ведьмачьи знаки, Цири опять лишь чудом не завалилась на землю, неловко замахав ногами. Помянув «аэд’парсе» и «дювельшайсе», девушка, однако, с радостью ухватилась за возможность переменить тему. Уж лучше говорить о ведьмачьих знаках, чем думать об… О всяком.

Влада интересовало буквально всё, и, что ещё важнее, он и слыхом не слыхивал о магии! Там, среди звёзд, по его словам, магии не существовало! Магия была легендой, чем-то вроде детской сказки. Это поражало воображение, и вместе с тем… Как гласили легенды, до прибытия в этот мир — Первой высадки — люди тоже не владели магией. Так неужели там, далеко за звёздами, и лежит их первая далёкая родина?

Они устроились у костра, и Цири, стараясь лишний раз не глядеть на Влада, принялась рассказывать об удивительной и великой магии. Она решила начать с азов, с того, чему её когда-то немыслимо давно учила Йеннифэр...

— Магия — это овеществление Хаоса, это искусство и одновременно проявление управления Его силами, — невольно копируя манеру речи своей наставницы, вещала девушка, — величайшее зло и величайшая благодать нашего мира, это проклятие, благословение и прогресс…

— А можно более конкретно? — хмыкнул Влад, открывший шлем и глядящий сейчас на неё своими нечеловеческими глазами. — Слишком уж философично у тебя выходит.

— Ну, — Цири сбилась, однако смогла быстро найти нужные слова, — магия пришла к людям после Сопряжения сфер. Это и вправду искусство, а ещё наука, доступная лишь избранным. Тем, у кого есть дар к ней от рождения. Простой человек не сможет творить магию, с ней нужно родиться…

— Дар, как у тебя? — перебил парень.

— Да, — девушка вздохнула, — и как у меня тоже. Магия — это заклинания, жесты, ритуалы и многое другое, что осознанно… хотя порой и совсем не осознанно, высвобождает энергию вечного Хаоса, облекая её в требуемые магу формы. Магией можно вылечить, уничтожить или сотворить что-то. Магия может многое, хоть и она не всемогуща…

Спать Цири легла, когда далёкие манящие звёзды уже вовсю мерцали-переливались на чёрном-чёрном небе, а новый месяц ярко блистал своей призрачной белизной. Под треск догорающего костра, укутавшись в невероятное блестящее волшебное-неволшебное одеяло, она быстро погрузилась в спокойный размеренный сон, утомлённая богатым на события днём.

А мужчина в космической броне ещё долго продолжал сидеть у потухшего костра, глядя куда-то в бескрайнее звёздное небо.

По злой и пакостной традиции этого мира, все беды и неприятности случаются тогда, когда их меньше всего ждёшь. Они непозволительно расслабились, даже Влад, который первое время, после того случая у лесного озера, чуть ли не у каждого ручья ожидал появления утопцев. Когда на пятый день пути они остановились в придорожной корчме, притулившейся у перекрёстка двух наезженных трактов, ещё ничто не предвещало грядущей беды. Время было обеденное и вокруг оказалось на удивление много народу — купцы, путники, паломники, отряд солдат какого-то барона… Много кого. Двор и все придорожные обочины оказались забиты повозками да телегами. Где-то мирно дремали возницы, пока их господа изволили вкушать сытный обед. На поваленном бревне, отполированном за долгие годы до блеска множеством задниц, резались в кости краснолюды. Сухонький человечек в фиолетовом камзоле и массивных деревянных очках кликал какого-то Гараську, да всё никак не находил. Ничто не внушало опасений... Обычная жизнь оживлённого тракта.

Стойла и даже коновязь оказались полностью заняты, а сразу двое местных конюхов бегали с выпученными глазами и в мыле, как всамделишные скакуны. Так что лошадей пришлось привязать чуть в сторонке, на поляне у древнего и большущего, как великан, раскидистого дуба. Цири отправилась в корчму, а Влад остался на страже. Уж слишком много вокруг шлялось всяких прохожих: кое-кто мог и позариться на временно «бесхозное» имущество — ворья всегда хватало. Еда на сегодня-завтра у них ещё была, но требовалось купить зерна для вороного жеребца Влада. Они хотели купить фураж ещё в прошлой деревеньке, но овёс, что пытались им там всучить, был откровенно дрянным.

Внутри народу собралось как бы не больше, чем снаружи. Все столы были забиты буквально под завязку, стоял шум и гам, грохот кружек, звон посуды… А ещё тут оказалось очень уж душненько и пованивало потом да горящим свиным жиром. Стараясь лишний раз не вдыхать, девушка быстро прошла к стойке в конце не особо длинного темноватого зала. Даже зажжённые свечи и распахнутые нараспашку окна не могли разогнать тьму в каждом уголке.

За стойкой её встретил хмурый и уставший корчмарь, который, узнав, что она не собирается ничего заказывать, а лишь хочет купить корму, сразу же утратил к ней интерес, спихнув её на ошивавшегося тут же за стойкой мальчишку, даже младше её самой. Едва заслышав про фураж, тот полез в какой-то грязный, заляпанный жиром журнал, вытащенный откуда-то из-под стойки. Он суетливо принялся листать страницы, бормоча под нос нечто маловразумительное. Цири со вздохом облокотилась на стойку, принявшись ждать. Паренёк украдкой несколько раз посматривал на неё, но всякий раз, как она встречалась с ним взглядом, тут же быстро прятал глаза. Девушка глубоко вздохнула. Доводилось ей уже несколько раз видеть такое поведение у мальчишек. Тот же писарёнок Ярре из храма Мелитэле в Элландере…

— Слышь, девка, тебя как звать? — раздался у неё за спиной чей-то грубый голос. Цири чуть обернулась, положив руку на кордик, перевешенный на левое бедро. Позади стоял невысокий светловолосый мужчина с нечёсаной бородой и витым рубленым шрамом на левой щеке. Дорожная кожаная куртка, под которой угадывалась лёгкая кольчуга, штаны верхового и добротный пояс. Меч, как непременный атрибут любого авантюриста или наёмника, также наличествовал. Впрочем, мужчина его даже не касался, предпочитая как следует вцепиться одной рукой в стойку, а второй в здоровенную деревянную кружку, по которой стекала белая пивная пена. Цири уже хотела отвернуться, не удостоив незнакомца ответом, как заметила небольшую чёрную брошь, приколотую к лацкану куртки. Брошь с золотым солнцем. «Такие же были у тех ловчих в пустыне», — внезапно вспомнила она.

— Тебе-то какое дело, — стараясь не выдать своего волнения, как можно небрежней бросила она, вновь отворачиваясь к что-то подсчитывающему помощнику корчмаря. Молодой парнишка усиленно пыхтел, временами сверяясь с какими-то записями, видимо своего отца. Уж очень они с корчмарём походили друг на друга. — Ты долго ещё? У меня лошадь с голоду сдохнет, пока ты там копаешься.

— Да, гот-готово, — пробормотал тот в ответ, краснея ещё сильнее, так и не подняв взгляда, — под-подождите, госпожа, сейчас я всё принесу.

— Слышь, сопля, я у тя спрашиваю, тя звать как? — уже чуть ли не над ухом прогремел ловчий. Цири обернулась, демонстративно кладя руку на меч.

— А тебе какое дело, — медленно и негромко, прямо как Влад, когда он злился, глядя прямо в тёмные глаза мужчины, проговорила она.

— А такое, вот это видишь? — ловчий, со всей силы грохнув кружку об стойку, расплёскивая пиво, схватился за ту самую брошь с солнцем. — Вот энто вот! Знаешь, что значит, а, девка? Энто значит, понимаешь, что я имперский ловчий на службе у самого префекта Гесо, ясно тебе, сопля? Имя?

Последнее он и вовсе проорал на весь зал, вызывая настороженные и любопытные взгляды окружающих. «Да он же набрался», — внезапно догадалась Цири, почуяв дикий запах перегара от мужчины.

— Трисс, — скромно представилась она отчего-то именем своей первой учительницы и… подруги.

— Ик, Трисс? — пьяный мужчина вскинул брови, даже сделав шаг назад.

— Да, Трисс.

От необходимости дальнейшего общения с ловчим её избавил вернувшийся паренёк с двумя некрупными мешочками. Девушка убедилась в качестве фуража, выложила на залитую пивом стойку монеты и, закинув оба мешочка на плечо, как можно скорее покинула зал. Множество провожающих её любопытных взглядов ей не слишком понравились. «Надо поскорее уезжать отсюда», — решила про себя она, — «и лучше сделать крюк через лес»…

Но сразу к лошадям Цири не направилась, предпочтя для начала предусмотрительно укрыться за покосившимся заборчиком у какого-то сараюшки. Припав к земле, она приникла к щели между досками, и не зря. Почти тут же из корчмы выскочил давешний ловчий, да не один, а в компании ещё семи чем-то похожих на него мужчин.

— Быстрее, осмотрите все вокруг. Она не могла далеко уйти!

— Ты уверен, Янек? — скептически обратился к нему усатый лысый крепыш. — С чего ты так возбудился? Неужто девка понравилась?

— Идиоты! — прикрикнул он на них. — Пока вы жрали да пиво хлебали, я нам дело нашел, ха-ха, да ещё какое. На тысчу флоренов, не меньше!

— Брешешь поди.

— Девку сам префект ищет. И поговаривают, что не он один, а по приказу самого Императора! — бородач воздел вверх грязный палец.

— Это которая...

— Да-да, та, которую Цириллой кличут — пепельные волосы, зелёные глаза, высокая и с мечом! Она то была, она!

— Так, всем быстро разбежаться проверить округу. Говоришь, фураж для лошади брала? Значит верхом. Гануш, проверь коновязь и стойла. Она бы не успела уехать. Лемек, седлай коней. Будем брать на тракте. Тут людишек многовато, — принялся раздавать приказы тот самый крепыш, вмиг растеряв всё своё недоверие.

Но Цири уже отползла от щели. До коней она добиралась чуть ли не ползком через какие-то огороды, а один раз даже пришлось лезть через высокий забор — не чета тому во дворе. Нужно было спешить.

— Влад, быстрее, нужно уходить, — на одном дыхании протараторила она, едва завидев на опушке высокую фигуру своего спутника.

— И что случилось на этот раз? — склонив голову, ухмыльнулся он.

— Ловчие нильфовские! Встретила в корчме, и они меня, похоже, узнали, — закинув мешки с овсом на круп своей Ромашки, Цири принялась споро привязывать их к седлу. — Помоги, скорее! Они рыщут где-то поблизости!

— Ох, Цири, — вздохнул парень, оттесняя её от лошади и в два счёта всё привязывая, — знаешь, ты просто какой-то магнит для неприятностей! Они на тебя, как мухи на мёд липнут.

Через лес пришлось идти пешком, ведя лошадей на поводу. Конечно, хотелось поскорее убраться отсюда, но выходить на тракт было опасно, скакать же верхом через лес — откровенная глупость. Влад предложил на крайний случай просто остановиться и подождать ловчих, после чего просто перестрелять их. Но девушка, немного подумав, всё же заявила, что не стоит. Кто-то мог удрать, и тогда за ними бы началась настоящая охота, а так, если ловчие не найдут их, то тот лысый крепыш вполне может решить, что его бородатый товарищ просто перепил лишнего да спутал её с кем-то другим. Парень, как ей показалось, с откровенным облегчением кивнул и спорить не стал.

Они прошли уже порядочно, постепенно загибая к тракту, ведущему на север — в Амарильо после недолгих размышлений решили не ехать, раз уж её там ищут, а постараться как можно скорее покинуть Гесо, перебравшись куда-нибудь в Метину. А за очередными густыми кустами вперемежку с низеньким подлеском их уже ждали. Стоило девушке откинуть в сторону очередную надоедливую ветку, вытягивая за собой упорно не желающую идти сквозь кусты Ромашку, как её взору предстали несколько гружёных телег, да воины, ощетинившиеся оружием в их с Владом сторону.

— Эээ, Влад… — жалобно пробормотала она, обернувшись к только продравшемуся с дикими проклятиями сквозь кусты спутнику.

— Вижу, — недовольно буркнул он, отпуская поводья буквально насилу втянутого на прогалину жеребца и стаскивая с плеча чародейский жезл, — это твои ловчие?

— Нет, — покачала головой девушка. Воины, кстати, при виде здоровенного, закованного в броню Влада заметно всполошились и даже чуть попятились назад. Цири быстро огляделась кругом, пытаясь понять, куда же они выбрались. На тракт это не походило ничуть. Заросшая лесная дорога, по которой лишь изредка что-то провозили, скрывалась от любопытных взоров под сенью деревьев, могучие кроны которых нависали плотным зелёным покрывалом. На колее стояли шесть крытых повозок, подле которых столпились возничие и ещё какие-то люди. Ну а путь к ним преграждала дюжина явно растерянных и подрастерявших первоначальный боевой запал воинов.

— Куда! — грозно рявкнули на них приятным женским голосом. — Он всего один, вы что, ослепли?

Вперёд строя с обнажённым узким мечом вышла молодая девушка. Её короткие чёрные волосы были схвачены в маленький хвостик на затылке. Казалось, что ей лет двадцать-двадцать пять, не больше. Красивое чистое лицо, серо-голубые глаза и некрупная чёрная родинка под левым глазом довершали картину. Одета она была в тёмную короткую кожаную куртку с металлическими нашлёпками, узкие штаны да высокие сапоги для верховой езды. И судя по тому, как резко и сноровисто при её появлении воины сбили плотный строй — командовала здесь именно она.

— А вы ещё кто такие? — нахмурившись, негромко, но с отчётливой угрозой произнесла она.

Интерлюдия 1 — Человек в высоком замке

Третья планета Неизвестной системы;

+1 стандартные сутки после боя на орбите.

— Ох ты ж, сраная-то кочерыжка, — ни к кому не обращаясь, ёмко высказался коммандер Носов.

— Кэп, потише, пожалуйста, — страдальчески протянула Таиране, прикладывая ко лбу пакет с замороженной заживляющей смесью.

— Тайа, у тебя там уже давно ничего нет, — насмешливо фыркнула из своего глубокого кресла-ложа штурман.

— Нее-ет, — с плаксивыми нотками простонала индуска, — а болит, будто есть!

— Таким образом, все вышеуказанные отсеки полностью разгерметизированы, — заунывным тоном продолжил излагать старпом, сверяясь с планшетом, — кроме того, ввиду нашего… Специфического эээ, места посадки, отсеки с E-26 по J-38 включительно — затоплены.

— А за «специфическое» место посадки отблагодарим аплодисментами нашего старшего пилота Роджерса! — язвительно пробормотала мстительная Домранос. Просто так прощать свою давно сошедшую шишку она не собиралась.

— Могу дать порулить, если такая умная! — тут же взвился вышеупомянутый пилот, вскакивая из-за пульта.

— Джеф, успокойся, — спокойно осадил его Носов. Пилот тут же утих, но продолжил кидать раздражённые взгляды на жгучую брюнетку. — Феликс, продолжай.

— Образцы воды и воздуха проверены всеми доступными нам методами. Их можно назвать почти полностью идентичными принятому стандарту: в воздухе 78% азота и примерно 21% кислорода. Остальное приходится на углекислый газ и инертные газы, что, согласитесь, большая редкость для планет земного типа. Вредных токсинов и иных примесей ни в воде, ни в воздухе также не обнаружено. Таким образом, здешние вода и воздух полностью пригодны для нашего потребления.

— Какое открытие, — с иронией заметила Свердлова, на несколько секунд оторвавшись от целого перечня каких-то данных в своём терминале.

— Это всё? — сдержанно подвёл итог коммандер, вопросительно изогнув изуродованную старым шрамом бровь. — Больше ничего не хочешь нам сообщить?

— Всё, что было — сказал, — совсем не по-военному ответил старпом, неловко переминаясь на месте, — сводный доклад я тебе отправил, Дима, с ним же список повреждений, очередь ремонта, ну, и так далее. О чём ещё сообщать-то?

— Ну, например, вооон о том чёртовом замке на холме, — не отрываясь от голо-монитора, указала на обзорный экран белобрысая штурман.

Все синхронно вгляделись в очертания непонятного строения, что проецировалось в рубку через внешние камеры заодно с остальной местностью. И хотя первые восторги пополам с охренением уже давно прошли — всё же замок за последние двенадцать часов наблюдения так никуда и не делся, люди в очередной раз задумчиво примолкли. Хоть сколько-нибудь рациональных и реальных идей, откуда он вообще здесь взялся, ни у кого так и не нашлось.

— Замок, как замок, — пожал плечами флегматичный старпом, — разрушенный и не жилой.

— А в замке том принцесса тужит, и сторожит её дракон, — подал голос «викинг» Рауди.

— А Серый волк ей верно служит, балбес, — беззлобно поправила его Анна, — и в замке кто-то есть. По крайней мере был ещё совсем недавно.

— Почему это? Руины руинами. Вон стена обвалилась и башня разрушена.

— Я одна умею не только смотреть, но и видеть? — наигранно удивилась Свердлова, выводя на отдельный экран тот же самый замок, но, судя по положению солнца, заснятый раньше, — девять часов назад, — прокомментировала она, увеличивая масштаб, — обратите внимание на дымок над центральным зданием.

— Пожар? — не понял рыжебородый Эрик Рауди.

— Эх, чему вас там только учат на этих ваших космомирах, — с печальным вздохом, полным вселенской скорби, вмешался Носов, — от костра это дым. Или чего похожего.

— Ну, извините, не всем на планетах-садах рождаться.

— Давно потух? — игнорируя «викинга», деловито осведомился коммандер.

— Восемь с половиной часов назад. В 7:22 по-корабельному.

— Горбеев со своими «головорезами» уже оклемался?

— Да что им будет-то? — скривился старпом, убирая планшет в карман мягкого скафандра, — на троих одна извилина.

— И та за пожрать отвечает, — хихикнула из своего угла Домранос, тут же болезненно ойкнув.

— Тайа, в самом деле, — наконец не выдержал Носов, — сходи в лазарет и выпей таблетку. Нечего тут театр устраивать. Мы все верим, что ты страдаешь*.

— Правда-правда, — с иронией отозвалась Свердлова, закатив тёмные глазки к потолку. Женская дружба и солидарность - они такие, ага.

***

— Дима, ну, что за дерьмо? Мы что, лысые, что ли?

— Нее, Саня, назвался космопехом — полезай в шлюз.

— Димон, ну я серьёзно, хер его знает, что за карацюпы там водятся! Ну, джунгли же настоящие!

— Какие, к ебен… Кхрм, какие джунгли, какие карацюпы? Ты где вообще это слово выискал? Умный, да? Ты вводную-то хоть читал?

— Не, ну а чо?

— Санябля! Не беси меня! Раком к стенке поставлю!

— Я плавать не умею!

— Да меня не ебё… Колышит, умеешь ты или нет! По дну пойдёшь!

— Готовитесь? — вкрадчиво прервал содержательный спор двух космопехов появившийся непонятно откуда Носов.

— Так точно, тащ коммандер! — бросив затягивать крепления бронескафа, бодро козырнул «Димон» с плашками младшего лейтенанта. Рядышком пристроился «Саня» с энсиновскими. Носов поморщился. В его представлении слова «товарищ» и «коммандер» сочетались примерно так же, как солёная селёдка с молоком. То есть очень ненадолго и крайне бурно. Впрочем, делать замечание шефу десантного взвода, приписанного к «Конкордии», он не стал. Не время, не место, да и… Без толку.

— Где энсин Шмаль?

— Нарик-то? — презрев всякие устои субординации влез «Саня», он же в быту энсин Смолько.

— Ну, это уже ни в какие рамки, — возмутился Носов. Они, конечно, не армия, но и не штатская шалтай-валяй-колоша же! Хоть какое-то разумение иметь надо, — энсин Смолько, я погляжу вам вольная жизнь совсем разум с места свернула? Так я его быстро на место верну. И болтами прикручу для надёжности, да так, чтоб ни один паршивый йе-би-эр-дроид не срезал!

Дмитрий Юрьевич не орал, не крыл его «русским командным» и даже почти не рычал. Но от его спокойного, чуть язвительного голоса «Саня» пошёл пятнами, ну прямо как зёбра, тут же принявшись пожирать Носова преданными, полными раскаяния и осознания глазами. Конечно же коммандер ему ни в жизнь не поверил, а потому:

— Как вернётесь с разведки, вы, энсин Смолько, поступаете в распоряжение лейтенанта Смитта. Он как раз жаловался на недостаток рук. Надо же кому-то дырки в корпусе затыкать.

— Есть, сэр!

— Вот то-то же, — уже более добродушно произнёс капитан, — младший лейтенант Горбеев!

— Я!

— Вам выговор за неподобающее поведение подчинённого. Пока устный, без занесения. И всё же, что там с Нарик… Тьфу ты, прицепилась пакость, — Носов сморщился, будто слопал разом пакет лимонов, — где энсин Шмаль?

— В лазарете он, товарищ коммандер, — аккуратно подбирая слова, заговорил «Димон», быстро задвигая назад Смолько, пока тот ещё чего не ляпнул и в затопленные отсеки не пришлось лезть уже ему, младлею Горбееву. За компанию, так сказать, — он ногу сломал. Уже срастили, но сутки рекомендовали не двигаться.

— Угу, — задвигал челюстью капитан, по привычке вновь запуская пальцы в куцую седую бородку, — значит отделение Шмаля остаётся на «Конкордии». А ты берёшь своих и этого гаврика, — кивок в сторону затаившегося энсина, — и чешете округу. Только без фанатизма. Аккуратно и осторожно. Первым делом проверьте тот замок-не замок. Видели уже?

— Да видели, Дмитрий Юрьевич. Большой и… Старый какой-то.

— Вот-вот. Это-то нам покоя и не даёт. Откуда бы ему взяться. На рожон не лезьте… Ну, да не мне тебя учить, сам всё знаешь, чай не дурак. Мы должны точно знать, с чем имеем дело. Если есть постройки, значит есть или были разумные.

Не было ничего удивительного, что перед отправкой разведгруппы Носов лично спустился к арсеналу. Дело было важное, от него, пожалуй, зависело выживание всего экипажа, а в таких ситуациях перекладывать ответственность на других капитан не любил. Понятно, что все вводные и задачи уже были давно спущены вниз, что Горбееву, что его замам. Но вот такое вот живое общение позволяло увидеть куда больше, чем банальная отметка в электронной графе «принял». Состояние и настрой командира, его бойцов… Да много чего ещё. И при возможности коммандер им не пренебрегал.

— А чего дядя Дима сегодня злой такой? — уже сворачивая за угол, услышал Носов тихий шёпот Смолько.

— А ты как думаешь, дебилоид? — вяло огрызнулся Горбеев.

«Эх, совсем распустились, ротозеи», — с грустью решил для себя коммандер.

***

— Гном-1, я Гном-2, засёк цель.

— Слышу тебя, Гном-2, опиши её.

— Да пердун какой-то старый.

— Санябля!

— А чо? Я ж говорю — пердун старый, подвид обыкновенный. Дед какой-то. Бороды нет, но усища ого-ого. Кэп бы обзавидовался. Седой. Одет как бомж.

— Вооружён?

— Никак нет. Только железяку какую-то на коленях держит.

— Железяку? Гном-2, выражайтесь яснее!

— Да бля, Димон, задрал уже! Какой урод каждый раз эти позывные выдумывает? Один другого краше! Железяка железякой — на меч похожа. Как у рыцарей. Оружия не наблюдаю.

— Принял. А позывные бортовой искин выдаёт.

— Кретин железный.

— Согласен. Что он делает?

— Искин?

— Уф, сука! Дед!

— Сидит на брёвнышке. Яблоко жрёт, на меня смотрит.

— Блять! Он тебя что, обнаружил?

— Ну да. Я из-за стены вышел, а тут он.

— Твою-то мать! Агрессии не проявляет?

— Да нет же! Говорю — яблоко сидит грызёт. О! Долопал! Тьфу, пердун старый, у него ещё одно, прикинь?

— Жди там, сейчас буду.

И Горбеев, взяв с собой ещё пару бойцов, рысью кинулся сквозь невысокий подлесок вверх по склону. Туда, где над лесом и небольшой горной долиной возвышались серые, поросшие мхом камни древнего, некогда могучего, а ныне полуразвалившегося замка. Перепрыгивая через поваленные деревья, скатившиеся вниз камни да продираясь прямо сквозь низенькие, но до ужаса густые кусты, Дима связался с «Конкордией», откуда получил новые ЦУ от своего тёзки-Кэпа. Доклад делать не пришлось — за их переговорами и так следили с корабля.

Планетка оказалась не так уж и плоха, как могла бы. Десантироваться, правда, пришлось в воду горного озера, любезно принявшего в свои объятия их избитый крейсер. Сразу на глубину шести метров — единственный пассажирский более-менее работающий шлюз оказался только там. Можно было бы, конечно, сначала перейти в какой-нибудь разгерметизированный отсек, что выше уровня воды, а затем уже через дырку в корпусе… Но, во-первых, не факт, что эта дырка нашлась бы достаточно быстро, да ещё и над водой. А во-вторых, устраивать заплыв в полной боевой выкладке (хотя в их случае скорее забег. По дну) всё равно пришлось бы. Корабль лишь самым носом «выполз» на берег, но там, по злой иронии, исправных шлюзов не нашлось. К их счастью, озеро оказалось не слишком глубоким — 24 метра максимум. А в районе «высадки» и вовсе жалкая семёрка. Выгребли потихоньку. И никаких подводных монстров, как уверял Саня, они так и не встретили. Если и был кто, то падение туши «Конкордии» точно всех распугало.

А наверху… Наверху всё так и радовало глаз. Горбееву даже на миг показалось, будто он вернулся в детство на родную Алтай-4. Где-то вдали синие горы, увенчанные редкими снежными шапками, дремучий лес, скалы, ласковое жёлтое солнышко, пробивающееся из-за редких облачков и лёгкий ветерок, который, казалось, так и звал распахнуть толстое забрало и подставить своему касанию небритые щёки.

Однако любование местными красотами не заняло много времени. Разбившись на несколько групп, космопехи принялись прочёсывать местность вокруг корабля, заодно передавая отснятые данные искину «Конкордии», тут же составлявшему подробную карту местности и передававшему её обратно уже всем ФПСникам. К замку, возвышавшемуся над долиной, словно суровый часовой, Горбеев отправил две группы со Смолько во главе. Он, конечно, распиздяй тот ещё, но в критических ситуациях действует как никто другой. Ну и ещё у него был буквально животный нюх на неприятности, уже не раз выручавший их десантный наряд. К сожалению, на Носова этот нюх реагировать упорно отказывался и сбоил, как древний виртскин, откалиброванный в дупель пьяным программистом.

И вот Смолько «повезло» первым натолкнуться на аборигена. А, впрочем, и впрямь повезло — коль они с Саней до сих пор не пособачились, значит контакт будет вполне себе мирным. Над тем, откуда на неизвестной дремучей планете, где-то у чёрта на жопастых рогах вообще мог объявиться человек, да ещё и дед, да ещё не просто так, а в натуральном рыцарском замке, Дима старался не думать. Для сохранения рассудка. И вообще, — думать, это привилегия отцов-командиров, а его дело маленькое. Может стрелять, а может не стрелять.

Смолько со своими парнями обнаружился у разлома стены. Вернее, это его бойцы там обнаружились, грамотно разобрав себе укрытия и сектора обстрела. А сам Саня сидел на валуне за стеной внутри двора замка и, меланхолично подперев голову, глядел на аборигена. Аборигеном и впрямь оказался седой дедок в каких-то не то обносках, не то хрен пойми в чём. Длинные волосы, забранные на затылке в пучок, нос картошкой и роскошные пышные усы, спускающиеся аж до самого подбородка. Незнакомец всё так же сидел на бревне, вгрызаясь в нечто, своими формами напоминающее самое банальное яблоко. У его правой ноги, прислонённая к бревну стояла некая крестообразная железяка, в которой не слишком искушённый во всякой средневековой романтике Горбеев узнал меч. Но не это привлекло его внимание, вовсе не это…

Глаза. Насыщенные такие, янтарные… С вертикальными зрачками.

— Ну чо, Димон, — внезапно заявил Смолько, — а ты в рептилоидов не верил.

Примечания:

* Для тех, кто удивляется столь неуставному поведению - они не флот/армия, а ФПС, вынужденные много месяцев трястись друг с другом в одной банке без всякой возможности "выйти-прогуляться" по базе/планете. От матёрой уставщины очень быстро у всех крыша поедет. Так что "экипаж - одна семья".

Тайными тропами

Там за третьим перекрестком И оттуда строго к югу Всадник с золотою саблей В травы густо сеет звезды Слышишь, гроздьями роняет небо Из прорех зерно стальное Горные лихие тропы Покрывая пеленою...

Мельница — "Дороги"

Ох, не нравится мне всё это. Чую, пахнет дело дракой.

Предположим, вон тех двенадцать мужиков, что сбились строем за щитами, выставив вперёд всякое колюще-режущее, я сниму одной очередью. Но не они главное, эти подойти не успеют. Лучники — вот основная беда. Не для меня — для Цири. Эх, который уже день голову ломаю, где бы ей нормальную одёжку достать, чтоб не трястись всякий раз по поводу и без! Да даже простой лётный скафандр бы сгодился — уж от стрел защитить его точно хватит. Но, увы, чего нет — того нет.

Самое интересное, что этим разномастным отрядом командовала женщина. Хотя какая женщина — девушка, может немного старше Цири. Невысокая, как и все здесь, черноволосая, с короткой стрижкой и смешным хвостиком на затылке. Лицо приятное, да и фигурка под кожаной курточкой угадывается вполне себе ладненькая, мда…

Забавно, а я уже подумал, что общество на этой планете до жути патриархальное. По крайней мере именно такие выводы следовали из того, что я видел в деревнях. Да и по рассказам моей спутницы тоже выходило нечто подобное. А тут на тебе — девчонка верховодит толпой мужиков откровенно бандитской наружности, и те, что самое интересное, слушаются, как миленькие.

А вот мечом в мою сторону махать не стоит. Я, конечно, не гордый, понимаю, что это у них тут такие местные традиции в каждого встречного-поперечного острой железякой ткнуть. Ну или хотя бы погрозить. Но всему же есть предел, верно? Чего она там хочет? А, интересуется, кто мы такие. Ну что ж:

— Капитан-лейтенант Федеральной Патрульной Службы Солнечной Федерации Владислав Грозов, крейсер «Конкордия». И мне очень не нравится, когда мне угрожают, — мрачно выдал я, готовясь в любой момент выхватить оружие и затолкнуть Цири обратно в кусты. Нападать они не спешили, что уже радовало, авось договоримся.

— Рене, он ведь всего один, — раздался какой-то не слишком решительный голос из строя, но девушка резко вскинула руку, заставив неожиданного советчика разом смолкнуть.

Её серо-голубые глаза быстро бегали по нам с Цири, казалось подмечая малейшую деталь, наконец, придя к какому-то ведомому ей одной выводу, она на секунду сомкнула веки, а в следующее мгновение уже решительно спрятала меч в ножны.

— Ренаведд, — представилась, хотя скорее недовольно буркнула девушка и раздраженно махнула рукой своим людям, после чего те наконец опустили оружие и немного расслабились. Хм, неожиданно. Не почувствовала угрозы с моей стороны? Или же наоборот - заподозрила подвох и решила, что лучше не связываться? В любом случае, раз дело не дошло до кровопролития — это уже хорошо. Удовольствия от убийства людей я не испытывал ровным счётом никакого. Но расслабляться всё равно не следует.

— Очень приятно, — без малейшего налёта приязни ответил я, — мы можем проехать?

— Куда? — прищурившись, тут же насторожилась брюнетка, хотя, казалось бы, куда уж больше.

— По дороге, — подавив вздох, указываю в нужную сторону, — нам нужно на тракт к Сарде.

— Так вы не выйдете на тракт тама, — выдал какой-то рослый мужик в тёмной кольчуге. Ну, относительно остальных рослый. Мне он хорошо если до подбородка бы достал.

— Дыа, — вторил ему ещё один, в какой-то суповой тарелке на башке, опершись на копьё, — там болото, а дорога-то энта на запад забирает, к Plizskinim нагорьям.

— Бенек, Вилмош, заткнулись быстро, — на мгновенье обернувшись назад, раздраженно бросила Ренаведд, метнув гневные взгляды на мужиков. Те предпочли начать разглядывать облака — вроде как они тут и ни при чём, — хотите выйти на тракт до Сарды — возвращайтесь назад.

— Мы не станем возвращаться назад, — гордо задрав носик, при том с подозрением косясь на девушку, выдала моя спутница, — есть причины…

— Вот как, — черноволосая поджала губки, — а эти «причины» не выйдут из леса вслед за вами?

— Не выйдут, — как можно твёрже ответил я, положив руку на плечо вскинувшейся было Цири, — но нам не стоит появляться на тракте здесь.

— И кому же вы умудрились перейти дорогу?

— Нильфовским ловчим, — ответила неугомонная девчонка. Я предостерегающе сдавил плечо, отчего она ойкнула, но всё равно опоздал. Однако эффект оказался неожиданным…

— Ловчие из Амарильо? Они здесь? — едва не отшатнувшись, вздёрнула бровки Ренаведд.

— Даа…

— Тибор, собирай людей, уходим немедленно, — казалось, мигом растеряв к нам всякий интерес, девушка отвернулась к одному из воинов, закованному в тёмную пластинчатую броню, впрочем, убедившись, что её приказ спешно исполняется, вновь перевела взгляд на нас, — где вы их встретили? В «Рогатом караванщике»?

— Где? — не понял я.

— Корчма на пересечении трактов. Называется «Рогатый караванщик». Вы там столкнулись с ловчими?

— Да, я встретила их в зале, — кивнула Цири, тоже, видимо, малость сбитая с толку столь резкими переменами в поведении Ренаведд. Эх, надо будет поговорить с ней на тему «не болтать лишнего». Особенно незнакомцам.

— Сколько их было? — взгляд девушки так и метался по окрестным кустам и деревьям, будто она ждала, что те самые ловчие выскочат ну вот прямо сейчас.

— Там никого нет, — на всякий случай я решил успокоить её. Но она, казалось, даже внимания не обратила на мои слова.

— Человек шесть или семь, — наморщила лобик Цири.

— Точно? Не больше?

— Из корчмы их выскочило столько. А было ли больше — я не знаю.

— Загонщики, — черноволосая скривилась, — значит остальные рыщут по округе, — и, не прощаясь, ещё раз окинув нас настороженным взглядом, быстро направилась к уже тронувшимся повозкам.

— Эй, — окликнул я её, — как нам выйти на тракт до Сарды?

— Никак, — хмуро бросила она, взбираясь на лошадь, — дальше на север болота, а эта дорога здесь одна — идёт к нагорьям, выходит к обжитым местам уже в Метинне.

— Мы же и собирались в Метинну, — негромко шепнула мне Цири, — так может…

— Вряд ли они согласятся на нашу компанию, — правильно понял недосказанность я.

— Мы можем ехать и сами. Просто за ними.

— Цири, это не те люди, с которыми я бы хотел связываться. Они не внушают доверия.

— Но не возвращаться же назад?

— Не возвращаться, — вздохнув, согласился я, провожая взглядом их маленький караван, — пожалуй, ты права, подождём минут пятнадцать и двинем вослед. Всё равно других вариантов не вижу.

Слегка передохнув — главным образом вытряхнув веточки-листочки из-за шиворота Цири, да напоив коней, мы и впрямь направились за ушедшими вперёд людьми. Заросшая лесная дорога вилась под копытами наших коней, терпкий запах примятой сочной зелёной травы так и норовил заползти в нос. Одним словом - идиллия! Птички поют, жучки жужжат, сканер биоформ после моего варварского вмешательства в параметры-настройки благостно помалкивает… Ох, и намучался же я с ним, пока привёл в удобоваримое состояние. А то стоило выйти из пустыни, как он принимался сигналить едва ли не раньше активации. То пташка на веточке сидит, то мышь пробежит по своим делам или хорёк какой из норки выползет — сразу в писк. Под конец первого дня у меня уже так голова гудела, что пришлось кривыми программистскими путями искусственно выставлять ограничитель на срабатывание в сорок килограмм массы. Жить сразу стало легче. И даже в чём-то веселее.

Я украдкой покосился на мирно едущую рядом Цири. Вот уж точно повод для «веселья». Ага, животики надорвёшь. Вся моя логика и такая привычная, родименькая, можно сказать, научная картина мира при одном взгляде на неё звонко трещали по швам. Всего одно слово — «магия». Всю свою сознательную жизнь я считал магию сказками для детей, ну или, в крайнем случае, фэнтэзятиной для взрослых. Могучие чародеи, прекрасные эльфы, кровожадные орки… Всему этому было место в моей жизни, но лишь в книжках да фильмах. Ну и в виртуальных играх, конечно же. В реальности же… Скажем так, в век межзвёздных перелётов как-то совсем не до магии. Когда технологии и наука пронизывают каждую сферу твоей жизни, давая ответы на тысячи и миллионы вопросов, всякие серьёзные разговоры о магии да чудесах начинаешь воспринимать с эдакой понимающей усмешкой. Мол, что взять с чудиков. Каждый сходит с ума по-своему. Вот уж сколько веков летаем по галактике, а бабки-гадалки-от-всех-бед-избавлялки так никуда и не делись. Разве что новые формы засирания доверчивых мозгов придумали. Да-да, «солнечный ветер принесёт вам счастье», «чёрная дыра к беде» и тому подобное. Насчёт счастья от солнечного ветра можно поспорить, но вот касательно «чёрной дыры к беде» — стопроцентно согласен. Выскочишь из гипера рядом с такой, и точно беда будет…

Одно время, где-то в середине Войны, по флотам ходили упорные слухи о некоем сверхсекретном «нулевом отряде», целиком и полностью состоящем из бойцов-экстрасенсов, не то выведенных в каких-то суперсекретных лабораториях, не то обнаруженных на дальней-предальней планете. Мол, и огнём с молниями они швырялись, и мысли читать обучены были, и вообще чуть ли не телепортацию освоили. Бред, как по мне, или, что вероятнее, сознательный вброс со стороны «безов». Правда на кой ляд им это понадобилось — хрен поймёшь. Ведь каким нужно идиотом быть, чтоб в такое поверить?

По крайней мере, так я думал ещё совсем недавно. Пока не увидел девчонку, отшвыривающую телекинезом набегающих на неё уродцев. Ага, а затем ещё и поджигающую изящным взмахом ручкой. Магия в этом мире была если и не обыденностью, то чем-то таким, с чем местные давным-давно свыклись и даже научились извлекать какую-никакую выгоду. Девушка, как и обычно, рассказывала много, почти взахлёб, порой даже демонстрируя кое-что из своего, по её же словам, небогатого арсенала. А я слушал, кивал, где непонятно — переспрашивал. Видимо, я достиг какого-то своего внутреннего предела удивления, после чего всё новые и новые чудеса принялись проходить где-то по краю сознания. Эльфы? Ну и ладно, те же люди, только уши длинные. Вмешательство в человеческий геном в средневековье? Неплохо тут наука развивается. Магия? Отлично — можно костёр руками не разводить… Я, конечно, несколько утрировал, но стадии отрицания — недоверия — восхищения минули почти мгновенно, уступив место чисто деловому прикладному прагматизму.

Спокойно ехать нам дали недолго — чуть больше часа. Биосканер заметил скопление крупных биоформ, и я на всякий случай попросил Цири приотстать, хотя особо и не сомневался в том, кого увижу. И верно — за очередным поворотом меня поджидала недовольная Ренаведд с десятком своих вояк. На всякий случай перекладываю автомат на колени перед собой. В конфликт со стрельбой и членовредительством я уже не особо верил, но мало ли.

— Снова ты! — с, как мне показалось, больше показным раздражением вымолвила девушка, едва завидев меня.

— Ты сама сказала, что дорога одна, — я пожал плечами, лишь после сообразив, что в броне это вряд ли заметно, — нам тоже нужно в Метинну.

— Я не говорила, что мы идём в Метинну! — нервно поглаживая рукоять меча, скривилась черноволосая.

— Но подразумевала, раз дорога ведёт туда.

Ренаведд, ещё больше нахмурившись, заиграла желваками, что в её случае выглядело весьма презабавно — эдакий чёрный надутый ёжик. Воины, в отличие от своей командирши, за оружие в этот раз не хватались, лишь выжидательно поглядывая на неё. Драться им, похоже, совсем не хотелось. Наконец она что-то решила для себя.

— Зови свою девчонку. Можете ехать с нами.

— Мы не навязываемся и можем ехать сами…

— Мне так спокойнее, — недовольно дёрнула она щекой, пряча левую руку за спину, — не придётся гадать, кто идёт по пятам, — и, более не удостоив меня ни взглядом, она хлестнула поводьями коня, неспешно устремляясь к ушедшим вперёд повозкам.

Путешествовать с караваном оказалось не в пример легче, чем лишь вдвоём. Да, к нам относились настороженно, но даже так мне удалось договориться с одним водителем повозки и часть пути провести внутри этой примитивной громыхающей деревянной коробки. Впрочем, и это лучше, чем на спине у бедного животного, которое всякий раз с облегчением вздыхало, стоило мне слезать с него. Хотя и были свои минусы. Например, мне пришлось отключить биосканер. Вносить столько исключений в режим его работы, включая не только людей, но и животных — дело долгое и бессмысленное.

Оставив Цири где-то в хвосте колонны, будто диковинная змея, извивающейся среди могучих лесных исполинов, я направил своего чуть передохнувшего коня вперёд, высматривая по пути Ренаведд. Требовалось поскорее внести ясность в один немаловажный для нас вопрос, и ответ могла дать разве что она.

— Густой здесь лес. И дорога плохая. Отчего по ней идёте, а не по тракту, неужто так быстрее? — как бы невзначай пристраиваясь рядом, издалека начал я. Не слишком удачно: девушка тут же насторожилась, нахмурилась и глянула на меня с очередной порцией параноидальной подозрительности. Ну что поделаешь, дипломат из меня аховый, знаю.

— А тебе-то какое дело?

— Ты спрашивала, не будет ли за нами погони. Я тоже спрашиваю — не будет ли погони за вами. Мы не хотим неприятностей.

— С чего ты решил, что за нами может кто-то гнаться? — хищно прищурившись, она как бы невзначай уронила руку на рукоять меча.

— Не думаю, что ты просто так всполошилась, едва услышав про ловчих, — я был сама невозмутимость.

— Это не твоё дело, — сквозь зубы прошипела черноволосая.

— Моё, если мы едем вместе.

— Я уже начинаю жалеть об этом, — её пальцы так и плясали на рукояти меча.

— Послушай, Ренаведд, — попытался я немного сгладить углы. Ссориться не было ну никакого желания. — Меня не волнует, что и куда вы везёте, законно это или нет, — девушка нервно дёрнула щекой, и я догадался, что насчёт «законности» угадал, — единственное, что меня беспокоит — опасно ли это. Не хотелось бы попасть под горячую руку в случае чего.

Черноволосая надолго задумалась. Я её не торопил, спокойно двигаясь рядом да разглядывая окружающих. Почти все люди, хотя вон те двое не то в куртках, не то в халатах, расшитых цветными нитками и бусинками — явно эльфы. И ростом повыше местных людей, и ушами тоже подлиньше. Ещё в одной из телег ехало шестеро совсем уж карликов — едва мне до пояса. Были они бородатыми и просто до жути шумными. Если Ренаведд изначально и рассчитывала на хоть сколько-нибудь тихое передвижение по лесу, то эта компания явно зарубила все её старания на корню. По-моему, в итоге она просто плюнула. Я, правда, так толком и не понял, кто это — краснолюды, гномы или низушки. Из рассказов Цири выходило, что это три разных народа, или расы, если угодно, но в чём между ними разница — как-то прошло мимо меня. Хотя девушка уверяла, что разница огромна и, если, например, гнома назвать низушком, он страшно обидится. Но большинство, конечно же, были обычными людьми. Насколько вообще применимо слово «обычные» к людям на голову, а то и на две ниже меня. Лица европеоидные, ни одного азиата или негра. Кстати, по словам Цири — про узкоглазых и желтолицых людей здесь вообще не слышали, а чернокожие вроде бы живут в каком-то далёком Зангвебаре, а многие и вовсе не верят в их существование. Вот так вот. Негры миф, а эльфы нет…

— Про эту дорогу мало кто знает, — прервав мои вялотекущие мысли, внезапно расщедрилась на ответы Ренаведд, — и ещё меньше ей ходят.

— Неудобно? — открыв забрало, позволяя лёгкому ветерку касаться лица, я повернулся к девушке. Её аж передёрнуло, глаза сами полезли на лоб, и, кажется, она забыла, что хотела сказать. Знакомая реакция. Уже доводилось сталкиваться в нескольких деревнях. Там, правда, народ попадался ещё более нервный. Кто-то даже убегал. Странно, но на закрытое зеркальное забрало, со стороны выглядящее как цельный полированный кусок металла такой реакции не было.

— Да… — она судорожно сглотнула, всё же взяв себя в руки. — Неудобно. И места так себе.

— По-моему, самый обычный лес.

— Не здесь, — мотнув головой, девушка наконец отвела взгляд, — эта дорога старая, ещё эльфийская. Ведёт к их городу в Plizskinah нагорьях.

— То есть мы проедем через эльфийский город? — помнится, Цири говорила, что эльфы уже давно живут среди людей и своих городов у них не осталось.

— Через то, что от него осталось. Там давно уже одни руины.

— И кто его разрушил? — спросил я, уже догадываясь, каков будет ответ.

— Люди.

— Тогда чего бояться, если там одни руины?

— Ты странный, знаешь об этом? — криво ухмыльнулась Ренаведд. — Последний вшивый кмет знает, что в руинах любят селиться всякие твари, а эльфовские руины и вовсе — что магнит для всяких чудищ.

— Вот оно как… — только встречи с новой порцией страхолюдин мне и не хватало. Если тех же утопцев пули брали лишь в голову — а это, по словам Цири, одни из наименее опасных монстриков, населяющих сей прекрасный мир, которых даже местные крестьяне чуть ли не вилами гоняют, то чего же ждать от созданий, населяющих брошенные руины? Не только же из корабельного орудия они убиваются? Увы, но его под рукой как-то не завалялось.

— И раз уж мы заговорили о чудовищах, — как ни в чём ни бывало продолжила девушка, украдкой косясь на меня, — хотелось бы узнать, кто ты такой? Ты же не ведьмак…

— Нет, не ведьмак, — усмехнулся я. За время пути, меня за ведьмака принимали уже третий раз, — и ты не первая, кто у меня это спрашивает. Неужто похож?

— Вживую я ведьмаков не видела, — ещё раз оглядев меня с ног до головы, проговорила она, — но слышала, что у них нечеловеческие жёлтые глаза и нечеловеческая же скорость. Твои глаза человеческими назовёт только слепой, а то, как ты двигался, когда мы встретились…

— Двигался? — я был удивлён. До драки же вроде не дошло.

— О, поверь, опытному фехтовальщику такое подметить на раз-два. Ты был готов к бою, ты был уже почти в нём. Может, ты и сам не замечал этого, но мне хватило, чтобы понять — схватка с ведьмаком будет стоить жизни всем моим людям.

— Да, ты права, — не став разочаровывать девушку, легко согласился я, — чтобы обезвредить вас всех, мне хватило бы двадцати одной секунды. И тем не менее, сейчас ты убеждена, что я не ведьмак. Отчего же?

— Ну, — впервые с нашей встречи, довольно искренне улыбнулась она, — ведьмак, не знающий, что в руинах водятся монстры — это nonsense.

— Я не ведьмак, это уж точно, но защитить себя и Цири смогу.

— Верю, — черноволосая легко кивнула, — Цири - это же та девчонка, что едет с тобой? А, впрочем, она меня мало волнует. Куда интереснее — кто такой ты, Владислаф Грозофф?

— Я человек, если ты об этом, — медленно, подбирая слова, проговорил я. Полностью открываться перед девушкой совершенно не входило в мои планы, однако дать какую-то информацию о себе было необходимо. Пусть и несколько откорректированную, — не такой, как вы, но человек. Я не отсюда — издалека. Был, хм… Одним из помощников капитана патрульного… Военного, если по-вашему, корабля. «Конкордия», так он назывался. А потом корабль сбили, то есть уничтожили, и я оказался здесь.

— Вот как? — удивлённо вскинула брови Ренаведд. — Значит, ты моряк?

— Не совсем. Хотя, наверное, можно сказать и так.

— На моряка ты похож ещё меньше, чем на ведьмака, уж поверь, моряков-то я видела порядком, — снисходительно улыбнулась она, — да и больно далеко ты от моря забрался.

— Верю, — не стал отрицать очевидного я, — и не сомневаюсь, что на ваших моряков я не похож совершенно.

— И всё равно продолжишь настаивать, что ты моряк? — с ехидцей проговорила она.

— «Моряк» — это очень неточное слово, но наиболее близкое из того, что есть в вашем языке, — нахмурился я, пусть её любопытство и было мне более чем понятно.

Похоже, девушка мне не поверила, однако добиваться правды не стала. Видимо, не столь уж она и была ей нужна. Но главное я в итоге узнал. Опасаться здесь следовало скорее чудищ, а не людей. Однако многие купцы решались рискнуть ради прибыли и жизнью. По словам Ренаведд, на этой дороге нет пограничных постов между провинциями Гесо и Метинна, а потому деньги за пересечение границы взимать некому. Как и за пользование самой дорогой. И что ещё важнее для некоторых нечистых на руку торговцев — никто не проверяет сами товары. А это настоящее раздолье для контрабандистов. Так что предприимчивая девушка, каким-то чудом сумевшая возглавить побитую жизнью банду наёмников, быстро смекнула все возможные выгоды, разведала местность, и, вот уже два года как, предоставляет купцам свои не слишком законные услуги. Выступая, впрочем, не только проводниками, но ещё и охранниками, главным образом от разбойничьих ганз, порой орудующих в разных провинциях огромной империи.

К сожалению, дальше разговор у нас как-то не заладился, и я вернулся назад к уже такой привычной, знакомой и понятной мне Цири. Девушка с волнением ждала вестей и едва ли не приплясывала от нетерпения прямо в седле. Пришлось её успокаивать, да пересказывать наш с Ренаведд разговор.

— Тебе стоит быть осторожнее с ней, — стоило мне закончить, как тут же выдала моя спутница, — мне она не нравится.

— А что так?

— Ренаведд, — как будто имея в виду нечто само собой разумеющееся, негромко произнесла девушка.

— Что «Ренаведд»? — не понял я.

— Это не имя, а скорее прозвище. «Королевское дитя», вот что оно значит на старшей речи.

— Ну мало ли почему её так назвали, — так и не поняв причины тревоги, я пожал плечами, — да даже если и сама… Это ведь у вас не запрещено?

— Не запрещено… — задумчиво, будто уйдя в себя, протянула Цири.

***

— Нет, не так, — Цири подошла к закованной в броню фигуре, поправляя положение ног, — я же говорила, от того, как стоят ноги, зависит половина успеха!

— Мне так неудобно, — недовольно ответил Влад, — чувствую себя идиотом. И залечь не получится быстро.

— Ох, ну зачем тебе залегать? — воздела очи к небу девушка, издав нечто вроде обреченного стона.

— Чтобы случись что — вести огонь по противнику.

— Нет, идиоткой себя чувствую я, — со вздохом Цири помассировала переносицу, — тебя учить фехтованию или нет?

— Учить.

— Тогда делай, как я говорю! — почти прокричала девушка, стукнув парня палкой по закованной в броню голени. — Ногу на треть шага назад!

За соседним костром заржали контрабандисты, одобрительно подбадривая юную наставницу, указывая, куда и сколько ещё раз стоило бы его приложить.

— Рыцарь, не умеющий фехтовать, — с едкой иронией заметила примостившаяся на пеньке Ренаведд, — подумайте только...

— Вот так, верно, теперь шаг вперед и взмах, вот так, да. Повторяй за мной, — Цири решила не обращать внимания на вредную девушку, уже отвесившую с дюжину комментариев насчет фехтовальных умений Влада. И это только за сегодня! — Да, верно. Повторить? Нет? Тогда давай сам.

— Да он же мечом машет, как кмет поленом, — фыркнула брюнетка, не прекратившая попыток уязвить мужчину, — беспомощный, как котёнок.

— Ренаведд, а не могла бы ты заткнуться и не говорить под руку? — зло шикнула на неё раздраженная Цири, благополучно забыв о данном себе обещании не обращать внимания. Это было странно, но, похоже, все эти желчные издевательства задевали её куда сильнее Влада. Тому, кажется, вообще было всё равно.

— Не надо так со мной говорить, малютка, — с угрозой ответила девушка, разом растеряв всю веселость, поднимаясь.

Цири покраснела от негодования — она терпеть не могла, когда её так называли, и уже набрала воздуха для гневной отповеди, но тут ей на плечо легла рука Влада.

— Не стоит, Цири, — тихо проговорил мужчина, после чего поднял взгляд своих отливающих золотом глаз на Ренаведд, — Говоришь, как кмет с поленом? Возможно. Беспомощный? Отнюдь, — Влад приглашающе махнул рукой на примятую траву, где они занимались.

— Хочешь со мной схватиться? На мечах? — удивленно вскинула брови черноволосая.

— Ну, ты же его не для украшения носишь? — ехидно усмехнулся парень, намекая на одну из реплик девушки, когда та высказала идею, что меч на поясе нужен ему только для красоты.

— Нет, — заиграла желваками девушка, нахмурившись, — но у вас только одна деревяшка.

— Можешь использовать свой меч, если не жалко, — пожал плечами Влад, — а мне хватит и деревяшки.

Он аккуратно вынул слегка обструганную прямую палку, долженствующую изображать меч, из рук Цири, закрыл шлем, и замер в ожидании.

Пламя плясало в вечерней тьме, языки костров выдавали причудливые отсветы, рождая гротескные тени, бегущие и будто танцующие вокруг — по примятой траве, веткам деревьев, лицам людей, замерших в ожидании интересного зрелища... Лишь один предмет казался здесь чуждым, словно принесенным из других далёких мест. Массивная фигура рыцаря в тёмной броне.

— А не боишься? — прищурившись да заведя левую руку за спину, нарушила повисшую тишину брюнетка.

Мужчина промолчал, продолжая ждать.

— Ну хорошо, — наконец не выдержала вглядываться в безмолвную зеркальную маску-забрало Ренаведд, — но я не собираюсь сдерживаться.

— А мне придётся, — ответил ей грубый, лишённый эмоций и жизни голос. Совсем не похожий на голос Влада. Впрочем, Цири не испугалась, ей уже доводилось слышать подобное. Пустынный монстр, схватка в Глысвене... Влад ей объяснял про что-то там связанное с искусственной мо-ду-ля-цией голоса в закрытом шлеме. Она не слишком поняла, но главное ухватила — бояться, что в него вселился демон, не стоило. А вот некоторые из контрабандистов вздрогнули от столь резкой перемены.

Обнажив свой длинный узкий меч, Ренаведд, нехорошо улыбаясь, вышла вперёд. Собравшийся у костров люд одобрительно загомонил, подбадривая свою предводительницу и отпуская скабрезные шуточки в сторону Влада.

— До каких пор бьёмся? — иронично улыбнувшись, девушка совершила быстрый росчерк приветствия своим мечом, скорее даже шпагой.

«А она быстра», — заметила про себя Цири, наблюдая за движениями черноволосой. Ведьмачка уже не была столь уверена, что одержала бы верх, доведись им сойтись в бою.

— Пока ты не окажешься прижатой к земле, — абсолютно безжизненный голос. Но люди оттого загомонили ещё сильнее.

— Тешь себя надеждой, котёнок, — буквально прошипела Ренаведд, и тут же сорвалась вперёд.

Быстро, очень быстро.

Влад стоял на месте до последнего, а затем просто ударил палкой по летящей ему в подмышку шпаге. Да не по острию, а по клинку! Удар оказался такой силы, что клинок просто вырвало из рук девушки, воткнув в землю, а саму Ренаведд он легко и непринужденно перекинул через подставленное бедро, заставив покатиться по земле. Всё произошло так быстро, что даже внимательно глядящая Цири едва поспела ухватить все детали. И это она! Та, кто столько раз наблюдала за тренировками ведьмаков. Влад был быстрым, как ведьмак, это уже не вызывало никаких сомнений!

Зрители недовольно загудели, явно не успев даже понять, что произошло. Впрочем, ещё мгновение и Ренаведд вновь была на ногах, со злостью сплевывая под ноги.

— Ещё, — коротко произнёс Влад, кидая ей вытащенную из земли шпагу.

В этот раз девушка не пыталась действовать с наскока, медленно обходя мужчину по сужающемуся кругу. В её глазах блестел азарт пополам с желанием реванша. А парень и не думал разворачиваться вослед! Склонив голову он, казалось, невидящим взглядом смотрел куда-то в лес. Впрочем, брюнетка не была дурой, и после первого щелчка по носу не спешила покупаться на такое показное игнорирование, продолжая идти по кругу, то сужая, то разрывая дистанцию.

Наконец, похоже, Владу это надоело: резкое смазанное движение — глухой звук удара и выбитая из руки шпага вновь утыкается в землю. Ренаведд морщится от боли в пострадавшей руке, но сдаваться не спешит.

— Ещё, — новая, хлесткая, как удар кнутом команда Влада.

В этот раз меч девушка принимает левой рукой. Правая кисть у нее, кажется, онемела — почти не движется. А мужчина теперь идёт прямо на черноволосую, даже не думая поднимать палку вверх. Ренаведд, выставив клинок, грамотно отступает. В её глазах больше нет того азарта боя, как ещё совсем недавно. Но и признавать поражение она не собирается. Уж точно не при своей банде.

Первый, нарочито медленный и откровенно кривой выпад Влада девушка парирует шпагой, пуская вскользь, — «левой рукой у неё получается куда хуже», — замечает Цири. Второй откровенно неловкий замах — брюнетка решает уклониться, проскочив под палкой за спину мужчине, но не тут-то было. Ещё одно смазанное движение, хруст дерева, хлопок, а в следующий миг оказывается, что Ренаведд лежит на земле, а сверху, заведя ей руки за спину и уперев бронированное колено в спину, замер Влад.

И тишина.

Цири оборачивается на костры, но все контрабандисты, все торговцы замерли с одинаково раскрытыми ртами, кажется даже забыв, как дышать.

— Ты в порядке? — нарушил тишину голос мужчины. Но не тот пустой и мертвый, нет! Самый обычный.

— Кк-как-кое, к диаволу, в порядке! — сдавленно прошипела откуда-то из-под него девушка. — Ты мне руки сломал!

— Всего лишь ушиб, — отпуская её и отстраняясь, ответил он, — вроде бы. Надо лучше осмотреть.

— Да пош-шёл ты! — Ренаведд, отмахнувшись от помощи, сама поднялась и заковыляла к своему пеньку. Парень обвёл притихших наёмников и купцов суровым взглядом.

— Может быть, кто-то ещё хочет мне что-то сказать? Нет? Я так и думал.

Цири облегчённо выдохнула и наконец разжала непонятно когда сжатые кулачки, позволяя себе чуть расслабиться. Нет, она знала, что Влад победит, по-иному и быть не могло, но всё же… Всё же она волновалась за него. А вдруг бы что-то пошло не так? Вдруг эта дура психованная случайно угодила бы ему в сочленение доспеха? И пусть парень говорил, что даже там броню не пробить «тупой железной палкой», но… А вдруг?

Вот уже три дня они шли с караваном контрабандистов по необитаемым диким местам. По пути им не встретилось ни одной деревни, даже ни одного завалящего хуторка охотников! Истории о том, что в Нильфгаарде просто море пустой земли оказались правдой. Но тогда зачем, зачем чёрные полезли к ним на Север? Девушка сокрушённо вздохнула — она не знала ответа.

Контрабандисты оказались, на удивление, не такими уж плохими людьми. «Уж точно лучше, чем их вредная командирша» — мстительно глядя на болезненно морщившуюся Ренаведд, заключила девушка. Первоначально к ним, конечно же, отнеслись настороженно, но постепенно подозрительность сошла на нет. Двое наёмников, правда, одно время поглядывали на неё неприятными маслянистыми взглядами, но монументальный вид Влада явно не добавлял им решимости. А потом с ними о чём-то негромко поговорила вредная брюнетка, и эти двое и вовсе стали шарахаться от Цири, как гули от серебра.

Зато с шумной компанией краснолюдов, перевозивших в своей повозке нечто очень ценное, о чём ну совершенненько никто не должен был знать (и, разумеется, знал весь караван), она сошлась в первый же день. Краснолюды здорово походили на её старых знакомых с Ярпеном Зигрином во главе: и манерами (их полным отсутствием), и грубоватыми разговорами, и постоянной заковыристой руганью, и, конечно же, общим состоянием весёлой безбашенности. А уж когда выяснилось, что один из них приходится троюродным внучатым племянником кому-то из Зигринов Махакама, а она, Цири, знакома с Ярпеном — её и вовсе приняли почти как родную.

Влад первое время поглядывал на это неодобрительно, но видя, что ей ничего не угрожает — молчал. А потом и сам сошелся с их предводителем — статным и важным Дьёрдемом Дорритом. Девушка подозревала, что причиной тому послужило дерево — с десяток вершков шириной, перерубленное Владом одним взмахом своего короткого тёмного кинжала. С тех пор краснолюд шмелём вился вокруг её спутника, разливаясь соловьём на какие-то одному ему понятные кузнеческие темы.

А сегодня они прошли мимо древних руин эльфийского города. Близко подходить не стали — Ренаведд сказала, что места здесь дурные и чем скорее они минуют развалины, тем лучше. Но даже взгляда мельком хватило, чтобы восхититься красотой остатков строений минувшей эпохи. Руины напомнили ей когда-то нестерпимо давно виденный Шаэрраведд… «Странно», — подумала она, — «ведь это было совсем недавно, несколько лет назад, а кажется, будто прошла целая жизнь», — девушка грустно улыбнулась, вспоминая то, другое путешествие. И там была опасная дорога, обоз, весёлые краснолюды, суровый неулыбчивый предводитель каравана, и самые близкие для неё люди — Трисс и… Геральт. «И кровь», — внезапно ярким пятном перед глазами вспыхнула белая роза из Шаэрраведа с багрово-красными каплями крови на ней.

— Кровь, — одними губами прошептала девушка. Холод, страх, отчаяние, — кровь…

Разрушая ночную тишину и тихое гудение готовящегося отойти ко сну лагеря, со стороны пройденных руин раздался дикий, нечеловечески-вибрирующий, звенящий вой.

Ему вторил ещё один. Где-то совсем рядом…

Ночь длинных клыков

We don't need no pentagram

We don't pray to God

All we praise in life is human blood

May we die for what we have done

Or go down in flood

All we lust and hunger for is blood

Powerwolf — "Lust for Blood"

Ренаведд отмахнулась от моей руки и, тяжело ступая, побрела к своему пеньку. Похоже, она обиделась, ну так сама виновата. Никто же не просил её изводить меня все минувшие дни. Был бы кто другой — мог бы и прибить ненароком, уж нравы местные даже для меня, насмотревшегося за войну всякого, оказались довольно дики. Или с кем другим она бы и вести себя так не стала?

Нет, ни в коем случае нельзя сказать, что последние несколько дней прошли плохо. Нет, совсем даже наоборот — я наконец-то смог хоть немного расслабиться. Те недели, что минули с боя на орбите и падения, я был напряжён словно пружина, готовый в любой момент среагировать на любую мыслимую и немыслимую опасность. И возможность хоть чуть отдохнуть от состояния постоянного ожидания удара — дорогого стоила. И даже одна совсем обнаглевшая от собственной безнаказанности черноволосая дамочка воспринималась больше как неизбежное зло, так — жужжание где-то на грани слышимости.

Низкий, на грани инфразвука, рычащий вой разорвал ночную тишь, разом прервав все шепотки да разговоры, царившие вокруг костров после показательного боя. Люди тревожно оглядывались по сторонам, потянувшись за оружием. В стороне испуганно заржали кони — кто-то кинулся успокаивать беснующихся животных.

— Чего это было? — придерживая меч да настороженно вглядываясь в тени деревьев, пляшущие в отблесках костров, воскликнул Тибор — один из ближайших подручных Ренаведд.

— Зверюга какая? — зябко ёжась, придвинулся поближе к костру немолодой воин с длинными обвисшими усами.

— Да кот то! Камышовый кот, истинно вам говорю! — окидывая важным взглядом притихших людей, принялся хохориться какой-то молодой паренёк. — Вот, чай у нас на болотах…

— Тю, молчи, балда, — отвесил ему подзатыльник его более старший сосед, — откуда здесь коты, бестолочь? Да и не похоже то на кота, не похоже…

Я кинул быстрый взгляд на Цири. Девушка, вцепившись в меч, напряжённо замерла с таким лицом, будто пыталась вспомнить нечто очень важное. Новый вой раздался куда ближе и совсем с другой стороны. Цири вздрогнула, крепко закусив губу. Чертыхнувшись, вынимаю из крепления на спине автомат да врубаю встроенный в шлем ПНВ с тепловизором. Ночная тьма вокруг приобрела новые почти осязаемые очертания, расступаясь вдаль. Яркими бело-красными пятнами сияли костры и люди вокруг них, тёмно-серой блестящей массой возвышался лес, а чуть в отдалении, прикрытые листвой, дрожали едва различимые пятна лошадей.

Контрабандисты и наёмники Ренаведд поднимались из-за костров, кто-то ушёл к шатрам и уже надевал броню, кто-то просто напряжённо вглядывался в темень, силясь высмотреть хоть что-нибудь, а некоторые и вовсе жались поближе к огню, словно веря, что он защитит их от неведомой угрозы. Да, угрозы… Всех их объединяло одно — непонятный вой воспринимался совершенно разными людьми не как крик какого-то неведомого животного, а как угроза.

Однако никто толком так и не успел ничего сделать, когда со стороны лошадей раздался первый, наполненный ужасом крик, тут же прервавшийся. Испуганно заржали и захрипели кони, а ночь вновь разорвал низкий вибрирующий вой.

— Да какого?! — проорал Тибор, в спешке утягивая ремешки на своём доспехе.

— Всем встать в круг! Не отходить от костров! — с лицом, словно застывшая восковая маска, Ренаведд принялась сгонять растерявшихся людей в одно место.

— Рене, там наши… — начал было Тибор, но тут же оказался перебит буквально наскочившим на девушку щуплым мужчиной в очках в деревянной оправе — старшим купцом какой-то там гильдии.

— Там мои возничие! — кричал он, размахивая руками, стремясь не то стать больше и выше, не то и вовсе взлететь. — Сделайте же что-нибудь, вы, сучьи дети! Я вам заплатил целую гору…

— Всем оставаться на местах, — прикрикнула Ренаведд на дёрнувшихся было мужиков с короткими мечами, — что бы это ни было — в ночи оно видит лучше нас.

И словно в подтверждение, из темноты раздался ещё один крик, резко оборвавшийся противным бульканьем, а в следующий миг из тёмных кустов в круг света выпало тело с буквально разодранным горлом.

— Цири, быстро… — договорить я не успел — нечто втянуло мертвеца обратно в кусты. И что самое поганое — даже через тепловизор я не мог понять, что это было. Лишь какие-то едва уловимые вспышки и переливы — будто неведомый убийца был одет в броню с отличной термомаскировкой.

— Wampiry… — обречённо выдохнули у меня за спиной.

— Что? — через камеры быстро оцениваю обстановку вокруг, убеждаясь, что с девушкой всё в порядке.

— Wampiry, — уже громче провозглашает она, так, чтобы услышали все на поляне. — Это wampiry, их несколько — не заходите в тень и держитесь рядом друг с другом! Первыми убивают одиночек!

— В круг, все в круг! — надрывалась Ренаведд, с проклятиями продираясь к нам мимо пытавшихся создать хоть какое-то подобие кругового строя наёмников.

— Влааад… — негромко, испуганно, словно моля, протянула Цири. Да что с ней такое, не понимаю? Отчего очередной местный зверёк вызвал такой страх и панику? Нет, понятно, что в одиночку с ними, похоже, местным не сладить, но здесь же на поляне больше двадцати человек! Вооружённых! Какая животина вообще сунется?

— Wampiry? Девчонка, ты уверена? — буквально прошипела наконец пробравшаяся к нам черноволосая. — Откуда ты вообще…

— Wampiry низшие, — сглотнув ком в горле, кивнула Цири, — их несколько. Не меньше двух, а то и трёх. Так воют только они, когда добычу загоняют. И тот возница убитый — ему горло разорвали!

«Wamp…», так, стоп! Слово-то знакомое какое.

— Цири, — быстро, пока Ренаведд собирается с мыслями, оборачиваюсь к девушке, одним глазом следя за картинкой с камер, — эти твои «вампиры», это такие, эээ… Твари с длинными клыками, любят пить кровь, боятся чеснока, серебра и живут в замках…

— Вампиры не боятся чеснока — это выдумки глупых кметов, — морщится она, внимательно вглядываясь в пляшущие в низком подлеске тени, — серебра боятся да и света солнечного. Но лишь низшие. И в замках они не живут — низшие уж точно.

— Низшие — значит не такие опасные? — непонятно выругавшись, вздёргивает бровь Ренаведд.

— Низшие — значит не такие умные, — разочаровывает её Цири, — к низшим относят ekimmu, fledera и garkaina… Это точно не ekimmi — они одиночки. Могут быть flederi, но если их больше двух… — девушка невольно понижает голос, вновь сглатывает и крепче сжимает меч, — если их больше двух, то это могут быть только garkain и flederi.

— И что? — не понимает черноволосая. Похоже, ей эти названия тоже ничего не говорят. — Ты же сказала, что они нападают на одиночек. А нас здесь вон сколько!

— Если есть garkain — не только на одиночек, — медленно мотая головой, тихо шепчет девушка, — не всякий ведьмак сладит с ними, когда их несколько…

— Так, Цири, соберись, — взяв за плечи, встряхиваю даже не пискнувшую девчонку, — здесь ещё я есть, — заглядываю в изумрудные глаза, где плещется ужас. Так, а это мне уже откровенно не нравится. Цири далеко не из пугливых, и чтобы привести её в такое состояние — надо сильно постараться. Мать твою, да что же это за твари такие жуткие здешние вампиры? Явно не смазливые юнцы с тонкими зубками и полным набором подростковых комплексов. — И поверь — я самый страшный зверь в вашем болоте — те крабики в пустыне не дадут соврать, — ободряюще подмигиваю девушке.

— Влад, ты, ты… — запинаясь, только и выдавливает она. Кажется, страх начинает потихоньку отпускать её.

— Я, я, не волнуйся, — усмехаюсь, и быстро вставляю в гранатомёт плазменную гранату, — мы ещё пустим этих твоих фледеров на хороший такой шашлык, — врубаю сканер биоформ, ставя ограничение срабатывания в двадцать метров. Как раз на людей на поляне реагировать не будет. А те уже успели сбиться в неровную кучку между костров, предусмотрительно укрыв безоружных внутри. Кто-то даже щитами укрылся да палки-копья вперёд выставил.

А больше сказать ничего и не успеваю: истошно трещит сканер биоформ, выдавая направление на крупное скопление биомассы. Сколько там? Ох, ё! За полторы сотни килограмм зверушка! На тепловизоре по-прежнему пусто, лишь какие-то невнятные редкие всполохи далеко за листвой — словно горячее дыхание. Стреляю наугад по мелькнувшему среди деревьев смазанному силуэту. Неудачно — лишь выбиваю щепки из толстых стволов, а неведомой твари уже и след простыл — будто растворилась в лесу.

— Цири! Быстро бегом ко всем! Укройся...

— Нет! — уверенно мотает головой девушка и почти прижимается ко мне спиной, выставляя меч вперед. — Я при…

— Я сказал — быстро! — оборачиваюсь, хватая девушку за воротник, и с силой толкаю в сторону укрывшихся за щитами и пиками людей. Вовремя она решила героизм с характером проявить!

От контроля обстановки я отвлекся всего на пару мгновений — лишь удостовериться, как девушка скрывается за спинами ощетинившихся оружием мужиков, а в следующий миг там, где ещё совсем недавно стояла Цири, замечаю расплывчатое движение и на одних рефлексах успеваю обернуться, выставляя перед собой бронированный наруч скафандра. По руке словно корабельной пневмопереборкой врезали! Синтомышцы бронескафа погасили часть удара, но даже так меня повело в сторону.

Одной мыслью взвинчиваю восприятие на треть возможного — инъектор брони тут же вкалывает дозу стимуляторов. Вскидываю автомат, тратя лишь доли секунды на оценку ситуации. Передо мной предстала жуткая тварь, словно явившаяся из ночных кошмаров: за два метра высотой, непропорционально длинные конечности, увенчанные здоровенными когтями и огромная треугольная башка с зубастой пастью. Жму клавишу спуска, буквально перечеркивая очередью явно офигевшую от того, что я все ещё жив пакость. Тонкие иглы прошивают зверюгу насквозь, вырывая с обратной стороны целые куски мяса в брызгах тёмно-коричневой густой крови.

Чудище завизжало, отпрыгивая назад на добрых пять метров. Ничего себе прыть! Да человека такая очередь в упор должна была на две части развалить, а эта фиговина ещё и прыгает!

Перекрестие виртуального прицела уже захватывает голову непонятного существа, но в последнее мгновение оно, продолжая истошно верещать, рывком уходит в сторону и вольфрамовые иглы вместо головы врезаются в правую лапу, практически вырывая её вместе с плечом. Но и этого оказывается мало! Резкими рваными движениям, буквально в несколько прыжков, вампир влетает под полог леса, скрываясь за деревьями. Все пущенные в развороченную спину пули не приносят особого результата — монстр лишь несколько раз спотыкается и только. Три секунды, а его и след простыл — одни лишь пятна крови да вывороченного мяса напоминают о схватке. Ну нихрена ж себе у него живучесть!

Вновь треск сканера — сразу три цели, движутся быстро, и, как назло, всех их от меня отделяет толпа людей. Чёрт! Я же послал туда Цири! Если эти твари все такие сильные, то втроём они разметают укрывшихся за щитами людей, как тяжёлый крейсер звено корветов. Ещё больше взвинчиваю восприятие, кидаясь к строю людей. Четыре секунды! Всего четыре секунды, чтобы обежать строй. И их мне не хватает. Первое чудище появляется аккурат с противоположной стороны. Поначалу и криков не было — никто даже не успел толком ничего понять, а когда люди полетели на землю вместе с разбитыми щитами — мне стало резко не до них. Из листвы, гигантским прыжком, разом покрывая добрый десяток метров, выпрыгнул ещё один вампир. Уже знакомая треугольная башка, здоровенные руки с когтями. На этот раз я успел заметить на них небольшие перепонки, как у летучей мыши, впрочем, вряд ли они были нужны для полёта. С такой-то массой…

Налетаю на не ожидавшую подобного тварь всей своей массой, роняя на землю. Сам, не удержавшись, качусь следом, но тут же вскакиваю. Чудище тоже на ногах. Росчерк автоматной очереди кромсает монстра от бедра до плеча — пытаюсь попасть в голову, но на таком расстоянии тварь слишком резво уходит в сторону, будто понимая всю опасность моего оружия. А в следующий миг она, вопреки моим ожиданиям, бросается не прочь, а на меня, принимая все пули грудью. Ничего не успеваю сделать и падаю наземь. Меня пытаются насадить на когти, сантиметров по сорок каждый, но те лишь бессильно бьют в грудную бронепластину. Толчок ощутимый, и не будь на мне брони — меня бы прошило насквозь. Вампир на мгновение теряется, и мне этого достаточно. Вырываю из ножен свободной рукой нож — и молекулярно-заточенное лезвие отсекает твари пальцы по самую кисть. Чудище пытается отшатнуться, но я уже захватил его лапу своей ногой, как следует сжав синтомышцами — пакость неловко валится назад, а я, словно подброшенный пружиной, запрыгиваю сверху, метя ножом в голову. Удар смазывается: монстр дёргает головой и клинок вместо глаза входит прямиком в пасть, выбивая передние бритвенно-острые клыки. Не давая твари опомниться, с силой, напрягая мышцы экзоскелета, рву клинок вверх, распарывая голову буквально на две половинки. Ну если и этого будет недостаточно, чтобы наконец убить эту гадость, я уже и не знаю, что… А, нет, хватило — нож располосовал мозг, и чудище, пару раз дёрнувшись, затихло. Твою-то мать, такими темпами убью лезвия! И никакие ножны с системой заточки не помогут.

Не успеваю толком подняться, как на землю передо мной падает что-то круглое. С содроганием узнаю в окровавленном предмете искажённую гримасой боли голову того самого купчишки в смешных очках. Очки так и остались висеть на его горбатом носу…

Твари оказались быстры для простых людей. Слишком быстры. Пытаюсь выхватить в массе толпы, снующей меж костров, Цири, но не могу. Я её просто не вижу! Чёрт, чёрт, чёрт… Зато вижу ещё двух вампиров, устроивших для людей настоящую мясорубку. Из почти трёх десятков человек, что были на поляне — на ногах осталось от силы двадцать. Прошло-то всего тринадцать секунд, а тут такое… Ну, если эта неугомонная девчонка полезла на передний край. Нет, в жопу такие мысли!

Прыжком, не хуже, чем дохлое чудище, перепрыгиваю через головы людей, прямо за спину очередной треугольноголовой пакости, замедлившейся на паре мужиков, с решительно-обречённым видом тыкавших ей в морду пиками. Не то чтобы они были серьёзным препятствием, но и лезть прямо на острия пик ей явно не хотелось. И это промедление стоило твари жизни. В последнюю секунду она пытается увернуться, видимо услышав моё приземление, но я быстрее. Самую малость, но быстрее. Я уже знаю, куда она уйдёт и бью на опережение — всаживаю нож в затылок, пробивая тонкую кость. Вампир противно взвизгивает и оседает на землю, так и не успев ничего толком предпринять. И только теперь замечаю, что поиграть в героев те двое решили не просто так. У их ног проглядывалось неподвижное тело — короткие, чёрные как смоль, растрёпанные волосы, кожаная куртка, высокие сапоги и рука, вывернутая под неестественным углом… Ренаведд. Внезапно неподвижное тело, сдавленно матерясь, попыталось подняться, а когда не смогло — хотя бы отползти подальше от трупа монстра. Мужики кинулись её поднимать, но я уже не смотрел туда — было кое-что поважнее. Кажется, я наконец-то нашёл Цири.

И то, что она, как дура, стояла с мечом наперевес на пути последнего вампира, одним взмахом, буквально походя, смахнувшего голову какому-то неудачнику, оптимизма не внушало.

***

Когда это случилось, Цири едва успела заскочить в круг людей, сбившихся у костров да выставивших наружу всё, что нашлось под рукой. Внутри, прежде чем ей стало совершенно не до того, она разглядела лишь безоружного (не считать же за оружие против вампиров короткий кинжал) купца второй гильдии Болжидара да молоденького мальчишку в глупой шапке — не то его писаря, не то воспитанника. Эти двое в панике бестолково жались друг к другу, не решаясь даже на секунду остановиться на месте и словно стремясь оказаться подальше ото всех сразу.

Влад предпочёл остаться в стороне, даже не приближаясь к кострам, и это очень беспокоило Цири. Да, у него была нечеловеческая, по-настоящему ведьмачья скорость реакции, которой не мешал даже тяжёлый латный доспех, на вид куда более массивный, чем те, в которых сражались на турнирах цинтрийские рыцари, но хватит ли этого против низших вампиров — фледеров и гаркаина, способного легко разорвать на части рыцаря в полных латах? К тому же Влад по-прежнему орудовал мечом, как кмет дрыном (хотя и было бы странно, научись он за пару занятий чему-то большему). Девушка мысленно хмыкнула: «Поправочка, как ужасно быстрый кмет с дрыном». Впрочем, у него ещё были и магические посохи, плюющиеся огнём и сталью далеко-далеко, пусть сам Влад и отнекивался, что в них есть хоть крупица магии. Похоже, именно из-за них, чтобы не задеть остальных людей, её спутник не влился в ряды остальных.

Сзади, оттуда, где остался Влад, разнеслись глухие звуки ударов, вой и звериный визг. По людям и нелюдям, словно волна, прошёлся ропот да испуганные возгласы. Девушка было кинулась обратно, но они сбились настолько плотно, что из-за спин, в предательском свете костров, даже с ростом Цири не удалось разглядеть толком, что там происходит. А уж о том, чтобы проскочить — не шло и речи. Осознание этого и отрезвило её. Замерев на секунду да попрекнув себя в легкомысленной глупости, она решила больше не лезть вперёд. Влад справится, должен был справиться… Да и пролезть в первые ряды, туда, где краснолюды и вояки этой черноволосой гадины пытались сформировать хоть какое-то подобие строя, теперь казалось в самом деле глупой-глупостью. Её учили другому. Ведьмаки не сражаются в строю. Они бойцы-одиночки. Максимум парой с точно таким же ведьмаком. «Ведьмак в строю», — как пару раз выражался Ламберт, — «бесполезней самого затраханного латника-говнодёра». Девушка надёжно запомнила это и предпочла правоту вредного ведьмака не проверять.

А в следующее мгновение ей стало и вовсе не до мысленных метаний. Вопли ужаса со спины заставили её резко обернуться, вскидывая меч и мигом перетекая в защитную стойку. Дикие крики боли разорвали ночь, вот только теперь они принадлежали людям. Огромная чёрная тень метнулась вперёд из темноты, погребая под собой сразу двух мужчин с мечами. И ещё одна, и ещё… Противный хруст и омерзительное чавканье Цири услышала даже сквозь шум боя — лязг стали и вопли страданий. Твари были быстры, в них кидали всё острое и тяжёлое, что попадалось под руку, в них стреляли лучники и двое арбалетчиков. Но вампиры словно не замечали всего этого, продолжая свою кровавую жатву. Вот отблеск костра выхватывает оскаленную треугольную морду, полную острых клыков, а вот они уже вцепляются в горло растерявшемуся вознице. Но не разрывают, нет, мощные челюсти буквально отрывают голову с плеч, перекусывая позвоночник и орошая густой тёмной кровью всё вокруг. Миг, и два пылающих злобой ко всему живому багровых глаза-уголька смотрят на неё.

Цири стало по-настоящему страшно. Как тогда, в Цинтре, только острее, обжигающе, ведь тогда она была совсем маленькой. Как на лесной дороге в Каэдвене, только безнадёжней, ведь с ней не было Геральта и Трисс. Как в ночи в предместьях Горс-Велена, только безысходней, ведь теперь бежать было некуда. Она будто бы вновь почувствовала себя маленькой девочкой, оставшейся в одиночестве в толпе на горящих улицах Цинтры. Кругом были ночь, пламя, крики боли и смерти. И чудовище, явившееся из ночных кошмаров за ней, за её кровью…

Время словно замедлилось, Цири видела, как напрягаются мышцы фледера, как он отталкивается от земли могучими лапами, оставляя позади обезглавленное тело. «Перекат», — забилась в её разуме единственная мысль, — «перекат, нужно уйти перекатом». Она наклонилась, но было слишком поздно. Ей не успеть. И выставленный меч не спасёт: у твари длинные лапы и огромная тяжёлая туша.

Что-то сбило её в сторону, выталкивая буквально из пасти бестии и заставляя совершить тот самый перекат, отчего тварь обозлённо взвыла. Но в следующий миг по морде обернувшегося фледера чиркнуло остриё меча — вампир был слишком быстр и успел отдёрнуть голову.

— Чего замерла, малявка? — пересиливая звуки боя, напряжённо закричала Ренаведд. Этой глупой, самоуверенной гадины... Только что спасшей ей жизнь. — Эта тварь ждать не будет, пока ты носик напудришь.

Разозлённый фледер, словно в подтверждение услышанного замахал лапами, пытаясь достать разом их обеих. Девушки незамедлительно отскочили в стороны — Цири даже умудрилась на этот раз достать вампира скользящим ударом. Жаль, для того это значило не больше царапины. Что уж там! Из его тела торчали две стрелы, а бестия их будто и вовсе не замечала!

Вольт, пируэт, отскок, ещё отскок — разорвать дистанцию. У неё нет настоящей ведьмачьей скорости и выносливости, чтобы сдерживать атаки низшего вампира, но есть неплохая ловкость, чтобы наносить удары и быстро отступать. Будь она одна — и это бы не сработало, тварь куда быстрее и просто догнала бы её, разорвав на части. Но здесь была и Ренаведд. Сходу разгадав замысел Цири, черноволосая принялась действовать так же, как и ведьмачка. Быстрое сближение с противоположной стороны, пока тварь отвлечена на Цири, укол, реже рубящий удар и тут же разрыв дистанции. Очень вовремя из-за костра выскочило двое мужчин, где-то раздобывших длинные пики. Теперь фледеру приходилось отвлекаться на три стороны разом, причём против пик его преимущество в длинных конечностях не играло особой роли.

Но долго так продолжаться не могло, и удача всё же покинула их. Видимо, твари надоела чересчур вертлявая добыча, и когда Ренаведд в очередной раз решила сблизиться с монстром, тот не оборачиваясь ударил её ногой, откидывая на пару метров. Удар был столь силён, что контрабандистка распласталась на земле, судорожно открывая рот и пытаясь вдохнуть хотя бы глоток воздуха. Победно взвыв, фледер отскочил от Цири, намереваясь докончить начатое, однако те двое пикинёров с мрачной решимостью встали над телом своей командирши, выставив вперёд пики и не давая твари так просто приблизиться.

Цири уже собралась настигнуть столь неосмотрительно повернувшегося к ней спиной вампира и как следует полоснуть мечом, как всё её естество буквально взвыло об опасности, и вместо шага вперёд, она совершила отчаянный кувырок назад. Над головой просвистела огромная когтистая лапа. А вслед за ней в поле зрения попал и её обладатель. Здоровенная тварь, даже больше фледера, только башка не треугольная, а яйцеобразная с двумя крупными круглыми наростами по бокам.

«Гаркаин!», — мелькнула в голове девушки единственная мысль, стоило только взглянуть на окровавленное, скалящееся существо. Но тело наконец-то перестало обращать внимание на чересчур медленные мысли, и словно зажило своей жизнью. Кувырок назад перешёл в ещё один и в ещё один, а затем в резкий рывок вниз и влево. Лишь мгновением позже в голове всплыли слова Весемира о том, что гаркаины, так же, как и большинство людей, правши. И все её действия были верны — всего на волосок, но она опережала вампира, а нырок под правую лапу и вовсе заставил его на миг замереть в замешательстве, пытаясь понять, куда же подевалась добыча и почему она ещё жива.

Девушка не стала ждать, пока до монстра дойдёт, куда она делась, и со всех ног кинулась за костёр, стремясь поскорее сделать так, чтобы её от гаркаина отделяло пламя. Нет, огонь, к сожалению тварь не остановит — не такой уж он и большой. Но всё же костёр вампир постарается обойти — в худшем для неё случае перепрыгнуть, но это вряд ли. Не любят они огня, опасаются.

Цири обречённо оглянулась по сторонам, но помощи ждать было неоткуда: позади лежали лишь разодранные трупы да немногочисленные раненные. Монстры пришли именно отсюда, эти люди и нелюди встретили их удар первыми. Впереди, между костром и монстром, тяжело опираясь на меч, стояла согбенная фигура какого-то мужчины. Он явно был тяжело ранен и уже ни на что не обращал внимания. Помощи от него явно ждать не стоило. Девушка даже хотела окликнуть его, предупредить, чтобы тот спрятался, упал, притворился мёртвым, да хоть что-нибудь! Но оказалось слишком поздно. Гаркаин заметил Цири, довольно взрыкнул, оскалив чудовищные, бритвенно острые клыки и устремился к ней, тяжёлым ударом чудовищной лапы, не замедляясь ни на мгновение, оторвав голову раненому воину. Мелькнула паническая мысль — бежать, бежать, спасаясь, без оглядки в лес, в надежде, что повезёт и твари не догонят её. Но она быстро выкинула эту глупость из головы: сбежать от жаждущих крови вампиров ночью, да ещё и в диком незнакомом лесу невозможно. Настигнут и сожрут.

Выставив меч в защитной стойке, Цири сместила вес на левую ногу, готовясь в нужный момент резко уйти в сторону, а при удаче ещё и полоснуть гаркаина скользящим ударом. Меч у неё был совсем не серебряный и даже не ведьмачий, так что хоть сколько-нибудь серьёзного урона это не нанесёт, но, возможно, хоть немножко замедлит чудовище. Как жаль, что у неё никогда не получалось ставить ведьмачий знак «квен» в такой спешке. Он бы ей сейчас пригодился как нельзя кстати, уж точно погасив первый удар вампира. Но, увы, получался знак лишь когда она полностью сосредотачивалась, и в конце концов Йеннифэр перестала отрабатывать его с Цири. Не захотела тратить время, сказав, что в Аретузе её научат нормальным защитным чарам.

Всё это молнией пронеслось в голове у девушки, не сводившей взгляда с вампира, вернее с его ног. От того, когда он оттолкнётся от земли в прыжке, и будет зависеть, куда ей уворачиваться, совершая пируэт. Однако крутиться и драться не потребовалось. Когда их с гаркаином разделяло всего несколько саженей, что-то негромко, вибрирующе завизжало в воздухе, а в следующий миг вампир, разразившись воплями, полными боли, резко отпрыгнул в сторону, отворачиваясь от готовой к своему последнему бою Цири.

Влад. Позади монстра стояла не уступающая тому в размерах тёмная фигура, со своим вскинутым магическим посохом, на кончике которого мелькали яркие голубоватые вспышки. Вампир рычал и визжал, мечась меж костров, как сумасшедший, а затем и вовсе в невероятном прыжке на пяток саженей попытался добраться до её спутника.

Но тот был уже готов. Невероятно быстрым, неуловимым для простого глаза движением, закинув посох за спину, он выдернул из ножен на бёдрах свои чёрные кинжалы и словно размазался во тьме. Звук удара, вой, нечеловеческий визг, смазанные, незаметные движения в отблесках костров… Всего несколько ударов сердца, и вот на землю падает тело гаркаина с отрубленной по локоть лапой и располовиненной башкой, всё ещё скалящейся в жуткой гримасе.

— Цири, ты как? Не ранена? — девушка, кажется, даже забыла, как дышать — перед глазами всё ещё мелькали две большие тени, сошедшиеся в бою не на жизнь, а насмерть, и… Вот Влад уже стоит перед ней, вытирает какой-то драной тряпкой свои кинжалы да с беспокойством поглядывает из-за освещённого неярким голубым светом прозрачного забрала.

— Я… Я в порядке, спасибо, — судорожно сглотнув, кивнула она, — вампиры, их было…

— Ещё трое, я знаю, — кивнул парень, одним движением загоняя оружие в ножны, — двоих я убил, но один сбежал, живучий, гад.

— Он вернётся.

— Думаешь? — тут же потянулся за посохом Влад. — У него вся грудь и спина разворочены в труху. Удивляюсь, как он вообще двигаться мог, да так прытко…

— Или нет… — совсем по-новому посмотрела она на своего невольного спутника. Кажется, только сейчас до её разума дошли слова об убитых фледерах. Два фледера, один гаркаин, схватка с последним так и вовсе уложилась всего в несколько ударов сердца… Девушка честно не знала, нашёлся бы ведьмак, что мог справиться быстрее и ловчее.

— Ладно, поставлю сканер на максимум, потерплю, не впервой, — совсем непонятно ответил парень. Впрочем, в его голосе не чувствовалось никакого волнения, и это вселяло спокойствие и… Уверенность? Да, пожалуй, лишь теперь она осознала, насколько же близко миновала её смерть.

Миновала, благодаря Владу.

Время жить

Кровь, кругом кровь… Кровь капает по тёмным каменным ступеням, витой спиралью уходящим во тьму. Цири спускается, стараясь не оскальзываться. Тёмно-бурые потёки украшают собой всё — и стены, и пол — даже на потолке видны капли. Бойня… Здесь развернулась самая настоящая бойня. Она убивала без сожаления, яростно… Кого-то. Нет, не кого-то — врагов. Врагов, тех, кто желал ей зла. В бойницы дует свирепый, холодный, пахнущий морем ветер, развевая длинные белые волосы впереди идущего. Ведьмак Геральт из Ривии. Она его Предназначение. Он здесь ради неё. Ради неё и Йеннифэр. Он проделал очень долгий путь, сражался бессчётное множество раз, но… Врагов ещё много. Девушка крепче сжимает верный клинок, а ведьмак резко, быстро, почти неуловимо бьёт вперёд своим. С их мечей ручьями стекает кровь. Алая…

«Нет!» — Цири чувствует, что это не правда, это не так, но ничего не может поделать, — «нет, это всё не взаправду! Это сон! Гадкий сон!» — девушка пытается проснуться, но у неё не получается. Кошмар, застигающий её врасплох уже которую ночь, и не думает заканчиваться. Он пытает долго и вдумчиво, пока её наконец не начинает трясти от ужаса. И тогда она просыпается.

Залитые кровью ступени. Цири боится их, боится ступить на них и узнать, что же таит в себе такая манящая страшная тьма.

«Не ходи туда», — шепчет невнятный голос, — «тебя там не ждут, дитя Старшей Крови», — вторит ему другой, такой же приглушённый и неуловимый, — «беги, спасайся, эта дорога не для тебя».

Цири невольно отступает, опуская меч. Она поднимает взгляд, пытаясь найти хоть какую-то подсказку, совет, но Геральта нет рядом. Ведьмак словно исчез куда-то, растворился, не оставив и следа.

«Вернись, вернись к нам, мы тебя ждём, дитя Старшей Крови», — нашёптывает ей смутно знакомый голос, — «вернись к нам, вернись, ты наша…»

«Нет!» — беззвучно кричит девушка, и прыгает вперёд, во тьму. Она узнала голос. Голос рыцаря с крыльями хищной птицы. И голос Дикой охоты. Голос, не раз являвшийся ей во снах, и никогда не нёсший ничего кроме страха и ужаса. Она точно не вернётся к нему, кому бы он ни принадлежал.

На мир вокруг будто высыпали песка, он пошёл дрожью, и словно сгоревшая на костре бумага принялся рассыпаться в серый пепел, разлетаясь по тьме, пока не осталось совсем ничего. Лишь сплошная чернота, без намёка на проблеск света. И она одна в этом мраке… Но что это? Где-то в самом уголке забрезжила яркая искорка, за ней ещё одна белая мерцающая точка, и ещё, и вновь…

Цири с радостным восторгом наблюдала за бескрайним чёрным небом, усыпанным бисеринками звёзд. Миллионами далёких бисеринок. Но что, если… Девушка протянула руку, пытаясь взять в ладошку ярко сияющую звёздочку. Звёздочка не поддавалась, ускользая из тонких девичьих пальчиков, Цири потянулась вслед за ней и… Она невольно вскрикнула, сначала от испуга, а затем от восторга. Звёздное небо вокруг смазалось, будто подёрнутое жарким маревом, и свернулось в длинный коридор, в центре которого маячила та самая звёздочка, с каждым ударом сердца всё увеличиваясь в размерах. Мгновения, полные радостного счастья и восторга в коридоре, вспыхивающем всеми цветами радуги, и вот перед ней уже не звёздочка, а ярко-жёлтый шарик солнца. Такой маняще-тёплый…

Девушка медленно приближалась к нему, она знала — рядом был ещё кто-то. Они летели навстречу свету, и это было поистине незабываемое чувство пьянящей свободы и необъятной бесконечности. По жёлтому солнцу мелькнула крошечная тень, но с каждым мигом она всё увеличивалась, превращаясь в тёмный шар с множеством блестящих огней. Расправив крылья, Цири перевернулась, приближаясь к планете, а навстречу ей неслись сотни и тысячи лучей красных, жёлтых, зелёных… Она завертелась между ними, словно в неведомом, диком, смертельном танце, из-под её крыльев тоже срывались лучи и всполохи синего пламени, устремляясь куда-то туда, вдаль к планете, к точкам, кружащим вокруг. Позабыв обо всём, она как ласточка кружилась, парила, совершала немыслимые пируэты, отдав всю себя этому странному, ни на что не похожему, завораживающему танцу огней и линий. То там, то тут вспыхивали маленькие звёздочки, точек, лучей и всполохов казалось всё больше, а уворачиваться становилось всё сложнее. Вот что-то кольнуло её в крыло, вот нечто ударило по щеке, а через мгновение ласточка уже ощущает солоноватый привкус крови во рту, и пламя… Жаркое пламя, бегущее за ней по пятам, стремящееся догнать и поглотить. Всё ближе и ближе… Пламя коснулось крыльев, и она закричала…

— Цири, Цири! — кто-то трясёт её за плечо, — Цири, проснись!

Ласточка не хотела отпускать, но… Девушка резко открыла глаза. Над ней сидел обеспокоенный Влад, с тревогой заглядывая в глаза. На мужчине в кои-то веки не было привычного шлема, и его неестественно бледная кожа в лучах восходящего солнца будто сверкала зимним снегом. Цири спросонья не сразу сообразила, где она, но, оглянувшись, быстро успокоилась — вокруг был лагерь, разбитый на берегу небольшой речушки — безымянного притока полноводной Вельды.

— Уже пора? — девушка ещё раз окинула сонным взглядом медленно просыпающийся лагерь и, не выдержав, сладко зевнула.

— Нет, можешь ещё отдохнуть, — ответил Влад и, поймав её недоумённый взгляд, добавил, — ты кричала во сне. Опять.

— Снова бессмыслица? — без особого интереса спросила она. Это было уже не в первый раз. И, как и прежде, ни у кого не получалось понять ничегошеньки. А ей оставалось лишь разводить руками — сны ну совершенненько не запоминались. Уже сейчас девушка не могла толком вспомнить, что же ей снилось. Остался лишь призрачный азарт боя и какое-то странное чувство пьянящей свободы и полёта.

— Снова, — невольно шмыгнула носом она, откидываясь назад на свёрнутую попону.

— Отдыхай, — чуть помолчав, видно о чём-то размышляя, повторил парень, и, поднявшись, покинул их шатёр. А Цири, не желая выпускать тепло, поплотнее закуталась в чудесное одеяло, отгораживаясь от утренней прохлады. Сон больше не шёл, и она, просто закрыв глаза, глубоко вдыхая свежий холодный воздух, невольно взялась в который раз вспоминать ту страшную ночь у эльфийских руин. И не менее страшное утро.

Пусть с тех пор минула уже неделя, но память по-прежнему хранила ничуть не померкнувшие воспоминания о той страшной ночи. То был не бой — бойня. Крики и стоны раненных не утихали всю ночь. К рассвету, несмотря на всю помощь, многие скончались. Лишь когда солнце полностью взошло над горизонтом, удалось найти всех живых и мёртвых и окончательно подсчитать потери. Подсчитать и ужаснуться. В караване, кроме них с Владом, шло ещё тридцать семь людей и нелюдей. По большей части, всё же людей, но было и шестеро краснолюдов, и даже парочка не замеченных в первый день низушков. Низушки погибли одними из первых. Когда напали вампиры, они как раз отлучились проверить своих низеньких пони. Вместе с ними от клыков и когтей монстров пали и все возницы, дежурившие у лошадей. Животных твари отчего-то не тронули — те были привязаны, и их, похоже, решили оставить на потом. Весемир рассказывал, что гаркаины хоть и считаются «низшими» неразумными вампирами, однако и за диких зверей их принимать тоже неверно. Порой смертельно неверно. Что и подтвердилось там же. Расправившись со своими жертвами в подлеске, вампиры не стали сразу же кидаться на поляну, где их уже ждали, а разошлись по кругу, чтобы атаковать со всех сторон. А одна из тварей так и вовсе выскочила немного раньше остальных, не иначе чтоб отвлечь на себя всё внимание ощетинившихся оружием людей. К счастью, ей не повезло натолкнуться на Влада, сумевшего в одиночку сильно покалечить фледера, а потом и вовсе прогнать. Не произойди это, и несложно догадаться, что случилось бы, кинься на тварь все сильные и опытные воины — оставшиеся вампиры просто вырезали бы всех сзади, не встретив никакого отпора!

Впрочем, даже так, встретив вампиров хоть как-то готовыми и во всеоружии, победить удалось лишь чудом. И у этого чуда было вполне конкретное имя. Влад. Если бы не он, у них не было бы никаких шансов, окажись даже все воины поголовно одеты в свои доспехи да брони. Только вдуматься — до рассвета дожило всего четырнадцать человек и четверо краснолюдов! Из тридцати семи! Восемнадцать! Сначала-то уцелело, конечно, больше, но многие умерли от ран ещё до зари… Вампиры не церемонились со своими жертвами и били так, что и не всякий чародей-целитель бы спас, окажись он поблизости. Цири ещё долго будет помнить то поганое чувство собственной беспомощности, когда на руках умирает человек, пусть даже и малознакомый тебе, но с кем ты всё равно прошагал многие вёрсты, делил пищу и огонь… И вот он, истекая кровью и грязью из распоротого живота, умирает в муках, а ты ничего, совершенно ничего не можешь поделать. Лишь подарить лёгкую смерть. Но… Нет, у неё так и не поднялась рука. Она до самого утра помогала остальным людям, делала повязки, бинтовала, кого могла. У Цири даже получилось чуть срастить глубокую рану одному из краснолюдов своей магией — Йеннифэр учила её простейшим лечебным чарам. Увы, надолго её не хватило — всего три заклинания, и вот ей уже самой требуется помощь — дышать враз стало тяжело, а внизу живота и вовсе всё заболело. Даже посильнее, чем тогда, в Элландере, когда она лишь осваивала первые, самые простые манипуляции с магией. К счастью, поблизости тёк ручеёк и явственно ощущалась интерсекция. Цири помнила слова своей наставницы, и начала черпать силу осторожно, медленно, пусть и был велик соблазн жадно припасть к ней, как иссыхающий от жажды. Ещё две простенькие целительские формулы на Старшей речи, ещё две совсем немножко сросшиеся раны, а дальше… Дальше её повело в сторону, и она упала в темноту, проснувшись лишь в середине дня в их с Владом шатре, куда парень отнёс её, едва та потеряла сознание. Но всё это было уже потом. После боя, после победы, после того, как её саму чуть не разодрали когтями и клыками. А тогда, в тот миг, когда уже мёртвая тварь рухнула на землю…

Глядя на поверженного вампира, Цири неожиданно заметила, что её бьёт крупная дрожь. Если бы Влад чуть-чуть, самую-присамую чуточку опоздал, гаркаин бы просто разорвал девушку на части. Она не могла уклоняться вечно — пусть её и учили ведьмаки, у неё не было ни их скорости, ни их выносливости, ни даже опыта. Рано или поздно Цири бы совершила ошибку, и тогда её ждало бы страшное. И скорее всего — рано.

Цири почувствовала, как кто-то аккуратно взял её за плечи, прижимая к себе. Лишь тогда она смогла оторвать взгляд от омерзительной оскаленной пасти.

— Они д-достали тебя? — с содроганием вымолвила девушка, глядя на ужасающие следы когтей на нагруднике Влада. — Ты ранен?

— Нет, — непонимающе произнёс он, — с чего ты взяла?

Вместо слов, Цири осторожно провела пальчиками по четырём рваным шрамам, уродующим матовую нагрудную пластину. Влад недоумённо следил за её движениями, и, лишь опустив взгляд, негромко выругался на родном языке.

— Нет, не волнуйся, — поспешил успокоить парень, аккуратно ловя её маленькую ручку своей лапищей, — это всего лишь ablyazionnoe покрытие. Осторожно, не поранься!

— Ай, — отдёрнула она уколотый палец, тут же засунув в рот.

— Я же просил — осторожнее. Покажи — заноз нет? Вроде нет, хорошо.

— Теперь твой доспех испорчен? — вновь чуть прижав уколотый палец зубами, с трудом проговорила Цири.

— Есть немного, — нехотя ответил Влад, — попробую склеить...

— Склеить? Но…

— Это ерунда всё, — задумчиво потрепал он рваную бахрому, оказавшуюся на удивление острой, под которой угадывался металлический блеск, — однако сильная зверушка была. Ладно, к чёрту её, ты сама-то как? Тебя не задело?

— Нет, я в порядке.

— А дрожишь, как generator на холостом ходу, эээ… Ну, в общем, сильно дрожишь. Испугалась?

Она недоумённо посмотрела на него, — «Как будто это и так не ясно», — хотела сказать она, но не успела.

— Испугалась, и скажу тебе честно, — он понизил голос до шёпота, склонившись к её уху, — будь у меня штаны — я бы в них точно наложил, как увидел этих зверушек.

Цири захлопала глазами от неожиданности, но потом взглянула в совершенно нагло ухмыляющееся лицо Влада, и…

— Ты, ты! Ты, такой... — её кулачок больно встретился с тёмным наплечником. Вдобавок к боли, добавилась ещё и злость на этого, этого…

— Такой-такой, — откровенно веселясь, церемонно покивал он, — зато ты больше не дрожишь и не клацаешь зубами, — но в следующий миг его лицо враз посерьёзнело, и новые слова он произнёс уже без всякой дурашливой радости, — я действительно испугался, Цири. Сильно. Не за себя — за тебя.

Девушка, потупившись, промолчала. Она тоже сильно перепугалась. И как ни странно — за Влада куда больше, чем за себя. Стало как-то неловко, хотя и стыдиться вроде было нечего. А ещё он до сих пор обнимал её…

— Кхм, ну ладно, — словно почуяв, куда мыслями ушла девушка, парень наконец выпустил её из объятий, — надо найти эту черноволосую занозу, да узнать, что да как. Раненные, опять же... Эй, боец, видел Ренаведд? Где ваш командир? — остановил он какого-то воина контрабандистки, что, подволакивая ногу, брёл к бревну у почти прогоревшего костра.

— Нету у нас, кажись, больше командира, — морщась от боли, негромко пробормотал тот.

— Что значит «нет»?

— А… — непонятно отмахнулся мужик, указывая куда-то назад, откуда явился сам.

— Что-то не нравится мне это, — быстро зашагал вперёд парень, да так, что Цири еле поспевала за ним, — когда я видел её в последний раз, всё вроде в порядке было.

Ренаведд оказалась плоха — пусть в едва озаряемой тлением костров темноте её неестественная бледность и тёмные круги под глазами были почти не видны, но вот пропитавшиеся кровью штаны и рваная рана на правом бедре — говорили сами за себя. Ногу уже плотно перетянули какой-то тряпкой, но, похоже, контрабандистке оставалось совсем недолго.

— А, это ты… Рыцарь-не рыцарь, — с трудом прошептала она, когда Влад склонился над ней, разглядывая страшную рану, ничуть не смущаясь темноты вокруг.

— Я, — спокойно ответил он, — молчи, не трать силы.

— Какая разница…

— Молчи! — вновь бесстрастно повторил парень, отлепляя от кожи пропитанную кровью ткань, — Цири и… Эй, ты, как там тебя, — он быстро оглянулся на Тибора, немой статуей замершего подле черноволосой, — подержите её, — и, вновь обернувшись к Ренаведд, — может быть больно. Терпи — я должен осмотреть рану.

Дождавшись, пока они прижмут девушку к траве, Влад, зажёг яркий белый колдовской свет у себя на шлеме, отчего Тибор удивлённо дёрнулся, едва всё не испортив. Парой быстрых движений ножа парень окончательно срезал с её ноги штанину, открывая взору белую, покрытую кровавыми разводами и потёками кожу. К несчастью, это привело и к ослаблению наложенной кем-то в спехе перетяжки, плотно пережимающей ногу выше длинной глубокой раны. Из-под красной повязки на ране толчками принялась сочиться кровь. Влад непонятно выругался и быстро подтянул перетяжку.

— У-удивлён? — прохрипела Ренаведд. — Я же должна орать от боли… Да? А я не ору. Смешно, правда? Я… Ничего не чувствую, странно, знаешь? Вообще ничего…

— Цири, бегом к шатру, — не обращая на неё никакого внимания, принялся раздавать указания парень, — желтая коробочка с красным крестом. Быстро, дорога каждая секунда. Ты, Тибор, сейчас…

Но что было дальше, она уже не слушала, рысью кинувшись к белому тенту их жилища. Она знала, про какую коробку говорил Влад. «Aptechka», кажется так он её называл. Там, по его словам, лежали всякие лекарства и средства для врачевания. «Да где же она?», — прошептала девочка, ругаясь про себя и силясь найти искомое в полутьме шатра. Наконец ей это удалось, и, более не задерживаясь ни на мгновение, она бросилась обратно.

— Ты… Прости, те выходки… Глупые, да, — глухой, надломленный голос Ренаведд был первым, что услышала Цири, едва вернувшись, — ты ж всех тут спас… А я…

— Заткнись, не трать силы и не мешай, — уже по-настоящему рыкнул в ответ Влад, забирая у девушки жёлтую коробку из странного материала, тут же принявшись копаться внутри.

— Да брось, — тихо пробормотала черноволосая, слабо махнув рукой, — я всё понимаю… С такими ранами не живут. Тут только чародей…

— Цири, помоги, — попросил её Влад, по-прежнему игнорируя раненую контрабандистку, достав из коробки какие-то пакеты, похожие на пергаментные или бумажные, только отчего-то прозрачные, — я наложу нормальный zhgut, а ты проследи, чтобы этот, — он указал на перетяжку выше раны, — не ослаб, пока я не закончу.

— Глупо звучит, но… Прости, Влад, — еле слышно шептала брюнетка, обводя их всех невидящим взглядом, — прости, что изводила тебя… Дура, полная дура… Ты мне… Нечасто встретишь…

— Она бредит — слишком большая кровопотеря, — бесстрастно прокомментировал Влад, затягивая странную конструкцию вокруг бедра девушки, почти у самого паха. И вдруг он резко наклонился к самому её лицу — его горящие золотом глаза встретились с мутным взором брюнетки, и он неожиданно мягко и проникновенно произнёс, — Ренаведд, ты не умрёшь. Рана смертельна, но не для меня. Услышь и не сдавайся. Ты будешь жить.

— Сианна, — с трудом сглотнув, тихо-тихо произнесла она, — меня зовут Сианна…

Эти слова, казалось, отняли последние силы, и она провалилась в забытье. Влад лишь быстро проверил пульс и, убедившись, что сердце бьётся, отнял от раны насквозь мокрую тряпицу, с отвращением откидывая её в сторону. Его руки порхали, засыпая внутрь непонятную серую и белую пыль, какую-то странную тягучую жидкость, а после и вовсе принялись водить над ней неуловимо мерцающим огоньком. В ране что-то запенилось, пошёл лёгкий неприятный дымок — парень тут же свёл края раны вместе, и те, словно по воле магии, начали срастаться! Да вот только Цири могла поклясться, что магией тут и не пахло!

«Любая достаточно развитая технология — неотличима от магии», — пришли ей на ум слова, как-то произнесённые Владом. Тогда она не поняла их смысла, но вот сейчас… На её глазах творилась подлинная магия… Которая ею не являлась. Чудо, созданное не с помощью сверхъестественных сил, а лишь по прихоти человеческого ума. И тогда человек совсем не игрушка в руках незримого хаоса, судьбы или предназначения, но сам… Творец? На миг даже сама мысль об этом показалась ей ну просто ужасно кощунственной, однако, вместе с тем, и такой величественной…

«А что если», — внезапно подумала она, молча разглядывая свою ладошку, над которой едва заметно колебался воздух, — «магия есть и не чудо вовсе, а лишь чьё-то творение? Технология. Слишком развитая для нас».

***

— Ну вот и отлично, — я разогнулся, в последний момент по привычке пригнув голову, чтобы разминуться со стойкой шатра, — срослось всё нормально, а уж без маркеров и приводов микронавигации в твоём организме — то и вовсе отлично.

— Ты опять говоришь непонятно, — чуть улыбнулась Сианна, беря в руки лёгкие холщовые штаны.

— Что поделать, если в вашем языке просто нет подходящих слов, — развожу руками и в последний момент успеваю поймать опасно зашатавшуюся чёртову стойку. Девушка мягко смеётся, встряхивая длинной чёрной чёлкой.

— Мне уже можно садиться в седло?

— Хм, — я на миг задумался, прикидывая результаты и последствия своего полевого лечения, и покачал головой, — пока не стоит. Потерпи хотя бы денёк, а уж потом сядешь в это ваше пыточное устройство, которое вы по какому-то недоразумению зовёте «седлом».

— Спокойно, — она деланно вскинула руки, смеясь одними глазами, — я уже слышала, что ты неравнодушен к лошадям.

— Опасно и спереди, и сзади, — категорично отрезал я, откровенно веселясь внутри — а ведь всего-то имел неосторожность разок рассказать древний анекдот. Сианна, видимо вспомнив, не удержалась и прыснула со смеху, завалившись обратно на спину, даже позабыв про штаны.

— Ты бы оделась уже, наконец. А то сейчас как придёт Цири, да как застанет тебя со спущенными штанами…

— Неужто заревнует? — игриво уточнила брюнетка, всё же аккуратно поднимаясь. Из-под чистой белой, хотя уж скорее серой повязки на бедре — пришлось использовать предварительно прокипячённую местную ткань — высыпалось несколько бесцветно-серых песчинок-пылинок. — Ну вот, теперь из меня песок так и сыпется, — обречённо вздохнула девушка, — а вроде не старая ещё… Долго он так будет?

— Недели две, может месяц, — я пожал плечами, — дефектным микроботам и шлакам от очистки нужно время, чтобы покинуть организм. Обычно их выводят сразу после операции, но у меня нет нужного оборудования. Так что терпи. Это не смертельно.

— И вновь не поняла ни слова, — ухмыльнулась Сианна, застёгивая узкий кожаный ремешок с простой пряжкой.

— Так уж и ни слова?

— Ну, — она, нахмурившись, почесала кончик носа, — старухой с песком я перестану быть через месяц. Здравствуй, новая жизнь!

— Иди уже давай, «новая жизнь». Тебе ещё своих оболтусов строить.

— И то верно, — заулыбалась она, пригибаясь в низком проходе, но в последний момент обернувшись и враз посерьёзнев, негромко произнесла, — спасибо, Владислав, я этого не забуду. Обещаю.

А в следующий миг на её лицо вновь наползла лёгкая беззаботная улыбка, не сходившая с него уже дней пять как, и, выпорхнув наконец наружу, она принялась звонко и ёмко раздавать указания своим лоботрясам-наёмникам.

Вот такая она Сианна-Ренаведд — редкостная сволочная стерва до недавнего времени, и — вполне милая весёлая девушка сейчас. А граница-то оказалась всего в четыре вампирских когтя длиной.

Да, с того памятного сражения с вампирами минуло уже шесть дней. И все шесть из них мы провели в дороге. Тронулись в путь в тот же день, ближе к полудню, сразу, как разобрались с ранеными да похоронили погибших. Возможно, слишком поспешно, но я не мог обвинять этих людей — никому не хотелось ночевать рядом с руинами, из которых вылезло сразу четыре вампира. Мало ли, что там ещё водится? И пусть Цири утверждала, что раз там гнездились вампиры, то других монстров можно не бояться — вампиры, особенно гаркаины, очень не любят соперников в своих владениях и изничтожают их в первую очередь, но Тибор решил перестраховаться. Ренаведд… Точнее Сианна к тому моменту ещё не очнулась, так что уцелевшими людьми руководил он. Коротышки-краснолюды идею убраться подальше поддержали единогласно, как и трое уцелевших купцов.

Потери были, конечно, ужасающие: из почти сорока человек, кроме нас с Цири, выжило всего восемнадцать. Могло бы и больше, будь у местных нормальные медикаменты. Наверное, и я мог бы вытянуть ещё двоих-троих, полностью истратив на них всё содержимое аварийной аптечки, но… Честно говоря, я и Сианне-то помог, больше руководствуясь эмоциями, чем разумом. Возможно, это было глупо… Да нет, это и было глупо — в условиях ограниченных припасов тратить часть бесценных лекарств ради жизни какой-то малознакомой мне девчонки-аборигенки. Но стоять и просто смотреть, как умирает молодая девушка, зная, что можешь её спасти… Я не смог.

Мысленно отдавать команду на пуск ракет и видеть, как из-под плоскостей твоей машины вырываются дымные полосы, уносящиеся к вражескому транспорту, было просто. Это враг, и его надо уничтожить. То, что на транспорте было несколько тысяч человек, никакой роли не играло. Это война. Вжимать спусковую кнопку, стреляя по любой движущейся в пыли тени, там, под сводами имперского сената, тоже было совсем просто. Ёлы-палы, да даже то, что я покрошил тех непонятных разбойников-ищеек, встреченных в пустыне, не вызывало у меня никаких моральных бзиков и дилемм. Враги, угрожавшие смертью мне и Цири. И произойди такое ещё раз — рука у меня не дрогнет. Но вот так стоять и наблюдать за смертью… Нет, я просто не смог отвернуться в тот раз. Совесть не позволила.

К вечеру первого дня Сианна всё же очнулась, была напоена, накормлена, шокирована тем, что от чудовищной раны остался лишь рваный бледный шрам, и вновь уложена спать. Цири всё это время поглядывала на меня каким-то странно-задумчивым взглядом, и что ещё страннее — за весь день не задала ни единого вопроса. Так-то эту болтушку-почемучку не уймёшь, а тут молчит!

На второй день брюнетка наконец-то пришла в себя и принялась наводить порядок. Нет, первым делом она повозмущалась, что её не привели в чувство раньше, но без особого огонька, так, больше для галочки. К счастью для её людей, активно двигаться я ей запретил, равно как и ездить верхом, да и самой девушке ходить пока было тяжело. Так что вся её активность ограничилась раздачей словесных пинков и обещаний всех небесных кар на головы криворуким дебилам, которые без неё ни черта не могут. «Криворукие дебилы» прониклись и забегали быстрее. Даже те, кому бегать в силу здоровья было ещё в общем-то не положено.

— Так ты чародей? — разогнав всех окружающих и прочих любопытных, поинтересовалась Сианна тем вечером второго дня, сразу после ужина. Отчего-то сказано это оказалось с откровенным неприятием, чуть ли не ненавистью.

— Нет, не чародей, — малость опешив, покачал головой я, откидываясь на массивный дубовый ствол позади, — ты не первая, кто меня принимает за чародея. Но я не владею магией.

— Не владеешь магией, значит, — девушка поджала губы, резко заложив левую руку за спину, — что дальше? Скажешь, что и вампир меня всего лишь поцарапал?

— Не скажу. Вампир порвал тебе бедренную артерию — без помощи ты бы умерла очень быстро. К счастью, я оказался поблизости.

— Не нужно держать меня за идиотку, Владислав, — мгновенно вспыхнула доселе скрываемым раздражением брюнетка, — я знаю, как выглядят такие раны и что от них бывает. И этот шрам выглядит так, будто ему уже несколько месяцев!

— Чего ты хочешь от меня? — тут уже и я не выдержал. — Я спас тебя от смерти. Быстро и качественно. Это не магия — технологии моей родины способны и не на такое. Я потратил на тебя часть своих запасов. Очень скудных, заметь! И вот это твоя благодарность?

Я не кричал, нет, даже голоса не повышал, однако девушка как-то разом сникла, потупившись и растеряв весь боевой запал и уверенность. Так и не ответив, она уже, похоже, собралась уходить, но я её окликнул. Не хотелось оставлять непонятные недомолвки и претензии за спиной.

— Послушай, Сианна…

— Не стоит, — как от удара поморщилась девушка. Впрочем, сейчас она говорила уже куда спокойнее, — зови лучше, как и раньше.

— Почему?

— Это… Долгая история. И не думаю, что тебе стоит её знать. Сианны больше нет — есть Ренаведд.

— Тогда ночью ты сама сказала…

— Да знаю, знаю! — раздражённо стукнула черноволосая своим свеже-выточенным берёзовым костылём об землю. — Не знаю только, что на меня нашло. Испугалась, наверное. Да, испугалась — кто бы там не испугался? Вот, решила умереть с родным именем.

— По-моему, ты пытаешься убедить в этом лишь саму себя.

— Думай, что хочешь, но не называй меня Сианной. Это раздражает.

— Как скажешь, — примиряюще поднял я руки, — Ренаведд, так Ренаведд.

Посидели в молчании. Я медитировал на колыхающиеся на ветру листья — она злилась.

— Ах, d’yeable с тобой! — почти прорычала она, швыряя осточертевшую деревяшку наземь. — Меня выгнали из дома. Я младше твоей подружки была, когда откуда ни возьмись вылез тот старый, замшелый пенёк со своим дебильным пророчеством, залюби его мантикора. Тоже чародей, мать его, выискался!

— Что за пророчество?

— Да бес его знает, где он эту чушь раскопал! Якобы есть такие девочки, рождённые под тенью Чёрного солнца, и что внутри они совсем не от рода людского и только и жаждут, как бы уничтожить весь мир, залив его кровью*.

— Звучит, как бред сумасшедшего, — честно признал я, — и… Кхм, Чёрное солнце?

— Полное солнечное затмение, — сплюнула за спину она, — случилось как раз в день моего рождения.

— И твои родители, как я понимаю, поверили этому эээ… Пеньку-чародею?

— Ну, папаня-то мой во всю эту чушь не особо верил. По правде говоря, ему вообще было плевать на всё кроме шлюх и вина, а вот маманя прониклась, — лицо Сианны приобрело ожесточённое выражение, а узкие ладошки сжались так, словно оно мысленно кого-то душила, — может, будь я как моя младшая сестрёнка, всё бы и обошлось, но я-то была той ещё пакостницей. Все эти юбки-платья терпеть не могла, постоянно грязная ходила да исцарапанная. Этикет, манеры, танцы — всё не для меня. Мне бы рогатку побольше, камешков, да идти стрелять по голубям в парке. Или удочку — и с мальчишками на рыбалку. Маманя пыталась всё это изжить, да где там! Только ссорились. Никак не получалась у неё образцовая наследница кня… Эх, неважно.

— И из-за такой глупости тебя приняли за какого-то уничтожителя мира? — я почувствовал, как моё лицо невольно вытягивается. Нет, ну бред же! Но я видел, что девушка не врала. Может, чего-то недоговаривала, но она была искренна.

— Порой надо так мало, чтобы спустить лавину, — невесело усмехнулась она, — в тот день мы с сестрой замыслили очередную проказу. Да ещё какую, хех, закидали горящими шарами с рыбьим жиром самого господина, мать его, нильфгаардского посла! Идейка была моей сестрёнки, но всех собак, как обычно, спустили на меня. Меня тогда впервые по-настоящему высекли и посадили под замок. Тогда же и вылез из какой-то выгребной ямы тот хер с пророчеством. А через неделю я уже ехала в сопровождении четырёх верных, — девушка с отвращением скривилась, — отцовских рыцарей. Эти самодовольные ублюдки даже говорить со мной отказывались, а ведь совсем недавно кланялись в пол! На вторую ночь я попыталась сбежать обратно домой, так они меня поймали и так отмудохали, что я всю ночь только подвывать могла!

Ренаведд замолкла, тяжело дыша и покусывая потрескавшиеся губы. Рассказ давался девушке тяжело, но, похоже, она просто устала держать всё это в себе и ей надо было кому-то выговориться. И, видимо я, вытащивший её из могилы, подходил для этого как нельзя лучше.

— Что, неужто жалеешь меня? — исподлобья уставилась она на меня.

— Жалею.

— В гробу я видала всю вашу жалость, — вновь озлобилась девушка, хотя я был готов поклясться, что заметил в уголках её глаз бисеринки слёз. Впрочем, Сианна тут же сморгнула и, сумев взять себя в руки, тихо добавила, — не нужна мне ничья жалость.

— И тем не менее, как любой нормальный человек, я тебе сочувствую.

— Где же вы были, «нормальные люди», когда меня гнали из дома, когда измывались надо мной… — протянула она уже без прежней злобы, лишь с обречённой пустотой в голосе.

— Я был так далеко, что вряд ли ты сможешь даже представить, а другие… Я не могу отвечать за других людей.

— Меня просто бросили посреди леса, когда мы оказались в Метинне, — немного помолчав, продолжила Сианна, — не знаю, сколько я бродила там, пытаясь выйти к людям. Жрала какие-то корешки, кору с деревьев. Один раз меня саму чуть не сожрали волки… А потом вышла на бандитский лагерь. Я думала, меня изнасилуют и убьют. Или ещё хуже, оставят как рабыню и будут насиловать, пока я сама не сдохну, но, ты не поверишь, этого не произошло! Меня выходили, отмыли, откормили и приняли, как свою! Ты представляешь, — в глазах девушки зажегся лихорадочный блеск, — какие-то наёмники, почти бандиты, оказались благороднее и милосерднее, чем все эти расфуфыренные «блестящие» болваны-рыцари моего чёртового папани?

— Видишь, значит всё же нашлись те самые «нормальные люди»?

— Нашлись, — глубоко вздохнув, успокаиваясь, пробормотала она, — нашлись. И многие из них остались на той проклятой поляне у руин.

— Эй, — я аккуратно потрепал по плечу повесившую голову девушку, — ты ничего не могла сделать. Даже мне вампиры доставили хлопот, а уж окажись вы одни — у вас не было бы ни шанса!

— Я знаю, но от этого ничуть не легче, — мрачно проронила она, поднимаясь. Резко развернувшись, не прощаясь, Сианна ушла к палаткам. Костыль так и остался лежать в траве.

После вечернего разговора я думал, что девушка постарается избегать меня или в крайнем случае просто держать дистанцию, но я ошибся. Уже следующим утром она ничем не показывала, что те ночные откровения вообще были. Ну и стала более общительной, что ли? Подолгу болтала со мной, пыталась выспрашивать про магию, но всякий раз получала один и тот же ответ. Временами они спорили о чём-то с Цири, даже ссорились, после чего, впрочем, быстро мирились. Одним словом, как заметила моя белобрысая спутница: «Бука растеряла весь образ буки».

В том, чтобы часы напролёт трястись по неровной дороге в скрипучей телеге, а то и вовсе в седле, весёлого было мало, так что я совмещал приятное с полезным, расспрашивая Сианну об окрестных землях, людях, местных обычаях — в общем, о всём том же, о чём и Цири. Чтобы выжить, мне требовалось узнать как можно больше об окружающем меня мире. И обе девушки, порой наперебой, рассказывали обо всём сразу. Цири уже была привычна к моему любопытству и незнанию «элементарных» на её взгляд вещей, а черновласке, похоже, было просто скучно. Ехать в седле ей всё ещё не стоило, в бою, случись он, толку от неё тоже пока было бы немного, так что всю дорогу она либо сидела на деревянной лавке возничего, либо и вовсе валялась на шерстяном ковре в одной из повозок. И конечно же, она не могла не задаться вопросом, откуда я такой взялся, что ничего не смыслю в окружающем мире. Я не видел особого смысла что-либо скрывать, так что в ответ рассказывал о своей жизни и мире за облаками у далёких звёзд. Мне, кажется, не верили, но, как выразилась Сианна: «за неимением трубадура, и эти байки сойдут развеять скуку». Хотя, по-моему, ей просто было интересно.

Так мы и провели последние дни. Местность вокруг была безлюдная — несколько раз встречались заросшие вырубки да охотничьи заимки, но людей за всю дорогу мы так и не встретили. Как, впрочем, и чудовищ. И вот сегодня мы наконец-то вышли к цивилизации. Ну как, к «цивилизации» — небольшой деревеньке, дворов на семь, окружённой полями да садами. Заходить в неё мы не стали, предпочтя встать на ночлег у узкого ручейка неподалёку от селения.

Я как раз собирался залезть под полог нашего шатра — Цири давно уже сопела в две дырочки, уютно свернувшись калачиком на термо-подстилке, но меня перехватила Сианна. В последние дни она быстро шла на поправку, пусть общая бледность ещё оставалась, но те же черные круги под глазами, ещё совсем недавно делавшие её похожей на эдакую нахохлившуюся панду, исчезли. Куртку и прочные высокие сапоги девушка уже скинула, оставшись в одной лёгкой, небрежно зашнурованной светлой рубашке, широких штанах да в мягких кожаных мокасинах, отчего-то на босу ногу.

— Хочу взглянуть на брод, — поймав мой недоуменный взгляд, она спрятала руки за спину и как-то неуверенно проговорила, — сходишь со мной?

— Брод? — удивился я. — Там же всего лишь полусухой ручей. Да и темнеет уже.

— Нууу, — протянула она, отчего-то шаря взглядом по сторонам, — мне сказали, там всё раскисло и телеги могут застрять. Надо бы убедиться, чтоб завтра поутру не было неожиданностей.

— А я-то тебе зачем?

— А вдруг там утопцы? — как ни в чём ни бывало захлопала глазками она.

— Утопцы? В ручье, с одного берега которого можно переплюнуть на другой? — я начал подозревать что-то неладное. Уж больно странно девушка себя вела.

— Ручей впадает в реку, а утопцы…

— Ладно, пошли, только быстрее, — поняв, что иначе от меня просто не отстанут, ответил я. Не то чтобы я ей не доверял, но выносную сигналку, смастерённую не так давно на коленке при помощи аварийного набора и такой-то матери, я в шатре оставил.

Брод, как и ожидалось, был под стать ручью. С одного берега на другой можно было не то что доплюнуть, но, по-моему, даже и нассать. Но Сианна на этом не успокоилась, потащив меня на тот берег, где за невысоким кустарником виднелись возделываемые поля и несколько свежескошенных стогов сена.

— Красивый закат, правда? — указала ручкой на алеющий восток ушедшая чуть вперёд девушка, — когда-то я любила сидеть на башне вечерами и любоваться, как солнце медленно заползает за горизонт и в мир приходит злобная тьма…

— Тьма не злобная, тьма — есть лишь отсутствие света, — вздохнув, философски пожимаю плечами и оборачиваюсь. И так и замираю.

В последних ало-рыжих лучах солнца, неловко улыбаясь, замерла обнажённая Сианна. Совсем невысокая, даже ниже Цири, с чёрными, как межзвёздная пустота, волосами и бледной, будто горящей в лучах заходящего солнца кожей. И если красоту моей спутницы можно было описать, как едва раскрывшийся бутон прекрасного цветка, то у Сианны красота была совсем иная. Красота буквально пышущей жизнью зрелой молодости: тонкая талия, округлые бёдра и очень приятные, упругие даже на вид груди. И несколько корявых шрамов совсем не портили её, нет, наоборот, придавали девушке ещё большее чувство жизни и энергии…

— И чего ты ждёшь? — иронично подняв бровь, Сианна с усмешкой поглядывала на меня.

Я же судорожно пытался найти подставу. Или ловушку. Или ещё какую-нибудь неправильность. Даже сканер биоформ на полную мощность врубил, на пару секунд, едва не оглохнув от вороха звуков и пришедших данных. Но нет — мы были здесь совершенно одни. Ничего крупнее какой-то белки в соседнем стоге сена.

— Неужели не нравлюсь? — положив руки на великолепные груди, игриво улыбнулась черновласка.

— Нравишься, — выдохнул я, делая шаг назад и выходя из раскрывшейся брони.

В конце концов, а почему бы и нет?

Примечания:

* Сианна несколько искажает смысл пророчества, пересказывая его так, как сама поняла. Изначально же в нём говорилось: "Черное Солнце должно было предвещать скорое возвращение Лилиты, почитаемой на Востоке под именем Нийями, и гибель человечества. Дорогу для Лилиты должны были проложить «шестьдесят дев в златых коронах, кои кровью заполнят русла рек». То есть не сами «принцессы» должны были уничтожить мир, а лишь стать проводниками возродившейся «злобной богини». Впрочем, для Сианны, как и для большинства попавших под это пророчество девушек, сие особой роли уже не играло.

Интерлюдия 2 — Две чародейки

В подвале было темно и сыро. Тускло горящие свечи едва разгоняли мрак вокруг покосившегося стола, пары древних стульев, очевидно помнящих ещё короля Долбобоба, да ветхого пропылённого ковра. Не самая приятная обстановка для беседы, но, зная нрав своей подруги, рыжеволосая* девушка справедливо опасалась декомпрессировать её наверху в богато обставленных комнатах этого уютного особнячка. Погрома, а в том, что только очнувшаяся подруга первым делом попытается устроить настоящий погром, девушка не сомневалась, владелец дома, Скрым Редунгейт, ей точно не простит.

— Ну вот, вроде готово, — в последний раз проверив защитные контуры крупной, начерченной мелом на треть подвала гектограммы, она зажгла на углах фигуры три чёрных свечи с вогнутыми отражателями и поставила в центр маленькую нефритовую статуэтку, — ещё не хватало, чтобы ты потолок обвалила.

Поднявшись с колен и торопливо стряхнув пыль, чародейка быстро обходит три треножника, поправляя и вымеряя их расположение на символах меньшего круга внутри гектограммы, понятных лишь ей одной. Девушка волнуется — это сразу заметно, и оттого три диковинно отшлифованных кристалла встают на свои места в треножниках куда дольше положенного. Ещё больше времени уходит на то, чтобы всё тщательно проверить. Ошибки быть не должно — риск слишком велик.

В тишине подвала, где-то в дальнем углу, заваленном трухлявыми бочками и старой рухлядью, раздаётся возмущённый крысиный писк. Девушка ощутимо вздрагивает, оборачиваясь. Но ничего не происходит.

— Ненавижу крыс, — сквозь зубы выдыхает рыжеволосая красавица.

Отойдя на пару шагов, она быстро поправляет причёску и, сетуя на забытое наверху карманное зеркальце, споро приводит себя и одежду в порядок. Не хватало ещё предстать перед ней пыльной, растрёпанной, да с паутиной в волосах. Зная её откровенно ядовитый нрав, сомневаться в том, что на эту тему последует целый ворох ехидных насмешек и подколок не приходилось. Внезапно девушка поймала себя на мысли, что немного волнуется. Да, та, что заточена в этой нефритовой статуэтке, была её хорошей подругой, и они не раз делили между собой и радости и горести и… Гхм, одного мужчину. Вот только артефактной компрессии ту подвергли при не самых приятных обстоятельствах, и времени на то, чтобы объяснить ей, куда делась её воспитанница и её любимый, если повезёт, будет совсем немного. А если не повезёт, освобождённая сразу начнёт метать молнии. Собственно, для этого и требовалась защитная гектограмма. Долго в ней, конечно, пленницу не продержишь, да чародейка и не хотела этого, но немного успокоиться и взять себя в руки той должно хватить. А иначе натворит делов…

Резко тряхнув своей огненно-рыжей шевелюрой, безнадёжно портя столь тщательно уложенную причёску, девушка подошла к столу, ещё раз глянула в помятый листок, исписанный малопонятными любому непосвящённому символами, горько вздохнула, силясь подавить излишнее волнение, и произнесла заклинание.

Свечи вспыхнули ярким пламенем, в кристаллах разгорелось призрачное сияние, принявшее форму лучей, что выстрелили прямо в нефритовую фигурку. Нефритово-зелёный тут же перетёк в золотой, а ещё через мгновение статуэтка стала прозрачной. Длинные тени от свечей заплясали неведомый танец, а символы на полу, словно ожив, принялись хаотично меняться, преображаясь. Трисс и не думала опускать руки — правильные жесты при таких чарах были очень важны.

Фигурка, окутавшись лёгкой дымкой, стала стремительно расти, меняя свою форму и структуру. Лучи света, прорываясь сквозь блестящий туман, освещали малейшие движения и изменения материи. Ещё одно мгновение, и в центре гектограммы появилась человеческая фигура молодой черноволосой женщины, неподвижно замершей на грубом каменном полу.

Свечи затухли, сиявшие доселе кристаллы помутнели и потрескались. Чародейка с облегчением опустила руки, шевеля затёкшими пальцами. Но всё явно пошло не по плану — фигура на полу не двигалась.

— Йен, — негромко, с лёгкой опаской позвала девушка. Однако вместо того, чтобы приняться метать молнии, черноволосая свернулась в клубок и дико закричала. Рыжая от неожиданности едва не подскочила на месте, но тут же кинулась к своей подруге, подхватив её голову на руки, спасая от ударов о холодный камень. Женщина заходилась криком, прижимая руки к низу живота. Чародейка шептала лечебные и диагностические чары, водя над её телом мерцающими ярким белым светом ладонями. Постепенно та затихла, судорожно, с хрипом глотая воздух.

— Йен, Йеннифэр, ответь, ты меня слышишь?

— Т-Трисс? — подслеповато щурясь, пробормотала черноловосая, сжимая руку девушки.

— Уф, — облегчённо вздохнула та, — кажется, мозг в порядке.

— Воды… — сдавленно просипела женщина, хотя на вид, скорее, такая же девушка — ровесница рыжеволосой.

— Сейчас, сейчас, — мигом засуетилась Трисс, одним жестом призвав со стола здоровенный медный кувшин с водой. Бережно придерживая голову подруги, девушка принялась аккуратно поить её, словно маленького ребёнка. Йеннифэр пила жадно, едва не захлёбываясь, наплевав на всякие приличия.

— Ещё! — уже более уверенно потребовала черноволосая. Молодая чародейка, призвав следующий кувшин, мысленно похвалила себя за предусмотрительность. Про артефактную компрессию ей было известно немного — уж очень редкое заклинание, но и того, что знала, ей хватило, чтобы заранее подготовить четыре крупных кувшина с водой, да не простой, а насыщенной целой прорвой солей и добавок, столь необходимых ослабленному обезвоживанием организму.

— Йеннифэр, — видя, что её подруга немножко пришла в себя, заговорила Трисс, — что последнее ты помнишь?

— Гарштанг… Дьявольщина, — женщина закашлялась, рыжеволосая же, не теряя времени, тут же принялась за новые лечебные и поддерживающие чары. Девушка не была мастером в области целительства, да и опыта ей порой не хватало, но уж хоть чем-то помочь она была способна.

— Францеска! Она меня упаковала! Там были эльфы… Цири…

— Память в норме, это хорошо, — в перерыве между очередными зубодробительными формулами заклятий, заключила Трисс.

— Где я? — морщась от боли во всём теле, поинтересовалась Йеннифэр.

— В Ард-Каррайге, не двигайся, пожалуйста. Сбиваешь. Так, почки в порядке, это радует.

— Только лишь почки? — осторожно вдохнула женщина. — Кажется, будто во мне вообще ни одного целого органа.

— Не двигайся, я же прошу — ты мешаешь! Это последствия дегидратации. Это…

— Деградация! Degrengolada! Какого дьявола, Трисс? — хрипло рявкнула Йеннифэр, пытаясь отодвинуться от рыжеволосой.

— Йен, ты ведёшь себя, как маленький ребёнок.

— Драка на Танедде закончилась?

— Да, — раздражённо мотнула головой девушка. — Уже больше месяца. Дай мне закончить, прошу — тогда поговорим обо всём.

— Для начала ответь — где Цири? Что с ней?

— Для начала тебе стоит привести себя в порядок!

— Трисс! — угрожающе нахмурилась черноволосая.

— Йеннифэр! — не столь угрожающе, но всё равно решительно прищурилась рыжая.

Женщина хотела сказать что-то ещё, но перевела взгляд вниз, сдавленно ойкнула, разом растеряв весь настрой, и смущённо произнесла вовсе не то, что собиралась:

— Да, пожалуй, стоит. А то я… Эхе, кажется, не удержала.

***

Развалившись в мягком удобном кресле в светлой горнице, черноволосая чародейка потихоньку, с изрядной долей отвращения попивала смесь глюкозы с морковным соком. Приняв ванную, как следует расчесав непослушные кудри цвета воронова крыла и переодевшись в свежее платье, она чувствовала себя уже значительно лучше, чем утром. К сожалению, от необходимости соблюдать строгий лечебный режим это её не избавило. Трисс после короткого и отнюдь не дружелюбного разговора через мегаскоп чётко следовала рекомендациям Францески Финдабаир, не собираясь отступать от них ни на йоту. Даже принимая во внимание недовольство подруги. В конце концов Йеннифэр смирилась с мыслью, что в своём нынешнем состоянии она мало на что способна, а следовательно, и предпринимать что-то, пока её здоровье не придёт в норму, было бы глупо.

— Давай подведём итог, — отставив на столик стакан с опротивевшим соком, проговорила чародейка, когда Трисс закончила свой рассказ. — Нильфгаард занял Лирию, вдвоём с Каэдвеном разделил Аэдирн по Дыфне, сжёг Венгерберг, заглотил Содден и отчего-то застрял в Бругге. Вильгефорц сбежал, Тиссая де Врие покончила с собой, подпалённый ублюдок Риенс искал меня по всему Танедду и разумеется не нашёл. Ты больше не на побегушках у королей, меня упаковала в нефритовую фигурку Францеска, месяц прятала в коробке, но внезапно, наполнившись бескорыстным альтруизмом, передала тебе. Цири исчезла, а Геральт отдыхает в Брокилоне. Ах да, и, разумеется, как я могла забыть — старик Гедымгейт наконец-то испустил дух. По злой иронии судьбы — от сердечного приступа. Я ничего не упустила?

— В общих чертах.

— В «общих чертах», — скривилась женщина, — мне следовало бы при следующей встрече повыдёргивать Францеске все волосы. Или сотворить что похуже. Я ещё не решила. Что с Геральтом? Рассказывай подробно, а не… в «общих чертах».

— Что бы ты знала, ведьмак дорог не одной тебе, — зло сверкнула зелёными глазами Трисс.

— Знаю. И мне кажется, мы уже расставили все точки в этом вопросе. Там, на Танедде.

Чародейки принялись мериться откровенно неприязненными взглядами, но в конце концов младшая решила не обострять и без того излишне натянутые отношения.

— Ох, Геральт натворил делов, — вздохнула, отведя взгляд, рыжеволосая девушка, — иным и за всю жизнь столько не приснится. Если в порядке очереди, то: сломал ногу глав-шпику Дийкстре, снёс голову толстячку Терранове, после чего походя прикончил несколько десятков скоя’таэлей. Ну и конечно же привёл в неистовое возбуждение Кейру Мец.

— Какой кошмар, — Йеннифэр подпёрла пальчиками висок. — Кейра, надеюсь, уже в порядке? Это так бескультурно с его стороны. Передай ей, что если он не разложил её там же, то виновата в этом лишь нехватка времени, а вовсе не желание оскорбить её. Заверь от моего имени, что всё обстоит именно так.

— Это не смешно, Йен! — возмущённо пыхтя, воскликнула Трисс. — Геральт чуть не погиб! Вильгефорц едва не убил его, когда он пытался спасти Цири! Изуродовал! И чтоб ты знала — это я перенесла ведьмака в Брокилон! Дриады вылечат его.

— Вот как? Неужели на Танедде не оказалось ни одного нормального целителя?

— На Танедде оказался переизбыток шпиков всех Королевств Севера, и, подозреваю, не их одних. И все они, а Дийкстра в особенности, испытывают к Геральту очень нездоровое влечение.

— Сначала Кейра, потом шпики… Да, очень похоже на Геральта. Потыкать палкой в осиный улей, чтобы посмотреть, что будет — как раз в его духе.

— Их интересует Цири, Йеннифэр, — решив попросту игнорировать пропитанные ядом замечания подруги, холодно проговорила Трисс, — Цири и ты.

— А я-то чем обязана такому вниманию? С Дийкстрой наши пути не пересекались. Хотя, позволь догадаться — испарилась с Танедда, не оставив никакой весточки. Теперь все убеждены, будто я заодно с Нильфгаардом. О том, что всё это время я провела в виде нефритовой статуэтки у запасливой Францески, никто и не догадывается. Ну а сами заговорщики конечно же не спешат в этом никого разубеждать. Дезинформация на войне — прекрасное оружие. Чудно. Мой дом разрушен, меня разыскивают, и, похоже, Францеска и остальные из этой вашей, как ты там её называла — «ложи», решили меня использовать. Не понимаю, почему Ард-Каррайг — вы разместили здесь свой бабский интернационал из-за нейтралитета Каэдвена?

— Нет, — поморщилась терпеливо молчавшая рыжая чародейка, — нейтралитет Каэдвена здесь ни при чём. И наши собрания проходят в другом месте.

— Тогда зачем… Хотя нет, к дьяволу, меня это не волнует. Что с Цири — она у Эмгыра? Отвечай как есть и перестань прикрываться общими словами. Я не в том настроении, чтобы по новому кругу выслушивать твои недомолвки.

— Я не желаю ей зла, Йеннифэр! Я хочу о ней позаботиться…

— Да, ты всего-то хочешь передать её вашей ложе, — скрестив на груди руки, резко перебила Трисс черноволосая чародейка. — Кто там кроме тебя? Филиппа, Маргарита, Францеска с Эмеан, Шеала, Сабрина с Кейрой и две нильфгаардки — просто потрясающая компания. Сплошь бессребреницы и почти жрицы Мелитэле. Уж они-то позаботятся о девочке, я даже не сомневаюсь.

— Давай ты воздержишься от резких суждений, — примиряюще вскинула руки уже порядком выведенная из равновесия девушка, — по крайней мере пока сама с ними не поговоришь? Согласна? Хорошо. Если говорить без недомолвок, то, — молодая чародейка нерешительно пожевала губы, представляя себе реакцию Йеннифэр, когда та услышит нелицеприятную правду. Что уж говорить — реакция ожидалась весьма бурной, — то я не знаю, где Цири. И никто из ложи не знает. Ассирэ Вар Анагыд — одна из нильфгаардок — утверждает, что и Эмгыр остался с носом. Известно лишь одно — Цири вбежала в Тор Лару и исчезла.

— В Тор Лару… — Йеннифэр побледнела, вцепившись пальцами в тёмный подлокотник. — Это невозможно — он заблокирован, — зашептала женщина, — никаких сил не хватит, чтобы его активировать…

— Я тоже думаю, что это был портал, — мрачно кивнула Трисс, хоть в чём-то согласная с подругой. — Что же до активации… Не забывай, Цири — Дитя Старшей Крови. Возможно, портал как-то среагировал на это и…

Прикрыв лицо руками, черноволосая чародейка откинулась в кресле. Из неё словно вынули стальной стержень, всё это время помогавший беспристрастно выносить удары судьбы. По её щекам не скатилось ни слезинки, но фиалковые глаза вмиг потускнели, бессмысленно уставившись куда-то в пустоту.

— Йен, Йен, — принялась тормошить её не на шутку перепугавшаяся рыжеволосая, — Йен, Цири жива, слышишь?

Мутный холодный взгляд фиолетовых глаз молча впился в Трисс.

— Она жива — я проверяла. Я провела дивинацию на основе гидромантии — нашла в её комнате в Аретузе несколько волос. Отклик слабый, нечёткий но стабильный. Цири где-то далеко на юге, я даже направление определила лишь приблизительно. Но она жива и здорова!

— Я должна отправиться за ней, — ледяным, не терпящим возражений тоном произнесла Йеннифэр. — Это не обсуждается, — добавила она, заметив, как рыжая хочет что-то сказать.

Трисс потерянно молчала. Она уже трижды прокляла себя за то, что ввязалась во всё это. И в первую очередь потому, что и сама испытывала противоречие между чувствами и долгом. И видит магия, каких ей сил стоило не наплевать на все договорённости и обязанности, и не отправиться на поиски Цири вместе с Йеннифэр. Но она не могла, не могла так просто отвернуться от взятых на себя обязательств. Просто потому, что больше некому. А ещё у неё из всех чародеек больше всего шансов заставить свою подругу трудиться ради общего дела, не прибегая к угрозам и шантажу. Всё было бы куда проще, побывай Йеннифэр на одном из собраний Ложи, к сожалению, ближайшая встреча запланирована на конец следующего месяца, когда все закончат работу по своим направлениям и соберутся для отчётов и выработки общих решений.

Их было слишком мало, а работы — непочатый край, и добровольная помощь столь могущественной и опытной чародейки, как Йеннифэр, оказалась бы неоценима. К тому же, одно из мест в ложе было зарезервировано для неё, правда она пока об этом не знала. Трисс, не уверенная в том, какова будет реакция подруги, оставила это как последний аргумент. Не решилась она сообщать и о том, что Ложа, как минимум в лице Филиппы Эйльхарт, имеет свои планы на Цири. Девушка не была полностью в курсе насчёт них — реданка лишь вскользь упомянула, что это как-то связано с объединением всего Севера в одно королевство, по мощи не уступившее бы и самому Нильфгаарду. Увы, этот проект пришлось временно отложить. Появилась куда более насущная проблема, решить которую в отсутствие Капитула было просто некому.

Однако Ложе было под силу защитить Цири — и от Вильгефорца, и от Эмгыра, и от владык Севера…

— Только из уважения к тебе и тому, что это ты сняла с меня артефактную компрессию, — выхватил Трисс из невесёлых мыслей и метаний на удивление спокойный голос черноволосой чародейки, — я готова выслушать тебя.

— Йен, нам… Мне нужна твоя помощь. Францеска хотела использовать тебя в каких-то своих целях, но из-за некоторых событий решила освободить тебя немедленно. Тебя передали мне, у меня очень важное дело, и мне нужна твоя помощь. Постой, не перебивай! Я понимаю твоё желание немедленно отправиться на поиски Цири. Я не смогу тебя удержать насильно… — замявшись, Трисс вскочила, принявшись мерить шагами светлую горницу. — Bloede arse, я бы и сама отправилась с тобой, но…

— Хватит водить вокруг да около, — поторопила её женщина.

— Всё дело в Вэрдэне.

— В Вэрдене? А что с ним не так? — несколько удивилась Йеннифэр. — Я наивно полагала, что его вовсю терзает Нильфгаард.

— Нет, — вздохнула рыжеволосая, — Нильфгаард не перешёл Яругу в устье. Кое-что произошло, и из-за этого… Или всё же, наверное, благодаря этому, ты сейчас здесь, а не пылишься на полке любимого шкафа Францески. Помнишь, что Цири сказала на собрании Капитула, куда, между прочим, ты так неосмотрительно её привела?

— Ты откуда знаешь?

— Сама как думаешь? — вздёрнула бровь Трисс. — Рассказали! Так помнишь?

— Про новую войну и нападение Нильфгаарда?

— Нет, раньше.

— Не имеющая никакого значения бессвязная глупость, — решительно отрезала черноволосая чародейка.

— Ошибаешься, Йеннифэр, — несколько успокоившись, девушка вновь присела и, взяв с подноса зелёное яблоко, принялась чистить его изящным серебряным ножичком, — ошибаешься.

— Звёзды свершили свой танец — обрушились наземь с небес. Не станет Старого мира — иная эпоха грядёт, — дёрнув щекой, на память продекламировала женщина. — И что это по-твоему, как не бессвязная глупость?

— Ох, Йеннифэр, ты вообще в курсе, что творилось в ту ночь?

— Я была несколько занята, впрочем, это тебя не касается, — угрожающе, как бы намекая на последствия дальнейших расспросов, сощурилась чародейка.

— Ты была с Геральтом, — с улыбкой проигнорировала угрозу рыжеволосая.

— Да, я была с Геральтом, — внезапно улыбнулась Йеннифэр. Неискренне. В фиалковых глазах плескался лёд. — Имеешь что-то против?

— Хм, знаешь ли… — чуть помедлив и смотря куда угодно, только не на лицо своей подруги, заговорила Трисс, — в ту ночь звёзды над Танеддом буквально сошли с ума, мечась по всему небу…

— Метеоритный дождь, тебе ли не знать?

— А может, всё же дослушаешь? — кинула быстрый косой взгляд на чародейку Трисс. — Звёзды сошли с ума, они носились по небу одна за другой, как живые, появлялись и гасли. Это не метеоритный дождь, Йеннифэр.

— Это конечно интересно. С научной точки зрения, но… — с явным скепсисом произнесла Йеннифэр. — Столько переполоху из-за спятивших звёзд? И это после начала новой войны?

— Одна из этих «звёзд» упала на Розрог. Это…

— Крепость в устье Яруги, знаю.

— Не перебивай, сколько можно просить! От крепости осталась воронка в треть версты диаметром — там теперь озеро, полностью выжженная земля на две с лишним версты и поваленный лес ещё на десять.

— Это не могут быть… — впервые на лице Йеннифэр промелькнуло что-то помимо скуки, скепсиса и раздражения.

— Нет, не могут, — категорично мотнула рыжими прядями девушка, — это не нильфгаардцы. Две трети группы армий «Запад» полегли там же вместе с темерцами.

— Тогда какой-нибудь чрезвычайно мощный и очень разгневанный дух первостихий? Например, огня?

— Давно ты последний раз слышала хоть что-то об ифритах или д’йини? — с едва ощутимой иронией спросила Трисс.

О, Йеннифэр могла бы много рассказать о том, что она не только слышала, но ещё и видела своими глазами, и даже пыталась поймать, каких-то лет двадцать назад. Правда, в итоге вместо д’йини поймался Геральт. И не сказать, чтобы она так уж сильно жалела об этом. Чародейка многое могла бы поведать, но не стала, лишь неопределённо пожав плечами.

— К тому же, непонятные обломки упали с неба ещё минимум в семнадцати местах. К счастью, обошлось без таких разрушений. Правда, у какого-то кмета убило корову, — аккуратно улыбнулась Трисс, показывая, что это шутка.

— Проблемы кметов меня не волнуют, — отрезала не поддержавшая шутки черноволосая, — учитывая вашу реакцию, и зная Филиппу и остальных, предположу, что это был не просто кусок камня.

— Да. По правде говоря, никто толком не знает, что это было. К месту падения пытались подобраться — сначала солдаты: и темерцы, и нильфгаардцы, после и чародеи, — рыжеволосая волшебница на пару мгновений замялась. — Что-то убило их, Йен. Какое-то проклятие, или эпидемия, не знаю. Не сразу, спустя какое-то время — кто раньше, кто позже, но почти все побывавшие у того озера на месте крепости умерли. Страшной смертью, Йен. У них выпадали волосы, ногти, их рвало, буквально выворачивало наизнанку. Кто-то сходил с ума. Даже целебные чары от этого помогают с трудом.

— К тому озеру закрыли доступ?

— Да, были выставлены посты, движение полностью перекрыли. И с нашей стороны, и у нильфгаардцев. Но это ещё не конец. Через какое-то время всё то же самое обнаружилось и у солдат на постах, только в более слабой форме. А ещё через несколько дней в Настроге, что ниже по течению Яруги, и у окрестных селян. Никто не может понять, что это такое. Симптомы бывают совершенно разными. У кого-то только покраснение кожи и головная боль, а кого-то выворачивает от боли!

— И ваша ложа хочет, чтобы мы отправились туда? — неприятно скривилась Йеннифэр.

— Нет, там сейчас неспокойно. Слишком неспокойно, чтобы понять, что это было. Нильфгаардцы обвиняют темерцев, темерцы нильфгаардцев, кто-то винит во всём нас — чародеев. К тому же, там сейчас Францеска, Филиппа и Кейра с Сабриной с нашей стороны и Ассирэ у нильфгаардцев, — девушка полезла в небольшую, аккуратно лежавшую доселе на краю стола кожаную папку с тесёмками. — Вот, погляди на это, — она протянула чародейке несколько листков с грубыми карандашными набросками.

— Что это? Какая-то башня… Ещё одна башня, или руины башни, — непонимающе нахмурилась Йеннифэр, внимательно разглядывая сделанные явно в спехе рисунки.

— Никто не знает. Вилдред Кривой из Бан-Арда, может ты слышала о его трудах, посвящённых космологии и астрономии, разглядел это в телескоп. По его словам — три таких объекта вращаются вокруг нашей планеты. И появились они как раз в ту памятную ночь. Только тогда их было больше.

— И вы полагаете, одна из этих «башен» упала в устье Яруги?

— Это самая правдоподобная версия. Ло-Антиль и Ида Эмеан изучают сейчас все старые пророчества и предсказания, до которых могут дотянуться. Маргарита человеческие, а эльфийка — наследие aen seidhe. Ищут любые упоминания гибели, огня с небес и эпидемий с проклятьями. Пока, правда, без особых успехов. Нам же… То есть мне, — чуть смутившись под пристальным взглядом подруги, тут же поправилась молодая чародейка, — нужно осмотреть другое место падения.

— Продолжай, — закинув ногу на ногу, вновь откинулась в кресле черноволосая женщина, — значит, с неба свалилась не одна «башня».

— Вероятнее всего — да. Аэрамас заметил, как крупный болид пролетел в сторону Северных Синих гор и упал где-то там.

— Этот помешанный на сыре чокнутый старикашка? — поморщилась Йеннифэр, с отвращением вливая в себя очередной стакан целительной жижи. — Только не говори мне, что нам придётся с ним встречаться. В прошлый раз, когда мы виделись, он пытался со мной флиртовать.

— Оу, и как? — с любопытством вздёрнула бровки Трисс.

— Отвратительно, — жёстко отрезала Йеннифэр, — за десять минут этого, с позволения сказать, «флирта», я узнала о сырах и их выращивании больше, чем за всю остальную жизнь.

— Зная тебя, полагаю, расстались вы не слишком хорошо?

— Да, я пообещала сварить его в его же сыре, если он немедленно не заткнётся и не уберётся на другой конец зала.

— Что ж, поглядеть на вашу встречу было бы весьма занимательно, но, боюсь, у нас нет времени, так что успокою тебя. Я уже поговорила с Аэрамасом. Он указал точное направление полёта болида и даже как-то смог вычислить примерное место падения. Вот, смотри, — девушка достала из шкафа кожаный тубус, отбросила в сторону крышку и раскатала на застеленном белой накрахмаленной скатертью столе потемневшую от времени карту восточного Каэдвена и предгорий. — Качественных карт тех мест нет, ты же понимаешь, — словно оправдываясь, ответила она, заметив недовольство на лице Йеннифэр.

— Знаю, показывай.

— Вот здесь, — Трисс обвела аккуратным ноготочком небольшой круг в правом дальнем углу карты, где из всех пометок наблюдалось лишь несколько пиков, кривые неточные линии пары горных речушек, поверх которых шёл пунктир из старых, кое-где расплывшихся от влаги чернил. Маршрут, путь, по которому когда-то, совсем не так давно прошла сама молодая чародейка.

— И почему я не удивлена? — нахмурила идеальные чёрные брови Йеннифэр.

Примечания:

* Да, я знаю, что в книге Трисс каштановолосая и голубоглазая. Но мне лично больше нравится её образ из игры с красно-рыжими волосами и зеленоватыми глазами.

Утра бывают разные

Чёрныe, белыe, красныe

Отпетые мошенники — "Девушки бывают разные"

Солнце медленно поднималось из-за рваной тёмной полоски лесов да полей. Там, где падали его первые лучи, предрассветная сырая прохлада уступала место приятному летнему теплу. Щебетали птички, покрикивала иная живность — лес просыпался после ночного сна. В деревне лаяли собаки. Лёгкий ветерок нехотя обдул мою обнажённую кожу бодрящей утренней прохладцей. Это было… странно. Странно и непривычно вот так ощущать природу вокруг себя. Не сенсорами и системами надёжного прочного скафандра, а тем, что сама природа и дала — собственным телом.

На плече сонно заёрзали, и, щекоча нос, в лицо мне уткнулись чёрные волосы. Сианна. Тёплая девушка, невольно ёжась от утренней прохлады, проникшей даже под укрывшее нас сено, прижалась ко мне, так и не раскрыв глаз. Впрочем, я был уверен, что и она уже проснулась, просто не хочет прерывать момент этого необъяснимого притягательного уюта. Когда есть лишь мы двое и больше никого.

Не выдержав щекотки — негромко чихаю. Сианна, довольная мелкой пакостью, оборачивается. На лице озорная улыбка, а в серо-голубых глазах так и пляшут озорные чертенята. Ах так! Хватаю пискнувшую девушку за одно очень интересное и мягкое место и прижимаю спиной к себе.

— Эй! — деланно возмущается Сианна, ёрзая в объятиях, но даже не делает попыток вырваться.

— С добрым утром, — шепчу в маленькое аккуратное ушко.

— Привет, — всё же сумев извернуться, весело ухмыляется она, — знаешь, ты так странно пахнешь, — потёршись носиком о моё плечо, внезапно заявляет девушка.

— Чем же это странно?

— Не знаю, просто странно. Ты днюешь и ночуешь в своих доспехах, но от тебя даже потом не пахнет, а ведь должно разить, как от загнанного мерина! Но нет! Лишь алхимией какой-то…

— Вот как… — не то чтобы я удивился, просто привык к системам скафандра, и импланты дают о себе знать. А вот местным такое явно в диковинку.

— А ещё, — улыбается Сианна, складывая ручки у меня на груди замочком и положив на них голову, — у тебя волосы на голове только. Ну и на лице чуть. А больше нигде — как у младенца прямо, так не бывает.

— Наблюдательная. Но тебя же это не пугает?

— Нет, с чего бы? — удивилась она. — Так даже удобнее… В некоторые моменты, — её ладошка убегает вниз.

***

— Хорошо-о, — довольно протянула Сианна, удобно устроившись у меня на плече.

— Да, — со всей искренностью отвечаю ей, — давно так не было… С детства, наверное.

— В детстве ты часто просыпался с красивыми девушками? — игриво щурится она.

— Нет, я не об этом, — неловко морщусь, — мне хорошо, спокойно, приятно, как это по-вашему… uthútne, вот! Кажется, что не надо никуда бежать, рисковать, будто нет горестей и печалей. Весь мир где-то там, далеко за лесом, и он точно не злой. Да… Мне сейчас хорошо, как было только в детстве.

— И мне, — помедлив, внезапно серьёзно согласилась девушка, — и мне… — с какой-то лёгкой застарелой грустью.

Молчим, глядя в голубое небо.

— Тебе до сих пор не даёт покоя то пророчество? — спрашиваю, поддавшись внезапному наитию.

— Нет… Да, — не сразу находится Сианна. — Не знаю. По нему я должна быть каким-то проклятым уродливым монстром, жаждущим чужих страданий. Раньше я много думала, а что если это действительно так? Что если я чудовище во плоти?

— И что же надумала?

— Ничего, — она дёрнула плечиком, — я так и не нашла, чем бы могла отличаться от других людей. Я дышу, как все, как напьюсь — плохо, болит голова, порежусь — больно. И раз в месяц тоже… Ну ты понимаешь. Моё сердце бьётся там, где и положено, чувствуешь? — девушка приложила мою руку к груди, чем я не преминул воспользоваться. — Ай! Перестань, ну не сейчас же, — со смехом отталкивает руку в сторону, — я тебе…

— Не смог удержаться!

— Пфф, — недоверчиво фыркнула девушка, но рассказ продолжила, — у меня нет какой-то «жажды крови», и на чужие страдания мне смотреть тоже не радостно. А меня взяли и выкинули, понимаешь? Как ненужного щенка! — широко распахнутые глаза Сианны блестят, а голос так и пропитан болью. — Поверив бредням какого-то сморщенного старикашки, который в приступе маразма и своей башни бы, наверное, не сыскал.

— Мракобесие.

— Мракобесие, да, — поморщилась она, — уже потом я узнала, что под предлогом того пророчества магики кучу девчонок извели из богатых и даже королевских родов. Некоторых, говорят, даже на кострах сжигали, ублюдки.

— Выходит, тебе ещё повезло? — да уж, человечество нигде не меняется. Что на затерянной планете, что бороздя просторы большого космоса. Всегда найдётся место извращённой мерзости.

— Повезло, — вздохнув, она доверчиво прижимается к моей груди. Мои пальцы невольно зарываются в её коротких смоляных волосах, — повезло, что родители, — это слово она буквально выплёвывает с отвращением, — не захотели громкого скандала. Решили избавиться от меня по-тихому. Конечно же при дворе все всё знали, даже слуги! Но никто им и слова не сказал — никто, ни одна подхалимная сволочь! Даже сестрица, чтоб ей, сучке, пусто было! Наверное, ещё и радовалась, как же — теперь всё ей достанется!

Девушка глубоко дышит, со злостью сжав кулачки, кажется, что ещё вот-вот, и она просто разревётся, но нет, Сианна очень быстро успокаивается, и о былом напоминает лишь печальная, полная застарелой боли и обиды улыбка.

— Извини, не стоило тебе об этом напоминать.

— Нет, ничего, — качает головой она, — об этом больно говорить, но ещё больнее держать в себе. Только вспомню её… Глаза бы выколола!

— Вы с сестрой не любили друг друга?

— Нет, наоборот… — как-то задумчиво, будто погружаясь в пелену далёких воспоминаний, с грустью тянет девушка. — Мы были близки. Очень. Почти неразлучны. Даже спали в одной кроватке лет до двенадцати. Анариетта везде таскалась за мной хвостиком, а я не могла уснуть, если её не было рядом. Она постоянно придумывала новые и новые проказы — уж в этом ей не было равных. Зато, когда нас ловили — доставалось мне… Но всё равно мы жизни друг без друга не мыслили… Вернее, как оказалось, это я не мыслила. А вот Анариетта предала с лёгкостью. Даже своей миленькой мордашки из покоев не высунула, пока эти четверо ублюдков-рыцарей волокли меня из замка!

Что я мог тут сказать? Пожалуй, ничего. В девушке говорили обида, злость, ненависть… Множество очень ярких и болезненных чувств. Как-то утешать её было бессмысленно, да и не приняла бы она слов утешения. Они просто были не нужны ей. Однако выговориться явно хотелось. Хоть кому-то. Поэтому я молча прижал её к себе. Нет, она всё так же ни словом, ни жестом не просила жалости или сочувствия, но так мне показалось правильным. Сианна не возразила.

— Сколько вам было, когда тебя прогнали?

— Мне пятнадцать, Анариетте двенадцать, — нехотя буркнула девушка.

— Думаешь, двенадцатилетняя девочка могла хоть что-то изменить? — признаться, я удивился. Мне казалось, сёстры должны были быть куда старше. А тут — ну дети же! Проклятая планетка…

— Она могла надавить на родителей, устроить истерику, не знаю… Они всегда ей потакали! — возмущённо вскинулась брюнетка.

— А ваши родители сказали ей, куда тебя увозят?

Сианна не ответила. Лишь отвела взгляд.

Лежим в тишине.

— Очень не хочется, но, по-моему, нам уже пора. Как бы нас искать не начали. Увидят ещё… — я принялся рыться в сене, в поисках сброшенного в ночи защитного комбидреса, надевавшегося под бронескаф. Хоть последний искать не надо — стоит себе на солнышке, блестит. А солнышко-то уже почти поднялось над кромкой наполнившегося звуками утреннего леса.

— Ай-яй-яй, боишься, твоя маленькая ведьмочка заревнует? — Сианна хмурится, но её глаза блестят озорным лукавством.

— Зато ты, значит, не боишься, что твои люди заревнуют?

— Обижаешь! Я не сплю со своими подчиненными, если ты об этом, — гордо вскидывает подбородок брюнетка, — это плохо влияет на дисциплину в отряде.

— Что, даже с Тибором?

— Особенно с Тибором. Он мне как дядька — подобрал, выходил, не обидел. Я же совсем мелкой была, младше твоей ведьмочки, — соблазнительно, с удовольствием тянется девушка. — А вот тебе стоило бы…

— А знаешь… — так и не узнав, чего бы мне стоило, прерываю её самым наглым образом, — думаю, за полчаса нас не хватятся.

***

С чем у любого современного человека ассоциируется город? Мне лично сразу представляются километровые иглы небоскрёбов, огни, неон рекламных вывесок, миллионы людей и машин, снующих по своим делам в кажущемся хаосе, бурлящий водоворот красок и жизни, привычный гул голосов и заглушающих их механизмов — всё это для меня город. Бывают, конечно, и другие города — скромные, колониальные городки с ровно очерченными линиями улиц, невысокими домиками, зеленью (а иногда и совсем не зеленью) парков и садов и размеренной тихой провинциальной степенностью. Впрочем, встречаются в галактике колонии, на первый взгляд далёкие и скромные, но на самом деле хаотичностью и непредсказуемостью своей жизни порой не уступающие и крупнейшим планетарным мегаполисам. Доводилось мне бывать и в таких, и я наивно полагал, что видел уже, пожалуй, всё. Пока не оказался на затерянной в бескрайних просторах космоса планете. Планете, погрязшей в совершенно невозможном, фэнтезийном средневековье.

Форгехам, а именно так назывался небольшой городок, нежданно-негаданно возникший на нашем пути, не походил ни на что другое. Был он невелик, на самом деле почти крошечный, окружённый каменными стенами и каналом, заполненным водой, вряд ли больше километра в диаметре. Низкие двух-трёхэтажные дома жались друг к другу настолько плотно, что порой было невозможно понять, где начинается один и заканчивается другой. Лишь несколько центральных улиц оказались достаточно широки, чтобы на них могли разъехаться две повозки. Некоторые проулки и вовсе напоминали своей теснотой узкие отнорки корабельных технических палуб. Людей же вокруг нас сновало столько, что Форгехам напоминал мне настоящий муравейник. К вящей радости, воняло тут не так уж и сильно. По крайней мере, не настолько, как следовало бы ожидать от столь плотно застроенного и заселённого города, где о канализации и водопроводе даже не слышали. Впрочем, чем ближе мы приближались к центру, где на холме возвышался небольшой, сложенный из светлого камня, замок местного правителя, тем ухоженней и шире становились улицы и богаче дома. В какой-то момент перед нами показалась ещё одна стена, наподобие внешней, только ниже и тоньше. А за воротами начинался самый настоящий широкий проспект, с тротуарами, бордюрами, рядом стройных молодых деревцев да прямыми строгими белыми стенами трёхэтажных домов, выполненных по единому плану. После жуткой хаотичной застройки, что мы миновали, это сразу же бросалось в глаза.

— Форгехам перестраивают на новый манер, — заметив мой удивлённый взгляд, ответила идущая рядом Сианна, — лет через десять и от тех трущоб, — махнула она рукой нам за спину, — ничего не останется.

— Длинные прямые улицы не слишком подходят для обороны, — заметила любопытно вертящая по сторонам головой Цири.

— Не подходят, — согласилась брюнетка, — но это и не требуется. Кто в здравом уме рискнёт напасть на Нильфгаард, да ещё дойти аж до Метинны? С год назад с западной стороны и вовсе часть крепостной стены разобрали. Нам сюда, — указала она рукой на узкую улочку, криво уходящую в сторону, буквально за десять метров до ворот. А я уж понадеялся, что постоялый двор, куда направлялась девушка, окажется в новой, куда более чистой части города. Хотя и здесь, особенно по сравнению с тем жутким районом-муравейником у внешних стен, было вполне чисто и даже просторно.

От той памятной стоянки у небольшой неизвестной деревушки до Форгехама — второго по величине города провинции Метинна — мы добирались почти шесть дней. Двигаться в этот раз пришлось по оживлённым дорогам — «traktam», как их здесь называли. Насколько, конечно, могут быть оживлёнными дороги в мире, где даже самого примитивного двигателя внутреннего сгорания ещё не придумали. Порой нам встречались караваны торговцев и просто одинокие путники, крестьяне, с утра пораньше спешащие по своим делам, а иной раз и военные обозы. В основном это были «снабженцы» — вереницы повозок, гружёных провиантом, фуражом и многим другим, необходимым для гремящей на севере войны. Но однажды мы нагнали и марширующую колонну пехоты под чёрным стягом с золотым солнцем. Чем-то оно даже походило на герб родной Солнечной Федерации.

Я опасался проблем, которые могли возникнуть из-за того, что Цири ищут, но, видимо зря. За всю дорогу на неё никто и внимания не обратил, а пару раз встреченные нами отряды нисар и вовсе проводили нас равнодушными взглядами. Похоже, искали девушку лишь в Гесо, а здесь, в Метинне, никто и слыхом не слыхивал о ней.

Изначально Сианна планировала миновать Форгехам не задерживаясь, но это было ещё до встречи с вампирами. Выжившим раненым требовались покой и нормальная медицинская помощь, которую могли оказать лишь в городе, да и самим караванщикам, тем, что уцелели, нужно было нанять каких-никаких помощников взамен погибших. Так что в Форгехаме они решили задержаться. Мы же с Цири и вовсе не знали, куда нам двигаться дальше. Стоило всё хорошенько обдумать, передохнуть и, желательно, раздобыть где-то ещё денежат. Нет, кое-какие запасы у нас имелись, но надолго их вряд ли хватит. Особенно в городе.

Купцы со своим товаром остановились за городскими стенами, на торговом подворье, специально выстроенном для караванов на пересечении трактов — из Сарды, Метинны и Тегамо. А вот Сианна со своим изрядно поредевшим отрядом решила остановиться в самом Форгехаме. И не где-нибудь, а в «Вереске» — по её словам, самом приличном постоялом дворе Среднего города, чтобы это ни значило. Как она сказала: «я и мои ребята заслужили».

«Вереск» оказался крупным, свежеокрашенным в бледно-фиолетовый трёхэтажным зданием у внутренней стены, разделявшей «новые» и «старые» кварталы, с собственным небольшим двориком и конюшней. Удивительно, но несмотря на близость «лошадиного гаража», вокруг почти не пахло. Внутри тоже оказалось довольно чисто и, благодаря большим окнам, светло. Особенно в сравнении с теми немногочисленными придорожными и деревенскими корчмами, в которых мне уже доводилось бывать. Правда и драли здесь за ночлег, как мне тихо сообщила Цири, втридорога. Тех денег, что были у нас, впритык хватило бы, чтобы снять на пару недель две скромные одноместные комнатки с питанием. Однако на столько задерживаться здесь мы пока не планировали.

— И это «лучший постоялый двор в городе»? — скуксилась Цири, со скепсисом осматривая свою маленькую комнатушку с окошком, кроватью у стены, столиком да сундуком. Моя, точно такая же, была совсем рядом — за стеной.

— Лучший в Среднем городе! — поправила её Сианна из-за открытой двери ещё одной такой же напротив.

— Если это лучший — даже боюсь представить худший.

— Не нравится — можешь идти в Новый город или «Графскую лигу». Там с тебя за одну ночь сдерут столько, сколько здесь за неделю.

— Ха! Да за такие деньжищи в Темерии можно королевские покои снять! — пусть я и не видел, но был уверен, что Цири сейчас гордо вздёрнула носик.

— Не сомневаюсь, — ехидно отозвалась контрабандистка, — всегда догадывалась, что на Севере даже короли босяцкую конуру почитают за роскошные палаты.

— Что б ты вообще знала!

— Да уж побольше твоего.

И так целыми днями! Особенно, если уверены, что никто кроме меня их не слышит.

— Фи, мне кажется, в моей постели кто-то уже спал. Раз эдак пять!

— Агрхх, ты хуже моей сестрёнки, право слово! — безнадёжно-снисходительно вздохнула брюнетка. Цири в ответ скорчила злобную мордашку и, высунувшись из-за двери, показала язык.

***

Цири проснулась рано на рассвете. Ещё совсем низкое солнце ленивыми лучами проникало под неплотно прикрытые ставни, скупо освещая скромное убранство маленькой комнатушки. С улицы тянуло утренней прохладцей. Было немножко обидно: наконец-то она могла спокойно выспаться в мягкой постели, никуда не спеша, а сна — как не бывало! Сперва она полночи ворочалась, пытаясь уснуть, а теперь, едва свет коснулся лица, по привычке проснулась. Укрывшись с головой, девушка свернулась калачиком, убеждая себя в том, как замечательно лежать в тёплой кроватке хоть до обеда. Тщетно. Сна не было ни в одном глазу.

Раздражённо выпутавшись из одеяла, она перевернулась на спину, бездумно глядя в потолок да вспоминая минувший день. Форгехам. Первый город, в котором она оказалась с того памятного прыжка в портал Тор-Лары. Такой похожий на города Севера и такой… Другой? Нет, поначалу всё было ровно так же, как и в любом крупном городе Темерии, Редании или Каэдвена: мощные крепостные стены, надёжным каменным обручем опоясывающие большой город, глубокий ухоженный ров, обширные посады у городских стен и громадная надвратная башня-барбакан, сквозь которую, заплатив пошлину стражникам, они и попали в Форгехам.

Внутри нильфгаардский город тоже сперва ничем толком и не отличался от тех же Ард-Каррайга, Вызимы или куда более скромного Элландера: узкие кривые улочки, нависающие над ними высокие обшарпанные дома, толпы людей и нелюдей, снующих и там, и тут, уличные торговцы, стражники, горожане, крестьяне, путники, нищие… Гвалт сотен голосов с непривычки едва ли не оглушал. Но Цири и не думала злиться, наоборот, это всё отчего-то несказанно радовало её, давало ощущение полной, бурлящей, бьющей ключом жизни.

— Кому репу? Воз репы!

— А наш граф-то…

— Кладбище закрыто, сколько можно повторять?

— Застряли, как пить дать, застряли наши-то на Севере!

— Охоту! И весь двор с собой берёт! Ух, уж теперь-то…

— Койго Митич — лучший бондарь в Форгехаме!

Большинство, как это ни странно, говорили на всеобщем, но часто слышалась и исковерканная старшая речь — нильфгаардский диалект. Даже слишком часто — девушка с неприязнью поморщилась. Но это были лишь первые отличия. В какой-то момент она заметила, что неизбежные «ароматы» любого крупного поселения здесь не столь уж и сильны, а уж когда они подошли ко внутренней стене, никаких сомнений и вовсе не осталось — город другой. Там, за распахнутыми воротами, тянулась длинная, прямая и необычайно широкая чистая улица, на которую стражники не пускали ни бедняков, ни нищих, со строгими одинаковыми домами, единой линией возвышающимися по обеим её сторонам. А прямо посреди улицы, деля её на две части, ровным рядком росли каштаны.

На Севере так не строили, скорее уж это походило на древние эльфийские города из писаний и сохранившихся манускриптов. Даже старые города, навроде Вызимы или Цинтры, построенные на месте покинутых эльфийских, не сохранили в себе той необыкновенной, строгой, гармоничной красоты поселений aen’seidhe. Люди за века перекраивали всё под себя, зачастую безжалостно уничтожая или перестраивая изящные эльфийские постройки, в конечном итоге не оставляя от них ничего кроме древних фундаментов. А вот здесь, в Метинне, как с неудовольствием отметила Цири, люди… нильфгаардцы, похоже, наоборот решили обустраивать свои города на эльфийский манер, совершенно не считаясь ни с теснотой городских стен, ни с трудностями при обороне.

Постоялый двор «Вереск», расположившийся всё же в старой части Форгехама, оказался весьма приличным. Куда лучше и чище многих других мест, где ей доводилось ночевать. Но, разумеется, показывать своего удовлетворения при Сианне, которая чуть ли не вилась вокруг них с Владом, Цири не стала. Черноволосая девушка отчего-то раздражала её в последнее время всё сильнее и сильнее, и ведьмачка даже не могла толком дать себе ответ почему. И оттого между ними не проходило ни дня без взаимных подначек, колкостей и негромкого переругивания. Во что-то большее это по взаимному негласному согласию не перерастало, но спокойствия ей не добавляло. А тут ещё и Влад последние ночи куда-то пропадал…

Впрочем, всё накопленное раздражение на время исчезло, стоило ей как следует вымыться, привести себя в порядок после затянувшегося странствия да досыта наесться. Кухня в «Вереске» оказалась на диво хороша, особенно после ну просто до жути надоевших вяленого мяса и подгоревшей на костре каши.

Цири замерла, прислушиваясь — на миг ей послышался чей-то тихий приглушённый вскрик. Но повторения не последовало, и девушка решила, что ей показалось. Сон не шёл совсем — она была отвратительно бодра. Мелькнула мысль спуститься вниз в общий зал, или и вовсе выйти на улицу, но она её быстро отбросила. Влад просил её не ходить одну в такое время.

От нечего делать Цири принялась ковырять ногтем тёмную, похожую на давно застывший воск или сургуч блямбу на стене. Каково же было её удивление, когда блямба поддалась и начала выпадать, потянув за собой какую-то промасленную тряпку. Повертев в руках случайную находку и не найдя её ничуточки не интересной, девушка отбросила мусор в сторону и уже хотела перевернуться на другой бок, как услышала вполне явственный стон. Осторожно приподнявшись, стараясь не скрипеть кроватью, она села на колени и, недолго думая, припала глазом к малюсенькой дырке в стене, оставшейся на месте той самой блямбы.

А в следующий миг резко отпрянула, залившись краской. За стеной двое занимались… Занимались — этим! Влад и Сианна… Это были они…

Внутри всё отчего-то сжалось в тугой жалящий комок обиды, злости, огорчения, разочарования и вообще не пойми чего! Стало трудно дышать, в глазах закололо, и девушка сама не заметила, как по покрытым румянцем щекам побежали маленькие слёзы. В ужасе прикрыв рот рукой, Цири старалась вдохнуть, не закричав во весь голос. Она не знала, что с ней, да и не хотела совершенно ничего знать в этот момент, перед глазами будто застыли две фигуры… Наслаждающиеся друг другом.

В лёгких почти не осталось воздуха, и девушка осторожно, медленно, пытаясь не захрипеть от буквально разрывающего её изнутри «нечто», вдохнула. Воздух показался ей обжигающе холодным, будто высоко в горах посреди лютой зимы, когда всё нутро вымораживается насквозь от одного лишь случайного вдоха. Но, как ни странно, именно это помогло ей немного успокоиться и попытаться взять себя в руки.

Ведь ничего же такого не произошло — верно? Всё в порядке, всякое бывает и… Нет, ничего не в порядке! Её Влад, её милый, добрый, заботливый Влад, тот, кто её спас посреди выжженной пустыни, тот, кто защищал её и от людей, и от монстров, тот, кому она верила, как немногим другим на этом свете, спал с этой, с этой… Мерзкой противной потаскухой! Этого просто не могло, не должно было быть! Но это было. Цири не ошиблась и не огляделась — это они.

Ей было больно, неприятно, тоскливо, отчаянно… Она с трудом подыскивала верные слова, чтобы описать все те чувства, что отчего-то бушевали у неё на душе, стремясь будто бы разодрать на части. И самое главное — отчего? Отчего её так задело, что с Владом был… Спал кто-то другой? Ведь она же прекрасно знала об отношениях Геральта и Йеннифэр, и они тоже наверняка делали это, и она нисколечко не злилась, наоборот переживала за них, чтобы всё у них было хорошо, они помирились и никогда больше не ссорились. Так почему же сейчас ей хотелось буквально рвать и метать? Почему она так бесилась? И отчего… Отчего Цири хотела, где-то глубоко внутри, настолько, что даже сама не желала признавать, оказаться на месте Сианны?

Пепельноволосая девушка не знала, что и думать. Вернее, не хотела, боялась знать. Её плотно сжатые губки подрагивали, грудь тяжело вздымалась, в голове царил полный разброд, но любопытство… Любопытство, замешанное и переплетённое с чем-то ещё, чем-то пока неосознанным, не понятным, звало и толкало её.

И пусть в её глазах до сих пор блестели предательские слёзы, но она, жадно примкнув к отверстию в стене, запоминала и впитывая все стоны, тихие вскрики, движения двух увлечённых друг другом людей. Людей, освещаемых первыми лучами восходящего солнца. А рука меж тем, будто сама собой, не замеченная хозяйкой, скользнула вниз живота, забираясь под скомканную ночную рубашку.

***

За завтраком Цири чувствовала себя подавленной и разбитой. Хотелось забиться в постель, укрыться с головой толстым одеялом и уснуть, только бы не видеть довольных физиономий Влада и этой проклятой Сианны. И как только она могла быть настолько слепой? Парень толком не ночевал в их шатре, а первую половину дня как правило был сонным и необщительным, будто всю ночь напролёт проводил без сна… Так он и проводил! И Сианна выглядела такой же! Но ни тот, ни другая не казались хоть сколько-нибудь опечаленными этим.

Цири в который раз подавила рвущееся наружу раздражение и желание с одной вилкой в руке наброситься на сонную, зевающую, но безмерно довольную собой брюнетку. А кинув взгляд на преувеличенно бодрого Влада, и вовсе уткнулась в свою тарелку, чувствуя, как её щёки стремительно краснеют. На одно коротенькое мгновение, совсем чуточку, она вновь, как и тогда на рассвете, представила себя на месте Сианны. Есть совсем расхотелось. Хотелось чего-то другого, совсем другого. Резко мотнув головой, отгоняя дурные непрошеные мысли, Цири залпом опрокинула в себя кружку какого-то прохладного взвара, сейчас показавшегося ей абсолютно пресным.

Счастливая ухмылка на лице сидящей напротив Сианны несказанно бесила. Цири, наверное, с досады плеснула бы ей в лицо тот самый взвар, если бы только мгновение назад сама не выпила его до дна. Нужно было что-то срочно делать. А тут ещё и Влад подсел рядом, принявшись о чём-то негромко ворковать с этой стервой! Девушка даже не вслушивалась в их разговор, но с каждым мигом становилась всё злее и злее. Ей было достаточно одного того, что после всего… Всего, что они вытворяли ночью за стенкой, они… Особенно Сианна, сидят рядышком и как ни в чём ни бывало мило беседуют. Небось договариваются о том, чего бы такого ещё испробовать следующей ночью! То, что таких разговоров они никогда раньше не вели, и уж точно в её компании, буквально пышущую злостью и ревностью девушку ничуть не смущало.

«Гадюка подколодная!» — мысленно воскликнула про себя Цири, кинув острый взгляд на аккуратно, изящно, со знанием дела и немалым опытом, орудующую столовыми приборами брюнетку. — «Ишь, корчит из себя княжну! Си-Анна — и откуда только ты такая взялась?» — задумчиво ковырялась в растёкшейся по тарелке яичнице девушка. — «Си-Ан-на, Сианна, Си Анна, Ренаведд, Королевское дитя…» — ещё пока неясная, не до конца оформившаяся мысль крутилась где-то у неё в голове. — «Кто же ты такая, Си-Анна-королевское дитя»?

Исподлобья девушка пристально, как её учили и ведьмаки, и Йеннифэр, наблюдала за таинственной контрабандисткой, стараясь подмечать всякую малейшую деталь — строгая, прямая аристократическая осанка, как и у неё самой, изящное милое личико, маленькие тонкие, несмотря на все упражнения с мечом, ладошки, длинные пальчики, чистая кожа, утончённые манеры — вон как держит небольшую кружечку с дымящимся терпким напитком из далёкой Зеррикании — не при каждом дворе такому учат. Да и имя казалось ей сейчас странно знакомым, будто она уже где-то слышала нечто подобное. Но где? От Йеннифэр? Нет, раньше. В Каэр-Морхене? Тоже нет. В детстве. В далёком, потерянном детстве, когда её, ещё совсем маленькую и несмышлёную, как наследницу престола Цинтры, заставляли заучивать наизусть все правящие династии известного Континента.

— Скажи, Сианна, — подперев лицо ладошкой, и как бы подчёркивая своё безразличие к этой змеюке, Цири решила проверить одну смутную догадку, — а Си-Анна — это ведь сокращённо от Сильвия-Анна?

— Возможно, — Сианна разом растеряла всю весёлость, принявшись сверлить Цири колючим, не предвещающим ничего хорошего взглядом.

— Точно так же, как Анариетта — сокращение от Анна-Генриетта, верно? — как ни в чём не бывало продолжила Цири, делая вид, что не замечает побледневшей и сжавшей губы в полоску черноволосой девушки. В конце концов, рядом ведь был Влад. Ей точно ничего не угрожало. А желание совершить хоть какую-то пакость, меж тем, всё крепло и крепло.

— Точно так же, — дёрнув щекой, невольно подтверждая её самые смелые предположения, жёстко проговорила брюнетка.

— Я чего-то не знаю? — вскинул брови Влад, переводя удивлённый взгляд с одной девушки на другую.

— Сама расскажешь?

— Мне нечего рассказывать, — сложив руки на груди, сморщилась Сианна, откинувшись на спинку стула.

— Тогда я, — паскудненько, как умел только Геральт, и чему она у него неплохо научилась, улыбнулась Цири. — Влад, помнишь я тебе говорила, что «Ренаведд» — это не имя, а прозвище?

— Королевское дитя, да, помню.

— Оно ей очень подходит. Потому что на самом деле, её зовут Сильвия-Анна, родная сестра Княгини Туссента Анны-Генриетты и кузина императора Эмгыра вдобавок!

— Умненькая, — ещё больше скривилась Сианна, зачем-то пряча левую руку за спину, — и откуда только столько всего знаешь? Мало кто знает, что у миленькой Анариетты была ужасная старшая сестра, — почти выплюнула она.

— Редкое имя, благородное лицо, манеры, привычка одеваться и держаться… — внутренне просто ликуя, беспечно пожала плечиками Цири. — А в остальном — просто ткнула пальцем в небо.

На Сианну было страшно смотреть. Её лицо пошло красными пятнами, и казалось, что ещё чуть-чуть, и она кинется на Цири прямо через стол. Непонятно почему, но это доставляло пепельноволосой девушке буквально несказанное удовлетворение.

Заботы могильщика

— Мои родичи, конечно, совсем не разговорчивы. Предпочитают рычать.

Ветала

— Что такое? — Сианна тяжело дышит, а её взгляд всё ещё затуманен.

— Тише, я не хочу, чтобы нас услышала Цири.

— Ты боишься, что твоя девочка заревнует? — она почти падает с меня, тут же, впрочем, прижавшись сбоку.

— Она не моя, — невольно отвожу взгляд.

— Ооох, — девушка мечтательно улыбается, водя пальчиком по моей груди, — а хочешь, давай возьмём её третьей? Я не жадная, и мне интересно… Каково это втроём.

— Нет. Мала ещё, — не знаю, но почему-то сама мысль об этом показалась мне кощунственной.

— Хах, этой «малой» уже несколько лет как замужем быть положено, а то и дитятку вынашивать.

— У меня дома считали бы иначе. Наверное...

— Тебя останавливает только это? — удивляется Сианна. — Постой, так ты не знаешь сколько ей годков? Спроси! — впрочем, она не была особо настойчива.

— Лучше я займусь чем-нибудь более приятным.

— Ай, прекрати! Ухх…

В самом деле, ведь есть вещи куда более интересные и приятные, чем такие разговоры. И ими надо пользоваться, пока они рядом.

— Кстати, ты ей нравишься, — спустя час, когда мы, довольные, но немного растрёпанные, уже выходили из комнаты, прильнув ко мне, прошептала Сианна.

— Хм? — я даже не сразу понял, о чём она.

— Хи, — девушка сочувственно усмехнулась, — вы, мужчины, иногда такие слепцы…

***

Сианна выглядела так, будто пыльным мешком стукнутая. Вроде и на обидчика кинуться жаждет, а в то же время в таком шоке, что и двинуться толком не может. Наверное, как-то так выглядел воинственный герцог Де’Шалон, когда 6-й флот Федерации в первый же день войны принялся штурмовать его звёздную «вотчину». При том, что войну вообще-то начала Империя...

Однако! Количество «сказочных принцесс» вокруг меня явно превышает норму. Или это в порядке вещей для этой планетки, когда едва ли не под каждым кустом встречного путника поджидает не только какая-нибудь жутко зубастая и клыкастая нечисть, но ещё и в обнимку с ней княгиня, принцесса или хотя бы герцогиня? Выходит что — на планете не только повышенная концентрация «монстрятины», но ещё и «принцесcятины»? Ужас!

Девушки продолжают сверлить друг друга взглядами, крайне далёкими от миролюбивых. Правда, в глазах Цири так и сквозит плохо скрытое торжество, а вот Сианна явно прикидывает, как бы ей половчее избавиться от одной слишком настырной «свидетельницы». Хотя, возможно, я и не прав. Кто их поймёт!

— И что? — от моего голоса обе вздрагивают.

— Что значит «и что»? — первой находится младшая.

— Она, — я огляделся по сторонам, убеждаясь, что в обеденном зале по-прежнему пусто, — старшая сестра княгини какого-то Туссента и кузина местного императора. Это что-то меняет?

— Да как? — Цири округлила глаза, едва не задохнувшись от изумления. — Она к-кузина! Эмгыра! — девушка отчаянно, словно для убедительности, ткнула пальцем в брюнетку. — Как ты не понимаешь?

— Эй, эй, мелкая, нечего на меня так глазеньки пучить, — взяв себя в руки, Сианна с ехидной усмешкой откинулась назад. — То, что ты северянка и не любишь нильфгаардцев, я уже поняла.

— Ты кузина императора!

— И что? Ты правда думаешь, он спрашивал моего мнения — вторгаться на твой драгоценный Север или нет? Да я его в жизни видела раз!

— Ты всё врё… — пепельноволосая девушка, сжав кулачки, аж подскочила из-за стола.

— Хватит, Цири, — аккуратно ловлю её за руку, и сажаю обратно. Она неохотно, но подчиняется. — Я знаю, почему ты ненавидишь Нильфгаард и его императора, — негромко, успокаивающе начинаю говорить, не отпуская её узкой ладони, — но подумай сама — будь Сианна близка к своему… гхм, кузену, стала бы она таскаться по дорогам с наёмниками и промышлять контрабандой?

Цири недовольно молчит, но по крайней мере слушает, не пытаясь возмущаться. Как же это сложно, оказывается, быть голосом мира.

— Ей тоже пришлось несладко. Она в пятнадцать лишилась дома…

— Я раньше, — гневно сверкнув глазищами, буркнула моя спутница, — по вине Нильфгаарда и её… Эмгыра.

— Но готова поспорить, — Сианна резко придвинулась к столу, пристально вглядываясь в лицо девушки, — ты не бродила месяц по лесу, не жрала кору с корешками, моля всех богов да гадая, кто первым тебя прикончит — голод или зверьё?

— Ты проспорила, — с каким-то извращённым довольством почти выплюнула Цири. — Два месяца. И мне было куда меньше пятнадцати.

В воздухе повисла неприятная, напряжённая тишина. Будто вот-вот разразится буря.

— Ну что ж, значит у вас обеих куда больше общего, чем вам кажется, — произношу, стремясь сказать хоть что-то. Лишь бы не дать разразиться не предвещающей ничего хорошего «буре».

— Послушай… Цири, — на моей памяти брюнетка впервые назвала её по имени, — я понимаю, каково пришлось тебе, — не может быть! Сианне неловко? — А, D’yable, я сама прошла через такое, но…

— Тебе есть куда вернуться. А мне нет!

— Но я не в ответе за то, что творит Дани, — нервно дёрнув щекой, всё же закончила контрабандистка.

— Дани? — брови пепельноволосой девушки удивлённо взметнулись вверх.

— Эмгыр — Дани, — поморщилась Сианна, — мало кто знает его под этим именем. Особенно вне семьи. Оно семейное, его им нарекли при рождении. Эмгыром его представили, как наследника престола. Эмрейс — имя династии нильфгаардских царей и после императоров. А Эмгыр Вар Эмрейс Деитвен Аддан ын Карн аэп Морвудд — это тронное имя. Он его взял, когда отобрал престол у узурпатора десять лет назад*. Мамаша говорила, что он обожает громкие названия.

— Дани… — отчего-то с задумчивостью протянула Цири.

***

Сианна осталась на постоялом дворе, утрясать какие-то свои контрабандистско-наёмничьи дела, а мы с Цири отправились немного прогуляться по городу. Мною завладел эдакий туристический азарт — хотелось посмотреть, как живут местные. Девушка заявила, что ей тоже скучно сидеть одной в четырёх стенах, к тому же где-то рядом оставалась Сианна… В общем, мне категорично заявили, что если я не хочу по возвращении застать полностью разгромленный и сожжённый постоялый двор, то просто обязан взять её, Цири, с собой. А я и не возражал — вдвоём всё веселее. Да и привык уже к этой болтливой девчушке.

Шататься по средневековому городу оказалось даже забавно, особенно если не заходить в «плохие» районы. Ну так и везде так. Даже на Земле — Нью-Йорк, Шанхай, Берлин, Найт-Сити, Москва — везде безопасно, пока не выходишь за ограничительные «ленточки». А ведь порой случается, что «плохими» бывают и целые планеты. Особенно во Фронтире и Внешних колониях. Та ещё задница мира. Туда даже ФПС до Войны не рисковало соваться меньше чем эскадрой. Ибо чревато.

Форгехам оказался не так уж и плох. Ну, насколько, конечно, может быть неплох город без электричества. И асфальтобетона. И нормальной канализации. И… А, неважно. Мы осмотрели Новый город, тот, что за внутренней стеной, Цири поудивлялась небывалым по её меркам улицам да чистоте, а я отметил прогресс нильфгаардской цивилизации. Пресловутая канализация в этой части города вполне себе имелась. Даже ливневая. Ради любопытства зашли в какой-то небольшой магазинчик с яркой вывеской и просто умопомрачительными запахами изнутри. Лавка оказалась местной кондитерской. Обратно вышли лишь спустя час, облегчённые на десяток монет — цены там кусались. Зато Цири была на седьмом небе от счастья. Девушка оказалась страшной сладкоежкой, наконец-то дорвавшейся до целой прорвы всевозможных вкусностей. У нас, конечно, было не так много денег, но я тогда просто не смог отказать ей. Да и чудесный крепкий кофе, который местные называют «Ikhapfi», заставил меня несколько примириться с лишними расходами. Великолепная вещь! Ни в какое сравнение с той мерзкой синтетикой, коей приходилось давиться по утрам на «Конкордии».

Ещё и полдень не наступил, когда мы, изрядно повеселевшие и слегка передохнувшие, решили заглянуть на рынок. День сегодня оказался не рыночный, так что на торговой площади в Среднем городе, со всех сторон окружённой разноцветными четырёхэтажными домиками с острыми крышами, народу было немного.

Овощи, фрукты, мясо и прочая бакалея нас совершенно не интересовали, так что, как-то совершенно не сговариваясь, мы направились к оружейным рядам. Торговцев и здесь было немного, зато в отдельно стоящем большом полосатом шатре разложил свои товары купец из далёкого Офира. Как мне объяснила Цири, это такая жаркая страна на юге за морем. Не знаю насчёт моря, но выглядел этот смуглый горбоносый офирец точь-в-точь как выходец с какого-нибудь Кольца Аль-Карны или Судахского султаната. Впрочем, его с другими купцами объединяло многое: и внимательные, выискивающие состоятельных покупателей взгляды, и подчёркнутое «не замечание» соседей, и… Общая примитивность смертоносных товаров. Как я и ожидал — ни следа даже элементарного огнестрела. Все эти мечи, топоры, кинжалы и ещё десятки других разновидностей колюще-режущего, названия которым я просто не знал, были явно ручной работой, да ещё из не слишком хорошей стали. Хотя надо отдать должное местным мастерам — некоторые их примитивные поделки выглядели действительно красиво. Узоры, травления, блестящие камушки на рукоятях… Я даже на миг задумался, что бы делал наш кэп Носов, подари я ему вон тот кривой «пиратский» меч, осыпанный разноцветными камнями. Наверное, глухо ворча про «всяких раздолбаев», на стену в каюте повесил. Точно под флагом со скалящимся Весёлым Роджером. Осталось бы только попугая найти. Большого такого, зелёного, и чтоб обязательно матерился. Эх, живы ли кэп и все остальные, вот бы знать. А если живы — то где они.

Офирец, тем временем, недовольно ворчал, ничуть не хуже Носова, когда тот садился за отчёты, пока Цири вертела в руках узкий длинный меч без всяких лишних украшений, но зато с длинной рукоятью. Торговец назвал стоимость, и девушка с грустью отложила железку в сторону. Цена была раз эдак в десять больше всего, что у нас имелось. И это за какой-то кусок дрянного железа! Даже без драгоценностей! Но тут внимание моей спутницы привлёк ещё один меч, покоящийся на отдельной стойке. Прямое серебристое, испещрённое непонятными символами лезвие, перекрестие в форме двух скорпионьих хвостов и длинная рукоять, оканчивающаяся странным навершием — искусно сделанной серебряной головой льва на фоне перепончатых крыльев. Цири, словно в неверии, тянется к нему, но торговец что-то каркает на нильфгаардском и девушка быстро одёргивает руки. Офирец раскрывает рот, собираясь выдать что-то ещё, но натыкается на мой взгляд, и тут же, разом сдувшись, затыкается. Интересный всё же я эффект на туземцев оказываю. Уже не первый раз такое встречается. Цири, меж тем, что-то спрашивает у горбоносого, тот негромко бурчит, не поднимая взгляда, и она грустнеет ещё сильнее. А после и вовсе хватает меня за руку и, с настойчивостью орбитального буксира, утаскивает прочь из оружейных рядов.

Уже и не скажу, как мы оказались около той здоровенной городской доски с объявлениями. Я и внимания-то на неё толком не обратил — и без того хватало на что посмотреть. Да взять хотя бы акробатов, что под задорные мелодии барабанщика и какого-то трубача лихо отплясывали на трёх бочках… Стоя на руках и болтая ногами в воздухе!

— Смотри, это наш шанс! — от созерцания кульбитов гибкой акробаточки меня отвлекла Цири. Я непонимающе посмотрел на неё. Нет, я, конечно, тоже мог на руках стоять, причём даже в бронескафе, но, во-первых, это было бы не так изящно, как у этой неизвестной акробатки, а во-вторых, о каком шансе вообще речь? Эти простые мысли я и попытался донести до своей спутницы, но она, закатив глаза, ткнула пальцем в одно из приколотых к доске объявлений.

— И? — не понял я её энтузиазма.

— Ну как же? Вот! — уже буквально забарабанила девушка по несчастному желтоватому листу. — Ты что, не видишь?

— Кхм, Цири, — малость замялся я. Стало немного неловко, — я не умею читать на вашем…

— Ой, — она тут же одёрнула руку, поджала губки и с жалостью взглянула на меня, — прости, я не подумала, — и так виновато-виновато на меня исподлобья посматривает. Прелесть, ну разве можно на неё вообще сердиться? — Так что там написано-то?

— Да! Написано! — девушка едва не подскакивает на месте, а её ушки, проглядывающие из-под чистых, расчёсанных пепельных волос, отчего-то резко краснеют. — Написано… Вот, слушай: Именем графа Артуада Саркани-Вадаша, верного вассала его Императорского Величества Эмгыра вар, Чтоб Тебе в Колодце Утопиться, Эмрейса, куча титулов… Так, ну, это не интересно, ага, вот: всем рыцарям, наёмникам, ведьмакам и прочим охочим людишкам! Magistrat славного города Форгехам сообщает, что на городском кладбище завелась неведомая бестия, коя не только самым бесстыдным образом разоряет свежие могилы и усыпальни благородных горожан, оскверняя тела упокоенных, но и в последние недели совершила акты зловредного нападения на посетителей кладбища и случайных прохожих, уфф, — выдохнула Цири, оттарабанившая всё это на одном дыхании. — Уничтожившему злокозненную тварь, или тварей, буде их окажется несколько, полагается вознаграждение от городского Magistrata в размере, установленном чистыми двумястами серебряными флоренами. Влад, это много — раз в пять больше, чем у нас!

— Знаю, — нехотя признал я, — ещё там что есть?

— Да, есть: за подробностями о бестии и регистрацией о взятии сего заказа обращаться к Дыртаму Смоктуняку, младшему помощнику barg'emistraa славного города Форгехам.

Я в раздумьях посмотрел на объявление. Подкреплён сей дивный шедевр канцеляризма был весомой печатью и витиеватой подписью. Рядом висел ещё один похожий лист с точно такой же печатью и явно схожего содержания, но даже на мой несведущий взгляд, написанный на другом языке.

Я понимаю, к чему клонит Цири, но…

— Это опасно! — отрицательно качаю головой. — Я не хочу больше связываться с вашей фауной. Мне и вампиров за глаза хватило!

— Нам нужны деньги, ты же знаешь. Где мы ещё сможем так легко добыть столько флоренов?

— Легко? — серьёзно? Она считает драку с монстрами за «легко»?

— Да брось, — видимо что-то поняв по моему тону, принялась оправдываться девушка, — это же кладбище! Городское! Ну кто там может быть? Гули — самое страшное. Их даже распоследние кметы вилами гоняют.

— То-то, я смотрю, местная стража туда не хочет соваться…

— Ну хорошо, вот скажи, у тебя же нигде в карманах не запрятаны деньги на чёрный день? — похоже, решила она зайти с другой стороны.

— Деньги у меня есть… Правда не думаю, что здесь принимают республиканские кредиты, — вынужденно признал я. В чём-то девушка, конечно, была права. Наши запасы весьма ограничены, и где взять ещё — непонятно. Да и то, что было — это ведь, по сути, трофеи. Но лезть в пасть к очередному монстру?

— И я иду с тобой — это не обсуждается!

— Что? — на мгновение я едва не потерял дар речи, похоже она решила окончательно добить меня. — Цири, там сидит какой-то монстр и…

— И кто из нас ведьмачка — я или ты? Я лучше тебя разбираюсь во всяких монстрах!

— Не сомневаюсь, но боюсь, при встрече с монстром лекция о том, чем он питается и как размножается, тебя не спасёт!

— Я и не собираюсь читать лекции! Я могу за себя постоять — у меня есть меч и магия!

— А у него, вполне возможно, когти, зубы и ещё хрен пойми что.

— Ты в любом случае не можешь мне запретить!

— Могу, ты несовершеннолетняя. Посажу под замок — и будешь дожидаться моего возвращения.

— А вот и нет!

— А вот и да.

— А вот и нет! — гордо вздёрнула носик Цири. — Я никакая не «несвершенлетня»!

— Вот как? — сомневаюсь, что она вообще поняла значение слова. — И сколько же тебе лет?

— Восемнадцать! — и взгляд чистый-чистый! Искренний такой, прямо и хочется поверить… Так! Где-то я, видимо, проговорился о нашем возрасте совершеннолетия…

— Врёшь поди!

— Нет, не вру! — сказано это было с таким честным видом, что и слепой бы понял, что врёт. К-конспираторша…

***

Далеко идти не пришлось — магистрат, как у местных называлась мэрия, располагался недалеко от торговой площади. Это было красивое четырёхэтажное здание, соединённое крытым переходом с высокой квадратной башней со шпилем и самыми настоящими механическими часами. Серьёзно — одну стену башни занимал огромный циферблат, разделённый на двенадцать секторов. Удивительно, что на другой планете тоже пришли к такому делению. Вот обе массивные стрелки сошлись на верхнем значке, обозначающем, очевидно, цифру «12», и над небольшой площадью раздался колокольный звон. Двенадцать глухих ударов — полдень.

Внутри всё оказалось обставлено богато, хотя, на мой взгляд, и излишне помпезно — дерево, мрамор, позолота, мозаика. Впрочем, особо внимательно оглядываться мне было недосуг — нас, узнав, зачем мы явились, сразу же провели к кабинету того самого младшего помощника.

В маленьком, плотно заставленном шкафами и полками кабинете с единственным окошком в дальнем конце и обретался некий Смоктуняк. Сгорбившись над заваленным всякой макулатурой столом, нашим взглядам предстал, в общем-то, ещё молодой парень, может быть мой ровесник, в дурацкой хламиде, не менее дурацком берете и в уже однажды виденной мной деревянной конструкции на носу, заменяющей местным очки.

— Cáermme morge creasse linger du mid arte. Troko aen`drean pass,** — даже не взглянув в нашу сторону, грубо выдал этот субъект, очевидно на нильфгаардском, продолжая что-то усердно писать в своей книжке.

— Hael aardi dh’oine, que esseath sleethe? Aé N’aen ereste eseesath,*** — чуть замявшись, ответила Цири. Судя по всему, на эльфийском. Она как-то говорила, что языки очень похожи.

— Чагось? — вздёрнул брови этот… Смоктуняк. — Sudarochka, говорите яснее, у вас просто жуткий акцент!

— Вообще-то это была чистейшая старшая речь… — девушка округлила глаза. — Так вы говорите на всеобщем?

— Да, говорю, — вздохнув, он сдёрнул с носа эту ужасающую конструкцию, — а вы кто такие? И… Чем могу быть полезен? — резко изменившимся тоном проговорил последнюю фразу паренёк, наконец-то поднявший голову от стола и заметивший Цири.

И что-то мне в его взгляде не понравилось, был он каким-то оценивающим и раздевающим, что ли?

— Заказ. На монстра с кладбища, — делаю шаг вперёд, кладя руку на плечо тоже ощутимо напрягшейся девушки. Парень, будто только меня заметив, сглотнул и заморгал. Близорукость у него, что ли?

— А-а, на бестию кладбищенскую? — торопливо пробормотал младший помощник, быстро кивая. — Да, есть такой. Уже недели две как на кладбище озорует кто-то… И дней пять там, почитай, как никого не хоронят. Боязно людишкам, вот граф Артуад и повелел награду назначить. Простите мне моё любопытство, сэр, но как к вам обращаться? — ничуть не скрываясь, Дыртам во все глаза разглядывал мой бронескаф, на время даже позабыв о Цири.

— Капитан-лейтенант Владислав Грозов из Солнечной Федерации, — сухо киваю этому типичному представителю интернационального бюрократического племени.

— «Kap'tan» — это ваш титул? — на всякий случай уточняет он.

— Да, титул, — не стал возражать я.

— А Солнечна Фед…

— Страна, очень далёкая.

— Ага, — он ещё раз внимательно оглядел меня, предусмотрительно задрав голову, поёжился и перевёл взгляд на Цири, — А…

— Моя спутница. Сопровождает, переводит и консультирует.

— Угу, — поджав губы, не блиставший многословием Дыртам задумался.

— Монстр. Кладбище. Нам нужны подробности, — напомнил я, на всякий случай чуть сжав плечо девушки. Пусть лучше не привлекает внимания, а то у этого Смоктуняка какая-то паскудная реакция на неё.

— Да какие подробности! — всплеснул руками паренёк, явно кому-то подражая. — Повадилось нечто на кладбище нашем городском могилы разрывать. Сначала внимания не обращали — думали мародёры, гиены кладбищенские, чтоб их! Пару раз охрану из охотников с посада выставляли, да без толку. А потом те заметили среди ночи тварь какую-то. Могилы роет и трупы жрёт. Ну и рассказали обо всём.

— Как выглядела тварь? — всё же влезла Цири.

— Да кто её знает. Говорили — лапы, когти, морда страшенная. А там уж поди разбери. Устроили они там вчетвером засаду, так с тех пор их и не видел никто.

— Чудненько, — поморщилась девушка.

— А городская стража почему бестию не уничтожила?

— Ну, — Дыртам быстро отвёл взгляд. Слишком быстро, — они вроде как бандитов всяких да разбойников гоняют. Чудища-то — не их профиль.

— А солдаты вашего графа? — не понравилась мне его поспешность, ой не понравилась.

— Не знаю! Какое мне дело? — младший помощник бургомистра начал раздражаться. — Граф Артуад повелел награду назначить — значит ему виднее! Вы за заказ берётесь, или любопытствовать заявились?

— Берёмся, — всё ещё раз взвесив, нехотя согласился я. Деньги нам и впрямь были нужны.

— Отлично! — обрадовался Смоктуняк. — Награда выдаётся после выполнения заказа и подтверждения. Сто двадцать семь серебряных флоренов.

— В смысле сто двадцать семь? В объявлении указано — двести серебряных!

— Всё верно, двести, — покладисто согласился Дыртам, — из них тридцать — налог городу, ещё пятнадцать флоренов взнос для не горожан, вы же не жители Форгехама, верно? Три флорена — пошлина за регистрацию данного заказа на ваше имя, пять флоренов — обязательный взнос в дорожный фонд, и…

Или я чего-то не понимаю, или нас сейчас пытаются нагло обуть.

— Всё ясно, — приобняв за плечики готовую вот-вот взорваться от возмущения Цири, разворачиваюсь к выходу, — желаю удачи в поисках того деби… Энтузиаста, что задаром попрётся на ваше кладбище. Может, какой ведьмак-альтруист сыщется?

Паренёк нагнал нас, когда мы были уже на улице.

***

Кладбища… Цири не любила кладбища. Нет, на самом деле, ей и бывать-то на них толком не доводилось. Разве что пару раз на маленьком, аккуратненьком кладбище при храме Мелитэле в Элландере, где хоронили преставившихся послушниц и жриц. Там было море цветов и зелени, выметенные дорожки и чистенькие ухоженные надгробия с именами и датами, уходящими в глубь веков. Но кладбища не любил Геральт. Девушка не знала, отчего так — то ли они являлись для него немым напоминанием о скоротечности и бренности бытия, то ли нелюбовь имела сугубо профессиональные корни. Однако, так или иначе, эта неприязнь передалась и Цири.

Кладбище Форгехама располагалось неподалёку от города, на небольшом холме, поросшем могучими клёнами и тонкими осинами. Невысокая осыпающаяся каменная ограда могла служить препятствием разве что для дикого зверья и бродячих собак, но никак не для людей. Деревянные ворота были плотно затворены, а в небольшой сторожке подле них не виднелось ни намёка на жизнь.

— Может, всё же передумаешь? — в который уже раз без особой надежды спросил парень.

— Нет, — и в который раз она уверенно мотнула головой.

Внутри, впрочем, такой уверенности не было. Девушка ужасно нервничала и даже немножечко трусила, но всеми силами старалась этого не демонстрировать. Она уже не маленькая — взрослая. И она может постоять за себя, да! И уж точно докажет Владу, что она в десять, нет, в сто раз лучше и полезнее этой Сианны, и вообще! Что «вообще», Цири ещё не знала, пока лишь смутно догадывалась, что вся «полезность» Сианны для Влада заключалась отнюдь не в её боевых навыках. Но девушке было жутко стыдно об этом думать и вспоминать, она начинала тут же краснеть, а мысли совершенненько расползались, как тараканы от света. А сейчас требовалось быть невероятно собранной и сосредоточенной, ведь любая посторонняя мысль на «охоте» влекла за собой опасность. Так её учили. Но всё же, как он тогда у доски объявлений посмотрел на неё… Ну, когда она извинилась! Цири почувствовала, что вновь краснеет с головы до пят от одного лишь воспоминания. Но тут же одёрнула себя: «Соберись, ты уже не ребёнок! И у тебя заказ! Настоящий, ведьмачий!».

— Пусто, — сообщил Влад, заглянув в сторожку сквозь мутное маленькое оконце, — и закрыто, — подёргав воротину.

— Наверное, изнутри на засов, — предположила Цири.

— Похоже на то. Подожди, я мигом, — в одно движение парень перескочил ограду, даже не касаясь её. А ведь она была девушке по макушку! На той стороне что-то звякнуло, заскрипело, и ворота распахнулись в стороны.

— Ну-с, с чего начнём, Sherlock? — усмехнулся замерший в проходе Влад.

— Что за «Щерлок»? — Цири зашла на кладбище, внимательно оглядываясь и принюхиваясь. Дорога здесь троилась, расходясь тропинками в разные стороны. В густой тени, под кронами старых деревьев и на редких светлых полянках вросли в землю, будто каменные зубы, обветренные обелиски и надгробные плиты. Местами высились немногочисленные статуи, а чуть в стороне, шагах в ста, за поросшим кустами холмом, виднелись крыши нескольких склепов.

— Syshchik такой известный, detektiv… А, ты всё равно таких слов не знаешь. Преступления он раскрывал по следам разным. «От частного к общему» или как-то так, — помахал рукой парень. — Ну как, есть что-то?

— Осмотрим следы. Если это чудище, то оно ходит по земле и оставляет следы не как у людей, — с готовностью пояснила Цири. То, что некоторые чудища по земле совсем не ходят, она решила пока не говорить. Что-то ей подсказывало, что, прознав про призраков, Влад отправит её обратно на постоялый двор уже без всяких разговоров. — Да, кажется… — Цири ещё раз принюхалась, — кажется, гнилью пахнет. Вот только откуда…

— Оттуда, — Влад махнул рукой на склепы.

— С чего ты взял?

— О-о-о, — парень деланно потёр подбородок… Шлема, — это сложная методика, но так и быть, поделюсь на доверительной основе. Ветерок дует как раз оттуда, это раз, туда уводят самые свежие следы, видишь, в мокрой земле отпечатались, а потом засохли? Это два. Есть ещё третье, — начал он таинственным тоном, приблизившись к ней и заглядывая в глаза. Цири от нетерпения была готова прибить его, — когда я перепрыгивал забор — видел тела у тех строений.

Девушка моргнула. Ещё раз. Нет, она была не готова прибить его, она прибьёт его!

— Влад! — возмущённо воскликнула начинающая ведьмачка, приложив того кулачком по наплечнику. Но тот в ответ лишь негромко захохотал, а Цири принялась потирать отшибленную руку. «В следующий раз надо найти что-нибудь потяжелее», — решила она.

Чем ближе они приближались к склепам, тем сильнее становился запах, а когда они наконец вышли из-за кустов ещё зелёной ежевики, девушка почувствовала, как к горлу подступает комок. Нет, ей уже доводилось видеть и смерть, и раны, и трупы, но вот так, с запахом… Не выдержав, она отвернулась к кустам, сгибаясь пополам.

К собственному удивлению, её не вырвало — несколько раз пооткрывав рот, да чувствуя, как что-то противное скользит по пищеводу, Цири всё же смогла отдышаться. Было неприятно, она икала, но хотя бы желудок больше не просился наружу. Впрочем, девушка не была уверена, что всё не повторится, стоит ей подойти к растерзанным телам.

Распрямившись, ведьмачка покосилась на Влада. Тот разглядывал трупы, стоя с обнажённым оружием, этим своим avtomatom. Напряжённый, готовый в любой момент начать атаку. Девушка на всякий случай достала свой верный кордик и осмотрелась. Опасности наверняка не было, иначе парень бы предупредил, но всё же нужно быть бдительной.

— Как по minnomu полю прогулялись, — непонятно пробормотал он.

Цири, собравшись с силами и стараясь глубоко, но аккуратно вдыхать, что при вони от разлагающихся тел сделать оказалось не так-то просто, тоже приблизилась.

— Это городские стражники, — с удивлением заметила она. И правда, в остатках изорванной одежды и лёгких кольчуг угадывались элементы снаряжения, что носили в Форгехаме.

— Вот и ответ, почему стража сюда больше не суётся, — хмуро ответил Влад, — три здесь, ещё один вон там дальше по тропинке и один… Половинка одного на том надгробии. А это значит — что?

— Что? — содрогнувшись от только сейчас замеченной верхней половины тела, лежащей на залитой бурой кровью плите, заинтересовалась ведьмачка.

— Что этот her Смоктуняк нам нагло napizdel, — поморщился парень, подобранной с земли алебардой переворачивая труп, — здесь погибло не четыре никому не известных охотника, а минимум пять городских стражников. А возможно, ещё и те самые охотники в придачу. Итого девять. Что скажешь?

— Может, он имел в виду…

— Да нет, я про тела.

— Ну... — плотно зажав нос рукой и вдыхая только ртом, Цири чуть наклонилась над ближайшим телом. — Хм… Эээ…

— Новый, неизвестный науке вид?

Девушка заморгала, отрываясь от осмотра. Парень с любопытством поглядывал на неё. На краткий миг ей показалось, что он издевается. Изощрённо и жутко цинично, прямо как любила Йеннифэр.

— Не мешай, — прошипела Цири, — мой желудок и так просится наружу, а тут ещё ты! Отвлекаешь! Хух… Смотри, рваные, широкие раны, как от когтей. Больших таких. Куски мяса… Укх, подожди! Да, большие куски выдраны и разбросаны, но не сожраны, а лежат гниют. Грудная клетка разодрана и вскрыта… Ой, мамочки… Нет, пронесло. Думала, не удержу. Позвонки раздроблены, кажется, а костный мозг высосан, внутренние органы тоже поедены… Вроде.

Девушка быстро разогнулась, задрав голову к весёлому, усеянному белыми облачками небу. Вот только ей было совсем не до веселья. Она почувствовала, как её приобнимают за плечи и отводят в сторону. Мысленно отвесив себе подзатыльник, за то, что ведёт себя, как какая-то соплюха, а не обученная ведьмачка, Цири встряхнулась и отстранилась.

— Трупоеды, — кратко заключила она, но, видя непонимание на лице парня, решила пояснить, попутно мысленно рассуждая, — не гули — точно. Те слишком тупые и слабые, чтобы вот так разорвать пять стражников. Гнильцов и туманников тоже можно отбросить. Первые тоже тупые и слабые, а вторые… Нет — здесь не низина, туман вряд ли бывает, да и высосанный костный мозг… Кладбищенская баба — нет, та нападает на одиночек…

— Я тебя не узнаю, — удивлённо покачал головой Влад, — ты так рассуждаешь, будто всю жизнь посвятила истреблению местной живности.

— У меня были хорошие учителя, — Цири сдержанно улыбнулась. Ей была приятна такая похвала, особенно от него.

— Тогда поищем следы? Ты, вроде, хотела начать с них.

— A d’yeabl aep arse! — грубо выругалась девушка. Да, они нашли следы и довольно много. Земля тогда, когда убили стражников, была мокрая, но после дождей не шло, иначе бы всё размыло. Отпечатки были и чёткие. Но лучше от того ничуть не становилось — она-то надеялась на каких-нибудь гулей, а тут... — Гравейр!

— Это плохо?

— Гравейры большие и сильные, у них мощные лапы с короткими когтями, но они не очень умные, — преувеличенно бодро пожала плечами Цири, стараясь успокоиться, — тем вампирам у руин и в подмётки не годятся!

— Хорошо, — сухо кивнул парень, внимательно рассматривая чернеющую арку спуска в один из склепов с выломанной кованной дверцей, — ещё что-нибудь важное?

— Гравейры почти всегда одиночки, и у них ядовитые когти.

— Поступим так, — тоном, не терпящим никаких споров и пререканий, проговорил Влад, — ты остаёшься здесь, никуда не лезешь и ничего не трогаешь. У тебя же есть какая-то защитная магия? Накладывай на себя. Я быстро проверяю то помещение и возвращаюсь. Будь внимательна. Если что-то случится — я услышу. Поехали.

И парень уверенно спустился по ступеням под землю, а Цири принялась настороженно ждать, готовая в любой момент прикрыться простеньким шитом «квена» и звать на помощь. Незамеченным бы гравейр к ней не подкрался — вокруг слишком много свободного места, а эти трупоеды не слишком уклюжие, для бесшумного передвижения. Всё было спокойно, как вдруг…

В склепе упало что-то тяжёлое, раздался удивлённый возглас Влада, за которым последовала невнятная возня. Напрочь забыв про все договорённости и обещания, девушка метнулась к тёмному проходу, уже на первых ступеньках произнося формулу магического света. Над ней вспыхнул волшебный фонарик, а сама Цири, заворачивая за угол, одним движением наложила на себя «квен». Знак получился с первого раза — после той встречи с вампирами она отрабатывала его каждый день.

Что ей двигало в тот момент? Пожалуй, она бы и сама не смогла ответить на этот вопрос. Не авантюризм, нет. В крови плескался адреналин, а грудь разрывал липкий первобытный страх. Страх и волнение за близкого человека. Именно это придавало ей сил и… Толкало на безрассудство. Будь у неё чуть больше времени подумать или имейся хоть какой-то опыт в таких делах, наверняка она бы поступила иначе — сначала думала, а лишь затем делала. Ведь чего ей стоило вспомнить, что доспехи Влада не смог пробить даже фледер! Но Цири не вспомнила, вместо этого она самоотверженно-глупо бросилась на выручку.

Ещё один поворот узкой лестницы, и её взору предстала небольшая крипта, в дальнем углу с колен поднимался совершенно невредимый Влад, а прямо спиной к ней, утробно рыча на её спутника, замер… Замерло чудище. Здоровенное, непропорциональное гротескное тело, мощные лапы с тупыми когтями, костяной гребень на спине — гравейр. Всё это она увидела за миг, а уже в следующее мгновение постаралась проткнуть его длинным выпадом, но тварь что-то почувствовала и резко отпрыгнула в сторону, заставляя девушку провалиться вперёд на неровной узкой лестнице. Помещение наполнилось грохочущим визгом, каменная кладка справа от неё, куда отскочил гравейр, будто взорвалась — во все стороны полетела пыль и мелкие осколки, а через мгновение дико завизжал раненый трупоед. Цири едва успела откатиться в сторону, бездарно уронив меч, как чудище, совсем не обращая на неё внимания, рванулось вверх по лестнице, рассерженно подвывая.

— Сиди здесь! — рявкнул буквально пролетевший вслед за гравейром парень.

Девушка быстро нащупала меч и тоже кинулась наверх. Когда она очутилась на поверхности, то лишь краем глаза успела заметить скрывшуюся за соседним склепом массивную фигуру Влада. Судя по отдаляющемуся топоту и противному рычащему визгу, чудище убегало именно туда. Всё пошло совсем не так, как они планировали. Уж бегать по всему кладбищу за завывающим гравейром точно никто не рассчитывал.

Ведьмачка, вздохнув, опустила меч. Солнце за спиной, наконец выглянувшее из-за облаков, осветило своими знойными лучами унылую кладбищенскую округу. Девушка уже собралась спрятать меч, как вдруг, совершенно случайно, её взгляд упал на яркую тень склепа подле ног. Цири едва успела кувырком уйти в сторону, а в следующее мгновение на её место грузно приземлилось уродливое чудище. Гравейр. Второй. Вот, что она упустила! Следов на земле было слишком много для одного трупоеда, а тела стражников лежали слишком близко.

Тварь зарычала, стремясь напугать оставшуюся в одиночестве девушку, и, надо сказать, ему это почти удалось. Внутри всё задрожало, а руки и ноги на краткий миг словно оцепенели, но её не зря учили лучшие убийцы чудовищ. Тело действовало само, когда разум ещё даже толком не осознал ничего. Цири отскочила назад, разрывая дистанцию, и ударила «аардом». В этот удар она вложила весь страх и всю ярость от своей беспомощности. Гравейра отбросило на пару саженей и повалило на землю, а девушка, не дожидаясь, пока тот поднимется, уже вовсю бежала вслед за Владом.

Она не успела завернуть за угол, как что-то тяжёлое врезалось в неё. Цири только и увидела, как тонкая желтоватая плёнка «квена» лопается, словно мыльная, а сама она летит в густые заросли ежевики. Приземление было болезненным, из неё едва не вышибло дух, но в последнее мгновение она успела сгруппироваться и отделалась лишь синяками да царапинами. Девушка оглянулась — её и очень злого гравейра разделяла лишь одна надгробная плита. Незадачливая ведьмачка просто не успевала выпутаться из колючих ветвей и отскочить в сторону.

Решение вновь пришло раньше, чем она успела его осознать. Вскинув руку, Цири громко выкрикнула формулу-активатор, и плита, подскочив над землёй быстрее выпущенной стрелы, врезалась в оскаленную уродливую морду гравейра.

Ноги задрожали, низ живота скрутило неприятной болью, и девушка почувствовала накатывающую слабость. Доведись ей сейчас сражаться, и она не сделала бы и десятка шагов. Но сражаться уже не требовалось. Тяжеленная плита просто снесла голову чудища, расплющила, как гнилую тыкву! Тварь, отброшенная назад, валялась на земле, а из обрубка шеи толчками текла тёмно-бурая кровь.

Цири, чувствуя, что вот-вот упадёт, оперлась на меч и принялась выпутываться из колючих объятий ежевичных зарослей. Её рубашка окончательно порвалась, на штанах и на курточке виднелись дырки, да и вообще следовало оставаться настороже. Гравейров могло оказаться больше двух, но… Но ей было плевать — накатила странная, бездумная апатия, каковая часто случается при сильном перерасходе сил.

— Цири! — она только и почувствовала, как кто-то отрывает её от земли и одним махом вытаскивает из никак не желавших поддаваться кустов. — Глупая девчонка! Какого чёрта ты… Yob… Да что с тобой?

Девушка видит перед собой Влада. Жутко, жутко злого Влада. Куда там получившему оплеуху «аардом» гравейру!

Наверное, ей сейчас, как в рыцарских романах, следовало упасть в обморок. Это позволило бы многого избежать. Вот только сознание всё никак не желало теряться…

Примечания:

* Абсолютно и полностью выдумано Автором. Каких-то конфликтов с каноном и логических нестыковок не наблюдается, зато так проще объяснить откуда вообще взялось имя "Дани".

**Приём горожан осуществляется до полудня. Выйдите и закройте дверь. (пер. нильф.)

***Здравствуйте, важный человек, что вы имеете ввиду? Я вас не понимаю (пер. Ст. речь)

Неожиданное приглашение

Нет, её точно одну ни на секунду нельзя оставить! Возвращаюсь — и что я вижу? Цири в компании решившего пораскинуть мозгами гравейра, вот что! Эта девчонка точно меня доконает…

Помню, отец как-то в детстве рассказывал мне, что в древние времена непослушных детишек пороли — били по заднице не то палками, не то ремнями, мол так лучше до головы доходит. Уж не знаю, есть ли на этой планетке такая традиция, но если и есть — то в отношении Цири ей явно пренебрегали. А зря. Мелькнула даже мысль самому сей пробел в её воспитании восполнить. С сожалением отказался. В конце концов, я ей не воспитатель, да и она уже явно вышла из возраста, когда это было бы хоть сколько-нибудь эффективно. К тому же, все эти избиения кожаным ремнём ассоциировались у меня, скажем так, с несколько иными вещами. Да и ремня не было.

Впрочем, всё это пронеслось в моей голове позже, а тогда, стоя у трупа гравейра, я даже на краткий миг растерялся. То ли мне её ругать, то ли хвалить, то ли самому радоваться, что она каким-то невероятным чудом смогла выжить, да ещё и завалить здоровенного такого монстрика. К счастью, победила флотская выучка. Быстро вытащив девушку из колючих кустов, наскоро оглядев на отсутствие ранений — лишь синяки да ссадины от знакомства со зловредным кустарником, я потащил её к выходу с кладбища. Чёрт его знает, сколько здесь ещё таких тварюшек рыскает. Отведу на постоялый двор, а дальше сам всё как следует проверю. Я уже насмотрелся на могилы друзей — хватит с меня такого удовольствия.

Мы почти добрались до ворот, когда девушка наконец вышла из прострации. Лучше бы она в ней и оставалась до самого города, вот честно.

— Стой, куда мы идём? — резко вырвала Цири свою ладошку из моей руки. — Мы должны…

— Ты должна быть на постоялом дворе. И дожидаться меня там, — с трудом сдерживаюсь, чтобы не перейти на ругань. Напугала. Однозначно напугала.

— Нет, нужно взять доказательства нашей…

— Без тебя справлюсь.

— Я никуда не пойду, тут может быть ещё…

— Пойдёшь. Именно потому, что могут быть ещё гравейры — ты пойдёшь, — ещё немного, и, чувствую, зарычу похлеще того самого гравейра. Эта девчонка только что чуть не погибла, а теперь и вовсе пытается мной «рулить»!

— Нет здесь больше никого, — совершенно уверенно, как нечто само собой разумеющееся, заявила Цири, — и никуда я не пойду, — сложила руки на груди и вздёрнула подбородок, — мы взяли этот заказ вместе и должны выполнить его вместе!

Я медленно закрыл глаза. Выдохнул. Она просто не понимает. Она просто маленькая… Ну ладно, не очень маленькая девочка… Девушка… Да чтоб тебя! Ещё спорить с ней — мне что, больше заняться нечем?

Одним рывком сближаюсь — она даже отшатнуться не успевает, хватаю за шиворот и поднимаю перед собой. Наши глаза оказываются на одном уровне.

— Ты вообще понимаешь, что произошло? — стискиваю зубы от рвущегося наружу гнева пополам со страхом за эту малолетнюю идиотку.

— Отпусти! Что ты творишь? — захрипела Цири, со всей силы брыкаясь ногами. Тщетно. — С ума сошёл?

— Ты чуть не погибла! — ставлю её на землю, уже жалея о секундном порыве.

— Не погибла же! — вновь одной своей фразой выводит меня из себя девушка.

— Чем ты, млять, думала? Тебе где сказано было быть? Зачем ты полезла под землю? А обратно? Ты два, два, сука, раза нарушила мой приказ! Прямой! Ты, тупая идиотка, решила, раз железякой своей махать умеешь, то и всё? Все горы по колено, а моря по плечу? Круче нас только яйца? Да эта тварь тебя только чудом не убила, ты понимаешь, или нет, дура ты, набитая?

— Да я за тебя испугалась! — её изумрудные глаза потемнели и расширились от возмущения и гнева. — Я думала, с тобой что-то случилось!

— Случилось! Одна малолетняя дура случилась! Я тебя чуть не пристрелил! Накой ты у твари на пути встала?!

— Сам ты дура-ак! — сжав кулачки, разъярённо прокричала она. — Я не маленькая! И могу за себя постоять, понял

Невольно вспоминаю обезглавленного гравейра. Да уж, может. Только это мало что меняет. Один раз повезло, а повезёт ли во второй — большой вопрос.

— Тебе было прямо сказано — ждать снаружи, никуда не лезть и ничерта не трогать.

— Да я думала, тебе помощь нужна!

— Хрен ли бы ты там что своей иголкой гравейру сделала? Защекотала до смерти? — откуда-то пришла мысль, что так орать на всё кладбище могли лишь два небезразличных друг другу человека.

— У меня есть магия, ясно?! — девушка вытянула руку, но вместо «магии», с её ладони сорвался лишь слабый ветерок, а сама она болезненно поморщилась.

— Твоя «магия» не отрастит тебе новую пустую головёнку! Это был приказ! — я уже почти перестал кипятиться, как вдруг...

— Ты мне не отец, не мать и не брат, чтобы указывать — ты мне никто! — с яростью прокричала эта девчонка прямо в лицо. Никто? Мне словно под дых врезали. В самом деле. Никто.

— Спасибо, что напомнила, — отпускаю Цири и бреду к трупу убитого мной гравейра. И ведь впрямь — никто.

Девушка возмущённо сопит за спиной, но я не обращаю внимания. И чёрт бы с ней. Никто, значит никто.

По дороге в город Цири пару раз порывалась мне что-то сказать, но в последний момент передумывала, закрывая рот и отворачиваясь. Я тоже не сильно стремился завязывать разговор. Слова, пусть и наверняка сказанные ей в запале, оказались на удивление болезненными. Нужно просто время. Я немного отойду, да и она, думается мне, уже жалеет о сказанном, чай не дура. И не тварь какая-то, уж точно — таких «девушек» я навидался в достатке. И сам, и через друзей. Написать среди войны по уши влюблённому пареньку, мол прости-прощай — люблю другого, а ты воюй себе на здоровье, для них было обычным делом*. Чем это порой заканчивалось, думаю, упоминать излишне.

Но Цири точно не такая, в этом я уверен полностью. Сейчас главное дать ей время всё осознать и ни в коем случае не торопить. Спешка здесь излишня — так результат будет надёжнее. По крайней мере, я надеюсь, что в следующие разы она будет в точности выполнять всё, что я говорю, и не лезть со своим шилом в заднице в самое пекло. Хотя кому я вру — будет и ещё как. Уж у неё-то это шило всем шилам на зависть! Одним разом не отделаешься. Но хоть отчёт себе отдавать будет о последствиях. И для себя, и для меня.

На воротах в город нас попытались задержать, заметив окровавленный мешок с «трофеями». Когда я его открыл, едва ли не под прицелом арбалетов заметно нервничающих стражников, и те сунулись смотреть, что там, их едва не вырвало прямо на мостовую. Согласен, гравейры и так не красавчики, а уж их отрубленная голова и две правых лапы были зрелищем совсем уж неаппетитным. К тому же дико воняли. Впрочем, несмотря на это, местные стражи порядка испытали явное облегчение. Они что, думали, я там убиенных младенцев тащу? После же предъявления грамоты из магистрата, о том, что я выполняю заказ на чудовищ с кладбища, стражники и вовсе повеселели. Предложили выделить сопровождающего до магистрата и даже рассказали, как сгинул один их полудесяток, после чего, собственно, кладбище окончательно закрыли. Поцокали языками, разглядывая оскаленную морду гравейра, да поблагодарили, что отомстили за их товарищей. А на сопровождающего я согласился с радостью. Мешок уже изрядно пропитался кровью, а лишнее внимание стражи да разбегающиеся от меня во все стороны, как от какого-нибудь маньяка, горожане были последним, что мне требовалось.

В магистрат отправился один — Цири, в кои-то веки, безропотно подчинилась моим словам и ушла на постоялый двор. Надеюсь, ей хватит ума купить новую одежду вместо порванной — деньги у неё имелись, а не только сидеть и дуться на меня, сублимируя свою обиду.

В само здание магистрата меня, конечно же, не пустили. Не с такой впечатляющей ношей. Фу-фу-фу, там, дескать, мраморные полы, паркет и всё такое. У входа начала скапливаться толпа зевак. Ну да, признаю, зрелище незаурядное. Не каждый день, наверное, увидишь мужика в бронескафе на одну-две головы выше тебя самого, да ещё с воняющим, истекающим кровью мешком, и не где-нибудь, а в самом что ни на есть центре города. В этот раз своим присутствием меня почтил не какой-то там младший помощник, а бургомистр собственной персоной. Упитанный такой дядька с толстой золотой цепью поверх тяжёлого тёмно-фиолетового сюртука. Этот тоже поцокал языком, поохал, понадувал обвисшие щёки, разглядывая отрубленную голову, попутно прикрывая нос надушенным платочком. Удивился двум отрубленным лапам — правой и правой. Пояснил, что у второго гравейра башка после боя оказалась в нетранспортабельном состоянии — собирать мозги с могильной плиты то ещё удовольствие. Бургомистр скривился, а кто-то из зевак даже позеленел. Ещё раз рассказал о найденных стражниках. Мужчина покивал головой и спросил об охотниках — тут уж я развёл руками. Этих я так и не обнаружил. Наверное, съели. По уже немаленькой толпе прокатился недовольный ропот. Покосившись на них, глава города велел идти за ним. Остатки монстров достались тому самому стражнику, что сопровождал меня. Молодой ещё парень от такого подарка в восторг конечно не пришёл, но, повинуясь воле начальства, побрёл топить их в канализации.

Я уже ожидал какой-то подставы с оплатой, к тому же поблизости от бургомистра появился тот самый Смоктуняк с донельзя постной миной на лице, будто деньги, которые мне причитались, шли из его собственного кармана. Подозреваю, что в некоторой степени так оно и было. По крайней мере он уже вполне искренне считал их своими. Однако бургомистр меня приятно удивил, велев казначею выплатить ровно столько, сколько и было обещано — все двести монет. Взгляд Смоктуняка от такого стал ещё грустнее и печальней.

Возвращался в «Вереск» я в приподнятом настроении. Руки приятно грел увесистый холщовый мешочек с монетами, а на постоялом дворе меня уже наверняка дожидалась соскучившаяся за день Сианна. Если и не по мне, то уж по «взаимно-приятному времяпровождению» точно. Увы, моим мечтам о сытном ужине и красивой девушке под боком сбыться было дано лишь наполовину. А всё началось с настойчивого стука в дверь моей комнатки.

***

Цири сидела на своей кровати и по старой, как она надеялась, уже давно забытой привычке, грызла ноготь. Хотелось одновременно биться головой о стену и самым позорным образом разреветься. Но ни того, ни другого девушка позволить себе не могла. Биться об стенку она уже пробовала — жёсткая — голова будет болеть, а разрыдаться же... Чародейки не ревут, так ведь? Оставался ноготь.

Такой дурочкой она себя уже давненько не чувствовала. Со времён начала своего обучения у Йеннифэр уж точно. Ну кто, кто, милостивые Боги, дёргал её за язык? Это ж надо было выдать такое Владу. Владу! Тому, кто спасал и оберегал её всё это время! Нет, она тогда была зла на него, да и сейчас немножечко сердилась, но это уже было слишком. Несправедливо, глупо, недостойно! Да и вообще, если совсем уж честно признаться, все права злиться как раз имел её спутник. Злиться на неё. Цири поддалась чувствам, полностью проигнорировав голос разума. Ни Геральт, ни, тем более, Йеннифэр такого бы точно не одобрили. Вместо того чтобы подумать, она наоборот сломя голову бросилась «на помощь» Владу, едва не погубив себя и смешав ему все планы. Парень бы и сам прекрасно справился и куда быстрее, не влезь девушка в ту усыпальницу. Да, признавать такое было ничуточки не приятно, но, похоже, во всех бедах была виновата лишь она одна. И тем горше от этого становилось. По дороге в Форгехам Цири несколько раз пыталась извиниться, уже тогда осознавая, что совершила глупость... Несколько глупостей, но всякий раз слова отчего-то застревали в горле.

«Отчего, отчего! Трусиха ты — вот отчего!» — болезненно поморщилась девушка.

— Здравствуйте, господин Грозоф. Вас желают видеть, — настойчивый стук в соседнюю дверь и незнакомый мужской голос прервали её внутреннее самобичевание.

— Кто? — а вот недовольный голос Влада незнакомым отнюдь не был. Цири, раздражённо сплюнув отгрызенный ноготь, навострила ушки.

— Его сиятельство, граф Артуад Саркани-Вадаш, — девушка замерла, пытаясь вспомнить, где же она слышала это имя, а заодно придумать, зачем Влад мог понадобиться целому графу, — приглашает вас отужинать с ним. Здесь, в «Вереске». Его Светлость заказал отдельный кабинет.

— Саркани-Вадаш... Знакомое имя. Где-то я его уже слышал, — задумчиво протянул её спутник.

— Не сомневаюсь, господин. Род Саркани-Вадаш правит графством Форгехам в составе королевства Метинна вот уже сто сорок лет.

Цири мысленно стукнула себя по лбу. Точно! Как она могла забыть! Ведь от имени этого самого графа было написано то злополучное объявление о монстрах на кладбище. Да и тот помощник бургомистра что-то о нём говорил.

— Хорошо, — наконец ответил Влад, — дайте мне пять минут.

Цири едва успела натянуть сапожки, как уже в её дверь раздался знакомый стук. Девушка довольно улыбнулась. Она знала... Нет, всё же надеялась, что Влад заглянет к ней.

— Входи, не заперто! — затягивая ремни и стараясь скрыть радость, отозвалась она.

На пороге показалась высокая фигура её спутника. Парень чуть пригнулся, проходя в низковатый для него дверной проём, и осторожно прикрыл дверь.

— Слышала? — он был совсем немногословен.

— Да, — заготовленная речь комом застряла в горле. Может быть, оно и к лучшему?

— Идёшь?

Цири быстро кивнула и поднялась с кровати, с тоской смотря на разорванную курточку. Очень сильно разорванную. Они с этой куртчонкой прошли через бойню на Таннеде, пустыню Корат, людоловов, вампиров... Но встречи с кустами ежевики она не пережила, и, похоже, настало время распрощаться с ней навсегда.

Хорошо, что по пути в «Вереск» девушке попалась вывеска лавки с готовой одеждой. На ней прямо так и было написано «Готовая одежда». На Севере — ни в Темерии, ни в Каэдвене — Цири такого ещё не встречала. Нескольких серебряных монет, запрятанных в специальный внутренний карман курточки, как раз хватило на пару простых льняных рубашек, немного великоватых ей в плечах, льняные зелёные штаны, зауженные к низу наподобие шосс — специально под сапоги, и простенький кожаный стёганый дублет — этот, на удивление, сел, словно шили прямо на неё. До возвращения Влада она успела не только переодеться, но и сбегать на двор — покрутиться перед бочкой с водой, как следует рассматривая свои приобретения на себе. Выглядело не столь уж и плохо, но главное, совершенно не стесняло движений.

Парень уже достиг двери, когда девушка наконец собралась с духом.

— Влад, прости, — негромко пробормотала Цири, опустив голову. Это было сложнее, чем казалось. Гораздо сложнее. «D’yable, сказать всего два слова отчего-то оказалось труднее, чем сделать сразу пяток кругов по Мучильне за день!» — мысленно взвыла она.

— За что? — обернувшийся Влад равнодушно смотрел на неё.

— За... — девушка сглотнула, сжав кулачки, но всё же нашла в себе силы посмотреть ему прямо в глаза. — За всё. И за то, что не послушала тебя, и за те слова. Я не подумала. Ты не никто, ты... — Цири замялась, запутавшись в словах и мыслях, — ты не никто...

В комнате повисла болезненная тишина. Цири пыталась подобрать верные слова, но у неё совершенно ничегошеньки не получалось!

— Не делай так больше, — серьёзно произнёс он, спасая её от мучительных безмолвных терзаний, — я потерял слишком много дорогих мне людей, и не хочу, чтобы ты оказалась в их числе. Особенно вот так глупо. — Влад помолчал, смотря куда-то сквозь стену.

— Не буду...

— Ты тоже извини, — вдруг, совершенно внезапно, проговорил её спутник, — мне не стоило на тебя срываться. Я тоже... Испугался. За тебя, — между ними вновь повисло неловкое молчание. Но в этот раз другое — совсем не гнетущее, а какое-то иное.

— Ну идём, — встрепенулся парень, — не будем заставлять этого графа ждать, — и, ехидно улыбаясь, самым безобразным образом взлохматил ей волосы!

— Ах! — чувствуя, как краснеет не то от негодования, не то от смущения, только и смогла выдохнуть девушка. — Ты... Мне... Всю причёску!

— А она была? — со смехом, не дожидаясь, пока она его догонит, Влад, чуть не снеся балку проёма, быстро выскочил за дверь.

Цири же, за неимением гребня, приведя пальцами волосы в хоть какое-то подобие порядка, с гордо поднятой головой, вышла вслед.

В небольшом, дорого обставленном отдельном кабинете на втором этаже постоялого двора их уже ждали. Из-за стола, накрытого тяжёлой зелёной бархатной скатертью, поднялся молодой, невысокий, но крепко сложенный мужчина, вряд ли старше Влада, в тёмном, расшитом серебряной нитью камзоле и роскошной белой рубашке с кружевным воротником.

— А вот и вы, сэр Грозоф, — улыбнулся он, протягивая руку, — приятно с вами познакомиться. Граф Артуад Саркани-Вадаш. Можно просто Артуад.

— Владислав, — коротко кивнул Влад, пожимая руку. Брови графа удивлённо взметнулись вверх, но он ничего не сказал. Цири про себя обречённо застонала. Снять перчатку Влад забыл. Или и вовсе не подумал. Серьёзное оскорбление в ином случае, но, похоже, этот граф не был настроен на ссору, — моя спутница Ци...

— Цинтия, — в последний момент произнесла Цири. Что-то ей подсказывало, что представляться сейчас своим настоящим именем будет не самым благоразумным делом.

— Сударыня, — мужчина безукоризненно изобразил поцелуй над её ручкой.

— Мой переводчик и... Кхм, консультант.

— Консультант? — в глазах Артуада отчего-то заплясали озорные огоньки.

— Именно.

— Ну что ж, прошу к столу, — жестом рачительного хозяина обвёл уставленный яствами стол молодой граф, — вы ведь не откажетесь разделить со мной этот славный ужин? Vivĭmus, ut edāmus, так сказать.

— Не откажемся.

— Не сочтите за оскорбление, граф Артуад, — аккуратно подбирая слова, заговорила Цири, усевшись на мягкий, затянутый в такой же зелёный бархат стул рядом с Владом, — но чем мы обязаны, мгм... Вашему приглашению?

— О, в этом нет секрета, сударыня. Мне доложили, что проблема с городским кладбищем наконец-то решена, а уж когда я увидел останки этих тварей — гравейров, верно? Поразительно неприятный вид класса necrophages, должен признать. Мне стало любопытно взглянуть на столь умелых и храбрых господ, справившихся с мерзкими hostis humāni genĕris.

— Неужто вы всякого ведьмака или иного охотника так принимаете?

Нет, конечно нет, — расхохотался правитель Форгехама, — но вы, сэр Грозоф, явно не какой-то там охотник, или даже ведьмак. Как и ваша очаровательная... Консультант. Пусть вы и прибыли к нам издалека, но поверьте, уж я могу отличить человека благородного от обычного наёмника.

— И всё же...

— Не любите ходить вокруг да около, да? — граф с видимым удовольствием положил в рот маленький бутербродик с копчёной осетриной. — Что ж — я тоже. Но всё же начну издалека. Так, что тут у нас? — он поднял серебряный колпак над большим блюдом, откуда пошёл пар. — Ага, жареный кабан под гранатовым соусом. Ух, обожаю. Вы уж извините, сэр Грозоф, сударыня Цинтия, — произнёс он, щипцами кладя на свою тарелку истекающее рубиновым соусом мясо, — но я предпочитаю обходиться без лишних ушей в деловых разговорах. Так что придётся обойтись без слуг.

— А нам предстоит деловой разговор?

— О да! Ну, к делу! А дело это зовётся — пари, — мужчина довольно растёр ладони.

— Вы хотите предложить нам пари? — не понял Влад.

— Нет-нет, пари уже заключено. Год назад. С одним моим давним недругом, графом Олберикхом из Мехта. Паштет из язычков куропатки, попробуйте, сударыня, он буквально тает во рту. Итак, как я уже сказал, начну немного издалека. Каждый год в Эббинге король Тедерик устраивает Карнавал Осени. Уж поверьте, et quidem, самое красочное событие по эту сторону Альбы. Карнавал в королевском дворце, гости со всего Нильфгаарда, прекрасные дамы, сотни трубадуров, артисты, танцы всю ночь, изысканнейшие яства со всего мира, вино льётся рекой, ээх... — мужчина, откинувшись назад, мечтательно сощурился.

— Интересное, должно быть, мероприятие.

— Самое лучшее! Многие готовятся к новому сразу после окончания предыдущего! И вот тут мы как раз подходим к сути пари. А она проста и изящна — на будущий карнавал мои повара, коим нет равных во всей Метинне, представят блюдо, что великолепный Амилькаре Ди Бартоло подал на коронацию его Императорского Величества двенадцать лет назад.

— Подозреваю, это не простая похлёбка?

— Хе-хе, нет, разумеется. Это поистине шедевр кулинарного дела, — граф торжественно поднял непонятно когда наполненный розовым вином бокал, — целиком запечённый дракон, нафаршированный ягнятами, которые нафаршированы поросятами, нафаршированными гусями, в свою очередь нафаршированными курицами, нафаршированными перепёлками, которые нафаршированы этолийскими каштанами и трюфелями!*

— А это вообще съедобно? — с неверием глядя на довольного произведённым эффектом Артуада, поинтересовался Влад. Цири придерживалась примерно схожего мнения.

— Конечно. Но главное не это — главное масштаб! И тут у меня возникла некоторая проблема с поимкой дракона. Нет-нет, не подумайте, конечно же я не рассчитываю на настоящего, истинного est draconis — их в империи уже много столетий никто не видал. Я имею ввиду est draconids. Хорошо подошёл бы представитель вида est sabinus vulgaris, вилохвостом в простонародье именуемый, ослизг, или виверна на худой конец. Хотя виверну лучше не стоит. Уж больно жесткое у них мясо. Да и привкус тот ещё. Если неправильно обработать — будет отдавать горечью. Яд опять же спускать...

— Вы похоже знаете толк во всём этом.

— Что поделать, — деланно всплеснул руками мужчина, не забывая накладывать себе в тарелку какую-то смесь из овощей и бекона. Цири не удержалась и стащила сразу три бутерброда с чёрной икрой, — младший сын графа, и не помышлял, что займу место отца, так что всю юность провёл на охоте — вот и выучился разному. Так вот, с представителями est draconids в Метинне и окрестностях тоже дела обстоят так себе. Давно уже повывели всех. Ещё мой дедуля постарался. А везти откуда-то издалека... Честно говоря, так я и планировал сделать. Увы, errāre humānum est, как говорится. Император, да продлится его правление долгие годы, начал очередную Северную войну и толкового мага ныне днём с огнём не сыскать.

— А при чём тут маги? — удивился Влад. Цири предпочла помалкивать, целиком доверив вести беседу ему.

— Туша est draconids обязательно должны быть целая и свежая. Это condicio! А пока будешь везти её издалека, с тех же гор Тир-Тохаир — стухнет ведь сто раз! Для того и нужен был толковый чародей, чтобы хороший стазис наложил, да обновлял время от времени. Но Эмгыр Вар Эмрейс начал новую войну и... — граф потерянно махнул рукой, едва не скинув хрустальный графин с желтоватым вином. — Думал я уже, что пари сие проиграю я. И тут, чудо не иначе! На границе с Эббингом, у Леттийских нагорий заметили семейство est draconids! Уж не знаю каких именно, да и не важно! Уже и виверны сгодятся. Мы выдвигаемся послезавтра, людей у меня ныне совсем немного и рыцарь, одолевший кладбищенских отродий пришёлся бы очень кстати. Разумеется, я заплачу и заплачу превосходно, об этом можете даже не переживать. Конечно же все расходы на дорогу тоже возьму на себя. Я, знаете ли, люблю путешествовать с комфортом, поэтому мои лучшие повара отправляются со мной. И я надеюсь, вы, сэр Грозоф, и вы, сударыня Цинтия, не откажитесь составить мне компанию в этом небольшом путешествии.

— Значит нашей задачей станет найти и убить дракона?

— Non draconis — est draconids, — поправил Артуад, — это важно! Но да, в остальном именно так. И желательно при этом не сильно испортить тушу — чем целее, тем лучше. И к сожалению, у нас совсем мало времени, так что поиск нельзя затягивать. До Карнавала Осени времени меньше месяца! Соглашайтесь же, сэр Грозоф! Чужестранец, вроде вас, просто обязан поучаствовать в настоящей метиннской охоте на драконов!

Цири в предвкушении заёрзала на стуле, на время даже позабыв про жаренного кабана, что буквально таял во рту. Настоящая драконья охота! Они просто обязаны поучаствовать в этом! Влад бросил на неё многообещающий хмурый взгляд. Цири отвела глаза. Девушка знала, что виновата. Но её спутник согласится. Она была уверена.

Примечания:

* https://rupoem.ru/simonov/ya-vas-obyazan.aspx

* Где-то наткнулся, кажется на ведьмак-вики, но уже не уверен, о том как на коронацию Эмгыра какой-то повар сотворил нечто подобное. Если кто найдёт, киньте пожалуйста ссылку - сам так и не нашёл.

Особенности метиннской охоты

На великой охоте Начинается день,

Пляшет солнечный знак

На струне тетивы

За спиною бесшумно

Стелется тень

В переплетенье

Из жесткой травы

Мельница — "Зов Крови"

— А вот ещё был один такой драконобой, как там бишь его, Тукрат? — следопыт обернулся к восседавшему на возе с бочками лысому толстяку в свободной коричневой хламиде.

— Гервант из Рыбли! — многозначительно рыгнув, выдал тот, зачем-то посмотрев в свою пивную кружку, размерами напоминающую скорее кадку.

— Да ни! Какая Рыбля, совсем мозги пропил! — выругался следопыт. Звали следопыта — Рууд и был он личным егерем графа Артуада. Средних лет, с первой проседью в аккуратной острой бородке. Нормальный, в общем-то, мужик, и цены бы ему не было, вот только басни всякие травить любит. Порой такие, что один земной барон с зависти бы удавился.

— Герорд из Гребли его звали! — отчаянно картавя, воскликнул молоденький паренёк, правивший телегой. — Или из Ребли… Ривли? Не помню, королев-уоство, говорят, такое ещё есть на Севере.

— Может Геральт из Ривии? — настороженно поправила Цири.

— Во, точно, сударочка, именно так! Из Ривии! — радостно заключил следопыт, подскакивая в седле. Лошадь под ним возмущённо всхрапнула.

— И энтот, ик! Охотник, дракона, ик! Голыми руками задушил! Истину вам говорю, так и было! — толстяк приложился к кружке. — Да не какого-нибудь замызганного драконячьего вонючку-летучку, а самого что ни на ен-сть золАтогА! От, оно как было!

— Тю, брешешь всё, — сморщился Рууд.

— А вот и не брешу! — брямкнув кружкой по бочке, расплёскивая пенное содержимое, набычился Тукрат, — я энто читал у самого маэстро Ваэльдо Малкса из Эббинга! Он тадыть на Севере обретался, мде... Голыми, понимаешь, руками!

— Вот я и говорю, что брешешь, бочка, ты, раздутая! Маркс твой, энто всё у северского менестреля Лютика украл, а у того, между прочим, целая поэма есть про ту охоту, да не какая-нибудь там, с чужих слов писанная! Менестрель тот сам в той охоте участвовал!

— Лютик-хую… — остаток фразы толстяка потонул в болезненном мычании — повозка наехала на камень и Тукрат прикусил язык. Я, признаться, до сих пор так и не понял в качестве кого его при себе держит граф.

— Ха-ха-ха, — грубо заржал следопыт, — так тебе и надо, пивная ты душонка, а вот неча на добрых людей хулу гнать!

— Я тоже слышал эту историю, — тихо посмеиваясь, заметил неожиданно оказавшийся рядом c нами граф Артуад, — про охоту на Золотого дракона. Magnifico viventem. Искренне надеюсь, у нас всё пройдёт иначе и Золотого дракона мы не встретим.

— Вы не хотите победить Золотого дракона, господин? — удивился, кажется, даже протрезвевший от такого толстяк.

— Та охота закончилась не слишком хорошо для желающих победить дракона, — ухмыльнулся Артуад, — а ведь был среди них даже северный король.

— Попросту говоря — им всем пересчитали кости! — с ехидной ухмылкой влез следопыт.

— Совершенно верно, Рууд, — согласно кивнул молодой мужчина, — так что лучше вообще обойтись без драконов. Особенно золотых.

— Какая ж энто охота на драконов без драконов... — едва слышно пробормотал Тукрат, уткнувшись в пустую кружку.

— Господин, господин! — из начала нашей небольшой колонны прибежал порядком запыхавшийся слуга. — Проводники местные просили передать, что мы прибыли. Вона в том лесочке как раз место под лагерь имеется.

— Отлично, — довольно потёр ладони граф, — Рууд, высылай своих парней. Я хочу, чтобы они нашли этих est draconids как можно скорее.

Из Форгехама мы отправились в дорогу неделю назад. Да, изначально мы планировали остаться в городе некоторое время, но ничего кроме желания немного передохнуть и пополнить запасы нас там не держало. Вопрос куда держать путь дальше с каждым прошедшим днём становился всё насущнее и рано или поздно пришлось бы что-то решать. Сперва даже хотели ехать в Метинну — столицу одноимённого княжества, вместе с Сианной и её людьми. Но это вряд ли можно было назвать решением — так, лишь небольшая отсрочка. Нет, ничего плохого о путешествии с контрабандистами я сказать не мог. Наоборот, было удобно и даже приятно, особенно по ночам, но навечно к ним не привяжешься. И все это хорошо осознавали. И я, и Сианна, и, кажется, даже Цири.

Сама девушка, разумеется, в мыслях рвалась на Север, в родные края, но к счастью не слишком рьяно. Моя спутница прекрасно понимала, что пока по всей границе Нильфгаарда с Северными королевствами бушует война — задумываться о подобном не имеет смысла. Слишком велик риск нарваться на неприятности. К тому же, по её же словам, Цири не слишком представляла, что будет делать, окажись она на своём Севере. Девушка даже не знала, живы ли её приёмные родители, а если живы, то где они. Был, правда, некий замок в горах, где жили и тренировались охотники на чудовищ, но как его найти, Цири помнила лишь примерно. Напоследок ещё оставался вариант с её знакомой чародейкой, но та наверняка где-то сражается с Нильфгаардом и отыскать её до конца войны та ещё задачка. Вот так и получалось, что при всём желании, возвращаться моей спутнице было особо и некуда.

У меня с этим всё обстояло ещё хуже. До ближайших обитаемых систем отсюда сотни светолет. Вроде бы и не слишком много, если у тебя под рукой есть исправный звездолёт. А вот если звездолёта нет и не предвидится... Эх, даже если предположить, что «Конкордия» уцелела и хоть сколько-нибудь успешно приземлилась — это всё равно мало что меняло. Моими невеликими силами искать корабль на огромной планете — всё равно что крошечный камешек в астероидном поле. Наткнуться можно лишь случайно. Или поймать сигнал, тоже, разумеется, случайно. Каждый день компьютер скафандра в пассивном режиме мониторил эфир, но безрезультатно. Оно и неудивительно, с его-то мизерным в масштабах планеты охватом.

Вот в итоге и ухватились мы за предложение графа Артуада. Да и оплата предлагалась очень приличная — восемь сотен флоренов за одно только участие в охоте. А если мне удастся добыть ему более-менее целого драконида, граф обещал доплатить ещё столько же сверху. И этого с лихвой хватит, чтобы снять приличное жильё в каком-нибудь городе и спокойно переждать, пока война не затихнет. Этот вариант был, пожалуй, лучшим из возможных. Единственное, что печалило меня, так это необходимость вновь ехать верхом. Подозреваю, мой конь от перспективы вновь оказаться под моей задницей тоже был совсем не в восторге. К счастью, в отличие от единорогов, даром речи (и, подозреваю, разума) он оказался обделён.

Вопреки опасениям с Сианной никаких слезливых расставаний не случилось. Мы просто хорошо провели вместе последнюю ночь, а наутро, довольные друг другом, распрощались. Может ещё повезёт и свидимся. Планета конечно велика, но в масштабах галактики — песчинка.

Путешествовать с графом Артуадом оказалось не в пример комфортнее, чем раньше. Человеком он был основательным и к дальней дороге и полевым трудностям подготовился со всем размахом своей гедонистической души. Для местных, судя по реакции Цири, такое в диковинку. Раскладная мебель, отапливаемые шатры, походная бадья-ванна, собственный повар с кучей помощников, мобильный винный погреб, передвижной сортир с мягким стульчаком... Нет, я отнюдь не шучу, пусть и предназначался он исключительно для графской задницы.

Граф Саркани-Вадаш вообще оказался человеком очень своеобразным. С одной стороны, он был бесконечно далёк от всяких рыцарских и прочих аристократических замашек. Ну, по крайней мере тех, коими так кичились аристократы почившей в бозе Межзвёздной Империи. Чванство, брезгливость, пренебрежение ко всем, кто не его круга... Нет, ничего подобного за ним не наблюдалось. С другой же — он не переставал удивлять своими, порой, поистине невероятными капризами и странными выходками.

Вот помню как-то однажды вечером, когда слуги уже разбили лагерь, а повар с поварятами вовсю трудился над очередным скромным вечерним пиром, граф, задумчиво гипнотизировал взглядом пару выпотрошенных поросят, которых предполагалось зажарить на вертеле. А затем буквально посерел лицом и, едва ли не рвя волосы у себя на голове, со скоростью кометы унёсся в свой шатёр, да так и пропал там. Даже на ужин не вышел.

Я уже подумывал навестить его — он ещё днём обещал дать посмотреть какую-то чудесную «Encyclopedia est Draconids» с подробными иллюстрациями всех известных драконидов и описанием их особенностей, как меня остановили.

— Сэр Грозоф, — окликнул, пристроившийся у небольшого костерка рядом с шатром, Рууд, — вынужден вас просить — не беспокоить графа.

— Что-то случилось? — замираю перед огнём. Изнутри слышна подозрительная возня и шелест бумаги.

— Его Милость в печали...

— Поросята! Поросята не влезут в ягнят! Меня жестоко обманули! — раздался полный внутренних мучений возглас, а на полосатой, освещённой светильниками ткани шатра мелькнула тёмная тень Артуада.

— Вот видите?

— Овцы, овцы! Quam verecundiam! Горе мне! — крик оборвался, внутри, кажется, что-то упало, но вот он уже куда тише забормотал вновь. — Специи, специи... De gustĭbus non est disputandum, конечно, но... Нет, не пойдёт. Вкус совсем иной. Пересчитывать всю рецептуру! — и так негромкий полушёпот и вовсе перешёл в невнятное бурчание.

— Мда, — хмыкнул я, — пожалуй, и впрямь лучше его сейчас не трогать.

— Господин скоро успокоится, сэр. Угоститесь? — следопыт кивнул на небольшой котелок, ароматно кипящий на чугунной треноге. Какой-то напиток на травах, видимо.

— Отчего нет, — присаживаюсь на жалобно скрипнувший подо мной стул, — и часто так?

— Нет, что вы, — следопыт потянулся помешать длинной ложкой парящий напиток, — обыкновенно Его Милость куда сдержанней. Нонеча случай особый — под угрозой всё пари Его Милости.

— Внутренний конфликт объёмов?

— Простите? — удивлённо посмотрел на меня Рууд.

— Ягнят не получится нафаршировать поросятами.

— Ах, да, именно, сэр Грозоф, — закивал мужчина, разливая по деревянным чашкам исходящий сладковатым, чуть вяжущим паром напиток. Осторожно делаю глоток. А ничего так — сладкий, немного терпкий, согревает. То, что нужно для прохладного вечера.

— И давно ты знаешь своего графа? — отпиваю уже смелее, наблюдая, как следопыт довольно откидывается на спинку стула да укрывает ноги какой-то тёмной мохнатой шкурой.

— Так, почитай с детства и знаю. Совсем ещё мальчишкой помню его, уй и проказник был! Все деревья в саду графовском облазил с моим сыночком младшеньким... — расслабленно протянул он, но тут же погрустнел. — Кхм... Да, не разлей вода они были, пока моего хворь-то не забрала. А посля, значит, как возмужал малясь, так и воспылал к охоте всякой рвением. Ну, я стало быть у отца-то его, графа Конста́нтина лучшим егерем числился, вот он меня к нему и приставил, чтоб приглядывал на охотах всяких, да на зверя разного водил. Ну а я чего? Как господин граф велел — так и я с радостью. Особенно-то уж Его Милость Артуада — так ему всё энто интересно было!

— Необычно. Я слышал, что у вас многие господа своих слуг ни во что не ставят...

— Нет, сэр, не говорите так, — нахмурившись, осуждающе покачал головой Рууд, — граф Артуад — добрый господин. Не чета многим. И слова доброго не пожалеет для простого люда, случись беда какая — поможет, чем сможет, да даже за стол с простым народом сесть не побрезгует, эвона как!

— Да, я заметил.

— Во-от! Наш граф такой. И мы за него горой! Называть ещё любит себя энтим словом, как там бишь его... А, экс-тран-ван-гантным, во! В университетах своих вызнал, не иначе.

Небольшая горная долина, куда нас привели проводники из местных пастухов, была не самым оживлённым местом. Пусть через неё и шла дорога прямиком на Клермонт, но пользовались ей редко. Да, если ехать по ней из того же Форгехама, то выходит немного короче, чем обходить Леттийские нагорья вокруг. Но в данном случае короче не значило быстрее. Разбитая и уже кое-где заросшая травой дорога изрядно петляла вдоль склонов холмов, да и вверх идти приходилось изрядно. Нет, крутых подъёмов не было, но местный четырёхногий транспорт уставал куда чаще. Оттого и шли, что торговые караваны, что простые странники и путешественники в обход нагорий.

Небольшой лесок у вьющейся по долине быстрой речки высокое начальство в лице графа Артуада одобрило в качестве лагеря. Становится в открытом поле, с учётом совсем распоясавшихся, по словам одного из встреченных пастухов, драконидов, было попросту опасно. Пусть на такую толпу они и вряд ли нападут, но вот утащить кого-нибудь отошедшего по нужде или караульного вполне могут.

Артуад, всё время, пока ставили его шатёр, найдя в моём лице благодарного слушателя, а главное собутыльника, с которым в честь прибытия было бы незазорно распить бутылку нильфгаардской лимонной водки, жаловался. Графа, несмотря на немалое возбуждение от предстоящей охоты, одолевала хандра и жаловался он на всё подряд. На своего недруга графа Олберикха из Мехта, на срывающееся из-за войны пари, на саму дурацкую войну и то, как сильно она навредила его охоте. Вместо грозной сотни конных егерей, которых пришлось отправить в сборную кавалерийскую бригаду «Метинна», за драконидами с ним отправилось всего два десятка. И то наполовину старики, наполовину юнцы безусые.

Не сказать, что бы водка была плоха, или было мало закуски, но в таком настроении граф утомлял. И вежливо отделаться от него, сославшись на подготовку к охоте, удалось лишь с приходом Рууда. Мужчина, лично возглавивший разведчиков и только вернувшийся с вылазки, доложил, что они нашли гнездовье драконидов. Тварюшек было две и оказались они вилохвостами. Обычно эти крылатые рептилии живут поодиночке, а на людей нападают редко. Но сейчас у них шёл брачный период, когда эти создания становились чересчур агрессивными ко всему живому. Вот и доставалось местным пастухам да их стадам.

Моего ухода порядком захмелевший граф, кажется, даже не заметил. Тем более Рууд, с мужеством занявший моё место, уже откупоривал вторую бутылку. А ведь и первую Артуад вылакал почти в одно горло. Я так, только губы промочил.

***

— Ты всё поняла? — строго смотрю на нахохлившуюся, сонную Цири.

— Да.

— И будешь в лагере, что бы ни случилось?

— Да, — она сладко зевает.

— И никаких неожиданностей не будет?

— Да.

— Что «да»?

— Мне не десять лет, — скрестив на груди руки и закатив глаза, девушка тяжело вздохнула, — я всё поняла, и не собираюсь лезть в неприятности. Я вообще спать собираюсь!

Ну да, час-то ранний. Я конечно мог бы многое сказать про её «не десять лет», но не стал. Зачем, если она и так всё прекрасно знает. Тогда на кладбище мы оба наворотили ошибок с целый контейнеровоз и к беде это не привело не иначе, как чудом.

— Иногда мне кажется, что неприятности сами тебя находят.

— Ты тоже это заметил? — вскинулась она.

Мне осталось лишь покачать головой и махнуть рукой. Я уже развернулся, к выходу, как меня окликнули:

— Влад!

С интересом смотрю на Цири, вылезшую из тёплого, прикрытого шкурами спальника. Она на мгновение замирает и забавно морщится, ступая босыми ногами на мокрую примятую траву.

— Ну... Ты... В общем, береги себя! — меня порывисто обнимают, краснеют и, не дав ничего сказать, тут же выталкивают за полог шатра.

Однако...

Солнце ещё не показалось из-за скалистого гребня холма, вся долина пребывала в эдакой влажно прохладной полутени, а мы уже выходили из лагеря. Было нас немного: я, в качестве основной боевой единицы, десяток егерей да столько же латников с тяжелыми щитами и топорами, троица проводников из местных мальчишек-пастухов, что знали долину, как свои пять пальцев, хмурый с самого утра Рууд, командовавший всей этой братией, и страдающий лёгким похмельем граф Артуад в качестве довеска. Переубедить его остаться в лагере и пропустить «всё веселье» не удалось никому. Впрочем, судя по уверенным движениям и общей собранности, тащиться куда-то в доспехах в таком состоянии ему далеко не впервой. Чувствуется большой опыт.

Свежо, утренний лес, листья шелестят, птички щебечут — красота. Чьё-то полуобглоданное тело валяется на камне... Совсем не красота. Тело при ближайшем рассмотрении было опознано мальчишками-проводниками, как пастух, пропавший ещё с неделю назад. И чем ближе мы подходили к гнёздышку драконидов, тем таких находок становилось больше. Обглоданные, полуобглоданные, обгрызенные и просто брошенные тела встречались в самых неожиданных местах, порой и на самых верхушках деревьев. Человеческих трупов нам, правда, больше не попадалось. Много баранов, горные козлы да иное зверьё.

Вилохвосты облюбовали небольшую скалу на склоне холма, едва-едва, возвышавшуюся над окружающим лесом. Снизу из-за крон деревьев её было не разглядеть, но Рууд уверял, что немного выше, перед ней будет небольшая поляна. И верно, метров через сто мы вышли прямо на неё. Латники тут же принялись заряжать арбалеты, егеря укрылись под деревьями, а мальчишки сбегали привязали на поляне отвратно блеющую овцу.

— Предлагали начинить её отравой — волчьей ягодой, ландышем, серой... Пастухи, что с них взять, — едко прокомментировал Артуад, жадно присосавшись к бурдюку.

Минут десять ничего не происходило. Овце надоело блеять, и она принялась щипать траву, позвякивая бронзовым колокольчиком. Латники настороженно замерли, укрывшись за щитами. Старые егеря негромко травили молодым байки и анекдоты. Все ждали. Первым терпение иссякло у вилохвостов. Гулко не то крякнув, не то каркнув, со скалы сорвалась крылатая тень, но, видимо, в последний момент что-то почуяв, резко ушла в сторону, пропуская над собой арбалетный залп. Зверушка обиженно проревела и, хлопая здоровенными перепончатыми крыльями, принялась набирать высоту.

— Уйдёт же! — словно от зубной боли сморщился Артуад.

— Сбейте его, чтоб вас накеры драли, раззявы! — орал Рууд на егерей, спешно выцеливавших вилохвоста. — Да по крыльям! По крыльям бейте!

Драконид, ещё раз гаркнув, развернулся в сторону гор. Егеря отчаянно мазали, латники, матерясь, перезаряжали громоздкие тяжёлые арбалеты. Граф, кажется, был готов своим топором кидаться, если бы это хоть немного помогло.

Нет, так дело не пойдёт. Снимаю автомат и беру в прицел удаляющегося вилохвоста, поправка на скорость, ветер — пяток быстрых коротких нажатий на клавишу спуска. Есть! Попал! Не в голову конечно, но зверушка дёрнулась, завизжала и, безуспешно хлопая левым крылом, пошла на снижение. Тут правое крыло подломилось и снижение перешло в откровенное падение, закончившееся где-то за верхушками разлапистых елей.

— Хо! Так его! — потрясая топором задорно прокричал граф. — Примите мои поздравления, сэр Грозоф, вы... — Ваша Милость! — заорал кто-то из латников, указывая на скалу. И вправду, на пару секунд над ней мелькнула серая треугольная голова с шипом на носу. Выпускаю короткую очередь, больше на удачу, толком не целясь. Драконид, обиженно рявкнув, скрылся. Стрелы егерей и вовсе лишь бессильно прощёлкали по камню.

— Так, сэр Грозоф — проверьте вашего сбитого, — быстро сориентировавшись, принялся раздавать приказы Артуад, — Рууд, обойдём скалу по склону через лес, там же можно подняться? Отлично. Лучше больше, чем меньше! Больше всегда лучше, чем меньше, Рууд!

Вилохвоста на месте падения не оказалось. О нём напоминали лишь обломанные верхушки пары елей, осыпавшаяся хвоя, капли крови да следы на покрытой старыми рыжими иголками земле. Пока бежал по следу, меня даже накрыл какой-то непонятный азарт, предвкушение скорой схватки... Хотя вряд ли это можно будет назвать схваткой, уж скорее именно охота, где добыча мало что может сделать своему охотнику.

Выскочив из очередных еловых зарослей, я оказался прямо перед большим тёмным зевом пещеры. Вывороченные куски дёрна, поломанные молодые деревца, кровь на камне, а главное шум и рычание изнутри — всё ясно говорило о том, что вилохвост забрался внутрь. И вот как теперь быть — бросаться за ним или подождать остальных охотничков? Хотя толку там от них в темноте. Мне-то не помеха, но вот пространства для манёвра в пещере маловато будет. С другой стороны, и вилохвосту тоже не развернуться, особенно с раненым крылом.

Из тьмы раздался глухой рык, перешедший в болезненное завывание. С сомнением оглядываю скалы вокруг. Как бы другого выхода не было. Ищи этого поганца потом по всему лесу. Ну, хоть не улетит. Ладно, решено! В конце концов, лишние восемьсот флоренов на дороге не валяются. Да и хорошим расположением графа надо пользоваться, пока есть возможность. С такими мыслями, запустив ПНВ и тепловизор и дождавшись синтеза совмещённой картинки, быстро захожу под каменный свод.

Широкий коридор-разлом изгибается резко вправо, уходя куда-то вглубь горы. Там и тут видны сколы и глубокие царапины в камне, будто следы от когтей. Видать неспроста сюда вилохвост ринулся. Может гнездо у него тут второе? Коридор ещё раз круто повернул, на этот раз влево и стал расширяться. Метров через двадцать он упирался в тупик, но в боковой стене, освещённый подсветкой ПНВ, виднелся здоровенный пролом в стене. Кажется, подземный зал. Осторожно выглядываю, оставаясь в коридоре, готовый в любой момент отпрянуть назад. Да, так и есть — моему взору предстал огромный, вытянутый на добрых полторы сотни метров зал, чей потолок терялся где-то в вышине. Вдоль левой стены примостился целый лес сросшихся сталактитов и сталагмитов, влажно поблёскивающих в невидимых лучах инфракрасного фонаря. Но не это было главным. Посреди зала, без малейшего намёка на движение, лежал вилохвост. Или уже вернее сказать — его туша? Странно, неужто моё единственное попадание задело какую-то важную артерию в плече, и он банально истёк кровью? Так вроде времени всего ничего прошло. С другой стороны, крови в коридоре было достаточно, особенно после второго поворота, видимо зацепился повреждённым крылом.

Ох, и не нравится же мне всё это. Чуйка прямо-таки вопит об опасности. Можно конечно плюнуть и развернуться, но... Нет, так дело не пойдёт. Смогли охотники графа поймать второго драконида или нет — неизвестно, а возвращаться с пустыми руками, ничего не проверив — глупо. Впрочем, и лишние меры предосторожности не помешают. Впервые с момента, как очутился на этой планетке, активирую встроенный щит, с грустью отмечая системное сообщение о возросшем на порядок расходе энергии. Здоровая паранойя — наше всё. Жаль, обходится дороговато.

Настороженно ступаю в зал, быстро осмотрев углы у пролома. Чисто. В глубине, кроме неподвижного вилохвоста, тоже пусто. Сканер биоформ что ли включить? Хотя толку от него - под активным щитом он едва работает. Не знаю, есть ли здесь другой выход, но похоже в этот раз моя чуйка дала сбо... Откуда-то сверху падает камешек, звонко цокая по полу. Резко оборачиваюсь на потолок и вскидываю верный автомат. Твою ж ма...

Меня накрывает валом огня. Картинка в шлеме мигает, за мгновение подстраивая яркость, а я уже качусь в сторону. Компьютер орёт о предельной тепловой нагрузке, а проценты щита тают быстрее, чем мусор в короне звезды О-класса. За тонкой плёнкой силового поля беснуется поток пламени, истончая его с каждым мгновением. Полсекунды и я выскакиваю из бушующего огня, откатываюсь к стене и тут же вскакиваю на ноги. Броня дымится, из тканевого снаряжения что-то расплавилось... Да похрен — не до того!

Утробно рыча, так, что кажется, будто вибрирует сама пещера, из-за стены пламени на меня скалится зубастая морда... Раз эдак в пять больше башки малютки-вилохвоста. Везучий я, всё-таки. Дракона вот настоящего встретил. Дракон распахнул пасть и в меня полетел новый огненный факел. Очень недружелюбного дракона...

Очередным прыжком ухожу в сторону от потока, поджигающего даже камень — чистый напалм! Восприятие разогнано на максимум, а инъекторы брони продолжают вгонять в кровь новые дозы препаратов. На бегу вдавливаю спусковую кнопку — глухо свистит автомат, выплёвывая одну вольфрамовую иглу за другой. Кажется, даже куда-то попадаю — дракон не то от боли, не то от злобы орёт так, что с потолка сыплются острые пики сталактитов. Лучше прицелиться не успеваю — на меня накатывается новый поток пылающей огнесмеси. Вновь отскакиваю и эта пакость задевает лишь краем. Но и того хватает не успевшему восстановиться щиту. В голове тревожно пищит зуммер — отметка энергонасыщенности поля за критическим уровнем. Семь процентов! Много или мало? Неимоверно много для примитивной стрелы и уже совершенно недостаточно для простой пули, пущенной из дерьмового пистолета, наспех склёпанного на 3D-принтере. Про огнесмесь и говорить глупо. Вокруг полыхает добрая половина подземного зала и, если ничего не предпринять — полыхать начну я сам.

Дракон и не думает останавливаться, выдыхая новую струю жидкого огня. Да сколько в нём этой гадости? В этот раз даже выстрелить не успеваю, спасая свою задницу от перспективы зажариться до хрустящей корочки прямо в броне. Тварюга быстра, очень быстра. И со скоростью реакции у неё всё в порядке — если и уступает моему разогнанному организму, то ненамного. Укрываюсь за целым лесом сросшихся сталагнатов, и, как только поток пламени стихает, тут же высовываюсь и выпускаю новую очередь. Дракон рассержено ревёт, но подыхать явно не намерен. То ли я в голову не попал, то ли попал, но не пробил толстый череп. Похоже, что мелкие вольфрамовые иглы для этого создания не опаснее обычных булавок. Тут нужно кое-что посерьёзнее. Корабельное орудие, например. Ну или хотя бы тяжёлый пулемёт.

Ящерица-переросток, всё же получив отпор, набрасываться не спешит, вместо этого исправно заливая моё укрытие новой порцией огнесмеси. Многолетние отложения извести и камня пока держатся, хоть кое-где меж ними уже текут тонкие густые ручейки жидкого пламени. Серьёзно, откуда столько? Не таскает же тварюга с собой бочку для заправки? Драконий коктейль — «Адская отрыжка»! Тьфу.

Очередная пауза — видать огнемёт на ножках перегрелся, быстро выглядываю, нажимаю спуск, и сорокамиллиметровая граната устремляется к цели. Гулко хлопает взрыв, изрядно приглушённый системами брони. Полный боли вой, а с потолка начинает сыпаться вообще всё подряд. Как бы и меня тут не похоронило. Вот ведь чёрт, совсем забыл, что перед охотой специально заряжал осколочно-фугасную. А против такой дуры куда больше подошла бы плазменная.

Что-то хрустит, скрежещет и бьётся, а моё убежище накрывает очередной волной огня. Индикатор щита тревожно мигает на десяти процентах. Пытаюсь перезарядить гранатомёт и только тогда с неприятным удивлением замечаю, что клапаны гранатных подсумков расплавились и слиплись. Хотя сами подсумки вроде целы, как и гранаты. Пару долгих секунду пробую расковырять застёжку, потом просто рву. Щелчок, новая граната в стволе. Чуть высунуться и по памяти не глядя выстрелить. Лёгкий хлопок и... Всё? Неужели промазал?

На мгновение выглядываю из-за горящего каменного столба — весь зал перед выходом в коридор полыхает так, что всё сливается в одно сплошное нестерпимо яркое озеро огня. Но главное — дракона тут нет! Что за... Не испарился же он? А, нет, всё в порядке — из прохода к поверхности доносится шум и скрежет. Похоже эта рептилия после знакомства с гранатой просто решила сбежать. Ну да и хрен бы с ней. Пусть проваливает на все четыре стороны, я только вздохну с облегчением. Гхм, как выберусь отсюда. Тут-то весь воздух выгорел — дышать просто нечем. Не будь на мне бронескафа — давно бы уже задохнулся. Угу, если бы не зажарился раньше.

С грустью смотрю на обугленную тушу вилохвоста. Кажется, граф хотел его зажарить? Что ж, дракон с этим справился прекрасно. Правда, боюсь, Артуад этого не оценит. Ну да, трудно назвать шедевром кулинарного искусства груду обугленных костей, угля и пепла... Вот, тварь! Ни себе — ни людям!

Выждав ещё с десяток минут, после того, как шум и возня наверху прекратились, я осторожно двинулся вслед. Будь моя воля, воспользовался бы иным выходом, но увы, он оказался здесь лишь один. Кровавых разводов, глубоких царапин на стенах и осколков камней в коридоре изрядно прибавилось, но главное, что дракон нигде по пути не застрял. Разлом конечно не маленький, но и зверюга куда больше покойного вилохвоста. А и тому здесь было тесновато. Не оказалось дракона и на поверхности, а о том, что он здесь вообще был напоминал лишь окончательно переломанный подлесок да выдранные куски дёрна. Улетел. Ну и удачи ему — барабан на шею, астероид навстречу.

Я уже собрался возвращаться в лагерь, когда уловил какое-то движение среди вывороченных с корнем молодых деревцев. Для дракона маловато, скорее уж человек. И вправду, словно вторя моим мыслям оттуда прилетел почти неразличимый болезненный стон. Ох, ну точно кому-то не повезло наткнуться на рассерженного зверя. Искренне надеюсь и молю космос и всех местных божков, если они есть, чтобы это была не Цири. Мы с ней конечно всё обговорили, и она клятвенно пообещала никуда не лезть, но... А вдруг?

Осторожно обхожу поваленную ёлку, своими тяжёлыми густыми лапами закрывающую весь обзор и на миг замираю. Мда, не Цири. Что ж, уже радует. Но хоть с полом угадал. Скрючившись в позе эмбриона, обнимая окровавленный бок, на траве, тихо, едва слышно постанывая, лежала молодая девушка. Но стоило мне сделать шаг, как незнакомка меня заметила, её глаза в страхе расширились, она дёрнулась и попыталась отползти назад. Ну да, видок у меня сейчас, должно быть, тот ещё. Закопчённый, как чёрт из преисподней, а местами ещё и дымлюсь слегка. Для суеверных местных этого более чем достаточно.

— Эй, всё в порядке, — аккуратно подымаю руку и открываю забрало шлема, — я человек, видишь?

Девушка хмурится, но молчит. Ну, хоть безуспешные попытки сбежать оставила, и то хорошо. Позволяю себе на миг отвлечься и оглядеть её. Не модельная красавица, но и отнюдь не дурнушка. Лицо, обрамлённой густой копной спутанных пшеничных волос, довольно симпатичное — прямой нос, недовольно сведённые тёмные брови, полные губы и, кажется, голубые глаза. Одета в простую дорожную одежду, малость пыльную, а на окровавленном боку ещё и изрядно подранную. У пояса болтается меч в неброских ножнах, сейчас, похоже, доставляя ей изрядные неудобства. Очередная контрабандистка, воительница или разбойница? Кто тут из женщин ещё с оружием ходит? Ладно, неважно. Доведу до лагеря, осмотрю рану, а дальше уже не моё дело. В конце концов, не бросать же раненого человека. Вот только, что она всё молчит да молчит?

— Ты меня понимаешь? — на всякий случай говорю медленно — Цири как-то упоминала, что на юге не все хорошо знают Всеобщий язык. — Я — Влад, — указываю пальцем на себя, — а тебя как звать?

— Саэс, — немного помолчав, всё же выдаёт девушка. Неловко меняет позу и, сгибаясь, шипит от боли. Хочу подойти ближе, но она выхватывает меч и направляет на меня. Так, где-то мы это уже проходили...

— Послушай, я тебе не враг. Я хочу помочь, ты же ранена, так? На тебя напал дракон, да?

— Дракон... — меч в её руке едва заметно дёрнулся, и она его чуть опустила, но и не подумала убирать.

— Вот, и на меня он напал тоже. Я еле его прогнать сумел.

— Ты охотился на этого дракона? — говорила Саэс немного странно — с лёгкой хрипотцой и будто бы растягивая последние слоги. Тоже неместная?

— Нет, я охотился на вилохвоста. Подстрелил его, но он забился в пещеру, — терпеливо поясняю настороженно глядящей на меня девушке, — я пошёл следом, а там меня чуть не поджарил этот чёртов дракон. Чем-то я ему не угодил. Может решил, я у него ужин отбирать пришёл?

Саэс едва заметно фыркнула, а по её губам на короткое мгновение пробежала лёгкая ухмылка.

— Здесь есть ещё драконы?

— Без понятия, — пожимаю плечами, — мне вообще говорили, что их здесь уже с полвека никто не видел. И если не хочешь проверять лично — пойдём, отведу тебя в наш лагерь. Твою рану надо бы осмотреть.

Девушка замолкла, словно в раздумьях, но наконец опустила меч и неловко, болезненно морщась, убрала его в ножны.

— Под тем деревом мой мешок, и... Помоги встать. Пожалуйста.

Про драконов и людей

А за горами, за морями, далеко

Где люди не видят, и боги не верят.

Там тот последний в моем племени легко

Расправит крылья — железные перья

И чешуею нарисованный узор

Разгонит ненастье воплощением страсти

Взмывая в облака судьбе наперекор

Безмерно опасен, безумно прекрасен...

Мельница — "Дракон"

Утро начиналось просто замечательно — пробив лёгкую ткань шатра, шкодливые солнечные лучики упали на её лицо. Сперва она невольно морщилась, пытаясь спрятаться, отодвинуться от них в полусне, но негодники оказались настойчивыми и терпеливо следовали за ней. Девушка открыла глаза, вдохнула отдающий лёгкой прохладцей воздух и счастливо улыбнулась. Настроение просто не могло не быть отличным. А уж когда из-за неплотно прикрытого полога внутрь вместе с лёгким сквознячком залетел манящий запах свежей выпечки, оно и вовсе застыло где-то на отметке «превосходно».

По правде говоря, это было уже второе её пробуждение за утро. Первый раз она проснулась ни свет, ни заря, когда Влад собирался на охоту за драконом. Чудаковатый граф так спешил на свою охоту, что велел отправляться на самом рассвете. Позёвывая да выслушивая очередную нотацию своего спутника, девушка только и могла, что на одной силе воли удерживать слипающиеся глаза. Но когда тот уже собирался выйти, она, сама толком не понимая, что делает, окликнула и крепко прижалась к нему. Совершенно внезапно все слова и мысли куда-то разбежались и её едва хватило, чтобы попросить беречь себя. Ей хотелось куда большего — сказать, сделать, совершить какую-нибудь глупость... Но испугавшись своего порыва, она лишь вытолкала удивлённого парня наружу и поскорее забилась в свой спальный мешок, где и свернулась калачиком.

Мысли в который раз метались в голове подобно снежной буре. Был ли тому виной её утренний поступок? Чувства, что тлели в груди, порой занимаясь ярким пламенем, твердили — да. Девушка, прикусив губу, недовольно нахмурилась: «Ещё бы удалось разобраться в этих самых чувствах». Ей давно следовало определиться, понять... Понять что? Даже при одной мысли об этом, её отчего-то бросало в жар, и она начинала отчаянно краснеть. Стеснялась? Очевидно... Вероятно... Да, что уж там, да — она стеснялась! Стеснялась одной только мысли о чувствах к своему спутнику. Так и не приняв никакого решения, она и сама не заметила, как вновь уснула.

Тёплое южное солнце уже вовсю грело горную долину, когда Цири, приведя себя в порядок после сна, наконец дошла до отдельно стоящего от остальных стола, накрытого настоящей скатертью. Густые раскидистые кроны молочно-белых буков спасали от совершенно не осеннего зноя. Или для этих мест такая погода в конце сентября вовсе не являлась чем-то необычным? Девушка не знала наверняка. Стоило ей лишь коснуться мягкой расшитой подушки на стульчике, как пара хорошо вышколенных служек принялась сноровисто расставлять перед ней спешно принесённый завтрак. Румяный омлет с беконом, тёплый хрустящий хлеб, южное блюдо в виде тарелочки с мелко порезанными овощами и какими-то листьями, политыми оливковым маслом, а ещё лёгкие вина и как венец всего — прохладный, свежевыжатый сок из рыжих апельсинов.

В отсутствие Влада и графа Артуада компанию за завтраком ей никто не составлял, но она и не думала жаловаться. Благо, прихватила с собой замечательную «Draconids Incognita» за авторством некоего Камилло да Этолиа, одолженную у их нанимателя. Красочные иллюстрации и гравюры, ровный, удобный печатный текст, полезные подробности о жизни монстров — книга представляла собой, пожалуй, лучший бестиарий из всех ею виданных, пусть и посвящалась целиком и полностью драконидам. Хотя нет, в самом конце, буквально десяток страничек отводилось и истинным драконам. На них Цири и решила остановить своё внимание.

День обещал быть тёплым и солнечным, сок прохладным и сладким, книга интересной, а главное — вблизи не ошивалось никакой Сианны. «Определённо, этот день будет прекрасным», — думала Цири, с любопытством разглядывая гравюру с зелёным драконом. Нарисованное существо злобно скалилось зубастой пастью на невидимого врага, встопорщив крылья и встав на задние лапы. Вот и ещё одно отличие этих могущественных созданий от обычных драконидов — у истинных драконов три пары конечностей. Крылья не являются аласоморфированными* передними лапами, как у того же вилохвоста или виверны. А ещё драконы могут плеваться огнём. Виверны, правда, тоже могут плеваться, но лишь ядом, который выделяется в специальной железе. У дракона же, если судить по очередному рисунку, этих желёз было целых две, да ещё каких! И жидкость из них смешивалась уже за пределами пасти, мгновенно воспламеняясь. Огонь этот был настолько горяч, что мог плавить железо и даже горел в воде! Неудивительно, что драконов всегда боялись. Но самое главное — они были полностью разумны! И охота на них являлась сродни охоте на человека, эльфа, или краснолюда! Хотя кого это когда-либо останавливало...

На последней странице Цири весело фыркнула. В каком-нибудь сборнике древних легенд и мифов, написанное тут смотрелось бы более к месту, но уж точно не в столь серьёзном научном трактате. Автор зачем-то решил упомянуть золотых драконов, которые якобы могли обращаться в человека. Девушка захлопнула книжку — она уже слишком взрослая для детских сказочек.

Цири подумывала сходить за мечом и немного поупражняться — она как раз присмотрела небольшую полянку неподалёку, как её внимание привлекла суета на окраине лагеря. Рослая, закованная в тяжёлую почерневшую броню фигура Влада приковывала к себе взгляд даже отсюда. А на руках он нёс незнакомую девушку с волосами цвета зрелой пшеницы... Цири, стиснув зубы, с силой выдохнула. Только что прекрасный день перестал быть таким уж прекрасным.

Но всё это отошло на второй план, когда девушка поняла, что совершенно неуязвимый доспех Влада не просто был запачкан, а оказался закопчен и будто бы расплавлен! И вот тогда, Цири, уже успевшая заготовить целую язвительную речь, действительно испугалась. Впрочем, наученная горьким опытом, бездумно кидаться к нему она не стала. «Раз спокойно стоит и притащил в лагерь какую-то девицу, значит всё с ним в порядке», — спокойно рассудила девушка, прихватила недопитый бокал с соком и неспешно направилась к уже начавшей собираться толпе любопытных.

Лишь подойдя ближе, она заметила, что незнакомка не просто так решила прокатиться на ручках у её спутника. Простая льняная рубаха на левом боку была красно-бурой от крови. Влад как раз аккуратно срезал ткань, чтобы освободить рану. Про себя Цири отметила, что держалась неизвестная блондинка очень хорошо. Из крошечной царапины столько крови бы не натекло, поэтому рана не маленькая, а значит болезненная. Сама девушка вовсе не была уверена, смогла бы она вот так спокойно и бесстрастно наблюдать за всем, или бы уже грызла губы от боли, стонала, а то и кричала? Но больше, конечно, она беспокоилась за Влада. Она с трудом представляла себе, кто вообще оказался способен сотворить с ним нечто подобное.

— Ты в порядке?

— Да... В относительном, — на краткий миг парень обернулся, и девушка порадовалась, что, похоже, он действительно не пострадал.

— Что случилось?

— Пещеру с одним ogneme`tom крылатым не поделил.

— Что? — иногда его словечки запутывали всё ещё больше.

— Неважно, — покачала головой он, — позже расскажу. Принеси аптечку, пожалуйста...

— Подожди-подожди! — удивилась Цири. — Ты и на неё собрался ту чудо-мазь тратить? — порой ей казалось, что её спутник вёл себя излишне сердобольно, как какая-нибудь жрица Мелитэле и был готов выхаживать любую несчастную зверушку. Да что там казалось! Так оно и было! Вспомнить одну Сианну. «Ууу, змеюка!» — от одной мысли о ненавистной сероглазой княжонке, Цири хотелось плеваться ядом похлеще виверны.

— Нет, — вздохнул Влад, — нет, думаю, это не потребуется. Обработаю рану antisepticom и замотаю как следует. Что там с водой? — крикнул он куда-то в сторону.

— Ужо несут, ужо несут, сэр Грозоф, — затараторил непонятно откуда возникший позади Цири лысый толстячок Тукрат в своей неизменной коричневой рясе.

Девушка с шумом выдохнула и поплелась к их шатру за той самой жёлтой коробочкой с красным крестом. Она найдёт время поговорить с Владом позже. Обо всём. И о всяких незнакомых девицах, коих он взялся спасать без её ведома тоже!

— Кто это? — уже отойдя, услышала незнакомый, чуть хрипловатый женский голос.

— Её зовут Цири. Она моя... Подруга.

Девушка прекрасно уловила заминку своего спутника. «Вот как? Всего лишь подруга, значит!» — Цири недобро прищурилась. — «Я покажу им всем «подругу»! А то неровен час и эта прохвостка за ним увиваться станет!». А уж в том, что белобрысая незнакомка — прохвостка, она ничуточки не сомневалась.

Когда Цири вернулась, толпа зевак уже разошлась, разогнанная старшим по лагерю — komendanto, а Влад смывал с лежащей незнакомки кровь. Цири поморщилась — как будто никому другому поручить не мог. Уж в лагере бы нашлось достаточно желающих задарма пощупать эту девку!

И нет, вы только подумайте! Её не было всего ничего, а эти двое уже мило воркуют, как ни в чем не бывало. Эта белобрысая прошмандовка тут голыми грудями едва ли не сверкает и что-то щебечет её Владу! А он знай себе кивает!

— Вот! — поставила она перед Владом аптечку, в последний момент сдержавшись, чтобы не бухнуть ею как следует. Потому что, во-первых, коробочка ценная, а во-вторых, Цири не собиралась показывать свое недовольство столь скандальным жестом. В конце концов — княжна она или нет?

— Спасибо, — мягко кивнул Влад, бросая окровавленную тряпку в котелок. Цири глянула на раны. Выглядели они не столь уж и ужасно. Тройка ровных, словно прочерченных шрамов. Да, глубокие, но кровью едва сочатся... Странно конечно, но может Влад, пока её не было, уже чем-то обработал их? Да, скорее так всё и было, наверное, затем и отсылал ее в шатер за аптечкой.

— Ты Т’сири, верно-о? Меня звать Саэс, — вырывая её из мыслей, мягко, растягивая слога, проговорила незваная гостья.

— Очень приятно, — буркнула Цири, которой было совсем не приятно, — и не «Тсири», а Цири.

— Странные раны, — задумчиво прокомментировал Влад, разглядывая кровоточащие полосы. Те наискось перечёркивали левый бок Саэс от живота до самых лопаток, лишь самую малость не доставая до груди, — от чего они?

— Дра-акон? — морщась, выдохнула эта притворщица. Точно ведь на жалость нарывается!

— Как-то не похоже на дракона, — ничуточки не скрывая скепсиса, отметила Цири. Не то чтобы девушке раньше доводилось видеть такие травмы, но что-то ей подсказывало, что от удара драконьими когтями от человека мало что останется. Да и причём тут какой-то дракон?

Блондинка отвернулась, так ничего и не ответив.

— Ох, во имя Благого Солнца, сэр Грозоф, что с вами случилось? — как-то совершенно неожиданно за их спинами возник граф Артуад, буквально светящийся довольством пополам с удивлением. Цири обернулась — в лагерь как раз возвращались воины, ушедшие на охоту. Получается, граф тоже ничего не знает о случившемся?

— Меня пытались сжечь, — Влад был до омерзения немногословен. В такие моменты ей как никогда хотелось, как следует заехать ему кулаком... Ой, да хоть куда-нибудь! Останавливало лишь понимание, что он этого даже не заметит, зато у неё кисть болеть будет.

— Кто? — лицо Артуада вытянулось само собой.

— Дракон.

— Но вилохвосты не плюются огнем... — степень удивления владетеля Форгехама продолжала расти. И Цири была с ним солидарна. Или её спутник что-то путает, или...

— Это был именно дракон, а не вилохвост, — с характерным шипящим звуком, Влад снял шлем, открывая их взору своё неестественно бледное, куда белее обычного, лицо.

— Но позвольте, mi amici, вы совершенно точно, однозначно, подстрелили вилохвоста.

— Знаю, — отщёлкнув перчатки, парень достал из исходящего паром котелка повязки, как следует отжал, побрызгал из какого-то флакончика и стал осторожно, но быстро накладывать на раны. Саэс морщилась, но молчала. — Я нашёл его тело. А потом меня попытался сжечь дракон.

Цири поражённо замерла — на её Влада напал дракон! Настоящий огнедышащий дракон! И он вот так спокойно, буднично об этом рассказывает, будто то не дракон был вовсе, а брехливая дворняга какого-то кмета.

— Не может такого быть, драконов... Я хочу сказать — истинных драконов здесь не видели уже лет сто! — Артуад принялся нервно теребить застёжку своей дорогой кирасы.

— Не думаю, что мне привиделось, — усмехнулся Влад, — кстати на неё, — кивнул он на зажмурившуюся раненую девушку, — эта тварюга тоже напала.

— Ох, прошу простить мне мои манеры, — словно только заметив её, всколыхнулся мужчина, — граф Артуад Саркани-Вадаш. Рад лицезреть столь восхитительную незнакомку, и надеюсь на ваше скорейшее выздоровление, позволите узнать ваше имя, сударыня?

— Саэс. Меня-а зовут Саэс. И я рада-а, господин гра-аф, — сдержанно поприветствовала та, закусив губу — парень принялся заматывать повязку, — Вла-ад помогать мне и говорит, это в-аш лагерь. Я могла бы остаться здесь... Ненадолго-о?

— Конечно, конечно! Что вы! Я бы никогда не оставил в беде нуждающегося, тем более раненую прекрасную сударыню, — подбоченился граф, разглаживая пропылённые усы. — У вас очень красивое и необычное имя. И такой странный акцент... Prorsus! Где-то я его слышал, но никак не могу припомнить...

— Я из Зеррикании.

— Точно! — довольно хлопнул в ладоши Артуад, словно выиграл в кости у краснолюдов. — Так разговаривали зерриканские купцы на ярмарке в Метинне, но вы совсем не похожи на зерриканку.

— Я не зерриканка-а, — Саэс попыталась дотронуться до раны, под повязкой, но Влад настойчиво убрал её руку. — Но я прожить та-ам всю жизнь с моим отцом.

— Чудесная Зеррикания, да-а, — протянул граф, с мечтой глядя куда-то в даль, — говорят, там поклоняются драконам, подобно богам?

Девушка вымученно улыбнулась.

— Тем удивительнее, что одно из этих прекрасных существ поселилось здесь, в Леттийских нагорьях. Сэр Грозоф, как вам удалось спастись? Драконы очень ревностно оберегают свою территорию. Нам ведь нечего опасаться?

— Нечего, — Влад, закончив с повязкой, вытирал руки, — дракон сбежал от меня. Окатил напоследок своим горящим napalmom и свалил в закат, блин.

— Вы обратили в бегство истинного дракона? — Артуад аж поперхнулся. Цири была не столь удивлена, всё же она видела, как Влад разделался с вампирами и гравейром, но всё же дракон, даже на её взгляд — это уже слишком.

Парень в ответ лишь молча пожал плечами и принялся натягивать перчатки.

— Вла-ад... То есть сэр Грозоф говорит правду. В той пещере-е был дракон, — внезапно подала голос Саэс.

— Я нисколько не сомневаюсь в честности сэра Грозофа, но всё же... Это столь неожиданно, — выдохнул граф, вытирая вспотевший лоб неизвестно откуда извлечённым шёлковым платочком. — А что это был за дракон? Вы его хорошо разглядели? Не поймите меня превратно, но я искренне восхищаюсь этими величественными существами!

— Не очень хорошо-о, — покачала головой девушка, — он... Выскочил очень быстро и улетел.

— Но всё же, что это был за вид — вы хотя бы чешую разглядели? — буквально трясущийся от научного возбуждения граф тут же переключился на Саэс, мигом позабыв про Влада. Чему тот, похоже, был только рад. — Сколько он был в длину? Хотя бы примерно!

— Я мало видела-а, — явно потрясённая таким напором, проговорила зерриканка, — чешуя у ней... Него тёмная. Коричневый с зелёным, да. В высоту четыре passus*, в длину от носа до кончика хвоста семнадцать и одна половина passus, эм... Я хотела-а сказать, примерно-о семнадцать и половина.

— Какая крупная особь... Обычно ни чёрные, ни зелёные таких размеров не достигают. Наверное, это очень древнее существо. А скажите, сударыня, вы не заметили, шипы на загривке у него были острые или наоборот похожие на заклёпки? Рога? Хвост, хвост с «саблей» или «булавой»?

— Восемнадцать острых шипов на шее, шесть рогов на голове, хвост вот такой, — Саэс сложила ладони замочком и растопырила пальцы.

— Лучше скажите, господин граф, — вмешался Влад, спасая зерриканку от дальнейших расспросов, — вы смогли достать второго вилохвоста?

— О да, сэр Грозоф, о да! — мужчина расплылся в довольной улыбке. — Всё благодаря вам!

— Простите?

— Пока мои ротозеи, да и я заодно, забрались на тот утёс, вилохвост уже кровью истёк изрядно, так что добить его трудов не составило.

— Но причём тут я? — не понял парень.

— Так вы же из своего жезла чародейского вместе со всеми стреляли, когда он морду высунул. Егеря не попали, зато вам повезло на удачный выстрел — пробили ему артерию шейную, вот он и сдох к нашему приходу.

***

Солнце уже давно закатилось за рваные пики скал, и долина стремительно тонула в ночной мгле. Вяло перекрикивались часовые, у своего костерка сидели несколько егерей, пересказывая остававшимся в лагере товарищам, подробности утренней охоты. Какая-то возня ещё доносилась с кухни, но остальной лагерь медленно погружался в сон. Одна Цири, упрямо глядя в тлеющие малиновые угли, и не мыслила о сне. Весь вечер её одолевали тяжёлые думы. Вряд ли бы она в тот момент смогла сказать наверняка, что точно стало им виной. Быть может причина крылась в её усталости от всего, навалившегося на неё за последние месяцы — бойня на Танедде, выживание в пустыне, охотники, бандиты, монстры... Постоянная опасность, постоянная скачка со смертью — всё это выматывало даже пострашнее забега по полному кругу «Мучильни» в Каэр-Морхене. Девушка и представить себе боялась, что бы она делала, не повстречай посреди Кората Влада. Возможно её и в живых бы уже не было. Оттого и болезненнее оказалось постепенно приходящее понимание того, что и её спутник далеко не всемогущ, ведь есть силы, с которыми и ему лучше не связываться. Например, драконы.

Ей самой нужно стать сильнее, ловчее, быстрее, научиться хладнокровно встречать любую опасность — встречать и побеждать! Вот только... Из памяти всё никак не шёл тот старый разговор с Геральтом. Это было нестерпимо давно, будто совсем в другой жизни. Случился он на пороге храма Мелитэле в Элландере, когда уже далеко позади осталось нападение Белок близ Шаэрраведда. Тогда от гибели под стрелами и топорами скоятаэлей их спас лишь острый меч ведьмака да прибывшая конная сотня из Бен-Глеана. Геральт, несмотря на данное слово, уезжал от неё. Цири злилась и оттого слушала плохо, а всё сказанное воспринимала в пику — ей совсем не хотелось оставаться в том храме среди кучи глупых клуш-послушниц. Ведьмак тогда просил её быть благоразумной, не сбегать и не ввязываться ни в какие неприятности. А под конец честно признался Цири, что ей никогда не стать такой же быстрой, как ведьмаки. Ух, как она тогда была зла на него! Зла и намерена доказать, что и девочки могут стать ведьмаками, то есть ведьмачками. Цири каждый день тренировалась в храмовом парке с одной лишь мыслью — показать, доказать — она не хуже!

То, как девочка ошибалась, объяснила лишь Йеннифэр, которой, очевидно, надоело терпеть её заявления, что она станет ведьмачкой. Дело оказалось вовсе не в тренировках или опыте. Во всём были виноваты мутации, которым подвергали всех ведьмаков ещё в детском возрасте. Именно благодаря им ведьмаки были столь быстры, ловки, сильны и живучи. А вовсе не только из-за постоянных тренировок и схваток. Цири тогда кривилась, но слушала и запоминала. Возможно, что-то такое ей рассказывали и сами ведьмаки ещё в Каэр-Морхене, но в то время девочка не придавала этому большого значения. А зря, ведь как сообщила чародейка, к пределу своего тела Цири подошла очень близко. Шагнуть же за него, по словам Йеннифэр, позволяла лишь магия... Или «технологии», как показал Влад.

Что-то заставило её на миг оторвать взгляд от едва тлеющего костерка. Краем глаза она заметила тень, промелькнувшую на крошечный миг мимо входа в палатку, что граф выделил этой Саэс. Вроде бы мелочь — мало ли кто прошёл? Может то был кто-то из караульных, или служка с кухни, спешащий куда-то по своим делам. Однако любопытство взяло своё и, накинув на плечо ремень с так и оставшимся при ней после вечерней тренировки кордом, девушка осторожно пошла в сторону, куда скрылась таинственная тень. «Просто пройдусь-разомнусь перед сном, — честно убеждала она себя, — а если что — разбужу Влада». Парень пребывал откровенно не в духе — потратив весь остаток дня на чистку своей чудо-брони да обдирание с неё почерневших, слипшихся сумочек-кармашков, спать он ушёл рано.

Дойдя до неплотно задёрнутого полога, Цири прищурилась, вглядываясь внутрь. Но рассмотреть так ничего и не смогла — мешала непроглядная темень в палатке, лезть же внутрь... Окажись эта Саэс там, и её бы могли понять совсем неправильно. Девушка уже было поддалась соблазну не маяться всякими глупостями, а идти спать, как углядела тёмный силуэт, скользнувший за кусты чуть поодаль. Зашумели ветки и листья, но тут же затихли. Неизвестный затаился. «Затаился, или... Кому-то просто приспичило на ночь глядя», — потешаясь над своей подозрительностью, фыркнула Цири. Словно услышав её, неизвестный вновь зашуршал, пробираясь куда-то прочь от лагеря. «Или не приспичило...» — заключила девушка. Ещё раз глянув в пустую темноту палатки, а в том, что там было пусто, она уже не сомневалась — слишком тихо, Цири, придерживая перевязь с мечом, быстро зашагала вслед за отдаляющимся шумом. Пробираться прямо сквозь кусты, как неизвестный, девушка не стала. Саэс, если конечно это была она, как новенькой в лагере, невдомёк, что примерно в ту сторону, успешно огибая заросли, ведёт едва заметная звериная тропинка. По ней Цири и пошла, осторожно, стараясь не шуметь, ставя стопы. Вскоре и таинственный незнакомец наткнулся на дорожку, перестав словно молодой подсвинок ломиться через кусты. Так они и шли, пока впереди в чёрны кронах деревьев не замаячил просвет. Цири намеренно подотстала, а когда на залитой лунным светом прогалине появился силуэт, и вовсе присела, спрятавшись за толстым стволом белого бука.

Сердце гулко стучало в груди, её буквально переполняло азартом, предвкушением неизвестного, тайны, готовой открыться ей в любое мгновение... Однако в этот раз она вела себя куда более осмотрительно, твёрдо пообещав самой себе ни в коем случае не лезть в неприятности... Ну, по крайней мере, не так активно, как раньше. А ещё — при малейших признаках опасности тут же бежать в лагерь.

Неизвестный тем временем окончательно вышел на свет, и Цири удовлетворённо прищурилась — это была Саэс — она не ошиблась в своих подозрениях! Но что задумала эта странная зерриканка, которая вроде бы не зерриканка? Чуть помедлив и решив, что возвращаться за помощью пока рано, девушка направилась вослед — мало ли, вдруг эта Саэс просто любит погулять в ночную пору? По правде говоря, в это она и сама не верила, но убедила себя, что для начала стоит разузнать всё поподробнее. Хотя бы понять, зачем блондинке уходить так далеко среди ночи. Рана у неё болезненная, и пробираться сквозь густой лес ради какого-нибудь пустяка та точно не стала бы.

А зерриканка меж тем, окончательно перестав скрываться, чуть прихрамывая да прижав рукой левый бок, торопливо спускалась по извилистой тропинке к зеркальной глади небольшого лесного озерца, что блестело серебром в лучах взошедшей луны. Стараясь шуметь как можно меньше, Цири подползла к самому краю низенького, осыпающегося обрыва, укрывшись в тени раскидистой рябины. Саэс замерла у самой кромки воды, скривившись на левый бок и что-то болезненно шипя. Девушка совсем не удивилась бы, окажись это замысловатыми зерриканскими ругательствами. Долгий путь через кусты и лес неважно сказался на загадочной блондинке — сквозь повязку на светлой рубахе проступили тёмные пятна. Цири моргнула, а в следующий миг чуть не скатилась прямо к воде от шока...

На месте Саэс, согнув длинную гибкую шею, замер огроменный дракон! Дракон! Не виверна или вилохвост, а дракон. Настоящий! Истинный! Раскрыв рот, Цири, казалось, даже забыла, как дышать. Саэс обратилась в дракона... В драконицу! О таком девушка только в детских сказках и слышала. Сказках про Золотого дракона. У этого, правда, то есть у этой, чешуя вовсе не сверкала чистым золотом, а была скорее зелёно-бурой, почти коричневой. Однако это не мешало Цири восхищаться хищной красотой и прямо осязаемой мощью легендарного существа. Получается, на неё вовсе не нападал никакой дракон — Саэс и была этим драконом! Но тогда выходит... Выходит, это она же и напала на Влада. На её Влада! Цири недовольно нахмурилась. По рассказу парня выходило, что он едва ли не чудом избежал смерти. А потом ещё и притащил в лагерь эту... Эту... Лживую обманщицу! Которая его едва не убила! Девушка гневно стиснула кулачки — замершая на берегу озера драконица уже вовсе не казалась ей такой прекрасной. Первое очарование спало и сейчас перед ней был опасный и наверняка древний монстр, способный притворяться невинной девицей...

Девушка задумчиво почесала нос. Несмотря на свою злость, она вынужденно признавала — что-то во всей этой истории всё равно не сходилось. По словам Влада, драконица сбежала из пещеры совершенно неожиданно для него. Но тогда почему сбежав, она обратилась в человека да так неуклюже попалась Владу?

Драконица меж тем зашла в воду и, злобно зашипев, расправила крыло. Луна осветила призрачным белым светом её бок, и Цири невольно ахнула — от живота и до самого предкрылья тянулись три тёмных, сочащихся кровью полосы с изорванной чешуёй. Хуже выглядело только само предкрылье — чешуя, непробиваемая драконья чешуя, известная своей невероятной прочностью, свисала здесь целыми лоскутами, открывая взгляду уродливую глубокую рану в маховой мышце. Крови оказалось немного, по крайней мере не столько, сколько должно быть при такой травме — истинные драконы всегда славились своей невообразимой регенерацией. Страшные раны почти затянулись молодой кожицей, но всё равно, наверное, доставляли немалую боль.

Внезапно драконица настороженно заозиралась, повела шипастой головой, её ноздри несколько раз раздулись, втягивая воздух. Только сейчас Цири почувствовала лёгкий ветерок, приятно холодящий затылок, играющий с её волосами. Чуть не взвыв от собственной глупости и бессилия, девушка попыталась поскорее отползти назад, но было слишком поздно. Она лежала с наветренной стороны. Драконица её заметила. Два золотых глаза с вертикальными зрачками безошибочно выискали её в тени красной рябины. Цири замерла, без отрывочно глядя в два золотых омута, будто светящихся в ночи. Все мысли, малейшие потуги к действию испарились из её головы, оставив лишь одну пустоту. «Посмотреть в глаза смерти», — кажется только теперь она поняла, каково это. Не чёрный рыцарь, не скоя’таэль, не даже всадники Дикой охоты — немигающие змеиные глаза дракона, вот каков был её конец. Конец этой до безумия короткой жизни. Драконица распахнула пасть и Цири невольно зажмурилась, ожидая вала драконьего огня, но вместо этого...

— Кха, кха, кха, — неожиданно послышалось со стороны смертельно опасного чудовища. Девушка приоткрыла один глаз. Древний монстр раскрывал пасть и кашлял... Нет, смеялся?

Цири почувствовала, как её брови невольно ползут на лоб. Ужасная драконица вместо того, чтобы спалить её дотла смеялась над ней? Да как она... Да как такое вообще возможно?

А потом всё вокруг залил глубокий, всепроникающий трубный голос:

— Маленькая трусливая человечка, разве твои родители не учили тебя, что подглядывать — невежливо.

— Я не маленькая! И не трусливая. Я просто немножечко испугалась — любой бы на моём месте испугался! — от пережитого мгновения ужаса её язык, кажется, зажил самостоятельной жизнью. — И вообще, знаешь ли, вот так до смерти пугать людей тоже не слишком вежливо.

— Фр-р, — Цири даже не успела в очередной раз проклясть себя за несдержанность, как драконица, к её удивлению, отвела взгляд, — я мало общалась с твоими соплеменниками.

— Я... Я тоже мало общалась с такими, как ты, то есть совсем не общалась. Извини, если обидела тебя.

— Тебе не за что извиняться.

Между ними повисла странная, неловкая тишина. Драконица, пуская волны по воде, повиливала своим длинным хвостом, увенчанным костяным наконечником-булавой. Её будто что-то очень заинтересовало на дне озерца. Цири и вовсе испытывала некую неловкость от всего произошедшего. Но всё же, именно она решилась первой нарушить затянувшееся молчание.

— Как тебя зовут на самом деле?

— Саэсентессис.

— Эээ... Саэсаэ... — Цири замялась, пытаясь выговорить диковинное имя, но в итоге сдалась. — Можно, я продолжу звать тебя Саэс?

— Можно.

Вновь вернулась тишина — драконица явно не собиралась упрощать ей задачу.

— Кхм, — сделала ещё одну попытку Цири, — хочешь, я полечу твои раны магией? Они почти затянулись, но, думаю, хуже не будет.

— Ты umthakathi? — вот теперь Саэс совсем не скрывала заинтересованности.

— Кто?

— У вас их называют чародеи — те, кому подвластна магия.

— Чародейка? Ну, не совсем, — девушка замялась лишь на мгновение, — но да. Да, чародейка. Только чуть-чуть. Но тебе нужно превратиться обратно в человека — я не дотянусь до твоих ран. Зачем ты вообще обратилась драконом?

— В истинном теле раны заживают быстрее, — донеслось от драконицы. Цири поймала себя на мысли, что пасть у той так и оставалась закрытой весь разговор. А в следующее мгновение на месте величественного существа возникла молодая девушка с пшеничными волосами. Удивлённо вскрикнула и... Оказалась в воде по шею, неловко поскользнулась и ушла с головой.

— Тьфу, — с досадой сплюнула Саэс, вдоволь наглотавшаяся воды, — никогда-а к этому не привыкну-у.

Они сидели на сухой коряге над самым обрывом. Цири болтала ногами, кидая камешки в блестящую рябь озера, зерриканка, с кислым выражением на лице, выжимала воду из насквозь мокрой одежды. Её и так почти заросшие раны несостоявшаяся чародейка окончательно залечила, и теперь о них напоминали лишь три длинных розоватых шрама. Закончив выжимать рубаху, Саэс пристроила её между растянутыми на ветках штанами, портянками и парой тяжёлых сапог, надетых на самые толстые сучья.

— Скажи, — размахнувшись посильнее, Цири отправила плоскую гальку скакать по воде, — а вот такое древнее существо, как ты...

— Не очень древнее, — ёжась на лёгком ветерке, перебила её блондинка.

— Не очень? — не поняла девушка.

— Совсем не древнее, — Саэс, скрестив руки под весьма объёмной грудью и, закинув ногу на ногу, отвернулась. Цири, скрипнув зубами на собственную глупость, накинула на соседку свою курточку. Зерриканка благодарно кивнула, закутавшись в новую тонкую кожу.

— По человеческим меркам, или по драконьим?

— Мне всего-о двадцать*, — с какой-то затаённой печалью вздохнула драконица.

— Столетий? — хмыкнула Цири.

— Лет, — повторила свой тяжкий вздох Саэс, наконец обернувшись, — двадцать столетий — много-о даже для-а драконов.

— Ну, — неловко улыбаясь, девушка взлохматила свои пепельные волосы, — меня ты всё равно старше.

Драконица неуверенно улыбнулась в ответ.

Неподалёку шумел водопад, громко ухая, над лесом пролетела сова. Цири, кажется, даже разглядела её тёмные крылья на фоне ярких холодных звёзд. Ещё один камешек отправился вскачь по водной глади. Девушка удивлённо взглянула на драконицу. Та улыбалась. По-настоящему — ярко, с радостью. И уже подняла новую плоскую гальку из кучки между ними.

— Ты так и не рассказала, почему напала на Влада, — принимая негласное соревнование, Цири озвучила давно не дающий ей покоя вопрос.

— Я испуга... Хм, я думала-а он пришёл за мной и решила-а ударить первой!

— Эй, я же слышала, ты хотела сказать, что испугала...

— Тебе послышалось, — изящно взмахнула рукой зерриканка, — три-и, четыре, пять... Сможешь повторить?

— Ещё бы! — фыркнула она и, подсмотренным у Койона жестом, закрутила очередной камешек, — а я думала — драконы вообще ничего не боятся.

— Четыре, пять... Пять. Эх, если бы это было так...

На дальней стороне озера плескалась крупная рыба. Где-то в лесу визгливо затявкала лисица. Ей вторил возмущённый стрекот какой-то ночной пташки. Цири было хорошо. Как давно она сидела вот так просто и кидала в воду камешки? В тишине, покое... Наверное, в прошлой жизни, той, что осталась за Первой войной.

— Слушай, мы же тут на вилохвостов охотились, — встрепенулась девушка, обернувшись к зевающей Саэс, — ты не в обиде, что мы их, ну...

— Нет, с чего бы? — удивлённо посмотрела та на неё.

— Просто ты дракон, а они...

— О-ох, — посмеиваясь, блондинка покачала головой, — тебе доводило-ось видеть обезьян, Тс-цири?

— Доводилось, но что тут смешного? И прекрати звать меня «Тсири»! Я Цири! — непонимающе нахмурилась девушка, но всё же сочла нужным пояснить. — Когда я жила в Цин... Одном городе, туда из дальних краёв их привёз один капитан. Они... Забавные.

— Ты не обиде, что-о я могла-а съесть несколько-о?

— Нет, — удивилась Цири, — а почему я должна...

— А почему-у я должна-а быть в обиде за этих «вило-о-хвостов»? Между-у тобой и обезьянами куда-а больше общего, чем между мной и ними.

— Не думала, что я так похожа, на обезьяну, — со смешком ответила девушка, не зная, обижаться ей или, наоборот, смеяться.

— Люди-и произошли-и от обезьян, — наставительно подняла пальчик Саэс, — не этих и не здесь — других, древних, но похожих.

— Кажется Влад что-то такое говорил... Но тогда почему драконидов называют драконидами?

— Люди-и, — пожала плечами совсем не древняя драконица.

Примечания:

*Аласоморфированные - видоизменённые под крылья (здесь).

*Passus - мера длины, составляет примерно 1,48 метра.

*По поводу возраста Саскии нет вменяемой информации. По словам разработчиков игр - она дочь Виллентретенмерта (вроде правильно написал) и Миргтабракке, то есть детёныш, которого первый забрал у второй в рассказе "Предел возможного". Однако если всё это связывать с "официальной" хронологией за авторством тех же разработчиков и частично фанатов, то выходит, что на момент событий второй игры серии ей что-то около 11-12 лет...

Интерлюдия 3 - Отцы

— А в народе что болтают? — его друг возлежал на странном ложе, сплетённом словно из живых зелёных веток. На этом, конечно же, странности вокруг не заканчивались — взять те же дома на деревьях, в одном из которых они сейчас и находились. Снаружи эти штуки походили на мохнатые зелёные шары, будучи так же сплетены из необычайно длинных гибких ветвей с прослойками густого мха. Поэт даже подумал, что, пожалуй, во всём известном мире не сыщется ничего более чуждого людской природе, чем этот город на деревьях в самом сердце Брокилона.

— Жрецы, как обычно, кричат о конце света, покаянии и пожертвованиях…

— Лютик, про этих мог бы и не говорить, — поморщился беловолосый мужчина, потирая на первый взгляд совершенно целую ногу. Трубадур только пожал плечами. Отношение ведьмака к религии вообще и к жрецам в частности, было ему хорошо известно. И не сказать, чтобы оно так уж сильно отличалось от его, лютикова отношения. Впрочем, поэт, во всём стремившийся найти прекрасное, не был бы собой, если справедливости ради, не отметил, что и в религии есть свои плюсы. Например, симпатичные молоденькие жрицы и послушницы. Увы, далеко не все культы обладали такими несравненными достоинствами, но о тех, кои не обладали, Лютик предпочитал не вспоминать и вовсе, как о недостойных своего малейшего внимания. — Дийкстра успокоился? — вернул его к реальности озабоченный голос беловолосого.

— Как ты узнал, что он тобой интересовался?

— Я сломал ему ногу, Лютик, конечно он, блядь, мной интересовался, — хмуро заметил ведьмак, глядя на него, как на умственно отсталого. У поэта, впрочем, на такие взгляды в исполнении своего беловолосого друга давно выработался абсолютный и безоговорочный иммунитет.

— Извини, он мне не докладывает, — развёл руками поэт, — то есть раньше он конечно же тобой интересовался. Очень интересовался, как ты понимаешь. К сожалению, мы с ним не сошлись во взглядах на мою...

— Лютик, короче! — сквозь зубы процедил беловолосый.

— Ох, ох, Геральт, вечно ты перебиваешь на самом интересном, — и не подумал обидеться трубадур, — но так уж и быть, если хочешь лаконичного ответа — нет, я не знаю, успокоился ли он. После того, как Трисс перенесла тебя сюда, я хочу сказать.

— Кстати, как она? — временно забыв про главного шпика всей Редании, а может быть и всего Севера, с ясно читаемым беспокойством спросил ведьмак.

Вот этого я действительно не знаю. Твоя малышка Меригольд... — подначка не достигла цели — беловолосый с каменным лицом проигнорировал её. — Так вот, она, похоже, умудрилась впутаться в какую-то тайную и жутко секретную организацию, иначе и не скажешь. Ты только подумай! Выскочила из портала прямо передо мной в трактире Верака, когда я был не один и, кхм... Скажем так, в неглиже, протараторила, что ты у дриад в Брокилоне, выдала эту деревяшку, — мужчина покрутил в руке резной амулет, — да умчалась, даже не поцеловав в щёчку!

— С ней всё в порядке?

— Да, да... Её глаза прямо-таки пылали восторгом и предвкушением. В иной ситуации, я бы сказал, что она нашла тебе замену, — сделал ещё одну попытку трубадур, которая, впрочем, так же прошла мимо, — но, по-моему, её больше занимали какие-то кометы да падающие звёзды.

— Звёзды? Не понимаю.

— Я тоже, я тоже, мой друг! Выспрашивала, не видел ли я чего необычного в небе над Таннеддом в ночь перед бунтом. Делать мне было больше нечего, чем смотреть в небо. Нет, ты не подумай, звёздное небо — это бескрайний источник вдохновения, как и бушующий океан, как и полный птичьего гомона лес, закаты, рассветы, груди прелестной девиц...

— Люти-ик... — тоном Геральта, казалось можно было резать чудищ не хуже, чем его ведьмачьей бритвой.

— Это как-то связано с Розрогом, — подавив вздох, вернулся к скучному пересказу поэт. — Ты слышал, что там случилось?

— Розрог... Это крепость где-то в Вердэне? Откуда? — пожал плечами ведьмак, подхватывая с неровного пола деревянную чашу, похожую на скорлупу огромного ореха. — Может ты не знал, но дриады не привечают королевских гонцов.

— О-о, — тут же оживился Лютик, почуяв благодарного слушателя, — это же главная новость месяца! Ну, после той, что о начале новой войны с чёрными, конечно. Сейчас расскажу!

— Только не...

— В ночь, когда луна на небе притаилася в тиши... — подбоченился поэт, на миг даже пожалев, что оставил свою лютню в другом домике, выделенном дриадами для него одного.

— Белым...

— Звёзды принялись по кругу исполнять свой хоровод!

— Стихом...

— И одна — та что всех ярче, всех...

— Прозой, Лютик! — не выдержав, рыкнул ведьмак.

— Это не интересно, — надулся трубадур, чьё творчество сейчас, фигурально выражаясь, растоптали ногами. — Зато информативно. Ну же, давай, чего там такого произошло, что затмило собой даже начало войны? — в примиряющем жесте поднял руки Геральт. Поэт милостиво решил не обижаться на своего неотёсанного друга, чуждого прекрасному. Он вообще не умел долго обижаться хоть на кого-то.

— Ну уж ладно, так вот, это одна из трёх новых крепостей в устье Яруги. Король Эрвилл укрепил их после Первой войны для защиты судоходства.

— Помнится, Эрвилл был на короткой ноге с Нильфгаардом, — заметил беловолосый, проглатывая залпом содержимое своего «бокала». За долгие годы ведьмачьего ремесла он перепробовал много всякой гадости — те же эликсиры хорошим вкусом отнюдь не отличались, но те снадобья, коими его поили целительницы Эитнэ, стремительно открывали ему новые горизонты вкуса. По большей части отвратительного, — экх, не эрвелюс! — не сдержавшись, закашлялся мужчина, стараясь гнать от себя мысли, что дриады над ним просто изощрённо подшучивают и снадобья на самом деле могли быть и вполне терпимыми.

— Одно время ходили слухи, что он даже хотел принести вассальную клятву Эмгыру, — Лютик, как всегда, неизменно был в курсе всего творящегося при дворах знатных особ, — но его собственные вассалы взбунтовались от такого и он отрёкся от престола, передав корону своему сыну Кистрину. А уж он-то чёрных терпеть не может. Вот как-то раз по прошлому году был я в Хамме и ты представляешь...

— Предпочтения юного Кистрина конечно важны, но ты обещал рассказать про Розрог, — счёл должным напомнить ведьмак. Он прекрасно знал, что, если дать ему волю, поэт будет ходить вокруг да около битый час, сам того не осознавая.

— Ах да, конечно. Нильфы учинили над Розрогом какое-то особо сильное колдунство и теперь там кругом поваленный лес, а на месте крепости огромное озеро и любой, кто хлебнёт из него водицы — тут же умирает в страшных муках. Ну, так говорят. А ещё чёрные наслали некую страшную чуму на все окрестности, которая косит всех без разбора!

— Однако... — Геральт в задумчивости почесал отросшую щетину, — помнится Эитнэ упоминала какую-то «невидимую смерть», что обошла Брокилон стороной. Может это и есть та самая чума?

— Может, может, — нетерпеливо продолжил поэт, — только это не конец истории! Что-то там у нильфов не заладилось, когда они своё колдунство творили — не знаю, то ли у них маги такие криворукие недоучки, а может намеренно чего попортили, да только вместе с крепостью их чародейство уничтожило ещё и всю их армию с ними самими и командирами во главе! Ну каково, а?

— Дела-а... — потрясённо протянул Геральт. Новость и впрямь оказалась необычной. Насколько определение «необычно» вообще применимо к его ведьмачьей жизни.

— Ох, Геральт, пёс с ними с нильфгаардцами! Расскажи лучше, что собираешься делать дальше. А то ото всех этих разговоров о чёрных у меня портится аппетит. Есть здесь конечно всё равно нечего — все эти травки-корешки-ягодки утомили меня ещё в первый день, но, когда еду приносят такие красавицы — я готов есть всё, что угодно, хоть траву прямо с земли. Ты видел, как они улыбаются, Геральт? А как смеются? Дриады — истинные дети природы, мой друг, но этим они так похожи на обычных девушек... А ты не знаешь, они...

— Ты ведь в курсе, что половина этих дриад в Брокилоне и есть обычные девушки, только живущие здесь с детства? — с сарказмом поинтересовался ведьмак.

— Быть не может! — поэт чуть не свалился со стула, растерянно хлопая глазами. Похоже он был не в курсе. В кои-то веки Лютик чего-то не знал. — Скажи, что ты шутишь. Шутишь же? Нет, не шутишь, знаю я эту твою ухмылку... — Надеюсь, тебе хватило ума не приставать к дриадам с разного рода предложениями? — беловолосый озабоченно посмотрел на своего возмущённо пыхтящего друга.

— Гера-альт! Как ты мог обо мне такое подумать! — возмущённо свёл брови трубадур, демонстрируя всю глубину своей оскорблённости такими грязными инсинуациями.

— Лютик!

— Нет, не приставал, — скрестив руки и обиженно надув губы, поэт отвернулся, — я знаю правила своего нахождения здесь. И вовсе незачем напоминать мне их каждый день. Я прекрасно всё запомнил ещё из разговора с госпожой Эитнэ. Кстати! Она как-то упоминала про какую-то «обязанность каждого мужчины» или что-то вроде того и зачем-то спрашивала про детей... Не знаешь, что она имела ввиду?

— Потом объясню, — отделался отговоркой ведьмак, предполагая, что трубадур впадёт в крайнюю степень возбуждения, узнав об «обязанности» каждого мужчины, посещающего лес. Так что он постарался перевести тему, — вернёмся всё же к войне. В Вердэне сейчас нет нильфгаардцев, я правильно тебя понял? Это объясняет непонятное затишье вокруг Брокилона...

— Геральт, я же просил... Ох, ну раз тебе так важно это, то нет — всё нижнее течение Яруги свободно от чёрных, хотя они и хозяйничают в Соддене и Бругге. Но на востоке дела совсем плохи. Нильфы растоптали Лирию и Ривию буквально за неделю, после чего настал черёд Аэдирна. Быть может и Венгерберг уже пал...

Лютик тоже скрывал от друга кое-что очень важное. Он просто боялся, что от такого у ведьмака буквально опустятся руки. Или наоборот, он решится на какую-то безумную, никак не совместимую с жизнью глупость. Выйдет один в поле против всей армии чёрных, бросит вызов Эмгыру...

— Геральт, — осторожно подбирая слова, начал он. Беловолосый тут же насторожился, казалось вновь готовясь впасть в то унылое состояние самобичевания, в коем трубадур застал его несколько дней назад. Это было плохо, но поэт, стиснув волю в кулак, решил, что молчать дальше — просто подло по отношению к другу, — ходят слухи... — он замялся, теребя отросшие усики.

— Какие слухи, Лютик? — нетерпеливо поторопил беловолосый.

— Мои ковирские знакомые рассказали, что их послы видели при дворе Эмгыра наследницу престола Цинтры. Цириллу...

В пальцах ведьмака захрустела сминаемая деревянная чаша. Он не промолвил ни слова, но его бледное застывшее лицо напоминало сейчас мрамор.

Через три дня они направились к краю Великого леса. Ведьмак был намерен найти свою приёмную дочь и даже вся нильфгаардская армия, встань она у него на пути, не смогла бы помешать ему.

Темы судьбы одной черноволосой чародейки и её поступка они так ни разу и не коснулись. Возможно, заговорить об этом они просто... Боялись?

***

— Таким образом, можно заключить, что несмотря на катастрофический разгром Группы армий «Запад» и фактическую утрату командования на всём участке фронта от устья Яруги до впадения Ленточки после гибели князя Йоахима де Ветта со всем штабом, ситуация на данном направлении складывается лучше ожидаемого и в целом характеризуется, как стабильная, — уже пожилой, полностью седой мужчина в строгом чёрном камзоле едва заметно выдохнул, переворачивая очередную страницу своего доклада. Воспользовавшись паузой, окружающие принялись негромко шептаться, обсуждая услышанное.

— «Феномен» как нельзя на руку...

— Де Ветту не следовало...

— От каких-то нордлингов!

Впрочем, кое-кто участия в обсуждении, больше похожем на гудение в осином улье, не принимал. Черноволосый мужчина пристальным, острым, будто режущим взглядом наблюдал за собравшимися в его кабинете, сохраняя полное молчание. Захоти кто-нибудь описать его внешность, то первым словом, пришедшим на ум, было бы — «моложавый». Да, именно моложавый — мужчина совсем не выглядел на свои пятьдесят, вряд ли кто-то дал бы ему больше тридцати пяти. Возможно сказывалась кровь Dhu Seidhe, частичку которой нёс в себе каждый представитель его рода. Острый орлиный нос с горбинкой, массивная челюсть и даже излишне широкие скулы — всё это прямо-таки выдавало его принадлежность к одной очень известной династии. Впрочем, сам он редко когда стремился это подчеркнуть — своей манерой одеваться мужчина совсем не походил на правителя самого могущественного государства в мире. Простой чёрный дублет, бриджи, высокие армейские сапоги — в глазах молодого дворянства всё это выгодно отличало его от предыдущего правителя. Узурпатор в былые годы, как шутили придворные, иными своими нарядами едва не разорял империю...

— Кх-кхм, — показательно кашлянул пожилой граф Армадал вар Шниффле и, дождавшись, когда все затихнут, ещё более заунывно продолжил, — однако, попрошу заметить, в связи с произошедшим «Феноменом», для удержания границы Цинтры вдоль Яруги, на западное направление пришлось перебросить часть сил группы армий «Центр» и резервных соединений, что в свою очередь резко ослабило наступательные возможности сил «Центра». Маршал Коегоорн в своём отчёте ясно даёт понять, что с учётом нестабильной обстановки на западном фланге, катастрофических потерь и непредвиденного истощения резервов, он не видит возможности в срок достичь поставленных его войскам задач.

— Кстати о потерях! — вертя в руках снятый с пальца перстень с огромным сапфиром цвета ясного неба, прямо с места перебил докладчика полноватый мужчина неопределённых лет, зато с первыми залысинами. — Главному штабу наконец удалось подсчитать, сколько мы потеряли под Розрогом?

Собравшиеся дружно уставились на заговорившего — кто с осуждением, а кто и, наоборот, с одобрением. Первых, к слову, было несколько больше. Граф Шниффле, кинул быстрый взгляд на сидящего во главе стола брюнета и, дождавшись его лёгкого кивка, повернулся к вопрошающему.

— Я как раз собирался об этом поведать, князь Фаден, и, если бы вы воздержались от перебивания моего доклада, то и так услышали бы это, — едко заметил Армадал. Недовольный таким ответом князь едва заметно поморщился, но смолчал. — Итак, по последним данным с мест, потери группы «Запад» на данный момент составляют порядка шести тысяч солдат*. Шесть тысяч триста, если быть более точными, — перебивая докладчика, зал вновь загудел, на этот раз куда громче, теперь напоминая не просто осиный улей, а улей с очень рассерженными осами, — попрошу заметить! — постарался перекричать гул пожилой граф, что с его дряблым голосом сделать было не так-то просто. Положение спас мужчина во главе стола, пару раз несильно, но ощутимо прихлопнув по подлокотнику своего кресла. Разговоры быстро стихли.

— Кхм, благодарю, Ваше Величество. Так вот, попрошу заметить, что мною были озвучены общие потери среди солдат группы «Запад». Безвозвратные же на данный день составляют примерно пять с половиной тысяч человек. И большая, повторяю, большая часть данных потерь приходится на Феномен и, так называемый, Эффект Феномена.

— Розрогская чума... — многозначительно прошептал ещё довольно молодой парень, неведомо как затесавшийся в такую серьёзную компанию.

— Чума здесь не при чём, уверяю вас, князь Воорхис, — тем не менее услышал его вар Шниффле, — всё это — обыкновенные солдатские байки. Имперские чародеи, занимающиеся изучением Феномена и его последствий, сходятся во мнении, что последовавшая за происшествием хворь не является чумой и не передаётся традиционными способами.

— Если это не чума — тогда отчего мрут мои люди? — возмутился с места мужчина с аккуратными бакенбардами и завитыми в колечки усиками.

— Граф Д’Арви, уверяю вас, гибнут не только солдаты из бригады «Этолия», но и из других...

— Меня волнуют только мои люди! — жёстко проговорил Д’Арви. Брюнет во главе стола бросил на него короткий взгляд. Мало кто успел различить в нём откровенную неприязнь. — Наши маги наконец смогли разобраться, что, во имя Благого Солнца это вообще было?

— Сводный доклад Имперского Магистериума* ещё только готовится, — шебурша листами и подслеповато щурясь, заговорил Армадал, — но исходя из тех материалов, что Особая Имперская Комиссия успела обработать, говорить что-либо пока рано. Магистериум почти полностью исключил версию о том, что Феномен дело рук нордлингских чародеев. Кроме того, исключены такие версии, как диверсия в рядах группы «Запад» и непреднамеренные последствия использования каких-то особо мощных осадных чар. В настоящее время продолжают проверяться версии о вмешательстве третьей силы, случайной активации неизвестных артефактов дочеловеческой эпохи и падении в данном районе крупного небесного тела. Таким образом, могу со всей ответственностью заявить, что Особой Комиссии на данный момент не удалось выяснить, что же послужило причиной Феномена...

Собравшиеся в императорском приёмном кабинете, своими размерами более походившем на небольшой зал, было вновь загудели, обсуждая неслыханное безобразие, творящееся в верхах Главного штаба, Особой Комиссии и Магистериума, но их прервал холодный властный голос, заставив разом смолкнуть даже самых ретивых.

— Три месяца минуло, а кони всё на той же переправе, — с едва уловимым сарказмом произнёс брюнет, — то, что это не северные чародеи было ясно сразу, но наши посвящённые упорно ходят по одному кругу. К Верховному Магистру у меня будет отдельный разговор, а пока, граф Шниффле, продолжайте. Каковы потери Первой и Второй армий?

— Как вам будет угодно, Ваше Величество. Первая армия, как вам известно, под личным командованием князя Де Ветта, по замыслу Главного штаба должна была одним концентрированным ударом занять броды у Розрога и в кратчайшие сроки овладеть крепостью. Именно она и понесла самые тяжёлые потери от Феномена — её общие потери составили примерно четыре с половиной тысячи солдат, из них безвозвратные — четыре тысячи сто. Таким образом, Первую армию можно считать практически полностью уничтоженной. В строю на данный момент находится не более полутысячи солдат, разбросанных, к тому же, по крепостям и заставам вдоль Яруги на запад от Розрога.

— Собрать такие силы в одном месте... Такое и не могло закончиться иначе, — поджав губы, деланно расстроено покачал головой Д’Арви, — а ведь это ваш штаб предложил, граф Шниффле, — издевку в его голосе не услышал бы только глухой, — вот делай вы всё по-старинке...

— Своё мнение, граф, вы сможете изложить позже, — сузив глаза, процедил черноволосый мужчина во главе стола. Д’Арви недовольно умолк, впрочем, ничуть не напуганный.

— Потери Второй конной армии существенно меньше, — продолжил Армадал, предпочтя не заметить почти ничем не завуалированного оскорбления в адрес своего ведомства, — общие составляют около тысячи восьмисот и безвозвратные сейчас оцениваются менее чем в полторы тысячи. Большая часть — от Эффекта Феномена, так как, спешу напомнить, именно части Второй конной первыми успели подойти к останкам Розрога, отчего и пострадали, попав под действие Эффекта ещё до того, как была установлена карантинная зона. К сожалению, ситуация усугубляется ещё и тем, что ослабленной Второй конной приходится практически в одиночку держать осады Бодрога и Настрога, а также отбивать набеги островных пиратов в северной части цинтрийского побережья. Подошедшие резервы и части из группы «Центр» несколько облегчили положение, но тем не менее, сил для продвижения вперёд или штурма крепостей решительно недостаточно. На этом, с позволения Вашего Величества, я оканчиваю свой доклад.

— Благодарю вас, граф Шниффле. Теперь настало время вопросов, — сам же мужчина откинулся назад в кресле, погружаясь в свои мысли.

Доклад Шниффле он читал ещё два дня назад, полный доклад, а не урезанную версию, предназначенную для ознакомления членам Государственного Совета. И в целом он полагал, что все его планы развиваются вполне успешно. События же под Розрогом и вовсе можно счесть не иначе, как милостью Благого Солнца. Князь Йоахим де Ветт очень удачно сгинул вместе со всей своей Первой армией. На одного влиятельного заговорщика в Нильфгаарде стало меньше. Конечно, в иных обстоятельствах он был бы в ярости от гибели такого количества солдат... Если бы это были его солдаты. Однако Первая армия, как и вся группа «Запад» формировалась исключительно по ленному принципу и все её части подчинялись императорской власти лишь формально, на деле служа исключительно своим господам из старых имперских родов. Она и в общую структуру имперских войск входила лишь на бумаге — снабжение каждого отряда обеспечивали те, кто их выставлял. Жаль, что де Ветт разделил группу «Запад» на две части и под Феномен не попала Вторая конная...

Гораздо хуже было бы, случись такое с группой «Центр». Войска под командованием молодого маршала Коегоорна — всего лишь баронета, что неизменно злило все старые аристократические рода без исключения, целиком и полностью формировались за счёт императорской казны и в их лояльности сомневаться не приходилось. Как и в выучке и оснащённости. Как умела воевать «старая армия», доставшаяся в наследство от покойного отца и Узурпатора, он прекрасно знал. Сформированные по феодальному принципу полки и бригады оказались малоспособны на хоть сколько-нибудь сложные манёвры, что на поле боя, что на марше. А уж о привычке таких подразделений грабить и жечь всё на своём пути, порой попросту наплевав на свои задачи, и вовсе ходили легенды. Крайне паршивые легенды с печальным итогом. Позорное поражение под Содденом и сожженная дотла Цинтра служили яркими напоминаниями.

Цинтра... Ему нравился этот небольшой приморский город — столица одноимённого королевства. Пожалуй, лучшие его воспоминания после бегства от Узурпатора были связаны именно с ней... Цинтру полностью разграбили и сожгли, оставив новоявленному императору вместо богатого портового города дымящиеся руины, где даже трава не росла, ненависть всего населения бывшего королевства и регулярные восстания всех — от знати до черноногой босоты. А главное, во всём этом хаосе исчезла его дочь! После такого об относительно мирной интеграции королевства в Нильфгаард можно было напрочь забыть. Как и о планах на Цириллу — их пришлось и вовсе отложить на неопределённый срок.

Увы, но четвертовать за такой «королевский подарок» виновников ему бы попросту никто не позволил. Старая аристократия, богатством и древностью своих родов, готовая поспорить с Эмрейсами, очень ревностно следила за соблюдением своих исконных прав. И горе тому неугодному монарху, что имел глупость пойти против них. Однако Содденский Позор ненадолго развязал ему руки, позволив укоротить на голову, как некоторых недовольных его правлением смутьянов, так и прославившихся сожжением Цинтры и поражением при проклятом холме. Не стоит и упоминания, что в основном это были одни и те же люди.

На некоторое время волнения вокруг его трона успокоились, но он и в мыслях не называл это победой — лишь передышка, затишье перед бурей. Князь Йоханн де Ветт, герцог Ардаль аэп Даги, помогший ему вернуть престол, граф Д’Арви и многие другие влиятельные аристократы оказались совсем не в восторге от проводимых им реформ. Ведь он покушался на святое — их «исконные» права и кошели. Такого ему конечно же простить не могли.

— Повторяю, у маршала Коегоорна оголён весь западный фланг, его резервы ушли на то, чтобы заткнуть образовавшуюся дыру, у него нет сил для решительного наступления! — вырвал его из мыслей надтреснутый и вечно простуженный голос старого Шниффле.

— А я понимаю это, граф Шниффле, как личное признание в том, что ваша хвалёная «новая армия» ни на что не способна! — почти прокричал князь Фаден, громыхнув об стол своими вычурными безвкусными перстнями. — Мэнно Коегоорн не справляется с возложенными на него обязанностями, раз не способен захватить Содден, Бругге и Вердэн!

Брюнет привычно сдержал улыбку. Захват нескольких бедных нордлингских королевств вовсе не являлся основной целью новой Северной войны.

— В который раз повторяю, что наличных сил маршала Коегоорна не достаточно для захвата и удержания границы на линии...

— Скажите это герцогу Ардалю* — всего за месяц он вывел из войны Лирию, Ривию и Аэдирн! Месяц! И его воины омыли свои сапоги в Понтаре! Коегоорн же до сих пор топчется вдоль Яруги.

Мужчина мысленно скривился. Ардаль был проблемой. Большой проблемой. Его успехи оказались полной неожиданностью как для Главного штаба, так и для него самого. Никто просто не рассчитывал, что Лирия и Аэдирн рухнут буквально от пары ударов. Что ж, аэп Даги в очередной раз показал всем, что он не только прекрасный полководец, пусть никогда и не обучавшийся в Академии Брайбанта, но ещё и великолепный политик. Герцог в кратчайшие сроки сумел найти союзников среди знати Лирии и Аэдирна, а пленённого малолетнего принца Виллема и вовсе заставил принести вассальную клятву, усадив на лирийский трон. Впрочем, ещё ничего не решено. Королева Мэва всё ещё на свободе, у неё есть верные войска, а Лирия и Ривия сейчас напоминают слоёный виковарский пирог, в котором территории подконтрольные Ардалю хаотично чередуются с землями, на которых орудует Мэва. С Аэдирном всё обстояло ещё сложнее. Ардаль буквально «вспорол» его земли от Альдерсберга через Венгерберг до самого Понтара, разделив королевство на две неравные части. Сил контролировать всю территорию трёх государств у него, к счастью, не осталось. Оттого и князь Фаден всё больше распалялся, требуя немедленной отправки войск Коегоорна в Аэдирн — как-никак под угрозой его соратник в таком нелёгком деле дворцовых переворотов.

Ссора меж тем, продолжала набирать обороты и, кажется, князь Фаден при молчаливой поддержке Д’Арви и Бруанне в своих словах принялся забываться.

— Довольно! — брюнет хлопнул по столу, прерывая уже открывшего было рот графа Д’Арви. — Я всё услышал. Князь Фаден, я дозволяю усилить группу «Восток» вашими войсками, наёмниками и дружинами вассальных вам дворян. Трёх тысяч хватит. Свои предложения по передислокации соединений, подчинённых маршалу Коегоорну направляйте в письменном виде в Главный штаб. Уверен, граф Шниффле их рассмотрит со всем тщанием. Если ни у кого больше нет вопросов, на этом предлагаю закончить.

Князь Фаден и не подумал скрывать своего недовольства, бросив на него полный ненависти взгляд. Мужчина его проигнорировал. Ещё не время. Пока не время...

***

— Значит, поездку на Север больше нельзя откладывать, — замерев у широкого ростового окна, задумчиво протянул брюнет, с хрустом сжимая кулаки. Только что последний из членов Государственного совета покинул отделанный зерриканским чёрным деревом парадный кабинет, и он остался один.

— Если позволите, Ваша Милость...

Почти один. Кесан аэп Гиллесп — всегда гладко выбритый, всегда подтянутый и опрятный — его бессменный секретарь и адъютант на протяжении последних десяти лет.

— Говори, — мрачно кивнул мужчина, — только прямо. Избавь меня от велеречивых полунамёков и прочей шелухи.

— Как вам будет угодно, сир, — почтительно поклонился аэп Гиллесп, — Видите ли, и старые рода, и молодое дворянство самую малость смущены. Вы вернули свой трон больше десяти лет назад, но у вас до сих пор нет ни супруги, ни наследника...

— Можешь не продолжать, — скривившись, остановил его брюнет и презрительно выплюнул, — «уважаемые» старые рода наконец-то договорились? И кого они готовы предложить на этот раз?

Отличительной особенностью Кесана была не только поразительная исполнительность и почти собачья верность, но ещё и умение слушать. Слушать, оставаясь чем-то незаметным и малозначимым для окружающих — мебелью, стенами, слугой... Ватье де Ридо не раз пытался сманить молодого человека в своё ведомство, но тот всегда вежливо, но непреклонно отказывал, заявляя, что предпочитает оставаться всего лишь скромным секретарём его величества. И хозяин кабинета это ценил. Ценил и позволял многое.

— К счастью нет, сир, но поговаривают, что император без наследника рискует не только своей династией, но и всей империей... И, боюсь, на фоне некоторых неудач на Севере кто-то может решить...

Черноволосый мужчина резко вздёрнул руку и секретарь тут же умолк, повинуясь жесту своего владыки. Поглаживая чисто выбритый подбородок, он принялся мерить шагами кабинет. Двадцать пять шагов от одной стены к другой, разворот на месте, затем ещё двадцать пять... Кесан терпеливо молчал — за долгие годы он прекрасно выучил, что в такие моменты беспокоить его величество не стоит ни в коем случае.

— Значит в среде заговорщиков ожидается пополнение, — наконец заговорил брюнет, вновь устраиваясь во главе стола, — интересно, почему я узнаю об этом от тебя, а не от моего начальника разведки?

— Не могу знать, Ваша Милость, — в который раз поклонился секретарь. Ему совсем не хотелось заполучить себе в недоброжелатели Ватье де Ридо, но и промолчать он, конечно же, не мог. Аэп Гиллесп был целиком и полностью верен своему императору, нашедшему и возвысившему его многие годы назад. Младший сын бедного провинциального барона из Виковарро — разве мог он рассчитывать стать личным секретарём его Императорского Величества? Даже в мечтах — нет. И тем не менее, император приметил смышлёного юношу, приблизив к себе и подняв на такие высоты, что и не снились ни ему, ни его предкам. Поэтому за Его Милость Кесан был готов перегрызть горло любому. Буквально. Но это не значило, что ему нужны конфликты там, где этого можно было избежать.

— Перестань, не на церемонии, — раздражённо одёрнул его нахмурившийся мужчина, — говори, что предлагаешь. По глазам вижу — тебе есть что сказать.

— Простите мне мою дерзость, Ваше Величество, но возможно вам стоило бы в ближайшее время появиться на каком-нибудь крупном приёме или балу в обществе, отличном от простых конкубин. Ещё раз простите мне мою дерзость...

— Зная тебя, ты предлагаешь что-то конкретное? — сложив пальцы пирамидкой, брюнет подался вперёд. В его суровом тяжёлом взгляде сквозил ничем не прикрытый интерес. Про себя выдохнув и пожалев, что не может себе позволить вытереть враз вспотевший лоб, Кесан продолжил:

— Да, Ваша Милость. В Эббинге через три недели состоится ежегодный Карнавал Осени. Это очень крупное мероприятие, традиции его проведения уже несколько веков. Будет много гостей со всех провинций, даже из центральных. Раз вы собираетесь на Север, возможно вам стоит появиться на карнавале в сопровождении якобы предполагаемой избранницы, это может временно закрыть рты наиболее радикально настроенным молодым дворянам и старым родам.

— А может наоборот раззадорить последних, — проговорил мужчина, откидываясь назад.

— Вероятнее всего так и будет, — согласился Кесан, — потому избранница должна быть достаточно родовитой, не иметь никакого влияния и не находиться под чьим-то влиянием сама.

— Княжна*, — прикрыв глаза рукой, даже не спросил — констатировал брюнет.

— Да, Ваше Величество. Она самый доступный вариант, который, к тому же, не вызовет ни чьих подозрений.

— Слух о моей возможной женитьбе на княжне давно ни для кого не новость. Но если его подтвердить, многие почувствуют себя оскорблёнными, — мужчина презрительно сморщился. Мнение старой аристократии, вольготно чувствовавшей себя при Узурпаторе, интересовало его меньше всего на свете, но он не мог его не учитывать.

— Ваша Милость, молодое дворянство в таком случае однозначно останется на вашей стороне, но, боюсь, с некоторой частью старой аристократии так и случится. Однако не думаю, что они решатся выступить против вас сейчас...

Черноволосый мужчина, закрыв глаза, основательно задумался. Девушку ему повторно представили три месяца назад, и, надо признать, Стелла Конгрев постаралась на славу — за несколько лет худая, нескладная девчонка превратилась в настоящую благовоспитанную красавицу... Но не в его дочь. Забывшая даже своё настоящее имя, она не была ребёнком-неожиданностью, Дитём Старшей Крови, настоящей Цириллой Фионой Элен Рианнон. С её помощью, возможно, удалось бы обмануть цинтрийцев, но никак не судьбу. В ней нет и не было ни капли Старшей Крови. Даже несмотря на всё её сходство с... Паветтой. Да, только увидев расцветшую зрелой юностью девушку, он понял, что безымянная лже-княжна похожа на его жену куда больше, чем их собственная дочь. Такие же грустные бледно-зелёные глаза, печальный изгиб стиснутых маленьких губ, вечно прячущийся робкий взгляд испуганной лани...

Брюнет резко мотнул головой, отгоняя ненужные мысли. Несмотря на всё им совершённое, он действительно любил свою жену, и случившееся с ней было его личной трагедией, о которой, впрочем, мало кто знал. Надёжно запечатав прошлое в глубинах своего сознания, мужчина перешёл к настоящему. Стефан Скеллен, несмотря на предсказание Ксарситиуса, не нашёл никаких следов Цириллы в Корате, зато сумел бесследно потерять в пустыне целый поисковый отряд. Правой руке Де Ридо даже пришлось привлечь силы ниссар через Префекта в Амарильо, мелкой гребёнкой прочесав всё Гесо, но следов девушки он так и не нашёл. И либо она погибла в пустыне, во что мужчина не верил, либо Скеллен что-то скрывал от него. Ватье де Ридо уже получил приказ разобраться со своим крайне своевольным подчинённым, но, когда будет результат — неизвестно. Значит, раз под рукой нет настоящей Цириллы, придётся разыгрывать партию лже-княжны.

Без сомнения, часть старой аристократии, лелеющая надежду, что он возьмёт в жёны одну из их дочерей, скажется оскорблённой. Кто вполне искренне, а кто в надежде выиграть себе преференции в иных делах. Эффект, впрочем, можно несколько нивелировать, если подбросить им через третьи уста мысль, что от его брака, скажем, с Элайн аэп Ардаль выиграет лишь герцог Ардаль аэп Даги и никто больше. Зато за наследницей Цинтры нет никого, кроме остатков цинтрийцев, и любой достаточно разумный человек, вовремя заполучив на неё влияние, сможет в дальнейшем влиять и на императора. Безусловно, найдутся и те, кто не поведётся на столь примитивную наживку, но о них мужчина не беспокоился — они и так уже давно числятся в стане заговорщиков, мечтающих сместить его с трона предков. Главное, что в почти единодушный лагерь старой аристократии может прийти раскол и это будет ему как нельзя на руку. А девчонка... Вряд ли найдётся кто-то настолько одиозный и глупый, чтобы попытаться сжить её со свету. Впрочем, если такое произойдёт, он готов пожертвовать безымянной девицей ради блага всего Нильфгаарда.

— Передай графине Лиддерталь, что она и её подопечная отправляются со мной, — распахнув хищные янтарные глаза, негромко вымолвил черноволосый мужчина.

— Как прикажете, Ваше Величество, — как всегда безупречно поклонился Кесан.

— Нет, отставить, — на краткий миг закусив губу, прищурился брюнет, — я сам с ней переговорю. Пригласи графиню к пяти часам и отмени все аудиенции на это время. Можешь идти.

Эмгыр Вар Эмрейс, Белое Пламя, Пляшущее на Курганах Врагов отвернулся к высокому окну. За толстым чародейским стеклом в лучах солнца ярко сверкали шпили Города Золотых Башен — Нильфгаарда*. Над столицей Великой Империи стоял полдень.

Примечания:

* Численность сил вторжения Нильфгаарда во Второй войне по Сапковскому что-то около 300000 человек... Ну что я могу сказать, пан Сапковский явно разбирается в средневековом военном деле очень херово. Даже если мы опустим чисто теоретическую невозможность собрать такую ораву при феодальном способе комплектования армии и будем исходить исключительно из густонаселённости Севера и размера его городов, то при приближении к Яруге даже 100-тысячной армии - все владыки ближайших королевств прибегут к Эмгыру поперёк своего собственного визга, дабы выразить свои искренние верноподданеческие чувства. Ну а будь там 300-тысяч - толкаясь локтями прискакал бы вообще ВЕСЬ Север. И островитяне бы приплыли на своих драккарах. Прямо по земле и приплыли бы.

В общем, я немного "урезал осетра". ВСЕ силы вторжения составляют около 30-35 тысяч, что на самом деле тоже ну просто охренеть, как много.

* Имперский Магистериум - государственная организация, объединяющая и контролирующая деятельность всех магов и чародеев на территории Нильфгаардской империи (ну должно же это как-то называться, верно?)

* Княжна - вообще Цири называют королевой, но её же вроде не короновали? Или короновали?

* Нильфгаард - второе название Города Золотых Башен. Или наоборот первое?

Запах смерти в солнечном городе

Let's go! This night is perfect for bloodshed

Countless enemies ride ahead

Challenge yourself, no limit for the pain

Fight till the end with Hellhound's rage

It's a soldier's life

In a world of war

Feel the claws of death

I got the guts to fight the fight Fight, kill and die

Battle Beast — "Fight, kill and die"

— Шах! — торжественно провозглашает Артуад.

— Не совсем, — вежливо мотаю головой, передвигая очередную фигуру.

— И вправду, — ничуть не огорчается он, — тогда вот так!

— Ваш конь на мою пешку, — убираю с доски чёрную фигуру рыцаря в шлеме с птичьими крыльями.

— Vae! — досадливо морщится граф, потирая глаза. — А вы, сэр Грозоф, признайтесь, лукавили, когда говорили, что плохо играете.

— Не плохо — просто не люблю это дело. Ограниченность возможных ходов, знаете ли.

— И тем не менее, это не мешает разыгрывать совершенно невероятные партии! — мужчина потирает виски, гипнотизируя взглядом клетчатую доску.

— Мастерам этого дела — возможно. Но ради победы нужно разучивать комбинации ходов, а порой целые партии, — пригубив прекрасного янтарного вина, делаю паузу, откинувшись в глубоком плетёном кресле. — Мастерство, в большинстве своём, кроется вовсе не в гениальной импровизации, а скорее уж в умении правильно и вовремя применить нужную комбинацию. Или их связку.

— Как и в поэзии — сами по себе слова лишены изящного очарования, но сложи их в строки, да выстрой гармоничными рядами — и получишь прекрасную поэму, которая переживёт тебя в веках.

— Лучше бы я и не сказал, — перемещаю очередную фигуру, реагируя на новый ход графа. Артуад теребя бородку, замолкает в задумчивости.

Я его не тороплю, в который раз не без интереса любуясь окрестностями. С открытой мансарды, увитой зелёным плющом, где мы расположились, открывался отличный вид на большой город, утопающий в лучах полуденного солнца. Хорошо, когда можешь позволить себе вот так просто, никуда не спеша, насладиться спокойствием...

В Эббинг — столицу одноимённого королевства, мы прибыли ещё позавчера. Раскинувшийся на крутых холмах по обоим берегам полноводной Вельды, городок мне сразу понравился, чем-то неуловимо напомнив курорты родной Офелии. Укрепления и стены на высоком южном берегу реки, по большей части оказались давно срыты, более ничем не ограничивая разрастание Эббинга. Кривые, мощённые желтым камнем, улочки петляли вдоль склонов, порой превращаясь в мостики, а иногда и в настоящие виадуки. Центр города и его портовая часть были плотно застроены, напоминая подлинный муравейник своим хитросплетением узких проулков и коридоров, зато богатые окраины наоборот купались в зелени. Рыжие черепичные крыши выбеленных роскошных домов тонули в листве окружающих садов, улицы здесь оказались широки и чисты, а городская стража на редкость бдительна. Владеть даже не поместьем, а просто особняком с небольшим садом здесь считалось невероятно престижным и, разумеется, мало кто мог себе это позволить. Граф Артуад, как выяснилось — мог.

Скромный двухэтажный коттедж с мансардой, оплетённый виноградной лозой за высоким, неизменно белым забором, был под стать всей улице. Аккуратно выбеленный, ухоженный, с большими окнами — только электричества не хватает. Если не вглядываться, то и не скажешь, что вокруг настоящий средневековый город, а не офелийское Солнечное побережье или Средиземноморье на Земле.

Конечно же, вся многочисленная свита графа туда бы ни за что не поместилась, так что в имении остались лишь повар, несколько личных слуг владетеля Форгехама да десяток гвардейцев для охраны, расположившихся в небольшом флигеле. Остальные, кому не повезло, отправились на один из постоялых дворов, коих в Эббинге было предостаточно. А может и наоборот — повезло. Рууд вот наотрез отказался от комнатки во флигеле. В обнимку с вечно пьяным толстяком Тукратом, так и не сменившим свою бесформенную хламиду на что-нибудь более приличное, они в приподнятом настроении ушли на постоялый двор. Что-то мне подсказывало — трезвыми в ближайшие дни их лучше не искать.

По большому счёту, свою часть сделки я выполнил ещё там, в Леттийских нагорьях. Граф не поскупился на награду и честно расплатился восьмью сотнями флоренов сразу же, как тушу вилохвоста приволокли в лагерь. Однако этого ему показалось мало. На следующий день, вдоль и поперёк излазив пещеру, где мне довелось схватиться с драконом, с грустью оглядев обугленные кости второго драконида да удивлённо цокая языком на оплавленные стены, он не поскупился и выписал чек Имперского банка на ещё восемь сотен. Это было неожиданно, ведь по факту целого вилохвоста я ему не добыл. Того — второго, он прикончил сам со своими людьми, пусть и не без моей невольной помощи.

Так что приглашение Артуада посетить вместе с ним Карнавал Осени в Эббинге не стало для меня полной неожиданностью. И конечно же, посовещавшись, мы с Цири приняли его. В конце концов, куда идти дальше нам было без разницы, а заручившись помощью радушного графа, вполне возможно удастся дождаться окончания войны в том же Эббинге. Не самый плохой вариант. Что-то мне подсказывало, что уж там девушку искать станут едва ли не в последнюю очередь.

А вот что стало неожиданностью, так это спасённая мной от дракона Саэс, увязавшаяся вместе с нами. Артуад пребывал в настоящем восторге от её рассказов о далёкой Зеррикании, тамошней жизни, нравах и главное — Культе Дракона. Граф Саркани-Вадаш вообще очень трепетно относился к этим пышущим огнём крылатым рептилиям. Если их вообще можно отнести к рептилиям. Несмотря на откладывание яиц, драконы оказались вполне себе живородящими — маленький дракончик готов к вылуплению из скорлупы сразу после откладки яйца, однако до какого-то одним драконам понятного момента пребывает в чём-то вроде летаргического сна. И в таком виде яйцо может существовать больше века! Полагаю, и тут не обошлось без магии.

Дошло даже до того, что Артуад время от времени принялся записывать заметки о Зеррикании в небольшую книжицу. Похоже он загорелся идеей однажды отправиться туда. Я тоже порой общался с девушкой и не мог не заметить, что рана, нанесённая драконом, заросла как-то уж слишком быстро. Мы и половины пути до Эббинга не проехали, а Саэс похоже уже и вовсе про неё забыла. Будто не было ничего. Цири, правда, утверждала, что несколько раз использовала на ней лечебные чары, но раньше их едва хватало, чтобы остановить кровь, а тут полное исцеление буквально за несколько дней. Девушка была странной, необычной, будто не совсем вписывающейся в уже привычный мне мирок, погрязший в глухом средневековом невежестве. Порой я даже ловил себя на мысли, что это не я с неба свалился, а она. Её суждения о справедливости, долге, равных отношениях между разными расами... Всё это было обыденным, но лишь для меня, выросшего среди этих идей, воплощённых в обществе Солнечной Федерации конца XXV века! Но никак не здесь! Не на планете, где за размер ушей или рост могут презирать, а кое-где и вовсе убить. А она будто не понимала этого, не понимала, как такое вообще возможно. Странная девушка.

— Ваш ход, сэр Грозоф, — вывел меня из воспоминаний голос графа.

— Тоже решили подставить пешку? — быстро замечаю сделанный мужчиной ход.

— Почему бы и нет? — хитро щурится он. — Facio, ut facias! Не вам одному разыгрывать комбинации.

Да уж, вопросов к этой планетке у меня всё больше и больше. Шахматы — откуда бы не появились здесь люди, но совершенно однозначно, что эту древнюю игру они принесли с собой. Разумеется, фигуры назывались совершенно иначе, но вот правила и сам смысл остались теми же.

— Хах, знаете верный способ одолеть даже самого умелого игрока?

— Нет, весь внимание, — Артуад с интересом склонился ближе.

— Как следует стукнуть его шахматной доской по лбу.

Пару секунд он молча переваривал, а затем, откинувшись назад, хохочет.

— Quis est, qui vincit praecepta, — наконец отдышавшись, проговорил мужчина, — чьи правила — того и победа. Соглашусь, что-то в этом есть. Но, боюсь, ваш способ не всегда применим. Особенно если положение игрока куда выше вашего. Это не слишком разумно.

— Поправьте, если я ошибаюсь, но садиться играть с такими игроками — само по себе не разумно.

— Правда — ваша, — отсалютовал он мне бокалом, — однако, говоря о способах, вернёмся на мгновение к той драконьей пещере...

— Мне казалось, что после её посещения сомнений у вас не осталось.

— Нет-нет, я не о сомнениях, — поморщился мой собеседник, постукивая перстнем по серебру бокала, — поначалу, признаюсь, сомнения в правдоподобности вашей истории меня терзали, но после того, как я увидел, что вы там с драконом наворотили... Примите ещё раз моё восхищение. Нет, меня заинтересовало другое — куда делся дракон?

— В смысле? — совсем не понял я вопроса. — Он пролез наверх и улетел.

— Да-да, я знаю, сам видел следы. И Рууд подтвердил, а уж ему в чтении следов равных нет. Однако дракон существо не маленькое, а место там такое, что коль подняться над макушками деревьев — видно и ту скалу вилохвостов и даже поляну с нашим лагерем. Но дракона же, однако, не видел никто! Ни один человек! Каким способом он скрылся от взглядов — вот, что мне не даёт покоя.

— Подумаешь, скрылся от взглядов, — недоумённо пожимаю плечами, — если уж зашла речь о драконах, почему вас тогда не интересует, каким способом они вообще способны летать? Туша такого размера и массы физически не способна не то что летать — парить. Однако же они от этого никаких неудобств не испытывают.

— Здесь я вас, пожалуй, обрадую. Наукой давно установлено, что способность к полёту у драконов обусловлена их внутренней магией.

— Ну конечно, магия, как я мог забыть.

— Не печальтесь, как говорилось в той старой шутке про жреца и рыцаря...

Чем таким особенным отличились неизвестные мне жрец и рыцарь, я так и не узнал. Полный ужаса и страданий женский крик раздался из соседнего дома, заставив Артуда буквально подпрыгнуть на стуле.

— Что это?

— Кричали из соседнего дома, — безошибочно угадываю направление — с нашей открытой мансарды как раз видна хорошо выбеленная стена большого особняка с красной черепичной крышей.

— Дом баронессы Аделинды аэп Вереш — там сейчас никто не живёт, — начал было граф, но договорить так и не успел.

Со звоном и треском окно третьего этажа разбилось и из него буквально выпрыгнула тёмная фигура. Короткий басовитый вскрик, полный удивления, и фигура скрывается от нашего взора за высокой виноградной изгородью. Едва слышный глухой удар и всё затихает, будто и не было ничего.

— Весёлая тут жизнь, — ничем не выдавая удивления, вновь пригубляю бокал. Кем бы ни была та фигура — лезть выяснять это нет никакого желания. Хватит уже — наприключался по самое горло. Однако Артуад мыслил иначе.

— Скорее, сэр Грозоф, надевайте свои доспехи! — вскочил он с места и едва ли не бегом направляясь к двери.

— Зачем?

— Вы же слышали — кричала женщина! — словно раздосадованный моей непонятливостью, с возмущением выдаёт он. — Дама в беде!

Секунду медлю, но всё же следую за мужчиной. Облачиться в оставленный в своих покоях бронескаф дело десятка секунд. С щелчком захлопнулись клапаны, тихо шелестя заработал поддув, нагнетая давление в скафандре, а перед моими глазами высветился интерфейс. Совсем скоро придётся вновь менять энергоячейку. Уже в четвёртый раз с момента приземления. И это совсем не радовало.

Графа я обнаружил внизу в компании четверых вооружённых гвардейцев, из тех, что охраняли дом. Прицепив на пояс ножны с тонким мечом с витой гардой, он раздавал последние указания слугам. Кто-то уже и за городской стражей побежал. Пусть место здесь спокойное, а улица и вовсе ведёт к летней королевской резиденции, что раскинулась вдоль гребня холма, это ещё не значило, что стража стоит на каждом углу. Тем более в середине дня.

Имения Артуада и той самой баронессы разделяла двухметровая кирпичная стена, увитая диким виноградом сверху донизу. Осень в этих местах ещё даже не вступила в свои права, а тёмно-зелёные вытянутые листья уже во многих местах покраснели, придавая старой стене пёстрый, торжественно-карнавальный вид. Отыскать неприметную калитку в этих зарослях оказалось не так уж и сложно, но вот открыть её... По словам графа, не отворяли её уже с дюжину лет, не меньше.

Наконец ключ с трудом, но провернулся и калитка со скрипом ржавых, давно не смазанных петлей отворилась. Пред нами предстал откровенно запущенный сад с зарослями бурьяна, когда-то фигурными, а ныне давно не стриженными кустами, покрытыми прошлогодней листвой дорожками и глубоким тёмным прудом близ стен трёхэтажного дома, покрытым салатовым ковром ряски. Похоже, хозяйство баронессы пребывало в откровенном упадке, раз за садом толком не следили.

А на пыльной дорожке, прямо под разбитым окном, нашему взору предстал тот самый виновник всего переполоха. Мужчина средних лет, явно не бедный, в дорогой чёрной одежде, хотя это скорее норма для Нильфгаарда — тут чёрный цвет вообще в моде. Ещё на нём оказался надет какой-то непонятный чёрный балахон из грубой ткани, совсем не сочетавшийся с модным костюмчиком, обильно украшенным белой бахромой и всякими брыжами.

— Он мёртв? — слышу позади голос Цири.

Оборачиваюсь — ну да, конечно, тут такие события и без неё! Эх, а я-то ещё наивно надеялся, что вся эта суматоха пройдёт мимо неё. Зря надеялся. Незаметным хвостиком девушка умудрилась просочиться за нами, да так, что я даже не заметил. Заклинание «невидимости» что ли какое выучила? Хотя это вряд ли, будь так — уже давно бы хвасталась.

— Нет, что ты — просто прилёг отдохнуть. Мозги проветрить, видишь. Сама-то как думаешь?

Девушка сморщилась, но смолчала. Да и отворачиваться в этот раз не стала, с толикой брезгливости разглядывая покойника. Хотя зрелище было отвратным. Неизвестный умудрился грохнуться головой вниз, едва не раскидав мозги по плитке в прямом смысле.

— А вообще, шла бы ты в дом, моя дорогая. Нечего тебе тут делать, — намеренно подпуская в голос скуки, безуспешно пытаюсь спровадить Цири. Почему безуспешно? Да потому, что знаю её достаточно — таким девушку уже давно не проймёшь.

— Вот ещё, — вполне ожидаемо фыркнула она, скрестив руки, — вам может потребоваться помощь.

— Нас здесь шестеро, а ты даже ковырялку свою железную не взяла, какая помощь?

— Я не беззащитная, — девушка пару раз сжала кулак, разминая пальцы. Ах да, магия...

— Уфф, оставайся, — махнув рукой, отворачиваюсь, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь пыльные окна особняка. Настроя в очередной раз спорить и пререкаться не было абсолютно. — Только вперёд не лезь.

— Спасибо, не дура, — нахохлившись, буркнула она.

С интересом наблюдавший за нашей маленькой, почти семейной сценкой Артуад лишь усмехнулся в свои щегольские завитые усы, а я просто мысленно плюнул на такое несвоевременное любопытство своей спутницы. В конце концов, мы в городе и кроме графа с нами ещё четверо его гвардейцев в доспехах — что бы здесь не произошло, не думаю, что есть хоть какая-то реальная угроза.

— Смертью пахнет, — внезапно, ни к кому конкретно не обращаясь, заявила Цири, поёжившись.

— Ничего удивительного, — Артуад развёл руками, — бедняге не позавидуешь. Прямо головой об землю, эх...

— Я не про это, — раздражённо дёрнула плечиком девушка, с сомнением оглядываясь по сторонам, — тут что-то другое... Не знаю. Будто что-то не так с воздухом... Вы разве не чуете?

— Ничего такого, — я старательно принюхался, но кроме прелой листвы ничего не учуял.

— Быть может виноват сфинктер этого несчастного? При смерти, как я слышал, мышцы расслабляются и... эээ, нет, виноват, бедолага тут ни при чём, это с конюшни несёт. Тогда я тоже ничего не чувствую. Нет, ну долго вы там ещё? — обернулся он к парочке воинов, возившихся с дверью. — Дама может быть в беде, вы же слышали!

— Никак, господин. Только ломать, — развёл руками тот, что постарше, утирая раскрасневшийся нос. Не иначе, как от исправной службы раскрасневшийся, а вовсе не от молодого вина, да...

— Ох, духи вас подери, ну так ломайте!

— Сей момент, господин, — кивнув, он несколькими молодецкими ударами расшатал дверь, и, как следует разбежавшись, вынес её вовнутрь.

— Нужно обыскать дом! — Артуад тут же бросился вперёд, впрочем, перед самым входом предусмотрительно уступив место воинам. — Поспешим, сэр Грозоф!

Включив сканер биоформ, я уверенно шагнул внутрь. Прибор скромно молчал, не показывая кроме нас ни единой живой души, как в самом доме, так и в радиусе нескольких десятков метров вокруг. Даже грызунов всяких мелких не оказалось, а уж эти вредители изрядно мне нервов попортили в первые дни на этой планетке. Ну и хорошо, так даже лучше.

— Не похоже, что тут кто-то живёт, — хмыкнул я, оглядывая в полумраке занавешенную тканью мебель и пыльные полы.

— Баронесса уже стара, а её дети, кажется, живут в столице, — щурится граф, силясь разглядеть в скупых лучах, с трудом пробивающихся сквозь давно немытые окна хоть что-то.

— Следы, — кивает Цири на узкую цепочку, протянувшуюся от нас до какой-то двери и лестницы наверх.

— Знатно натоптали, — хмурится Артуад, — Адам, Берток, давайте вперёд. Начнём с верха — крик был оттуда. Эрно, Тамас, — посмотрел он на потирающего ушибленное плечо «вышибалу» и его товарища, — оставайтесь тут и стерегите выходы. Клянусь, что бы здесь ни произошло — мы разберёмся в этом, не будь я графом Саркани-Вадаш!

Я предпочёл проигнорировать эту пышную тираду, в который раз раздумывая над тем, а какого чёрта я здесь вообще забыл. Лезть в очередную дурно пахнущую историю, а иной она быть и не может, учитывая валяющегося во дворе покойника, было глупо, однако ж полез. Опять! Цири со своей вечной тягой к неприятностям плохо влияет на меня, что ли? С другой стороны, и отказывать Артуаду, зачем-то решившему поиграть в рыцаря на белом коне, было просто невежливо. В конце концов, именно его гостеприимством мы пользуемся. Человеком он оказался неплохим, пусть и не без странностей, так что портить с ним отношения не хотелось. Но всё же его страсть к авантюрам... хм, где-то я такое уже видел.

Второй этаж встретил нас таким же запустением, как и первый — та же пыль кругом, тонкие ниточки паутины, свисающие со светильников и большой кованой люстры в центре просторной комнаты-гостиной. И та же тонкая тропинка следов, что, огибая пухлый комод, уходила к лестнице на третий этаж. Света из занавешенных окон едва хватало, чтобы различить тёмные контуры мебели, накрытой тканью, да коллекцию массивных рогов на дальней стене над давно погасшим камином.

— Плетей бы им всыпать — совсем за домом не следят, прохиндеи, — фыркнул граф, наблюдая эту печальную картину запустения. Слуги, присматривающие за домом, в имении были — жили в отдельном домике с облупившейся побелкой в дальнем конце сада, но хоть как-то дозваться их не вышло. Словно вымерли все — даже вечно брехливые собаки не тявкали.

Второй этаж осматривать не стали, сразу устремившись наверх. Тёмные скрипучие деревянные ступени под ногами, тонкая щёлочка света из неплотно прикрытой двери в конце и... Посреди просторной комнаты — видимо хозяйской спальни, в лучах солнца из разбитого высокого окна, спиной к нам замерла худенькая женская фигурка в длинном белом платье. Девушку ощутимо потряхивало, словно от беззвучных рыданий. Лишь она одна и никого больше. Тёплый ветерок трепал пыльные занавески и гонял по полу густо исписанные листы бумаги. В дальнем конце спальни большим тёмным пятном выделялась широкая кровать с балдахином, от которого сейчас остались лишь две пары витых столбов да рама над ними. Позади виднелась закрытая дверь, если я правильно запомнил фасад, кажется ведущая на длинный балкон со стороны пруда. Краем сознания отмечаю какую-то неправильность, что-то не давало мне покоя...

— Сударыня, с вами всё в порядке? — обеспокоенно спросил Артуад.

Девушка замерла, будто в испуге, и вдруг плавно, будто совсем не касаясь пола, развернулась. Граф только успел отшатнуться, а я на одних рефлексах вскидываю автомат, выпуская рой вольфрамовых пуль в эту, в это... чёрт возьми, да хер его знает, что это!

Если я чему и научился на этой сраной планетке, так это без раздумий стрелять во всё, что своим видом напоминает отвратную страхолюдину. Лучше выстрелить, перезарядиться и ещё раз выстрелить, чем гадать, враждебна ли очередная лютосрань. Так было раньше, но не в этот раз. Смертельная очередь, от которой не поздоровилось бы и вампиру, просто прошла насквозь, выбивая пыль и крошку из соседней стены! На рваном белом платье и дряблой, словно иссушенной серой коже существа не осталось ни отметины. Тварь, лишь притворявшаяся девушкой, хрипло взвыла, раззявив рот с отвисшей, полусгнившей челюстью и неестественно длинным языком, мигнула, став полупрозрачной и... провалилась прямо сквозь пол!

А я только сейчас понял, что же не давало мне покоя. Сканер! Он в упор не видел эту неведомую пакость, даже когда мы стояли прямо перед ней!

— Благое Солнце! — смертельно бледный Артуад начертал вокруг лица раскрытой ладонью круг — похоже какой-то религиозный символ. Но мне было не до каких-то глупых символов. Вся эта история изначально дурно попахивала, теперь же...

— Что это, мать её, было?

— D-duch, — сотворив на себя магический щит, одними губами прошептала напуганная Цири, опасливо оглядывая пыльную комнату из-за моего плеча.

— Кто? — совсем не понял я. Таких существ я ещё не знал и предпочёл бы не знать дальше. Но ответить мне не успели. Снизу раздался шум, крики, грохот ударов и лязг оружия.

Гвардейцы, обнажив мечи, профессионально оттеснили Артуада себе за спину в коридор, настороженно оглядывая пустую спальню. Я же бросился вниз — что бы там ни случилось, но судя по крикам и мату двух оставшихся воинов, дела обстояли скверно. Нужно как-то пробиться к выходу — повторять прыжок из окна за тем невезунчиком не хотелось бы. Мне-то ничего, а вот остальным... потолки в доме высокие — метров пять навскидку.

— За мной, не отставать! Смотреть по сторонам! Цир... Цинтия, будь с графом! — в последний момент вспоминаю имя, под которым она известна окружающим.

— Это duch! — прокричала мне в спину Цири. — Его не убить железом!

— Тогда повезло, что у меня не железо, — подбегаю к лестнице на первый этаж, а сам вспоминаю, как вольфрамовые иглы прошли сквозь эту duch, как через голограмму — бессмысленно и без видимого эффекта.

Снизу нас пытаются предупредить о чём-то, но внезапно мужской голос обрывается, переходя в противное булькание. Что-то тяжело падает. Или кто-то...

— Уходите! Уходите наверх, ваша милость! Спасайтесь, я их задерж... — крик молодого парня — того, кто выбивал дверь, обрывается на полуслове хриплым стоном. А я только успеваю шагнуть на первую ступеньку, как из-за угла вываливается нечто. Толком не могу разглядеть что — замечаю лишь светящиеся белёсые огоньки глаз, как вдавливаю кнопку спуска, раскалывая голову твари на части. Та от попаданий взрывается, словно была под давлением. Не успеваю даже выдохнуть, как на смену убитому нечто вываливается целая свора новых. Обезображенные, когда-то людские тела в лохмотьях одежды, сейчас распухшие и гнилые, будто трупы месячной выдержки, длинные уродливые когти вместо кистей и ступней... И целое море горящих огоньков-глаз — тварей настолько много, что они накатываются, словно прилив. Охренеть, они даже на потолке! Жму спуск, заливая весь лестничный пролёт потоком вольфрама. Времени на прицельный огонь просто нет — твари чертовски быстры. Мой огонь их лишь замедляет, но вовсе не останавливает! Несколько взорвавшихся голов не в счёт. И всё это в полной тишине! Ни стонов, ни криков, ни рычания — ничего! Будто роботы*.

— Наверх, наверх, наверх! — ору на своих спутников. К их чести, лишних вопросов они задавать не стали, мгновенно развернувшись назад.

В шлеме тревожно мигает красная иконка, а в следующее мгновение, издав жалобный писк, автомат затихает — закончилась батарея. На перезарядку нет времени — монстры совсем близко, и что-то мне подсказывает, навались они всей кучей - и мне придётся несладко. В два прыжка разрываю дистанцию и буквально взлетаю на третий этаж, чуть не запнувшись об Артуада на последней ступени. Автомат за спину, ножи в руки и... Больше ничего сделать не успеваю — вслед за мной на лестницу с грохотом вваливается эта чудовищная орава.

Стимуляторы лишь начинают действовать, восприятие, повинуясь моей воле, только разгоняется, а я уже бью широким взмахом во всю силу синтетических мышц брони. Ножи с молекулярной заточкой проходят через гнилую разбухшую плоть, как сквозь масло, но за первой тварью - вторая, третья, четвёртая... а ножи - это не мечи местных — жалкие тридцать сантиметров чуть изогнутого лезвия.

Кажется, меня пытаются насадить на когти, загрызть полусгнившими зубами, растерзать, разорвать на части. С остервенением отмахиваюсь, в стороны летят корявые руки-лапы, ноги, челюсти, головы, но что толку, если место одного чудища тут же занимают два новых! Бить в корпус бессмысленно — длины лезвия не хватает, чтобы разрубить этих уродцев на части, а на колотые раны им плевать. Это я понял, когда насаженная по самую рукоять тварь принялась полосовать меня своими когтями по забралу. С отвращением пинаю мерзость, отбрасывая назад на толпу таких же жаждущих крови чудищ. Под толстой подошвой что-то влажно хрустит, но к счастью нога не застревает, иначе бы меня просто погребли под горой тел.

Удар, снизу вверх, рассечь, в стороны — голова ближайшей твари взрывается неприятным ворохом брызг, пачкая камеры шлема. На мгновение слепну, а в следующую секунду уже ощущаю, как кто-то вцепился мне в правую руку. Безуспешно — пластины бронескафа держат, но вот выдержит ли бронеткань и синто-мышцы сочленений - я не знаю. И проверять не хочу. Бью наотмашь, что-то отрубая, и чувствую, как меня пытаются убить уже с нескольких сторон. Вновь появляется картинка, а не сплошное буро-коричневое пятно — камеры самоочистились. С удовлетворением отмечаю, как мир принялся словно замедляться, движения тварей растянулись, им стало не хватать былой скорости. Кажется, будто ещё совсем чуть-чуть и всё вокруг и вовсе замрёт в неподвижности. Но это ложное ощущение. Наконец-то подействовали стимуляторы и импланты вышли на полную мощность. А чудища действительно окружили меня со всех сторон и похоже даже обошли по потолку, пробравшись в дверь за спиной. Хреново — там граф со своими гвардейцами, и они мало что сделают этим порождениям чьей-то безумной фантазии. И... Цири! Чёрт, чёрт, чёрт!

Одним взмахом срубаю головы тройке напирающих на меня уродцев — больше просто не позволяет ширина лестницы. Будь иначе и меня давно бы окружили со всех сторон, а так они только мешают друг дружке. Тела ещё не успевают начать оседать, а я, развернувшись, уже разрубаю на части голову ползущей к двери мерзости. По потолку ползущей! Одного взгляда хватает, чтобы оценить обстановку в комнате. Чудищ туда успело забраться аж два, но одному подрубили ноги, и оно лишь скребёт по полу, оставляя за собой тёмно-бурый след, зато второе наседает на Артуада с воинами, которые в три меча пытаются хоть как-то сдержать его бешенный напор. Цири позади них. Сверкает зелёная вспышка и уродец замирает. Надеюсь, мужики не упустят свой шанс.

Возвращаюсь обратно, а там, отталкивая трупы в сторону, на меня вываливается новая троица. Так будто этого мало, по потолку, вбивая острые крючковатые когти в дерево, ползут ещё двое! Эх, трындец молекулярной заточке.

Рублю и кромсаю напирающую волну, с каждой секундой уступая кошмарному напору и делая новый шаг назад. В какой-то момент осознаю, что уже не различаю, где в этой массе тела убитых тварей, а где живые. Передо мной просто сплошная стена рук, ног и распахнутых в беззвучном оскале пастей. И огоньки — десятки мертвенно-белых огоньков. Ступени давно залиты отвратной бурой жижей, пару раз не падаю только чудом, однако отступать в комнату нельзя. Меня может и не растерзают, но остальные тогда не жильцы.

— На-а ба-алкон, жи-иво! — кричу, стараюсь говорить слова не слишком быстро. Минус ускоренного восприятия — речь становится едва различима.

Меня услышали, поняли и главное — не стали спорить. Прикончив замешкавшегося уродца и добив того, что на полу, они бросились к двери на другом конце. Слишком медленно. Надеюсь пять секунд этот дикий напор я сдержу. Стою уже в дверном проёме, не давая тварям проходу. А чудища просто давят. Бездумно, жёстко, но чертовски эффективно. Ещё чуть-чуть - и масса из тел просто хлынет внутрь. Живые, мёртвые, их части...

В едва освещённой комнате становится ощутимо светлее — гвардейцы выломали дверь на балкон. Ещё пару секунд стою на месте, пока все не окажутся на улице, а затем резко отпрыгиваю назад. Внутрь буквально вливается волна. Твари стремятся как можно скорее пролезть в узкий проход, отшвыривая ошмётки других уродцев. Но я уже не смотрю на это, в два прыжка влетая на балкон. Чудовища, оказавшись в большой комнате на несколько секунд теряются — это мне и нужно.

— Вни-из, — указываю замершим на балконе людям, — прыга-айте в пру-уд!

А сам срываю с пояса гранатомёт и одним движением вгоняю в ствол фугасную гранату. Щелчок переломного затвора, спуск, и граната влетает прямо в толпу новой порции тварей, вывалившихся из двери. Ухает взрыв, изрядно приглушённый системами бронескафа, во все стороны летят щепки, осколки и грязно-бурая жижа вперемежку хер пойми с чем. Краем глаза вижу, как Артуад отталкивается от каменных перил, неловко сигая в пруд почти под самым балконом. Так, одного гвардейца уже нет, второй как раз лезет. Это не мешает мне вгонять новую гранату в ствол. Щелчок, спуск, новый взрыв, разметавший в комнате всё, что ещё уцелело.

Твою мать! Цири ещё здесь — стоит трясёт головой. Контузило? Хочу подойти и просто скинуть её вниз, забросив подальше, но в последнее мгновение ловлю взглядом даже не движение, а лишь какой-то призрачный намёк на него. И в следующее мгновение мне становится ни до чего. Лёгкие и грудь будто пронзает ледяным жаром так, что в глазах темнеет. В беззвучном крике распахиваю рот, выгибаясь назад. Меня словно нанизали на обжигающе ледяную иглу всем телом. Сознание медленно уплывает под тревожный писк зуммера в шлеме. Грудь схематичного человечка окрашивается в светло-красный, перед глазами бегут какие-то строки, а я понимаю, что заваливаюсь на спину. Гранатомёт выпадает из непослушной руки — всё нутро скручивает в новом приступе боли. Всего мгновение - и надо мной из ниоткуда появляется Это. В лучах полуденного солнца над каменными плитами пола парит иссохшая, будто мумия, фигура девушки в разорванном белом платье. Сверкающие мёртвым белым провалы глаз, отвалившаяся гнилая челюсть, длинный серый язык. Duch. От руки твари ко мне тянется бесцветный прозрачный конус... чего-то. Не успеваю додумать, как меня пронзает новой порцией леденящей всё нутро боли. Хлад разливается по всему телу от кончиков пальцев на ногах до головы. Внезапно всё резко прекращается — тварь отшвыривает от меня словно ударной волной!

И вот она уже вопит. Вопит высоким пронзительным визгом, пробирающим даже сквозь закрытый шлем. Каким-то эхом в груди разгорается новая неприятная вибрирующая тяжесть. Неприятная... да во мне сейчас столько обезболивающих, что я вообще ничего чувствовать не должен... Но чувствую! Сглатываю болезненный ком в горле, пытаюсь встать, но куда там! Руки совсем не слушаются меня и не дрожат только благодаря синтомышцам бронескафа. Скашиваю взгляд вправо и вижу, как напряжённо замерла Цири, расставив руки в стороны, окружённая мерцающей желтоватой сферой. А в сферу, напрочь забыв про меня, вовсю долбится эта летающая мерзость.

По лбу девчонки катятся бисеринки пота, ей тяжело, неимоверно тяжело, а я ничего не могу сделать! Я даже пошевелиться толком не могу! С каждым новым ударом лицо моей подруги становится всё бледнее, вот её губы стискиваются в тонкую полоску, а по подбородку бежит капелька алой крови. Ещё немного и...

Нет!

Титаническим усилием сдёргиваю с бедра давно позабытый дезинтегратор, непослушным пальцем с трудом попадаю на клавишу спуска, красное перекрестие виртуального прицела мучительно медленно наплывает на белую фигуру... Цири падает на колени, жёлтая сфера идёт рябью, а тварь в восторге подвывает. Выжимаю спуск. Мгновение, показавшееся мне целой вечностью, ничего не происходит, а затем невидимый человеческому глазу луч впивается в чудовище.

Тварь не успевает ничего понять, пытается метнуться в сторону и... С сухим шелестом осыпается на пол жирным светящимся прахом. Однако! Моих сил сейчас не хватает на удивление, отмечаю только, что вообще-то дезинтегратор не даёт такого эффекта на живых существах. Да и не на существах тоже.

Цири опускает руки, мерцающая плёнка тут же исчезает, а девушка, утробно дыша, припадает к земле. Экран шлема передо мной пестрит надписями, аккуратно делаю пробный вдох и с удивлением отмечаю, что разливающийся по груди ледяной огонь куда-то исчез. Нет, внутри что-то всё ещё щиплет, чешется, даже дерёт, но никакой нестерпимой боли, от которой даже рукой пошевелить невозможно, уже нет. Кряхтя, будто старый дед, поднимаюсь на ноги. Меня всё ещё пошатывает, но автодоктор бронескафа старается изо всех сил. Неловко подбредаю к девушке — она, привалившись спиной к парапету, тяжело дышит, невидяще глядя перед собой. Но стоило мне приблизиться, как её бледное острое личико приобретает осмысленное выражение, а на его фоне - кажущиеся огромными глаза в свете яркого солнца на миг вспыхивают двумя озорными изумрудами, и мне достаётся скупая, но донельзя довольная, счастливая улыбка

Пусть она того и не видит, но и на моём лице сама собой расцветает такая же. Жива! Жива! Слова здесь лишние — нестерпимо хочется упасть рядом и просто прижать к себе эту вредную, доставучую, непослушную, самовольную и... такую близкую мне девчонку.

Из развороченной тлеющей спальни долетает шорох и неприятное шарканье, а на балкон неловко, куда медленнее, чем раньше, вываливается новая порция гнилых, но жутко злобных монстров.

— Ну конечно... — обречённо выдыхаю сквозь зубы.

Что ж, помнится, Цири говорила, что хорошо плавает.

Примечания:

* Для тех, кто успел удивиться столь странным гнильцам, авторитетно заявляю, что это не гнильцы.

Самая запрещённая наука

Necromancer

Feeding from the host

Necromancer

Black unholy ghost

Necromancer

Death's his guiding light

Necromancer

Stealing after life

Judas Priest – "Necromancer"

Мутная, затхлая вода сомкнулась над ней тёмным покрывалом, отрезая разом все звуки. Краткое замешательство, и вот, резво оттолкнувшись ногами от илистого дна, девушка буквально выскакивает на поверхность. Возмущённые столь наглым вторжением в их жилище, квакают лягушки, позади, напрочь забыв про все манеры, попутно отплёвываясь, матерится Артуад. Кое-как выплывшие гвардейцы, раздвигая ряску, медленно бредут к дальнему берегу.

«Влад!» — промелькнуло короткой вспышкой в сознании, и она бросила быстрый взгляд наверх. Там подходило к концу чудовищное побоище — здоровенный, залитый гнилой кровью и требухой монстр разрубал на части неуверенно наседающих на него мертвецов... Цири облегчённо и совершенно по-дурацки хихикнула. Прохладная вода смыла не только адреналин, но даже какую-то толику усталости после короткого ожесточённого боя. И чтобы не дать места подступающему страху, девушка стала глупо хохмить. Пусть и сама с собой. Неважно. Главное, что с её Владом всё в порядке.

Парой сильных гребков приблизившись к заросшему осокой берегу, Цири торопливо нащупала ногами вязкое дно. В невысокие ботиночки, на которые она зачем-то сменила свои сапожки, начал затекать холодный склизкий ил. Мимо проплыла вспугнутая пиявка. Девушка с отвращением поморщилась, желая поскорее очутиться на твёрдой земле.

Она искренне надеялась, что призрак в этом проклятом доме был всего один. Если так, то им больше ничего не грозит, если же нет... Отсюда она просто ничем не сможет помочь своему другу. Совсем. Броситься же обратно в дом стало бы ещё большей глупостью, чем тогда, на кладбище Форгехама. Оставалось уповать лишь на скорость и реакцию Влада, а он, будто специально решил расправиться со всеми чудищами наверху! Цири прикусила губу, кидая новый тревожный взгляд на балкон. «Дурак, прыгай!» — так и хотелось крикнуть ему, но девушка сдержалась. К тому же звуки борьбы наверху стихли и, тяжело опираясь на перила, показался её спутник. Махнув рукой, мол «всё в порядке, не переживай», он отвернулся обратно. Проклиная всё на свете, включая этого бесчувственного булыжника, бесцеремонно скинувшего её в воду и решившего «немного задержаться», Цири наконец выбралась из пруда.

Чудища, с которыми им довелось столкнуться в этот раз были... странными. Нет, в том, что тварь, притворявшаяся женщиной, была именно призраком, Цири ничуть не сомневалась. Пусть ранее с привидениями ей сталкиваться и не доводилось, она неплохо представляла себе, чего можно от них ожидать. Уж распознавать бестий и знать их слабые места её в Каэр-Морхене научили прекрасно. Куда хуже дело оказалось с тварями, что чуть не разорвали их на куски, задавив своими гниющими телами. Сперва, в предательском полумраке девушка приняла их за гнильцов, но уже выбравшись на балкон, быстро осознала свою ошибку. Они вовсе не относились к трупоедам, они вообще не были живыми! Мёртвые тела когда-то обычных живых людей, исполняющие чью-то злую волю. Цири могла найти только одно объяснение подобному. Некромантия.

Вот только про некромантию девушка знала до обидного мало. Лишь один раз во время её обучения в Элландере, Йеннифэр мельком упоминала о ней. Да и то в контексте тех знаний, к граням которых прикасаться не стоит ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах. Более того, за практику этого магического искусства Капитул сурово карал любого, приговаривая к казни, невзирая на положение и былые заслуги.

Некромантия, как поняла девушка, могла даровать скверное подобие жизни, если это вообще можно назвать жизнью, телам умерших, а также призывать души мёртвых, противоестественно встраивая их в ткань бытия. На этом её познания в некромантии заканчивались. Ничего больше Цири просто не знала. Впервые она пожалела, что не стала тогда расспрашивать свою наставницу о «противных мертвяках», которых к тому же слегка побаивалась, удовлетворившись малым. А если быть ещё честнее — отложив куда-то в глубины памяти и постаравшись забыть, как можно скорее. Да и стала бы Йеннифэр рассказывать своей юной ученице больше? Зная характер и принципы черноволосой чародейки — вряд ли.

Натужно дышащие гвардейцы графа быстро скрылись в густых кустах и, судя по звукам, принялись ломать что-то деревянное — мечи-то свои они оставили на дне пруда. Сам Артуад спешно выливал из стянутых сапог воду. Но стоило только самой Цири наконец оказаться на берегу, как из-за угла проклятого дома показалась троица стражников в бело-голубых цветах Эббинга.

— А ну стоять, пьянчуги! Совсем зенки залили? Это имение баронессы Аэп Вереш, а не купальный пруд! — вышел вперёд лучше всех одетый гладко выбритый мужчина в надраенном до блеска нагруднике и с мечом вместо простых окованных дубинок и алебард.

— Спокойно, я граф Саркани-Вадаш, и я всё сейчас объясню, — поднял руку Артуад, вытряхивая из рукава обиженно квакнувшую лягушку. И недоверие служителя закона можно было понять — с водорослями в волосах, весь в ряске и иле, он ну никак не походил на богатого графа.

— Да? А, по-моему...

— Эй! — гневно возмутилась девушка, почему-то задетая столь явным презрением. — Да нас тут чуть чудища не сожрали!

— А ты ещё кто такая?

— Северная королева, не видишь, что ли? — подпустив в голос иронии, развела руками Цири.

— Не пиз... — докончить он не успел — явно прислушивавшийся к разговору Влад выбрал именно этот момент, чтобы отправить вниз подарочек. С влажным хрустом позади стражников упало гнилое тело. Мужчины резко обернулся и в неверии уставились на отчаянно ползущий к ним живой труп.

Может быть они и были обычными, привыкшими гонять мелких воришек, городскими стражниками, самым страшным противником которых была подвыпившая солдатня, устраивающая дебоши в трактирах, но в этот раз они действовали профессионально. Не сговариваясь, двое с алебардами шагнули вперёд, прикрывая своего командира и вовсю рубя мертвеца. Ещё несколько мгновений тело продолжало ползти, царапая кривыми когтями брусчатку, но вот особо удачный удар раздробил череп, голова монстра упала наземь, и он издох. На этот раз окончательно.

— Bloede arse, — выругался главный стражник, — это, блять, что такое было?

— Нежить, — будто говоря о какой-то погоде, пожала плечами Цири. Уж очень ей хотелось уязвить этого хама, — в доме их несколько дюжин.

— Давор, а оно это... не кинется? — опасливо пробасил молодой, ещё совсем без волос на лице, стражник, тыча алебардой в мертвеца.

— Как оно кинется, дурень, у него же ног нет! — отвесил ему лёгкий подзатыльник второй мужчина — куда старше, с сединой в усах.

— А может и кинется. На руках ка-ак подпрыгнет и зубищами своими в глотку! — ничуть не смутившись, продолжил настаивать первый.

— Да какие ж у него зубища-то? Челюсть то я ему всю и отбил. Пущай кусается, коль сможет!

— Сраная трахомудь, — сплюнул главный, названный Давором, — мало нам карнавала, теперь это...

— Это не всё...

— Ох, срань, девка, только не говори, что в подвале ещё и выводок кобольдов обретается! — стражник зло заскрипел зубами.

— Повежливее с дамой, бестолочь, — шагнул вперёд Артуад, цепляя на пояс пустые ножны из-под своей сабельки, успешно утопленной во всё том же пруду. Весу его словам придали не только уверенность и воистину аристократическое презрение, источаемое к возомнившему о себе невесть что мужику, но и графские дружинники, наконец показавшиеся из-за кустов с парой толстых сучкастых рогатин. Давор переменился в лице, малость сбледнув, а его насторожившиеся подчинённые вмиг поскучнели. Цири сдержанно фыркнула. После купания в неухоженном пруду, Артуада ещё можно было принять за перевыпившего пьянчужку — одевался мужчина хоть и солидно, но неброско. Однако его воинов в дорогих полулатах за голодранцев принял бы только полный слепец. Или глупец. — Следи за языком, если не хочешь вылететь со службы скорее стрелы.

Соображал стражник, оказавшийся простым десятником, быстро, этого у него не отнять, и уже спустя мгновение, вытянувшись по струнке, приносил им свои глубочайшие извинения, прося не держать обиды на такого неумного него. Прервал поток этого славословия Влад, просто перемахнувший через перила балкона и с грохотом приземлившись прямо на землю. Высота в три этажа его не смутила совершенно. Девушка прекрасно знала, что такое возможно благодаря его чудесному доспеху, но на остальных это произвело неизгладимое впечатление. Стражники дёрнулись, но Артуад успокаивающе махнул рукой:

— Спокойно, это сэр Грозофф. Именно он перебил всех... мертвецов.

— Мертвецы — не самое страшное, что обитает в этом домике, — чуть хриплым голосом проговорил Влад, подходя ближе. Зеркальное забрало полностью скрывало его лицо, не позволяя разобрать ничего, но девушка отчего-то ясно почувствовала, что ему не по себе.

— К-кобольды! И с-снаркины! — с ужасом выдохнул молодой стражник. За что тут же получил новый подзатыльник от своего старшего товарища.

— За кобольдов не поручусь...

— Ты в порядке? — не выдержала Цири. В один момент оказавшись рядом, она прижала руки к груди парня, не обратив никакого внимания на заляпанную броню. Напрягая все свои невеликие силы, девушка вложила их в одно единственное простенькое лечебное заклинание. Её ладони едва заметно, всего на мгновение, тускло вспыхнули бледно-зелёным, пальчики занемели, а пониже живота поселилась уже привычная даже не боль — всего лишь тяжесть. Накатила усталость, но Цири не дала ей воли.

— Спасибо, — с благодарностью, едва слышно прошептал Влад, — всё будет хорошо. Нужно только немного передохнуть, — он осторожно убрал её руки с нагрудника. Ему заметно полегчало, девушка это почувствовала, — лучше повтори, как ты назвала ту тварь?

Ещё миг она, задрав голову, всматривалась в зеркальную маску, покрытую грязными разводами и крошечными капельками тёмно-бурой жижи. «Будто из болота вылезла», — заключила Цири, не найдя там ничего, кроме своего грязного отражения.

— Призрак, — возвысив голос, нехотя отвернулась она от своего спутника, — та девушка в спальне была призраком.

— Эх, кажись чароплётов звать потребна, — задумчиво пиная изрубленного на куски мертвеца, нарушил гнетущую тишину седоусый стражник.

***

— И что я пропустила?

Цири, которую малость разморило на тёплом солнышке, с ленцой открыла глаза. Напротив замерла Саэс, настороженно поглядывая на деловито снующих туда-сюда вновь прибывших стражников и гвардейцев Артуада, спешно вызванных из имения.

— Убийство, нашествие нежити, драку, купание... — девушка поморщилась — мокрую одежду она сменила совсем недавно, её волосы ещё не высохли до конца и в них теперь наверняка полно ряски и ила, — ничего необычного, одним словом.

— Такое у вас каждый день? — в недоумении изогнула свою идеальную тёмную бровь драконица.

Цири хотела возразить, но, вспомнив свои последние месяцы, лишь безмятежно пожала плечами.

— Почти.

Саэс задумчиво почесала переносицу.

— Как погуляла? — Цири подвинулась, давая ей место на потрескавшейся от времени скамье, притулившейся под раскидистым апельсиновым деревом. Рыжие южные фрукты, никем не собранные, всё ещё висели на ветках да усыпали траву вокруг.

— Город... грязный.

— Где ж ты грязь углядела? — не на шутку удивилась девушка. Эббинг, особенно в сравнении со многими крупными северными городами, был довольно чистым и ухоженным. Шутка ли — целые бригады работников вечерами, а иногда и днём, чистили улицы, вывозя с них навоз, объедки и прочий мусор. Здесь даже настоящая канализация была, а за выливание помоев из окон нещадно били плетьми.

— В порту.

— В порту? Ну... так это же порт. Там всегда грязно, — выбитая из колеи непонятливостью Саэс, не сразу нашлась с ответом Цири, — хех, ты б ещё в трущобах грязи удивлялась.

— Я была и в трущобах, — серьёзно кивнула драконица и, немного помолчав, словно раздумывая, добавила, — вы, люди, странные.

— Не стану спорить, — сама Цири никогда не считала людей странными. По крайней мере не более странными, чем эльфов, краснолюдов или низушков. Да и как вообще понимать «странные»? Вот можно ли, к примеру, считать примирение Геральта и Йеннифэр, свидетелем которому она невольно стала, странным? По её мнению — более чем, зато известный трубадур Лютик не увидел в том ничего необычного. Но, наверное, на то он и великий творец, знаток людских душ, так что... — всё зависит от взгляда.

— От взгляда... — повторила блондинка, приподнялась и, сорвав с ветки зрелый апельсин, повертела в руках и принялась аккуратно счищать кожуру. Резкий запах цитруса тут же ударил в нос. Ещё сильнее. — Взгляд со стороны всегда важен. Ты ведь знаешь, я толком не жила среди людей. Может оно и к лучшему, хотя мне тяжело понять, что вами движет.

Цири промолчала, лишь с удовольствием отметив, что за прошедшую неделю Всеобщий Саэс стал куда лучше. Она уже почти не делала ошибок в словах, да и тянуть окончания перестала. Но оттого её суждения порой не становились более понятными.

— Я встречала людей, которым нечего есть, людей, у которых нет крова над головой, больных, забитых, просящих денег прямо на улицах, — драконица протянула ей половинку спелого фрукта.

— Нищие есть всегда и везде, — недоумённо ответила девушка, принимая сочащиеся липким соком дольки.

— Почему?

— Что значит «почему»?

— Почему есть те, кто может не кушать целыми днями и ночевать на улице, когда у других в избытке и еды, и денег, и места в их домах? Больше, чем им нужно. Взять это дерево — оно стоит никем не убранное. Апельсины просто сгниют на земле, их склюют птицы. А кому-то они могли бы спасти жизнь.

Пепельноволосая девушка вновь не нашлась с ответом. Казалось бы, Саэс спрашивала сущие нелепицы, чепуху, удивляясь скучной и привычной обыденности мира. Которая была всегда и всегда будет. Объяснить ей такую ерунду не составит труда, но... подобрать убедительные слова оказалось сложнее, чем Цири думала.

— Если нищим дать просто еды или денег, то они всё проедят, пропьют, — наконец нашлась она, внутренне даже гордясь таким простым и лаконичным объяснением, — и вновь останутся без всего.

— Тогда почему бы не дать им работу? — мигом разрушила всю её робкую гордость драконица. — Они смогут зарабатывать себе и на еду, и на кров сами.

— Может они просто не хотят работать... Да и никто не обязан им ничего давать, — неуверенно ответила Цири, толком не чувствуя вкуса плода, брызнувшего во все стороны сладким соком.

— Но они же тоже люди?

— Аккх, у меня, кажется, сейчас голова взорвется! — жалобно пробормотала девушка. Саэс уже в который раз умудрялась выворачивать вроде бы простые и обыденные вещи под такими углами, что оставалось только диву даваться. — Как... как можно не понимать таких очевидных вещей!

— Ваши священники призывают к добродетели и милостыни, чтобы ближние помогали друг другу — я слышала их речи на площади у храма Солнца. Но когда тот самый священник, закончив проповедь шёл по улице, а нищий кинулся к нему, тот лишь пнул его и пошёл дальше! И никто даже внимания не обратил, словно... словно он сделал всё правильно.

— Уф, это сложно, — вынуждено признала Цири, вытирая липкие руки о шершавые серые доски, — люди они... люди. Мы можем говорить одно, поступать по-другому, а думать вообще что-то третье. Эх, раньше я вообще не задумывалась о чём-то таком: о том, кто мы есть, о наших путях и куда наши дела приведут нас. Знаешь, давай не будем об этом сейчас. Мне... нужно обдумать всё. Может поговорим о чём-то другом?

— Хорошо, — неожиданно покладисто согласилась драконица, — тебе же нравится Влад?

Цири подавилась воздухом.

— Ты! Тише! — яростно зашипела девушка, а её взгляд судорожно заметался, выискивая парня — не рядом ли он? Но нет, тот обнаружился на другой стороне пруда. Устроившись под деревом, её спутник, будто, мирно дремал или медитировал. Не занимался он, однако, ни тем, ни другим, залечивая своими «технологиями» невидимые раны, оставленные призраком. Впрочем, в том, что Влад всё это время оставался настороже — Цири нисколько не сомневалась.

— А что такое? — казалось совсем не поняла Саэс.

— Не говори об этом!

— Почему? Он тебе нравится, это сразу видно — в том, как ты на него смотришь, как говоришь...

— Ни слова!

— Да и ты е...

— Ни слова больше! — Цири запечатала ей рот ладошкой. Щеки девушки алели, будто натёртые свеклой. И она не знала куда деть взгляд. Охватившая её паника была глупой. Совсем-совсем! Ну что ей стоило сказать простое «нет»? Вместо этого она запаниковала и после такого и дураку бы все стало понятно. А уж дурой Саэс не была.

«D`yaeble, и как теперь быть?» — мысли метались в голове Цири роем рассерженных ос, — «как посмотреть ей в глаза, ведь это же... это... она решит, что я трусиха и боюсь, и скажет, а я не боюсь, я просто...»

Драконица аккуратно убрала с губ её ладошку, обхватила своими тёплыми руками и осторожно сжала.

— Я правда не понимаю, мои слова тебя задели? Но в них нет ничего оскорбительного. Ты волнуешься, боишься...

— Я ничего не боюсь! — краснея ещё больше, вздёрнула носик Цири.

— Но что в этом такого? Это же нормально, когда существа... люди нравятся друг...

— Тебе показалось. И мне он совсем не нравится, вот! Вообще не понимаю, что за глупость, хе-хе, — нервно засмеялась Цири, стараясь смотреть куда угодно, но не на замершую рядом Саэс. На апельсины, мутный пруд, стражников, пару странных типов — низенького и высокого, явившихся в сад через распахнутые ворота в компании полудюжины солдат в чёрных нильфовских доспехах...

— Ты ловишь каждое его слово.

— Мне просто важно его мнение, — кажется...

— Не засыпаешь, пока он не приходит в вашу палатку.

— Всего лишь, чтобы пожелать спокойного сна, — её...

— Беспокоишься о нём.

— Он ценный союзник и спас меня, — загнали...

— Глядишь на него, когда он не смотрит.

— Проверяю ничего ли с ним не случилось, — в угол.

— Значит он важен тебе.

— Да. То есть нет! И вообще, ты тоже постоянно болтаешь с Артуадом! — решив, что лучшая защита — это нападение, перешла в атаку Цири.

— Граф Саркани-Вадаш без ума от драконов, его искренний интерес к моему народу поразителен и, я не стану скрывать, мне действительно приятно его общество, — спокойно, с лёгкой улыбкой, проговорила Саэс, смутить которую, оказалось не так-то просто.

К облегчению Цири, её «пытка» закончилась столь же внезапно, сколь и началась. Те странные типы о чём-то быстро переговорили с возбуждённо раздающим приказы Артуадом и понурым десятником Давором, после чего уверенно направились к Владу. Граф, быстро оглядевшись, призывно замахал им рукой.

— Похоже, тебя зовут, — с едва заметной толикой ехидства улыбнулась драконица.

***

— Свезло так свезло, — ворчал коротышка, постоянно поправляя свою высокую несуразную шляпу.

— Заткнись, Дмитар! Благодари Солнце и всех богов, что этот гнойник сейчас вскрылся, а не неделей позже, — рыкнул на него мужчина неопределённых лет — высокий, худой, как жердь, с на редкость постной физиономией.

Двое странных незнакомцев, пришедших в сопровождении целого отряда солдат, оказались имперскими чародеями. Как Цири поняла из их недовольных переругиваний, эти двое оказались единственными чародеями, что сейчас были в городе. Оттого стражники, едва прознав про оживших мертвецов, призрака и некромантию, забегали, как в зад укушенные, немедля отправив за ними гонца. Девушка слышала про имперских магов немного. Все они были обязаны служить Нильфгаарду без права выбора, а надзирал за чародеями местный Капитул, называвшийся Магистериумом. Сколь они сильны и могучи ей тоже было не ведомо, но уж точно не сильнее северных. Иначе бы их не разгромили столь позорно на Содденском холме. По крайней мере, эти двое впечатления суровых боевых магов, прошедших через десятки сражений, не производили совершенно. Скорее уж состоятельные купчишки, нажившие состояние на перекупках да спекуляциях, или мелкие феодалы, торгующие зерном и шерстью.

— Тьфу, мерзость!

— Ну чего там? — заволновался невысокий человечек, в роду которого наверняка, Цири была в этом уверена, затерялись низушки.

— Тут столько всего замешано, что и херов d`yaeble ногу сломит! — «длинный» скривился, стряхивая невидимую пыль со своего строгого, чёрного кафтана, вышитого серебром. Его фиолетовая шапочка с пышным пером сбилась набок, но мужчина, поглощённый своим занятием, не обратил на то никакого внимания.

— Грегор, я бы помог, но ты же знаешь... — заламывая пухлые, но на удивление цепкие ручки, пробормотал Дмитар.

— Да-да, в некромантии ты не разбираешься. Можно подумать я разбираюсь!

— Ну ты же andàrnàrd-чародей, а не я.

Что за «andàrnàrd» девушка не знала, лишь предположила, что это какой-то титул. «Второй по старшинству» или как-то так, если перевести с нильфгаардского на всеобщий. Цири решила, что про себя будет проще называть его старшим чародеем.

— О, поверь, всем этим злоебучим играм со смертью меня тоже никто не учил. И слава магии. Нет, — он с раздражением опустил руки, и все горящие бледным огнём символы, что ещё мгновение назад кружились над гнилым трупом, тут же исчезли, — отсюда больше ничего не вытянешь.

— Но хоть чегой-то вы узнали, а, господин andàrnàrd-чародей? — грустно вопросил десятник Давор, неловко переминаясь за спинами двух чародеев.

— Немного, — поморщился Грегор, — это некромантия однозначно, — Цири насмешливо хмыкнула — эвона какое открытие! Мужчина не заметил или сделал вид, что не заметил, — некромантия, завязанная на какой-то тёмный ритуал. Эти твари, — он ткнул в труп, — нападали по воле призрака. И именно призрак ими управляет.

— Но если призрака эээ... того, значит и нет угрозы больше?

— Если бы, — чародей, устало помассировав веки, достал из кошеля на поясе трубку и принялся неспешно её набивать. — Это тёмный ритуал — призрака наверняка создали жертвоприношением, а может быть и не одним. Его милость граф Артуад со своими людьми уничтожил лишь внешнюю оболочку — это ничего не даст. Тварь возродится вновь в очень скором времени, если уже не возродилась.

— И как жеж его упокоить, ну, чтоб с концами?

— Уничтожить объект привязки, — как будто говоря о само собой разумеющемся, сообщил Грегор, прикуривая от на мгновение загоревшегося пальца, — быть может это тело жертвы, может какой-то предмет.

— И что ж нам теперь весь дом перерывать? А если то будет какая кружка иль табуретка, али иголка, завалившаяся в подпол? — десятник от такого в восторг не пришёл. Он и в дом-то всем заходить запретил.

— Не надо ничего перерывать, — скривился старший чародей. Давор его явно раздражал и от беседы с ним маг не испытывал никакого удовольствия, — мертвецы появились из подвала, верно? — требовательно взглянул он на мрачного Артуада. Цири знала, что граф очень не любил терять своих людей, а ведь где-то там остались лежать двое его гвардейцев.

— Я не видел, — помотал головой граф, — первым шёл сэр Грозофф, но и он не успел спуститься на первый этаж.

— Сэр Грозофф? — маг вперил суровый взгляд в парня, всем своим видом выражавшего безмятежность. Влад, наконец-то сняв шлем, устроился прямо на траве, облокотившись на толстый каштан. Губами он сжимал травинку, порой катая её из стороны в сторону и вообще, казалось, совершенно не проявлял никакого интереса к беседе. Лишь одна Цири знала, что у него сейчас лёгкое бессилие от лекарств. Раны, нанесённые призраком, не прошли даром.

— Не видел, — негромко ответил Влад, продолжая жевать травинку, так и не раскрыв глаз, — но больше им взяться неоткуда. Да и следы были в доме — на лестницу, в сад и к какой-то двери. Возможно в подвал.

— Значит нужно обследовать подвал, — подвёл итог старший чародей, ещё несколько мгновений пристально разглядывавший её спутника.

— Ненавижу подземелья, — поджал пухлые губы коротышка, теребя золочёную кисточку на шляпе, — там темно и сыро.

Грегор закатил глаза, что-то бормоча сквозь зубы.

— Ты тело осмотрел?

— Осмотрел, осмотрел, — беспечно махнул рукой Дмитар, — пусто. Ни писем, ни записок... даже дневника, гад такой, не оставил! Эх, а как бы хорошо было: «я, великий некромант такой-то, такой-то, измыслил страшную гадость, для этого взял то-то и то-то, а коль кто захочет меня остановить, то ему понадобится...»

— Дмитар аэп Драгаш, оставь свою фантазию при себе и не растекайся мозгами по древу! У меня нет настроения.

— Ну-с, этот голубчик явно из нашего племени, — ничуть не обидевшись, осклабился тот, — но что-то точнее сказать сложно — при нём нет ни медальона, ни кольца Магистериума. Так просто не опознаешь.

— Приезжий?

— Не похож. И кольца-то нет, да только след на пальце среднем остался. Специально, видать, снял — знал куда шёл.

— Скверно. Если ничего не найдём в доме — полетят головы.

— Наши? — не на шутку перепугался коротышка.

— Может и наши. Докладывать-то в Магистериум что-то надо. Эй, ты, — будто силясь вспомнить имя, Грегор, призывно пощёлкал пальцами, подзывая старшего из солдат, что прибыли с ними, — готовьтесь, у вас пять минут. После пойдём внутрь. Постройтесь и обнажите оружие. Я зачарую его, чтобы разило нематериальные сущности.

— Как прикажете, господин andàrnàrd-чародей, — коротко поклонился воин, надевая шлем с маленькими стальными крылышками на висках и отходя к своим людям.

— Сэр Грозофф, вы ведь смогли одолеть в одиночку и призрака, и мертвецов? — выпустив пару колечек дыма, поинтересовался мужчина. В его голосе так и сквозило какое-то непонятное предвкушение. Не открывая глаз, парень медленно кивнул.

— Тогда от имени Магистериума, прошу вас ещё раз оказать содействие в устранении этой угрозы нашему городу.

Травинка в зубах Влада замерла, он нахмурился. Грегор явно восприняв это, как колебания, и поспешил добавить:

— Магистериум, город и я лично не останемся в долгу.

Цири уже хотела вмешаться — это уже была неслыханная наглость. Сначала в их проклятом Эббинге кто-то вовсю развлекается некромантией, а потом чародей пытается втянуть их... Влада в это дело вновь. Он же даже от ранения не отошёл! Да что там, если бы не его чудесные лекарства, он бы, наверное, и на ногах стоять не смог! А теперь ему предлагают спуститься в самое логово и снова схватиться с призраком, а может и кем пострашнее. Девушка могла бы многое сказать, но её спутник наконец открыл глаза.

Грегор невольно вздрогнул и не он один. Глаза Влада горели золотом. Обычно незаметный даже вблизи узор радужки, похожий на мелкую сеточку, сейчас сверкал, как тогда, в ночь их знакомства. Парень окинул долгим цепким взглядом мужчину, помолчал, о чём-то раздумывая, а затем ответил.

***

Старший чародей уже ушёл к ожидавшим его солдатам, а коротышка Дмитар, постоянно оглядываясь, отправился вослед, когда Влад поманил её пальцем, приглашающе похлопав по траве рядом с собой.

— Ты не находишь, — тихо шепнул ей парень, когда она примостилась рядом, — всё происходящее несколько странным?

— Ты о чём-то кроме призраков и оживших мертвецов? — иронично хмыкнула девушка.

— Да, я уже осознал, что для вашей планетки — это обыденность, — едва улыбнулся он.

— Ну тогда о том, как этот Грегор легко согласился на такую плату, я права?

— Сдаётся мне, платить он будет не из своего кармана... Нет. Скажи, эти двое чародеев настолько сильны, что так отчаянно лезут в этот чудесный домик всего с горсткой солдат? Даже меня, вот, решили привлечь.

— Не знаю, — задумчиво протянула она, — они не показались мне такими уж могущественными. Постой, постой! — кажется начала догадываться Цири, — хочешь сказать, что они не желают, чтобы о случившемся прознали? Но отчего?

— Кто знает... Ты же слышала их обмолвку про летящие головы.

— Думаешь и нам стоит чего-то опасаться?

— Эй, кто из нас двоих местный?

— Это Нильфгаард! — нахмурилась она, недовольная таким обобщением.

— Неважно, но на всякий случай...

— Я иду с тобой! — хмурясь, быстро выпалила Цири, не давая ему и слова вставить. — И это. Не. Обсуждается!

Влад от такого напора, кажется даже стушевался, лишь удивлённо вскинув брови. Ободрённая таким успехом, девушка быстро затараторила, боясь спугнуть удачу:

— Ну подумай, ты ранен, тот призрак чуть не убил тебя и не спас твой чудесный доспех. А вдруг... вдруг он и взаправду ожил, что тогда? Тебе нужна помощь, а я всегда смогу прикрыть нас обоих своей магией.

— Но там будут другие чародеи.

— Они станут спасать лишь себя, — жёстко отрезала Цири и быстро добавила, — не волнуйся, я наложу на себя «квен» — мне ничего не грозит.

— Тебя же переубедить не удастся? — как-то обречённо, без всякой надежды спросил парень.

— Нет.

— А если скрутить, связать и оставить на скамейке под деревом?

— У всех на виду? — нахально засмеялась она.

В дом входили со всеми предосторожностями, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Первыми, прикрываясь большими чёрными щитами с золотым солнцем, внутрь шагнули закованные в латы солдаты. И лишь вслед за ними под своды оказавшегося столь недружелюбным дома вошла пара чародеев и они с Владом. И первое, чем их встретил особняк, стала вонь... Смрадная вонь от множества разлагающихся тел. Там и тут валялись изрубленные куски гниющих тел оживших чудовищ. Наверное, не так много, как осталось на лестнице и третьем этаже, но... Цири подавила вскрик — куски тел принадлежали не только монстрам. Двух графских дружинников буквально порвали на части, размазав по залитому тёмно-бурой жижей полу.

— Кхе, кхе, — закашлялся Дмитар, спешно прикладывая к носу надушенный платочек, — трупы быстро разлагаются. Магия, скреплявшая их, ушла.

— Не отвлекайся, нам туда, — Грегор лишь скривился, указывая на сорванную с петель дверь, за которой начиналась темнота. Он вообще любил кривиться от всех и каждого. Ровно тем же выражением, этот маг отреагировал на её заявление, что она идёт вместе со своим спутником. Но хоть возражать не стал. Скривился, да и только.

На лестнице в подвал вонь стала ещё нестерпимей, безжалостно пробиваясь даже под намоченный и надушенный шарфик. Цири морщилась, но терпела. По крайней мере, хоть желудок наружу не просился. Видимо привыкла. Новая петля крутых ступеней, и они оказываются в тускло освещённом зале. Воздух здесь был затхлый — ни малейшего движения ветерка, но пламя свечей, там и тут расставленных вдоль стен, то опускалось, то вздымалось так, что тени на низком сводчатом потолке заходились в безумном хаотичном танце. В стороны уводят два тёмных коридора, а в центре зала, прямо между толстых кирпичных колонн, девушка увидела... их.

Два призрачных силуэта, в развевающихся одеждах парили прямо над полом, опустив свои жуткие подобия голов с бельмами на месте глаз и никак не реагируя на них. Солдаты тут же укрылись за щитами, выставив вперёд переливающиеся тускло-красным светом мечи. Влад, не отставая от них, взял на прицел своего оружия одну из фигур. Призраки бездействовали. Места перед лестницей едва хватало на всех и Цири прижалась к спине парня, с любопытством и опасением поглядывая из-за его плеча на застывших чудовищ. Только сейчас она заметила светящиеся призрачным бледно-белым светом круги, в которых и оказались заключены твари. Цепочки непонятных символов-рун, вычерченных прямо на полу, пентаграммы, звёзды, а внутри... обнажённые тела девушек, бурые от застывшей крови из множества ран и порезов. Два тела прямо под призраками, а третье...

— Так я и думал, — процедил сквозь зубы старший чародей, с ненавистью оглядывая зал, — тёмный ритуал!

— Кто-то нарушил целостность защитного контура, — срывающимся голосом, пробормотал Дмитар, приподнимаясь на цыпочки, чтобы увидеть из-за линии щитов хоть что-то. Цири проследила за его рукой и нервно прикусила губу, поняв, по какой узкой кромке они ходили. Кругов с пентаграммами и телами внутри было не два, а три! Но третий совсем не светился! И призрака в нём не было. Лишь тело несчастной жертвы. Всего одно чудовище, каким-то образом освободившееся, едва не убило их тогда!

— Проверь, развоплотилась ли тварь, — коротко бросил Грегор. Коротышка, едва ли не трясясь от страха, хотел было возразить, но в последний момент передумал. — Вы двое, — ближайшим солдатам, — прикрывайте его. И не приведи Солнце, кто из вас хоть краешком наступит на действующий контур.

— П-привязка ещё д-действует! — крикнул Дмитар, после нескольких пассов руками у погасшего круга. — Нить идёт к телу!

— Ну так сожги его!

— К-как?

— Ты чародей или лавочник, Дмитар? — раздражённо прикрикнул Грегор, сам творя какую-то малопонятную волшбу. По лбу высокого мага катились бисеринки пота, а на виске пульсировала жилка — что бы он ни делал, давалось это ему тяжело. — Быстрее!

Коротышка уже воздел руки, налившиеся ярким рыжим пламенем, как прямо позади него из ниоткуда возник призрак. Солдаты не успели среагировать, и тонкая иссушённая рука пронзила чародея насквозь. Ни брызнувшей крови, ни раны, но чародей покачнулся, а в следующий миг из его рта быстро побежала тёмная струйка. Мужчина кулём осел на пол, а его чудаковатая шляпа покатилась в сторону. Воины замахали мечами, стремясь попасть по юркому призраку, который, будто издеваясь, танцевал меж ними, и им это даже удалось. Взвыв, тварь мигнула и исчезла, чтобы тут же появиться на другом конце зала.

— Тело, уничтожьте тело! — кричит старший чародей, падая на колени. Два неподвижных призрака начинают шевелиться, словно просыпаясь от долгого сна. — Скорее!

Солдаты бросаются к телу, но первым успевает Влад. Он наводит оружие, что-то едва заметно, на грани слышимости свистит-вибрирует, и труп безымянной девушки начинает оседать невесомым пеплом. Потусторонний вой сотрясает всё подземелье, сыплется, а огонь свечей моргает с невероятной скоростью. На одном предчувствии Цири вскидывает руку, выставляя купол «квена» над собой и Владом. О который бессильно разбиваются удары взбесившегося призрака. Воины, оставшиеся вокруг них, не теряются и каждый удар их зачарованных мечей отрывает от вопящей твари целые облачка белёсого тумана.

Девушка с облегчением опускает руки, лишь когда от чудища не остаётся ни следа. Пальцы привычно сводит и щиплет, но это такая ерунда, одним отработанным жестом она обновляет на себе чары щита и вновь замирает за надёжной спиной Влада, готовая ко всему. Солдаты подскакивают к шипящему что-то Грегору, но тот лишь отмахивается от них, так и не поднимаясь с колен.

— Не могу... изгнать... сильные, — буквально выкашливает он слово за словом. Цири вздрагивает — из глаз чародея текут кровавые слёзы. — Уничтожьте тела... контур... не выдержит, — маг, откинувшись назад, заходится в диком крике.

Горящие белым круги и символы вокруг них начинают медленно гаснуть, а призраки, разом очнувшись, вырываются наружу. По подземному залу проносится слитный вопль смерти, заставляя каждую частичку тела в ужасе сжаться. Воздух вокруг будто выстывает, свет начинает мерцать так, что взгляд выхватывает лишь разрозненные картинки из общего хаоса. Вот два ближайших к трупам солдата бросаются вперёд, пытаясь искромсать мечами давно мёртвые тела, вот в тёмных коридорах мелькает какое-то размазанное движение дюжин уродливых силуэтов, а вот горящие иссиня-чёрным огнём пентаграммы начинают пропускать в мир крупицы неведомого цвета, не похожего ни на один из когда-либо виденных ею. Влад пытается выцелить мёртвые тела, но воины мешают ему, заслоняя их своими спинами. Недолго. Удар призраков синхронен и ужасен в своей силе — мужчины падают, как подкошенные. А спустя пару ударов сердца второй труп девушки рассыпается прахом. В щиты солдат справа что-то бьёт, они пятятся, стараясь прикрыть Грегора. В темноте мерцают мертвенно-белым огоньки множества пустых глаз. Мертвецы! Щиты скрипят и трещат под ударами нечеловечески сильных лап тварей.

Цири кладёт руку на плечо своему спутнику, растягивая тонкую плёнку блестящего желтизной «квена» на них двоих. В голове сразу становится пусто, а всё тело ломит так, будто девушка пытается поднять телегу. Но она справится, она сделает это. Не может не сделать! Ещё один нильфгаардский солдат падает наземь, а Цири с криком, переходящим в звериный рык наконец растягивает щит на них двоих. Девушка боится пошевельнуться, ведь любое её движение может разрушить их защиту. Но этого не происходит — ни через мгновение, ни через два. Изо рта валит пар. Вокруг холодно, будто в самую суровую зиму в Синих горах.

Краем взгляда она замечает, как исчезает последнее тело неизвестной, а Влад продолжает вести стволом оружия, пытаясь зацепить хотя бы одного призрака. Но твари так просто не даются, хаотично перемещаясь по залу, появляясь и исчезая в ярких изумрудных вспышках. Странно, раньше они просто исчезали. Какой-то воин, споткнувшись падает на пол, и на него тут же запрыгивают уродливые мертвецы, пытаясь загрызть, заколоть, растерзать. Кто-то бросается к нему на помощь, но тут её «квен» взрывается с яркой вспышкой, на миг затмевая мельтешение сошедшего с ума пламени свечей. А Цири с какой-то отстранённостью смотрит на замершую в шаге от неё призрачную фигуру.

Одно мгновение тянется целую вечность. Иссушенная рука движется к ней так медленно, будто воздух вокруг превратился в кисель, и девушка успевает различить каждую мельчайшую деталь. Клочки сухой, словно пергамент кожи, струпья, обнажённые кости, полоски серого мяса... А потом рука начинает рассыпаться пеплом и на Цири падают лишь отдельные невесомые крупинки. Она моргает и время вновь убыстряет свой ход. Тёмные гнилые силуэты с горящими белыми глазами уже со всех сторон, кажется, что ещё чуть-чуть и их просто сметёт волной, подобной весенним штормам на Скеллиге...

Но волна, грозившая смертью, так и не набирает своей силы, рассыпаясь безобидными брызгами. Белёсые огоньки тухнут один за одним, чудовищная, извращённая в самой своей сути магия покидает гнилые тела и они, больше ничем не удерживаемые, рушатся на грязный каменный пол. Ещё мгновение назад наполненный звуками отчаянного боя подземный зал тонет в оглушительной тишине. Кажется, никто не верит, что всё уже кончилось...

— Чтоб я ещё раз ввязался в подобное! — разрывает безмолвие усталый голос Влада.

Империя масок

We've got the fire

Who's got the matches?

Take a look around

At the sea of masks, and

Come one, come all

Welcome to the grand ball

Where the strong run for cover

And the weak stand tall

Thousand Foot Krutch — "Welcome to the Masquerade"

Ничему жизнь дурака не учит. Вот надо же было мне ввязаться во всю эту историю с домом полным привидений, причём дважды! Остолоп! Ладно, допустим, когда с Артуадом шёл, то думал, что ничего страшнее воришек там быть не может. Что в итоге? Встретился с настоящими зомби и не менее настоящим привидением! Чёртова планетка. Выжил лишь благодаря одному чуду с пепельными волосами. И успокоиться бы мне на этом, да убраться оттуда подальше. Героизмом пусть местные страдают. Это их город, их мертвецы, их призраки безнадзорные, вот пусть они за ними и следят. А то устроили, понимаешь, некропарк какой-то в жилом массиве. Убрался? Как же! Ещё и снова в дом полез, да ещё и девчонку с собой потащил. На деньги позарился, кретин!

Эх, а ведь не собирался в ту сторону и пальцем шевелить. И совершенно дикую сумму в две тысячи флоренов за помощь запросил только для того, чтобы этот грёбаный чародей отстал от нас. А он, собака драная, возьми и согласись! Не торгуясь! Нет, это как раз объяснимо, платит он не из своего кармана, рассчитываться будет городской магистрат. Но всё равно, тут бы мне и насторожиться. Но то ли я слишком расслабился за последние недели мирного и спокойного путешествия с графом, то ли после ударной дозы обезболивающих и регенерирующих препаратов пополам со стимуляторами у меня моя штатная паранойя притупилась, но я не насторожился. Подумал, что если мы с Цири вдвоём призрака одолели, а зомбяков я и вовсе в одиночку накромсал, как колбасу на бутерброды, то уж с двумя-то нормальными чародеями точно никаких проблем не будет. Лёгкие деньги, как в сказке. А вокруг-то нихрена не сказка!

Два чудесных спасения за один день — лимит чудес перекрыт на месяц вперёд. Стоя в полутёмном подвале, среди вспышек множества свечей, лишь немногим недотягивающих до бешеного ритма стробоскопов в ночных клубах, я сотню раз успел проклясть свой кретинизм. Нет, не за то, что сам с суицидальным упорством вновь полез в эту разящую гнилью и тленом задницу. За то, что взял с собой Цири. Да, я понимал, что от этой непоседы так просто не отделаться, и уж если она что-то вбила себе в голову, то так просто это не выкинешь. А она твёрдо решила идти с мной. «Ну не связывать же мне её», — подумал я тогда. А надо было связать! И под апельсином уложить. А лучше взвалить на плечи и смотаться оттуда куда подальше. Желательно вообще из Эббинга. Нильфгаард большой, и я верю, что можно найти в нём место без всякой дикой неучтённой нечисти.

— Влад! Влад, ты меня вообще слушаешь? — вырвал меня из пучины неприятных мыслей недовольный голосок. Подняв глаза, первым делом замечаю сощурившуюся Цири — кулачки упёрты в бока, а взглядом метает маленькие зелёные молнии.

— Вполне.

— А, по-моему, ты витаешь где-то... где-то там! — она неопределённо помахала ладонью над головой.

— Я внимательно слушал тебя, — заявляю с каменным лицом. Я действительно слушал... минут десять назад.

— Мда? — недоверчиво хмурится девушка. — Тогда...

— Почему я не могу пойти в броне?

— Вот! Ты совсем меня не слушал! — с гневом, обвиняюще ткнула в меня пальчиком она. — Потому что все там будут в карнавальных костюмах и масках! Это кар-на-вал, понимаешь?

— У меня замечательный броне-костюм и маска, — на секунду активирую «фирменный» светящийся череп на лежащем на соседнем столике шлеме. Пустотники, я вас никогда не забуду. Только вы могли придумать такую ужасающую и абсолютно бесполезную хрень. Шутники, блин.

— Если ты придёшь в такой маске, то половина гостей обгадится, вторая — свалится в обморок, а третья похватается за мечи.

— Две.

— Что «Две»? — Цири непонимающе вздёргивает правую бровь.

— Половины может быть только две. Это сама суть половин — одна и вторая.

— Не смей уходить от темы! — вновь вспыхивает девушка, впрочем, тут же успокаиваясь. — Появляться в королевском дворце в доспехах и твоём ужасном шлеме нельзя. Этого никто не поймёт.

— Они просто ничего не смыслят в развлечениях.

— Пугать людей — это не развлечение.

— А, по-моему, очень даже развлечение, — больше из желания слегка поддеть Цири, не соглашаюсь я. — У меня дома даже праздник такой есть — дети наряжаются в страшные костюмы и пугают всех подряд, выпрашивая конфеты.

— Вот! И я о том же — ты ведёшь себя, как ребёнок!

Я едва не подавился воздухом. Как ребёнок?

— Туше, — мне остаётся лишь вскинуть руки, признавая капитуляцию. Полнейшую и безоговорочную.

— Ну что тебе опять не нравится? Он идеально подходит под цвет твоих глаз! — немного посверлив меня подозрительным взглядом, словно ожидая очередной подначки, девушка наконец возвращается к предмету нашего ма-аленького спора. Да, не ожидал, что это окажется посложнее, чем иному чудищу навалять...

— Под цвет глаз, значит. Кстати, где ты пропадала всё утро? — моя «надцатая» попытка увести её внимание подальше от... от этого!

— Упражнялась, — пожала плечами Цири, с любовью разглаживая невидимые складки на чёрно-золотой ткани, — мы с Саэс устроили состязание. Я почти выиграла!

— Да я уж вижу. То есть мне костюм ты под цвет глаз выбирала, а себе платье под цвет синяков будешь? Цири застыла с приоткрытым ртом, как парализованная, а её зеленющие глаза расширились едва ли не до размеров блюдец от внезапного Осознания. В них отражался настоящий заполошный ужас. Девушка, мигом позабыв про карнавальный костюм для меня, висящий на специальной стойке, принялась вертеться перед зеркалом, собранным из нескольких маленьких стёкол.

— Вроде... не слишком-то и заметно, — пропыхтела она, то оттягивая ворот тоненькой рубашки, то закатывая рукава. — Не заметно же, а? — и взгляд, полный мольбы и отчаяния в мою сторону.

— Это пока не заметно, — не ведусь на мольбы я, — вот подожди денёчек, они как раз пожелтеть успеют.

С ленцой убираю голову с пути просвистевшего мимо апельсина.

А что? Она мне уже битый час... нет, три! Три часа препарирует мозги с этим дурацким карнавальным костюмом. Ещё немного, и я возненавижу уже сам карнавал. Да, я видел, как местные «сливки общества» одеваются, живой пример в виде Артуада у меня маячит перед глазами уже целый месяц. Но одно дело видеть, и совсем другое заставить себя втиснуться во все эти рюшечки, кружавчики, бантики, бахрому и прочую вызывающую отвращение гадость. Хорошо хоть последний писк нильфгаардской моды — белые чулки, был признан чересчур экстравагантным даже Цири.

— В Эббинге апельсины так и сыпятся с неба, — бесстрастно хмыкнул зашедший в комнату хозяин особняка.

— Прошу прощения, — смущённо сморщилась девушка, — я... это случайно вышло.

— Понимаю, — едва скрывая улыбку, покачал головой Артуад. — Как вам костюм, мой друг? — присел он в плетёное кресло напротив меня, благодушно откидываясь на спинку. — Признаюсь, мой портной, благодаря сударыне Цинтии, в этот раз совершил, на мой взгляд, нечто невозможное. За столь короткое время — настоящий шедевр. Adparate!

— Это было лишним, не стоило, право слово.

— Нет-нет, мой друг, это меньшее, чем я могу отблагодарить вас за всё совершённое! — замахал руками граф, и не думая соглашаться. Эх, а ведь Артуад был моей последней надеждой избавиться от этого чёрно-золотого безобразия... Но нет, он его, оказывается, ещё и организовал.

— Перья, по-моему, всё-таки лишние, — с ненавистью разглядываю костюм или камзол, хрен его поймёшь, а в особенности главный раздражающий меня элемент — коротенькую накидку до середины лопаток из иссиня-чёрных вороньих перьев, отливающих в лучах солнца лёгкой зеленью.

— Это традиция, мой друг, — развёл руками мужчина, мечтательно глядя куда-то вдаль, — наряды на Карнавале Осени — это не просто какая-то глупая прихоть и вычурная безвкусица, о нет! Они должны символизировать собой не только человека, их надевшего, его credo и девиз, но и то, чем занимается он сам и чем занимались поколения его славных предков. По последней моде, конечно, этому уделяют всё меньше внимания, лишь в праздничной маске, предпочитая любые облачения, но как по мне, так это нарушение древней...

— Традиции, я понял, — чего мне только стоило не закатить глаза к потолку. За последние дни от слова «традиция» у меня уже отчётливо свербело в мозгах. — Но при чём тут перья?

— Перья это alludite... э-эм, аллюзия! Вы смогли одолеть виверн и обратить в бегство истинного дракона — детей неба. И по словам сударыни Цинтии, у себя на родине вы служили в некой... Небесной страже, верно? Вы связаны с небом, сэр Грозоф, к тому же, враньи перья — это не только символ неба, но и символ мудрости и странствий.

Спрашивать про символизм вышитой на груди здоровенной пятиконечной звезды и черепа с карикатурным автоматом на длинных рукавах мне как-то резко расхотелось. В конце концов, на лице будет маска, которой я ещё, к слову, даже не видел, так что моего позора никто не запомнит. А если и запомнит, то всё равно недоказуемо!

— Не терпится увидеть маски, — будто читая мои мысли, проговорила Цири, — не зря же я столько старалась.

— Я уверен, они будут восхитительны, сударыня. Ваши наброски — это нечто.

— Благодарю вас, граф, — величаво кивнула девушка, на краткий миг скосив на меня взгляд, — а то кое от кого похвалы и днём с огнём не дождёшься.

— Маски — это тоже традиция? — Мрачная Пустота, и зачем я это спросил?

— Разумеется. И очень старая, — степенно закивал Артуад, успевший подвинуть к себе поближе серебряный кувшин с вином. — Вы, конечно же, не знаете о ней, а ведь у неё своя древняя история. Карнавалу Осени много веков, он зародился ещё в те времена, когда Нильфгаардской Империи не было и в помине, а Эббинг, он тогда именовался совершенно иначе, был союзом мелких княжеств, населённым людьми и Aen Caed Aevon — народом лесной реки. Да-да, у эльфов тогда в этих землях были свои небольшие государства. Города-государства, как их принято теперь называть в Имперском университете. Согласно легенде, не всегда люди уживались миром с эльфами и порой враждовали. И вот однажды, после кровопролитной войны, люди и эльфы заключили мир, в честь которого решили устроить большой пир, где вчерашние враги смогли бы найти примирение. Но велика была ненависть между воинами людей и эльфов, совсем недавно проливавших кровь друг друга и отказались они пить из одних чаш со вчерашними врагами. Под угрозой оказался не только пир, но и заключённый мир, никто не знал, что делать и тогда, неизвестно откуда, появились три юные девицы с цветными лентами в волосах, и предложили они дать всем воинам скрывающие лица маски, чтобы, выпивая за здравие живых и память ушедших, не могли видеть они с кем пьют. Подумали правители и согласились — все воины надели разукрашенные маски и праздновали наступление мира всю ночь и ещё три дня, не видя разницы между людьми и эльфами. А девицы те оказались сёстрами Переплют — Вельдой, Летой и Аретой.

— Красивая легенда, — мягко улыбнулась Цири, за время рассказа, как-то совершенно естественно устроившаяся рядом со мной на небольшом плетёном диванчике, укрытом широкими мягкими подушками.

— Да... С тех пор минули века, городов-государств Aen Caed Aevon в долине Переплюта не осталось, да и людские княжества давно покорились самому сильному из них — Эббингу, который стал королевством, а тридцать лет назад и его покорил Нильфгаард. Но традиция осталась. Каждый год осенью проводится грандиозный карнавал, где люди надевают маски и на одну ночь становятся равны. Купеческая дочь может отплясывать с графским сыном, графы могут свободно болтать с вассалами — даже простыми рыцарями, не обращая внимания на титулы, а король - пить на спор молодое вино со своими дворянами. Такова ночь осеннего равноденствия, или, как её ещё зовут — Ночь равенства.

— И обычный крестьянин может прийти на пир в королевский дворец? — недоверчиво сощурился я.

— Нет, это уж слишком, — вздрогнул замечтавшийся было Артуад. — Кто, скажите на милость, пустит немытого пейзанина во дворец? Фу!

— О, да, это была бы и впрямь сказка.

— Разумеется. Вокруг Карнавала Осени со временем соткалось превеликое множество сказок и легенд, и в некоторых из них, действительно фигурируют, так сказать, пейзане и пейзанки в особенности, попавшие во дворец и вышедшие замуж за принца. Почему бы и нет — сказки же, — мужчина равнодушно пожал плечами, наполняя кубок разбавленным вином. — Ох, от этих легенд на меня напала исключительная жажда. И раз уж мы заговорили о традициях, сэр Грозоф, и вы, сударыня Цинтия, есть ещё несколько, о которых вам непременно следует узнать, дабы во дворце не случилось неприятных, ммм... конфузов, так сказать.

Я мысленно взвыл. Чёртовы традиции.

***

Утопающий в вечерней тьме сад наполняли десятки и сотни маленьких разноцветных огоньков — фонариков, развешанных на кронах деревьев, кустов и живых изгородей, превративших его в по-настоящему сказочное место. Широкие клумбы, полные диковинных цветов, испускали сильный аромат, временами приносимый лёгким, на грани ощущений, ветерком. Чуть в отдалении журчали фонтаны с белоснежными скульптурами волшебных существ. Там и тут по выложенным блестящим светлым мрамором дорожкам гуляли пары и даже целые компании богато и вызывающе-роскошно одетых людей: дамы в нарядных платьях всех возможных цветов, усыпанных драгоценными камнями, серебром, золотом, а порой и красочными перьями и даже пушистыми мехами; мужчины, по роскоши нарядов и количеству драгоценностей не уступающие, а порой и превосходящие своих спутниц; слуги и служанки, в одинаковых бело-голубых ливреях и платьях, незримыми тенями снующие меж гостей... Откуда-то издали доносилась лёгкая ненавязчивая мелодия. Смех, шум голосов, шорох шагов... Карнавал Осени в Эббинге вступал в свои права.

В который раз тянусь поправить маску — слегка выгнутую глянцевую чёрно-золотую пластину с отверстиями для глаз, скрывающую верхнюю половину лица. Мне почему-то казалось, что она постоянно сползает набок.

— Перестань, — тихонько шикнула Цири, стискивая мой локоть, — с маской всё в порядке.

Я на краткий миг вновь залюбовался своей спутницей. Она выглядела просто потрясающе. Куда там всем местным дамам! Изящную тоненькую фигурку девушки выгодно подчёркивало строгое сиренево-белое платье с тугим корсетом. Прелестные плечики были скрыты под широким пурпурным полуворотником, оставляя открытым небольшое декольте. Легчайшая ткань, словно застывший поток, струилась вниз от отороченного белыми кружевами корсета до самой земли. Из украшений — лишь большой фиолетовый аметист на поясе, тонкая вышивка, да немного бирюзы с какими-то мелкими зелёными камушками. Вряд ли то были изумруды. Её великолепные пепельно-белые волосы, буквально светящиеся в ночи, вместо обычного хвоста или косы сейчас оказались уложены в какую-то замысловатую причёску. Всего несколько непослушных прядей спадали на лицо, скрытое изящной серебряной полумаской в форме пикирующей ласточки. Несколько крупных жемчужин, мелких аметистов и лепесточки бирюзы вдоль глаз — вот и всё украшение. А под маской... Горящие свежей весенней зеленью глаза, настолько яркие и живые, что их можно разглядеть даже в вечернем сумраке. На мгновение мне показалось, что я могу смотреть в них всю ночь...

— Не смотри так, — смущённо пробормотала Цири, отводя взгляд и ещё сильнее сжимая мою руку.

— Почему?

— Кажется, будто ты хочешь меня съесть, — деланно наморщив лобик, выдохнула она, смотря куда угодно, но не на меня.

— Я не питаюсь такими прекрасными и... вредными девушками.

— Хочешь сказать — мне повезло? — мгновенно вздёрнула носик моя спутница. — И кто это из нас двоих ещё вредный? Напомнить наши сборы?

— Без комментариев.

— Ха! — довольная маленькой победой, усмехнулась она. — Тогда пошли поскорее внутрь. В саду можно и позже погулять.

И мы неспешно двинулись вперёд по широкой, ровной, как автострада, мраморной дороге, прямой стрелой протянувшейся через парк от парадных ворот до самого королевского дворца властителей Эббинга.

— Красиво, правда? — негромко шепнула Цири, с восторгом разглядывая всё вокруг: перекинутый через глубокий овраг короткий виадук, с первого взгляда ничем не выделяющийся на фоне мраморной дороги, кроме массивных перил, цветные фонарики повсюду, крохотные фонтанчики там и тут, цветы, наполняющие вечерний воздух едва уловимыми ароматами, и, конечно же, тёмную изящную громаду королевского дворца, призывно светящую нам высокими застеклёнными окнами и дверями.

— Красиво, — согласно киваю. Вид и впрямь завораживающий, будто картинка к детской сказке. — У вас на Севере так же?

— Куда там, — грустно вздыхает девушка, — у нас всё больше замки, башни, баллисты — лучшие друзья монархов... Нет, Влад, у нас совсем не так. Даже в Цинтре было не так до... ты знаешь до чего.

Успокаивающе поглаживаю её по руке, затянутой в длинную, тонкую, приятную на ощупь перчатку. Цири ободряюще улыбается. Ободряюще, скорее для себя. И я её в чём-то понимаю. Потерять дом — тяжело. А ещё тяжелее — оказаться «в гостях» у тех, кто этот дом отнял и увидеть, как хорошо они, оказывается, живут. Ярость, злость, ненависть, презрение... Сам испытал это когда-то. Правда, как раз нас в «гости» никто не звал. Мы сами прилетели, чтобы взыскать долги сторицей. Но сейчас и здесь я очень хотел, чтобы моя спутница не терзалась ничем подобным, разъедающим изнутри, словно кислота. Хотя бы в эту ночь.

— Ну, по крайней мере наш благородный эпатажный друг занят со своим драконом! — неловко пытаюсь уйти с темы, озвучив первое, что пришло на ум. Как ни странно — удаётся. Девушка тут же расцветает в какой-то проказливой улыбке.

— И счастлив, как ребёнок.

— По-моему, он не отходил от дракона весь день.

— Ты даже не представляешь, насколько близок к истине, — хихикнув, хитро стрельнула в меня глазками Цири. — Саэс ведь рядом с ним.

О чём это она?

— Да, до сих пор удивляюсь, как он подпустил её к своему «величайшему творению». Он даже мне намекнул, что до окончания пари приближаться к этому монстру от мира кулинарии не стоит. Хех, он гвардейцев на стражу выставил столько, сколько весь дом не охраняет.

— Граф Артуад — человек чести, и пари для него не пустой звук.

— Не сомневаюсь, только знаешь, что? От этого его фаршированного вилохвоста я буду держаться подальше весь праздник. Просто так. На всякий случай. И настоятельно тебе советую. Кто его знает, чем он там ягнят заменил.

— Согласна, — мгновение помедлив, со всей серьёзностью кивнула Цири. Но в уголках её изумительных глаз плескалось едва сдерживаемое веселье...

***

Карнавал Осени был чем-то сказочным, невероятным, словно пришедшим из историй далёкого детства. Море огней, аромат цветов, нарядные дамы и их благородные рыцари и бал в прекрасном дворце, и невероятное по-детски наивное ожидание чуда, что случится вот-вот, лишь стоит закрыть глаза, свернуть за следующий поворот... Всё это теперь казалось каким-то странным, непонятным, чуждым. И в то же время маняще близким — лишь руку протяни.

Девушка задумалась, силясь припомнить, когда же в последний раз ей доводилось быть на чём-то, хотя бы отдалённо похожем. На вечернее сборище чародеев в Аретузе Йеннифэр её, конечно же, не взяла, в храме Мелитэле о подобном только слышали и мечтали глупые послушницы, вечерами зачитываясь рыцарскими романчиками, а в Каэр Морхене никаких приёмов не было, наверное, со времён основания. Выходит, и впрямь, последний раз, когда она «выходила в свет», случился в Цинтре. Цири привычно отогнала мрачные мысли о судьбе, постигшей её дом. Судьбе, которую она едва не разделила с ним. Для печали найдётся и другое время, а сейчас хочется вспоминать лишь хорошее. И наслаждаться настоящим.

В отличие от привычных торжественных цинтрийских приёмов, на которых девушке доводилось иногда бывать, здесь и сейчас не было никаких герольдов, зычно выкрикивавших имена благородных гостей. Нет, когда они с Владом вошли в призывно распахнутые широкие двери под сень большого бального зала, на них никто не обратил внимания. Не больше, чем на остальных. Цири с трудом сдержала вздох восхищения, восторженно оглядываясь по сторонам и из всех сил стараясь не казаться глупой простушкой, попавшей из хлева во дворец. Теряющийся где-то в вышине потолок, расписанный под звёздное небо, тысячи ярко горящих свечей и зеркала. Громадные зеркала, занимавшие едва ли не все стены между высоченными окнами, отчего бальная зала и её гости будто множились в пространстве, уходя в даль десятками невероятных коридоров.

Лёгкая, совсем незнакомая музыка струилась с балкона, где засела с инструментами сразу дюжина трубадуров в одинаковых нарядах. И, конечно же, люди. Нет, это не был настоящий водоворот, как на ярмарочной площади в праздничный день, вовсе нет, но по своей пестроте, необычности и сказочности мало что под этим солнцем могло бы сравниться с ним. Диковинные ткани, перья и меха, невероятные по своей сложности причёски у дам, самые разные и абсолютно непохожие одна на другую маски на лицах. Море масок. Бурлящее, переливающееся всеми цветами радуги море, но не штормящее или волнующееся, скорее по-утреннему задорное и бойкое.

Вот мимо прошла уже явно немолодая пара в тяжёлых бархатных нарядах — тёмно-синем у мужчины и золотом у женщины. Обилие драгоценных камней и золота буквально кричало об их статусе, даже несмотря на скрывающие лица маски. А вот несколько молодых юношей в чёрно-белых кафтанах, столь любимых нильфгаардцами, весело смеясь и перебрасываясь какими-то шуточками на своём диалекте, уверенно направились к стайке девиц, о чём-то шепчущихся в углу зала. Или черноволосый мужчина в строгом чёрно-бордовом камзоле, высоких сапогах и совершенно непримечательной позолоченной маске, решительно прошагал вдоль балюстрады, скрывшись за одной из неприметных дверей. Словно приклеенные, по пятам за ним проследовали двое рослых воинов в начищенных до блеска чёрно-золотых кирасах и столь же чёрных масках, будто скопированных с той, что была у их господина. Каштановолосая девушка в лёгком платье, вышитом розами, полумаске с хищным клювом какой-то птицы и целой копной павлиньих перьев в причёске, величественно проследовала мимо, окружённая небольшой толпой, по-видимому, фрейлин и ухажёров. Несколько уже немолодых мужчин в чёрных камзолах, украшенных белоснежными брыжами и кружевами, о чём-то негромко переговаривались, позвякивая полными вина кубками. Степенная матрона буквально протащила за собой юную девицу, с восторгом и любопытством, превосходящим даже то, что одолевало Цири, разглядывающую всё вокруг...

Маски, маски, маски... Мешанина, безумный калейдоскоп, радужно-блестящий хаос из множества ненастоящих, фальшивых лиц. Но сейчас это не пугало её, наоборот навевало чувства некой таинственности и загадочности.

— Надеюсь, ты не забыл, что обещал мне танец, — прошептала Цири, едва заметно наклоняясь к плечу Влада. — Принцесса я, или нет?

В ответ последовал старательно подавленный, но оттого не менее тяжкий вздох.

— Если будут танцы, хоть отдалённо похожие на то, что я умею. Не хочу отдавить тебе ногу в самый ответственный момент.

— Брось, «эльфийский квадрат» наверняка будет. Его танцуют везде — отсюда и до Синих гор, — как можно милее улыбнулась девушка, — и он очень хорошо у тебя выходит.

Узнав от Артуада, что традиционной и неотъемлемой частью Карнавала Осени являются танцы, где каждый волен танцевать с кем захочет, Цири тут же потребовала от Влада показать, что он умеет. Уговаривать пришлось долго — парень долго отнекивался, но после череды угроз и ничем неприкрытого шантажа, его всё же удалось расшевелить. Увы, знал он лишь один танец, но к её превеликому счастью, это оказался «эльфийский квадрат». Конечно, танец, позаимствованный людьми у самих эльфов, назывался как-то иначе, но за давностью лет его настоящего названия уже никто не помнил. Влад, назвавший его «val’s», даже успешно прошёл с ней несколько кругов по комнате.

— «Val’s» это, пожалуй, единственный танец ногами, который выходит хоть как-то.

— Разве можно танцевать не ногами?

— Дай мне самолёт, и я станцую по-настоящему, — непонятно буркнул парень, явно не горевший желанием продолжать разговор о своих умениях. Цири не стала настаивать. Были занятия и поинтереснее.

С любопытством осматривая почтенную публику, разбившуюся на множество мелких групп, девушка с лёгкой тревогой и в тоже время с какой-то странной затаённой гордостью отметила, что её спутник начал привлекать заинтересованные взгляды окружающих. Ненадолго и не намертво, но тем не менее. Парень, возвышавшийся над всеми хотя бы на полголовы, а то и на две, к её счастью, центром внимания не стал, но вот поводом для перешёптываний по углам и восхищённых взглядов от множества девиц и уже давно не девиц — точно. Цири покрепче взялась за сгиб локтя Влада. Сегодня она его не уступит никому.

— Наш граф пропал с концами, — задумчиво протянул парень, рассматривая сложную композицию из нескольких серебряных поддонов и чаш, замершую на одном из столов у стены. Цири не взялась гадать что это, но из чаш шёл лёгкий, отдающий холодом пар.

— Может у него что-то не заладилось? В каком он зале?

— Хм... Жёлтом? Но я не уверен. Кричал он, как ты помнишь, выскакивая на ходу из этой, как её... кареты и, мне кажется, был самую малость не в себе. Поищем?

— Помнится, кто-то собирался держаться подальше от его фаршированного чудовища, — девушка ехидно хмыкнула.

— А мы одним глазком. Не переживай, если что — я защищу тебя от восставшего кулинарного монстра.

— Мой герой, — вздёрнув носик, хихикнула Цири, — оживший жареный вилохвост, нафаршированный ягнятами, нафаршированными поросятами, нафаршированными гусями, нафаршированными чем-то-там-не-помню-чем-ещё, это... это слишком. Даже для Эббинга.

— Ты упускаешь важную деталь, — воздел палец Влад, — мы не знаем, чем заменили ягнят.

— Кошмар, это может привести к непредсказуемым последствиям! С такими универсалиями не шутят. Карнавал в опасности — поспешим! — с совершенно серьёзным видом выдала она, но под конец не удержалась и прыснула со смеху. Спустя мгновение к ней присоединился и её спутник.

Однако покинуть зал они не успели. Внезапно трубадуры наверху заиграли хорошо знакомую ей с детства неспешную мелодию, а вокруг разнёсся звонкий гул гонга. Многие люди, доселе бродившие бесцельно, вдруг оживились. Кто-то из мужчин направился к оказавшимся без пары женщинам и девушкам, а кто-то наоборот принялся отходить к стенам, и в смежные малые залы, полные богатых угощений, яств и напитков на любой вкус.

Девушка посмотрела на скрытое за маской лицо своего спутника. Едва светящиеся золотым узором глаза неотрывно следили за ней. Прищурившись, она решительно развернулась к Владу, взяв его за руку и положив ладонь ему на плечо. Чуть помедлив, парень кивнул, осторожно приобняв её за спину.

Второй удар и посреди зала не осталось никого, кто не собирался сойтись в танце. Несколько пар, которым не хватило места, разочарованно отошли к замершим вдоль стен зрителям. Но им с Владом повезло — они оказались почти в самом центре бальной залы.

Третий — трубадуры начинают играть громче, музыка едва заметно ускорилась и пары, замершие было в центре освобождённого зала, не торопясь закружились в старом эльфийском танце. Но ей нет дела ни до кого другого. Свет свечей, отражения зеркал, блеск начищенного паркета и лишь она одна... со своим Владом.

Шаг назад, проскользнуть, довернуться, ногу в сторону, приставить, вперёд, довернуться, проскользнуть, приставить и вновь по кругу — простой танец, простые движения, прекрасно знакомые ещё с детства, были уж точно не сложнее ведьмачьих упражнений в Каэр Морхене. Куда им до какой-нибудь гребёнки! А уж до гребёнки с маятниками — и подавно! Девушка могла танцевать хоть с завязанными глазами, не рискуя сбиться ни на мгновение. Привычная мягкая мелодия словно вела её наравне с её спутником.

— Ты слишком напряжён, — глядя на застывший, подобно недвижимой статуе гладкий подбородок Влада, его словно остекленевшие глаза и поджатые уголки губ, осторожно заметила Цири, — вчера ты не был таким.

— Увеличил скорость восприятия. Не люблю рисковать, — короткими рублёными фразами, почти не открывая рта, ответил он.

— Мне кажется, это лишнее, — чуть качнула головой девушка, — ты прекрасно справлялся и так. Ты ведь не получаешь никакой радости? Я права?

— Главное, чтоб радость получила ты.

— Поверь, я стану куда радостнее, если перестану танцевать с каменным големом и ко мне вернётся мой несносный, вечно бурчащий Влад, — Цири одними пальцами пощекотала его плечо. — Ну же, не будь вредным.

— Я могу сбиться.

— Хах, и что? — легко рассмеялась она. — Я ничуть не расстроюсь.

— Мы не одни.

— Ох, тебе и правда есть дело до мнения этих напыщенных нильфов?

— В самом деле, — взгляд парня постепенно ожил, а движения перестали отдавать бездушной механической скупостью и точностью. — Тогда считай отдавленные ноги.

— Ноль! — счастливо рассмеялась девушка.

Они плавно кружились под музыку, о чём-то перешучивались, болтали... О чём? Задай ей кто-то такой вопрос, и она бы сразу не нашлась с ответом. Сказанные слова были лишь приятным дополнением, но отнюдь не самым главным. Чувства — они сейчас правили бал. Мягкое, согревающее тепло, лёгкая непередаваемая дрожь, пробегавшая по всему телу, от которой сводило дыхание и сердце в груди начинало биться часто-часто, и... Счастье. Невероятное, невозможное счастье, в омут которого она погрузилась с головой. Были только они. Она и её Влад. И их взгляды, неразлучно прикованные друг к другу.

Цири не знала, сколько времени длился их танец, сколько времени она вглядывалась в золотую синеву его глаз, сияющих из-под блестящей маски, сколько времени ощущала его руку на своей спине, и сколько времени её собственная рука утопала в его большой, но совсем не мозолистой ладони. Вечность или... всего мгновение? Мелодия закончилась, трубадуры замолкли, и девушка поняла — всего миг. Ничтожное мгновение. Слишком мало. Куда меньше, чем она желала бы.

— Спасибо, — тихонько прошептала она, неловко отстраняясь от замершего парня. Почему-то хотелось совсем обратного...

***

Последний кусочек восхитительного ледяного лакомства растаял во рту, и девушка с сожалением отставила опустевшую крохотную вазочку на один из столиков, коих оказалось в достатке на широком балконе. Лёгкий ветерок трепал непослушные пепельные пряди, выбившиеся из причёски, принося лёгкую прохладу. Цири, вдохнув полной грудью свежий ночной воздух, кинула последний взгляд на сказочный сад, освещённый фонариками — от белых дорожек, небольших полянок и зарослей поздних осенних роз прилетали обрывки голосов, чей-то смех и мягкий перебор лютневых струн. Пора возвращаться.

Едва смолкла музыка их первого танца, как с соседнего балкона, сменяя уставших трубадуров заиграла новая бойкая мелодия в исполнении ещё одной труппы менестрелей. Кто-то закружился и заплясал под такт в новом быстром и совсем не аристократическом танце, особенно те, кому не хватила места в «квадрате». Однако большинство пар предпочли покинуть зал, позволив себе немного отдохнуть. Не стали исключением и они с Владом. К тому же, движений этой, какой-то совсем уж шебутной пляски не знала ни она, ни, тем более, её спутник. Парень предложил пройтись по дворцу и всё же найти потерянного графа, но Цири нехотя отказалась. Ей стоило немного проветриться — в зале не было душно, но дыхание отчего-то раз за разом перехватывало, а сердце билось в груди, как испуганная птица в клетке. Да, ей определённо следовало вдохнуть свежего воздуха и, самое главное, обдумать... кое-что. Кое-что очень важное. Одной.

Влад отнёсся к её просьбе с пониманием, хотя в его настороженном взгляде так и читалось недоумение. Парень отправился на поиски Артуада и его фаршированного вилохвоста, а она, прихватив чашечку со странным, холодным, будто лёд, угощением, вышла на балкон, откуда открывался великолепный вид на ночной сад.

Что с ней происходит? Почему она чувствует себя так странно? Сердце, буквально выпрыгивающее из груди, жар, пришедший из ниоткуда и лишь одно желание, облечённое в понятную и простую мысль — быть рядом. С Владом. Всегда. Их танец... она и вправду потеряла счёт времени, забыв обо всём, и лишь ощущая невероятную близость к этому странному, непонятному порой, но такому близкому парню с далёких звёзд. Цири и раньше чувствовала нечто подобное, но всякий раз старательно гнала от себя любые мысли о них двоих. Порой успешно, а порой невольно погружаясь в их пучину всё глубже и глубже. Это было совсем не похоже на то, что она ощущала, когда случайно застукала его с этой противной Сианной в постели, вовсе нет. Конечно ей было интересно и хотелось... всякого, но её чувства были совсем другими, неизмеримо более высокими, чистыми, светлыми...

Цири раздражённо мотнула головой — ей следовало, наконец, принять истину, а не прятаться за бесконечными мысленными кружевами и отговорками, пугаясь малейшей тени, сомнений и страха неизвестности... Боязни того, что её робкие и нежные, словно едва распустивший цветок, чувства окажутся совсем не взаимными. И пусть! Пусть! Но ей надоело терзаться неизвестностью, надоел липкий страх отказа, надоела давящая, сосущая пустота внутри, накатывающая всякий раз, как она представляла своего Влада с кем-то другим. И когда он был с другой! Девушка едва сдерживала по ночам полный душевной боли крик от одной мысли о том, что её спутник был не с ней, а с этой мерзкой, охмурившей его девкой. Отчаяние. Целая бездна, пучина отчаяния — довольно! Она устала от неизвестности. Она уже взрослая и пора признать, для начала самой себе — Влад ей вовсе не безразличен. Она любит его. Всем сердцем, всей душой.

Девушка не знала, сколько она так простояла на балконе в гордом одиночестве — к её счастью, тут почти никого не было и удалось избежать ненужных приглашений и нежелательных бесед. Но в одном Цири была уверена — сегодня она наконец-то расскажет Владу о своих чувствах.

Вернувшись в зал, девушка неторопливо шла вдоль одной из стен, порой оглядываясь по сторонам и бросая косые взгляды на свои отражения в зеркалах. Влада не оказалось ни в бальной зале, ни на балконах, но в этом как раз не было ничего удивительного — наверняка он всё ещё где-то в смежных помещениях в компании графа и Саэс.

— Gadewch imi eich gwahodd i`r ddawns, elaine ard’beanne*, — неожиданно раздался прямо позади неё сухой мужской голос. Произнесено было на нильфгаардском. Цири обернулась и с удивлением узнала в говорившем виденного прежде незнакомца в простой золочёной маске и с двумя воинами за спиной. Стражи тоже обнаружились здесь, замерев неподвижными статуями неподалёку от своего господина.

— Mae`n derweig gen i, annwyl, ond am a`taeghane*, — девушка, тщательно подбирая слова, попыталась вежливо отказаться от приглашения на танец.

— Essea mynnu, elaine ard’beanne*, — произнесено это было властно и уже без малейшего намёка на просьбу. Цири непонимающе захлопала глазами, невольно оглядываясь. Почему-то взгляды всех окружающих людей скрестились именно на них. Ей это совсем не понравилось. И где Влад?

— Os esseathe chi`n mynnu*, — наконец вымученно улыбнулась Цири, принимая руку мужчины. Кем бы ни был этот странный брюнет, что-то подсказывало ей — конфликтовать с ним опасно. Смертельно. В конце концов, один жалкий танец — с неё не убудет, а все формальные приличия окажутся соблюдены.

Музыканты вновь наигрывали «эльфийский квадрат», но в этот раз в куда более медленном темпе, да и танцующих оказалось поменьше, чем раньше. Кто-то и вовсе, едва заметив их, поспешил удалиться. Зато другие, наоборот, стремились присоединиться, хоть мелодия уже и подходила к своей середине. Впрочем, загадочного незнакомца это ничуть не смущало.

— Вы проигнорировали мой подарок. Не самый дальновидный поступок, — внезапно заговорил он на всеобщем после первого пробного круга. Его голос был сух и, казалось, напрочь лишён эмоций. Как и смысла... На миг Цири даже показалось, что она ослышалась.

— Простите?

— Платье и маска. Вы их не надели, — холодно ответил мужчина и, поморщившись, едва слышно пробормотал, — ble edrychodd Stella...

Девушка ничего не понимала. При чём здесь платье с маской, и кто такая Стелла?

— Я вас не понимаю, возможно вы... — с опаской начала она. Но её речь безжалостно прервали. Да так, что сердце пропустило удар.

— Перестаньте, Цирилла, враньё вас совершенно не красит. У меня будет отдельный разговор с вашей наставницей.

Он... он... Этот незнакомец знал, кто она? Мужчина назвал её Цириллой — не Цинтией, как звали её абсолютно все, включая графа Артуада. Откуда? Откуда брюнет узнал, кто она? И... и что теперь будет? Что делать? Она в Эббинге — самом центре владений Чёрных, да ещё в королевском дворце! Бежать? Прямо сейчас? Не выход. Девушка отчётливо понимала, что решись она на подобное, то не успеет сделать и дюжины шагов, как её тут же схватят. И даже Влад, её умный, сильный, любимый Влад не сможет ничего сделать! Без своего-то доспеха уж точно. Но... Может быть этот непонятный незнакомец просто ошибся? Обознался, приняв её за другую? В конце концов — мало ли на белом свете Цирилл. Робкая надежда, но...

— Почему же вы замолкли, принцесса?

Нет. Не ошибся. Надежда с протяжным звоном разбилась на острые кровоточащие осколки.

— Как вы меня узнали? — с трудом сдерживая дрожь, едва сумела выдавить она.

Брюнет недовольно поджал губы, Цири уже приготовилась к худшему, как вдруг он рассмеялся. Скупо, не размыкая губ, но смех вовсе не звучал издевательски. Скорее смех строгого родителя, решившего не наказывать своего ребёнка за мелкую оплошность.

— У вас редкий, даже для северянки, цвет волос и глаза вашей матери, Цирилла. И её голос.

— Вы... знали мою маму? — сказать, что она была поражена — значило не сказать ничего. Вопросы роились в её голове подобно туче рассерженных ос.

— Знал, — мужчина внезапно сощурился и на краткий миг ей показалось, что в его глазах мелькнула застарелая боль, — когда-то давно. Я надеюсь, вы помните, — он зачем-то выделил голосом последнее слово, — кто ваша мать?

— П-принцесса Паветта, — сглотнув тугой ком в горле, тихо прошептала девушка.

— Именно. Вам не стоит забывать об этом.

— Не вам напоминать мне об этом! — с внезапно пришедшей злобой, процедила Цири, гневно глядя в лицо, скрытое золотой маской с едва различимым рельефом в форме нильфгаардского солнца. Кем бы он ни был — не ему напоминать ей о маме, да ещё с таким презрительным высокомерием.

— Дерзите? — неподдельно изумился мужчина. — Не думаете же вы, что ваше поведение пройдет даром?

— Удачи, — нехорошо оскалилась она, с вызовом смотря в янтарные глаза своего нежеланного партнёра.

— Ещё и синяк на плече, — удручённо покачал головой брюнет, казалось, вовсе на заметивший её испепеляющего взгляда, — плохо замазан пудрой. Откуда он?

— Не...

— С каждым словом вы всё меньше походите на принцессу Паветту. И это удручает. Моё первое впечатление о вас оказалось обманчивым, вижу за время с нашей прошлой встречи вы окончательно растеряли все манеры. Мне определённо следует не откладывать разговор с баронессой Конгрейв.

Подарок, прошлая встреча, какая-то наставница, баронесса Конгрейв... а что если? Догадка, нежданно пронзившая её бешено мечущийся разум, была абсурдной, абсолютно безумной, но... Вдруг её всё-таки спутали? Нет, не с какой-то другой принцессой по имени Цирилла, а... с кем-то, кто успешно притворяется ей самой! То есть Цири. И этот незнакомец, с которым она совершенно точно ни разу не встречалась раньше, принял её за неё! Невероятная насмешка судьбы. Иронично, если это и впрямь окажется так.

Мелодия, меж тем, подошла к концу, пары принялись расходиться и настал момент истины. Окажется она права в своей догадке, или... её ждёт нечто ужасное.

— Ваша старшая речь безупречна, но ваш нильфгаардский слишком тяжёлый, — как ни в чём не бывало, с лёгкой отстранённостью произнёс мужчина. — Вам следует уделять больше времени занятиям. Как и своим манерам. Благодарю за танец, принцесса, — кивнул он, делая шаг назад, — я вас более не задерживаю. Ваше величество, — брюнет, утратив к ней всякий интерес, отвернулся к замершему неподалёку уже немолодому, слегка одутловатому мужчине в богатом наряде и смешной маске моржа с длинными, роскошными усами, — вернёмся к нашей беседе в более тихом месте.

— Как будет угодно моему императору, — почтительно поклонился тот.

Цири поражённо замерла, глядя в спину двум монархам, удаляющимся в окружении пышной свиты. Император! Она не могла ослышаться. Девушка знала лишь одного императора в мире. Её взор медленно затопила бешеная, ни с чем не сравнимая ярость и жажда...

Жажда узнать цвет крови этого монстра в человеческом обличье.

Примечания:

*Gadewch imi eich gwahodd i`r ddawns, elaine ard’beanne - Позвольте пригласить вас на танец, любезная сударыня.

*Mae`n derweig gen i, annwyl, ond am a`taeghane - Прошу простить, уважаемый, но не сегодня.

*Essea mynnu, elaine ard’beanne - Я настаиваю, прекрасная сударыня.

*Os esseathe chi`n mynnu - Если вы настаиваете.

Тайны Осени

Каждый из нас носит в себе и ад, и небо...

Оскар Уайлд — "Портрет Дориана Грея"

Я не спеша шёл сквозь анфиладу комнат, без особого интереса разглядывая убранство. Повсюду роскошный наборный паркет, лакированные деревянные панели на стенах или цветные расписные обои, лепнина с позолотой под потолком, а кое-где встречался и блестящий белоснежный мрамор. В комнатах висели настоящие рукописные картины и стояли крупные вазоны с живыми цветами. Однако мой разум занимала вовсе не роскошь и показное великолепие королевского дворца...

Цири. Что-то необычное происходило с ней в последнее время. Этот мелкий, неунывающий и колкий на язычок источник вечных проблем... нет, скорее уж приключений на пятую точку, вёл себя странно и непонятно. Вот, казалось бы, сейчас — отлично потанцевали, я даже не сбился ни разу и не отдавил ей все ноги. Глаза девушки весь наш танец светились радостью и неподдельным счастьем — я видел. Но лишь музыка смолкла — она едва ли не в приказном порядке потребовала оставить её одну! И вот как это можно понять? Что только творится в её белобрысой головке...

Забавно, но лишь недавно я осознал, как неуловимо она напоминает мне мою Айрин, хотя, вот уж сложнее было бы найти кого-то менее похожего. И всё же, что-то у них было общего. Может, настрой — какой-то неумолимо-дерзкий взгляд на мир, уверенность в своих силах и... во мне? Они обе никогда не сомневались ни во мне, ни в том, что я делал — верили всегда, безоговорочно, без сомнений. Нет, дело совсем не в банальном: «я не вру тебе — ты не врёшь мне». Это было не совсем доверие, а, скорее, именно вера. Когда кто-то верит в тебя, в твои силы — это так здорово, так окрыляет. Порой кажется, что ты способен горы свернуть. Айрин верила — именно она убедила меня, тогда ещё семнадцатилетнего мальчишку, сомневающегося в своём решении, попробовать поступить в Лётную Академию Космофлота. Она сказала, что будет ждать столько, сколько придётся. Я вернулся, а она... а её уже не было. Чёртова бездушная ирония — поддержав меня в выборе далеко не самой безопасной профессии военного лётчика, Айрин невольно спасла мне жизнь. Ведь окажись я на Офелии на момент вторжения, и неминуемо влился бы в ополчение — сам бы влился, без всяких повесток. А судьба у большинства офелийских ополченцев сложилась крайне паршиво. Мало кто из них уцелел.

Вот и Цири так же верит. В меня верит! Безоговорочно, преданно, без малейших сомнений... Или это всё лишь моя жалкая попытка углядеть в ком-то черты давно погибшей любимой? Проклятая война — сколько ж судеб она сгубила. Мы ведь с Айрин даже пожениться хотели, как восемнадцать лет бы исполнилось... Но всё пошло прахом. Давно и надёжно запечатанные в глубинах памяти воспоминания о счастливых деньках пробудились и нахлынули на меня, заставляя всё нутро сжиматься от едва ли поблекшей со временем горечи. В горле затесалась пустота и сухость, как в той пустыне, где я встретил Цири.

Невольно тряхнув головой, отгоняя отдающие застарелой болью мысли, я подхватил с подноса проходящего мимо слуги наполненный до краёв кубок. Рубиновая жидкость, вкуса которой я совсем не ощущал, устремилась внутрь, стремясь затушить, залить, заполнить собой неприятно ноющую пустоту. Не слишком-то и помогло на самом деле. Отчего-то именно сегодня, сейчас, всё ощущалось гораздо острее, болезненнее. Конечно, не так, как в тот день, когда я узнал о смерти Айрин, но всё же... Ну, хоть возможности, как тогда, учинить какую-нибудь ужасающую глупость, о которой, чёрт возьми, нисколько не жалею, я вроде бы лишён. Да и желания особого нет. Моя месть, какой бы несправедливой она ни была, давно свершена. Я всё ещё жив, а значит, следует жить и дальше.

Праздник Осени вокруг лишь набирал обороты, даже и не думая идти на спад. На диванчиках вдоль стен или у маленьких столиков примостились одинокие утомившиеся гости, реже пары. Иногда встречались и целые компании, что-то шумно обсуждавшие за кубком вина, или просто веселящиеся, каждая на свой лад. Молодые, зрелые, пожилые — за масками было совершенно не угадать. Выдавали лишь голоса да по-юношески беззаботное или, наоборот, по-стариковски скупое, размеренное поведение. Смех и звяканье кубков, перезвон струн и негромкие переливы флейты, гомон голосов и отзвуки оркестра из бальной залы, где начинался очередной танец — атмосфера праздника царила повсюду, куда только падал взгляд.

— Mae`r peli yn Nilfgaard res anfesuradwy...

— Урожай винограда выдался в этом году — просто загляденье! Виноделам из Этолии стоило бы...

— Говорят, Магистериум лихорадит, мой кузен служит в...

— Yn wir — mae hapusrwydd mewn gwin!

— Nid yw dumb nordlings yn gwybod unrhyw beth am strategaeth.

— Ха, смотри, как могу!

— Прекрасные сударыни, спешу сообщить, что вы сегодня особенно...

— Он до безумия мил и весьма хорош собой, дорогая сестрица. Ты упускаешь такой шанс...

— Господа! Новая игра! Ей меня научили в Академии Брайбана! Берётся линеечка, вот так, вот сюда ставятся чарочки с лимонной...

Обрывки разговоров, бесед, звонких речей и радостных голосов вились вокруг меня подобно патрульным звеньям вокруг носителя, пусть и едва ли я задерживался где-то дольше, чем требовалось, чтобы обойти очередную веселящуюся компанию. Я и не вслушивался особо, лишь мельком отметив, что на всеобщем, уже свободно понимаемым мною, здесь, как и в Форгехаме, говорят куда охотнее, чем на нильфгаардском.

Не раз и не два ловил я на себе любопытные взгляды, а то и заигрывающие улыбки от представительниц прекрасного пола. Женщины и девушки в пёстрых ярких нарядах, буквально блестящих от обилия драгоценностей. Серебро, золото, камни, крупный жемчуг... Иногда встречались небрежно накинутые на плечи шарфики из густого меха — как вот у той дамы с рыжими волосами в маске лисы. Придерживая под руку совсем юную девчушку, с детским интересом и непосредственностью вертящую головой по сторонам, она грациозно проплыла мимо, удостоив меня заинтересованным взглядом. Кто-то, наоборот, предпочитал лёгкие, почти воздушные шали и платочки поверх шикарных платьев с неизменным узким корсетом и пышными многослойными оборками донизу. Целая группка девушек в таких, застенчиво прикрывшись ажурными веерами, со слаженностью, достойной гвардейского экипажа, строила мне глазки весь мой путь через одну из комнат. Когда я вышел за порог, мне даже на мгновение послышался слитный разочарованный вздох.

Стоит сказать, что и многие мужчины, несмотря на строгую чёрно-белую нильфгаардскую моду, стремились вырядиться похлеще иных петух... кхм, представителей поп-эстрады. Пестрота цветов, лоск тканей, кружева и распушённые перья, золото, серебро... Складывалось впечатление, что это для них некий способ повыпендриваться друг перед другом, показать богатство. Вполне возможно, так оно и было. Впрочем, мужчин, предпочитавших не столь вычурные наряды, оказалось всё же побольше. Хотя да, чулки... отвратные белые чулки всё определённо портили.

Пожалуй, модники и модницы с Земли или Византии оценили бы наряды местных по достоинству. А может и нет. Откровенности, порой граничащей с полной похабщиной, здесь всё же не было. Максимум — скромные декольте. Значит не модницы, а нео-пуритане. Откровенной безвкусицы я не заметил, зато вызывающую роскошь — сплошь да рядом. Такой вот день равенства. Не для всех. Хотя, мне ли, прожившему всю жизнь в Солнечной Федерации, их судить? Ой, вряд ли... Ну хоть в Цири я нашёл в чём-то родственную душу — пусть девушке, как, наверное, и любой другой на её месте, нравились все эти наряды с украшениями, она точно не теряла голову, стремясь нацепить на себя всего и побольше. Всю дорогу до дворца мы с ней на пару тихонько потешались над особо выдающимися представителями местной знати. Едва слышно хихикая да пряча ладошкой лукавую улыбку, Цири ехидно комментировала наряды очередных «раздутых фанфаронов» и «попугаев в юбках».

И вот вновь мыслями я вернулся к ней. Цири... Цирилла — первый человек, встреченный мной на этой планете, спасительная веточка, за которую я тогда судорожно ухватился в страхе потерять. Бесстрашных людей не бывает, это говорю даже я, тот, кто прошёл всю войну и не раз оставался дрейфовать в подбитом истребителе. Бесстрашных не бывает, но есть те, кто способен преодолеть страх, привыкнуть к нему. Раз за разом, день за днём. И я научился этому со временем — а что ещё остаётся, когда идёшь в бой на утлой скорлупке, где от беспощадного вакуума тебя отделяет лишь тоненький слой обшивки. Но оказаться современным Робинзоном на необитаемой планете почти без малейшего шанса на спасение — к этому я готов не был. Однако мне повезло и на мою голову свалилась она (технически — это я свалился на её голову, но это несущественные детали).

Чего уж скрывать, за месяцы, проведённые вместе, я сильно привязался к этой девушке, только уже не из страха остаться одному на необитаемой планете. Сперва я воспринимал её, как ещё одну младшую сестрёнку, но позже, в какой-то совершенно незамеченный, пропущенный мною момент всё неуловимо переменилось. И я плохо понимаю в какую сторону. Или просто отказываюсь понимать, лелея застарелое, но не забытое чувство потери? И Цири, своими порой не поддающимися малейшему осмыслению поступками, словно нарочно не даёт мне этого понять. Осознать. Будто играет в какую-то безумную игру, правил которой не знает даже она сама. Может Саэс догадывается, что с ней такое творится? В конце концов, девушки отлично ладят.

Уже пройдя очередную уютную комнату, отделанную блестящим тёмным деревом, я оказался вынужден задержаться, шагнув в сторону — слуги в бело-голубых ливреях как раз вкатывали в помещение тележку, уставленную фруктами и какими-то фигурными бутылками, обложенными парящим льдом. Пожалуй, только это и заставило меня невольно прислушаться к беседе, скорее даже спору, незамеченной мною ранее компании. Несколько человек замерли у столика с закусками перед окном, оживлённо, но в то же время как-то заговорщически-приглушённо переговариваясь.

— Пойми, Элдрик, — горячился мужчина средних лет в строгом тёмном камзоле с минимумом украшений, зато в длинном, аж до пола, плаще с красным подбоем, — это я тебе не как паникёр говорю, а как A`chiad–чародей. И уж в проклятиях я разбираюсь, поверь мне.

«Проклятия», да, именно это слово и заставило меня прислушаться. Недобрая память о том доме — не иначе.

— Нам нужны разумные объяснения, Лоренцо, — недовольно цедил другой — с по-военному короткой стрижкой, широкоплечий и с ясно читаемой армейской выправкой, — у меня половина полка страдает от этой дряни, а ведь мы прибыли туда лишь через три дня. Мэнно рвёт и мечет: от «Запада» остался хер да ни хера, его «Центр» мечется вдоль всей Яруги, так теперь ещё и это...

— Брат Меинард писал, что первые, кто прибыл к Розрогу, умерли не далее, как через две недели. И все в страшных муках. Неужели это правда, Элдрик? — взволнованно вертя в руках кубок, спросил третий, судя по голосу, ещё довольно молодой парень, с длинными, собранными в хвост волосами.

— Не разводи панику, кузен, — раздражённо мотнул головой «армеец».

— Да я и не...

— Не слушай его, парень, — невесело хохотнул ещё один участник спора — полный мужчина с чёрными волосами, тронутыми первой сединой, — нашему Элдрику вместе с полком только одну директиву и выдали: «не разводить панику», вот он и долдонит её, как попугай заморский.

— Дядя... — обречённо вздохнул Элдрик, накрывая скрытое маской лицо рукой.

— Ты, вместо того, чтоб «дядькать», лучше б Лоренцо послушал. Он из нас всех в чародействе и магии один разбирается. И раз говорит, что это не типичное проклятие, а то и не проклятие вовсе, значит уверен в том. А ты всё: «паника, паника»...

— Половина группы «Запад» обратилась пеплом, все прибывшие на место после Феномена — страдают от хворей и непонятной, неизлечимой заразы. Чародеи «не уверены», Магистериум молчит, армейские лекари лишь разводят руками. Да, дядя, я твержу про панику, потому что самое большее, что мы сейчас можем сделать — это предотвратить панику, — поджав губы и сопровождая каждую фразу рубящими жестами, жёстко ответил «армеец».

— Великое Солнце, дай мне сил! — патетично, но не повышая голоса, возопил мужчина в плаще. — Элдрик, да не панику предотвращать нужно, а солдат от Розрога отвести! Хотя бы вёрст на двадцать!

— Приказ об оставлении данного рубежа могут отдать только маршал Коегоорн или сам Император, тебе ли не знать, Лоренцо? И делать этого никто не станет, потому что такое решение приведёт лишь к распространению чумы.

— Это не чума.

— Не проклятие, не чума... Ты уж определись, Лоренцо, что это. Скажи ещё, что это Дар Великого Солнца.

— Я говорил это и повторю ещё не раз, — надменно вскинул голову чародей, — это не проклятие и не чума. Не в привычном смысле, уж точно. Проклятия, даже самые слабые, оставляют после себя, так называемый relictum vestigia magicae — остаточный магический след, извиняюсь за тавтологию, которого ни среди мёртвых, ни среди живых обнаружено не было. Эпидемии же, к коим относится и чума, и оспа, и многие другие, как нам известно из последних исследований, вызываются микроскопическими организмами, кои и вызывают хвори — и таких, неизвестных я имею в виду, нами тоже не выявлено ни...

— Позвольте-ка! — фыркнул «армеец», со стуком поставив пустой кубок на стол. — У многих солдат лекари и ваши же магики обнаружили дизентерию и ещё бес пойми какую лихорадку.

— А вот это-то как раз и самое интересное! — с каким-то маниакальным восторгом воскликнул чародей. — Воздействие «Феномена» в некоторых случаях не просто приводит к покраснению или воспалению кожи, головным болям и слабости — оно нарушает внутренний immunitas каждого организма! Ослабляет его настолько, что любая, даже самая слабая infectio становится летальной.

— Infectio, immunitas... — передразнил его сморщившийся Элдрик. — Какие умные слова. Лучше бы сразу сказал, что вы, чароплёты, ни bloede не смыслите, что за дерьмо там творится. Ещё скажи, что волосы у людей вылезают и зубы сыплются от старости.

— Подобные симптомы выявлены лишь у тех, кто подолгу находился у Озера в самом эпицентре Феномена, — отвернувшись, процедил явно оскорбившийся маг.

— Ха-ха, — невесело прочеканил «армеец», с силой сжимая кулаки в чёрных бархатных перчатках, — солдатня болтает, один неудачник побывал у этого проклятого озера, а потом светился ночью, как гнилушка старая.

Они ещё продолжали вяло переругиваться, а меня обдало нехорошим предчувствием. Очень таким скверным, я бы сказал. Уж больно симптомы, перечисленные этим неизвестным чародеем, мне кое-что напомнили. Лучевая болезнь. Но откуда, да ещё столь массово и в таких формах она взялась в этом мире? Ответ мог быть только один — мы могли стать её причиной. После сражения в космосе оказалось достаточно разбитых кораблей, и, пусть поле боя осталось за пиратами, не думаю, что у них хватило бы сил вытянуть их все на геостационарную орбиту. Даже возникни такое желание, с одним уцелевшим древним корветом и не менее древним транспортником такое не провернуть. Мелкие обломки сгорели в атмосфере или до сих пор летают по орбите вместе с пылью — они не опасны. Зато останки фрегатов и почти целая шестисотметровая обездвиженная туша дестроера — другое дело. Несмотря на все повреждения, благодаря жаропрочной обшивке они вполне могут долететь до поверхности одним куском. И, честно говоря, в этой ситуации даже не знаю, что хуже. На любом корабле в достатке как опасных химикатов, так и потенциально радиоактивных веществ, а уж на боевом корабле — тем более. При разрушении корпуса в атмосфере, вся эта гадость может накрыть приличную площадь. А если такая штуковина с массой покоя в десятки или сотни тысяч, как в случае с дестроером, тонн врежется в землю одним целым... Не завидую тем, кто окажется поблизости. И, похоже, случилось именно последнее. Река Яруга, в нижнем течении которой, как я понял, и произошла катастрофа, примерно в пяти сотнях километров к северу отсюда. И за всё время моего пребывания на планете, датчики брони не зафиксировали повышения радиационного фона. Что было бы неминуемо, рассыпься корабль на части в верхних слоях атмосферы. Повезло местным, ничего не скажешь. Или нет, ведь судьба остальных кораблей мне неизвестна. Как и судьба «Конкордии».

На душе было пакостно, ведь я, по сути, ничем не способен помочь местным. В самом деле, что я могу? Рассказать, как работает портативный дозиметр и какие препараты нужно принимать при острой лучевой болезни? Или сообщу важную информацию о том, что на заражённой местности нужно пользоваться гермокостюмами и противогазами? Не смешно. Пытаться же объяснить природу и причину их «чумы»... Боюсь, это будет разговор слепого с глухим. В лучшем случае. Да и вопросов к моей личности тогда возникнет неизмеримо больше, чем есть сейчас. А объяснять нильфгаардским властям кто я такой на самом деле, особенно в свете произошедшей катастрофы, мне бы ну очень не хотелось. Уж больно результат непредсказуем. Конечно, я уже знал, что средневековье на этой планете не совсем похоже на земное — образованных людей тут куда больше и знания об окружающем мире куда шире, но... столь ли велика разница, где оказаться — в застенках классической инквизиции, пыточной камере имперской тюрьмы или на вивисекционном столе какого-нибудь жутко любопытного чародея? По мне так не особо. К тому же, местные, не будь дураками, до основных мероприятий, мешающих дальнейшему расползанию загрязнения, и сами додумались, если судить из услышанного. Думаю, они справятся. Хотя кого я обманываю — это всего лишь оправдание. Далеко не самое честное, но... жить всё равно хочется больше. Гуманизмом здесь пока и не пахнет. Вот и глушу неожиданно взыгравшую совесть всякими отговорками. Хех, вовремя она проснулась. На орбите Офелии, вот, три года назад, когда мои торпеды рвали на части имперские транспортники с «белым» сигналом, она почему-то упорно спала.

Так и не сказав спорщикам ни слова, я двинулся дальше — в соседнем помещении как раз мелькнула хорошо узнаваемая фигура Артуада. Его багрово-красный наряд, стилизованный под причудливый доспех с наплечниками в форме драконьих морд, я бы не спутал ни с чем.

Новая комната, точнее, небольшой зал, встретил меня весёлым оживлением, источник которого не вызывал никаких сомнений. Посреди зала, сразу на нескольких столах, возвышалось ЭТО. Здоровенная запечённая целиком туша вилохвоста с оскаленной пастью, полной каких-то ярких фруктов и зелени. Бок твари уже был разрезан и даже неплохо обглодан... или вернее сказать, обрезан? Пара слуг длинными ножами срезали с частокола рёбер куски мяса, откладывая их на большие блюда, а ещё один ковырялся внутри, явно пытаясь что-то достать. Гости группами или поодиночке прохаживались вокруг столов, разглядывая этого монстра от мира кулинарии — дамы восхищённо вздыхали, мужчины же одобрительно качали головами. Какой-то толстяк в аляповатом наряде, растопырив руки и заразительно смеясь, скакал у пасти чудища, что-то взахлёб рассказывая собравшимся вокруг него людям. Его даже слушали — кто-то улыбался или недоверчиво хмыкал, несколько девушек в притворном ужасе прикрыли рты ладошками. Самые смелые, а таких оказалось немало, решились попробовать фаршированного драконида на вкус. Судя по тому, что никто не плевался и никого не вынесли вперёд ногами — повара графа постарались на славу.

Сам Артуад обнаружился у распахнутых дверей, ведущих в ночной сад, в компании Саэс, в необычной зелёно-золотой маске в форме головы дракона, и ещё нескольких незнакомцев. Довольная улыбка мужчины была видна, наверное, и с другого конца дворца.

— Вижу, вас можно поздравить, дорогой граф?

— О, сэр Грозоф! — распростёр руки Артуад, засияв пуще прежнего. — Воистину — так. В этот знаменательный день я хочу ещё раз поблагодарить вас, мой друг. Без сомнения, благодаря вашим навыкам, этот момент моего блестящего триумфа стал возможен.

— Выходит, ваше пари увенчалось успехом?

— Ну конечно! Видели бы вы лицо Олберикха — то ещё зрелище, я вам скажу. Кислый лимон, нет, даже хуже — то отвратное месиво, что делают на, с позволения сказать, винодельне, его дружка Сабьйора не вызвало бы такой реакции — он кривился, скрипел зубами и проклинал всех богов, но был вынужден признать мою magna victoria. Ха-ха, vae victis! И никакая маска не спасла его от позора, верно я говорю, друзья?

Незнакомые мне «друзья» графа энергично закивали, загомонили и вообще стремились всячески подтвердить, что так оно всё и было. Саэс, замершая немного в стороне за спиной мужчины, обречённо закатила глаза. Похоже, эту историю она слышала далеко не в первый раз.

— Думаю, это была та ещё история... — начал было я, но бросив взгляд на девушку, в панике отрицательно замотавшую головой, быстро закруглился, — рад, что всё хорошо закончилось.

Если она так упорно настаивает — наверное, лучше выслушать историю Артуада в иной раз. Саэс, слабо улыбнувшись, благодарно кивнула. Граф, конечно же, ничего не заметил.

— Хорошо? Просто великолепно! Лучше и не придумаешь! Эх, надеюсь их Величества удостоят вниманием мой шедевр.

— Величества?

— О да, Его Королевское Величество Бартоломо Лехнер и Его Императорское Величество Эмгыр вар Эмрейс, конечно же.

— Подожди, — в груди, который раз за последний час, отчего-то кольнуло неприятным предчувствием, — император Нильфгаарда здесь? Во дворце?

— Вообще-то, — перейдя на заговорщический шёпот, что в окружении его «свиты» смотрелось несколько странно, пояснил с улыбкой граф, — Его Императорское Величество пребывает здесь инкогнито и это является тайной. Так что, разумеется, об этом знает весь дворец.

«Друзья» Артуада вежливо засмеялись удачной шутке, а я почувствовал потребность, как можно скорее найти Цири. Хочется верить, она не впутается в очередную гору неприятностей, пока меня нет рядом. Девушка — настоящий магнит для неприятн... кхм, кажется что-то подобное я уже говорил. И не раз. И не два. Надеюсь, ей хватит ума не натворить глупостей. В том, что она непременно встретит этого Эмгыра, я почему-то уже нисколько не сомневался. Зная её...

— Ещё раз поздравляю вас с выигрышем, граф. С вашего позволения, отлучусь ненадолго — проведаю мою спутницу. Она хотела подышать воздухом, — стараясь выглядеть как можно более невозмутимым, отвечаю ему, — её не стоит оставлять одну.

— Конечно, конечно, — согласно закивал мужчина, — вокруг столько соблазнов для одинокой молодой девушки... ну, вы меня понимаете, сэр Грозоф, — понимающе подмигнул он. — Эх, какая ночь... Удачи вам, с сударыней Цинтией.

Кажется, ничего не заподозрил — отлично. Впрочем, пребывая в восторге от выигранного пари и, к тому же, будучи не совсем трезвым — это не удивительно. А вот пристальный взгляд мигом посерьёзневшей Саэс оставлял мало сомнений. Она явно насторожилась.

— Сэр Грозоофф! — и верно, лишь стоило мне покинуть малый зал, как меня нагнала блондинка.

— Мне нужно спешить, — попробовал было отделаться я, но не тут-то было — меня надёжно схватили под руку, пристраиваясь рядом. Да так крепко, что будь мы не на этой дремучей планетке, я бы заподозрил в ней геномода с кучей имплантов внутри.

— Что-то случилось с... Цири? — настоящее имя девушки она прошептала одними губами, однако мне хватило. Саэс была, пожалуй, единственной из всех, кто знал, как на самом деле зовут мою спутницу. Случайная оговорка в самом начале нашего знакомства, к счастью не имевшая последствий. К просьбе хранить тайну зерриканка отнеслась с пониманием и ни разу не дала мне повода усомниться в себе. Да и Цири ей отчего-то доверяла.

— Надеюсь — нет.

— Вы испугались, узнав, что правитель людей Нильфгаарда здесь, я права? — столь же негромко спросила девушка, не сводя с меня внимательного взгляда своих чистых голубых глаз.

— Не испугался, — так же тихо шепчу я, мельком оглядываясь по сторонам, — моя спутница недолюбливает нильфгаардцев и просто ненавидит их императора. Я не хочу, чтобы при встрече она наделала глупостей.

— Неужели вы думаете, что в таком огромном дворце, где все ходят в этих забавных масках, столь велик шанс их встречи? — за едкой неприкрытой иронией, отчётливо слышалась тщательно скрываемое беспокойство.

— О, при её везении это весьма вероятно.

Девушка хотела сказать что-то ещё, но не успела. Из-за угла на нас буквально вылетела Цири. Одного взгляда в её сосредоточенные прищуренные глаза мне хватило, чтобы понять — случилось что-то неприятное.

***

Цири с яростной смесью лютой злобы и ненависти смотрела в спину удаляющемуся мужчине. Император Эмгыр вар Эмрейс. Выродок, лишивший её дома и семьи. Чудовище, безжалостно вырезавшее её Цинтру. Ублюдок, который по жуткой, насмешливой прихоти неведомых богов до сих пор осмеливается топтать землю. Ничего, она это исправит. Сегодня — сейчас!

Фигура в окружении свиты с каждым шагом становилась всё дальше. Девушка медленно поднимала руку, концентрируясь и уже привычно обращаясь к потокам магии, первозданного хаоса, что невидимыми нитями пронзала всё вокруг. Один удар. Ей понадобится всего один удар, чтобы прервать жизнь этого существа. Мощный, могучий, на самой грани её сил, что сметёт всех и вся вокруг, словно ураган сухие травинки. Всего лишь один удар слабо оформленной магией — почти чистой, сырой силой. Однако большего и не надо. Всего одного выплеска хватит, чтобы превратить этот омерзительно-чистенький, светленький бальный зал в руины, а всех людей... в кровавое месиво. Она уничтожит эту тварь, а дальше — будь, что будет...

«Будь, что будет»? — девушка сглотнула, зажмурившись — эти мысли, это странно-притягательное желание устроить кровавую баню своей силой — это всё не её, чужое! Будто наваждение, пришедшее с неосознанно зачерпнутой магией. Как призрачное, ложное ощущение всемогущества и вседозволенности, что пытается взять под контроль её разум всякий раз, лишь стоит переусердствовать с набором энергии. Магия, сила, которой тесно внутри хрупкого человеческого тела, стремится вырваться наружу, пробить себе путь самым простым образом — через выплеск первозданной, безумной ярости. Удержать её в узде, удержать свой разум в узде, направив энергию в благое русло — вот вершина мастерства любого чародея. И она не должна... не должна позволить мыслям о мести одержать верх, ведь тогда ярость и кровавое безумие захлестнут её с головой. Цири была не уверена, что сможет остаться собой, случись это.

Девушка, стиснув зубы и глубоко дыша, постаралась успокоиться, пытаясь не думать ни об императоре, ни о Нильфгаарде. Она старалась припомнить всё то хорошее, что случилось с ней за её не столь уж и долгую жизнь — первая встреча с Геральтом в Брокилоне и его чудесное появление в Заречье после войны, ведьмаки и Каэр Морхен, весёлая и заботливая Трисс, строгая и требовательная, но искренне любящая её Йеннифэр, Влад... Цири стыдливо прикусила губу — как она могла, поддавшись глупому порыву в жажде мести, столь малодушно забыть о нём? Воистину — иллюзия магического всемогущества ослепляет, заставляет потерять все берега и маяки. Что бы стало с Владом, сотвори она задуманное? Они пришли вместе — это многие видели. Его бы схватили, как пособника и без своей чудесной брони парень не смог бы ничего сделать! Как Цири не подумала об этом? Сколько ещё судеб разрушила бы её чудовищная месть? Сколько погибло бы людей, вся вина которых в том, что они оказались в этом зале рядом с проклятым Эмгыром? Нильфгаардцы? Пусть — девушка не была дурой, если раньше, до того, как она проехала четверть империи чёрных, все нильфгаардцы априори были для неё мразями, насильниками и убийцами, то теперь многое изменилось. Везде живут люди — хорошие и плохие, виновные и непричастные, святые и грешники. И скольких хороших или хотя бы непричастных людей она могла сегодня погубить ради смерти одного мерзавца? Цири не знала ответа. Зато знала, что судьба одного дорогого, любимого ей человека сломалась бы.

Опустив напряжённую руку, девушка с силой сжала занемевшие пальцы. Фигуры императора и его свиты уже давно скрылись за одной из массивных разукрашенных дверей, а трубадуры наигрывали новую бойкую, весёлую мелодию, приглашая всех желающих сойтись в лёгком танце. Она не смогла, не решилась... и к лучшему. Месть не должна быть слепой, а цена... цена оказалась слишком высока. Круто развернувшись, Цири быстро зашагала к первому попавшемуся проходу, что вёл в длинную анфиладу комнат вдоль зала. Стоило поспешить — некоторые гости уже начинали посматривать на неё с недоумением.

Цири быстро шла — почти бежала через коридоры и комнаты, нервно оглядываясь по сторонам. Следовало поскорее найти Влада и убраться из этого дворца, а ещё лучше города, куда подальше. Сердце гулко стучало в груди, будто пытаясь выскочить наружу от волнения. Паника, пока ещё едва заметная и тщательно сдерживаемая, медленно нарастала. Что, если Эмгыр решит послать за ней своих солдат и потребует снять маску? Или... или и вовсе встретит ту, за кого он её принял? Нужно бежать, скорее найти Влада и бежать, пока чёрные не поняли, не разгадали подмены. Мимо мелькали яркие маски, роскошные платья и наряды, улыбки — фальшивые и искренние, мужчины, женщины, юноши, девушки, но среди всего этого пёстрого многообразия она никак не находила своего спутника.

Волнение всё усиливалось и неудивительно, что в один момент, выскочив на балкон-террасу с видом на сад и раскинувшийся у подножия холма город, она налетела на какую-то зазевавшуюся девушку. Незнакомка удивлённо вскрикнула, а её лёгкая золочёная маска, сорвавшись с лица, зазвенела по мраморному полу. Цири отшатнулась, чувствуя, как и её маска-ласточка сползает вниз — ремешок предательски выскочил из витой пряжки. Она подняла взгляд и... замерла, как громом поражённая. Со странной смесью обиды и удивления на неё смотрело её собственное отражение. Те же пепельные волосы, зелёные глаза, скулы, нос, рот... Этого просто не могло быть, но это было — перед ней стояла её собственная копия. Её тень! Невозможно...

Девушка моргнула, невольно притронувшись к собственному лицу. Мгновение, показавшееся вечностью, прошло и словно спало наваждение. Чем дольше она вглядывалась в лицо незнакомки, тем больше находила мелких, почти незаметных отличий с тем лицом, которое привыкла видеть в зеркале. Незаметных для всех, кроме неё. Чуть иная линия обиженно вздёрнутых бровей, не такая яркая изумрудная зелень испуганных глаз, самую капельку другой изгиб едва распахнутых губ... Вблизи различия казались заметны, но лишь ей самой и не более, чем у двух очень-очень близких сестёр. Не настоящих близняшек, но всё же неимоверно похожих. Неудивительно, что кто-то намеренно, а может и вовсе случайно спутал их.

— Кто ты? — чувствуя, как горло внезапно осипло, с хрипотцой выдохнула Цири.

— Цирилла, наследная п-принцесса Цинтры, — сглотнув, тоненько проговорила девушка, не отрывая от неё растерянного взгляда. Догадалась! Кем бы ни была эта лже-принцесса, она тоже догадалась, кто перед ней и... Испугалась? Испугалась — страх и заполошный ужас с каждым мигом всё больше и больше заполняли её широко распахнутые очи.

— Чего ты боишься? — прямо спросила Цири, отчего-то не решаясь прервать этот странный, словно мистический, зрительный контакт.

— Т-тебя.

— Меня?

— Если появилась ты, то... — другая Цири нервно затеребила кружевной ворот своего изящного бело-василькового платья, — то меня скоро не станет. Совсем не станет.

— Не понимаю...

— Зачем нужно жалкое отражение, если есть ты? Я просто исчезну... — глаза девушки предательски заблестели, а Цири наконец всё поняла. Её лицо исказилось в злом оскале — она уже даже жалела, что не догнала Эмгыра. Самую малость. Лже-принцесса в панике отшатнулась, но девушка её удержала.

— Спокойно — я не хочу тебе зла, слышишь? Да успокойся ты! — Цири с силой стиснула запястья попытавшейся вырваться девушки. — Успокойся, я сейчас уйду и больше никогда не вернусь, слышишь? И не советую рассказывать об этом хоть кому-то, поняла?

— Но разве ты не...

— Нет. Поняла, спрашиваю?

— П-поняла, — тихонько прошептала всё ещё напуганная другая Цири.

— Хорошо... — отпустив её, она замялась, с трудом подбирая слова, — и знаешь... кхм, кем бы ты ни была — прости меня. За всё, что ты вытерпела вместо меня.

— Я и не думала держать зла, — с грустью покачала головой её тень, — мне не в чем тебя винить.

— Что ж, тогда прощай... как тебя зовут на самом деле?

— Я... я не помню, — печально и с каким-то безразличием пожала плечиками лже-принцесса. — Иногда мне снится лагерь беженцев и суконная мастерская в Бругге, но... но я не помню, что было раньше. Лишь пламя пожара.

Цири вздрогнула. Между ними оказалось куда больше общего, ведь ей когда-то тоже снилось пламя пожаров, бушующий огонь и сгорающий в нём город. Её город. И чёрный рыцарь с крыльями хищной птицы на шлеме. Совсем не страшный — жалкий, стоящий перед ней на коленях и вымаливающий пощаду...

— Прощай, Цирилла, принцесса Цинтры, — вздохнув, кивнула девушка, на мгновение прикоснувшись к плечу своего-почти-отражения.

— Прощай, Цирилла и удачи тебе на твоём пути...

И вновь маска в форме ласточки закреплена на её лице, под ногами мелькает мраморная плитка и лакированное дерево паркета, а веселящиеся гости и роскошные комнаты торопливо сменяют друг друга. Нужно спешить — времени всё меньше, она буквально чувствует, как оно утекает песком сквозь пальцы. Однако паника ушла, исчезла, испарилась! Словно эта невероятная встреча со своим двойником, своей тенью вдохнула в неё новые силы, уверенность в себе. И её упорные поиски оказались не напрасны — уже через пару комнат-залов и один сквозной солярий, Цири едва ли не нос к носу столкнулась с Владом и Саэс.

— Влад! — почти уткнулась в его широкую грудь девушка.

— Цири!

— Император во дворце...

— Эмгыр здесь... — одновременно проговорили они. И тут же замолкли. Драконица, ехидно хмыкнув, отпустила руку её спутника и отошла в сторону.

— Надеюсь, ты не наделала глупостей?

— Нет конечно, за кого ты меня принимаешь! — гневно нахмурилась девушка, старательно пряча предательские воспоминания о том, как почти решилась уничтожить бальный зал со всеми гостями.

— Тогда откуда ты узнала про него?

— Ну... — сконфуженно замялась девушка, — я танцевала с ним партию.

— Цири, — прикрыв лицо рукой, тихо выдохнул парень, — говоря про «не наделала глупостей», я имел ввиду примерно это.

— Ты не понимаешь! Он сам нашёл меня и пригласил, нет — потребовал станцевать с ним. Я тогда не знала, что Эмгыр — это он. Но это не главное! Главное — он узнал меня сразу. Ну, то есть не меня узнал, а принял меня за другую, но тоже за Цири, понимаешь?

— Нет, — честно замотал головой её спутник, сбитый с толку таким напором.

— Агх! — почти прорычала она, мысленно сетуя на такую недогадливость. — Долго объяснять — есть ещё одна Цири — мой двойник, я с ней говорила, и Эмгыр принял меня за неё и заставил танцевать с ним. А потом ушёл куда-то с эббингским королём. Влад, послушай, мы должны срочно бежать отсюда. Из дворца, из города, из королевства. Как можно скорее, пока этот ублюдок не сообразил, что к чему.

— Всё настолько серьёзно? — недоверие так и сквозило в его голосе, но девушка видела — тот не на шутку насторожился и подобрался. От довольной лёгкой улыбки и смеха в сине-золотых глазах не осталось и следа.

— Да! — едва не прокричала она.

— Тогда не будем мешкать, — помолчав несколько мгновений, Влад решительно кивнул, — Саэс, вы...

— Я вам помогу, — неожиданно приблизилась драконица, — идите за мной, — и, решительно развернувшись, быстро зашагала в одном ей ведомом направлении, — во дворце много эээ... черновых выходов, верно? Я знаю, где один — через него завозили блюдо из вилохвоста. Артуад оставил там два экипажа для поваров и личных слуг.

— Они послушаются нас? — забеспокоилась Цири.

— Отчего ж нет. Скажешь — стало плохо и граф велел доставить вас в имение.

— Ты не поедешь с нами?

— Нет, — мотнула головой блондинка, поправляя свою драконью маску, — вернусь к Артуаду. Когда мы покинули его, он уже порядком выпил — кто-то же должен за ним присмотреть.

— Не боитесь попасть под горячую руку, если всё раскроется? — бросил на неё коротки взгляд Влад, подавая Цири руку на крутой узкой лестнице, спускающейся в совсем не освещённый в этом месте сад.

— Поверьте, сэр Грозоф, — хищно улыбнулась Саэс, — я могу за себя постоять.

— Артуада жалко, — тяжко вздохнул парень, — хороший мужик. Жаль, если ему достанется из-за нас.

— Может повезёт — он всё же граф не из последних, — неловко попыталась оправдаться Цири. Ей и самой было очень стыдно и неприятно так подставлять человека, не сделавшего им ничего дурного, наоборот, приютившего их и назвавшего своими друзьями. Пусть он и был нильфгаардцем... хотя какой из него нильфгаардец! Метинна вошла в состав империи каких-то жалких двадцать лет назад. Тем поганей ей было на душе.

— Я же обещала присмотреть за ним, — не оборачиваясь, бросила через плечо драконица, которой, казалось, совсем не мешала темнота вокруг.

До ворот с маленьким домиком привратника, окружённого какими-то хозяйственными пристройками, они добрались быстро, так и не встретив никого по пути. В этой части парка не было ни украшений, ни свечей, ни гирлянд и гости здесь совершенно не гуляли, предпочитая иные места. Не попались им и стражники, наверняка занятые сейчас чем-то более приятным, весёлым и хмельным, чем унылое патрулирование никому не нужных тропинок.

Первые люди встретились им как раз у ворот, перед которыми горела небольшая жаровня, а над входом в домик привратника сиял тусклым светом одинокий свечной фонарь. И не сказать, чтобы эта встреча оказалась хоть сколько-нибудь приятной. Нет, против нескольких мужчин — видимо слуг и того самого привратника — со смехом о чём-то спорящих у жаровни под передаваемую из рук в руки бутылку, она ничего не имела. Но вот замершие у самых ворот две неподвижные, словно статуи, фигуры, закованные в чёрные доспехи с золотым солнцем на груди, заставляли сердце тревожно забиться. Дворец короля Бартоломо должны были охранять его собственные гвардейцы в традиционных бело-синих цветах, но никак не нильфгаардская армия! Влад тоже ощутимо напрягся, заметив чёрных, но те, к вящему счастью, лишь проводили их скучающими взглядами, не проявив никакого интереса, пока кряхтящий и недовольный привратник отпирал узенькую калиточку рядом с воротами.

Всю дорогу до имения графа, к счастью очень скорую, ведь небольшой особняк располагался на той самой королевской дороге, ведущей к дворцу, Цири провела, как на иголках. Нет, она не тряслась, не дрожала и даже не слишком-то и переживала, но вынужденное бездействие выводило её из себя. А ещё расстраивало и беспокоило вынужденное расставание с Саэс. Она, конечно, невероятно сильна в своей истинной форме, но ведь всякое могло случиться. Впрочем, драконица обещала найти их, как только убедится, что Артуаду ничего не грозит.

Поспешные сборы при свечах не заняли много времени — говорят, что бедному собраться — лишь подпоясаться. С недавних пор они с Владом были совсем не бедными — денег, полученных в награду от графа и, на удивление, от магистрата Эббинга, хватило бы на пару лет безбедной жизни хоть в этом городе, хоть в любом другом. Увы, но теперь это было совершенно невозможно. По крайней мере не здесь. Оставалась надежда, что удастся осесть где-то ещё, однако сколько много ли той надежды? Каков шанс, что ищейки императора вновь потеряют её след? Цири не знала, повезёт ли ей... им и в этот раз.

Радовало одно — обзавестись какими-то ценными вещами за всё своё недолгое пребывание в городе на берегу полноводной Вельды они так и не успели. Разве что... девушка, уже успевшая переодеться в простую, но качественную дорожную одежду, с сожалением дотронулась до своего карнавального платья, брошенного прямо на кровати. Мягкая чёрно-пурпурная ткань заструилась между пальцев, чтобы в следующий миг быть отброшенной обратно. Роскошного платья ей было откровенно жаль, но тащить с собой лишний и совершенно бесполезный груз — верх глупости.

Им очень повезло, что Влад, словно предчувствуя неприятности, заранее обменял большую часть флоренов на вексельные чеки в имперском банке. Чеки оказались нарисованы на плотной белёсой бумаге с целым ворохом монограмм и печатей, подтверждающих их подлинность. Обменять хранящиеся в тугом водонепроницаемом тубусе бумажки обратно на деньги можно было в любом банке империи и, что ещё важнее в их положении беглецов — они не были именными! Оставшиеся пять сотен флоренов честно поделили поровну, запрятав подальше лишь несколько золотых и часть серебряных монет.

И вдвойне повезло, что Эббинг за минувшие года мирной и сытой жизни в составе Нильфгаарда, лишился по приказу императоров Чёрных всех городских стен на южном берегу реки. Ещё один повод для лояльности. И сегодня это сыграет им на руку.

Когда небо на востоке ещё не окрасилось в рассветные тона, они вывели своих лошадей из ворот имения. Крепко примотав повод смирной вьючной кобылы к своему седлу, Цири бросила последний взгляд на тёмные окна небольшого светлого особняка с рыжей крышей. Отчего-то было грустно и самую малость тоскливо. Расставаться со спокойной и размеренной жизнью последних недель совсем не хотелось. «Спокойная и размеренная...» — девушка едва слышно рассмеялась. Спокойная и размеренная жизнь — это точно не про неё. Перебросив через плечо толстую пепельную косу и поплотнее натянув бархатный берет, она тронула пятками бока верной Ромашки, пуская её лёгкой рысью. Копыта звонко цокали по пустой в этот ранний час мостовой, петлявшей вдоль холмов на юг.

Путь снова ждал их.

Дорога без возврата.

Интерлюдия 4 — Второй контакт

Третья планета безымянной системы. Синие горы, окрестности замка Каэр Морхен. +67 планетарных суток после боя на орбите.

Горбеев, вытащив изо рта травинку, тяжко сплюнул — курить хотелось неимоверно. Полцарства за сигареты! Увы, с сигаретами на этой планете вообще, и на «Конкордии» в частности, как-то не задалось. Крейсер, на момент битвы на орбите, находился в рейде уже три месяца из запланированных четырёх и личные запасы экипажа плавно подходили к концу уже тогда. А ведь с крушения минуло едва ли не столько же! Конечно, табак был у старика Весемира — младший лейтенант однажды не удержался и даже попробовал, но курить эту гадость постоянно — увольте.

Запасы стали ахиллесовой пятой экипажа «Конкордии». Пусть безымянная планета и оказалась довольно гостеприимной к ним, грядущих проблем с продовольствием это не решало. Не так-то просто прокормить четыре сотни человек. Пайки урезали ещё в первый месяц, а к началу второго начали плавно переходить на местные продукты и синтетику. На словах всё выглядело не так уж и плохо, если конечно забыть, что упали они в горах, а замок — Каэр Морхен — был вовсе не владением какого-нибудь успешного рыцаря с целой кучей крестьян в округе. Нет, это оказалась древняя развалина, ближайшим аналогом которой можно было бы назвать секретную воинскую часть с лабораторией на задворках обитаемого пространства. Заброшенную и разрушенную с полсотни лет назад и теперь живущую на полном самообеспечении.

К счастью, смерть от голода экипажу «Конкордии», всё же не грозила — уже лет двадцать как все дальние рейдеры в обязательном порядке комплектовались установками полевого синтеза органики. Устройства, по меткому выражению старпома, перерабатывали любую непонятную бурду в другую бурду... но уже понятную и даже вполне съедобную. Трава, листья, водоросли, кости и прочие малосъедобные в обычной жизни органические отходы перерабатывались в синтетическую пасту, попутно смешиваясь с искусственными белками и ещё целой горой припасённых витаминов. Вкусовые качества, конечно, оставляли желать лучшего, но и не были настолько ужасны, как любили раньше пугать друг друга в среде экипажа. А уж если разбавлять остатками старых запасов или местной рыбой и мясом, то и выходило и вовсе терпимо. Благо зверья в окрестных горах и лесах оказалось просто до неприличия много. Как и рыбы в озере.

Дмитрий скривился, срывая новую травинку. Горьковатый привкус травяного сока помогал временно перебить тягу к куреву. Горбеев никогда не понимал азарта охоты или рыбной ловли. Не то что бы ему лично грозило с автоматом наперевес гонять по горным склонам коз — всё же командир десантной группы, зато отправлять подчинённых «чесать» горы приходилось постоянно. Кому-то даже нравилось. И определённо им повезло. Потому что ответственность за заготовку растительности и рыбы удалось спихнуть на безлошадных техников из потерянной эскадрильи. Мужчина довольно ухмыльнулся — надо было видеть те рожи, когда Кэп в первый раз отправил их косить. Так или иначе, Носов со старпомом считали, что зиму, которая с каждой неделей становилась всё ближе, они перезимуют нормально. Без голода. Здесь она хотя бы не по десять месяцев в году. Но вот на будущий год, если не выйдет запустить на орбиту спутник-ретранслятор и подать сигнал бедствия, видимо придётся отправлять экспедицию к местным. Слишком долго сидеть на синтетике, пусть и изрядно разбавленной — не рекомендовалось.

Местные... Подумать только, планета каким-то невероятным образом оказалась заселена людьми. И нет, похоже это совсем не одичавшая колония. Люди тут жили уже не первую сотню лет — развалина на берегу озера была тому немым свидетелем. И вопрос, как они сюда попали по-прежнему оставался без внятного ответа. Но об этом пусть уже у Кэпа голова болит — Дим-Юрьич седой, ему видней.

Рядом, бездумно глядя в хмурую полуденную даль, замер энсин Шмаль. Сегодня выпал его черёд со своим отделением нести почётное дежурство на перевале. Ещё со вчерашнего вечера зарядил мерзкий мелкий дождик и долины по обеим сторонам перевала затянуло унылым туманом. Погодка совсем не задалась и Горбеев мог лишь посочувствовать Йозефу — сам-то лейтенант наведался с короткой проверкой, а тому на этой хлипенькой, спешно возведённой заставе до завтра сидеть. Шмыгнув своим большим горбатым носом, энсин вяло поморщился и прикрыл забрало шлема. Свежий воздух, конечно, не шёл ни в какое сравнение с искусственной атмосферой корабля, но сейчас любой здесь предпочёл бы сухое и тёплое нутро крейсера. Не был исключением и Йозеф Шмаль, считавший себя натуральным немцем еврейско-арабского происхождения. На чистокровного немца, как их раньше рисовали в фильмах да играх, он не походил совершенно. Невысокий, смуглокожий, с большим птичьим носом и острым взглядом чёрных глаз. Горбеев сильно сомневался, что в Йозефе было хоть что-то от тех немцев, что веками населяли север Европы. Не планеты — континента на старушке Земле. Забавно, люди уже давным-давно разлетелись из своей колыбели, а старые нации и народы каким-то неведомым чудом сохранились. Хотя бы в своих названиях. Вопреки своему прозвищу, Нарик дурью никогда не баловался, зато выпить любил, благо хоть не на службе. Отчего имел кучу взысканий от командиров, включая его, Горбеева, не самую лучшую репутацию и совсем уж неприличное в его возрасте звание энсина, вместо положенного лейтенантского. Впрочем, «любил выпить», не значило «умел». Как раз этого Шмаль не умел совершенно, безальтернативно скатываясь. Чаще всего под стол. Это его, вероятно, и спасало, уберегая простую и нежную любовь к выпивке от перерастания в беспробудное пьянство. Возможно, благодаря этому его до сих и не выперли из ФПС. Дмитрию было плевать. Не заливает за воротник на службе — и хрен бы с ним. Йозефу пока хватало мозгов не подставлять своего командира.

Откуда-то снизу, из долины, облюбованной «Конкордией» доносились, усиленные влажным эхо, звенящие отзвуки ударов. Техники продолжали латать внешние пробоины в корпусе корабля и разбирать то, что ремонту уже не подлежало. Корабельные инженеры до сих пор не теряли надежды починить заклинившие бронестворки выпускных шлюзов на полётной палубе. Проблема была в том, что после приводнения она оказалась ниже уровня воды. Существенно ниже — пару ангаров с нарушенной герметизацией даже затопило. Нет, палубников на крейсере не осталось — всех их подняли в тот последний бой. Однако, кроме истребителей в недрах корабля имелось и несколько десантно-транспортных челноков. Только вытащить их с полётной палубы, окончательно не разломав бронированные гермостворки никак не выходило. Надежда явно была и немалая, иначе бы инженеры с техниками не устраивали вокруг них воистину шаманские танцы на регулярной основе. Только бубна не хватало. Ну или им просто очень не хотелось клепать новый шлюз из подручных материалов прямо посреди полётной палубы.

Младший лейтенант бросил кислый взгляд на затянутое свинцовыми тучами небо. Где-то там в вышине, в сотнях и тысячах километров над планетой болтались обломки отгремевшего сражения. Остатки некогда величественных и смертоносных боевых машин, а ныне лишь бесполезный космический мусор, который когда-нибудь упадёт на поверхность или сгорит в атмосфере. К несчастью, были там не только обломки. Пираты отчего-то не покинули систему. До сих пор. «Конкордия» временами ловила их переговоры. Увы, понять хоть что-то оказалось невозможно. Как ему однажды поведал рыжий Эрик Рауди, в ведении которого находилась и служба РЭБ, отбросы космоса использовали на удивление хорошее шифрование. И не в текущим плачевном состоянии корабля было пытаться его раскусить.

Каплей Грозов со своими парнями, конечно, устроил пиратам на орбите здоровское такое «похохотать». Этот «вундерзолдат», как ёмко выразился Йозеф, оказался настолько отморожен на всю голову, что повёл жалкую десятку не самых новых истребителей на дестроер с корветом. И, что ещё невероятней, умудрился вывести из строя первый и испарить второй. А потом, будто этого его геройшеству показалось мало, взялся за пиратские истребители. Дмитрий не знал, чем закончилась эта схватка, но из мельком услышанного разговора старпома с неприступной красавицей-штурманом Свердловой, выходило, что незадолго до отстрела реактора «Конкордии», из тридцати пиратских машин оставалось хорошо если с полдюжины. Выжил ли хоть кто-то из эскадрильи, по-прежнему оставалось неизвестным.

Про Грозова Горбеев знал немного. Ну, кроме того, что в конце войны его морда мелькала в головизоре и интернете едва ли не чаще, чем рожи Совбеза. Тем неожиданней оказалось его появление на стареньком патрульном крейсере ФПС, за всю войну так ни разу и не побывавшем ни в одном сражении. Оно и к лучшему, правда. А каплей вызвал фурор, да. Шутка ли — с командира элитного полка с понижением в звании «скатиться» в ФПС. Ходили разные слухи, что Грозову вообще вышка грозила, но правдивы ли они, конечно же, никто не знал. Сам каплей о причинах своей ссылки упорно молчал, а допытываться в патрульной среде было как-то не принято. Если начальство решило вверить ему эскадрилью, значит так надо. К счастью, вопреки опасениям большинства на «Конкордии», Грозов оказался совсем не золотым мальчиком или рекламной куклой. Нет, в первом же патруле он сполна доказал, что все его заслуги совсем не пропагандистский вымысел. Парни из эскадрильи рассказывали, что даже на стареньком «Фантоме» он вытворял что-то невероятное. Да и с командованием справлялся не в пример лучше прошлого комэска, «ушедшего» на повышение. Однако лошадкой каплей продолжал оставаться тёмной. Чего только стоил контейнер резиновых баб или бронескаф «Темпест», на который облизывалась вся десантная группа без исключения, с ним, Горбеевым, во главе. Как лётчик сумел достать навороченную игрушку спецуры оставалось загадкой. И, вероятно, останется навсегда. Дмитрий не верил, что ему удалось выжить. Даже для его героической удачи это было бы слишком круто.

— Пхех, Йози, не смеши, — не удержавшись, фыркнул лейтенант, кинув случайный взгляд на залезшего на отбитый кусок скалы энсина. Тот упорно вглядывался в потрёпанного вида бинокль, — что ты там в такой туман увидишь.

— Тепловые засветки какие-то.

— Опять зверьё? — Горбеев с ленцой облокотился на свежесрубленный бруствер. Зверьё в этих краях было непуганое. И ладно бы разговор шёл о каких-нибудь волках или медведях — они, кстати, попадались частенько, что само по себе удивительно. Так нет же, встречались и куда более диковинные существа. Вплоть до летающих, вопреки всем законам физики, здоровенных тварюг — вылитых драконов из сказок. Правда Весемир называл их вивернами. А чего стоил тот монстрик, что гнездился на соседнем перевале? Чудище с головой и телом льва, перепончатыми крыльями и огромным таким скорпионьим хвостом! И да, эта сволочь тоже летала. Пока не сшибли из роторного пулемёта. Уж больно взбудоражило её соседство с «Конкордией», всё сожрать кого-нибудь норовила. Дедок, кстати, пришёл в полный восторг от столь быстрой расправы над зверушкой, которая успела подзадолбать и его старую задницу.

— Может... хер знает, — опустив бинокль, присел на корточки Шмаль, — засветки две, но какие-то странные. Большие.

— Выходит, монстра́, — сморщился Дмитрий, снимая автомат с магнитного захвата. Он-то надеялся всё обойдётся без сюрпризов.

— Не похоже, — вновь приложившись к биноклю, протянул Йозеф, — ровненько так чешут, не спеша. По тропинке вроде.

Ответить лейтенант не успел — подул лёгкий ветерок, на короткие мгновения сдувая клубы туманной взвеси в стороны и, прежде чем он наполз обратно, Горбеев смог разглядеть фигуры двух всадников. Они не спеша ехали по едва заметной полузаросшей тропке метрах в двухстах от заставы. Лица их оказались скрыты глубокими капюшонами, а тяжёлые, длинные плащи, защищавшие владельцев от дождя, не позволяли разглядеть и остального.

— Поднимай всех. У нас гости.

— Есть, — по-уставному чётко, не оставив и следа прежней ленивой расхлябанности, ответил энсин, принявшись тут же раздавать приказы своим подчинённым.

— Свяжусь-ка я пока с «Конкордией», пусть деда присылают, — пристально вглядываясь в почти скрывшиеся в очередном облаке тумана фигуры, протянул Горбеев. У него было странное предчувствие, что встреча окажется нерядовой.

Так и случилось, когда всадники наконец показались в прямой видимости. Обнадёживало, что и для незнакомцев застава на перевале оказалась полной неожиданностью. Замерев метрах в ста от бруствера и о чём-то быстро переговорив, путники всё так же не спеша двинули своих коней в их сторону. Пара десантников, расположившихся на скалах выше продолжала всматриваться в туманную даль, буквально ощупывая её через тепловизоры и ладары*, но, гостей и впрямь было лишь двое.

Закрыв шлем и переложив свой верный М-8 «Авенджер» на сгиб локтей, так чтобы не проявлять явной агрессии, но и быть готовым быстро открыть огонь, Дмитрий вышел вперёд. Он не чувствовал никакого беспокойства или опаски — всадников оказалось лишь двое, оружия при них не видать, а его прикрывают со всех сторон. К тому же, это вероятно ведьмаки, о возвращении которых на зиму, уже давно предупреждал Весемир. Больше в такую глушь всё равно никто не полезет. Всего-то и нужно, что попросить их подождать пока старик дотопает до заставы и всё разрулит. Хотя, топать ножками тут несколько часов, так что Кэп точно выделит для такого дела аэробайк. Сам Горбеев прилетел сюда с проверкой на таком же.

Что-то кольнуло его сознание, какая-то неправильность в скрытых тяжёлыми плащами фигурах. Оружие! При незнакомцах не было никакого оружия! А все ведьмаки, по словам Весемира, не расстаются со своими мечами. И спрятать немаленьких размеров клинок всадникам просто негде. Лейтенант мгновенно подобрался, просигналив по рации отделению полную готовность. Когда неизвестные остановились метрах в двадцати от него, Дмитрий подметил ещё одну, упущенную ранее деталь. Для ведьмаков они были какими-то... мелкими?

Всё прояснилось, когда гости, спрыгнув с лошадей, скинули глубокие капюшоны. Горбееву резко захотелось протереть глаза и лишь закрытый шлем удержал его от этого. Незнакомцы оказались незнакомками. Две девушки, лет двадцати на вид, симпатичные, даже красивые. Та, что чуть повыше, тряхнула своей роскошной каштаново-рыжей гривой и приветливо улыбнулась, с интересом оглядываясь. Вторая — жгучая брюнетка, недовольно поджав губки, покосилась на свою спутницу, и напустила на лицо скучающее выражение. Это, впрочем, не помешало ей быстро пробежаться пристальным взглядом по позициям десантников за спиной лейтенанта.

— Меня звать Трисс Меригольд, — приложив руку к груди и вежливо поклонившись, шагнула вперёд рыжая, всё так же улыбаясь. Плохо откалиброванный авто-переводчик запаздывал на сущие доли секунды. — Могу я знать ваше имя, и кто вы есть?

***

— Узнаёшь места? — вечно жизнерадостная рыжеволосая волшебница полуобернулась в седле к своей хмурой спутнице.

— Нет, я была здесь слишком давно, — отстранённо ответила черноволосая чародейка, всем своим видом демонстрируя незаинтересованность в продолжении разговора. Однако девушка предпочла этого не заметить.

— И насколько?

— Задолго до твоего рождения.

— Двенадцать, — мягко, с задорной искринкой в глазах, улыбнулась Трисс.

— Двенадцать? — недоумённо вскинула идеальные брови Йеннифэр. Не то, что бы ей это было на самом деле интересно...

— Да, в двенадцатый раз за нашу поездку ты напоминаешь о своём старшинстве и уже в третий за сегодня. Ты сегодня удивительно в ударе.

— Мне нет дела до твоих подсчётов, — надменно процедила брюнетка, скривившись. — Каждый имеет право сходить с ума по-своему.

— Как ты, когда высыпала навозную кучу на того трубадура? — ирония так и сквозила в голосе Меригольд.

— Он слишком отвратно орал про какую-то монету и имел неслыханную наглость выдавать себя за Лютика.

— С чего бы тебе вступаться за честь этого повесы?

— Всего лишь благодарность, — Йеннифэр отвернулась, поджав губы. — В любом случае, я не намерена отчитываться в своих действиях перед тобой и твоей Ложей.

— В отсутствие Геральта, ты решила сама примерить роль ворчуньи? — не повелась на простенькую провокацию Трисс.

— Я не буду с тобой препираться из-за всякой глупости, — безапелляционно отрезала черноволосая чародейка.

— По-моему, только этим ты и приукрашала всё наше путешествие, — по-девичьи звонко, как умела только она, расхохоталась Меригольд.

— Думай, что хочешь. Желательно молча и про себя.

— Ворчунья, — всё ещё похихикивая, Трисс вновь развернулась и показала язык.

— Ты ведешь себя, как ребенок, — с тоской вздохнула Йеннифэр, понимая, что тут её педагогические таланты давно запоздали.

— Тринадцать! — воздела пальчик рыжая.

— Это не считается.

— Ага! Значит дело всё же есть!

— Стой, — внезапно дёрнула поводья брюнетка, заставляя свою смирную гнедую лошадку замереть.

— Что такое? — мигом растеряла всё веселье Трисс, по одному тону спутницы поняв серьёзность момента. — Каэр Морхен за этим перевалом...

— Смотри, — старшая чародейка указала вперёд рукой, затянутой в плотную кожу перчатки. Традиционно-чёрной, конечно же, — там впереди.

— Застава? — недоумённо нахмурилась рыжеволосая, проследив за жестом подруги. Туманная морось, одолевавшая их с самого утра, разошлась, открывая вид на пологий гребень перевала и небольшой, сверкающий свежим сырым деревом... острог? — Зачем ведьмакам строить тут...

— Не думаю, что это ведьмаки, — перебила её Йеннифэр. Спорить было бессмысленно — в немногочисленных бойницах показались силуэты людей, но агрессии никто не проявлял и тревоги не бил, что, несомненно, обнадёживало.

— Вижу, — коротко бросила девушка, всматриваясь в тёмные силуэты, скрытые срубом. Это совершенно точно не ведьмаки. Во-первых, даже на первый взгляд, их оказалось не меньше дюжины — Трисс не была уверена, что во всех Северных Королевствах сыщется столько. Во-вторых, на головах неизвестных, всех до единого, виднелись чудные матово-серые шлемы с гладкими личинами, а ведьмаки шлемами никогда не пользовались. — Как думаешь, кто это?

— Не подъедем, не узнаем, — флегматично пожала плечами черноволосая чародейка, тронув свою лошадь вперёд.

— Сможешь растянуть защиту и на меня? — на всякий случай уточнила Меригольд, догоняя спутницу и пристраиваясь рядом, благо пологий склон здесь позволял.

— Разумеется, — без всяких споров и пререканий кивнула брюнетка, — будут нарываться — оглуши их чем-нибудь, но не насмерть. Нам ведь нужно узнать, кто они.

Навстречу им из неширокого прохода вышел воин в необычном доспехе, глухом шлеме и с какой-то странной штукой в руках. Возможно, оружие? Отойдя на пару дюжин шагов от бревенчатой стены, незнакомец замер в ожидании. Похоже, нападать на них никто не собирался. По крайней мере, сразу. Более того, с ними явно хотели поговорить.

Оставив лошадей на некотором отдалении, чародейки, скинув капюшоны, отчего лёгкий, сырой промозглый ветер тут же заиграл в их волосах, зашагали вперёд. Воин был пешим, а значит и общаться с ним из седла было бы невежливо. К тому же, что куда важнее, творить заклинания на непривычных к подобному животных — крайней глупый способ самоубийства. Неразумные существа с большим беспокойством реагировали на любые чары.

— Меня зовут Трисс Меригольд, — учтиво, но не более того, поклонилась девушка. Йеннифэр, в кои то веки, без слов уступила первенство вести переговоры ей, сама предпочтя наблюдать за ситуацией. — Могла бы я узнать ваше имя и кем вы являетесь?

Она пыталась поймать взгляд незнакомца, но трудно понять, куда смотрит человек, когда его лицо и глаза полностью скрыты за глухим шлемом. Даже место, где должны были быть отверстия для глаза оказалось закрыто тёмной полоской стекла. Выглядел он немного странно: чудной серо-зелёный доспех с незнакомыми гербами и символами на наплечниках, куча маленьких сумочек на поясе и груди, а из привычного оружия лишь короткий кинжал. Зато в руках он сжимал непонятный механизм, своими формами отдалённо походящий на какой-нибудь вычурный арбалет. Девушка не сомневалась — случись что и он не преминёт им воспользоваться.

— Младший leytenant Горбеев, — по-военному чётко кивнул мужчина, на мгновение коснувшись правой ладонью шлема. Трисс отметила, что голос у человека казался странным, будто неживым, — kreyser «Конкордия», Федеральная Патрульная Служба Солнечной Федерации.

Молодая чародейка поняла из сказанного едва ли половину, часть слов оказалась попросту незнакома, а смысл других ускользал от неё, однако она не спешила выдавать своего удивления. Кем бы ни являлись эти люди, ей требовалось узнать как можно больше.

— Кто вы такие, Трисс Меригольд, и зачем направляешься сюда? — меж тем проговорил мужчина. Девушка отчётливо заподозрила, что Всеобщий язык для него совсем не родной.

— Мы странницы, — мило улыбнулась девушка, небрежно поправляя отсыревшую прядь ярко-рыжих волос. Из-за столь внезапной встречи она попросту не успела привести их в надлежащий вид, — путешествуем и изучаем эти места.

Трисс посчитала пока преждевременным упоминать, что они обе принадлежат к прославленному чародейскому сообществу. Откуда бы ни был этот воин, про неё он определённо не слышал раньше. Пусть Меригольд никогда и не кичилась своим прошлым, однако после Соддена многие на Севере знали её имя, как и имена других чародеев, сложивших головы на том проклятом холме.

— Изучать горы? — кажется, Горбеев, девушка пока не знала, имя это или же фамилия, не очень-то ей поверил.

— Да, конечно. И горы тоже.

— Вы знать, что в той долине?

— Руины какого-то замка?

— Откуда вы знать про это? — мигом насторожился воин.

— Пастухи рассказали, — как можно беспечней, пожала она плечами, продолжая легкомысленно улыбаться. Но тут явно что-то пошло не так. Мужчина, помолчав несколько мгновений, едва заметно напрягся, отступив на шаг.

— Вы соврать, — безэмоционально-холодно лязгнул его неживой голос.

— Ну прелестно, — чуть слышно выдохнула позади Йеннифэр, а Трисс почувствовала ожившую и заструившуюся в пространстве магию. Её спутница принялась готовить защиту на опережение.

— Мы просто хотели проведать нашего знакомого, он живёт в этом замке, — быстро проговорила девушка, уже не особенно надеясь на успех. Всё её нутро, весь опыт, говорили о том, что незнакомца следует отбросить подальше тугой волной воздуха, а затем накрыть весь острог сильными парализующими чарами.

— Как звать ваш знакомый? — внезапно спросил мужчина, сжимая рукоять оружия, короткая труба которого пока смотрела в землю.

— Весемир, — быстро перебрав в голове все варианты, назвала она имя старого ведьмака. Он чаще и дольше всех остальных бывал в Каэр Морхене, — он ведьмак.

— Ждать, — коротко скомандовал странный воин. Трисс почувствовала, как Горбеев едва заметно расслабился. Она не могла видеть его лица, но об этом говорила его поза. Впрочем, это совсем не означало, что он замешкается, случись их переговорам перейти в более... агрессивную стадию.

Йеннифэр осторожно подошла ближе, встав по левую руку от неё. Так, при опасности, почти неразрушимый хрустальный щит накроет их обеих в мгновение ока.

— Кем бы они ни были, — глядя куда-то в сторону и едва шевеля губами, тихо проговорила черноволосая чародейка, — они способны распознать ложь.

— Пробовала прочесть его мысли? — так же негромко спросила Трисс. Губы её спутницы тронула лёгкая ироничная улыбка.

— Ты никогда не была сильна в этом...

— Припаси свою язвительность для более подходящего случая и просто ответь.

— Нет. Даже я не способна мимоходом залезть в мысли, удерживая активное плетение щита, — всё же снизошла до ответа Йеннифэр. Правда, язвительности в её голосе только прибавилось. — И я не вижу его лица.

— Весемир сказал, что знать вас, — неожиданно прервал их колкий диалог мужчина, — он скоро будет здесь. Прошу идти за мной.

И не дожидаясь их реакции, будто подразумевая невозможность отказаться, Горбеев неспешно пошёл назад, по широкой дуге огибая стены острога. Переглянувшись, чародейки последовали за ним. Меригольд, несмотря на ворчание своей старшей подруги, не желала обострять конфликт, когда появилась возможность разрешить всё миром. Даже если в итоге это окажется ловушкой, всё равно стоило рискнуть.

— Похоже кто-то силён в телепатии побольше тебя, — не удержалась от ответной шпильки Трисс, пока они шли за мужчиной. Её подруга стиснула зубы, но сдержалась и снизошла до конструктивного ответа:

— Это не телепатия — ни следа колебаний магии. Возможно какой-то артефакт...

— Ксеновокс? — блеснула знанием старинных и не слишком популярных артефактов рыжая.

— Не исключено.

Их очередной маленький спор умолк сам собой, стоило им выйти из-за невысокой гряды на лысый пригорок с торчавшим посредине менгиром, покосившимся и обветренным настолько, что резьба в виде волчьей морды едва угадывалась на его шершавой, покрытой лишайником поверхности. Однако, вниманием чародеек завладел совсем не он. Туман и морось унесло внезапно набежавшим ветром и перед ними открылся завораживающий вид на долину Каэр Морхена. Крутые скалы с поросшими дремучим лесом отрогами, лента быстрой речушки внизу, тёмно-свинцовая гладь озера и...

— Что это? — поражённо выдохнула Трисс, широко распахнув свои зелёные очи. Её спутница оказалась более сдержанной, но и она не смогла скрыть удивления.

У дальнего берега озера, одной стороной погрузившись в его чёрные воды, а другой разломав перед собой вековые ели, будто мелкий хворост, высилось нечто огромное. Гора, скала, чудной замок, перевёрнутая башня... Неужели? Девушка мигом вспомнила грубые наброски загадочных башен, что по словам астронома Вилдреда Кривого вращались вокруг планеты. Чем-то это сооружение неуловимо на них походило: мелкие башенки, какие-то пристройки, не то трубы, не то шесты, торчащие в разные стороны... а ещё многочисленные рваные дыры и, будто оплавленные, прорехи в стенах — слишком явственные следы войны и битвы.

— «Конкордия», — с ощутимой, даже в таком неживом голосе, тоской промолвил замерший в стороне мужчина, — то, что от неё осталось.

***

Эббинг. Королевский дворец. Утро после Карнавала Осени.

Стелла Конгрев, благодарно кивнув распахнувшему перед ней дверь молодому аэп Гиллеспу, неспешно вошла в кабинет своего императора и... своего любовника. Да, они были любовниками, хоть никогда и не демонстрировали эту связь на публику. Им обоим это было ни к чему. Она являлась вдовой почившего три года назад пожилого графа Лиддерталя, не оставившего прямых наследников, зато передавшего всё имущество в её руки, а вокруг Эмгыра всегда хватало и других — молоденьких красивеньких конкубин с мозгами, немногим отличными от таковых у куриц. С некоторыми из них император иногда даже спал. Могли ли они рассчитывать хоть на что-то серьёзное взамен? Отнюдь. Её отношения с ним, напротив, были совсем иными. Нет, это нельзя было назвать настоящей любовью или пылкой страстью — ни тем, ни другим в их отношениях и не пахло. Что-то совершенно иное. Сотрудничество, дружба... Да, дружба было бы наиболее близким определением, насколько конечно может дружить ещё довольно молодая вдова-графиня с императором Нильфгаарда. Хотя это и не мешало им иногда спать друг с другом. Но, опять же, это не являлось основополагающей частью их взаимоотношений. Больше всего прочего Эмгыр ценил её цепкий ум, умение плести тонкое кружево невесомых интриг и, безусловно, верность.

— Ваше Величество, — обозначила изящный лёгкий поклон женщина, замерев перед массивным столом, необычайно пустым, на её взгляд — всего пара тоненьких стопок пергаментной бумаги да какая-то книга в тяжёлом медном переплёте. Ей не раз доводилось бывать в рабочем императорском кабинете в Городе Золотых Башен и лицезреть заваленный кипами бумаг, писем и документов стол Эмгыра.

— Можете подойти, графиня Лиддерталь.

Стелла, с едва читаемым удивлением огляделась по сторонам — в кабинете кроме них никого не было. Тогда к чему такой официоз? Наедине они всегда позволяли себе пренебречь ненужной велеречивостью... Заметив его недовольно поджатые губы и показательное её игнорирование — мужчина продолжал что-то писать, она поняла — Император явно не в духе.

— Хочу поговорить о вашей подопечной, — поставив витую подпись, он отодвинул один лист, но лишь затем, чтобы положить перед собой следующий.

— Я тоже, Ваше Величество.

Эмгыр впервые оторвал взгляд от бумаг, с незначительным интересом посмотрев на неё.

— Выслушаю вас для начала.

— Благодарю, Ваше Величество, — покорно кивнула графиня. — У меня лишь два вопроса к вам, если позволите. Изменились ли ваши планы на мою подопечную? И должна ли я о них знать?

— Отчего вы решили подобное? — на мгновение лёд дал трещину, обнажив явственное недоумение. Стелла усмехнулась про себя. Всё же, при всех своих талантах, Эмгыр был не слишком силён в лицедействе.

— Вы утверждали, что намерены "обнажить" своих союзников и врагов, для чего и взяли с собой в Эббинг меня и принцессу. Но вместо запланированного танца с ней, вы провели партию с какой-то другой девицей и...

— Другой девицей? — а вот теперь трещины не было. Мужчина был удивлён, почти поражён и ничуть не скрывал этого.

— Девушка с пепельными волосами в пурпурном платье и маске ласточки. Вы сошлись с ней в танце — я наблюдала за вами с восточного балкона.

— Разве это была не ваша подопечная?

— Нет. Принцесса надела любезно подаренное вами голубое платье и маску золотого солнца и, покуда вы не удалились с Его Величеством Лехнером, находилась подле меня.

— Но... у неё были зелёные глаза, и она... — мужчина поражённо замолк. Стелла ещё никогда не видела его таким. Эмгыр медленно поднялся из-за стола. Его лицо выглядело застывшим, словно восковая маска и лишь жилка, нервно бьющаяся на шее, выдавала в нём жизнь.

— Bloede sprate! — гаркнул он, в ярости ударив кулаком в столешницу, оставляя кровавые следы на бумагах. Конгрев, едва сдержав визг, отшатнулась в сторону. — Это она! Ты поняла, Стелла? Это — она!

— Кто? — женщина с трудом подавила дрожь. Император редко давал волю чувствам, даже, когда они были наедине, а в таком бешенстве она не видела его никогда прежде.

Стиснув зубы, мужчина медленно выдохнул, беря себя в руки. По сбитым костяшкам пальцев бежали тоненькие ручейки крови. Ответ его был лишь одним словом:

— Цирилла.

*Ладар — LIDAR (англ. Light Detection and Ranging, лида́р) — технология получения и обработки информации об удалённых объектах с помощью активных оптических систем, использующих явления отражения света и его рассеивания в прозрачных и полупрозрачных средах. В отечественном обиходе устройство более известно, как "Ладар" от "лазерный дальномер"

Богиня Переплюта

Так что ты знаешь про меня? Чему ты веришь про меня? Чего ты хочешь от меня, Что ты знаешь...

Мельница — "Что ты знаешь"

— Хах, «религия — фисштех для народа», — догрызая яблоко, с выражением прочитала Цири, разглядывая прибитый к старому дорожному указателю пожелтевший от времени и дождей листок пергамента.

— Занятно, а дальше? — без особого интереса всматриваюсь в опушку леса, куда уводит левая, чуть более наезженная дорога.

— А дальше ничего — кто-то оборвал всё. А, нет, вот тут прямо на доске приписка, эх, едва видно — всё выцвело: Вэл'Даа — шлюха, даёт всякому... хи, кхх, нет, пожалуй, это не то, — Цири едва заметно краснеет, отводя взгляд, и неловко смеётся.

— Информативно. Познавательно.

— Ага, — быстро соглашается девушка, стреляя глазками в мою сторону. Думает, что не вижу.

— К этой шлюхе обращаться не будем.

— Влад! — тут же гневно сводит бровки она, замахиваясь в мою сторону.

— Нет, если ты настаиваешь...

В меня летит яблочный огрызок. Довольно метко — невозмутимо вытаскиваю его из глубокого воротника плаща.

— Нет, значит нет.

Цири в ответ лишь дурашливо демонстрирует язык.

— Есть идеи куда дальше? — киваю на развилку, никак не реагируя на её кривляние. Она ж только того и ждёт, будто я не знаю.

— Налево — там дорога наезженнее.

— Помнится, ты предлагала держаться подальше от оживлённых дорог, — не могу сдержаться, хоть и направляю свой четырёхногий транспорт влево.

— Так то оживлённых, — строит умное-преумное личико она, — а это просто наезженная. Или будет, как в прошлый раз. Опять хочешь возвращаться?

— Не хочу. Но что-то мне подсказывает — мы в очередной раз заблудились.

— Эй, я никогда не заблужаюсь, то есть не блужу! — возмущённо, будто я посягаю на святое, с напускной обидой вскидывается Цири. — Ты забыл?

— Да-да, ты просто очень долго ищешь направление.

— Остряк, — фыркает девушка, — едем налево и точка!

Вот уже пятый день кряду мы всё дальше и дальше удаляемся на запад от Эббинга. Останавливаемся лишь на ночь, специально отъезжая подальше от дороги, да пару раз ненадолго в течение дня, чтобы дать передохнуть лошадям. Городов за всё время нам так и не встретилось да и нет их в этой части королевства, если верить картам, зато деревни первые дни шли буквально одна за одной. Пытаться их как-то объехать было откровенно бессмысленно. Мы не знали здешних мест, а местные жители весь день трудились в полях, садах и виноградниках, так что воровато крадущихся по окраинам всадников уж точно бы кто-то заметил. Это было бы ещё хуже. Одно дело, когда пара путешественников, пусть и весьма странного вида, спокойно проезжает через деревню, и совсем другое, когда подозрительно пробирается через поля. О таких и доложить местным стражам порядка могут.

Несколько поселений, стоящих на крупных развилках и перекрёстках, мы специально миновали среди ночи, благо мне темнота не помеха. Чего не скажешь о Цири и, что ещё хуже, лошадях. Девушка как-то рассказывала, что ночью не ездят не столько из-за того, что люди не видят дороги, сколько из-за того, что не видят кони. Наступит зверюга куда-нибудь не туда, переломает себе копыта и всё — только режь. Поэтому рисковать и постоянно двигаться ночью, делая привалы днём, мы так и не решились.

Позавчера в одной из деревенек пришлось задержаться дольше обычного. Потребовалось закупить фураж для лошадей и немного еды. С собой из имения Артуада удалось взять не столь уж и много. По крайней мере, по сравнению с тем, сколько эти желудки на ножках сжирают за раз! И это при том, что часть они доедают травой. Конечно, можно было повременить ещё день-два, но по словам крестьян в одной из деревенек, на западе, за рекой Аретой, начинались Переплютовы топи, где поселения довольно редки. Вчера под самый вечер мы успешно миновали брод через реку, углубляясь всё дальше в непролазные дебри лесов и болот Переплюта.

А что ещё нам оставалось? Погони пока не было, но все пути на север, восток и юг через обжитые земли были для нас однозначно закрыты. Там момент, когда нас настигнут преследователи, был бы лишь вопросом времени. Очень короткого времени, я полагаю. В безлюдных лесах и топях Переплюта у нас оставались хоть какие-то шансы. Оттого и рвались мы в эти места, пусть и немного поплутав по дороге, сбивая погоню. Ну, и чутка блуждая, чего уж таить. Зато, если наша задумка удастся, то через неделю-полторы мы выйдем к побережью, вдоль которого можно попытаться тихонечко пробраться на север. Уж верхом ли, или наняв судно — будем смотреть на месте. Цири утверждала, что какие-то островитяне со Скеллиге, наверняка, как и в прошлую войну с Нильфгаардом, грабят побережье и, если удастся встретить корабли кланов Крайт или Тиршах, то она без труда уговорит их отвезти нас на острова. Их вожди — какие-то давние друзья её семьи, а второй муж её бабушки и вовсе был братом нынешнего главы Тиршаха. По мне, так надеяться на это не стоило. Всё же я успел повидать немало пиратов и ещё больше наслушаться историй про эту братию. Не думаю, что космические и местные так уж сильно разнятся друг с другом.

С неба начинал накрапывать мелкий противный дождик, когда из-за поворота полузаросшей, узенькой лесной дороги показался просвет опушки и невысокий частокол чуть впереди. Где-то в отдалении кричали чайки, ухала болотная выпь и квакали лягушки — вода рядом. Мелких речушек, ручейков, петляющих меж раскидистых широких деревьев и озёр, скрытых под сенью густых лесов, в этих краях было превеликое множество.

— Странненько, — Цири с неприязнью зыркнула на свинцовое небо из-под капюшона, потемневшего с первыми каплями дождя, — а в Луговицах говорили, что от брода сюда больше суток ни одного селения.

— Может имели в виду пешком? — в поисках ворот всматриваюсь в потемневшую от времени и сырости бревенчатую стену и крытые какой-то травой крыши за ней. Только сейчас до нас долетел лай собак и ленивое мычание рогатой живности. Небольшой влажный луг перед частоколом оказался давно скошен и убран, а уже начинающий желтеть подлесок, с правой стороны у неширокой дороги, аккуратно вырублен на пару десятков метров вглубь, оставляя массивные, увитые плющом стволы лесных исполинов с раскидистыми кронами стоять в редком одиночестве.

— Я спрашивала верхом, — шмыгнув носом, пожала плечиками девушка. Луговицы были небольшой деревенькой, скорее даже хутором на пяток домишек, что мы миновали вчера под самый вечер.

— Смысл гадать? Дорога всё равно одна.

— Чего-то людей не видать, — заметила Цири, пока мы ехали вдоль частокола. Дорога под копытами лошадей казалась не в пример лучше лесной. Ровная, пусть и немного заросшая, но видно, что ухоженная — ни ям, ни колдобин, ещё и дренажная канава вырыта.

Ворота в поселение оказались накрепко закрыты, и, что ещё хуже, колея упиралась прямо в них. Небольшой прудик у стен не оставлял ни малейшего шанса объехать деревню. Только если продираться сквозь лес.

— Постучим? — я оглядел срубленную из сероватых брёвен не слишком высокую воротину, едва ли на полметра возвышающуюся над моей головой.

— Можно и постучать... — начала было Цири, но её грубо прервали.

— Вы хто такие? — над забором показалась взлохмаченная седая голова с растрёпанной бородкой. — Мы вас не ждали. Идите отседова!

Я поднял забрало шлема, подставляя лицо сырому ветру. Дедок пошамкал обветренными губами и забарабанил грубо подстриженными ногтями по мокрому дереву. Цири, нехотя стянув капюшон, скорчила просящую мордашку:

— Мы...

— Неча наших девак портить! У-ух, шкандыбайте отседова, пройдохи! — старик угрожающе затряс бородой и загрозил сухоньким кулачком. — Собак спус-щу и...

Он собирался сказать что-то ещё, но неожиданно с глухим мявканьем исчез за забором. Изнутри послышалась подозрительная возня, перемежаемая недовольными старческими возгласами, бурчанием и чьим-то пыхтением.

Мы с девушкой недоумённо переглянулись.

— Здрасьте, люди добрые, — над забором показалась растрёпанная черноволосая голова молодого паренька, — не серчайте на дедушку Григоира, он у нас немного того... плох совсем на старости стал.

— Здрасьте-здрасьте, — с иронией хмыкнула Цири. Я ограничился лёгким кивком, — суровый у вас дедуля на воротах сидит.

— Ну а куда его ещё? — почесал затылок парень. — Дед Григоир вредный, как индюк, вот и сажаем его тут, шоб не мешал никому. Меня, кстати, Макдара кличут.

— Я Цири, а это сэр Грозов, — махнула в мою сторону девушка. Скрывать свои имена не было уже никакого смысла. Деревенька в глуши, а возможным преследователям и так известны наши словесные портреты.

— Сэр? Вы настоящий рыцарь? — паренёк, и до того не отрывавший взгляда от моей брони, по-новому оглядел меня. На мгновение мне почудились в его взгляде, наряду с восхищением, какие-то непонятные нотки опасения и... удовлетворения?

— Почти.

— Агась...

— Мы едем к побережью и, кажется, не туда свернули, — нахмурившись, проговорила моя спутница, — эта дорога ведёт дальше или заканчивается здесь?

Макдара склонил голову набок, будто прислушиваясь к кому-то невидимому и неслышимому, а затем расплылся в довольной улыбке, как-то счастливо закивав.

— Да, да, ведёт, как же не вести, госпожа. Там с другой стороны выходит, — он махнул рукой куда-то себе за спину, — и дальше вдоль речки через Канавки и Синюю Топь дальше на закат. Потом ещё Разливы будут и Весёлка, но это совсем хутор маленький, а там уж и устье недалече. Знаете, что, а давайте-ка заезжайте! Эй, Мыкось, — нагнувшись, закричал парень, — отворяй ворота, дубина стоеросовая! Проезжайте, господин и госпожа — гостями будете. В корчме отдохнёте с дороги, отобедаете, чем Её Милость послала... Ну, Мыкось, шевели задницей! Негоже гостей дорогих ждать заставлять.

За частоколом раздался звук шагов, какое-то копошение, ворота заскрипели и тяжёлые, толстые створки медленно разошлись в стороны. Я переложил автомат поверх колен, готовясь ко всякому, но все предосторожности оказались излишними. Внутри оказались лишь Макдара, здоровенный парень, если и уступающий мне в росте, то ненамного — очевидно, тот самый Мыкось и давешний дед, застывший на лавочке подле ворот с кляпом во рту. Его взгляд из-под седых кустистых бровей так и метал молнии.

— Добро пожаловать в наше скромное Междуречье, — продолжал суетиться паренёк, постоянно одёргивая простенькую, но чистую и опрятную рубаху, — проезжайте, корчма-то дальше — не пропустите. В два этажа она, да кипарисы у входа растут.

— Странно как-то, — одними губами прошептала Цири, оглядываясь по сторонам. Действительно, селяне, по крайней мере этот паренёк, казался необычно приветливым к незнакомым путникам, один из которых закованный в броню «великан».

— И хорошая корчма? — интересуюсь для виду, не спеша двигаться с места. Вместо этого пристально рассматриваю открывшуюся нашему взгляду деревеньку. Чистенько, одна ровная, ухоженная улочка, уводящая куда-то вправо. Скошенная трава на обочинах, невысокие заборчики из плетня, фруктовые сады у каждого бревенчатого домишки. Сами они тоже выглядели аккуратно и нарядно — белёные брёвна, широкие окна с цветными ставнями, расписные узоры по стенам, увитым кое-где виноградными лозами... Одним словом, местные жители явно не бедствовали.

— А то как жешь! — горделиво подбоченясь, заявил Макдара. — Мой батька держит корчму-то, а до того дед мой держал, и его дед...

Я молча кивнул, принимая объяснение и тронул коня. Цири порывалась было что-то сказать, но не стала, предпочтя последовать за мной. Теперь кое-что прояснялось: если паренёк сын владельца местного заведения культуры и быта, то и понятно, чего он так обрадовался. Выглядим мы не бедно, и Макдара уже наверняка рассчитывает на нас заработать. Не став его разочаровывать, кидаю ему мелкую монетку, которую он сноровисто ловит, тут же раскланиваясь. Бдительности, впрочем, всё равно лучше не терять. Кто знает, что взбредёт местным в голову.

Людей на улице оказалось немного и все были заняты своими делами, но оно и понятно — середина дня, а дождик совсем лёгкий и не по-осеннему тёплый. Хотя, вообще бывает ли в этих местах осень? Кто-то порой бросал в нашу сторону заинтересованные взгляды, а кучка ребятни дружно высунула носы из-за ближайшего плетня, активно перешёптываясь.

— Не нравится мне всё это, — негромко пробормотала девушка, озадаченно вертя головой, — деревня, как в сказке.

— И что в этом такого?

— Не бывает так, — не желая мокнуть и дальше, Цири накинула капюшон, — слишком богато тут кметы живут. Откуда у них денег столько? Паренёк тот в сапожках, и приятель его в ботинках, даже дед не в лаптях аль башмаках деревянных! Ты погляди, одеты все добротно, не в рванине. И это в рабочее-то время! — девушка дунула, безуспешно сбрасывая с лица пепельную прядку влажных волос. — А дома? Вон в том большом в окне даже стёкла есть мелкие! И в других слюда, а не пузырь бычий. Лица сытые...

— По-моему, ты преувеличиваешь, — пожимаю плечами, не понимая сути её подозрительности. Хотя и у меня самого, где-то на самом краю сознания так и зудит нечто непонятное. Будто и впрямь тут что-то не так, — просто богатая деревня. Сколько мы проезжали зажиточных сёл? Там и каменные дома были.

— Были, но то на тракте, — она несогласно мотнула головой, — а в такой глуши?

Найти корчму оказалось и впрямь не сложно. Единственное в деревне двухэтажное здание с небольшой верандой, увитой виноградными лозами со зрелыми чёрными ягодами. Рядом виднелась небольшая конюшня с коновязью и молодые кипарисы. Ещё не слишком высокие — метров десять, вряд ли больше.

Внутри нашему взору предстал небольшой, но довольно светлый зал. Ничего выдающегося, разве что куча гирлянд из засушенных цветов и трав под потолком да чистота. Куда чище, чем в других деревенских корчмах, где мне доводилось бывать доселе. Посетителей оказалось немного — всего трое человек. Один за длинным общим столом чавкал какой-то похлёбкой, а двое других у окна деловито грызли варёных раков под пиво. Стоило нам только разместиться за аккуратным столиком в дальнем углу, и скинуть промокшие плащи, как рядом мигом нарисовался дородный мужик в переднике и белой косынке. Мимо простучала каблучками по деревянному полу какая-то девчушка в простом платьице, в один момент накрыв стол расшитой скатертью. Ещё и вазочку со свежими цветами в центр поставила.

— Милостью Богини, рад приветствовать дорогих гостей в славном Междуречье, — степенно поклонился мужчина, — меня зовут Мор’Даракх. Моя дочь высушит ваши плащи над очагом.

Не успели мы и слова сказать, как девушка споро подхватила плащи, накинутые на соседние стулья и убежала куда-то за дверь, откуда долетали очень аппетитные запахи.

— Сегодня у нас восхитительная похлёбка с лимоном из сома — совсем не отдаёт тиной, жаркое из молодого поросёнка с копчёными колбасками и чесночные гренки к великолепному октябрьскому элю. Прикажете подавать, господин, госпожа? Для благородных гостей у меня всегда припасена пара бутылочек божественного «Гонения теней» — лучшего вина Переплюта.

— Неси всего понемногу на двоих, — кивнул я, выкладывая на стол серебряную монету. Хозяин корчмы с улыбкой закивал и быстро убежал на кухню, откуда загремел посудой. Монета так и осталась сиротливо лежать на сероватой скатерти.

— Странновато, — словно мантру, протянула Цири, с недоумением провожая немаленькую фигуру мужчины, как-то необычайно ловко ввинтившегося в не такой уж и широкий дверной проём. — Впервые вижу, чтоб корчмарь не брал задаток.

— Не ешь ничего сразу, — достаю из подсумка тоненькую трубочку универсального анализатора, — проверю еду на... на всякое.

Необычное поведение мужчины и мне показалось подозрительным. В иных местах монеты исчезали в загребущих лапах корчмарей и трактирщиков едва ли не раньше, чем касались столов.

— Странно тут...

— Ты уже говорила. Раз пять.

— Нет, это не то, — потерев виски, качает головой девушка, перекидывая через плечо длинную косу изрядно отросших пепельных волос, — ты не поймёшь. Магия, она... будто дрожит вокруг. Меленько-меленько так. Неясно, хм... чудно.

— Мало ли мест странных, — пожимаю плечами, и впрямь не особо понимая к чему клонит моя спутница, — ты сама рассказывала про эти, как их... интерсекции. Может рядом как раз одна?

— Тогда это очень необычная интерсекция, — Цири нервно кусает обветренные губы, — едва ли похоже. И ещё: ни люди, ни кто-то другой никогда не селятся вблизи интерсекций. Живые существа подсознательно стремятся держаться от них подальше. Ну, кроме кошек.

Вскоре прибежал корчмарь с небольшим подносом и принялся сноровисто выставлять на стол кубки, чашки, запотевший глиняный кувшин с элем, деревянный с простой водой и пыльную бутыль из тёмного стекла, которую мужчина, содрав восковую печать, открыл штопором при нас.

— Не стоит, право слово! — воскликнул Мор’Даракх, заметив подвинутый к нему серебряный флорен. — Милостивая Госпожа велела принять вас, как дорогих гостей. Деньгами вы лишь оскорбите наше гостеприимство и Её Милость.

— Что за «её милость»? — не шелохнувшись, поинтересовалась какая-то напряжённая Цири.

— Вы всё увидите, — как-то по-детски счастливо и мечтательно улыбнулся этот в общем-то уже немолодой мужчина, — Милостивая Госпожа после обеда приглашает вас в своё скромное временное пристанище.

Проверка еды и напитков не принесла никаких результатов. Анализатор из аварийного комплекта, способный обнаруживать вредные примеси, наркотические вещества и откровенные яды для человеческого организма, упорно молчал. Посовещавшись, мы всё решили отобедать. Вряд ли нас станут травить, уже пригласив к какой-то там госпоже.

Суп оказался выше всяческих похвал — белое сомье мясо было совсем лишено раздражающего привкуса тины, а тоненькие ломтики лимона добавляли блюду необычности. Пряное жаркое тоже вышло настоящим объедением, а уж прохладный эль, оставлявший терпкое сладковатое послевкусие и вовсе впечатлял. Цири от эля отказалась, предпочтя вино, изрядно разбавленное водой.

Когда мы закончили и уже стали подниматься, рядом с нами, как по волшебству, возникла та самая девушка, мило улыбаясь и протягивая наши высушенные плащи. Её платье было как-то легкомысленно распахнуто в верхней части, открывая любопытный вид на ложбинку меж двух весьма привлекательных полушарий. Заметив мой взгляд, она заулыбалась ещё шире, а Цири, что-то злобно прошипев, пихнула меня в бок. Негромко выругалась, потирая ушибленный локоть и, привстав на цыпочки, быстро отвесила оплеуху.

— Господин, госпожа, идите за мной. Вас ждут, — мягко проговорила дочка корчмаря и, резко развернувшись, легкой походкой направилась к выходу. Полы её платья на мгновение взметнулись, а открывшиеся разрезы, едва ли не до середины бедра, обнажили чистую белую кожу красивых ножек.

— Иди давай, — мрачно шикнула на меня моя спутница, с негодованием провожая взглядом впереди идущую девушку.

Путь оказался недолгим, понадобилось всего лишь выйти на улицу да подняться по наружной лестнице на второй этаж. Отворив одну из дверей, косяк которой оказался увешан травами и цветами гуще всего, наша провожатая посторонилась, пропуская нас внутрь. Красота красотой, но я всё же не терял бдительности, предпочтя оглядеться, прежде, чем входить. И рука на автомате в таких случаях совсем не лишняя. Довольно просторная комната, дальняя стена которой терялась за плетёной загородкой, разукрашенной цветочными узорами. Окна здесь если и были, то их плотно закрыли. С потолка свисали ожерелья и хвосты из цветов и трав, как сухих, так и совсем свежих, повсюду горели свечи и лампадки, а в воздухе витал едва уловимый за цветочным ароматом неясный, но однозначно приятный запах. Сканер биоформ уверенно показывал лишь одно живое существо в помещении. Судя по размерам — человек и он, или скорее она, дожидалась нас за той самой плетёнкой. Так и не найдя никаких возможных угроз, я осторожно переступил порог, а вслед за мной и Цири. Дверь за нашими спинами неслышно закрылась. Мы остались одни с неведомой «госпожой».

— Я рада, что судьба завела вас в эту часть света, — по комнате разнёсся приятный молодой женский голос, — и рада, что переплела нити наших путей.

Раздалось необычное, едва слышное цоканье, а в следующее мгновение из-за перегородки вышла прекрасная девушка... или не совсем девушка...

Я почувствовал, как моя челюсть сама собой устремляется вниз и было от чего! Приветливо улыбаясь, и поглаживая рукой тонкие веточки плетёнки, перед нами замерла... Не знаю, кем она была, но явно не человеком. Из длинных каштановых волос торчали красивые витые рожки, огибающие голову и заканчивающиеся над затылком. Лицо казалось вполне человеческим, разве что необычайной, какой-то странно-возбуждающей красоты: небольшой чуть вздёрнутый носик, плавные мягкие черты, строгие тёмные брови и игривый взгляд больших синих глаз из-под пушистых чёрных ресниц. На груди кроме странноватого золотого ожерелья в виде изящного трезубца ничего не было. То есть совсем ничего! На совершенной светлой, с лёгким загаром коже, тут и там бледно светились белые полоски, чудным узором, покрывавшие всё тело. Её идеально-круглые, восхитительно-крупные груди вздымались при каждом вдохе, а тёмно-вишнёвые соски так призывно торчали...

С трудом оторвав взгляд, я посмотрел ниже и едва повторно не раскрыл рот. Под небрежно повязанной на поясе тонкой тканью просвечивали ноги. Вполне человеческие в верхней части, они плавно переходили внизу в покрытые мягким, даже на вид густым каштановым мехом, животные, загнутые вперёд и оканчивающиеся небольшими блестящими копытцами. Из-за спины на мгновение мелькнул тонкий хвостик с пушистой кисточкой.

— Sukkuba! — яростно выдохнула Цири, как-то неловко рванув из ножен свой меч.

***

— Суккуба! — с трудом согнув пальцы, отчего-то подёрнутые тёплой, приятной негой, Цири выхватила меч, направив острие клинка в грудь чудища, с интересом наблюдавшего за нею.

Девушка старалась не смотреть в глаза монстру, но от этого легче не становилось. Взгляд то и дело цеплялся за бесстыдно открытые, выпяченные напоказ полные груди, упругие бёдра, просвечивающие сквозь тонкую полупрозрачную повязку, прекрасное личико, пухлые губы, так и манящие... Цири едва не зарычала, замотав головой, прогоняя нахлынувшее наваждение. Какого беса? Суккубы были не самыми распространёнными существами, и ведьмаки редко брали на них заказы, но в бестиариях о них говорилось, это девушка помнила, хоть уже и смутно. Этими... созданиями, как утверждали книги, двигала похоть и вожделение, через половой акт они напитывались жизненной энергией партнёра, необходимой им для жизни. Убивали редко, да и то больше по неосторожности или из самозащиты. Но ради соития они могли пойти на многое, спокойно очаровывая разум и легко накладывая чары на приглянувшуюся им «жертву». Одна беда — все бестиарии безоговорочно утверждали, что их чары и влечение действуют лишь на самцов. То есть на мужчин!

И Цири совсем не нравилось, как предательски реагировало её собственное тело на эту тварь. Её саму никогда не привлекали женщины, а суккубы никогда не интересовались женским полом. По крайней мере, она об этом не слышала. Признаться, ведьмаки в Каэр Морхене и вовсе не останавливались на теме суккубов отдельно, лишь кратко упоминая в рассказах про их ближайших «родственников»: бесов, чертей и разумных сильванов. Помнится, Эскель на невинную детскую просьбу Цири рассказать побольше про «рогатых девок», отчего-то закашлялся и быстро сменил тему. Кажется, только теперь у неё возникли сомнения в естественной природе того «кашля».

— Влад, застрели её! — напрягая враз осипшее горло, бросила она. — Это монстр!

— Я не человек — это правда, — мягко улыбнулась суккуба, — но и не дикая тварь, чтобы называть меня монстром. Селяне величают меня Вэл’Даа.

— Она опасна? — парень переводил настороженный взгляд с чудища на Цири, пока не поднимая оружия.

— Не знаю... возможно, — не сразу нашлась с ответом девушка. Конечно, суккубы опасны... как и любое другое разумное существо, — она может одурманить тебя и высосать твою жизненную силу!

— Я не желаю вам зла. Вы мои гости, — показательно мирно подняла руки нелюдь, — и поверь, милая, — бесстыдно блеснула глазами бестия, — жизненная сила — совсем не то, что я хотела бы высосать...

Цири подавилась заготовленной фразой. Мерзкая шлюхастая тварь!

— Что тебе от нас нужно? — с застывшим словно маска лицом спросил Влад.

— Эх, — совсем по-человечески вздохнула Вэл’Даа, — я не собираюсь вам вредить. Мне нужна ваша помощь. Прошу, присаживайтесь, — она указала ладошкой с аккуратно подстриженными ноготочками на пару глубоких мягких кресел напротив низенького столика и дивана. Это совсем не походило на деревенскую обстановку.

Парень не шелохнулся, сверля пристальным взглядом суккубу. Цири же почувствовала, как волна непонятного возбуждения заметно ослабла. Не исчезла совсем, нет, но хотя бы дыхание выровнялось и внизу живота перестали плясать сверчки.

Не дождавшись реакции, монстр в прекрасном обличье вновь вздохнула, и сама уселась на диван, вульгарно закинув ногу на ногу, отчего и так бесстыжая повязка сползла ещё больше.

— Как только тебя местные не поймали... — скривилась девушка, опуская меч. В любом случае, реакция Влада будет быстрее её.

— Зачем им? — непонимающе вздёрнула брови рогатая. — Они все знают обо мне.

— И до сих пор не закидали камнями? — не поверила Цири.

— Разве можно кидать камни в свою... — Вэл’Даа довольно улыбнулась, принявшись накручивать шелковистый каштановый локон на пальчик, — Богиню.

— Селяне не понимают, кто она?

— Очень похоже, — недобро прищурившись, ответила парню девушка, — очаровала кого-то, других одурманила, третьих обманула и теперь живёт припеваючи, как паразитка. Я угадала?

— И да, и нет, — никак не оскорбилась на её слова суккуба, продолжая мягко улыбаться, — я и вправду когда-то использовала все силы свои, чтобы жители этих мест доверились мне. Кого-то очаровывала, кого-то дурманила, кому-то давала нечто большее... Вот только это были не теперешние жители деревни, а их деды и прадеды. Наш век долог и поверь, пожив в вечно сырых и дождливых лесах Переплюта, поневоле начнёшь ценить тепло, сухость и уют человеческого жилья. И сделаешь всё, чтобы им обзавестись.

— Какая разница? Ты обманом пользуешься доверием этих людей, используешь их!

— Никакого обмана нет — они сами провозгласили меня своей Богиней. Жизнь в этих краях непроста, а людям всегда требуется незримый помощник, наставник...

— Нахлебница...

— Тот, кому можно вознести мольбу или пожаловаться на тяжкую долю, — словно не заметив, вдохновенно продолжала Вэл’Даа, — столь ли велика разница, кто это будет? Великое Солнце, Тевтате, Водан или я? Я честнее, ведь между мной и человеком не стоит сонма корыстных, жадных и бесполезных жрецов. А ещё я взаправду существую и могу ответить. И не только ответить, — суккуба облизнула тёмные пухлые губки розовым язычком, скабрёзно подмигнув ей. Цири почувствовала, как её вновь беспричинно бросает в жар.

— И что же это меняет? — Влад смотрел на нелюдь свысока, но девушке показалось, что и ему нелегко. — Ты просто заняла место тех самых жрецов.

— Именно! Ты ещё хуже. Мало того, что местные молятся на тебя и кормят тебя, ты ещё и силу их забираешь!

— Обязательно, — рогатая раздвинула ноги пошире, как бы невзначай поправляя полупрозрачную повязку. Цири про себя сдавленно выругалась. С ней определённо творилось что-то не то. — Раз в месяц я делю ложе с кем-то из селян. Но я никогда не возлегаю с больными, беременными или теми, кто слаб здоровьем. Я осознаю — это может их сгубить. Но ни я, ни обе мои сестры никогда не были нахлебницами.

— Вот как? Что же ты даёшь им кроме... совокупления? — Цири сперва смутилась, но внезапно осознала, что её лицо и так уже давненько пылает, а сверчки в животе взялись за новый танец.

— Вы бывали во многих краях и видели, какова жизнь простого люда, — мотнула рогатой головой Вэл’Даа, — прогуляйтесь по Междуречью, посмотрите, сравните, послушайте... не всё то, чем кажется.

— Прекрати! — не выдержав, зашипела девушка, чувствуя, как неестественное возбуждение от одного взгляда на бестию вздымается новым всполохом. — Влад, ты чуешь? Она наслала чары!

— Едва сдерживаюсь... — сглотнув, отчётливо скрипит зубами парень, стиснув рукоятку своего оружия, — чтобы не прострелить одну рогатую башку. Твоих рук дело?

— Признаю, не удержалась, — заливисто рассмеялась суккуба, а Цири ощутила, как неприятное, чужеродное возбуждение и желание начали отступать, — хотелось увидеть вашу выдержку. Я приятно удивлена — у вас сильная воля. У обоих.

— Почему твои чары подействовали на меня? — девушка, наконец, облегчённо выдыхает, возвращая полную власть над своим предавшим её телом. — Суккубы очаровывают лишь мужчин.

— Быть может, ты просто чего-то не знаешь? — Вэл’Даа вновь игриво подмигивает ей.

— За такие хотелки можно и пулю в лоб получить, — Влад хмуро смотрел на рассевшуюся в совершенно пошлой позе бестию. — Своё любопытство ты удовлетворила, эго потешила. Предположим, нам было безумно весело. На этом всё? Учти, в следующий раз я могу тоже не сдержаться. Летально для тебя.

— Учту. И мне действительно нужна ваша помощь в одном деле.

— И какой нам с того прок? — после всего Цири совсем не хотелось задерживаться в этой деревне дольше необходимого. Даже перспектива провести ещё одну ночь на земле вместо кровати не страшила её. — Денег у нас и так хватает, а помогать после твоих фокусов...

— За вами по пятам мчится погоня, вы не знаете о ней, но вскоре она настигнет вас.

Девушка быстро переглянулась со своим спутником. На его лице мелькнула обеспокоенность. Да, он способен справиться даже с несколькими дюжинами лучших воинов, но, если среди них будут маги... а они могут быть, ведь все чародеи в Нильфгаарде подчиняются Магистериуму, а через него императору. Парень это тоже понимал.

— Откуда ты знаешь?

— Это имеет значение? — в глазах суккубы полыхнули хитрые отблески. — Я хозяйка этих лесов. Я могу кратчайшими путями вывести вас к побережью, а преследователей сбить со следа. Не достойная ли это оплата?

— Достойная, — нехотя признал Влад. Хитрая рогатая стерва не собиралась раскрывать своих секретов, но если она поможет им не заплутать в топях и лесах Переплюта, наградой это станет и впрямь достойной, — надеюсь, «помощь» тебе никак не связана с твоей природой?

— Нисколько. Лишь если вы захотите...

— Не захотим.

— О, я бы не была столь резка в суждениях. Кто знает, чем обернётся новый день.

— Пока я услышал много намёков на постель и никакой конкретики, — холодно бросил парень и, раздражённо отмахнувшись от связки цветов, неспешно прошёлся по небольшой комнатке.

— В Сонной дубраве, тут поблизости, стоит моё святилище. Я обитаю в нём — не в деревне. Обитала до некоторых пор, — недовольно поджала губки суккуба. — Несколько месяцев назад там поселилось нечто. Монстр, чудовище, бестия — я не знаю. Стояла ночь, когда оно вломилось в мой сад и в мой дом. Были грозовые раскаты, грохот, вспышки, будто от молний...

— Ты не видела его? — самую малость удивилась девушка.

— Видела и не раз. Но я не знаю, что это — в нём совсем не чувствуется жизни, но оно живое. Таких существ никогда не водилось в лесах Переплюта. Оно большое, у него жуткие, горящие алым глаза и прочная чешуя. Оно свирепо воет и ревёт, а если подойти ближе — больно жалит молнией.

— Быстро бегает? Летает?

— Оно вообще не двигается, — Вэл’Даа потёрла блестящий позолотой кончик рога, — мне кажется, оно очень ленивое. Или ранено, но почему-то до сих не померло. Я просила его уйти, приказывала ему...

— Ты и на него свои чары накладывала? — поморщилась Цири, краем глаза наблюдая за своим спутником, который с интересом разглядывал что-то в дальнем углу комнаты.

— Пыталась, — фыркнула суккуба, зачем-то помассировав свои груди. Девушка отвела взгляд, — всё бесполезно. Звери никогда не...

— Мы согласны, — внезапно вмешался Влад, возвращаясь к ней. Висящая низко гирлянда из засушенных трав и цветов хлестнула его по лицу, но он не обратил никакого внимания. — Мы поможем тебе, если выведешь нас к побережью.

— Но... — Цири не знала, что и сказать. Да, им пригодилась бы помощь — блуждать по здешним лесам и болотам, не зная дорог можно до скончания времён. Или покуда их не поймают преследователи. Но вот так просто соваться в гнездо неведомой опасной твари, ведясь на уговоры этой бесстыжей рогатой бестии? Той, кто ещё совсем недавно очаровывала их своими суккубьими фокусами?! — Влад! Она опять за своё?

— Нет, — мягко, вселяя уверенность, улыбнулся парень, положив ей на плечо свою тяжёлую и такую надёжную руку, — но я думаю, мы справимся.

Небесный осквернитель

Consider this, consider this The hint of the century Consider this The slip that brought me To my knees failed What if all these fantasies Come flailing around Now I've said too much

R.E.M. — "Losing my religion"

— Чёртов лес, чёртов дождь, чёртовы дубы, чёртовы рогатые шлюхи, — сонно зевая, недовольно бубнила под нос Цири, шагая по дождливому утреннему лесу вслед за своим спутником и навязавшейся в провожатые суккубой.

— Не оскорбляй мой лес — у «рогатой шлюхи» хороший слух, — донеслось от идущей впереди Вэл’Даа. Влад только неопределённо хмыкнул, и не думая оборачиваться.

— Скажешь — не шлюха? — вскинула голову девушка, не собираясь оправдываться перед этой... Этой.

— Я ни с кем не сплю за деньги.

— Спишь за другое.

— Сплю, — не стала спорить суккуба, ловко перескакивая толстое поваленное дерево, совсем недавно перегородившее хорошо утоптанную тропинку. — Но это моя природа, и это не делает меня шлюхой.

— Хах, а твоя «паства», — Цири поморщилась, показывая всё своё отношение к этой «пастве», — думает иначе.

— Вот как? — Вэл’Даа даже остановилась, обернувшись. Её лицо демонстрировало немалое удивление такому заявлению. — И кто же меня так почитает?

— Не слишком-то, выходит, почитают, — фыркнула девушка, сделав вид, что не заметила сарказма. — Мы видели на дорожном столбе пасквиль о тебе.

— Ах, это... Был один такой, — с каким-то облегчением вздохнула суккуба, — не отсюда, из Нижних Квочек. Бедняга почему-то вообразил, что я возлягу с ним лишь потому, что у него огромная шишка в штанах. А когда я ему отказала — страшно разозлился, всё грозился отомстить. Вот, теперь эти глупые писульки развешивает по всем перекрёсткам, дурачок. Верит, будто...

— Про шишки в штанах потом поговорим, — прервал их Влад, шебурша чем-то в кустах. Разогнувшись, он достал из-за веток какую-то гнутую палку. Всю перекрученную и наверняка из металла. — Интересные у тебя тут чудища водятся.

— Нашла у себя в саду, — дёрнула хвостом недовольная тем, что её перебили суккуба, — металл лёгкий, но диво какой прочный.

— Ещё бы ему не быть прочным, — повертев в руках палку, парень зашвырнул её обратно, — далеко ещё?

— Почти пришли и дальше вам стоит идти одним, — стряхнув с поваленного дерева рыжие дубовые листья, Вэл’Даа величаво присела, закинув ногу на ногу, — прямо по тропе — осталось совсем немного.

— «Вам»? — вскинула бровь Цири, стараясь не глядеть на большие, идеально круглые, упругие груди суккубы, мелькнувшие в до неприличия широком вырезе её лёгкой рубахи. — Ты не идёшь с нами?

— Предпочту дождаться вестей в деревне. Не хочу вновь встречаться с этим... Созданием, — рогатая явственно передёрнула плечами, — оно не слишком приветливо.

— Влад, ты слышал, она... Влад? — девушка быстро глянула на замершего чуть впереди спутника.

— Странно, по-прежнему никаких сигналов, — задумчиво протянул он, разглядывая ещё не по-осеннему зелёный дубовый лес, лишь самую малость покрытый ржой.

— Вла-ад, — Цири помахала ладошкой перед его лицом, заглядывая в глаза, для чего, правда, пришлось встать на цыпочки, — ты ещё здесь?

— Здесь, — слегка улыбнулся парень, мягко перехватывая её руку, — знаешь, и тебе бы тоже стоило...

— Нет!

— Это может быть опасно.

— Я не оставлю тебя нигде, — нахмурившись, глядя ему прямо в глаза, твёрдо произнесла она, — не после всего...

— И спорить, конечно, бесполезно? — тихо вздохнул её спутник.

— Точно так.

— Какая поразительная верность, какая преданность... — совершенно неожиданно Вэл’Даа оказалась всего в шаге от девушки. — И такая невинность, такая...

— Перестань, — Влад перехватил руку суккубы прямо перед её лицом. Цири едва заметно выдохнула, с трудом подавляя дрожь и отводя взгляд от едва прикрытых грудей рогатой бестии.

— О-о, неужто это ревность?

— Нет. Не видишь — ей неприятно.

— Разве? — игриво улыбнулась Вэл’Даа. — Ты столь многого не знаешь о своей спутнице... Как, впрочем, и она сама.

— Держись позади, — поиграв желваками, Влад посмотрел на пошедшую красными пятнами Цири, напрочь проигнорировал суккубу, — скажу бежать — беги. И не спорь. А ты, — его взгляд перескочил на рогатую, с довольным видом наблюдавшую за ними, — не суйся.

— И в мыслях не было, — довольно скалясь, «хозяйка леса» примиряюще вскинула руки.

Махнув ей рукой и сняв с плеча автомат, Влад захлопнул шлем и не спеша двинулся вперёд. Цири, немного отстав, пошла за ним, предусмотрительно наложив на себя знак квен. Знак, когда-то давно получавшийся из рук вон плохо, ныне выходил без всякой запинки и, по её ощущениям, порядком мощнее, чем у ведьмаков. Но то и неудивительно, ведь ведьмачьи знаки были созданы для тех, у кого магических сил совсем крохи. У неё же... Йеннифэр, однажды обрадованная её успехами, призналась, что потенциал Цири куда выше, чем у неё самой. Увы, потенциал ещё надобно раскрыть.

Натоптанная и неплохо ухоженная тропинка петляла меж толстых, раскидистых дубов, что своими густыми кронами превращали пасмурное утро в сумерки. Дул лёгкий, едва ощутимый здесь внизу ветерок, щебетали пташки, где-то вдали загудел лось. Ничто в природе не говорило о том, что они приближаются к гнезду неведомого монстра. Впрочем, судя по оживлению Влада, упорно отмалчивавшегося насчёт чудища аж с давешнего вечера, существо было ему знакомо. И существо ли? Впереди мелькнул просвет поляны и парень замер на месте, пару мгновений простоял совсем неподвижно и скорым шагом укрылся за одним из широченных, охватов в десять, дубов. Призывно махнув ей, он опустился на корточки, закинув оружие за спину.

Она уже собиралась добежать до его укрытия, как вдруг, где-то впереди на поляне, среди обломанных огрызков деревьев и вяло колышущихся на ветру листьев фруктовых деревьев вспыхнули ярко-алым здоровенные глазищи. Всё вокруг наполнилось противным визжащим скрежетом, пробирающим, казалось, до самых костей. Цири инстинктивно прикрыла уши, но звук стал лишь самую малость слабее, накатывая на неё, словно волнами. Больше не мешкая ни мгновения, девушка метнулась к своему спутнику. Лишь вжавшись в прохладную, влажную кору лесного исполина она перевела дух, с удивлением отметив, что хоть в ушах ещё и продолжало звенеть, сам визг исчез.

— Две новости: хорошая и не очень, — негромко проговорил Влад, с сочувствием поглядывая на неё. Сам он никаких неудобств от воя чудища, похоже, не испытывал. Да и вообще не выглядел настроенным на драку, будто им и вовсе ничего не угрожало.

— Обрадуй, — буркнула Цири, массируя уши, — п-проклятье...

— Скоро пройдёт, — сочувственно глянул на неё парень, — из хорошего: я знаю, что это и эта штука не опасна.

— По звуку не скажешь.

— Raznochastotnaya moduliyatsiya звуков для отпугивания aborigennoy fauni, — пояснил её спутник, отчего понятнее ничуть не стало.

— Ничего не-аа... смотри! — запрокинув голову, Цири только теперь заприметила диковинный красно-жёлтый полог на самых верхушках дубовых крон, колыхающийся на ветру, подобно тончайшему паучьему шёлку. В иных местах он свисал вниз влажными блестящими коконами, а в лучах на краткий миг показавшегося солнца заблестело превеликое множество тонюсеньких, почти неосязаемых нитей, изогнутыми струнами протянувшихся куда-то к логову монстра.

— Parashyuty, — снисходительно усмехнулся Влад, проследив за её пальцем, — ничего не напоминает?

— Хм, может... Наш шатёр?

— Он самый.

— Подожди! — осенённая внезапной догадкой, отчего-то шёпотом воскликнула девушка. — Подожди! Ты хочешь сказать, это... То есть там в святилище не чудище какое, а ещё один са-мо-лёт? Как твой?

— Не самолёт — kapsula. Спасательная kapsula и... — он нахмурился, а по прозрачному забралу его шлема забегали какие-то символы, — и от неё нет отклика.

— Не понимаю, — Цири, словно в самые первые дни их знакомства, помотала головой.

— Как бы объяснить... — он на мгновение задумался, подбирая слова, — kapsula — это как лодка на корабле. Если корабль гибнет, в ней можно спастись, пока ясно?

— Конечно ясно, я же не дура!

— Да, извини, — мягко улыбнулся парень, сверкнув глазами, окрасившимися в золото ярче обычного, — её можно свободно открыть изнутри, да и снаружи тоже это не проблема, мда... Но ещё есть стандартные аварийные протоколы — это такие штуки, вроде ключей, только нематериальные. С их помощью можно узнать состояние капсулы, приказать ей выполнить некоторые процедуры, выключить что-то... Много чего, на самом деле.

— И с этими твоими «ключами» что-то не так? — девушка быстро сообразила к чему ведёт её спутник.

— Именно, — он, больше не таясь, выглянул из-за дерева. — Когда ты поворачиваешь ключ в механическом замке, то слышишь щелчок и понимаешь, что замок открыт. Так вот, здесь такого «щелчка» почему-то нет.

— Значит, замок неисправен?

— Всё может быть, — не успела Цири и моргнуть, как Влад вышел вперёд, прямо перед алые очи этой штуковины... Уже совсем не алые! Там, где ещё совсем недавно горели яростным огнём огромные, с колесо от телеги, глаза теперь были лишь ничем не примечательные тёмные квадраты. — Останься там и не выходи, пока не позову, — не терпящим возражений тоном потребовал парень. Как и всегда, в общем-то.

— Это опасно? — девушка помнила рассказы суккубы и, пусть это оказалось совсем не чудище, за своего спутника всё равно переживала.

— Мне — нет.

Капсула не подавала признаков жизни... Хотя, если это всего лишь звёздная лодка — сложный механизм, то жизнью там и не пахло. Поборов внутреннее любопытство и беспокойство за парня, она уже настроилась на нечто интересное и необычное, но... Ничего так и не произошло. Здоровенная бочка жгучего оранжевого окраса — с целый дом размером, малость накренившись, недвижимо стояла на месте. Не сверкала, не свистела, не метала молнии. От её выгнутой крыши, изрядно провиснув, куда-то вверх к дубовым кронам тянулись тонкие, тёмные нити-струны, за которые и цеплялся тот самый нарядный полог. Влад постоял какое-то время на месте, не иначе как в очередной раз пытаясь подобрать «ключи», после чего спокойно приблизился к капсуле, обошёл по кругу и, наконец, призывно махнул девушке. Цири не заставила себя ждать, в конце концов, ей до жути хотелось посмотреть на эту звёздную лодку вблизи, а ещё лучше забраться внутрь.

— И отклика всё нет, — задумчиво протянул парень, с трудом открывая небольшую толстую крышку в борту капсулы и извлекая на свет целую россыпь разноцветных верёвочек, — ага...

— А если у тебя «ключи» не те? Не от того «замка»? — с интересом проведя рукой по обманчиво-гладкой металлической поверхности, спросила девушка. Металл, окрашенный в оранжевый был прохладным и самую малость шершавым. На вид и не скажешь.

— Капсула, конечно, древняя, — прищурился Влад, что-то выискивая в том ворохе тонких верёвочек, — уж лет сорок такими не пользуются, но, если корабль старый, могла и сохраниться. А корабли те были совсем не новыми.

— Значит, она не с твоего корабля...

— Нет, совсем нет. Вот название, — он похлопал по ровному ряду незнакомых ей чёрных букв, — UCS «Язон дин Альт». Мой назывался «Конкордия», а это штука тех уродов, что на нас напали.

— Как же ты хотел открыть чужой «замок» своими «ключами»? — не поняла Цири, тоже присев рядом.

— Эти «ключи» universal’niy, хм... одинаковые для всех кораблей. Ведь неизвестно, кто первым придёт на помощь. Та-ак, ага! — парень довольно выхватил одну из верёвочек с забавной плоской блямбой на конце и приложил прямо к наручу своего доспеха. Удивительно, но кружочек остался на нём, как приклеенный, даже когда Влад отпустил его. — Iskin, то есть искусственный разум капсулы, заблокировал люк — я не смог открыть вручную, а значит, там никого нет, — он замялся всего на мгновение, — живого никого. Ладно, сейчас попробуем войти в систему.

Цири лишь кивнула, придвинувшись поближе. Ей было интересно, что парень станет делать дальше.

— Боюсь это надолго, — покосился на неё Влад, — тут такое старьё, так ещё и iskin, похоже, повреждён.

Её спутник оказался прав — общение с искусственным разумом капсулы затянулось надолго и было совсем не зрелищным, чего втайне ожидала девушка. Лишь строчки и столбцы незнакомых ей символов, мелькающих на прозрачном забрале шлема, да сдержанная, ворчливая ругань парня, сетующего на каких-то идиотов, что «экономят на softe».

— Пойду осмотрюсь, — наконец, когда ей совсем наскучило пялиться на целую россыпь диковинных, цветастых бабочек, облюбовавших соседнее дерево, поднялась с места Цири.

— Угу, будь осторожней, — Влад лишь рассеянно кивнул.

Проверив, как вынимается меч, девушка быстро направилась к замеченной узкой дорожке, что убегала куда-то вглубь фруктового сада. Поднявшись на цыпочки, она сорвала с целого дерева крупный, багровый плод граната и, надрезав ножом жёсткую кожуру, принялась прямо на ходу, брызгаясь соком, выгрызать сладкие, мелкие тёмно-алые зёрна. Раз уж чудище оказалось и не чудищем вовсе, значит можно было немного расслабиться. Суккуба говорила, что дикие звери сюда не заходили, как и настоящие чудища. Какие-то обереги в святилище мешали им или что-то подобное. Впрочем, совсем уж терять бдительность тоже не стоило. Во-первых, она совсем не доверяла этой рогатой. А во-вторых, кто знает, чего там с её оберегами за месяцы приключилось.

Совершенно неожиданно, вывернув из-за живой изгороди, усыпанной крупными голубыми ягодами, девушка оказалась на небольшой полянке, в центре которой разместился крохотный мраморный фонтанчик... Мраморный? Цири удивлённо моргнула, но он никуда не исчез. Ровная круглая чаша с витым стеблем, на самой вершине распускавшимся тремя диковинными каменными лепестками. Кристально чистая, свежая вода, игриво журча, стекала по ним тремя тоненькими ручейками. Откуда столь красивая и изящная вещь, совсем не похожая на людскую работу взялась в такой глуши оставалось лишь гадать. Это была ещё одна мелкая медная монетка в мошну странностей этой непонятной, затерянной в лесах деревеньки и её жителей.

Ещё вчера, после разговора с суккубой, девушка, проявив завидное упрямство, прогулялась по деревне и даже малость поболтала с жителями. И вопросов это лишь прибавило. Деревня оказалась богатой, скорее даже слишком богатой. Чистые, обстоятельные дома, фруктовые сады и огороды у каждого из них, целая прорва домашней живности на дворах, хорошо скроенная одежда да обувка на селянах — не какая-нибудь дрань, сытые лица, в конце концов. Очень странное место, даже слишком странное: здешние совсем немногочисленные поля на лесных прогалинах и полянах всегда давали богатый урожай, которого с избытком хватало всей деревне. Огороды были полны овощей, деревья ломились от фруктов, в сети и корзины рыбаков всегда набивалась куча рыбы и раков, а домашняя живность плодилась так, что её можно было заподозрить в связи с мышами или тараканами. И если всё это ещё можно было худо-бедно объяснить тёплым климатом, необжитостью Переплюта и полнейшим игнорированием деревеньки королевскими сборщиками налогов, о которых местные лишь слышали, да и то не все, то как быть со здоровьем? Да-да, все кметы от мала до велика были на редкость здоровы и вполне довольны жизнью. О голоде здесь слышали даже меньше, чем о сборщиках налогов, а болезни, эти постоянные жуткие спутники городов и сёл, и вовсе были для жителей чем-то далёким и маловероятным.

Миновав фонтанчик, Цири прошла под низкой зелёной аркой, сплетённой двумя пышными кустами сиреневых назаирских роз и оказалась в самом святилище местной лже-богини. Давно не стриженная трава поднималась местами выше пояса, но это совсем не помешало оценить некой изящной красоты этого места. Пред ней предстала не слишком большая поляна, окружённая живой изгородью и фруктовыми деревьями. Там и тут яркими рыжими пятнами горели на их ветках крупные, спелые апельсины, багровели тёмные брызги гранатов и желтели лимоны. На другом конце виднелась крыша скромного, аккуратного домика, утопающая в зелени, а в центре поляны возвышался пологий холм с тремя массивными, высоченными каменными обелисками. Перейдя маленький мостик через едва заметный в высокой траве ручеёк, девушка с удивлением и восхищением заметила, что вода струится прямо из-под оснований менгиров, покрытых непонятными узорами и линиями, разнящимися от одной каменюки к другой. Узоры на одном из обелисков даже показались ей чем-то смутно-знакомыми, но она так и не смогла припомнить, где же видела их раньше.

Удивительно, но обиталище суккубы совсем не походило на таковое в представлении Цири. Ничто здесь не напоминало о похоти или вожделении, каковые наверняка идут бок о бок с этими созданиями. «Просто не могут не идти», — с уверенностью подумала девушка, вспомнив их вчерашнее знакомство с этой рогатой бестией и совсем непонятное, противоестественное влечение к ней. Однако, при всей её неприязни к Вэл’Даа, Цири не могла не признавать очевидного: местные кметы совсем не походили на тех, на ком наживаются. А значит, либо она была не права в своих поспешных суждениях, либо... Чего-то не знала.

Обойдя всё святилище, буквально цветущее и пахнущее бурной жизнью, и, так и не найдя больше ничего интересного или компрометирующего противную суккубу, Цири не спеша отправилась назад. Домик оказался просто богато обставленным домиком, правда с уж очень здоровенной кроватью, а холм с менгирами совсем не походил на место кровавых или разнузданных ритуалов. Если это где-то и проводилось, то явно не здесь. Одно не давало покоя девушке: магия. Магия в этом месте буквально звенела, почти фонтанируя живой и лёгкой к восприятию силой. С немалым удивлением она обнаружила под каменюками сразу три интерсекции с на редкость чистой, кристально-свежей силой воды. Не удержавшись, Цири даже зачерпнула самую малость, ощутив наслаждение сродни тому, каковое испытала в пустыне, утолив мучающую жажду.

Поедая дольки сочного и сладкого, как мёд апельсина, девушка не спеша вернулась к капсуле, где застала своего спутника, задумчиво тарабанящим пальцами бравурный ритм по рыжему борту.

— Да чтоб тебя! — неожиданно зло выругался Влад, как следует приложив кулаком по металлу. — Херня сраная!

— Хм? — занятая апельсином Цири удивлённо вскинула бровь.

— Iskin, мать его!

— Угу. И всё? — расправившись с фруктом, невинно поинтересовалась девушка.

— Не всё, — тяжело выдохнув, парень взял себя в руки. — Капсула отстрелена без экипажа avtomatikoy корабля. То ли ошибка, то ли ещё что — хрен поймёшь. Modul связи повреждён через две минуты после отстрела — необычно, но тоже объяснимо. В той-то свалке... А дальше какая-то чертовщина: этот железный придурок убеждён, что сейчас 2421 год.

— Иии, что тут не так? — она не знала летоисчисления, принятого среди звёзд и совсем не понимала причины такого негодования.

— То, что 2421 был больше пятидесяти лет назад, — взглянув ей прямо в глаза, твёрдо проговорил Влад. — И это не мелкий сбой: 2421 год не только в календаре и системниках, но и всех failah, которые iskin не может переписывать! Это или какая-то бредовая уловка, или... Не понимаю.

— Эта ошибка так значима? — морщась, Цири стряхнула настырную бабочку с синими «глазками» на крылышках, решившую устроиться у неё на виске.

— Как бы объяснить... — поднявшись, парень поманил её за собой, обходя капсулу, — помню, ты рассказывала, как жила при каком-то храме? Милители вроде...

— Мелитэле.

— Точно. Так вот, представь, что в один день ты проснулась, а все в храме, кроме тебя, уверены, что на дворе какой-нибудь 1210-й. Ты сперва пробуешь возмущаться, доказывая, что только вчера был конец 60-х, но все твои знакомые лишь удивлённо хлопают глазами. Ты бежишь в храмовую библиотеку, пытаясь доказать, что люди ошибаются, но и там тебе говорят, что идёт всё тот же 1210-й. Более того — роясь на книжных полках, ты не находишь ни одной книги, написанной позднее 1210-го года. Ну, как ощущения?

— Не очень, — попереминавшись с пятки на носок и живо представив в воображении такой абсурд, поморщилась Цири. — Я бы решила, что меня разыгрывают. Или я просто сплю.

— Я уверен, что не сплю, — хмыкнул её спутник, дёргая за какую-то скобу в оранжевом борту капсулы, — отойди-ка.

Пшикнуло холодным, сухим воздухом и здоровенный, очерченный белым прямоугольник, оказавшийся входом, опустился вниз, подобно маленькому подъёмному мостику на городских воротах. Внутри капсулы оказалось совсем маленькое помещение с шестёркой низких, глубоких кресел необычной формы по кругу, словно утопленных в матово-белые стены и... Всё? Походило на то — по крайней мере, больше её взгляд ни за что не цеплялся.

— Какое же старьё, — фыркнул Влад, но, тем не менее, первым полез внутрь, тут же нажав на что-то, отчего прямо в центре из пола поднялся круг наподобие столика. Под серовато-белой столешницей угадывались какие-то цилиндры и коробки. Тайник? Или просто скрытое хранилище? — В комплект всех капсул входят аварийные наборы, — принялся пояснять парень, — еда, вода, одежда, оружие — много чего. Если капсула приземлится на планете, всё это пригодится. И тут у нас... Полное дерьмо.

— Слишком старое? — попыталась угадать Цири.

— Скорее бесполезное для нас, — недовольно поморщился он, — дополнительные баллоны с кислородом и системы очистки воздуха, а по стандарту должны быть аварийные комплекты. Кто-то порядочно перекроил комплектацию. Кстати, ты права, — внезапно с удивлением заметил её спутник, — и старое тоже. Тут даты на баллонах с 2419-го по 21-й! И они исправны! Пятьдесят лет!

— Вы там у себя в космосе на всём что ли даты ставите?

— Почти, — не заметив сарказма, серьёзно кивнул Влад. — Так, подумаем, если основной container они переделали, то куда сложили аварийки... Не могли же они их просто выкинуть? Хм, может, под креслами?

Однако, под большинством кресел оказались вовсе не «аварийные комплекты», а блестящие бочки с водой, наподобие той, что парень вытащил из своего samoleta в пустыне, только меньше. Зато из-под оставшихся двух он с довольным видом выволок пару тёмно-синих свёртков с какими-то надписями и белыми пятиконечными звёздами.

— Похоже, ребятки не собирались приземляться на планеты, — разрывая один из них, тот, что поменьше и поквадратней, поделился мыслями её спутник. — Всего одна аварийка, зато увеличен запас кислорода и воды, а тут у нас... Да, так я и думал. Питательная смесь, — он помахал перед лицом маленьким тёмно-синим бруском. — И даты на пайках всё те же: 21-й год. Странно...

— А там что? — усевшись в одно из кресел, попутно отметив его необычайное удобство, Цири кивнула на второй свёрток.

— Тот самый аварийный комплект, — отложив в сторону провиант покорителей звёзд, Влад принялся выкладывать на столик содержимое большого свёртка, — древний, но по виду и не скажешь. Ну это всякие спички, зажигалки, опреснители, фильтры и прочая ерунда, — на сероватую, шершавую столешницу оказалась выложена целая россыпь маленьких свёрточков, коробочек и баночек, — это вибронож, — тесак в локоть длиной с необычно-толстым лезвием в ножнах, — без молекулярной заточки, надо заряжать, да и прочность так себе. А это уже получше: pistolet «Гастон-26», десятизарядный. Раньше был популярен, — совсем крошечное стреляющее оружие, отдалённо похожее на автомат Влада. Очень отдалённо. Пожалуй, лишь рукояткой. — Прост, надёжен, безотказен, а убойной мощи вполне хватит, чтобы застрелиться.

— Это шутка? — вскинула бровку Цири. Она уже видела всю разрушительность его автомата и столь пренебрежительное отношение к этой маленькой смертоносной штучке вызывало недоумение.

— Эх, если бы. «Гастон» почти бесполезен даже против старых бронескафов. Против большинства современных — без всяких «почти». Крупных животных и... местных чудовищ: гравейров, там или вампиров таким тоже не проймёшь. Чёрт, да я даже не уверен, что из него утопца можно свалить. Разве только в голову.

— А людей?

— Людей — да, — нехотя кивнул её спутник, — если без брони. Правда, то, что у вас называют бронёй — не считается. Держи.

— Но... Мне? — девушка с откровенным изумлением приняла этот маленький, смертоносный кусочек хладного металла. На ощупь он, впрочем, оказался ни разу не холодным и, вроде бы даже, совсем не металлом. А ещё «пистолет» был куда легче, чем можно было подумать изначально.

— Тебе, тебе. Не заряжен, не волнуйся. Потом научу обращаться. Хех, чувствую себя Дедом Морозом, — задорно подмигнул ей парень, вытаскивая из свёртка что-то совсем большое. — Это тоже тебе, попробуй примерить. Размер подстраивается...

На стол перед ней легла странная мешковатая одёжка апельсиново-оранжевой расцветки с редкими белыми вставками. Выглядела она так, словно просторные штаны сшили вместе с не менее просторной рубахой и капюшоном. Множество шнурочков, кармашков, петелек и необычных застёжек дополняли всю диковинность этого наряда.

— Аварийный combinezon. Модель старая, даже древняя, но стрелу или меч должен выдержать.

***

Лишь стоило двери за девушкой закрыться, как я молча повалился на жалобно скрипнувшую кровать. День оказался насыщен на неприятные открытия, и если при Цири я был вынужден держаться уверенно, не собираясь показывать охватившее меня чувства, то теперь... Определённо, мне стоило выдохнуть и всё хорошо обдумать. Впадать в панику пока рано, да и не привык я к такому.

Ситуация была не сказать, чтобы полное дерьмо, но где-то близко к тому. Во-первых, капсула оказалась не с «Конкордии», на что я искренне надеялся. Ведь окажись так, и можно было бы попробовать установить связь с другими спасшимися. Если, конечно, ещё кто-то уцелел. Риск выдать себя нашим противникам был исчезающе мал. Думаю, на орбите от них и след простыл. Как-никак, с битвы скоро уж четыре месяца минует. И это отвратительно-плавно подводило к «во-вторых». Будь это капсула «Конкордии», да вообще любая нормальная современная капсула, и вопрос с энергией для бронескафа на ближайший год оказался бы закрыт. Однако фортуна в очередной раз повернулась ко мне задницей. Всем хорош мой «Tempest», да только питаться овсом и травкой, как наши четвероногие мопеды не способен. Ему универсальные энергоячейки подавай. В капсуле пара ячеек была... по полметра длиной и стандарта, вышедшего из употребления лет тридцать назад. Пользы от них — чуть меньше, чем никакой. А бронескаф-то энергоячейки как жрал, так и продолжает жрать: ещё на месяц-полтора растянуть хватит. Надеюсь. Не лучше дело оказалось и с медикаментами, изрядно просевший запас которых я уже раскатал губу пополнить. Нет, аптечка в капсуле была хорошая, укомплектованной по последнему слову аварийно-полевой медицины... Полувековой давности. То есть никаких микроботов, никаких активных стимуляторов для имплантов и никаких лучевых регенераторов. Впрочем, и тому, что нашлось, в условиях средневековой планетки стоило только радоваться.

Но было ещё и «в-третьих». Такое замечательное, что даже сразу не скажешь: материться в голос или только руками разводить. Капсула из прошлого. Всё, абсолютно всё в ней говорило, что она родом из начала века. Кроме того, что эта дрянь не выглядела ни древней развалиной, ни музейной реликвией. Пайки оказались совсем свежими, если не обращать внимания на дату, как и медикаменты, как и... Всё остальное. Сама капсула, если верить найденному в недрах системы, была изготовлена в 10-м и поставлена на фрегат «Язон дин Альт» типа «Айронклиф», сошедший со стапелей в том же году. Фрегат под флагом Объединённых Колоний Арканзаса. Всё бы ничего, но ОКА вошли в состав Солнечной Федерации не то в 22-м, не то в 23-м году на правах автономного кластера. То есть, всё те же полвека назад. Я не слишком хорошо знал про это, лишь мельком, как один из эпизодов Второй волны присоединения. Вроде бы там едва до войны не дошло, но на... Нью-Литлроке, кажется, так звалась их столичная планета, произошёл переворот и в составе Федерации они оказались относительно мирно. Плохо помню — никогда не интересовался. Однако пиратские корабли идентифицировали себя, как эскадра ОКА... Одни вопросы и никаких ответов. Зачем, что пиратам, что имперским недобиткам такое? Грозиться — пожалуйста, обещать жизнь и свободу — да сколько угодно. Но обзывать себя эскадрой вот уже полвека, как несуществующего государства — полный бред. Бред, от которого стоило отмахнуться, если бы не эта чёртова капсула!

Провалялся я в таких бесполезных думах с пару часов, пока за окном не начало смеркаться. Поднявшись, принялся мерить шагами небольшую, но довольно уютно обставленную комнату. После бронескафа чувствовать окружающий мир своим телом, а не искусственными импульсами брони прямо в нервы было немного непривычно. Как и всегда.

Плюсы во всём этом сюрреализме несомненно были. Это и медикаменты, и кое-какие расходные материалы из аварийного набора, питательная паста, хоть и традиционно-хреновая, да те же парашютные стропы из нано-волокна и сами купола. А ещё приятной находкой стал аварийный комбез. Тоже дико архаичный: без искусственных мышц, стимуляторов, даже без нормального искина! Зато заряжается от солнечных батарей, способен стать полностью герметичным и, что куда важнее, сделан из лёгкой баллистической ткани. Уж местные своими палками-ковырялками его не проткнут точно. Люди, само-собой. Чудищам-то в нём лучше не подставляться. Хоть немного теперь перестану волноваться за одну белобрысую засранку. На лицо сама собой наползла дурацкая улыбка. Девчонка... Девушка в нём сперва выглядела, как огородное пугало — висел он на ней мешок-мешком. Ну и рожица у неё была... Сколько экспрессии, сколько недовольного ворчания! Потом, конечно, всё подтянули и отрегулировали, но её, стоящую с кислой мордашкой в висящем мешком комбезе я, пожалуй, запомню навсегда. А если забуду, то есть фотография...

Был в капсуле и пистолет — старенький «Гастон-26», всё ещё популярный в пограничных мирах у всякой швали из-за своей дешевизны, простоты, надёжности и чудовищной массовости. Мне он не особо-то и нужен, зато Цири мог бы пригодиться. Не с одним же мечом ей скакать. С оружием она обращаться умеет, думаю и из пистолета научить её стрелять не станет проблемой... Мой взгляд случайно зацепился за меч, небрежно отставленный в угол. Кхм, надеюсь не станет. У меня-то с фехтованием, несмотря на все усилия моей спутницы, как-то не задалось.

Не задалось и с отчётом нашей рогатой заказчице. Суккубы в её временном пристанище просто не оказалось, видать ускакала куда-то по своим хвостатым делам. Её служанка, дочка корчмаря, это лишь подтвердила, сказав, что госпожа вернётся к вечеру. Я уже собирался пойти найти Цири и как следует поужинать, но в дверь постучали. Ненавязчиво, но по-хозяйски.

За порогом стояла Вэл’Даа, улыбаясь и игриво блестя синими глазками. И выше пояса на ней было лишь одно ожерелье...

***

Цири, подперев подбородок кулачками, сидела на перилах веранды корчмы, глядя на ярко-оранжевый, как зрелые апельсины, закат. Делать совершенно ничего не хотелось, как и обращать на кого-то внимание. С последним, к сожалению, были проблемы.

— О, опять Панас убёг, — протянул вчерашний знакомец Макдара, что встретил их на воротах. Паренёк, усевшись на тех же перилах, беззаботно болтал ногами, понемногу лопая созревший виноград.

— Угу, угу, — поддакнул его дружок Мыкось, попивая прохладный сидр из бочкообразной кружки.

— И кто это? — без всякого интереса спросила девушка, проводив взглядом мужчину лет сорока на вид, бодро пробежавшего куда-то вверх по улице.

— Так Панас энто — прадед мой. Опять от бабки сбёг к старикам своим на завалинку. Ясно дело, сообразят на пятерых, да будут в кости рубиться до утра, али в энтот... Как его там, Мыкось?

— Гвифьть, — неразборчиво буркнул из кружки здоровяк.

— Как-то он молодо выглядит для твоего прадеда, — недоверчиво глянула на парня Цири.

— Ась?

— Прадед — отец твоего деда, — хмыкнув, пояснила она, не сомневаясь, что её разыгрывают, — а этот Панас не старше твоего отца.

— Ааа... Ну-у... — Макдара неожиданно смутился и нервно забегал глазами, рассматривая очень важные виноградные лозы, — оговорился я, да... Дядька это, во! Дядька Панас — брат, стало быть, эээ... Троюродный моего бати.

Девушка недоумённо уставилась на парнишку. Чего это он? Под её взглядом тот окончательно стушевался.

— Макдара — иди домой, — позади раздался приятный, но оттого ничуть не менее властный женский голос. Голос, который она предпочла бы не слышать. Ни сегодня, ни завтра, никогда-то ещё.

— Да, госпожа, — сыночка корчмаря, как ветром сдуло.

— Упиваешься властью? — и не думая оборачиваться, фыркнула девушка.

— Ничуть, — не повелась на провокацию суккуба. — Холодает. Пойдём наверх.

— Мне и тут хорошо.

— Вот как? — ирония так и сквозила из голоса рогатой. — Мне казалось, вам захочется узнать про своих преследователей.

Цири мгновенно подобралась, соскальзывая с перил. Погоня пугала её, заставляла сердце колотиться в груди чаще от одной мысли, кого император мог отправить на их поимку. Она не сомневалась в том, что Влад защитит её, но ведь и он не всесилен...

Обернувшись, девушка мгновенно пожалела об этом. Вэл’Даа пренебрегла большей частью одежды, как и в их первую встречу, на ней была лишь тоненькая, полупрозрачная повязка на крепких, крутых бёдрах. Заметив, куда направлен её взгляд, бестия лишь подмигнула ей и, поманив жестом, плавно развернулась, взмахнув напоследок тонким хвостом с пушистой кисточкой на конце.

Цири грубо выругалась, старательно отводя буквально прикипевший к её заднице взгляд. Пальцы судорожно сжались и всего на миг она представила, как сжимает эти великолепные, манящие ягодицы... Замотав головой, девушка постаралась выгнать оттуда эти мерзкие, навязчивые мысли. Сделать это, правда, оказалось непросто, особенно когда весь путь наверх эти бесстыдные ягодицы так и мелькали у неё перед глазами.

— Влад уже там? — смотря в потолок, настороженно спросила Цири, стоило им остановиться перед дверью в покои суккубы.

— Проходи, — посторонилась та, пропуская её внутрь.

В комнате ничего не изменилось с их последнего визита: всё те же свечи, ныне большей частью потушенные, всё те же гирлянды из цветов, всё та же небывалая для деревни роскошь... Девушка замерла только подле огромной двуспальной кровати. Её спутника тут не было.

— Где Влад? — развернувшись на едва слышный хлопок двери, Цири едва не отшатнулась, заметив прямо перед собой круглые, упругие шары грудей с восхитительными, призывно торчащими тёмными сосками. Не по-женски сильная, обнажённая рука придержала её, а она, с трудом сглотнув ставшую такой тягучей слюну, всё никак не могла оторваться от прелестей суккубы. Они звали, они манили припасть к ним, мять их, ласкать их, взять в зубки каждый сосок, слегка прикусив и попробовав язычком... Девушка пересилила себя, с титаническим усилием поднимая глаза. Лишь затем, чтобы встретиться с призывающим к действию взглядом рогатой бестии.

Цири почувствовала, как её обнимают, а мягкие, нежные руки скользят по её телу: талии, бёдрам, животу... Лишь на голой воле удалось подавить так и рвущийся из груди стон наслаждения, когда умелая рука принялась массировать её небольшую грудь прямо сквозь тоненькую ткань рубашки. Требовалось что-то срочно предпринять. Немедленно! Её разум всё больше и больше поддавался накатывающей, подобно весеннему шторму, волне возбуждения. Но она совсем не хотела делать этого с суккубой! Вернее, хотела, но хотела не она сама, а предавшее её тело! Внезапно, затуманенный желанием взор зацепился за странное ожерелье в форме трезубца.

— Этот символ... — выдавила Цири, едва разлепив враз пересохшие губы, — я видела его в святилище. Он что-то значит?

— Значит, — лишь самую малость отстранилась Вэл’Даа, перестав ласкать её пальчиками между ног прямо сквозь штаны, — это очень старый, забытый символ. Три реки-сестры сливаются вместе, становясь чем-то большим, единым целым... Переплютом.

Передышка оказалась совсем короткой, едва ощутимой, но, о чудо, её хватило Цири, чтобы... Нет, не взять себя в руки — ей по-прежнему, буквально до безумия, хотелось отдаться этой рогатой красавице прямо тут, крича в голос её имя и требуя не останавливаться. Нет, просто ей удалось вспомнить кое-что. Кое-что очень важное для неё. Одно очень странное и малопонятное чувство, каковое описать порой невероятно сложно. И невероятно просто. Чувство к одному человеку...

— Нет, — положив ладонь на грудь суккубы, из последних сил отстранилась она. — Я хочу быть с другим.

Вэл’Даа, едва не заключившая её губки в поцелуй, медленно отпустила девушку, шагнув назад. Всё ещё не веря, что эта сладострастная, сводящая с ума пытка прекратилась, Цири глубоко вздохнула.

— Это не просто желание?

— Это... Нечто большее.

— Понимаю, — мягко, по-доброму и совсем не развратно улыбнулась Вэл`Даа. Её взгляд был тёплым и нежным, будто взгляд любящей... Матери? — Этот поцелуй для него?

— Да.

— Хорошо. А теперь — спи...

Цири уже не видела, как её обмякшее и расслабленное тело подхватили и заботливо уложили на кровать. Она крепко спала.

***

Утреннее солнце задорно метало нежные лучики из безоблачной вышины, освещая соскучившуюся по его теплу землю. В бескрайнем, дремучем лесу, над полянами и полноводной Вельдой стелился лёгкий туман. Ранние пташки, лишь недавно добравшиеся до этих мест с севера, чирикали, свистели и крякали всем своим птичьим многообразием. В густой, тёмной дубраве похрюкивали кабаны, устраиваясь на дневной сон. У речных берегов квакали лягушки.

Два всадника со смирной вьючной лошадкой не спеша отдалялись от деревеньки, затерянной в глухих лесах Переплюта. Переполненная энергией пепельноволосая девушка с улыбкой напевала какую-то незатейливую песенку. Парень в диковинной броне сонно зевал, стыдливо пряча за высоким воротником доспеха такие вернейшие признаки ночного веселья, как засосы и внутренне радовался, что расцарапанные плечи и спину под бронёй тоже не видать.

Ни парень, ни девушка так и не заметили изящной фигурки рогатой суккубы, недвижимо и совершенно невозможно замершей на самой верхней, тоненькой веточке могучего, трёхсотлетнего дуба. Проводив своим невероятно-синим, будто чистейшая река, взглядом пару путников, она чему-то тепло улыбнулась и... Рассыпалась ворохом больших, цветастых бабочек.

Добро и Зло

Добро и зло отличаются друг от друга различной иерархией страстей и господством целей.

Ф. Ницше

— Сейчас дыру проплавишь.

— Какую дыру? — Цири непонимающе вздёргивает бровки.

— Во мне дыру, — из груди сам собой вырывается тяжкий вздох. — Взглядом.

Девушка смущённо отворачивается, но лишь на краткий миг. Всего через мгновение её изумрудные глаза наполняются показным недовольством.

— Влад! Это не шутки!

— Вот уж точно, — откидываюсь назад, бездумно болтая в кружке остатками пива. Не удержавшись, подхватываю с тарелки несколько мелких жареных рыбёшек, присыпанных чесноком. Так и хрустят на зубах, — какие уж тут шутки...

— Ты не понимаешь! Это была не суккуба!

— Ещё минуту назад ты называла её суккубой.

— Ух, как же с тобой сложно, — Цири страдальчески уронила голову в ладошки, растирая лицо. — Я говорила, что не уверена! Я не знаю, что это!

— И поэтому продолжила называть её суккубой? — ирония проскользнула в мой голос сама собой. Честно-честно.

— Да! То есть нет! Она не суккуба — да, но... — девушка неловко умолкла, прикусив губу.

— Как назвать эту не суккубу ты не знаешь, — угадать было не так уж и сложно. Цири, вздохнув, коротко кивнула.

— Многое, очень-очень многое указывает на то, что это не суккуба, — девчонка нахмурилась, катая пустую глиняную кружку по столу, отполированному множеством рук.

— Например?

— Например... — она поморщилась, словно вспоминая нечто неприятное, — я уже говорила: например, суккубы никогда не влияют на женщин. Это заложено в их природе, они способны очаровывать только мужчин. А крепкая воля или хорошая защита на разуме делают их чары вовсе бессильными. Не то чтобы это их когда-то удерживало от... Ну, так писали в том талмуде, — щёчки Цири самую малость покраснели, — у них же есть не только чары, эээ... в общем, ты понял. Но всё это не действует на женщин! Не должно действовать!

— Охо-хо, а ты ей понравилась — я заметил.

Вот теперь лицо девушки залила густая краска. Да ладно?!

— Это не важно, — буркнула она, мигом поджав губки.

— И как она тебе?

— Это не имеет значения... Да чего ты лыбишься, дурак! — стукнув по столу кулачками, взорвалась Цири. — Я и гадать боюсь, что это было! Сущность такого порядка пряталась под личиной рогатой шлюхи, а ты тут веселишься, как... Как дурак, вот!

— Довольно приятная сущность, хм... — вырвалось у меня само собой. Я едва успел прикусить язык, но было уже поздно.

— Что? — девушка нехорошо прищурилась, разом утратив всё смущение.

— Что?

— Только не говори, что спал с ней!

Я постарался состроить максимально честную и одновременно возмущённую морду, всем своим видом показывая, насколько такой поклёп меня задел. Однако где-то глубоко внутри было отчего-то неловко и стыдно. Словно вина, странная и непонятная, потихоньку грызла и подтачивала ворота с запертой совестью. Я невольно поморщился — вот же бред в голову лезет. Ну какая совесть? За что? В конце концов, Цири мне не жена и не любовница, чтобы оправдываться перед ней за свои связи. Да и зачем вообще оправдываться! Вина? Глупость какая, я свободный человек и могу спать с кем захочу. Увы, теперь могу... Неприятный червячок сомнений продолжал своё дело...

Перед глазами ненароком всплыли воспоминания о той потрясающей ночи, что я провёл с этой странной суккубой. И помехой совсем не стали ни её копытца, ни рожки, ни восхитительный хвостик... Но вот потом, под самое утро, уже уступая навалившемуся сну, на месте Вэл’Даа я отчего-то видел совсем другую: растрёпанные пепельные волосы, сонно щурящиеся изумрудные глаза, светлая, гладкая кожа... Цири — это была она. Я уверен — я видел её. Или кого-то, выглядящего точь-в-точь, как она. На этой безумной планетке не удивлюсь уже ничему. А меж тем, где-то в голове вертелась предательская мыслишка-сожаление, ведь я понимал — это была не она, не моя спутница. Не настоящая Цири. Я схожу с ума, или...

— Влад! — звонкий голосок девушки буквально вырвал меня из потока мыслей. — Эй, хватит в стену смотреть, там ничего нет, а я вот тут! — для наглядности даже указала на себя пальчиками, состроив забавную мордашку.

— Хорошо, допустим, это была не суккуба, — покорно киваю, стремясь, пока она не опомнилась, увести разговор подальше от той ночи, — но почему тебя это так пугает?

— Почему?! — девушка уставилась на меня так, будто я сморозил вопиющую глупость. — Только очень могущественные существа способны на совершённое ею. Божества, духи...

— Цири, никаких божеств не существует.

— Не так давно ты говорил то же самое про магию.

— Это другое. Божества — всего лишь сказки, даже у вас.

— И вовсе не сказки! Я читала в одной книге в Каэр Морхене, очень старой книге, про сущностей мест, стихий, природы...

— Приходящих в виде прекрасных девушек? — я не смог удержаться от подначки.

— Она не прекрасная! — возмущённо запыхтела моя спутница. — И прекрасные девушки среди них тоже есть. Нимфы, например — их много разных бывает. Правда, они не божества. Просто очень древние создания. А ещё есть Царица полей — Дана Меибе.

— Ну хорошо, хорошо, вот только не мелковата ли эта «несуккуба» для божества?

— Пфф, — девушка недовольно насупилась, — тогда, может, объяснишь, как мы оказались здесь так быстро, умник?

Тут она была права. От деревеньки Междуречье мы добрались до побережья за каких-то жалких три дня. Всего лишь. Как такое возможно я не понимал до сих пор, ведь по всем прикидкам и из расспросов местных выходило, что путь через леса и болота Переплюта по немногочисленным тропам должен был занять неделю, не меньше! Однако уже вчера утром мы переправились на правый берег Вельды и сегодня, как раз к обеду, вышли к небольшому селению на берегу Великого Моря. Вельда в нижнем течении, после слияния с сёстрами — Летой и Аретой широка, в иных местах больше километра будет. Но и живёт в устье людей не в пример больше, чем на болотах Переплюта. Потому разыскать в одной из рыбацких деревушек паромную переправу нам не составило труда. Паром этот оказался всего лишь большим плотом, так что лошадей пришлось стреноживать и класть на настил, зато на другом берегу оказались быстро и не замочив ног.

И очень удивились, когда сегодня вышли к морю. Деревенька, кажется, местные её звали Мравья Увала, была довольно большой и богатой. Ещё бы ей не быть богатой, если километрах в двадцати южнее, уже на левом берегу Вельды, в самом её устье, стоял старый торговый город — Крижтсов*. Сперва мы думали доехать до него и переправиться там, но решили не рисковать. Пробраться на север вдоль побережья шансов куда больше незамеченными. Здесь нет ни городов, аж до самого устья Сильты, что в Метинне, ни крупных трактов, на которых нас могут поджидать преследователи.

— Ладно, признаю, что-то тут не так, — вступать в бессмысленный спор там, где ничего не понимаешь, было глупо. Да и откровенно лень. Не по-осеннему тёплый ветерок доносил до нас запахи моря и какого-то дёгтя. Кувшинчик с прохладным пивом был наполовину полон, в тарелке ещё хватало этих забавных мелких, хрустящих рыбёшек, а корчмарь уже тащил густую рыбную похлёбку с пряностями. Хорошо... Будь всё иначе, точно задержались бы здесь на пару денёчков. После сырости болот климат побережья казался по-настоящему райским.

— То-то же, — довольно подбоченилась девчонка.

— Хоть и не возьму в толк, с чего ты решила, будто наша рогатая знакомая приложила к этому свои копытца.

— А кто ещё? — округлила глазки Цири. — Она же обещала избавить нас от погони.

Крыть было откровенно нечем. Может, моя спутница в чём-то и ошибалась, даже скорее всего ошибалась, но... Впрочем, ответить я всё равно не успел. Внезапно откуда-то с улицы раздался заполошный колокольный звон и чьи-то суматошные крики.

— Что-то случилось, — девушка вмиг подобралась, разом утратив всё веселье.

— Может праздник какой, — не то что бы я сам в это хоть сколько-нибудь верил. На праздниках так не кричат.

— Эй, корчмарь, — машет она хозяину заведения, что замер у выхода, нервно стискивая в руках какую-то засаленную тряпку, — что за шум?

— П-пираты, госпожа, — сглотнув, мертвенно-бледный мужчина медленно обернулся к нам. — Пираты с островов.

— Со Скеллиге?

— Да, — мужика ощутимо потряхивало, — варвары, р-разбойники, убийцы! — ещё мгновение и он сорвался с места, убегая куда-то вглубь корчмы. — Радинка, хватай детей и в подпол, живее!

— Похоже, местные твоих приятелей не сильно жалуют, — поднявшись из-за стола, киваю малость растерянной Цири.

— Всё равно, — девушка упрямо мотает головой. — Если среди них будут Ан Крайты*, мы должны...

— Дядько-лыцарь, дядько-лыцарь, скорей, беда! — в зал, едва не задыхаясь от бега, влетел босой паренёк в порванных на коленях штанах. Лет десяти, чумазая веснушчатая мордашка, испуганные глаза, тёмные волосы — обычный крестьянский мальчишка, каких сотни.

— Чего тебе, пацан?

— Дядько-лыцарь! Хух, там пираты! Пираты с Муравьиного леса пришли и уж грабют! — прокричал он, согнувшись пополам.

— Ты хотел сказать, с моря? — непонимающе нахмурилась Цири. — Скеллигцы ходят на кораблях.

— Не, госпожа, — мотнул он вихрастой головой, — меня дядько-десятник, что с городу, послал за вами, сказал, шоб вы к Муравьиному лесу немедля бежали. Там ж нет, почитай, никого из солдат-то! А он пристань держать будет. Пираты и с пристани бьют!

Гвалт и крики с улицы усиливались, где-то в отдалении завизжали женщины.

— Дядько-лыцарь, — всхлипнул мальчишка, по-своему поняв моё промедление, — помогите, Великим Солнцем молю!

— Влад, мы не... — девушка нервно прикусила губу — в её глазах царило смятение.

— На месте решим, — но я уже принял решение. Пираты... Ненавижу, блядь, пиратов. Хуже пиратов, там наверху, в привычном мне мире, были только сраные имперцы. А это, думаю, уже о многом говорит. — Парень, мы не знаем, куда идти.

— Так я проведу вас, только умоляю, скорее, дядько! — мальчуган мигом шмыгнул в дверь, даже не дожидаясь нас. — Идёмте, идёмте!

— Надень маску и будь рядом, — надев шлем и сняв с крепления автомат, ловлю на себе недовольный взгляд Цири.

Она явно хочет сказать что-то ещё, что-то очень нелицеприятное, но вместо этого, поджав губы, лишь молча накидывает рыжий капюшон комбеза и крепит прозрачную лицевую маску. От пули не убережёт, зато шальную стрелу или меч остановит. Поначалу девушка совсем не горела желанием ходить в ярком, привлекающем внимание спаскомбезе целыми днями, однако система контроля микроклимата, пусть и довольно примитивная, творит настоящие чудеса.

Узкая улочка притулившегося на склоне холма селения встретила нас шумом, гамом, паникой и толчеей. Люди, в основном женщины, старики и дети бежали куда-то, прятались в домах и накрепко запирались. Редкие мужчины, наоборот, старались продраться кто вниз, к причалам и лодочным сараям, а кто наверх, к деревенской окраине. На одно мгновение прежде пустынная улица напомнила оживлённые богатые города — Форгехам, Эббинг... Но лишь на мгновение. Скверный, липкий страх и обречённость расплывались по воздуху тугими волнами. Их несли за собой шлейфом и бегущие наверх, и те, кто закрывал ставни на узких окошках домов. Несли их на своих плечах и мужчины. Немногочисленные, скверно вооружённые и ещё хуже защищённые, они были бы похожи на овец, идущих на бойню, если бы не решимость в глазах, до скрипа стиснутые зубы и словно окаменевшие лица, выражающие решимость продать свои жизни подороже. Вряд ли они надеялись пережить этот день.

— Мальчик, — Цири, опередив меня, нагнала спешащего пацанёнка. Тот с испугом и одновременно каким-то восторгом тут же уставился на её зеркальную маску на месте лица, — скажи эти... пираты, — нехотя выговорила она, — в каких они цветах? Какая у них одежда?

— Так я и не видел почти, госпожа, уж очень быстро бежал! Было ужасненько страшно, — шмыгнул носом мальчишка. Девушка едва заметно вздрогнула. — И сейчас страшно. Они же... Они убьют нас? Всех? И меня, и мамку, и сеструху, и батьку...

— Нет, парень, нет, — как мог ободрил я ребёнка, — мы вас спасем.

— Правда? — он оборачивается и, споткнувшись, едва не летит кубарем на землю. Лишь рука моей спутницы вовремя останавливает его от падения. Что ж, надеюсь, и местным пиратам голограмма пылающего голубым огнём черепа понравится.

— Конечно, правда. Мы и вампиров били, и драконов — что нам какие-то пираты?

— Ух...

— Долго ещё идти? — девушка нервно выбивала дробь по рукояти клинка.

— Вона за тем домом уже и окраина! — присев за бочкой, мальчишка махнул рукой вперёд, где улица круто заворачивала за угол длинного, выбеленного дома с пологой, рыжей черепичной крышей. И верно, как раз оттуда доносились особенно громкие крики, стоны, звон, чьи-то визги, а пару раз выбегали испуганные до ужаса люди.

— Хорошо, малой, а теперь прячься получше и не выходи, пока пиратов не побьём.

— Ага. Задайте им дядько-р-рыцарь и вы, госпожа! — пацан потряс исцарапанным кулачком и уже было метнулся к щели под оградой, как внезапно замер. — Госпожа?

— Да?

— Я вспомнил! Красные и зелёные. Одёжи у пиратов красные и зелёные были.

Цири вздрогнула. И на этот раз вполне явственно. Ох, кажется мне неспроста она про одежды пиратов спрашивала. Знакомый мне космический сброд одевался кто во что горазд, а у местных может как-то иначе заведено.

— Проверка, — активировав связь, привычно бросаю в эфир. Научить мою спутницу обращаться с передатчиком было несложно, гораздо сложнее оказалось научить не нажимать всё подряд просто ради любопытства. Но и с этим справились. Мощность наших передатчиков смешная по планетарным масштабам, но для связи друг с другом этого хватает с головой, а короткие кодированные импульсы тяжело засечь... Ещё бы это имело хоть какое-то значение на погрязшей в волшебном средневековье планетке.

— На связи, — мрачным и каким-то убитым голосом отозвалась девушка.

— Цири...

— Что? — её голос напрочь лишён эмоций, но мне чудится, будто она с трудом сдерживается.

— Прошу, будь осторожна и не лезь на рожон.

— Вот ещё! — тут же вскидывается девушка. — Я и не собиралась...

— Цири!

— Хорошо, хорошо, так и быть...

Нужные слова рождаются как-то сами собой:

— Ты мне очень дорога и я не хочу тебя потерять.

***

Девушка с трудом сглотнула тугой комок, неведомо как возникший в горле. «Очень дорога», «не хочу потерять»... Неужели!? Но... Тогда почему только сейчас, почему он молчал всю дорогу, ни словом, ни намёком не выдавая... Или она опять всё себе просто придумала и никакой взаимностью тут и не пахло? Просто волнение за... Друга? Цири, крепко стиснув рукоять меча, зло мотнула головой, отгоняя прочь такие сбивчивые и такие несвоевременные мысли. Она когда-нибудь вернётся к ним. В другой раз. Когда от ясности ума не будет зависеть её жизнь.

Осторожно высунувшись из-за угла, Влад неожиданно, уже совсем не таясь, вскинул оружие и вышел на середину улицы. Сухо, подобно кнуту, щёлкнуло три одиночных выстрела, за стеной кто-то вскрикнул, что-то со грохотом упало. Девушка напряжённо, готовая к самому плохому, выглянула вослед. Предчувствия её не обманули. В самом худшем виде. Взгляд тут же зацепился за упавший в дорожную пыль чёрно-алый круглый щит с ладьями клана Ан Крайтов и тело бородача в красных одеждах, распростёршееся подле него. Всего одна маленькая дырочка в блестящей стали шлема — он умер раньше, чем успел хоть что-то понять.

— Влад, зачем?! — сдавленно, словно ей не хватало воздуха, просипела Цири, не отрывая взгляда от воина, распахнувшего рот в беззвучном крике. Их мёртвого шанса сбежать из Нильфгаарда.

— Зачем? — как-то глухо и безэмоционально бросил её спутник. — По-твоему я должен был смотреть?

Она было вскинулась, но тут же замерла. Чуть дальше, расплескав по выбеленной стене багровые пятна крови валялись ещё двое островитян, а подле них... Юная девушка в разорванном сарафане, может немногим старше её самой, рыдала, прижимая к обнажённой груди окровавленную, пробитую голову молодого парня. Брата, мужа, жениха? Он пытался защитить её, за что и поплатился жизнью.

Цири всю как будто пронзило разрядом отвращения. Нет, она уже не была той маленькой, наивной девочкой и прекрасно понимала, чем жили островитяне со Скеллиге. Все те прекрасные подарки, коими её когда-то давным-давно одаривали Крайты, были захвачены в набегах. И уж кто-кто, но островитяне точно не походили на жриц Мелитэлле: резня, насилия и грабежи — сама суть скеллигцев, это у них в крови. Раньше это виделось чем-то далёким и совсем несущественным. Да и самой Цири довелось на своём коротком веку повидать изрядно крови и грязи, творимой зверьми в людском обличье. Пожалуй, ей даже следовало радоваться, что островитяне, подобно шторму обрушились на Нильфгаард, радоваться, глядя, как режут ублюдочных чёрных, но... Радости не было. Совсем.

Легко ненавидеть безликие крылатые шлемы нильфов, легко радоваться гибели каждого солдата с ублюдочным золотым солнцем на груди и... Совсем не выходило ликовать резне простых селян. Казалось бы, какое ей, ведьмачке, ученице чародейки, наследной принцессе Цинтры, в конце концов, дело до этих жалких неудачников? Кметы и есть кметы. Однако сейчас, глядя на эту крестьянскую девчонку, бездумно размазывающую по лицу слёзы вперемежку с чужой кровью, девушка отчего-то видела в ней саму себя. И мёртвое, окровавленное лицо Влада у неё на коленях.

— Цири! — лишь почувствовав, как её трясут, она опомнилась. Судорожный вздох - и ужасающее наваждение спадает. Он жив. Влад жив!

— Я в порядке, — язык отчего-то с трудом ворочается во рту, но она даёт ответ на невысказанный вопрос. Нет, конечно же, нет — она совсем не в порядке!

— Тогда идём. Здесь мы уже ничем не поможем.

Девушка, окончательно сбросив оцепенение, лишь молча кивает. Влад быстро шагает вперёд, туда, где слышатся крики, звон стали и шум развернувшегося грабежа, а она, стараясь не оборачиваться, идёт вослед. Главное не оборачиваться! Не смотреть... Встряхнувшись, Цири берёт себя в руки, привычно отдаляясь от несвоевременных дум. Получается с трудом. Образ себя на месте той незнакомой селянки нет-нет, да скользит где-то на краю сознания.

Маленькая площадь с одиноким колодцем, скорее даже просто большой двор, уже была полностью облюбована островитянами. Они ничего не опасались, вели себя нагло и уверенно, словно совсем ни во что не ставили местных. Из окрестных домов доносились визги, женский плач и довольный хохот скеллигцев. У одного из домов, в компании тройки дружинников, замер рослый бородач в узорчатом шлеме и дорогой бригандине в цветах Ан Крайтов. Знатный воин, а может и капитан целого корабля. Ухмыляясь в усы, он с весельем наблюдал, как несколько его воинов, ещё совсем безусых юнцов в простеньких кольчугах развлекались, зажав в одном из углов с полдюжины селян. Мужики, вооружённые кто чем, без всякой брони и с парой плохоньких щитов на шестерых бестолково и яростно тыкали перед собой рогатинами да молотили воздух топорами. Юнцы же, задорно смеясь, кружились подле них, словно стая молодых волков, порой наскакивая и нанося не опасные, но болезненные раны. Веселились. «Как со зверьём», — почему-то мелькнула в голове отдающая брезгливостью мысль. — «Не воины — забойщики».

Цири зло стиснула зубы — на миг в её памяти промелькнули воспоминания о другом разоряемом городе. Цинтре. Гудящее пламя пожарищ, крики, стоны, мольбы о помощи и звон стали... И над всем этим густой чёрный дым. Чёрный, как рыцарь с крыльями хищной птицы на шлеме. Здесь, в Мравьей Увале, ещё не было ни пожаров, ни удушливой гари, ни улиц, заваленных трупами. Но девушка отчего-то почти не сомневалась — всё ещё впереди.

Первым их заметил тот самый бородач — его лицо на какое-то мгновение сделалось удивлённым — он никак не ожидал их увидеть. Мужчина только раскрыл рот, как пуля пробила ему голову, расплёскивая кровавое содержимое по стене позади. Роскошный шлем для оружия иного народа оказался не прочнее тонкого пергамента. Влад явно не собирался церемониться с островитянами, а Цири... Она просто не нашла в себе сил и мужества остановить его. Отговорить или хотя бы попросить сперва поговорить со скеллигцами. И, что самое поганое, девушка и сама уже не была так уверена, что хочет этого. Ещё три хлёстких щелчка-выстрела и троица дружинников присоединяется к своему предводителю. Её спутник, закинув автомат за плечо, одним отточенным движением выхватывает кинжал и быстро шагает к увлёкшимся резнёй юнцам. Парни, ослеплённые жаром своей кровавой игры, даже не заметили гибели старших воинов. Девушка сглотнула. Они ведь немногим старше её самой, быть может с кем-то из них она играла, когда бывала на Скеллиге... Но их радостные крики, их улюлюканье и этот хищный оскал дорвавшихся до добычи... Нет, не хищников, падальщиков! Всё её нутро буквально восставало против! Против того, чтобы окликнуть Влада, попросить не делать этого, не убивать их. Цири до боли прикусила губу, почувствовав на языке солоноватый привкус крови. Геральт тоже терпеть не мог ублюдков, наслаждавшихся чужим страхом и страданиями.

Высокая, облачённая в тяжёлую броню фигура Влада быстро скользнула промеж юнцов. Удар кулаком в затылок одному, тычок кинжалом в основание шеи другому, мощный пинок, проламывающий грудь третьему... В считанные секунды всё было кончено. Кажется, никто даже не успел ничего осознать. Лишь селяне, затравленно дыша да зажимая кровоточащие раны, с потрясением глядели на своих мёртвых мучителей.

— Сколько их? — коротко бросил её спутник.

— Г-господин, — ошарашенно протянул мужичок с измочаленным, видавшим виды щитом, — храни вас Великое Солнце, вы...

— Сколько? — в безжизненном тоне парня промелькнуло раздражение. Он не был настроен на пустой трёп.

— Д-дюжины три их было, господин, не меньше, — подхватил другой, более сообразительный, — и на причалах, бают, ещё столько же.

Из дома с выломанными синими дверями раздался истошный визг, а в следующее мгновение на площадь выскочила смуглая девчонка в разорванном платьице. Лет тринадцать — почти ребёнок. Оскользнувшись на залитых кровью камнях, она упала на бок, с ужасом и неверием уставившись на застывшие лица мёртвых островитян. Что-то басовито лопоча про «стать женщиной» и «узнать настоящего мужчину», вслед за ней выскочил здоровый детина в расстёгнутых портках. Цири передёрнулась от отвращения. Едва не споткнувшись об тело дружинника, мужик непонимающе огляделся.

— Тревог-кх-кх! — брошенный Владом топорик пробил его грудь вместе с кольчугой, войдя по самый обух, но заорать он всё же успел. И его услышали. Один за другим из окрестных домов, побросав резню и веселье, принялись выбегать разгорячённые грабежом скеллигцы.

Что-то исправлять было уже слишком поздно.

— Будь осторожней, прошу, — долетел до неё по чудо-связи голос Влада. В нём уже не было той пугающей до дрожи безжизненности. Лишь волнение и... Забота?

— Ты тоже, — выдохнула девушка, накладывая на себя «квен».

Сразу с полдюжины воинов кинулись к её спутнику, но и на её долю нашлась пара островитян в коротких кольчугах поверх красных стёганок. Похоже, совсем не посчитав её трудным противником, они бросились на неё с двух сторон, совершенно не прикрываясь щитами. Смертельная ошибка. Проскочив между ними, словно между маятниками на тренировках в Каэр Морхене, Цири походя ударила самым остриём меча, разрезая сухожилия на ноге одного из них. С криком тот начал заваливаться, но девушка уже развернулась, нанося быстрый колющий удар в плохо прикрытую шею второму. Тот как раз успел обернуться. На свою беду. Клинок легко вошёл в живую плоть и островитянин, глухо хрипя и захлёбываясь кровью, завалился наземь. Первый, припав на колено попытался метнуть топор, но девушка уже была рядом. Взмах меча и кисть, сжимающая топорище, отлетает куда-то прочь. Ещё один короткий укол и мужчина, стремясь зажать распоротое горло, падает на пыльные камни.

Она даже не запыхалась, а сердце за всю схватку, казалось, совершило лишь пару ударов. Но вот, будто стремясь наверстать упущенное, оно начинает биться с утроенной силой, отдаваясь в висках неприятным пульсирующим гулом. Быстро оглядевшись, Цири взмахивает мечом, стряхивая редкие алые капли. С Владом всё в порядке, чего не скажешь о его противниках. Четверо уже лежат на земле, ещё один ковыляет куда-то в сторону, прижимая обрубленную культю на месте руки, а последний... Голова последнего слетает с плеч и катится по земле, подобно перезревшей тыкве. Однако на площади появляются всё новые и новые островитяне.

— Ан Кра-айт! Скел-лигее! — рычат они, подбадривая себя и бросаясь в яростный бой. Быть может, будь у них чуть больше времени оглядеться или окажись их предводитель в живых, они бы не кидались столь бездумно на одного-единственного противника. Но времени у них не было. И Влад не собирался им его давать.

Не замедляясь ни на миг, словно настоящий ведьмак, он буквально порхал между ними, орудуя своим чёрным кинжалом и уже покрытым выщерблинами мечом. В стороны отлетали чьи-то руки, головы и разрубленные тела неудачников, которым не повезло оказаться у него на пути. Доспехи, щиты, опыт сотен схваток? Скеллигцев не спасало ничего. Лишь кровь, алая, как их одеяния, становилась платой за содеянное ими.

Вспыхнул ярким янтарём разбившийся «квен» и Цири на одних рефлексах откатилась в сторону, когда над её головой просвистела ещё пара стрел. «Комбез» должен выдержать и не такое, но желания проверить это у неё не было. Выставив вперёд руку, она вызвала стабильную сферу «квена», от которой тут же с треском отскочили новые стрелы.

— Ведьма ебучая, — опустив натянутый лук, громко выругался рыжий лучник с курчавой бородкой, — в мечи её, суку, парни!

Его дружки, как и он, перекинув луки за спины, выхватили короткие тесаки и бросились к ней. Зашла эта троица сзади от основной схватки — неудивительно, что Цири сразу их не заметила. Две дюжины шагов они покрыли в считанные мгновения. Вот рыжий со всей дури бьёт по мерцающему щиту — девушке только этого и надо. За миг до удара она убирает «квен» и мужик проваливается вперёд. Идеально! Быстрый взмах клинком снизу-вверх врубается ему в лицо, рассекая челюсть, нос, выбивая зубы. Борода тут же окрашивается кровью, но Цири этого уже не видит, отскакивая назад от кромсающих выпадов оставшейся пары. Эти двое что есть мочи принялись рубить воздух прямо перед ней, заставляя отступать всё дальше. Желания фехтовать с ними не было никакого, а значит... Удар переполненного магией «аарда» отправил обоих в полёт через всю площадь. Судя по густому шлейфу кровавых брызг — жить они не будут.

Обновив «квен», девушка спешно осмотрелась. Вся небольшая площадь казалась алой. От красных одежд мёртвых скеллигцев и багровых луж пролитой крови. В иной раз её бы точно вывернуло наизнанку, но сейчас она не испытывала ничегошеньки. Пустота — никаких чувств, кроме отвращения. К ублюдочным пиратам и... Отчего-то к самой себе. Она ведь даже не попыталась решить дело миром. От осознания того, что это было совсем, вот ни капельки невозможно, легче не становилось.

— Osynlig varelse! Бессмертный мертвец! — панические крики ещё совсем недавно таких уверенных в себе островитян не могли не привлечь её внимания. Среди груды раскиданных тел замерла массивная фигура Влада. Заляпанная чужой кровью броня и горящий голубым колдовским огнём череп на месте лица нагоняли жути даже на привычную Цири. Было в этом что-то жуткое, потустороннее, словно не от мира сего. Свой меч парень где-то потерял, вместо него сжимая чей-то иззубренный, окровавленный топор. А напротив, испуганно озираясь и без всякой надежды прячась за бесполезными щитами, пятились назад трое пока живых островитян. Всего трое. Из трёх дюжин. Наконец, не выдержав, они побросали тяжёлые щиты и стремглав, словно за ними гналась сама Дикая Охота, кинулись прочь из села. Один, правда, далеко не убежал. Его настигли разъярённые селяне. Теперь налётчику можно было лишь посочувствовать... Что не сдох в схватке с Владом.

— Ты в порядке? — в ушах раздался встревоженный голос её спутника.

— Нет, — честно, без утайки выложила Цири, — какое уж тут нахер в порядке... Но я справлюсь, — быстро добавила она, — должна справиться.

— Хорошо, — чуть помолчав, скупо ответил парень. Отбросив в сторону испорченное оружие, он тут же подхватил меч одного из скеллигцев. — Мы ещё не закончили.

Любые слова были излишни, а противиться... Какой теперь в этом смысл? В глубине души она и сама признавала, что уже просто не смогла бы отойти в сторону, сбежать. Не сейчас. Не после всего увиденного. Когда-то давно, ещё в Каэр Морхене, она наивно, по-детски верила, что, став настоящей ведьмачкой, будет защищать и спасать невинных, тех, кто не способен постоять за себя. Чтобы нигде и никогда больше не случилось второй Цинтры. Девочка давно выросла, но память о той резне навечно с ней. Мравья Увала вовсе не Цинтра, но что это, если не знак судьбы? Шанс доказать, хоть бы и самой себе, что мечты и вера глупой девчонки вовсе не осыпались пеплом пожарищ. Защитить, спасти? Она... Они сделают это! Здесь и сегодня.

Сперва длинная и единственная улица села, змеёй вьющаяся вдоль склона, казалась совершенно пустынной, будто вымершей. Но чем ближе они спускались к морю, тем всё больше им попадалось следов пришедшей напасти. В спешке брошенные вещи, перевёрнутая повозка, редкие следы крови у порога дома — затаскивали кого-то раненого? Звуки боя, настоящего боя, а не той резни наверху, с каждым шагом становились всё громче. А за очередным крутым поворотом узкой улочки их уже встречало с полдюжины рослых скеллигских воинов в зелёных одеждах. Блестели начищенные кольчуги и острые шлемы с пучками конских волос. Белая, оскаленная пасть медведя Тиршахов скалилась с каплевидных щитов.

«У Клана ан Крайтов всегда были неплохие отношения с Тиршахами», — как-то отрешённо подметила девушка, — «намного лучше, чем с Друммондами».

Прежде чем она успела осознать что-то ещё, взвыло оружие её спутника, дырявя людей, перегородивших улицу стеной щитов. В стороны полетели щепки, брызнула кровь из пробитых насквозь тел, кто-то заорал не своим голосом. Девушка немедля вскинула руку, выставляя мерцающую полусферу «квена», от которой тут же бессильно отскочили стрелы.

— За спину! — коротко бросает Влад. Цири мигом прячется за него, а янтарная плёнка предательски истончается. Пара стрел, пробив ослабевший барьер словно мыльный пузырь, на излёте чиркает по тёмной кирасе парня. Больше выстрелить лучники не успевают. Четыре одиночных щелчка и мужчины в зелёных акетонах кулями валятся наземь.

Переступать через ещё шевелящихся и стонущих, окровавленных людей было хоть и мерзко, но уже как-то обыденно. Куда больше, чем их страдания, её заботило нежелание запачкаться, наступив в кровь и кишки, ведь пули в месте попадания оставляли лишь небольшую дырочку... И вырывали целые куски мяса и костей с обратной стороны. Может, она просто привыкла? Девушка быстро огляделась, оторвав взгляд от корчащегося в предсмертных муках островитянина — ему сильно не повезло: пуля вошла в бок, разворотив всю брюшину, наплевав на неплохую кольчугу. Всё произошло так быстро, что остальные скеллигцы, ломившиеся в большой двухэтажный дом с широким подворьем, откуда в ответ летели камни и стрелы, только сейчас заметили гибель своих товарищей.

Отрывистые лающие команды кого-то из предводителей и часть воинов двинулась прямо на них. Ещё с десяток стрелков, засевших на одной из крыш, споро обернулись, вскидывая луки и взводя самострелы. Не став дожидаться новых выстрелов, Влад в мгновение ока втолкнул её в ближайшую подворотню. По выбеленной стенке соседнего дома, откалывая крошку, ударили стрелы.

— Ты же мог их всех расстрелять?! — болезненно морщась, выдохнула Цири, неудачно приложившись об угол.

— Мог, — не стал отрицать парень, — только пуль маловато осталось, — похлопал он по кармашку, где, как знала девушка, лежала маленькая коробочка с иглами-спицами для его оружия. — Там вроде двор дальше, давай скорей туда!

Впереди действительно оказался небольшой дворик: у покосившегося каменного забора высилась груда старых пустых бочек и колода дров, чуть в стороне были хлипкие ворота, запертые на толстый засов. Тупик. Преследователи, меж тем, подбадривая друг друга воинственными кличами, набивались в узкую подворотню. Впервые с начала боя Цири оказалась не у дел — Влад надёжно блокировал единственный проход, уже успев отправить к Фрейе нескольких островитян, а девушка, чувствуя себя откровенно глупо, замерла с обнажённым мечом посреди пустого двора.

Однако затишье длилось считанные мгновения, и вот уже кто-то отчаянно прорубает проход в ветхих воротах. Крошатся старые, подгнившие доски створок, а после двух-трёх молодецких ударов трещит, ломаясь, засов и воротины с грохотом распахиваются, впуская внутрь четвёрку крепких островитян. Хорошие кольчуги, усиленные на груди пластинами, начищенные шлемы с полумасками, травлёные скеллигские руны на оружии... Явно не простые воины, может быть, даже ближники капитана драккара. Не растерявшись, мужчины начинают заходить с разных сторон, но она не намерена давать им такого преимущества. Да, биться с одним мечом против одоспешенных воинов — сродни самоубийству. Если ты, конечно, не ведьмак. Или не чародейка. Цири так и не стала ни ведьмачкой, ни чародейкой, однако кое-что умела. И эти четверо явно недооценивали её, а значит это отличный шанс!

Кинув слабенький «аксий» в самого правого, она буквально распласталась над землёй в стремительном перекате. Расчёт оказался верным — сил, вложенных в знак, не хватило, дабы задурманить воину голову, но ошеломило его на краткий миг, заставив споткнуться. Чем девушка и воспользовалась, всаживая клинок снизу в неприкрытый бармицей подбородок. Рывок назад, отпрыгнуть в сторону, выдёргивая едва не застрявший меч, и мужик, из-под бороды которого уже вовсю хлещет кровь, с грохотом падает в пыльную грязь. «Да!» — она позволяет себе короткую улыбку, ведь её задумка удалась. На прозрачном забрале мерцают разноцветные символы и Цири чувствует, как под капюшон врывается поток свежего, очищенного воздуха, мигом остужая разгорячённое лицо.

Оставшаяся троица мигом сбрасывает всю самоуверенность и, прикрывшись щитами, пытается зажать её в угол. «Ха! Не на ту напали!» — девушка проскальзывает впритык между двумя островитянами, походя полоснув крайнего по бедру. Неудачно — клинок лишь бессильно звякает о длинную кольчугу. Воспользоваться инерцией, развернуться назад и ударить «аардом» в спины. Одного аж протащило мордой по земле, раздался громкий мат и проклятия в адрес «траханых ведьм». Однако развить успех не вышло — остальных почти не задело, и они прикрыли быстро вставшего воина. Бесследно для него это не прошло — вон как головой трясёт, да и пошатывается маленько. Но всё равно, нужно срочно придумать что-то ещё — она не дура и прекрасно понимает, что выносливости у них будет побольше, чем у неё и вечно бегать по двору, уворачиваясь от атак, не выйдет. Оставалось лишь уповать на Влада или... Магию. Новый план родился прежде, чем Тиршахи успели настичь её.

Пальцы сами собой складываются в замысловатый жест, а на земле зажигается бледно-лиловым ловушка «ирдена», не видная никому, кроме заклинателя. Сил девушка вложила немного — усталость, пока ещё лёгкая, уже давала о себе знать. Пара островитян перешагнула светящуюся линию и порядком замедлилась, отчего третий, не попавший в зону знака, невольно вырвался вперёд. То, что нужно!

Пользуясь скоростью, проскочить мимо, легко парировав заполошный удар меча, и, крутанувшись на месте, словно юла, полоснуть клинком по внутренней стороне колена, разрезая связки. Сдавленно охнув, воин припадает к земле, но тут же удивляет её, резко, не глядя ударив щитом за спину. Цири едва успевает увернуться — тяжёлый, окованный щит со свистом мелькает в считанных волосках от её лица... Маски. Только выдохнув, она понимает, что допустила очередную промашку. Рука с зажатым кордом сама уходит влево, жёстко блокируя меч одного из позабытых противников, и лёгкую девушку сносит в сторону, прямо на клинок третьего островитянина. С треском лопается тонкая плёнка «квена», защищавшая её всё это время, а последний Тиршах ошеломлённо отступает назад, едва не потеряв равновесие. Он ещё молод — из-под полумаски видна лишь редкая поросль вместо настоящих усов и бороды. Всё это взвинченный разум Цири подмечает как-то походя, пальцы сами собой складываются в огненном «игни» и поток колдовского огня обжигающей волной расходится от неё. Кто-то из воинов удивлённо вскрикивает, сыпля проклятиями, бороды старших мужчин дымятся, младшему повезло больше — он успел прикрыть лицо щитом. Краткое замешательство — то, что ей нужно.

Перекат в сторону, зайти в бок, поднырнуть под замах чужого меча и без разворота, не глядя, вслепую ткнуть остриём клинка под колено. «Ведьмаку не нужно зрение, чтобы побеждать», — любил приговаривать Эскель во время тренировок с завязанными глазами. Что ж, теперь она понимает, насколько он был прав. Выплёвывая ругань, второй охромевший бородач, вскинув щит, пятится назад. Не так быстро! Девушка прыгает за ним, клинок в её руках привычно отводит метнувшееся наперерез чужое оружие в сторону, а из сложенных пальцев выплёскивается тугая струя пламени прямо в неприкрытую морду островитянина. Полный мученической боли вой, Цири пытается отпрыгнуть, но не успевает — в самый последний миг её задевают кромкой щита, отбрасывая назад.

С озлобленным криком тот самый парнишка в два счёта очутился перед ней. Девушка откатывается прямо по земле, но всё равно его клинок болезненно бьёт по предплечью. Цири, морщась от боли, одним прыжком оказывается на ногах, кидая быстрый взгляд на распоротую руку и... Крови нет. Вообще ничего нет! На рыжей ткани не осталось даже разреза! Словно её били затупленным тренировочным мечом. Одёжка была куда прочнее, чем казалась. Больше не страшась случайных ран, она вертится на месте отклоняя клинком все атаки противника. Одна за одной, одна за другой... Он зол, он в ярости, осталось лишь выждать момент, подгадать, и... Неловко, дальше обычного выставив ногу в очередном выпаде, парень получает простейшую подсечку и растягивается на земле, удивлённо хлопая глазами. Цири уже рядом, сейчас меч войдёт ему прямо в рот и... Краем глаза она замечает движение и на одних рефлексах откатывается в сторону. Позабытого островитянина — не палёного — другого, оказалось рано сбрасывать со счетов. Припадая на одну ногу и оставляя за собой тонкий след крови, быстро терявшийся в пыли, он решительно хромал в её сторону, оттесняя от юноши.

— Ну, иди сюда, мудацкая ведьма, дава-ай! — хрипит он в опалённую бороду. Из его растрескавшихся, обожжённых губ струится сукровица, а глаза пылают жаждой убийства.

И вновь круговерть стремительной схватки. Короткий размен быстрыми выпадами, парировать размашистый удар, от мощи которого Цири едва не приседает, бледно-зелёная вспышка «аксия» и мужчина, замерев на мгновение, окончательно падает, когда девушка подрубает ему вторую ногу, едва не перебив кость. Проворный росчерк меча распарывает горло, прекращая мучения скеллигца.

— Не-ет! Сучья тварь!

Мгновенно сложенный «аард» и позабывший про щит юноша, перекувыркнувшись в воздухе, улетает в распахнутые ворота. Она загнанно дышит, стремясь унять дикое сердцебиение, из носа тонкой струйкой бежит что-то тёплое, девушка пытается смахнуть, но рука натыкается на прозрачную маску. Настолько загонять себя было совершенно излишне — Цири невольно морщится от собственной глупости — про подаренный пистолет в горячке боя она совершенно позабыла. Быстро оглядеться — двое Тиршахов не подают признаков жизни, а третий, скинув шлем, скулит, ощупывая обгоревшее до костей лицо. Девушка невольно вздрагивает, уж слишком омерзительно это выглядит. Короткий тычок в висок обрывает ещё одну жизнь. Уже которую за сегодня.

Отстегнув крепления, Цири медленно стягивает с лица маску. Кровь. Маленькие капельки крови, что внутри, что снаружи. А из отражения на неё глядит страшное лицо: спутанные пепельные волосы, бледная кожа, покрасневшие белки тусклых глаз, из которых будто ушла вся зелень и подтёки крови под носом, на губах... Откинув капюшон, она, хлюпая окровавленным носом, втягивает воздух. Гадкий, вонючий, в котором смешались запахи моря, соли, сгоревшей кожи и... Кровь. Нервно дёрнув головой, отчего растрепанные пряди начинают лезть в лицо, девушка выходит за ворота. Нужно довершить начатое.

Паренёк, проломивший спиной плетёную изгородь, пытается выбраться, путаясь в тугих красно-жёлтых виноградных лозах. На его голове больше нет шлема и молодое, даже юное лицо с разбитыми губами и расцарапанными щеками больше не скрыто под стальной полумаской. Знакомое лицо. Повзрослевшее, возмужавшее, но знакомое. Заслышав шаги, он вскидывается и разом застывает, позабыв про все попытки высвободиться. В его серо-голубых глазах мелькает узнавание и... Неверие.

— Ц-цири? — в малость хрипловатом голосе старого знакомого сквозит ненаигранное смятение.

— Фолан, — она просто скупо кивает. Кажется, что на большее её сил и эмоций сегодня не осталось.

— Это... Это правда ты? Ты жива?!

— Как видишь.

— Но... Мы все думали, ты погибла. Тогда, в Цинтре! Хьялмар поклялся отомстить... Мы, мы все поклялись!

— Вижу, успешно мстите, — девушка и сама не поняла, как в её голос просочилось ядовитое презрение. Она ничего не могла с собой поделать. Однако парень этого словно не заметил.

— А то! Хьялмар и под Содденом был, и берега чёрных разорял ещё с Первой войны! Вот он обрадуется, как услышит про тебя... — его брови дрогнули, а сам он, разом растеряв всю радость, озадаченно нахмурился. — Но... Ты напала и убивала... Почему, ты же видела нашего медведя?!

— Вы тоже убивали, — сквозь зубы процедила она, чувствуя, как в её сознание проникает ледяное, пока ещё крохотное пламя ненависти, пламя, в котором яркими отблесками мелькает зарево над горящей Цинтрой. — Безоружных. Невинных.

— Каких ещё невинных? — парень удивлённо моргает. — Тут же одни чёрные.

— Женщины, дети — они тоже чёрные?

— Раз живут в Нильфгаарде — значит чёрные. — Фолан ан Тиршах недоумённо пожал плечами. — Цири, да что с тобой? Я тебя прямо не узнаю — неужто тебе есть дело до черни? Тем более нильфской. Вспомни, что эти ублюдки сотворили с твоим домом, с твоей бабушкой!

— Вы здесь творите тоже самое!

— Вот именно! Смерть за смерть — кровь за кровь. Эмгыр пожалеет, что напал на Цинтру и связался с нами!

Девушка проглотила так и просящиеся на язык слова, лишь удручённо покачав головой. Он не понимает, да и не хочет понимать. Слова бессмысленны. Фолан ан Тиршах был истинным скеллигцем: храбрым, верным своим друзьям, где-то безрассудным, впрочем, куда менее безрассудным, чем Хьялмар, и... Как все островитяне, привыкшим жить морским разбоем. Так жили его отец, его деды и прадеды, это было в его крови, в его генах, как сказали бы мудрые чародеи. Он просто не представлял, что может быть как-то иначе. Цири горько усмехнулась своим мыслям — сколь давно она сама перестала желать сгореть в жарком огне всем нильфам без разбору. Вообще всем, кто жил за Марнадалем. Кажется, она и не поняла, когда это случилось. Столько всего минуло: Цинтра, Заречье, ведьмаки, Йеннифэр, Влад и их странствие... Но одно она усвоила кристально ясно — зло есть зло и не важно, в какие цвета оно рядится.

— Ты правда веришь, что разоряя деревни, заставишь Эмгыра о чём-то пожалеть?

— Это только первый шаг! Мы отобьём Цинтру, вот увидишь. И тогда вы с Хьялмаром сможете пож...

— Нет, Фолан, Цинтры больше нет.

— Да какая сирена тебя укусила? Как это нет? Ты не хочешь отомстить?!

— Хочу, — она отстранённо кивнула, помахав окровавленным мечом, — очень хочу увидеть его срубленную голову. Его. Голову. Фолан, — Цири зло ощерилась, склонившись над Тиршахом. Глаза парня удивлённо расширись, он, кажется даже перестал дышать. Тяжело, знаете ли, дышать, когда чужой клинок упирается тебе прямо в горло. — Его, а не их! Хочу узнать цвет его крови! Сраного императора! — уже не сдерживаясь, орала она в лицо ошеломлённого островитянина. — Императора, а не ребёнка! Императора, а не матери! Императора, а не старухи! Понял, ты, тупой кретин?!

Меч дрожит в её руках, царапая горло парня, покрытое редкой щетиной.

— П-понял? — сглотнув, шепчет Фолан.

— Да нихера ты не понял! — вновь взрывается девушка, тыча пальцем себе за спину. Там, в пыли у самых ворот, если присмотреться, можно было разглядеть три тела. Ближе всех лежала светловолосая девочка, лет восьми, курносая, с парой родинок на щеке и... Размозжённой головой. Так и не выпустив её руки, рядом скорчилась немолодая женщина с такими же светлыми, но уже побитыми пепельной сединой волосами. Она больше не зажимала распоротый живот, но была ещё жива, когда Цири прошла мимо. Теперь же последние капли жизни покинули её блекло-зелёные глаза. Самое последнее, третье тело, можно было ненароком и пропустить. Небольшой окровавленный свёрток, что женщина отчаянно прижимала к груди. Младенец, который больше не вдохнёт солёного морского воздуха и никогда не откроет глаз. Его забили походя, небрежно, словно муху, раздражавшую своим жужжанием...

— Эт-то не я! — скеллигец мотает головой, сам не замечая, новых кровоточащих порезов. В его глазах царит страх. — Я н-не убивал их, не я это!

Стиснув зубы, Цири напряжённо молчит. Долгие мгновение, каждое их которых показалось ей настоящей мукой. Мгновения борьбы с собой. Резко убрав меч от кадыка Фолана, девушка разогнулась... И как следует врезала ему ногой по лицу. Вместе с тягучей кровью вылетели осколки зубов.

— Проваливай! Вали! Уноси ноги, чёртов ублюдок! — с дикой ненавистью закричала она.

Отчаянно хотелось разреветься. Прямо тут. Прямо сейчас.

***

Толком не замечая ничего вокруг, Цири ввалилась в пустую корчму. Скеллигцы так и не добрались до этой части села, потому всё здесь осталось ровно так же, как и было в тот момент, когда они покинули заведенье. Да и многое ли могло измениться за какой-то жалкий час? Как оказалось — очень даже. Совсем недавние отчаяние и страх, царившие среди местных, медленно и неуверенно затмевались радостью и каким-то нервным весельем, каковое бывает лишь у тех людей, кто только чудом избежал мучительной смерти. Избежали, правда, далеко не все, но кого это волновало? Победа! Островитян разбили вдрызг и сбросили обратно в море! Так те ещё и сжечь ничего не успели. Настоящее чудо, хоть пляши! Вот только Цири плясать совсем не хотелось...

На душе было мерзко и пакостно. Горько настолько, что хотелось забиться в самый дальний угол, зажмурить глаза, заткнуть уши и не видеть, не слышать ничего вокруг. Своими руками она убивала тех, кого считала друзьями, и чуть не убила того, кто и был когда-то другом! Кто сам считал себя её другом! Кто поклялся отомстить за её смерть, даже не видев тела, когда другие отступились бы. Без шанса на успех! А теперь её собственные руки по локоть в крови. В крови друзей. Но отчего, отчего те, кого она считала друзьями, те, кто был добром, вели себя так?! Хуже диких зверей! Точь-в-точь, как чёрные, что испепелили её дом. То, что она когда-то считала добром, встало на одну ступень со злом. Уравнялось с ним, оставив после себя лишь одну противную, склизкую серость. Девушка совершенно не представляла, как выбраться из этой серости, с каждым вздохом затягивавшей в свою пучину всё сильнее. Да что уж там! Она даже не знала, как унять те терзающие боль и обиду, поселившиеся где-то внутри неё.

Её взгляд сам собой зацепился за несколько бутылок тёмного стекла в камышовой оплётке — видать, испуганный корчмарь забыл их на стойке. Ведьмак Ламберт когда-то говорил, что нет ничего лучше доброй водки, чтобы забыть любые терзания. Или выбить? Перестав гадать понапрасну, она подцепила уже початую бутылку и одним движением вырвала тугую пробку. В нос ударил резкий хмельной запах чего-то жжёного, но Цири не обратила внимания, плеснув янтарно-коричневой жидкости в чарку. Скривившись — до чего она докатилась, хочет топить горе на дне стакана, девушка одним движением влила в себя сивуху и... Зашлась в глухом кашле. Обжигающая жидкость, пройдясь по горлу, казалось, выбила из неё весь дух. Притянув остатки закуски, Цири зачерпнула несколько хрустящих рыбёшек и, лишь прожевав их, почувствовала, что снова может дышать.

«Ну и гадость, как только люди это пьют», — мелькнула мысль, пока руки сами наполняли новую чарку. Невольно вспомнились рассказы, как после особо крепкой выпивки многие забывали, что с ними творилось. — «Это было бы очень кстати».

Вторая чарка пошла куда легче, наученная горьким опытом, девушка выдыхала, прежде, чем заливать в себя эту пакость, к тому же под рукой была тарелка с жаренными рыбёшками. Третья, лучше второй, а испить четвёртой ей так и не дали...

— Поговорил я с местными, — в зал, пригнувшись на входе, вошёл отчего-то мокрый с ног до головы Влад, оставляя за собой маленькие лужицы, — пираты сбежали с концами и больше не вернутся, — замерев подле стола, он стянул с головы шлем, кинул его на скамью, а мгновением позже покинул доспех. — Если кто и остался, то только раненые или по подвалам вдруг кто прячется, но это вряд ли. Вамс, десятник из Крижтсова, нормальным мужиком оказался, пьёт только много. Благодарил, награду сулил, сказал, что с остальными они и сами справятся.

— Угу, — безразлично кивнула девушка. Ей было всё равно. Куда больше её заботила странная расслабленность и лёгкое, приятное головокружение, незаметно появившееся в голове. Стало как-то тепло, даже жарко, хоть с моря и дул свежий ветерок.

— Так! — присев рядом, прищурился парень, заметивший выпивку. — Помнится, отправляя тебя сюда, я просил отдохнуть как следует, а не жрать всякую гадость, да ещё и в одиночку.

— А я и отдыхаю! И не жру! Жрут свиньи.

— Так, дай-ка мне сюда это, — Влад в одно движение выхватил у неё из рук бутылку, отставляя подальше, — а то до состояния свиньи тебе, похоже, уже недалеко.

— Какой ещё свиньи?!

— Похрюкивающей. Видел я их тут у вас.

— Отдай! — она совершила безуспешную попытку дотянуться до бутылки.

— Да какая муха тебя укусила?

— Укусила... — разом позабыв про выпивку, девушка невольно съёжилась, словно стремясь стать меньше. Лишь недавно позабытые мысли вновь нахлынули, захлестнув её с головой. Бой, кровь на руках, лицо Фолана, совершенно не понимавшего её, не хотевшего, не способного понять! — Укусила. Я встретила старого друга.

— Среди пиратов? — быстро догадался парень.

— Пиратов... Скеллигцев, — она почувствовала, как к горлу подкатывает тугой комок, а на глаза сами собой наворачиваются слёзы. Украдкой смахнула непрошенную влагу — не хватало ещё позорно разреветься, как какой-то соплячке. — Мы дружили в детстве. Я в ту пору часто гостила на островах.

— Ты его... — он умолк, но нетрудно было догадаться, что крылось за недомолвкой.

— Нет, — совершенно по-детски Цири шмыгнула носом, — я не смогла. У меня рука не поднялась, понимаешь? Вот, увидела его лицо и... Я его отпустила...

Влад молчал.

— Ты меня осуждаешь? — исподлобья, тяжело сдув накрывшую глаза пепельную прядку, обречённо взглянула она на своего спутника.

Вздохнув, парень успокаивающе накрыл её ладошку своей и осторожно сжал.

— Не осуждаю, — покачал он головой, — не осуждаю... Расскажешь? — внезапно улыбнулся ей. Устало, блекло, вымученно, но улыбнулся.

— О Скеллиге?

— О Скеллиге, о людях, о твоих друзьях — о чём захочешь. Я всё равно буду слушать.

— Зачем?

— Чтобы помнить хорошее.

— Ну... — девушка ненадолго замялась, но всё же нашла в себе силы вспомнить то хорошее, что связывало её с островами. Память из далёкого и счастливого детства, когда горю не было места. — Островитяне очень суровый народ, ведь там постоянно дуют ветра, а на островах мало что растёт...

В голове шумело близкое море, щёки румянило мягкое тепло, а сердце грели радостные, а порой и грустные моменты прошлого, распахивавшиеся перед ней, словно страницы любимой, захватывающей книги, зачитанной до дыр много-много раз. Цири говорила о Скеллиге, о кланах живущих на них, о своих друзьях: храбром, но малость горделивом и безрассудном Хьялмаре, сыне Краха ан Крайта, Керис — благоразумной, но такой же боевитой, как и все мальчишки дочери Краха и сестре Хьялмара, Фолане ан Тиршахе, троюродном племяннике короля Брана и её приёмного деда Эйста, и о многих, многих других. Девушка вспоминала их общие проказы, игры и состязания — как они катались на коньках по замёрзшим озёрам и озорничали, перепрыгивая через торчащие из-подо льда камни. И как она была лучше всех в этом, а гордый Хьялмар, по-дружески подзуживаемый Фоланом, решил её превзойти и поплатился, сломав руку, рёбра и разодрав лицо...

— Нас наказали, — смотря куда-то вдаль не видящим взором, где пред ней возникали образы бледного, перемотанного бинтами друга, рассказывала она, держась за крепкую, тёплую ладонь Влада, — я чувствовала себя виноватой, ведь он разбился и из-за меня тоже. Я сидела с ним недели напролёт, пока он вновь не начал ходить. Перечитала ему, наверное, все книжки да сказки, что нашлись в Каэр Трольде. Керис звала играть, но я не отходила от его постели. А потом... — смутившись, девушка заморгала и тихо прошептала, — потом мы тайно обручились пред ликом Моря.

— Как это? — не понял парень, а по лбу его пробежала маленькая морщинка, как бывало всегда, когда он хотел недовольно нахмуриться, но передумывал.

— Это... Очень старый обычай. Давно им уже никто не пользуется. Браки на Скеллиге скрепляются пред дубами друидов, или в святилищах Фрейи. Иногда ещё на курганах Предков, но тоже редко.

— И что же, ты невеста этого... Хьялмара?

— Нет, конечно! Мы были детьми, кто бы одобрил такой брак да ещё в таком возрасте. Нет, нет! — замотала головой Цири, отчего мир вокруг тут же принялся кружиться и качаться. — Дядя Крах, как узнал, наказал Хьялмара, а меня сразу же отправил в Цинтру. Больше мы и не виделись.

— А ты любила его?

— Влад, мне было двенадцать... Нет, не знаю. — вздохнув, девушка почувствовала, как щекам становится отчего-то очень-очень жарко. — Вряд ли. Нет. Давно уже нет.

Любовь... Какое сильное и страшное слово, сколько о нём сказано, написано и спето. Нечто яркое, тёплое, обжигающее и всепоглощающее. Нечто, чего она боится. Боится сказать, произнести вслух и узнать, что оно, это ранимое, словно мягкий цветок в обжигающий мороз, чувство не взаимно. Цири облизнула враз пересохшие губы, ощущая своё сознание, словно в пелене тумана. Нет! Уж лучше узнать всё здесь и сейчас, чем мучиться и страдать дальше. В конце концов, этот день вряд ли может стать сильно хуже...

Девушка поднялась, её повело в сторону, но она, уцепившись за столешницу, удержалась на ногах. Шаг, второй и вот она уже сидит на коленях у удивлённо вздёрнувшего бровь Влада. Их лица рядом, напротив друг друга, близко-близко, настолько, что она чувствует его дыхание. Цири смотрит в его глаза — исконно голубые, но растерявшие свою небесную голубизну за переплетениями золотых узоров-ниточек в радужке. Такие родные, такие близкие... Осталось сделать последний, самый страшный шаг. Но больше почему-то совсем не страшно — в голове толком не осталось никаких мыслей, а щёки и уши буквально горят от жара. Сглотнув и зажмурившись, Цири медленно накрывает его губы своими. Мгновение, другое и она, ощущая стук тысячи молоточков где-то в своей голове, так же медленно отстраняется.

— Я люблю тебя, — тихо шепчут её уста.

А затем утомлённое сознание, истерзанное кровавыми перипетиями, измученное волнениями минувшего дня и расслабленное алкоголем погрузилось в мягкую, спасительную тьму. Последнее, что она почувствовала — как сильные руки парня, нежно обняв её, прижимают к себе.

Примечания:

*Кто первым угадает отсылку к названию торгового города, получит... Не знаю, уважение, наверное. Или там ник сделаю именем фонового персонажа. Подсказка в имени десятника и самом названии города.

*Вообще, клан островитян называется просто Крайты, но Цири, как не островитянка, по привычке иногда называет их «Ан Крайтами», т.е. «из Крайтов».

Отзвуки минувшего — мгновения грядущего

Only you When I really got nothing to do Can be true Only you When I'm looking for somebody new You're the clue Only change my mind When I feel so blind Then you make me see Love is free

Savage — "Only you"

«Утро вечера мудренее», — гласила древняя поговорка родом с Земли тех времён, когда о странствиях меж звёзд никто и не помышлял. Не знаю, может раньше так оно и было, но, видно, сейчас тысячелетняя мудрость дала сбой или просто подустарела. За закрытыми деревянными ставнями, выкрашенными в нарядный ярко-синий, медленно всходило солнце. Деревенька, пережившая вчера настоящий кошмар, просыпалась: рыбаки уже давно вышли в море, кричали петухи и квохтали куры, сонно брехали собаки, там и тут раздавались пока ещё редкие людские голоса... Я до сих пор не знал, что мне делать. Вечер и ночь, проведённые почти без сна, не дали никаких ответов.

Нет, причиной моих внутренних метаний стали вовсе не те полсотни застреленных и порубленных на куски людей. Меня не преследовали их лица и оскалы, а в мыслях я не искал себе никаких жалких оправданий. Зачем? Давно уже прошло то время, когда меня можно было смутить видом крови или погасшей на голоэкране яркой точки, значившей чью-то оборванную жизнь. Да, мне было абсолютно плевать на этих ублюдков. Они — пираты и знали, на что шли. Уж если вспоминать о сочувствии и гуманизме, то его были скорее достойны местные жители, успевшие, несмотря на все наши старания, хлебнуть горя. Впрочем, сейчас меня волновали и не они...

Цири — пепельноволосое чудо, свернувшись клубком на кровати, с головой укрылась так приглянувшимся ей термоодеялом. Она здорово выложилась вчера и отрубилась ещё до заката. Оно и к лучшему — те пираты были её знакомыми, а один и вовсе другом. Ещё вчера девушка ненавидела их, впечатлённая содеянным, но что с ней станется сегодня, когда злоба отхлынет и она поймёт, что их кровь и на её руках, я не знал. К тому же... Всего три простых слова, а насколько сильно они всё поменяли.

Я думал, больше никогда не услышу их от кого-то, не буду способен услышать. Наивно верил, что больше никто на свете не заставит сердце, словно застывшее навеки, всколыхнуться, забившись вновь... Чёрт! Я невольно поморщился — уже в который раз тянет на какую-то дурную напыщенную ерунду. Что угодно, лишь бы соскользнуть, увильнуть в сторону, обмануть своё сознание и не думать, отложить решение ещё хоть на один миг. И никогда не признавать истину: я боялся опять влюбиться. Боялся быть любимым. И боялся ещё раз всё потерять.

Эгоистично, жестоко, однако... не проще ли сказать «нет» сейчас, заставив поверить, прежде всего самого себя, что те слова лишь иллюзия, ловкий обман, навеянный усталостью, адреналином и алкоголем? Может и проще, но что дальше? Я не был слепцом и видел — с каждой неделей, с каждым днём, проведённым вместе, Цири привязывается ко мне всё больше. И, что самое страшное, я тоже привязывался к ней. Сперва она была для меня лишь ещё одним человеком посреди дикой планеты, тонкой спасительной ниточкой, отделяющей от впадения в отчаяние и безумие одиночества. Потом же... Невольная спутница, помощница, учитель и друг. Ни я, ни она, думаю, и не заметили, как всё зашло куда дальше простой дружбы. Я уже просто не мог представить себе нового дня без неё, как бы напыщенно-поэтично это не звучало. Видеть её улыбку, слышать смех и любоваться гневно сведёнными бровками и наморщенным носиком, когда она злится или чем-то недовольна. Густо-зелёные, изумрудные очи с задорным, непоседливым огоньком являлись мне последние дни, стоило лишь закрыть глаза, а звонкий голос с нотками едва заметной насмешки я буду помнить всю жизнь.

Любовь ли это? Ещё несколько дней назад я, пытаясь забыться, обмануться в объятиях суккубы, пытался убедить себя, что нет — всего лишь увлечённость. Жаль, даже сам не больно верил в эту глупую ложь. Я любил эту вредную, порой своенравную и такую замечательную девушку. Цири не выбросила из моего сердца память об Айрин, но смогла вытеснить тоску по ней. Я больше не чувствовал тяжести и гнетущей печали по погибшей любимой. Я помнил о ней, но, как бы ни старался, никак не мог призвать своё горе в свидетели моего добровольного одиночества. Потому что больше я не один.

— Вла-ад? — юркий солнечный лучик из-под неплотно прикрытых ставней угодил девушке на лицо и она, сонно зевая, распахнула глаза. Лишь затем, чтобы забавно сощуриться, пытаясь отпрянуть от узкой полоски света.

— С добрым утром, — я немедленно поднялся, быстро втискиваясь в броню, — умывайся, одевайся, собирайся — нам стоит поторапливаться. Лучше уехать отсюда поскорее...

— Влад, ты...

— Тёплая вода в бадье. Буду ждать тебя внизу, — бросаю последний взгляд на девушку, уже распахивая дверь. Заспанно моргая, она силится протереть глаза кулачками, с непонятной тревогой и опасением поглядывая на меня.

Закрыв дверь, выдыхаю сквозь зубы. Я отступил. Сбежал. Просто не смог. Мне надо чуть больше времени, чтобы принять это. Чувства могут быть взаимны, но... Страх новой потери неприятно зудел где-то в груди, отдаваясь тревожными мыслями и горькими воспоминаниями. Солнечный день середины лета на родной Офелии, шум моря внизу и лёгкий бриз, парк, разбитый над крутым обрывом, аккуратные ряды молодых, совсем недавно высаженных деревьев... И полированная базальтовая стена цвета глубокого космоса с бесчисленными рядами выбитых имён и дат. Одно из них самое заветное — то, которое я больше всего боялся увидеть... Не хочу, чтобы это повторилось вновь. Не хочу снова рвать на себе волосы и давиться криком ужаса от собственного бессилия. Если не впускать никого в сердце, это не повторится, ведь так? Лгу, конечно — Цири уже давно там, но так легче.

Внизу, в главном и единственном зале корчмы меня уже поджидали горячий завтрак и весьма довольный корчмарь. Мужик даже на скатерть и отдельный стол расщедрился. Блюда хоть и не поражали разнообразием, но и они были явно богаче, чем вчера — густая, щедро сдобренная маслом каша с тыквой в горшочках, белый сыр в рассоле, чьи-то мелкие щупальца в вине и целая горка румяных, ещё дымящихся пирожков. От отсутствия хоть какого-нибудь кофе это, впрочем, нисколько не спасало. Ну откуда в рыбацкой деревеньке, пусть и довольно богатой, кофе? Я его только в Форгехаме пил, да когда у Артуада гостил. И то это был не самый распространённый напиток.

— Господин рыцарь, — как только я отставил опустевший горшочек, корчмарь, мигом оказавшийся рядом, почтительно поклонился и указал на дверь, — господин десятник Вамс просит вас уделить ему малость времени.

Я обернулся и нашёл там вчерашнего десятника, меланхолично подпирающего дверной косяк и ковыряющего соломинкой в зубах. Стоило ему поймать мой взгляд, как соломинка тут же полетела на землю, а сам он распрямился, вежливо кивнув.

— Сэр... — зайдя внутрь, внезапно запнулся мужчина. Только теперь я вспомнил, что вчера абсолютно забыл назвать своё имя. Выглядел стражник куда лучше, чем раньше: голова обмотана чистой, не окровавленной повязкой, лицо без жирных следов копоти, а старенький, помятый в паре мест нагрудник с жёлтым солнцем любовно начищен. Перегаром от него тоже, на удивление, не несло. — Позволите?

— Конечно, — не нашёл причин отказывать ему я. — Моя спутница ещё не встала, а еды тут хватит и на пятерых.

— Благодарю, сэр, — Вамс неловко уселся на край стула, кинув косой взгляд на одну из тёмных бутылок. Корчмарь тут же бросился откупоривать, но десятник стоически остановил его одним жестом, хоть и было заметно, с какой тоской он смотрит на пустой медный кубок. — Ещё раз благодарю, что спасли наши задниц... Кхгм, жизни, да. Прошу простить мне мои манеры, сэр — не слишком я обучен всему этому.

— Бывает, — я пожал плечами, хотя в броне это не слишком заметно, — о пиратах больше ничего не слышно?

— Не, умотали, сукины дети, — мужчина ещё раз покосился на бутылку и с тяжким вздохом придвинул к себе один из горшочков, — у них ведь, оказывается, два корабля всего и было — шнеккеры. И вожак лихой — тот ещё сорвиголова. Мы тут за ночь парочку ублюдков подрезанных знатно порасспросили. Те, как щипцы-то раскалённые на телесах почуяли, так сразу язык развязали, мда, не к еде помянуто... — он умолк, пожевал губами и дотронулся до малость опухшего носа.

— Меня таким вряд ли смутишь. И чего рассказали?

— Да много чего, но вам-то, небось, интересно, как они так ловко со всех сторон окружили нас, да? Так вот, два корабля было, как и сказал — шнеккеры. Энто ихние островитянские кораблики такие: на вид утлые, небольшие совсем, низенькие, но сброда этого дюжины по четыре-пять, говорят, туда набивается. Не драккары и не ладьи, конечно, а уж нашим-то галерам и галеонам и в подмётки не годятся. Правда, чего не отнять — юркие больно. По шхерам пройти или вдоль побережья — нет ничего лучше.

— И их не заметили? Рядом же крупный порт, — я недоверчиво глянул на своего собеседника. Мне казалось, что за побережьем в таких местах должны внимательно следить, зная об угрозе пиратов. Или я чего-то не понимаю? С другой стороны, средств связи здесь считай никаких — одни гонцы да голуби. Вроде у чародеев есть ещё что-то — Цири рассказывала, но насколько это доступно — тот ещё вопрос.

— Не заметили, что тут ещё скажешь, — поморщился Вамс, раздражённо пристукнув ложкой по глиняному горшочку, — порт крупный — то вы верно сказали, и от островов их проклятущих далековато выходит. Им же сколько вдоль побережья-то плыть, а там и Седнина Бездна, и патрули... Тырт ыс Муир — Морской Вепрь севернее буйствует, Назаир разоряет и Метинну ещё чутка покусывает, а так далеко на юг и не заходил, почитай, никогда. Вот и расслабились у нас малость. Не, большой флот-то Вепря сразу бы заметили, но пару шнеккеров, да таких наглых... Вожак у них точно сумасшедший — они ещё сутки назад мачты убрали, чтоб их совсем не видать было и вдали держались, куда и рыбаки не заходят, а как ночь настала, так и подошли к берегу на вёслах.

— Подошли ночью? — не удержал я своего удивления. — Я, конечно, не моряк, но подойти на вёслах, ночью к незнакомому берегу это как-то...

— Невозможно, скажете? — мрачно скривился десятник, с силой сжав ложку. — Правы будете, сэр, я хоть и тоже по морю не ходил, но всё ж у моря живу и знаю, каково это. Помогли им здесь, на берегу. Те ублюдки баяли, мол пристали где-то в Назаире, а там на борт пятерых взяли. Неразговорчивые были, но дело своё знали и в море не первый раз. Как только наши места показались на горизонте, так те молчуны в лодку сели и к берегу, а на следующую ночь костры разожгли, есть тут одна бухта с виду неприметная. Только и это ещё не всё: у них тут ещё кто-то был — встречали их дюжины полторы разбойничков. Завелась у нас, выходит, ватага или ганза, а мы ни сном, ни духом.

— Кто такие и где прячутся, не узнали? — спрашиваю скорее из нежелания наткнуться на них по дороге на север.

— Где там! Наши пленнички и имён-то не знали. Слыхали только, будто уговор какой-то меж капитанами был и атаманом этих сучьих сынов.

— Что ж, могу только пожелать удачи в поимке.

— Да уж шеи-то нам теперь намылят, — невесело усмехнулся десятник, подхватывая самый запечённый пирожок, — и насрать наверху, что всех на Север отослали и нас тут хорошо если треть осталась. Едва патрули сменять хватает. Не сомневайтесь, сэр, и поиск ватаги тоже на нас повесят. А где людей взять? Сперва-то всю повинность службу тянуть да побережье сторожить на благородных скинули. Ну а они знай себе носы свои напудренные морщат, мол не барское это дело, дозором ходить. Сидят по поместьям, как суслики ссыкливые, даже людей своих прислали раз-два от силы. Ох, прошу простить, сэр, я забылся... — резко умолк Вамс, отводя взгляд. Вины, впрочем, в его голосе совсем не чувствовалось. Я сразу и не понял, чего это, лишь парой секунд спустя дошло.

— Да брось, — примиряюще машу рукой, — не такой уж я и благородный.

— Из простых, выходит, выбились?

— Вроде того.

— Хех, как знал, — расплылся в улыбке Вамс, приглаживая встопорщенные усы. — С виду-то не скажешь — доспех у вас знатный, но, не сочтите за грубость, чувствуется в вас что-то такое: по-хорошему вы с простым людом, без всякой спеси. Иной раз, бывает, смотришь — ну прыщик же дворянчик — одним пальцем перешибить можно, за папенькиной мошной прячется, а гонору столько, что весь Крижтсов затопить хватит.

— Спесь росту не прибавит, это уж точно. Выходит, из города подмоги не будет?

— Пришла ужо подмога, ещё вчера под вечер. Четыре дюжины всадников — всё, что осталось от полка лёгкой Совиной кавалерии. Но и они ненадолго. Пошерстят денька два, не найдут ничего и, как водится, в город-то обратно и ускачут. Только мы крылья на шлемах и видали. Хорошо, коль пару десятков стражи пришлют взамен.

— Какая-то странная защита побережья выходит, — я невольно хмыкнул — уж слишком родным чем-то повеяло, будто и не разбивался на затерянной в космосе планетке.

— Да как сказать... — замялся Вамс, скрипнув зубами, — мне лейтенант из «совиных» поведал, что они и сами не прочь задержаться, у многих, чай, родня по всему побережью, да только им сроку дня три дадено. Говорят, в Крижтсов из Эббинга чинов всяких понаехало, вот они всем палки в колёса и ставят. Влахо — лейтенант тот, рассказал, мол нашему начальнику гарнизона эти эббингские всю плешь проели, всё выискивают, вынюхивают! Беглецов каких-то ищут. Вон, аж в Переплют людей засылать велели. Гарнизонный, барон Свярог, им, конечно, отворот-поворот дать хотел, но там, бают, едва ли не самим Императором грамотка подписана.

— И что за беглецы? — я невольно напрягся. Уж слишком не к месту это, чтобы быть простым совпадением.

— Да шут их знает! Девичка какая-то благородная-расфуфыренная и хахаль её такой же, рыцарёнок-защитничек, мать его. Девица не то из-под венца сбежала, не то от родителей, не то и вовсе, как пташка, наслушалась стишков-трелей ухажёра-то своего и упорхнула вослед. Но, видать, особа больно знатная, раз такой переполох подняли. Может и короля нашего родственница, а может и самого Императора!

Краем глаза заметил, как по лестнице не торопясь спускалась Цири. Девушка, сжимая в руках прозрачную маску и перевязь с мечом, погружённая внутрь собственных дум, казалось, не замечала ничего вокруг. Крошечная, задумчивая морщинка на лбу, пепельные волосы, играющие яркой белизной в лучах солнца, красивая, ладная фигурка, подчёркнутая в самых приятных местах утянутым рыжим комбезом: весь её вид был настолько нездешним, словно вырывающимся из маленького мирка небольшого рыбацкого села, что даже я невольно замер, любуясь своей прекрасной спутницей. Что уж говорить о десятнике, который, заприметив девушку, застыл, едва не выронив очередной пирожок.

— Что ж, спасибо тебе за ответы, Вамс, — я поднялся из-за стола по привычке протягивая руку, — многое стало яснее.

— Эээ... Кхм, да, вам спасибо, сэр, — вскочил малость выбитый из колеи мужчина, принимая рукопожатие, — без вас бы всех нас тут и порезали-пожгли. Куда вы дальше, не на север ли?

— Даже если и так, то что?

— Не советовал бы я вам на север ехать, коль решили. Может статься, что банда энта и не одна такая была. Вы островитян, конечно, прирезали больше, чем все мы, да только мало ли как случай обернётся. К тому же... — он на мгновение смешался, неловко вильнув взглядом на молча подошедшую Цири, — слухи, в общем разные ходят, как часть патрулей и застав посокращали, так неладное там что-то творится начало. Не здесь — за Ружна Обалой — это дней пять отсюда. Посветлу вроде всё в порядке, но под вечерок или в погоду ненастную нет-нет, да пропадают путники. Знакомец у меня там на одной заставе лямку тянет, виделись с ним в городе недавно, так он, подвыпив, чего только не рассказывал.

— Наверняка простые разбойники, а остальное... Каких только небылиц не рассказывают по пьяни, — несмотря на слова, внутренне настораживаюсь. Может это всего лишь усилившаяся паранойя, но от этой планетки я уже готов ожидать чего угодно.

— Может и небылицы, — задумчиво потёр челюсть Вамс, — да только наш барон Свярог сам цир-ку-ляры по всем заставам рассылал. И все, кто оттуда, уже с ног сбились, пытаясь хоть что-то сыскать.

— Значит, вернёмся обратно в Крижтсов.

Завтрак после ухода десятника прошёл в тишине и каком-то ненатуральном спокойствии. Ни я, ни Цири так и не решились заговорить о вчерашнем. Ни о пиратах... Ни о словах после. За всё время мы обменялись лишь парой дежурных фраз — не больше. Девушка и смотреть-то на меня не решалась, отводя глаза всякий раз, как я пытался поймать её взгляд. Алые пятна на бледноватом лице не оставляли особого простора для фантазий о причинах.

Задерживаться в Мравьей Увале было неразумно и попросту опасно, так что я настоял на скорейшем отъезде. Цири не противилась и не удивлялась, лишь безразлично пожала плечиками. Кажется, дальше делать вид, что ничего не было, не получится. Удивились скорее селяне, ожидавшие, что их спасители задержатся на несколько дней. Из обрывков разговоров я понял, что они даже праздник устраивать собирались в честь своего чудесного избавления и нам там отводилось почётное место.

К нашему счастью, дорога из деревни вела всего одна. Недолго поднимаясь вдоль склона наверх, она терялась среди густых, разлапистых клёнов Муравьиного леса, окончательно скрывая из вида селение и, подобно ручейку, вливаясь в колею пыльного тракта. Окажись иначе — и пришлось бы нам сперва заворачивать в сторону города, делая вид, будто направляемся именно туда. Ещё не по-осеннему тёплое солнце медленно ползло вверх по небосводу, а мы, укрытые тенями древесных крон, вновь продвигались на север.

Время до полудня пролетело быстро, хоть с момента выезда из деревни мы не проронили ни единого слова. Больше так продолжаться не могло — это было глупо и попросту опасно. Обманывать себя и дальше, надеясь, что всё пройдёт и забудется... Не пройдёт. И не забудется. Я уже боялся потерять её. Я уже любил её. Невзирая ни на что.

— Нас ищут, — так и не найдя лучший повод прервать и без того затянувшееся молчание, бросил я, пристроив коня рядом с лошадью девушки, благо дорога позволяла. — Здесь на побережье.

— Так быстро... Откуда ты узнал? — скинув рыжий капюшон, Цири взглянула на меня. Впервые за сегодня в её глазах мелькнули интерес и лёгкая тревога. — Будет погоня?

— Насчёт погони — не уверен, а узнал от того самого десятника.

— Он сам тебе сказал? — брови девушки удивлённо взметнулись вверх.

— Сам-сам. Если честно — ищут, как он заявил, какую-то расфуфыренную благородную девицу и её хахаля-рыцарёнка...

— Расфуфыренную, вот как, — фыркнула Цири. На мгновение на её лице расцвела бледная улыбка.

— Не очень похоже на нас, согласен, вот и Вамс не догадался. Но лучше перестраховаться. В конце концов, туда мог заявиться и кто-то более осведомлённый, чем простой десятник. Налёт пиратов здесь явление не рядовое...

Едва услышав про островитян, девушка разом помрачнела, отвернувшись в сторону. В отдалении, меж крутых холмов, по лазурной морской глади бежали редкие белые барашки. Я мысленно чертыхнулся. Угораздило же брякнуть.

— Извини, что напомнил, — неловко, не находя иных слов, повинился я. Цири обернулась. Нет, в её глазах не было слёз, она не сердилась, но поджатые губы и стиснутые в напряжении челюсти выдавали, насколько болезненна для неё эта тема. Налетевший с моря ветерок растрепал ничем не прикрытые пепельные волосы. Тяжело вздохнув, девушка взялась подтягивать ослабший хвост.

— До сих пор не верю, что так обернулось, — глухо бросила она, — или не хочу верить...

— Жалеешь, что вмешалась?

— Нет! — в её голосе звякнул металл, а очи метнули пару наполненных возмущением изумрудных молний. — Мы поступили правильно! То, что они мои друзья... Были моими друзьями, не даёт им права устраивать вторую Цинтру. Даже прикрываясь местью.

— Выходит, они тебя не забыли.

— Да. Фолан сказал, что и он, и Хьялмар, и остальные ещё с Первой войны мстят чёрным за меня.

— Думаешь, он говорил правду?

— Какая разница? — девушка скривилась, сплюнув наземь. — Влад, я не дура. Хьялмар и остальные могут сколько угодно кричать о мести. Даже сами верить в это. Но я знаю, как живут на Скеллиге. И чем они живут. Месть за меня — лишь красивый повод для грабежа и резни. А я не хочу быть поводом резни. Просто... — Цири смешалась, вмиг растеряв всю злобу, — просто, знаешь, больно видеть, как твои друзья превратились в... — моя спутница окончательно умолкла, совсем не по-взрослому шмыгнув носом. Но в глазах её по-прежнему не было ни слезинки.

Какое-то время мы ехали во вновь повисшей тишине, нарушаемой лишь мерным цокотом копыт да редкими всхрапами нашего четвероногого транспорта. Пыльная дорога под нами уже успела взбежать на очередной холм, поросший редким сосновым лесом, источавшим терпкий запах тёплой смолы, когда Цири заговорила вновь:

— Знаешь, кто самые страшные чудовища в этом мире?

— Люди, — пожал я плечами. Невелика загадка.

— Люди... — с грустью протянула девушка, — Геральт так же говорил. Есть твари зубастее, есть уродливей, есть злее, но настолько изобретательными в своей жестокости и подлости могут быть только люди, — явно повторяя слова своего приёмного отца и воспитателя, проговорила она.

— А эльфы, краснолюды и... Ну, прочие?

— Геральт никогда не был расистом. Думаю, он имел ввиду всех разумных.

С вершины холма открывался чудесный вид на изрезанные балками, осыпями и обрывами склоны низких сопок, покрытых тёмными, лоскутными покрывалами лесов и чащ, поля — совершенно бесплодные и возделываемые, но по случаю осени уже убранные, да редкие виноградники. Кое-где у самого моря виднелись рыжие крыши белых домиков — рыбацкие хутора и мелкие деревеньки. Вьющаяся грязно-серая лента тракта бежала меж всего этого тихого, природного великолепия, теряясь вдали. Там, где мы проехали минут сорок назад, вздымался целый столб пыли и мелькали едва различимые силуэты.

— Смотри! — окликнул я свою спутницу.

— Всадники, — наморщила лоб девушка, тревожно всматриваясь назад, — а говорил — погони не будет.

— Я говорил, что не уверен. Может, это и не за нами.

— Всё равно, лучше сойти с дороги.

***

Им пришлось спешиться, ведя лошадей на поводу — низкие ветви деревьев, колючие кусты и каменные осыпи совсем не способствовали верховой езде. Отведя в сторону очередную тугую ветку, освобождая проход своей Ромашке, девушка мысленно выругалась — кем бы ни были те всадники, они прервали только начавший складываться разговор, и Цири уже ненавидела их.

Если быть откровенной, то весь день сегодня пошёл под откос с самого начала. Хотя, разве могло сложиться иначе? Уж точно не после того, как она своими руками отправила вчера с полдюжины островитян к их праотцам. И не после того, как отреклась от старого друга. И, что самое ужасное — Цири вовсе не раскаивалась в содеянном. Это было по-настоящему жутко, однако она с твёрдой, нерушимой уверенностью осознавала, что повторись всё вновь и поступила бы точно также. Почему-то где-то глубоко внутри девушка ощущала себя предательницей и это было откровенно паскудно, но... Разве она могла поступить иначе? Нет! Никогда! Однажды Геральт сказал, что будет защищать и нильфгаардских детей, если ему заплатят. Тогда она не обратила внимания, не поняла, не стала думать о том, отбросив, как нечто ненужное. Теперь поняла. Поняла и то, что иногда дело вовсе не в плате.

Раздражённо мотнув головой, Цири с трудом подавила желание сплюнуть. Остановила её почему-то мысль, что приличным девушкам такие мужицкие жесты не подобают. Сразу вспомнились многочисленные уроки этикета сначала с Трисс, а после куда более строгие и суровые с Йеннифэр. Разозлившись, она всё же сплюнула. Истинная причина её отвратительного настроения крылась вовсе не в убитых скеллигцах или, не приведи магия, попранном этикете. С самого утра девушка корила себя за собственную глупость. «Будь что будет!» «Нечего терять!» Вчера под влиянием хмеля последствия казались ничтожными, а желание прояснить всё раз и навсегда неимоверно важным. То, что всё может застыть в ещё более неопределённом и непонятном состоянии её затуманенный алкоголем и боем мозг тогда совершенно не предвидел.

Тот поцелуй и глупое признание были порывом души, чем-то таким, чего Цири больше не могла в себе удерживать. И она решилась. Всего на несколько мгновений неумело накрыла его сухие горячие губы своими и на выдохе, чувствуя, как сердце рвётся из груди, призналась. Хмель, истощённость после стольких воззваний к магии и болезненное волнение довершили её позор. Она просто потеряла сознание, как какая-нибудь принцесска из глупой детской сказочки. То, что она и впрямь принцесса и сознания лишилась на руках прекрасного рыцаря — сути дела не меняло.

Пробуждение и последовавшие за ним дикий стыд, смущение и, как итог, их с Владом взаимное избегание всё только осложняли. Она боялась заговорить о своих чувствах вновь, трусливо отводя взгляд всякий раз, как он смотрел на неё. О том, что творилось в голове её спутника и вовсе можно было только гадать, но, кажется, этот... Этот дурак! Он просто списал всё на бой и выпитое. Придурок! Но... теперь Цири и вовсе не знала, что делать. А меж тем, неведение и это неприятное напряжение между ними тяготили всё сильнее.

За мечущимися мыслями и глупыми попытками выстроить в голове новый разговор по душам девушка и не заметила, как они вышли на узенькую тропку, огибающую крутую скалу, поросшую корявыми пихтами, что нависала над лесом подобно массивной башне. Они спускались всё ниже, туда, где журчал ручей, когда перед ними из-за очередного поворота выросли древние руины. Плавные, стройные изгибы каменных арок, сложенных из белого и серого мрамора, остатки колонн и какой-то мозаики ясно указывали на их эльфийское происхождение.

Увы, что эти развалины уже заняты, стало ясно слишком поздно. Когда до изъеденной дождями и ветрами белой арки оставалось с дюжину шагов, из-за полуобвалившейся стены начали появляться люди. В большинстве своём скверно одетые, но все при оружии, пусть и довольно простом. Некоторые выглядели более прилично и вполне могли сойти за дружинников какого-нибудь не слишком богатого землевладельца. Все они были мужчинами и все глумливо скалили свои радостные рожи, что оставляло мало сомнений в их нелёгком ремесле.

Влад впереди настороженно замирает, застывает и Цири, а её рука, раньше чем она сама что-то сознает, складывается в защитном знаке «квен» — лёгкое давление магии и девушка чувствует, как её укутывает тончайшая, толком не заметная на ярком солнце плёнка волшебного щита.

— Глядите, братцы! — подал голос один из мужиков — бородатый, патлатый детина в драных холщовых штанах и засаленной волчьей шкуре поверх голого торса. — Это ж те! Ну, те!

— Какие ещё те? — сплюнул наземь немолодой брюнет с сединой в волосах и в аккуратной бородке клинышком. Чистое лицо и одежда, бригандина с латунными бляшками, высокие сапоги и атласная рубаха с почти не засаленными брыжами лучше всего говорили о его положении в этой компании. Или вернее будет сказать, банде?

— Ну, те! — хрипло пробасил детина. Разумом он явно не блистал. — Тот рыцарь и его девка. Пажем прикидывается она, во!

— Девка-то хороша, — цокнул языком кто-то в толпе. Остальные согласно загудели:

— Ух, хороша, да — потешимся, братцы!

— Отведём душу!

— Девка чистенькая, беленькая, из благородных, небось! Девка, давай к нам, мы тебя угостим по-нашенски, по-простому!

Цири переглянулась с Владом. Парень задумчиво почесал висок и ещё раз окинул взглядом окруживших их разбойников. Те продолжали веселиться и куражиться, выкрикивая сплошную похабную мерзость и буквально пожирая девушку похотливыми взглядами. Лишь вожак в бригандине и ещё трое его приспешников, один из которых чем-то неуловимо походил на него, не принимали никакого участия в веселье, уделяя всё внимание Владу, а не ей.

— У меня что-то не то с лицом? — одними губами шепчет парень.

— Вроде нет... Повернись, нет, точно нет, — так же тихо отвечает Цири.

— Тогда почему десяток оборванцев считает своим долгом поглумиться над вооружённым до зубов рыцарем?

— Ну... Их больше десятка и у них арбалеты, — и правда, три взведённых арбалета наверняка прибавляли разбойникам уверенности в своих силах.

— Это как-то меняет дело?

— Нет, но они же об этом не знают.

— Выходит, это ты сорвал налёт на Мравью Увалу? — наконец подал голос черноволосый мужчина. Остальной сброд тут же заткнулся, кто с восхищением, а кто и с опаской внемля каждому слову своего предводителя. — Эти сельские увальни, как порассказали мои люди, едва не молились на тебя, писаясь от восторга.

— Преувеличивают малость, — спокойно кивнул Влад, надевая шлем. Цири прекрасно понимала к чему всё идёт и тоже не стала медлить, в два счёта накинув капюшон и надев маску. — Мокрых штанов не заметил.

— И пусть, — небрежно махнул рукой мужчина. — Это не отменяет того, что островитяне облажались и ты к этому причастен, выкормыш нильфгаардский.

— Странно слышать такое заявление от нильфгаардца, — парень явно тянул время, делая всё с эдакой ленцой, — Цири, привяжи лошадей вон там.

— На кой это? — патлатый картинно сложил на груди руки, поросшие густыми волосами, больше похожими на шерсть. — Девка, куда-й то ты лошадок...

— Заткнись, Сречко! — рыкнул на него брюнет. Патлатый недовольно зыркнул на него, но замолк. — Потому что я не нильфгаардец! — презрительно выплюнул вожак. — Я — барон Вольф Камберг, чёрная ты мразь!

— Это должно мне о чём-то сказать? По правде говоря, я вообще в Нильфгаарде проездом и не слишком интересуюсь вашими делами. А лошадей привязать надо, чтобы не разбежались. Не хочу ловить по всему...

— Тридцать лет назад мой род был богатейшим по эту сторону Переплюта. Наши владения простирались от...

— Мужик, ты идиот? Я же сказал — мне не интересно.

Кажется, Влад намеренно провоцировал бандитов и сейчас, закончив привязывать гнедого коня и вьючную лошадку рядом со своей Ромашкой, Цири даже поняла почему — все три арбалета смотрели только на него.

— Убить его!

Отребье радостно загоготало, тренькнули тетивы, болты с глухим стуком отскочили от нагрудной пластины доспеха. Бандиты недоумённо замолкли. Арбалетчики потрясённо уставились на своё оружие. Зря. Девушка только вырывала из ножен свой корд, как Влад, буквально распластавшись в воздухе, одним прыжком настиг незадачливых стрелков. Руки первого отлетели в сторону, так и сжимая бесполезный уже арбалет. Второй, получив мощный пинок в живот, откатился на полдюжины саженей. Никакая кольчуга не спасла — после такого не встают. Третий успел заслониться арбалетом, чем лишь облегчил дело — чёрный, бритвенно-острый кинжал вошёл ему точно под челюсть.

Цири, недолго думая, попыталась всадить меч в брюхо тому патлатому, но что-то пошло не так. С нечеловеческой скоростью и ловкостью он отпрыгнул в сторону, хорошо так отпрыгнул, на пару-тройку саженей, упал на колени и... Его плоть будто бы потекла, разрастаясь в объёме, принимая густой иссиня-серый цвет и в мгновение ока обрастая густым мехом. Штаны треснули, разойдясь по швам, лицо мужчины вытянулось, челюсть выдвинулись вперёд, а вместо человеческих зубов появились острые звериные клыки. Миг, другой и окрестности огласил вибрирующий волчий вой. Откуда-то сбоку ему вторил ещё один...

Ликантропы! Девушка, сглотнув, невольно шагнула назад. Двое самых неряшливых и грязных бандитов оказались ликантропами! Жёлтые звериные глаза распахнулись и Цири едва не запнулась о случайный камень. В них горела ярким огнём злоба, жажда крови, но и... Человеческий разум! Тварь не была тупым, безумным зверем, нет, после перевоплощения волколак сохранил какие-то остатки людского сознания! Похоже, этот бой будет куда сложнее, чем она надеялась.

Лошади испуганно ржали, силясь сорвать перевязь, от толпы разбойников доносились яростные крики и стоны боли, но девушка не обращала на них внимания. Быстро взяв себя в руки и прогнав подступившую панику, она осторожно шагнула в сторону, выбирая более ровное место. Её клинок, немного нервно сжатый в правой руке, смотрел параллельно земле, готовый в любой момент взметнуться вверх, отгоняя монстра. Особой надежды на верный корд Цири не питала — простая сталь неважно противостоит проклятым, а уж ликантропам и подавно. Серебряный меч или хотя бы специальное ведьмачье масло на лезвие клинка сгодились бы куда лучше, но где ж ей их взять сейчас?

Волколак, тем временем, щёлкнув полной желтоватых клыков челюстью, припал к земле и прыгнул. Девушка успела отшатнуться в последний момент и то лишь благодаря вбитым в неё рефлексам. Шаг в сторону, поворот, провернуть меч, нанося косой, скользящий удар вслед пронёсшейся мимо туше, ещё шаг... Тварь обиженно рыкнула, раздосадованная своей неудачей и лёгким кровоточащим разрезом, зараставшим прямо на глазах. Цири не успевает и вздохнуть, как чудище, развернувшись буквально на месте, кидается вновь, стараясь подмять её под себя. За что и платится, лишаясь сразу четырёх растопыренных когтей-пальцев на левой, покрытой бугристыми мышцами лапе. Рассерженно взвыв, волколак пытается достать её раззявленной пастью, но она вовремя откатывается назад.

Ещё кувырок, ещё — назад, прямо через голову! Распрямиться и... Слишком поздно! В последний миг она складывает руки в знаке «аард», едва не вбивая их в несущуюся прямо на неё пасть монстра. Кажется, с испугу она перестаралась, вложив слишком много сил — под животом появляется почти забытая тянущая боль, а ликантропу начисто отрывает нижнюю челюсть. Орошающую всё вокруг тёмно-бурой кровью тварь отбрасывает сразу на дюжину метров, вбивая в толстый чёрно-рыжий ствол корявой, разлапистой сосны. Удивительно, но волколак ещё жив! Пошатываясь и болезненно скуля, он с трудом поднимается на заплетающиеся лапы. Уж такое-то увечье он быстро не регенерирует, но и подохнуть тоже, увы, не подохнет. Кровь с каждым мигом хлещет всё меньше, а разорванная плоть и белые осколки костей омерзительно шевелятся и пульсируют прямо в ране.

Цири, стерев с маски одинокую капельку крови, с трудом заставляет себя отвести взгляд от чудища и быстро оглядеться. У Влада всё было... Не так плохо, как могло бы. Большая часть разбойников уже либо мертва, либо очень близка к этому, заливая землю кровью, а воздух стонами и воплями. На ногах оставалась лишь пара отбросов, их вожак и... Конечно! Как она могла забыть! Ликантропов было двое! Как раз в этот момент её спутник, уцепившись ногами за шею, а рукой за загривок чудища пытался отпилить ему голову. Тварь визжала, брыкалась, прыгала и стремилась как можно скорее сбросить с себя парня. Сделать это с отрезанной по локоть лапой было не так-то просто.

В какой-то момент хребет не выдержал, и волчья башка с влажным хрустом опрокинулась вперёд, повиснув на коже и кусках плоти. Влад, не удержавшись, сверзился вослед, перекатился и, в два счёта вскочив на ноги, метнулся обратно. Это было невероятно, но волколак с полуотрубленной башкой, обливаясь кровью, всё ещё сучил лапами, силясь ползти! Оба душегуба бросились наперерез, а главарь в спешке натягивал липкий от чужой крови арбалет. По его щекам отчего-то бежали слёзы. Девушка лишь успела удивиться, почему разбойники до сих пор не бросились наутёк, как её спутник одним взмахом отсёк руку с занесённым топором первому бандиту, а второго без всяких затей ткнул кулаком в голову. Мужик отлетел в сторону — даже отсюда Цири услышала неприятный хруст костей. Вывернутая под неестественным углом шея и раздробленный висок не оставляли никаких сомнений в мгновенной смерти. Считанные мгновения и парой едва различимых взмахов Влад окончательно отделил башку ликантропа от тела. Тварь ещё раз судорожно дёрнулась и, наконец, издохла.

— Ты-ы! — хриплый бешеный рык барона-разбойника заставил Цири мгновенно собраться, принимая защитную стойку. Немолодой мужчина, чьё лицо было искажено гримасой отчаянной, злобной ярости, безнадёжно целился из взведённого арбалета в её спутника. — Чёрное отродье! Ты убил моего сына! А я убью твою блядь!

Всё произошло слишком быстро, девушка просто не успела среагировать — вожак мгновенно развернулся и нажал на рычаг. Цири только и заметила, как распрямились тугие дуги арбалета, а в следующий миг что-то ударило её в грудь...

Она даже не успела испугаться. С гулким звоном распался щит «квена» и девушка отшатнулась назад, едва не запнувшись о какую-то ветку. Сердце, словно пропустившее пару ударов, забилось пуще прежнего, отдаваясь мелким, дробным гулом в висках. Её рука сама собой метнулась к груди, ожидая уткнуться в короткое оперение болта, но нащупала только белую ткань жилета. Лишь после Цири поняла, что боли не было. Как не было и ран. Так и не растраченный за короткую схватку «квен» спас ей жизнь.

— Цири! Ты в порядке? — стоявший над трупом барона Влад было кинулся к ней, но она его остановила:

— В порядке! Тут где-то второй ликантроп! — вышло куда резче, чем она рассчитывала. Справиться с нахлестнувшими эмоциями и нервной дрожью удалось с трудом. Осознание того, насколько близко прошла смерть, било похлеще орудия молотобойца.

Парень остановился, настороженно оглядываясь и, наверное, проверяя округу своей чудо-техникой. Однако за те считанные мгновения, что она наблюдала за схваткой, второго волколака уже и след простыл. Похоже, несмотря на внешнюю недалёкость, он оказался умнее всех.

— В гробу я видал такое rodeo! — непонятно выругался Влад, пинком отправляя в полёт волчью голову. С силой выдохнув, отгоняя прочь остатки краткого испуга, девушка огляделась — недовольно ржали и фыркали лошади, напуганные запахом крови и звуками схватки. А уж крови на небольшом пустыре подле развалин хватало. Цири лишь порадовалась, что под маской не чувствует никаких запахов — некоторые трупы, оставленные её спутником, выглядели просто ужасно. Не говоря уже о дохлом ликантропе. Кто-то, кажется, был ещё жив...

— Давай уедем отсюда, — сглотнув, негромко, но настойчиво попросила девушка. Обыскивать разбойников в поисках ценностей совсем не хотелось. Тем более, добивать ещё живых.

— Давай, — мрачно выдавил парень. Ей почему-то показалось, что под шлемом он крепко стиснул зубы. — Ниже по тропе какой-то ручей — мне бы он пригодился.

Цири лишь согласно кивнула, пока её спутник раздражённо стряхивал с рук окровавленные клочки налипшей шерсти.

— Только лошадок тебе вести, — из-под ставшего прозрачным забрала на неё взглянули мерцающие бледным золотом глаза. — Кажется, они меня боятся. Чёртова планетка...

***

Девушка сидела на поросшем мхом валуне, положив подбородок на поджатую коленку и бездумно болтая второй ногой. На всякий случай она не поскупилась и наложила на себя «квен», хоть и подозревала, что к вечеру будет чувствовать себя, как выжатый апельсин. Ради той же предосторожности рядышком лежал заряженный пистолет, о котором девушка в горячке боя напрочь позабыла вчера. Да и сегодня, если уж говорить начистоту. Впрочем, всё это пока оставалось излишним. В лесу мирно щебетали птицы, успокоенные лошади невозмутимо жевали овёс из привязанных к мордам мешочков, Влад в ручье изображал лягушку... Цири почувствовала, как на лицо невольно наползает кривая улыбка. Мигом задавив её, девушка встряхнулась, но всё равно не смогла удержаться и вернулась к наблюдению за... За этим.

Разлёгшись в самом широком месте мелкого ручейка, где скатившийся со склона камень образовал маленькую заводь, парень активно дрыгал руками и ногами, смывая о растущие на дне водоросли и мелкие камушки налипшую на броню грязь. Иногда он зачерпывал пригоршни песка и принимался тереть в самых заляпанных местах, где бегущая вода, водоросли и камушки не справлялись. Наконец, видно удовлетворившись результатом, он выбрался из своего бассейна и запрыгал на месте, стряхивая воду. Вид скачущей на одной ноге высокой фигуры, полностью закованной в массивный доспех, едва не заставил девушку прыснуть со смеху, особенно когда берег осыпался и её спутник лишь чудом не сверзился обратно в ручей. Прикрыв рот ладошкой, Цири отвернулась, а когда вновь посмотрела на парня, он уже успел выбраться из своей брони.

— Цири, ты... — взглянув на неё, неожиданно заговорил он, — помнишь, вчера ты...

— Извини, я... Мне было скверно, — застигнутая врасплох, девушка выпалила первое, что пришло ум. — Если... Если ты обиделся, давай считать, что ничего не было, ладно? Я просто сглупила, вот всё. Это всё хмель.

— Послушай, нам надо поговорить... — настойчиво мотнул головой парень, подходя ближе.

— Поговорить... — горько усмехнулась она, спрыгивая с камня. — Не о чем тут говорить.

— Почему же?

— Говорю же — денёк был тот ещё, я напилась этой дряни и несла всякий вздор. Ты чем слушал? — Цири едва не закричала — она хотела сказать совсем не это! Она уже почти решилась... Решилась повторить те три слова, но... язык, словно заживший сам собой, выдал эту полную грубой язвительности и ничем неприкрытой иронии фразу.

— Я не считаю чужие чувства вздором.

— Какая...

— Куда важнее — правда ли это считаешь вздором ты.

— Я... — она не знала, что сказать. Просто не знала! Вся решимость вмиг куда-то испарилась!

— Цири, — девушка и не заметила, как он осторожно взял её за руки, — то что ты тогда сказала — это серьёзно? Не шутка?

— Нет, — едва слышно, смотря вниз прошептала она, мечтая провалиться со стыда под землю и... Да какого d’yeable! Втянув воздух сквозь плотно сжатые зубы, она дерзко вскинулась. — Не шутка! — голос больше не походил на жалкое блеяние. — Вот! И что теперь? Доволен?!

— Доволен ли я? Ну, по правде, целоваться у тебя выходит не очень, — парень мягко усмехнулся, а Цири почувствовала, как вся её решимость тает быстрее, чем кусочек воска в огне, — но знаешь... Мне понравилось.

— Ты... — её глаза широко-широко распахнулись, сердце, казалось, остановилось, а в следующее мгновение она ощутила руку Влада на своей щеке.

— Цири, — он был серьёзен, а от краткого веселья не осталось и следа, — после всего, после Сианны, после Вэл, я понимаю, как это звучит и выглядит, но...

— Влад, это...

— Мой ответ — да. Да — я доволен, — ласково улыбнулся Влад, притягивая к себе не ожидавшую ничего подобного девушку, — и я хотел сказать тебе... — их лица вновь близко-близко, как вчера, только теперь ей приходится задирать голову, а ему наклоняться. — Я тоже люблю тебя...

Он поцеловал её. Осторожно, нежно и почти невесомо, словно боясь отпугнуть. Цири замерла будто громом поражённая. Но вот минуло мгновение, другое и она уже прижимается к парню, обняв за шею и опасливо, неумело ловя своими устами его.

— И я тебя... Я тебя люблю.

Интерлюдия 5.1 — В небесах...

Орбита третьей планеты неизвестной системы. Эскортный носитель «Дейв Боумен». +117 стандартных суток после боя на орбите.

Чарльз Кирк, развалившись в жёстком и совершенно неуютном кресле офицерской каюты с мрачным видом взирал на далёкий, крохотный шарик голубой планеты. Так похожа на Нью-Литтлрок и так безнадёжно далека... Скривившись, мужчина с отвращением влил в себя очередную порцию растворимой синтетической жижи, лишь по чьей-то злой иронии прозванной «кофе». От кофе в ней были лишь кофейные зёрна... В виде картинок на упаковке. Увы, сухие пайки, на которые уже пару месяцев как пришлось перейти всему экипажу ничем иным не располагали. Повезло ещё, что в корабельных трюмах их оказалось несколько больше, чем полагалось. Кирк мог только возносить хвалу жадным интендантам, рассчитывавшим перепродать рационы питания в молодых колониях. Там и не такое дерьмо нарасхват идёт. Чего интенданты знать не могли, так того, что в этот раз «Тету» ждал не привычный антипиратский рейд.

Специальная эскадра «Тета» Объединённых Колоний Арканзаса формировалась как мощное ударное соединение дальнего радиуса действия, способное быстро оказаться в нужной точке пространства и разнести там всё в пух и прах. Конечно, если это не пространство какой-нибудь Солнечной Федерации или молодой, быстро растущей Империи. Чарльз не слишком жаловал федералов, но спесивых имперцев любил ещё меньше. Доводилось сталкиваться. С их каперами в том числе. Увы, в этот раз всё было совсем иначе.

Мужчина потянулся, разминая затёкшие после долгого сидения в неудобном кресле кости. Офицерская каюта на эскортном носителе, переделанном из быстроходного транспорта типа «Мальорка» была совсем маленькой. Вмещала она лишь койку, шкаф, стол с креслом, крошечный сейф да широкий монокристалл экрана на стене. За небольшой дверцей пряталась тесная душевая, совмещённая с туалетом. Мыться стоя в ней было решительно невозможно — только сидя на унитазе. Зато своя. Отставив в сторону кружку с недопитой бурдой, он вылез из кресла и надел форменный китель с серебряным семилистником коммандера на воротнике, доселе небрежно наброшенный на спинку.

Началось вся эта ублюдочная эпопея с того, что эскадру без объяснений вырвали с доков Хоулигрейс, где корабли проходили текущий ремонт, а экипажи отдыхали после очередного выхода. Возможно, командиру эскадры, коммодору Вильгельму Адамсу что-то и сообщили, но вряд ли намного больше, чем всем остальным. Затем последовал странный приказ оставить на базе оба быстроходных транспорта обеспечения, а после «Тета» прыгнула к номерной системе без названия, где на борт флагмана — новенького дестроера «Пол Атридес» поднялась группа каких-то яйцеголовых. Со своей собственной охраной, что характерно, и охраной очень серьёзной.

Кирк был старшим помощником на «Атридесе», но даже ему запретили соваться в отсеки, выделенные учёным. Да что уж там, даже коммодор не был там желанным гостем. Если его туда вообще сочли нужным пускать. Как и безопасника. Старшего СБшника — главное пугало всей эскадры — завернули прямо на пороге двое мрачных парней в серых бронескафах, Чарльз сам оказался тому свидетелем. Безопасник начал было возмущаться, но ему ткнули в нос каким-то очень высоким приказом и он, резко поскучнев, уполз в свою обитель скорби.

После была новая серия прыжков по «дикому» космосу — системам, исследованным в лучшем случае автоматическими зондами, а в худшем — просто отсканированными в фоновом режиме из подпространства. Очередная планетная система была с виду ничем непримечательной. Звезда F4VI-класса — белый карлик, семь планет, три из которых газовые гиганты, а оставшиеся — непригодные для жизни каменюки, лишённые хоть какой-то атмосферы и жидкой воды. Их путь, впрочем, лежал не к ним, а к одному из спутников второго от звезды газового гиганта. Совсем крошечный — меньше пятисот километров в диаметре, однако целиком покрытый льдом. На поверхность высадились лишь учёные с охраной — даже челноки пилотировал кто-то из них. Чарльз, да и почти все в экипаже тогда не понимали, что могло быть такого ценного в этом всеми богами забытом месте, что потребовалось тащить в такую даль третью по мощи эскадру Арканзаса. А потом случилось это...

В какой-то момент все звёзды разом померкли, а в следующее мгновение словно размазались в длинные белые полосы и просто погасли. Ещё миг и Кирк почувствовал себя «не здесь». Он будто видел себя самого, стоящего на мостике «Атридеса» и в то же время его там не было! Совсем не было! Не существовало никогда коммандера Чарльза Кирка! Вся вселенная не знала о нём. Но он был. Существовал, дышал, мыслил... И его совершенно точно никогда не было. К счастью, подобное наваждение длилось совсем не долго, не дав сойти с ума от такого дикого, невозможного и совершенно безумного, нечеловеческого дуализма. На деле, как потом показали бортовые системы, этих неприятных мгновений не было. Вообще не было! Или этот миг оказался настолько мал, что его не смогли уловить даже сверхчувствительные атомные часы бортового искина. Чарльз бы решил, что ему просто почудилось, но тоже самое ощутили абсолютно все люди на всех кораблях эскадры. И, судя по всему, высадившиеся на ледяную глыбу яйцеголовые тоже. В тот момент, впрочем, всем резко стало не до каких-то странных галлюцинаций.

«Тета» и медленно раскалывающийся на куски спутник под ней оказались... Где-то. Не было громады фиолетового газового гиганта вдали, не было яркой точки звезды, вокруг простирался лишь бескрайний космос с миллиардами звёзд и ничего более.

На столе призывно замигал голубым огоньком терминал. Встряхнувшись от нахлынувших не слишком приятных воспоминаний, мужчина ткнул в сенсор.

— Коммандер Кирк, пройдите, пожалуйста на мостик, — раздался из динамика приятный голос Иви.

— Что-то срочное, лейтенант Кэндис? — мужчина принялся застёгивать магнитные застёжки на груди. Конечно, не срочное. Будь иначе, нутро «Боумена» бы уже вовсю наполнял рёв базеров тревоги.

— Вернулась группа с поверхности. Эл-Си* просил напомнить, что вы хотели лично услышать доклад.

— Хорошо, передайте Эберхартеру, что сейчас буду.

Чарльз кинул быстрый взгляд на крохотное зеркальце на стене, мигом влил в себя остатки бурды и, оставив на столе пустую кружку, направился к двери. Но, уже коснувшись кнопки, он резко замер, будто вспомнив о чём-то. Обернувшись, мужчина в два шага оказался рядом со столом и подхватил небольшую, с кулак размером, невзрачную серебристую сферу, покрытую непонятным абстрактным рисунком из множества пятен, полосок и точек. Мягко улыбнувшись, словно любимому питомцу, он быстро вышел из каюты.

Аврал тогда случился жуткий, на какое-то время даже про учёных забыли, пока они сами не прилетели буквально к шлюзу. Поблизости, всего в паре светолет обнаружилась неопознанная звёздная система, однако определить в какой части галактики они оказались, сходу не удалось. Вполне возможно, что это был другой спиральный рукав... Или другая галактика. После мгновенного, необъяснимого переноса предположить можно было любую дикость. Тогда-то и вспомнили про гостей, успевших за это время оперативно сбежать в свои отсеки. Коммодор Адамс уже собирался очень обстоятельно поговорить с этими умниками — были серьёзные подозрения, что всё случившееся результат именно их трудов. Разговор предполагалось вести при поддержке десантной группы, если их охрана будет иметь глупость сопротивляться. Однако предметной беседы так и не случилось. Вообще никакой не случилось...

«Тета» вышла из прыжка на границе неведомой системы в районе гелиопаузы, и в тот же миг сканеры зафиксировали работу по меньшей мере десятка подпространственных маяков. А вслед за этим обнаружили и неизвестный корабль. Опознать тип и принадлежность с такого расстояния было попросту невозможно, но обмен скупыми, шифрованными сигналами через подпространство всё же давал вероятность больше 70%, что корабль человеческий. Повстречать высокоразвитую цивилизацию чужих было бы во всех смыслах достойным завершением того безумного дня.

Но дерьмовый день и не думал заканчиваться. Пока оценивали шансы, что это именно человеческий корабль, он лёг на курс разгона. Чувствовал незнакомец себя в системе уверенно, словно хозяин, иначе бы не фонил сигналами на всю округу и чёрта с два бы его так просто обнаружили. Как итог — коммодор Адамс отправил все три «айронклифа» с «Боуменом» и «свордфишем», в качестве прикрытия, заблокировать разгонный вектор, опознать неизвестного и вступить в контакт. «Пол Атридес», как самый мощный корабль в эскадре, в компании последнего «свордфиша», Вильгельм решил приберечь в качестве туза в рукаве. Как оказалось — не зря.

Кирк был на ходовом мостике в носу «Атридеса», когда всё случилось. Сперва пришёл доклад с фрегата «Язон дин Альт»: неизвестный корабль однозначно опознан, как человеческий, однако тип установить так и не удалось. По размерам незнакомец был где-то между тяжёлым фрегатом и лёгким дестроером, но совершенно точно — корабль военный. Впрочем, контакта так и не вышло. На отправленный стандартный протокол для контакта с неопознанными кораблями в ответ пришло странное сообщение — по-сути, тот же самый протокол за подписью: PLC «Конкордия», ФПС Солнечной Федерации, однако с напрочь сбитыми датами и планетой приписки Ахерон. Ахерон, которая была крохотной малонаселённой колонией в составе независимого кластера Фридом-Прайм. Сам чужак притом пытался спешно удрать от нагоняющей его эскадры. Дело было явно нечисто и Адамс отдал приказ нагнать эту «Конкордию» и принудить к сдаче.

Какое-то время ситуация оставалась напряжённой и непонятной, но, когда «Конкордия» выпустила свою эскадрилью, коммодор с облегчением отдал приказ открыть предупредительный огонь. Отношения с СФ в последние годы оставляли желать лучшего и мелкие приграничные конфликты случались частенько. Обычно обходилось без стрельбы, но далеко не всегда. Адамса никто бы не осудил. Да и, признаться честно, Вильгельм до последнего полагал, что капитан «Конкордии» проявит благоразумие: один вымпел против семи — это расклад для самоубийцы. Кирк придерживался схожего мнения... Пока залпы необычайно мощной артиллерии противника не начали проноситься вблизи фрегатов. Пятьдесят тысяч километров - это по меркам космоса и впрямь близко. Почти вплотную! Кто и как додумался воткнуть на фрегат-переросток орудия не ниже крейсерского класса - так и осталось загадкой.

Миновав пару внутренних шлюзов, Чарльз, насвистывая какую-то незамысловатую, давно прилипшую мелодию, вошёл в лифт и вдавил кнопку БИЦа. Бездумно подкидывая в руке серебристую сферу, он в который раз пытался найти выход из нынешней ситуации. Но выхода не было.

Бой на орбите был быстрым, заполошным и сокрушительным... Для «Теты». Когда «Конкордия» мощными и удивительно точными залпами принялась просаживать щиты фрегатов, все неприятно удивились, но быстро приняли к сведению. Но когда девятка сброшенных истребителей выпустила тяжёлые противокорабельные торпеды по «Атридесу» и прикрывавшему его «свордфишу» — поплохело всем. Истребители, мать их! Неизвестного типа, но точно не штурмовики и не торпедоносцы — истребители! Никто не рассчитывал, что у них будут торпеды и подпустили слишком близко. Системы ПРО и ПКО ожили, полосуя пространство вокруг дестроера тысячами мерцающих всполохов — лазеры, противоракеты, скорострельные магнитки — в бой вступило всё, но было уже слишком поздно. На месте «свордфиша» образовалось маленькое, яркое солнышко, а затем попадание пришлось на кормовую оконечность «Атридеса». Прорвалась всего одна торпеда да и та сработала не достигнув выведенных на закритичный режим щитов. Однако этого хватило. Вся корма превратилась в скрученную расплавленную массу, а через повреждения центр корабля затопила чудовищная радиация. Дестроер перестал представлять из себя боевую единицу. Основной реактор не взорвался лишь чудом, а «Атридес»... То, что от него осталось, на какое-то время стало полностью слепым и глухим. Электропитание мигом переключилось на носовые вспомогательные реакторы, но все средства наблюдения на внешнем корпусе корабля были выведены из строя.

Тогда Чарльз ещё не знал, что коммодор Адамс сгорел в БИЦе в изуродованной корме дестроера со всем штабом, что из всех кораблей эскадры уцелел один эскортник «Дейв Боумен», да и то лишь потому, что держался вдали, что «Конкордия» взорвалась, а он, коммандер Кирк, остался единственным выжившим старшим офицером «Теты».

Двери лифта разъехались в стороны и мужчина, минуя пост охраны, шагнул в небольшой овальный зал БИЦа. Его встретили едва слышный гул корабельной вентиляции и множества терминалов и редкие взгляды немногочисленной вахты.

— Коммандер на мостике! — повысила голос Иви, едва заметив его приближение и, развернувшись, чётко отсалютовала. — Коммандер Кирк!

— Лейтенант Кэндис, — отсалютовал в ответ Чарльз, привычно приложив сложенные пальцы к виску, — вольно.

Девушка перестала тянуться и вновь, немного с натугой, опустилась в покинутое кресло оператора систем навигации.

— Привет, Иви, — подойдя ближе, негромко, чтобы не услышали нижние чины, проговорил мужчина, мягко улыбаясь, — как ты?

— И тебе привет, Чарли, — немного вымученно улыбнулась она в ответ, — терпимо. Сегодня, правда, что-то толкается, негодник.

— Может освободить тебя от вахты? — чуть встревожился коммандер, оглядывая пока ещё самую малость выпирающий живот девушки. — Полежишь, отдохнёшь...

— Не надо, Чарли, — серьёзно и немного устало взглянув на него, покачала головой Иви, — пока могу — буду ходить на вахты. Когда занята делом — нет времени на... На всякое. Меньше волнений, меньше переживаний — ты же знаешь.

— Знаю, но шестой месяц...

— Только начался, — непреклонно отрезала Кэндис, немного нервно мотнув коротким хвостом своих каштановых волос, — как только док запретит — можешь смело браться с Эл-Си за ручку и гнать меня отсюда в каюту. Но раньше — даже не надейся, — ехидно сверкнула она своим карими глазами.

— Тебя не переспоришь, — усмехнулся Кирк, невольно огладив свой выбритый затылок. — А куда, собственно, Тим подевался?

— Сказал — будет ждать тебя в брифинг-зале.

— Спасибо, — благодарно кивнув, мужчина бросил последний взгляд на вернувшуюся к работе девушку и двинулся в указанном направлении. Ему импонировала эта невысокая, но очень настойчивая и целеустремлённая шатенка. Мужчина знал, что ей всего двадцать восемь, она была замужем и этот короткий выход должен был стать последним для неё перед увольнением в запас. Никто просто не ожидал, что они затеряются далеко за пределами обитаемого космоса. Вот и она не ожидала. А потом стало уже слишком поздно. Об аборте никто и не заикался, хотя, реши сама Иви пойти на такое, её бы поняли и не стали осуждать. Но она не пошла.

А меж тем ситуация с каждой неделей становилась всё безнадёжней. После эвакуации на «Боумена» и завершения спасательных работ им всё же удалось худо-бедно установить своё местоположение. Они были всё ещё в своём рукаве, однако от этого становилось не легче. Добраться до ближайшей обитаемой системы им просто не хватит топлива, а подать сигнал бедствия... Единственный подпространственный передатчик пригодной мощности был только на «Атридесе».

К счастью, хотя бы с воздухом пока проблем не было — новенькие фильтры продолжали исправно работать, даже несмотря на изрядно возросший экипаж. Спасённых членов экипажей других кораблей пришлось размещать даже в лётных ангарах — там теперь свободно. Несколько раз «Боумен» спускался в верхние слои атмосферы, пополняя запасы воздуха. Увы, переделанный из межзвёздного транспорта, эскортник был способен приземлиться лишь один раз. Без взлёта.

С водой ситуация оказалась хуже. Её пока хватало — на «Дин Альте» ещё оставался запас, да и с «Атридеса» удалось слить в баки фрегата часть незаражённой воды, но было ясно, что проблемы это не решит.

Последние месяцы инженеры только и пытались соорудить усилитель сигнала для передатчика на остове «Язона дин Альта» — единственного из всех кораблей, кроме эскортника, который ещё оставался на орбите. Везунчик, иначе не скажешь. Фрегат даже удалось немного подлатать, включив резервный реактор и частично вернув герметичность, но к межзвёздным перелётам он был уже не пригоден. Коммандер не сильно верил в успех этой затеи, да и сами технари в последнее время, кажется, тоже, но попыток никто не оставлял. Сделать это на останках дестроера шансов было бы больше, но...

— Ты хоть ночью с ней расстаёшься, а Кирк? — вырвал его из раздумий преувеличенно-бодрый голос Эберхартера. Чарльз непонимающе вскинул бровь. Лейтенант-коммандер только хмыкнул, одними глазами указав на все ещё сжимаемую им в руке сферу. Мужчина и забыл про неё, настолько привык за последние месяцы.

— Нет — под подушкой прячу.

— А серьёзно?

— Нервы, Тим, просто нервы, — почти натурально вздохнул Чарльз. — Помогает успокоиться, — отчасти так оно и было — сфера в руках действительно непонятным образом успокаивала, даря какое-то странное, лёгкое умиротворение, покой и в то же время ясность мысли.

У многих флотских были свои маленькие талисманы — эта простая истина открывалась каждому, кто хоть раз отправлялся открытый космос. Несмотря на век властвования технологий и холодного, рационального разума, вера в удачу и чудеса из людей никуда не делась. Раньше Кирк относился к безобидным чужим странностям с эдакой снисходительностью, как и положено прожженному материалисту, но не так давно и сам сподобился обзавестись «талисманом». Или вернее сподобил случай?

В тот день в залитых аварийным красным светом коридорах «Атридеса», облачённый в герметичный спецкостюм, он уже который час кряду руководил спасательными и аварийными работами, наотрез отказавшись покидать гибнущий корабль. Раненых, тех, кого смогли вытащить, давно увезли на «Боумен», а центральную часть семисотметрового дестроера продолжали обследовать немногочисленными уцелевшими дронами, пусть шанс найти ещё хоть кого-то выжившего и становился с каждой минутой всё меньше, но никто и не думал останавливаться. И тогда в одном из коридоров, ведущих в уничтоженные кормовые отсеки, они нашли его. Фигура в примечательной серой броне охраны учёных медленно, но упорно ползла по шершавому полу вперёд, к носу корабля, туда, куда не добралась волна проникающего, губительного излучения, отрезанная многочисленными переборками и поднятыми внутренними аварийными щитами. Когда мужчину вытащили в более-менее целые отсеки, он был уже не жилец. Вряд ли его бы удалось откачать, даже окажись рядом самое навороченное госпитальное судно. Многочисленные переломы, трещины, разрывы внутренних органов, баротравмы и просто чудовищная, несовместимая с жизнью доза радиации. Как он оставался не просто в сознании, а вообще жив — загадка. И причина для уважения. Свой долг уорент-офицер Симонсон исполнил до конца. Мужчина, рядом с которым и находиться-то даже под защитой спецкостюма дольше получаса не стоило, протянул им небольшой кейс, что всё это время волок с собой и, просипев напоследок, что в нём все ответы, отошёл в мир иной. А из его разжатой ладони выкатилась та самая серебристая сфера.

Увы, все героические усилия Симонсона оказались напрасны — инфокарты в кейсе, повреждённые излучением, пришли в полную негодность и выудить из них хоть бит информации просто не удалось. А сфера... Никто так и не понял, что это такое. На удивление, она совсем не фонила, даже несмотря на часы, проведённые в кормовых и центральных отсеках дестроера. Объяснить эту странность тоже не смог никто. Внутри сфера, как показало сканирование, была полой и состояла из сплава по меньшей мере полудюжины металлов и чего-то ещё. Чего — их не самые продвинутые полевые сканеры распознать не смогли. В итоге, пролежав с месяц в одном из ангаров «Дин Альта», она была успешно прибрана к рукам Кирком. Глянулась ему чем-то, ещё в первый раз. Благо под грузом проблем про её загадку уже все давно забыли, ну а если кто из немногих знающих и вспомнил... Указывать на это исполняющему обязанности командира «Теты» уж точно никто не станет.

Спустя какое-то время, сидя в своей каюте после очередного ублюдочного дня и любуясь бликами от лампы на серебристой поверхности сферы, коммандер подумывал отдать распоряжение попытаться прорезать дронами путь к отсекам яйцеголовых. Всё же там могли сохраниться хоть какие-то записи, проливающие свет на всё то дерьмо, в которое они угодили, но... Через три дня «Атридес» исчез. Нет, он не сошёл с орбиты, не взорвался, не ушёл в прыжок... Нет, он просто исчез. «Боумен» был от него всего в семи тысячах километров, когда здоровенная тёмная туша дестроера исчезла со всех сканеров и банальной оптики. Раз! И будто не было изуродованного семисотметрового остова корабля. Ни возмущений пространства, ничего...

— Лечить, — вырвал его из потока воспоминаний голос Эберхартера.

— Что, прости?

— Нервы, говорю, надо лечить, — наставительно произнёс Эл-Си, воздев палец.

— Смешно, — фыркнул Кирк, — лучше поделись, каким местом ты думал, оставляя Иви старшей вахты.

— Старшей вахты? — не на шутку удивился Тим, — Её? Старший сегодня сублейтенант Ди Гриз.

— Но нашёл я там одну Иви.

— Вот говнюк. Ну, я этому крысюку устрою! — отчётливо скрежетнул зубами лейтенант-коммандер.

— Не мне тебя учить, но, между нами, постарайся не переборщить — экипаж и так не в лучшем состоянии.

— А то я не знаю, — устало вздохнул командир «Боумена», медленно массируя виски, — а то я не знаю, Чарли...

— Кстати, где все? — впервые окинув взглядом пустой брифинг-зал, удивился коммандер.

— Командир группы высадки уже идёт. Челнок только десять минут, как зашёл в ангар.

— Что там хоть приключилось? В двух словах.

— Сам толком не знаю, — недоумённо пожал плечами мужчина, — сообщили, что нашли что-то важное, но передавать не рискуют. Подождём, посмотрим, чем удивят.

— Сдаётся мне, Тим, после переноса чёрт знает куда и планеты, населённой примитивной цивилизацией... человеческой цивилизацией! Удивить меня чем-то будет непросто.

Ах да, цивилизация... На второй месяц их вынужденной робинзонады, одному умнику приспичило порассматривать поверхность планеты через оптические системы. Был он, как и большая часть экипажа, самую малость на нервах и первым делом побежал проверяться к корабельному психологу. Ну да, когда начинают мерещиться всякие человечки и их города посреди дикой планеты, только к нему бежать и остаётся. Коммандер бы, конечно, посоветовал психиатра, но такового на борту «Боумена» не водилось. Загруженный по самое горло психолог посоветовал обратиться в медотсек за успокоительным и так бы и продолжил медленно тонуть в навалившемся ворохе проблем экипажа с тремя уцелевшими коллегами, но тот умник как-то уговорил его взглянуть на результаты. В итоге в медотсек они ушли вдвоём. А уже оттуда порядком разросшаяся делегация заявилась и к Кирку с Эберхартером. Когда мерещится одному — это случайность, двум — статистика, почти десятку... явно что-то очень близкое к факту.

Чарльз сперва тоже не поверил, пока его не усадили за терминал и не включили трансляцию с корабельной оптики. Города, дороги, корабли на море, мелкие фигурки гуманоидов, так сильно похожих на людей... Это точно не было массовым помешательством. А вместе с тем, эфир, что подпространственный, что радио был по-прежнему девственно пуст. Новость вызвала фурор — люди, почти потерявшие надежду вернуться домой вдруг поняли, что они не одни. Удержать всё это в тайне до окончания разбирательства оказалось просто невозможно. Увы, радость была несколько преждевременной. Наблюдения дали понять, что местные аборигены, которые действительно с орбиты казались обычными людьми, не то что не летают в космос, но даже электричеством не пользуются! Как такое вообще возможно? Да, коммандер слышал истории про затерянные на просторах галактики мелкие колонии, пришедшие в упадок за несколько десятилетий, но не до такой же степени?! И не в таких размерах! По самым скромным прикидкам население планеты составляло десятки миллионов! Это размер большой, активно развивающейся и растущей уже не молодой колонии! А никак не мира, застрявшего где-то в средневековье. Буквально в средневековье! С лошадями, мечами, замками и прочей мрачной эстетикой.

В полноценный контакт пока не вступали. Вряд ли аборигенам понравился «Форкосиган», разнёсший какой-то их мелкий городок до состояния небольшого кратера. Кирку бы точно не понравилось. Однако простым наблюдением было решено не ограничиваться и на планету совершили уже шесть высадок, включая сегодняшнюю. Могли и больше, но топливо для челноков не безграничное. Пусть от четырёх эскадрилий файтеров и осталось всего семь машин, это не повод разбрасываться ограниченными ресурсами. За пять предыдущих вылетов узнать удалось многое. Во-первых, большинство населения планеты, с чьей-то лёгкой руки прозванной Мистерия, действительно оказалось мало отличимо от людей, как внешне, так и внутренне. Нет, полноценных исследований и вскрытий никто не делал: ловить аборигенов, везти их на «Боумен», озабочиваться карантином и содержанием на и так переполненном корабле — слишком накладно. К тому же совсем не гуманно. Всё разрешилось куда проще — во время второго вылета одной из групп посчастливилось наткнуться на большую компанию каких-то асоциальных личностей, не обременённых интеллектом, которые позарились на необычное снаряжение разведчиков. Никто не любит бандитов. Особенно те, кому приходится регулярно сталкиваться с ними по долгу службы. Парни были решительно против вскрытия трупов в прямом эфире, но собравшаяся за трансляцией у терминала группа медиков уже спешно надиктовывала, где и как резать.

С каждым месяцем информации по Мистерии становилось всё больше, и она откровенно вводила в ступор: несколько развитых человеческих цивилизаций, масштабная война на одном из континентов, биосфера, до неприличия похожая на старую земную, и совершенно необычные существа, словно пришедшие из сказок и фэнтези. Кстати о фэнтези... Околочеловеческие разумные расы на Мистерии тоже жили. Те самые остроухие «эльфы» и низенькие бородатые крепыши — «гномы». Всё по заветам древнего классика. Однако с каждой высадкой пассивная тактика наблюдения всё больше исчерпывала себя. Требовались живые источники языка и новой информации.

Двери плавно распахнулись и в брифинг-зал зашёл мастер-старшина, судя по до сих пор не снятой тёмно-зелёной, камуфлированной броне — из той самой группы высадки.

— Коммандер, лейтенант-коммандер, — разместив потёртый бронешлем на сгибе локтя, он выпрямился и бодро отдал честь. — Разрешите доложить — высадка прошла успешно, потерь нет, взяты три языка. Двое... две выразили готовность к добровольному сотрудничеству.

— Две? — недоумённо вскинул брови Эл-Си.

— Выразили? — Кирк куда больше удивился другому. — И как они, мастер-старшина, позвольте спросить, выразили эту готовность?

— Ну... — разведчик неловко вильнул взглядом, — они не сопротивлялись.

— Великолепно, — фыркнул коммандер, хотя, по большому счёту, ему было плевать кто там, что и как выразил. Шансы соорудить усилитель сигнала после пропажи «Атридеса» были не столь велики, а о планете, где им, возможно, придётся провести остаток своих дней, требовалось узнать, как можно больше.

— И ещё они эльфийки. Кхм, кажется, — он задумчиво потёр нос. — И их собирались повесить или вроде того.

Кирк лишь молча прикрыл глаза рукой. Операция по поиску языков неспроста изначально планировалась скрытной. Местные лидеры не должны знать об их присутствии как можно дольше. В идеале — вообще не знать. Что, конечно, после прошедшего на орбите боя было сомнительно.

Интерлюдия 5.2 — и на земле

Третья планета неизвестной системы. Синие горы, замок Каэр Морхен. +81 стандартные сутки после боя на орбите.

Трисс Меригольд, молодая рыжеволосая чародейка сидела за старым, длинным столом на столь же старой, неудобной, истёртой бесчисленным количеством задниц скамье в трапезном зале древнего замка. Прямо перед ней лежали её многочисленные записи, освещаемые жарко ревущим пламенем в большом, хорошо растопленном очаге. Записи, которых набралось бы уже на небольшой дневник. Её это, впрочем, только вдохновляло, как и горизонт новых знаний и возможностей, что открылся перед ними всего пару недель назад. Несмотря на тьму, сгустившуюся за узкими, забранными раскрошившейся слюдой оконцами и подступающую ночную прохладу здесь, у огня, было тепло и на удивление уютно. Отхлебнув из старой, почерневшей глиняной кружки медовый взвар со зверобоем, мятой и ещё доброй полудюжиной горных растений девушка невольно погрузилась в воспоминания.

Тогда, стоя на продуваемой всеми ветрами седловине перевала, она не могла оторвать глаз от огромной, тёмной туши словно бы мифического левиафана, волей неведомых сил унесённого в далёкие горы. Непонятное сооружение чем-то неуловимо напоминало разбитые башни на тех корявых рисунках, что отдал ей чародей-астроном. А башни ли? Теперь девушка уже не была в этом уверена. В ту злосчастную ночь они внезапно появились из ниоткуда где-то далеко в небесах и вот теперь одна из них лежит здесь, в тёмных водах горного озера подле стен Каэр Морхена, вторая уничтожила целую крепость, а ещё несколько продолжают парить высоко-высоко.

Однако что случилось там, среди звёзд, что оставило на стенах и крыше невероятной башни такие ужасающие оплавленные и словно порванные бреши? Бой, сражение? Пусть это всего лишь догадки, но пока нет ничего, что бы могло опровергнуть их правоту... Кроме столь же зыбких догадок и беспочвенных теорий. «Concordia» — так мужчина назвал сооружение — что это? Имя, название? А ещё странная оговорка про «то, что осталось» — всё это лишь добавляло неизвестности в и так не самую понятную картину случившегося. И всё же, если это и правда был бой, то... Между башнями ли? Девушка невольно нахмурилась, размышляя, как точнее назвать странные сооружения для путешествий и битв за пределами планеты. Корабль? Корабль для... cosmos? Учёные и чародеи, изучавшие звёзды и иные небесные тела, кажется, именно так называли те бесконечные пространства, в которых, словно в безбрежном океане плавает и их orbis terrarum, и Луна, и Солнце.

Откуда-то из-за скал донёсся странный, вибрирующий гул, а в следующий миг на усыпанный камнями горный луг выскочила пара странных... Механизмов? Совсем небольшие, они парили в дюжине саженей над землёй и двигались очень быстро, гораздо быстрее птиц. Оглянувшись, Трисс подметила, что и её спутница, не отрывая глаз, наблюдает за приближающимися устройствами. А вот лошадям непонятные, летающие вещи явно не пришлись по вкусу — они заволновались и задёргали поводья. Привычно сосредоточившись, рыжеволосая чародейка успокоила своего мерина лёгким касанием магии.

Непонятные аппараты пошли на снижение прямо перед ними, всего пара мгновений и вот с них, будто с обычных коней, спрыгивают четверо человек. Троих, в такой же броне, как и у встретившего их Горбеева, она, конечно же, не знала, зато последний, высокий, крепкий седой мужчина с длинными усами был ей хорошо знаком.

— Ну, здравствуй, Трисс, и тебе здравствовать, Йеннифэр, — хмыкнул старый ведьмак, приветливо кивая им поочерёдно. Ей почему-то показалось, что в словах, обращённых к её подруге, почтительности было не в пример больше. — Неужто решили навестить старика?

— И тебе не болеть, Весемир, — сухо кивнула Йеннифэр, напряжённо рассматривая новоприбывших и их железных «коней». — Продолжаешь прикидываться немощным старцем?

— Так уж и прикидываться... В нашем возрасте, знаешь ли, бегать и скакать, подобно молодым, уже вредно, — потирая влажные от тумана усы, наставительно поучал «старик». Трисс поморщилась — несмотря на абсолютно серьёзное и одухотворённое лицо издевательский пассаж оказался вполне понятен. Как и его цель. Сомнений в том, что и Йеннифэр всё прекрасно поняла, у неё не было никаких. Черноволосая чародейка, впрочем, держать лицо умела куда лучше её самой.

— Да, да, сочувствую твоему внезапному бессилию, — без крупицы сочувствия бросила Йеннифэр, пристально вглядываясь в лицо Весемира, — боль в спине, ломота в суставах, проблемы с эрекцией — чего только не встретишь у старых ведьмаков, — Меригольд подавилась ехидным комментарием, — но о наших старческих болячках я предпочла бы поговорить в более удобном и не столь вредном для нашего слабого, старческого здоровья месте, — насмешливо проговорила старшая чародейка, продолжая неотрывно всматриваться в янтарные глаза мужчины. «Она его читает!» — наконец догадалась девушка. Читает из его памяти и мыслей обо всём, что здесь приключилось! — Не пригласишь ли ты нас в гости на чашечку... Что вы там, старые ведьмаки, пьёте от немощи? Или разрешения лучше спрашивать у твоих новых знакомых?

По лицу Йеннифэр было сложно что-то понять, да Трисс и не пыталась, прекрасно зная свою подругу. Если им грозит опасность — она даст знать. Встретившие их неизвестные как-то непринуждённо разошлись в стороны, но девушка прекрасно понимала, что воины — а кем они могли быть ещё — их контролируют и более чем уверены в своих силах. Насколько эта уверенность может быть оправданной, она не знала. Меригольд не питала иллюзий о неуязвимости Посвящённых, как многие молодые чародейки и чародеи. Не после Холма.

— О, вы всегда желанные гости в этом замке, — довольно подбоченился Весемир, — да и мои... Новые знакомые не прочь с вами поговорить.

— Это верно, — всё так же, как-то по-неживому произнёс Горбеев. — Вы можете заночевать в замок. А завтра с вами хотеть говорить командир.

— Благодарю за гостеприимство, Весемир, и Вас тоже, господин Горбеев, — дождавшись едва заметного кивка Йеннифэр, улыбнулась своей самой лучшей и доброжелательной улыбкой девушка. — Мы с радостью примем его.

— Тогда просить следовать за мной, — кивнул мужчина, оборачиваясь к петлявшей вдоль склона полуосыпавшейся дороге. На миг Трисс даже почудились нотки уныния в его безжизненном голосе. — Весемир?

— Составлю компанию, отчего нет? — пожал плечами ведьмак. — Растрясу кости.

На спуск в долину ушло порядочно времени, но чародейки едва ли стали бы жаловаться. Удалось немного расспросить Весемира и того самого мужчину — Горбеева. Последний на вопросы отвечал скупо и неохотно, но всё же не отмалчивался. Меригольд предположила, что ему запретили лишний раз общаться с ними, ну или он просто был молчуном похуже Геральта, но правда оказалась куда прозаичнее — воин очень плохо знал всеобщий, а некое переводящее устройство, которое собрали пришельцы издалека, работало не слишком хорошо. Но это она и сама заметила.

С дороги открывался замечательный вид на освещённую дневным солнцем долину. Туман здесь разошёлся и стали видны отроги далёких гор, тёмные просторы елового леса, крутые скалы и блестящая гладь длинного озера. Мрачные, серые руины огромного замка, несмотря на утёс под ними, казались не столь уж и большими на фоне столь же серого, потрёпанного корабля. Да, именно корабля для странствий между звёздами. Мужчина, сопровождавший их вместе с парой других воинов и не думал скрывать этого. Говорил он немного, кратко, но история, поведанная им, не становилась от этого менее необычной.

Пришельцы бороздят межзвёздные просторы уже многие годы, осваивая великое множество самых разных миров-планет. В их государствах живут миллиарды и миллиарды людей, а простираются они на тысячи солнечных систем. Даже представить такой масштаб и размер межзвёздных стран было непросто. Горбеев, однако, оговорился, что большая часть галактики остаётся по-прежнему неизведанной и что таится в глубинах cosmos неведомо и им. Мужчина не стал скрывать — угодили пришельцы в эту систему через какую-то giper-аномалию, возможно некий аналог спонтанного портала естественной природы, как предположила Йеннифэр. Им повезло, ведь территории Solnechnoy Federatcii, откуда родом иноземцы, не на другом краю галактики, а не столь уж и далеко. Для них недалеко. Вероятно, «Concordia» просто улетела бы, не став изучать планету, но вмешался жестокий случай. На них напали пираты, и то мельтешение ярких огней в ночь на первое июля было боем, настоящим сражением звёздных кораблей. Врагов оказалось больше, и пришельцам, служившими кем-то вроде стражников, но в масштабах cosmos пришлось опустить повреждённый корабль на планету.

Чем ниже чародейки спускались с перевала, тем всё больше размеры «Concordia» бросались в глаза. Как и размеры пробоин в её тёмно-сером корпусе, рядом с которыми, словно мелкие муравьи, шевелились крохотные точки людей. Меригольд невольно поёжилась, представив себе мощь оружия, способного оставить такие дыры в толстом... Металле? Да, металле в том числе — она из любопытства не преминула узнать из чего сделаны корабли иноземцев. Мужчина принялся было перечислять, но поняв, что чужие названия не говорят ей ничего, только вздохнул, остановившись на каком-то металле. Что же за разрушительные чары способны на такое? И сколь многое отдала бы Йеннифэр за возможность покопаться в головах пришельцев ради таких знаний. Любые маги, на самом деле, отдали бы многое за подобное. И она в их числе. Однако проникнуть в мысли сопровождающих (или всё же конвоиров?) было невозможно — мешали глухие шлемы, да и чего скрывать, рыжеволосая чародейка никогда не считала себя мастером в чтении чужих мыслей. Своей спутнице она в этом и в подмётки не годилась, как бы горько не было это признавать. С другой стороны, и соблазна при малейшем удобном случае копаться в головах людей, близких и не очень она тоже оказалась лишена.

Трисс чувствовала себя немало удивлённой от всего услышанного. Нет, её поразила не сама возможность разумной жизни за пределами их orbis terrarum, в конце концов и сами люди, да и эльфы не были здесь изначально, а приплыли во времена Сопряжений Сфер из других миров. Пусть последние и совершили это за добрую тысячу лет до первых людей. Ничего, совершенно ничего удивительного в существовании иных миров, населённых разумными существами не было. Но сама вероятность — абсолютно ничтожная по меркам вселенной — того, что другие люди с далёких светил смогут найти их мир без нового Сопряжения Сфер поражала. Пересекать просторы безграничной пустоты на своих звёздных кораблях, подобно обычным морям и океанам, жить среди множества миров разом, не будучи скованными лишь земной твердью — достойно восхищения.

От воспоминаний её отвлекло негромкое покашливание, а когда девушка подняла взгляд, то увидела перед собой одного из пришельцев — того, кто встретил их на перевале. Младший leytenant Дмитрий Горбеев, или Дима, как просил называть себя ещё в первый день знакомства. Молодой мужчина был, как и все иномиряне, довольно высок ростом и поджар, хоть это и не слишком бросалось в глаза под необычным доспехом, который он, кажется, вообще никогда не снимал. Чародейка затруднилась бы точно назвать его возраст — ему вполне могло быть и двадцать пять, и тридцать пять, а к его приятному лицу, казалось, навечно прилипла лёгкая, немного ироничная усмешка. За прошедшие недели из всего экипажа «Конкордии» с ним она общалась, пожалуй, больше всего.

— Привет, — и вот он, снова белозубо улыбаясь, отчего-то прячет обе руки за спиной. — Кхм, я не знаю, как у вас принято, но вот — это тебе!

Трисс с недоумением посмотрела на протянутый сине-зелёный цветок горного ириса, руку, закованную в чудной доспех и нелепо улыбающегося мужчину. Зачем ей нужен цветок, она не понимала. Цветок... Молодая чародейка глупо и совсем по-девичьи хихикнула. Это насколько же надо заработаться, чтоб ещё гадать...

— Спасибо, — она вежливо улыбнулась в ответ, принимая подарок, — у нас тоже принято дарить цветы.

— Это я угадал. Хорошо. И вот, — Дима поставил перед ней какой-то белый цилиндр немногим больше обычной пивной кружки. — Подумал, с ним тебе удобнее будет.

— А что это? — девушка с недоумением покосилась на странную вещь.

— Лампа, — он дотронулся пальцами до предмета и стол вместе с записями залил ровный, мягкий белый свет. Она уже видела подобные устройства во время бесед с другими пришельцами, но те выглядели иначе. Действительно, такой свет оказался куда удобнее для письма, чем неровное, пляшущее пламя очага или не столь ярких свеч. И, в отличие от магических светляков, не требовало ни капли магии. — С нормальным светом — писать удобнее. И зрение не портится.

— Это очень ценный подарок. Могу я чем-то отблагодарить тебя в ответ?

— Хм... — мужчина сделал вид, что задумался, — можешь отблагодарить беседой и... Прогулкой?

— Прогулкой? — в удивлении вскинула брови молодая чародейка. Давно, очень давно её никто не приглашал на... Прогулку.

— Да, прогулкой, — живо закивал Горбеев. — Можем по берегу озера или по лесу, а если захочешь — выше есть al`piyskiye луга. Оттуда хороший вид на долину.

Девушка неожиданно для самой себя искренне улыбнулась, немного нервно поправляя выбившуюся каштаново-рыжую прядь — она давно знала, что нравилась мужчине, это ей безусловно льстило и делало... Приятно? По правде сказать, многие иномиряне поглядывали на чародеек с вполне понятным интересом, но в случае с Димой это была не простая догадка. Ещё в самый первый день пребывания в Каэр Морхене Дмитрий, проводив их до одной из гостевых комнат замка, наконец-то снял свой шлем. И Йеннифэр не преминула этим воспользоваться.

Результат вышел... Своеобразным, о чём её старшая подруга и поведала, когда они остались одни. Тогда, сидя на скрипучем древнем кресле, черноволосая чародейка недоумённо потирала виски, словно сама не до конца верила увиденному. Или вернее — не увиденному. Йеннифэр из Венгерберга, та, для кого заглянуть в чужое сознание всегда было не сложнее, чем открыть книгу, с удивлением призналась, что у неё не получилось. Нет, мысли Горбеева ничто не защищало, но их язык был совершенно непонятен, а немногочисленным картинам, видениям и ассоциациям, что её подруге всё же удалось вытащить из него, не хватало ясности. Они были словно подёрнуты рябью, как поверхность пруда в ветреную погоду — какие-то помехи неизвестной, но явно искусственной природы мешали рассмотреть их и изучить. Хотя бы примерно понять удалось очень немногое, да и из того вычленить нечто важное оказалось почти невозможно. Кроме, может быть, того, что незваные гости и в самом деле прилетели с далёких звёзд.

Следующая пара дней и повторное общение с Дмитрием и ещё несколькими, как поняла Трисс, не слишком важными пришельцами совсем не прояснили происхождения подобных аномалий. Йеннифэр, обычно скупая на эмоции, тихо злилась, временами шипя под нос проклятия на краснолюдском, но причины найти так и не смогла. У всех иномирян была одна и та же картина: искажённые до фактически полной неразборчивости образы и ещё менее понятные отрывки мыслей на абсолютно незнакомых языках. Именно языках — пожалуй, это было то немногое, в чём её раздражённая подруга оказалась полностью уверена. До переговоров с капитаном «Конкордии» и его помощниками, заявленных сразу по прибытии, чародеек не допускали ещё три дня, отговариваясь не слишком убедительными предлогами вроде их сильной занятости. Учитывая, даже на её взгляд, плачевное состояние корабля, поверить в это было можно, но Меригольд не верила. Как и её спутница. За ними наблюдали и ненавязчиво изучали — точно так же, как они сами изучали и наблюдали за экипажем. Увы, как будто в издёвку, единственным внятным образом, который Йеннифэр умудрилась вытянуть из головы Горбеева, была его прямая симпатия к Трисс.

— Почему бы и нет, — весело сверкнула зелёными очами девушка, — можем и прогуляться завтра — что-то засиделась я в этих стенах.

— Да! — победно вскинул кулак Дима, но тут же смешался, поспешно пряча руку за спину, — то есть... Да, отлично, я очень рад, что ты согласна, да... Снова строчишь свои отчёты? — под её немного насмешливой улыбкой, поспешил он сменить тему. — Для начальства?

— Не начальства, — мотнула головой Трисс, внутренне радуясь, что за минувшие недели иномиряне более-менее отладили свой переводчик, — все чародейки в Ложе равны между собой, но каждая работает над своим направлением и раз в месяц мы все отчитываемся друг перед другом.

— А... democratia, — серьёзно кивнул мужчина, — похвально. Но в таком виде работает, только когда мало людей. Когда много — работает плохо. Во флоте и армии не работает совсем.

— Нас не так много, чтобы это стало проблемой.

— Тогда почему же вас слушают ваши правители? — Горбеев присел напротив, отодвигая почти догоревшую свечу.

— У них немного выбора, — осторожно подбирая слова, ответила Меригольд. — Они не разбираются в магии, но магия полезна им — на поле боя или в лечении, но дать её способны лишь чародеи. Чародеев немного, особенно умелых, и мы можем влиять на них.

— Значит, слово Ложи — закон для чародеев?

— Нет, раньше был Капитул и Высший Совет чародеев — их решениям подчинялись все маги Севера, но теперь они распались и сейчас у нас нет формальной, единой власти. Пока нет. Но к нашим словам прислушивается большинство.

— А ваши правители? Получается, чародеи совсем не подчиняются им?

— По-разному, — Трисс аккуратно отложила в сторону ruchku — один из подарков иномирян. Писать ей было куда удобнее, чем пером. — Те, кто принёс клятву служения или вассальную присягу — обязаны повиноваться. Остальные — нет. Но короли бывают разные — кому-то такое сильно не по душе, а другие мирятся с подобным. Когда-то и я заседала в королевском совете Темерии...

— Значит, ты принесла присягу Темерии.

— Нет, присягу приносят монарху, — с улыбкой покачала головой девушка. Ей нравилось вот так просто общаться с Дмитрием, рассказывая о своём мире... И слушая в ответ о мире пришельцев. — И я не приносила ни присяги, ни клятвы.

— Но ты же сама сказала, что была в королевском совете.

— У нас было... Добровольное, взаимовыгодное сотрудничество, — с некоторым трудом подобрала она подходящее определение тому, что связывало её и темерскую корону.

— Как у вас всё запутано, — хмыкнул мужчина, почесав коротко стриженный затылок. — Земли — чуть и на каждый клочок свой король и ещё горстка хозяев. Никто никому не подчиняется, никаких законов, никаких прав, никакого разделения властей... Вольница какая-то.

— Там, — Трисс невольно подняла взгляд к высокому своду, за которым мерцали далёкие звёзды, — всё иначе?

— Иначе... Да, иначе, — в глазах мужчины на какой-то миг промелькнула грусть и тоска. — Когда-то на Земле, это наша родная планета, ты уже знаешь, было много государств. Но к началу XXIII века вся Земля была объединена в одну federatciyu, гхм... Союз. И так бы оно, наверное, и осталось, но в середине XXIII века мы открыли способ быстро путешествовать между звёзд. К концу века кто только не давал деньги на создание новых colony. Federatciya, corporatcii, secty, просто богачи... Территории росли так быстро, что к середине XXIV века Federatciya оказалась не в состоянии контролировать многие системы и они стали независимы. Потом были долгие годы новых объединений, войн и завоеваний, а последняя крупная война закончилась всего год назад. Ты о ней тоже слышала.

— Вы тоже воевали с какой-то империей?

— Да, Межзвёздная Империя — они себя так и называли. Мерзкие ублюдки. Но даже у них были какие-то законы, обязательные для всех, иерархия, а на вашей планете всё как-то...

— Дико? — догадаться о чём он решил умолчать было не так уж и сложно. Меригольд и сама, где-то глубоко внутри испытывала схожие чувства, чем больше узнавала о жизни в другом мире. Всё, о чём они думали, создавая свою Ложу, всё, чего хотели добиться своими, порой не самыми завидными методами, всё то, чем втайне гордились, считая вершиной прогресса и общественной мысли — всё это были лишь крохи, просто пыль на лестнице, вершин которой с их крошечного orbis terrarum просто не разглядеть. И дело вовсе не в их чудесных технологиях или странствиях между звёзд.

— Дико, — немного помявшись, явно не желая её обидеть, признался Дима, — Я бывал на окраинных мирах, там жизнь тоже не сахар, но там такого не видел... Эх, куда-то не туда наш разговор зашёл.

— Нет-нет, — запротестовала молодая чародейка, — всё, что ты... Вы все рассказываете — это огромная ценность для нас. Знать, как устроен другой мир и по каким правилам живёт — дорогого стоит.

— И кто тут кого изучает, — негромко фыркнул мужчина. Трисс предпочла не заметить этого. В конце концов, отрицать очевидное было бы просто глупо. Как они с Йеннифэр изучали пришельцев, так и пришельцы изучали их.

— Хочешь? — девушка кивнула на чуть дымящийся у огня котелок с медовым взваром.

— Зелье? — показательно насторожился пришелец.

— Обязательно, — не сдержала смешка она. — Выпьешь и станешь жабой.

— Как-то это неправильно, — Горбеев смерил оценивающим взглядом котелок, — обычно в сказках в жаб превращали принцесс. А я вроде не принцесса.

— Значит, в козлёнка. Козлёнок-то тебя устроит?

— Надеюсь, тогда я смогу рассчитывать хотя бы на поцелуй?

— Если вдруг обратишься — обещаю подумать, — искренне рассмеялась Трисс.

— Тогда рискну, — чуть согнувшись, мужчина замер около очага, зачерпывая деревянным черпаком ароматный напиток. — Уж ради поцелуя — точно.

— Вернёмся к нашей прогулке, — она осторожно дотронулась до хрупкого ириса, лежащего подле неё, проведя пальчиком по нежному лепестку, — ты сорвал его на тех лугах?

— Да, именно — их там целое поле.

— Хочу увидеть своими глазами, — отхлебнула малость остывшего взвара рыжеволосая девушка, прикрывая довольную улыбку. Пришельцы и не думали пускать чародеек внутрь корабля и Меригольд прекрасно понимала их осторожность. Зато упускать шанс испытать небольшие летающие механизмы иномирян — aerobiki, была точно не намерена. — Как будем добираться?

— Порталом? — Горбеев сделал вид, что совершенно не понял намёка, вновь усаживаясь напротив.

— Так и не веришь, что мы способны на подобное? — недовольно свела брови Трисс. Она уже знала, что пришельцы никогда раньше не сталкивались с магией — даже простой огонёк на кончике пальца, залеченный лёгкий порез, как и многие другие привычные ей проявления магии были для них в диковинку. Ну, может быть, за исключением того самого огонька. Всё же и Весемир, хоть и всего лишь ведьмак, простейшими знаками владел превосходно. Несмотря на все показные стоны и жалобы на возраст.

— Не сердись! Я видел вашу магию — до сих пор в голове не укладывается. Все эти чудеса...

— У вас тоже хватает чудес, — поморщилась Меригольд — она, как и любая чародейка, не любила, когда тонкое искусство магии приравнивали к чудесам и прочим базарным фокусам.

— Не чудеса — всего лишь наука.

— Магия — тоже наука. Не чудо.

— И все же, создать chervotochinu, изгиб пространства-времени одной силой мысли — это даже по меркам увиденного... Как-то слишком, — Дима недоверчиво покачал головой, вертя в руках толстую, затушенную свечу. — Почему вы не создаете, если можете? Вот, из твоей комнаты сюда спускаться долго, но ты ходишь пешком. Не порталом.

— Во-первых, ходить полезно для здоровья, во-вторых, использовать порталы без крайней нужды — позёрство и ребячество, недостойное уважающей себя чародейки, а в-третьих... — Трисс на мгновение замялась, сомневаясь, стоит ли говорить об этом Горбееву, — в-третьих, открыть портал в долине Каэр Морхена нельзя.

— Почему? Слишком высоко?

— Что? Нет, высота не играет роли. В лабораториях замка есть древние артефакты — они сбивают привязку и открыть стабильный портал, который не пойдёт вразнос при переходе невозможно. Мы уже сколько раз говорили об этом Весемиру, но он и слушать ничего не желает, — поджала губы девушка. Иногда упёртость старого ведьмака просто не имела границ. Пожалуй, в этом он ничуть не уступал Йеннифэр и... Геральту.

— Ну хорошо, а вот на Луну открыть портал можно?

— Зачем? — непонимающе моргнула Трисс.

— А почему бы и нет?

— Ммм... Нет, не выйдет, — ненадолго задумалась, перебирая возможные способы, девушка. — Я там не была. Да и никто не был. Можно открывать лишь в те места, где был лично или по заранее вычисленным и описанным параметрам. Но чтобы они появились, нужно чтобы кто-то побывал на месте и определил их. Конечно, это не касается стационарных порталов.

— Стационарных? — заинтересовался мужчина, даже отставив в сторону кружку.

— Существуют и такие — в них две неподвижные, стабильные точки пространства безопасно связаны друг с другом. Ими может воспользоваться любой, если знает механизм активации. И ты так удивляешься порталам, но разве ваше перемещение меж звезд — это не тот же портал? — про то, что даже безопасные стационарные порталы иногда могут выходить из строя, порой именно в момент перехода она предпочла умолчать.

— Вот уж вряд ли, — как-то невесело усмехнулся Горбеев. — Наш способ точно никак не связан с магией и порталами. Giper-пространство, подпространство, изнанка, другое измерение — имён и названий много, но суть одна — мы перемещаемся через него, вот смотри, — мужчина взял чистый лист пергамента и положил на стол перед собой, изогнув пологой дугой, — вот это — наше пространство, где живёте вы, мы, четырёхрукие пятиглазые суслики с Ksi Perseya, — он небрежно провёл пальцем по внешней стороне листа.

— Четырёхрукие, пятиглазые суслики? — осторожно уточнила девушка.

— Ну, таких мы ещё не нашли, но это не значит, что их нет, — усмехнулся Дима, подхватывая со стола одну из её новых ruchek. — Чего только не встретишь на просторах галактики. Другие разумные виды не редкость — мы исследовали лишь ничтожную часть и уже обнаружили четыре иные расы.

— И что с ними случилось?

— Да ничего, — безразлично пожал плечами мужчина, но заметив её настороженный взгляд счёл за должное пояснить, — одни поразвитее оказались — уже пар вовсю использовали, электричество открыли. Забавные кошки. У них сейчас свой анклав небольшой в составе СФ и grazhdanstvo federal’noye, как у всех. Остальные — дикари-дикарями. Ящерицы хоть пирамиды всё строят, а другие... Одни только огонь разводить научились, зато вторым, по-моему, и того не надо. Вроде перед Войной хотели ящериц образовывать начать. Заняться... Как же его, слово ещё такое... progressorstvom, вот! Но потом не до них стало.

Трисс на мгновение прикусила губу, даже не заметив этого. Вопрос, что будет с миром, когда придёт Solnechnaya Federatciya волновал и её, и Йеннифэр намного больше, чем все чудеса далёких звёзд вместе взятые. Captain Носов говорил, что им нечего опасаться и в Федерации с уважением относятся к праву народов самим решать свою судьбу. Однако рыжеволосая чародейка уже давно не была той наивной девчонкой, чтобы верить кому-то исключительно на слово. Её старшая подруга, вероятно, с недавних пор не верила вообще никому, за редким исключением. За последнюю неделю она стала куда мрачней, чем даже в день их отъезда из Ард-Каррайга. И слова Трисс о том, что Цири жива уже не помогали, скорее наоборот, раздражали чародейку. К счастью, злая ирония и взявшая новые высоты язвительность мало сказались на её профессионализме. А уж умению плести словесные кружева, вести переговоры и просто «болтать ни о чём», попутно вытягивая из собеседника всё интересное без всякой магии, Меригольд могла только поучиться. Десятилетия опыта стоят куда больше пары лет в Королевском Совете Темерии. Узнать требовалось как можно больше, и мелкие детали, оговорки и пояснения — то, чему сами иномиряне не придавали значения, не считали важным, по своей ценности мало уступало тому, что они говорили в открытую. Впрочем, в одном молодая чародейка была уверена совершенно точно — у всего есть своя цена. И какой будет цена их контакта с миром звёзд?

— Так вот, — как ни в чём не бывало, продолжил Дима, — двигаться из «А» в «Б» в обычном пространстве долго, — он поставил две точки на разных сторонах листа и соединил их линией, — но если уйти в подпространство, — мужчина резко проткнул так и выгнутый дугой пергамент насквозь, — то путь окажется куда меньше. Законы там иные, время течёт иначе, а значит и двигаться можно намного быстрее. Пока понятно?

— Более чем, — Трисс аккуратно положила подбородок на переплетённые пальцы, с интересом внимая его объяснениям.

— Есть, конечно, множество формул-уравнений, научно всё объясняющих, но я в них всё равно не разбираюсь, да и тебе они ничего не скажут. Так как, это похоже на ваши порталы?

— Пожалуй, нет, — честно призналась девушка, припоминая собственные ощущения от переходов и всё когда-либо читанное на сей счёт. — Порталы работают мгновенно — без всякого «подпространства».

— То есть вот так? — он вновь продырявил пергамент, сперва плотно согнув.

— Да, именно. Зайдя в портал, ты сразу оказываешься в месте назначения.

— Любопытно, или ваши порталы — что-то совсем невероятное или... — Горбеев отложил листок в сторону, задумчиво почесав за ухом, — или всё дело в ничтожных расстояниях. Даже Луна — это ничто, по сравнению с десятками parsek пустоты.

— Может быть ты и прав. В этом мире возможно всякое. Конечно, кроме исчезновения глупости. Она с человечеством до конца.

— Дженнифер тоже говорила что-то такое, — усмехнулся Дима, разом опустошая свою кружку, — Кэп вроде спрашивал, может ли на нас напасть король Каэдвена, Хенсельт, правильно?

— Правильно. И Йеннифэр. Не «дже», — мигом поправила девушка. — Она очень не любит, когда искажают её имя.

— У нас есть очень похожее — я думал никакой разницы...

— Последнего, кто это сделал, она скинула с башни, — сгустила краски Меригольд. Но лишь самую малость. Кажется, то был не слишком умный купец, а этаж всего второй.

— Серьёзно?!

— Ну, так рассказывали, — на мгновение смутилась молодая чародейка. — Это было лет двадцать назад. Ещё до того, как я у неё практиковалась.

— Практиковалась? Подожди, ты у неё училась? — мужчина в изумлении округлил глаза.

— Немного и очень недолго. Йеннифэр слишком неохотно и редко берёт учениц, но мне тогда повезло немного поработать с ней. Мы неплохо поладили тогда, но с тех пор у неё и вовсе учениц не было, кроме Цири.

— Выходит, она старше тебя?

— А незаметно? — ехидно улыбнулась Трисс, позволив себе на краткий миг обольстительно изогнуться. — Намного, Дима, намного.

— По вам не скажешь, — он шокировано помотал головой, — и всё же...

— Сколько нам? Ей — больше сотни, мне — меньше сорока. Такой ответ тебя устроит?

Туман

Вы слушаете — и не слышите! Слышите — и не верите!

С. Кинг — "Туман"

Туман клубился вокруг плотным белым покрывалом, мешая разглядеть хоть что-либо даже на жалкую пару десятков метров окрест. Лишь наезженная дорога приморского тракта мерно стелилась под копытами наших коней, мешая окончательно заплутать в этом невесомом мареве. Где-то по левую руку раздавались приглушённые звуки прибоя, но как далеко отсюда море - оставалось лишь гадать.

— Я думала, тут всегда тепло, — явственно ёжась, проворчала Цири, кутаясь в тяжёлый, плотный плащ. То, что спаскомбез, в отличие от плаща, не может промокнуть даже в теории, её, похоже, не слишком волновало.

— И не так сыро, — я в который уже раз стёр с забрала раздражающие мелкие капли туманной мороси.

Напасть настигла нас уже после полудня — вроде бы ещё совсем недавно мы ехали меж холмов, поросших низкими сосновыми и можжевеловыми рощами, от скуки поглядывая в тёплую небесную синь да играя на спор в облака. И вдруг, совершенно неожиданно, сами не заметив как, оказались укутаны густым туманом. Кажется, там была небольшая сырая низина с медленным, ленивым ручьём, растёкшимся в крохотное, полуиссохшее болотце и эта ерунда началась именно там, но овраг тот мы уже давным-давно миновали, а белая мгла всё никак не исчезала. Даже лёгкий солёный ветерок, что порой долетал с недалёкого моря, никак не мог согнать туман в сторону, лишь заставляя его пуще прежнего клубиться в причудливых завихрениях. Заметно похолодало — приятный осенний южный денёк, когда на солнце уже совсем не жарко, но и ничуть не зябко, как-то резко оборвался, сменившись такой погодой, от которой хотелось поскорее отгородиться прочными стенами, жарко растопленным очагом и кружкой чего-нибудь горячего и согревающего. Даже будучи с ног до головы запакованным в бронескаф.

— Наконец-то, — нетерпеливо фыркнула девушка, ткнув пальцем на выплывший из тумана старый, немного покосившийся дорожный указатель. — Тиха Пйесма, — прочитала она полустёртые ветрами, дождями и самим временем буквы. — Ещё немного и сказала бы, что ходим по кругу. Заедем?

От основного полотна тракта куда-то влево, в сторону берега, уходила узкая, но тоже вполне наезженная и ухоженная дорожка, мало вязавшаяся со столь плачевным состоянием указателя.

— Ну пожа-алуйста! — ради такого, даже стащив с лица прозрачную маску, состроила щенячьи глазки Цири. — Я вся продрогла, промокла, промёрзла...

— Комбез вообще-то непродуваемый и непромокаемый.

— Ах так?! — она в показном возмущении свела бровки. — Не буду больше тебя целовать! Ты наказан.

— Шантажистка.

Девушка, скрестив руки, показала язык. Выждала пару мгновений, и, не дождавшись моей реакции, зашла с другой стороны:

— Что, даже не хочешь узнать, за что наказан?

— Нет, — не повёлся на незатейливую провокацию я.

— Задница, — она всё же закатила глаза, — невыносимая задница.

— Кое-кто с тобой бы точно не согласился, — я потрепал по ушам свой четырёхногий транспорт. Конь застыл, чуть обернув шею, и опасливо покосился на меня своим тёмным глазом. — Очень даже выносим.

— Ой, прекрати, он просто тебя боится и не хочет пойти на колбасу, — беспечно махнула ладошкой эта... Егоза. Гнедой засранец согласно всхрапнул, мотнув сырыми ушами. — Достался же тебе хозяин, скажи, да? — сочувственно шепнула девушка. Конь задумчиво пожевал удила. Лошадка Цири и вьючная кобыла поддержали единодушным молчанием.

— Так-то я и сам хотел предложить заехать, — пришлось прервать мне проклёвывание зёрен зарождающегося мятежа. — Тоже, знаешь ли, уже осточертела эта сырость. И скоро закат, а в этом белом дерьме и так хрен чего разглядишь.

— Тогда чего мы ждём? — разом позабыв про горькую непарнокопытную судьбу, воскликнула девушка, явно страшно довольная своей простенькой манипуляцией.

Я наивно надеялся, что туман поредеет, стоит нам лишь выехать к морю, но когда мы миновали небольшой горбатый мостик, сложенный из крупных тёсанных камней, белая мгла, казалось, сгустилась ещё больше. Вдоль дороги потянулись низкие ограды загонов для скота, а вскоре появились и первые постройки. Широкие ворота, выкрашенные в небесно-голубой цвет, меж двух привычно-выбеленных стен, на удивление оказались гостеприимно распахнуты. За ними угадывались смутные, расплывчатые очертания узенькой деревенской улочки, неуловимо напомнившей Мравью Увалу и ещё пару приморских деревень, где мы останавливались на ночлег. Было тихо. Слишком тихо для конца рабочего дня.

— Что-то тут не так, — к чему-то прислушиваясь, тоже насторожилась Цири, лишь стоило нам проехать меж створок, — совсем-совсем не так.

— Людей не видать, — согласно кивнул я, оглядывая пустую улицу, абсолютную тишину на которой нарушал лишь отчего-то ставший глухим цокот копыт наших коней. — Думал местные к таким туманам попривычнее нас будут — они тут живут всё же.

— Не в том дело, — немного нервно мотнула головой девушка, силясь разглядеть хоть что-нибудь. — Нет людей — и пусть бы. В такую погоду все по домам сидят, в огонь смотрят. Но почему животных не слышно? Это деревня, Влад, — поймав мой недоумённый взгляд, пояснила она.

— Знаешь, и точно, — лишь остановив коня подле какого-то большого дома, судя по чуть облезлой вывеске — местной корчмы, я наконец сообразил, что же не давало мне покоя, — собак не слышно совсем, а они ж нас в каждом селе встречали.

— Вот именно, — Цири умолкла, невольно положив ладонь на рукоять меча, закреплённого на седле. — Как-то мне... Не нравится тут.

— Вот как? А кто десять минут назад только и болтал, что о жарком очаге и сухой постели? — несмотря на ехидную поддёвку, мне и самому было немного не по себе от всей этой мёртвой тишины вокруг. Но не показывать же это ей.

— Ну-у... Да-а, была не права, — нехотя протянула девушка, — можно разок и в шатре переночевать.

— Ого, — не сдержавшись, хохотнул я. — Кто ты и куда дела настоящую Цири?

— Не смешно.

— Давай так — это ж корчма, да? — я спрыгнул наземь, накидывая поводья на пустую коновязь. С вывески над дверью криво скалились три существа с однозначно рыбьими хвостами, а кривое осьминожье щупальце держало перед ними полную пивную кружку. — Проверим есть ли кто внутри, а если эта чертовщина продолжится — просто развернёмся и уедем, как тебе план? Никаких дурацких приключений и невероятных подвигов — обещаю.

— Невероятных подвигов? — хмыкнула Цири, тоже соскальзывая с седла. — Это как тогда с вампирами или сразу с драконом?

— Никак. Хватит с меня этого дерьма.

— Огонь, вроде, горит, — привязав лошадей, девушка кивнула на тонкие полоски света, вырывающиеся из-под плотно прикрытых ставень. Вокруг быстро темнело — солнце садилось.

Зал корчмы встретил нас теплом, сухостью, ярко горящими свечами, растопленным глубоким очагом, на котором, кажется, что-то кипело и... Абсолютной пустотой. В помещении не было ни единой живой души. Мёртвой, впрочем, тоже, что после встречи с призраком и умертвиями в Эббинге не могло не радовать. На обеденных столах стояли редкие тарелки с какой-то едой и кружки с чем-то тёмным — не то разбавленным вином, не то крепким пивом. На доске подле кухонной плиты, сложенной из белёного кирпича, лежали резаные овощи и несколько выпотрошенных рыбин, а на кривой, шаткой вешалке рядом с очагом сушился чей-то расшитый простенькими узорами плащ.

— Никого, — в два шага оказавшись рядом с кухонной стойкой и зачем-то заглянув под неё, озадаченно пожала плечами Цири. Я снял автомат с предохранителя. — Словно...

— Все просто взяли и вышли.

— Похлёбка ещё тёплая, — на миг склонилась над одной из мисок девушка, — из мидий, — принюхавшись, зачем-то уточнила она.

— Люди ушли не больше часа назад, — я невольно поморщился. Чёрт! Ведь не хотел, совсем не хотел впутываться в очередную дурно пахнущую историю. Но кто же меня спрашивать будет — получите и распишитесь! Плюнув на расход энергии, включаю сканер биоформ на полную мощность. Стены построек изрядно подсократили радиус обнаружения до жалких двух десятков метров, но мне и так хватило увиденного. Или вернее будет «не увиденного»? — Цири, надень маску и убираемся отсюда. Быстро.

Она немедленно, без глупых вопросов и пререканий исполнила требуемое и лишь затем, вытащив из кобуры пистолет, взглянула на меня в ожидании ответов.

— Я просканировал всё вокруг...

— Засада? — девушка вмиг очутилась рядом со мной, не упуская из виду лестницу наверх и какую-то дверь — во внутренний двор, наверное.

— Если бы, — я с раздражением подавил желание сплюнуть прямо на пол — увы, в закрытом шлеме сделать это стало бы проблематично. — Вокруг пусто, Цири. Вообще нихера. Ни живых, ни мёртвых. Животных — и тех нет!

Однако уехать мы не успели. Стоило нам только подойти к двери, как с улицы донёсся топот множества копыт, звон упряжей и чьи-то заковыристые переругивания. Незнакомец поминал крепким словом проклятый туман, проклятую деревню, проклятого ротмистра и всех проклятых демонов морской пучины разом.

— Чьи-то лошади! — хриплый, простывший бас прервал череду проклятий.

— Эй, ты, как там тебя... у корчмаря были постояльцы? — метавший проклятия заговорил вновь.

— Н-нет, господин. К-когда я уехал — не б-былось их тут... — третий голос оказался совсем молодым, дрожащим и почему-то заикающимся.

— «Н-не б-былось»! — с брезгливостью передразнили его. — У-ух, пойди с глаз моих, бестолочь деревенская! Эй, там! Есть кто в корчме? Сержант Адольфо аэп Конте говорит, с Угнельной заставы! Приказываю немедленно выйти наружу!

— Нильфы! — прошептала Цири по связи. Могла бы и не шептать, всё равно никто кроме меня не услышит, но привычка сильнее. Удивительно, что на этот раз в голосе девушки не слышалось обычных для неё ноток омерзения, когда разговор заходил о Нильфгаарде и его солдатах. Уж я-то помнил, сколько ненависти она раньше могла выразить всего одним этим словом.

— Слышу. Я попробую поговорить с ними. Ты пока не высовывайся, но будь готова ко всему.

— Как скажешь, — понятливо кивнула она, прижимаясь к стенке подле закрытого окна, — ты тоже... Ох, просто будь осторожен.

— Повторяю: приказываю покинуть корчму — кем бы вы ни были!

— Может там и нет никого, сержант аэп Конте? — громко высморкавшись, пробасил самый первый голос. — Проверить бы надо, чего зря горло драть?

— Заткнулся, Валент! Тебя забыл спросить! Считаю до...

— Можешь не считать — я выхожу, — на мгновение замявшись, всё же открываю шлем и, скрепя сердце, активирую щит на самый минимум мощности: отклонить стрелу или арбалетный болт хватит.

— Только без глупостей мне тут!

— Какие уж тут глупости сержант, — толкнув дверь, осторожно, лишь самую малость выглядываю наружу. Стрелы и мечи мне не страшны, но... Скажем так, после нескольких месяцев в этом мире, я мысленно готов ко всякому. В том числе и к тому, что это окажутся совсем не люди.

На узкой улочке в последних лучах заходящего солнца, что едва-едва смогли пробиться сквозь густую пелену хмари, виднелось не меньше десятка всадников — разглядеть больше мешала всё та же проклятая белая мгла. Издали в тумане их ненароком можно было принять за каких-то призраков, восставших из мёртвых, но это оказались всего лишь люди. Черные кавалерийские латы с выгравированными золотыми солнцами и шлемы с небольшими совиными крыльями были всего у двоих или троих. Остальные довольствовались простыми кольчугами, чёрными коттами с вышитыми солнцами поверх да круглыми шлемами-шишаками в обрамлении бармиц.

— Чудис-че! Страхолю-юдь! — дурным голосом завопил тот самый заика.

— Уймись, малахольный! — послышался звук звонкой затрещины. Одна из фигур пошатнулась, едва не сверзившись с лошади. На солдата паникёр не походил совершенно — скорее на молодого крестьянского паренька.

— Кто ты? — настороженно бросил один из «крылатых» — тот самый сержант, судя по голосу.

— Сэр Кзолар — странствующий рыцарь, — на всякий случай не убирая руки с автомата, представляюсь недавно выдуманным именем. Быть может, это хоть ненадолго отправит преследователей по ложному следу. В эпоху, когда из всех примет есть лишь имя да словесное описание — это дорогого стоит. Уже успел убедиться, выслушивая наши с Цири «приметы» от Вамса, исходя из которых она превратилась в «расфуфыренную девичку», а я и вовсе в жалкого «рыцарёнка».

— И каким же ветром вас сюда занесло, сэр-рыцарь? — настороженности в голосе мужчины не убавилось, но, по крайней мере, толика чванливости из него исчезла.

— В туман по дороге попали, а когда начало темнеть — увидели указатель на село и свернули. Ночевать в тёплой постели всегда лучше, чем на попоне, — пожимаю плечами, не видя смысла что-то утаивать. — Как доехали, поняли — херня тут какая-то творится. Ни людей, ни животных...

— Хех, а ведь точно, Адольфо! Ни собак же не слышно, ни баранов, — подал голос его сосед в таком же крылатом шлеме, — а у Радована их, почитай, целое стадо было.

— Давно здесь? — даже не взглянув на своего солдата, воин продолжил вежливый допрос, а чем это ещё могло быть?

— Приехали незадолго до вас.

— А с корчмарём-то что? Он жив? Эта скотина мне задолжала, — простуженно просипел последний солдат в латах — Валент.

— Понятия не имею. Внутри никого: ни людей, ни тел, ни крови. Будто все встали и просто ушли.

— Бесовщина какая-то, — громко хлюпая, беззастенчиво высморкался в пальцы простуженный. — Дурные тут места, сержант аэп Конте, точно вам говорю.

— Чтоб тебя, Валент, я велел заткнуться! Мне бабьи сказки до сраки. Тулик, возьми пятерых и проверь корчму. А вы, сэр рыцарь, останьтесь здесь. Постойте, подождите вот тут в сторонке, — сержант тронул скакуна, подъезжая ближе ко мне. Трое арбалетчиков, как бы невзначай замерли в стороне, а я, наконец, смог разглядеть его лицо: довольно молодой мужчина с гладко выбритыми щеками и тоненькими усиками, подошедшими бы гораздо больше какому-нибудь щеголю-дворянину, а не младшему командиру с заставы хрен пойми где. Поджатые губы и немного спесивое выражение лица с головой выдавали всё его раздражение от происходящего.

— Внутри моя спутница, — предупредил я, заметив, как один из латников и ещё пятеро воинов принялись спешиваться, — и мы бы хотели уехать как можно скорее.

— Это я буду решать, — отрезал сержант, надменно вскинув подбородок, — может быть вы и рыцарь, но здесь и сейчас закон и порядок Нильфгаарда вершу я.

Воины, обнажив оружие, по одному заходили в корчму. Первый, внезапно замерев в проходе, нервно выругался:

— Тьфу ты, срань! Ну и маска у тебя. Ты та девка, что ли? — ага, это они, значит, Цири заметили. Девушка прекрасно могла слышать весь наш разговор, так что в её адекватной реакции я не сомневался.

— Иначе, — насмешливо фыркнула она, — и не трясись — не укушу. Пока.

— Прощения прошу, сударыня, — под сдавленные смешки товарищей, стушевался воин, всё же переступая порог, — не знал.

— Возвращаясь к «закону» и «порядку», — дождавшись пока моя спутница окажется рядом, я вновь обернулся к сержанту Адольфо. Он за это время успел отправить ещё нескольких солдат осмотреть соседние дома, — мы не нарушали ни того, ни другого и...

— Я требую, чтобы вы оставались здесь, сэр, — скривился мужчина, окинув меня недовольным взглядом.

— Ты всего лишь простой сержант, — с насмешкой бросила Цири, опередив меня, — ты не можешь...

— Я баронет аэп Конте, мазель, а не простой сержант, — буквально выплюнул он. Похоже, девушка умудрилась его как-то так задеть. О да, это она умела превосходно. — И данной мне властью, я могу сейчас задержать вас, сэр Кзолар до возвращения на заставу или вовсе призвать на службу!

— Как интересно, это же на каком таком основании? — от его абсолютной уверенности в себе и этой показной надменности в голосе я даже самую малость опешил.

— На основании Императорского Уложения о министериалах и прочих безвладетельных сеньорах, — состроил поганую ухмылку мужчина. Я мог только промолчать. О законах Нильфгаарда я на свою беду имел лишь смутное представление, да и то было почерпнуто из стенаний Артуада о закупках провианта и обязанности выставить для Северной кампании несколько сотен воинов. Цири, судя по недовольному молчанию в канале, знала не сильно больше моего.

— Пусто, Адольфо, — неожиданно вклинился в нашу почти ругань мужчина в латах, что выглянул из корчмы, — верно сэр Кзолар говорил — будто встали и ушли. Недавно совсем — свечи не прогорели, даже похлёбка в мисках не остыла!

— Да неужели? — поджав тонкие губы, поморщился баронет. — Вот так взяли и ушли? Похоже, Валент со своими бабьими страшилками на тебя плохо влияет, Тулик. Осмотреть всё ещё раз! — повысив голос, так чтобы услышали все, выкрикнул он. — Я хочу знать кто это устроил — пираты, разбойники или какая сраная мажеская трахомудь!

— Может и страшилки, — пожал плечами мужчина, на которого ругань сержанта произвела мало впечатления, — да только я тут, на Угнельной заставе, лямку уж скоро десять лет тяну, а таких туманов не припомню.

— Пхе, неужто простого тумана испугался? — желчная ирония так и сочилась из слов сержанта.

— Так уж и простого — ветерок-то с моря поддувает, а эта хмарь будто лишь гуще делается.

— А мне сдаётся, ты просто ссышь...

Мне надоело дышать сырой прохладой и нюхать непередаваемый запах мокрой лошадиной шерсти, и я молча закрыл забрало. Привычно пискнул гермодатчик, а мгновения тишины кончились, столь же быстро, сколь и начались, как только включились динамики и микрофоны.

— Да думай, что хочешь, Адольфо! — раздражённо сплюнул Тулик, пристукнув закованным в сталь кулаком по косяку. — Всё одно в этом говне белом ни беса не разобрать. Bloede! Да мы так сами, как куры в ощип токмо попадём!

— Без тебя знаю. Остаёмся тут, — решительно рубанул рукой воздух баронет, — в гробу я видал чесать село в таком тумане.

— Н-но г-господин! — испуганно проблеял всеми позабытый паренёк. И впрямь — обычный рыбак, если судить по простой одёжке и низкой крестьянской лошадке под ним. — Т-там на пристани! Т-там к-кричали, я слышал! Н-надо идти туда!

— Заткнулся, молокосос! Будет мне тут указывать! Раззявишь ещё рот без спросу — отрежу язык.

Паренёк замолчал, лишь на мгновение стрельнув в сержанта ненавидящим взглядом, впрочем, тут же смешавшись и уставившись в землю. Баронет, всё прекрасно заметивший, лишь издевательски усмехнулся.

— Вы двое, — щёлкнув пальцами, сержант указал на пару ближайших всадников, что до сих пор не спешились, — как вас там... А, не важно. Галопом на заставу! Ротмистру доложите про всё и про туман этот ебучий. Пусть пришлёт всех, кто есть и весть в Крижтсов передаст. Вдруг чароплётов прислать сподобятся.

— Вот это уж вряд ли, — громко чихнул простуженный, утираясь ладонью. — Магики и носу из города не кажут.

— Тут ты прав, Валент. Заставить этих говноедов работать только Император и может.

Вернулись солдаты, отправленные осматривать ближайшие дома и там картина, как я и предполагал, была похожа на то, что мы увидели: селяне будто просто взяли и куда-то вышли ненадолго, да так и потерялись по дороге. Баронет аэп Конте, с мрачной миной выслушав доклады, приказал своим людям закрепиться в корчме и забаррикадировать все лишние выходы, оставив лишь один — на центральную улицу. Нас с Цири, как оказалось, это тоже прямо касалось и никаких возражений он слушать не желал. Как бы мы ни хотели покинуть это место поскорее, пришлось подчиниться. Пока что.

Да, можно было без труда и какого-то серьёзного риска банально перебить всех солдат и спокойно уехать с девушкой, но я тут же отбросил эту мысль, лишь стоило ей всплыть в моём сознании. Убить два десятка, может быть, даже не самых плохих людей, вся вина которых — в службе под командованием одного мудака, было слишком... Жестоко? Мерзко? Нет, мне доводилось совершать и более херовые вещи в прошлом, вот только я не хотел возврата туда — к бессильной ярости и ненависти ко всем, включая себя самого.

Мой взгляд сам собой вновь остановился на фигурке Цири, застывшей рядом с вновь растопленным очагом. Девушка, недовольно хмурясь от яркого огня, пыталась просушить на вытянутых руках свой плащ. Поджав губки, она раздражённо смотрела в яркие всполохи пламени, порой сдувая с лица непослушную прядь. Подавить совсем несвоевременное желание подойти и просто сгрести её в свои объятия удалось с трудом. Нет, я совершенно точно не хотел возврата прошлого. Оно давно ушло — пора отпустить его и, наконец, начать жить настоящим. И даже если мне суждено до конца своих дней остаться на этой затерянной в космосе планете... Что ж, я не буду сильно расстроен. Ведь теперь, впервые за долгое время, рядом со мной была она. По-настоящему близкая, дорогая и любимая.

С нашего признания, там, на берегу лесного ручья после схватки с бандитами, минуло всего несколько дней, но уже сейчас они казались мне самыми счастливыми за все последние годы, а может быть и за всю жизнь. Нет, я не мог, просто не имел права потерять её. Не в этот раз. Я смогу защитить её, чего бы мне это не стоило.

Цири тряхнула плащом, выругавшись по-эльфийски. Ей тоже совершенно не нравилась перспектива задержаться в этой донельзя гостеприимной деревеньке, но и она не сильно горела желанием прорываться с боем. Впрочем, возможно это не единственный вариант. В конце концов, не зря же Артуад заплатил нам столько флоренов?

— Баронет аэп Конте, думаю мы могли бы договориться и без обращения к Уложению, разве нет? — шагнул я к сержанту, задумчиво разглядывавшему примитивный план деревни, что начертил угольком прямо на стене паренёк-рыбак.

— Пшёл отсюда, рыбожор. Живо, кальмары тебя залюби! — скривив губу, бросил мужчина парнишке, испуганно втянувшему голову в плечи. — Могли бы, сэр Кзолар, — буквально ощупав завистливым взглядом мой бронескаф, протянул Адольфо. — Мешать путешествию столь славного и состоятельного рыцаря было бы совершенно бестактно с моей стороны, — намёк оказался настолько понятен и прозаичен, что я едва сразу не спросил «сколько», сдержавшись лишь в последний момент.

— Безусловно, я был бы благодарен такому пониманию и великодушию, — вместо этого произношу, внутренне морщась. Это один мой знакомый граф не мог без излишней велеречивости, у меня же от бессмысленного словоблудия начинали ныть зубы. — И даже готов отблагодарить за такое понимание, если...

— А об этом мы поговорим, когда вернутся мои люди с подкреплением, — довольно, словно жулик, обыгравший в «Квазар» игровой автомат, ухмыльнулся аэп Конте, разведя руками, — если тут порезвились пираты или ещё какие ублюдки — ваши умения нам пригодятся, сэр.

Вот с-сучонок!

***

Цири бездумно глядела в пламя, иногда переворачивая влажный плащ, когда тонкие ниточки пара почти исчезали, зато жар становился ощутимым. Ей совсем не нравилась эта дурацкая задержка, всё её естество, вся интуиция буквально вопили: нужно поскорее убираться из странной деревеньки. Жаль, что она раньше не придала этому значения, в тот момент, когда они подъезжали к подозрительно-легкомысленно распахнутым воротам. Увы, тогда её куда больше волновала сухая постель, жарко растопленный огонь в очаге да желание поскорее вновь ощутить тёплую ладонь Влада у себя на спине и его горячие, сухие губы на своих устах...

Девушка невольно скривилась и раздражённо хлопнула плащом, силясь выбросить из головы неуместную, несвоевременную, но такую притягательную чушь. Всего три дня назад она решилась на, пожалуй, самый пугающий и самый безумный поступок в своей жизни и каково же было её удивление... Нет, настоящий шок, когда ей ответили взаимностью. Казалось, в первые мгновения, едва услышав столь заветные и манящие слова, Цири забыла, как дышать, как слышать, как думать, а весь мир попросту застыл вокруг неё. Это было слишком хорошо, слишком невероятно, чтобы быть правдой, но это было! А потом он поцеловал её. Девушка не знала, сколько они простояли на той поляне, медленно, осторожно изучая и наслаждаясь друг другом. Может всего несколько минут, а может и целые часы. Лишь одно оставалось ясно: это было восхитительно, непередаваемо — не хватало никаких глупых слов, чтобы описать всё то, что Цири испытывала в те растянувшиеся мгновения. Она тоже нравилась ему! Нет, он тоже любил её!

Три дня пути промелькнули перед ней, словно слившись в один короткий момент. Иной раз она ловила себя на мысли, будто лишь теперь научилась дышать полной грудью и смотреть на мир широко раскрытыми глазами. Всё вокруг казалось таким живым, таким ярким и солнечным... Её сердце наполняла радость — ни с чем несравнимая, чистая, светлая. Простая радость от того, что любят её и любит она. Наверное, так и выглядит настоящее счастье. И в своём счастье она была не одинока. Влад — её когда-то случайный спутник и спаситель, незаметно ставший кем-то большим, тем, без кого Цири уже и не мыслила своей жизни — самым любимым человеком на всём белом свете. И пусть они оба по невысказанному согласию не переходили некой черты, за которой мужчина и женщина в её представлениях становились настоящими любовниками, девушке, никогда не испытывавшей ничего подобного, покуда хватало и простых поцелуев, принимаемых с настоящим восторгом. Нет, она была готова и к большему! Может Цири и немного боялась такой... Близости, но с ним она была готова, когда угодно и где угодно. Впрочем, помня слова своей наставницы, от которых раньше лишь жутко краснела, девушка решила не спешить с... Этим. Чужой опыт подсказывал, что лошадиная попона на траве или жёсткая койка в деревенской корчме — это не лучшие места для первого опыта в таком деле. Тем более, при вечной спешке и едва различимом ощущении незримой погони за спиной. Парень же, словно сам всё прекрасно понимая, вовсе не спешил намекать на это.

Однако, в её светлые и тёплые мысли незаметной, тонкой иглой проскальзывала тревога — эта странная, покинутая деревня и проклятый туман заставляли её волноваться и... Бояться?

— П-привет, ты красивая, — вырвал девушку из раздумий подле пляшущего в очаге пламени чей-то взволнованный голос.

— Я знаю, — раздражённо фыркнув, Цири всё же соизволила обернуться. Перед ней, нервно сцепив пальцы и переминаясь с ноги на ногу, замер тот самый юный рыбак — один из местных, как она поняла. Был он примерно её лет, может самую капельку младше, однако на целых полголовы ниже. Неаккуратная стрижка «под горшок» да первая редкая поросль на простоватом лице, что уже отвоевала своё законной место, довершали образ обычного, глуповатого крестьянского паренька. Тем удивительнее, что он вообще отважился с ней заговорить.

— И-и... — словно не зная что бы ещё сказать, он пробежался взглядом по всему залу, пока наконец не остановился на ней, — и у тебя красивые волосы.

— А у тебя уродливый нос, — поморщилась девушка. Не то чтобы горбатый нос молодого рыбака был особо уродливым, но какая ей разница? — На этом обмен комплиментами окончен, и ты можешь убираться в свой угол.

— Но как же это... А-а! Меня Вралиц кличут, — почесав затылок, радостно воскликнул он, — а тебя?

— Да мне плевать, как там тебя кличут, — Цири отвернулась. Ей уже успела надоесть навязчивость туповатого кмета, который не понимал никаких намёков.

— А энтот сэр-рыцарь огроменный — энто не твой жених?

— Ещё нет, но это не твоё собачье дело, — задетая за живое, она со злобой сплюнула, всё же взглянув на без пяти минут калеку, — и если ты живо не...

— Ох, это ж хорошо! Отлично! — нагло перебил её чему-то обрадовавшийся паренёк. — Тогда этось... давай, будь моей невестой — вот! Замуж за меня иди, значится.

Девушка поперхнулась угрозой, на мгновение растерянно захлопав глазами. Этот увалень... Он же не серьёзно?! Или... Нет, деревенский дурачок в самом деле звал её замуж!

— А чего, я парень видный, — совсем не замечая её побелевшего от гнева лица, продолжал почти калека, — ты не зыркай на энту рухлядь на мне — у меня-то и деньжищ тьма, и бить не буду. Ну если только сама по дурости бабской чаго не учудишь. А что? Зато честно всё, сразу, шоб потом...

— Считаю до пяти, — положив ладонь на рукоять меча и с силой выдохнув воздух сквозь плотно сжатые зубы, прошипела Цири, — если не исчезнешь, то этот сэр-рыцарь, — она мотнула головой на Влада, возвышавшегося над баронетом на добрую голову, — порубит на части то, что не успею отрезать я. Один, два...

Быстро сообразивший, что она совсем не шутит, сельский дурень счёл за должное немедленно сбежать куда-то на другую сторону зала. Девушка медленно выдохнула, отбарабанив по рукояти успокаивающий ритм. В иные времена она за такую дерзость уже давно бы врезала идиоту, а уж в бытность принцессой и вовсе приказала сечь кнутом, но не теперь. Злоба постепенно уходила, уступая место мрачному спокойствию. В конце концов, в их положении неразумно тратить силы и привлекать внимание из-за разных деревенских олухов. Да и Влад говорит, что калечить и убивать из-за одного косого взгляда или пьяного выкрика — дикость.

— Пугаешь местных? — словно прослышав о её мыслях, к ней вернулся её любимый. В голосе его, впрочем, не слышалось осуждения, скорее лёгкая ирония.

— Между прочим, тебе бы следовало волноваться, — притворно-горделиво приосанилась Цири.

— А есть повод?

— Ну разумеется, — не сдержала ехидной ухмылки девушка, — меня тут уже замуж звали, смотри как бы с носом не оставили.

— Во-т он-о кхак, — подавился воздухом парень. Цири с торжеством отметила, как он невольно заозирался по сторонам. Она не знала, поверил ли её спутник про сватание, но его реакция на столь прозрачный намёк уж точно позабавила, — да... кхм, тогда готовься — мы уезжаем, — а вот теперь его тон был полностью серьёзен. Быстро же он взял себя в руки. И что-то подсказывало, дело тут вовсе не в сопернике на её руку.

— Что опять приключилось? — закрепив на лице прозрачную пластину и дождавшись короткого signala-писка, девушка тоже отбросила шутливый тон в сторону.

— Мы не договорились с этим... Баронетом.

— Ты предлагал ему деньги? — тут же догадалась она.

— Да, и прилично предлагал, но гадёныш хочет и денежки прибрать, и нас в подмогу получить.

Цири не успела ответить.

— Тревога! — без надрыва, но так, чтобы услышали все в зале рыкнул Тулик, выхватывая меч. — Караул пропал.

Вокруг послышался лязг и шорох обнажаемого оружия, нильфгаардцы быстро, в какой-то нервной спешке надевали скинутые в душном зале шлемы и расходились вдоль стен. Кто-то споро натягивал арбалеты. Перед входом, прикрываясь щитами, выстроилась пятёрка воинов во главе с недовольно сопящим Валентом. Лишь один Влад продолжал сохранять видимое спокойствие, будто бы с безмятежным видом оглядываясь по сторонам. Впрочем, она знала, что это не так, пусть даже зеркальное забрало и мешало разглядеть лицо.

— Пусто, — поймав её озабоченный взгляд, шепнул он по связи, — только мы и лошади.

Ничего не прояснилось и когда солдаты, ощетинившись клинками и вскинув щиты, вышли наружу, осматриваясь вокруг. Двое дозорных должны были стоять у входа и ещё пара присматривала за конями, но ни тех, ни других найти не удалось. Как и хоть каких-то следов их пропажи. Четверо мужчин в броне и при оружии словно испарились без следа, без всякого боя и неминуемого шума. И это в такой-то тишине, которую без прикрас можно смело называть мёртвой!

Туман и не думал исчезать, а в сгустившейся ночной тьме лишь зажжённые лампы да свечи позволяли разглядеть хоть что-то: порой даже не вещи и людей, а их смазанные очертания. Цири, прикусив губу, силилась вспомнить всё, что она знала о тумане и монстрах, которые могли скрываться в нём. Нет, чудовищ, способных нападать из тумана существовало предостаточно, ведь тварям, чьи органы чувств развиты значительно лучше, чем у человека, он не доставлял никаких неудобств. Однако, по-настоящему к туману тяготели лишь некоторые неупокоённые духи и туманники. Последние так и вовсе могли порой насылать его и прятаться под сложными иллюзиями. Вот только эта белая хмарь совсем не походила на дело лап туманников: даже паре дюжин этих тварей не удержать сплошной покров над целой деревней, да ещё и у самого моря. И уж совершенно точно — люди бы не пропали без следа, будь здесь замешаны туманники. Призраки и духи же, особенно из потревоженных захоронений и могильников, были способны на многое, но и им подобные масштабы вряд ли под силу. По крайней мере, девушка не слышала ни о чём подобном. Вот и получалось, что при всех своих знаниях Цири просто не могла найти в них никаких ответов.

Так и не разыскав ничего, указывающего на то, куда могли исчезнуть воины, Валент уже крикнул, что всё спокойно, как вдруг заволновались лошади. Остальные солдаты вслед за своим командиром немедля высыпали наружу, перекрывая улочку редкой цепочкой. Кто-то в неразберихе кинулся успокаивать коней, а сам сержант, на взгляд Цири, своими бестолковыми криками и угрозами лишь вносил сумятицу в ряды людей, и так не знавших откуда ждать угрозу. Там и тут бледными светлячками в сплошной пелене белой мглы разгорались масляные светильники, лампы и даже свечи — всё что нашлось внутри корчмы и в солдатских запасах немедля поджигали, силясь хоть как-то разогнать туман и дать ориентиры.

Влад, замерев посреди всего этого шумного бедлама, всё так же смотрел на мир через свои устройства, а девушка, в отличие от парня видевшая не больше простых людей, лишь попеременно сжимала то рукоять меча, то пистолета, ощущая своё бессилие. А лошади, меж тем, буквально сходили с ума, испуганно всхрапывая, стуча копытами и стремясь сорвать поводья с коновязи и столбов. Попытки успокоить их не приводили ни к чему. Наконец, что-то глухо треснуло и несколько коней, ломанулись вверх по улице, не разбирая пути и не обращая никакого внимания на людей под копытами. Крики, проклятия и сдавленные стоны раздались в тот же миг, а для неё всё и вовсе выглядело, как бессмысленное мельтешение смазанных силуэтов — увы, из-за проклятого тумана Цири не смогла разобрать большего. И с каждым мигом она чувствовала всё нарастающее беспокойство. Что-то тянуло её бежать отсюда без оглядки, уподобившись куда более мудрым животным.

Неожиданно во мгле, там, куда совсем недавно ускакали сорвавшиеся лошади, появились два тусклых оранжевых светлячка, которые с каждым мгновением становились всё больше и вскоре раздался цокот копыт, а вслед за ним показалась и пара верховых солдат с разожжёнными масляными фонарями.

— Тпру, окаянная, стой! Стой! — неловко пытался удержать узды своего беспокойного коня одной рукой ближайший всадник. — Господин сержант, господин...

— Какого траханого лешего вы тут забыли?! — заорал баронет, проталкиваясь к воинам. — Вы на полпути к заставе быть должны, олухи!

— Господин, мы пытались! Но тут... Колдовство тут какое-то чёрное, не иначе. Пузом ручаюсь! Сколько ни ехали, а всё одно к воротам этим проклятущим возвращаемся!

— Колдовство?! — окончательно вызверился сержант. — Вы, два сучьих кретина, в тумане дороги разобрать не можете и на чары пеняете?

— Всё так, как он говорит, господин, Великим Солнцем клянусь, — испуганно залебезил второй верховой, — дорога одна — её ж и в пьяном бреду не потеряешь. А мы даже до моста доехать не смогли! Диавольщина какая-то! Вот всё прямёхонько едем, едем, никуды не сворачиваем, а всякий раз в ворота деревенские утыкаемся!

— «Диавольщина»? Это ваше появление на свет из немытых дырок ваших...

— Влад, если они говорят правду... — девушка обеспокоенно обернулась к парню, сглотнув неприятный ком, застывший в горле.

— То что?

— Я не знаю — поверь, лучше бы они лгали. Мне не ведомы существа, способные на такое. Быть может, туманники... Нет, — тяжело мотнув головой, Цири сама отбросила только сказанные слова, — на узких тропках среди болота — вполне, но не здесь. Такое им не...

— Смотри! — перебил парень, ткнув пальцем в тёмную фигуру одного из солдат, который отчего-то оказался дальше всех вниз по улице. Шатаясь, будто малость перебрав с вином в питейном доме, он, чему-то глупо рассмеявшись, медленно побрёл куда-то вглубь тумана.

— Эй, ты куда, бля?! — окликнул его воин подле них.

— А? — непонимающе остановился тот. — Да пройтись, вот, захотелось чегой-то...

— Ты, дурной, в уши долбишься? Сержант же приказал...

— Ну, так зовут же, — с каким-то ненаигранным весельем развёл руками мужчина, и неожиданно глухо провыл, — зову-ут...

Девушка невольно вздрогнула, столь пугающим и внезапным был переход. Влад напряжённо всматривался в клубящийся туман, что будто бы силился поглотить, вобрать в себя сошедшего с ума нильфгаардца, всё больше оплетая мир вокруг своими белыми щупальцами.

— Мужики! Кажись, Лука башкой двинулся! Да стой ты, хер моржовый! Ловите его — уйдёт же!

Несколько солдат кинулись хватать своего спятившего товарища, но тот и не думал сопротивляться, лишь смеялся, раскинув руки, кружась на месте, словно в такт одному ему слышимой мелодии. Воины мигом нагнали его, подхватив под руки и потащив назад. Внезапно один из них споткнулся на ровном месте и замер, вглядываясь туман и будто к чему-то прислушиваясь.

— Слышите? — он как-то заторможенно обернулся к остальным. — Я ж не один это слышу? Так чудно...

— И верно, — другой воин даже отпустил сумасшедшего, тоже останавливаясь, — на лютне кто-то бренчит. И хорошо-то, как на диво, выводит, чертовка, ух...

— Зову-ут...

— А и впрямь зовут, — как-то мечтательно протянул последний, также выпуская своего рехнувшегося товарища. — Сходить, что ли, проверить? Да, надо сходить... Мало ли. Пойду... Проверю...

Он уже шагнул дальше в проклятую хмарь, как резкий удар под ноги заставил его с грохотом свалиться на спину, звонко шваркнув шлемом об камни. Цири успела лишь моргнуть, как Влад проделал подобное с тремя оставшимися нильфгаардцами, и не думавшими стоять на месте.

— Dyable! — выругался первый, ощупывая мелкую вмятину на шлеме. — Шо это за хероёбь?!

— Больно, сука!

— Закрыли уши и бегом к остальным, — не отрывая взгляда от пустой улицы, затянутой белой мглой, процедил парень, и не думая оборачиваться на солдат. — Живо, мать вашу!

— Влад? — обновив на себе «квен», девушка непонимающе оглядывалась по сторонам и тревожно вслушивалась в тишину, разрываемую лишь проклятиями и суетой позади. Она не слышала никакой лютни! Совсем! Мимо, обратно к своим, пробежали нильфгаардцы, изрядно пошатываясь и явно туговато соображая.

— Не знаю, я ничего не слышал, — напряжённо бросил он, держа на прицеле своего автомата белую пустоту и медленно отступая назад, — какая-то музыка звала их, кхм... Гипнотизировала. Я просто отвлёк их. Надо убираться отсюда, Цири. Быстро. Возвращаемся и сразу на коней!

— Я тоже не слышала... — начала было девушка, как вдруг умолкла на полуслове. Она услышала. Лёгкая, простая и немного грустная мелодия, будто кто-то с любовью перебирал струны нежной лютни. Лучше, наверное, сыграть не смог бы и сам маэстро Лютик. Музыка словно напоминала о родных, близких и давно покинутом доме, куда больше нет возврата... Но и только. Ей совсем не хотелось сходить с ума и сломя голову бросаться на поиски, и она не чуяла никакого зова. Но пугало это не меньше.

— Вот и мы услышали. Держать тебя надо?

— Нет, — пятясь назад от мелодии, словно от ядовитой змеи, замотала головой Цири, — она красивая... Но я совсем не хочу туда... Влад, — с силой сжав рукоять меча она набрала полную грудь воздуха, успокаиваясь, и честно, с твёрдостью признала, — мне страшно.

— Да и мне как-то жутковато, — ободряюще хмыкнул парень, замирая подле неё. — А значит, будем поступать в лучших традициях letunov: сраться и делать.

— Какой же ты... — цыкнув, она легонько ткнула его кулаком в плечо, невольно улыбнувшись. Странно, но ей почему-то сразу стало намного легче.

Увы, усилившуюся музыку и пришедшее вслед за ней далёкое, тихое пение, в котором не удавалось разобрать слов, но которое было неизменно прекрасно, услышали не они одни. Нильфгаардцы непонимающе замирали, невольно вслушиваясь в дивные голоса и диковинную мелодию. Кто-то лишь тряс головой, кто-то просто стоял столбом, а некоторые уже сделали первые шаги к ещё больше сгустившейся белой хмари. Лошади продолжали бесноваться, но на них уже почти не обращали внимания.

— Какой благолепный, божественный мотив, — со слезами на глазах протянул сержант, успевший снять свой крылатый шлем, — какой...

— Су-ука-а, — лязгая перчатками по металлу шлема, силясь заткнуть уши, подвывал Тулик, — это дерьмо... Лезет в... Башку...

— Столь волшебная гармония...

— Заткнись, заткнись, заткнись, Адольфо!

Внезапно к нему подскочил Валент, выглядящий ещё более нездоровым, в одно движение расстегнул лямку и сорвал шлем с подшлемником, бросив в сторону. Грубо откинув голову товарища набок, он заткнул ухо какой дрянью и... Залил его воском из горящей в руке свечи! Тулик вскрикнул, дёрнулся, непонимающе ощупывая кусочки воска в ухе, за что немедленно получил по рукам, но на другой бок склонил голову уже добровольно. Получив вторую затычку и сплюнув на землю, он с трудом поднялся на ноги, осоловело мотая головой, матерясь и в каком-то детском неверии разглядывая медленно разбредающихся солдат, ещё совсем недавно бывших весьма грозной силой.

Цири не стояла всё это время на месте, о нет, они с Владом пытались хоть как-то остановить одухотворённых дебилов с выключенными мозгами, что, шатаясь, как пьяные, только и стремились затеряться в совсем не простом тумане. И им даже удавалось, вот только... Их было всего-то двое, а нильфов больше двух десятков! «Поразительно!» — поймала себя на мысли девушка. Ещё каких-то пару месяцев назад она и помыслить не могла, что будет пытаться спасти нильфгаардскую солдатню от чего-то явно кошмарного. Но теперь они, похоже, все были в одной проклятой лодке. И эта простая мысль не могла не вызывать жгучего раздражения.

Остановить удалось далеко не всех. Пока они метались от одного спешащего во мглу воина к другому, пока помогали заливать уши воском самым вменяемым, многие с концами потерялись в пелене зловещего тумана. Нильфгаардцы не досчитались ещё семи воинов и своего жадного, надменного командира. Быть может, туда ему и дорога, однако теперь от сильного, сплочённого отряда осталась жалкая дюжина воинов... Глухих, как тетерева. Девять солдат и деревенский дурак исчезли в этой проклятой непроглядной хмари. Люди оказались поразительно беспомощны перед таинственной мелодией из мглы. Девушке оставалось лишь гадать отчего и на неё, и на Влада не подействовало эта злая сила.

Белый и совсем безобидный на вид туман продолжал невесомо клубиться вокруг, нежно и обманчиво-любяще обволакивая всех вокруг. Многие лампы и свечи потухли, где-то тускло горело разлитое масло. Немного поуспокоившиеся лошади, те, что не смогли сбежать, взволнованно ржали и били копытами. Мелодия и неведомый чарующий хор звучали где-то вдали, однако уже не столь навязчиво, будто утомившись. Цири чувствовала себя уставшей и совершенно ничего не понимающей.

Прекрасные и ужасные

Что нас ждет, море хранит молчанье, Жажда жить сушит сердца до дна, Только жизнь здесь ничего не стоит, Жизнь других, но не твоя!

Ария — «Штиль»

Известное перестаёт быть кошмаром. То, с чем умеешь бороться, уже не так страшно.

А. Сапковский — «Кровь эльфов»

Лошадь под ней недовольно всхрапывала, и девушка уже второй раз успокаивала её «аксием», как и коня Влада и их вьючную кобылу. Помогало совсем ненадолго — чары смывало, словно песчаный замок набежавшей волной. Но остальным людям приходилось ещё хуже: мало того, что проклятый туман мешал разглядеть хоть что-то дальше десятка саженей, так ещё и лошади под ними порой норовили скинуть своих всадников и, испуганно заржав, умчаться куда-то в белую мглу. Нескольким солдатам именно так и не повезло — кони взбунтовались под ними, выбросив из седла — их тут же подхватили товарищи, вот только... спустя несколько минут, если верить часам на прозрачном забрале-маске, они все вновь оказались у распахнутых сельских врат...

— Tricachu anws! — громко выругался Тулик, сплёвывая на землю. Его лошадь нервно затанцевала на месте, но мужчина с силой дёрнул поводья и ударил шпорами, заставляя её временно забыть о волнении в страхе перед наездником. — Колдовство ябучее! — проорал он, слезая наземь. Это была уже вторая попытка сбежать из деревни, ставшей для всех них одной большой, наполненной проклятым туманом ловушкой. Первая закончилась точно так же — у ворот Тихай Пйесмы.

— Влад, — девушка, стараясь не подпускать в голос паники, надавила на небольшую кнопку в перчатке комбинезона, активируя связь, — ты разглядел хоть что-то?

— Нет, — коротко бросил парень, спрыгивая с коня и крепко хватая его под уздцы. — Одна. Чёртова. Пустота. Giroskopy, сука, сбоят и компас с ума сошёл! Впервые вижу такую чертовщину.

— Это магия, какие-то очень сложные и могучие чары, — она последовала его примеру, заодно успокаивая лошадей очередным «аксием», — я боюсь представить, кто способен на такое.

— А я понятия не имею, как отсюда выбраться, — процедил её спутник. Знай Цири его чуть хуже и решила бы, что он... испуган? — У меня в скафандре инерционный navigator — он должен показывать пройденный маршрут! Но вместо этого выдаёт какие-то сраные петли, будто мы, ужравшись до поросячьего визга, бродим кругами.

— Что бы это ни было, оно не хочет отпускать нас, — сглотнув тягучую слюну, прошептала девушка. Всё её естество вопило, что нужно бежать, скрываться без оглядки... вот только как бежать, если раз за разом мир, словно предавший людей, возвращает их обратно под стены этой проклятой деревушки?!

— Есть хоть какие-то догадки, что это за пакость? — устало вздохнул Влад, смахивая с зеркальной личины мелкие капельки мороси.

— Нет. Ни одной.

— Хидт! Великое Солнце, этот олух потерял затычки! — во всю глотку проорал Валент где-то рядом, махая руками. — Да ловите его, хватайте!

Цири обернулась, увидев, как двое солдат подхватывают под руки своего товарища, что с дебильной улыбкой на лице брёл куда-то в туман. Рядом с ними суетился Валент, пытаясь заткнуть уши попавшему под неведомые чары воину какой-то липкой дрянью, похожей на смолу или дёготь.

— Такими темпами, рано или поздно, мы останемся одни, — замер рядом Влад, тоже наблюдающий эту пугающую картину, — и скорее рано, чем поздно.

— Почему это... пение не трогает нас? Мы что, какие-то особенные?

— Вот уж вряд ли, — невесело хмыкнул парень, — хотя... можно и так сказать. Я уже думал над этим и, кажется, кое-что понял. Знаешь, в чём разница между нами и солдатами? Они слышат эту дрянь напрямую, а мы - нет.

— Не понимаю — мы же тоже слышим пение...

— Нет, — несогласно мотнул головой парень, — мы слышим не пение, мы слышим синтез тех звуков, которые воспринимают внешние микрофоны наших костюмов... Чёрт, как бы попроще-то... Ты наверняка заметила, что в капюшоне под маской легко можешь различить тихие шаги или едва слышный скрип? Микрофоны улавливают эти звуки, модуль комбеза обрабатывает их и создаёт заново, передавая через динамики. Ты не слышишь эти звуки напрямую, понимаешь? И пение тоже. Оно как будто запись, помнишь, я тебе давал слушать музыку? Только это такая запись, которая звучит в тот же миг, что и записывается.

— И если чары доходят до разума через звуки пения, — быстро продолжила мысль девушка, — то... то до нас они просто не доходят, разбиваясь об этот «модуль»! А если просто заткнуть уши чем-то, то чары слабеют и манят меньше.

— Это лишь теория, но знаешь, как-то проверять её подлинность я не горю желанием.

— Где-то я слышала о таком, — Цири, задумавшись, попыталась приложить палец к губе, но рука наткнулась на стекло маски. Её взгляд перетёк на солдат, всё ещё крепко держащих пострадавшего от чар мужчину. «Заткнуть уши, залить уши, чарующее пение», — мысленно бормотала девушка, всё больше припоминая из однажды читанного бестиария. — Знаешь, это очень похоже на сирен и их пение, — медленно, без особой уверенности протянула она. — Но только похоже. Сиренам не под силу заманить к себе целую деревню, даже если они целой дюжиной выберутся на берег и будут петь сутки напролёт.

— Что за сирены? — заинтересовался её спутник. — Они опасны?

— Как и всякое существо, отличное от белого кролика, — хмыкнула девушка, хотя повода для веселья было и немного. — Сиренами, на самом деле, часто называют сразу несколько разных, но похожих существ. По ошибке, конечно*.

— Как нам это поможет? — парень, как и она сама, не был настроен на долгие лекции, но слушал предельно внимательно.

— Пока не знаю, — вынужденно призналась Цири. — Сиренами часто зовут, как самих сирен, русалок и фуксий, так и всяких ламий с эхиднами. И те, и другие выше пояса выглядят, как прекрасные, юные девушки, а ниже у них рыбьи хвосты, чешуя и плавники.

— Тогда в чём разница?

— Первые — русалки, фуксии и сирены — разумные расы, старший народ. Дикие, правда, не как эльфы или гномы, но и с ними иногда можно общаться, а вот вторые — просто около-разумные чудовища. Их внешность обманчива, за красивыми личиками прячутся пасти, полные острых, хищных зубов, а разумом они редко превосходят каких-нибудь гарпий. Правда, у всех «сирен» есть общая черта. Догадаешься, какая?

— Чарующее пение.

— Именно, — серьёзно кивнула она и дёрнула поводья беспокойно всхрапнувшей лошадки. — Да тихо, ты!

— Подожди, но как эти сирены, которые монстры, поют, если они едва разумны?

— Всего лишь подражают когда-то услышанным голосам. Их песни очень красивы, но абсолютно бессмысленны — просто набор звуков, редко — слов, напитанных примитивной магией.

— Крепче держи, крепче! — Валент пытался заткнуть второе ухо своему солдату, но тот рычал и отчаянно тряс головой, и кусок дёгтя всякий раз вылетал наружу.

— Ах, срань! Gwyrdrou wacky — он меня укусил!

— Рыбья отрыжка, голову! Голову держи!

— Стоп! — Влад неожиданно шагнул в их сторону, обращая на себя внимание. — Отпустить его! — громко, чтоб его услышали, гаркнул парень, для наглядности взмахнув рукой.

— Ты чего? — Цири тут же оказалась рядом со своим спутником, всем своим видом излучая непонимание. Что он задумал? Неужто какую-то несусветную глупость?!

— Уйдёт же ж, господин рыцарь! — крикнул простуженный нильфгаардец, кажется, даже на миг растерявшись. Впрочем, пара солдат продолжала удерживать околдованного мужчину. — Туда — в туман этот ебучий!

— Уйдёт, но и мы пойдём за ним — посмотрим, куда он приведёт, — спокойно проговорил Влад, сделав что-то со своим доспехом, отчего его голос многократно усилился. — Что-то мешает нам выбраться отсюда. Предлагаю — найти и убить это.

— Дерьмовая затея! Проще камень на шею и в воду! Это...

— Сэр Кзолар прав — это наш единственный шанс, Валент, — положил ладонь на плечо товарища последний солдат в латах — Тулик. — Будем медлить — сдохнем прямо тут.

— Это плохая и безумная затея, — поспешила поделиться своими сомнениями с парнем Цири, — и мне ничуточки не нравится.

— Мне тоже, Цири, — он нежно коснулся её плеча и, словно пытаясь прикоснуться к лицу, провёл пальцем по краю прозрачной маски, — но я просто не вижу иного выхода. Чем дольше мы медлим, тем меньше у нас шансов... хоть на что-то.

Девушка подавленно умолкла, понимая его правоту. Она и сама не видела больше ни единой, даже крошечной возможности сбежать из этого проклятого места. Да где там! Даже выручавшее её не раз, и не два в опасных и гибельных перипетиях чувство направления, которым Цири порой тайно очень-очень гордилась, сейчас ни капельки не откликалось. Огромный мир словно сузился до масштабов крошечной деревеньки на побережье Великого моря, окутанной колдовским туманом. И все мыслимые дороги вели совсем не наружу, а лишь внутрь этой белой мглы.

— Как барана на привязи, право слово, — недовольно бурчал Валент, которому досталась сомнительная честь вести околдованного солдата на длинной верёвке. Как следует обвязанный, нильф-неудачник, казалось, и вовсе не замечал ничего вокруг: ни натянутой тугой струной верёвки, ни других воинов с обнажённым оружием. Он просто с решительным и одухотворённым лицом дебила шагал куда-то в одном ему ведомом направлении вниз по улице.

— Лучше так, чем самим подохнуть, как бараны на бойне, — недовольно ответил Тулик.

— Может на бойню и идём.

— Заткнись, Валент — не накликивай, — прикрикнул нильфгаардец, после пропажи баронета взявший на себя командование остатками солдат.

— Получается, наши противники — простые чудовища, — продолжил тем временем по связи Влад, забравший у неё поводья вьючной лошадки. — Слов-то этих «песен» не разобрать.

— Не обязательно, — поморщившись, вынужденно признала девушка, прикидывая, стоит ли вновь успокаивать коней «аксием» или ещё можно подождать, — русалки говорят на своём диалекте старшей речи — я его не знаю, а ты подавно. Но главное — простым чудовищам такой ужас вокруг точно не под силу, а разумным... не знаю. Просто не знаю. Целая деревня исчезла, Влад! Я о таком даже не слышала.

Совершенно неожиданно узкая улочка под их ногами закончилась, стены домов расступились в стороны и перед ними предстала сплошная белая стена тумана. Лишь уже совсем близкий шёпот морских волн, с ленцой набегавших на берег, да резкий запах солёной воды и гниющих водорослей твердили, что они вышли к самому берегу. Словно туши здоровенных рыб, тянулись вереницей силуэты рыбацких лодок, вытащенных на берег. Там и тут высились столбы и перекладины с натянутыми сетями — к тем, что выглядели покрепче, привязали испуганных лошадей. Вымощенная булыжником дорожка бежала меж песка пляжа и редких островков травы к крепкому, деревянном причалу, ровной стрелой уходящему куда-то вдаль. Уже показались впереди широкие, выбеленные солнцем и отшлифованные морем доски настила, как вдруг белая мгла, скрывавшая воду, чуть расступилась в стороны, а за ней...

— Смотри! Смотри! — с режущим волнением Цири ткнула пальцем вперёд. Посреди молочно-белой пелены на конце причала, высунувшись из воды по пояс и ухватившись руками за настил, мило улыбалась прекрасная девушка. Вот она, завидев остальных, улыбнулась ещё ослепительней и призывно поманила их изящной ладошкой, выставив на любование две крепкие, округлые груди с ярко-карминовыми сосками. Мир вокруг вновь наполнила чарующая песня, налившаяся, казалось, новой силой. Очарованный солдат аж споткнулся, едва не пропахав носом доски, да и остальные нильфгаардцы закачались — на таком расстоянии они держались из последних сил, даже несмотря на заткнутые уши.

— Это... — Влад недоумённо покосился на Цири, а воин-нильф тем временем, глупо улыбаясь, уже скинул сапоги и безуспешно пытался содрать с себя кольчугу — мешали путы.

— Эхидна! — выдохнула девушка, и раньше, чем кто-то успел что-то сообразить, выхватила пистолет и нажала на спусковую скобу. Руку едва ощутимо толкнуло назад, щёлкнул кнутом выстрел, а ложная прелестница сползла вниз, окрашивая воду вокруг в алый цвет. Во лбу прекрасного чудовища зияла дырочка, сочащаяся кровью. Крохотная и смертельная.

Мгновение, другое и прекрасные черты застывшего в каком-то детском изумлении лица начинают плыть, словно горячий воск: глаза превращаются в огромные и пустые рыбьи, вместо милого, чуть курносого носика остаются лишь две узкие щёлочки, а аккуратный ротик превращается в здоровенную пасть, полную круглых, острых зубов-игл.

Быстро-быстро застучал рядом автомат Влада, отправляя одну пулю за другой в остальных чудищ, облюбовавших дальнюю часть «Т»-образного пирса. И было их много — больше дюжины. Некоторые твари обнаглели настолько, что даже выползли своими полурыбьими телами на доски настила целиком. Мощные пули, способные пробить навылет даже гравейра или фледера впивались в морских бестий, вырывая из них брызги крови и целые куски мяса... Чарующая песнь прекратилась сама собой, не оставив и следа, вместо неё влажный, туманный воздух наполнили вопли боли и ярости. Главным образом боли. Большей части чудищ удалось уйти, едва до их куцых мозгов дошло, что их сородичей быстро и безжалостно убивают, но не меньше полудюжины уродливых, крылатых туш осталось валяться на пирсе или плавать в воде, заливая всё своей бледно-красной кровью и оглашая редкими воплями боли.

— Как ты догадалась? — присев на колено, её спутник настороженно поводил стволом своего оружия из стороны в сторону. На раненых тварей он внимания не обращал, выискивая ещё целых и невредимых. Но невредимые явно сочли за лучшее убраться поглубже.

— Что надо стрелять? — Цири, обновив на себе знак «квена», тоже всматривалась в почти недвижимую, затянутую белой хмарью морскую гладь.

— Нет, что это эхидна. Ты говорила — они похожи с русалками.

— Она не сбежала при виде нас, — невольно прикусив губу, произнесла девушка. Не сознаваться же, что она просто самую малость испугалась? От неожиданности, да. И тело среагировало намного быстрее чем успела всё полностью осознать. — Русалки разумны, а много ума понять, что чары не действуют, как должно — не надо. И... какая разница вообще? Пели они — значит, и все жители похищены тоже ими. Разговора бы не получилось.

— Рус-салкины сиськи! Што это было? И, и пошто я связан?! — позади раздался удивлённый возглас околдованного нильфа. Чары спали и он, недоумённо хлопая глазами, застыл босиком в донельзя нелепой позе. Остальные солдаты тоже быстро приходили в себя, настороженно вглядываясь в клубящийся туман.

— Сирены, мать их хвостатую! — выругался Валент, шокировано оглядывая залитый кровью причал и совсем не прекрасных тварей. — Вот блядовитые отродья!

— Это что ж выходит — эти бестии всех людишек пожрали? И Адольфо нашего тоже? — Тулик недоверчиво сплюнул на мёртвую эхидну, плавающую мордой вниз — пистолетная пуля, оставив во лбу лишь крохотную дырочку, превратила затылок в сплошное развороченное месиво из мозгов, крови и осколков костей — куда более лёгких, чем человеческие.

— Смотри, — аккуратно пройдясь по грязному настилу, Цири настороженно склонилась над привлёкшей её внимание... штукой. Она просто не знала, что это такое. Непонятный предмет больше всего походил на какой-то диковинный шар или жемчужину, но уж очень большую — не меньше пары ладоней в диаметре. Да к тому же необычного янтарно-жёлтого цвета, со странными фиолетовыми прожилками и едва заметным свечением, исходящим из самой глубины. — Никогда такого не видела, — а ещё непонятная сфера очень странно ощущалась. Девушке было тяжело описать это чувство даже самой себе, но казалось, будто от одного лишь взгляда по телу пробегали едва заметные мурашки, а кончики пальцев начинало знакомо покалывать. Шар излучал магию! Она не сомневалась — окажись у неё при себе ведьмачий медальон, и он бы уже вовсю дрожал.

— Похоже на... а, чёрт, я даже затрудняюсь сказать на что это похоже, — хмыкнул по связи подошедший поближе Влад. — Не рванёт?

— Не должно, — Цири покачала головой. Никаких критических всплесков магии она не ощущала, но на всякий случай всё же шагнула назад. — Лучше не трогать — от шара разит магией и эффект может быть... любой.

— В смысле?

— Рассыплется прахом, ударит молнией, превратит в лягушку, — пожала плечами девушка, — это какой-то артефакт и явно не человеческий — результат непредсказуем. Понятия не имею, где эхидны его вообще нашли.

— Может, сами смастерили?

— Ты преувеличиваешь. Самое большее, на что их хватит — примитивные ожерелья из ракушек. Вон, как на той, — Цири ткнула пальцем в мёртвую тварь, на шее у которой действительно болталось что-то похожее на ожерелье.

— Но они же её сюда не просто так приволокли, — с сомнением оглядел сферу парень. — Вещь явно важная.

— Или просто красивая, непонятная, волшебная безделушка-аномалия, которую одна из тварей таскала с собой.

— Сэр Кзолар! Госпожа! — отвлекая их от разглядывания таинственного шара, прокричал сиплым басом Валент. — Поглядите на это!

И поглядеть действительно было на что. Немного отошедшие от одурманивающих чар воины принялись осматриваться и без труда углядели то, на что не обратили внимания ни Цири, ни Влад. На влажном песке, уходя куда-то в проклятый туман, остались отпечатки множества ног — будто целая толпа прошла!

— Деревенские, — пояснил один из солдат, что сидел подле следов, что-то высматривая, — но и наших парочка, кажись. Bloede erect! Вон, сапоги подкованные, тяжёлые со шпорами.

— Получается, эхидны тут не при чём? — непонимающей протянула девушка. Нет, версия, что селян похитили эти твари с самого начала казалась ей нелепицей. Ну не могли даже две дюжины чудищ устроить такое! Однако же и отрицать, что с их гибелью и бегством пропала колдовская песня тоже было бы глупо. Но такое точно не под силу простым неразумным монстрам! Да и туман этот... Цири зло зажмурилась — как же это было сложно! И как жаль, что вместо неё здесь не оказалось настоящего ведьмака.

— Надо проверить куда они ведут, — стиснув зубы, выдавил из себя Тулик. Ему явно очень не хотелось проверять это, но он себя пересиливал, — может и сержант там сыщется.

Когда они уже отдалились от причала, Влад обернулся, быстро прицелился и выстрелил в шар. И... ничего. Сфера просто раскололась на части, а и так едва заметное свечение и вовсе погасло.

— На всякий случай, — шепнул он по их связи. Цири молча кивнула — да, ничего вокруг не изменилось: не исчез проклятый туман, не вернулось ощущение направления, но... пусть будет.

Какое-то время они медленно ехали меж редких лодок и натянутых сетей, пока пляж не стал совсем пустынным. По левую руку была гладкая и ленивая, словно болотная, гладь моря — ни прибоя, ни ряби. Справа же едва-едва угадывалась нависающая тёмная громада высокого, обрывистого утёса. В какой-то момент скалы справа начали резко приближаться и вот уже они и вовсе перекрыли пляж непреодолимой стеной, уходя куда-то в море. А следы упирались в чёрный, глубокий зев пещеры. Повсюду были разбросаны крупные обломки и мелкие россыпи колотого щебня, совсем не занесённые песком — казалось, будто что-то невероятно сильное и мощное буквально раскололо камень изнутри, обнажив проход.

— Dwsin bugger meddwe! — непонятно выругался Валент, дёрнув поводья и подавая знак всем остановиться. — Этой отрыжки раньше не было — я ж побережье здесь, как свои пять пальцев знаю!

— Пещера сворачивает метров через двадцать, но до поворота точно пусто, — поделился с девушкой своими наблюдениями Влад.

— Откуда бы она ни взялась — следы ведут туда, — мрачно поморщился Тулик, спешиваясь. — Надо осмотреть пещеру. У кого остались факелы, фонари, светильники — всё выгребайте!

— Ты ополоумел?! Gu'tur fuka'dol лезть в эту траханную всеми демонами дыру? — негодующе уставился на мужчину его товарищ. Остальные солдаты тоже не выглядели особо обрадованными, но предпочли подчиниться, лишь недовольно ворча.

— Попридержи язык, Валент, — жёстко отрезал воин, спешиваясь. — Я не сержант, но и моё терпение не безгранично. Солдаты! — он распрямился, выходя вперёд и оглядывая жалкую дюжину мужчин — всех, кто остался. — Мы все служим Нильфгаарду и Великому Императору! Мы все давали клятвы верности империи! Да, мы не отправились на Север, покорять нордлингов, мы не сражаемся на юге против степных дикарей, мы не душим своими руками ростки измены в провинциях — мы стережём Побережье! От пиратов, бандитов и прочей нечисти! И сегодня нам посмела бросить вызов эта нечисть — вы сами видели эту поганую нелюдь! Они одурманили наших товарищей, околдовали нашего командира — сержанта аэп Конте и похитили целую деревню — уверен, у вас были там знакомые. Не знаю, как вы, а я сильно расстроюсь, если их всех сожрут. Особенно Адольфо и корчмаря Сневара. Особенно корчмаря — эта собака мне десять флоренов должна! — на лицах солдат появились ехидные ухмылки, кто-то хохотнул. — Да, мы не бригада Импера и не расфуфыренная графская конница! Но будь я проклят, если позволю каким-то рыбьим пóтрохам резвиться на нашем Побережье! Покажем тварям, что такое нильфгаардская армия! Кто со мной?!

Солдаты взорвались одобрительными выкриками и угрожающе затрясли вскинутым оружием. Цири поморщилась от переполненной неуёмным пафосом речи, но промолчала, а нильфы, взбодрённые совершенно простенькими словами, с новыми силами, решительно взялись за подготовку к вылазке.

— Ненавижу пещеры, — с отвращением выдавил Влад, вынимая из поклажи их вьючной лошадки какие-то небольшие цилиндры, — у меня от них плохие воспоминания.

— Ты преувеличиваешь... — девушка споро стреноживала их коней — привязать животных здесь было попросту негде.

— Дракон, гравейр и призраки с мертвецами — это преувеличение? — немного нервно фыркнул парень.

— Эй, последние были в подвале!

— Невелика разница. Мне и одного огнемёта хвостатого хватило.

***

— На плечо давит, — пожаловалась Цири, повертев рукой, — и на спину — непривычно.

— Терпи — привыкнешь. В баллоне кислорода минут на семь. Тебе, может, и на больше. Хоть какой-то шанс, если в воду упадёшь.

— Я не собираюсь падать в воду! — девушка встрепенулась, дерзко вскинув голову, но под маской её лицо слабо различалось. — И я умею плавать!

— Просто предусмотрительность, — подавив тяжкий вздох, включаю прибор ночного видения и первым захожу под своды странной пещеры.

И вот снова мы, с упорством достойным лучшего применения, лезем в какую-то неописуемую задницу. Кажется, я уже начинаю к этому привыкать. Здравый смысл подсказывал, нет, буквально орал, что лезть никуда не надо и лучше тихо-мирно подождать в корчме у очага возвращения солдат. Увы, логика и нехорошее предчувствие твердили, что ничего так просто не закончится. Сначала этот проклятый туман, потом зомбирующая песня, от которой все вокруг начинали сходить с ума и убредать куда-то в белую хмарь, а после и вовсе какая-то дикая, невозможная и непонятная жуть! Мы просто не смогли уехать отсюда! Нет, мы не упирались ни в какой щит или барьер, нам никто не преграждал дорогу, просто в какой-то момент, словно в насмешку, эта самая дорога вновь приводила нас к тем самым деревенским воротам... Какое там «закончится»!

Мой навороченный бронескаф пасовал перед всей этой волшебной чертовщиной. Нет, будь на орбите сеть спутников, я бы, наверное, всё же смог выйти из этого сраного тумана. Или хотя бы определил границу, после которой мы поворачиваем обратно или нас «переносит». Однако с одним инерциальным навигатором и компасом эта задачка оказалась мне не под силу. Компас и так с трудом определял, где север, будто мы посреди здоровенной магнитной аномалии, а порой и вовсе сходил с ума, начиная непрерывно вращаться. Но хоть враг в этот раз был вполне убиваем.

Эхидны, как противники меня совсем не впечатлили. Может местные и опасались их за острые клыки и зомбирующее пение, но для меня они оказались просто крупными, немного туповатыми и не слишком живучими мишенями: я умудрился положить половину, прежде чем остальные сообразили сбежать. Странные твари — когда притворяются, действительно похожи на прекрасных девушек с изящными рыбьими хвостами вместо ног. Зато реальные их морды тот ещё кадр из дешёвого фильма ужасов, наверное, этим и объясняется такая боязнь к ним. Целуешь, вот, красивую девушку, а там пасть, полная острых клыков, две дырки вместо носа и воняет рыбой. Омерзительно.

Коридор не слишком просторной пещеры плавно поднимался вверх и в какой-то момент резко уходил вправо. Камень под ногами был неровным, выщербленным и словно вымытыми потоками воды — там и тут встречались небольшие влажные каверны. Двигаясь вдоль стены, чуть впереди остальных, я осторожно завернул за угол и на мгновение застыл. Неширокий коридор выводил в здоровенную пещеру со сводом, теряющимся где-то в вышине и дном, которого просто не было видно. Включив инфракрасную подсветку, я всё же смог разглядеть и потолок — до него было не меньше двадцати метров, и воду, плещущуюся метрах в пятнадцати под ногами — явно намного ниже уровня моря. Вдоль ближайшей стены, у самого выхода из коридора, начинался широкий карниз, постепенно заворачивающий вслед за изгибом подземелья. Издали, усиленный многократным эхо, доносился шум бегущей воды, а позади слышался топот ног и настороженное ворчание солдат, но и всё на этом. Никакого рычания, стонов или душераздирающего воя чудищ.

— Ничего себе, — негромко выдохнула Цири, старавшаяся держаться поближе ко мне. Не слишком мощный фонарик в её руках не был способен добить до дальней стены, но и увиденного ей вполне хватило, чтобы впечатлиться. — Тут целое село можно спрятать!

— И не одно, — настороженно выглядываю за край карниза — внизу послышался какой-то всплеск. Но ничего — одна лишь гладкая, подёрнутая лёгкой, туманной дымкой поверхность чёрной воды. — Осторожней, не свались, — придерживаю любопытную девушку.

— Я всегда осторожна!

— Да-да, я помню. И гравейры тоже помнят.

— Это было давно! — мигом вскинулась Цири, наверняка гневно сверкнув глазками.

— Ебучие пещеры, ебучий туман, ебучие сирены, — мрачно, как заклинание повторял позади Валент, силясь разглядеть в отблесках тусклого, чадящего факела хоть что-то.

В какой-то момент мы узрели и дальний конец этого обширного грота, и тёмный провал новой узкой пещеры в самом его конце. Отпечатки ног на редких наносах песка и влажной пыли ясно твердили, что люди ушли именно туда, а вовсе не сбросились с высокого карниза. Я уже думал, что мы спокойно достигнем входа, как вдруг внизу раздались новые всплески, а в следующее мгновение всё подземелье наполнили противные, визгливые крики и из воды внизу, активно размахивая крыльями, выскочило не меньше десятка эхидн. Твари, хоть и не разумные, хорошо подобрали момент, когда группа солдат растянулась в самой узкой части карниза. К счастью, и так напряжённые и готовые ко всему воины не сплоховали и встретили чудищ сталью. Кто-то успел разрядить арбалеты и даже попасть. Одна из них напрыгнула на Валента, идущего сразу позади нас, но мужчина не растерялся и сунул ей в морду горящий факел. Тварь завизжала ещё противнее и, схватившись когтистыми лапами за обожжённую кожу, отпрянула назад. Чтобы тут же словить пулю куда-то в район крыла от Цири и, заполошно махая уцелевшим крылом врезаться в стену под карнизом. Я, плюнув на экономию, полоснул короткой очередью по ближайшим эхиднам над пропастью и даже в кого-то попал.

Краем глаза замечаю, как с довольным воем пара тварей схватила какого-то солдата и скинула в пропасть. Одна из них тут же поплатилась за это, схлопотав арбалетный болт в грудь, зато вторая, нырнув вниз, в последний момент разминувшись с ещё одним болтом. Новая очередь и очередная крылатая дрянь, кувыркаясь, рушится вниз. Второй лишь задел крылья, оставив несколько аккуратных дырочек в кожаных перепонках. Чудище, что-то сообразив, мигом скрылось под карнизом. Нильфгаардцы сбили подобие строя — вперёд встали воины со щитами и выставленными в щели мечами, а позади замерли несколько человек с копьями и троица оставшихся арбалетчиков. Эхидны попробовали было разорвать строй, но напоровшись на копья с арбалетными болтами и оставив на залитом кровью карнизе пару своих незадачливых товарок, оставили эту затею, теперь недовольно кружась на некотором отдалении. Я их прекрасно видел в темноте, а вот солдаты могли лишь слышать визгливые крики.

— К пещере! — положив руку на плечо замершей рядом Цири, я подтолкнул её вперёд. Карниз в этом месте ненадолго сужался всего до пары метров. Места вроде бы и достаточно для прохода, но с десятиметровой отвесной пропастью по левую руку в бою особо не развернёшься. — Быстрее, я тебя прикрою!

Не прикрыл. Девушка едва успела пробежать пяток шагов, как из-за края карниза, буквально распластавший над скользким, влажным камнем, на меня выскочила тёмная, крылатая фигура. Три одиночных выстрела, пробили грудь твари навылет, вырывая целые куски мяса из спины, но разогнавшееся тело всё равно сбило меня с ног, буквально врезав в стену. Шлем и броня скафандра спасли меня от сотрясения и ушибов, но крылатая бестия своим подёргивающимся трупом перекрыла весь обстрел! Быстрее! Отталкиваю мерзкое, склизкое тело в сторону и лишь успеваю заметить, как ещё одна эхидна, вылетев из-под карниза вцепляется своими корявыми, длинными пальцами в ноги Цири.

Девушка удивлённо вскрикивает, запинается, тварь резко дёргает на себя, и они вместе летят в пропасть...

— Нет! — со всей силой синтетических мышц отпинываю проклятый труп в сторону и в два счёта оказываются над краем обрыва. Слишком поздно, или... Внизу плещется вода, там и тут кружат крылатые твари, а внизу в тёмной воде плавают мёртвые и раненые тела чудищ. Ярко-рыжего, бликующего в инфракрасном спектре комбинезона среди них нет! — Цири! — вспомнив про связь, пытаюсь вызвать её, но ответом мне служит лишь тишина. Мгновение, другое, третье...

— Я в порядке! — взволнованный голос девушки заставляет сердце, казалось пропустившее пару ударов, забиться с утроенной силой. — Я в воде! Под водой! — чёрная поверхность воды внизу расходится в стороны и у самой стены показывается капюшон комбеза. — Сучья тварь — она меня скинула! И на дно поволокла! Ха, я её пристрелила! Но фонарик, кажется, утопила... Зато пистолет цел!

— Прижмись к стене — я их перебью, — прерываю нервную тираду своей спутницы, одновременно вскидывая автомат. — Потом тебя вытащим.

Проще сказать, чем сделать, даже с прицельным искином. Монстры кружили в гроте, как сумасшедшие, то высоко вверх под своды грота, то резко ныряя к самой воде. Сухо, непривычно раскатываясь множественным эхо, защёлкали одиночные выстрелы. Одна тварь, вторая, третья... в четвёртую промазал. И в пятую. А потом призывно пиликнул зуммер, сообщая о разрядившейся батарее автомата. Чертыхаясь, лезу в боковой подсумок за новой батареей, как вдруг пол под моими ногами, треснув, начинает проседать. Пытаюсь отпрыгнуть в сторону, но где там! Расколовшиеся куски карниза вместе со мной обрушивается вниз, не оставляя ни шанса. Ещё успеваю сгруппироваться перед ударом о воду и рефлекторно прикрыть голову рукой прежде, чем тёмная вода смыкается надо мной.

— Ты жив?! — испуганный вскрик Цири раздаётся в шлеме, а я, оттолкнувшись ногами от какой-то скалы устремляюсь к поверхности.

— Жив, жив, — едва оказавшись над водой, оглядываюсь: моя спутница чуть в стороне — её камни не задели, эхидны всё так же кружат где-то сверху, а не меньше десятка трупов и просто сильно раненых тварей плавает вокруг нас. Изредка щёлкают дуги арбалетов, выплёвывая куда-то во тьму новые болты, лязгает острая сталь, да звенят кольчуги воинов. Зато матерятся они едва ли не через слово.

— Эй! Тулик! Валент! Верёвку! — пытаюсь дозваться их, включив динамики, но всё тщетно — то ли они в шуме и горячке боя не слышат меня, то ли делают вид что не слышат. Всполохи факелов и ламп начинают медленно отдаляться в сторону выхода на побережье, и ещё невредимые чудища смещаются им вослед. — Сраные уроды!

— Чего ещё ждать от Чёрных? — фыркнула подплывшая поближе девушка. На воде она держалась неплохо — куда лучше, чем я. Мой-то бронескаф без постоянных гребков тянуло под воду, а вот её лёгкий спаскомбез наполненный воздухом, наоборот позволял почти без усилий держаться на плаву. Мне надоело постоянно тонуть и я вцепился свободной рукой в какую-то дырку на почти отвесной стене.

— Ушли, — прислушавшись к шуму наверху, заключил я. — Хреново.

— Ты сможешь выбраться? — тщательно, но не слишком успешно скрывая волнение, спросила Цири.

— Ммм... не думаю, — был вынужден заключить я, ещё раз внимательно осмотрев отвесную стену с обратным наклоном. — Слишком высоко для прыжка, уцепиться не за что, а нано-трос я просто не закину — слишком он лёгкий.

— Может с другой стороны есть подъём наверх? — девушка мотнула головой куда-то в сторону дальней стены грота, которую от воды даже я различал с трудом.

— Не было там ничего — такая же голая стена.

Сверху спикировала эхидна, хитро сложив крылья, она, словно нож вошла в воду где-то посредине подземного озера. За ней последовала ещё одна, а потом и третья. Я спешно бросился менять батарею автомата, благо вода не была серьёзной помехой в этом.

— Что это было? — услышавшая всплески, но ничего не разглядевшая в сомкнувшейся темноте, настороженно спросила Цири. Почти прижавшись спиной к стене, в правой руке она напряжённо сжала пистолет.

— Твари нырнули в воду. Метров тридцать отсюда. Да вставляйся, зараза! — с тихим щелчком батарея становится на место и в тот же момент радостный писк зуммера сообщает о готовности к стрельбе. — Странно, — я вгляделся в экран сканера биоформ, активированного на максимальный радиус, но ничего, кроме дохлых и еле живых эхидн вокруг на нём не было. — Думал нападут из-под воды, но они куда-то делись.

— Там, кажется, пещера есть. Видела, пока эта тварь меня тащила. Ну... и пока фонарь не выронила. Там неглубоко — сажени три... метров шесть до дна, то есть. А пещера ещё выше.

— Этот грот ведь не связан с морем, — в голову настойчиво просилась сумасбродная, не слишком здравая, но едва ли не единственная дельная мысль, как нам выбраться из этой задницы, — если проплыть по ней, можем оказаться в другом зале и там...

— Если хватит воздуха, если пещера ведёт в другой зал, если она не тупиковая, и если не заблудимся по дороге, — кисло хмыкнула девушка, не выказав никакого энтузиазма от этой идеи, хотя оно и не удивительно.

— Можно остаться здесь и подождать, пока не вернутся солдаты... или кто-то зубастый не захочет перекусить, — я оттолкнул слишком близко подплывший ко мне труп чудища. — Как думаешь, эхидны поедают своих сородичей?

— Понятия не имею, — недовольно пробурчала девушка, — и... не хочу проверять.

— Значит, ныряем. Греби сюда! — пока жду, успеваю активировать три из пяти спасательных подушек — не думал, что когда-то придётся использовать эту систему по назначению. Небольшие пакеты мгновенно выстреливают из-под бронепластин, надутые газом легче воздуха, отчего я становлюсь немного похожим на зефирного человечка. Трёх штук должно хватить, чтобы обеспечить более-менее нейтральную плавучесть и не выскочить на поверхность, как при наполнении всех пяти разом.

Наконец подплывшая девушка только насмешливо хмыкнула на мой вид, но промолчала. Дождавшись, пока она окажется рядом, я защёлкнул титановый карабинчик с прочным нано-тросом на её поясе. Инерционная катушка позволит не испытывать особых неудобств во время плавания, а сам трос не даст нам потеряться под водой — это, а также правила использования дыхательной смеси в маленьком баллоне за спиной, я насколько мог сжато и объяснил Цири.

— Не потеряй пистолет, следи за уровнем смеси, будь внимательной и ничего не бойся.

— Я не боюсь — я не трусиха!

— Знаю, — прижимаюсь визором к её прозрачной маске, за которой, в лучах тусклой инфракрасной подсветки едва угадываются смутные очертания лица и блестящие огоньки-точки глаз. С трудом подавляю в себе желание стиснуть в объятиях эту девчонку и никогда-никогда не отпускать. Сейчас не время и не место. — Прекрасно знаю. Мы выберемся отсюда — обещаю тебе.

— Верю, — чуть отстранившись, девушка нежно провела пальчиками по моему визору, а я, казалось, ясно разглядел, как она мягко улыбнулась под своей маской, — тебе — верю. Мы выберемся.

Включаю фонарь и, не удержавшись, всё же крепко обнимаю удивлённо ойкнувшую Цири. Доверчиво прильнув друг к другу, в луче одинокого нашлемного фонаря, мы медленно спускались на дно.

Жуткие сказки подводного мира

Сделай только шаг В сторону воды, Пусть на миг замрет душа — Вниз уходишь ты, В колыбели миров Ты — пришелец и гость, Просто гость.

Ария — "Зов бездны"

Подводный мир встретил их оглушительной тишиной. Сперва она показалась Цири мрачной, пугающей и гнетущей, но девушка быстро взяла себя в руки, отбросив подобный настрой прочь. Во время визитов на острова в детстве она частенько ныряла за ракушками со своими друзьями из местных мальчишек и могла не понаслышке поведать, каково это - оказаться в толще воды. Однако сейчас, когда её не тянула на дно отвратительная эхидна, Цири во всех деталях ощутила, насколько странно и невероятно вот так просто быть под водой и... Дышать.

Они почти достигли дна, девушка прекрасно видела в свете фонаря светлый песок, когда Влад отстранился — Цири испытала лёгкое, колкое сожаление, но сейчас было совершенно не до эмоций. Тонкий, как нитка трос между ними натянулся, но почти тут же стравился. Парень помахал ладонью и нырнул к самому дну, подняв маленькие тучки песка, пошарил за каким-то обломком и извлёк до сих пор горящий ручной фонарь, который она выронила при падении. Девушка тут же оказалась рядом с ним и закрепила фонарь на предплечье — не слишком удобно, но хотя бы плыть не помешает.

— Я поплыву впереди, держись метрах в пяти позади, но не дальше, — раздался под капюшоном голос Влада — толща воды для связи не оказалась существенной преградой. — И постарайся не запутаться в тросе.

— Поняла, — кивнула девушка, хоть этого совсем и не требовалось.

Её спутник с силой оттолкнулся от дна, подняв на этот раз настоящий вихрь песка и, освещая себе путь, тяжело погрёб в сторону провала подводной пещеры. Тяжёлый доспех явно тянул его ко дну, даже несмотря на смешные подушки, вздувшиеся из-под пластин брони, но плыть у парня всё же получалось. А вот слегка раздувшийся комбинезон Цири, несмотря на перевязь с мечом, пистолет, баллон со смесью и отданный ей пояс с гранатами нет-нет, да подталкивал к поверхности.

Передвигаться под водой оказалось совсем не сложно, но девушка всё равно старалась дышать пореже и главное - не сбивать дыхания. Конечно, уровень дыхательной смеси был почти полным, но ведь она не знала, сколько им плыть, а запас кошель не тянет. Пещера постепенно сужалась, и Цири даже порой отталкивалась от стен, помогая себе. Так же поступал и Влад. Наконец, низкие своды начали расходиться в стороны, а она впервые обратила внимание на непонятное голубоватое свечение, идущее откуда-то спереди. Ещё десяток сильных гребков, и вот они очутились в огроменной подводной расщелине!

Девушка потрясённо замерла на мгновение-другое, невольно любуясь невероятным видом. Дна видно не было совершенно — оно терялось в тёмной, непроглядной толще воды, которую не мог пробить даже мощный фонарь. Но его свет здесь и не требовался — все стены поросли тонким слоем диковинных, светящихся, как крошечные светлячки водорослей. А над ними настоящими лампадами вздымались здоровущие, яркие светло-голубые и светло-лиловые... Нет, Цири точно никогда не видела ничего подобного прежде и не могла с уверенностью сказать, что это. Диковинные кораллы? Какие-то подводные грибы? Чудные актинии? Впрочем, это было совсем не важно, ведь от них и исходил тот странноватый призрачный свет, запримеченный ею ещё издали. Сумрак и темнота глубоко внизу и россыпь ярких, почти пылающих огней на стенах, омываемая настоящим океаном колышущихся мелких, точек-светлячков... Это было прекрасно и незабываемо.

— Будто снова среди звёзд, — зачарованно протянул Влад, на миг даже перестав грести, как и она любуясь прекрасным зрелищем.

— Там наверху так же красиво? — тихонько шепнула Цири, словно боясь словами разрушить это дивное волшебство, царившее вокруг.

— Да, очень, — тоже отчего-то шепнул в ответ парень, — И тихо.

Но вдруг что-то неуловимо изменилось и голубые лампады — не все, но многие — принялись отделяться от стен, вытаскивая за собой длинные, светящиеся корни, пока наконец не оторвались окончательно. На какое-то время они застыли — вода была настолько прозрачной, что казалось, будто они парят в воздухе — пока их... Тела не начали сокращаться размеренными, плавными движениями, а корни внизу не зашевелились им в такт. Кажется, это были совсем не грибы... Медузы! Дюжины мерцающих во мраке медуз зажили своей жизнью, медленно расползаясь по всей узкой расщелине. Их неторопливый ритм очаровывал своей неземной красотой и необычностью, чуждостью всему, что можно было увидеть на поверхности. И это казалось воистину прекрасным...

— Поплыли — время бежит.

Парень несколькими мощными гребками вырвался вперёд и Цири пришлось постараться, чтобы его догнать. Но всё же, несмотря на смешные подушки на спине и руках, вес его громоздкого доспеха сказывался и, сам того не замечая, он постепенно опускался ниже. Неожиданно по воде вокруг, словно пробежала неприятная дрожь, а вслед за ней донёсся и неприятный крикливый визг. Влад тут же выхватил из-за спины автомат, да и сама девушка поспешила вытащить пистолет, соединённый теперь с рукой длинным, тонким тросиком, наподобие того, которым она была привязана к своему спутнику. Направив луч фонаря в дальнюю часть расщелины, Цири смогла разглядеть лишь неясные тени... Пока одна из них не распахнула мощные, кожистые крылья. Ещё эхидны! Тварей было не меньше полудюжины, и они стремительно приближались.

— Держись сзади — бей только вблизи и наверняка! — быстро бросил её спутник по связи.

Однако сам Влад чего-то ждал и не стрелял, пока, наконец, до тварей не осталось совсем немного. Он прицелился и воду тут же вспенили росчерки сразу нескольких выстрелов. Вибрирующий подводный взвизг-стон повторился, правда теперь наполненный болью и страданиями. Одно из чудищ закружилось на месте, прижав руки пониже груди. Во все стороны начало расплываться бледно-красное пятно.

Вскинув пистолет, девушка уже привычно прицелилась и вдавила клавишу спуска. Оружие чуть дёрнулось в руках, во все стороны пшикнули мелкие-мелкие пузырьки, а пуля, в тугой струе устремилась к цели... Слишком медленно! На воздухе она даже не могла уловить глазом её движения, а под водой... пуля замедлилась ещё сильнее и закрутилась по странной спирали, проносясь аж в нескольких саженях от намеченной цели! Эхидна, махнув мощным шипастым хвостом, резко ушла в сторону, избегая ещё пары попаданий. Больше не стреляя Цири, стиснув зубы, хладнокровно выцеливала вертлявую тварь, пока та приближалась всё ближе и ближе. До неё оставались жалкие сажени, чудовище уже уверилось в своей победе, когда девушка плавно вдавила спуск. Новые пузырьки, новый росчерк — ещё, ещё! Она вдавила клавишу ещё три раза, прежде чем поняла, что всё уже кончено. Крылатая погань, вцепившись в грудь, где зияло сразу несколько дырок-уколов, содрогалась всем телом, хаотично вертясь на одном месте. Кажется, с ней покончено...

— Цири, осторожно! — взволнованный окрик по связи опоздал лишь на несколько мгновений.

Девушку что-то толкнуло в плечо, она попыталась обернуться, но в тот же миг почувствовала, как кто-то вцепился ей в спину. Цири дёрнулась, но тщетно! Мир вокруг, расщелина, светящиеся медузы — всё вокруг завертелось, будто юла, а в следующее мгновение её попытались разодрать когтями на части... Девушка вскрикнула от боли — в левый бок словно с размаху вдарили палкой! Мимо лица промелькнули длинные корявые пальцы, увенчанные загнутыми острыми когтями. Лапа устремилась прямо в глаза, но тут же уткнулась в маску, оставив на прозрачном материале пару неглубоких царапин.

— Цири!

Она дёрнулась, пытаясь вырваться или хотя бы обернуться, но лишь успела уловить движение слева, а потом перед ней разверзлась полная острых рыбьих зубов пасть, с силой вцепившись прямо в шею. Девушка заорала от боли. Толком не думая и ничегошеньки не соображая, Цири просто ткнула пистолетом куда-то вбок, ритмично вдавливая спуск: раз, другой, третий, пятый... Лишь когда оружие после очередного нажатия отказалось стрелять, она смогла мыслить хоть чуть более связано.

С силой нажав клавишу несколько раз и ничего не добившись, девушка выпустила рукоять из пальцев. Шея будто занемела, а от простой попытки повернуть голову Цири и вовсе едва не вскрикнула! Боль острой вспышкой пронзила всё левое плечо и шею! Дёрнувшись, девушка оттолкнулась ногами от чего-то мягкого и тут же развернулась на месте. Рука сама собой метнулась за спину в поисках меча — ей срочно требовалось хоть какое-то оружие! Луч фонаря на левой руке уткнулся в неподвижное тело мёртвой эхидны, в потоках крови медленно идущее ко дну. Вся правая половина груди чудища была буквально разворочена, вырвана с целыми кусками мяса, а половина уродливой башки и вовсе отсутствовала!

— Чёрт, ты жива?! — полный едва прикрытой паники голос парня вырывает её из странно-тягучего созерцания поверженной твари. — Цири, ответь, прошу!

Она замечает новое движение где-то позади и тут же резко уходит в сторону, наплевав на боль, и даже успевает выставить перед собой руки в безнадёжном защитном жесте, но луч фонаря лишь утыкается во Влада, а его собственный яркий фонарь выхватывает из голубоватой полутьмы уже её саму. Лишь теперь Цири понимает насколько легко отделалась — её не загрызли и даже не разорвали ткань комбеза, ведь будь иначе, и она бы уже давно захлебнулась!

— Любимая, не молчи! — её обхватывают за плечи, пытаясь осмотреть, но она лишь болезненно шипит, невольно пытаясь отпрянуть.

— Плечо и шея! — выдыхает девушка. — Бестия голову едва не отгрызла!

— Комбез вроде не пробит, но... А, чёрт!

— Не пробит, слава всем богам, — Цири осторожно шевелит левой рукой и даже делает пробный гребок — выходит больно, конечно, но терпимо. Уж точно лучше, чем в первые мгновения. Мимо маски проносится струйка мелких пузырьков. — А так — в порядке...

— Не двигайся! — голос парня отчего-то враз осип, а девушка почувствовала, как он схватил её за что-то сзади. — Смесь! Какой уровень смеси?!

— Смеси? — взор падает на скромный индикатор в самом краю маски и... Цири буквально ощущает, как её мокрые, слипшиеся от пота и испарений волосы начинают шевелиться. — М-меньше четверти... В красной зоне.

— Чёрт, чёрт, чёрт! Не двигайся — залепляю! — она послушно замерла, лишь вяло болтая ногами, да поглядывая вокруг, пусть даже сам парень видел в этой голубоватой полутьме намного лучше неё. — Тварь ублюдочная баллон почти разворотила!

— Сильно? — сглотнув тугой ком в горле прошептала Цири.

— Было бы сильно — уже захлебнулась бы. Трещина где-то в уплотнителе клапана... Всё, вроде не травит больше.

— Остатка... Его надолго хватит? — девушка старалась не выдать страха, холодным спрутом расползавшегося по всему телу. Её научили не бояться чудищ, не бояться людей, ведь если у тебя есть меч — ты можешь сражаться. Даже если нет — всегда нужно драться за свою жизнь, вырывать её ногтями и зубами. Но как бороться с таким?!

— Не знаю, — честно ответил Влад. — Если в красной зоне, значит минуты две от силы. Ещё сколько-то воздуха есть в самом комбезе, так что немного больше. Соберись! — заметив её тихую панику, он резко встряхнул Цири за плечи. — Ещё ничего не кончилось! Поплыли! Греби пока можешь!

— Ты прав, — стиснув зубы буквально до скрипа, она напряжённо кивнула, задавив остатки тупой, глупой паники. Ещё ничего не кончилось.

— Почувствуешь, что клонит в сон — тут же говори.

Они устремились вперёд, меж диковинных медуз, мерцающих и переливающихся всеми оттенками голубого и фиолетового. Крохотные огоньки водорослей на стенах, мелкая светящаяся пыль в тёмной воде вокруг — всё это завораживало, но ей сейчас было совсем не до красоты таинственного и прекрасного подводного мира. Она сосредоточено гребла, толком ни на что не обращая внимания. Лишь массивный доспех Влада впереди, тонкая ниточка троса к нему да пара ярких лучей фонарей были ей хоть какими-то ориентирами вокруг, на которые она сосредоточила всё своё внимание. В какой-то момент Цири словно впала в транс, где не осталось ничего кроме одного гребка руками за другим и мелькающих впереди ног Влада и блестящей в свете фонаря нитки-троса.

Сколько они так плыли? Не известно — она толком не следила за временем, лишь порой бросая взгляд на тревожно мерцающий красным индикатор. Какое ей дело до каких-то минут и секунд, если вся её жизнь измеряется ныне в глотках оставшегося воздуха. Девушка и сама не заметила, как расщелина, полная медуз и светящегося планктона закончилась, сменившись очередным подводным коридором новой пещеры. Цири гребла всё медленнее — сказывалась усталость. В голове отчётливо шумело, мышцы в руках и ногах потихоньку деревенели... Она едва удержалась от того, чтобы зевнуть. Дышать было всё тяжелей — казалось, будто воздух в лёгких становится тягучим-тягучим и после каждого движения его становится всё меньше и меньше. Глаза начали отчего-то слипаться, а мысли терялись и уплывали куда-то далеко.

— Влад... — каким-то чудом вспомнив слова спутника, просипела она, — тяжело дышать...

Прозрачная маска совсем запотела, и она смогла различить лишь метнувшийся к ней смутный, тёмный силуэт. Ей что-то говорили, её трясли за плечи, но Цири не обращала на это никакого внимания. Зачем? К чему всё это? Сознание медленно уплывало куда-то. В груди кололо, но было совершенно всё равно... Глоток воздуха заставил её широко распахнуть глаза. Она всё дышала и никак не могла надышаться. Воздух был влажным, немного спертым, и ничуточки не свежим, но... Это было поистине прекрасно. Ей чудилось, будто ничего вкуснее и сытнее она в жизни не пробовала! Вот только... Немного отпотевшая маска, по которой катились крошечные бисеринки влаги, всё ещё была на ней, а вокруг всё ещё была вода! Но тогда откуда взялся воздух?!

— Так лучше? — раздался отрывистый голос Влада.

— Да, но откуда...

— Мой баллон. Поплыли — времени в обрез, — парень развернулся и, с силой оттолкнувшись от ближайшей стенки, погрёб куда-то вперёд во тьму. Девушка последовала за ним даже раньше, чем осознала услышанное. А когда осознала — едва не взвыла от ужаса, но вовсе не за себя.

— Ты отдал мне свой воздух?!

— Да, — спокойный и будто бы совсем лишённый эмоций ответ прозвучал буквально приговором. Не ей — ему!

— Ты же задохнёшься!

Цири лишь краем глаза отметила, как они покинули узкую, извивающуюся, будто змея, пещеру и вновь оказались в большом подводном гроте. Увы, под сводами не оказалось ни одной каверны с воздухом, зато светящимися водорослями, мерцающими медузами и какими-то причудливыми тёмными кораллами и ракушками здесь было усыпано всё дно и часть стен. Ей было плевать на неземную красоту подводного царства. Неужели Влад не понимал, что когда он начнёт задыхаться и потеряет сознание — она просто не вытащит его! Или... Всё он понимал. Девушка мысленно похолодела, а по вискам, несмотря на духоту под маской, побежали ледяные капли пота. Понимал... Он отдал не просто воздух — он отдал ей свою жизнь. Не задумываясь, не терзаясь. Будто нечто обыденное.

— Могу дольше без воздуха. Не болтай, — коротко бросил он, не меняя безжизненного тона.

Цири прикусила губу, оставив бессмысленные причитания на потом. Если в них ещё будет смысл. Если их будет кому сказать... Нет! Не «если», а «когда»! Когда они выберутся отсюда, ох, она и выскажет ему всё, что думает о его безрассудстве! И плевать, что иного выхода просто не было. Плевать, что от этого зависела её жизнь! Девушка не собиралась менять его жизнь на свою! Они не в краснолюдском банке, чтобы размениваться по такому дерьмовому курсу... Именно так она и сделает, да! Или, скорее всего бросится ему на шею, заставит снять шлем, прижмётся и зацелует. Просто чтобы проверить и убедиться, что ей не кажется и самый дорогой человек на свете жив и рядом. Что всё обошлось. Что они оба живы и смогут быть вместе...

Впереди, меж кораллов показалась арка прохода, из-под которой лился приглушённый водой свет. Не призрачно-голубой, как от медуз и водорослей вокруг, а тёплый, белый, будто бы дневной. Туда и устремился Влад, а вслед за ним и Цири. Лишь проплывая под аркой, она сообразила, что это дело рук не природы, а разумных существ. Проход оказался сложен из белых мраморных блоков, изукрашенных резными узорами и какими-то нечеловеческими письменами. Запас воздушной смеси вновь зашёл в красную зону, и ей самой стало даже страшно представлять каково сейчас Владу. К их счастью за аркой оказалась очередная пещера, вот только в отличие от прошлых здесь всего в полудюжине саженей от дна едва заметно трепетала зеркальная плёнка водной поверхности... Они справились!

Цири выскочила на поверхность подобно бутылочной пробке, лишь спустя миг подумав, что там может быть совсем небезопасно. Рядом, буквально разрывая водную гладь, выскочил Влад, тут же распахнув шлем, даже не дожидаясь пока опадут брызги. Парень тяжело, с надрывом дышал, его сине-золотистые глаза сейчас казались совершенно мутными, а лицо жутко раскраснелось. Кажется, он едва ли что-то соображал.

Коротко пискнул какой-то сигнал и под маску залетел поток свежего, влажного, пахнущего морской солью воздуха. Девушка с наслаждением вдохнула такой великолепный и такой драгоценный — дороже всякого золота — воздух. На несколько мгновений её захватила невероятная эйфория от одного осознания, что она может дышать спокойно и даже жадно, глотая воздух и нисколько не заботясь об остатке. Без боязни. Без страха. Справившись с собой и с трудом подавив глупое желание рассмеяться во весь голос, Цири, наконец, поспешила оглядеться вокруг.

Подводные лабиринты привели их в огромадную пещеру — ничуть не меньше той, где они впервые встретились с эхиднами и свалились в воду. Вот только, в отличие от неё, здесь высокие стены и дно освещал солнечный свет, падающий сразу из нескольких крупных дыр под самым сводом. Снизу было не разглядеть всего — берег местами возвышался на добрую сажень над водой, но и так на дальней стороне грота угадывались очертания каких-то массивных, явно рукотворных стен, а чуть ближе виднелся круг из изящных белых колонн, едва не блестящих в лучах заходящего солнца.

Громко хлопая крыльями на одну из колонн довольно ловко взгромоздилась эхидна, обвив длинным, чешуйчатым хвостом резной пилястр. Тварь не принимала свой истинный облик, отчего-то предпочтя ему вид прекрасной, юной, обнажённой девушки выше пояса. Чудище пока не обратило на них никакого внимания — вероятно не заметило, полностью захваченное чем-то происходящим меж колонн. Цири не стала искушать судьбу и, с натугой подхватив всё ещё тяжело дышащего Влада, как можно тише поплыла к примеченной ранее маленькой бухточке, укрытой от загадочных руин каменной осыпью.

Ближе к берегу парень уже начал приходить в себя и даже помогал ей грести, но на сероватый, мелкий песок он всё равно выползал с трудом, то и дело заходясь в беззвучном кашле. Перевернувшись на спину, он раскинул руки, потихоньку выравнивая дыхание. Цири обессиленно упала рядом, только сейчас поняв, насколько же она устала: перенапряжённые мышцы ныли, голова малость кружилась и вообще казалось, будто на ней бык танцевал. Настигни их в этот момент чудища и шансов отбиться было бы немного, но, видимо, в этот раз им просто повезло.

— Ты как? — негромко просипел Влад, разглядывая закатные и совсем не туманные небеса сквозь ближайшую прореху.

— Как после пяти кругов по Мучильне, и поединка с тремя Маятниками, — фыркнула девушка, нащупав его ладонь и крепко сжав в своей.

— Это такие ведьмачьи... Тренажёры, верно?

— Ага...

Они, не сговариваясь, умолкли, лёжа рядом на сером, влажном песке, и просто наслаждаясь жизнью и близостью друг друга. Хотелось забыть обо всём, о врагах, о невзгодах, об опасности и всего лишь быть рядом. Долго. Всегда... Но разве Судьба или Предназначение хоть когда-нибудь спрашивали о чьих-то желаниях? Вот уж вряд ли.

— Спасибо, — тихо прошептала она, найдя в себе силы сесть, — и... Пообещай не делать так больше.

— Не делать как? — сделал вид, что не понял парень, тоже осторожно присаживаясь.

— Не рискуй так... Так сильно. Я не хочу, чтобы ты умер.

— Глупая, — мягко вздохнул Влад, притягивая Цири к себе и быстро накрывая её губы своими. Ненадолго, всего на миг, пусть она бы и предпочла, чтобы это длилось как можно дольше, — мне ничего не угрожало...

— Не ври, — покачала головой девушка, проведя пальцем по его щеке. На бледной коже лица проступали следы лопнувших сосудиков и капилляров, да и белки глаз отливали изрядной краснотой. — Ты выглядишь, как Геральт после своих эликсиров.

— Видимо, твой отчим тот ещё красавчик.

— Просто заткнись и пообещай! — гневно сощурилась она.

— Я обещаю, что сделаю всё, чтобы тебя спасти.

— Эй! Я не это просила!

— Цири, я уже терял дорогую... Свою любимую. Навсегда, — в глазах парня на мгновение мелькнула застарелая грусть, тут же сменившись злой решимостью. — И я сделаю всё, чтобы этого не повторилось вновь.

Сердце будто пропустило удар. Влад не шутил, не бравировал — всего лишь сообщал. Буднично, как нечто само собой разумеющееся. Они молча смотрели друг другу в глаза, и девушка просто не знала, что сказать, как переубедить его... Ведь она даже боялась представить, каково это - потерять его!

Подземный зал наполнился плеском и хлопками крыльев, где-то под сводами зазвучал лживо-прекрасный смех эхидн. Не сговариваясь, Цири со своим спутником быстро прижались к осыпи и на всякий случай поскорее отползли подальше от воды — туда, где начиналась чахлая трава и неожиданно густые, колючие кусты терновника.

— Надень маску, — тихонько шепнул парень, пристраиваясь под зарослями и осторожно выглядывая из-за кривой ветки. Сам он уже успел захлопнуть забрало шлема. Быстро протерев маску, девушка накинула капюшон и последовала его примеру. — Смотри! — подвинувшись, давая ей место, он ткнул вперёд. И посмотреть было на что...

Посреди обширного грота возвышалась странная конструкция из уже запримеченных ранее колонн, окружавшая небольшую площадь со странным, явно колдовским кругом, выложенным яркой мозаикой. К нему, прямо от воды, поднималась короткая, белая, мраморная лестница с широкими, гладкими ступенями, а прямо посреди круга, напрочь нарушая всю диковинную лёгкость нечеловеческой архитектуры торчала невысокая и довольно тонкая серебристая стойка. Кажется, на её широкой вершине виднелась какая-то выемка, но подробнее Цири разглядеть не успела, потому что заметила кое-что гораздо более важное. Вокруг колоннады там и тут лежали, сидели и просто стояли, покачиваясь, люди. Много людей. Часть выглядели, как те самые деревенские: мужчины, женщины, дети, старики, но виднелось и не меньше дюжины вооружённых — те самые пропавшие нильфовские солдаты! Возможно где-то среди них был и тот придурковатый баронет. Люди явно не замечали ничего вокруг и вели себя, будто загипнотизированные... Хотя так оно, наверное, и было. С десяток и вовсе уже лежал на каких-то сложных узорах внутри колдовского круга, послушно сложив руки вдоль тела. Кто-то собирался принести их в жертву? Но главное было даже не это! Эхидны, много эхидн, облюбовавших все окружающие колонны, вовсе не спешили нападать на людей! Лишь изредка поглядывали на них, да чему-то смеялись.

— Что за чёрт? — непонимающе буркнул парень.

— Да, похоже, людей мы разыскали...

— Я не об этом, — он как-то немного заполошно мотнул головой. — Стены на том конце пещеры, — непонятно указал Влад.

— И что с ними? — девушка старательно прищурилась, вглядываясь в затянутую полумраком даль. Там, в нескольких десятках саженей за колоннадой начинались те самые странные, тёмные руины, к которым от жертвенного круга тянулась выложенная мозаикой мраморная дорожка. Грубые серые блоки камней, совсем не похожие на изящные белые колонны, давно раскрошились и обвалились во многих местах, обнажая под собой идеально ровную, серебристую стену. Творение неведомых мастеров выходило из одной стены грота и скрывалось в другой, начисто перегораживая его от дна и до самых сводов. Казалось, будто это какое-то сооружение, неведомо когда и кем закопанное под землю, а там, где часть сооружения соприкасалась с пещерой, ещё и намеренно заложенное камнем.

— Та стена — она из металла! — выдохнул парень. Вот уж точно — серебристый металлический блеск не оставлял иных толкований.

— Кто-то сделал железную стену? — Цири в недоумении нахмурилась. Кому могла понадобиться подобная глупость?

— Не из железа. Совсем не из железа. Не та плотность. Я попытался просканировать — там явно сложный сплав из кучи металлов!

Неожиданно, прежде, чем девушка успела хоть что-то ответить, эхидны загалдели как-то по-новому, разом обернувшись к лестнице, уходящей под воду. Гладь подземного озера расступилась в стороны и на поверхности в окружении россыпи мерцающих голубоватых огоньков появилась она...

Длинные чёрные, влажные волосы, пара сложенных за спиной прекрасных крыльев с перьями, отливающими чернильным блеском, светлая обнажённая кожа, упругая большая грудь с яркими сосками, и... Тёмно-изумрудная чешуя ниже пояса. Внезапно гибкий рыбий хвост под водой раздвоился, превращаясь в две стройные ножки, всё так же усыпанные редкой чешуёй и прекрасная девушка принялась степенно подниматься по мраморным ступеням. Ещё несколько мгновений и редкая чешуя на ногах и вовсе исчезает, оставляя вместо себя гладкую, бархатистую, нежную кожу — своей полной наготы красавица совсем не стеснялась. Оказавшись у колдовского круга она едва заметно поморщилась, хлопнула крыльями, стряхивая остатки воды, и взмахнула рукой. Вдоль колонн в десятках жаровен немедля взвились высокие столбы сине-зелёного пламени, тут же опавшего, однако в зале, освещаемом лишь рыжим закатным солнцем, стало заметно светлее.

— Фуксия! — тихонько-тихонько прошептала Цири, хотя и понимала, что их связь просто не могли услышать. Но короткий испуг от осознания того, кто сейчас стоял там среди чудищ и очарованных людей, был намного сильнее.

— Это ещё что за зверица... То есть девица?

— Это... Это очень большая проблема, — напряжённо сглотнула она. — Фуксии — морские ведьмы!

***

— Ведьмы? То есть маги и чародейки? — странная металлическая стена, которую полевой сканер, встроенный в мой бронескаф, не смог толком распознать, быстро отошла на второй план.

— Да! Я лишь читала о них, — немного нервно зашептала Цири, — фуксии очень могущественные колдуньи морского народа. Они похожи на сирен, но никто не знает откуда они берутся и где заканчиваются пределы их могущества. С ними почти никто никогда не контактировал! Им не интересны люди и даже старшие народы.

— Насколько она может быть опасной для нас?

— Опасной? — возмущённо прошипела девушка. — Она одурманила целую деревню и явно собирается принести их в жертву. Как сам-то думаешь?!

— И вправду, что это я...

Откуда-то из-за ротонды, тем временем, появились четыре юные, обнажённые девушки с длинными, распущенными волосами. Поклонившись замершей в центре круга фуксии, они, ничуть не смущаясь своей наготы, направились к очарованным людям. Я было подумал, что это одурманенные девушки из деревни, но быстро отринул эту мысль. Все четыре были настоящими красавицами с длинными, стройными ножками, пышными волосами, большими грудями и поистине ангельскими личиками без всяких изъянов. Не слишком то вяжется с образами обычных селянок. А уж когда эти красавицы принялись хватать людей за что придётся и, словно каких-то зверушек, волочь к кругу, все сомнения в их нечеловеческой природе и вовсе развеялись. Когда хрупкая с виду девчушка, вряд ли старше Цири, без труда тащит за ногу здоровенного мужика в кольчуге — какие уж тут нахрен сомнения. Эта четвёрка людьми не была совершенно точно.

— Смотри — ещё шары, как тот на пристани! — Цири осторожно ткнула пальчиком куда-то вверх. И действительно — там, на балках ротонды, покоились точно такие же непонятные шары, как и расстрелянный мной у причала: жёлтые, с фиолетовыми прожилками, размером с футбольный мяч и слегка светящиеся.

Фуксия что-то мелодично проговорила-пропела на незнакомом языке и одна из её подручных, кинув какую-то немолодую женщину в выложенный мозаикой «колдовской» круг, развернулась и скрылась за колоннами. Спустя несколько мгновений она вынесла оттуда красивый, словно отлитый из сине-зелёного стекла ларец, украшенный причудливым рельефом в виде ракушек и растений. С поклоном девушка оставила его у непонятной металлической загогулины в центре круга и вернулась к пленникам. И серебристый металл этой штуки уж очень напоминал материал странной стены в отдалении — сканер выдавал столь же необычный отклик.

— Русалки, — немного неуверенно пояснила Цири, — они тоже из морского народа, как сирены, но только без крыльев.

— Разве у них не должно быть хвостов?

— Фуксия могла сотворить им ноги, как и себе.

Крылатая девушка подошла к ларцу и, хлопнув крыльями, уже присела, чтобы открыть, как из-за крупного обломка скалы показалось новое лицо. Или вернее сказать — уже знакомое старое?

— Г-госпожа Телксиопа! — тот самый паренёк-заика из деревни подобострастно припал к земле. Как его там звали... Вралиц вроде бы.

— Говори, — скривившись, словно увидев нечто омерзительное прямо у себя под носом, произнесла фуксия.

— Г-госпожа, я сделал всё к-как вы велели! И ш-шары эти чудные по домам разложил, д-да... Шоб, значится, чародейство ваше сработало. И есшо людишек новых привёл — солдат этих. Всё, как вы пожелали! Позволите ли вы, Г-госпожа, мне забрать м-мою награду, как обещали?

— Я держу своё слово. Даже перед такими, как ты, червь. Можешь забрать свою зазнобу, — поджав губы, ведьма махнула рукой в сторону пленников, — или любую другую — мне всё равно...

— Б-благодарю, благодарю, Г-госпожа, — тут же закланялся он, — но мне не нужна больше эта д-дурная корова Маришка, — паренёк несмело поднял взгляд, уткнулся им в обольстительную, обнажённую грудь и тут же вновь опустил его до полу, мигом залившись краской.

— Вот как? — фуксия, на миг задумалась — на её лице промелькнуло что-то похожее на любопытство. — И чего же ты желаешь теперь, червь?

— Т-ту дворяночку, Г-госпожа Телксиопа. Что с солдатами была энтими и здоровенным таким рыцарем. Белобрысая такая, стройнейкая, чистенькая, в одёжке чудной. И очи зеленющие, как море! Вот её хочу себе! В-вы ж тоже схватили её?

— Рыцарь и дворяночка, — прищурившись, ведьма обвела пристальным взором околдованных пленников, часть которых её прекрасные подручные уже разложили в круге и меж колонн. — Их здесь нет.

— В-вот, вот она мне нужна! Рыцаря забирай себе, што хошь делай с ним, Г-госпожа, а дворяночку белобрысую мне давай, — в каком-то неприятном возбуждении закивал Вралиц. — Ж-жинкой её своей сделаю, детишек родит и на золотишко то заживём, как...

Фуксия щёлкнула пальцами, и паренёк с всхлипом упал на колени, прижав руки к животу. Ведьма что-то пропела и сразу несколько эхидн сорвались со своих мест, нырнув в воду.

— Ммм... Знаешь, не хочу тебя обижать, — задумчиво протянул я, поудобнее перехватывая автомат, — но ты как-то подозрительно часто притягиваешь к себе монстров, чудовищ и прочих моральных уродов.

— Ха-ха, — по слогам отчеканила Цири, показательно надувшись.

— Г-госпожа Т-телксиопа за што? — крючась, прохныкал Вралиц. — Я ж всё для вас...

— Ты меня утомил, человек, — прошипела черноволосая ведьма, недобро сверкнув глазами. Крылья за её спиной угрожающе расправились, — убирайся отсюда или присоединишься к своим сородичам.

— Н-но вы обещали я буду жить...

— Я держу слово, данное именем Владыки Дагона, — фуксия оскалилась, демонстрируя мелкие, нечеловеческие зубы, — выбирай любую девку и беги, земной червячок.

— Хах, так и з-знал — ты не можешь нарушить слово. Я об-обхитрил тебя, глупая ведьма! — кряхтя, паренёк поднялся на ноги, глупо улыбаясь. — Все говорят: В-вралец — глупый, а я не глупый, я — хитрый! Д-да! И вот моё слово — нужна мне та дворяночка белобрысая. И шкатулка есшо одна с сокровисчами морскими... нет, три шкатулки! Иль не уйду никуда отседова и ничегошеньки ты не сделаешь, глупая ведьма!

Фуксия зашипела, гневно захлопала мощными крыльями, на её пальцах выросли длинные, острые когти, а тело начало покрываться чешуёй... но лишь на несколько секунд. Вот ещё миг и вместо чешуйчатого чудища на мозаичном полу вновь стоит обворожительная, нагая крылатая девушка. Похоже, разъярённая ведьма взяла себя в руки и её губы тронула издевательская усмешка.

— Не зарывайся, червяк, — обольстительно изогнувшись — паренёк аж столбом застыл, похотливо раззявив рот — она в мгновение ока оказалась рядом и...

— Ааа! — Вралиц с отчаянным воем рухнул наземь, прижимая руку к виску. Кровь тонкими струйками вырывалась из-под грязных пальцев, как бы он ни пытался закрыть рану.

— Я обещала — ты не умрёшь, — фуксия с отвращением отбросила в сторону окровавленное ухо, — но не обещала, что останешься цел.

Где-то позади нас раздался едва слышный всплеск, я обернулся и тут же понял о чём забыл, поглощённый событиями подле ротонды. Те эхидны нырнули в воду вовсе не просто так! И сейчас одна из них в облаке брызг выпрыгнула на песок там, где мы совсем недавно выползали на берег. Совсем не пряча свой истинный облик, тварь повела своим уродливым носом, будто принюхиваясь, и на манер змеи поползла прямо к осыпи. Конечно, не прошло и пары секунд, как она нас заметила. Я выстрелил быстрее, чем чудище распахнуло пасть, но какая разница, если звук выстрела, пусть и не слишком громкий, уже разнёсся эхом по всему гроту.

Фуксия мигом обернулась и безошибочно уставилась на кусты, скрывавшие нас. Ощерившись, ведьма взмахнула рукой и... Я еле успел схватить испуганно пискнувшую Цири и откатиться назад к воде, как сине-зелёное пламя с рёвом поглотило кусты и часть осыпи. Громыхнул несильный взрыв, во все стороны полетели осколки, пыль и щепки с листьями. Огонь взметнулся стеной, не собираясь затухать, и продолжил жадно лизать даже каменную осыпь!

От резкого движения меня ощутимо замутило: только начавший приходить в порядок организм явно не был расположен к такому. Все улучшения и импланты позволяли мне обходиться без воздуха дольше, чем обычному человеку, но у всего есть предел. Да и без последствий такое не оставалось. А ведь реактор бронескафа вполне позволял выделять из обычной воды кислород... Будь у меня при себе специальный модуль для этого процесса. Увы, модуль за ненадобностью и громоздкостью вечно пылился в моём личном шкафчике на «Конкордии»...

— ...в себя! — Цири от души треснула меня по шлему — в голове на миг полыхнуло резкой болью, но вместе с тем словно переключилось что-то, вырывая из потока тягучих, абстрактных мыслей.

Кое-как поднявшись, подхватываю выроненный автомат и очень вовремя — пара эхидн, кружащих под самым сводом, с противным визгом спикировали прямо на нас. Цири откатилась в сторону, вскидывая пистолет, но запнулась о камень и рухнула наземь. Я же успел срезать короткой очередью лишь одну тварь, зато вторая с торжеством вцепилась в наруч бронескафа. Отвратительная пасть, полная острых, рыбьих зубов клацнула с ужасающей скоростью... но многослойный композит оказался прочнее. Чудище взвыло, как мне даже показалось обиженно, однако второго шанса я давать не собирался. Бью свободной рукой прямо в уродливую башку со всей силы синтомышц бронескафа и... Чёрт, перестарался! Лёгкие кости крошатся, как хрупкое стекло и кулак застревает прямо внутри черепа этой чешуйчатой сволочи! Кровь, ошмётки мозгов, осколки костей — отвратительно! И мёртвая умудрилась нагадить!

Пока пытаюсь стряхнуть с руки дохлятину, откуда-то из-за осыпи прилетает ещё один огненный шар, но к нашему счастью ложится с изрядным перелётом в воду, тут же исчезая в облаке пара. Уперевшись ногой в труп, всё же стряхиваю дохлую тварь и на миг замираю, борясь с глупым желанием поскорее сполоснуть заляпанную руку. Здравый смысл побеждает и я, в два прыжка настигнув осыпи, прижимаюсь к поросшему мхом куску скалы. Быстро нахожу Цири — она, не будь дурой, тоже последовала моему примеру, укрывшись за большим обломком метрах в пяти от меня. Одним огнешаром не накроют — это плюс. В случае чего я её не выдерну — это минус. Торопливо карабкаюсь по осыпающимся под ногами мелким камням и на секунду выглядываю из-за гребня. И то, что я вижу мне совсем не нравится.

Обнажённые русалки, со странными длинными, когда-то белыми, а ныне окровавленными кинжалами в руках сновали между разложенными к кругу людьми нанося беспощадные, смертоносные удары не способным ответить загипнотизированным пленникам. Один удар — один труп. Били твари умело — прямо в сердце. И без разницы кто перед ними — мужчина, женщина, ребёнок или седой старик. Быстро ловлю в красный крестик прицела заляпанную чужой кровью красавицу и жму спуск. Следующая сука — ещё раз и ещё! Две твари в человеческом обличье падают с развороченной грудью так ничего и не поняв, зато третья успевает что-то почуять и в последний миг отшатывается в сторону — пуля лишь входит в плечо. Русалка истошно вопит от боли, выронив кинжал...

Еле успеваю скатиться с гряды, когда на ней взрывается жарким, сине-зелёным огнём новый колдовской шар. Чтоб тебя! Как-то совсем не хочется проверять жаропрочность бронескафа ещё раз. Не хочу, но приходится и вовсе не по своей воле! Мирная гладь подземного озера позади начинает шевелиться и в мою сторону буквально выстреливает целый рой водяных щупалец, прямо на лету обращаясь в зеленоватый, мерцающий лёд. На одних рефлексах взмываю метра на три в прыжке, пропуская магическую атаку под собой. Чёрт, ведь в последний миг разминулся! Бронепластины бы эта хрень вряд ли пробила, но оружие могла и поломать напрочь. Вода вновь приходит в движение, стоило лишь мне приземлиться и я, не придумав ничего лучше, сигаю с места вперёд, прямо через огонь. Фуксия такого точно не ждёт!

Перекат, погасить инерцию — припав на колено, навожу прицел на ведьму, но черноволосая красотка выставляет перед собой руки, словно в защитном жесте и... Три выпущенные пули, не долетев какого-то метра до цели, рикошетят в колонну, выбивая искры и мраморную крошку! Какого?! Вдавить клавишу спуска ещё раз просто не успеваю — в меня летит новый огненный шар и приходится спешно откатываться в сторону, но даже так успеваю ощутить спиной лёгкую ударную волну. Слабее стандартной наступательной гранаты раза в два, но всё равно приятного мало. Мигом разворачиваюсь, но фуксии уже нет на прежнем месте. Лишь край чёрно-изумрудного крыла мелькает из-за дальней колонны. А тварь проворная — за какую-то секунду успела усвистеть метров на пятнадцать!

Тянусь за гранатой, но пальцы ловят лишь пустоту на привычном месте. Точно! Пояс с гранатами я отдал Цири, как балласт! Да и... Мой взгляд сам собой натыкается на людей, с дебильно-счастливыми улыбками и пустыми глазами застывших на полу, покрытом непонятными мозаичными рисунками. Внутри ротонды их едва ли не больше, чем вокруг и многие ещё живы! Даже большинство живо! Вовремя я положил тех сволочных красавиц. Нет, гранаты использовать нельзя ни в коем случае.

Немного в стороне хлопают пистолетные выстрелы и через задние камеры бронескафа вижу, как раненая эхидна, подломив крыло, словно подбитый атмосферник, врезается в камни. Ещё одна тварь пикирует прямо на Цири, но пистолет в её руках больше не стреляет... Девушка успевает отпрыгнуть прямо из-под когтистых лап чудища, ещё в движении выхватывая свой меч из-за спины. Свистит сталь и на одну лапу у бестии становится меньше. Вокруг моей спутницы едва заметно мерцает янтарно-жёлтым её магический щит, да и сама она держится не плохо.

— Не подставляйся! — бросаю по связи, уже подбегая к ротонде. — Я за ведьмой.

— Пистолет не стреляет... Что?! Ты спятил!

— Патроны не кончились? — стоически игнорирую возмущение девушки. — Проверь.

— А D’yable! Точно! Не смей лезть к этой твари, слышишь?!

— У нас есть другой выход?

Цири замолкает, похоже просто не найдясь с ответом, а я, держа на прицеле место, где скрылась фуксия, быстро миную странноватую металлическую стойку-загогулину. Своими очертаниями вблизи она похожа на цветок на толстом стебле, но только без бутона — вместо него выемка под небольшой шар, с кулак размером, может и меньше. Внезапно от тел убитых взмывают вверх десятки и сотни тонких кроваво-алых нитей, сплетаясь в настоящую паутину вокруг и какая-то неведомая сила буквально заставляет меня замедлиться. Пытаюсь вырваться из ловушки прыжком вперёд, но движения, даже несмотря на всю мощь синтомышц бронескафа, получаются просто до безумия вялыми и медленными. Миг и, словно приклеенный, я застываю на месте... прямо в полёте в добром полуметре над землёй! Кровавая паутина из отдельных капель и нитей в сумасшедшем, рваном ритме клубится по внутреннему периметру ротонды, а я даже пошевелиться не могу! Вообще ничем! Даже пальцем! Зато губы вроде шевелятся. И говорить смогу... наверное.

— Человек... — из-за колонны появляется черноволосая ведьма. Кровавая паутина пропускает её внутрь не то что не замедлив, а даже не запачкав! Нити и капли намеренно огибают красавицу по широкой дуге, пока она степенно вышагивает меж неподвижных тел, небрежно поводя крыльями. — Другой, не такой, как эти черви, нет... — прекрасное личико хмурится, но на нём нет и следа презрения, как во время разговора с Вралицем. Лишь нечто похожее на неприятное удивление. — Другой, опасный, не чародей, не ведьмак... Вообще нет магии! Сколько металла и dir’anaghad! Удивительное существо... — фуксия, пристально рассматривая меня, восхищённо покачала головой, но приятного было мало — так говорят о вещи — не человеке. Впрочем, она явно хотела, чтобы её поняли. Иначе бы зачем ей говорить на человеческом языке, верно?

— Чужак... Да, ты Чужак, — продолжила ведьма, приближаясь к стойке. — Я бы с удовольствием изучила тебя в иной раз, но сейчас ты мешаешь, Чужак! Владыка Дагон будет недоволен, очень недоволен... Врата Mìorbhaileach Clach'mhìle должны быть открыты без промедления. Но может после... — фуксия, напоследок смерив меня многообещающим взглядом, разом утратила ко мне всякий интерес и склонилась над ларцом, откидывая в сторону тяжёлую стеклянную крышку.

— Зачем всё это? — спрашиваю вслух, а сам лихорадочно пытаюсь найти хоть какой-то выход из той задницы, куда угодил. И желательно поскорее, пока Цири не бросилась мне на помощь. А в том, что она просто не способна остаться в стороне, я был твёрдо уверен.

— Необычно говоришь, — ведьма достала на свет небольшую, прозрачную хрустальную сферу, покрытую диковинным рельефом из множества пятен, полосок и точек. — Не сам, не своими устами... Это будет интересно.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— С чего ты, Чужак, решил, что я стану отвечать на твои вопросы? — фуксия обернулась, вскинув в показном недоумении изящные чёрные брови.

— С того, что ты уже ответила мне и вообще говоришь на всеобщем.

— Наглый, наглый человек, — покачала головой крылатая красавица. Её яркие губы на миг тронула лёгкая усмешка, — и в этом все люди. Но признаю — у тебя для такой наглости куда больше оснований, чем у большинства земляных червяков, — ведьма подбросила сферу в воздух и она, вопреки всем законам физики, повисла в паре метров над стойкой-бутоном. — Сегодня тебе, милостью Владыки Дагона, выпадет шанс лично лицезреть возвращение в этот мир Seann Luchd'cruthachaidh — Ушедших Древних. Цени, Чужак.

— Ничего не понял, но ценю, — в который раз я попытался пошевелиться, синтомышцы едва не скрипели от натуги, но всё было тщетно — будто в стену упёрся. — Зачем всё это? Зачем был нужен туман, зачем люди...

— Как много вопросов, Чужак, — фуксия взмахнула руками, на мгновение полыхнувшими ярко-алым, и из ран убитых в воздух поднялась целая взвесь из крови, а сами тела на глазах принялись ветшать и сохнуть, будто мумии. — Впрочем, у нас есть время, пока твоя маленькая спутница занята и ещё не присоединилась к тебе. Врата Mìorbhaileach Clach'mhìle отворяет лишь Dol'seachad — ключ, — явно рисуясь, она плавно повела крылом в сторону серебристой стены, куда вела белая, мраморная дорожка. — Владыка Дагон своей бесконечной мудростью создал Dol'seachad, но ему нужна кровь. Владыка повелел не скупиться на такой ничтожной малости. Если же кровь этих земляных червей окажется слаба... — черноволосая ведьма оскалилась, демонстрируя мелкие белые зубки. — Что ж, пригодится кровь твоей спутницы. Кровь Aen’Seidhe, да ещё такая, просто не может быть слабой.

— Цири, беги отсюда! — невольно срываюсь на крик по связи, вот только...

— Зараза, я не могу пошевелиться! Влад что-то держит меня! — панический, напуганный голос девушки совсем не обнадёживает. — Меня куда-то несёт, я не... An’badraigh и тебя тоже?!

— Как видишь, — беру себя в руки, заметив оранжевую фигурку Цири со вскинутым мечом в руке... Неторопливо проплывшую над полом внутрь ротонды. Своей неподвижностью она сейчас походила на статую, да и я выглядел вряд ли лучше.

— Судьба поистине благосклонна к делу Владыки, — фуксия совершила сложный пасс руками, кровавая взвесь сплелась с нитями, и они принялись опутывать хрустальную сферу, будто клубок. — Врата Mìorbhaileach Clach'mhìle распахнутся уже сегодня!

Через камеры замечаю последнюю уцелевшую русалку с заляпанными кровью руками. Оставляя на светлом мозаичном полу багровые следы и разводы, она безжалостно убивала своим кинжалом всё ещё околдованных пленников, методично переходя от одного неподвижного тела к другому. Старик, солдат, женщина, ребёнок... Баронет аэп Конте... последнему она неумело перерезала горло — грудь мужчины защищала крепкая кираса. Кровь каждой новой жертвы взмывала вверх, и алых нитей, сплетающихся в настоящие верёвки, становилось всё больше... как и сухих мумий, совсем недавно бывших живыми людьми. И ни я, ни Цири просто не могли ничего сделать! Совсем нихрена! Девушка от увиденного, кажется, и вовсе впала в шок, не проронив больше ни слова.

Русалка приблизилась к очередному человеку — какому-то толстому мужику с пышными усами в засаленном фартуке — всего в паре метров передо мной, а я едва не вздрогнул от пришедшей на ум идеи. Вот она наклоняется над ним, небрежным жестом отбрасывая за спину мешающие длинные волосы, её упругая грудь с пугающими капельками чужой крови колышется, красавица приседает на колено... И оказывается точно в виртуальном перекрестье прицела! Мой автомат смотрит ей точно в спину! Нажать на клавишу спуска мне не под силу, вот только это далеко не единственный вариант стрельбы. Самый удобный — да, но не единственный. Быстрый мысленный приказ мгновенно передаётся компьютеру брони вслед за коротким кодом подтверждения, а от него тут же на автомат. Выстрел и русалка, вскрикнув, с пробитой грудью падает на свою несостоявшуюся жертву. Звучит уж точно дольше, чем заняло на самом деле — всего миг.

Морская ведьма резко обернулась на звук, её прелестное личико с горящими холодным сине-зелёным огнём глазами ещё успело вытянуться в изумлении, как от Цири ударила тугая волна будто бы спрессованного воздуха, в которой даже очертания предметов искажались! Фуксию таранным ударом снесло к другому краю ротонды, оплетённая кровавыми нитями сфера запульсировала, а часть кровавой взвеси вокруг и вовсе упала на пол. И в тот же миг я почувствовал, как неведомая сила, державшая меня в ловушке, словно... Нет, не исчезла полностью, но сильно ослабла. Я снова мог двигаться! Медленно, с натугой, даже не как в воде — как в киселе, но мог!

Вот мои ноги достигают земли, а вот я уже перекатываюсь через иссушенную мумию какой-то селянки, беря на прицел только поднявшуюся на ноги крылатую ведьму. Выстрел, выстрел, выстрел! Две пули рикошетят от воздуха в стороны, третья пробивает распахнутое крыло навылет... А потом противно пищит зуммер, возвещая о севшей батарее автомата. Проклятье! Тридцать выстрелов это мало! Только теперь понимаю, почему никто из ветеранов не любил перезаряжаемые батареи. Что-то сообразив, фуксия небрежным жестом посылает в мою сторону огненный шар, от которого я успешно отпрыгиваю, а сама в два счёта оказывается у стойки-бутона. Сфера, так густо оплетённая кровавыми нитями, что не видно хрусталя, падает ей в вытянутую руку.

— Глупцы, — победно восклицает крылатая красавица, чёрные волосы, которой сейчас развиваются без всякого ветра. — Вам не остановить возвращения... — в последний момент фуксия успевает подставить повреждённое крыло на пути меча Цири.

Прекрасный, смертоносный удар, должный срубить голову ведьме, лишь разрубает часть чёрно-зелёного крыла. Колдунья вскрикивает от боли, но успевает взмахнуть свободной рукой, отправляя в мою спутницу целый веер стрел, сотворённых из застывшей крови. Девушка каким-то чудом откатывается назад, над её головой проносится смерть и золотой вспышкой раскалывается на части волшебный щит. Однако Цири уже на ногах и, сложив пальцы в замысловатом жесте, сотворяет вокруг себя янтарно-жёлтую полусферу магического щита, о которую бессильно разбиваются остальные стрелы. Щёлкает новая батарея, вставшая в пазы, о чём автомат возвещает радостным писком. Всего одно короткое движение, фуксия уже в виртуальном прицеле, но...

— Поздно! — её уста озаряет счастливая, торжествующая улыбка — пульсирующая, окутанная кровавой пеленой сфера уже покоится в углублении серебристой стойки-бутона из непонятного, совершенно невозможного для этого мира сплава металлов. — Seann Luchd'cruthachaidh уже пробуждены! Мир больше не будет прежним... — она резко замолкает, уставившись на буквально вибрирующий изнутри шар. Вмиг высохшая кровь осыпается бурой пылью на пол. Глаза ведьмы округляются в изумлении и каком-то неверии. — Не может быть! Que suecc’s...

С оглушительным треском по сфере пробегают потоки белых молний, и она взрывается тысячами мелких осколков. Облако крошечных осколков бессильно барабанит по моей броне, отлетает янтарными искрами от щита Цири, но ведьме так не везёт... Уж слишком близко она стояла. С истошным воем, судорожно хлопая крыльями, фуксия рушится на пол, прижимая ладони к залитому кровью когда-то прекрасному лицу.

— Neen! Neen!

Без всякой жалости выстрелом в голову добиваю грозную морскую ведьму и в нежданно наступившей тишине спешу осмотреться. Цири не торопится убирать свой щит и тоже вовсю вертит головой, оглядываясь. Солнце больше не заглядывает своими лучами в проломы свода грота и темноту разгоняют лишь горящие слабым сине-зелёным огнём жаровни. Там и тут на покрытом алой кровью и бурыми разводами полу валяются вперемешку селяне и редкие среди них солдаты. Высушенных мумий много — точно не меньше двух десятков, но вроде целых людей всё же куда больше. Эхидн не видно и не слышно, а те странные, светящиеся жёлтым шары на балках ротонды медленно угасают, прямо на глазах покрываясь сеточкой мелких трещин.

— О каких вратах она говорила? — явственно сглотнув, Цири нарушает гнетущее безмолвие. — Кто должен был вернуться?

— А чтоб я знал, — в который раз жалею, что с закрытым шлемом не получится сплюнуть наземь. — Какие-то Древние кто-то там. Может часть её народа, а может... — мой взгляд невольно скользнул по чудной серебристой стойке, засыпанной бурой пылью и заляпанной свежей кровью фуксии. Стойке, сделанной из сложного сплава, который не создать ни в одной кузнице этой планеты. Не встречаются почти такие металлы на землеподобных планетах! — Не знаю. Просто не знаю.

— Геральт говорил, что некоторым неразгаданным тайнам лучше так и оставаться неразгаданными, — совсем не по-взрослому шмыгнула носом девушка.

— Знаешь... Сейчас я бы не стал с ним спорить.

Мрачную тишину огромной пещеры сотрясли первые редкие стоны, чьё-то кряхтение и тихая ругань. Не то ребёнок, не то девушка пустились в плач, кто-то испуганно заверещал, кто-то кого-то звал. Выжившие люди медленно отходили от наведённых чар.

Загадочная серебристая стена так и осталась неподвижной. Никаких врат. Никакого возвращения... Ничего.

Почти как люди

All the places I've been and things I've seen A million stories that made up a million shattered dreams The faces of people I'll never see again And I can't seem to find my way home Cause it's almost like Your heaven's trying everything to break me down Cause it's almost like Your heaven's trying everything to keep me out

Five Finger Death Punch — "Far From Home"

— А оне, значится, ка-ак выскочат! Ну, сталбыть, думаю: всё! Отмучился ты, Йосил! А оно вона как оказалось та! — улыбался щербатой улыбкой какой-то седой старик, вовсю размахивая керамической кружкой, и не замечая, как алое вино плещется через край.

— От и страхолюдины же! А с виду справные девки-то были, улыбчивые! — качал головой молодой парень в чистой, свежей рубахе с голубой вышивкой. — Хвост только рыбий...

— Скокмо лет тут живём, а оне ранеча токмо сиськами сверкали, мужиков наших манили, падлюки! — пухлая женщина в нарядном переднике и странном чепце недовольно морщилась. — Тьфу, погань нелюдская, как поняли, шо не светит, так за нашими мужиками-то с чаровством своим и явились!

— Да кому сдался твой муженёк, Агнета, — насмешливо фыркнула её более молодая соседка. — У него зубов-то меньше, чем пальцев!

— А ты на моего Станко роток не раззевай! — гордо подбоченилась та. — Не пальцами он силён, ох не пальцами...

— Был силён, да всё вышло!

— Ой, ой, ой, тебе-то знать откуда?

— От уж знаю — лет пять из вашей хаты ни стона, ни вздоха! — издевательски засмеялась женщина, выставляя на ближайший стол поднос с виноградом, инжиром и гранатами.

— Ах ты, макрель сушёная!

Я отвернулся, с удовольствием отхлёбывая приятного, терпкого напитка из подогретого вина с какими-то травами. Самое то для такой промозглой, сырой погоды, как за окном. Неподалёку от стойки, у самой лестницы, троица селян выводила лёгкий, незатейливый мотивчик на лютне, свирели и чём-то похожем на барабан. Все скамьи в зале были заняты, столы ломились от наготовленной пищи, а раскрасневшиеся от выпитого деревенские сновали меж ними подобно косякам здоровенных, ленивых рыб. Где-то раздавались взрывы хохота, кто-то хлопал в ладоши в такт музыке и совсем нетрезвым голосом подпевал. У стойки из здоровенного, дымящегося котла, только что принесённого с кухни, жена корчмаря разливала всем желающим густое рагу из морских гадов. Мимо, шелестя нарядными юбками и походя скользнув по мне грустным взглядом, пробежала старшая дочка корчмаря с целым подносом, заваленным горой упитанных варёных крабов. На ступенях лестницы, размахивая здоровенной деревянной кружкой, развалился один из нильфгаардских солдат, с упоением вещая, как героически он дрался с эхиднами. Если прислушаться к его нетрезвым речам, выходило, что деревню он спас едва ли не в одиночку. Пару молодых крестьянок и целую толпу детишек, слушавших его бахвальства с раскрытыми ртами, многочисленные нестыковки и бурные фантазии, впрочем, смущали слабо — все и так прекрасно знали, кому они обязаны своим спасением на самом деле.

Положа руку на сердце, мне даже стоило быть благодарным этому пьяному хвастуну. За минувшие сутки я дико устал от бесконечных здравиц, благодарностей, молитв и похвал в свой адрес, пополам с намёками, а то и прямыми предложениями осчастливить ту или иную девицу своим вниманием. Порой не только девицу — вдов и даже вполне себе замужних дамочек более чем хватало. Цири вчера от такого первое время злилась, шипела и даже порывалась особо навязчивых как следует отхлестать по щекам, но... потом просто махнула рукой. Усевшись рядом и потеснее прижавшись, она гипнотизировала меня полным обожания взглядом всякий раз, стоило очередным девицам приблизиться к нам хоть на шаг. Как ни странно, действовало это куда лучше злых взглядов и гневных угроз и очень скоро поток желающих познакомиться поближе иссяк. Моя спутница так и лучилась довольством, похлеще какой-нибудь сверхновой. Жаркие поцелуи под сладкое молодое вино лишь улучшали наше и без того прекрасное настроение, и не удивительно, что к концу вчерашнего застолья мы уже мало обращали внимания на происходящее вокруг. Впрочем, дальше этого дело тогда всё равно не зашло...

Торжество удалось на славу, потому что сегодня деревня проснулась намного позже привычного, однако селяне, только пришедшие в себя после бурного празднования, вопреки ожиданиям, возвращаться к обычным рутинным делам не пожелали и продолжили гуляния. Одного дня для такого события, как своё чудесное избавление им явно показалось мало. Веселились они от всей души, этого у них не отнять. Казалось, будто во всей Тихай Пйесме не осталось ни одного человека, сражённого трауром по погибшим от рук морских тварей, но... Так лишь казалось.

С теми, кому оказалось не суждено пережить тот дикий день, люди прощались прошлым утром. Обёрнутые грубой погребальной тканью тела их родных и близких, одно за другим опускались в отрытые за ночь могилы, а вся деревня бросала им вслед редкие осенние цветы, мелкую цветную гальку и красивые ракушки. Кто-то плакал, кто-то молился богам, в каких верил, а кто-то просто молча стоял, глядя в ведомую лишь ему одному пустоту. Однако лишь стоило последней могиле оказаться зарытой, как троица селян заиграла простую и незамысловатую грустную мелодию, постепенно ускоряющуюся и в конце концов перешедшую в нечто быстрое, лёгкое и весёлое. И люди, ещё совсем недавно оплакивавшие погибших, с ещё не обсохшими слезами на лицах, пустились в пляс прямо напротив кладбища!

Для нас с Цири такое выглядело диким и непонятным, но Тулик, взявший на себя командование солдатами после гибели баронета аэп Конте, объяснил, что для них всё шло так, как и было завещано предками. Пусть для многих чужаков отношение к смерти в этой части метиннского побережья и казалось довольно своеобразным. Эти люди всю свою жизнь проводили у моря, кормились тем, что давало море и... частенько гибли где-то на его бескрайних просторах. Селяне и рыбаки, живущие здесь, не имели привычки долго горевать по умершим — наоборот, они провожали ушедших ярко: с песнями, плясками и застольями, чтобы в загробной жизни тех тоже ожидало лишь веселье и праздник, а не грустная серость и тоска. Не уверен, но вроде бы нечто подобное встречалось и в некоторых земных культурах.

— Ох, и дрянь же этот Вралиц оказался! — случайно выловил я краем уха причитания какой-то дородной тётки, прижимающей к себе своего изрядно набравшегося муженька. И это ещё только первая половина дня! — Сукин сын! Говорила, говорила я, што пакостное в нём што-то эндакое сидит. И хорошо што Витомира с Невенкой бестии уморили! А не то уж пришлось бы грех на душу самим брать. Как токмо смогли такого уродца поганого взрастить — уму непостижимо!

— Дык у него ещё и дядька остался! — тут же отозвалась её соседка, выгребая пальцами из раковины мясо морского гребешка. — Вралиц убёг, мерзавец, так можа он знает куда...

— Эй, ты на Зденко не гони! — внезапно ожил в руках женщины её муж. — Он нормл... нормалы... норм-мальный мужик, во! Лучше него, ик, никто брагу не гонит! Н-не то што энта м-моча кислая!

— Тебе лишь бы нажраться, пьянь! — с силой встряхнула его жена — мужик икнул, закатил глаза и снова отключился.

Я только хмыкнул в бокал, мыслями вновь возвращаясь к событиям того долгого, почти бесконечного дня. И мысли эти были совсем безрадостными — нам повезло. Просто чертовски повезло не сгинуть целую кучу раз: в деревне, одурманенными колдовским пением, от когтей и клыков эхидн, захлебнувшись водой в затопленных пещерах, от рук и чар морской ведьмы... Да, мы буквально зубами цеплялись за свои жизни и жизни друг друга, ведь даже моё технологическое преимущество в этот раз откровенно спасовало перед магией фуксии и, если бы не Цири, быть бы нам сейчас иссушенными, обескровленными мумиями вместе со всеми селянами и солдатами. Но ведь и ей повезло! Как объяснила девушка, контролируй ведьма свои кровавые чары хоть капельку лучше, и ей бы просто не удалось сложить пальцы в знаке «Аарда», сформировав ударную волну. А сколько таких «хоть» накопилось в тот день? Явно больше всякой нормы везения. Увы, удача имеет неприятное свойство когда-либо заканчиваться и понимание этого меня сейчас немного напрягало, а тогда...

Окровавленное, изодранное осколками тело когда-то прекрасной, крылатой черноволосой девушки неподвижно застыло подле серебристой стойки-бутона. Белый мраморный пол под нашими ногами был буквально усыпан сухой, бурой пылью, быстро намокавшей во влажном воздухе пещеры. На колоннах ротонды там и тут виднелись кровавые разводы и потёки, но всё это меркло по сравнению со следами настоящей бойни, что совсем недавно разверзлась за сооружением.

Люди медленно приходили в сознание и обнаруживали себя среди обезображенных трупов русалок, эхидн и... высушенных, словно мумии тел родных и близких. Кто-то с визгом сворачивался клубком, силясь не смотреть на царящий вокруг кошмар, кто-то с проклятиями отшатывался в поисках хоть какого-то оружия, а кто-то, подвывая, не глядя бросался к останкам когда-то дорогих им людей. Ещё мгновения назад оглушительно тихий грот наполнился гомоном, плачем и криками. Ужас, горе, страх, смятение, даже искреннее счастье от внезапного спасения — чего только не царило в эти минуты под сводами необычной пещеры. Не было тут лишь загадочных Ушедших, которых столь фанатично пыталась дозваться мёртвая фуксия. Необычная серебристая стена на другом краю грота так и оставалась неподвижной — никаких врат или их подобия. Похоже, кем бы или чем бы ни были эти Ушедшие, они явно не собирались откликаться на зов морской ведьмы. А может, и откликаться было уже давным-давно некому...

Первое время я опасался, что уцелевшие эхидны вернутся отомстить за свою хозяйку, но, видно, в них и в самом деле было больше от животных, чем от разумных существ. Ни одна крылатая тварь так и не появилась из воды за всё то время, что мы с уцелевшими солдатами собирали напуганных селян. Семеро воинов были испуганы немногим меньше, но старались не подавать виду, преувеличенно-бодро сыпля руганью и проклятиями. Однако, руки их нет-нет, да нервно стискивали рукояти мечей и кинжалов, а сами они настороженно озирались на малейший подозрительный звук или шорох.

Увы, но удовлетворить своё любопытство и изучить загадочную стену мне так и не удалось — хоть сколько-нибудь подходящего оборудования просто не было, а ползать по гроту вдоль необычного сооружения и непонятной стойки в надежде обнаружить что-то интересное можно долго и без всякой гарантии на успех. Нет, я всё же попробовал наудачу просветить стену точечными импульсами сканера бронескафа в наиболее подозрительных местах, однако итог ничем не отличался от первого раза — ещё перед схваткой с фуксией. Я лишь вновь убедился, что вся стена сделана из сложного, многокомпонентного сплава, воспроизвести который на технологическом уровне этой планетки попросту невозможно. Никаких пазов или незамеченных технических отверстий, на которые я надеялся, тоже не нашлось. Только и узнал, что строение уходило минимум на пару метров в скальную породу — дальше мой сканер просто не добивал.

В проломе над нашими головами уже мерцали первые вечерние звёзды, когда от торопливого изучения стены меня отвлекла усталая и раздражённая Цири, поминутно откидывая со лба влажные пепельные пряди. Неопределённо фыркнув, она мотнула головой на собравшихся в небольшую толпу селян и охранявших их нильфгаардских солдат — тех, кто пережили этот день и не сбежали под напором эхидн. Люди более-менее пришли в себя и сейчас опасливо оглядывались, силясь рассмотреть в неясном пламени немногочисленных факелов хоть что-то в окутавшей грот ночной темноте. С гибелью морской ведьмы, словно по волшебству, исчезло и всё то диковинное, бледное, фосфоресцирующее свечение, благодаря которому тут можно было спокойно ориентироваться. К чести селян, никто больше не паниковал и не пытался сломя голову нестись куда глаза глядят, более того, из подручных материалов и одежды они даже соорудили подобия носилок, на которые уложили высушенные мумии своих родных и друзей.

Обратный путь по незатопленным пещерам, вьющимся, словно взбесившаяся верёвка, запомнился лишь накатывающей после боя усталостью да постоянным опасением за жизни людей. Никто не мог утверждать наверняка, что из темноты очередного прохода, ведущего в никуда, не вынырнет крылатая тень и не утащит кого-нибудь за собой. Селян было много — почти под сотню, если с детьми и нас с Цири да семерых солдат явно не хватало, чтобы хоть как-то охранять эту массу народа. Нам с девушкой и так пришлось разделиться, ведь нормальные фонари имелись лишь у нас, а нескольких факелов и случайно нашедшихся свечек было явно маловато на такую толпу. Но ничего, как-то все вышли и даже никого не утащили крылатые чудища. Ещё одно грёбаное чудо...

Вырывая меня из воспоминаний, пьяный солдат на лестнице восторженно заголосил и забарабанил по перилам опустевшей кружкой, вслед за ним одобрительные крики, перемежаемые хлопками раздались и от селян. Подняв взгляд, я увидел Цири, с довольным видом спускающуюся по узким ступеням. Девушка кивнула уступившему проход нильфгаардцу, вежливо улыбнулась деревенским, заработав новую порцию уважительных аплодисментов и здравиц, и, не торопясь, направилась ко мне.

— Уже начинаю уставать от всего этого, — с наигранной печалью протянула Цири, усаживаясь на скамью подле меня. Куда более удобный стул напротив она полностью проигнорировала.

— Смотри — не привыкни. А то без дифирамбов в твою честь ни в одну корчму не войдёшь, — хмыкнул я, немедля уворачиваясь от щелбана. Показательно надувшись, девушка показала язык.

— Вообще-то, я пришла узнать, когда мы отправимся дальше? — с трудом сохраняя обиженное выражение лица, преувеличенно-серьёзно спросила она. — Ты ведь не хочешь поселиться в этом милом, уютном местечке? Потому как я — нет.

— Я тоже не горю желанием задержаться здесь подольше — эти туманы с дождями навевают зевоту...

— Угу, аж челюсть свернул, пялясь на местных кметок...

— Цири... — допив успевшее остыть вино, я отставил бокал в сторону, — твоя попытка устроить маленькую сценку ревности немножко не удалась. Примерно на два из пяти — неубедительно.

— Совсем? — досадливо потерев переносицу, она склонила голову набок.

— Учитывая, что на здешних девушек я смотрю не больше, чем на всех остальных, просто контролируя обстановку?

— Bloede dert, не учла... Но, эй! Ты начал оправдываться! — в меня обвиняюще ткнули пальчиком, подозрительно сощурившись. Мне осталось только вздохнуть.

— Оно тебе надо? — прямо спросил я, с интересом поглядывая на неловко заёрзавшую на месте под моим взглядом девушку. — Изображать поддельную ревность... Для чего?

— Мне скучно, — наконец пожала плечиками она, — от славословий и тостов местных уже воротит, туман с дождём надоели до ужаса, а ещё — щепотка ревности придаёт отношениям толику пикантной остроты... — Цири быстро смешалась под моим ироничным взглядом, — ну, так говорили старшие девушки в хра... ах, неважно, забудь!

Я прикрыл лицо рукой, подавив очередной вздох. Почему-то мелькнула мысль постучаться головой обо что-нибудь твёрдое, однако вместо этого лишь притянул только и ждущую этого девушку к себе, чем та не преминула воспользоваться, мигом очутившись у меня на коленях.

— Извини, — крепко прижавшись, смущённо просопели мне куда-то в шею.

— Но серьёзно — разве я давал хоть повод?

— Вообще-то давал, — подняв взгляд, пакостно ухмыльнулась эта белобрысая зараза, — Сианна, Саэс, Вэл’Даа...

— Эй, вот не надо! С Саэс у нас ничего не было!

— А что — могло бы? — зеленоглазая красавица эдак невинно захлопала глазками. Я мысленно прикусил язык, предпочтя уйти от ответа самым надёжным из известных мне способов. Когда девушку целуют, она ведь не будет спрашивать о другой, верно? Это уже какой-то совсем извращённый мазохизм получается. А Саэс... нет, я, конечно, посматривал на неё первое время не без интереса, благо уж на что посмотреть у этой странной «не-зерриканки» действительно было, но исключительно из чувства прекрасного. Мы не были близки, да что уж там! Сама Цири общалась с ней намного больше и ближе меня.

— Тишину, люди, тишину! — лишь стоило нам ненадолго оторваться друг от друга, переводя дыхание, как перекрикивая шум зала, на скамейку в центре зала вскарабкался какой-то пышнобородый мужик в белой расшитой рубахе и блестящем кожаном кожушке. — От так, да... Все мы и предки наши, значится, испокон века ходим в море да кормимся, чем море пошлёт. И никогда мы с народом морским вражды не имели, всегда со всей вежливостью к ним, чин по чину, значится... Дары им богатые каждый год приносили — чего они в своих глубинах николе не сыщут, и все всем довольны были! Не ждали мы от них такого удара, да и не могли ждать, а вот поди ж ты, нелюдь поганая свою сучность гнилую и показала, когда мы совсем осторожность растеряли. И если бы не солдаты его Величества Императора, не сидели б сейчас здесь, не пили вино молодое да не ели, что море послало. Но больше всего мы, сталбыть, благодарны должны быть сэру Кзолару и его очаровательной спутнице Цирилле! Никто не скажет, что мы в Тихай Пйесме добра не помним! Очень даже помним и всегда благодарим возврат! Сэр Кзолар, сударыня Цирилла, — бородач вознёс бокал, полный до краёв рубиново-красным вином, — я пью за ваше благородство и отвагу, я пью за вас! Будьте здравы! — мужик опрокинул в себя бокал, не глотая выхлебав его до дна, и с рыком перевернул, показывая всем, что он пуст. Лишь несколько капель упали с его бороды на чистую белую рубаху, расплывшись кровавыми пятнами. Зал восторженно загомонил, захлопал в ладоши и застучал кружками, бокалами и мисками по столам.

— Знаешь, не скажу, что слушать похвальбу в свой адрес мне совсем не лестно, но всё хорошо в меру, — тихо шепчу на ушко девушке.

— Да уж, местные весьма обходительны и искренни, но их длинные тосты порой навевают сонливость.

— Я тоже хочу отсюда уехать, — понимаю весьма прозрачный намёк, — но...

— Кое-что тебя держит и это совсем не чудненькая дождливая хмарь за окном, — тяжко вздохнула Цири. — Те подземные руины?

— Да, надо получше осмотреть ту стену — не даёт она мне покоя.

— Из-за того, что она из металла?

— Не только. Я не знаю, кто мог её построить и для чего.

— Разве это так важно? — насмешливо хмыкнула девушка, игриво проведя пальчиком по моей щеке. — В мире целая гора древних руин Aen Seidhe, ну или Dhu Seidhe — в этой части света обитали они. Или это гномы могли быть. Про их руины я, правда, почти не слышала, но они едва не живут в своих шахтах. Да и с металлом лучше них никто не работает.

— Этого не могли построить цивилизации вашей планеты, — невольно любуюсь этой прелестью, сосредоточенно нахмурившей бровки, — там в сплаве столько редкоземельных металлов намешано... уф, просто поверь — у вас создать такое невозможно. Не на вашем уровне развития –пропасть просто колоссальная. Не говоря уже о том, что даже я не понимаю, зачем такие металлы пускать на какую-то стену.

— И что не так с этими металлами? — вздохнув, Цири немного отстранилась, наконец прекратив меня дразнить.

— Кроме того, что они стоят дороже золота? В прямом смысле дороже.

— Ла-адно, признаю, — она нехотя качнула головой, — это действительно не похоже на гномов. Коротыши скорее удавились бы, чем из чего-то вроде золота простую стенку сделали. И на постройки Aen Seidhe не похоже совсем — я как-то видела несколько. Зато та ротонда с колоннами очень даже похожа, но... её ведь могли и позже сделать, верно?

— Почти наверняка сделали позже, — согласно киваю, довольный выводами девушки. — Скажу больше — я тоже ни о чём подобном никогда не слышал, и совершенно точно к этому не причастен никто из исследованного нами сектора галактики. Вывод?

— Стену построил... кто-то другой, с кем твой народ раньше не встречался. Но знаешь, я бы всё равно не отметала эльфов и их прародителей — Aen Undod. Я слышала — на Ундвике, это на Скеллиге, до сих пор стоит целый маяк для их больших Белых Кораблей. А ведь ему уже тысячи лет!

— Что ж, тогда эльфы заметно деградировали за последнее время, — мягко улыбаюсь, не став углубляться в разницу между развитыми по средневековым меркам цивилизациями и технологиями обработки металла уровня межзвёздных перелётов, хотя... откуда-то же местные в курсе про генетику? К тому же, сейчас есть и куда более приятные дела, чем обсуждение непонятных руин. Никуда они не денутся — века простояли, подождут ещё немного.

— Вла-ад, — во время очередной небольшой паузы протянула Цири, отчего-то разрумянившись пуще прежнего, — если мы завтра никуда не едем, может... — девушка в смущении понизила голос. — Ты знаешь, я много думала ночью про наши... про нас.

— Цири, мы...

— Нет, не перебивай! — смешно наморщила она носик, показав мне кулачок. — Я думала и решила — вокруг нас столько всего творится, каждый день как последний! — выпалила Цири буквально на одном дыхании. — И... и, может нам не стоит тянуть с... ну, то есть если ты хочешь, конечно! То я готова, — отведя взгляд, моя спутница окончательно смутилась, став алой, как спелая вишня.

— О чём ты? — ничего не поняв из её сумбурного монолога, только и смог выдавить я. Вернее я уже, кажется, начал понимать о чём она, но мысль пока только брезжила где-то на задворках сознания...

— Нет, я не настаиваю! — вмиг замахала руками девушка, едва не снеся с края стола бокал. — Если ты не хочешь со мной... просто мы столько уже вместе и всякое же может случится, понимаешь? А я люблю тебя, но я даже не... мы даже не... ну, друг с другом! А, mall'achd! — маскируя раздражением дикое стеснение, взорвалась она, стукнув меня кулаком в плечо и явно отбив себе костяшки пальцев. — Почему я должна уговаривать тебя на это?! Должно быть наоборот!

— Откуда ты знаешь, как должно быть? Разве у тебя большой опыт? — безобидная подначка сама-собой вылетела из моих уст и стоило девушке возмущённо распахнуть ротик, как я быстро накрыл её губы своими. Меня возмущённо застучали по спине, но как-то ненатурально, без огонька, вскоре вновь обняв... А я отчётливо понял, что если сейчас скажу «да», то назад дороги больше не будет. Просто не смогу уйти, как уходил много раз до этого от других — уже когда узнал, что Айрин, той, которую я любил больше жизни — нет. Не смогу уйти, да и не захочу! Эта прекрасная пепельноволосая девушка с дикой, затерянной в космосе планеты каким-то чудом умудрилась вновь разжечь во мне тягу к жизни. Настоящей, когда ты дышишь полной грудью, любишь и любим. Все те проклятые годы после вести о гибели Айрин слились для меня в одну сплошную серую полосу, но теперь всё совсем иначе: по-новому, как раньше, когда я любил... И я хочу так жить вновь. Любить, радоваться, быть рядом... Всегда. С ней. С моей Цири...

— Извини, не удержался — ты очень милая, когда так злишься, — выдохнул я, отстраняясь. За что тут же схлопотал шутливый подзатыльник.

— Не увиливай, — гневно фыркнула она, невольно облизывая губки, — ты не ответил!

— И спрашивать не надо, — моя ладонь смещается с её лопаток немного ниже, — с тобой — что угодно.

— Тогда, — несмотря на изрядное волнение, она довольно щурится, с наслаждением изгибаясь под моей рукой, — нам стоило бы вернуться в комнату и...

— Сэр Кзолар, сэр Кзолар! — нашу идиллию, почти перешедшую в нечто большее, грубо прервал деревенский староста, с запыхавшимся и немного встревоженным видом возникший у нашего стола, как из-под земли. — И вы, сударыня! Там, это! На улице мы вам подарок небольшой приготовили, прощальный значится! Шоб вы не подумали, што у нас в Тихай Пйесме люд неблагодарный живёт, во!

— А это не может подождать до завтра? — недовольно смотрю на разом съёжившегося мужчину. — У нас, знаешь ли, свои планы на...

— Влад, — вздохнула девушка, чуть поёрзав в моих руках, успевших сместиться ещё ниже, — они же от всей души. И это, наверняка, не займёт много времени. Не займёт, ведь так?

— Истинно так, сударыня, — почтительно поклонился толстячок, заметно выделявшийся своим пузиком среди большинства поджарых рыбаков. — Истинно так.

— И что вы там такого удумали в такой дождь, — нехотя выбираюсь из-за стола вслед за Цири, успокаивающе поглаживающей меня по плечу.

Прижимая к себе довольную и самую малость дрожащую от нетерпения девушку, я в предвкушении первой близости с любимой шагнул за порог в тонкую пелену противного, мелкого моросящего дождика и...

На улице, прямо вдоль стен корчмы, так чтобы не вышло заметить из окон, замерли с два десятка воинов в чёрных одеждах с обнажённым оружием. Не тех солдат, что сражались с нами! Эти были совсем другие!

— Взять их! — рыкнул какой-то высокий мужик с щегольской бородкой в широкополой, обвисшей от влаги шляпе и чёрной, блестящей кирасе.

Я почти успел оттолкнуть Цири себе за спину, проклиная оставленный в комнате шлем, как мир вокруг подёрнулся странной сероватой пеленой, и я застыл, не в силах пошевелить и пальцем! Мгновение, другое и сознание резко покинуло меня, окончательно погружая всё вокруг во мрак.

***

Сознание вернулось рывком, будто кто-то просто взял и включил свет в тёмной комнате. Я ошарашенно заморгал, глупо пялясь в незнакомый высокий каменный потолок — по моим ощущениям буквально мгновение назад я стоял был на мокром от дождя крыльце деревенской корчмы! Засада! Нас с Цири всё таки догнали и... похоже скрутили какой-то хитрой магией. Ничем иным я не мог объяснить внезапную потерю сознания и приход в себя хрен знает где. Попытался оглядеться, но где там: из всего тела мне почему-то подчинялись лишь глаза, а остальное было словно скованно незримым титановым панцирем — ни шевельнуться, ни повернуться! Ну, хотя бы дышать это не мешало, и на том спасибо. Однако глубины той задницы, в которую я угодил это не сильно меняло...

Цири! Чёрт, чёрт, чёрт! Я же понятия не имею, что с ней и где она! Жива ли? Я почти успел закрыть её собой в дверях, и она вполне могла успеть сбежать... Кого я обманываю, эта упёртая, боевитая девчонка кинулась бы на мою защиту, наплевав на любую опасность! Надеюсь, её не положили там же. Хотя не должны были — приказ того мужика в кирасе я слышал ясно — нас хотели именно схватить. Тогда она тоже может быть где-то здесь! Может даже лежит рядом, в паре метров от меня, так же не в силах пошевелиться и сказать хоть слово. Понять бы ещё только «здесь» — это где? И кто столь удачно нас сцапал. Точно, ведь, не обошлось без помощи деревенских. Староста явно был в курсе... Вот, жирная сука!

От скверных мыслей и разглядывания озаряемого тусклыми отсветами свечей потолка меня отвлёк скрип двери, чьи-то шаги и негромкие голоса. Говорили двое — на нильфгаардском, так что я едва ли понимал хотя бы треть из сказанного, но то, что разговор шёл обо мне догадаться труда не составило. Кажется, это был некий мастер со своим не то учеником, не то близким помощником. Мастером чего он являлся я так и не уловил, но каменный свод над головой и прохладная сырость вокруг намекали, что явно не философии или изящных искусств. Наконец незнакомцы замерли рядом со мной и я, отчаянно скосив глаза, смог их мельком разглядеть. Мастером оказался немного надменный мужчина лет сорока на вид, с аккуратной бородкой и длинными чёрными волосами, забранными на затылке в короткий хвост. Ослепительно-яркий белый воротничок-стойка проглядывал из-под чёрной хламиды-мантии, делая незнакомца чем-то похожим на христианского священника. Его помощник, хоть и повторял одеянием и манерами своего наставника, выглядел, как обычный рыжий парнишка лет восемнадцати, вряд ли больше.

— Очнулся, — перейдя на известный мне Всеобщий, удовлетворённо кивнул мужчина, — немного раньше срока. У тебя сильный организм, чужестранец. Сильный, странный и не совсем... человеческий, — обойдя кругом, так что я перестал его видеть, продолжил незнакомец, — ты мутант.

На мгновение склонившись надо мной, заглядывая прямо в глаза, парнишка что-то быстро затараторил на нильфгаардском.

— Говори на Всеобщем, Аддрэр, — прервал его Мастер, — тебе нужно больше практики в этом варварском наречии, и я хочу, чтобы наш гость понимал нас сейчас.

— У него необычные глаза, мастер Эленгэм, — запнувшись, с диким акцентом, медленно проговорил его помощник, — он мутант и он большой. Он... ведьмак, верно?

— Хорошая попытка, Аддрэр, — покровительственно хмыкнул мужчина, — многие бы с тобой согласились, но нет — он не ведьмак. Присмотрись лучше — в его радужке нет и следа мутации!

— Но золотой окрас... Мастер! Золото — это не окрас — это нити, паутина!

— Рад, что ты заметил, — вновь зайдя в мой угол зрения, удовлетворённо кивнул Эленгэм. Становилось ясно, что Всеобщий ему не родной — то и дело проскальзывал рычащий нильфгаардский акцент. — А ещё в нём нет остаточных следов магии, характерных любому ведьмаку. Однако, по моим сведениям, творил он такое, что не каждому ведьмаку под силу. Но довольно разговоров, Аддрэр, я хочу изучить его как можно лучше, пока не заявились ищейки де Ридо или эти брюзгливые пни из Магистериума.

— Как вам будет угодно, Мастер, но... но он же в доспехе!

— Тонкое наблюдение, ученик, — в голосе мужчины послышалась насмешливая ирония. — В этом и заключается ключевая проблема — мне непонятно, как его снять. Ни подвязок, ни ремешков...

— Можно... можно срезать части, — неуверенно пробормотал паренёк.

— Даже будь он в обычных солдатских латах — резать сталь не просто. Можно, конечно, использовать режущие чары, однако этот доспех изготовлен из неизвестного металла и мне, Аддрэр, очень хотелось бы сохранить его в целости.

— Тогда, тогда... — ученик принялся чесать острый подбородок, но внезапно просиял, — ох, я, кажется, понял зачем мы говорим на языке северных варваров! Вы хотите принудить этого чужестранца к добровольному подчинению!

— Именно, ученик, — оглаживая аккуратную бородку, довольно ухмыльнулся Эленгэм, — да, я хочу, чтобы наш гость сам поведал, как снимается это дивное изделие.

— Но почему бы вам, Мастер, просто не приказать ему сделать это? Мощное ментальное воздействие, и...

— Вспоминай пятый закон Codex ex Mentalum! — мужчина переменился в лице, нахмурив брови, и всем своим видом излучая недовольство.

— Эээ... ментальное воздействие, направленное против прямых желаний, симпатий или антипатий объекта, по тяжести своей растёт экспоненциально согласно...

— Теперь понял? Я могу легко приказать ему выдать этот секрет, начни мы держать его над огнём — поскорее убраться из раскаляющегося доспеха будет и его желанием. Однако, это будет не многим эффективнее грубых, варварских пыток, — Мастер, заложив руки за спину принялся ходить кругами вокруг моего ложа. — Могу и просто продавить силой — даже упомянутые тобой ведьмаки способны на такое с помощью своих примитивных знаков, но такое действо вступит в конфликт с чарами ментального стазиса, а мы же не хотим возвращать этому Mortiferum Apparatus свободу движений, верно? Наконец, третье решение — осторожное, тонкое и вдумчивое ментальное внушение, к сожалению, на это у меня нет ни желания, ни времени...

Мужчина хотел сказать что-то ещё, очевидно, он любил закатывать подобные лекции перед своим учеником, однако внезапно откуда-то издали, многократно приглушённый, но всё равно ясно различимый, донёсся заполошный колокольный звон. Особенно гулко и звучно на фоне многочисленного мелкого перезвона раз в пару секунд ухал какой-то явно здоровенный колокол.

— «Большая Берта»! — мигом вскинулся Эленгэм, настороженно щурясь. — Давненько я не слышал её звона. С пожара 1237-го уж точно. Аддрэр, поднимись наверх и узнай, что там стряслось.

— Уже бегу, Мастер!

— Должен отметить — ты очень интересный образец для изучения, — когда за спешно убежавшим пареньком захлопнулась дверь, замер подле меня мужчина. — Не погрешу против истины, если скажу, что прежде мне не попадалось в руки ничего столь же необычного. И да, где же мои манеры — я мастер Фелдеанет Эленгэм, A`chiad чародей Магистериума на службе славного города Крижтсов. А кто ты, чужестранец?

— Г-хде... д-девушка? — неожиданно вернувшийся контроль над речью, едва не заставил меня позорно захрипеть — во рту было сухо, как в той проклятой, пыльной пустыне! — Г-хде она?!

— О, нет, нет, нет! — чародей предупреждающе покачал пальцем. — Я хочу услышать твоё имя. Признаю, называть тебя «объект исследования номер тридцать три, дробь шестьдесят семь» было бы куда практичнее и тактичнее с научной точки зрения, но мне так гораздо удобнее.

Я упрямо молчал, ожидая ответа. Горло нещадно драло — сглатывать слюну оказалось непривычно больно. А ещё мне было откровенно плевать на удобство этого мага и то, как он будет меня называть. Гораздо больше меня заботила судьба Цири. Если она здесь...

— Хм, — качнул головой Эленгэм, склоняясь ниже и пристально вглядываясь мне в лицо. И что-то в его тёмных глазах мне не понравилось, совсем не понравилось... Стало откровенно неуютно от этого взгляда — почти до состояния «бей или беги». К своей досаде, сейчас я не мог ни того, ни другого. Таился в его глазах некий неуловимый отблеск, почему-то прочно ассоциирующийся с безумием. — Не хочешь говорить? Все вы строптивые по началу, — последняя оговорка мне совсем не понравилась. — Bonum, пусть будет сделка, ты же хочешь сделку, чужеземец — ты говоришь своё имя, а я рассказываю об интересующей тебя девушке. Цинтия, ведь так её зовут? Или для тебя вернее — Цирилла?

— Владислав Грозов, капитан-лейтенант ФПС Солнечной Федерации, — прохрипел я. Причин скрывать своё имя я не видел и раньше, но узнать, что случилось с девушкой было для меня жизненно важно.

— Как интересно... эх, простые человеческие чувства, как же они предсказуемы и примитивны, — издевательски хмыкнул чародей, отстраняясь. — Девушка была жива и здорова — я парализовал её сразу после тебя.

— Так это был ты! Где она?

— Не так быстро, Владислав Грозов, объясни для начала, как снять этот замечательный доспех, твоё тело просто нуждается в грамотном исследовании, а я так и быть скажу где твоя зазноба...

Дверь с треском распахнулась и в помещение, заполошно дыша, ворвался ученик чародея. Я не видел его лица, но паника уже буквально сквозила в воздухе.

— М-мастер! Там дракон! Дракон жжёт город!

— Дракон? — вытянулось в неподдельном изумлении лицо Фелдеанета. — Откуда в Крижтсове дракон?

— Я не знаю, Мастер! Он здоровый, как... — паренёк сбился, хватая ртом воздух и что-то испуганно залопотал на нильфгаардском, глотая половину слов.

Непонятно, но очень ёмко выругавшись, кажется, на эльфийском, чародей прорычал несколько отрывистых фраз по нильфгаардски и, широко шагая, едва ли не вылетел за порог, словно у него вмиг отрасли крылья. Отблески пламени свечей только заплясали по потолку в рваном ритме, а о мужчине напоминал лишь спешно отдаляющийся топот подкованных сапог.

Приглушённый колокольный звон продолжал доноситься откуда-то извне. Пару раз мне казалось, что я слышал нечто похожее на рассерженный рык, но это могло быть и что-то совершенно иное. Ученик чародея возился где-то в стороне, гремя чем-то металлическим и позвякивая стеклом. Я по-прежнему не мог пошевелиться и даже нормально оглядеться. Неизвестность пугала и ещё больше раздражала. Я так и не знал, где Цири, что с ней, и это заставляло буквально кричать от собственного бессилия. Мы попались. Столько удирали, бежали, путая следы и... попались. Глупо, смешно, именно в тот момент, когда позволили себе немного расслабиться. Чёртовы маги...

Из всех сил я пытался пошевелить хотя бы пальцем, да что уж там, хотя бы напрячь мышцы, но где там! Тело совершенно отказывалось подчиняться, словно я был безнадёжно парализованным. Я его даже не чувствовал! Лишь размеренное дыхание да грудная бронепластина на периферии зрения давали удостовериться, что тело ниже шеи вообще есть. Сраные маги с их сраной магией! Как бы я ни старался — результат был один и тот же — просто никакой. Стиснув зубы, боясь увидеть пугающий результат, мысленно запрашиваю состояние своего организма у компьютера бронескафа. Перед взором, видимый лишь мне одному, благодаря имплантам, разворачивается полупрозрачный интерфейс, а я осознаю, какой же я кретин...

Вот оно! Да, я не могу осознанно пошевелить ни пальцем, но мне и не надо! В бронескафе есть экзоскелет с функцией прямого подключения! Полезная вещь, позволяющая самостоятельно передвигаться даже броне с раненым или потерявшим сознание оператором! Я и сам много раз использовал эту функцию, особенно на первых порах, когда только учился ездить на лошади. Тогда для меня стало неприятным открытием, что под этим подразумевается нечто большее, чем просто «сидеть в седле», как на аэробайке. И, конечно, компьютер с мнемоническим подключением, который позволяет в режиме реального времени обрабатывать сигналы с имплантов и которым я пользуюсь и вовсе постоянно! А всё вместе это значит...

— Эй, парень... Аддрэр, подойди, а? — негромко прохрипел я. Получилось почти не наигранно — горло действительно сводило от сухости.

— Чего тебе чужестранец? — ученик чародея, оставив свою возню подошёл, так что я смог увидеть его немного взволнованное лицо. — Даже не надейся вырваться — Мастер подчинил твои мышцы ментальным стазисом своей воле. Они не подчинятся тебе, как бы ты ни пытался, пока Мастер не захочет.

— А чего твой Мастер вообще хочет? — мне нужно было, чтобы парень подошёл ближе, желательно вообще наклонился. Я не знал его возможностей и потому рисковать, возможно единственным шансом на спасение, не хотел.

— Мастер Эленгэм видный специалист в тауматургии, химерологии, евгенике и прикладной физиологии разумных видов. Твои невероятные возможности заинтересовали его. Думаю, всё дело в обширных мутациях организма. Мастер желает полностью изучить твоё внутреннее строение и...

— Эй, эй, полегче, вы же с твоим Мастером в курсе, что опыты над живыми людьми запрещены Капитулом? — вспомнил я кое-что из рассказов своей спутницы.

— Капитулом? — он недоумённо вскинул брови, вытирая руки какой-то тряпкой. — Здесь Нильфгаард, чужеземец, Капитул северных магов не имеет силы здесь. Правда, у нас есть Магистериум... — его лицо исказила гримаса недовольства.

— Неужели такие строгие ребята?

— Старые глупцы, погрязшие в нормах устаревшей морали и замшелых догмах! — зло выплюнул он. — Мнят себя чародеями, великими волшебниками, а сами отказываются даже слушать о сверхчеловеческой сути любого одарённого! Мы — маги, суть и есть сверхлюди. Наше истинное место — над алчными и тупыми корольками и прочими чёрными людишками, мы новая, лучшая ступень эволюции всего человеческого вида, а они... — парень, похоже сам того на заметив, перешёл на нильфгаардский, а я только мысленно покачал головой. Эка его торкнуло. Неожиданно вспомнилось, что где-то уже слышал я подобные речи, и не так чтобы очень давно. А уж сколько торпед и снарядов довелось выпустить по тем, кто в них верил... не счесть.

— Иными словами, — грубо прервал я затянувшийся монолог, — вы, чокнутые идиоты, тут собрались заняться вивисекцией и немного порезать меня на части, я правильно понял?

— Не смей так говорить о Мастере, чужеземец! — проскрипел зубами парень, в раздражении склонившись надо мной, — Он великий чародей! Он полностью обеспечит твоё существование, и ты должен быть благодарен, что послужишь познанию...

— Да как-то пофиг, — мгновенный мысленный приказ уходит на компьютер бронескафа и правая рука, повинуясь моей воле, мигом оказывается на шее захрипевшего ученика чародея, — прости пацан — ничего личного.

Кисть сжимается, отвратительно хрустит шея, ещё несколько мгновений Аддрэр хрипит, сучит ногами и руками, после чего затихает, сломанной куклой завалившись на пол. Осторожно, мысленно контролируя каждое движение экзоскелета, сперва сажусь, а после и опускаю безвольные ноги вниз. Вокруг меня круглое кирпичное помещение без единого окна, чем-то напоминающее помесь лабораторию безумного учёного из фильма и... пыточной камеры из тех же фильмов. Правда, вспоминая нехороший блеск в глазах того чародея и речи его ученика, возможно я не столь уж и далёк от истины. Там и тут разместились столы и столешницы, заставленные пробирками, чашечками, ретортами и какими-то подобиями примитивных научных приборов. Немного в стороне застыли здоровенные, в человеческий рост колбы с мутной, зеленоватой жидкостью. Внутри что-то плавало, а из предохранительных клапанов наверху то и дело со свистом вырывались крохотные клубочки пара. Вдоль одной из стен стоял небольшой ряд книжных полок, забитых до отказа разнокалиберными фолиантами. Зато другая сторона комнаты, та в которой я сейчас и находился, беспечно отгороженная от случайных взглядов легкомысленной тканевой загородочкой с цветным узором, представляла из себя как раз ту самую пыточную. Бочка с водой, мокрая керамическая плитка на полу, аккуратный металлический столик с уже разложенным набором острых инструментов, тёмные флаконы, какие-то стеклянные приборы с кристаллами и кучей гибких трубочек — даже знать не хочу, для чего всё это. Подо мной же оказался прочный деревянный стол... со стальными цепями и фиксирующими скобами для рук и ног. Всё довольно чисто — ни кровинки, ни следа, но почему-то кажется, что я здесь далеко не первый постоялец.

— А знаешь, — я посмотрел на мёртвого парня у своих ног, — вру — это личное. Вы ж, гады, меня препарировать решили!

Аккуратно встаю на пол и ещё раз оглядываюсь. Цири здесь нет — это я уже понял, однако, возможно в этой лаборатории хранилось что-то из моих вещей. Беглый осмотр показал, что на мне осталось лишь то, что было в момент пленения: дезинтегратор на правом бедре и пара коротких кинжалов с молекулярной заточкой. Видимо чародеи не смогли понять, как это вытаскивается. Ничего удивительно — сделать это можно только моей рукой. Ни автомата, ни гранатомёта конечно же не оказалось — я оставил их в нашей комнате, не желая сидеть с громоздким оружием в праздничном зале корчмы. Идиот. Но хуже всего стало отсутствие шлема — он тоже остался в той комнате. Отсутствовала внешняя аптечка — её я сам снял прошлым вечером, когда обрабатывал сильный ушиб у моей спутницы. Кстати, а прошлым ли? Вновь вызываю виртуальный интерфейс и гляжу на дату... лишь за тем, чтобы мысленно выругаться. Без сознания я провалялся больше двух суток! Чёрт, чёрт, чёрт! Даже подумать страшно, что эти уроды могли сделать с Цири. Если только чародей не врал.

Сняв с предохранителя дезинтегратор и выставив перед собой, тщательно контролируя положение маркера прицела, я принялся за обход помещения. От сюрреалистичности ситуации хотелось ругаться и смеяться одновременно — в навороченном бронескафе шатаюсь по средневековой лаборатории, ловя в «парящий» перед глазами маркер любую подозрительную тень. Ни дать, ни взять — игра с виртуальным погружением. Там тоже тело едва ощущаешь и двигаешься вот так же мысленно. Ощущения, конечно, можно выставить и более реалистичные, но лишь совершеннолетним игрокам. Сколько мне там было, когда я последний раз зависал в «Роковом Турнире» с друзьями? Ох, да шестнадцать и было. А потом я ушёл в академию и... у меня появились совсем другие «игрушки».

К своей огромной удаче я почти сразу заметил на одном из лабораторных столов свой шлем — видимо чародей забрал его для комплекта к заинтересовавшему его «доспеху». Больше, увы, порадоваться было нечему, ведь остальных вещей тут не наблюдалось. Как и каких-то зацепок, где могла бы сейчас находиться Цири. Ещё раз в темпе оглядевшись, я направился к единственной двери в изогнутой стене красного кирпича. Требовалось убираться поскорее, а мне ещё в этом подземелье искать свою девушку. И желательно провернуть всё это до того, как безумный Эленгэм налюбуется на столь удачно подвернувшегося дракона.

За дверью оказался короткий коридор с несколькими тяжёлыми деревянными дверями, за которыми скрывались крохотные комнатушки с одной единственной жёсткой койкой да воняющей нечистотами дыркой в углу. Окон, тоже не было, как и иных постояльцев. К счастью. Потому что разрываться между помощью несчастным, попавшим в эти застенки, и поисками Цири мне совсем не хотелось. За массивной, окованной железом дверью в конце коридора оказался тёмный, едва освещённый редкими волшебными светильниками колодец со спиральной лестницей, уводившей как в глубь подземелий, так и наверх. Снизу веяло сыростью и какой-то затхлостью — где-то там негромко журчала вода. Вряд ли в такой сырости станут держать кого-то, особенно если на этом этаже пустуют сразу шесть камер.

Подниматься по ступеням, управляя конечностями через имплант, оказалось тем ещё удовольствием. Один неверный шаг и в лучшем случае растянусь на влажных серых гранитных плитах. В худшем — гремя, укачусь куда-то вниз, своими глазами узрев источник сырости. Мысленно усмехнувшись, отмечаю, что с выставленным вперёд дезинтегратором и в глухом шлеме со своей ковыляющей походкой я наверняка сейчас похож на какого-нибудь полицейского дроида. Вскоре показалась новая дверь, по виду куда больше той, из которой мне довелось выбраться. Перед ней лестница неожиданно и обрывалась. Направив в проём дуло дезинтегратора, толкаю створку и заглядываю внутрь — небольшой круглый зал, откуда-то с потолка льётся непривычно яркий после подземелья дневной свет, изящные колонны из розового мрамора по кругу, плетёные кресла, столик с вином и фруктами, книжные шкафы... Место, чтобы отдохнуть после тяжких трудов этажом ниже — не иначе. Да и тревожный колокольный звон здесь слышен совершенно отчётливо.

Шагаю внутрь и нос к носу сталкиваюсь с быстро вывернувшим из-за резной перегородки чародеем. Мужчина ещё успевает удивиться — он явно не ожидал меня здесь встретить, как мой кулак бьёт его прямо в грудь, отшвыривая в центр зала и походя снося столик. Мастер с грохотом бьётся затылком о светлый камень стены, оседая на полированный мраморный пол. Зрелые ягоды янтарного винограда и сочные, красные яблоки ещё только катятся по полу, а я осознаю, что удар, должный оставить магу немаленькую дырку в груди, лишь откинул его, словно кеглю! На одних рефлексах укрываюсь за колонной и успеваю заметить, как Фелдеанет рыбкой ныряет за её полную копию со своей стороны. Проворный, гад! В следующий миг в место, где я стоял секунду назад прилетает огненный шар, превращая дверь позади в пылающий, чадящий факел.

Мгновение мне понадобилось, чтобы осознать — моё тело снова подчиняется мне! Всё, целиком и полностью! И спрятаться мне удалось так быстро лишь благодаря этому, даже сперва не поняв, что снова свободен. Не знаю, то ли просто время его чар вышло, то ли он от моего удара потерял концентрацию, и они развеялись... Не важно — главное не дать ему вновь спеленать меня по рукам и ногам. Наверняка это не самое опасное и мерзкое, что есть в его арсенале. Сейчас бы гранату плазменную закатить ему в подарочек, но все гранаты остались там же, где и большинство моих вещей. С другой стороны, может и к лучшему, что её нет. Ещё вернёт телекинезом обратно...

— Лучше сдавайся, Владислав Грозов, — казалось отовсюду раздался на удивление спокойный голос чародея, — не думай, что тебе удастся так просто сбежать — это лишь бессмысленная агония...

— Спасибо, я лучше помучаюсь, — выщёлкиваю из ножен кинжал, спешно строя в голове хоть какой-то план. План строился так себе — я просто не представлял себе возможностей этого ублюдка.

— Зря. Что с моим учеником?

— Споткнулся и сломал шею.

С двух сторон моё укрытие охватывают высокие, ревущие языки пламени. До жара драконьего огня им далеко, меня они и вовсе не касаются — основной удар на себя принимает колонна, так что включать щит не спешу. Энергии и так тревожно мало. Компьютер подаёт тревожные сигналы о повышении температуры — будто я сам не вижу! От бронескафа идёт пар, пока просто водяной, не страшно. Терпеливо жду, когда волшебный огнемёт наконец иссякнет. И это была моя ошибка... Массивный шкаф, доверху забитый книгами, буквально выносит меня из-за укрытия, заставляя покатиться по полу в ворохе тлеющих страниц и свитков. Эта сволочь просто отвлекала внимание пламенем!

Вскидываю дезинтегратор и наугад пластую воздух перед собой невидимыми лучами. Эффективность так себе, но на стенах и колоннах остаются неглубокие полосы с осыпающимся сероватым песком. Перекатом уйдя за очередную колонну, врубаю сканер биоформ — ориентироваться в постепенно заполняющемся дымом и помещении становится сложновато. Нашёл! Чародей прячется за стеной из трёх шкафов, явно готовя очередную пакость. Так просто отступаться он не намерен, я, впрочем, тоже. Ловлю его подсвеченную компом бронескафа фигуру и спокойно вдавливаю клавишу спуска. Книги и дерево в точке попадания быстро превращаются в невесомый прах, а мужчина болезненно вскрикивает, мгновенно запрыгивая за более надёжный мрамор колонны. Похоже, на нём было какое-то подобие щита. Вот за это и не люблю ручной дезинтегратор — годится только животных пугать. Против защищённого противника он малополезен.

Еле успеваю отшатнуться от града обломков, подобно хвосту кометы пронёсшегося в считанных сантиметрах от меня. По периметру зала начинает быстро кружиться настоящий вихрь из всего, что когда-то стояло в помещении — шкафы, кресла, книги, ковры, какие-то бронзовые стойки... Припадая к полу, выкатываюсь в центр где поспокойнее... и не осталось больше ни одного укрытия! Эленгэм на миг выглядывает из-за колонны — тут же вжимаю спуск, но поганец успевает кинуть странное красное облачко в мою сторону, а сам спешно ныряет обратно. Не успев придумать ничего лучше, перевожу активированный луч дезинтегратора на сильно разросшееся облачко, и оно взрывается! Да ещё как! Не хуже вакуумной гранаты! Меня отшвыривает на пару метров назад, но бронескаф успешно спасает от урона давлением. С потолка сыплется мозаика, а вихрь обломков вдоль стен постепенно успокаивается.

— Быть может, прекратим ломать моё жилище и поговорим, Владислав Грозов? — вновь наполнил помещение голос чародея. Правда, в этот раз уверенности в собственном могуществе в нём оказалось намного меньше.

— Нам есть о чём говорить, Фелдеанет Эленгэм? — спокойно произношу, продолжая контролировать обстановку через панорамные камеры. У меня почему-то стойкое ощущение, будто он что-то задумал.

— Например, я могу сказать, где та девушка, — в его тоне мелькает неприкрытая ирония, — она же важна для тебя?

— Покажись сперва, — припав на колено, готовый уйти в перекат в любой момент, держу на прицеле укрытие мага.

— Хорошо, — внезапно соглашается мужчина и с руками, поднятыми в примирительном жесте, спокойно выходит из своего укрытия. Что за чертовщина? Биосканер показывает, что он до сих пор прячется за той колонной, однако я своими глазами вижу его в десяти метрах перед собой! Вот только умный прибор показывает на месте черноволосого мужчины в порванной и в некоторых местах словно «истлевшей» мантии пустоту! — На твоё счастье, чужеземец, я придерживаюсь гуманистических воззрений. Иначе ты бы был давным-давно мёртв. Понимаешь, исследовать ещё функционирующие организмы куда познавательнее и эффективнее чем мёртвые и, если твой организм прекратит работу, сколь многих, поистине потрясающих наблюдений и экспериментов я лишусь! — чародей не наигранно, печально вздохнул. — Собирать сведения лишь по остаточным следам — это значит лишиться половины результата. Эх, будь таких, как ты больше...

— Где девушка? — хоть я и держу на прицеле мужскую фигуру перед собой, всё моё внимание сосредоточено на показаниях биосканера, согласно которым один человек медленно обходит зал по периметру, явно рассчитывая зайти мне сзади. Проблема в том, что как раз там я ничего не вижу! Кажется, Цири рассказывала что-то про иллюзии...

— Её забрал отряд наёмников капитана де Серволя, — развела руками фигура передо мной, — вроде бы они работают на имперскую разведку. Во всяком случае, приказ оказать им содействие в Магистериум пришёл именно оттуда.

— Где они сейчас?

— Где-то в Метинне — я перенёс нас с тобой порталом к себе в дом из той туманной деревеньки.

— Куда они направляются? — пользуюсь его откровенностью, пока он пытается отвлечь меня.

— Ты хочешь слишком многого — я всего лишь A`chiad чародей на службе Магистериума и Крижтсова. Имперская разведка мне не отчитывается, — иллюзия мужчины очень натурально огладила идеально уложенную бородку. Слишком идеально, для того, кто только что метался по залу и кидался заклинаниями. — К тому же, мы так и не обсудили твоё положение. Я просто обязан изучить работу твоего чудесного организма.

— «Изучить»? Теперь это так называется? Твой помощничек рассказал о ваших методах. Вы, больные ублюдки, замучить и убить меня хотели! — несмотря на ярость в словах, внутри я был абсолютно спокоен и холоден. Подумаешь, эка невидаль — не они первые, не они последние. Однако шанс разговорить его ещё того стоил.

— Не убить, нет! — тут же запротестовал мужчина, покачав пальцем. — Мой покойный ученик явно был не точен в выражениях. Я совсем не собирался тебя мучить. Поверь, вскрывать хрипящих и воющих от боли подопытных — чистой воды варварство и вчерашний день в магической науке. Ну какой толк от организма, испытывающего жуткую боль и стресс? Такой организм долго не проработает. Нет, вскрытие нужно организовывать полностью здоровому и работающему организму, избавив от боли и обеспечив всё необходимое для жизнедеятельности. Только тогда можно получить объективный, чистый результат!

— «Вскрывать» — я что, похож на консерву... бутылку с вином?

— Ты ведь рыцарь? Знавал я многих рыцарей, кому бы как нельзя кстати подошло это прозвище. Порой казалось, что вина в них больше, чем крови.

— Чокнутый псих, — резко обернувшись, всаживаю луч дезинтегратора в замершего под иллюзией в проходе между двух колонн чародея.

Он удивлённо вскрикивает, иллюзию пустоты словно смывает потоком воды, и я вижу под ней потрёпанного, болезненно скривившегося мужчину c окровавленным лицом. Выставив вперёд руку, он удерживает тоненькую, едва заметно колышущуюся зеленоватую плёнку щита. Прибавляю мощности на дезинтегратор, плёнку будто продавливает внутрь тончайшей иглой, она прогибается, и рука чародея начинает медленно осыпаться серым, невесомым пеплом. Фелдеанет с ужасом смотрит на это, его рот раскрывается в беззвучной гримасе боли. Чародей переводит на меня изумлённый взгляд и, что-то прошипев на незнакомом языке, совершает замысловатый пасс здоровой рукой. С его пальцев срывается яркий шар, похожий на миниатюрную шаровую молнию. Едва успеваю рухнуть по пол, пропуская над собой искрящиеся чары, но даже так меня ощутимо задевает электромагнитным импульсом. Визоры в шлеме мигают — сработали предохранительные системы, отключившие питание, компьютер бронескафа мгновенно перезапускается, а вот дезинтегратор безнадёжно отрубается. Бросаю бесполезное высокотехнологичное оружие и одним длинным прыжком преодолеваю пяток метров, разделявших нас с черноволосым магом.

Колдовской щит перед ним со звонким хлопком лопается, разлетаясь быстро испаряющимися клочками. Сжимая кинжал, бью коротким выпадом ему под грудь. В последний момент вся левая сторона моего тело резко немеет, но это уже не важно. Лезвие с молекулярной заточкой беззвучно входит в сердце чародея, а я, запнувшись, падаю сверху... Из его рта течёт кровь, выпучив глаза, он бессильно пытается оттолкнуть меня, и я бью ещё два раза — живучие, однако, твари эти колдуны. Три удара в сердце, а сволочь ещё дышит и даже неловко пытается сложить из пальцев уцелевшей руки какой-то жест! С чавкающим звуком вырываю кинжал из тела и со всей мощи синтетических мышц бронескафа вгоняю прямо в лоб ублюдка. Голова едва ли не лопается, забрызгивая белый мрамор алой кровью на добрый метр вокруг, и Эленгэм окончательно затихает.

Поднимаюсь от изуродованного тела и, подобрав по пути дезинтегратор, немного шатающейся походкой — внезапное онемение ушло, осталось лишь малоприятное покалывание во всей левой половине — топаю к единственной уцелевшей двери. Нашу драку наверняка слышали и мне бы совсем не хотелось визита толпы жаждущих поквитаться волшебников, солдат или просто слуг этого явно известного в городе чародея. К тому же, почему-то очень хотелось глотнуть свежего воздуха...

Лишь толкнув незапертую дверь и шагнув в дневной свет, понимаю, как ошибся, выбирая куда идти по лестнице. Я был не в подземелье! Совсем не в подземелье... Всё это время мы находились в чёртовой башне! Башне, вросшей в край высокой скалы, нависающей над большим портовым городом в устье широкой реки. Крижтсов — похоже, это был именно он. Беспорядочные ряды городских кварталов с ярко-рыжими черепичными крышами, выбеленные стены, колокольни храмов Солнца и пожарных башен, беспорядочное переплетение улиц, холмы с роскошными виллами, утопающими в зелени...

В районе порта густым, чернильным дымом чадили пузатая, круглая башня и целый участок стены рядом с ней. Чему там так полыхать на камнях было непонятно, однако клубы стояли знатные... Я удивлённо моргнул — пробив дымовую завесу мощными крыльям, моему взору показался могучий дракон. Тёмно-бурая тень, пыхнув в полёте столбом яркого пламени, степенно взмахивает огромными перепончатыми крыльями, с каждым мгновением становясь всё ближе. И с каждым долбанным мгновением я всё меньше сомневаюсь, что эта ящерица-переросток летит именно ко мне. Выбрался из одного дерьма, нечего сказать...

Ловлю уже с трудом помещающуюся в маркер прицела тушу и... бессильно опускаю дезинтегратор. Что я сделаю такому чудищу этим! Рассмешу, рассказав офигенно смешной анекдот? И с нормальным автоматом да гранатомётом в прошлый раз его отогнать едва удалось. Отогнать, а не победить! В том, что дракон тот же самый, я почему-то не сомневался. Распахнув крылья, затмившие собой солнце, невероятная, просто невозможная тварь взмыла над небольшой площадкой-балконом, посреди которого, как дурак с опущенным оружием замер я. Меня чуть не сдуло набежавшим потоком воздуха назад в распахнутую дверь, как вдруг...

Сияющая начищенной бронзой туша дракона куда-то исчезла без следа, а на белые плиты балкона ловко спрыгнула гибкая девичья фигурка в лёгких латах. Копна растрёпанных, длинных пшеничных волос, очаровательный небольшой носик, ниточки тёмных бровей, пухлые губки и полные озорного, ребячьего довольства голубые глаза...

— Ну, привет, — важно подбоченясь, Саэс ослепительно улыбается.

Такова жизнь

Denn wer nicht kämpft, hat schon verloren Nur wer fällt, steht wieder auf C'est la vie (Wo-oh-oh) So nimmt das Leben seinen Lauf Darum haben wir geschworen Unser Feuer brennt nie aus C'est la vie (Wo-oh-oh) Gib niemals auf Gib niemals auf

dArtagnan — "C'est la vie"

— Мне надо выйти, — разглядывая полотняный потолок шатра, безмятежно протянула Цири.

— Нет.

— Я хочу в туалет, — с нажимом повторила девушка.

— Заткнись, — охранник, сложив волосатые руки на груди, исподлобья уставился на неё.

— Не слишком-то вежливо, знаешь ли, — мерзенько улыбнулась она ему.

— Заткнитесь, пожалуйста, благородная госпожа, — подавив тяжкий вздох, раздражённо бросил мужчина с диким нильфгаардским акцентом.

— Звучит по-идиотски, не находишь? — ещё более пакостно ухмыльнулась Цири.

— Великое Солнце, за что мне это?!

— Вот и я о том же! — притворно-заговорщически зашептала девушка. — Давай ты меня тихо отпустишь, и...

— От, murt chladhach! Не выводи меня, девка!

— Госпожа. Надо было — «госпожа».

Сплюнув на землю, её надзиратель отвернулся, глухо и витиевато матерясь сквозь зубы. Цири самодовольно хмыкнула, но доставать мужчину перестала, вместо этого откинувшись на раскладную койку и сонно зевнув. Осеннее солнце на юге заходит рано и на улице, как и в шатре давно уже было темно. Лишь пара тусклых светильников — на столе да под потолком разгоняли ночной мрак.

Схватили их с Владом внезапно. В тот самый момент, когда и он, и она расслабились и меньше всего ожидали подобного. Обидно, глупо и до зубовного скрежета, до слёз горько. Среди напавших был чародей и это предрешило исход — даже её спутник со всей своей чудесной техникой не смог противостоять умелой магии. Что уж говорить о ней? Да, Цири кое-что смыслила в чарах, но... Именно, что «кое-что».

Когда девушка очнулась от наведённого колдовства, вокруг не оказалось ни улочек Тихай Пйесмы, ни селян, ни её Влада... Лишь ткань этого самого шатра над головой, сквозь которую пробивалось утреннее солнце да звуки пробуждающегося лагеря. Сперва, на какой-то краткий миг, Цири даже почудилось, будто ей всё приснилось, ведь её никто не связывал и не заковывал в кандалы, однако этим наивным мечтам не суждено было сбыться — это был именно плен, пусть и не такой ужасный, какой она могла бы ожидать. Впрочем, тогда её больше заботила судьба её спутника, которого девушка не обнаружила поблизости. Первым порывом, пришедшим не от разума, а от бешено стучащего в страхе сердца было — бежать, бежать без оглядки на поиски Влада. К счастью, Цири смогла совладать с собой и удержаться от недальновидных поступков. Трезвость мысли и холодный разум могли стать залогом успеха, а вовсе не раздиравшие её на части тревожные чувства. Как показало время — это было единственно верным решением. Сбежать из-под стражи из лагеря, полного наёмников, ей бы никто не дал, зато пленители совершенно точно насторожились бы и усилили надзор.

Почти сразу после пробуждения, словно только этого и ожидая, к ней зашла пара крепких, хмурых мужчин и вывела на улицу привести себя в порядок. Держались они настороженно, были удивительно немногословны и вдобавок почти не говорили на всеобщем. Впрочем, девушка оказалась рада и тому, что никто не собирался вязать ей руки, приставать или творить ещё чего похуже. Лагерь оказался совсем небольшим — на две-три дюжины человек, однако и такое число произвело на неё удручающее впечатление. Как и дисциплина, царившая вокруг. Все были при деле: караульные несли дозор, никто не прохлаждался, не пьянствовал, люди сворачивали шатры, седлали лошадей, грузили повозки — все готовились к дневному переходу.

Вскоре после простого, но сытного завтрака из каши с какими-то орехами, девушку навестили кондотьер отряда со своим нанимателем. И белых пятен в случившемся в той деревушке стало намного меньше. Наёмный отряд назывался «A'ghrian Uabhases» — «Солнечные Кавалеры» на всеобщем. Это оказались именно наёмники, пусть и на службе Нильфгаарда, а командовал ими капитан Этьен де Серволь — высокий мужчина лет сорока с ранней сединой в пышных смоляных волосах и щегольскими усиками. Был он предельно почтителен, в чём-то галантен и даже извинился за вынужденное ограничение её свободы. Готовую к насмешливым издёвкам, грубости и презрению девушку это немного выбило из колеи — с простой девкой так не обращаются. Объяснение, однако, нашлось быстро — спутник кондотьера и наниматель всего отряда был нильфгаардским эмиссаром по имени Диаглан аэп Тарханн и у него, как позже поняла Цири, имелись вполне ясные инструкции на её счёт. Вероятно, этот нильф даже знал, кто она на самом деле.

Смерив её цепким, неприятным взглядом бледных, рыбьих глаз, нильфгаардец лишь безукоризненно вежливо потребовал оставаться благоразумной и не предпринимать глупых попыток побега до прибытия в Назаир. Взамен он пообещал полную неприкосновенность и обращение, подобающее её высокому статусу. Стиснув зубы, Цири только молча кивнула, мысленно пообещав сбежать исключительно умно. Возможно, она была недостаточно искренна в тот момент, потому что на гладко, до синевы выбритом лице аэп Тарханна мелькнуло недоверие, и мужчина велел де Серволю приставлять к ней надзирателей и днём, и ночью. Разумеется, девушке это пришлось совсем не по душе, но что она могла? К тому же, после такого приказа вопрос о том, знает ли эмиссар кто она, отпал сам собой.

Впрочем, Цири не намеревалась только лишь кивать, подобно послушной овечке, и постаралась в первую очередь прояснить судьбу своего спутника. И какой же выдержки стоило ей, холодея от страха, не кинуться с яростным воплем на этих двоих... Владом заинтересовался чародей из Крижтсова, тот самый, стараниями которого их так ловко схватили. Эмиссар не имел никаких приказов насчёт парня, как и желания возиться с таким пленником, а потому легко отдал его в лапы местного магика. Этот Эленгэм должен был передать Влада для изучения в Магистериум, и девушка с ужасом представляла, что чародеи Чёрных могли сотворить с самым дорогим для неё человеком. И снова это проклятое бессилие. Бессилие, от которого хотелось дико взвыть и разреветься, как мелкая девчонка, но... Даже этого она не могла себе позволить. Не сейчас и точно не перед нильфами. Они не дождутся её слёз, а Цири мысленно поклялась, что найдёт способ сбежать и отыскать своего спутника. Чего бы ей это ни стоило!

От воспоминаний о случившемся её отвлёк шум и чьи-то приглушённые голоса перед входом. Полы шатра раздвинулись и внутрь, пригибаясь, зашёл один из наёмников. Судя по надетой кольчуге и подшлемнику — только из караула.

— Капитан де Серволь и господин аэп Тарханн просят явиться к ним, — коротко кивнул мужчина, на мгновение замявшись, пока, ослеплённый тусклым светом лампы, искал её, — госпожа.

— Передай своему капитану, что у меня болит голова, — девушка даже не пошевелилась, предпочтя повыше натянуть шерстяное одеяло.

— Капитан не привык... Гхм, — наёмник кашлянул, явно проглотив готовые сорваться с языка ругательства — кондотьер неплохо настращал своих людей, — наш капитан и господин эмиссар не примут отказа.

— Будь красноречив и скажи им, что у меня «этот день», — соврала Цири, состроив отвратительную гримасу.

— Какой день?! — не понял нильф.

— Женский. И очень неприятный, — словно сетуя на чужую тупость, обречённо вздохнула она. — Ну, ты должен знать, если, конечно, не предпочитаешь овец женщинам.

— Эээ... — наёмник побелел от злости, но смолчал.

— Что, мыслей много — не помещаются в слова? — девушка не сдержала довольной ухмылки.

Прорычав нечто невнятное на нильфгаардском, мужчина вымелся из шатра, едва не задев лампу. Охранник, стоически сохранявший каменную рожу всё это время, сдавленно хрюкнул, закусив кулак, силясь не заржать в голос. Вот она — наёмничья солидарность во всей красе.

— А ты, смотрю, совсем не боишься, Тирско?

— Бояться? Кого? Тебя, что ли? — удивлённо хмыкнул охранник.

— Меня — вдруг встану среди ночи да как воткну тебе ложку в глаз! И убью насмерть, — Цири сощурилась как можно кровожадней.

— Да... Пожалуй, это будет самая нелепая смерть в истории нашего отряда, — согласно покивал нильф. — Нелепей только случай был лет десять назад: один долбошлёп на спор спьяну решил подложку своего сапога сожрать. Подавился, захлебнулся блевотиной да издох.

— Какая поучительная история.

— Ну а ты, девочка, как маленький волчонок — рычишь громко, много, а прыгнуть ссышься.

— Будь у меня оружие — не сомневайся — прыгнула бы, — нехорошо прищурилась она.

— Но его нет, девочка.

— Не называй меня так!

Мужчина только усмехнулся в усы и потянулся к кружке с порядком остывшим травяным взваром. Что ж, этот раунд старый наёмник оставил за собой. Тяжко вздохнув, Цири скинула одеяло и принялась натягивать высокие ботинки, привычно пристёгивая к ним магнитные застёжки комбинезона. Да, Чёрные, пока она была без сознания, отобрали и сняли с её тела всё оружие и то, что на оружие могло походить, однако снимать комбинезон из лёгкой и совсем непрочной на вид ткани явно посчитали излишним. Чему девушка была только рада, ведь он не уступал в прочности добротной кольчуге. Увы, пленители не были дураками и ничего для себя опасного ей не оставили, даже маску отобрали. Пытаться бежать, оставив свои вещи и вещи Влада, которые могли оказаться у них, этим нильфовским прихвостням было слишком глупо и опрометчиво.

— Далеко собралась? — усмехнулся её невольный охранник — уже немолодой усатый мужчина — один из немногих, кто с завидным спокойствием переносил все её выходки и издёвки. Вероятно, поэтому его к ней и приставили.

— В Новиград, само собой.

— Это город на Севере? — наёмник цыкнул зубом. — Далековато.

— А как быть? Вашим-то южным гостеприимством я сыта по горло, — пожала плечами Цири, распрямляясь и застёгивая ворот комбинезона.

— Уж тебе-то грех жаловаться, — уязвлённо фыркнул мужчина, — носятся с тобой, как с королевской крови особой.

— Ну, ты недалёк от истины. Мы — королевские особы — существа крайне требовательные, ранимые и капризные...

— Да, я заметил, — гоготнул Тирско, достав из котомки на поясе небольшую глиняную трубку и расшитый бисером мешочек. — Так, куда наряжаешься, госпожа-особа? Ссать не поведу — только недавно водил.

— К твоему капитану и эмиссару этому, куда ж ещё? Эти так просто не отстанут. И Пророком Лебедой тебя заклинаю — дыми снаружи! Тут же потом хоть топор вешай!

Цири оказалась права в своих подозрениях — не успела она подняться с раскладной койки, как в шатёр вновь заглянули, и в этот раз это был не простой наёмник, а сам кондотьер отряда — Капитан де Серволь.

— Госпожа Цирилла, — вежливо, с лёгкой улыбкой кивнул мужчина, сняв с головы щегольской фиолетовый берет с пером и крупной брошью, — вынужден извиниться, что беспокою вас перед сном, но мы с господином аэп Тарханном хотели бы...

— А, это опять вы. Где цветы? Где сладости? — глумясь внутри, девушка презрительно скривила губки. — Вы, конечно, галантны, чего с трудом ожидаешь от человека вашего рода занятий, но одну галантность к телу не пришьёшь, как говорил один мой знакомый. Зато сладости и назаирские розы были бы как нельзя кстати.

— Боюсь, достать всё вами желаемое в наших условиях несколько затруднительно, — выдержка у кондотьера была намного лучше, чем у его людей — он даже бровью не повёл, — к сожалению, вам придётся потерпеть хотя бы до Глен-Муэра.

— Я думала, вы тащите меня в Назаир.

— Глен-Муэр в устье Сильты — ближайший к нам город, — терпеливо пояснил де Серволь, — вижу вы уже одеты — идёмте, — мужчина посторонился, распахивая перед ней полу шатра и как бы показывая, что иного ответа, кроме согласия не предполагается.

— Тирско, веди себя хорошо и не дыми. И не сори. Скоро буду, — состроив скучающую мордашку, девушка с напускным безразличием шагнула в вечернюю тьму, обернувшись напоследок к своему охраннику. Тот только хмыкнул в ответ, занятый набивкой трубки.

— Не слишком разумно с вашей стороны, юная госпожа, — негромко проговорил кондотьер, пока они, не торопясь, шли к его шатру в центре лагеря, освещённому не в пример лучше. — Случись что, и мои люди будут вас защищать.

— Случись что, и защищаться им придётся от меня, — неприятно осклабилась Цири, мысленно морщась: увы, несмотря на все надежды на удачный шанс для побега, пока ей только и оставалось, что строить планы да доставать своих пленителей. Пожалуй, будь дисциплина в отряде похуже, и она бы никогда не решилась на подобное, но девушка знала про распоряжения де Серволя и аэп Тарханна на свой счёт. И прекрасно наблюдала их результаты все последние дни. Несмотря на всё её острословие, наёмники только морщились и скрежетали зубами, не смея тронуть Цири и пальцем. Возможно, стоило затаиться и сидеть тише воды ниже травы, но, во-первых, ей было немножечко скучно...

— Вы самонадеянны. Я слышал о ваших делах в Мравьей Увале и Тихай Пйесме и знаю, что меч вы носили не для красоты, — в сумраке было плохо видно лицо мужчины, но девушка была почему-то уверена, что он не улыбается. — Однако вашего чудовищного спутника рядом нет — вы здесь одна и девушка, а я знал многих сильных и умелых мужчин, которых сгубила их самонадеянность.

— Ещё посмотрим, — буркнула девушка. Вторую причину капитан, подтверждая её собственные выводы, только что озвучил. Нильфы прекрасно знали, что Цири не какая-то нежная придворная барышня, неспособная даже сходить посрать без кучи служанок, фрейлин и менестрелей. Попытайся она затаиться, притворившись испуганной пленницей, и Чёрные вмиг насторожатся. А ей этого совсем не надо. Да, наёмники могли сколько угодно называть её «маленьким волчонком», но, к сожалению, это не мешало им понимать, что получи она в руки оружие и многим не поздоровится. И это они ещё не знали о магии и возможностях оружия со звёзд! «Как маленький волчонок», да? Что ж, она им покажет «волчонка», пусть только выпадет шанс! А шанс выпадет, девушка почему-то была в этом твёрдо уверена.

— Рад, что вы почтили нас своим визитом, госпожа, — без всякой видимой издёвки произнёс уже поджидавший их эмиссар, стоило только зайти в шатёр кондотьера. Внутри было не в пример светлее и просторнее, чем в её временном обиталище. В углу за ширмой пряталась койка, чуть в стороне стоял массивный, обитый железом сундук, сейчас распахнутый, подле него стойка с доспехом, а в центре расположился раскладной стол и несколько стульев подле него. Но не это захватило всё её внимание, совсем не это... на столе, аккуратно разложенные, лежали их с Владом вещи! Его автомат и гранатомёт, батареи и невскрытые коробки с пулями и гранатами к ним, аптечка, её собственные пистолет и маска... да много чего!

— Не скажу, что у меня был особый выбор, — протянула девушка, продолжая гипнотизировать взглядом свои вещи.

— Вижу, вы признали эти вещи, — долив себе в кубок алого вина из серебряной фляги, проигнорировал её недовольство мужчина, — быть может вы даже знаете, как ими пользоваться? Не удовлетворите наше с господином Капитаном любопытство?

— Говорят, любопытство — исключительно женский порок. Неужто врут?

— Врут, врут безбожно! — небрежно махнул рукой аэп Тарханн. Обыкновенно мрачный и скупой на эмоции, сейчас, после выпитого он был настроен необычайно добродушно. — Любопытство есть порок, присущий всем людям, и не только людям. Даже Aen’Seidhe не лишены его, пусть они никогда и не признаются в этом.

— Чудненько, — Цири выдавила кислую улыбку, — если скажу — это простые безделушки, вы поверите?

— Боюсь, нет, — покачал головой эмиссар, пока де Серволь обходил стол и наливал выпить и себе, — это оружие — мы знаем. Очень необычное, вероятно, зачарованное или и вовсе магическое! Ваш спутник, по рассказам, прекрасно умел обращаться с ним. Даже жаль, что пришлось передать его Магистериуму.

— Я — не мой спутник! — резче, чем следовало бы, отрезала девушка. И это заметили. По крайней мере аэп Тарханн.

— Однако, вы тоже пользовались... Вот этим, — кондотьер, подойдя ближе, лениво ткнул в её пистолет. В свете масляных ламп блеснули кровавым багрянцем драгоценные камни на перстнях, щедро унизывающих его пальцы, — мои люди допросили пейзан из той деревушки.

— Пусть так, — упрямо набычившись, склонила голову Цири, — но я так и не поняла, зачем мне это. Хотя, могу предположить зачем это вам, эмиссар Диаглан аэп Тарханн. Хотите выслужиться? Не только меня приволокли, но и секреты оружия вызнали?

— Не без этого, — на миг недовольно поджал губы нильфгаардец, маскируя это глотком вина. — Глупо отрицать очевидное, госпожа. Император всегда щедр к верным и умным людям, безукоризненно исполняющим его приказы. А ещё Его Величество ценит разумную инициативу в своих подданных.

— Рада за вас, — холодно бросила девушка, в последний момент сдержав пассаж про «верных пёсиков и их хозяина». Едва ли бы они приняли это за оскорбление. — И по-прежнему гадаю — с чего бы мне вам что-то рассказывать.

— Могу рассказать вам сказку, хотите? — эмиссар по-хозяйски развалился на стульчике, закинув ногу на ногу. — Верные слуги Императора, да длится его правление долгие годы, нашли и спасли юную девушку благородных кровей. Девушка вела себя вызывающе-дерзко, совсем не как подобает благородной особе из древнего рода, но слуги Императора всё равно защищали и оберегали её, не щадя живота своего. В один день девушка передумала и помогла своим защитникам в их незначительной и совершенно необременительной просьбе. Они оценили сей великодушный жест и после прибытия к Императору помогли юной особе прояснить судьбу одного рыцаря из дальних земель. А в конце все жили долго и счастливо. Что скажите?

— Скажу — дерьмо твоя сказка, — презрительно скривилась Цири, — сказочник из тебя дерьмовый, и как спасители вы тоже немножечко дерьмо.

— Deagh ghrian, совсем никакого воспитания!

Девушка уже настроилась выслушать краткую лекцию о том, как положено и как совсем ни капельки не положено вести себя очень-сильно благородным особам, однако судьба распорядилась иначе. Из-за плотно прикрытого полога раздался голос кого-то из наёмников, доложившего, что в лагерь прибыли какие-то гости со срочным приказом от императора. Более того, одного из ночных визитёров уже привели к шатру кондотьера, и он хриплым басом потребовал немедленной встречи с командиром отряда и эмиссаром. Если де Серволь и удивился подобному, то виду не подал, лишь задержав задумчивый взгляд на Цири, словно размышляя о чём-то. Зато Диаглан не мешкал и буквально в два приёма убрал их с Владом вещи, разложенные на столе, в ранее примеченный девушкой сундук, который тут же закрыл на большой навесной замок.

— Побудьте там, госпожа, — не терпящим возражений тоном, негромко проговорил эмиссар, указывая на угол с койкой, скрытой от взглядов глухой ширмой. — Постарайтесь не шуметь.

— Разумно ли это? — недоумённо вздёрнул бровь кондотьер.

— Ни к чему этому визитёру видеть её. А приказ... Едва ли она прочитает приказ оттуда, — нервно отмахнулся главный нильф. — Grian mòr, у меня дурные предчувствия.

— Не к добру, — нахмурился де Серволь, потирая шею, — daingead, ещё и шею колет. Продуло, что ли?

Цири не стала в этот раз проявлять норов, послушно присев в уголочке за ширмой и всем своим существом обратившись в слух. Теперь она знала, где лежат её вещи — если получится их вернуть, шансы на успешный побег сильно возрастут. А там, может удастся получше разузнать куда увезли Влада. Снаружи зашуршал полог, раздались чьи-то короткие команды на нильфгаардском и под едва слышный перезвон кольчуги внутрь, тяжело шагая, вошёл неизвестный визитёр. Не один, судя по звукам, а под присмотром пары наёмников из «Кавалеров».

— Господа, — сухой, скрипучий голос с какими-то мертвенными, неживыми нотками явно принадлежал незнакомцу. Говорил он, что удивительно, на Всеобщем, — у меня послание от вашего нанимателя и... Начальства. Господин виконт велел передать это.

— Вы не похожи на гонца, — коротко бросил аэп Тарханн, что-то разворачивая, — как ваше имя, я не расслышал?

— Я — не гонец. И я не называл своего имени. Лео Бонарт. Возможно, вы обо мне слышали.

— Слышали, не надейся, — буквально выплюнул де Серволь с отвращением, — охотник за головами и наёмный убийца.

— Вести о моих делах часто опережают меня.

— Я бы не стал этим гордиться.

— Не гордись — мне плевать, — равнодушно произнёс этот Бонарт, хоть в его словах и крылась издевка. — Кондотьер.

— Быть может, я продаю свой меч за деньги, но у меня есть честь! — процедил сквозь зубы капитан наёмников.

— Да хоть девственное гузно. Я же сказал — мне плевать.

— Следи за языком, убийца. Или я прикажу его отрезать! — злой голос де Серволя стал ещё более угрожающим. — Ты хамишь баронету!

— Довольно! — раздражённо прихлопнул по столу эмиссар. — Ты, Бонарт, знаешь, что в этом послании?

— Да. Виконт Эидден поставил меня в известность.

— Вот как... — словно в сомненьях протянул аэп Тарханн. — Сколько у тебя людей? Их хватит для охраны?

— Я и ещё семеро верховых. Этого достаточно для охраны одной девчонки, и нас не будет сковывать обоз. Господин виконт велел передать, что терпению Императора подходит конец.

— Ну что ж, если таков приказ де Ридо — не смею его ослушаться, — раздосадовано вздохнул нильф, нервно барабаня пальцами по столу. — Можете встать на краю лагеря, господин де Серволь определит вам место. А завтра с утра...

— Мы отправимся сегодня — сейчас же, — жёстко отрезал Бонарт, — любая задержка невозможна. Господин виконт это ясно дал понять.

— Ваши кони устали, а луна скрылась за тучами — в темноте вы посворачиваете себе все шеи, убийца, — ядовито заметил кондотьер, — о вас горевать никто не станет, но если пострадает девушка...

— В приказе сказано: «немедленно». Немедленно — значит в любое время дня и ночи. Вы должны...

— Я умею читать, Бонарт, и не тебе говорить, что я должен, — с явственно ощутимым холодком в голосе, перебил его эмиссар. — Жди со своими людьми. Я решу, когда вам выдвигаться. Отведите его к своим, — велел он наёмникам. От выхода вновь донеслась негромкая возня, а после воцарилась гнетущая тишина — эмиссар и кондотьер явно ждали, пока странный гость отойдёт подальше. Цири происходящее нравилось всё меньше и меньше... С другой стороны, если воцарится неразбериха, она наконец-то может попробовать сбежать. Да и восемь человек — не три дюжины.

— Де Ридо действительно приказал этому ублюдку забрать девушку? — первым не выдержал де Серволь. Девушка осторожно выглянула в небольшую щёлочку в ширме, незамеченную ранее.

— Так здесь написано, — аэп Тарханн раздражённо отшвырнул от себя кусок дорогого пергамента. Его тут же подхватил капитан, углубившись в чтение, — Печати и подпись — подлинные, однако это не значит, что это написал Ваттье.

— Как так? — на мгновение оторвался от письма мужчина. — Если подлинные...

— Подлинные! Но печать не та. Это печать виконта Эиддена!

— И что? Ваттье и есть виконт Эидден, — кондотьер продолжал недоумевать, как и сама Цири. Имя Ваттье де Ридо она где-то слышала, но кто это и какое он занимает положение сказать не могла. С одной стороны, титул виконта лишь ненамного ниже графского, а с другой — графов в Нильфгаарде больше, чем всех знатных родов было в Цинтре.

— Да, но он не стал бы заверять такой приказ виконтской печатью, — эмиссар со стуком поставил перед собой опустевший кубок и плеснул ещё вина. Не слишком удачно — кроваво-алые капли расплескались по столу и металлу кубка. Мужчина не обратил на это никакого внимания. — Он отдаёт его не как виконт, а как глава военной разведки, понимаешь? И печать здесь должна быть его личная, как начальника военной разведки.

— Bloede mòre, то есть этот старый leaky gobhar Бонарт привёз подделку? — де Серволь сжал пальцы на рукояти своей дорогой рапиры. Вся показная куртуазность и благородство спали с него, подобно пожухлой листве. — Mall`achd an! Надо было хватать его сразу! Оружие он оставил караулу — парни скрутили бы его по моему щелчку.

— Их может быть больше восьми, — опрокинув в себя кубок, совсем не чувствуя ни вкуса, ни крепости вина, ответил эмиссар, — а у тебя на ногах в отряде сколько сейчас? Дюжины полторы? А в броне и при оружии? Только караульные и дозорные.

— Cuach op arse, ghoul y badraigh mal an cuach!

— Совершенно верно. Поэтому сейчас тихо подымаешь всех, быстро крутите этого наглого tollasil и как следует расспрашиваем.

— Сделаем, это мы с радостью, — довольно осклабился капитан, накручивая усы, — это мы умеем. Говнюк ещё мамочку свою звать будет. Отправлю ещё парней дозоры проверить. Лишним не будет.

— Не будет, — повторил аэп Тарханн, провожая взглядом выходящего кондотьера.

Мужчина откинул полог в сторону, запуская внутрь сырую ночную прохладу, пара караульных вытянулась, приветствуя своего командира. Что-то резко свистнуло, де Серволь захрипел, вскинул руки и, завалившись на спину, упал обратно внутрь шатра. Из его горла торчала стрела с полосатым эльфийским оперением. Капитан наёмников ещё был жив, судорожно суча ногами по земле и прижимая к шее руки в безуспешной попытке зажать смертельную рану. Алая, словно вино, кровь толчками вырывалась меж пальцев, расплываясь тёмной лужей под ним — ему осталось не долго.

Эмиссар, выпучив глаза, выронил из рук кубок, на миг потеряв самообладание. Но его не потеряли караульные. Один склонился над своим командиром, затаскивая его внутрь шатра, а второй заорал тревогу. Новая стрела с пёстрым оперением бессильно чиркнула по его стальному шлему, тем не менее, заставив наёмника пошатнуться. Он не стал испытывать удачу, стоя на одном месте, и побежал промеж шатров и палаток, продолжая голосить. Большего девушка не увидела — налетевший порыв ветра задёрнул полог, оставив только шум спешно просыпающегося лагеря.

Цири не рискнула покидать укрытия за ширмой, надеясь, что про неё в суматохе просто забудут. Увы, не с её «удачей» надеяться на такое.

— Он не жилец, оставь его, — приказал Диаглан наёмнику, который, сломав оперение стрелы, пытался вытащить её из своего капитана, — стрела пробила артерию — он захлебнётся кровью, раньше, чем мы успеем что-то сделать. Тут уже ничем не поможешь.

— Но...

— Выполнять! — повысил голос мужчина, уже натягивая стёганную куртку поддоспешника, снятую со стойки. — Помоги одеть броню. Не хочу закончить, как он.

— Это господина Капитана... — мужчина бросил короткий взгляд на почти затихшего кондотьера — силы быстро покидали его.

— Она ему уже ни к чему, олух! Ну же! У нас мало времени!

Наёмник, наконец, бросился помогать эмиссару натягивать немного великоватый нагрудник, а Цири, прищурившись, постаралась получше рассмотреть рану де Серволя. Эмиссар оказался абсолютно прав — с такими увечьями не живут, если только рядом нет умелого чародея. Чародея поблизости, конечно же, не было...

Светлую, плотную ткань шатра озарила яркая вспышка, затем ещё одна и на дальнем конце лагеря что-то взорвалось. Раздались чьи-то полные боли крики, а следующий миг по шатру ударила тугая волна воздуха едва не сложив его, как хлипкий, соломенный шалашик. Масляные фонари под сводом отчаянно закачались, едва не слетая с петель. Свет от них хаотично заметался по шатру придавая всему внутри пугающие очертания каких-то диковинных образин. Недолго думая, девушка упала наземь и на всякий случай закатилась под койку. Так себе укрытие, но если кто-то захочет запустить сюда стрелу — в неё скорее всего не попадут. Новые ярко-рыжие вспышки озарили ночную тьму, даже заглушив на мгновение людские голоса, ржание испуганных лошадей и звуки разгорающейся схватки яростным рёвом пламени. Стих рёв также внезапно, как начался, зато снаружи стало намного светлее — явно горела часть палаток. Словно в ознаменование своего успеха, где-то высоко в небе над ними зажглась нестерпимо яркая зелёная точка, заливая всю округу мертвенно-бледным зеленоватым светом. Смотреть на неё оказалось неприятно даже сквозь плотную ткань шатра. Что ж, чародей, оказывается, был. Но не у «Солнечных Кавалеров»...

— Принцесса, оставайтесь здесь, прячьтесь! — надев на голову шлем с коротким стальным гребнем и подтянув ремешок, прокричал эмиссар, поднимая прислонённые к столу щит с золотым солнцем и лёгкий топорик на длинной рукояти. — Если они победят — бегите!

Аэп Тарханн выскочил наружу в сопровождении наёмника, тут же принявшись громко раздавать приказы, стремясь навести порядок во внезапно атакованном лагере. Девушка мысленно пожала плечами, мигом выскальзывая из-под койки — что-то подсказывало ей, что этот Бонарт и те, кто напал на лагерь, тоже совсем не друзья. В любом случае, прятаться Цири не собиралась — вот он шанс, которого она так долго ждала!

Резво подскочив к сундуку с вещами, девушка как следует подёргала навесной замок на толстой дужке, но он не поддался — чего и следовало ожидать. Сперва в её голове мелькнула мысль обыскать труп де Серволя, возможно у него был при себе ещё один ключ, но Цири быстро отбросила эту идею. Слишком мало времени для этого, как и для вдумчивого обыска всего капитанского шатра. В любой момент его могли поджечь чарами или обвалить, а ещё второго ключа могло здесь просто не оказаться!

Стиснув зубы, девушка с досады пнула сундук — бежать без оружия и снаряжения из него очень глупая затея, а главное — время! Время таяло, подобно воску в жарком огне — она это чувствовала! Внезапно Цири замерла, осенённая неожиданной идеей. Огонь! Магия! Да, она не знала чар, способных аккуратно вскрыть замок или развалить его на части, но ведь это и необязательно! Достаточно лишь сбить замок направленным толчком «аарда». Нет, девушка никогда прежде не пробовала использовать этот ведьмачий знак подобным образом, но почему бы не попробовать сейчас? Это намного лучше, чем пытаться раскурочить сундук или сбить дужки подручными предметами. Всё оружие, которое могло бы сгодиться для этого, аэп Тарханн с тем наёмником забрали с собой. Оставалась, правда рапира де Серволя, но скорее сломается она, чем этот проклятый замок!

Как следует сосредоточившись и не обращая внимания на крики, звон стали и вспышки разрывающихся огненных шаров, девушка сложила руки в хитром жесте и направила в них самую капельку энергии, мысленно стараясь вытянуть её в тугую струю, а не расплескать волной перед собой, как обычно бывало. Первая попытка не дала ничего: магия буквально рассеялась в пространстве. Вторая попытка оказалась в некотором роде удачнее: отлетевший в сторону сундук, перевёрнутый стол, треснувший центральный столб и пара разбившихся светильников — не в счёт. Правда, от этого внутри стало заметно темнее. Однако Цири не собиралась сдаваться и тихо ругаясь под нос, вновь присела возле треклятого сундука. Наконец, её старания увенчались успехом и на пятой попытке замок с сухим треском и скрежетом вырвало... И унесло куда-то вдаль вместе с ушками и частью толстого дубового борта, пробив в ткани шатра небольшую дырку.

Удивлённо хлопнув глазами, девушка без дальнейшего промедления откинула тяжёлую крышку, заглядывая внутрь. На какие-то мгновения она замешкалась, не зная, что брать в первую очередь — вещей внутри оказалось много, но явно не все, что были при них с Владом. Встряхнувшись, Цири первым делом пристегнула к поясу свой пистолет, привычно проверив наличие пуль и заряд батареи. Все десять выстрелов были на месте, батарея показывала полный заряд, а в небольшом подсумке спереди кобуры торчал ещё один полный магазин. Накинув капюшон, она быстро нацепила на лицо прозрачную маску, сразу почувствовав себя куда защищённей. С негромким шипением устройство заняло своё место, ярко заблестели индикаторы, а вокруг словно бы стало чуть светлее. Не полноценный прибор, дающий возможность видеть в темноте, как броне Влада, но тоже неплохо. Следом на белый модульный пояс она прицепила коробочку с красным крестом, под неё, на левое бедро, ножны с виброножом, а за спину на всё тот же широкий разгрузочный пояс отправился сложенный гранатомёт её спутника. Вытащив автомат Влада, Цири так же проверила заряд батареи и количество длинных игл-пуль в магазине. Здесь всё было сложнее — пуль оставалось больше полусотни, но батареи хватит лишь на тридцать выстрелов, после чего её придётся менять. К счастью, девушка знала, как это делать — парень не раз показывал.

Вскоре перед ней встала новая проблема — куда сложить всё остальное: коробку с пулями, сменные батареи, ремонтный набор, гранаты... даже её любимое, блестящее одеяло-подстилку требовалось куда-то убрать! Не тащить же всё в руках? Никаких рук не хватит! Готовое решение нашлось быстро — внутри лежал и небольшой рюкзак из спаскомплекта привычного ярко-рыжего цвета. Ни она, ни Влад его раньше не использовали, предпочитая укладывать всё в седельные сумки, зато сейчас он пригодился. Как можно скорее сложив в него остатки их имущества, сколько уместилось — лишь самое важное, и то, что просто опасно оставлять в качестве трофеев, Цири надела тёмный, шерстяной плащ кондотьера, болтавшийся на вешалке, и закинула рюкзак за спину. Способ подгонки лямок был непривычен, но она разобралась, напоследок защёлкнув пряжку фиксирующего ремешка.

Пару раз подпрыгнув, девушка поморщилась — уложенные в спешке вещи гремели и неприятно давили на спину даже сквозь мягкую подкладку, однако перекладывать всё, как надо, просто не оставалось времени. Подхватив автомат, Цири перебросила ремень через шею и левое плечо, но не стала закидывать оружие за спину, вместо этого сняв его с предохранителя. К сожалению, верного корда, с которым ей довелось столько всего пройти, ни в сундуке, ни в шатре не наблюдалось. Пару мгновений девушка примерялась к перевязи с рапирой убитого кондотьера, но быстро отбросила эту затею. Быстро бежать с длинным мечом на поясе совсем неудобно, да и без того вещей на ней было изрядно. Она же не Влад, чтобы без труда таскать на себе гору всего!

Подхватив один из двух уцелевших светильников, Цири пальцами затушила фитиль и с размаху кинула его внутрь сундука. Масло из разбитой колбы только начало растекаться, как девушка бросила туда же последний горящий светильник и, сложив пальцы в знаке «игни», добавила небольшую струю огня, надёжно поджигая малоценные остатки их пожитков. Были там и отработанные батареи, и сломанные элементы брони, и пустые цилиндры, где раньше хранилось топливо для брони Влада, и даже небольшие пакетики с совершенно отвратительной питательной пастой — несколько штук таких, она, правда, взяла с собой на всякий случай. Но менее отвратительными это их всё равно не делало.

Несколько мгновение девушка наблюдала, как голодное пламя растекается по их вещам, после чего резко развернулась и, вытащив вибронож из ножен, одним незримым движением распорола противоположную от входа стену шатра.

Что ж, пусть кто-то только рискнёт встать у неё на пути!

***

— Значит, дракон, да? — прижимая ко лбу прохладную глиняную кружку с каким-то фруктовым пивом, пытаюсь не морщиться от головной боли. Запасов в медблоке бронескафа почти не осталось и теперь приходилось мучиться от отходняка после стимуляторов... и полёта в драконьих лапах в течение целых пяти часов. Назвать последний приятным язык не поворачивался.

— Уж какой родилась, — не открывая глаз, пожала плечами девушка, привалившись спиной к стенке. Длительные полёты с грузом и дебош в небе над Крижтсовом утомили и её.

— Ну и чокнутая же планетка...

— Бывал на других, что ли? — Саэс лениво приоткрыла один глаз.

— Порядком.

— Ну-ну, верю, как же, — насмешливо хмыкнула драконица, снова прикрыв глаз. — Другие планеты далеко. Долететь не получится — я пробовала. Надо высоко-высоко подниматься, а чем выше, тем меньше воздуха. Совсем высоко его, наверное, вообще нет. Да у тебя даже крыльев нет!

— Воздуха нет, а крылья... Для этого не обязательно иметь крылья.

— Отец говорил — иногда между мирами открываются проходы, а иногда рождаются те, кто может ходить меж мирами сам, — Саэс зевнула, в последний момент прикрыв рот ладошкой, — но в нашем мире таких проходов не было уже очень давно, а ты не похож на того, кто способен ходить сам. Пахнешь, правда, странно...

— Из уст девушки, умеющей превращаться в дракона, такое неверие звучит, как минимум, странно, — я бросил косой взгляд на трактирщика, крайне нелепо делающего вид, что мы ему совсем не интересны, и его детишек, с распахнутыми ртами следящих за нами из-за стойки. — Ты знаешь, что по всем законам физики не должна летать? А ещё жрать, как не в себя постоянно и много, чтобы просто компенсировать расход энергии такой туши.

— Эй! Я драконица, способная превращаться в девушку, а не девушка в драконицу! — взмахнув руками, она недовольно нахмурилась. — И «туша» — было чуточку обидно, знаешь ли.

— Ладно, ладно. Не туша. Ты великолепно выглядишь... В обоих своих телах. Только не кричи, пожалуйста, — резкие звуки были мне до сих пор неприятны. Как и резкие движения. — И расскажи, наконец, нормально — как ты меня нашла.

— Я же уже объясняла! Там — на башне.

— Так объясняла, что ни черта не понял, — отставив в сторону кружку, я уставился на девушку, подперев подбородок кулаками. Если не двигаться и не моргать — боль совсем не ощущалась. Нет, я бы не сказал, что подобное состояние было чем-то непривычным или ужасающим, вовсе нет. После некоторых вылетов во время войны доводилось чувствовать себя намного, намного хуже. Однако более приятными мои ощущения от понимания того, что не всё так плохо, всё равно не становились. — Можно попроще? Какая-то хитрая драконья магия?

Саэс обречённо вздохнула, прикрыв лицо рукой.

— Да, хитрая драконья магия, — тоном, каким говорят с ребёнком... Или тупым, проговорила она. — У меня остались ваши слепки. Эльфы, те кто ещё помнят, конечно, зовут их tilgeadh anam. На моём языке они называются... Впрочем, неважно. Я намеренно сотворила их в своём сознании, ведь обещала вас найти.

— И по этим «слепкам» ты знала, где мы?

— Нет, по этим слепкам я ощущала направление и расстояние, — девушка склонилась над столом, отодвигая в сторону пяток пустых мисок из-под рагу с кроликом. Съеденных ею за какой-то десяток минут в одну милую мордашку. Моя порция, к слову, так и осталась нетронутой — после такого количества стимуляторов, когда желудок поселился где-то на уровне горла, есть хотелось в последнюю очередь. Я и пиво-то фруктовое лишь пригубил пару раз для виду, больше используя его, как прохладный компресс. — Очень примерно ощущала. Я собиралась проведать вас, когда ты резко оказался совсем в другой стороне от Цири. Ты был ближе — до тебя долетела первым. Кстати... — облизнула красивые, пухлые губки, — ты есть будешь?

— Нет, как-то не хочется, — пару секунд мне пришлось потратить только на осознание сути вопроса.

— Отлично! — Саэс тут же пододвинула к себе мою миску и принялась быстро орудовать ложкой.

— О да, просто великолепно. На нас и так уже странно посматривают.

— Плюнь и разотри, — фыркнув, девушка стрельнула глазками в сторону стойки и быстро оглядела полный в вечерний час зал деревенского трактира. — Какая тебе разница? Люди вообще любят удивляться всякой ерунде.

— Это бы звучало логично, если бы ты на их глазах не наворачивала шестую миску подряд. В одиночку.

— Кажется, совсем недавно ты говорил, что я должна много питаться, чтобы компенсировать расход энергии.

— Но не в человеческом же теле! — я тоже огляделся, заметив, что количество зевак и просто любопытных постепенно увеличивалось. Ну да, не каждый день тут не пойми откуда появляются такие парочки: почему-то в дорогих доспехах, но без коней и толпы слуг. — Как в тебя столько помещается?

Девушка лишь неопределённо махнула рукой, не переставая жевать, что в её исполнении могло означать что угодно.

— Знаешь, обычно драконы крадут прекрасных принцесс...

— Чушь! — похоже, это её не на шутку задело — она даже соизволила оторваться от рагу. — Зачем нам принцессы? Капризные, избалованные, и обычно феноменально тупые. Принцесс крадут их же любовнички или претенденты на половину королевства. Частенько это одни и те же люди. А драконы... На драконов так удобно всё сваливать, верно? Драконы, они же далеко, их ещё пойди найди.

— Но ты, судя по всему, крадёшь исключительно холодильники... То есть амбары и кладовки.

Саэс подавилась очередной ложкой, возмущённо уставилась в мою сторону. Я не сдержал улыбки, драконица тоже спустя миг звонко рассмеялась, погрозив мне пальцем.

— На самом деле — да, — неожиданно признала она, — то есть не я и не амбары, но отара овец для нас куда интересней, чем какая-то принцесса.

— Кстати о принцессах, — я невольно подался вперёд, понижая голос, — ты готова лететь дальше?

— А ты сам разве готов? — девушка удивлённо вскинула брови. — Голова больше не болит?

— Болит, но и плевать. Потерплю — не рассыплюсь. Надо срочно догнать этих уродов. Я даже представить боюсь, что они могли сотворить с Цири.

— Хорошо, что ты готов. Только я не готова, извини, — тихо вздохнула Саэс, виновато отводя взгляд. — С тобой в лапах меня надолго не хватит — я уже трое суток в небе. Этих тупых недоумков ещё жечь пришлось... Даже в человеческом теле засыпаю на ходу. Мне бы хоть до утра отдохнуть.

— Ты разве не из Эббинга летела? — мысленно морщусь. Хочется верить, что, одна ночь ничего не изменит. Но зная Цири...

— Нет, из Мехта, — покончив с едой, девушка подхватила кружку со своим фруктовым пивом. Четвёртую по счёту. — Артуад после того Карнавала отправился погостить к своему другу в Мехт — три дня пути на юг от Рокаина. Меня позвал с собой, я и не против. Хорошее местечко, красивое. Он там до зимы решил задержаться.

— Как он? Ему не сильно досталось из-за нас? — граф показался мне неплохим мужиком и было бы неприятно, навлеки мы на него гнев нильфгаардцев и их императора.

— Не особо, — качнула головой драконица, — в застенки не кидали, в кандалы не заковывали. Только расспрашивали много и подолгу. С неделю в доме не протолкнуться от солдат и каких-то важных людишек было.

— И о чём расспрашивали?

— Сперва о вас, а потом ничего интересного. Что-то о расстановке сил в Метинне, верных феодалах и заговорщиках... Скука, — Саэс закатила глаза к закопчённому потолку. — Политика — одним словом.

Неожиданно она замерла, уставилась в одну ей ведомую точку где-то на дальней стене трактира. Недоумённо моргнула и закрыла глаза, прижав руки к вискам. Её губы двигались, словно что-то шепча, но драконица не произносила ни звука.

— Цири... Её нет... — ошеломлённо и как-то глухо выдохнула девушка.

— Как это нет?

— Просто нет. Она... Она исчезла, — Саэс сглотнула, уставившись на меня взглядом, полным испуга и... печали? — Только была и вдруг... Я не чувствую её... Совсем.

Я откинулся назад, ощущая, как холодеют кончики пальцев, а сердце пропускает удар. Нет, нет, только не это! Этого не может быть!

Следы на земле

Fare thee well Komm und küss mich nochmal unter'm Sternenzelt Lebe wohl und adieu Fare thee well Und ich tanz mit dir, bis in eine ferne Welt Lebe wohl und adieu Fare thee well

dArtagnan & Patty Gurdy — "Farewell"

— ...ба-ать! — падаю с пятиметровой высоты в какие-то густые кусты, приземляюсь на ноги, ухожу в перекат, помогая синтомышцам погасить удар, но в последний момент цепляюсь за одну корявую ветку, за другую, и совершенно по-дурацки бьюсь лбом об сырую, усыпанную листьями землю. Лишь благодаря закрытому шлему избегаю ушибов и ссадин на лице, чего не сказать о поруганной гордости. — С-саэс!

— Я случайно!

Проглотив первые пять слов, отчаянно рвущихся наружу, а за ними ещё столько же, я принялся выбираться, поминутно путаясь в ветках колючего и густого можжевельника. С неба не переставая лил мелкий, противный дождик. Как в такой хмари драконица умудрилась рассмотреть хоть что-то, из-за чего и пошла на снижение, окончившееся моим незапланированным падением с пятиметровой высоты, я не представлял. То, что у неё проблемы с посадкой с «грузом» я уже знал, однако в прошлый раз она умудрилась точным броском скинуть меня прямо в стог сена. В этот раз повезло куда меньше.

— У тебя ветка... вот, подожди, — с виноватым видом произнесла Саэс, стоило мне наконец вылезти. Девушка, чуть приподнявшись на носках, вытряхнула из-под воротника бронескафа запутавшиеся колючки и мелкие веточки. — Ты как? Я не нарочно... не рассчитала высоту. Надо пониже было, но боялась тебя задеть.

— Как грёбаный смузи в шейкере, — буркнул я, раскрывая забрало. В нос сразу ударил аромат мокрого можжевельника, а вслед за ним влажный, зябкий ветерок. — Брр, ну и мерзенькая же погодка, как сказала бы Цири. Ладно, плевать, сел одним куском — и славно. Ты что-то нашла?

— Да, — быстро кивнула драконица, немного нервно мотнув головой, — там за грядой пожарище непонятное — остатки лагеря или что-то вроде того.

— Думаешь, это как-то связано с Цири? — сердце болезненно ёкнуло. Хоть я и старался последний день усиленно гнать от себя дурные мысли, однако на ум нет-нет, да приходило, что с девушкой стряслось что-то очень дурное или... Её и вовсе больше нет.

— Может быть, — неопределённо пожала плечами Саэс, виновато отводя взгляд, — она была в этой стороне, но где именно... не знаю.

— По-прежнему не чувствуешь её? — спрашиваю без особой надежды... Хотя нет — вру. Я всё ещё продолжаю верить, что всё это какая-то нелепая случайность. Что всему есть нормальное, разумное объяснение, с Цири на самом деле всё в порядке, мы её вот-вот найдём и она, поворчав для виду, кинется мне на шею...

— Нет. Я бы сразу сказала!

— Тогда пошли проверим, — отвернувшись, достаю дезинтегратор из кобуры. Так себе оружие, но за неимением лучшего... На миг крепко зажмуриваюсь — вся решимость куда-то испарилась. Боюсь ли я? О да, боюсь ничего не найти на этом пепелище и потратить время, которого может быть совсем не много, впустую. Но ещё больше я боюсь найти... Стиснув зубы, делаю первый шаг к невысокой, поросшей мокрой травой гряде. Стаи воронья, с карканьем водящие хоровод над скрытой от наших глаз поляной совсем не добавляли оптимизма.

Метрах в двадцати внизу на опушке леса и впрямь находились остатки уничтоженного лагеря: разломанные, упавшие шатры и палатки, остатки сгоревших телег, вытоптанная до грязи земля, здоровенные чёрные подпалины на ней и... трупы. Много трупов — люди, лошади... Лёгкий ветерок дунул снизу и мне пришлось тут же закрывать забрало. Хоть вокруг и было довольно прохладно для этих мест — целых двенадцать градусов, разлагающиеся тела уже смрадно пованивали. Даже боюсь представить, что бы здесь творилось, будь сейчас жаркий, летний день.

— Я же говорила — непонятное это место, — лишь самую малость поморщилась Саэс, подавая пример и первой спускаясь с гряды.

— Ты про трупы?

— Я про всё! — раздражённо фыркнула девушка. — Кто бы это ни сделал — он либо полный идиот, либо... не знаю, торопился может очень.

— С чего ты взяла? — шагая рядом, вынужденно рассматриваю раскиданные в хаосе тела. К моему облегчению Цири нигде не было — сплошь какие-то мужики. Многие оказались в доспехах, но ещё больше, хоть и при оружии, были едва ли не в одном исподнем. От сердца немного отлегло. Конечно, я понимал, что это ещё ничего не значит, но пытался не терять надежды.

— Их даже не обобрали! — словно сетуя на моё тугодумие, взмахнула руками драконица. Кажется, за напускной грубостью она безуспешно пыталась скрыть своё волнение. Однако, она совершенно права — никто даже не потрудился собрать оружие и снять доспехи с павших. Мало удивительного для современной войны где-то там, далеко за пределами этой планетки, но решительно невозможно здесь, где приличный меч может стоить, как стадо овец, а за хорошие доспехи ещё совсем недавно продавали целые деревни.

— Не похоже на факел, — я поворошил носком ботинка мокрую, чёрную сажу вперемешку с пеплом. Когда-то здесь росла трава, а сейчас расползлась здоровенная, круглая проплешина метров трёх диаметром, — ровненько так, аккуратно.

— Это и не факел, — Саэс присела рядом, сосредоточенно поводив рукой над выгоревшей травой, — эхо от колдовства ещё ощущается. Огненный шар, наверное. А вон и жертва, — девушка кивнула на изрядно обгоревшее с одной стороны тело в нескольких метрах от проплешины, — недоучка какой-то кидал.

— Почему недоучка?

— Я знаю о возможностях человеческих чародеев, — немного снисходительно хмыкнула драконица, — и знаю о таких чарах. Никто бы не стал в здравом уме кидать огненный шар в одного полураздетого латника. Кидали в группу людей, видишь сколько тут следов? Но труп всего один и у того из всей брони шлем да щит. Значит, остальные смогли уйти на своих двоих. Если бы это сделал грамотный маг — тел осталось бы куда больше.

— Для дракона ты хорошо разбираешься в чародеях. Доводилось сталкиваться?

— В бою — нет, — отрицательно мотнула головой девушка, — в храме Умара-Алсаама, где я росла... это в Зеррикании, служило несколько жрецов-сахиров. Они показывали на что способны маги людей. Всё же чародеи для нас — самые опасные противники.

— Разве вы сами не можете колдовать? — признаться, я даже немного удивился. Ведь нашла она меня совсем не благодаря спутникам или сигналу аварийного маяка.

— У нас своя магия, она очень отличается от доступной людям или старшим народам, — грустно вздохнула Саэс, — будь иначе и мы бы уже давно разыскали Цири. Использовать привычные вам чары могут очень немногие драконы...

— Похоже, ты себя к ним не относишь.

— Мой отец умеет, а я... ещё слишком молода.

— И сколько тебе? — я ожидал любого ответа... но не того, что услышал.

— Всего двадцать, — как-то смущённо отвела взгляд девушка.

— Веков?

— Тьфу на вас! — драконица раздосадовано сплюнула. — Вы сговорились, да? Сначала Цири, теперь ты! Теперь понятно почему вы вместе! Лет! Мне двадцать лет! Не веков!

Отворачиваюсь от насупившейся девушки — на губы сама собой, несмотря на всё, выползает вымученная улыбка. Это странно, но на сердце становится чуть легче, чуть светлее, словно бы в серой мгле дождевых облаков над нами на мгновение промелькнуло солнце. Хочется верить, что всё будет хорошо, верить и не опускать руки. Я найду её. Живой.

Упорно осматриваю сырое пепелище и взгляд всякий раз цепляется за незамеченные ранее мелочи. Взять ту же чёрную броню на некоторых трупах — уж очень она походила на доспехи тех, кто схватил нас в той деревеньке. Герб в виде человеческой фигуры на фоне красного восходящего солнца, кажется, был и у них. Нет, совершенно точно был! Может, это тот же отряд? Уж явно не простые солдаты — у тех было бы обычное жёлтое нильфгаардское солнце. Скорее уж какая-то элитная часть или дружина местного феодала. Другой вопрос — кто их так разделал. Уж вооружены и обучены они, судя по всему, были весьма неплохо. Кто вообще мог посметь напасть на них посреди нильфгаардских владений? Пираты со Скеллиге? Нет, в этом месте будет далековато до моря — километров пять-семь. Да и нападать на хорошо вооружённый отряд вместо приморских деревень и усадеб — уж слишком не похоже на них. Про брошенные ржаветь под дождём трофеи и вовсе упоминать не стоит.

— Вон там шатёр командира, — Саэс, поддев носком сапога чей-то топор, махнула рукой на полусгоревшие остатки большого бело-красного шатра. Пожар, похоже, начался где-то внутри, однако полностью он не выгорел — не то затушили, не то сам затух под начавшимся дождём.

— Почему командира? — догоняю целеустремлённо зашагавшую вперёд девушку.

— Самый большой и в центре.

— Не поспоришь, — вынуждено соглашаюсь с ней — несмотря на общий разгром, внутри уцелело довольно много. Да, примерно половина ткани начисто сгорела, как и часть вещей, однако отнюдь не всё. И пусть от стола или широкой раскладной койки, уже давно намокшей, толку немного, но вот... — Стой! — хватаю Саэс за локоть, замирая на месте — от обугленных головешек вперемешку с ржавыми железяками шло слабое остаточное излучение. Не настолько сильно, чтобы всерьёз опасаться за здоровье — датчики бронескафа засекли, лишь когда мы подошли близко, но жить бы я рядом с таким источником не стал. — Дальше тебе подходить не стоит — опасно, — поясняю недоумённо обернувшейся драконице.

Она лишь фыркает, но отступает на шаг назад, а я, подобрав с земли запачканной в грязи алебарду, не торопясь приближаюсь к источнику излучения. Рядом со столом валяется тело со стрелой прямо в горле. Приглядевшись, с удивлением признаю в посиневшем трупе того самого мужика в широкополой шляпе, что командовал воинами, взявшими нас в плен. Богатая одежда, самый большой шатёр... Похоже, это тот самый капитан наёмного отряда, де Серволь, про которого говорил чокнутый Эленгэм, а значит, именно они забрали Цири!

— Как интересно, — поворошив древком обгоревшие деревяшки и угли, действительно, выуживаю много интересного, правда вопросов от этого не убавляется.

— Чего там? — любопытно вытягивает шею Саэс, тем не менее оставаясь на месте.

— Кое-что из наших пожитков. Наверное, это был сундук или ящик. И кто-то его сжёг, — в обугленной и кое-где спёкшейся буро-чёрной массе с трудом удалось различить отработанные батареи для автомата, брикеты с питательной пастой, не слишком важную мелочёвку из спаскапсулы и пустые контейнеры из-под энергоячеек для бронескафа. Они-то и фонили, будучи повреждёнными огнём. Странно — защитная оболочка контейнеров должна выдерживать и не такую температуру, если только... Точно, батареи! Вспыхнувшие батареи могли на краткий миг выдать температуру тысячи в полторы градусов. Могло и хватить...

— Кто-то стенку распорол, — отвлёк меня от изучения голос драконицы. Девушка нашлась неподалёку, с интересом разглядывая обгорелый с краю кусок шатровой ткани, — зачем, если вход напротив?

— Не хотел заходить, как все? — подхожу к ней без особого интереса, выкинув подальше алебарду.

— Или выходить. Смотри: тут следы!

— Это следы Цири! — чувствую, как сердце буквально пропускает удар, а в горле на мгновение образовывается ком. Делаю глубокий вдох, чтобы не закашляться. Жива! Цири точно была здесь и была жива!

— Ты уверен? — Саэс скептически вздёрнула брови.

— Да, смотри какой рифлёный рисунок подошвы. Это от ботинок её спаскомбеза. На планете ни у кого таких больше нет.

— Это хорошая новость, — девушка удовлетворённо качнула головой. — Цири была внутри, разрезала стенку, вышла наружу и...

***

Шагнув в прореху в ткани, Цири удивлённо моргнула, буквально нос к носу столкнувшись с каким-то мужиком с коротким, кривым мечом. Девушка успела среагировать первой, наподдав ему как следует между ног. Незнакомец, явно не из Солнечных Кавалеров, с болезненным вскриком рухнул на колени, а Цири только и успела откатиться в сторону, уходя от размашистого удара окованной дубиной — мужчина был совсем не один. Вторым нападавшим оказался высокий здоровяк с бритой рожей и уродливым шрамом поперёк лица.

— Ты! — буквально прорычал он, угрожающе ткнув в её сторону дубиной. — Ты идёшь с нами!

— Су-у-кх-ха! — просипел первый, ткнувшись шлемом в землю — уж сил на удар она не пожалела.

— Что-то не хочется.

— Тогда мы взять тебя силой, slut, — хрипло проговорил мужчина с диким южным акцентом. Сплюнув, он шагнул было вперёд, собираясь не то пнуть её, не то схватить, но Цири не собиралась ждать ни того, ни другого.

Девушка резко вскинула автомат — прямо перед глазами возник зелёный крестик прицела, она щёлкнула предохранителем и вжала спуск. Сухо щёлкнуло, в плечо ткнуло едва заметной отдачей, а мужик с криком и матом рухнул наземь. Второй пытается встать, но зелёный крестик уже на нём. Новое нажатие, новый щелчок и незнакомец с воплем растягивается в грязи, прижимая руки к простреленной ноге.

Цири в нерешительности замирает — Влад говорил: никогда не оставлять за спиной живых врагов, но вдруг это не совсем враги? Незнакомцы пришли отбить её у нильфгаардцев, осмелились напасть на хорошо вооружённый отряд и... Девушка недовольно морщится, осознавая всю глупость подобных мыслей. Кем бы ни были нападавшие, на друзей они совсем не походили. Особенно после «взять силой». А если это не друзья, то выбор не велик... Она вновь вскинула оружие, собираясь добить подранков, но тут из-за ближайшего шатра выскочило несколько тёмных силуэтов. Не задумываясь, Цири тут же перевела прицел на новую угрозу. Щелчок, щелчок, щелчок, подобно быстрым ударам кнута... последний враг упал на траву почти у самых её ног. В темноте на таком расстоянии они просто не успели понять, что их уже убивают! Забросив автомат за спину, девушка развернулась и опрометью кинулась в сторону тёмной громады леса. Возиться с добиванием в темноте полудюжины нападавших, выискивая кто куда закатился, просто не оставалось времени. Того и гляди подойдут новые, быть может даже с чародеем во главе.

Словно только дожидаясь её мыслей, маг вновь напомнил о себе очередным огненным шаром, взорвавшимся где-то в центре лагеря. Девушка, не оборачиваясь, лишь припустила вперёд пуще прежнего. Пару раз где-то меж палаток мелькали тёмные силуэты, сошедшиеся в яростных схватках, но Цири даже не думала отвлекаться, всё своё внимание направляя на то, чтобы не споткнуться об какой-нибудь камень, затаившийся в предательских отблесках пламени, мельтешении факелов и тусклом свете редких светильников. Проскользнув мимо пары телег и едва не запнувшись об мёртвого часового, она наконец выскользнула из охваченного кровавой потасовкой лагеря. До спасительного леса оставалось всего ничего, когда Цири почувствовала, как земля у неё под ногами начинает проваливаться, в считанные мгновения превращаясь в топкую трясину...

Девушка изо всех сил оттолкнулась, пытаясь вырваться из коварной ловушки, наверняка навеянной магией, и у неё почти получилось! До твёрдой поверхности было всего ничего, когда она провалилась сперва по колено, а потом и вовсе по пояс! Она попыталась оттолкнуться руками, но лишь ещё сильнее увязла. А сзади уже слышались азартные крики погони и чьи-то раздражённые приказы. Мысленно плюнув на попытки выбраться, Цири скинула с плеча оружейный ремень подхватив автомат. Взмолившись, чтобы ствол не успел забиться грязью, девушка обернулась, беря на прицел приближающуюся погоню. Перед глазами, справа вверху мигали какие-то символы, но она знала лишь некоторые из них. Одни обозначали количество игл-пуль в магазине, а другие заряд батареи. Если верить последним, ей оставалось всего двадцать четыре выстрела. Немного. Но отогнать преследователей должно хватить. Выдохнув, унимая стучащее в груди сердце, Цири навела зелёный крестик на едва заметные фигурки людей и принялась поочерёдно вдавливать спуск. Помогали факелы и масляные фонари у некоторых. Убивать вот так издали одним нажатием было куда проще и легче, чем мечом, оказавшись лицом к лицу с противником. Во всех смыслах. Никаких усилий, никаких угрызений...

Несколько фигур упало, покатившись по сырой земле, кто-то попытался прикрыться щитом, но это им совсем не помогло. Пулям-иглам из неизвестного металла было всё равно что дырявить: живую плоть, крепкое дерево щитов или закалённую сталь доспехов. Потеряв человек пять-шесть раненными и убитыми, преследователи наконец, сообразили броситься врассыпную. Некоторые намеренно падали, другие наоборот спешили отступить в лагерь. Над поляной прибавилось стонов раненых, криков боли и громких панических воплей вперемежку с отборной руганью. Цири, прекратив стрельбу, когда осталось пятнадцать выстрелов, даже понадеялась, что ей удалось подстрелить главную угрозу для себя — чародея, однако, словно в издёвку над её мыслями, в тот же миг из-за палаток и выставленных стеной телег в небо устремилась тройка ярких, голубых шаров, заливая всё вокруг своим неярким, призрачным светом. Стало гораздо светлее, как будто на небе взошла луна.

Выплюнув несколько отборных проклятий в адрес чародея, не желавшего просто где-нибудь лечь и тихо-мирно сдохнуть, девушка медленно побрела к твёрдой земле, иногда помогая себе прикладом автомата. Когда всё закончится, ей однозначно стоит как следует его отмыть, иначе Влад её точно прибьёт. Наконец, топь резко закончилась — Цири едва не запнулась об прочную, каменистую землю. Более не оглядываясь, она, прижимая к груди автомат, ринулась к деревьям в мертвенном голубоватом свете превратившихся в гигантских чёрных страшилищ-исполинов с блестящими кронами. В последний миг ей пришла мысль, что под сенью леса, невидимая с поляны, могла скрываться засада, но теперь уже в любом случае что-то менять было слишком поздно. Оставалось надеяться лишь на удачу, которая явно благоволила ей сегодня.

Продравшись сквозь редкие кусты, едва не оставив на них половину плаща, девушка перескочила через полузасохший ручей, едва не сверзившись со скользкого берега, и очутилась в буковой роще. Не сбавляя темпа, она понеслась наверх вдоль русла ручья, пока не увидела широкий просвет меж высоких светло-серых стволов. Повинуясь наитию, Цири свернула налево, перепрыгнула через поваленное дерево, через ещё одно, чуть не угодила ботинком в чью-то нору, предательски появившуюся прямо под ногами и лишь тогда рискнула вновь закинуть автомат за плечо. Нестись с ним в руках через лес оказалось совсем не удобно, да и сама она начинала постепенно выдыхаться. Нет, в Каэр-Морхене на Мучильне Цири выдерживала и куда более длительные забеги, но, во-первых, тогда она бежала куда медленнее, а во-вторых на ней не было тяжёлого рюкзака и целой горы оружия.

Возможно стоило остановиться, чуть отдышаться и вставить в оружие новую, полную батарею, ведь старая опустошена на половину, да и хоть как-то сориентироваться в ночном лесу следовало бы, но девушка не решилась на подобное. Не сейчас, когда за спиной, на поляне и в лагере, то и дело доносятся громкие крики и неразборчивые с такого расстояние приказы командиров преследователей. Что-то ей подсказывало — от погони нападавшие так и не отказались, даже несмотря на её отпор. Они пришли за ней и это не вызывало сомнений. И Цири почему-то не сомневалась — у них плен будет куда менее приятным, чем у покойного кондотьера и, вероятно, уже покойного эмиссара. Не будь на стороне преследователей чародея и ещё можно было бы попробовать отбиться, всё же в её руках сейчас не какой-то меч, а невероятное оружие с далёких звёзд и она умеет им пользоваться, но магия... чужая магия съедала все её преимущества. Что толку от автомата, способного пробить навылет самый прочный рыцарский доспех или гранаты, взрывающейся как несколько огненных шаров, если ты можешь просто уснуть от чар, так и не увидев врага? А потому оставался лишь бег, бег по тёмному, ночному лесу куда глаза глядят в надежде на собственное везение.

***

— Тут не только её следы, — опускаюсь у края сгоревшего шатра, — хорошо натоптали и... это же кровь?

— Да, почти смыло, — покусывая губу, присела рядом Саэс, — тут кто-то упал, и ещё здесь валялся, и там у палатки... Потом их утащили, — она провела пальцами по едва заметным пятнам крови, зачем-то обнюхала их и категорично заявила, — это не её кровь.

— Похоже, она быстро расправилась с ними, — мрачно киваю, удовлетворённый ответом. Желания спрашивать, как драконица это определила нет никакого. — Значит, в том сундуке было наше оружие, и Цири его нашла. Умница — я в ней не сомневался.

— Здесь она отпрыгнула, кажется кто-то упал прямо к её ногам, — девушка коротко хмыкнула, стрельнув в меня глазками, — смотри-ка тебя опередили.

— Мне сейчас не до шуток.

— Я зна-аю, — раздосадовано протянула Саэс, — просто пытаюсь разрядить... а, не важно. Смотри — тут Цири развернулась и бросилась бежать, — указала она на глубокие, смазанные отпечатки от рифлёных подошв в сырой земле.

— Дальше трава — ни черта не разобрать.

— Выбор-то у неё не велик, — пожала плечами драконица, распрямляясь, — либо в лес, либо к лошадям. Я бы выбрала лес. Ну, если бы не могла перекинуться и спалить тут всё к alshyatin!

— Почему не к лошадям? — я тоже склонялся к лесу, но и вариант с местным четвероногим транспортом отбрасывать сразу не решился.

— На лагерь напали вечером, в темноте. Иначе бы не застали наёмников со спущенными штанами. Все лошади наверняка были рассёдланы, да и мчаться галопом в темноте — так себе затея.

— В лесу следы отыскать не просто, — я поморщился, прикидывая наши шансы. Выходило не то что бы очень много. Совсем мало, если честно. Я не следопыт и не какой-то суперкрутой спецназовец, способный по паре примет понять кто, куда и когда прошёл. Всего лишь лётчик — нас такому и не думали учить. Впрочем, оставалась ещё Саэс...

— Не скажи, — девушка несогласно мотнула головой, — это на тракте было бы сложно, а в лесу... моё зрение куда острее человеческого. Осмотрим границы лагеря.

Она оказалась права — немного покружив по лагерю меж остатков палаток, пепелищ, трупов и вспугнутого воронья, что за время нашего присутствия успело осмелеть и вернуться к пиршеству, мы вновь наткнулись на следы Цири. Немного в стороне от сгоревших остатков пары телег, рядом с трупом одного из наёмников виднелись чёткие отпечатки её ботинок.

— Вряд ли это сделала Цири, — мельком оглядываю мертвеца, с которого тоже не стали снимать доспехи. Рядом валялась алебарда, а прямо из его глаза торчала длинная стрела с цветным опереньем.

— Вот уж точно, — даже не обернувшись, фыркнула драконица, что-то высматривая на поляне перед сплошной стеной леса, — стрела — эльфийская, стреляли из леса, попали точно в глаз, убив мгновенно. Стрелок — Aen’Seidhe. Человек в темноте с такого расстояния так не попадёт. Интересно...

— Что интересно? Эльфы?

— Нет, эльфы совсем не интересны. Скучные, занудные и с непомерным эго. Я нашла кое-что получше, идём.

И действительно, стоило нам немного пройти по сырой, невысокой траве, как даже я стал замечать нечто неладное и... странное. Поляна шла с небольшим возвышением в сторону леса, кое-где мелькали крупные камни — ничего примечательного для этой местности. Кроме крохотного болотца из густой, жидкой грязи прямо посреди неё. Болотца, в котором, судя по следам, уже кто-то умудрился искупаться. Очень знакомым следам...

— Зачем ей лезть в болото? Можно же обойти — оно совсем маленькое... — начал было я, но меня перебили.

— Его тут и не было — это чародей поработал, — Саэс, как и в случае с пепелищем от огненного шара, присела рядом с жидкой, светло-бурой грязью и принялась водить над ней рукой. — Хотел поймать, задержать, но не мог точно попасть параличом. А может и не знал такого вовсе. Говорю же — недоучка. Кинул, чтоб наверняка.

— Похоже, Цири это не особо остановило, — обхожу болотце, скорее даже большую лужу, по кругу. На обратной стороне начиналась цепочка новых следов из обвалившейся грязи, теряющихся где-то в подлеске.

— А должно было! — придерживая свой небольшой меч у бедра, девушка поравнялась со мной. — Кто бы за ней не гнался — её бы настигли. Уф, даже будь это гномы!

— Если у неё был мой автомат — преследователи могли пораскинуть мозгами и передумать.

— Пораскинуть, кх... — девушка глупо хихикнула, тут же попытавшись скрыть смешок покашливанием. Вышло довольно наигранно. — Да, пожалуй, так они и сделали. Твой ав-то-мат больно так бьёт, знаешь ли, — Саэс зачем-то потёрла нос.

— Угу, для людей даже смертельно.

— Кстати, ты так и не извинился, — с укором буркнула драконица, направившись в сторону леса, — даже Цири за тебя извинилась, а ты — нет.

— Не извинился?! — на миг я даже потерял дар речи от такой наглости. — Эй, просто напомню — при нашей первой встрече ты вместо «привет» пыхнула в меня нехилой такой струёй пламени!

— Это от неожиданности, — нимало не смущаясь, категорично парировала она.

— И погоди, то есть Цири знала... знает, что ты дракон?!

— Знает, — отвернулась девушка, лишь указав мне на обломанные ветки в зарослях кустарника. Кто-то упорно продирался сквозь него.

— И мне ничего не сказала!

— Это я попросила, мы же подруги, — выдавила неловкую улыбочку драконица, снимая с одной из колючих веточек маленький обрывок тёмной ткани и зачем-то обнюхивая его.

— Точно, женская дружба: невинные женские секретики, ужасные женские тайны, как я мог забыть... — подавив тяжкий вздох, прикрываю лицо ладонью и лишь потом соображаю, как глупо выгляжу с рукой... на глухой лобовой пластине шлема. — Ну, и куда теперь?

— Туда. — Саэс сделала вид, что не заметила. — Кажется, там ручей...

По мокрому осеннему лесу, шурша настоящим ковром из опавших красно-рыжих и жёлтых листьев мы бродили не слишком долго. Я полагал, что где-то здесь след и затеряется, но драконица раз за разом опровергала мой скептический настрой, неизменно находя всё новые и новые приметы, подчас совершенно не заметные со стороны, которые отмечали путь Цири. Мы перешли неширокий, но переполненный после прошедшего дождя ручей и какое-то время двигались вверх вдоль его русла. Здесь уже и я без труда находил знакомые рифлёные отпечатки подошв, оставленные на влажном песке и глине. В конце концов вышли к паре здоровенных, в два моих охвата, поваленных деревьев, чья светло-серая кора сверху уже успела зарасти тонким слоем мха. Кое-где сбитого и сорванного, словно кто-то в спешке перебирался через них.

На всякий случай прогулялись немного вверх вдоль русла, но там никаких следов найти больше не удалось, так что пришлось возвращаться к упавшим лесным исполинам. Перейдя этот небольшой завал, заросший по краям густым кустарником, мы ещё какое-то время шли по узенькой, едва заметной звериной тропе, пока наконец не очутились на небольшой поляне, со всех сторон окружённой ещё не до конца скинувшим листву лесом. И увиденное совсем не внушало оптимизма...

— Да что здесь, чёрт возьми, было?!

***

Внезапно серые стволы деревьев с почти опавшей листвой расступились в стороны, а едва заметная звериная тропа к водопою, по которой неосознанно бежала девушка, вывела её на небольшую лесную поляну. Не останавливаясь, Цири добралась почти до её центра, уже подумывая о небольшой передышке на другом краю, когда всего в полудюжине саженей перед ней взметнулась ввысь огненная стена! Она невольно отшатнулась, пусть до пламени и оставалось ещё прилично.

— Ну привет, маленькая шлюшка, — откуда-то справа раздался неприятный, смутно знакомый мужской голос. Девушка резко оборачивается и одним движением срывает с плеча автомат. Навстречу ей из-за деревьев выходит тёмная фигура в плаще с капюшоном. Шаг, другой, незнакомец входит в полосу света, очерченную горящим огнём и наконец показывает лицо. Цири вздрагивает, узнавая человека, пусть и видела его всего раз в жизнь. Тёмные, словно слезящиеся глаза, лихорадочно блестят на остром, неприятном лице с уродливым ожогом на щеке, а его тонкие, некрасивые губы расплываются в издевательской усмешке, — долеталась, пташка?

— Риенс! — с отвращением выплюнула она лишь однажды слышанное имя. Зелёный крестик прицела мигом наскакивает на фигуру чародея: выстрел, выстрел, выстрел! Девушка в ярости раз за разом вдавливает клавишу спуска, но первые пули лишь бессильно рикошетят от возникшего перед мужчиной выгнутого полупрозрачного щита. Маг не стоит на месте, тут же отпрыгивая в сторону, а когда вычурный серебряный амулет с крупным аметистом на его груди рассыпается пылью, между колдуном и Цири в мгновение ока вырастает каменная плита в локоть толщиной. Пули оставляют на ней лишь глубокие выбоины, но и только.

— Ах ты, дрянь поганая! — доносится из-за плиты злобный крик. — Этот амулет мне дал сам Виль... Чтоб тебя, курва, от я те очко-то расшатаю, дай только добраться!

— Сегодня без подружек, мудак? — не остаётся в долгу девушка, продолжая держать на прицеле плиту и медленно отступая назад. Сейчас она как никогда пожалела, что все гранаты у неё лежали в рюкзаке. — Без них совсем обессилел?

— Ты пожалеешь, девка!

— Понравилось? Иди сюда, говножуй — я тебя ещё угощу! — Цири быстро оглядывается назад, чтоб не споткнуться и, на миг освободив руку, накладывает на себя «квен». Очень вовремя...

Возникший из ниоткуда таранный удар будто бы затвердевшего воздуха врезается прямо в девушку — не будь тонкой янтарной плёнки щита и из неё точно выбило бы весь дух. Однако даже так её отшвыривает назад, неприятно прикладывая спиной о землю. Не вставая, она несколько раз стреляет в промелькнувшую возле плиты тень. Неровное, колышущееся пламя почти погасшей огненной стены не даёт рассмотреть ничего в деталях. Не попала! Цири щурится, напряжённо держа в перекрестие прицела проклятую каменюку. Ей неуловимо кажется, что она что-то упускает... С другого конца поляны высоко в небо взмывает троица ярких голубых светляков, уже виденных у лагеря. Всё вокруг заливает тусклым светом.

Выругавшись, девушка вскакивает на ноги и бросается к краю леса, но в следующий момент земля под её ботинками покрывается тонкой коркой льда, с каждым ударом сердца всё нарастающей. Пробежав всего десяток шагов, Цири оскальзывается и падает, лишь в последний момент успев перейти в смазанный кувырок, вместо того, чтобы грохнуться, как мешок муки. Это её и спасает — над головой хищной птицей проносятся неведомые чары, смутно похожие на маленький клубок оживших нитей или тонких корней. Извернувшись под невероятным углом, девушка умудряется нацелить автомат на тёмную фигуру чародея, замершую всего в десятке саженей позади! С хищным упоением щёлкает автомат, выплёвывая пули-иглы одну за одной прямо в цель, ему больше не скрыться! Фигура опадает невесомым туманом, а смертоносное оружие, выстрелив в последний раз, замолкает. Справа перед глазами мигает красным значок опустевшей батареи. Цири до боли стискивает зубы — вот, что она упустила! После боя в лагере батареи оставалось всего на пятнадцать выстрелов! И девушка просто не успела её заменить!

Позади хрустит заледеневшая трава, девушка только начинает оборачиваться, как в тот же миг на неё рушится кто-то тяжёлый и тут же придавливает руку с автоматом к земле. Цири вскрикивает от боли и пытается вывернуться, но чародей хватает её за шею и ещё сильнее вжимает в ледовую корку, навалившись всем весом.

— Попалась, сучка! — довольно шипит он ей прямо в ухо, позволяя лишь бессильно барахтаться. — Долго я за тобой гонялся! Думаю, Вильгефорц не сильно расстроится, если я попользую твою вторую дырочку. Будешь только смирнее, кобылка...

Яростно зарычав нечто нечленораздельное, девушка каким-то чудом изворачивается под тяжёлым мужчиной и, выпростав из-под себя вторую руку, вырывает из ножен на поясе вибронож. Нащупав на рукояти широкую кнопку и вдавив, она наотмашь полосует по сжимающей её шею руке Риенса. Во все стороны брызгает кровь, а мужчина, роняя срубленные пальцы с воплем отшатывается прочь. Неверяще уставясь на четыре корявых обрубка, он разевает рот, подобно выброшенной на берег большой, уродливой рыбе.

— Тебе ещё есть чем пользовать? — Цири нервно облизывает враз пересохшие губы. — Сейчас не будет. Обещаю, жеребец.

Правая рука сама собой прыгает к пистолетной кобуре, пальцы уверенно сжимаются на привычной, хорошо знакомой ребристой рукояти. Всего миг и оружие смотрит на... этого мига хватило чародею, дабы поднять из земли, прямо между ними, новую каменную плиту. Куда тоньше и всего полсажени высотой, но и этого хватило, чтобы скрыться из виду. Цири вскочила на ноги, но тут из-за камня во все стороны повалил густой белый дым, окончательно скрывая всё вокруг.

Не решившись играть в прятки в дыму, девушка одним движением вогнала вибронож в ножны и, подхватив автомат, кинулась к примеченному чуть ранее поваленному дереву. Уверенно запрыгнув за его толстый, успевший порасти мягким слоем мха ствол, она замерла на несколько ударов сердца, внимательно вслушиваясь в звуки окрест себя. Тревожно кричали вспугнутые ночные птицы, шумел поднявшийся ветер в полуголых кронах высоких деревьев, ни единой звезды не мерцало на чёрном небе...

«Будет буря», — отчётливо поняла Цири. Она и сама не знала, откуда пришла эта мысль, но такое уже случалось с ней прежде, и всегда эти странные, нелогичные, пришедшие из ниоткуда предсказания сбывались. С тёмных небес на пожухлую траву и рыжий ковёр опавших листьев упали первые, редкие капли. Прогнав непонятный транс, девушка скинула с плеч рюкзак и, немного порывшись внутри, извлекла пару гранат и свежую батарею для автомата. Старая, с глухим щелчком покинув своё место в прикладе, отправилась в рюкзак. Влад говорил, что их можно зарядить энергией заново. Автомат весело пискнул, а призывно мигающий красный значок перед глазами сменился на уверенный зелёный с иноземным числом «30» под ним.

Убрав ставший лишним пистолет в кобуру, вновь накинув рюкзак и чуть повозившись с изодранным плащом, чтобы не мешал движениям, она прицепила на пояс гранаты. Их ей кидать прежде не доводилось, но девушка видела, как это делал её спутник, да и сам он однажды объяснял, как это делать. Ничего сложного: зажимаешь красную кнопку, выдёргиваешь кольцо и кидаешь. Не кольцо, гранату, конечно же! Пока пальцем вжимаешь кнопку — она не взорвётся, а вот если отпустить — будет всего четыре секунды до взрыва. Зато если сперва провернуть синее колёсико сверху, а уже потом дёргать кольцо, то взорвётся она сразу, как обо что-то ударится.

Быстро выглянув из своего укрытия, Цири осмотрела лесную поляну. Огненная стена давно опала, лишь местами догорала трава. Первая каменная плита стояла, как и прежде, зато вторая заметно покосилась и была готова вот-вот рухнуть. Колдовской дым клубами плавал над землёй, там и тут образуя настоящие облачка, за которыми можно спрятаться и в полный рост. Голубые светляки всё ещё висели высоко в небе, хоть и изрядно поубавили в яркости. Девушка мысленно хмыкнула — Йеннифэр рассказывала, что у любого умелого чародея такие поделки способны гореть часами напролёт без всяких изменений. По её словам, среди студенток Аретузы раньше даже считалось хорошим тоном соревноваться с соседками у кого в комнате такой светлячок прогорит дольше без обновления.

Цири встрепенулась — ей показалось, что там, за одним из дымных облаков, ближе к кромке леса и низким, корявым кустам, промелькнул тёмный силуэт колдуна. Не сомневаясь ни мгновения и полностью доверившись своим чувствам, она сорвала с пояса первую гранату и, вырвав кольцо, с силой закинула прямо в те самые кусты. Страшно хотелось посмотреть на результат, но девушка, помня наставления Влада, тут же пригнулась, зажмурив глаза. Громыхнуло так, что ей показалось, будто земля вокруг заходила ходуном! В ушах заложило, но хоть яркая вспышка света в ночной тьме её не ослепила. Вскинув автомат, она выглянула из-за замшелого ствола, тут же взяв на прицел место взрыва. С неба до сих пор падали ветки и листья, ближайшие облака дыма просто сдуло, а на месте кустов осталась куча щепок и небольшая воронка. И ни следа проклятого чародея!

Перепрыгнув через поваленное дерево, девушка торопливо пошла к центру поляны, поводя стволом автомата из стороны в сторону. На первый взгляд куда разумнее было бы воспользоваться моментом и сбежать дальше в лес, но это лишь на первый. Цири не знала этих мест, а уж если колдун умел приглушать шаги и хоть как-то маскировать себя — всё её бегство продлится до первой удачной засады. Нет уж, лучше закончить всё здесь и сейчас, пока этот Риенс дезориентирован, ослаблен и страдает от боли. К тому же, сейчас он предсказуем — любит нападать сзади. Девушка прыгнула в сторону, уходя в кувырок, а там, где она была мгновение назад промелькнул бледно-сиреневый сгусток чар незнакомой ей природы. Как она и думала!

Развернувшись назад, Цири, толком не целясь, выпустила сразу пяток пуль веером. Цели достигла лишь одна, да и та лишь оцарапала плечо чародея, без труда преодолев простенький магический щит. Мужчина болезненно скривился и ткнул в её сторону коротким жезлом с оскаленной драконьей пастью в навершие. Струя яркого пламени, с рёвом вырвавшись наружу, заставила девушку откатываться назад, и ещё раз, и ещё... но даже так, через чудесную ткань своей одежды со звёзд она ощутила жар колдовского огня. Не будь на ней комбеза и маски и части волос она бы точно лишилась, заработав крайне неприятные ожоги. На её счастье, рядом как раз оказалась та первая каменная плита, за которую Цири и запрыгнула, мельком углядев, как на ней начинает тлеть плащ.

— Нравится, тварь?! — приближаясь, в неистовстве орал Риенс и не думая прекращать заливать её укрытие пламенем из своего жезла. — Нравится?! А будет ещё лучше! Ты будешь молить, чтобы я остановился, когда я воткну свой...

Сняв с пояса вторую гранату, она прокрутила синее колечко сверху и, выдернув предохранительное кольцо, выкинула её в вовсю лижущий края плиты огонь. Всего один удар сердца и громыхнул новый взрыв, от которого девушка не оглохла лишь благодаря фильтру звуков в своём комбезе. Сверху посыпалась пыль и мелкие осколки, а камень укрытия начал медленно заваливаться прямо на неё! Цири тут же отпрыгнула в сторону, к счастью, поток пламени прекратился сразу после взрыва, но это ещё ничего не значило. Или...

Орошая оголённую взрывом землю тёмной кровью в полудюжине саженей от неё валялся поверженный колдун. Его ноги ниже колен просто отсутствовали, зато всё тело выше не несло ни следа иных травм, за исключением полученных раньше. Только из ушей струились два тоненьких алых ручейка. Удивительно, но Риенс был ещё жив. Ошалело вращая глазами, он с трудом сфокусировал свой взгляд на ней и... Цири едва успела отшатнуться от промелькнувшего в воздухе бритвенно-острого ледяного копья. Затем ещё одного, и ещё... Маг с хрипом подвывал, как загнанный, бешеный зверь, метая смертоносные пики одну за одной!

В какой-то момент он замешкался и, припав на колено, девушка вскинула автомат, лихорадочно вдавив на клавишу спуска, но было уже слишком поздно. Здоровенный шар огня, в который колдун вложил, казалось, всю свою злобу, всю свою ярость и весь свой страх, был прямо перед ней и ни отпрыгнуть, ни уклониться у неё просто не оставалось шансов. Время вокруг, словно, застыло, стало густым, как кисель или повидло... а потом повеяло пробирающим до костей морозом и всё затопил нестерпимо-яркий бело-бирюзовый свет.

***

— Здесь... всё буквально гудит от чар и... — Саэс обвела нечитаемым взором лесную поляну, сейчас больше напоминающую поле боя, — чего-то ещё. Не знаю, никогда такого не встречала!

— Похоже, здесь её и нагнали, — напряжённым взглядом окидываю воронки от взрывов, выжженную траву, щепки и обломки веток. Особое внимание привлекала пара покосившихся каменных плит, непонятно откуда взявшихся посреди леса и кольцо острых, прозрачных кристаллов неподалёку от одной из них. — Тот чародей...

— Да, тот самый неуч, — пренебрежительно сморщившись, согласилась девушка, что-то высматривая.

— Тем не менее, он догнал Цири.

— На свою беду, — насмешливо фыркнула она и, больше не мешкая, направилась к центру поляны, — пошли — поближе поглядим.

— Почему на свою беду?

— Иначе — он бы здесь не валялся, — на миг обернувшись, Саэс ткнула пальчиком куда-то в сторону. Лишь немного пройдя вслед за ней, я увидел кучу чёрного, окровавленного тряпья неподалёку от воронки. С звериной тропы труп оказалось просто не видно — загораживала плита и кристаллы, подозрительно смахивающие на обычный лёд. Не удивительно, что сразу я не обратил внимания.

— Она ему ноги оторвала! — удивлённо покачала головой драконица, стоило нам подойти ближе. — Не ожидала от неё...

— Осколочная граната. У меня оставалось несколько, — без особого энтузиазма бегло изучаю труп незнакомого мужчины с сильным, застарелым ожогом на лице. — Но умер не от кровопотери — три пулевых отверстия в груди. После такого не живут, зачем ещё и гранату кидать? — по привычке пытаюсь почесать затылок, но как всегда натыкаюсь на шлем.

— Гра-на-та — это вроде kunbula? Бух! — девушка изобразила руками взрыв, вопросительно вскинув брови.

— Да-да, кумбуля. Значит, Цири пряталась где-то за той плитой, — оборачиваюсь на изрядно закопчённую и побитую осколками каменюку, — чародей шёл к ней и... Стоп, а почему она закопчённая-то? Её пытались... сжечь?

— Чародейский жезл, — нагнувшись, Саэс подобрала с земли какую-то палку с вырезанной драконьей мордой на конце. — Одно, реже несколько просчитанных чар, вкладывают в предмет и наполняют энергией насколько смогут. Любой одарённый может с лёгкостью творить эти чары, но лишь пока в жезле есть энергия. В этом лишь огонь. Думаю, чародей пытался её сжечь...

— Она кинула гранату, — на лету подхватываю её мысль, — колдуну оторвало ноги и Цири добила его из автомата... Всё равно не сходится — у него нет ног ниже колен, но больше ни следа от осколков! Такого просто не может быть. Если уж ему оторвало ноги, его бы всего спереди в фарш изрубило.

— Наверное, он успел сотворить какой-то магический щит, но тот по краям дал слабину, — задумчиво прикусив губу, предположила девушка, — взгляни — у него ещё пальцев на руке нет и на плече рана... хотя нет, пальцы отрезаны.

— А на плече рана от пули, — присмотревшись, отмечаю ровный след от автоматной пули, совсем непохожий на рваные осколочные раны. — Идём, осмотрим где Цири пряталась. Возможно поймём куда она пошла дальше.

Однако, осмотр каменной плиты, почерневшей с одной стороны, и круга из прозрачных, метровых кристаллов неподалёку от неё не дал никаких ответов, лишь вызвал новые вопросы и окончательное непонимание того, что здесь вообще творилось. Откинув забрало шлема, я глубоко вдохнул прохладный осенний воздух, подставляя лицо мелкому моросящему дождику. Рядом в явном недоумении кругами бродила Саэс, бормоча под нос слова на незнакомом языке.

— Здесь что-то не так! — наконец замерев, уверенно заявила она.

— Конечно не так, — отвечаю, продолжая гипнотизировать взглядом скучные серые облака, — лёд и не думает таять, а Цири будто испарилась.

— Это необычный лёд — колдовской, но не такой, как должен, — девушка задумчиво потёрла бровь, — algarf, словно, нет от мира сего! От него веет чем-то странным, чужим... Как-будто его не должно здесь быть! Но если он чужд миру, то...

— Да чёрт с ним со льдом, куда делась Цири? — раздражённо смотрю на самую малость увлёкшуюся драконицу. — Кругом сплошной пепел, но следы! Почему они ведут в это проклятое кольцо, а обратно — нет?

— Будь она умелой чародейкой, и я бы сказала, что она ушла в портал, но Цири такого не умеет... — беспомощно развела руками Саэс, виновато отводя взгляд.

Больше ничего стоящего на этой поляне мы так и не нашли, пусть и провозились почти до самой темноты. Куда исчезла Цири — так и осталось загадкой. Несмотря на все наши усилия. Я хотел продолжить поиски на поляне, осмотреть ближайший лес... Чёрт, да сделать хоть что-то! Пусть где-то глубоко внутри и понимал всю бессмысленность подобного. В конце концов просто остаться здесь в ожидании... чего-то? Однако, Саэс смогла меня переубедить. Девушка, видя моё состояние предложила переночевать на постоялом дворе неподалёку отсюда — его она заметила ещё во время полёта, а поутру, с новыми силами, вернуться назад и осмотреть всё свежим взглядом. Вряд ли и Саэс рассчитывала найти здесь нечто новое, но... её доводы были разумны. По-хорошему, стоило сжечь тело на поляне и тела в лагере, чтобы не привлекать падальщиков. Однако для этого потребовалось бы их стаскивать в одну кучу, а это та ещё работёнка, особенно в потёмках. И в бронескафе, готовом от недостатка энергии отключиться в любой момент. Но самое главное — Саэс не хотела обращаться в дракона. Возникшие следы: и пламени, и отпечатки, неминуемо свяжут с её весельем в Крижтсове, а этого бы хотелось избежать. Чем меньше на нас здесь будет указывать — тем лучше.

К нашему счастью, в лесу мы не заблудились и уже в поздних сумерках смогли выбраться на тракт немного в стороне от злополучного лагеря, набитого мертвецами. Удручало и то, что на теле чародея мы не нашли ничего, что могло бы указать на его принадлежность или хотя бы цели. При себе он имел совсем немного — лишь кошель с монетами да несколько вычурных украшений. Никаких писем, записок, приказов...

Из тягостных размышлений меня вывела тихая мелодия, словно ввинчивающаяся, вторгающаяся своими печальными переливами куда-то глубоко-глубоко в разум и сердце. Замерев на месте, я с удивлением уставился на лысого мужчину в жёлтой рубахе, который, вольготно устроившись на поваленном дереве, наигрывал незатейливый мотив на маленькой костяной флейте.

— Ну и мерзенькая же погодка, да? — убрав инструмент, понимающе улыбнулся, незнакомец.

Интерлюдия 6 — Ведьмаки

Синие горы. Каэр Морхен, конец осени 1267 года.

Небо над долиной и серым, обветшалым замком было затянуто непроглядными, хмурыми тучами, из которых сыпался редкий снег. Зима приходит в горы немного раньше, чем на равнины, и всё вокруг уже несколько дней, как оказалось укрыто холодным, белым ковром. По ночам тёмные воды глубокого горного озера начинало сковывать первым, тонким льдом у берегов, но днём он почти весь стаивал. Впрочем, не вызывало сомнений, что вскоре морозы окончательно вступят в силу и оно будет схвачено толстым, ледяным панцирем, а всю долину покроет тяжёлым, плотным покрывалом снега.

Подобно олицетворению превосходства человеческой воли и разума над силами природы, из холодных вод озера упрямо вырастала огромная тёмно-серая скала — корпус исполинского звёздного корабля, совершившего вынужденную посадку в середине лета. Даже зная о Сопряжении сфер и том, что человек пришёл в этот мир извне, видеть своими глазами подтверждение этому замшелому факту казалось по меньшей мере необычно. Его хозяева не слишком сильно отличались от любых других людей по эту сторону Синих гор... Могли бы подумать те, кто не видел среди них людей совершенно чёрных или почти жёлтых с глазами узкими, будто щёлки. Совершенно диковинные и невозможные цвета волос и глаз на этом фоне уже совсем не впечатляли. Опытного ведьмака вообще трудно впечатлить хоть чем-то.

Как же он не любил проклятую зиму в этих проклятых горах... Поморщившись, молодой мужчина аккуратно толкнул старое, посеревшее от времени дерево двери и вошёл в главный чертог замка. Его лицо, несмотря на кажущуюся молодость, украшало несколько старых шрамов, в тёмных, короткостриженых волосах проглядывали первые залысины, но больше всего внимания, безусловно, привлекали странные, нечеловеческие янтарные глаза с вертикальными зрачками.

Ламберт вернулся в Каэр Морхен всего пару недель назад, когда листва на деревьях не только пожелтела, но и уже почти опала. Он справедливо опасался, что не успеет к холодам и перевалы укроет непроходимым слоем снега, однако ему повезло — зима в этом году запаздывала. На его счастье. Потому, что оставаться на зимовку где-то в королевствах, сотрясаемых очередной войной, у него не было ни желания, ни, чего уж там, денег. Он и так потратил почти все монеты, оставшиеся после не слишком удачного сезона, для закупки провианта на зимовку в старом ведьмачьем замке. Мог бы и не стараться, сохранив денежки. Но кто ж знал, что в эту зиму в Каэр Морхене будет столько гостей! Он-то рассчитывал оказаться в компании ворчливого Весемира и, быть может, Эскеля с Койоном, зимовавшим с ними последние годы. И каково же было его неприятное удивление, когда на перевале перед скрытой замковой долиной он наткнулся на настоящую заставу с целой кучей вооружённых чужаков!

Пройдя почти весь главный чертог насквозь, ведьмак ненадолго зашёл на кухню, откуда вернулся с кружкой и пузатой бутылкой в камышовой оплётке. Пусть они и испытывали определённую нехватку пива или эля, зато в крепких настойках на горных травах в Каэр Морхене никогда недостатка не было. Так даже лучше — ведьмачий организм простым пивом не проймёшь. Требуется что-то покрепче. Усевшись за длинный стол напротив жарко растопленного очага, мужчина откупорил бутыль и щедро плеснул себе выпивки. Было спохватился, вспомнив, что забыл про хоть какую-то закуску, но тут же мысленно махнул рукой — не впервой.

Мимо, куда-то в сторону северо-восточной башни донжона, спокойно прошагала парочка чужаков в чудных ярко-красных куртках с глубокими капюшонами, отороченными густым, пушистым мехом. Они о чём-то оживлённо переговаривались на своём тарабарском наречии и не особо таращились по сторонам. Привыкли, собаки! За ними, будто послушный ослик, споро перебирая четырьмя копытцами, следовал механический голем, навьюченный какими-то коробками, мешками и связками верёвок. Вроде бы Весемир как-то обмолвился, что чужаки хотят разместить на башнях какие-то устройства.

— Ходят тут, как... Как хозяева! — зло выдохнул Ламберт, провожая недобрым взглядом незваных гостей. Увы, взгляд пропал втуне — они даже не обернулись.

— Успокойся, Ламберт, — бросил Весемир, покачиваясь в кресле у весело потрескивающего пламени. В одной руке он держал кружку с дымящимся грогом, а второй неторопливо листал страницы какого-то внушительного трактата, судя по обложке, способного оказаться как замысловатым бестиарием, так и рыцарским романом двухсотлетней давности.

— Но это наш замок, Весемир, наш дом!

— Не далее, как прошлой зимой ты ныл, называя наш замок унылой развалиной, — флегматично бросил сидящий неподалёку Эскель, пытаясь зашить рваную дыру в своей любимой куртке. Получалось у него так себе — пальцы на правой руке, сильно травмированные во время последнего заказа, всё ещё плохо слушались.

— Потому, что он и есть унылая развалина! — ничуть не смутился самый молодой ведьмак. — Но это наша развалина!

— Смотри на это с другой стороны — помнится, раньше в перерывах между нытьём, ты жаловался на скуку.

— То да... Как Цири-то уехала, так стало совсем невмоготу. Ух, и забавным она была чертёнком! Сейчас-то уже, поди, красавица вся из себя...

— Не обольщайся, — насмешливо фыркнул Эскель, — на старого симпатягу Ламберта она и не взглянет. Помнит, небось, как ты её по маятникам да гребёнкам гонял.

— А может и взглянет! Я, знаешь ли, пользуюсь изрядным успехом у бабьего пола! Не наш Красавчик, конечно, но не жалуюсь! — горделиво подбоченился мужчина. — Многие дамочки проявляют интерес. Да и потом...

— А потом ты открываешь рот.

— Эскель! Чтоб тебя! У самого рожа кривая — так не завидуй успешным.

— Мне уже слишком много лет, чтобы вестись на такие подначки, — хохотнул ведьмак, потирая исполосованное шрамами лицо. — И слишком хорошо тебя знаю, старого зануду.

— Ты кого старым назвал, а? Ни одного седого волоска! — принялся показательно ворошить свою короткую шевелюру Ламберт.

— Ага, зато плешь на полбашки.

— Эскель — иди наху...

— Не возражаете, если присяду? — к их столу приблизился очередной чужак. Этот бывал в замке чаще остальных, вёл какие-то непонятные дела с чародейками — ещё одни незваные гостьи, и любил порой поболтать с Весемиром. Как знал молодой ведьмак, звали его «Димитрий» и был он у пришельцев кем-то вроде начальника стражи.

— Возражаем! — тут же раздражённо буркнул Ламберт.

— Конечно, садись, — одновременно с ним, ответил Эскель, приветливо улыбаясь. Что с его обезображенным шрамами лицом всё равно выглядело, как зловещий оскал. Гостя, однако, это ничуть не смутило и он, благодарно кивнув, присел неподалёку от ведьмака. Ламберт, недовольно ворча, показательно отодвинулся в сторону. Но не слишком далеко, чтобы иметь возможность при случае невзначай вставить веское, полное желчного сарказма словцо.

— Вам не скучно сидеть запертыми в горах всю зиму? — как бы невзначай поинтересовался пришелец, скидывая капюшон ярко-жёлтой куртки и бросая на стол толстые, на удивление изящно скроенные перчатки. Весемир как-то упоминал, что сперва чужаки на всеобщем вообще не говорили, однако сейчас, спустя месяцы, все они с помощью своих волшебных артефактов научились болтать так споро, что легко бы сошли за какого-нибудь каэдвенца или реданца. Ну, кроме тех, кто были чёрными или узкоглазыми. Их за нормальных людей и в пьяном бреду не примешь. Даже эльфы на людей походили и то больше.

— Не жалуемся, — не смог промолчать Ламберт.

— Да я уж вижу, — хмыкнул чужак, наблюдая, как молодой ведьмак в очередной раз прикладывается к кружке.

— А что? Завидно? — ядовито выдохнул мужчина. — У вас-то, небось, такой вообще нет, — он нежно огладил оплётку початой бутылки. — Крепкая, зараза, на сосновых шишках... Эх, вот скажи мне, пришелец: вам пить-то хоть разрешают?

— Немного — когда не на вахте и выходной, — чуть качнул головой Димитрий.

— А бабы, баб у вас много? — продолжил допытываться Ламберт, не обращая внимания на недовольные, предостерегающие взгляды Эскеля.

— Порядочно, — губы чужака едва заметно дрогнули в попытке сдержать улыбку, — только вряд ли они с тобой захотят знакомиться.

— Это ещё почему? — кинув убийственный взгляд на затрясшегося в беззвучном смехе Эскеля, наклонился вперёд ведьмак.

— Пьёшь много.

— Что... А-а, да идите вы все! — грохнул об стол пустой кружкой Ламберт, показательно обидевшись. Эскель загоготал во всю мощь своей лужёной глотки. Даже со стороны Весемира послышалось старческое покряхтывание, подозрительно похожее на плохо скрываемый смех.

— Вот-вот, — сквозь хохот простонал ведьмак с обезображенным лицом. — Даже Цири тебе говорила тоже самое. Как там было: «Раз — в бутылку он вцепился, два — как следует напился, три — об стенку приложился — очень долго матерился».

— Сдала-таки, егоза мелкая, — беззлобно буркнул молодой ведьмак, неожиданно даже для самого себя икнув, — это ж было-то всего раз!

— А кто вообще такая эта Цири? Я не первый раз слышу это имя.

Ведьмаки настороженно переглянулись, даже Весемир вновь оторвался от своей книги, нахмурив кустистые брови и сосредоточенно пожевав пышными усами.

— Дочь нашего друга, Геральта из Ривии. Он уже вряд ли появится в этом году, — наконец проговорил самый старый ведьмак, со вздохом откладывая тяжёлый талмуд.

— Ходили слухи, что его убили где-то в Горс Велене, когда там магики повздорили, — отведя взгляд, кисло протянул Ламберт.

— Чушь! Снова тебе говорю — я слышал о нём в Мариборе! — с жаром возразил Эскель, с раздражением откинув на стол иголку с нитками. — Его видели в Ангрене — он в одиночку отбил мост через Яругу у Чёрных. Говорят, Мэва Лирийская даже посвятила его в рыцари.

— Рыцарь-ведьмак? — насмешливо хмыкнул Ламберт. — Звучит, как помесь накера с утопцем.

— А сам-то ты тогда кто — накер или утопец? — нахмурился не принявший шутки товарища мужчина.

— Утопец, конечно, — серьёзно кивнул молодой ведьмак, — накеры своё дерьмо жрут.

— А от утопцев тухлой рыбой пасёт.

— Вы вроде как-то говорили, что ведьмаки бесплодны? — вмешался Горбеев, чувствуя, что эта вялая перебранка может затянуться.

— Не родная дочь, само собой, — тяжело вздохнул мужчина с изуродованным лицом. — Что-то там с Предназначением связано и...

— Эскель! — на миг повысил голос старик у очага. — Это не наши тайны.

— Ладно тебе, Весемир, — неожиданно вступился Ламберт, — мы ничего такого и не говорим. Думаю, пришельцам с небес все эти сказки про Предназначение до одного места.

— Трисс как-то рассказывала про силу Предназначения, — задумчиво протянул Дмитрий, — но как-то это всё... Неубедительно, если хотите знать моё мнение.

— Вот и я говорю — брехня всё это, — пожал плечами молодой ведьмак, салютуя чужаку кружкой. — Чародейские выдумки, чтоб таинственности побольше напустить, туману. А по делу если — пшик один. Думать, будто твоя жизнь зависит от того, что кто-то там когда-то сказал. Ха, эти чародеи кривят свои рожи при виде деревенских травниц да ведуний. Их россказни байками кметскими зовут, а потом сами плетут небылицы про пророчества, предназначение — ага, ищите дураков верить!

— Ну ты пророчества-то не трожь, — Эскель попытался унять разошедшегося приятеля. — Пророчества — сбываются.

— Сбываются... — фыркнув, Ламберт кисло поморщился. — Все помнят только сбывшиеся «пророчества», но никто почему-то не говорит о тех, что не сбылись.

— Судьбы — нет, — скептически прищурившись, твёрдо проговорил Горбеев. — Люди сами творят свою судьбу. Или её творят за них — тут уже у кого на что сил хватит.

— Золотые, едрить тебя за ногу, слова, — икнул молодой ведьмак, почти приговоривший в одиночку бутылку крепкой настойки.

— И всё же, мне казалось, с профессией ведьмаков, удочерять кого-то — не самый ответственный поступок.

— У него не было особого выбора, да и сам он не хотел иначе, — вздохнув, Эскель покачал головой, откладывая так и не зашитую куртку в сторону. — Можешь не верить, но их связывает Силой Предназначения.

— Или Красавчик просто решил сублимировать свой несбывшийся отцовский инстинкт.

— Ламберт! — седой мужчина сурово нахмурился. Однако, если в этом и был воспитательный посыл, он явно прошёл мимо цели.

— Да что Ламберт? Ну ладно, ладно, хорошо — мы все решили сублимировать свои инстинкты добрых папочек, доволен? — молодой ведьмак в ответ на недоумённый взгляд пришельца снизошёл до пояснений — после выпитого ему явно захотелось поболтать. — Весемир когда-то воспитал нас, а вот нам кого-то воспитать уже не довелось. Мы одни из последних созданных ведьмаков. Потом Каэр Морхен разрушили. Эх, а я так мечтал, выблёвывая лёгкие на мучильне или херачась с маятника, как сам стану вот таким же суровым дядькой-наставником с каменной мордой и буду гонять мелких...

— Ламберт хочет сказать, что нам и даже ему, несмотря на всё ворчание, эта девочка очень дорога, — Эскель перебил ушедшего глубоко в свои мечты Ламберта. — Привязались мы к ней, а тут такое... Волнуемся мы за неё. Эх, поздно мы узнали про всё это... Как есть — поздно.

— С ней что-то случилось?

— Йеннифэр несколько лет учила девочку магии, — горько вздохнув, заговорил старый ведьмак, медленно поднимаясь из кресла — не от старости — от тяжести на душе, — настоящей, а не нашим фокусам. По её словам — они славно поладили. Вот только у чародеев хорошим тоном считается образование получить в академиях. Мужчины учатся в академии Бан Арда, а девушек учат в Аретузе — это на острове рядом с Горс Веленом. Йеннифэр отвезла Цири туда в начале лета, — Весемир пересел за стол со всеми, отобрал у Ламберта почти опустевшую бутыль с кружкой и налил себе остатки настойки. — Но там что-то произошло. Не поделили чародеи промеж собой чего-то...

— Меригольд болтала, будто их Капитул с нильфгаардцами спутался и устроил бойню, — буркнул Ламберт, провожая хмурым взглядом свою выпивку.

— Если бы ты был повежливее с нашими гостьями, — недовольно покосился на него Эскель, — то знал бы, что чародеи-предатели привели на остров Белок и охотились в том числе и за Цири.

— Цири, когда всё закрутилось, случайно угодила в какой-то старый эльфийский портал, — одним махом опустошив кружку, негромко проговорил Весемир. — Неработающий, как все думали.

— Кажется, теперь я лучше понимаю, почему Йеннифэр обычно такая... Недовольная. Но, полагаю, девочка всё же выжила, — осторожно произнёс Горбеев, глядя на одинаково мрачные лица ведьмаков, — иначе бы вы...

— Девочка жива — Трисс уверена, — седой мужчина с горестью отставил опустевшую кружку, сложив руки перед собой. — Она проводила какой-то обряд летом. Гидромансия, если я правильно запомнил. Цири была жива и здорова, но Трисс не смогла распознать место, где она оказалась. Где-то далеко на юге — вот и всё.

— Тогда почему бы не провести ещё один... — Дмитрий умолк, уставившись куда-то им за спину. На его лицо на миг выползла едва заметная и немного глуповатая улыбка. Ведьмаки обернулись — позади, так же немного смущённо улыбаясь в ответ, замерла рыжеволосая чародейка.

— Меригольд! — фыркнул Ламберт, прикладываясь к пустой кружке и делая вид, что присутствие чародейки его совсем не заинтересовало.

— Трисс, добрый вечер, — куда более вежливый Эскель, не видевший девушку со вчерашнего дня, приветливо кивнул. Весемир тоже тепло поздоровался, как бы невзначай кинув медвежью шкуру на книгу, что так и осталась в кресле у очага.

— Пожалуй, мне пора, — пришелец с далёких звёзд быстро выбрался из-за стола, не желая заставлять девушку ждать, — спасибо за интересную беседу.

На какое-то время в этой части зала воцарилась унылая, гнетущая тишина, прерываемая лишь треском огня в очаге да недовольным сопением одного молодого ведьмака. Мужчинам было неприятно и быть может даже немного стыдно за своё вынужденное бездействие. Почему-то никто из них не сомневался, что настоящая причина отсутствия в замке Геральта кроется именно в поисках Цири, а не в чём-то ином. Уж он-то точно не сидел, сложа руки — слухи о его появлении аж у самой Яруги тому хорошее подтверждение. Возможно, сложись всё иначе, и все трое ведьмаков уже были бы далеко в нильфгаардских владениях, вот только... Ох уж это проклятое «только»! Весемир просто не мог оставить Каэр Морхен на нежданно свалившихся с небес чужаков. Уж слишком много секретов хранила старая крепость. А Эскель и Ламберт — они явились в долину слишком поздно, когда отправляться в путь уже не имело никакого смысла из-за нагрянувшей зимы. И всё же, каждый из них где-то глубоко внутри подозревал, что всё это лишь оправдания...

— Ещё одного чародейка захомутала, — наконец, не выдержав, ядовито возмутился Ламберт.

— Не завидуй, — осуждающе взглянул на него Эскель.

— И чего они все только в них находят? Ведутся на симпатичные мордашки?

— То, чего ты, ведьмак, никогда не увидишь и не поймёшь, даже ткни кто пальцем, — послышался позади холодный и немного раздражённый голос.

— А-а, боюсь ты перепутала чутка, — мужчина сморщился, будто увидев перед носом кучу отборного навоза, — меня не Геральт звать — мне нотации читать не нужно.

— Выбирай выражения, ведьмак, — с презрением процедила черноволосая чародейка, нехорошо прищурившись. — Как ты верно заметил: ты — не Геральт.

— Не принимай его слова близко к сердцу, Йеннифэр, — чувствуя, как воздух вокруг едва не заискрил от напряжения, примиряюще поднял руки Эскель, кинув косой взгляд на своего товарища. — Ламберт иногда бывает не сдержан на слово, но не думаю, что он хотел тебя задеть.

— Если у неё есть сердце, — едва слышно буркнул Ламберт, заработав очередной тяжёлый взгляд от старшего ведьмака.

— Меня нелегко задеть, — скривила губы в неприятной, саркастичной улыбке чародейка, сложив руки на груди, — и, смею надеяться, столь же нелегко принять за дуру. Твой дружок именно это и пытался сделать.

— Мы, ведьмаки, народ простой, госпожа чародейка, — юродиво залебезил Ламберт, сложив ладони в молитвенном жесте, — не извольте серчать, коль не испытываем трепещущего восхищения от одного вашего великоважного присутствия в нашем доме. Каюсь, не были осведомлены. Не то чтобы вас кто-то приглашал...

— Что я слышу? — Йеннифэр обвела взглядом остальных ведьмаков. Желчная ирония так и сочилась из её голоса. — Неужели это то самое знаменитое ведьмачье гостеприимство?

— Ламберт, уймись уже наконец! — Эскель шикнул на приятеля.

— Да ладно, я уже почти всё, — пожал плечами молодой ведьмак. — Не скажу, что мы в особом восторге, но искренне пытаемся имитировать это самое гостеприимство. Верно я говорю?

— Не продолжай, — чародейка махнула на него рукой, затянутой в чёрную, замшевую перчатку. — Имитировать наличие мозга у тебя получается просто прекрасно. На этом замечательном факте предлагаю и закончить столь интересный и волнующий разговор. Боюсь, я утратила к нему... Интерес.

Окинув напоследок ведьмаков взглядом своих необычных сиреневых глаз, полным подавляющего превосходства, Йеннифэр величественно развернулась и, не торопясь, удалилась за давно скрывшимися из виду Трисс и Дмитрием.

— Ну и к чему было её злить? — покачал головой Весемир, смотря на Ламберта, как на напрудившего лужу кутёнка.

— Ладно, беру свои слова назад, — словно от сквозняка, поёжился молодой ведьмак, — возможно, по сравнению с ней Меригольд — само очарование.

***

Княжество Туссент. Боклер, ноябрь 1267 года.

— Ох, и намучились мы с этой бестией, мастер ведьмак! — тяжко вздыхает немолодой, гладко выбритый мужчина, небрежно поправляя богатый шаперон цвета морской волны. — Одно разорение с этой тварью! Господин граф рвёт и мечет, грозится поркой всего имения и едва ль не децимацией! Что уж мы только не делали, а негодной погани хоть бы хны! Словно издевается над нами!

— Это не могут быть просто воры? — Геральт наколол на двузубую вилку крошечный, изящно свёрнутый рулетик с заячьей печенью.

— Да каким же ворам под силу сие непотребство?! — едва не задохнулся от негодования управляющий имением Бельгаард. Конец его шаперона угрожающе качнулся, грозясь размотаться совсем. — Вино! Что молодое и резкое, как горячая юность, что тягучее и крепкое, как умудрённая, книжная старость, исчезает! Прямо из бочек!

— Я бы поставил на слуг и работников, — пожал плечами куда более сведущий в виноделии де Буа Фресне, подтягивая к себе блюдо с целой флотилией маленьких гренок со свиным риетом и мелким, маринованным в вине луком-шалот. — Чего только не придумает затейники, дабы напиться или утащить чего на продажу. Вот был один случай у барона...

— Я бы попросил, господин рыцарь! — возмущённо уставился на Рыцаря Шахматной Доски мужчина. — Если бы дело касалось простых воров или даже совсем не простых воров, я бы не стал беспокоить мастера ведьмака! Нет, нет, и ещё раз нет! И я, и весь Бельгаард уверены: тут дело в бестии, страхолюдине какой или иной нечистой силе!

— Есть способы, уважаемый, как воровать вино не вскрывая бочек, — начал было Рейнарт, но был прерван гневно затрясшим головой управляющим, вызвавшим у Геральта мысли о сходстве с маленьким, но очень клевучим и норовистым петушком.

— Господин рыцарь! Пророком Лебедой заклинаю — избавьте меня от вашего пренебрежительного тона и совершенно безбожного неверия! Я, знаете ли, не первый день родился! И место управляющего самим Бельгаардом занимаю тоже не за просто так. И уж точно знаю, пожалуй, все способы, как утаить или слить вино, не вскрывая бочек. И, поверьте мне, тут не был применён ни один из них.

— Голь на выдумки хитра, — пожал плечами де Буа Фресне, меланхолично отправляя в рот очередную гренку с риетом.

— Не воспринимайте неверие моего друга близко к сердцу, господин Мартино, — поспешил вмешаться Геральт, видя, как управляющий уже буквально трясётся от гнева, едва сдерживаясь, чтобы не кинуться на рыцаря с кулаками. — Он лишь хочет узнать больше деталей. Детали в таких... — ведьмак пощёлкал пальцами, подбирая более корректный вариант слову «подозрительных», — в таких специфичных заказах очень важны. В конце концов, если плата окажется достойной, то почему бы и не взяться за это дело. У меня наметился небольшой перерыв в заказах.

Кажется, длительное общение с Лютиком и целой массой придворных княгини Анны-Генриетты всё больше сказывалось на его манерах и чувстве такта. Надо было что-то делать. За изящные манеры на большаке простому ведьмаку могут и в лицо плюнуть, сочтя за издевательство. Или, толком не поняв и половины слов — за оскорбление.

— Вот, сразу видно — мастер ведьмак. Не разменивается тут на пустое недоверие, а за истинную суть дела хватается, — малость поостыл управляющий, тут же подхватив кубок с разбавленным Шато Мон-Вольжан. — А деталей много, уж поверьте — вино может исчезнуть прямо среди дня или ночи откуда угодно! Даже из бочек, за которыми непрерывно следит охрана и слуги! «Непрерывно» я сказал не для красного словца. Пару раз мы пробовали устраивать подобные засады. И всё без толку! Зато потом в пустых бочках всякое разное находят.

— Всякое разное? — заинтересовался ведьмак, придвигая к себе великолепно пахнущее фазанье жаркое с тимьяном и расплавленным овечьим сыром.

— Ложки, вилки, да что уж там! Кружки находили, кубки, кости обглоданные, а один раз даже панталоны кружевные нашлись! Представляете себе?! В запечатанных бочках!

— Ладно, соглашусь, — примирительно поднял руки Рейнарт, — как засунуть в запечатанную бочку кружку и тем более панталоны — я не представляю.

— Вот-вот, а с недавних пор этот Винный Призрак и вовсе обнаглел до безобразия! Угукает по ночам в погребах и тоннелях, где вино выдерживают, лампы тушит, слуг пугает, девкам юбки задирает аж до ушей!

— Каков безобразник, — с иронией хмыкнул де Буа Фресне.

— Значит, вы прозвали это существо Винным Призраком? — вмешался Геральт, пока Мартино не успел огрызнуться на рыцаря. — Он оставляет какие-то следы? Иные, я имею ввиду. Кроме выпитого вина, мусора в бочках и... Гхм, задранных юбок?

— Много, мастер ведьмак. Всего и не упомнить. Вот, на прошлой неделе мы ждали визита владельца имения — графа Креспи. И кто-то нагадил прямо в постель, приготовленную графу! К счастью, господин граф в тот раз отложил поездку, и мы все отделались лёгким испугом. Иначе б нам не миновать беды, поверьте моему слову! Ну что, господин неверующий рыцарь? Продолжите настаивать, что это всё проделки слуг?

— Пожалуй, воздержусь, — жестом подозвав служку, рыцарь указал пальцем на свой опустевший бокал. — Зная Креспи — на такое пойдёт лишь сущий самоубийца.

— Как я уже сказал — у меня нет иных заказов в городе, — прищурившись, Геральт внимательно наблюдал за лицом управляющего, — думаю, завтра я готов отправляться.

— Хвала Пророку Лебеде! — с чувством ясно выраженного облегчения выдохнул мужчина. — Вы не представляете, какой камень упал с моей души! Чем быстрее вы, мастер ведьмак, покончите с этим Винным Призраком, тем лучше. Не приведи Боги, господин граф решится посетить имение, покуда эта погань там свирепствует. Как бы чего не вышло...

Под недоумённым взглядом Рейнарта, ведьмак для виду немного поторговался с Мартино, обговорил сумму выплаты за беспокойство, если он ничего не найдёт, уточнил время пути до Бельгаарда, и, распрощавшись с буквально окрылённым управляющим, вернулся к прерванной трапезе, лениво ковыряясь вилкой в блюде с жарким.

— Геральт, что с тобой? — недоумённо взглянул на него рыцарь, когда Мартино спустился на первый этаж «Фазанерии». — Золотые яйца Режинальда, да ты даже не торговался толком!

Беловолосый что-то неопределённо промычал, не отрываясь от еды.

— Не далее, как вчера, ты собирался отдохнуть от заказов и провести время со своей чародейкой. Что-то случилось? Только не говори, что тебя вдруг взволновала судьба бельгаардских вин и благосостояния этого канальи Креспи.

— Сон приснился, — немного помолчав, нехотя ответил ведьмак.

— Сон... Про неё? Про свою Цири? — тут же растерял былую весёлость де Буа Фресне. — Поэтому хочешь уехать из города?

— Да. Не хочу сидеть на месте с кислой миной. Да и Фрингилья может увидеть...

— Может, этот сон — просто сон...

— Ты знаешь — Цири всегда снится мне, когда ей что-то грозит, — нахмурился пуще прежнего Геральт, задумчиво, похоже сам не осознавая того, катая в ладонях опустевший кубок. Служка нерешительно мялся на месте неподалёку от их стола, не понимая налить ли ещё вина состоятельному гостю. Поймав грозный взгляд Рейнарта, он тут же поспешил удалиться.

— В прошлый раз ты рассказывал — она с кем-то дралась — едва ли не с пиратами со Скеллиге, — почесав уже начавший седеть висок, осторожно проговорил рыцарь. Он плохо разбирался во всём этом колдовстве и чарах, но не спешил отрицать возможности подобных видений, как сущей нелепицы. В конце концов, его друг совсем не был простым человеком, как, вероятно, и его дочь.

— Что само по себе удивительно, я бы скорее поверил в обратное — у неё хватает приятелей на Скеллиге, — удручённо покачал головой беловолосый. — Но нет, в этот раз всё совсем по-другому: её окружал туман, злой, нехороший и непростой. Какие-то крылатые силуэты — эхидны или гарпии — я не разобрал. Наверное, эхидны, потому что она куда-то плыла... Под водой? Потом её чуть не принесла в жертву крылатая женщина. Там всё было черно от крови...

— А тот Рыцарь Черепа? — де Буа Фресне внимательно и не перебивая слушал своего товарища. — Он был с ней?

— Да, как и всегда, — Геральт, словно очнувшись, со стуком отставил пустой кубок в сторону. — Я вновь не видел его лица — лишь пылающий череп, но он снова был с ней и защищал её. Как и в пустыне, как и с вампирами, и на кладбище, и в доме с духами... Не знаю, кто он, вообще материален ли, но, если это так — они крепко держатся вместе.

— Кажется, твоя дочурка нашла себе хорошего защитника и, как знать, может, и тебе — зятя, — хохотнул Рейнарт, пытаясь хоть так растормошить мрачного друга.

— Это будет её выбор, — неожиданно спокойно ответил ведьмак, — быть может — не самый плохой выбор.

— Неожиданно, — удивлённо вскинул брови де Буа Фресне.

— Думал, я буду скрежетать зубами и грозится порубить негодяя?

— Обычно отцы относятся к выбору своих дочерей чуть более ревностно, — пожал плечами бездетный Рыцарь Шахматного Поля, явно и сам судивший об этом понаслышке.

— Не после всего, что он для неё сделал, — ведьмак отвёл взгляд, невольно сжимая кулаки. Его уже давно терзали мысли о том, что неведомый чужак делает то, что когда-то поклялся делать сам Белый Волк. — Я не смогу всё время защитить её. Да, я многому научил её, научил саму защищать свою жизнь и свободу, но порой усилий одного человека... Даже ведьмака — недостаточно. Если с ней рядом будет дорогой ей человек, которому это под силу — я буду только счастлив.

— Достойные слова, — согласно кивнул Рейнарт, салютуя ему кубком.

— Всего лишь слова, — скривился Геральт, словно выпил скисшего вина, — дела куда важнее, а с делами... — махнув рукой, ведьмак отвернулся. Настроение, после провидческого сна и без того поганое, скатилось куда-то ещё ниже. Радовало лишь то, что Цири до сих пор жива и кто-то ей до сих пор помогает. Будь Белый Волк один, и он бы уже давно покинул тёплый, сказочный Туссент, не взирая на надвигающуюся зиму и холода. Он бы ушёл куда-то на юг в отчаянной, почти без шансов на успех, попытке найти своё Предназначение. Однако теперь, увы и к счастью, он был не один. Теперь у него была своя ганза, свой маленький отряд, люди и совсем не люди, которых он повёл за собой и за которых нёс ответственность. Это чувство было во многом внове профессиональному убийце чудовищ, но он всеми силами старался оправдать чужое доверие.

— Ты мог бы попросить помощи у своей чародейки. Не думаю, что госпожа Виго отка...

— Хватит с меня помощи чародеек, — резко отрезал Геральт. Возможно, куда резче, чем следовало.

Увы, после предательства Йеннифэр и её совершенно очевидной работы на нильфгаардцев, ведьмак больше не находил в себе ни сил, ни желания верить хоть кому-то из чародейского племени. Возможно лишь Трисс Меригольд, фактически спасшая ему жизнь после битвы с Вильгефорцем на Таннеде заслуживала хоть капельки доверия, однако Трисс сейчас далеко. К тому же, он знал, что и она связана с некоторыми титулованными владыками, имевшими вполне определённые планы на Цири. Пусть это были и не Чёрные, однако это не мешало Белому Волку вполне обоснованно сомневаться в бескорыстности и благородстве их замыслов.

Нет, совершенно определённо, Геральт больше не купится на фальшивое сочувствие и лживую привязанность любых чародеек. Уж если Йеннифэр, которую он знал десятки лет и с которой, как ему хотелось верить, их связывало нечто большее, чем простая привязанность, решилась на предательство, то что уж и говорить о других. Да, было бы глупо отрицать, что во Фрингилье он углядел отдалённую копию другой чародейки с фиалковыми глазами, нашёл утешение и покой, но... Это совсем не повод доверять ей жизнь и судьбу Цири. Свою — быть может. Но не Цири.

— Что-то я сыт на сегодня, — отодвинув так и не доеденное жаркое, ведьмак поднялся и одёрнул щегольской камзол из дорогой ткани с серебряной вышивкой, каковой бы ранее мог позволить себе лишь в мечтах. Заработок в Туссенте, будучи желанным гостем при дворе княгини Анны-Генриеты превышал все самые смелые ожидания. Быть может, когда-нибудь он вернётся сюда и осядет здесь навсегда... Однако не раньше, чем найдёт Цири.

Договора большие и маленькие

Ликом пригож, и речами умилен, Только в глазах царит холод могильный. Он даст тебе успех и достаток Щедро одарит и сребром и златом... Только не даром так добр он к людям Время придет по счетам платить будешь.

— Ну и мерзенькая же погодка, да? — незнакомец эдак понимающе улыбнулся.

— Ты ещё что за хероплёт? — немедля беру его на прицел дезинтегратора. Мужик, наигрывающий на своей флейте на обочине посреди леса, вызывал определённые подозрения. И не у меня одного — Саэс тоже обнажила меч, недобро поглядывая, как на чужака, так и по сторонам.

— О нет, таким не занимаюсь, — небрежно махнул рукой мужчина, пряча инструмент в котомку за спиной. Одним плавным, уверенным движением он поднялся с бревна и, с чётко отмеренной грацией, коротко поклонился, — Гюнтер о’Дим, к вашим услугам.

Странный незнакомец оказался не слишком высок, но крепко сложен, лет сорока на вид, с тщательно выбритой головой, кустистыми бровями, массивным горбатым носом и тёмными, неприятными глазами, подмечающими, казалось, каждую мелкую деталь вокруг.

— Не могу сказать, что мы нуждаемся в твоих услугах, — я тоже огляделся, как мог, даже включив тепловизор, но никого вокруг кроме этого Гюнтера не обнаружил. Задействовать сканер биоформ очень не хотелось — после такого бронескаф просто вырубится от недостатка энергии. Мне и так уже пришлось отключить все синтомышцы.

— О, позволю себе не согласиться, — скрестив руки на животе в замок, мужчина качнулся с пятки на носок и обратно, — однако не будем тратить время. Время забавная штука, но его никогда не бывает слишком много, верно?

— Ты ждал нас, — неотрывно вглядываясь в лицо о’Дима, напряжённо проговорила Саэс. — Кто ты и чего тебе надо?

— Вас, или кого-то вроде вас — никогда не знаешь, сколько чудес встретишь, хоть раз выйдя на большак. Полагаю, вы тоже направляетесь в «Подкабанью гузку»? Идёмте.

— Куда? — мы не двинулись с места.

— «Подкабанья гузка» — тот трактир в получасе ходьбы, — мужчина терпеливо указал пальцем примерно в сторону корчмы, подмеченной драконицей с неба. — Ну и придумывают же люди названия... Вы так и будете стоять? Клянусь, скоро там выпьют всё сносное пиво и останутся одни помои, годные лишь свиньям.

— С чего бы нам идти с тобой? — с подозрением сощурилась девушка. Мне даже показалось, что она отчего-то волновалась, правда причин я так и не понял. Мужик был довольно странным, но не похоже, что представлял для нас хоть какую-то опасность.

— Одиноким путникам всегда стоит держаться друг друга на ночном тракте. Конечно, я не настаиваю — можете идти не со мной, а рядом и даже в отдалении, — Гюнтер беспечно пожал плечами, — однако со мной, безусловно, удобнее — можно скрасить дорогу непринуждённой беседой. К тому же... — он доверительно подался вперёд, — вы кого-то ищете?

Не дожидаясь моей реакции, о’Дим кивнул и, развернувшись, в лучах заходящего солнца, каким-то чудом пробившихся сквозь дождевую пелену, зашагал по размокшему тракту, беспечно насвистывая под нос какой-то незатейливый мотив.

— Чёрт с тобой, — засунув дезинтегратор в кобуру, я быстро нагнал странного и явно не слишком здорового головой мужика. Шипя под нос неразборчивые проклятия на зерриканском, за мной поспешила и Саэс. — Что ты знаешь?!

— Много чего, воин с далёких земель. Когда-то я торговал зеркалами, довелось мне бывать во множестве мест и стран, даже в Зеррикании, — он на мгновение скосил взгляд на девушку, — и видел я всякое. Некоторые остряки даже прозвали меня Стеклянным Человеком или Господином Зеркало. Но вряд ли вас интересует именно это. Девушка. С пепельными волосами, в рыжем, словно спелый апельсин, наряде и диковинной зеркальной маске.

— Ты её видел? Где она? — меня будто током ударило. Цири! Она жива!

— Не смогу сказать, где она сейчас, но наверняка смогу ответить, где она будет.

— И чего ты ждёшь? — Саэс тоже не собиралась оставаться в стороне. — Просьбы, платы, чтобы тебя умоляли?

— Платы будет более, чем достаточно, — удовлетворительно улыбнулся ей Гюнтер. — Нам, простым бродягам, лишённым крыльев, присуще довольствоваться малым.

— Сколько? — только сейчас я сообразил, что большую часть у нас отобрали, когда схватили. При себе у меня было хорошо если с десяток монет самого разного достоинства. Преимущественно мелкого.

— Нет, нет, речь совсем не о деньгах, — негодующе покачал головой мужчина, словно ему претила сама мысль, что его заподозрили в презренной тяге к этим самым деньгам, — скорее о небольшой и совершенно необременительной услуге. Вы окажете небольшую услугу мне, а я — вам. Это будет вполне справедливо — совершенно излишне впутывать в такие дела презренный металл.

— У нас мало времени — дорога каждая минута! — чувствую, как едва не срываюсь на рык, а моя рука сама собой падает на рукоять дезинтегратора. — С Цири может случиться, что угодно...

— Время всегда дорого, да, но пока что у вас его более чем достаточно, поверьте, — ничуть не испугался мужчина. — К тому же... вы же не решитесь принуждать силой простого, бедного путника, вроде меня?

— Ты не похож на простого, бедного путника, — зло сплюнула драконица. Она тоже была на взводе, хоть и старалась себя сдерживать. Почему-то мне казалось, что с куда большей радостью девушка бы обернулась в своё истинное обличье и придавила наглеца к земле, слегка подпалив задницу.

— И на кого же я похож, прекрасная дева?

— На кого-то, кто хочет на него походить, но не слишком-то и старается.

— В самом деле, — он одобрительно развёл руками. — Вернёмся к небольшой услуге. За тем пригорком начинается спуск и уже будет видно «Подкабанью гузку». Так уж случилось — там остановилась одна примечательная компания. Видели сожженный лагерь? Это они постарались.

— Цири у них?!

— Нет, успокою тебя — они её так и не нашли. А если кто нашёл, так тот, сказывают, обратно не вернулся, — вроде бы и успокаивающе, но как-то неприятно улыбнулся мужчина. У меня возникло стойкое ощущение, что он тоже был на той поляне и видел труп незнакомца.

— Эти идиоты напали на нильфгаардских солдат на их же территории и не придумали ничего лучше, чем остановиться в трактире всего в часе ходьбы?!

— Не солдат — всего лишь наёмников. А ссоры между двумя наёмными отрядами порой случаются. Скажем так, победа им дорого далась, и они решили немного зализать раны. Места тут дикие и когда вести разойдутся, их уже и след простынет. Завтра поутру они снимутся с места и... поминай, как звали.

— Ты чего-то не договариваешь.

— Разумеется, я же ещё не подошёл к самому важному! Один из них мне кое-что задолжал и срок возврата всё ближе. К моей досаде, по условиям нашего договора, я не имею права напоминать ему об этом лично.

— Так тебе нужен мальчик на побегушках?

— Мальчик, девочка — какая разница, — с крайне паскудной усмешкой протянул о’Дим. — Это должен быть кто-то, кому он не срубит голову, до того, как огласят моё послание.

— А он может и такое?

— Практиковал и не раз, — Гюнтер утвердительно закивал. — Можно сказать — это одно из его любимых развлечений.

— Кажется, всё проясняется, — хмыкнул я, переглянувшись с девушкой. Саэс была мрачна — ей определённо не нравилась вся эта ситуация, как и мне, но, если был шанс найти Цири... я был готов на всё, — ты — ростовщик. Дал денег, а твой клиент послал тебя с возвратом. Теперь посланиями стращаешь?

— Как я говорил — дело совсем не в деньгах. Пара монет или пара сундуков монет — в сущности, никакой разницы, когда речь заходит о вещах куда более ценных для любого разумного существа.

О’Дим остановился, ведь мы как раз взошли на пригорок и нам действительно открылся вид на небольшую, окружённую с трёх сторон лесом долину. Лужи на наезженном, выдолбленном множеством ног, копыт и колёс полотне тракта, нестерпимо блестели в лучах заходящего солнца. Где-то там, в отдалении, почти у тёмной стены леса, расположились постройки придорожного трактира и крошечного хутора подле него. В небольших окнах горели тусклые огоньки, а из труб в небо поднимался лёгкий, тут же прибиваемый обратно к земле дымок. Кое-где стелился редкий туман, навевая не самые приятные воспоминания.

— Мне это не нравится, — поджав губы, проговорила Саэс, переводя взгляд с Гюнтера на трактир и обратно. — Чувствую здесь всё не так просто.

— Если бы это было просто, я бы не обратился к воину из далёких земель и отважной деве-воительнице, — насмешливо развёл руками мужчина, — сгодился бы любой в меру храбрый портняжка.

— Я говорила не об этом...

— Ну, разумеется. Моего до крайности не любящего возвращать долги клиента зовут Лео Бонарт, — расстегнув котомку, о’Дим принялся копаться внутри, споро перебирая один пожелтевший лист пергамента за другим. — Срок нашего договора подходит к концу, но он совершенно не намерен выполнять последние условия. Даже к колдуну одному обратился за советом... Эх, всё что угодно, лишь бы не выполнять обещанного. Ему нужно зачитать вот это, — мужчина всунул мне в руки небольшой кожаный тубус с медными защёлками. — Форма, быть может, подкачала, но уж таковы условия. Советую изучить пока совсем не стемнело, а мне надо отойти. Возможно, последняя кружка была лишней, — оправив свой пояс, он вразвалочку скрылся за ближайшим толстым деревом, легкомысленно насвистывая очередную мелодию.

— Ты что-нибудь понимаешь? — пытаясь справиться с защёлкой, смотрю на о чём-то напряжённо размышляющую Саэс.

— Не знаю... Alkalbaa! Всё не просто, — девушка раздражённо мотнула головой, разметав по плечам копну длинных, влажных, пшеничных волос. — С этим о’Димом что-то не так. Совсем не так. Он не тот, кем хочет казаться. И я сейчас не о путнике или торговце зеркалами. Не могу объяснить! — обхватив пальцами подбородок, она принялась мерить шагами обочину, поросшую низкой, пожелтевшей травой. — Будто всё нутро холодеет при его взгляде! Хочется спалить его ко всем tabaa и улететь подальше!

— Мне он тоже не нравится, но если он поможет найти Цири...

Драконица нервно дёрнула подбородком, недоумённо уставясь на дерево, за которым скрылся Гюнтер.

— Какого allaena... — хлопнув глазами, растерянно протянула она. Одним нечеловечески-длинным прыжком перескочив дорогу, Саэс в два счёта оказалась рядом с тем самым деревом, да так и замерла в явной растерянности. — Его... нет.

— Кого нет? — задал я, наверное, наиболее глупый вопрос из возможных.

— О’Дима! Совсем! Даже трава не примята! — девушка нервно принюхалась, вертясь из стороны в сторону. — И запах его проклятый только тут, у дерева — больше нигде.

— Не мог же он испариться? — я тоже заглянул за массивный, изрядно обросший мхом и лианами ствол. Вполне ожидаемо, ничего кроме примятой травы от дороги и до места, где скрылся Гюнтер, я не обнаружил. На всякий случай вновь оглядел лес в тепловизор, но всё так же безрезультатно.

— Кто знает...

Неожиданно тугая защёлка под моими пальцами, наконец, поддалась, и я от неожиданности едва не выронил тубус. Внутри нашлась плотно свёрнутая, грубая бумага, прочитав которую, я буквально почувствовал, как сердце пропустило удар, а на голове зашевелились волосы. Вовсе не от сквозивших лёгким пафосом слов, что требовалось огласить этому Бонарту. И даже не от приписки в самом низу, где о’Дим предлагал встретиться в таверне «Рычащий Причал» в Глен Муэре через пять дней. Совсем нет...

Послание было написано по-русски...

***

Цири зажмурилась, в страхе ожидая обжигающего, раздирающего на части удара огненного шара, но... вместо этого пришёл лишь леденящий душу холод. Ни боли, ни ревущего пламени — лишь, холод, вымораживающий, казалось, саму суть. От него не спасала ни маска, ни плотная, чудесная ткань костюма. Казалось, будто холод поселился где-то внутри неё самой! Судорожно выдохнув, девушка открыла глаза — но увидела лишь запотевшую и покрывшуюся изморозью маску перед собой.

За миг до того, как она зажмурилась ей казалось, будто вокруг полыхнуло колдовское бело-бирюзовое сияние... наверное, показалось, ведь сейчас ничего похожего и близко не наблюдалось! Лишь морозные узоры на прозрачном стекле маски мешали разглядеть хоть что-то. Они должны были быстро оттаять — уже начали таять по краям, но у Цири не было времени ждать. Чародей, похоже, промазал, но и девушка не была уверена, что поразила его очередью из автомата. Щёлкают зажимы, и она срывает с лица маску, вдыхая полной грудью ледяной воздух... Ничего.

Цири ошарашенно заморгала — она всё ещё находилась в лесу, вот только лес этот, как и погода вокруг, за какой-то миг неимоверно изменились! Исчезли тёмные, непроглядные тучи, исчез мелкий, противный дождь — всё небо, видимое сквозь голые ветки разлапистых деревьев, от края до края усеивала щедрая россыпь ярких, мерцающих звезд. Тихо пели ночные птицы, шумел лёгкий ветерок в кронах... И ни следа от только что гремевшего боя! Ни гари в чуть влажном воздухе, ни следов от взрывов, ни пепла, ни даже здоровенных каменных плит, которыми защищался чародей! Она вообще почему-то была на совсем другой поляне, в другом месте и в... другом лесу?

Это место совсем не походило на холмистый, буковый лес на Побережье неподалёку от моря. Вместо светлых, почти белых стволов буков, там и тут над девушкой нависали громады древних дубов и осин, а местами мелькали и уносящиеся к небесам мачты корабельных сосен. Откуда-то тянуло сырой прохладой — будто от близкой реки. Цири медленно огляделась — она просто не могла понять, что сейчас произошло! Буквально несколько мгновений назад ей в лицо летел пульсирующий испепеляющим жаром огненный шар, и вдруг она стоит в каком-то совершенно ином, незнакомом месте! Такого просто не могло быть! Портал? Полгода назад девушка уже угодила в нестабильный портал на вершине Тор Лары, перенёсший её в пустыню Корат. Цири прекрасно помнила те ужасающе-незабываемые мгновение, пережитые во время того почти моментального путешествия и то, что случилось сейчас — совсем не походило на это. Ничуточки. Зажмуриться всего на миг и очутиться в абсолютно другом месте — это же ненормально?! Девушка опустила взгляд и недоумённо нахмурилась: под её ногами хрустела вымороженная хладом и покрытая инеем трава. Только под её ногами! Небольшой кружок — лишь чуть больше локтя в диаметре.

Осторожно шагнув в сторону с заледеневшего места, девушка настороженно замерла, но... не произошло ничего. С неба не грянул гром, её не вернуло на поляну с проклятым чародеем и даже сам чародей не появился из портала, безумно скаля изуродованное ожогом лицо. Ещё раз оглядевшись, в поисках возможной опасности, она так ничего и не нашла. Лес жил своей привычной ночной жизнью — где-то ухала сова, чирикали мелкие ночные птахи, лёгкий ветерок срывал с веток последние, редкие листья, с неба неярко светил молодой месяц, а где-то в отдалении, промеж деревьев, горел тусклый, едва заметный костерок...

Цири замерла, всем своим естеством обратившись в слух да пристально всматриваясь в едва заметные отблески пламени вдали. Ни шума голосов, ни гула хоть сколько-нибудь большого лагеря... да и какой может быть большой лесной лагерь с всего-то одним костром? Нет, кто бы ни разжёг огонь, там их совсем не много и, наверняка, все они, быть может за исключением дежурного, давно спят. Чувствуя себя откровенно глупо, девушка ещё какое-то время просидела на небольшой полянке, гипнотизируя настороженным взглядом костерок. Наконец, осознав, что так можно просидеть и до утра, Цири нацепила на лицо оттаявшую и тщательно протёртую от влаги маску и направилась к огню.

Аккуратно ступая, так чтобы не хрустели ветки и не слишком громко шуршала листва, девушка с каждым шагом всё ближе подходила к крошечной лесной стоянке неизвестных. А то, что эта чья-то маленькая стоянка она уже не сомневалась — один раз кто-то подкинул дров в затухающий костёр. Немного — лишь чтобы пламя совсем не опало. Цири крепко сжимала в руках автомат, ожидая чего угодно. Возможно перед ней просто стоянка охотников, заночевавших в лесу, или бедный странствующий рыцарь остановился на ночлег, или, чем боги не шутят, местные разбойники зализывают раны после неудачного налёта... Она не знала, кто ей может повстречаться, но прекрасно понимала, что для обычной молодой девушки посреди ночного леса опасность могут представлять все. К счастью, она не была обычной. А ещё у неё был автомат.

Конечно, в иной ситуации, она бы не стала рисковать и хотя бы дождалась утра, а то и вовсе не решилась бы приближаться к чужому лагерю. Однако Цири даже не представляла куда её каким-то чудом занесло на этот раз и блуждать по незнакомому лесу в поисках иных следов людей — так себе затея. К тому же, на неё медленно, но с решимостью пары здоровенных волов, тянущих гружёную повозку, накатывала усталость. От боя, от бега, от магии... Упасть без сил на холодную землю среди ночного леса, забывшись тревожным сном — это ещё большее безрассудство, чем пытаться выйти к незнакомому огню.

Некрупная фигура у костра, плохо различимая со спины, отчётливо клевала носом, безуспешно борясь со сном — неудивительно, что Цири не услышали, пока та подкрадывалась к стоянке. Свои способности в скрытности и бесшумности девушка оценивала вполне трезво — да, ведьмаки учили её, как правильно незаметно красться и ходить, однако до уровня самих убийц чудовищ и тем более дриад Брокиллона ей было далеко. Особенно в осеннем лесу, где под толстым покровом шуршащей листвы скрывались сухие ветки, кочки, ямки и ещё многое, что могло случайно выдать её. Ещё один человек едва угадывался на лежанке под сложенным из еловых веток низким навесом. Больше в маленьком лагере не наблюдалось ни души.

Выждав ещё немного, но так и не приметив ничего подозрительного, девушка перестала красться и не спеша направилась к огню. Кем бы ни были эти люди, вряд ли они обрадуются ночной гостье, тайно шебуршащей вокруг их лагеря. Уж лучше намеренно выдать себя и показать мирность своих намерений. В какой-то момент под её ногой особо-громко хрустнула очередная ветка и фигура у костра, наконец, встрепенулась, настороженно оглядываясь. Различить шелест листьев незнакомцу не составило труда и в следующий миг он уже подскочил на ноги, сжимая в руках чуть изогнутую саблю.

— Проснись, мы не одни! — высоким, совсем не мужским голосом рявкнул короткостриженый незнакомец, вглядываясь в ночную тьму леса. Не слишком успешно — Цири стояла намного правее, но ослеплённые светом костра глаза человека ещё не успели привыкнуть к темноте. Из-под навеса довольно быстро выбралась вторая фигура и подхватила лук, тут же наложив на него стрелу. Судя по длинным, тёмным волосам — женщина. В какой-то момент неровный свет от пламени скользнул по её напряжённому лицу, высоким скулам и кончикам острых ушей — эльфийка!

— Покажись, кем бы ты ни был! — с тщательно скрываемым опасением окликнул её первый незнакомец. Или тоже незнакомка?

— Не тратьте стрелы — я вам не враг, — не слишком громко, но так чтобы обязательно услышали, ответила Цири.

— Это нам решать! — теперь уже почти безошибочно ткнула клинком в её сторону первая фигура. Нет, точно — девчонка. Эльфийка натянула тетиву. — Лучше выходите! Все!

Несмотря на весь поднятый шум, больше, похоже, в этом маленьком лагере не было никого. Даже интересно, что две девушки, одна из которых точно крови aen’seidhe, забыли в холодном, осеннем лесу ночью. Лошадей при них точно не было, но, быть может, где-то рядом проходила дорога?

— Хорошо, главное — не пугайтесь, — Цири невольно улыбнулась самыми краешками губ. В темноте её глухая, монолитная маска могла ввести неподготовленного человека в ступор. Пусть ей и было далеко в этом деле до Влада с его пылающим черепом. Иногда девушке казалось, что ему просто нравится пугать людей.

— Ох, срань! — короткостриженая даже отступила назад на пару шагов, лишь стоило подойти ближе. В зеркале маски сейчас наверняка плясали тусклые всполохи костра. На лице эльфийки не дрогнул ни один мускул — она продолжала держать её на прицеле. Цири мысленно поёжилась — лук у представительницы старшего народа был хороший. Да, даже ему вряд ли под силу пробить прочнейшую ткань комбинезона, но... с такого расстояния одними ушибами не отделаешься — будут переломы. Как бы невзначай она чуть довернула ствол автомата, чтобы его дуло смотрело точно на aen’seidhe. Нажать на спуск она успеет.

— Ты, мать твою, что такое?! — первая незнакомка, уступающая Цири в росте почти на голову, заметно нервничала, хоть и старалась скрыть это за наглым, самоуверенным тоном. Эльфийка продолжала хранить внимательное, ледяное молчание.

— Человек, — пожала плечами девушка, лишь в последний момент сообразив, что под глубоким плащом этого могли просто не заметить.

— Ты один? — неожиданно подала голос остроухая, кинув настороженный взгляд на лес за спиной Цири.

— Одна, — спокойно ответила она. Комбинезон с плащом неплохо скрывали фигуру, а маска немного искажала речь — неудивительно, что в неровном свете костра её приняли за мужчину. Эльфийка промолчала — разговор явно не складывался.

— Что ты здесь делаешь? — прищурилась короткостриженая, очевидно, не придумав вопроса получше. Aen’seidhe кинула на свою спутницу косой взгляд и насмешливо фыркнула.

— Заблудилась. Где мы находимся?

— В лесу, — губы незнакомки расплылись в издевательской ухмылке. Эта светловолосая молодая девушка в когда-то дорогой, а ныне грязной и грубо зашитой красной курточке почему-то показалось ей смутно знакомой.

— Держите меня семеро — а я-то думала в пустыне, — в тон блондинке отозвалась Цири. Она нахмурилась — нет, ошибка практически исключена, они наверняка где-то встречались раньше. Память на лица у неё была превосходная.

— Не, в пустыне жарко и песок — трудно спутать.

— Покажи лицо, — сухо приказала эльфийка, впившись в неё немигающим взглядом.

— Сперва убери лук. Он меня нервирует, — Цири для убедительности поводила автоматным стволом. В последний момент она сообразила, что незнакомки вряд ли представляют себе, насколько смертоносным может быть это оружие. Хорошо если вообще поняли, что это именно оружие. На идиоток, впрочем, они походили мало.

— Ты не в том положении, — не слишком уверенно проговорила остроухая, встав к ней боком. Словно стремясь хоть чуть прикрыть живот, едва заметно выпирающий из-под неплотно запахнутого кунтуша, расшитого традиционными узорами старшего народа.

— Ну, ты явно много можешь рассказать о «положении», — осенённая неожиданной догадкой, Цири как бы невзначай кивнула на её живот. Эльфийка нахмурилась, поджав губы. Ага! Значит, не показалось! От короткостриженой донёсся сдавленный смешок.

— Искра, опусти пока, — светловолосая чуть расслабилась, махнув свой спутнице. — Она мне нравится — давай поговорим.

— Она опасна.

— Зато нас больше. Садись к костру. Нет, нет — с той стороны, — незнакомка кинула на примятую траву несколько еловых лап, но так, чтобы девушек от Цири отделял костёр. Предусмотрительно.

— Я слежу за тобой, d'hoine... — прошипела остроухая, наконец соизволив снять стрелу с тетивы. Лук, впрочем, она убирать даже и не подумала.

— Я — Мистле, — на миг закатила глаза короткостриженая, — а та красотка в «положении» — Искра. А ты кто? Покажешь уже личико? Стрёмно как-то с зеркалом болтать, знаешь ли.

— Цири, — чуть помедлив, она всё же сняла маску, не сводя напряжённого взгляда с девушек.

С каждым мгновением сомнений оставалось всё меньше — она где-то видела их раньше. Возможно мельком, недолго, но совершенно точно. У Мистле было миловидное личико, тёмные глаза смотрели на мир с лёгкой хитринкой, однако больше всего внимания привлекало крохотное колечко, продетое прямо в правую ноздрю! Зато в ушах, несмотря на множество едва заметных отверстий, болталась всего пара грубых золотых серёжек. Искра выглядела совершенно обычной представительницей своего народа — миндалевидные глаза, выдающиеся чуть больше привычного скулы, острые уши, суровое пренебрежение, застывшее гротескной маской на строгом, но красивом, молодом лице... По-настоящему молодом, а не как у многих aen’seidhe, чья молодость затерялась где-то в веках.

— Чего пялишься? — насмешливо фыркнула Мистле. — Понравилась? Ну, ты тоже ничо так.

— Пытаюсь вспомнить, где мы встречались.

Девушки быстро переглянулись, обменявшись малопонятными жестами: эльфийка едва заметно помотала головой, а короткостриженая неопределённо пожала плечами.

— Не припомню такого, — торопливо ответила блондинка, нимало не смущаясь, что вся их пантомима прошла на глазах у Цири.

— Гесо. Ты была там? — неожиданно подала голос остроухая, не мигая следя за каждым движением девушки.

— Искра... ну зачем? — Мистле раздосадовано простонала.

— Проездом.

— Она помнит нас, — раздражённо поджала губы эльфийка. — Узнала имена — вспомнит и остальное.

— Та деревушка у гор, — медленно проговорила Цири, которая и впрямь начала вспоминать, — это же вы были там? Освобождали подельника. Как вас там... что-то там с мышами связанное... бурундуки, хомячки...

— Крысы! — обиженно воскликнула малость опешившая светловолосая. — Мы Крысы! Не... не хомячки!

— Ах, да, точно, это многое меняет, — не без ехидства отозвалась девушка, припоминая первую встреченную ими деревушку после долгих скитаний по пустыне и горам. Тогда, вместо заслуженного отдыха, им с Владом не повезло нарваться на банду разбойников, решивших отбить своего сообщника у нильфовских наёмников.

— Ты была не одна. Тот ведьмак в броне — где он? — Искра продолжила допытываться, не убирая руки с покоящегося на коленях лука.

— Тебе какое дело? Вас тоже, помнится, было больше. Остальные разбежались?

— Thaess aep, d’hoine! — неожиданно зло рявкнула эльфийка, резко вскакивая на ноги и вновь натягивая тетиву лука. Цири тоже не осталась в долгу, мигом наведя на неё автомат. Мистле не двинулась с места, осторожно подкладывая в костёр новую ветку.

— Искра — уймись, — со вздохом бросила блондинка. — Она-то при чём?

— Гиселер не тронул вас, — выплюнула остроухая, чей голос заметно подрагивал, — отпустил вас...

— Ммм... скорее это Влад отпустил вас, — не полезла за словом в карман Цири. — И, эй, погоди! Только не говори, будто все проблемы вашей компашки из-за нас!

— Да, в самом деле — это звучит тупо, — неожиданно приняла её сторону Мистле. — Мы их видели-то всего раз.

Эльфийка нехотя опустила лук. Надменно вздёрнув подбородок, она, как ни в чём ни бывало, опустилась на своё место, подогнув под себя ноги.

— Всё равно — все наши неудачи начались после них.

— Это называется — мнительность, — насмешливо фыркнула Цири. Светловолосая промолчала, лишь тяжело вздохнув и обречённо покачав головой.

Над крошечным лагерем, затерявшимся где-то среди неизвестного леса, повисла гнетущая тишина. Разбойницы, к немалому удивлению Цири, не проявляли к ней какой-то особой агрессии или ненависти. Даже слова и действия Искры походили скорее на опасение и попытку защититься, чем на желание ограбить или причинить вред случайной гостье. Конечно, это могла оказаться и бандитская хитрость, но... какой смысл? Если исходить из злого умысла, то убить или хотя бы пленить её следовало, как только она вышла к свету, а вовсе не приглашать к костру. Боятся, что девушка может быть не одна? Будь так — и с ними бы просто никто не стал разговаривать. Окружили бы стоянку с нескольких сторон и взяли бы в плен уже самих разбойниц. Впрочем, Цири могла чего-то не знать или не понимать в бандитской логике, а значит, бдительность следовало сохранять в любом случае.

— Так и будешь молчать? — наконец подала голос Мистле, вытянув ноги в потёртых сапожках со сбитыми носками поближе к огню.

— Где мы? — повторила свой самый первый вопрос девушка. — И избавь меня от плоских шуток про лес, очень прошу.

— В лесу Минд Маэрок, в полудне ходьбы от Глен Муэра, — с любопытством поглядывая на неё, ответила блондинка. — Ты спрашиваешь странное, ты же понимаешь?

— Ещё бы, — Цири поморщилась, размышляя, что стоит рассказать разбойницам, а о чём разумнее умолчать.

Увы, умолчать вообще обо всём было скверным выходом. Сейчас, оказавшись у тёплого костра среди людей, девушка всё больше ощущала, как её начинает клонить в сон от усталости. Бандитки не вызывали особого доверия, но их компания всё ещё оставалась лучшим вариантом по сравнению с ночёвкой в незнакомом лесу в одиночку. Учитывая, какие твари могли тут водиться — перспектива представлялась откровенно паршивой. На самом деле, ей даже повезло, что наткнулась она именно на девушек. Они, по крайней мере, не станут делать глупости из тупого желания залезть ей между ног.

— Я была далеко отсюда, а потом... не знаю — наверное, угодила в спонтанный портал. Сначала была на поляне на Побережье, а потом — какая-то вспышка и я здесь.

— Портал? Что это? — непонимающе нахмурилась Мистле.

— Магия, — неожиданно вместо Цири ответила Искра. Впервые с момента встречи в её тёмных глазах промелькнуло что-то похожее на интерес. — Способ одарённых мгновенно ходить на огромные расстояния. Мой народ когда-то умел создавать такие.

— Не видела там эльфийских руин, — пожала плечами девушка, — наверное, это что-то другое. Или я чего-то не знаю. Мне было не до оглядывания по сторонам, знаешь ли.

— У тебя кровь на плаще.

— Где? — девушка принялась осматриваться, пока и впрямь не обнаружила несколько потемневших пятен на плече и полах. И как только остроухая смогла разглядеть в пляшущем свете костра, — И правда. Нильфы были очень настойчивы.

— За тобой гонятся нильфы?! — блондинка едва не подскочила с места. С опасением она посмотрела на лес за её спиной, будто ожидая, что оттуда в любой момент выйдут Чёрные.

— Скорее наёмники. Но если и так — у меня не меньше недели форы. Мы расстались в Эббинге.

— Ого! Из Эббинга в Метинну за пару мгновений! Звучит слишком безумно, чтобы быть правдой.

— Для магии нет границ, — наставительно произнесла Цири. — Наши возможности ограничиваются лишь нашим пониманием.

— Звучишь прямо, как моя наставница по старшей речи, — Мистле иронично фыркнула, потеребив серьгу в ухе.

— У разбойницы есть наставница по старшей речи?

— Не всю жизнь я была разбойницей, — светловолосая резко помрачнела, уставившись в костёр.

— Я могу остаться в лагере до утра? — Цири оглядела хмурых девушек. Она их совершенно не знала, и любая из них не вызывала и толики доверия да только и выбора особого не было. Либо так — либо свалиться от усталости под ближайший куст в надежде на удачу. Сил отойти подальше и развести свой костёр уже не оставалось. — У меня есть немного еды — могу поделиться.

Бандитки переглянулись. Ещё один безмолвный разговор меж ними не затянулся надолго: эльфийка поморщилась и отрицательно покачала головой, положив ладонь на свой чуть выпирающий живот. Мистле вздёрнула бровь и, сложив пальцы в щепотку, потёрла их, а после похлопала по животу себя. Искра поджала губы и махнула рукой, отвернувшись.

— Если есть жратва — оставайся, — озвучила их решение блондинка.

— Вот так просто? И никакой попытки ограбить?

— Ещё вся ночь впереди, — короткостриженая состроила предвкушающую гримасу, но через пару мгновений без следа стёрла её со своего лица. — Нет, никакого грабежа. И даже не буду пытаться воткнуть тебе стилет в ухо, пока спишь.

— Как вдохновляюще-благородно.

— Сама себе дивлюсь, — цыкнув, закатила глаза Мистле, — но если серьёзно... эта штука в твоих руках похожа на опасное оружие, ты и твоё появление, похоже, не подстава, а нам, похоже, пригодится твоя помощь.

— С чего ты взяла, что оно опасно и что за помощь?!

— Иначе б не тыкала им в Искру, а достала тесак, — разбойница кивнула на вибронож, покоящийся в специальных ножнах у неё на поясе. — А помощь... Ну, ты не тупая, понимаешь, что нильфы к нам особой любви не питают.

— Дай угадаю — налоги не платили!

— Ага, и это тоже, — задорно хохотнула блондинка, — ещё резали их почём зря и купчишек с поселенцами пощипывали, но это мелочи. Нас искали в Гесо, Мехте и Эббинге. В Метинну мы особо не заглядывали, тут про Крыс вряд ли слышали.

— От меня-то что надо? — зевнула Цири, с трудом борясь с подступающим сном. С каждым мгновением сопротивляться становилось всё сложнее. Тело, почувствовав себя в относительной безопасности, медленно предавало хозяйку.

— Мы не знаем — так ли это, — негромко проговорила эльфийка, внимательно наблюдая за девушкой, — мы обходили крупные селения, сторонились оживлённых дорог. Нас могли не искать, а могли только упустить.

— Ну, как-то так, да, — покачала головой Мистле, тоже широко зевнув, — но дальше так не выйдет. Зима близко — в лесу не протянешь долго. В Глен Муэр вместе пойдём, но в город одна войдёшь. Узнаешь — тихо ли по нам всё, или ищут. Потом вернёшься, расскажешь.

— А если сдам вас?

— Только попробуй, d`hoine! — злобной гадюкой прошипела остроухая.

— Искра, успокойся, — тяжело вздохнула блондинка, — никого она не сдаст.

— В самом деле? — Цири постаралась придать голосу побольше иронии.

— Ну ты ж не дура лезть к нильфам, которые тебя саму ищут? Да и, похоже, не особо ты их любишь. Ты ж откуда-то с Севера, верно? Говор у тебя такой, немного чувствуется.

— У меня нормальный, правильный всеобщий!

— Ага, для Севера. А тут Метинна, дорогая!

— Хорошо, я согласна, — кивнула она и, поддавшись наитию, протянула руку, — договор?

— Договор, — серьёзно кивнула в ответ Мистле, пожимая протянутую ладонь, но в тот же миг не выдержала и тихо, приятно рассмеялась, — когда серьёзная — ты такая милашка — залюбуешься. — и, прежде, чем девушка успела возмутиться, повернулась к эльфийке, — Искра, я...

— Отдыхай, — твёрдо отрезала молодая aen’seidhe, — моя очередь быть на страже.

Единственное место, пригодное для сна в этом крошечном лесном лагере представляло из себя толстую подушку из опавших листьев, укрытых не менее толстым слоем свежесрубленного елового лапника. Над ней нависал низкий односкатный навес, устроенный так, чтобы тепло от костра отражалось на спящего человека и согревало его.

— Клопы, блохи, вши... — задумчиво протянула Цири, разглядывая широкую лежанку.

— Угу, угу, специально для тебя насыпали, — пробурчала Мистле и, подняв с лапника тёплый, подбитый волчьим мехом плащ, кинула его эльфийке. Сама же быстро вернулась к костру и подхватила с земли куда более тонкую накидку, в которую куталась, пока сидела у огня.

Широко зевнув, Цири вернула на голову капюшон и привычно прицепила к его краю зеркальную маску. Так и теплее и, чего уж скрывать, безопаснее. Забравшись под навес, она проверила, как достаются нож с пистолетом и пристроила под бок автомат. Поудобнее умостив под голову рюкзак, девушка укрылась своим верным термоодеялом. Рядом, пыхтя устроилась блондинка, безуспешно пытаясь спрятаться под короткой и слишком тонкой для поздней осени накидкой. Места для двоих на лежанке оказалось откровенно мало и вертящаяся под боком разбойница, даже несмотря на сознание, готовое вот-вот провалиться в долгожданный сон, раздражала.

— Ну, чего смотришь? Ждёшь поцелуя на ночь? — недовольно ощерилась Мистле, каким-то образом уловив её взгляд под маской.

— Ещё чего! Пыхтение твоё надоело.

— Какие мы нежные! Принцесса что ль?

Цири молча швырнула в бандитку край термоодеяла. Дважды ту уговаривать не пришлось, и она мигом юркнула под тонкую, но невероятно тёплую блестящую ткань. Вдвоём под ним удалось поместиться с трудом, но девушке было уже в общем-то плевать. Даже на опасность от ночёвки с разбойницами посреди леса. Последние минуты она держалась в сознании вообще исключительно на силе воли.

— Ты так и не ответила, — уже закрыв глаза, тихо произнесла Цири, — остальные ваши... Они же не вернутся среди ночи, чтобы связать меня?

Эльфийка у костра совершенно не возвышенно, будто простая девчонка, шмыгнула носом. Мистле отвернулась на другой бок.

— Никто не вернётся, — столь же тихо ответила короткостриженая разбойница. — Больше никто.

***

Давай, красотка, неси мне вина, Неси мне вина, иль умру от жажды! Давай, красотка, неси мне вина, Мне бы женщин да вина!*

Это оказалось едва ли не первым, что мы услышали, стоило лишь перешагнуть порог небольшого придорожного постоялого двора, совмещённого с корчмой. Десяток лужёных мужских глоток, пьяно орали развесёлую песню, кто во что горазд, нимало не заботясь о слаженности или ритме. Меж сдвинутыми в два ряда столами сновало несколько официанток, или как здесь было принято называть — трактирных девок. Не слишком большое помещение оказалось набито битком. Большинство — явно те самые наёмники, о которых говорил Гюнтер. Некоторым, судя по повязкам и бинтам перепало от тех нильфгаардцев. Впрочем, не столь сильно, раз уж они вовсю веселились, пили, жрали и лапали не особо сопротивлявшихся девок.

Я всё ещё пребывал в некотором ошеломлении от случившегося. В голове крутилась целая прорва вопросов, но я как ни старался, я не мог найти ответа ни на один из них. Кто такой этот о’Дим, откуда он столь превосходно знает русский язык и куда он в конце концов столь бесследно исчез?! Он точно не с «Конкордии», и дело даже не в том, что я не помню его лица... Да, на корабле было несколько сотен человек экипажа, помнить всех поимённо я, конечно, не помнил, но за месяцы походов люди на не столь уж и большом крейсере поневоле примелькаются друг к другу. Однако, даже не это главное! Окажись он каким-то чудом всё же с «Конкордии» — какой смысл ему в таких малопонятных махинациях?! Какой вообще смысл в том, что он фактически принудил нас сделать?

Существовал ещё один относительно-рациональный вариант: о’Дим мог оказаться кем-то из уцелевших пиратов. Вот только рациональным это казалось лишь на первый взгляд. Откуда космическому пирату, с которым мы никогда не встречались прежде, знать, что я пойму русский язык? Пускай он и один из наиболее распространённых языков населённых миров, но далеко не самый. Куда логичнее было бы составить послание на англике или латино! И зачем вообще поступать так сложно, почему просто не сказать? О смысле всего содеянного и вовсе остаётся лишь разводить руками. Использовать такого же собрата по несчастью, застрявшего на этой странной планете, чтобы напомнить о долге местному наёмнику?! Это оставалось за гранью моего понимания. И тем более непонятно, когда он успел это написать. Тубус с пергаментом уже лежал в его котомке при нашей встрече. Заранее? Но для этого бы потребовалось следить за мной. Долго: дни, а может, и недели...

Оставался последний вариант и верить в него мне хотелось меньше всего. За время пребывания на этой безумной планетке мне довелось столкнуться со множеством загадочных и необъяснимых явлений. Некоторые из них были необъяснимы даже по местным меркам. Неужели, мне вновь «повезло» наткнуться на некую, «высшую» сущность? Сущность, что в своих силах и возможностях превосходит даже чародеев настолько, насколько они сами превосходят обычных людей. Облегчения подобная перспектива совсем не вызывала...

— Эй, рыцарь, шёл бы ты... к кметам в хату! — отчётливо шатаясь, преградил мне путь плечистый мужик с выбритой головой и красным лицом, необременённым интеллектом. — Сегодня мы тут отдыхаем!

— Мне нужен Лео Бонарт, — отвечаю пьяному наёмнику, подумывая закрыть забрало шлема. Непередаваемый, удушливый аромат из десятков потных тел, пролитого вина и горелого жира был... слишком непередаваем. — Где он?

— Хо, парни! Слыхали? Энтому рыцарюшке Бонарт нужон! — размахивая кружкой и нимало не заботясь о пролитом, мужик развернулся к остальным. За столами загоготали и забили кулаками, кто-то навернулся со скамейки. — Видел, да? — он вновь обернулся ко мне. — Вали отсюда, жди под дверью... — тут его прыгающий взгляд наткнулся на Саэс. — Бабу можешь оставить. Эй, девка, ты накой в бронь вырядилась? Мохнатку бережёшь?

Наёмники, стуча кружками, вновь заржали да так, что с потолка посыпалась копоть и пыль. Девушка сначала не поняла, но, когда поняла... Глубоко вздохнув, я зарядил мужику в ухо, пока драконица не познакомила его внутренности с и без того грязным полом. Придурка впечатало в стену.

— Концерт окончен, — повышаю голос, наблюдая за угрожающе умолкшими наёмниками. Любитель тупых и сальных шуток медленно сползал по дощатой стенке.

— Ты ещё хто, бля? — донёсся чей-то хриплый выкрик из толпы. Трактирные девки, показывая недюжинную ловкость и ещё более впечатляющую чуйку, быстро выпутывались из рук своих «кавалеров» и сбегали куда подальше.

— Прекрасный принц, бля, — захлопываю забрало.

Что может сделать толпа в несколько десятков разгорячённых выпивкой мужиков, вся жизнь которых это одна сплошная война и резня, всего паре человек, пусть и в отличных доспехах? Казалось бы — что угодно. Смять, затоптать, забить, разорвать... Будь на нашем с Саэс месте простые местные рыцари, так бы оно скорее всего и произошло. К счастью, ни я, ни девушка под это определение совершенно не подходили.

Синтомышцы работали с минимальным усилием, но и этого оказалось достаточно, чтобы уложить на пол первую пару подоспевших ко мне наёмников. Сжимая незнамо откуда взятые узкие стилеты, они попытались зайти сбоку, давая место для манёвра здоровенному детине, что уже размахивался выхваченной прямо из-под задниц товарищей скамьёй. Вместо того чтобы принять удар, я шагнул навстречу этим двоим, нимало не опасаясь их стальных ковырялок. Пусть они и были изрядно пьяны, но никто не лишил их многолетнего опыта. Ничего удивительного, что один из них, не видя в моих руках оружия, тут же попытался вогнать мне стилет между пластин бронескафа. Удачи ему. Проснуться поутру. И научиться снова жевать. Мой удар в челюсть отбросил его на несколько шагов назад, где он налетев на своих дружков, повалил их на пол. Сразу же образовалась толчея.

Его напарник тут же воспользовался этим и всё же с силой воткнул мне стилет в бок... попытался воткнуть. Остриё успешно вошло в щель да так там и застряло, не пробив ни синтомышц, ни бронеткани.

— Не сработало! — удивлённо охнул везунчик, зачем-то продолжая дёргать оружие.

— С мужиками такое бывает, — удар ногой в колено, кулаком в живот и завершающий в челюсть, от которого наёмник закатил глаза и рухнул, как подкошенный.

Рядом Саэс выхватила лавку из лап охреневшего от такого здоровяка и с коротким размахом треснула его ей по голове. Ага, держа в одной руке. Впечатлились всем трактиром. Здоровяк так и вовсе до потери сознания и хорошо, если не пульса. Впрочем, остальных это не отрезвило. Похватав всё, что под руку попалось, они навалились на нас разъярённой, улюлюкающей толпой. За себя я не опасался, но вот девушка пренебрегала шлемом. Первую троицу она встретила размашистым ударом скамьи, отправив их на пол и на руки дружков. Скамья с жалостливым треском раскололась. Ещё одного наскочившего на меня идиота с саблей, я с силой пнул ногой прямо в живот. У мужика едва глаза из орбит не вылезли. На всякий случай добиваю его в затылок, чтобы он точно в себя не пришёл.

Внутреннее устройство трактира изрядно помогало — пробиться к нам больше, чем вчетвером-впятером было просто невозможно. Может наши противники и были опытными головорезами, но сейчас они мешали сами себе. Будь в бронескафе побольше энергии, и я бы уже пошёл вперёд, раскидывая их, словно кегли в кегельбане, однако энергии хватало синтомышцам лишь на компенсацию тяжести самой брони.

Саэс, не сильно напрягаясь, метнула в толпу тумбу, уложив ещё двоих, после чего рванула из ножен меч. У многих наёмников уже мелькали в руках не только ножи да кинжалы, но и топоры с шестопёрами, а пьяный смех и задорные крики как-то сами собой сошли на нет. Шутки кончились. Если эти парни вообще шутили с самого начала.

— Стоять! — вскинув дезинтегратор, давлю кнопку и полосую крест на крест по скопищу, не задерживая луч ни на ком.

Толпа кричит и отшатывается назад — многие в шоке прижимают руки к враз покрасневшей, словно от ожогов голой коже, и появившимся, будто по волшебству, трухлявым, ровным дыркам в одежде. Вот вам и «смертоносный» дезинтегратор. На половинной мощность да с кинжального расстояния — ожоги и дыры в обычной одежде. Правда, задержи я на одном человеке хотя бы на пару-тройку секунд, и дыра была бы не только одежде. Оружие опасное, но по сравнению с электромагнитным автоматом — полное дерьмо.

Неведомая «магия» немного отрезвила головорезов, заставив податься назад, но лишь ненадолго. Кто-то резво перевернул большой стол, соорудив из него баррикаду. Недолго думая, направляю дезинтегратор на столешницу и вновь вжимаю спуск. Две секунды и в толстом, полированном множеством рук дереве возникает дырка с кулак шириной, из которой сыплется серая, невесомая труха. Наёмники несколько мгновений глупо пялятся на эту дырку, кто-то даже просовывает через неё палец.

— Рынко, тащи самострелы! — рявкает черноволосый, бородатый крепыш, быстро обернувшись куда-то назад.

— Отставить, — холодный, лишённый эмоций голос прокатывается по залу, заставляя многих в толпе едва заметно вздрогнуть.

В одном из проходов, прислонившись к косяку, замер высокий, седой, худощавый мужчина, безжизненным взглядом осматривая перевёрнутый зал, ораву разгорячённых наёмников, неподвижные и копошащиеся тела на полу. Наконец его взор остановился на нас с драконицей. В неприятных, неживых глазах не отразилось ни намёка на эмоции. Положив ладонь на рукоять меча, он, позвякивая надетой кольчугой и заметно припадая на левую ногу, зашагал в нашу сторону. Головорезы при его приближении торопливо расступались.

— Кто такие? — мужчина остановился в нескольких метрах от нас. Выглядел он немного жутковато – лицо высушенное, словно у мумии, длинные, висящие седые усы, мертвенная, сероватая кожа и полное отсутствие даже намёка на брови или ресницы. Глаза и вовсе заставляли поёжиться даже меня.

— Мы ищем Лео Бонарта...

— Вы его нашли — кто такие? — с нажимом повторил он.

— Весна последняя настанет — долгов держаться не пристанет, — как можно более точно, постарался я перевести с русского на всеобщий прочитанные слова, — Судьба лишь чьё-то развлеченье, коль раз ты вымолил спасенье. Часы расплаты истекают, как пламя в сердце угасает. Не верь — не будет избавленья, агонии лишь то продленье.

Пока я говорил, мужчина дёрнулся, как от пощёчины, и почти вытащил из ножен длинный, прямой меч, но Саэс каким-то едва уловимым движением оказалась подле него намного быстрее, и в следующую секунду остриё её клинка уже смотрело ему прямо в лицо.

— Это всё? — загнав меч обратно, он вновь столь же безэмоционально уставился на меня. Почти безэмоционально — на мгновение в его пустых глазах всё же промелькнула какая-то тень.

— Это всё, что меня просили передать.

— Тогда убирайтесь, — утратив к нам последние остатки интереса, Бонарт развернулся.

— Не торопись — у меня к тебе вопросы, — однако, я не собирался так быстро отпускать его. Кем бы он ни был, и чего бы не обещал о’Дим, у этого наёмника могут оказаться нужные мне ответы.

— Стоило принести самострелы.

— Не помогло бы.

Примечания:

*FAUN - Tanz mit mir

Глен Муэр

It's been a long day, without you my friend And I'll tell you all about it when I see you again We've come a long way from where we began Oh I'll tell you all about it when I see you again When I see you again

Wiz Khalifa — "See You Again"*

— Стихи — паршивые, — глухо проронил мужчина, шаркающей походкой направившись вглубь таверны.

— Большой ценитель выискался? — фыркнула Саэс, напряжённо оглядев остальных головорезов, нехотя разбредавшихся по своим делам.

— Нет.

— Этот о’Дим — кто он вообще такой? — направляюсь следом, и не думая убирать в кобуру дезинтегратор.

— Тебе оно надо, рыцарь? — опустившись за стол в дальнем углу, Бонарт, смерил меня безжизненным взором.

— Раз спрашиваю — надо.

— Нет, не надо, — он отхлебнул эля, продолжая наблюдать за нами немигающим вглядом. — Любишь в говне плескаться — нырни в свинарник. Или спрашивай у него сам.

— Ты не многовато о себе возомнил, наёмник? — склонив голову набок, с вызовом бросила драконица.

— Баба в доспехах, — мужчина презрительно скривил губы, — и меч зачем-то нацепила.

— Меч окажется в твоей заднице, если продолжишь в том же духе, — угрожающе процедила девушка.

— Или мой меч в твоей. — сухо бросил Бонарт и, прежде, чем взъярившаяся от такого намёка Саэс успела что-то предпринять, уставился на меня, — Рыцарь, не знаю твоего имени, чего тебе надо?

— Перебитый лагерь наёмников в часе ходьбы отсюда. Ваше дело?

— Может быть, — наёмник не повёл и бровью, прихлёбывая из кружки.

— Кого вы искали?

— Того, за кого заплатили.

— Имя. Кто заплатил, подробности, — этот разговор всё больше надоедал и нервировал. Как нервировала и толпа наёмников, в окружении которой мы находились. Будь у меня автомат и полные батареи бронескафа — было бы куда проще, а так, в случае чего, вся надежда только на Саэс и её... альтернативную форму.

— Не имею привычки раскрывать нанимателя. Профессиональная, как её там... этика.

— Не бреши, — прошипела драконица, гипнотизируя мужчину нехорошим взглядом. — Все вы наёмники так говорите — цену себе набиваете. А как до дела дойдёт... Кто больше даст — тому и прислуживаете.

— Верно подмечено, — не меняясь в лице, будто какой-то зомби, механически кивнул мужчина. — Вы не дадите такой цены.

— Зато можем дать жизнь и здоровье, — чувствуя, как теряю терпение, я направил на него дезинтегратор. Многие местные категорически не понимают вежливых слов. — Или отобрать.

— Попробуй, — скосив взгляд на блестящий ствол, безразлично обронил мужчина, вновь приложившись к кружке. Я не стал его разочаровывать и, наведя дезинтегратор на ногу, вдавил кнопку.

Удивительно, но наёмник умудрился почти увернуться! С трёх-то метров! Почти. Луч дезинтегратора всё равно скользнул по его ноге, оставляя широкий гнилой прорез в крепких льняных штанах и воспалённую, будто от сильного ожога кожу.

— Кому вы должны были передать девушку? — почти рычу, провожая застывшего на месте Бонарта дезинтегратором. — Нильфгаардцам? Отвечай!

— Стоять! — перевернув с полпинка стол, оглушительно рявкнула Саэс наёмникам, метнувшимся на помощь своему предводителю. Голос был... нечеловеческим. Низкий, рычащий, несущий в себе угрозу и ужас всем глупцам, осмелившимся ослушаться. Даже меня в шлеме пробрало. Наёмничий сброд и вовсе замер на месте в странной, тягучей нерешительности. Быть может, не последнюю роль сыграло и то, что их главарь тоже ничего не предпринимал и не спешил звать на помощь. Наоборот, в его мутных глазах впервые промелькнуло что-то похожее на жизнь, а на лице на пару мгновений промелькнуло нечто напоминающее усмешку.

— Чёрным? Нет, она и так была у них, — проведя пальцем прямо по ожогу и даже не поморщившись, Бонарт скрестил руки на груди, словно не понимая, что он на прицеле. — Мой наниматель преследует свои интересы.

— Это чародей? — озарённый внезапной догадкой, бросаю почти наугад, — Тот колдун, которого ты просил помочь с о’Димом?

— Он и это знает, — качнув головой, протянул мужчина, оглаживая редкие седые волосы. — Не удивлён. Да, это тот самый чародей.

— Тот труп в лесу — его подручный?

— Жалкий, никчёмный и высокомерный кусок дерьма. Ещё и неумеха, раз оплошал и сдох.

— Имя заказчика! Зачем ему Цири?!

— Рыцарь, ты плохо слушал, — вновь ставшее непроницаемым лицо плохо вязалось с неприкрытой издёвкой в голосе. — Или туп, как баран. Я не болтаю налево и направо о нанимателях.

— По-хорошему не хочешь — будем по-плохому, — вновь вдавливаю клавишу спуска, уже примерно представляя реакцию этого не совсем обычного наёмника.

Мужчина не разочаровал: резко метнувшись в сторону и прямо в прыжке переворачивая свой стол. Не слишком большая преграда для моего оружия, однако луч дезинтегратора — это не автоматная пуля, способная пробить толстую столешницу и ещё полдюжины таких же за ней. Тем более, луч на минимальной мощности. На столе остался длинный уродливый след, словно проточенный здоровенным древесным червём, а в следующее мгновение в меня влетел тяжёлый табурет, заставив пошатнуться. Будь активны синтомышцы бронескафа — плевать бы я на это хотел, но они были отключены из-за недостатка энергии! Чёрт, как же всё не вовремя!

К сожалению, из моей головы напрочь вылетели остальные наёмники, которые совсем не собирались безучастно наблюдать, как кто-то пытается достать их главаря. Саэс резко ушла в сторону перекатом, а мне в спину дважды ударилось что-то — послабее табурета, но тоже ощутимо. Я вновь вскинул дезинтегратор, но сучий Бонарт уже успел куда-то скрыться, а нас с девушкой успела окружить толпа очень недовольных головорезов. У моих ног валялась пара поломанных арбалетных болтов. Вот что это было!

— Заговорённый! — ошеломлённо выкрикнул кто-то из наёмников. — Рыцарь — заговорённый!

— Убить, — коротко бросил из-за их спин Бонарт, спешно натягивая принесённый кем-то поддоспешник и кольчугу поверх. — Бабу тоже.

Шепотки, словно волна прокатившиеся по рядам наёмников, мигом умолкли, а вперёд выдвинулись те, кто за время нашего разговора с их главарём успел надеть доспехи и вооружиться. Нас разделяли считанные метры и я, не став ждать, пока они набросятся на нас толпой, полоснул дезинтегратором перед собой... и опоздал. За мгновение до этого, сбившиеся в строй воины пришли в движение. Луч задел лишь пару крайних головорезов, когда остальные уже успели очутиться прямо передо мной.

Какой-то лихой малый ловко отбил щитом в сторону мою руку с дезинтегратором и коротко рубанул узким боевым топориком в плечо. Безуспешно, в чём я его тут же убедил, пнув ногой в колено. Работай синтомышцы на полную, и он заполучил бы открытый перелом, а так просто упал с ног, немного замедляя остальных позади себя. Но лишь позади. Я едва успел отпрянуть назад от заострённого клевца, что летел мне прямо в забрало откуда-то справа. Свободная рука сама собой вырвала из ножен длинный кинжал, которым я и встретил следующий выпад. Да, синтомышцы не работали, как надо, но всё ещё обеспечивали жёсткость, давая возможность блокировать удары такой силы, от которых в ином случае треснули бы кости. Сверхпрочный полимер и молекулярная заточка сделали своё дело, перерубая деревянное древко небольшой палицы ровно пополам. Нанёсший удар мужчина провалился вперёд от неожиданности, чем я не преминул воспользоваться, ткнув ему в грудь дезинтегратор и вдавив клавишу. Спустя секунду помещение трактира наполнил истошный вой, а головорез рухнул со сквозной, гниющей дырой в груди.

Увы, я слишком отвлёкся на него, за что немедля поплатился, заработав чувствительный удар прямо по голове — даже не увидел, чем меня так приложили. Вновь отпрянув назад, запинаюсь об стол и, совершив совершенно неизящный кувырок через спину, падаю на отполированные сотнями ног доски пола. Тут же вскакиваю на ноги, успев заметить, как немного в стороне Саэс ожесточённо рубит в клочья троицу невезучих наёмников. Её меч подозрительно светился ярко-жёлтым светом, а разрушительность ударов была ничуть не меньше, чем от моих мономолекулярных клинков — доспехи, щиты и выставленное в отчаянной попытке блокировать оружие просто игнорировалось!

Пинком отправляю столь неудачно подвернувшийся под ноги стол навстречу строю головорезов и, пользуясь их заминкой, спешно прохожусь по сомкнутым щитам лучом дезинтегратора. Дерево в местах попадания превращается в натуральную труху, и они разваливаются на части. Несколько мужчин, матерясь от боли, сгибаются пополам, сжимая повреждённые руки — кое-кому луч явно повредил пальцы, и по силе боли — это нихрена не порез или ожог. Впрочем, нападающих от этого сильно меньше не становится и на места раненых уже протолкнулись новые наёмники, успешно тыча в мою сторону гизармами и алебардами на длинных древках. Пару наконечников я успел срубить клинком, ещё одного наёмника подстрелил лучом, а потом мне в бок что-то врезалось, и я вновь отшатнулся в сторону. Мелькнула мысль задействовать стимуляторы, ускоряющие восприятие. Без них, даже с камерами кругового обзора, я едва успевал следить за обстановкой, окружённый со всех сторон, но... как мысль мелькнула, так и исчезла, едва взгляд зацепился за нудно моргающий красным значок с цифрой «ноль» перед глазами. Стимуляторы кончились ещё в бою с тем проклятым чародеем и взять их было больше неоткуда.

Едва успеваю восстановить равновесие, как ощущаю новый удар сбоку — чуть ниже подмышки. Удачно попали — бронепластин там нет, одни синтомышцы. И будь у местных оружие получше обычных железных ковырялок — пришлось бы мне скверно. К счастью, синтомышцы так просто не продырявишь. Бью наотмашь рукой, но конечно же не попадаю, лишь успеваю заметить ловко уклонившегося от моего взмаха Бонарта. Мужчина, чуть пригибаясь, медленно обходил меня по кругу, стремясь зайти за спину. Остриё его клинка плясало замысловатый танец, заставляя теряться в догадках, куда придётся следующий выпад. Ситуация складывалась паршивая — эти ублюдки вряд ли так просто пробьют мой бронескаф, но и я сильно ограничен в средствах, по сравнению с уже привычными мне. В какой-то момент седой наёмник резко сблизился, да так, что я едва успел среагировать, подставив под короткий укол толстую пластину на груди. Скорость у него оказалась бешеной — если он и уступал каким-нибудь вампирам, то не слишком сильно. Как и реакция! В последний момент эта сволочь умудрилась изменить направление удара и клинок, который должен был сломаться о бронепластину, безвредно чиркнул по синтомышцам. Однако своего он добился — лишь стоило мне отвлечься на него, как кто-то из его товарищей умудрился подцепить меня за ногу каким-то гнутым крюком на палке и дёрнуть так, что я едва устоял!

Пока я спешно перерубал древко и дырявил лучом какого-то смельчака, решившего подойти ближе, Бонарт тоже не стоял на месте. И в этот раз он не стал размениваться на бесполезные удары по бронескафу, а с ювелирной точностью и чудовищной силой врезал по дезинтегратору, превращая не самое крепкое устройство в кусок мусора. Я едва успел откинуть его в толпу наёмников, как дезинтегратор заискрил и с треском рванула батарея, хлестнув по окружающим роем мелких осколков. Низкоскоростных, хрупких, но нескольким головорезам хватило и того. Сволочь! Этот ублюдок оставил меня без единственного вменяемого оружия!

— Не помогло тебе твоё колдовство, — без тени улыбки бросил Бонарт, не спеша срываться в новую атаку. И в следующий миг стало понятно почему...

Я только и успел выхватить второй клинок, как меня прижали к стене. Острия алебард и гизарм бессильно скреблись о броню, но всё равно приходилось прилагать немалые усилия, чтобы им не удалось зацепить меня и повалить на пол. Отбрасывая в сторону одни, перерубая другие и уклоняясь от третьих, я даже прозевал момент, когда по мне едва ли не в упор разрядили тройку арбалетов. С нулевым результатом, однако пара болтов умудрилась застрять в подсумках и теперь ещё больше мешала движениям. И вот, в какой-то момент наёмники отпрянули, разрывая дистанцию. Сперва я не понял в чём дело, но в тот же момент на высвободившееся место вышел Бонарт. Вместо меча у него в руках были узкий боевой топорик и небольшой чекан с длинным, чуть изогнутым штыком. Именно такое оружие больше всего годилось для пробивания местных доспехов.

Не говоря ни слова, седой головорез резким, словно смазанным в пространстве прыжком, сблизился со мной и нанёс широкий, рубящий удар острой стороной чекана. Я успел отклониться, но это был лишь обманный выпад и в следующий миг топор в его второй руке врезался мне в грудь. Не пробил, разумеется, я попытался отмахнуться кинжалом, но без уже привычного ускорения мономолекулярное лезвие не достигло цели. Даже не зацепило этого урода! Новый взмах — где там! Какое-то время между нами продолжалась эта странная и совершенно не завораживающая пляска: я пытался достать чересчур ловкого и непомерно быстрого для человека наёмника, а он с завидным постоянством охаживал меня чеканом и топориком, добавляя пластинам бронескафа всё новых выщерблин и сколов краски. Удар, разворот, рывок, уклониться от просвистевшего перед глазами чекана, перепрыгнуть брошенную под ноги лавку, попытаться достать урода длинным уколом... Звучит странно, но мне, даже полностью сосредоточившись на Бонарте, так и не удалось толком попасть по нему ни разу! На каждый мой рывок, каждый выпад и замах он отвечал ловким, грациозным уворотом или пируэтом, постоянно избегая моих кинжалов. Порой, будто намеренно, в последний момент, даря ложное ощущение, своей уязвимости. Заставляя поверить, что ещё чуть-чуть и всё получится! Но это было лишь игра. Игра, в чём с каждой прошедшей секундой я уверялся всё сильнее.

В какой-то момент, в очередной раз рубанув воздух, где долю секунды назад мелькнула безэмоциональная харя седого наёмника, я почувствовал, как что-то с силой дёрнуло меня за ногу. Не удержав равновесия, падаю на живот, разбив по пути неудачно подвернувшийся табурет. Подобная рукопашная схватка — точно не моё. Я же не какой-то там спецназовец-«пустотник», даже не обычная десантура! Сконцентрировав всё внимание и все свои усилия на попытках достать нечеловечески-быстрого головореза, я упустил момент, когда в дело вступили его подельники. Кто сказал, что бой был один на один? Даже не успеваю упереться в пол, как по моему затылку прилетает чудовищной силы удар. Шлем спас от смерти, а адаптивная подложка от сотрясения, но всё равно моя голова с треском врезалась в грязные доски. Следующий удар пришёлся по спине и это было ещё дерьмовей, чем вся ситуация! Броня там намного тоньше, но главное — множество разъёмов, выходов и технологических ниш для компьютера, энергоячеек и прочих элементов, делающих бронескаф высокотехнологичным устройством, а не скорлупой из бронепластин, пронизанных синтомышцами.

Удары сыпались на меня один за одним, когда мощным рывком мне удалось перевернуться на спину, походя вспоров ногу какому-то ублюдку, заносившему надо мной молот. Гадёныш свалился, как подкошенный, а мой взгляд случайно наткнулся на лежащую на полу Саэс. Без меча, с разбитыми губами и залитым кровью лицом. Лицом, на которое, словно в замедленной съёмке, падало узкое лезвие боевого топора...

Мир вокруг, казалось, треснул по швам, а я в последний миг успел откатиться от здоровенной, покрытой коричневой чешуёй лапы, мелькнувшей у самых глаз. Всё, насколько доставал взгляд, заходило ходуном, заорали люди, с потолка сыпалась пыль, доски и целые брёвна валились, словно тростинки! Полыхнуло ярко-рыжее пламя, и пока каким-то чудом целую часть зала разметало ударной волной — будто рядом разорвался мощный снаряд!

Всё окружающее пространство пронзил низкий, вибрирующий рык, полный злобы и жажды крови. Системы бронескафа занизили громкость, но даже мне стало не по себе. Кое-как вскочив на ноги, я что есть сил рванул мимо здоровенного, гибкого хвоста, что крушил всё вокруг — остатки стола, брёвна, людей вокруг. Один раз мне пришлось буквально распластаться на полу, пропуская над головой шипастый, костяной наконечник размером с лошадиную голову. Драконица вновь зарычала и с силой расправила крылья. С её спины наземь посыпались тяжёлые стропила, доски, крыша и остатки второго этажа трактира. Прямо передо мной здоровенная балка упала на убегающего наёмника, раздавив в кровавую кашу. Перепрыгнув через последнее препятствие, я выскочил во двор, где ещё несколько головорезов пытались вскочить на перепуганных до полусмерти лошадей. Лошади не слушались и вырывались. Мимо них с испуганным ржанием, выбив денники, проскакали остальные кобылы, стремясь убраться подальше от творящегося вокруг хаоса.

Остатки трактира полыхали жарким пламенем, а среди его ревущих, алых языков, среди удушливого чёрного дыма и покосившихся остатков стен возвышалась разъярённая драконица, чья коричневая чешуя блестела сейчас расплавленной бронзой. Наёмники, кто уцелел, идиотами не были и потому спешно разбегались, пытаясь, как можно скорее скрыться в ночи. Внезапно, прямо из пламени выскочила тёмная, закопчённая фигура в драных остатках кольчуги и дымящемся поддоспешнике. С немалым трудом я узнал Бонарта — его лицо оказалось обожжено, седые усы и волосы почти полностью сгорели, а из плеча торчали какие-то крупные щепки. Откинув в сторону погнутый чекан, мужчина сдёрнул перчатку и зачем-то сунул руку за голенище сапога. Впервые с нашей встречи его оживлённо поблёскивающие глаза не казались глазами мертвеца.

Я метнулся к наёмнику, но случайно наткнулся на одного из улепётывающих головорезов и на мгновение, потребовавшееся, чтобы оттолкнуть его с пути, замешкался. Из пламени показалась хищно скалящаяся, здоровенная пасть с множеством острейших клыков. Пыхнув дымом, пополам с искрами и языками пламени, драконица распахнула пасть во всю ширь. Её голова метнулась вперёд поистине змеиным, мгновенным броском стремясь разорвать старого ублюдка...

Бонарт вытащил какой-то небольшой резной камешек и с силой сжал его в кулаке. Вспышка света и... пасть Саэс захлопывается там, где всего мгновение назад стоял обгорелый наёмник. Драконица вновь скалится, с каким-то удивлением осматривая всё вокруг и, как и я, силясь понять, куда же исчез этот проклятый головорез. В неровном свете разгорающегося пожара, в клубах густого дыма, среди груд обломков, разбегающихся людей и тел тех, кому не повезло не было высокой, сухой фигуры седого наёмника. Он растаял, растворился, будто его здесь никогда и не было! Вот только воткнувшийся в землю погнутый чекан и следы на влажной земле говорили об обратном... Следы, резко обрывающиеся там, где он исчез.

— Чёрт, где-то я такое уже видел... — невольно качаю головой, пытаясь протереть камеры обзора. Спереди удалось, зато сзади стало только хуже — пыль смешалась с влагой и окончательно заляпала крошечные зрачки объективов. — Саэс, ты... Ты долго там ещё греться будешь?

Драконица, фыркнув, скосила на меня золотой глаз с вертикальным зрачком, из её пасти вырвался длинный, раздвоенный язык, которым она сперва лизнула свой нос, а затем и меня!

— Саэс! Лучше не стало, поверь! — к пыли и грязи добавилась ещё и драконья слюна. Учитывая, что её язык был толщиной с хорошее такое бревно — очень много слюны.

Пару раз моргнув, она смущённо отвела взгляд. Насколько, конечно, у огроменной, крылатой машины смерти, высотой этажа в четыре, может быть смущённый взгляд! Как ей только удалось поместиться в не таком уж и большом трактире! Лежала на животе что ли? Драконица тем временем, осторожно выбралась из пожара, случайно снеся хвостом остатки полыхающих стен. Жаркое пламя вокруг ничуть не смущало её, а ведь даже я чувствовал тепло от огня сквозь термоизоляцию бронескафа.

— Не подумала, извини, — на месте фантастического зверя из детских сказок, неловко смотря в сторону, замерла девушка с растрёпанными пшеничными волосами. На её лице всё ещё виднелись следы запёкшейся крови, но никаких ран, ссадин или синяков даже близко не было. — Lana! Меч потеряла, — с досадой буркнула она, вглядываясь в бушующий пожар.

— Дождёмся пока догорит?

— Да толку, — Саэс безнадёжно махнула рукой. Пройдясь меж нескольких изломанных тел наёмников, видимо случайно вышвырнутых ею из трактира в первые мгновения после обращения, девушка наклонилась, придирчиво осматривая их оружие. — Эх, хороший был меч, зачарованный. Из Умар-Алсаама.

— Там вообще-то люди погибли, — я мотнул головой в сторону пылающих развалин. На душе было откровенно мерзко.

— Они напали на нас, — стянув с трупа ножны с приглянувшимся клинком, девушка принялась пристраивать их к себе на пояс. — Я лишь защищалась. Как и ты.

— Я не про наёмников. Трактирщик, его семья, слуги — может мы и не видели их, но не думаю, что они успели...

— Знаю, — она тяжело сглотнула и отчего-то совсем по-девчоночьи шмыгнула носом. — Я знаю. Давай уйдём отсюда, пожалуйста.

— Кто-то мог выжить, мы...

— Тут больше никого кроме нас двоих, — обхватив себя за предплечья, девушка отвернулась, всматриваясь в жадный огонь и совсем не обращая внимания на едкие клубы дыма. — Куры и овцы в том хлеве, лошади... уже убежали. Людей... ни одного. — Саэс потерянно умолкла, но спустя несколько мгновений вновь заговорила, стремясь пояснить свои слова. — В своём истинном обличье я могу чуять живых существ, слышать их сердцебиение, их дыхание, голоса, отличать одних от других... Здесь больше нет живых, Влад.

— Ты уверена?

— Уверена. Мне... жаль, что так вышло, — она часто заморгала и, в мечущемся свете пламени, на её глазах стала видна пара блестящих бисеринок. — Я не хотела, чтобы вот так. Это неправильно...

Чувствуя себя полностью опустошённым, с трудом, однако я всё же нашёл в себе силы приблизиться к девушке и просто крепко обнять. Саэс поражённо застыла, но в следующее мгновение вдруг прижалась ко мне и уронила голову на грудь. По пыльным пластинам бронескафа, оставляя тонкие, грязные разводы, потекли первые, редкие слёзы.

***

— Уже сваливать оттуда думали. В Меттину или Эббинг, может даже в Назаир. Я, вон, на зиму в Туссент податься предлагала. Эти их странствующие рыцари — те ещё олухи. С виду такие все благородные, но дурны-ые... — Мистле закатила глаза, расплывшись в мечтательной ухмылке, но тут же вновь посмурнела, вороша горящие ветки костра. — Оно, пойми, казалось, будто всё как обычно, но, по-моему, все чуяли, как петля затягивается.

— Сколько верёвочке не виться... — хмыкнула Цири, не испытывая внутри особой жалости к бандиткам. Быть может раньше, когда-то давным-давно, ещё до той схватки со скеллигцами... Но не теперь. Впрочем, и зла она на них не держала. Ей было просто плевать.

— Вот уж правда, — зябко поёжившись, вздохнула блондинка, вытягивая ноги к огню. — Гиселер, как чуял. Искру в лагере оставил, ну и меня заодно. Чтоб делов не наворотила. Она у нас такая.

— Я умею держать себя в руках, — недовольно отозвалась эльфийка, укладывая их скромные пожитки в рюкзак из грубой, свиной кожи.

— А-ага, — насмешливо бросила Мистле, снимая рогатой веткой с костра небольшой, помятый оловянный котелок с кипящей водой. — Напомнить, как с кузнецом сговориться пыталась кобылу переподковать?

— Не нужно. Эти... камни — наш завтрак? — остроухая выгнула бровь, в лёгком недоумении ткнув пальцем в небольшие кирпичики, что Цири успела выложить в побитую деревянную плошку.

— Невкусно, но сытно, — кивнула девушка, заплетая изрядно отросшие за время скитаний пепельные волосы в длинную косу вокруг головы.

— Жёсткие, — тут же схватив один из аварийных рационов и вцепившись в него зубами, изрекла светловолосая бандитка. — И чегой-то не вкусно? Сладкие. Мало только. Всё одно сухари жрать.

Одного аварийного рациона человеку хватало на день, а уж если развести его в тёплой воде, то можно даже наесться досыта, но девушка не стала спорить, вместо этого лишь пожав плечами. Как она поняла — у бывших разбойниц были кое-какие деньги и даже украшения, которых хватило бы не только купить еду у любых селян, но и едва ли не самих селян вместе с их деревней. Однако бандитки спасались бегством, стремясь оставлять, как можно меньше следов и, как можно меньше показываться на глаза там, где про них могли слышать. С месяц назад у них даже лошади были, но то ли они их загнали, то ли те просто сдохли, переломав ноги или ещё от дюжины возможных причин.

— Не боишься, что вас узнают? — раскрошив в чудной складной стакан свою порцию, Цири залила её кипятком из котелка и, чуть перемешав, отставила в сторону, чтобы настоялось.

— Если сразу не узнают — потом легче будет, — преувеличенно бодро отмахнулась Мистле. Девушка ей не поверила, да и сама светловолосая, похоже, в это не особо верила. — Искру изменить сложно — она ж эльфийка. Волосы только если подрезать, но упёрлась — хуже лохматого секача. Не представляешь сколько людей пройдут мимо, если просто изменить причёску! Я, вот, отращивать начала.

— Не слишком заметно.

— Не так давно начала.

— Три девушки, по виду совсем не крестьянки, пришедшие в город пешком, конечно же ни у кого подозрений не вызовут, — фыркнула Цири — план бандиток был откровенно жалок. По большому счёту: ей плевать на них и ничто не мешало развернуться и просто уйти, но она умела быть благодарной. Её, уставшую, пустили к костру среди ночного леса и даже не попытались ограбить или убить. Такое дорогого стоило, уж она-то знала — болезненная память о скитаниях по лесам Заречья и Стоков после падения Цинтры всё ещё оставалась при ней.

— У нас нет коней, знаешь же, — угрюмо буркнула Мистле, пошевелив дырявым, прохудившимся сапогом. Цири в который раз помянула добрым словом своим космические ботинки, которым, похоже, сносу не было. — Покупать надо, а для этого на люди выходить.

— Что я слышу — покупать? Не отбирать?

— Здесь не Гесо, мы ни шиша не знаем местных раскладов, а беспределить на чужой земле... Мы по-твоему похожи на идиоток? — светловолосая постучала себя по лбу.

— О, конечно нет, вы тут пытаетесь строить из себя двух опасных разбойниц. Возможно так оно когда-то и было, но сейчас вы похожи на... — Цири медленно наклонилась вперёд, пакостно осклабившись, — двух напуганных девчонок.

— Да что ты мелешь?! — вскочила на ноги короткостриженая бандитка.

— Напуганных, уставших, ободранных, готовых ухватиться за любой призрачный шанс, — девушка даже не шелохнулась, наблюдая за мрачным лицом эльфийки, застывшей над собранным рюкзаком. — Одна ещё и на сносях. Или обе?

— Пошла ты! — скрестив руки на груди, выплюнула Мистле и отвернулась.

— Только я, — Искра тяжело мотнула головой.

***

— Думаешь, появится? — скашиваю взгляд на Саэс, с безразличным видом цедившую из пузатой кружки разбавленное вино с какими-то пряностями. — О’Дим, имею в виду.

— Кто знает, — девушка в который раз вздохнула, больше никак не выдав своего мнения. Хотя, будем честны, за минувшие пять дней это был далеко не первый раз, когда я задавался этим вопросом. И про себя, и вслух. — О’Дим не похож на того, кому можно доверять, — всё же снизошла до ответа она, — но зачем-то же он назначил встречу?

Я промолчал, отвернувшись к окну. Из чистых, старательно протёртых окон открывался вид на широкую гавань в устье Сильты, где и расположился Глен Муэр. Наборные стёклышки были маленькими, чуть мутноватыми и с редкими пузырьками, но всё равно давали рассмотреть, что там творится за окном. По местным реалиям — заявка на богатство и престижность заведения. Таковым оно и являлось по сути: когда-то давно эта часть города считалась портовой и все трактиры, таверны и корчмы тут были под стать своим клиентам — матросам с купеческих и военных кораблей. Но с полвека назад в сильно разросшемся городе случился пожар, от которого сгорела добрая половина города и почти весь порт. Когда всё, что можно догорело, магистрат с князем Ллинком решили порт вынести аж за внешнюю стену — места там намного больше, да и кораблям было проще подойти к берегу. Построили новые причалы, новую склады, стену... а вокруг всего этого сам собой вырос новый злачный портовый район. Здесь же землю продали под дома некоторым купцам и состоятельным горожанам. Удивительно, но владелец сгоревшего гадюшника сумел сохранить немало деньжат и отстроил на месте сгоревшего — новый. Под тем же названием — «Рычащий причал». Правда, публика тут сильно поменялась, и развязную, пьяную матросню с парой монет в кармане с тех пор никто и на порог не пускает. А причал... остался рядышком и «причал» — Княжеская пристань, куда пристают суда с важными особами на борту и где проходят какие-то местные церемонии.

Так или иначе, «Рычащий причал» заведением был не из дешёвых и три дня постоя здесь обошлись нам с Саэс в весьма приличную сумму. Раньше, при тех деньгах, что у нас с Цири имелись на руках, я бы не сильно задумывался об этом, но сейчас... Все мои деньги отобрали при нашем захвате в той проклятой деревеньке и, хотелось бы верить, что Цири удалось их вернуть обратно. Саэс же... скажем так, драконица, и раньше не особо обременяла себя такой стороной человеческой жизни, как деньги, а уж почуяв нехорошее, отправилась нам вослед столь поспешно, что и вовсе не озаботилась приличным запасом. Вот и верь после этого в сказки о жадных до злата драконах... В любом случае, того что было при ней, нам впритык хватило на покупку трёх лошадей в одной из дворянских усадеб неподалёку от Глен Муэра, какой-никакой фураж для них и ещё немного осталось, чтобы попасть в город и снять пару самых дешёвых комнат в этом трактире. Остатка хватит ещё на неделю, если тратить только на жильё, еду и корм этим четырёхногим тварям, казалось, состоящим из одного большого желудка.

Как ни странно, но на приобретении лошадей настояла именно Саэс. Быть может, дело в том, что без них мы на входе в город вызвали бы целую гору подозрений и далеко не факт, что нас пустили бы. А может вся правда крылась в том, что девушке очень не понравилось работать «ездовым драконом». И что-то мне подсказывало, что руководствовалась она в первую очередь именно последним. Как быстро преодолеть почти две сотни километров и уложиться в пару дней? Можно за десяток минут долететь на пассажирском челноке, если он есть под рукой. Или при изрядном везении доплыть на паруснике. Именно везении, ведь всегда можно попасть в шторм, нарваться на пиратов или стать добычей милых морских обитателей этого прекрасного мира. На лошадей лучше не рассчитывать: уложишься дня в четыре — и то хорошо. А ещё можно оседлать дракона и достичь места назначения за пару часов. Мнение дракона при этом лучше не спрашивать.

— Чего ухмыляешься? — депрессивно буркнула драконица, заметив мою невольную улыбку. Она всё ещё была немного не в себе после случившегося в том придорожном трактире.

— Вспомнил, как тебя седлал, — негромко отвечаю мигом надувшейся девушке. Лишь в последний момент понимаю, насколько двояко это сейчас прозвучало. К счастью, Саэс этой двусмысленности не уловила вовсе, вместо этого убийственно посмотрев на меня и сердито рыкнув.

— Просто... просто забудь об этом! — продолжила она буравить меня сердитым взглядом. — Qutel'aldati, такой позор...

— Именно поэтому ты сожгла то седло? — припоминаю первое, что сделала драконица, лишь стоило нам добраться до Глен Муэра. Признаться, мне было даже немного обидно, учитывая сколько времени мы вдвоём потратили, чтобы приладить на её шею это несчастное седло. Впрочем, вид обратившейся в человека Саэс... с конским седлом на голове определённо стоил любых неудобств. Даже пары часов полёта в этом самом седле на километровой высоте.

— Лучше подумай, где достать этих... денег, — ядовито процедила девушка, с особым отвращением выделив последнее слово.

— Утопцы в канализации? — припомнил я виденную бумажку с заказом на доске объявлений неподалёку от Княжеской пристани. Магистрат предупреждал, что в городской канализации завелись какие-то твари и покуда их не истребят, советовал по ночам держаться подальше от стоков и сточных колодцев.

— Оставим на крайний случай. Мне бы не хотелось лезть в столь тесные места, — Саэс явственно вздрогнула, будто прогоняя неприятные воспоминания.

— Считаешь, что бегать по лесу, выслеживая призрак «Неуловимого Йо» намного лучше? — про награду за какого-то призрака, бродящего по лесам вокруг Глен Муэра мы услышали вчера вечером уже здесь, в «Рычащем причале» от офицера местной стражи, зашедшего перекусить с каким-то товарищем-торгашом.

— Говорят, эта тварь спалила уже три хутора в лесу, — нахмурилась драконица, а от былого раздражения на её милом личике не осталось и следа.

— Или они просто сгорели в банальном пожаре, — честно говоря, мне совсем не хотелось тащиться в осенний, мокрый лес и бродить по нему неизвестно сколько ради горстки монет. Да и, чего греха таить, воспоминания от встречи с призраками были ещё свежи. Тогда меня спасла магия Цири и дезинтегратор, а сейчас...

— Банальный пожар? И чтобы ни одного выжившего? Все просто делают вид, что ничего не происходит.

— Может, просто никто не верит, — пожимаю плечами, разглядывая идущий на вёслах вверх по реке деревянный корабль с высокими надстройками, — а может, награда для такого дела маловата. Нам и самим награда важна.

— Можешь помочь — помоги, — упрямо мотнула головой Саэс, — награда всегда приложится. Нельзя отворачиваться. Люди вообще любят отворачиваться.

— А драконы?

— Драконы... — девушка тяжело вздохнула, ненадолго зажмурившись. — Драконам вообще нет равных в этом.

— Самокритично.

— Мы могли бы изменить мир, Влад, — девушка пристально посмотрела мне в глаза, накрыв мою ладонь своей. — Сделать его лучше, чище. Нам это под силу! Мы могли бы учить людей, помогать им стать лучше, добрее... А что мы? Малодушно сбежали в далёкие уголки мира или создали себе маленькие культы поклонников. Вот и всё наше «величие».

— Изменить кого-то не просто. Цири рассказывала, как эльфы пытались помогать людям, когда они только появились здесь, учить их...

— Эльфы! — как мне показалось, чуть презрительно фыркнула драконица. — Те ещё «учителя». Их самих надо учить и учить. Гордыня до небес, а всё путное ниже степной травы. Но и мы немногим лучше. Мы привычно тешим своё тщеславие и самолюбие, ведь нас считают богами в Зеррикании, поклоняются нам, приносят в дар золото и каменья... зачем оно нам? Что толку от этого металла, если мир не становится лучше? Если мы даже не пытаемся сделать его лучше?

— Соглашусь с прекрасной Саэсентессис — Старший Народ слишком возгордился своими, положа руку на сердце, довольно скромными достижениями, — внезапно, появившись словно из ниоткуда, к нам за стол подсел тот, кого мы ждали, но меньше всего предполагали увидеть именно сейчас — Гюнтер о’Дим, собственной персоной. — Однако и могучие драконы могли бы проявлять чуть больше внимания и интереса к миру короткоживущих, чем свойственно их горделивой натуре.

— Да как ты... Откуда ты взялся?! — девушка схватилась за меч, едва не подскочив со стула — удержалась лишь в последний момент.

— Эффектно, — я отреагировал куда спокойнее. Возможно, мне просто надоело удивляться этому сумасшедшему миру. Давно уже. Несколько месяцев как.

— Благодарю, — степенно и уважительно, но с некой тщательно прикрытой издёвкой кивнул о’Дим. — Слышал, вам оказалась по плечу исполнить мою небольшую и совершенно необременительную просьбу.

— Всё оказалось... несколько сложнее, чем ты описывал. И у меня теперь гора вопросов.

— Устраивать схватку и сжигать «Подкабанью гузку» было совсем не обязательно, — осуждающе покачал головой он, напрочь проигнорировав мои слова. — Бедный, бедный Марик, его добродушная жёнушка и их...

— Ты всё видел.

— Пташки нашептали, — не размыкая губ, улыбнулся лысый мужчина.

— Да что ты говоришь, — с бледным, как мел лицом прошипела Саэс. — Что ещё они тебе нашептали? Количество чешуек на моём хвосте? Или имя следующего царя Зеррикании?

— Судьбы королевств, судьбы империй — это совершеннейшая скука, прекрасная дева. Судьбы людей, на мой простоватый взгляд, куда интереснее, — улыбка Гюнтера стала настолько приторно-сладкой, что вызывала скорее ужас. Потому что его тёмные глаза совсем не улыбались. — Взять того же Марика. Глянешь мельком — ну чего в нём стоящего. Жадный, немного глуповатый, но ухватистый... разве мог он подумать, что его жадность сгубит и его, и всю его семью? Надо было бежать без оглядки, однако Марик не внял гласу рассудка, а Лео никогда не любил оставлять свидетелей. Воистину — людская жадность всегда приводила меня в восторг. Впрочем, довольно обо мне, — мужчина хлопнул ладоши и звук отчего-то показался мне оглушительнее выстрела из магнитной пушки в атмосфере. — Кажется, настало время и мне выполнить свою часть сделки. Вы же кого-то ищете? — он ткнул корявым пальцем в сторону двери.

Я невольно проследил за его жестом и... моё сердце на миг замерло в груди, чтобы в следующее мгновение забиться с новой силой. Кажется, я даже забыл, как дышать...

— Влад?

***

Позднее утреннее солнце стыдливо пробивалось из-за плотных кучерявых туч на востоке, когда они наконец дошли до Глен Муэра. Город окружали давно убранные поля и виноградники, успевшие подарить хозяевам свои обильные гроздья и заалеть в преддверии надвигающейся зимы. По-южному тёплой, с редким, влажным снегом, тающим столь же быстро, сколь и кусочек масла в горячей воде. Назаир и Метинна у побережья всегда славились мягким климатом. Если выехать из Цинтры на юг в самую холодную зиму, то стоит лишь миновать горы Амелл через Марнадальские ступени и ты, словно, окажешься в другом времени года. Поля и леса окажутся чисты от белоснежного покрова, воздух будет наполнен осенней прохладой, но совсем не зимней стужей, а на самых упрямых кустах роз то тут, то там продолжат настырно цвести знаменитые фиолетовые розы.

Посад Глен Муэра с южной стороны растянулся на добрых полверсты от городских стен и нельзя было со всей уверенностью сказать, где кончались поля и сады, окрестных деревень, а где начинался он сам. Несмотря на позднее утро, внутри оказалось довольно оживлённо — сновали стайки детворы, подбадриваемые звонким лаем сопровождавших их собак, в садах работники лениво сгребали в кучи опавшие листья, а редкие крестьянские телеги уже пустыми возвращались из-за ворот. От близкого моря и реки долетали визгливые крики чаек и запах гниющих водорослей. Цири была бы рада сказать, что никто не обращал на них внимания, но это было совсем не так. Три девушки, отчего-то пешие, одна из которых в странной и дорогой одежде — волей-неволей, но они приковывали к себе любопытные взгляды.

Расставшись с невольными попутчицами у приличного на вид трактира вблизи врат Глен Муэра, где останавливались те, кто не успевал попасть в город засветло, девушка торопливо зашагала к высокой надвратной башне, сложенной из светлого песчаника. Мощёная дорога здесь забирала вверх, выводя на мост через широкий ров. Несмотря на позднее время, небольшая очередь перед воротами всё же собралась — не то стражники излишне рьяно подходили к своей службе, не то наоборот пытались выманить плату за проход больше положенной. Так или иначе, окинув это сборище взглядом, Цири на всякий случай проверила, как снимается с плеча автомат и, вскинув голову, гордо зашагала мимо толкущихся людей и повозок.

Привлечь лишнее внимание она не боялась — куда уж больше в её-то одёжке. Да даже если и сменить — прикинуться простой крестьянкой или горожанкой у неё вряд ли бы вышло. А раз повышенного внимания всё одно не избежать, то какая разница — делать это медленно толкаясь в очереди или же, как и положено благородной деве, миновав всю эту шумную толпу? Во втором случае, даже несмотря на отсутствие лошади и толпы слуг и охранников, вопросов у стражников возникнет как бы не меньше, чем в первом. По пути в город девушка всерьёз подумывала прикинуться ученицей какой-нибудь нильфгаардской чародейки, потерявшейся в ходе какого-нибудь неудачного эксперимента — да в тот же телепорт угодившей, однако такую легенду пришлось очень быстро отбросить. Магическое братство довольно мало и закрыто от пришлых, однако едва ли она знала хоть кого-то из магиков Чёрных. По правде сказать, о ситуации с посвящёнными в Нильфгаарде она и вовсе знала до обидного мало. Все чародеи служили империи и подчинялись некоему Магистериуму — что-то вроде Капитула Чародеев Севера, но не независимого, а управляемого из дворца императора. Окажись в городе кто-то из нильфовских магов, и её бы очень быстро вывели на чистую воду. А такой вероятности исключать никак нельзя — Глен Муэр не столь далеко от Скеллиге и рейды островитян тут наверняка суровая обыденность.

Пройдя по деревянному, истёртому настилу подъёмного моста, она зашла под каменные своды врат, да так бы спокойно и минула их, покуда стражники возились подле одной из телег, скандаля с владельцем, если бы один из них, огорошенный такой вызывающей наглостью, зычно не окликнул её.

— Кудой лезешь поперёд всех? Назовись... — стражник на мгновение замялся, окинув её задумчивым взглядом и нехотя поправился, — назовитесь.

Однако вместо ответа девушка кинула ему загодя приготовленную серебряную монету, что было намного больше, чем требовалось взимать с обычного пешего путника. Мужчина не замешкался, а по привычке поймал серебряный кругляш, похоже, малость удившись такой щедрости.

— Цистерция из Форгехама. Путешествую, — надменно процедила Цири, смерив его любимым взглядом из арсенала Йеннифэр. Примерно так черноволосая чародейка смотрела на мешок с навозом. Ну или на тех, кого им считала.

— Пешком? — если стражника и проняло, то он не подал виду. К её счастью все они тут предпочитали всеобщий нильфгаардскому диалекту. Будь иначе и начались бы первые проблемы.

— Лошадь пала в полдне пути отсюда, — не моргнув и глазом, соврала девушка, мысленно костеря себя за тупость и поспешность. Уж купить какую-нибудь более-менее приличную кобылу в посаде стоило попытаться. Благо денег при ней было предостаточно.

— Примите мои сожаления, госпожа, — явно что-то для себя решив, куда более вежливо кивнул стражник.

— Мне нет дела до твоих сожалений, — брезгливо поджала губы Цири, — мне нужен чистый, тихий постоялый двор и бадья горячей воды, — как бы невзначай девушка потёрла в пальцах ещё одну мелкую серебрушку.

— «Рычащий причал» — хороший постоялый двор, госпожа. Там останавливаются купцы с кораблей, кто не любит шума матросни. Почти у самой Княжеской Пристани, — бросив желанный взгляд на монету, проговорил мужчина. Кто-то из товарищей окликнул его, но он лишь отмахнулся. — Я обязан спросить, госпожа Цистерция, с какой целью вы прибыли в Глен Муэр?

— А это не очевидно? — продолжая играть, она посмотрела на него, как на идиота. Стражник неуютно поёжился. — Купить лошадь и отдохнуть.

— Не смею вас больше задерживать, госпожа, — посторонившись, коротко поклонился мужчина.

Походя кинув серебряный флорен и больше не удостоив стражника и взглядом, девушка зашла под своды надвратной башни, быстро преодолела короткий коридор с бойницами, поднятой решёткой и распахнутыми вратами и оказалась в городе. Она не сомневалась, что её прекрасно запомнили. К сожалению, оставалось лишь надеяться, что тут её пока не ищут.

Город оказался куда более грязным, чем Форгехам или Эббинг, по крайней мере та часть Эббинга, где ей довелось бывать. Удивительного, однако, тут мало — Глен Муэр крупный портовый город и ожидать иного было бы глупо. Нет куч мусора и вонючих сточных ливнёвок с плавающими объедками, вперемешку с дерьмом посреди улиц — и на том спасибо. С самого утра с моря дул прохладный, влажный ветерок, но здесь, в переплетении городских лабиринтов он почти не ощущался. Зато в нос сразу врезался запах большого города — навоза, дыма, тухлой рыбы и ещё бес пойми чего. К счастью, плутать по не самым приятным районам у городской стены ей довелось недолго, и Цири довольно скоро отыскала путь к Княжеской пристани.

Выложенная торжественно-белым мрамором, стилизованная под архитектуру aen’seidhe, в окружении фигурно-подстриженных можжевельников и колючих кустов роз — она невольно привлекала внимание. Разумеется, такая красота скрывалась за решётчатым забором и непрерывно охранялась стражей от праздных зевак и прочего простого люда. Однако, это не мешало нескольким богато одетым парочкам прогуливаться по белым мощёным дорожкам и лесенкам, поднимающимся вверх к княжескому дворцу. Найти упомянутый стражником «Рычащий причал» тоже оказалось не слишком сложно — дорогой трактир расположился на небольшом склоне совсем неподалёку от Княжеской пристани.

Дверь ей вежливо распахнул пацанёнок-служка в опрятной одёжке, до того за пару мгновений изучив её пристальным, цепким взглядом от которого возникло чувство, будто он каким-то волшебным образом умудрился сосчитать все монеты в её пожитках разом. Цири бросила ему пару медяков, шагнула за порог и... застыла, как громом поражённая.

За небольшим круглым столиком, чуть в отдалении, у широкого окна сидели двое — отчего-то бледная Саэс и... девушка почувствовала, как от шока, неверия и радости сперва перехватило дыхание, а потом сердце забилось так громко, будто рядом били в набат.

— Влад?

Воссоединение?

So close no matter how far Couldn't be much more from the heart Forever trusting who we are And nothing else matters

"Nothing Else Matters" - Metallica

Ещё до конца не веря своим глазам, я поднялся из-за стола, силясь вдохнуть будто бы враз застывший воздух. Лишь сердце в груди ухало так сильно, словно готовилось вот-вот выпрыгнуть наружу. Я надеялся и верил до последнего, гоня прочь любые предательские сомнения... И всё равно, тем неожиданней и невероятней оказалась эта встреча. Она жива! Жива, здесь и сейчас!

В потрёпанном тяжёлом плаще, местами замызганном рыжем спаскомбезе, придерживая одной рукой закинутый за плечо автомат, в дверях замерла усталая Цири. Немного нервно поправив выбившуюся из причёски пепельную прядь волос, она счастливо и отчего-то смущённо улыбнулась.

— Цири, ты... — всё ещё в шоке я сделал пару шагов навстречу.

— Ты будто духа увидел, — насмешливо хмыкнула девушка, преувеличенно гордо вздёрнув носик. Но в следующий миг не выдержала и, наплевав на все местные приличия, с радостным визгом бросилась ко мне.

Подхватив такую хрупкую и такую родную фигуру любимой, крепко прижимаю к себе, чувствуя, как она обхватывает меня ногами за талию. Слова, которые можно было бы сказать при встрече куда-то все запропастились, не оставив и следа. Да нужны ли они? Слова здесь казались совершенно излишни. Обвив руками мою шею, так словно боясь, что исчезну, Цири повисла на мне, уткнувшись личиком куда-то в плечо.

— Ты жива... — тихо выдыхаю, зарывшись носом в её пропахшие костром волосы.

— Ты жив, — прошептала она в ответ, наконец подняв взгляд, — я так боялась...

Вглядываюсь в эти горящие неподдельным счастьем изумруды глаз и поражаюсь, как я раньше вообще мог жить без неё? Словно слепой, наивно пытавшийся охватить своим взором манящее мерцание далёких звёзд. Лишь теперь, вновь обретя после потери, я по-настоящему осознал, сколь многого был лишён раньше и сколь многого не понимал и придавал столь мало значения. Я хотел сказать ей столько всего, но... к чему тут слова? Подавшись вперёд, я просто накрыл её губы своими.

— Ты в порядке? — с беспокойством произнесла Цири, когда мы с сожалением разорвали не столь уж и долгий поцелуй.

— Теперь — да, — абсолютно глупо и довольно улыбаясь, провожу пальцем по её румяной щеке, снимая прилипшую ресничку. — А ты?

— Теперь — да, — с лёгкой, задорной смешинкой, как умела лишь она одна, повторила за мной девушка, вновь прижавшись к груди.

Не знаю, сколько бы ещё мы так простояли на самом проходе, не желая разнимать объятий ни на миг, но в какой-то момент дверь позади нас вновь открылась, впуская внутрь новых посетителей. Волей-неволей, но нам пришлось посторониться, с досадой остраняясь друг от друга. Может, и к лучшему — местная, пока ещё не особо многочисленная, публика уже поглядывала на нас с интересом.

— Идём, расскажешь обо всём, — так и не выпустив её ладони из своей, осторожно тяну Цири за собой. — Саэс нас, кажется, заждалась. Вот чёрт, там же этот о’Дим...

— Что за «одим»? — не поняла девушка.

— Вон тот стрёмный, лысый мужик рядом с Саэс, — я ткнул пальцем в сторону нашего загадочного знакомца, но... там никого не было. Лишь на половину пустая пивная кружка говорила о том, что ещё несколько секунд назад на лавке напротив драконицы сидел этот странный человек. И человек ли? Радостно и немного неверяще улыбающаяся девушка, похоже, даже не заметила его исчезновения. Не было этого Гюнтера и нигде в полупустом зале. Словно сквозь землю провалился!

— Там никого нет... — недоумённо протянула Цири, но в тот же миг умолкла, попав в крепкие объятия подруги. — Саэс! Как ты тут...

— Ты жива, я так рада! — взволнованно, с долей какой-то неловкой вины в голосе, воскликнула блондинка. — Как хорошо, что я ошибалась!

— Кхх, в чём? — полузадушено прохрипела Цири — объятия у совсем не человеческой девушки были и в самом деле драконьими.

— Ещё немного и ты это исправишь, — поймав молящий взгляд своей спутницы, хлопаю Саэс по плечу.

— Ой, прости, — поняв свою оплошность, драконица тут же отступила, отведя взгляд, — я не хотела. Просто... я ведь потеряла тебя. Не ощущала совсем! Такое бывает лишь, когда... ох, я думала — тебя больше нет.

— Ничего не поняла, но... спасибо? — почесав бровь, тепло улыбнулась Цири, явно умилившаяся сумбурной речи подруги.

— Я всё объясню, только проводим нашего «дорогого» гостя, — скривившись на последних словах, девушка обернулась к столу и недоумённо замерла, наконец заметив отсутствие этого самого «гостя». — Кстати, где он?

— Да о ком вы оба твердите? — Цири непонимающе нахмурилась. — Когда я вошла, за столом были лишь вы двое.

— Исчез. Как тогда, в лесу.

— Отродье alkaalba! — сморщившись, едко выплюнула драконица. — Не знаю кто он, но точно не человек.

— И очень надеюсь, мы его больше никогда не встретим.

— Вы сейчас о-очень странно выглядите, вы же понимаете? — вскинув пальчик, скептически покачала головой Цири.

— Все последние недели — одна сплошная странность, — невольно вздохнув, сажусь обратно за стол.

— С нашего приезда на Побережье? — насмешливо хмыкнула девушка, скидывая рыжий рюкзак из аварийного комплекта да тяжёлый шерстяной плащ и падая на скамью рядом со мной. — А до того всё, выходит, нормально было?

— Это с тобой-то? Нормально? — отвечаю в тон ей.

— Оставила его всего на пять дней, а он совсем от рук отбился, — отвесив мне шутливый подзатыльник, доверительно прошептала она Саэс.

— Какие ещё пять дней? Две недели почти! — праведно возмущаюсь, на преминув, впрочем, приобнять её за талию.

— Нас схватили утром второго ноября, — на миг закатила глаза Цири, благодарно прижавшись ко мне. — Сегодня была ночь на Саовину, значит сегодня седьмое...

— Тринадцатое, — отрицательно покачала головой Саэс. — Сегодня тринадцатое число.

— Как тринадцатое? — с недоверием покосилась на драконицу девушка. — Не может быть. Вчера головорезы с чародеем напали на лагерь «Солнечных Кавалеров»... ну, так назывались те наёмники, которые везли меня. Как раз канун Саовины был — ночи страха и ужаса. А она в этом году с шестого на седьмое.

— Мы обследовали уничтоженный лагерь наёмников пять дней назад, — кажется, я окончательно перестал что-либо понимать. — Там одно пепелище осталось и куча трупов. Их всех перебили люди человека по имени Лео Бонарт. Даже ценности не сняли, так торопились.

— Бонарт? Я слышала это имя. Он приходил в шатёр к кондотьеру де Серволю и нильфовскому эмиссару — аэп Тарханну. Требовал меня срочно передать ему по приказу какого-то Ватье де-Ридо. Нильфы ему не слишком-то поверили. Влад, это было вчера вечером!

— Шесть дней назад я перестала ощущать тебя, — твёрдо возразила Саэс. — Совсем, как будто ты умерла. А на следующий день с воздуха заметила остатки лагеря и...

— С воздуха? — полушёпотом произнесла Цири, тревожно оглядевшись и кинув в мою сторону настороженный взгляд. Ну да, она-то про некоторую «крылатость» и «чешуйчатость» блондинки уже давно знает.

— С воздуха, с воздуха, — кивнув, несмотря на всю серьёзность момента, с трудом удерживаю серьёзное лицо. — «Летайте драконами космофлота». Не удобно, не быстро, зато взлёт с любой поляны...

— Я быстрая! — праведно возмутилась голубоглазая девушка.

— Ладно, ладно. Относительно быстро. Но не особо удобно, знаешь ли. Пока седло не нашли, уж точно.

— Ещё одно слово про седло и я... — зло зашипела Саэс. На миг мне даже почудилось что-то угрожающе-драконье в её взгляде.

— Ты надел на неё седло? — Цири едва не выпучила глаза, ошарашенно уставясь на свою подругу.

— Не хочу говорить об этом, — раздражённо цыкнула она, спрятав покрасневшее лицо за кружкой с горячим, пряным вином.

— Кхм, ладно, — спасая ситуацию, спешу вернуться к куда более важной теме, чем осёдланная драконица. — Мы осмотрели тот лагерь, нашли сгоревшие остатки кое-каких вещей, ну и твои следы. По ним уже на поляну в лесу вышли, а там...

— На поляне меня догнал Риенс, — поморщилась девушка, деловито притянув к себе мою ополовиненную кружку с уже успевшим подостыть напитком.

— Кто?

— Один чародей, который служит другому чародею, — неопределённо качнула головой она, с явным удовольствием пригубив разбавленного, пряного вина. — Сперва думала — он на нильфов работает, а оказалось — на Вильгефорца. Это бывший глава Капитула Чародеев — ты помнишь, я рассказывала. И у него с Чёрными, похоже, размолвка вышла. Иначе с чего бы нападать на союзников?

— Бонарт говорил что-то такое, — отбираю у девушки пузатую кружку, пока она всё не выдула одним махом. Вино-то, может и специально разбавлено, но всё одно даже меня от него в жар бросало. — И да, этот Риенс твоими стараниями — труп. Знатно ты его уделала, кстати.

— Ага, сначала из пистолета пыталась, потом ножом пол руки срезала! Это когда он на землю меня повалил. Быстрый гад. Но всё равно от гранаты не убежал. А из автомата я его добила, — важно вздёрнув носик, с эдакой тщательно скрываемой гордостью похвасталась она. — Сильный ублюдок был... Постой, тело не забрали?

— Ну, вот такой у него, видать, работодатель. И коллеги по опасной профессии.

— Что было дальше? — нетерпеливо вмешалась Саэс, нагнувшись над столом. — Где ты пропадала всё это время?

— Да нигде я не пропадала! — аж пристукнула ладошками по столу раскрасневшаяся девушка. — Вообще не понимаю, как такое возможно. Это вчера всё было! Вче-ера!

— Лучше расскажи обо всём по порядку, — успокаивающе глажу её по спине, буквально осязая пальцами всё её напряжение, копившееся, быть может, не первую неделю. — Что дальше было? Как ты оказалась в Глен-Муэр?

— Ну... — задумавшись над чем-то, она неопределённо поводила пальчиком по расшитой какими-то простенькими узорами скатерти. — Добила я Риенса, когда он огненный шар в меня кинул. Здоровенный и чертовски быстрый. Я уже ничего не успевала — испугаться только успела. А дальше... Не знаю — вспышка была яркая, белая и ещё холодно стало, ну просто жуть как. Как в ледяную воду нырнуть, только ещё холоднее. Потом глаза открыла, а вокруг уже совсем другой лес и поляна тоже другая. Здесь, недалеко от города.

— Ты всё-таки умеешь создавать порталы? — озадаченно почесала затылок Саэс, растрепав свои длинные, пшеничные волосы, сегодня не заплетённые в тугую косу.

— В том то и дело, что нет! Порталы — это очень сложная и опасная магия, — тут же пояснила она, очевидно, для меня. — Мало кто из чародеев умеет их создавать и ещё меньше решают связываться, даже умея. Там, наверное, какие-то руины древние эльфийские были. В темноте же плохо видно. Неактивный портал мог открыться от применяемой магии...

— Не было там никаких руин, — мотнула головой драконица, побарабанив пальцами по столу, — уж я бы почуяла. Лишь лёд какой-то странный. И это всё равно не объясняет, куда ты исчезла почти на неделю.

Цири лишь беспомощно развела руками, похоже, сама толком не представляя, как объяснить всё случившееся. Нет, я даже и в мыслях не допускал, что она могла лгать или чего-то не договаривать. Не после всего, что с нами... и между нами было. В какой-то момент мне пришла в голову мысль, что это всё могло быть какими-то хитрыми играми о’Дима, успевшего показать себя настоящим профессионалом в деле незаметного исчезновения. Возможно, и перемещение Цири тоже его рук дело. Но как быть с пропавшими днями? Да и зачем такие странные действия? Если ему и впрямь была нужна наша помощь — можно было придумать способы в сто раз проще. Однако и иной хоть сколько-нибудь логичной разгадки, даже по меркам этого сумасшедшего мира, никто из нас троих придумать тоже не смог. Незаметные эльфийские руины, спорадические порталы, неизвестная аномалия... много вариантов, но ни одного подтверждения.

Мы просидели вместе далеко за полдень, пересказывая друг другу всё случившееся с нами за время вынужденной разлуки. Я поведал, как очнулся у чокнутого мага на лабораторном столе, и как едва не стал наглядным пособием по анатомии в руках двух маньяков. Нетрудно догадаться, что больше всего Цири заинтересовал этот странный Гюнтер о’Дим, откуда-то знающий всё наперёд и умеющий писать на моём родном языке. Чуть меньше интереса она проявила к способу крепления седла на драконицу, а заодно полёт на ней... Саэс отфыркивалась, отнекивалась и периодически вставляла непонятные ругательства на зерриканском. Первая мысль — рассказать во всех подробностях про эти «незабываемые» ощущения, была напрочь убита многообещающим взглядом голубоглазой блондинки. Знай я её чуть хуже, и решил бы, что она всерьёз подумывает вновь обратиться драконом... и сожрать меня от греха подальше. Потому мне оставалось стойко молчать, из последних сил не ведясь на просительную мордашку Цири и её блестящие в предвкушении изумрудные глазки.

Сама девушка, впрочем, тоже не отмалчивалась, выдав целую историю о том, как ей жилось у наёмного отряда, посланного нильфгаарцами специально для её поимки. Относились к ней едва ли как к пленнице — никаких цепей, клеток, побоев или чего похуже. Что, в общем-то, не так удивительно. Если тот же кондотьер, вероятно, не подозревал, что она цинтрийская принцесса, то эмиссар совершенно точно знал или как минимум догадывался. Неудивительно, учитывая, что работали они едва ли не на самого императора Нильфгаарда. Рассказала Цири и про бой в лагере, и про своё бегство, и про схватку с посланным за ней чародеем. Я даже мысленно пожалел, что ублюдок сдох задолго до моего прихода. Уж очень захотелось «побеседовать» с ним по душам. И с ним, и с его хозяином — Вильгефорцем.

Про свой перенос в окрестности Глен-Муэра она пересказывала очень подробно, словно стремясь найти в собственных же словах ответы на то, что произошло на самом деле. К счастью, после переноса ей удалось набрести на крохотный лагерь, а не блуждать по незнакомому ночному лесу до рассвета. И такое удачное стечение обстоятельств уже само по себе наводило на подозрения. Как и встреча там старых, пусть и весьма смутных знакомых. Во всех смыслах «смутных». И вновь — удача. Жестокие бандитки приютили её на ночь, ведь им самим, как вода, была нужна помощь. К слову, они всё ещё ждали в придорожном трактире за городскими воротами. И Цири намеревалась исполнить данное обещание — узнать разыскивают ли их в Глен-Муэре или здесь никто не слышал про когда-то грозную банду «Крыс». К счастью, она трезво оценивала свои силы и не собиралась делать этого прямо сейчас.

— Ох, больше, чем о мягкой постели, мечтаю только о горячей ванне, — потянувшись, широко зевнула девушка. — А завтра наведаюсь в городской магистрат. Или как он тут называется?

— Первое и второе — можно устроить, — невольно улыбаюсь, с умилением наблюдая за ней. — Нормальной ванной не обещаю, но большую бадью с горячей водой — пожалуйста.

— Сгодится, — хитро стрельнув в мою сторону глазками, она густо покраснела. — Эх, кто бы спинку потёр...

Саэс, раздражённо цыкнув, закатила глаза.

— Кхм, думаю нам стоит...

— Схожу в магистрат сама, — перебив меня, резко поднялась со своего места драконица. — Если вдруг тебя ищут нильфгаардцы — появляться там — верх глупости. За шесть дней они могли и узнать про разбитый отряд наёмников.

— За шесть дней они могли и узнать про разбитый отряд наёмников, — не могу не поддержать дельную мысль блондинки... явно решившей поскорее оставить нас одних.

— Да, верно... — немного растерянно протянула Цири, недоумённо наблюдая, за ушедшей подругой. — Она что — ревнует?

— Не помню, чтобы давал ей повод. Да и кого к кому? — мне остаётся лишь присоединиться к её недоумению. В самом деле — между нами с Саэс ничего не было! Вот совсем. Я и интереса то её к себе не замечал... вернее, интерес-то как раз был, но не как к мужчине, а как к человеку из иного мира, инопланетянину... Или я опять чего-то не понимаю?

— А так много вариантов? — с подозрением покосилась на меня девушка.

— Тебя ко мне?

— Очень смешно, — нахмурилась Цири, заметив, как драконица едва не налетела в дверях на какого-то мужчину в богатом, тёмном, бархатном камзоле и тяжёлом плаще с ярким гербом на спине. Жёлто-красно-жёлтые полосы с одной стороны и половина нильфгаардского солнца на чёрном поле на другой, говорили о том, что незнакомец из какого-то знатного рода и поклялся в верности императору Эмгыру. Я уже немного разбирался в местной геральдике. Мужчина, судя по всему, тоже куда-то спешил и немало удивился, будучи едва не сбитым с ног не самой крупной девицей.

— Мразь бесчестная, — неожиданно зло фыркнула Цири, отвернувшись.

— Что? — я на миг даже опешил, столько ненависти было в этой паре слов.

— Тот рыцарь, — она мотнула головой в сторону скрывшегося вслед за Саэс богато-одетого мужчины. — Один из вассалов князей Аттре. Жаль, ни родового герба не разглядела, ни лица.

— Ты его даже не знаешь, но считаешь мразью бесчестной?

— А кем ещё? Изменник и предатель! — удивилась девушка, но заметив моё непонимание, тяжело вздохнула и принялась объяснять. — Княжество Аттре раньше было в составе Цинтры. Они клялись в верности королям и королевам Цинтры, понимаешь? Принесли клятвы моим бабушке и дедушке. И мне бы принесли! Но эти предатели сбежали от нас сразу после битвы на Марнадальских Ступенях! — с силой втянув воздух, Цири взяла себя в руки и продолжила уже тише. — Семья Аттре была довольно большая. У них даже малая ветвь была аж в Даэрлянде. Аттре из Даэрлянда* — так их называли. Выгодно раньше было иметь какую-никакую родню в Нильфгаарде, знаешь ли. Когда нашу армию разбили, Аттре посовещались, связались со своими родичами из Даэрлянда и присягнули Эмгыру. Одними из первых и одними из немногих. Сперва только княжича Виндхальма выпнули, чтобы с Чёрными в дёсны целоваться не мешал своей местью. Его отец — князь Кряжеполк погиб в той битве почти со всеми верными гвардейцами и рыцарями. Так бабушка говорила.

— Он мог пойти на службу к этим Аттре уже после той войны.

— Какая разница? Он пошёл на службу к изменникам, значит и сам им стал, — и не думала отступаться от своих слов Цири. Я тоже не стал с ней спорить. В конце концов, какое мне дело до незнакомого рыцаря? Особенно, когда любимая девушка очень недвусмысленно намекает на нечто большее, чем простые поцелуи.

***

Банная комната тонула в полумраке и полнилась тёплым паром, укутывающим, словно мягкое, невесомое одеяло. За окном уже давно опустились сумерки и в единственным приличным освещением была пара неярких масляных ламп на тумбе подле двери. Пяток толстых свечей в массивном латунном подсвечнике на табурете подле здоровенной деревянной бадьи светили куда тусклее. Зато благодаря им, девушке не приходилось каждый раз на ощупь искать щётку или горшочек с мылом.

Расслабленно потянувшись, Цири на мгновение невольно высунулась из всё ещё горячей воды. Разгорячённое тело вмиг обожгло неприятной прохладцей, и девушка поспешила вновь юркнуть в спасительное тепло. По поверхности воды заклубились редкие завитушки пара. Чтобы спрятаться едва ли не по самый нос, ей пришлось изрядно сгорбиться, обхватив колени руками. Увы, это явно не та бадья, где бы она смогла выпрямиться во весь свой рост. Конечно, можно было удобно развалиться, закинув руки и ноги на края, но... это удобство явно не стоило стада мурашек, которыми она неминуемо покроется, стоит лишь чуть высунуться наружу.

Вздохнув, девушка сложила пальцы в привычном знаке «игни» и, направив в магическую конструкцию самую капельку сил, принялась греть начинавшую потихоньку остывать воду. Что угодно, только бы не вылезать из такой тёплой, уютной и... безопасной бадьи. Цири резко встрепенулась, чувствуя, как неостановимо краснеет. Вновь. Сколько раз за минувшие часы она уже мысленно корила себя за те игривые слова, сказанные Владу за столом... и неловкий, сбивчивый, испуганный отказ от всего, что наговорила, лишь стоило ей перешагнуть порог в эту небольшую банную комнату. Парень даже не успел сообразить что к чему, когда перед его носом хлопнула дверь и щёлкнул засов. Сердце в груди билось тогда, как сумасшедшее, выдавая желание, но сама она отчего-то застыла на входе бревном. Тупым, трусливым бревном! В горле в раз пересохло, а разум, словно, померк, но как-то не так, как было надо! Всё на что её хватило — это вытолкать недоумевающего парня за порог, лепеча какую-то невразумительную ерунду, что сперва она хочет именно помыться. Одна. Как полная дура. И сопливая трусиха, возомнившая о себе невесть что.

И теперь она, идиотка, сидела в бадье, изо всех сил оттягивая момент встречи с Владом. Момент, которого она одновременно нестерпимо хотела и в то же время боялась до дрожи. Это жуткое, ненормальное противоречие заставляло её буквально сходить с ума, всякий раз то досадливо кусая губы, то едва сдерживая скупые слёзы от собственной глупости и страха. Страха перед чем? Перед тем, чтобы быть с любимым и разделить с ним ложе? Это казалось совершенно нерациональным и глупым, но, боясь непонятно чего, ей не хватало решимости взять себя в руки и сделать крохотный шажочек. Вся отвага, уверенность в себе и даже какой-то лихой задор, что буквально вели её все последние сутки, куда-то неуловимо испарились. Исчезли, оставив в такой нужный и желанный момент!

Глубоко вздохнув, Цири откинулась назад, положив руки на края бадьи. Кожу сразу овеяло неприятным холодком, но она не обратила на это внимания. Как бы было прекрасно почувствовать сейчас на спине сильные руки Влада, как они нежно оглаживают её плечи, лопатки и спускаются ниже, шаловливо скользя вперёд и ложась на её... Встрепенувшись, девушка с силой замотала головой, отчего влажные сосульки изрядно отросших пепельных волос забили по лицу. Эти фантазии! Всякий раз, как ей стоило сейчас немного отрешиться и попытаться расслабиться, как в голову лезли фантазии самого непристойного и развязного содержания... которые она нестерпимо жаждала повторить здесь и сейчас! Не одна, d’yable подери её трусость! А с ним — с Владом! Досадливо убрав негодницу-ладонь, без воли хозяйки оглаживающую её грудь, Цири зажала нос и ушла под воду с головой. Желание провалиться под землю от собственной глупости стало только сильнее.

Из-под воды её вырвал громкий стук в дверь — почти грохот, если быть откровенной. Долбили, явно не жалея сил и, казалось, ещё чуть, и незнакомец войдёт совершенно без спросу, несмотря на запертый засов.

— Да! — раздражённо рявкнула девушка, мысленно пообещав, что если это окажется кто-то кроме Влада, она вышвырнет глупца за порог ударом «аарда». И уж в силе точно не поскупится.

— Это я, открой срочно! — раздался чуть приглушённый дверью обеспокоенный голос Саэс.

— Я моюсь! — выплюнув струйку воды, зло бросила Цири, и не думая вылезать наружу не пойми для чего. Нашла эта драконица время!

С сухим треском петли засова оказались вырваны, а тяжёлая дверь со стуком распахнулась внутрь, явив на пороге напряжённую и чем-то встревоженную блондинку. Её ладонь крепко сжимала рукоять меча на поясе, а голубые глаза в одно мгновение обежали взором всю комнату. Лишь после этого девушка позволила себе немного расслабиться.

— Ты сдурела?! — едва отойдя от первого шока, завопила Цири, вскочив из бадьи. — Я — голая!

— Это срочно, — и не думая ни извиняться, ни смущаться, твёрдо заявила драконица. — Дорог каждый миг! Я была в магистрате...

— И что там такого срочного?! Искру и Мистле всё же ищут? Нельзя было подождать?!

— Да не их ищут, а вас! — впервые повысила голос Саэс. Впрочем, она тут же взяла себя в руки, продолжив намного тише. — Вчера точно не искали — мы там были. Они уже знают, что вы в городе.

— Какого чёрта тут творится?! — в банную комнату ворвался малость растрёпанный Влад в одной рубахе и штанах. Что не помешало ему прихватить с собой автомат. — Саэс, Цири?

— Отвернись! — спустя пару мгновений вспыхнула девушка, осознав в каком виде она предстала перед парнем. Кое-как прикрывшись руками, она ожгла его негодующим взглядом, стараясь не задумываться о том, как сейчас пылают её щёки.

— Да больно я там не видел, — тихо проворчал Влад, демонстративно отвернувшись и закрыв дверь. — Что вы тут устроили? А дверь кто сломал?

— Вас ищут, — выдохнув сквозь зубы, напряжённо повторила драконица. — Страже на воротах уже сообщили или вот-вот сообщат. Кажется, они хотят прочесать город с утра.

— Они? — выбравшись из воды, Цири принялась быстро вытираться.

— Нильфгаардцы, — пожав плечами, пояснила блондинка, — не здешние. У всех на гербе золотая саламандра с солнцем. Местные стражники и memendare из магистрата перед ними стелились, тянулись и едва жопы не лизали.

— «Импера», — ещё больше помрачнела Цири. Быть может она и не слишком хорошо разбиралась в нильфгаардской геральдике, но про герб цепных псов Эмгыра слышала. — Личная гвардия Императора. Если они нас ищут... Как они вообще узнали, что мы здесь?

— Не знаю, — помотала головой Саэс. Подойдя к небольшому окну, занавешенному плотной тростниковой шторой с замысловатым рисунком на купальные темы, она осторожно отодвинула краешек, всматриваясь в сумрак на улице. — Мне и так дико повезло услышать край их разговора. Ещё у них твой портрет есть. Влада — только описание и... оно не самое точное.

— Не самое точное? — заинтересовался парень, напряжённо замерший рядом с дверью.

— «Огромный рыцарь в чудной броне с глазами, как у ведьмака».

— У него не ведьмачьи глаза, — привычно бросила Цири, силясь одной ногой попасть в узкую штанину. Мягкое сукно постоянно липло к распаренной коже и его приходилось всякий раз поправлять. Куда разумнее было в такой ситуации вновь надеть прочный комбинезон, но он остался в её комнате. После многодневной носки его требовалось хорошенько отстирать, да и сама девушка рассчитывала на несколько дней покоя.

— И я не в броне, — горько фыркнул Влад, кинув на неё косой взгляд.

— И это тоже проблема, — вздохнула Цири, наконец справившись с непослушной одеждой.

Она уже знала, что его чудесная броня, благодаря которой они вышли из стольких переделок живыми, перестала работать так, как нужно. Теперь это был просто очень тяжёлый доспех сродни турнирному. Разве что не настолько неповоротливый, куда более удобный и почти непробиваемый никаким оружием. Однако больше никакой чудовищной силы, скорости и аналога мощного магического щита у него не было. По крайней мере, до тех пор, пока Влад не найдёт где-то новый источник энергии. Что в его положении сделать не легче, чем разыскать иголку в стоге сена.

Ждать утра было бы глупо — это понимали все, поэтому собирались они в спешке, быстро укладывая все нужные вещи в рюкзак и пару небольших заплечных котомок. Благо вещей оказалось совсем немного. Ну, тех, которые нельзя просто бросить. Цири вновь пришлось влезть в грязный, пропахший потом комбинезон, а Влад втиснулся в свою броню. Девушка сразу подметила, насколько сильно его подвижность теперь отличалась от уже привычной ей. От плавности и невероятной лёгкости движений громоздкого на вид доспеха не осталось и следа. Теперь он больше напоминал своими движениями тяжёлых латников или даже рыцарей в полном облачении. Саэс тоже облачилась в свои лёгкие латы, предпочтя не рисковать, как она выразилась: «хлипким телом».

— Лошадей оставить придётся, — Влад, закинув за плечи рюкзак, прикрыл его плащом. Они все предпочли накинуть тяжёлые, длинные плащи — лишний шанс, что издали, да ещё в ночи на них не обратят внимания.

— Мне кажется, ты этому только рад, — усмехнулась Цири, припомнив его отношение к ним.

— Может, вернусь за ними, если всё спокойно будет. И без шуток про сёдла! — тут же предостерегла драконица едва заметив, как девушка открыла рот, расплывшись в предвкушающей ухмылке.

— Тихо! — подняв руку, внезапно вмешался в их шутливую перебранку парень. — Слышите?

Цири ничего не слышала, кроме шума постоялого двора и редкого гомона прохожих с ночных улиц засыпающего города. Однако Саэс, тоже прислушавшись, напряжённо кивнула, медленно вынув меч из ножен.

— Стук подкованных сапог, много ног, звон доспехов. Они уже внутри.

— Значит мне не показалось, — мрачно заключил Влад, поудобнее перехватывая автомат, — По центральной лестнице, через общий зал, уже не выйдем. Здесь где-то была запасная...

— На месте Чёрных, там бы тоже кого-то поставила, — Цири достала из кобуры пистолет, привычно проверив заряд и количество пуль.

— Всё равно придётся пройти мимо центральной лестницы, — поджала губы драконица, окинув последним взором комнату, где они собирались. — Вторая — на другом конце коридора.

— Значит, стоит поторапливаться, — парень решительно шагнул к двери и, одним движением открыв створку, тут же выставил наружу ствол оружия, готовый в любой момент нажать на кнопку спуска.

К счастью, в коридоре не оказалось ни солдат в чёрных доспехах с золотыми саламандрами на щитах, ни кого-то ещё из постояльцев. В нескольких местах на стенах и лестнице горели светильники в форме пухлых, поблёскивающих начищенной медью рыбок, даря возможность хоть как-то ориентироваться в полумраке коридора. Возможно, служка просто ещё не успел затушить, а может их специально оставляли, чтобы утомлённые выпивкой гости не посворачивали себе шеи в непроглядной тьме.

Следуя за Владом, они быстро прошагали коридор насквозь, замедлившись лишь у лестницы, ведущей вниз, в главный зал постоялого двора. Она тоже оказалась пуста, однако снизу всё равно доносился людской гул. Правда, какой-то напряжённый. Цири обратилась в слух всем своим естеством, пусть и понимала, что ей далеко до Саэс с её нечеловеческим слухом и Влада с его чудесной техникой. Впрочем, чей-то громкий пьяный голос не услышать оказалось тяжело.

— Ба, да вы ж посмотрите на них! С самого Златого Града, небось, припёрлися! И чем вы там в Златом Граде занимаетесь? Как обычно, деньги жопой жрёте?

— С дороги, bloede arse! — ответил ему другой голос. Хриплый, напряжённый и с ясно слышимым рычащим нильфгаардским акцентом.

— Кто «блёдеарсе»? Я «блёдеарсе»?! Да ты на себя посмотри, обсос хрипучий! Да ты знаешь, кто я?! Я — сын барона...

— Сержант, уберите эту пьянь, — отдал короткий, рубящий приказ первый. — «Импера» — осмотреть здание. Gu luath! Стража — проверить посетителей.

Не теряя больше ни мгновения, они втроём наконец достигли конца коридора. Однако внезапно на запасной тесной лесенке, предназначенной для слуг, послышались чьи-то шаги, и их троица, не раздумывая свернула в другой проход, выйдя на узкую террасу над небольшим внутренним двориком «Рычащего причала».

— Внизу — никого, — прошептала Саэс, на мгновение выглянув из-за поддерживающей навес колонны, покрытой узорами на какие-то морские темы. — Ну, чего ждёте? Прыгаем!

И, не дожидаясь ни чьих возражений, одним махом перескочила через резные перильца. Приземлилась она намного тише, чем можно было ожидать от человека в латах, спрыгнувшего со второго этажа. Почти бесшумно — Цири сомневалась, что у неё вышло бы лучше. Влад негромко выругался сквозь зубы. С его весом и не работающими мышцами брони ему было сложнее всего. Не став дожидаться, она ободряюще кивнула парню и, сперва скинула вниз свою котомку. Зацепившись руками за перила, перемахнула на другую сторону, стараясь не шуметь, опустилась до уровня пола и лишь после, не нащупав нигде под ногами подходящей опоры, чуть оттолкнулась руками назад и сразу сгруппировалась.

Земля больно ткнулась в ноги, но девушка сразу ушла в перекат, гася силу удара. Из застеклённых окон общего зала лился жёлтый свет, где-то внутри мелькали тёмные силуэты, слышался возмущённый гомон гостей и короткие, резкие приказы городской стражи и нильфгаардских солдат. На счастье беглецов, во внутренний двор с небольшим садиком пока не вышли ни те, ни другие. Им несказанно повезло вовремя услышать только пришедших Чёрных. С треском, грохотом и тихими проклятиями вниз спрыгнул Влад. Цири поморщилась, как от зубной боли, искренне надеясь, что за общим гвалтом в зале не заметили такого шума.

— Низко пошёл, к дождю, — непонятно пробурчал парень. Девушка уже собиралась упрекнуть его за шум, но заметила на другом конце дворика активно зовущую их жестами Саэс и предпочла промолчать.

— На улицу лучше не выходить, — зашептала драконица, стоило им приблизиться. — Выйдем через ворота для прислуги и пройдём проулками к порту.

— Почему к порту?

— Там проще затеряться, — вместо блондинки пояснил Влад. — Хотя бы на время. Или выбраться из города на лодке, если повезёт.

— Мы могли бы улететь, — Цири бросила выразительный взгляд на свою подругу.

— Это... на крайний случай, — поморщилась Саэс, поведя плечом. — Здесь и места толком нет для взлёта... Без разрушений, имею ввиду. И возникший из ниоткуда дракон в центре города привлечёт внимание людей. А я бы не хотела настолько привлекать внимания здешних правителей и чародеев. Нет, если придётся — я не стану сдерживаться, — словно испугавшись, что её поймут неправильно, тут же объяснилась девушка. — Но пока можно — лучше обойтись без этого.

Всё это время они не стояли на месте, а пробирались меж хозяйственных построек постоялого двора к запертым из-за позднего часа задним воротам. Пару раз в сумраке неподалёку мелькали силуэты кого-то из прислуги, однако трудно было сказать заметили их или нет. Как не взялся бы никто и утверждать, что стоит только им завернуть за угол, и эти самые слуги не кинутся сразу докладывать об увиденном нильфгаардцам, в надежде выслужиться и получить награду. А значит, следовало поспешить. Ворота не оказались большой преградой, благо были заперты лишь на засов с внутренней стороны. Аккуратно отодвинуть его в сторону и проскользнуть в щель между створками — не составило труда. Это уже не прошло незамеченным для работников заведения, кто-то даже окликнул их, но это уже не имело значения, ведь они успели выбраться в небольшой, тёмный проулок.

С одной стороны шёл высокий, белёный забор из песчаника, а с другой громоздились такие же белые стены соседних домов. Они почти дошли до угла забора, за которым начиналась соседняя улица. Пару раз, едва не угодив в лужи оставшиеся от недавних сильных дождей, Цири принялась внимательнее смотреть под ноги и едва не наткнулась на внезапно замершую прямо перед ней Саэс. Драконица, вскинув руку к чему-то прислушивалась пару мгновений, а затем резко шмыгнула в узкую нишу между стен двух соседних домов, утянув девушку за собой. Чуть отставший Влад каким-то невероятным прыжком умудрился запрыгнуть вслед за ними, буквально ввинтившись между двух девушек, и рухнул наземь прямо им под ноги. И очень вовремя, потому что за углом послышались негромкие голоса, а вслед за ними донёсся и едва слышный перезвон кольчуг, скрип воинской сбруи и стук древков об землю.

— Ну и хватит, парни, — раздался чей-то жутко недовольный голос. Цири не видела кто это, но прекрасно слышала, как незнакомцы остановились. — Можно и туточки постоять.

— Тот сержант из «Имперы» сказал.

— Он сказал, шоб улицу со стороны Рычащего переулка перекрыли. Мы и перекрыли. А соваться туда — в рот я еб...

— Неужто сдрейфил, Борько? — хохотнул ещё один мужчина. — Беглецов-то энтих трое всего, да и то две бабы.

— Две бабы, ага, — первый, очевидно самый главный, с хрипом сплюнул. — И рыцарь с великана ростом. Махнёт мечом своим и останется от тебя, конопатый, хуй да попа в два прихлопа.

За углом радостно заржали немудрёной, грубой шутке. Кто-то громко заперхал.

— Мы могли бы их... — тихо прошептала Цири, пощёлкав пальцами.

— Могли бы, — так же тихо ответил Влад. — Но нас услышат, а если и не услышат, то узнают, что мы были там. А снять бесшумно... я не настолько хорош, чтобы сделать это в дохлом бронескафе одним ножом. Может, ты их заколдуешь?

— Не всех сразу, — девушка поморщилась. — Я не настолько хороша... в магии. Саэс?

— Могу принять истинный облик и спалить весь квартал, — с иронией протянула драконица.

— Значит и этот вариант отпадает, — хмыкнув, заключил Влад и, пользуясь шумом, скинул рюкзак и принялся быстро протискиваться под их ногами дальше, вглубь щели, где виднелся едва заметный просвет.

— А слышали — Плешивый подох наконец-то? — когда все отсмеялись, воскликнул один из городских стражников, а это явно были они.

— Ага, новость седмицы, — довольно подтвердил другой. — Туда ему и дорога...

Рядом зашевелилась драконица, начав протискиваться вслед за парнем и Цири перестала вслушиваться в чужие голоса, вскоре направившись вслед за ней. Место было ну просто ужасненько мало даже для неё самой, и она приходила в настоящее замешательство от того, как здесь умудрился пробраться Влад в своём массивном доспехе. Выбравшись из щели, девушка быстро огляделась — было довольно темно, но распознать крохотный тупик меж нависающих прямо над ними громад домов оказалось не сложно.

— И дальше куда? — вновь закинув за плечи котомку, Цири принялась стряхивать с плаща и комбинезона грязь с побелкой.

— Канализация, — уверенно кивнул парень, — тут где-то недалеко был спуск в канализацию.

— Канализация?

— Что угодно, но не канализация! — категорично отрезала Саэс.

— А что не так с канализацией? — удивилась девушка. — Кроме запаха и нечистот?

— С некоторых пор у неё клаустрофобия, — с усмешкой хмыкнул Влад, постучав себя по шлему около виска.

— Нет у меня никакой клаустрофобии! Не очень уютно чувствую, когда сверху что-то давит — только и всего.

— То есть клаустрофобия.

— Дракон, страдающий клаустрофобией, — ошарашенно покачала головой Цири. — И зачем нам в канализацию? Знаешь, я тут тоже подумала — все наши походы в подземелья оканчиваются как-то не так. Давай, не станем...

— На улицах нас уже ищут — сама видела, — вздохнул её спутник, осторожно направившись к единственному выходу из тупика. — В этой части города — уж точно. Стоки отсюда выходят где-то в районе порта. Специально узнавал, когда хотел взять заказ на каких-то тварей в канализации. По ним сможем спокойно выбраться отсюда.

— Если не наткнёмся на тех самых тварей, — кисло фыркнула девушка, но больше возражать не стала. Ей не нравилась эта затея, но ещё больше ей не нравилась возможность прорываться с боем по улицам и петлять, как загоняемой дичи в тщетных попытках уйти от погони. Не слишком долгой, если у Чёрных будут чародеи.

До неприметной, покосившейся от времени дверцы в одной из подпорных стен высокой террасы, на которой расположилась чья-то богатая усадьба, они добрались довольно быстро и без лишних встреч. Лишь раз пришлось возвращаться, когда ведомые Владом они свернули не в тот проулок. Увы, в темноте кривых, ночных улочек, лишь изредка освещаемых редкими фонарями и свечами подле состоятельных домов, совсем не заплутать было почти невозможно. В пару взмахов срубив одну из проушин и отодвинув в сторону тяжёлый замок, парень, сгорбившись, шагнул внутрь, сразу зажгя мощный фонарь на своём шлеме. Поток яркого, белого света тут же осветил узкий и низкий коридор, сложенный из рыжих кирпичей, уводящий куда-то вниз. Сразу пахнуло сыростью, плесенью и нечистотами. Не мешкая, Влад принялся спускаться вниз, настороженно выставив перед собой ствол автомата.

Некоторое время они шли в тишине, пока узкий коридор не совершил поворот и не вывел их в достаточно широкий арочный тоннель по щиколотку, а то и по колено заполненный вяло текущей водой и кое чем похуже. В свете фонарей то там, то тут виднелись повороты и выходы других, куда меньших коридоров и тоннелей, вливающихся в основной, в котором они оказались.

— Вниз по течению — не заблудишься, — закатав плащ пояснил Влад и, подавая пример, первым спрыгнул в отвратительную жижу. Цири последовала за ним, внутренне радуясь, что комбинезон не промокает и не пропускает всю эту гадость. А ещё прекрасному фильтру и надетой маске, благодаря которым можно было спокойно дышать.

— Фу, ну и гадость, — просипела рядом Саэс, потуже затягивая на лице платок, изрядно смоченный какими-то духами. Помогало, похоже, так себе.

Девушка уже начинала верить, что все её опасения и плохие предчувствия так и останутся лишь в её мыслях и им спокойно удастся добраться до порта... а потом они наткнулись на первый труп. Обглоданное до неузнаваемости тело какого-то бедолаги, судя по лохмотьям одежды — нищего, валялось на небольшом каменном островке, едва возвышавшемся над потоком нечистот. Конечно, можно было бы уверить себя, что это постарались крысы, но буквально развороченная грудная клетка с торчащими осколками рёбер и следы здоровенных, острых зубов на костях, ясно твердили об обратном.

— Утопцы, — лишь мельком оглядев мертвеца, бросила Цири, предпочтя не задерживаться рядом. Да, её уже давно не выворачивало наизнанку от подобной картины, но всё равно смотреть на такое приятного было мало. — Или ещё что-то подобное. На большие группы они нападают редко, только при сильном перевесе. Если их тут пара-тройка — побоятся.

— А если это те твари, как на кладбище в Форгехаме?

— Гравейры? Не — точно нет, — отмахнулась девушка, на всякий случай всё равно доставая из кобуры пистолет. — Они терпеть не могут такую сырость. Да и раны совсем не похожи.

В какой-то момент им повезло наткнуться на неширокий пандус, протянувшийся вдоль одной из стен тоннеля. Не сговариваясь, все трое тут же выбрались на него — продираться сквозь поток объедков, грязи, дерьма и ещё боги знают чего, всем давно надоело. Тело второго неудачника, а вернее только его нижнюю половину, они обнаружили возле отворота в какой-то узкий коридор, почти отнорок. Быть может, они бы просто прошли мимо, но внезапно оттуда донеслись отвратительные звуки чавканья и порыкивания. Влад тут же направил луч своего фонаря во тьму, осветив уводящий под крутым углом вниз узкий, ветхий коридор... на дне которого беззаветно пировала тройка утопцев, доедая верхнюю половину трупа.

Ослеплённые твари, враз подскочили, позабыв о еде и недовольно зарычали, растопырив уродские гребни на своих трупно-синих башках. Разозлённые прерванным пиршеством, чудища рванули вверх по тоннелю, больше мешая друг другу в нешироком коридоре. Парень нажал на спуск, пробивая голову первому бегущему и задевая следующего за ним. Ещё раз, и ещё... а потом пуля чиркнула по стене на самом дне отнорка, выбивая искру.

Цири только и успела, что прыгнуть лицом в жижу на дне широкого тоннеля, прикрывая голову руками. Чудовищный грохот взрыва, рёв пламени сверху, с потолка что-то сыпется, дно ходит ходуном, будто собираясь поменяться местами с потолком... А в следующий миг девушка почувствовала, как это самое дно под ней начинает проваливаться, а её саму куда-то утягивая вместе с потоком нечистот. Она засучила руками перед собой, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но скрюченные пальцы лишь бессильно скользили по покрытым слизью и илом кирпичам. Перед прозрачной маской смазано мелькнули обломки, край и Цири почувствовала, как падает куда-то спиной вниз.

Чудом извернувшись, девушка успела разглядеть в свете своего фонаря огромную пещеру, полированные, белые плиты мраморных стен, украшенных прекрасной резьбой и узорами. В голове почему-то мелькнула «своевременная» мысль, что Глен Муэр — это эльфийское название и город, вероятно, построен на месте древнего поселения Старшего народа. Больно приложившись в полёте ногами о какие-то камни, Цири неуклюже перевернулась и ухнула головой вниз в тёмные воды подземного озера...

Примечания:

*Княжество Аттре было частью Цинтры до её захвата Нильфгаардом. А потом в 3-й части игры появляется "Посол Генрих вар Аттре" (вар - значит из рода Аттре), который "уже 13 лет служит послом Нильфгаарда в Новиграде". Что немного не вяжется с логикой и совсем не вяжется с внутренней хронологией мира. Потому у меня так. И посол Генрих вар Аттре тоже существует, но он как раз из тех, даэрляндских Аттре.

Вечный покой и вечная жизнь

My heaven, the eye of the Storm The place I want to go Serene and beautiful My place to rest, my heart and soul My heaven, the eye of the Storm Shrouded by the fog Protected from the cold Where its warm, where I'll endure

"Eye Of The Storm" – Battle Beast

«Ну конечно, ведь всё это не могло закончиться иначе!» — с какой-то усталой обречённостью подумала Цири, несколькими сильными гребками, выбравшись на поверхность. Стараясь не обращать внимания на боль в ушибленных местах, девушка первым делом, как смогла, оттёрла прозрачную маску от грязных разводов и капель воды. Откуда-то сверху всё ещё сыпались редкие обломки и небольшим отвратным водопадиком продолжала течь зловонная жижа. Поток явно ослаб, по сравнению с тем, который увлёк её сюда. Однако, она всё равно предпочла отплыть чуть в сторону. Если взрыва хватило, чтобы обвалить часть городской канализации, то кто знает, что ещё может оттуда упасть.

В ушах немного гудело, а перед глазами, всякий раз, стоило лишь моргнуть, появлялись неприятные яркие круги. На лицо признаки лёгкого оглушения, но в целом она ещё легко отделалась. Зато остальные... Девушка до боли прикусила губу, напряжённо вглядываясь в тёмную дыру в потолке пещеры. Фонарь кое-как разгонял тьму там, наверху, позволяя увидеть краешек кирпичного свода канализационного тоннеля, но и только. Никакого движения или хотя бы отблеска фонаря Влада. Цири попыталась прислушаться к звукам наверху, но сделать это оказалось непросто — мешали гул падающей воды, и... гул в её собственных ушах. Одно, впрочем, оставалось неоспоримо — без помощи ей обратно точно не выбраться.

Зацепившись за выпирающий из воды камень, с которым при падении она разминулась каким-то чудом, девушка уже собралась снять маску, чтобы попытаться окликнуть Влада и Саэс, как вдруг вспомнила про иной способ. Пальцы сжались, дотрагиваясь до хитрых кнопок прямо в перчатках, а перед лицом на маске замерцали бледные значки.

— Влад, ты слышишь меня?! Ты в порядке? Отзовись! — вжав ещё одну кнопку, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не перейти на крик, вызвала Цири своего спутника по radio связи. В ответ ей была тишина, но она не собиралась сдаваться так просто, раз за разом пытаясь дозваться до парня. И не зря.

— На связи, — наконец раздался в её ушах такой обманчиво близкий и такой долгожданный голос. — Жить буду. Ты цела? Где ты?

— В какой-то пещере, — девушка невольно огляделась, подмечая, что белые стены эльфийских сооружений расположились лишь с одной, дальней стороны вытянутого грота. — Дно тоннеля провалилось, и я упала в дыру.

— Какую дыр... ох, ёб... — парень на мгновение умолк, — кхм, да, я нашёл дыру.

— Почему оно взорвалось? Ты же не кидал своих гранат.

— Metan, — не совсем понятно ответил он, но в тот же миг пояснил, — газ такой. Взрывоопасный. Скапливается иногда в закрытых местах подземных. В канализациях, в том числе.

— Горючий газ, да? И в шахтах тоже бывает. Ярпен — мой знакомый краснолюд как-то рассказывал.

— Как вовремя мы об этом вспомнили, — с какой-то горькой иронией буркнул Влад. — Ты меня видишь? Я стою над дырой.

— Теперь вижу, — девушка вновь направила луч фонаря вверх и с облегчением заметила тёмную фигуру, кажущуюся отсюда совсем не большой. Парень в ответ помахал рукой. — Если бы включил свет — увидела бы раньше. И где Саэс?

— Да здесь она, здесь. Это она попросила не включать, — тяжело вздохнул её спутник и, словно предвидя новый вопрос, продолжил. — Вспышка взрыва в темноте была слишком яркой. Устройства в наших костюмах её отфильтровали и не дали причинить вред глазам. А вот Саэс... Она ещё и глаза свои как-то преобразила, чтобы в темноте лучше видеть. В общем — ей сейчас очень не очень. От света особенно. Но, говорит, скоро придёт в норму.

— Фух, — Цири облегчённо выдохнула, ведь за драконицу она волновалась лишь немногим меньше, чем за него. — Обними её там за меня, что ли.

— Нет, это не лучшая идея. Саэс — без обид, — он явно говорил не только в рацию, — но ты похожа на кусок ожившего говна, — Цири сдавленно поперхнулась. По связи до неё донеслись неразборчивые проклятия драконицы. — Да, понимаю — это не то, что обычно говорят девушкам...

Послышалось нечто похожее на глухой рык, что-то гулко стукнуло, разойдясь эхом по пещере, а в дыру над её головой ухнул осколок кирпича. Девушка бесстрастно проводила взглядом его полёт до самой воды, где он с характерным бульком ушёл на дно. В паре тройке саженей от неё самой.

— Вы там совсем... головами ушиблись? — проглотив с полдюжины пришедших первыми на ум ругательств, как можно спокойней спросила она.

— Небольшая накладочка вышла, извини, — далеко не сразу ответил Влад. — В тебя не попало?

— Если бы в меня попало — мы бы уже не разговаривали! — едко прошипела девушка.

— Кхм, да, пожалуй, — виновато пробурчал парень. — Ты сможешь обратно выбраться?

— Как? Тут отвесная стена. Только если расскажешь, как отрастить крылья.

— Так и думал, — тяжело вздохнул он, вновь показавшись на краю обрыва. — Теперь о плохом — троса мне не хватит. Тут высоты метров десять, а его всего на пять осталось.

— А верёвки? У нас же есть верёвки!

— Есть. Хорошие, крепкие. Специально купил для таких случаев, — кисло подтвердил её спутник. — Остались на конюшне вместе с лошадьми.

В этот раз девушка не стала себя сдерживать, завернув один из любимых краснолюдских загибов так к месту помянутого Ярпена Зигрина. Немного полегчало. Самую малость. Поднапрягшись, Цири подтянулась и кое-как выползла на острый камень, за который держалась всё это время. Хоть в прозрачных водах безжизненного подземного озера она и не увидела ни намёка на угрозу, но на твёрдой поверхности всё одно было спокойней.

— Я была против канализации с самого начала! — недовольно заявила девушка, пусть и прекрасно понимала всю бесполезность таких слов сейчас. Как и понимала, что выбор у них был не велик.

— Не видишь — там нет никаких проходов? — тактично не обратил внимания ни на её ругань, ни на едва прикрытое обвинение парень. — Пещера вообще большая?

— Озеро не слишком, а пещера... саженей двадцать будет. Проход только в руинах на той стороне.

— Руинах? — неожиданно забеспокоился её спутник. Ну, больше чем раньше. В его голосе сквозило нехорошее подозрение. — Каких ещё руинах?

— Эльфийских, наверное. Ну, я думаю, что эльфийских — там на стенах эльфийские орнамент и резьба.

— Так, я иду к тебе. До дна глубоко?

— Что?! — не на шутку удивилась девушка. — Как... как мы вообще выберемся-то? Ты точно головой ушибся!

— Ушибся и не раз, — неожиданно вместо Влада раздался в рации негромкий, будто отдалённый голос драконицы. — А ещё там тоннель завалило.

— Да, и это вторая проблема, о которой я пока не сказал. Спасибо, что напомнила, Саэс, — язвительно отозвался парень. — Дальше не пройти. Надо выйти наружу где-то сзади и достать верёвки. Но одну я её там не оставлю. Только не в руинах. Ей, знаешь ли, очень не везёт на руины.

— Таким незамысловатым образом ты намекаешь, что за верёвкой должна отправиться я? — с долей сарказма в голосе произнесла драконица.

— Ты скорее сможешь раздобыть её и вернуться, не подняв переполоха в городе.

— В таком виде скорее смогу попасться первому же патрулю городской стражи.

— Или довести до икоты, встречных прохожих, породив легенду о восставших демонах из канализации, — устало вздохнул парень. — Ты поняла о чём я.

— Поняла, поняла, — пробурчала Саэс, а в свете фонаря наверху на несколько мгновений мелькнул тёмный силуэт блондинки. — Надеюсь, тебе хватит ума всё же дождаться меня здесь?

— Хватит, — угрюмо буркнул он, присаживаясь у края провала. — Цири, ты как там? Подождёшь?

— Всё нормально, — тепло улыбнулась она под маской, тронутая его заботой. — Мне не десять лет, да и озеро совсем пустое.

Потянулись минуты скучного и по-своему выматывающего ожидания. Сидеть на холодном, скользком камне посреди подземных вод было неприятно. Разговор тоже откровенно не клеился. Наверное, они просто устали. Не от друг друга, нет — от свалившихся на них за последние дни событий. Влад старался её подбадривать, обещая вытащить сразу, как вернётся Саэс. Да и она сама не сомневалась — случись что и парень не раздумывая прыгнет за ней. К счастью, подземный водоём, всё больше наполняющийся грязными стоками, был и вправду пуст. Опасения внушали лишь руины в дальнем конце пещеры, в особенности тёмный провал входа, ведущий куда-то вглубь каменного массива. Тем не менее, внимательно наблюдавшая за ним девушка, пока не углядела там ничего опасного. Да и в конце концов их разделяла широкая водная гладь, а, как известно, большинство чудищ и тварей, способных встретиться в древних руинах, сторонились глубокой воды.

Однако, к её удивлению, долго ждать Саэс не довелось. На самом деле куда меньше, чем могло бы потребоваться той, чтобы раздобыть верёвку. Из-за шума воды, Цири конечно же не слышала, как та вернулась, но Влад сразу же передал, едва заприметив спешащую обратно драконицу. Ничего хорошего в этом, конечно же не было.

— Нильфгаардцы, много, идут сюда, — послышался в рации приглушённый голос блондинки. — Не торопятся, осматривают ответвления, но скоро будут тут. И, похоже, с ними чароплёт.

— Чёрт, возьми, только их не хватало, — скрипнул зубами от досады парень. — Откуда они узнали, что мы здесь?

— У них спросить забыла! Дверь увидели вскрытую, донёс кто, а может взрыв слышали — какая разница? — в голосе Саэс неожиданно проступила лёгкая паника.

— Сколько у нас времени?

— Не знаю! Полчаса, может меньше.

— Эй, погоди! — воскликнул её спутник, а Цири в свете фонаря углядела на краю дыры, рядом с его массивной фигурой, силуэт Саэс. Очень, очень грязной Саэс. — Ты что это собралась делать?!

— Прыгать! — раздражённо рявкнула драконица. — Или хочешь их дождаться?!

— Да что на тебя нашло?

— В пещере хотя бы обернуться смогу, — взяв себя в руки, негромко бросила блондинка. А в следующий миг сделала шаг вперёд и спустя пару мгновений с плеском ухнула в помутневшие воды подземного озера.

— Вообще замечательно, — озадаченно протянул Влад, нагнувшись над проломом, — в латах и прямо в воду. А доставать кто будет? Что-то долго не всплывает. Цири, глянь как она там?

Девушка, уже и сама нагнулась и, посильнее вцепившись в камень, погрузила голову в воду. Перед забралом маски пробежало несколько пузырьков, а луч фонаря осветил дно и целые вихри поднятого песка, перемешанного с нечистотами. К счастью, искать драконицу не пришлось.

— Не поверишь, — сдержав несвоевременный смешок, фыркнула девушка, — она идёт по дну.

— Дыхания-то хватит?

— Она — не человек, — пожала плечами Цири, лишь в последний момент сообразив, что парень вряд ли это заметил. — Наверное, дольше может без воздуха.

— Предупреждать же надо, — недовольно пробурчал Влад и обречённо вздохнул. — Мне, кажется, тоже придётся идти вброд.

— Вброд — это не когда над головой воды с твой рост.

— Если иду — значит вброд, — кисло выдавил Влад и, закинув автомат за плечо, тоже шагнул в пропасть.

Спустя десяток минут они все наконец выбрались на берег подземного озера, уровень которого медленно, но неумолимо повышался. Сейчас уже первый ряд из трёх мраморных ступеней, когда-то спускавшихся к самой водной глади, ныне оказался полностью затоплен. Через час-два вода начнёт просачиваться в единственный тоннель, ведущий из пещеры.

Владу пришлось тяжелее всего — в громоздкой и массивной броне, утратившей всю свою чудесную подвижность, ему пришлось ковылять по дну, пользуясь лишь тем воздухом, что оставался внутри доспеха. Саэс перенесла прогулку под водой куда легче, хоть и она ещё долго пыталась отдышаться, оказавшись на поверхности. К несчастью, времени передохнуть и привести себя в порядок у них совсем не было. Нильфгаардцы могли подойти к пролому в любой момент, а уж заметить отблески фонарей им труда не составит. Однако если успеть уйти подальше вглубь руин — преследователи могут решить, что они остались по ту сторону завала. Шанс невелик, но он всё же есть.

Руины при ближайшем рассмотрении и вправду оказались эльфийскими — зрение её не подвело. И очень старыми. Так, впрочем, можно было сказать обо всех постройках старшего народа, а знатоками в области архитектуры и культуры эльфов, чтобы сказать больше, ни Цири, ни Саэс, ни тем более Влад себя не считали. За единственной входной аркой начинался длинный пустой коридор, а по бокам от неё расположились небольшие ниши со скупым резным орнаментом на растительную тематику. Когда-то расписанным яркими красками, с течением веков выцветших и местами облупившихся. Драгоценных камней, мозаики или надписей, которые позволили бы понять, что находится внутри, здесь совсем не наблюдалось. Совершенно точно перед ними предстал не подземный дворец-убежище богатого клана, но и не усыпальница. В последнем девушка, несмотря на свои невеликие знания, была почти уверена. Эльфы редко упоминали своих богов, ещё реже говорили о них с людьми, однако древние погребения являлись теми самыми местами, где без статуй и изображений богов не обходились даже они. Тут же лишь пространные растительные мотивы и ни одного изображения или хотя бы символа Фен’Анддела — бога, ответственного за цикл жизни и смерти в веровании старшего народа.

Спустя несколько поворотов и пару лестниц, спускавшихся ещё ниже, они оказались в новом коридоре с множеством проходов. Когда-то в каждом из них стояли двери, но теперь о них напоминали лишь горки трухлявых, гнилых досок да рассыпающиеся от ржавчины петли. Влажность, идущая от подземного озера и века запустения их совершенно не пощадили. Из опасения наткнуться на притаившихся чудищ, им приходилось внимательно осматривать каждую и комнат, чтобы не оставлять позади неизвестность. Пусть Саэс и говорила, что способна почувствовать живых существ в этом подземелье, но абсолютной уверенности в этом не было. Да и порой угроза могла исходить совсем не от живых. Уж они об этом знали не понаслышке. Удивительно, но абсолютно все встреченные комнаты оказались пусты. Абсолютно и совершенно. За исключением гнилушек на входе, в них не было совершенно ничего — ни остатков мебели, ни следов каких-то вещей. Будто перед тем, как покинуть это подземелье, его бывшие владельцы вынесли все свои вещи, а напоследок ещё и тщательно убрались, не оставив за собой никакого мусора. Это было очень странно. Обычно, там, на Севере, покидая свои роскошные усадьбы, дворцы и города, Aen’seidhe оставляли и почти всё убранство, забирая с собой лишь личные и просто очень ценные вещи. По крайней мере, так писали в тех книгах об истории старшего народа, что девушке довелось прочесть. С другой стороны, затаиться в четырёх пустых стенах не выйдет даже у самой изворотливой бестии. Быть может, за исключением вампиров, славящихся своими способностями к мимикрии...

— А здесь не пусто, — негромко проговорил Влад, когда они, миновав очередную лестницу, оказались внутри круглого зала с высоким, куполообразным потолком. Настороженно поводя стволом автомата и заливая всё впереди себя светом мощного фонаря, он первым медленно ступил внутрь помещения. — Выглядит так, словно...

— Словно специально сюда всё стащили, — Цири недоумённо огляделась. Весь зал оказался буквально заставлен старой, ветхой мебелью, полностью не рассыпавшейся в пыль лишь каким-то чудом. Ящики, сундуки, вазоны, огромные украшенные росписью амфоры и горшки... Часть вещей уже давным-давно пришла в полную негодность, от некоторых остались только горки хлама. Лучше всего сохранились изделия из камня, глины и алебастра — материалов почти неподвластных времени. Удивительно, но и несколько чернильно-чёрных шкафов и стоек, вырезанных древними мастерами из незнакомого девушке дерева, почти не пострадали от гнёта времени. В любом случае, горы хлама перемежались с целыми вещами и всё это походило на какой-то дикий, хаотичный... Лабиринт? Или просто кладовку рачительного хозяина?

— Что-то нет у меня желания туда лезть, — протянул Влад, освещая фонарём каждый угол и каждую тень в нагромождении вещей. — Давайте вдоль стенки обойдём.

И действительно, возможность пройти вдоль закруглённой стены к видневшемуся в другом конце зала выходу была. Не став тратить время на бессмысленные рассуждения, они, стараясь не спускать глаз с груд хлама, осторожно двинулись по кругу. Нельзя сказать, что помещение было большим, однако высокий куполообразный потолок, в отличие от остальной части подземелья богато расписанный узорами, рисунками и целыми картинами, создавал иллюзию широкого простора. Цири внимательно всматривалась в древние сюжеты, написанные рукой подлинных мастеров и невольно ловила себя на мысли, что где-то она про такое уже слышала. Или читала.

— Это что, прибытие Белых Кораблей? — наконец, не выдержала она, повернувшись к своим спутникам, но в тот же миг поняла, что им это может ни о чём не говорить.

— Да хоть серо-буро-козявчатых, — проворчал Влад, кинув косой взгляд на роспись. — Смотри лучше по сторонам. У меня плохое предчувствие.

— Это что-то из эльфийского фольклора? — в противовес парню, Саэс заинтересовано взглянула на древние рисунки. Штормовые волны буйно бились о скалы, над чёрным морем нависал высокий, острый шпиль башни, а по водам, рассекая неспокойную гладь, скользило несколько белых, невиданных кораблей с целой стеной крыльев-парусов. — Язык их знаю, но вот сказками никогда не интересовалась. У нас и своих сказок хватает.

— Не фольклор, скорее история, ставшая почти легендой за давностью лет, — с готовностью пояснила Цири, припоминая однажды прочитанные строки. — Эльфы, как и люди пришли, в этот мир из другого. Только эльфы намного раньше. Рассказывают, они явились на сотнях огромных, Белых Кораблей, каковых этот мир не видел ни до, ни после.

— Замечательный экскурс в историю, — недовольно отозвался её спутник. — Смотрите — рухлядь кончилась!

И в самом деле, это было незаметно со входа в зал, но теперь, обойдя по кругу почти его половину, становилось видно, что грудами древнего барахла забита лишь половина помещения. И то не вся! Старые вещи образовывали нечто вроде полумесяца вокруг низкого, мраморного постамента в центре зала. Постамента, на вершине которого стоял саркофаг, казалось, высеченный из одного большого кристалла насыщенного аквамаринового цвета. Резьба в виде витых соцветий и ажурных лиан украшала его поверхность, однако толстая крышка валялась позади, варварски расколотая на множество мелких кусков. К сожалению, а может и к счастью, рассмотреть, что там внутри с их места ничуточки не получалось. Но совсем не это заставило беглецов напряжённо застыть на месте, ощетинившись оружием.

Подле постамента, на гладком, белом полу, покрытом вековой пылью и засохшими бурыми разводами, неподвижно застыли несколько трупов. Нечеловеческих. Три накера, пара утопцев и одна... экимма? Да, она не ошиблась — здоровенная, рогатая, но почему-то словно высушенная туша с серебристым, седым мехом на холке могла принадлежать только этому вампиру. Одному из самых опасных во всей их поганой семейке пришедший прямиком из времён Сопряжения Сфер. У твари оказалось разорвано горло. Девушке даже представить было страшно, кем или чем нужно быть, чтобы сотворить подобное.

— Кто-то постарался за нас, — немного нервно усмехнулся Влад.

— И, надеюсь, мы с ним не повстречаемся, — прошептала Цири, оглядываясь то на чернеющий зев выхода, то на саркофаг. В следующий миг девушка едва не прокляла свой беспечный язык. По помещению, заставляя зябко поёжиться, пробежался будто бы ледяной ветерок, который она ощутила даже в комбинезоне. Свет их фонарей словно враз померк, а тьма вокруг принялась сгущаться, с каждым мгновением, казалось, наполняя собой всё окружающее пространство. Медленно, неостановимо...

— Lana ders! — непонятно выругалась Саэс, немигающим взглядом уставясь на саркофаг перед ними. Цири на свою беду тоже посмотрела в ту сторону и у неё буквально перехватило дыхание от увиденного.

Иссушенные тонкие руки с длинными пальцами, оканчивающими чернильно-чёрными когтями, легли на края аквамаринового саркофага. Когда-то безумно дорогие, а ныне ветхие и изодранные рукава скользнули вниз, обнажая несколько изящных браслетов эльфийской работы. А в следующее мгновение их взглядам предстало... оно. В иные времена, нестерпимо давно это существо наверняка могло похвастаться прекрасной, нечеловеческой красотой, коей природа без стеснения одаривала всех девушек эльфийской расы. Однако сейчас об этом едва-едва напоминали спутанная копна длинных, светлых волос да длинные высохшие эльфийские уши. Кости черепа были обтянуты сухой, жёлтой, словно старый пергамент, кожей, почти отсутствующий нос провалился внутрь черепа, а когда-то полные, чувственные губы ныне ссохлись до тонкой ниточки. Ниточки, которая с хрипом распахнулась, открывая вид на ряд мелких, чуть желтоватых зубов без единого клыка. Существо сипло вздохнуло, втягивая ртом влажный воздух подземелья. А затем оно резко открыло глаза...

Цири вздрогнула — она ожидала чего угодно: пустых провалов, пылающего колдовского огня или струящейся тьмы, лопнувших и сгнивших останков... Но чего она не ожидала точно, так это совершенно нормальных человеческих глаз цвета чистого изумруда с редкими аквамариновыми вкраплениями по краям. Да, склеры оказались неприятно-желтоватыми, пронизанными тонкой ниточкой потемневших сосудов, однако глаза были вполне человеческие! Или эльфийскими! Но никак не монстра! А между тем, существо болезненно зашипело от яркого света фонарей, бьющего прямо в лицо и попыталось прикрыться руками.

— Что это? — настороженно проговорил Влад. — Опять какой-то зомби? Тупая мертвечина?

— Она живая, — так же негромко ответила Саэс, — что бы это ни было — это не умертвие. Только... раньше я её совсем не чувствовала.

— Ну почему такое вечно случается с нами? — неопределённо, ни к кому не обращаясь, тихо простонала Цири.

Существо, наконец, полностью пробудилось и, всё ещё неловко орудуя малопослушными руками и ногами выбралось из саркофага. Бывшая эльфийка оказалась облачена в когда-то чудесное, длинное платье цвета морской волны с прекрасными узорами, расшитыми золотыми нитями. Там и тут в них были вплетены разноцветные мелкие драгоценные каменья, жемчуг... Увы, от былой красоты мало что осталось и ныне грязное, разодранное, обветшалое платье напоминало скорее тряпку, чем наряд достойный принцесс и королев. Пошатываясь, тварь выпрямилась, медленно убрав тонкую, хрупкую руку от глаз.

— Может, оно мирное? — предположил парень не особо уверенно.

— Ага, а полдюжины чудищ просто передохнуть прилегли рядышком, — выставив перед собой меч, фыркнула драконица, отойдя чуть в сторону. — Упырица, как есть!

Какие-то мгновения уже привыкшее к яркому свету существо, мало походившее на упырицу, как их описывали в книгах, гипнотизировало беглецов немигающим взглядом. Вдруг изо рта бывшей эльфийки раздались хриплые звуки, лишь отдалённо напоминающие разумную речь. Цири не удалось разобрать ни слова, даже понять по тону спрашивают у них что-то или требуют — и то не получалось. Вытянув кривой, увенчанный массивным чёрным когтем палец, тварь требовательно просипела что-то и сделала резкий шаг в их сторону, затем ещё один, затем ещё... А затем рядом сухо треснул автоматный выстрел.

— У меня уже рефлекс, — кратко пояснил Влад, продолжая удерживать на прицеле рухнувшее на пол существо. — Видишь любую непонятную херню — стреляй, перезаряжай, а потом спрашивай.

Не то чтобы Цири имела что-то против столь здравого и взвешенного подхода в их ситуации... Особенно в их ситуации. Бывшая эльфийка корчилась на полу, зажимая руками небольшую дырочку посреди груди. Крови почти не было, лишь густая чёрная жижа лениво сочилась из-под совсем нечеловеческих пальцев.

— Кем бы оно ни было раньше, теперь... — начал парень, но договорить не успел. Тусклая вспышка блеснула под ладонями существа, на миг будто просвечивая всё тело насквозь. В следующую секунду тварь вскочила на ноги, да так резко, что её движения в свете фонарей показались смазанными.

Влад вновь нажал на спуск, но существо за мгновение до того резко ушло в сторону и пуля лишь слегка задела плечо, вырывая кусок иссушенной кожи и мяса. Чудище что-то невнятно прохрипело и метнулось вперёд, подобно стреле. Всё произошло в считанные мгновения — Цири даже не успела толком ничего сообразить, когда с нечеловеческой силой хрупкая фигурка отшвырнула здоровенного парня так, словно он был всего лишь лёгкой соломинкой. Девушка успела выстрелить из пистолета всего один раз, когда лишь вбитые на многочисленных тренировках рефлексы вновь спасли ей жизнь, заставив отшатнуться от промелькнувшей перед самым лицом растопыренной пятерни. Почти успела. Новый размашистый, молниеносный удар прошёл по касательной, но его силы всё равно хватило, чтобы оставить на поверхности маски три глубоких борозды, быстро разраставшихся тонкой сеточкой трещин. И всё равно, по голове будто молотобоец кулаком врезал, а сама девушка неловко откатилась назад, спасаясь от нового замаха.

Маска сместилась от удара, и Цири врезалась краем лба, защищённым лишь мягким капюшоном, во что-то очень-очень твёрдое. Она зашипела от резкой, прострелившей сознание боли, но всё равно попыталась подскочить на ноги, уже в середине движения ощутив, как её повело в сторону. Лишь спустя несколько ударов сердца удалось отдышаться и малость прийти в себя, однако перед глазами всё ещё стояли круги, а по виску будто бы стекало что-то горячее... Девушка невольно наклонилась вперёд и на забрало маски закапали редкие алые капли.

К счастью, на выручку уже подоспела Саэс, отогнав тварь молниеносными выпадами своего длинного меча. Казалось, что клинок, переливаясь жёлтым колдовским свечением, оставлял за собой в полутьме протяжные, мерцающие шлейфы, словно целиком состоящие из застывшего света. Существо отпрянуло назад, не в силах преодолеть напор драконицы и уже явно собралось удрать, как под сводами подземного зала вновь гулко щёлкнула пара автоматных выстрелов и бывшая эльфийка с болезненным, хриплым стоном опять свалилась наземь. На этот раз, как смогла заметить Цири — с простреленными коленями. Всего секунда и Влад, раздражённо матерясь, уже нависает над тварью, с силой вдавив её тяжёлым, бронированным ботинком в пол и уперев ствол автомата прямо в переносицу. Существо, будто поняв, что это конец, замирает и бессильно роняет руки и голову на холодный, грязный мрамор. Из горла чудища вновь доносятся хриплые, малопонятные звуки...

Выругавшись, Цири сдирает с лица окровавленную, треснувшую маску. И если кровь ещё можно было стереть, то вот сеточка мелких трещин почти полностью скрыла весь обзор перед глазами, оставив целыми лишь самые края выгнутого стекла. Вдохнув сырой, прелый воздух подземелья, девушка почувствовала, как головокружение медленно отступает. Утерев, скорее даже смазав, внешней стороной ладони кровь, стекающую прямо на глаз, она зашипела от боли.

— Чёрт, да у тебя бровь рассечена! — выдохнул Влад, едва взглянув на неё. — Аптечка сзади на поясе...

— Знаю, — стиснув зубы, ответила она, в два шага оказавшись рядом с парнем и щёлкнув хитрой защёлкой на сумке-аптечке. Тварь под ногой её спутника, меж тем, к чему-то принюхалась и, скосив на неё мутный взгляд, вновь захрипела нечто маловнятное.

— Чего ей надо-то? — Влад не двигался, ожидая, пока девушка вытащит всё необходимое, лишь посильнее вдавив ботинок в грудь упырицы, отчего та болезненно распахнула рот, силясь вдохнуть и наконец заткнулась.

— Не уверена, кажется воды просит, — быстро взглянув на бывшую эльфийку, Цири отстегнула грязные перчатки, что остались болтаться на тонких ремешках и, разорвав упаковку специальных платков с обеззараживающим составом, принялась стирать с лица кровь.

— И умоляет пощадить, — подошла ближе Саэс, не отрывая хмурого взгляда от странного существа.

— Значит, оно разумно?

— Можем проверить, — залепив не слишком глубокую ссадину немного выше брови небольшой клейкой полосочкой из аптечки, Цири почувствовала, как боль быстро отступила — сработало обезболивающее вещество, нанесённое на неё изнутри. К тому же, это зелье с далёких звёзд могло зарастить небольшую ранку за считанные минуты. Быть может, слишком расточительно в иное время, но точно не сейчас.

— Как?! Попросить болтать поразборчивее?

Девушка промолчала, не отреагировав на подначку. Вместо этого она отстегнула с пояса помятую фляжку с самой обычной водой. В одно движение Цири свернула крышку и осторожно, готовая в любой момент отпрянуть, вложила фляжку в руки упырицы. Бывшая эльфийка застыла на несколько мгновений, словно в неверии, а после выхватила её и жадно приникла к горлышку, измученно глотая воду, едва не давясь.

— Co dhiubh a tha thu, tapadh leat, hen weddiene aep Shiadhal, — всё ещё тихо, но уже вполне внятно произнесла тварь, когда вода кончилась. Закрыв глаза, она разжала пальцы, и пустая фляжка выскользнула из её рук.

— Какая-то у неё неправильная старшая речь, — буркнула Цири, осторожно поднимая флягу. — Я и половины не поняла. Но, кажется, она разумна.

— Это не Старшая речь, — недоумённо почесав бровь, неожиданно ответила Саэс. — Вернее, не то, что вы считаете старшей речью. Это — Laith aen Undod — единая речь. Язык, на котором говорили эльфы, когда только прибыли в этот мир. Вот уж не ожидала его когда-то услышать...

— И что она говорит? — нетерпеливо бросил Влад, которому и обычная старшая речь была совершенно незнакома. В отличие от девушек, он явно оказался не слишком впечатлён. Зато Цири не собиралась отрицать некоторого интереса к загадочной твари. Она тоже слышала про Laith aen Undod — мёртвый язык эльфов, о котором дошли лишь упоминания. Если это существо говорит на нём — оно старше всех ныне живущих Aen Seidhe! Правда, оставалось загадкой, откуда этот язык знает Саэс. Впрочем, драконы живут тысячи лет и вполне могли сохранить его в своей долгой памяти.

— Она не знает кто ты, но благодарит за воду... — драконица на мгновение замялась. — И ещё почему-то назвала тебя «потомком Шиадаль».

Цири замерла. Она уже слышала это имя, хоть и не могла сказать, кому оно принадлежало. Лара Доррен аэп Шиадаль — эльфийка из легенд, жившая сотни лет назад и полюбившая чародея-человека. Её далёкий предок. «Аэп Шиадаль» — из рода Шиадаль. Это существо знало предков Лары Доррен? Но откуда она догадалась об их родстве?

— Спроси у неё, с чего она взяла, что я «потомок Шиадаль», — напряжённо попросила девушка. — Кто она вообще такая?

Саэс перевела вопрос на этот необычный язык и долго выслушивала неторопливую, усталую речь упырицы. И с каждым новым словом лицо блондинки становилось всё более удивлённым, а сама она всё больше впадала в непонятную задумчивость. Иногда драконица уточняла что-то, но Цири понимала лишь обрывки фраз, которые не могли сказать много. Учитывая, сколь богата старшая речь на аллюзии и речевые обороты, смысл которых менялся едва ли не на противоположный всего от пары звуков, девушка предпочла не гадать, а дождаться точного перевода от подруги.

— Ладно — я удивлена, — с силой потирая виски, призналась Саэс, когда бывшая эльфийка, наконец, умолкла. — Такого я точно не ожидала. Зовут её Aenre Eatemuire — Аэнре Этмуорэ с Белых Кораблей. Она вполне в разуме... пока, но на неё наложено какое-то проклятье. Я не всё поняла, но, похоже, из-за него она превратилась в кровожадную «упырицу» и эльфийские sahir... aen saevherne, как они себя называют, наложили на неё чары, чтобы она не могла покинуть пределов этого подземелья. Однако, она и сама была Знающей и благодаря собственным силам однажды смогла вернуть себе разум, но всё равно оказалась не в силах покинуть этих стен, пока проклятье не спадёт. Обычно она спит летаргическим сном в ожидании своего возлюбленного, который поклялся расколдовать её.

— Судя по всему, избранник не сильно-то и спешил, — фыркнул парень.

— Скорее его и в живых-то уже нет, — вздохнула Цири, ощутив сочувствие к этой несчастной, — если она и правда с тех самых Белых Кораблей, то это было давно. Очень давно, Влад. Даже эльфы столько не живут. Она знает сколько прошло времени?

— Нет, — драконица отрицательно качнула головой, — она понятия не имеет сколько здесь лежит. Долго, вот и всё. Спрашивала какой сейчас год, но я не знаю летоисчисления Aen Undod. Что же до тебя... она уверена, что ты из рода Доррен аэп Шиадаль — её названой младшей сестры. Ты очень похожа на неё, а проклятье не только превратило Аэнре в это существо, но и даровало века жизни, превосходную регенерацию и какой-то совсем уж дикий нюх. Даже у нас, драконов, нет такого. Она почуяла знакомое в запахе твоей крови. Правда, дальше наступает самое интересное — Аэнре не знает кто мы и очень удивлена этим.

— Серьёзно? Мы как-то забыли представиться, — ехидно отозвался Влад, всё это время удерживавший упырицу на месте. Однако та и не думала сопротивляться, смиренно ожидая окончания их разговора. — Как невежливо с нашей стороны. Почти так же, как пытаться сожрать случайных гостей.

— Я не об этом. Она видит, что мы не эльфы, но... впервые встречает кого-то из людей. Она, кажется, даже не слышала о людях. И драконах, обращающихся людьми тоже.

— О, так тебя тоже приняли за человека? — парень явно расплылся в ухмылке под своим шлемом.

— Как это ни печально. Она не знает ни как пахнут люди, ни как пахнут драконы. Правда, она всё ещё сомневается насчёт тебя, не видя лица и не чувствуя запаха...

— Ничего, переживёт.

Саэс присела около упырицы и принялась что-то ей объяснять. Лицо Этмуорэ вытянулось, а едва заметные остатки бровей в удивлении и, казалось какой-то робкой надежде, взметнулись вверх. Проклятая эльфийка что-то взволнованно спросила. Затем ещё раз, пока драконица отрицательно не помотала головой.

— Что ты ей сказала? — не сдержала любопытства Цири, тоже подходя ближе.

— Всего лишь наши имена и то, что я дракон, ты потомок её народа и людей — народа, пришедшего в эти края после Aen Undod, а Влад — человек из другого мира.

— Её удивило твоё происхождение?

— Нет — его, — блондинка чуть кивнула на парня. — Она спросила: неужели кто-то вновь нашёл выход на некую «спираль». Даже не знаю, что это — впервые слышу об этом.

Возможно, им всем следовало поторопиться, ведь неизвестно, когда преследователи наткнутся на завал в канализационном тоннеле и дыру в одной из стен. Как нельзя было и предсказать, решатся ли они спуститься вниз к подземному озеру. Однако, по общему молчаливому согласию Саэс продолжила расспросы проклятой эльфийки. Влад, в обмен на клятвенные обещания, что та больше не нападёт, убрал ногу с её груди, но всё равно продолжал удерживать на прицеле автомата. Вряд ли парень полностью поверил словам упырицы о том, что они оказались первыми разумными, кто зашёл в это подземелье с начала её заточения. Цири тоже не доверяла проклятому чудовищу, запертому века назад, но дальнейшие объяснения показались ей не лишёнными здравой логики.

Даже не имея возможности покинуть это место, Аэнре чувствовала всех, кому удавалось забрести сюда. И каково же было её удивление, когда она поняла, что новые гости — не очередные безмозглые твари, а разумные существа. Увы, время не щадит никого и если сил, полученных с кровью убитых чудовищ и подпитываемых какой-то искажённой магией у неё ещё хватало, то вот тело, проведшее годы без движения в летаргическом сне, слушалось поначалу очень плохо. Очнувшись от сна, эльфийка просила лишь не пугаться её и дать воды, но первые слова походили скорее на неразборчивый хрип безумного монстра, чем на осознанную речь. И большой ошибкой стала для неё попытка приблизиться к случайным визитёрам. К слову, три раны, оставленные автоматными пулями, уже давно не кровоточили, а, слабо светясь в полумраке зала, медленно зарастали едва ли не на глазах. Не исключено, что и пуля в голову не лишила бы эту проклятую кошмарного, искажённого подобия жизни. Однако, боль она всё ещё чувствовала, и эта боль заставила её бороться за свою жизнь. Не долго и не слишком удачно, но даже так этого хватило чтобы легко отбросить Влада и едва не убить саму Цири. О чём теперь Этмуорэ, по её словам, сожалела.

— Кажется, теперь я поняла, что она называет «спиралью», — проговорила Саэс, когда проклятая эльфийка, уставшая от долгих объяснений и выглядевшая удручённой, прислонилась к своему саркофагу, устало прикрыв глаза иссушенными ладонями.

— Чего это она? — Влад мотнул головой на упырицу.

— Мы узнали, сколько лет она провела в заточении. Примерно, но... Аэнре рассказала, что попала под проклятье и была заперта здесь спустя сто шестьдесят лет после прибытия Aen Undod в этот мир. Я сказала, что остроухие пришли сюда около десяти веков назад и ныне все их города давно пали, а от народа остались жалкие осколки, ассимилировавшиеся с людьми.

— Понять, что все твои знакомые, близкие и любимые давно мертвы, а про тебя саму просто забыли, — Цири с жалостью взглянула на эльфийку, отрешённо смотрящую в пустоту. — Не хотела бы я оказаться на её месте.

— Спираль — это пути между мирами, — драконица разорвала неприятную, гнетущую тишину, повисшую вокруг. — Пути, тропы или дороги... По ним во времена Сопряжения Сфер, открыв огромные врата — Ard Gaeth, Aen Undod покинули свой родной мир, погибающий от Белого Хлада, и смогли добраться до нашего. Прибытие Белых Кораблей — так потом назвали это событие остатки их некогда могучего народа, счастливчики, которым удалось спастись. Однако, с течением лет, остаточные межмировые энергии после Сопряжения Сфер иссякали и с каждым годом выход на Спираль становился всё сложнее, а открытие больших Ard Gaeth для Знающих и вовсе стало невозможно. Лишь небольшие отряды вместе со Знающими всё ещё могли путешествовать меж мирами.

— Белый хлад, говоришь? — встрепенулась Цири, припоминая когда-то прочитанную книгу. — Я слышала о нём. В пророчестве Итлины — эльфийской Знающей говорилось о его приходе. Но никто толком не знает, что это и когда оно случится.

— Аэнре знает, — Саэс кивнула на замершую у саркофага эльфийку. — Прочувствовала на себе. Белый хлад — это какое-то очень сильное, полуразумное проклятие, созданное неизвестно кем и неизвестно когда. Оно тоже способно перемещаться по Спирали, да что уж там! Оно буквально живёт там, в междумирье, и иногда врывается в миры, превращая их в глыбы льда. Особенно в те, где раньше были Сопряжения Сфер и открывались большие Ard Gaeth.

— То есть, наш мир тоже под угрозой? — как и большинство людей, девушка не слишком верила в пророчество Итлины. На самом деле, едва ли не все пророчества отличались безумной неточностью и расплывчатостью, а понять сбылись они или нет подчас оказывалось просто невозможно. Особенно те, где говорилось об очередном конце света. Но, кажется, сейчас был совсем иной случай — то самое редкое и абсолютно неприятное исключение.

— Вполне возможно, — поджала губы драконица, смерив упырицу нечитаемым взглядом, — по крайне мере, Aen Undod не исключали такого исхода. Они искали возможный выход, чтобы уйти дальше в случае прихода Белого Хлада. Возлюбленный Аэнре вёл переговоры с единорогами — эти рогатые гордецы умеют свободно странствовать между мирами. Правда, чем всё закончилось она узнать уже не смогла.

— Не любишь единорогов? — Влад понимающе хмыкнул.

— Не знаю, не пробовала, — поморщившись, отмахнулась блондинка. — Отец всегда говорил — единорогов не есть.

— Потому что они разумные?

— Нет, потому что много шерсти и воплей, а мясо — дрянь. И проклясть подло могут. Или рогом ткнуть. Ну, и разумные, конечно, тоже.

— Саэс, это просто отвратительно, — поморщилась Цири, укоризненно взглянув на подругу. — Скажи лучше — она знает, как снять это проклятие? Что для этого нужно?

Драконица вновь обратилась к бывшей эльфийке на древнем наречии Старшего народа, однако в этот раз их беседа не продлилась долго. Этмуорэ говорила быстро и уверенно, но в её голосе слышалась усталая обречённость.

— Нет, не знает, — пожав плечами, подвела итог Саэс, — иначе бы её здесь не заперли. Лучшие Знающие бились за её жизнь и разум, в попытках снять его. Никто даже не смог найти его граничных условий. Всё что им удалось — лишь на время замедлить распространение проклятия и утрату разума. Этого только и хватило, чтобы проститься с родными и близкими и погрузиться в наведённый сон. А когда Аэнре смогла, наконец, вернуть свой разум... ну, это место, как ты видишь, совсем не подходит для изучения проклятия и попыток его снять.

— Дерьмовая история, дерьмовая ситуация, — вмешался парень, покосившись на груду древнего хлама, за который скрывался проход, через который они вошли. — Она не упоминала — здесь есть другой выход? Не к озеру? Просто напомню — за нами погоня и нам очень повезёт если мы выберемся из этих катакомб до рассвета.

— Раньше там был вход в усыпальницу, — без особой радости ответила драконица, — за ним начинался подземный этаж какого-то Морского дворца. Если нам повезёт — там ещё не всё обвалилось.

— Но мы... — Цири хотела возмутиться такому безразличию своих спутников, однако в тот же миг умолкла. Вряд ли это было безразличие. Влад, да и Саэс всего лишь трезво оценивали их силы и возможности. Это было неприятно, как-то неловко-мерзенько, но девушка и сама себе призналась... просто не могла не признаться, что здесь она абсолютно бессильна. Все они бессильны. Проклятия, особенно такие древние и масштабные — особая грань магического знания. Знания, о котором Цири знала понаслышке, исключительно из рассказов ведьмаков да редких примеров Йеннифэр. Что она могла-то?

— Он прав, — верно поняв её настрой, с едва заметным сожалением покачала головой драконица, — я мало смыслю в проклятиях. Ты — тоже. Нам нечем ей помочь.

— Я понимаю...

— Ghen dùil, dèan mi fàbhiar. Cian urrainn caen mi-fhìnr a mharbhadh, ach`s dòcha sian. Aé mi sgìth... — внезапно, быстро-быстро заговорила Аэнре, подняв на них свои полные печали изумрудные глаза. Печали, но вместе с ней и какой-то твёрдой решимости. Она всё продолжала говорить, а по её иссушенной, похожей не ветхий пергамент щеке прокатилась пара мелких слезинок. — Aé mi a’urnaith...

— Что, что она сказала? — не поняв и половины, Цири взволнованно обернулась к подруге.

— Она... — блондинка неожиданно замялась, как-то по-новому оглядев упырицу. — Она просит прервать её жизнь и сжечь тело. Проклятие не даёт ей наложить на себя руки, всякий раз регенерируя тело, а она уже давно устала ждать, устала существовать в таком виде и удерживать в тисках воли свой разум. Не хочет, чтобы пострадал кто-то из людей, живущих наверху, если случайно забредёт сюда.

— Её волнует судьба людей? — удивился Влад, помнивший рассказы девушки об Aen Seidhe из Северных Королевств. За время путешествия по Нильфгаарду, вживую с эльфами они почти не встречались.

— Не все эльфы высокомерные сволочи. Даже сейчас.

Замолчав, Цири отвернулась и прикрыла глаза рукой. Аэнре Этмуорэ, эльфийка, помнившая ещё позапрошлое Сопряжение Сфер устала страдать, устала пребывать в этой странной, проклятой не-жизни, устала бороться. Раньше её тешило незнание и надежда, что Знающие не забыли о ней, что её возлюбленный вернётся и освободит её от уз проклятия. Это наверняка придавало ей сил сражаться за сохранение своего рассудка, не скатываться в состояние безумного, жаждущего крови чудовища, каким она и должна была стать. Их приход всё изменил. Лишил несчастную последней надежды на спасение, лишил самого смысла жизни. Даже такой. На душе стало на редкость паршиво и мерзко. Пусть разумом девушка и понимала свою непричастность к давно минувшей и всеми забытой истории, но легче от этого не становилось. Невольно лишить кого-то последней надежды оказалось ужасно. И понимание собственного бессилия совсем не успокаивало. Да, эта проклятая эльфийка была для неё никем, лишь случайной мимолётной встречей, но... говорят, у чародеек и ведьмаков нет сердца. Цири знала, что это не так. По крайней мере не у всех. Безразличие — лишь маска от собственного бессилия, отчаяния, боли или чего похуже. Однако порой эти маски прилипали к лицам. Навсегда. Девушка не желала такой участи для себя. И в тот миг, когда ты уже не способен ничем помочь, иногда надо превозмочь себя и пропустить чужую боль через сердце, родив хотя бы сочувствие. Просто чтобы оставаться человеком.

— Aé mi a’urnaith, — поднявшись со своего места, повторила Этмуорэ, медленно подойдя к ним.

— Никогда ещё меня столь настойчиво не просили убить себя, — ошарашенно протянул Влад.

— Не тебя, — вздохнула Цири, не отрывая взгляда от изумрудных глаз проклятой эльфийки. Таких похожих, но всё же совсем иных. — Не тебя.

Готова ли она убить челове... разумную, которая сама просит об этом? Убить, но вместе с тем даровать избавление и покой. Ей уже доводилось убивать желавших смерти ей, но принести смерть молящей об упокоении — это совсем другое. И девушка не была уверена, что готова к такому. Где-то на окраине сознания упорно билась мысль, даже мыслишка, что это неправильно и всё ещё может перемениться. Вдруг... вдруг кто-то из потомков эльфов всё же вернётся за своей сестрой или кто иной найдёт способ снять проклятие. Однако умом она понимала — нет. Не вернутся, ибо некому уже возвращаться. Город наверху, Глен Муэр целиком и полностью принадлежит людям. Всегда принадлежал, оставив от древнего эльфийского поселения лишь название. Мир наверху давно принадлежит людям. И никому не будет дела до брошенной даже своим народом древней, несчастной, проклятой женщины, только что потерявшей последнюю причину цепляться за свой разум. А те, кто, быть может, уже спускаются к подземному озеру, вряд ли будут хоть сколько-нибудь милосердны.

— Laine Zireael, laine luned Auberon n’ar Shiadhal. Laine n’ar va faill, — нежно, по-доброму улыбнулась ей остатками губ Этмуорэ. Почему-то это совсем не показалось ей отталкивающим или омерзительным. Скорее наоборот.

— Va faill, Аэнре, — тихо произнесла девушка. — Essea glè dhilich. Мне очень жаль...

— Цири, что ты... — шагнул было к ней Влад, но слишком поздно. Она уже всё решила.

Резко выхватив пистолет, девушка направила его в лоб эльфийке и трижды нажала на спусковую кнопку. Три выстрела слились в один и их щёлкающий грохот разнёсся эхом по подземному залу, на белый мрамор брызнула густая чёрная кровь. Тело рухнуло, как подкошенное, распластавшись по полу сломанной куклой. Во лбу чернели три аккуратные дырочки, едва сочащиеся тёмной жижей, но Цири знала, что с затылка картина совсем иная. Быть может, хватило бы и одной, но девушка не хотела рисковать. Кто знает, вдруг регенерация проклятой женщины сумеет восстановить и такие повреждения?

— Её надо положить в саркофаг и сжечь, — сглотнув, глухо проговорила Цири, не отрывая взгляда от мёртвого, но на удивление умиротворённого лица Аэнре, всё ещё не до конца веря в дело рук своих. — Влад... помоги, пожалуйста.

Тело попавшей под неведомое проклятие эльфийки они положили внутрь аквамаринового саркофага. Цири сконцентрировалась, взывая к своей магии и магии, разлитой вокруг, сложила пальцы в ведьмачьем знаке «Игни» и с лёгкостью выпустила струю жаркого, рыжего пламени. Останки тут же занялись жарким, почти не чадящим огнём, будто сухой хворост.

— Вот и всё, — тяжело, но вместе с тем с каким-то непонятным, странным облегчением выдохнула девушка. И в тот же миг почувствовала, как тяжёлая, закованная в броню рука Влада обнимает её и заботливо прижимает к себе.

— Что она сказала в самом конце? — открыв забрало шлема, парень оторвал взгляд от пляшущих языков пламени и посмотрел на Саэс.

— Лети Ласточка, лети дитя Ауберона и Шиадаль. Лети и прощай, — вместо подруги, с грустью перевела Цири.

— Её возлюбленного звали Ауберон Муиркетах с Белых Кораблей, — медленно проговорила драконица.

***

За ажурными, резными перильцами, где-то внизу, спокойно и лениво текли тёмные, холодные воды Сильты. Широкая, шумная пристань медленно отдалялась и большое судно, влекомое высоким приливом, неспешно поднималось вверх от устья. По палубе там и тут сновали матросы, под зычные, сдобренные забористым матерком крики боцмана, поднимающие косые паруса на трёх мачтах. Из гребных банок под верхней палубой высунулись с десяток пар длинных вёсел и как-то неторопливо, размеренно ударили по речной глади. Судя по пустым банкам гребцов — едва ли треть от общего числа, но для манёвров в гавани хватало и их. Берег с каждым мгновением становился всё дальше и вскоре крупный, торговый галеас под красно-бело-жёлтым флагом с двумя львами княжества Туссент выполз на судоходный фарватер.

— Слухи по городу второй день ходят, как целый подземный эльфийский дворец нашли, — огладив витую рукоять эспадона на поясе, усмехаюсь, наконец отвернувшись от проплывающего мимо нас города.

— Угу, угу, и золото с драгоценностями телегами вывозили. Тоже слышала, — с такой же ехидной усмешкой поддакнула Цири, немного нервно, в который раз проведя пальцами по своей причёске. Её чёрные, как космическая пустота волосы были заплетены в две тугих косы, обернутых вокруг головы. Проверяет всё ли в порядке, ведь эта чернота — иллюзия. Не слишком качественная, как призналась она сама, и, окажись причёска хоть чуть более свободной, это заметили бы все вокруг. Впрочем, и такая требовала от неё постоянной подпитки и концентрации, ведь стоило только позабыть об этом хоть на пяток минут, и волосы начинали медленно сереть.

— Обычные людские враки, — насмешливо фыркнула Саэс, продолжая опираться на борт. — Но скорость удивляет, да.

— На то это и слухи, чтобы состоять из вранья чуть менее, чем полностью и распространяться словно пожар, — поучительно проговорила Цири, поправляя непривычное для себя дорожное платье. Длинное, скроенное из плотной и дорогой тёмно-синей шерсти, расшитое по краям рукавов и высокого воротника незамысловатым орнаментом — оно явно самую малость угнетало девушку, успевшую за время пути привыкнуть к лёгкости и удобству спаскомбеза. Одёрнув отороченный мехом воротник такого же тёплого дорожного плаща, скреплённого на груди простенькой серебряной фибулой, Цири с грустью уставилась в даль.

События в том эльфийском подземелье всё ещё терзали её. Я поддерживал её, как мог, но, боюсь, она ещё долго будет сомневаться правильно ли поступила. Не ошиблась ли. Увы, ни я, ни кто-то другой не могли дать ей однозначного, верного ответа. Сомневаюсь, что он вообще существовал. Был лишь выбор — взять или нет на себя ответственность за судьбу той упырицы-эльфийки. И Цири сделала этот выбор. Могло ли всё разрешиться по-другому, иначе, благополучнее? Кто знает.

— Уж пусть лучше вымышленное золото считают да по канализации роются, чем нас ищут, — приобнимаю Цири, тут же довольно прижавшуюся ко мне. Заключаю её в кольцо рук и с трудом давлю в себе желание зарыться носом в её пахнущие какими-то травами волосы. Увы, это может нарушить стабильность работы иллюзии. Эх, как же хорошо вот так просто обнимать любимую девушку, когда между вами лишь обычная одежда, а не толстые пластины бронескафа.

— Они и нас искали, — брюзгливо пробурчала драконица, покосившись на нас двоих. — Вас особенно.

В этом она, к сожалению, была права. Нас действительно искали, пусть и не так активно, как я того опасался. Или не столь умело. Из того подземелья мы выбрались три дня назад и простиралось оно намного дальше того высокого зала с упокоенной эльфийкой. По лабиринту из древних, не обрушившихся полностью не иначе, как благодаря магии коридоров, мы проскитались почти до самого рассвета. К нашей удаче, в одном из мест кладка давно обвалилась, открыв проход в тоннели канализации совсем неподалёку от стоков в реку. Ещё большей удачей стал старый, покосившийся склад неподалёку от берега. Ничего стоящего для нас внутри не было — пенька, сети, старые канаты, что-то ещё из корабельной оснастки, причём точно не новое. Однако ценность его заключалась совсем в другом — охраняли его спустя рукава, явно довольствуясь тем, что он находится впритык с крупными складами каких-то богатых купцов. Из всех защит от проникновения здесь был лишь массивный, ржавый замок на входной двери укрытой небольшим навесом, который открывался в последний раз, судя по виду, много лет назад. Петлю с ним мы и аккуратно срезали моим ножом с молекулярной заточкой, так чтобы издали казалось будто всё цело. Оставалось, правда, загадкой почему это место до сих пор не растащили и не облюбовали бездомные, но видно близость действующих складов с серьёзной охраной отпугивала всех желающих.

Мы с Цири, как наиболее приметные из нашей маленькой компании, остались тихо сидеть на складе, в то время как Саэс, кое-как отмывшись и сменив свои извечные латы на простую одежду вышла в город. Вернулась она лишь во второй половине дня, принеся с собой целый ворох новостей и чёрную краску для волос. Меня и Цири искали по всему городу. Не на уровне «посты на улицах» и «перевернуть вверх дном все дома», но в открытую выбраться через ворота уже вряд ли получилось бы. Имелись на руках нильфгаардцев и городской стражи и наши словесные приметы, записанные на бумаге, расклеенные по площадям и порой выкрикиваемые глашатаями. На любой из других планет, что Федерации, что независимых систем, у преследователей уже были бы наши фотографии и едва ли не полная характеристика, включая генные образцы. К счастью, здесь всё ограничивалось более-менее полным описанием моей спутницы, где основной упор делался на необычных волосах пепельного цвета, высоком росте и «чудном рыжем одеянии». Со мной всё вышло ещё страннее: «Рыцарь самозванный из краёв далёких. Сам на две головы выше всех округ и поперёк себя в плечах шире. В полных латах диковинных, всё тело покрывающих да шлеме с забралом чародейским, аки зеркало всамделишнее. Латы те болт арбалетный держат, а снимает он их лишь во сне да бане, ибо обет принесённый не велит». Кто был автором этого, без сомнения, шедевра я не знал, но при встрече смело бы пожал ему руку. Потому что на этом моё описание заканчивалось. Про Саэс пока не было ни слова. Либо не нашли толковых примет, либо и вовсе решили, что она не с нами. Вопрос о том, как нильфгаардцы вообще узнали, что мы в городе по-прежнему оставался открытым.

Посовещавшись, мы тогда решили действовать быстро, пока наши преследователи не предприняли чего-нибудь ещё. Переодевание в сменную одежду не заняло много времени, но вот свои приметные волосы редкого пепельного цвета Цири красить отказалась наотрез. Я уже собирался оставить её на складе до нашего с Саэс возвращения — всё равно мой бронескаф и иные приметные вещи мы спрятали там же, но девушка не собиралась сдаваться так просто. С помощью подруги, заплетя и уложив волосы в необычную причёску, она минут десять сидела в тёмном углу, периодически что-то шепча и делая странные жесты руками. Пока в один миг её волосы не стали густо-чёрными! Простенькая иллюзия в первый раз далась ей с трудом, но Цири заверила, что самое сложное было именно создать, а поддерживать её не так уж и сложно.

За остаток дня мы с большой осторожностью прошлись по порту, а я даже заглянул в пару здешних таверн, из тех, что выглядели поприличнее. Без особого результата. Зато Саэс смогла разговорить какого-то клерка из портовой канцелярии и тот, видимо, тронутый таким вниманием от прелестной блондинки, выложил всё нужное нам и даже, сверх того. Интересовала нас возможность устроиться пассажирами на один из кораблей, отчаливающих в ближайшие дни. И если в тавернах никого, кроме пьющих, веселящихся и лапающих шлюх матросов застать просто не удалось, то этот клерк указал, где искать нужных нам капитанов.

Ночь пришлось провести всё на том же складе из опасений, что все постоялые дворы будут осматривать в первую очередь. А уже утром мы отправились за первыми покупками — требовалось разжиться более дорогой и солидной одеждой, какую носили местные дворяне и не слишком богатые феодалы, сундуками и ящиками, куда можно будет спрятать наши вещи и ещё кое-чем по мелочи. Благо с появлением Цири, с деньгами у нас проблем больше не было. Как не было, на наше счастье, в Глен Муэре и проблем с магазинами готовой одежды. В своё время для меня стало настоящим открытием, что обычно на этой планете просто прийти в магазин или к портному и сразу купить понравившуюся вещь не получится. Портные кроили и шили одежду по нескольку дней, а то и недель для каждого человека индивидуально. По крайней мере, в небольших городках и на Севере, по заверениям моей спутницы, всё обстояло именно так. К нашему счастью, Глен Муэр был довольно большим портовым городом, а в плане бытового прогресса Нильфгаард от своих соседей ушёл далеко вперёд.

Вновь сменив одежду и наняв извозчика для представительности, мы вдвоём с Саэс, оставив Цири на всё том же складе, отправились на поиски капитанов подходящих нам кораблей. Поначалу нам не слишком везло: один отказался брать пассажиров, узнав, что две из них — женщины, второй собирался отплывать на юг, третий и вовсе передумал отчаливать в ближайшие дни. Зато на четвёртом нам откровенно повезло.

Высокого, подтянутого и уже немолодого мужчину с закрученными в кольца усиками звали Марнигерт ле Гофф. Был он капитаном «Щедрости» — большого галеаса из торгового флота князя Туссента Раймунда IV. Корабль возвращался вместе с караваном из далёкого Офира, но где-то между Тарнханном и Крижтсовом они попали в бурю и все суда здорово разметало. Галеас штормом сильно снесло в море, к тому же треснула одна из трёх мачт, поэтому, когда они наконец добрались до Крижтсова и встали там на долгий ремонт, то узнали, что остальная часть туссентского каравана, те кто не утонули, уже отплыла в сторону Глен Муэра. Как итог, отставший корабль добрался сюда уже под конец осени и капитан очень торопился подняться вверх по Сильте и дальше по Сансретуру до того, как начнутся холода.

Отчаливали они после рассвета и ле Гофф был не против предоставить пару свободных кают трём благородным и щедрым пассажирам, раз уж им понадобилось добраться до Туссента. Занимавшие их ранее какие-то «путешественники-этнографы» сошли ещё в Крижтсове, твёрдо заявив, что морских путешествий с них довольно. Десять золотых флоренов и половина из них вперёд — ровно столько он запросил за своё гостеприимство. Учитывая, что на такие деньжищи можно было купить пару неплохих домов в городе — сущий грабёж. Щедрость явно не входила в список добродетелей капитана Марнигерта.

Так или иначе, но уже в первых сумерках мы втроём взошли на борт красивого, выкрашенного ярко-алой краской галеаса. Несколько матросов позади, подбадривая друг друга отборными портовыми матюгами, втаскивали по сходням на палубу наши немногочисленные сундуки и большой заколоченный ящик, где под слоем сена и какой-то ветоши, найденной на складе, покоился мой бронескаф. Каюты в кормовой надстройке оказались совсем небольшими, однако каждая имела по паре мягких и даже не слишком узких коек-рундуков, крохотный столик и, что куда важнее, запиравшиеся на ключ двери.

— Интересно, успеем до заморозков? — вырвал меня из пучины воспоминаний голосок Цири. Мысленно встряхнувшись, я опустил голову и столкнулся с изумрудным взглядом моей любимой прелести.

— Я никогда не плавал на... водных кораблях.

— «Водные корабли» ходят, а не плавают, — насмешливо фыркнула она, — плавает кое-что другое.

— Извини, в моём представлении до сих пор корабль — это сложное и технологичное устройство для перемещения меж звёзд, — пожимаю плечами, чувствуя, как правая рука помимо моей воли смещается на талию девушки, — а не утлый набор дров, сцепленный гвоздями и верёвками.

— Ты утрируешь, — хихикнула она, ловя мою ладонь своей, но и не думая отодвигать её в сторону. — Иии... может, пойдём в каюту? Я что-то продрогла на этом ветру.

— Кажется, я знаю, что может тебя согреть.

— И что же тебя останавливает? — девушка притворно вздёрнула бровь.

— Сил нет смотреть на ваши многозначительные, довольные рожи, — кисло заявила Саэс, смерив нас раздражённым взглядом. — Лимоны съешьте, л-люди.

— Пожалуй, только воспоминания о прошлом разе, когда мы пытались уединиться. Кончилось всё не слишком хорошо.

— Не напоминай, — тяжко вздохнув, Цири на миг закатила глаза. — Поверь, я совсем не удивлюсь, если прямо сейчас из воды вылезет... к примеру, жагница и решится сожрать корабль. Да-а... очень, очень большая жагница.

Мы втроём дружно уставились на тёмные, холодные воды Сильты, расходившиеся небольшими волнами от идущего под всеми парусами галеаса. Из воды никто не лез. Лишь какой-то офицер у носовой надстройки громко, зычно, матерно, но с эдакой ленцой отчитывал нескольких проштрафившихся матросов.

— Но даже если прямо сейчас на палубу выберется жагница, эхидна, химера или ещё какой-нибудь дракон, — Цири с намёком посмотрела на возмущённо хмыкнувшую подругу, — я не намерена больше ждать. Не хочу и не желаю, понятно тебе? — вызывающе ткнули меня в грудь ноготочком.

В крохотную каюту мы буквально ввалились, едва отперев дверь. Благо ещё в узком коридоре никого не оказалось. Я щёлкнул ключом, и обернулся, застав момент, как скинувшая тяжёлый плащ девушка торопливо расстёгивала тугие, неразношенные пуговицы платья. Не став ждать, подхватываю её на руки и припадаю к требовательно распахнувшимся губам. В конце концов, надо помогать и в такой малости.

Мягкое синее сукно всё ниже сползало с её плеча, обнажая белую, гладкую кожу тоненькой шеи, изящное плечико, не слишком большие, но такие манящие, упругие холмики с затвердевшими от вожделения сосками... Отрываюсь от губ и припадаю к её чудесной шее, покрывая осторожными, нежными поцелуями. Мне в ухо тихо застонали. Кажется, одна зеленоглазая хитрюга рассчитала всё заранее и не стала обременять себя нижним бельём по утру. Оно и к лучшему. Вряд ли сейчас я был бы слишком аккуратен с застёжками...

Интерлюдия 7.1 — из-под покрова лжи

Синие горы. Замок Каэр Морхен. Декабрь 1267.

Зима давно и прочно вошла в размеренную и по-своему рутинную жизнь всех в долине Каэр Морхена. Снега насыпало столько, что в пору было возводить ещё один замок напротив, ну, или хотя бы сторожевую башню. Иногда проглядывало солнце, заставляя всё вокруг буквально искриться белизной, а за стенами устанавливался крепкий, трескучий морозец, но чаще всего небо было затянуто низкими бело-серыми тучами. Частенько они разрождались легким снежком, порой непредсказуемо переходящим в настоящие метели и бураны. Вот и сегодня оказался как раз такой день, когда за окнами, в заворотах холодных каменных стен тревожно завывал ветер и было белым-бело от снежной мглы.

Устроившись в любимом кресле Весемира подле уютно потрескивающего очага в большом зале главного чертога, Йеннифэр не торопясь читала сборник законов Солнечной Федерации. Не так давно ей и Трисс пришельцы выдали по планшету — небольшому технологическому устройству, в выключенном виде напоминающего кусок тонкого, гибкого стекла. Зато стоило активировать его, как стекло темнело и на нём появлялись значки-пиктограммы и буквы с символами... буквы Всеобщего языка. Эти устройства специально адаптировали для чародеек и дали через них доступ в некую корабельную библиотеку, где можно было выбрать любую из тысяч книг, трудов и трактатов, после попросить iskin — искусственный разум корабля перевести их на Всеобщий. Происходило это очень быстро, пусть и не всегда без огрехов. Справедливости ради, связаны они были главным образом с разными идиомами или словами и понятиями, аналогов которым во Всеобщем языке просто не было. Тогда приходилось запрашивать у iskin справку по незнакомому слову или обороту, а если незнакомые понятия встречались и в ней, то ещё одну, и ещё одну... Своеобразным рекордом у Йеннифэр было одиннадцать подобных «перескоков», и она подозревала, что это далеко не предел.

— Не обижайтесь, Эскель, но ваш замок представляет удручающее зрелище, — отвлёк чародейку от изучения весьма полезного чтива смутно знакомый женский голос.

Скосив взгляд, она как раз успела заметить три фигуры, неспешно усевшиеся за ближайшим к ней трапезным столом. И если ведьмак с изуродованным лицом представлял для неё мало интереса, то вот остальные двое были пришельцами и интерес представляли по определению. И обоих федералов женщина узнала. Первым был высокий, широкоплечий мужчина с выбритой налысо головой и густой рыжей бородой, заплетённой в косички на скеллигский манер. Он являлся одним из старших офицеров «Конкордии» и отвечал за некие защитные системы корабля. Второй оказалась не слишком высокая по меркам пришельцев светловолосая девушка с тёмными глазами. Штурман — та, кто прокладывает курс от звезды к звезде.

— Когда-то он выглядел иначе, — малость виновато пробасил ведьмак.

— Когда-то и звёзды были молодыми.

— Нас слишком мало, чтобы следить за ним, как полагается. Да и бываем мы тут обычно по зиме, а зимой в мороз — какой ремонт? По мелочи только.

— Не бурчи, Аня, — миролюбиво откликнулся рыжебородый мужчина, — втроём мы бы с «Конкордией» тоже не справились.

— Ладно, Эрик, уел, — тяжело вздохнула девушка, стягивая с пальцев перчатки и кидая их рядом на стол, — не хотела обидеть вас, Эскель. Просто надеялась прогуляться, воздухом свежим подышать, а там буря такая... Словно опять на Калиенте-4 стоим.

— Где, где? — заинтересовался Эскель, да и Йеннифэр насторожила слух. — И нет, не в обиде я, чего уж там.

— Калиенте-4. Спутник планеты Калиенте в системе Аноат. Вам, конечно, это мало о чём говорит, но... скажем так, это небольшая ледяная планета с пониженной гравитацией и циклическими снежными бурями на поверхности. Бури зависят от обращённости к звезде и времени... ладно, не важно, — махнула рукой Анна, явно уловив полное непонимание в глазах собеседника. — Главное — такая метель, как за окном, там в порядке вещей и поверхность планеты крайне неуютное место. База снабжения расположена под поверхностью в толще льда, а это всё равно, что с корабля и не выходил. Всё те же четыре стены.

— Понимаю, — осторожно кивнул ведьмак, по привычке почесав старый, уродливый шрам, — тут такое тоже бывает. Как метель зарядит на всю неделю, так сидишь — за двери носу не высунешь.

— Тут довольно прохладно, — принявшись тереть ладони, Анна обернулась к очагу и, кажется, только теперь заметила черноволосую чародейку. — Ох, здравствуйте, Дженнифер.

Сидевший рядом бородач вскинул в приветствии руку, а ведьмак пробормотал нечто неразборчивое, что при изрядной доле фантазии так же можно было истолковать, как пожелание доброго дня. Женщина, уже привычно пропустив мимо ушей искажение своего имени, вежливо кивнула в ответ и уже собиралась вернуться к чтению, попутно прислушиваясь к разговору, как вдруг в зале появилось новое действующее лицо.

— Ого, Ламберт со шваброй, да ещё таким шикарным фингалом, — удивлённо воскликнул Эскель. — Кто ж тебя так, бедовый?

— Весемир, пердун старый, — страдальчески скривился молодой ведьмак, осторожно ощупывая посиневший и немного заплывший глаз, — не нравится ему, видите ли, что в замке чутка грязновато.

— Чутка грязновато? Это ты сейчас чутка приукрасил, дружище. Того и гляди накеры по углам заведутся. Хотя, ты в чём-то ты прав — раньше это его не мало волновало.

— Выпендривается, — высморкавшись в ведро, заключил Ламберт и, чуть помявшись продолжил: — По правде, я тоже тут виноват самую капельку. Вчера перебрал немного с настойкой и, ну... Старику не понравилось вляпаться в небольшую лужицу у его комнаты.

— Да ты совсем глаза залил! — то ли в осуждении, то ли в восхищении пробасил Эскель. Федералы безуспешно пытались скрыть рвущийся наружу смех. Это явно бесило провинившегося ведьмака ещё больше.

— Эй, эй! Она была совсем крошечной! И я бы всё и так убрал! Уже шёл как раз, — мужчина раздражённо тряханул ведром и шваброй. — Не успел совсем чуть. Кто ж знал, что он вскочит с утра спозаранку и помчится к этим, — он кивнул на продолжавших наблюдать с интересом пришельцев. — С капитаном ихним у него там якобы дела какие-то. Ага, знаем мы эти «дела»...

— Рука, гляжу, у Весемира всё ещё тяжелая, — со значением покачал головой старший ведьмак. — Ты, давай, не отлынивай — намывай веселее.

— Иди в сраку. Может, еще комнату твою убрать?

— Если Весемир скажет — будешь убирать. И мою, и Геральта, и Койона, и Цирькину — там с самого их отъезда никто не прибирался. За свои дела пьяные отвечать надо.

— Такой же зануда, как и Старик, — сплюнув в ведро, Ламберт подхватил его и, погрозив всем напоследок шваброй с размотавшейся грязной тряпкой, поплёлся прочь.

— Извините его, — виновато взглянув на своих спутников, проговорил Эскель. — Он с похмелья всегда такой... задница.

— Это бывает, — довольно рассмеялся лысый бородач, — кто с утра с похмелья не такой — пусть первый кинет в меня камень.

— Я — давай камень, — с желчным сарказмом отозвалась Анна и вытянула вперёд руку.

— Камень я тебе не дам. Ты вообще не пьёшь — это не в счёт, — шлёпнув по её раскрытой ладошке своей огромной пятернёй, отмахнулся Эрик. Девушка, показательно надувшись, отвернулась.

— «Исток — неразгаданная тайна магии. Хен Гедымгейт» — это ваше? — придвинув к себе не слишком большой фолиант в потёртой обложке, она подняла взгляд на Йеннифэр.

— Моё, — односложно ответила чародейка, мысленно морщась от того, что забыла книгу на столе.

— А что такое «исток»? — продолжила допытываться любопытная девица.

— Не — что, а кто, — со вздохом отложив планшет на колени, ответила она, уже понимая, что отделаться парой слов не получится. Оно и к лучшему — подобные разговоры с пришельцами всегда были обоюдными и уже сама чародейка могла почерпнуть из них немало полезного. — Истоки — это люди, чаще всего дети, обладающие сильными, но слабо контролируемыми магическими способностями. Из истоков при должном обучении получаются одни из сильнейших чародеев, однако их сила — их же проклятие.

— И кто же их проклял? — не понял бородач.

— Это метафора, тормоз, — Анна на миг закатила глаза.

— Верно, однако за «проклятие» вполне можно считать отсутствие, как правило, хоть какого-то обучения и слишком редкое и позднее распознание в таких детях истоков чародеями. Это чревато очень скверными последствиями для самого ребёнка и всех окружающих.

— Вот уж точно, с Цири-то мы как намучались в своё время, — тяжело, но в тоже время с какой-то едва заметной ноткой ностальгии помотал головой Эскель. — Сны эти её пророческие, крики...

— Поверь, Эскель, Цири не показала и пятой доли тех проблем, которые доставляют истоки, — понимающе улыбнулась Йеннифэр, не задумываясь, наматывая прядь чёрных волос на палец. — К примеру, её родная мама, принцесса Паветта, тоже исток, в пятнадцать лет случайно разнесла половину пиршественной залы в родном замке в Цинтре. Геральту тоже, знаешь ли, довелось поучаствовать в этом. Неужели он не рассказывал холодными зимними вечерами? К тому же, Цири — особый случай.

— Это почему это особый? — недовольно нахохлился ведьмак. — Потому что девчонка? Ну да, случались по первости разные... неловкости.

— Эти «неловкости» случались потому, что большинство из вас — неотёсанные мужланы. Даже, как оказалось, Геральт, сколь бы ни печально мне было это признавать, — тоскливо сморщилась черноволосая чародейка. — И пол тут совершенно не при чём. Она, как дитя Старшей крови — исток небывалой мощи. Для истоков характерно не только взрывать всё вокруг себя, но и, например, впадать в транс и видеть пророческие сны. Сны и видения о важных событиях, близких людях или тех, кто с ними крепко связан судьбой, душой или... Предназначением. Сны могут быть, как чёткими и запоминающиеся, порой до мельчайших деталей, так и размытыми, туманными. Такие и сам исток забывает уже спустя несколько минут.

— То есть, исток каждую ночь следит за кем-то во сне? — светловолосая девушка недоумённо нахмурилась.

— Нет. Это нельзя назвать «следит». Исток может видеть во снах часть произошедших или происходящих событий, иногда событий, которые только должны произойти. Однако «может», не значит «видит постоянно». Как правило, это происходит в юном и пубертатном возрасте, особенно в периоды, когда исток находится в крайне нестабильном психо-физиологическом состоянии. Сильнейшие переживания, стресс, волнения, страх, угроза для жизни, ненависть, любовь... Если подобное присутствует в жизни истока в больших количествах, и рядом нет так называемого «эмоционального якоря», который бы удерживал сознание и разум истока в более-менее стабильном качестве, то сны и видения будут приходить часто. При наличии — гораздо реже, только в пиковых ситуациях. Если исток обучен и умеет контролировать себя — почти никогда.

— Вижу, ты не зря тащила с собой эту книгу, — к столу подошла Трисс, уже одетая в тёплую ярко-жёлтую куртку с глубоким, отороченным мехом капюшоном, штаны и высокие жёсткие ботинки — ещё одни подарки пришельцев. В таком наряде даже в самую лютую стужу едва ли понадобятся согревающие чары. — Не хочу прерывать вашу лекцию, но нам уже пора, Йеннифэр.

— Зря, — выбравшись из кресла, женщина сняла со спинки копию куртки рыжеволосой чародейки, во всём, за исключением цвета — она был иссиня-чёрной. — Освежила воспоминания, но не более того. Нужного мне я там не нашла. Хен ушёл в своих исследованиях природы истоков намного дальше, чем написал в этой книжонке.

— Жаль он больше об этом никому не расскажет, — без особой радости развела руками Меригольд. — Может, сохранились какие-то записи в его имении?

— Даже если ничего не растащили — едва ли мы доберёмся до них сейчас, — безразлично пожала плечами Йеннифэр, застёгивая молнию.

***

— Мы внимательно изучили ваш последний отчёт, — иллюзия Филиппы Эйльхарт в пентаграмме мегаскопа кивнула в такт своим мыслям, — новая информация о пришельцах, безусловно важна, пусть и уступает тому, что мы уже узнали о них ранее.

— Возможно, мы сможем получить больше, когда удастся полностью проникнуть в их мысли, — подала голос Маргарита Ло-Антиль, как и остальные чародейки, присутствовавшая в виде призрачной, бесцветной иллюзии, созданной мегаскопом. — Йеннифэр, как продвигается это направление? В отчёте об этом не было ни слова.

— И вправду, есть какие-то подвижки? — невинно хлопнула своими голубыми, ланьими глазками Францеска Финдабаир.

— По-прежнему ничего нового, — солгала черноволосая чародейка, поплотнее натягивая капюшон от пронизывающего ледяного ветра. Лишь она да Трисс Меригольд сейчас стояли в руинах давно разрушенной сигнальной башни на одном из перевалов, что вёл в долину Каэр Морхена. Это продуваемое всеми ветрами место было наиболее удобным во всех окрестностях, где заканчивалось действие скрывающих и воспрещающих чар древних артефактов, спрятанных где-то в глубинах ведьмачьего замка. Не будь их — и не пришлось бы тащиться так далеко и мёрзнуть на холоде ради разговора с остальной Ложей посредством мегаскопа. Разговора настолько банального и предсказуемого, что у Йеннифэр едва ли остались какие-то сомнения насчёт этих «владычиц магии».

— Неужели годы затворничества сказались на твоих, без всякого сомнения, выдающихся навыках телепатии? — тщательно прикрытой издёвки в голосе Сабрины Глевиссиг не поняла бы только идиотка. Большинство, впрочем, предпочли не подать виду, что в словах чародейки из Ард Каррайга крылось что-то кроме искреннего беспокойства. Когда-то, ещё учась в Аретузе, они были близкими подругами, но после их пути разошлись... и родилась взаимная неприязнь. С давних пор она терпеть не могла Йеннифэр, считая своей соперницей, и брюнетка об этом прекрасно знала.

— Твоё беспокойство льстит мне, но право слово — не стоит. В искусстве проникновения в защищённый разум нужно быть предельно осторожной и последовательной, если, конечно, не хочешь получить вместо результата овощ или, хуже того, очень недовольного оппонента, — печально вздохнув, проговорила женщина и, как можно небрежней, добавила: — Жаль, что мне приходится объяснять такие азы.

— Пока оставим это, — прервала готовую вот-вот вспыхнуть изощрённо-ядовитую перебранку Эйльхарт, не иначе, как искренне полагая себя «первой среди равных». — Уже имеющейся информации нам пока более чем достаточно, а остальное...

— Нет, нет, Филиппа, мне тоже интересно, — неожиданно вмешалась Шеала де Тансервилль, взмахнув ладонью. — Йеннифэр, будь добра — сколько времени тебе понадобится, чтобы полностью проникнуть в разумы предводителей этих пришельцев... федералов.

Черноволосая чародейка мысленно скривилась — Отшельница из Ковира, как прозвали спокойную и замкнутую Шеалу, была во многом куда опаснее хищной, дерзкой, прямой и оттого до ужаса предсказуемой Сабрины. Пусть она и редко лезла в политику, но оттого не становилась наивной простушкой. Многие из чародейской братии её по праву уважали и... боялись. Вполне заслуженно.

— При наилучшем раскладе и некотором везении — закончу к Мидинваэрне*, но я бы не рассчитывала только на одну удачу, поэтому скорее ближе к Имбаэлку*, — с благожелательной улыбкой вновь солгала женщина. Солгала, потому что поиск подходов к разумам инопланетян давно не требовался.

В первые дни и даже недели их знакомства у неё действительно возникли изрядные сложности с чтением мыслей гостей с далёких звёзд. Причин тому оказалось несколько: и множество незнакомых языков, на которых говорили пришельцы, и настороженность, даже отчуждённость инопланетян по отношению к чародейкам в первое время, и... Йеннифэр сперва не поверила, когда случайно услышала об этом, но вскоре ей представилась возможность проверить всё самой с помощью очень специфического медицинского заклинания. Визитёры, все до одного, носили у себя в голове, прямо под черепной коробкой целую сеть, паутину из невероятно маленьких ниточек и металлических капелек, буквально оплетающих часть их мозга! Это было просто потрясающе, просто нечто невероятное! Она никогда в жизни, за всю свою около вековую практику, не видела и даже не могла представить себе ничего подобного. Люди с звёзд называли эти сложные структуры «имплантами» и они служили им для некоего взаимодействия между собой и другими механизмами, например, их космического корабля. И, как позже выяснилось, именно они создавали те самые странные помехи в работе чар для проникновения в разум...

Женщине пришлось изрядно поломать голову, модифицируя и так не самые простые колдовские приёмы, недоступные большинству чародеев в принципе. От необходимости, фактически, выполнять уровень выпускной работы в Аретузе на звание магистра колдовства, а именно такой сложности была эта работа, настроение у неё все последние месяцы было откровенно паршивым. И вот теперь, уже почти месяц как, несмотря на изрядные помехи при чтении мыслей, ей удалось сотворить стабильный и в чём-то даже не затратный метод проникновения в разумы людей со звёзд. Пусть их сознания в её восприятии и напоминали скорее колючие кусты, чем привычные раскрытые бутоны цветов, но особых сложностей у чародейки более не возникало. То, что она узрела там ужасало... ужасало своими масштабами, мощью, возможностями — подавляло и заставляло по-настоящему трепетать в восхищении, чего с ней не случалось уже очень давно. Всё, о чём говорили пришельцы оказалось правдой — бесконечные просторы галактики, размеры звёздных государств, мощь армий и чудесное великолепие целой плеяды разнообразных и под час совсем не похожих один на другой миров. Технологии, порой совершенно неотличимые от магии, формы устройства общества, настолько превосходящие всё, до чего дошла их философская и политическая мысль за минувшие века, насколько они сами превосходили каких-нибудь дикарей. Само устройство их общества, принципы его построения отличилось намного больше по сравнению с привычным ей и любому другому разумному этого мира. Да, сами пришельцы и не думали скрывать, охотно делясь с обеим чародейкам рассказами о жизни среди звёзд. Однако, благодаря проникновению в их разумы, Йеннифэр смогла убедилась, что они не лгали. Быть может, немного лукавили или недоговаривали, стремясь показать себя чуть лучше, чем они есть на самом деле, но не более того.

— Что ж, Имбаэлк — это вполне приемлемый срок, учитывая все сложности, с которыми ты столкнулась, — удовлетворённо кивнула Филиппа. Она прекрасно знала, на что способна Йеннифэр и явно не стремилась её поддеть. Всего лишь констатировала факт.

— Полагаю, после завершения моей работы, потребности в моём присутствии здесь больше не будет? — раз уж так удачно подвернулся случай, черноволосая чародейка решила прояснить для себя кое-что.

— Ты хочешь отправиться на поиски своей подопечной? — Эйльхарт не стала делать вид, будто не догадывается о её намереньях.

— Дочери, — поджав губы, холодно уточнила брюнетка. — И одного ведьмака.

— Подопечной, Йеннифэр, — со снисходительной усмешкой на губах, иронично протянула Сабрина. — Цирилла — не твоя дочь. Прекрати тешить свои фантомные материнские инстинкты — ты чародейка.

— В поисках нет нужды, — ответила Филиппа, переглянувшись с обеими нильфгаардками. Ассирэ вар Анагыд сдержанно кивнула, а вот Фрингилья Виго почему-то отвела взгляд, раздражённо фыркнув. — Нам известно, где находятся юная Цирилла и известный тебе ведьмак.

— Что?! — Йеннифэр не успела ответить ничего ядовито-презрительного, так как её опередил шокированный возглас молчавшей всё это время Трисс. — Вы... вы знали где Цири и Геральт и молчали?!

— Это не те сведенья, которые могли бы помочь в вашем деле, — жёстко отрезала Эйльхарт, скрестив руки на груди. — Даже помешать, и твоя реакция, Трисс — тому свидетель. Вас слишком многое связывает.

— Раз уж ты, Филиппа, сама упомянула их, может теперь скажешь, и где они? — подавив внутреннюю вспышку ледяной ярости, спокойно поинтересовалась Йеннифэр. — Если уж мы все здесь делаем одно дело.

— Как сентиментально... — печально улыбнулась Францеска, но развивать мысль не стала.

— Ведьмак Геральт из Ривии сейчас находится в Туссенте, — ответила неформальная глава их собрания. — С ним всё в порядке — за ним приглядывает Фрингилья.

— Потрахивает, ты хотела сказать, — проследив за реакцией черноволосой нильфгаардки, сделала свой вывод Йеннифэр. — И как тебе, Фрингилья? — смерила она Виго пристальным, самую малость презрительным взглядом. — Не чувствуешь себя маленькой хапуньей?

— Он — не твоя собственность, Йеннифэр! — вздёрнув подбородок, с вызовом бросила чародейка.

— Конечно нет, ведьмак всегда был сам свой, собственный, — желчного сарказма в её голосе не почуял бы только глухой, — но, как верно подметила Филиппа, нас слишком многое связывает. Пусть это и очень сентиментально.

— «Многое связывает» — неужто под этим кроются ваши знаменитые ссоры с битьём всего, и вся?

— Это он рассказал? — показательно вздёрнула бровь женщина. — Или нашептала одна из моих дорогих подружек? А впрочем — неважно. Милые бранятся — только тешатся. Ну, ты понимаешь...

— Прекрасно понимаю, — многозначительно хмыкнула Фрингилья. — Кажется, Геральт был весьма рад наконец-то забыть про такую «милую».

— Неужто у тебя хватило беспринципности зачаровать его? Любовный отвар-то наверняка не подействовал...

— Мне нет нужды зачаровывать мужчину в отличие от...

— Дамы, дамы! — оказалась вынуждена повысить голос Эйльхарт. — Вы ещё решите таскать друг друга за волосы, как портовые девки!

— И из-за чего? Из-за мужика, — едко заметила Сабрина, довольно улыбаясь. Её вся эта перебранка откровенно забавляла.

— Что с Цири? — смерив нильфгаардку не сулящим ничего хорошего взглядом, Йеннифэр вновь обернулась к главе Ложи. — Удиви меня, Филиппа.

— Наследная принцесса Цинтры, по моей информации, сейчас находится при императоре Эмгыре, — вместо реданки неожиданно ответила Ассирэ. — Совсем недавно он и его малый двор прибыли в Назаир, где император разместил свою ставку.

— Это точно? — мысленно похолодев, всё тем же спокойным тоном спросила черноволосая чародейка. — Это может быть всего лишь уловка Эмгыра.

— С высокой долей вероятности — точно. Я сама была в Назаире и видела пепельноволосую девушку с изумрудными глазами при императоре, — бесстрастно кивнула вар Анагыд и, склонившись вперёд, вытянула руки. На них тут же запрыгнул большой, чёрный кот, а нильфгаардка, меж тем, продолжила: — Её именовали Цириллой и называли наследницей цинтрийского престола. Среди сподвижников и недругов Эмгыра ходят разговоры, что он собирается взять её в жёны, но не раньше, чем она воссядет на княжеский престол.

— Полагаю, Филиппа, именно эти сведенья ты посчитала настолько неважными, чтобы посвящать в них меня и Трисс? — холоду в голосе Йеннифэр позавидовали бы самые холодные зимы в Синих горах. — Вы все посчитали. Есть что-нибудь ещё столь же «неважное»?

— Не «не важными», а теми, что не помогут в контакте с нашими гостями, — словно объясняя ребёнку, повторила Эйльхарт.

— Я отправляюсь за Цири. Немедленно, — развернувшись на каблуках тёплых инопланетных ботинок, женщина поправила капюшон куртки. Чуть помолчав, она обвела взглядом проекции своих «коллег» и остановила его на Фрингилье. — Полагаю, Геральт тоже присоединится, несмотря на всю свою «радость от расставания».

— Йеннифэр!

Однако черноволосая чародейка уже не слушала, что ей хотело сказать это сборище высокомерных клуш, возомнивших себя вершительницами судеб мира. Женщина быстро шагала к выходу из башни, не замечая сугробов, нанесённых ветром сквозь бреши в стенах. Лишь оказавшись снаружи, она остановилась и, запрокинув голову, уставилась на затянутое серыми тучами небо, с которого не прекращая сыпал мелкий снег. Хотелось ругаться и метать проклятия во всё, что подвернётся под руку. Может даже убить кого-нибудь, поднять некромантией и ещё немного помучить... Позади захрустел снег под торопливыми шагами и рядом замерла взъерошенная, злая и... какая-то растерянная Трисс.

— Как они могли? — наверняка тоже проглотив несколько пришедших на язык первыми проклятий, наконец выдохнула Меригольд. — Они же всё знали! И скрывали! Я просила их проследить за Геральтом, пока сама буду здесь! Просила помочь найти Цири!

— Дай угадаю — на обе просьбы Филиппа ответила, что ничего не вышло.

— Да! Сказала, будто её люди упустили след Геральта где-то у топей Ийсгита, что неподалёку от леса Каэд Дху, а Цири вообще не нашли!

— Топи Ийсгит — слышала о них. Гиблое место. Возможно, та байка Эскеля о посвящении Геральта в рыцари и не байка вовсе, — задумчиво, словно находясь мыслями где-то далеко, протянула Йеннифэр. — Эти напыщенные стервы сказали ещё что-нибудь стоящее?

— Не знаю, — скривившись, пожала плечами рыжеволосая чародейка и виновато отвела взгляд. — Я деактивировала мегаскоп почти сразу как ты ушла. Видеть их противно...

— Ты ничуть не меняешься, Трисс, — слабо, но неожиданно по-доброму улыбнулась женщина. — Всё та же девчонка, как и пятнадцать лет назад.

— Кхм, что будем дальше делать? — только сильнее смутилась Меригольд.

— Есть несколько мыслей: надо осмотреть комнату Цири. Похоже, эти лентяи не убирались там с самого её отъезда... D’yable, как я об этом раньше не догадалась! Но сперва мне нужно поговорить с федералами...

***

Добиться встречи с главой федералов — капитаном Носовым удалось неожиданно быстро. Стоило лишь случайно наткнуться в Каэр Морхене на одного из пришельцев и передать просьбу о немедленной встрече. Женщина прекрасно знала, что инопланетяне всегда способны связаться друг с другом на любом расстоянии. Внешне это выглядело, как нечто среднее между довольно редким артефактом под названием «ксеновокс» и телепатией. Но лишь выглядело — магией в этом способе общения совершенно не пахло. Возможно, как раз часть тех диковинных структур в виде сети в головах пришельцев отвечала именно за связь.

Обычно могло уйти от нескольких часов до суток, прежде чем Носов выделял время на общение с кем-то из чародеек. И Йеннифэр даже не особо злилась из-за этого, пусть иногда и возникало чувство, будто капитан специально тянет время. Тем не менее, она подозревала, что и со всеми технологиями пришельцев, управлять экипажем огромного, разбившегося космического корабля, учитывая его состояние, дело не из лёгких. Однако, в этот раз всё случилось неожиданно быстро. Тот же самый человек, через которого она передала просьбу о встрече, явно удивился, выслушав краткий ответ командира, и сообщил, что её ждут у корабельного шлюза.

И в самом деле, стоило женщине спуститься по уже слегка засыпанной широкой дороге вдоль вереницы ярких рыжих фонарей, отчётливо видимых в метели, как она сразу заметила на фоне тёмного борта пару фигур в броне. Путь, от замковых ворот и до самого корабля, своей техникой проложили сквозь скалы и лес сами пришельцы ещё до прибытия чародеек в Каэр Морхен. Они же установили освещение, чтобы случайно не сбиться в пути в такую метель, как сейчас.

— День добрый, — бесстрастно кивнул Йеннифэр один из солдат, чьё лицо было скрыто забралом шлема. — Идёмте, Кэп сказал сразу отвести к нему.

— Отвести? — женщина против воли недоумённо вздёрнула бровь. — То есть в корабль?

И её удивление легко было понять — раньше ни она, ни Трисс не допускались дальше пределов корабельного шлюза, где их всякий раз ждал кто-то из офицеров. Для этого туда даже принесли кое-какую мебель, однако обычно встречи происходили и вовсе в замке. Главная зала или одна из комнат, выделенная чародейкам Весемиром, подходили для долгих бесед несравнимо лучше, чем шлюзовая камера, выполнявшая функции, сродни барбакану в замке.

— В этот раз так, — пожал плечами мужчина и обернулся к разъехавшимся в стороны толстым, бронированным дверям. — Вас ждут в conference зале.

Путь по светлым, кажущимся стерильно-идеальными коридорам занял некоторое время, которое Йеннифэр потратила, стараясь получше разглядеть всё вокруг и запомнить дорогу. Когда ещё доведётся шанс побывать внутри настоящего межзвёздного корабля, пусть и пребывающего в весьма плачевном состоянии — призраке былого величия. К её неудовольствию, ничего примечательного за всё время пути им так и не встретилось — одинаковые до полной неотличимости коридоры с белыми стенами, белым потолком и белым же полом, да лишь немногим более отличающиеся одна от другой лестницы. Настоящий лабиринт для непосвящённого, в котором её провожатый ориентировался с завидным умением. Множество дверей, о которых напоминали лишь очерченные ярко-жёлтой полосой контуры, оказались закрыты и заглянуть за них не представилось никакой возможности. В одном месте часть матово-белых стеновых панелей, как оказалось декоративных, была снята и отставлена в сторону, обнажая целый ворох мелких кабелей, труб и шлангов. С ними, негромко напевая что-то себе под нос, возился незнакомый чернокожий мужчина в тёмно-синем комбинезоне. На них он даже не обратил внимания, увлечённый своим делом. Спустя ещё несколько развилок и один быстрый подъём в небольшой кабине, именуемой лифтом, они оказались перед очередной непримечательной дверью без всяких подписей или иных знаков. Её провожатый дотронулся до стены в одном ему понятном месте и дверь беззвучно отъехала в сторону.

— Мисс Йеннифэр, — дежурно улыбнувшись, поднялся из-за широкого овального стола седой голубоглазый мужчина с застарелым шрамом, перечёркивающим лицо. Он был одним из немногих пришельцев, кто правильно называл её имя. — Рад вас видеть.

— Взаимно, господин капитан Носов, — слегка кивнула чародейка. Что ей нравилось в федералах, так это отсутствие целого нагромождения из подходов-поклонов-приседаний, заведённых у многих «великих» властителей, все владения которых, порой, можно было оглядеть, поднявшись на зассаный частокол их крепостицы. Этими порядками инопланетяне здорово напоминали ей чародейское братство, где всё измерялось не древностью рода, а личными заслугами на ниве магического искусства.

— Слышал, за бортом отвратная погодка, — вежливо указал на один из свободных стульев мужчина, предлагая присесть. Женщина не стала отказываться, быстро пробежавшись взглядом по помещению.

Зал оказался не слишком большим и довольно скудно обставленным: овальный стол с дюжиной стульев вокруг да несколько мягких диванов и низеньких столиков вдоль стен. В противоположном конце виднелся жёлтый контур ещё одной двери, а с потолка, как и во всех пройденных коридорах, лился ровный, белый свет. Но главное, были они здесь с капитаном не одни: на диванах расположилось двое незнакомых пришельцев — явно офицеров, судя по форме. За столом рядом со своим командиром сидели уже виденная ею сегодня штурман Анна Свердлова, молодая смуглокожая девица по имени Таиране, которая отвечала за какие-то важные системы, связанные с космическим боем, и ещё один незнакомый мужчина. В отличие от остальных, одет он был не в кафтан, именуемый «кителем», а в тёмно-синий комбинезон, из-под расстёгнутого края которого, проглядывал белый воротничок рубашки.

— Не самая приятная для прогулки, — согласилась женщина, в последний раз взвешивая своё вынужденное, по-своему отчаянное решение. — Благодарю за аэробайки и сопровождающих. Без них я с Трисс сегодня не попала бы к башне.

— Всегда пожалуйста, — Носов наконец присел напротив чародейки. — С Анной и Таиране вы уже знакомы. Это инженер Кевин Ли Фрай, а там, позади нас, ensin Шмаль и ensin Смолько. Что ж, думаю, случилось нечто нетривиальное, раз вы попросили о скорой встрече.

— Ложе очень интересно узнать как можно больше о вас и вашем звёздном государстве. Летом, во время нашего первого общения с ними, меня настоятельно попросили проникнуть в ваши мысли.

— Весемир предупреждал нас о такой возможности, — чуть помедлив, ответил капитан, ни жестом не выдав своего удивления. Остальные тоже не были особо ошарашены её заявлением, что само по себе уже наводило на подозрения, но отступать женщина не собиралась.

— Полагаю, именно поэтому вы и другие офицеры выжидали, прежде чем встретиться с нами. К моему удивлению, это оказалось не так просто, как виделось. Ваши языки стали некоторой преградой, а искусственные структуры вокруг вашего мозга вносили сильные помехи в попытки разобрать образы.

— Вносили? — недобро прищурился Носов, уловив ключевое слово в её объяснениях. Вот теперь он выглядел настороженным и удивлённым. Очень нехорошо удивлённым.

— Вносили, — спокойно ответила Йеннифэр, выдержав тяжёлый, полный холода взгляд седого мужчины. — Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы доработать и адаптировать чары проникновения под ваши разумы.

— Однако признались вы в этом не просто так, — откинулся на спинку кресла командир пришельцев. — Это не то, чем можно легко поделиться.

— Вы правы, капитан Носов, — женщина и не думала отрицать очевидного. Конечно, разумнее на первый взгляд было придержать это при себе, ответив, то же, что и Ложе, но у неё имелись причины не поступать подобным образом. — Мне нужна ваша помощь.

— Вам? Не Ложе? — вновь уловил главное мужчина. Его подчинённые гипнотизировали чародейку напряжёнными, недобрыми взглядами, но продолжали сохранять молчание.

— Исключительно мне.

— С вашей приёмной дочерью, полагаю? — Носов продемонстрировал, что не она одна здесь умеет удивлять. И ещё раз подтвердил те сведенья, обрывки которых она уже видела в мыслях некоторых федералов. За ней и Трисс внимательно следили с самого их прибытия в Каэр Морхен, едва ли оставляя без внимания дольше, чем на несколько минут. И она даже знала каким образом: камеры — крошечные устройства, способные запечатлевать изображение и звук, напрямую передавая пришельцам. К сожалению, найти хоть одно для изучения и разработать методы противодействия ей не удалось.

— Вы неплохо осведомлены о моих делах.

— Как и вы о наших, — мужчина указал взглядом на стену сбоку от себя, ещё мгновение назад совершенно пустую. Сейчас же на ней во всю ширь проигрывалась запись сегодняшнего общения с Ложей. Камера, судя по всему, располагалась сверху и немного в стороне над чародейками. Звук устройство пришельцев тоже записало исправно. — Вы не доложили своим коллегам об успехах.

— И в случае вашей помощи не стану сообщать вовсе.

— Ну не сообщишь ты — сообщит Меригольд, — поморщившись, впервые подала голос смуглокожая девушка. — Не скажет она — сами догадаются и сделают этот твой метод, уж наверняка не дуры.

— У меня на это ушло несколько месяцев работы при наличии целой массы живых «пособий» под рукой, — перевела на Таиране свой взор чародейка. Ту, впрочем, это не сильно смутило. — Я специализируюсь на медицине и телепатии в том числе. Другим для подобного результата потребуется куда больше времени... и кто-то из вас в качестве подопытного. Желательно не один. Трисс тоже ничего не знает и не думаю, что она захочет причинить вам вред.

— О да, у неё есть причина, — коротко хохотнул один из мужчин на диванах.

— Допустим, — капитан задумчиво огладил свою аккуратную бородку, — но с чего вдруг иным вашим коллегам желать нам вреда? Я совсем не в восторге от желания узнать наши мысли, но могу понять их. Мы для вас пришельцы — потенциально опасные, и знать, что у нас на уме — вполне разумно с вашей точки зрения.

— Мои коллеги по Ложе хотят создать единое государство на основе нескольких Северных королевств, зримо или незримо направляемое их мудрой дланью, — скепсис из голоса чародейки, казалось, можно было черпать ложкой.

— Неужто вы не разделяете их устремлений? И всё ещё не понимаю причём здесь мы.

— Длань не может быть мудрой, ведь в ней нет мозга, — позволила себе ещё одну порцию желчной иронии женщина. — Однако, если отбросить в сторону шутки — моей дочери уготовано место в их замысле. Вот только нас с ней мои «коллеги» спросить о согласии запамятовали. Мне не нравится ни это, ни то, какую роль они предрекают Цири. Это не принесёт ничего хорошего ни ей, ни мне. Что касается вас... Я не могу со всей уверенностью утверждать, что решит Филиппа Эйльхарт и остальные. Сейчас, в связи с Розрогским «проклятием» вы им интересны и важны, но после они могут решить избавиться вас. Поверьте, для сильных чародеев это не так сложно, как может показаться. С прямой угрозой вы, вероятно, справитесь, но вот с масштабным проклятьем — нет.

— Кажется, я упустила мысль, — недоумённо вздёрнула тёмные брови Анна. — Зачем им это вдруг?

— Чтобы получить время. Они знают — вы до сих пор не смогли связаться со своими. И понимают, когда сюда придёт ваша Федерация — она не станет общаться с сотней мелких корольков. Нет, если ваши лидеры и впрямь решат договариваться, то будут делать это лишь с самым сильным... или сильными. Сейчас — это Нильфгаард и император Эмгыр, что серьёзно терзает самолюбие Филиппы. Но лет через пятьдесят, когда сюда по вашим утверждениям и так доберётся колонизационная экспансия, сильным может стать и её детище. Из великой ценности вы можете обратиться в великую помеху.

— Это лишь ваши мысли или есть хоть какие-то подтверждения? — вроде бы негромко спросил Носов, однако в его голосе звучала сталь.

— Мои мысли, подкреплённые почти вековым опытом знакомства с большинством чародеек из Ложи, — немного слукавила Йеннифэр. Сто лет в буквальном смысле слова она знала разве что Сабрину. Остальных гораздо меньше, но и этого было достаточно. — Касательно же личности, например, Эйльхарт... не далее, как этим летом, король Редании Визимир II Справедливый, совершенно случайно упал на кинжал некоего таинственного эльфа-убийцы. Совершенно случайно это случилось в ночь Таннедского бунта и новой войны с Нильфгаардом. И, разумеется, совершенно случайно Филиппа стала из советницы короля регентом при малолетнем наследнике реданского престола.

— Озвучьте своё предложение, — внешне никак не отреагировал на её слова седой мужчина и оставалось лишь гадать, какие мысли сейчас мечутся в его голове. Заглядывать в них женщина даже не пыталась — сделать это незаметно у неё сейчас точно не выйдет. Новые изменённые чары были куда сложнее привычных ей и требовали некоторой подготовки, в первую очередь своего собственного сознания.

— Помощь в поиске моей дочери, защита, гарантии безопасности и гражданство Солнечной Федерации для нас обеих. Вы, как капитан патрульного корабля имеете право в исключительных случаях даровать его на своё усмотрение.

— Читали наши законы? — скупо хмыкнул капитан. — Пусть так. И что взамен?

— Сотрудничество, консультации, информация, любая разумная помощь магией или знаниями в ваших начинаниях.

— Прям совсем любая-любая? Даже оживлять мертвецов? — со скептической улыбкой вклинилась черноволосая и синеглазая Таиране, своей кожей и чертами лица походящая на уроженцев далёкого Офира.

— Если того потребует крайне жёсткая необходимость, — спустя несколько секунд промедления, твёрдо ответила Йеннифэр. На её лице не дрогнул ни один мускул, но то, что тема ей крайне неприятна ощутили все в комнате. — Мёртвые не любят, когда кто-то тревожит их покой. Нахождение в нашем мире для них — жуткая, непрекращающаяся пытка. Вернуть человека к такой не-жизни можно лишь на непродолжительный срок и это потребует целого моря энергии и жизненных сил. Ради возврата одного — смерть и скоротечное увядание придут ко многим. Я ответила на твой вопрос?

— Эээ, да... да, ответила, — тут же стушевалась девушка, не выдержав ледяного и злого взгляда фиолетовых глаз. — Я просто спросила. Из любопытства.

— У вас кто-то погиб? — чародейка посмотрела на капитана «Конкордии». — Кто-то настолько важный?

— Каждый член экипажа важен нам, — говоря, как о само-собой разумеющемся, пожал плечами Носов. — Несколько человек погибли во время боя и падения, но не думаю, что они бы захотели вернуться к жизни такой ценой.

— Правильно думаете, но не к жизни — к существованию. Назвать это жизнью не решится ни один, даже самый закоренелый оптимист. Возрождение мёртвых ещё никогда и никому не приносило счастья и редко оборачивалось чем-то хорошим.

— Я готов согласиться на все условия, — побарабанив пальцами по столу, наконец, нарушил установившееся тягостное молчание командир корабля. — Вот только вряд ли мы чем-то сможем помочь в поиске вашей приёмной дочери.

— Ошибаетесь, — на миг позволила себе слабую и совсем не торжествующую... почти не торжествующую улыбку Йеннифэр. — У вас есть солдаты и летательные аппараты, способные облететь всю планету за пару часов.

— С летательными аппаратами всё очень... непросто, — кинув косой взгляд на мужчину в комбинезоне, так до сих пор не проронившего ни слова, покачал головой капитан, — а уж найти человека на целой планете с нашими нынешними возможностями: без спутников, без сети...

— Точное место её нахождения я определю сама, — небрежно выставила ладонь женщина, внутри очень надеясь, что Трисс удалось отыскать в бывшей комнате Цири её волосы или что-то подобное и главное — этого окажется достаточно для поисковых чар. — От вас потребуется летательный аппарат и вооружённое сопровождение.

— С первым будут проблемы, — тяжело вздохнув, с молчаливого согласия Носова впервые заговорил тот самый инженер. — Shattle есть — целых пять штук. Только вытащить мы их никак не можем. Если ваши чары-мары смогут тут помочь — самое время.

— Чтобы мои «чары-мары» помогли, — не сдержала язвительного тона Йеннифэр, — мне нужно хотя бы знать о чём речь. Только в детских сказках добрый волшебник волшебным образом решает все проблемы волшебным щелчком пальцев.

— Ещё недавно мы и считали волшебство детскими сказками, — закатив глаза, глубокомысленно протянула Анна. Таиране с весельем во взгляде фыркнула.

— Волшебство — сказка, магия — наука, — категорично отрезала чародейка, не желавшая вступать в пустые диспуты с неучами.

— Это схема «Конкордии», — заговорил Кевин, а прямо перед ними над столом медленно закружилась полупрозрачная иллюзия космического корабля, испещрённая тоненькими ниточками коридоров, силуэтами комнат, помещений и множеством иных непонятных деталей. — Сюда не смотрите, — инженер ткнул пальцем в, очевидно, кормовую часть корабля, которая от его прикосновения моргнула красным и стала бледнее, — это секция с основным реактором, это — с маршевыми двигателями, их уже нет. Взорвали на орбите.

— Хар-роший такой был взрыв, — протянула смуглокожая девушка, ностальгически улыбнувшись.

— Тебе лишь бы что-то взорвать, — фыркнула штурман, сложив руки на груди.

— Я продолжу? — мужчина недовольно покосился на девушек. — Спасибо. Вот здесь верхняя полётная палуба, она же ангар для fighters — это небольшие двухместные машины для боя в космосе и атмосфере. Их после сражения не осталось, — он вновь указал пальцем в нижнюю часть иллюзии корабля и несколько обширных помещений загорелись красным. — Вот здесь по правому борту шлюзы для выпуска fighters в космос. После посадки они оказались ниже уровня воды, но это не проблема. При открытии шлюзов в космосе, атмосфере не дают улетучиться силовые поля. Они же вполне могут удержать и воду за бортом — это не проблема. Проблема в том, что все shuttle базируются на нижней полётной палубе, — в такт его словам, вдобавок к красным, засветилось жёлтым ещё одна большая зала в самом низу корабля, — и единственный шлюз на ней расположен в носовой части. В настоящий момент эта часть полностью упирается в скальное основание дна озера. Даже если мы сможем прорубить камень и открыть бронированные створки — это всё равно ничего не даст. Придётся бурить огромный тоннель, к тому же разворачивающийся почти на сто восемьдесят градусов, чтобы по нему можно было как-то протащить shuttle.

— Для вас это проблема, — проследив за моргнувшими несколько раз нижними шлюзовыми вратами и проползшим от них червячком тоннеля, констатировала женщина.

— Проблема. «Конкордия» — патрульный корабль, а не шахтёрское судно, — пожал плечами капитан, гипнотизируя взглядом полупрозрачную иллюзию. — У нас нет такого оборудования.

— Альтернативные методы слишком рискованны, да и результат не гарантирован. Мы в горах и серьёзные нарушения в рельефе дна могут привести к опрокидыванию корабля.

— В этом месте палубы расположены почти одна над другой, — Йеннифэр указал пальцем на небольшую часть чертежа, где «красные» и «жёлтые» помещения и впрямь почти наслаивались друг на друга. — Между ними нет никакого сообщения? Или просто разобрать?

— Есть лифт, — неопределённо хмыкнул инженер. — Он как раз здесь и расположен. Платформа пять на пять метров. Ни один shuttle на неё не влезет в принципе. Самый маленький — двадцать с лишним метров в длину и больше десяти в ширину. И даже если разобрать в этом месте всю палубу от борта до борта, раскурочить технический этаж под ней, вскрыть потолок нижней полётной палубы, срезать часть стен... места, чтобы поднять аппарат всё равно не хватит.

— Возможно, у меня есть решение, — перебирая в уме всё, что известно об одном не слишком популярном ритуале, которому подвергли и её саму, проговорила чародейка. — Понадобится сделать некоторые расчёты. Говорите, размеры аппаратов примерно двадцать на десять ваших метров? Нужны более точные сведенья, их вес... в идеале — мне нужно взглянуть на них самой.

— Воспользуетесь своей магией? — с интересом посмотрел на неё Носов, да и во взглядах читалось нечто похожее на какое-то затаённое желание узреть чудо.

— Ритуал артефактной компрессии, — не стала разочаровывать их ожиданий женщина. — Изначально он рассчитан на куда меньшие объёмы и позволяет обратить, например, человека в крошечную статуэтку. Поэтому мне придётся его изменить. Для него понадобится большое количество энергии — я не смогу провести его лишь на своих силах. В идеале нужно не меньше пяти крупных качественных самоцветов. Кристаллы послужат хранилищем для энергии первостихий, запасённой заранее. К нашему счастью, в окрестностях замка есть несколько мест силы, откуда она буквально хлещет.

— Превратите здоровенные челноки в маленькие игрушки? — с недоверием покосился на неё Ли Фрай. — Это вообще безопасно?

— Относительно безопасно. Человек после правильно проведённого ритуала компрессии и последующей декомпрессии выживает. Как правило, — Йеннифэр внутренне содрогнулась от промелькнувших воспоминаний о собственных ощущениях после декомпрессии. — И я не стану уменьшать ваши аппараты до размеров игрушек. Лишь настолько, чтобы они поместились на лифт между палубами.

— Ещё совсем недавно я бы сказал, что это всё байки, но после всего увиденного... — инженер сокрушённо потёр лоб. — Да, если всё удастся... Вы говорили вам нужны драгоценные камни — какие к ним требования?

— Чистые кристаллы — без трещин и пузырьков. Чем твёрже и прочнее — тем лучше. Я читала в вашей библиотеке, что вы научились создавать подобные кристаллы искусственно?

— У нас нет такого устройства на борту. Мы можем его собрать, но потребуется время. Зато у нас осталось немало фокусировочных кристаллов от выгоревших laser противоракетной обороны. Может, вам подойдут и они?

Йеннифэр удовлетворённо кивнула, рассматривая новую иллюзию в форме многогранного кристалла немного сплюснутой формы. Всё прошло куда лучше и спокойнее, чем она планировала. Как ни странно, во многом благодаря пристальной слежке пришельцев за ней с Трисс. Если все её задумки удадутся, то и Ложа, и северные короли, и Вильгефорц с Эмгыром останутся ни с чем... Но это в будущем. И на пути к нему лежит целое море сложностей и опасностей. Однако теперь у неё, похоже, появились союзники, которым даже можно доверять. До определённого предела, но это лучше, чем ничего и гораздо лучше Филиппы с её Ложей амбициозных сук. Пока интересы чародейки и интересы пришельцев совпадают — они на одной стороне.

— Скажите, Йеннифэр, вы способны наложить невидимость на большой объект? — задумчиво оглаживая седую бородку, отвлёк её от собственных мыслей Носов. — Как вы верно заметили, у нас проблемы с отправкой сигнала о помощи...

Примечания:

*Мидинваэрне - Ежегодный праздник, позаимствованный у эльфов и традиционно широко празднуемый в середине зимы на территориях Северных королевств. Он знаменует начало второго спаса, Йуле.

*Имбаэлк - Один из праздников, торжественных магических дат, позаимствованных людьми из календаря эльфов. Празднуется в начале февраля и знаменует собой окончание зимы.

Интерлюдия 7.2 — Осколки

Синие Горы. Замок Каэр Морхен. Декабрь 1267.

— В лабораториях много ценнейших предметов и артефактов, если энтот ваш ритуал повредит их... — заложив руки за спину, недовольно бурчал Весемир, монотонно бродя вдоль стены.

— Не повредит — он полностью безопасен, — бросила через плечо Трисс, не отрываясь от разметки пола вокруг большой, рассохшейся деревянной бадьи. Один из матросов с «Конкордии» как раз застилал её плёнкой — замечательной тканью, что не пропускала сквозь себя ни капли воды. Несмотря на столь превосходное свойство, была она для пришельцев сродни мешковине из рогожи. Чуть в стороне, так, чтобы об него никто не запнулся ненароком, на небольшом раскладном столике разместился портативный голографический проектор — технологическое устройство федералов, способное создавать прямо в воздухе объёмные иллюзии. Сейчас он отображал картину побережья их континента с множеством ниточек рек, голубыми зеркалами озёр, зелёными чащами лесов, коричневыми склонами гор, увенчанных белыми снежными шапками. Там и тут виднелись подписи, названия и отметки, сделанные благодаря подсказкам чародеек. Снимок с огромной высоты федералы сделали ещё летом во время падения звёздного корабля, и сейчас он мог пригодиться.

— Знаешь, сколько я за свою жизнь видел «полностью безопасных» ритуалов, которые оказывались совсем не безопасны?

— Не сомневаюсь, что очень много, — терпеливо ответила Меригольд, спокойно воспринимавшая его старческое брюзжание.

— Верно, очень много — куда больше, чем тебе годков, — нахмурился пуще прежнего старый ведьмак. — И тебя, коль не забыла ещё, я вытащил из одного такого «безопасного» ритуала. Ты ж вот такусенькой соплюхой была!

— Весемир, ты хочешь найти Цири? — Йеннифэр скрестила руки на груди, исподлобья взглянув на малость подрастерявшегося ведьмака. Кажется, теперь она лучше понимала, почему Геральт так любит побрюзжать.

— Да...

— Тогда сделай одолжение — постой в сторонке и не мешай. Иначе Трисс ошибётся в паре-тройке рун и вместо Цири мы узрим престарелую нимфоманку или того хуже — отправимся всем замком на Луну.

— Всё не настолько плохо, — улыбнулась Меригольд, продолжая сверяться со своими записями в тетради. — На Луну от моей ошибки мы точно не попадём.

— Значит остаются нимфоманки. Престарелые, — недовольно скривился Горбеев, восседавший на массивном каменном столбе, подпиравшем тяжёлые перила. — Но нас таким не запугать! Нас галактическая сеть и не к такому готовила, да, Ань? — бросил парень девушке штурману, застывшей у одной из стен и с интересом наблюдавшей за манипуляциями Трисс.

— Говори за себя, — цыкнув, закатила она глаза. — Я ваши извращения не разделяю.

— Ой, вот только не надо строить из себя пай-девочку, — насмешливо фыркнул Дмитрий. — Знаем мы, что ты там на вахтах почитываешь. Я, кстати, чтоб ты знала, тоже геронтофилией не увлекаюсь.

— Я лучше промолчу, чем вы всей своей шайкой на вахтах увлекаетесь и что смотрите.

— Вот и промолчи.

— Нет, нет, пусть говорит, — раздался в помещении новый, суховатый голос, в котором, впрочем, чувствовались едва заметные нотки веселья. — На вахтах в исключительных случаях допустимо читать и смотреть лишь Устав. А чем занимаетесь вы?

— Капитан Носов, сэр! — тут же спрыгнул со своего «насеста» парень, лихо приложив раскрытую ладонь к виску. Анна Свердлова, с ленцой, молча сделала тоже самое, а вот пара матросов, что помогала чародейкам обустроить место для ритуала, крепя к стенам электрические лампы, приложили два пальца к правой брови. Йеннифэр знала, что это способ приветствия среди федералов, но до сих пор не могла понять, почему одни подносят ладонь к виску, а другие пальцы к брови. Она точно знала — от старшинства, пола или чего-то подобного это никак не зависело. Возможно, стоило просто спросить, но у неё хватало дел и поважнее.

— Вольно, — седой мужчина махнул рукой всем четверым федералам, перешагнул через переплетение кабелей, идущих к оборудованию федералов на вершине башни и поморщился, поддев носком ботинка один из них. — Матрос Кроубар, соберите провода в связку — ещё запнётся кто.

— Есть, сэр, — мужчина, только закончивший с крошечным фонарём, способным светить, как сотня свечей, принялся спускаться по тонкой металлической лесенке. Из прохода в главный замковый чертог, меж тем, показались Таиране, инженер Кевин Ли Фрай и ещё несколько человек из команды «Конкордии».

— Собираетесь проконтролировать всё лично, господин капитан? — Йеннифэр не сильно сомневалась в причинах появления здесь лидера пришельцев, да ещё и с сопровождением. Что ж, людей, особенно не обделённых властью, всегда привлекали «загадочные» и «таинственные» чародейские ритуалы. Федералы, ничего не ведавшие о магии до их крушения на планете, не оказались в этом исключением.

— Расширить кругозор, — вежливо кивнул Носов и, явно не желая мешать, отошёл к началу лестницы, спиралью, убегавшей ввысь. — Никогда не поздно увидеть нечто новое.

— Волшебство-о, — с придыханием и восторгом в глазах протянула смуглокожая девушка, наблюдая, как руны и магические символы вокруг бадьи, заполняемой водой из шланга, начали наливаться мерным, приглушённым светом.

— К сожалению, вам не стоит рассчитывать увидеть нечто захватывающее, — смерив тяжёлым взором Таиране, проговорила чародейка. — Для дивинации мы слишком безбожны, поэтому воспользуемся чарами гидромантии, как наиболее стабильными по сравнению с пиромантией. Они позволят увидеть события недавнего прошлого, связанные с объектом поиска... — женщина немного помедлила, но всё же добавила. — Моей дочерью.

— То есть мы увидим, где была ваша приёмная дочь? — недоумённо вздёрнул бровь капитан.

— Вы — нет, — покачала головой Йеннифэр, — никто из вас ни разу не видел её, не знает какая она, вас ничто не связывает — в лучшем случае вы узрите лишь блики на воде или расплывчатое маслянистое пятно. Трисс будет поддерживать ритуал, а я выступлю проводником, своей волей и ворожбой направляя видение, как можно ближе к настоящему моменту.

— Я тоже буду смотреть, — внезапно проговорил Весемир, со смешанными чувствами поглядывая на наполненную до краёв бадью. — Я учил девочку и хорошо знаю.

— Не буду возражать, — безразлично пожала плечами Йеннифэр, — главное — постарайся не сорвать ритуал.

— Поучи учёного, — нахмурил седые брови старый ведьмак, — я в ритуалах участвовал ещё когда ты под стол пешком ходила.

— Где уж мне, всего лишь магистру колдовства и медицины, — недовольно поджала губы чародейка. — Однако, моя подруга уже завершила подготовку и с нетерпением ожидает окончания нашей занимательной беседы, поэтому отвлечёмся от трогательных воспоминаний далёкой юности и перейдём к делам нынешним.

— Давно пора, — сдержанно улыбнулась зеленоглазая девушка, достав из кармана куртки крохотную пластиковую баночку с красной крышечкой.

— А это точно Цирины волосы? — Весемир нервно потёр кончики обвислых усов. — А то будем ещё следить за жизнью какой-нибудь крысы...

— Я способна отличить человеческие волосы от крысиных, — с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза Меригольд. — Готова?

— Полностью, — замерла напротив водяного зеркала Йеннифэр, отрешаясь от всего вокруг и концентрируясь на образе Цири, своих воспоминаниях, чувствах, радости и заботе к этому маленькому утёнку, выросшему в прекрасного лебедя.

— Начнём, — решительно выдохнув, Трисс кинула несколько пепельно-серых волосков в бадью.

Упав на едва колыхающуюся водяную гладь, они медленно поплыли от центра к краю, когда чародейка напряглась и, произнеся малопонятную для большинства окружающих фразу на Старшей речи, направила тонкую ниточку чар в рунный узор. Свечи заколыхались, будто от сквозняка, хотя ещё мгновение назад о нём ничто не напоминало. Руны и символы на полу на краткий миг ярко полыхнули и сразу же угасли, отдавая всю принятую магию творящейся ворожбе. Некоторое время абсолютно ничего не происходило, всё вокруг словно замерло — Меригольд вытянувшая над бадьёй руку, застывшая Йеннифэр, смотрящая перед собой невидящим взглядом, члены экипажа «Конкордии», готовые к чему угодно и одновременно не решавшиеся прервать таинственное действо даже вздохом. Но в какой-то момент всё изменилось. По гладкой поверхности воды поползли тени, поглощая в себе отражения ярких электрических фонарей, каменной кладки башни, неподвижных людей вокруг...

В водном зеркале промелькнул пыльный ворох песка, несколько размытых силуэтов, пенящаяся под форштевнем вода и...

— Цири! — не сдержавшись, тихо выдохнула Йеннифэр. И было в её голосе столько тепла, заботы и волнения, что мало у кого возникли бы сомнения в её чувствах. Вот только пепельноволосую девушку в этом странном, словно размазанном ярко-рыжем пятне из всех собравшихся видели лишь трое человек. Пятно рвано металось от одного края бадьи к другому, будто силясь выскочить наружу.

— Она с кем-то дерётся! — ахнул Весемир, прикрыв рот рукой.

Прищурившись, капитан Носов шагнул чуть ближе, вглядываясь в мельтешение красок и цветов внутри когда-то идеально-прозрачной воды. Внезапно оранжевое пятно дёрнулось в сторону, настигнутое чьей-то тёмной... рукой? Командир корабля озадаченно моргнул, но ему не показалось. Рука словно отдёрнула эту рыжую кляксу, спасая от неминуемой опасности, но на этом всё не закончилось! С каждым мигом очертания становились всё чётче, пока на водной глади не проявилась массивная фигура, закованная в сильно поношенную и побитую броню. Очень знакомую броню.

— Мне же это не мерещится? Тая? Аня? — сглотнув тугой ком в горле, седой капитан поманил пальцами девушку, словно боясь сам оторвать взгляд от бадьи. Ему почему-то казалось, что стоит лишь это сделать, как увиденное вмиг исчезнет, растворится и затеряется в чёрной воде и клубящейся вдоль бортов песчаной пыли. Не пыли — уже настоящей буре.

— Какой знакомый бронескаф, — ошарашенно протянула Таиране, широко-широко распахнув свои большие синие глаза.

— Владислав жив?! — Свердлова нервно вздрогнула.

— Какой ещё Влади... Да ладно, вы там чего, нашего комэска увидели? — к ним троим, будто сомневаясь в их рассудке, шагнул Дмитрий. — От, чёрт! Точно! Его четвёртый «темпест» я ни с чем не спутаю!

— Кажется, он опять пытается кого-то убить, — смуглокожая девушка неотрывно, как и все остальные, наблюдала за резкими, дёрганными движениями самую малость размытой фигуры в бронескафандре.

— Для него это нормальное состояние, — немного надменно буркнула Анна, но и в её глазах отражалось нешуточное беспокойство.

— Не наговаривайте! Нормальный он мужик, — насупился Горбеев, с одобрением отметив про себя, как капитан-лейтенант треснул невнятную тень головой об какую-то мебель, — но убить точно кого-то пытается.

— Серое пятно рядом с Цири — ваш человек? — не отрываясь от своих чар, Трисс быстро скосила взгляд на происходящее в отражении.

— Если ваша Цири — это вот эта оранжевая клякса слева — то да.

— Капитан-лейтенант Владислав Грозов. Один из наших офицеров, — стараясь, как и всегда быть каменно-спокойным, Носов огладил один из своих шрамов на щеке. — Командир эскадрильи истребителей. Мы считали его погибшим.

— Вы уверены? — черноволосая чародейка на миг отвлеклась и пристально взглянула на командира федералов.

— Такого крутого бронескафа больше ни у кого из наших нет, — вместо него отрицательно помотал головой Дмитрий. — Ему его с контейнером секс-кукол прислали... кхм, вряд ли вам интересны подробности.

— А Цири-то подросла — совсем большенькая стала, гляжу! — довольно пробасил меж тем Весемир. — Ого, он ей чего свой пистолет дал?

— И она неплохо с ним справляется, — вновь вернувшись к происходящему в отражении, заметила Йеннифэр. Она с тревогой наблюдала, как её воспитанница, несколько раз нажав на спуск, резво отскакивает от упавшей прямо на неё неразличимой, подёрнутой туманом фигуры. — Трисс, ты поняла где они?

— Не особо, — поморщилась Меригольд. Ей приходилось сложнее всех — требовалось продолжать удерживать действующий ритуал гидромантии и одновременно пытаться протянуть через него чары поиска. Увы, её подруга здесь была не помощницей. Всё что она могла — это удерживать концентрацию своих мыслей на образе Цири. — На юге и... на корабле?

— Назаир? — стараясь скрыть волнение, спросила черноволосая чародейка. По словам Филиппы и её нильфгаардской сподвижницы, Цири находилась в плену у Эмгыра в Назаире, но... девушка в отражении совсем не походила на пленницу. Да и на Нильфгаард там ничто не указывало, ведь будь её неведомыми противниками Чёрные, и Йеннифэр смогла бы разглядеть хоть какие-то мелкие фрагменты, пришедшие из ассоциаций и собственного подсознания. Ничего этого не было и в помине, а все нападавшие выглядели, как невнятные серые пятна, осыпавшие всё вокруг себя пылью и сухим песком.

— Нет... не думаю, — стиснув зубы, резко дёрнула головой Трисс. — Восточнее. Гораздо.

— Восточнее Назаира нет моря. Может, река, коль они на корабле? — пожевав усами, подал голос Весемир.

— Яруга?

— Яруга в это время уже давно подо льдом стоит, — протянул старый ведьмак, помотав головой. — Выше Диллингена уж точно.

— Сильта, Вельда... — принялась перечислять Йеннифэр.

— Бывал я как-то раз в тех краях. Эх, солнечный Эббинг... Пытались меня подрядить на заказ — в топи переплютова междуречья наведаться, но...

— Всё, не могу больше, — Трисс тяжко выдохнула, согнувшись пополам. Невероятно быстро прогоревшие свечи и магические символы под бадьёй тут же погасли, а картина минувших событий в воде бесследно исчезла, уступив место отражению комнаты, ярких фонарей и собравшихся здесь людей. — Кажется, это не Вельда. Вельда слишком далеко, — утерев пальцами тонкую струйку крови, выскользнувшую из носа, Меригольд покосилась на голопроектор с фотокартой. — Может, и впрямь Сильта? Она южнее Яруги, отделена высоким хребтом гор Амелл. Там куда теплее, чем у нас.

— Точнее никак? — подойдя к карте, Анна несколькими взмахами увеличила масштаб.

— Нет. Можно попытаться совершить триангуляцию, но для этого потребуется выйти за пределы долины Каэр Морхена. Очень далеко за пределы.

— Насколько далеко? — вздёрнул бровь капитан Носов, уже привычно делая в голове первые наброски плана эвакуации сбитого пилота. Благо, ничего нового для него в этом не было, пусть и в этот раз придётся куда сложнее.

— Не меньше ста вёрст на восток и на запад. Расстояние до Сильты большое, а значит и точки для триангуляции должны быть сильно удалены для лучшей точности.

— Для аэробайков сто вёрст не проблема, но вот путь до Сильты... тут без челноков не добраться, — инженер Ли Фрай тоже замер у карты рядом со штурманом, вернув ей прежний масштаб. Всего мгновение, и на карте от долины Каэр Морхена до Сильты прочертилась красная пунктирная линия с пометками расстояния и расчётной высоты полёта.

— На сто вёрст я смогу и телепортироваться, — пожала плечами Меригольд, но её тут же повело в сторону, и девушка едва удержалась на ногах, и то лишь благодаря вовремя подхватившему её Горбееву. — Ох, когда немного отдохну. Вроде и простой ритуал, но, кажется, он выпил из меня все силы.

— Большое расстояние, да и я обучила Цири кое-какой защите от подобных чар, — пояснила Йеннифэр, со странным выражением на лице наблюдая, как Дмитрий заботливо помогает каштановолосой чародейке остановить кровь и прийти в себя. — Без её волос и моего направляющего присутствия ты бы не почувствовала ничего, кроме очень примерного направления.

— Да, пожалуй, что так...

— Отдыхай. Провести триангуляцию мы сможем и позднее — главное выйти за пределы действия артефактов, которые кто-то с поистине ослиным упрямством до сих пор держит активными, — женщина со значением покосилась на возмущённо вскинувшегося Весемира, но ответить ему не дала. — Я займусь подготовкой чар, о которых мы говорили с вами вчера, господин капитан Носов.

— Постарайтесь управиться поскорее, — кивнул командир пришельцев. — Лейтенант Ли Фрай предоставит вам всё необходимое.

***

Княжество Туссент. Боклер. Княжеский дворец. Декабрь 1267.

— Как вам известно, господа, по велению нашей досточтимой княгини Анны-Генриетты, всем странствующим рыцарям, пожелавшим принять участие в праздничном турнире в честь дня Мидинваэрне, предписывается благочестиво внести не менее пяти золотых флоренов в фонд помощи несчастным, пострадавшим от Розрогской чумы, под патронажем нашей милосердной княгини, — откинувшись на спинку изящного, резного кресла, проговорил Пальмерин дю Лонфаль. — И, как это ни постыдно, с прискорбием вынужден заметить, что для многих известных нам с вами рыцарей это стало настоящей преградой для участия...

— Говори уж проще, Пальмерин, — фыркнул Рейнарт де Буа Фресне, вытряхивая из своих роскошных усов мелкие крошки от солёных завитушек с козьим сыром и розмарином. — Скупердяи они! Денег им жалко, пастушьим сынам, прости меня Пророк Лебеда за такие слова. За медный грош удавятся, а уж за пять золотых!

— Рейнарт, поумерь свой пыл, будь любезен, — прижимая ко лбу холодный бокал, мучительно поморщился Мильтон де Пейрак-Пейран, с утра мающийся похмельем. — Какими бы они ни были — они всё же рыцари.

— Говно под сапогами они, а не рыцари.

— Манера выражаться у нашего друга оставляет желать лучшего, — Пальмерин осуждающе покачал головой, — но охарактеризовал он этих совсем недосточтимых рыцарей весьма верно.

— Уверен, будь главный приз турнира весомей — многие бы передумали, — махнул рукой Мильтон, и, наколов небольшой двузубой вилочкой кусочек пряного, пахучего сансретурского сыра, быстро отправил его в рот. — А ты как думаешь, Геральт?

Ведьмак лишь неопределённо пожал плечами, продолжая гипнотизировать взглядом своих нечеловеческих, янтарных глаз с вертикальными зрачками редкие снежинки, кружившиеся за окном. Нельзя сказать, что зима в Туссенте обычно была снежной, однако за последние дни тонким белым покрывалом укутало весь Боклер и его окрестности на много лиг вокруг.

— Ха, да просто состязания надо нормальные делать, а не это ваше копьемашество. Шоб смотреть и участвовать всем жопа, как хотелось, — насмешливо бросила из своего угла подле жарко растопленного камина Ангулема. Сидела она там не просто так, а с определённым, мер-кан-тиль-ным, как сказал бы Регис, умыслом. От Региса она вообще узнала много новых слов. А ещё девушка знала, что рыцари пьют, а после того, как выпьют им становится скучно. И тогда они начинают играть — в кости ли, в карты — без разницы. Ведьмак играл редко, а раскидывать кости да карты на троих было совершенно не удобно. И тогда рыцари звали её, зная, что умеет она и то и другое. От Ангулемы требовалось всё мастерство, чтобы обыгрывать их так, дабы остаться с хорошим прибытком с одной стороны, а с другой стороны не заиметь этих трёх напыщенных фанфаронов себе в смертельные недоброжелатели. То, что все эти сказочки о рыцарском благородстве, чести и милосердии именно сказочки для детишек, бывшая бандитка прекрасно знала.

— Кто опять сюда пустил эту хамку? — ни к кому конкретно не обращаясь, вопросил дю Лонфаль, доселе упорно делавший вид, что не замечает Ангулему.

— Много ты понимаешь в турнирах, девка, — куда более добродушно фыркнул Рейнарт. — Не лезла бы туда, где точно не смыслишь ни гроша ломанного.

— Эй, я между прочим благородных кровей! — тряхнув гривой растрёпанных, светлых волос, возмутилась девушка. — Ну... по мамке. И чего это не смыслю? Одну идею вот прям хоть сейчас назвать могу.

— Да ну? Ну давай, даже любопытно, что там у тебя, — Буа Фресне обернулся, плеснув себе в опустевший бокал ещё вина.

— Значит, назовём это «проверкой чести», — довольная тем, как легко удалось завладеть вниманием рыцарей, блеснула карими глазами бывшая бандитка. — Победителю — очко. Рыцарь скачет на коне, бьёт на скаку мечом по специальному рычагу, сверху открываются воротца и из клетки на рыцаря падают десять карликов-содомитов. Если рыцарь от них убегает, то он сохраняет очко. Если нет — очко достаётся карликам-содомитам*.

Только глотнувший вина Рейнарт поперхнулся, закашлялся, облился и, наконец, басовито захохотал, Мильтон сипло застонал, стремясь унять рвущийся наружу смех, даже на бледном лице Геральта мелькнуло подобие кривой улыбки. Лишь Пальмерин скривился, но видя, что от приятелей поддержки не добьётся, предпочёл за лучшее промолчать. И то верно — ещё дождётся от кого-нибудь шуточки про боязнь потерять своё «очко». Несмотря на напускные благородство и манерность, рыцари порой могли вести себя не воспитанней бандитского отребья.

— Ангулема, к твоей совести взывать без толку? — всё же спросил ведьмак, кинув косой взгляд на дю Лонфаля, раздражённого общей непочтительностью к благородному рыцарству.

— Где совесть была там кое-что выросло, — девушка гордо вздёрнула носик.

— Это чего это у тебя там такое выросло, а, девка? — утирая усы, с интересом пробурчал Буа Фресне.

— А тебе всё вынь да покажи, дядя! Что выросло? Сиськ...

— Ух, Геральт, наконец-то я тебя нашёл! — в обширные гостевые покои, выделенные Геральту по распоряжению княгини, словно ветер ворвался запыхавшийся и самую малость взъерошенный Лютик. — Тебя срочно вызывает Анариетта...

— Анна-Генриетта, — с нажимом пророкотал раздражённый Пальмерин.

— Я так и сказал.

— Ещё один заказ? — ведьмак быстро оказался на ногах. Со стороны могло показаться, что внезапный вызов властительницы Туссента даже разогнал тот странный, угрюмо-меланхоличный настрой, одолевавший его с самого утра.

— Не имею ни малейшего понятия, — развёл руками трубадур.

— Кхм... — беловласый мужчина немного замялся, окинув взглядом Ангулему и своих приятелей.

— Вызов к её Светлости — превыше всего, Геральт, — ответил за всех дю Лонфаль. — Не медли — Анна-Генриетта не любит долго ждать, ну а уж мы подождём.

— И даже обещаем не выпить всё до дна, — хохотнул Рейнарт и, словно стремясь опровергнуть только что сказанное, потянулся за новым кувшином с вином.

Кивнув в благодарность рыцарям, ведьмак быстро зашагал к Лютику, уже дожидавшемуся его в коридоре за дверью. Некоторое время мужчины шли в молчании по дворцу, будто сошедшему со страниц детской сказки, и это полностью устраивало охотника на чудовищ. Чего нельзя было сказать о его старом друге. Продержался трубадур совсем недолго.

— Геральт, на тебе лица нет... ну, больше чем обычно, — вздохнув от явно тяготившей его тишины, произнёс Лютик. — Что опять стряслось?

— Плохой сон, — ведьмак, впрочем, был не настроен на откровенные разговоры.

— Снова Цири? — вмиг догадался поэт.

— Да, она снова в опасности. Была... Или будет.

— Но с ней было всё в порядке? В этом твоём сне?

— Не знаю. Я мало запомнил и от того ещё паршивей, — тоскливо поморщился ведьмак. — Помню только шелест раскалённого солнцем песка. Нехороший такой, опасный. И почему-то журчание холодной речной воды, сырость и... хм, щедрость?

— Щедрость? — не понял Лютик. — Чья щедрость?

— Ничья. Не знаю. Просто щедрость. Как добродетель, наверное.

— Да, в Туссенте чтят пять добродетелей и щедрость одна из них. Вдруг, это намёк, что ты слишком скупой?

Ведьмак ничего не ответил, лишь молча смерив товарища угрюмым взглядом. Был это, в общем-то, привычный уровень красноречия с его стороны. По крайней мере для хорошо его знавшего Лютика.

— Вот об этом я и говорю. Даже на слова скупишься, — улыбнулся трубадур, но так и не сумев добиться даже тени улыбки на лице друга, тяжко вздохнул. — Может, попробуешь разыскать того странного эльфа ещё раз и продолжишь разговор? Отправишься к горе Горгоне, найдёшь вход в пещеры... Регис наверняка помнит, где это.

— Прошло два месяца. Вряд ли он жил в эльфийском склепе по соседству со сворой чудовищ всё это время.

— Быть может, он всё же как-то намекнул, где искать Цири, а ты не понял? Aen Seidhe те ещё любители говорить загадками, тебе ли не знать? Ну, или хотя бы говорил, где искать его...

— Он вообще слишком много говорил, — недовольно поджал губы ведьмак. — О таинственных замыслах, планах, целях, результате, метафизике и, разумеется, Предназначении. Вероятно, лгал. Но очень красиво. Думаю, ему просто нравится слушать свой голос и упиваться собственными манерными словесами. Он сказал, что у Цири появился некто, кто может ей помочь помимо меня.

— Ты это и так знал — тот странный рыцарь. Ты его и прежде видел во снах с Цири.

— А вот у меня сложилось ощущение, что эльф говорил не о нём, — призадумавшись, несогласно помотал головой Геральт, в последние месяцы едва ли не каждый день возвращавшийся мыслями к тому разговору в Tir na Bea Arainne — древнем подгорном некрополе эльфов. — Кажется, он либо вообще не знал про рыцаря, либо не считает его помощью. Тогда этот рыцарь вне его непонятных планов, помеха для него.

— Стало быть, это хорошо? С твоих слов, я бы точно не назвал этого эльфа доброжелателем для Цири.

— В конце Авалак’х, сказал, что я обрету Цири и вскоре вновь её потеряю. Навсегда. У меня скверные предчувствия, — с силой выпустив воздух сквозь до боли стиснутые зубы, ведьмак на мгновение зажмурился, выравнивая дыхание, ритм сердцебиения и быстро успокаиваясь. — Ладно, довольно об этом. Лучше скажи, как у вас там с княгиней?

— Ох, Геральт, ты как всегда тактичен. Примерно, как замшелое бревно, — с блеклой, вымученной улыбкой ответил трубадур. Корявую попытку перевести тему даже не требовалось распознавать, но поэт не стал противиться желанию друга.

— Лучше спросить прямо, чем всю дорогу водить дифирамбы.

— Ты знаешь, что такое дифирамбы? — непритворно удивился Лютик.

— Благодаря тебе — знаю.

— Эх, что-то я сомневаюсь, — мужчина деланным жестом стряхнул с кружевного воротника видимые ему одному пылинки. — Как уже сказал — у неё скверное настроение. Будь осторожнее.

— Эти дни? — ведьмак криво ухмыльнулся.

— У женщин бывает скверное настроение не только в «эти дни».

— Да, и ещё от недотраха, — фыркнул охотник на чудовищ, проводив быстрым взглядом троицу девиц, мелькнувших на другом конце коридора. На миг среди них ему померещилась короткая чёрная причёска Фрингильи, однако это оказалась не она. У чародейки были какие-то срочные дела на весь день. — Но ведь теперь-то с этим проблем нет? Как-то слышал пару раз, что князь Раймунд был... как бы это помягче сказать — по мальчикам. Это так?

— Как бы тебе сказать... — воровато оглядевшись, поэт понизил голос. — Об этом не принято говорить в дворцовых кругах. Понимаешь, большинство до сих пор считают, что князь был простым пьяницей и развратником. Ну, в хорошем смысле.

— Примерно, как ты?

— Да, примерно, как мы.

— Мы? — в недоумении выгнув брови, Геральт даже замедлил шаг. — Каким боком, позволь спросить, я затесался в это скромное «мы»?

— Тебе напомнить Новиград шестидесятого? — ярко и непринуждённо улыбнулся в ответ признанный трубадур, повеса и бабник.

— Ммм... Ты, я, наместник Вечного огня, пара низушков и целая свора шлюх из борделя на нас пятерых... Нет, спасибо, на память я пока не жалуюсь. Эх, хорошее же было времечко, чёрт возьми. Даже не понял, как оно закончилось, — в голосе ведьмака послышались отчётливые ностальгические нотки.

— Ты снова встретил Йеннифэр.

— Лютик! — отчётливо скрипнул зубами беловолосый мужчина.

— Ладно, ладно, — беззаботно отмахнулся поэт, — вернёмся к нашим слухам. Поговаривают, князь был тот ещё затейник и выдумщик, да вот беда, без крепкой мужской руки его морской конёк не взметался ни на одну, даже самую прекрасную и очаровательную даму. А то и не одной руки. Княгиня же, как понимаешь, терпеть в своей спальне и, особенно, на своём ложе целый отряд «пажеской поддержки» не очень-то и желала. В Туссенте, если ты помнишь, наследует не только «меч», но и «кудель» и княжеский престол перешёл к ней после трагической смерти её родителей. Сыновей у них не народилось, а старшая сестра Анариетты исчезла многие годы назад, поэтому она и взошла на княжеский престол в семнадцать. Ей навязали в мужья Раймунда на правах консорта и...

— И когда заключался брак, конечно же, никто и помыслить не мог ничего подобного, — с грустным сарказмом продолжил за друга ведьмак. — Ну а быть массово изнасилованной на собственной кровати, пока её муж развлекался с каким-нибудь пажем, княгиня благоразумно не пожелала. D’yable, похоже на правду... это всё точно?

— А сам как думаешь, Геральт? По-твоему, прекрасная, юная княгиня после стольких лет брака не родила ни одного ребёночка от мужа, который слыл тем ещё похотливым сластолюбцем, просто потому, что не любит это дело? Любит и ещё как, поверь мне. И после кончины дорогого супруга со всем своим прекрасным пылом стремится наверстать годы упущенного.

— Ох уж эти южные извращения, — скривившись, с отвращением проворчал охотник на чудовищ.

— И да, и нет, мой друг. И да, и нет...

— Не понял? — ведьмак взглянула на своего извечного спутника с откровенным недоумением.

— Не только южные, к сожалению, — вздохнув, трубадур воздел очи, словно любуясь изящной росписью на потолке, изображавшей сцены игр в дворцовом парке. Порой весьма откровенных игр. — Справедливости ради, стоит признать маленькую капельку лицемерия в твоей реакции. Да и в моей, пожалуй, тоже.

— Чего ещё за лицемерие? — совсем запутался беловолосый мужчина. — Я вполне откровенно и от чистого сердца вобью зубы в рот любому идиоту, кто осмелится подойти ко мне с этим.

— Нисколько не сомневаюсь. Однако, сам посуди — мы, нормальные мужчины, привыкшие наслаждаться прекрасным и нежным полом, в отвращении кривим лица, а то и хватаемся за меч, когда речь заходит об мужеложцах. Само определение сие — уже ругательство и оскорбление. Но взглянуть с другой стороны, кто из нас, положа руку на сердце, отказался бы понаблюдать за шалостями пары игривых прелестниц у себя в постели? А ведь это тоже самое, но наоборот!

— Хм, глубокомысленно, — почесав кадык, Геральт запрокинул голову к потолку, откуда за ним с диковинных росписей, весело щурясь, следили обнажённые, игривые прелестницы. — Пожалуй, не отказался бы. И не только понаблюдать.

— И я о том! — важно воздел палец поэт. — Однако, объективно говоря, в таком случае с логической точки зрения — мы лицемерим.

— Не поспоришь... — задумчиво протянул ведьмак, резко отведя взгляд от озорных, нарисованных девиц. Шаловливо обнявшиеся друг с дружкой рыженькая и чёрненькая всколыхнули целую волну мыслей с едким налётом горечи и печали. — А с другой стороны — с какого вдруг беса мы вообще должны быть объективны?

— Вот и я пришёл к той же мысли! Если меня от того выворачивает наизнанку — то драному козлу в гузно такую объективность. Впрочем, мы уже пришли, — Лютик кивнул на пока ещё закрытые двери, скорее даже изящные белые дверцы, ведущие, как верно помнил Геральт, в небольшой зимний сад. — Постарайся не упоминать при Анариетте и, особенно её придворных то, что сейчас узнал. Может выйти крайне неловко.

— Ага, примерно, как пёрнуть при торжественном поклоне.

— Да-а... — протяжно, с непередаваемой тоской, в которой отразилось всё отношение трубадура к манерам своего приятеля, вздохнул Лютик. — Примерно так. Идём, мы и так заставили княгиню ждать, а она страсть, как этого не любит.

Трубадур толкнул двери и они, легко поддавшись, распахнулись в стороны, являя вид на прекрасный, зелёный зимний сад. Широкая тропинка, посыпанная мелкой, белой мраморной крошкой, уводила от входа, теряясь где-то за невысокой живой изгородью из плетущихся роз, буквально усеянной целой тучей мелких, кремово-белых цветков. Там и тут виднелись и их более крупные сёстры — штамбовые розы с огромными цветками самых разнообразных цветов и оттенков. Чуть в стороне, ближе к свету, льющемуся из огромных, забранных хрусталём окон, росли и более диковинные растения, нехарактерные не только для северных королевств, но и для яркого, тёплого Туссента. Кое-что Геральт знал по рассказам купцов из далёких стран, кое-что видел на грубых картинках и рисунках, например, небольшие пальмы с чудными листьями и пока ещё зелёными завязями будущих плодов. О чём-то он не имел представления и вовсе.

В отличие от теплиц храма Мелитэле в Элландере, здесь большая часть растений была сугубо декоративной, в лучшем случае дарящая необычные плоды и ягоды, но ни о каких редких, лекарственных травах не шло и речи. А меж тем, толстый хрусталь окон и, судя по чуть влажному, приятному теплу вокруг — паровое отопление и увлажнение, явно давали возможность выращивать и действительно полезные растения, однако вряд ли правители Туссента были заинтересованы в чём-то подобном.

Миновав небольшой фонтанчик с золотой фигуркой крылатого мальчика, выпускавшего тонкую струйку воды из сложенных трубочкой губ, Геральт и Лютик направились к живой изгороди, из-за которой доносились приглушённые голоса, а проход стерегла пара усатых княжеских гвардейцев с алебардами, в начищенных до зеркального блеска панцирях. Ведьмак сильно сомневался в их способности остановить или хотя бы задержать возможных убийц и заговорщиков, но своё мнение держал при себе.

— Любезная, милая княгиня, — миновав скучающих гвардейцев, не обративших на них ровным счётом никакого внимания, трубадур легко и изящно поклонился. — Я привёл к вам ведьмака Геральта из Ривии, как вы того и просили.

— Княгиня, — куда менее легко и уж точно не так изящно поклонился охотник на чудовищ, незаметно оглядев собравшихся в небольшом, окружённом цветущими розами закутке подле широкой, белой скамьи, застланной мягкими разноцветными подушками. Помимо самой Анны-Генриетты здесь оказались ещё три её фрейлины, имён которых Геральт даже не потрудился запоминать при прошлых встречах и какой-то нелепый, тощий хлыщ с женственным лицом и шпажкой на поясе, пригодной разве что в зубах ковыряться. По правде сказать, на его фоне даже Лютик казался настоящим, могучим рыцарем.

— Ведьмак Геральт из Ривии, — степенно и самую малость чопорно кивнула молодая женщина с премилым, почти ангельским личиком, мягкой даже на вид шёлковой кожей и светлыми волосами, собранными в сложную, высокую причёску, увенчанную роскошной княжеской тиарой. — Мы рады вновь лицезреть вашу персону в нашем обществе и благодарны, что вы столь скоро явились на наш зов. Виконт Леттенхоф, — стрельнула она задорным взглядом в сторону Лютика, застывшего рядом с ведьмаком с выражением полного обожания на лице, — примите моё восхищение — вам удалось разыскать мастера ведьмака необычайно быстро.

— Для меня радость служить вам, моя очаровательная, несравненная госпожа.

— Оставьте нас с мастером ведьмаком наедине. Все! — девушка звонко хлопнула в ладоши и её свита, похоже безупречно выдрессированная, поспешила покинуть их, лишь окинув беловолосого мужчину кокетливыми и любопытными взглядами. — Вы, любезный, виконт, можете остаться.

— Ведьмак, — стоило им оказаться одним, как княгиня вмиг отбросила прочь все витиеватые словесные кружева, а Лютик вернул себе нормальное лицо. — Мне вновь потребуется твоя помощь. Время не терпит.

— Новый заказ? — сложив руки на груди, Геральт тоже не стал бродить вокруг да около. — Я пока свободен от работы, последний заказ давно закрыт, а с новыми пока туго. Почему бы и нет.

— Я слышала о том твоём деле в поместье графа Креспи, — чуть улыбнулась девушка, сплетя пальцы перед собой. — Наводящий страх и ужас на всю округу «Винный Призрак» оказался проказником-прибожком. Я когда-то читала про этих существ. Они похожи на шаловливых детей, верно?

— Примерно так, — не стал вдаваться в подробности охотник на чудовищ. — Опасности никакой, но разорения и убытков порядком. К счастью, нам удалось договориться, и он навсегда покинул имение Бельгаард. Могу я узнать детали нового заказа, ваша Светлость, коль время дорого?

— Разумеется, для того я тебя и позвала. Хочу, чтобы ты знал: мой разлюбезный муж Раймунд осенью прошлого года, ещё до своей печальной и скоропостижной смерти, снарядил торговую экспедицию в дальние заморские края — Офир. Наверняка ты слышал про эту загадочную, далёкую страну.

— Это одна из стран, расположенных далеко на юге. Славится своими специями, тканями, а ещё пустынями, чужим языком и странными порядками.

— Именно так. В путешествие отправилось пять кораблей, пять замечательных галеасов из нашего флота с отважными капитанами и храбрейшими моряками. В начале этой осени из них вернулось лишь четыре. По заверениям командира экспедиции, барона Андре де Табриса — на обратном пути они угодили в шторм и пятый корабль, вероятно, утонул. Однако, каково же было моё удивление, когда сегодня мне доложили, что его видели севшим на мель в излучине Санстретура неподалёку от руин эльфийского дворца Термес.

— Корабль мог не утонуть во время того шторма, а лишь получить повреждения. Как починились — двинулись в путь, а уже перед самым домом случайно вылетели на мель, — пожал плечами ведьмак, пока мало понимающий причём здесь он. Впрочем, судя по блестящим голубым глазкам княгини, самое главное она приберегла напоследок.

— Мои верные странствующие рыцари решили точно так же и попытались подняться на борт... и исчезли на абсолютно пустом корабле, когда на излучину внезапно налетел туман и пылевая буря.

— Пылевая буря? — охотник на чудовищ озадаченно почесал бровь. — В Туссенте? Зимой?

— Пылевая или песчаная. Оруженосец одного из них отправился следом, но и он исчез в пыли и тумане без следа. Оруженосец сэра Коннэ решил не повторять их судьбу и, памятуя о твоём, Геральт, присутствии во дворце, как можно скорее помчался сюда.

— Пожалуй, тут и впрямь что-то не чисто, — ведьмак провёл рукой по гладковыбритому подбородку. — Я возьмусь за это дело, ваша Светлость. До руин Термеса от Боклера где-то полдня пути?

— Несколько меньше. Если поспешим и отправимся в путь до обеда, то ещё до заката будем там.

— Отправимся? — в шоке уставился на княгиню Лютик. — Ласочка моя, это опасно! Тебе не следует...

— Не смей говорить мне, что следует, а что не следует, Юлиан, — в звонком голоске прекрасной правительницы отчётливо прорезался металл. — Я желаю своими глазами увидеть, как работает мастер ведьмак и считаю это дело достаточно безопасным, чтобы постоять в стороне и узреть всё своими глазами. К тому же, — довольно быстро смягчилась девушка, шагнув к поэту, — с нами будут мои лучшие рыцари и гвардейцы. Они защитят меня от любой напасти.

— Это исключено, — скрипнул зубами Геральт, мысленно костеря почём свет взбалмошную княгиню с её жаждой приключений на свою прелестную задницу. — Я не знаю, с чем мне придётся столкнуться и, если в деле замешано проклятие или какие-то чары, даже сотни рыцарей и гвардейцев может оказаться недостаточно для вашей безопасности, ваша Светлость.

— Ведьмак, я не собираюсь идти с тобой на «Щедрость», мне достаточно...

— Куда идти? — совсем не благоразумно перебил он девушку.

— «Щедрость». Галеас «Щедрость» — так называется этот корабль, — нахмурилась было Анна-Генриетта, но в тот же миг недоумённо захлопала глазками, переводя растерянный взгляд с замершего в смятении Лютика на ведьмака, чьё изрезанное кривыми шрамами лицо застыло, став напоминать бледную, мраморную маску...

Примечания:

*стянуто у К.А. Жукариена

Шепот песков

Exit light Enter night Grain of sand Exit light Enter night Take my hand We're off to never never land

"Enter Sandman" - Metallica

Проснулся я от ощущения какой-то странной, едва заметной неправильности вокруг. Открыв глаза, всё ещё сонно щурясь, огляделся, но ничего необычного так и не заметил. Из крохотного оконца лился приглушённый, тусклый свет, освещая полумрак маленькой, тесной каюты на борту галеаса. Настолько тесно, что на здешней койке даже на боку лежать с моим ростом было неудобно — приходилось чуть подгибать ноги, упираясь в стенку. Однако едва ли бы я стал жаловаться на подобное, ведь совсем рядышком, как-то умильно по-детски прижавшись ко мне спиной, спала Цири.

Тяжёлое шерстяное одеяло сползло с её светлого плечика, обнажая вид на гладкую, светлую кожу и небольшую грудь, всякий раз чуть вздымающуюся от мерного дыхания. Слегка откинув одеяло, чтобы не мешалось, я с наслаждением накрыл её мягкую упругость ладонью и притянул девушку к себе, зарывшись носом в растрёпанные пепельные волосы. Что-то пробормотав во сне, она уцепилась пальчиками за мою руку и вновь тихо засопела. Больших трудов мне стоило не разбудить её из желания заняться кое-чем более интересным, благо и она и я уснули сегодня совершенно без одежды. Как, впрочем, и в почти каждую ночь на корабле. Вряд ли она оказалась бы сильно против, но вот сам я предпочёл сдержаться и было отчего. Всё же, для меня стало большой неожиданностью, что даже с банальным мытьём на судне всё обстояло не ахти, как хорошо. Конечно, о душе я и не мечтал, уже давно смирившись с тем, что на этой планетке такое доступно далеко не всякому богатею. Тем не менее, здесь не было даже банальной, уже привычной бадьи или просто большого тазика для воды, чтобы хоть как-то привести себя в порядок после любовных утех.

С местом для мытья всё оказалось и вовсе грустно: маленькая каморка, размерами едва превышающая здешний деревенский сортир, с деревянными решётками на полу и крохотной дыркой стока. Нет, не гальюн. Гальюны располагались в носу, а этот закуток был в части кормовой надстройки, свисающей над водой. Личная умывальня капитана и старших офицеров, вот только пользовались ей в последнее время не часто — в морском походе на здешних кораблях пресная вода страшный дефицит. К счастью, шли мы по реке, да и у Цири столь близко от воды ни разу не возникало проблем с её призывом и даже подогревом до комфортной температуры. Несколько раз мы даже слишком увлекались взаимной помывкой, отчего после приходилось ловить на себе целую прорву крайне злобных взглядов. А почти сотню мужиков, обременённых вынужденным воздержанием, лучше не злить. Потому, ради нашего общего спокойствия и безопасности пришлось вести себя куда скромнее и перенести любую близость к нам в каюту, и то лишь после наложения девушкой каких-то слабеньких заглушающих чар. Что поделать — о прекрасной слышимости я подумал поздно. Слишком привык к герметичным отсекам звездолётов и невольно перенёс свои привычки на эту посудину.

С трудом отведя взгляд от полуобнажённой девушки, с сожалением отрываю руку от манящих упругих холмиков и осторожно отстраняюсь. Аккуратно, чтобы не разбудить, укрываю её одеялом, а сам встаю с койки, стараясь лишний раз не шуметь. За мутным оконцем стоял туман — хоть глаз выколи. Малюсенькая керамическая печка в углу давно потухла и за чугунной решёткой не светилось ни одного уголька, однако в каюте было на удивление тепло. Настолько, что стоя совсем без одежды, я не чувствовал ни капли влажного, неприятного холода. Странно, обычно нам по утрам, кутаясь в одеяла да спешно одеваясь, приходилось заново разжигать потухшую за ночь печку. Правда, сегодня мы должны были, наконец, причалить в Боклере — столице княжества Туссент, по территориям которого «Щедрость» шла уже который день. Многие, как я слышал, называли это небольшое государство настоящей волшебной сказкой, вот только сомневаюсь, что от одного этого вокруг вмиг воцарилось лето. Конечно, могла и Цири сотворить простенькое заклинание согрева, от которого в маленькой каюте вмиг становилось тепло и сухо. Порой, проснувшись раньше меня, она поступала именно так, не желая долго возиться с растопкой. Пожалуй, всё обстояло именно так и в этот раз и я лишний раз себя накручивал, однако что-то всё равно не давало мне покоя.

Не спеша одевшись, я уже собрался выйти за дверь, чтобы поскорее наведаться в гальюн, но в последний момент всё же подхватил пистолет Цири с полки у кровати. Пусть на поясе у меня неизменно висели ножны с одним из молекулярных клинков, но старый, добрый магнитострел был куда привычнее, успокаивал и внушал чувство надёжности. К сожалению, даже это не уняло колыхающееся где-то на грани сознания чувство непонятной, призрачной тревоги. Признаться, за минувшие полторы недели я умудрился здорово расслабиться. Когда не ожидаешь нападения с целым ворохом иных сопутствующих неприятностей каждое мгновение, это здорово успокаивает, где-то даже убаюкивает. Иногда с летальным исходом. Но и в постоянном напряжении в ожидании неведомой угрозы тоже слишком долго не протянешь — психика не выдержит, и крыша вполне может съехать куда-то не туда. Наблюдал я несколько таких случаев во время войны, а ещё о большем слышал. К счастью, только слышал — корабельные психологи, несмотря на некоторое пренебрежение к их работе со стороны остального экипажа нашего носителя, свои пайки ели не зря. Хоть какой-то отдых после длительного стресса и нервного напряжения нужен человеку, как воздух. И не важно гражданский это человек или опалённый войной ветеран. Вся разница в предельных сроках, вот и всё.

Путешествие на борту «Щедрости», несмотря на все мелкие неудобства, иначе, как отдыхом назвать было и нельзя. Особенно, после всего творившегося с нами и вокруг нас в последние месяцы. Минимум успевших осточертеть походных неудобств, никаких лошадей, подгорелой каши и зябкой, промозглой сырости по утрам. Наше бегство наперегонки со временем если и не завершилось навсегда, то хотя бы оказалось отстрочено, даря столь желанную передышку... и нас с Цири друг другу. Как никогда открытые, обнажённые и телами, и душами, по-настоящему радостные от непередаваемого чувства близости и обладания друг другом — это ли не подлинное счастье? Ни скабрезная болтовня корабельной команды, ни завистливые взгляды офицеров, ни даже понимающая усмешка на лице капитана во время редких встреч за ужином не могли омрачить его. Даже откровенно кислое выражение лица Саэс, когда мы все вместе встречались за поздним завтраком. Или вернее было бы назвать это ранним обедом? У меня сложилось стойкое ощущение, что девушка, живущая от нас через стенку, откровенно завидовала. Завидовала, несмотря на всю свою показную и в чём-то даже напускную браваду о «глупой людской физиологии». Говорить ей об этом я, впрочем, не собирался. Могла и обидеться.

Лишь откинув засов и потянув на себя дверь в коридор, я осознал, что же мне не давало покоя всё это время. Вовсе не неожиданное тепло в каюте и даже не кажущаяся странной тишина. Качка. Лёгкая, речная, в иной момент едва заметная. Её не было. Совсем. Чуть скрипнув, дверь отворилась, и я осторожно выглянул в полутёмный коридор. Пара масляных светильников в крохотных нишах едва горели, все двери казались крепко запертыми, но деревянные доски пола почему-то были засыпаны песком... сухим, жёлтым, в иных местах доходившем едва ли не до щиколоток! У дверей в небольшую кают-кампанию в самом конце кормовой надстройки, где мы обычно ели, зашевелилась какая-то тёмная куча тряпья и раздался чей-то хриплый, приглушённый стон. Я медленно шагнул обратно в нашу каюту и прикрыл створку, вновь накинув засов. Пистолет уже был у меня в руках, снят с предохранителя и смотрел прямо на закрытую дверь. Секунда, две, три... ничего не происходило.

— Цири! — метнувшись к всё так же мирно спящей девушке, я принялся тормошить её, стараясь не упускать из виду выход. — Проснись!

— Влад? — встрепенулась она, заспанно моргая. Однако, заметив пистолет в моей руке, мигом отбросила остатки сна и быстро оглядела каюту. — Что стряслось?

— Прислушайся — слишком тихо. Ты ставила какие-то чары?

— Чары давно развеялись, — она настороженно села. Одеяло окончательно сползло вниз, открывая ещё более соблазнительную картину, однако ни мне, ни девушке не было сейчас до этого никакого дела. — Да и не должно они глушить звуки снаружи... Что-то не так! — неожиданно Цири буквально прыгнула с места, озираясь так, словно ждала нападения в любой момент. — Магия, она... она не такая!

— Что значит «не такая»? — подхватив автомат, приставленный к соседней койке где за всё время не спал ни один из нас, протягиваю пистолет обнажённой девушке.

— Колючая, агрессивная, пыльная, затхлая... Проклятье, не знаю! — она взволнованно вздрогнула, выхватив у меня пистолет. — Такого не было вчера!

— Одевайся, — я мотнул головой на небольшой сундучок, где лежал её тщательно свёрнутый и прикрытый каким-то платками спаскомбез. Увы, до моего бронескафа так просто было не добраться — здоровенный, тяжёлый ящик с ним убрали в один из трюмов галеаса. Чую, он бы мне сейчас очень пригодился. — Качки, если чуешь, тоже нет. Коридор весь засыпан песком, как в пустыне. Ещё там валяется кто-то, но проверять не стал, — пока Цири торопливо одевает комбинезон прямо на голое тело, стараюсь поскорее ввести её в курс очередной задницы, куда мы, похоже, угодили.

За всё это время из-за двери не донеслось ни единого звука, ни шороха — такого просто не могло быть на этом примитивном, деревянном корабле, где с палубы постоянно доносился скрип уключин и снастей, хлопки ветра в парусах, перекличка матросов и офицеров... да много чего ещё. Сейчас же всего этого просто не было — как отрезало!

— Я готова! — защёлкнув последнюю магнитную застёжку комбеза, Цири распрямилась, кинула настороженный взгляд на дверь и сложила пальцы в знаке «Квен». Не произошло ничего. Выругавшись, девушка повторила попытку влив, затем ещё раз, однако привычная бледно-золотая плёнка так и не окутала её фигуру. — Какого?! — по неподдельному шоку в её голосе сразу стало понятно, что дело вовсе не в какой-то нелепой ошибке. — Нет, нет, не может быть...

— Цири, всё в...

— Нет, всё совсем не в порядке, Влад, — сглотнув, отчаянно помотала головой девушка. — Силы, энергия — просто исчезают! Всё, что вкладываю в знак испаряется, понимаешь?

— Честно говоря, не очень. Какой-то запрет на колдовство?

— Негатор магии, — обхватив тонкими пальчиками подбородок, девушка взволнованно кивнула, — может быть, но не уверена. Я только слышала о таких артефактах от Йеннифэр. Они очень редкие и сложные, едва ли не все — творения Старшего народа.

— Скверно. Ладно, сидя в каюте ничего не добьёмся. Предлагаю сперва найти Саэс, потом мой бронескаф, а дальше по обстоятельствам, — запихнув в поясную сумку дополнительную энергоячейку для автомата, я мысленной командой включил на нём фонарь, благо импланты позволяли выполнять ряд простейших операций и без компьютера бронескафа.

— Принято, — ободряюще улыбнулась Цири. Её рука метнулась вверх, чтобы накинуть капюшон, но, очевидно, вспомнив, что без лицевой маски он бесполезен девушка на пару мгновений неловко замерла. Увы, после удара той эльфийской упырицы в подземельях Глен Муэра, маска пришла в полную негодность.

— Ещё и со временем беда какая-то, — покосившись на пиктограмму часов, вызванную мысленным усилием, подхожу к двери. — Четыре часа пополудни. Не могли же мы столько проспать?!

— Многовато, да. Мы же сегодня совсем недолго... ну, точно не до утра.

— Ты быстро открываешь дверь, я свечу туда, вправо. Там какая-то куча тряпья валялась или ещё что-то. Если начнёт какая хренотень ломиться мимо — не спрашивай «кто это?» — стреляй. Спросим потом. На счёт три.

Дождавшись понимающего кивка, я замер у самого косяка, выдохнул и мысленно настроился на столкновение. Повинуясь моей воле, сознание и реакция заметно ускорились, а в крови вскипел адреналин — я подготовился насколько мог. Это не шло ни в какое сравнение с ускорением от искусственных стимуляторов бронескафа, но они и так давно закончились, и сетовать теперь было бессмысленно. Показав три пальца, девушка схватилась за ручку и откинула засов. Два, один...

Цири резко дёргает дверь, и я, выставив ствол автомата, свечу ярким белым лучом в другой конец небольшого коридорчика на запримеченную в первый раз бесформенную кучу. Куча начинает стонать и хрипло кряхтеть и мне впервые удаётся распознать в ней человеческие черты. Палец всё ещё лежит на клавише спуска, но я не спешу вдавливать кнопку, вместо этого, присев, мигом разворачиваюсь и освещаю противоположную часть коридора. Пусто. Лишь непонятно откуда взявшийся песок на полу и несколько крепко закрытых дверей, включая ту, что ведёт на палубу.

— Держи ту сторону — я проверю эту кучу. Похоже, это человек.

— А кто говорил: «сначала стреляй, потом проверяй»? — в малость взволнованном голосе девушки промелькнула ирония.

— Я не так говорил, — дождавшись, пока Цири встанет позади меня, иду вперёд, держа на прицеле... человека, да, определённо это был человек.

При моём приближении он начал шевелиться, из-под вороха полуистлевших, ветхих тряпок протянулась сухая, измождённая рука, а слабый голос вновь что-то невнятно забормотал. Видимо он толком не соображал ни где находится, ни кто перед ним. Только неловко заслонялся от яркого света и продолжал бормотать. Не став тратить время, я подхватил его за ворот когда-то вполне добротной одежды и подволок ко входу в каюту. Он казался совсем лёгким, его растрёпанная, грязная борода, как и короткие волосы были совершенно седыми, а в больных, пожелтевших глазах сквозило какое-то обречённое отчаяние пополам со страхом.

— Ого, да это же боцман! — окинув мужчину цепким взглядом, с изумлением выдохнула Цири.

— Похож, — киваю, попутно вновь затворяя за нами дверь. — Только боцман, как его там... Хэйтон был поперёк себе в плечах шире, с толстой красной рожей, чёрной бородой и матерился так, что даже у меня уши в трубочку заворачивались. А этот...

Мужчина, если вглядеться внимательнее, и впрямь походил на боцмана «Щедрости»... враз постаревшего лет на пятьдесят. Осунувшийся, измождённый, с потухшим, испуганным взглядом он лишь отдалённо напоминал грозу и ужас всех матросов на корабле. Полуистлевшая, истрёпанная одежда на нём едва не расползалась по швам, однако в её выцветших очертаниях при изрядной доли воображения можно было признать простой, строгий суконный кафтан в котором я видел боцмана ещё вчера. А ещё, мне наконец-то удалось разобрать в его хрипе единственное слово: «Воды»... Глядя за тем, как он, обливаясь, жадно и дико глотает воду, складывалось ощущение, будто не пил он несколько дней.

— Эй, ты — Хэйтон? Боцман «Щедрости»? — Цири пощёлкала пальцами перед лицом мужчины, когда вода в кувшине подошла к концу, а он примерялся к тому, чтобы слизать последние капли с горлышка.

— Хэйтон? — с трудом оторвавшись от своего занятия, по-старчески хрипло протянул растрёпанный старик. Впрочем, выглядел он на удивление лучше, чем буквально минуту назад — дряблая, иссохшая кожа принимала более здоровый вид, да и из глаз постепенно исчезала неприятная, болезненная желтизна. Явно без какой-то очередной магии тут не обошлось. — Да... Проклятый песок, тьма... Вы — те дворянчики, вы живы? Вы же не чудитесь, холера вас забери?! — мужчина, словно только разглядев нас, изумлённо раскрыл рот.

— Холеру оставь себе, — раздражённо поджала губы девушка. — Что происходит, ты знаешь?

— Нет... тьма, жар, песок... Корабль обратили против нас! Вся команда осталась в его проклятых лабиринтах!

— Лабиринтах? Да на вашей посудине и слепой не заблудится. Какие ещё к чёрту лабиринты.

— Похоже, он сбрендил, — Цири озадаченно потёрла бровь.

— Вы ни беса морского не смыслите! — внезапно рявкнул боцман, попытавшись вскочить, но вышло у него лишь бессильно дёрнуться на полу. — «Щедрость» проклята! Мы все тому виной — мы принесли проклятье на борт! Слышите?! Сперва воды стали красными, как кровь, затем на нас обрушились полчища мошкары среди моря, а за ними пришла саранча! Еда обратилась тленом, вино скисло, пришла тьма и разразилась буря с молниями да огненным градом! А ныне, на пороге дома, проклятье пожирает нас всех! Мы все прокляты! — безумно вращая глазами, мужчина зарыдал и забился в истеричном припадке. Из его рта забрызгали клочья пены и в следующий миг он потерял сознание.

— Красноречиво, — проверив пульс и убедившись, что Хэйтон действительно потерял сознание, а не помер, вопросительно кошусь на Цири. — Что-нибудь поняла?

— Он совершенно точно сбрендил. Но они явно попали в передрягу ещё до нашего появления. Тот шторм, про который рассказывал капитан, помнишь? Остаётся гадать о чём он умолчал.

— С боцмана мы это точно не скоро вытянем, — с сомнением, легонько пинаю поседевшего мужика, но тот никак не реагирует.

— Надо найти Саэс.

— И мой бронескаф.

— Да, и твой бронескаф, — тяжело вздохнула девушка.

Новый выход в занесённый песком коридор точь-в-точь повторил прошлый раз. Пустота, полумрак, едва разгоняемый почти потухшими светильниками, да странная, режущая слух тишина — вот и всё, чем он нас встретил. Неопределённость и непонятность происходящего раздражали и нервировали сильнее всего. Уж лучше бы тут толкался десяток каких-нибудь скелето-зомби-умертвий, злобно щёлкая зубами и сверкая тёмными провалами на месте глаз. От них хотя бы понятно, чего ожидать и, как с ними бороться. Мало что может сравниться с боязнью неизвестности по своему тлетворному и подчас пугающему влиянию на человеческое сознание. Особенно, когда на тебе нет почти неуязвимой и такой привычной скорлупки бронескафа...

Каюта драконицы располагалась за стенкой от той, которую делили мы с Цири. Изнутри не доносилось ни шороха и это было странно. Впрочем, не страннее того, как мы умудрились проспать все непонятные и пугающие изменения, произошедшие с кораблём и его экипажем за одну ночь. Дверь под треск выбитого с гвоздями засова распахивается внутрь, луч фонаря бешено скользит по стенам, но всё, что я вижу, так это мирно спящую на своей койке Саэс. Тёплое шерстяное одеяло оказалось сбито к самым ногам, а пижамой или какой иной ночной сорочкой девушка и вовсе пренебрегла — от холода она явно не страдала. Прекрасное, подтянутое, по-настоящему женственное, без излишней «накачанности» тело невольно приковывало взгляд. Похоже, у меня сегодня судьба — будить обнажённых красавиц.

— Чего уставился? — раздалось за спиной раздражённое шипение Цири.

— Сравниваю.

— Ч-чего?!

— Ваш странный сон. Я только что дверь вышиб, а она и бровью не повела. Драконица. Драконица, которая в мельчайших подробностях слышала всё, чем мы занимались наедине, пока ты не принялась ставить чары, — поясняю свои нехорошие подозрения девушке, едва не метавшей взглядом маленькие, зелёные молнии. — А ты о чём подумала?

— Не важно, — кажется, у неё слегка дёрнулся глаз. — Отойди, я сама разбужу.

Просыпалась Саэс медленно и неохотно, будто с трудом сбрасывая с себя дрёму, а после ещё какие-то мгновения рассматривала нас мутным, непонимающим взором, словно силясь понять кто мы, где мы и зачем вообще её тормошили. Лишь спустя несколько секунд она растеряно моргнула и быстро прикрылась руками, кинув на меня смущённый взгляд. Цири раздражённого фыркнула, хотя это и походило больше на рык и посоветовала лучше следить за дверью. Увы, даже окончательно проснувшись да одевшись, драконица не смогла внести ясности в странности, творящиеся на корабле. Как и мы, она легла спать вчера вечером и проснулась лишь разбуженная нами, а обо всём происходящем узнавала по мере нашего рассказа.

— Не понимаю, — прикрыв глаза, выдохнула блондинка, будто к чему-то прислушиваясь. — Не слышу ничего. Только нас троих — и всё. Даже плеска реки нет!

— С магией тоже что-то не так. Да, помню, вы, драконы, всё иначе воспринимаете, но... ты же тоже чуешь это? — быстро пробормотала Цири, вздрогнув от нахлынувших ощущений. — И чары исчезают... даже ведьмачьи знаки.

— Чую, — Саэс прикусила губы, взволнованно распахнув голубые глаза. — И знаю, где такое бывало.

— И где же?

— В древних гробницах.

***

Цири неотрывно следила за лицом своей подруги, силясь понять, что же могло настолько взбудоражить, почти напугать могучую драконицу. Да, по рассказам ведьмаков в древних курганах и гробницах любили селиться разные твари, начиная от вонючих накеров и заканчивая призраками и вампирами. Чарами с проклятьями ушедшие народы тоже частенько защищали последние пристанища своих усопших. Наёмные охотники на чудовищ не любили лезть в такие места и тревожить покой мёртвых, но, если оттуда начинала лезть разная гадость, угрожая окрестным жителям, ведьмаки частенько брались за плату навести порядок. Однако, при чём тут гробницы и «Щедрость»?

— Опять гробницы... — протяжно вздохнул Влад. И не ясно чего в этом вздохе было больше — тоски или злости.

— Ну... не первый раз, — неуверенно бросила Цири, переводя настороженный взгляд с подруги на парня.

— Отец советовал держаться подальше от подобных мест. Даже драконы не всесильны.

— Как-то мне уже перехотелось спрашивать, что в них такого страшного, — от одного её тона зябко поёжилась девушка.

— Тем не менее, ты знаешь, как бывает в этих гробницах? — Влад покосился на торопливо одевающуюся Саэс.

— Маленькой, я не всегда слушалась отца и была до жути любопытной, — бросила блондинка, торопливо одеваясь в свои латы, предусмотрительно сложенные в один из сундуков. — В Зеррикании осталось много древних гробниц додраконьих времён. В них тоже плохо действует привычная смертным магия. Спасибо, — она благодарно кивнула Цири, взявшейся завязывать часть ремешков. — Нельзя тревожить покой мёртвых.

— А то мёртвые восстанут? — парень не смог сдержать скепсиса, но тут же заткнулся, явно вспомнив схватку с мертвецами и призраками в Эббинге.

— Сами по себе — нет. Если, конечно, погребены, как должно и на них не легло проклятие, помешав уйти из нашего мира. Зато стражи могут, ведь их намеренно оставили в этом мире, чтобы стеречь покой своих хозяев и после смерти.

— Твари, как в Эббинге? — всё же уточнил он, уже думая, что знает ответ. И сильно ошибся...

— Нет, — покачала головой драконица, принявшись собирать растрёпанные, пшеничные волосы в тугой хвост. — Откуда бы им взяться тут, на корабле? Тех imtlek подняли омерзительным тёмным ритуалом. Это дело не одного дня, может и недели. Кто бы занимался таким здесь? Да и в древних некрополях умертвий-imtlek не бывало никогда. Они же — древние!

— Что-то я совсем запутался в вашей местной живности.

— Саэс хочет сказать, что эббингские умертвия, созданы из людей совсем недавно убитых, а в старых упокоищах всё давным-давно истлело, — пришла на выручку подруге Цири.

— В гробницах могут восстать злые spah — в ваших краях их называют духами и призраками. Или того хуже — пробудиться страшные проклятия, меняющие вокруг себя саму суть бытия. Я о таких только слышала, но влезть в них не пожелала бы никому.

— Но уж мы-то рождены, чтоб сказку сделать былью, блин, — кисло пробурчал Влад, с опаской оглянувшись на дверь.

— Чего?

— Поговорка такая. Старая, наверное. Отец мой очень уж любил её, — выдохнув, парень с силой потёр шею. — Как бы не сбылись слова её про страшное проклятие. Сами посудите — туман за окном, песок этот непонятный в коридоре, боцман со съехавшей крышей, магия неправильная. И это всё равно возвращает нас к вопросу, как эта гадость оказалась на корабле.

— «Щедрость» шла из Офира — слышала, будто офирские заклинатели славятся своей безумной, изощрённой выдумкой, — попыталась предположить девушка.

— Почему это случилось именно сейчас — вот ещё один вопрос. Что бы ни стало причиной — оно не проявляло себя всё это время.

— А может и проявляло, просто мы не знаем, — Цири пожала плечами, особо не желая спорить с ним.

— Не проявляло, — несогласно мотнула головой Саэс. — Иначе бы матросы судачили не переставая.

— Ты слушала о чём болтают матросы?

— И не только они. Здесь отвратительно-скучно, — тоскливо поморщилась драконица, кинув недовольный взгляд на них с Владом. — И вы бы тоже слушали, если бы не тешили свои инстинкты размножения.

— Это было как-то... — он явственно поперхнулся, едва не закашлявшись.

— Как-то по-ханжески, — нехорошо прищурившись, Цири закончила мысль за парня. — Можно подумать, драконы из одуванчиков появляются. Или, как мыши — из соломы.

— Мыши же не из соломы...

— Знаю! А ты — не завидуй.

— Кхм, предлагаю к вопросу кто, откуда и как появляется вернуться после того, как свалим с этого корабля. Из каюты же всё ценное забрали? — взглянул на неё Влад и дождавшись подтверждающего кивка, продолжил: — Отлично, значит сперва выходим на палубу, затем спускаемся в трюм и ищем ящик с моим бронескафом. Я его надеваю и мир сразу становится веселее. А пока этого не случилось... Саэс, не в обиду, но тебе придётся идти первой.

— Разумно, — и не подумала возражать блондинка, вместо этого тщательно проверяя, как сидят и двигаются доспехи. — Но сперва стоит проверить надстройку. Ни к чему нам получить удар в спину от незнамо кого.

Влад нехотя согласился. Умом он явно понимал, что драконица права, однако весь их с Цири опыт необъяснимого попадания в передряги прямо твердил, что в подобных местах лучше не задерживаться и поскорее уносить ноги. Прежде чем выйти в коридор, они вновь, ощетинившись оружием, проверили и осветили его, но, как и в прошлый раз, ничего кроме застилавшего пол песка так и не увидели. Медленно продвигаясь и проверяя дверь за дверью, девушка почему-то всё время ожидала, что в любой момент одна из них распахнётся и наружу с рёвом выскочит опасная бестия, но... ничего подобного так и не произошло.

Поседевший боцман в их каюте так и не пришёл в себя, по-прежнему не реагируя на любые попытки привести его в сознание. Остальные же помещения не такой уж и большой кормовой надстройки оказались пусты. Сложно сказать — к счастью ли, к беде ли, но ни моряков, ни каких-то подозрительных вещей, способных пролить свет на происходящее, найти так и не удалось. Ненадолго задержались они лишь в каюте капитана ле Гоффа, расположившейся в самом конце. Из-за забранных мелкой, деревянной решёткой кормовых окон лился приглушённый белый свет, а сквозь не самое чистое стекло удалось различить спокойную речную гладь, лениво и бесшумно лобызавшую высокий песчаный нанос под самым корпусом корабля.

Впрочем, как раз в этой каюте они ненадолго задержались — Влад предложил поискать судовой журнал или нечто подобное. Поиски не заняли много времени и искомое нашлось в запертом ящике небольшого, крепкого бюро в углу помещения. Замок, впрочем, не стал для них большой преградой, наоборот подсказал, где следует искать в первую очередь.

— Закупки провианта, пополнение запасов парусины, срочный ремонт, новые канаты... ноябрь, октябрь, сентябрь, шторм, да где же... — Цири торопливо листала страницы, быстро пробегаясь взглядом по датам и первым записям. До пребывания в Офире она дошла не сразу, а читать всё подряд было не ко времени. — Ничего такого... о, а вот это интересно: «Двадцатое число месяца июня 1267 года. По приказанию командующего экспедицией нашей, барона де Табриса, затащили канатами на «Щедрость» пару ящиков в полторы сажени каждый длиной да в пару аршинов в высоту. Весят по столько, что дюжина матросов только и смогла через блок поднять да на палубу опустить и после в трюм. Барон де Табрис велел не вскрывать их и не подпускать никого под страхом смерти. Не имею представления, что там, но дабы любопытные без меры не влезли тайно, приказал заставить их сверху и с боков о кругу иными товарами да вещами из Офира благодатного нами везомыми».

— Золото что ли везли? — фыркнул парень, снимая с вешалки украшенные пёстрым, расписным шёлком и серебряными нитями ножны с мечом.

— Будь там золото — везли бы на корабле этого барона де Табриса, — несогласно покачала головой девушка, уже более внимательно пролистывая страницы. — Уж столько золота — точно.

— Да будь они хоть доверху золотом набиты — не горю желанием это выяснять. Нам бы до моего ящика добраться, — поморщился Влад с мягким шелестом вынув прямой, блестящий длинный клинок из ножен. — Пустой корабль, тёмные коридоры... Не знаю, как у вас, а у меня скверные ассоциации. Смотрите по сторонам и особенно вверх и назад.

— Плохой опыт? — Цири с любопытством покосилась на него.

— Нет, много баек космических слышал. Есть там ещё чего ценного?

— Ну, кажется, боцман не совсем сошёл с ума, — девушка потёрла переносицу, внимательнее вчитываясь в неровном свете масляной лампы в записи капитана корабля. — Вышли корабли из порта Аль-Габ в Офире двадцать четвёртого июня, через день после лёгкого шторма, как небо прояснилось. Вскоре воды вокруг стали красные, потом ветер накинул на них облако мошкары, а вслед за ним и саранчи. Часть припасов, когда их вскрыли, оказалась безнадёжно испорченной и гнилой. Вода тоже протухла, а спустя несколько дней они попали в свой первый шторм. Мотало их трое суток и под конец с неба пошёл огненный дождь.

— О чём там, говоришь, матросы судачили? — саркастично хмыкнув, Влад глянул на Саэс. — Ни единого признака проклятья, да?

— Да, ни единого признака, — вздохнув, закатила глаза драконица. — «Море красное, как кровь» — это обычный криль или красный рачок. На юге ветер и шторма приносят его к берегу столько, что море и впрямь красным становится, как кровь. Мошкару с саранчой тоже принёс ветер, но уже с берега. Я ни разу не была в Аль-Габе, но видела его на картах в самом основании залива Аз Ансари. Еду и вовсе могли продать уже испорченной ушлые торгаши, а вода зацвела в плохо промытых бочках.

— А огненный дождь ты как объяснишь?

— Огненный дождь объясню я, — проведя пальчиком по аккуратно выведенным гусиным пером цифрам, проговорила Цири. — Первое июля — день, когда звёзды сошли с ума. Я сама видела, как они метались по небосводу и падали за горизонт. Лишь от тебя я узнала, что это были не звёзды...

— День боя с пиратами, — стиснув зубы, парень резко вогнал меч в ножны. — Чёрт, похоже, этих ребят накрыло облаком несгоревших обломков. Повезло, блин, иначе не скажешь. Наверное, один из пиратов взорвался уже в атмосфере. Один в Розрог угодил, второй, вот, куда-то в Офир... кучно пошли.

— Между крепостью в устье Яруги и Офиром — тысячи вёрст.

— Поверь, в масштабах планеты — это очень кучно. Держи, — не успела девушка что-либо ответить, как Влад протянул ей ножны с мечом, — может пригодиться.

— Но, это же...

— Бери, — неожиданно поддержала его Саэс. — На клинке выбиты вязи офирских рун, напитанные сильной магией. Очень достойное и дорогое оружие. Если капитан ле Гофф оставил его тут — вряд ли оно ему уже потребуется.

— Спасибо, — нервно сглотнув, девушка отложила судовой журнал в сторону и приняла из рук своего парня оружие. Пальцы сами собой сомкнулись вокруг удобной, шершавой на ощупь рукояти, пригодной с её небольшими ладошками, как для одноручного, так и для двуручного хвата. В одно плавное, привычное движение клинок покинул свои ножны, сверкнув начищенной до зеркального блеска сталью. Длиной он походил скорее на полутораручный меч-бастард, пригодный, как для пешего боя, так и верхового, однако веса в нём ощущалось немногим больше, чем в утерянном ей коротком корде. Этим оружие больше напоминало ведьмачьи мечи-бритвы, прозванные так за невероятную остроту, прочность и лёгкий вес. По долу шла длинная, тёмная вязь незнакомого ей языка, в которой едва ли можно было углядеть руны. Однако, этого и не требовалось, ведь Цири буквально чувствовала, как от них исходит сила.

— Слишком лёгкий для чистой стали, тоже заметил, — проследив за её пробными движениями — места для полноценных взмахов в каюте просто не было — произнёс Влад. — Наверняка сплав titana с ещё чем-нибудь. Удивлён, как его на этой планете вообще сделать-то смогли.

— Похож на ведьмачий, — согласилась девушка, с нежностью проведя пальчиком по скошенной к острию гарде. — Они тоже очень лёгкие и необычайно прочные. Геральт говорил, что их куют из метеоритного железа особым образом.

— В коридорах таким только колоть, или гардой лупить, — мотнула головой драконица, пытавшаяся высмотреть что-то в тумане за окном. — Пойдём уже. Неприятно тут.

Судовой журнал они захватили с собой — когда выберутся, возможно, с его помощью удастся лучше понять, что же случилось на корабле. Пустой коридор, как и в прошлые разы встретил их неестественной тишиной, песком и тусклыми огнями ламп, однако в этот раз к ним добавился ещё и приглушённый туманом дневной свет, проникавший из окон в каютах. Не задерживаясь более нигде, спутники быстро оказались у выхода на палубу. Влад вскинул автомат, а Саэс, стоявшая первой наготове, толкнула створку. Едва слышно скрипнув, дверь распахнулась и... взглядам их предстал ещё один коридор — копия того, в котором они стояли сейчас.

— Что за чертовщина? — ошарашенно выдохнул парень. — Тут же палуба была!

— Ничего не понимаю, — напряженно протянула драконица, настороженно ступая в коридор, которого просто не должно было здесь быть! — Это не иллюзия — всё реально.

— Иллюзии могут быть очень реальны, — Цири, как и Влад, не спешила направляться вслед за ней, вместо этого, припомнила совет парня и на всякий случай обернулась. Однако позади всё оставалось, как и прежде. — Материальность, запах, даже вкус!

— Реальны — для людей, — хмуро проронила девушка. Вскинув меч, она остановилась напротив ближайшей двери. В покинутом коридоре там располагалась небольшая каютка, которую делили между собой старший помощник и корабельный секретарь. Резким, едва уловимым ударом блондинка с треском вышибла её тяжёлым, подкованным сапогом. — Тьфу! — сплюнула она в сердцах и непонятно, со злобным шипением выругалась.

— Ещё лучше, — заглянув в проём, задумчиво изрёк Влад. Цири тут же последовала его примеру и едва не споткнулась на ровном месте — там был ещё один коридор! Копия двух предыдущих во всем, начиная с песка на полу и заканчивая знакомыми закрытыми дверями и даже тускло горящими масляными лампами! — Всё страньше и страньше. Саэс, открой следующую по эту же сторону, — парень махнул рукой, а сам шагнул в новый коридор и, ткнув стволом автомата, осторожно приоткрыл дверь по правую руку от себя. — Что у тебя?

— Коридор. С дверями, — сложно было что-то понять по напряжённому лицу драконицы, распахнувшей, как и просили, следующую дверь слева от себя.

— Аналогично. — Влад быстро вернулся обратно и обвел их с Саэс растерянным, ничего не понимающим взглядом. — Как такое возможно?! Там же по два метра всего! Две непараллельные прямые на плоскости всегда пересекаются — это аксиома! А коридоры вообще перпендикулярны, но они не пересекаются... Это противоречит всем законам физики! Не может и у тебя, и у меня быть по коридору!

— Но он есть, — прикусила губу драконица, нервно сжимая в ладони рукоять меча.

— Вижу.

Меньше минуты им понадобилось, чтобы удостоверится, что за каждой, абсолютно каждой дверью в этом коридоре начинаются точно такие же коридоры с дверями, как бы странно и жутко это ни звучало. И за каждой дверью в них растут новые коридоры с теми же самыми проклятыми дверями... Пространство здесь, словно, искажалось и выворачивалось непонятным образом, позволяя существовать подобному. Сложно сказать — находились они трое до сих пор на «Щедрости», или же... где-то ещё. Паника и непонимание читались даже в голубых глазах Саэс, явно привыкшей верить в свою драконью исключительность и способности, недоступные простым смертным. Влад сохранял видимое спокойствие, но Цири чувствовала, что и он на грани — лишь силой воли парень удерживается от того, чтобы не начать судорожно метаться по коридорам, распахивая все двери наугад. Самой девушке пока поразительным образом удавалось сохранять трезвость рассудка, не поддаваясь страху и тревоге, гложущим изнутри. Зажмурившись, она ковыряла носком ботинка песок под ногами, и оглаживала ладонью навершие своего нового меча, которому пока не придумала имени.

— Твою мать! — парень с силой хлопнул очередной дверью. Глубоко вдохнув неприятный, сухой воздух, он крепко стиснул зубы и сжал кулаки. — Это слишком даже для вашей планетки.

— Кто бы это ни сотворил — он хочет, чтобы мы впали в панику и отчаялись, — распахнув глаза, бесстрастно выговорила Цири. Кто бы только знал, каких трудов стоило самой сохранить спокойный тон. Возможно, тому причиной была надежда, что всё ещё может обернуться к лучшему, или смутное, брезжащее где-то на краю разума понимание, что отсюда есть выход. А значит, они смогут его найти. Надо только успокоиться, взять себя в руки и хорошенько подумать.

— Попробуем вернуться и открыть кормовое окно в кают-компании, — предложила вполне разумный вариант Саэс.

— Надо проверить, — поддержала её Цири, продолжая бездумно ковыряться в песке. — Хорошо, если всё окажется так просто.

— А может не оказаться? — замер на месте Влад, уже почти ступивший на доски первого, нормального коридора.

— Стой! — вместо ответа, внезапно воскликнула Цири, а сама непонимающе застыла, силясь поймать промелькнувшую в разуме блеклой кометой мысль. Взгляд её продолжал метаться с одного коридора, на другой — что-то показалось странным, насколько такое определение вообще уместно в подобной ситуации. Необычным, отличающимся. Да, все коридоры походили один на другой, как близнецы... за исключением кают и лиходившего из них тусклого дневного света в первом. Не то! Было что-то ещё! Не могло же ей показаться! Стены, потолок, двери, масляные лампы, тёмные доски пола, обильно засыпанные целыми кучами желтоватого песка...

Цири опустила взгляд себе под ноги. Весь пол во втором коридоре, от края до края, был покрыт песком, не оставляя ни проблеска палубы. И в остальных, за исключением того самого, который вёл в их каюты, было ровно так же! Да что уж там — она уже с минуту ковыряла и раскидывала ботинком этот проклятый песок, даже выкопав небольшую ямку под подошвой, но так и не увидела тёмного дерева! Один лишь песок, из которого необъяснимым образом прорастали стены.

— Тут пола нет, — дрогнувшим от волнения голосом произнесла она. — Взгляните.

Недоумённо моргнув, Саэс тоже уставилась себе под ноги, будто пытаясь что-то разглядеть. В следующий миг она принялась раскидывать сухой песок, но всё было тщетно — пола под их ногами и впрямь не наблюдалось. Влад, видя это, присел на корточки и воткнул свой чёрный кинжал в песок. Тот легко вошёл по самую рукоять, так и не встретив препятствия. Все трое переглянулись и, не сговариваясь, поспешили вернуться в привычный и обыденный коридор с каютами.

Уже предчувствуя худшее, Цири быстро зашагала в кают-компанию, где на миг замерла, выбирая какой-нибудь предмет потяжелее. Возникшая рядом драконица опередила её — не мудрствуя лукаво, она легко, словно подушку, подхватила тяжёлый стул с высокой, резной спинкой, и со всей своей невероятной силой метнула в самое широкое окно. С грохотом стул разлетелся на части... Вскинув автомат, рядом остановился Влад. Грянула пара сухих, как удар кнутом выстрелов, но и прочнейшие пули, способные пробить пару латников навылет, оказались не способны разбить стёкла и тонкие деревянные плашки, скреплявшие их меж собой. Первая пуля рассыпалась кучей мелких осколков, лишь чудом никого не задевших, а вторая, невероятным образом отрикошетив, пробила пол у самого входа в помещение.

— Понял, наобум лучше не стрелять, — сглотнув, медленно опустил оружие парень. Крохотная дырочка в палубе появилась всего в нескольких пядях от его ноги.

— Я же говорила — не могло всё быть настолько просто, — с кислой улыбкой выдавила девушка.

— Теперь готова паниковать?

— Сейчас не время для паники! — жёстко отрезала Саэс, то ли не уловившая сарказма, то ли решившая, что и для сарказма сейчас не время. Однако, продолжить мелкое препирательство им не удалось...

Из оставленного позади «коридора с коридорами» раздался лёгкий, едва слышимый, но почему-то дико нервирующий шелест, словно весь песок там разом пришёл в движение. Резко обернувшись, Цири с замиранием сердца поняла, что была не столь уж и далека от истины. Горы песка вздымались сразу в нескольких местах вихрями и крошечными ураганчиками до самого потолка. С каждым мгновением, с каждой песчинкой, что, казалось, стремилась поскорее втянуться в них, они всё больше уплотнялись, замедляясь и принимая гротескные очертания людей... или кого-то лишь отдалённо похожего на людей: огромного роста, без лиц, без ртов, ушей, с толстыми обрубками вместо пальцев. Наконец, пыль осела и твари, как по команде обернув свои подобия голов в сторону троих спутников, медленно, но с каждым шагом всё быстрее и увереннее, побрели к ним.

— А теперь-то, теперь-то время для паники? — хмыкнул Влад и тут же всадил несколько пуль в идущее первым существом. Пули пробили его насквозь и даже задели следующих тварей, вот только результата это не возымело совершенно никакого. Казалось, песчаные чудища этого даже не заметили. — Если у кого-то родился план, то лучше поспешить!

Не медля и не раздумывая, Цири ударила перед собой «Аардом», а сразу после «Игни» — твари как раз оказались на средине нормального коридора. Первый ведьмачий знак развеял впередиидущих тварей да взметнул до потолка клубы песка и пыли, которые, впрочем, тут же закрутились, восстанавливая рассыпающиеся псевдотела. Ревущее пламя пронеслось сквозь тучу до самой двери — стены местами затлели и закоптились, а часть песка осыпалась наземь, больше не пытаясь втянуться обратно в чудовищ. Однако, расслабляться было рано, ведь даже попавшие под удар магии твари, несмотря на осыпающиеся прорехи в своих телах, оказались ещё вполне способные передвигаться, а ведь в пыли за ними мелькали новые смутные силуэты и прорваться вперёд им не давала лишь узость прохода.

— Саэс, твоё драконье пламя сейчас бы очень пригодилось! — воскликнула девушка, повторив столь удачную комбинацию из двух ведьмачьих знаков и лишь после вспомнив, что ещё совсем недавно ей даже «Квен» на себя наложить не удавалось! Все вложенные силы будто испарялись, утекали куда-то. И вдруг, совершенно неожиданно, магия вновь вернулась и стала действовать, как надо. Однако, раздумывать над этим у неё просто не оставалось времени.

— Стены зачарованы — меня раздавит! И вас заодно со мной!

Из коридора уже вовсю несло гарью, а от дерева поднимался лёгкий, белый дымок. Вспомнив об ещё одном знаке в арсенале ведьмаков, Цири сотворила «Ирден», на миг расцветший фиолетовой гексаграммой на всю ширину коридора. И очень вовремя — потерявшие было напор и большую часть себя, существа всё равно продолжали наступать, миновав уже почти две трети разделявшего их расстояния. Знак замедлил тварей ещё больше — они словно в кисель угодили! Следовало продолжать жечь огнём и выбивать «аардом» песок из их псевдотел, вот только девушка испугалась, что и так тлеющий коридор от следующих огненных чар просто вспыхнет и они просто задохнутся здесь, не имея возможности выбраться из ставшей ловушкой кают-компании.

— Надо их уплотнить! — крикнул Влад, доставая из поясной сумки одну из немногих оставшихся у него ручных гранат. — Они слишком редко стоят!

Драконица метнулась к небольшому столику у одной из стен, за которым офицеры любили распивать заморский кофе и предаваться фантазиям, на что они потратят деньги, заработанные за столь опасную и далёкую экспедицию. Одним движением скинув на пол всё, что на нём было, она тут же поднесла его к двери и, безжалостно обломав ножки, затолкала в проход. Кивнув, Цири сосредоточилась и, выстроив правильную ключ-фразу для активации заклинания, телекинезом отправила столешницу прямо на скопившихся у гексограммы тварей. С грохотом она врезалась в песчаные тела созданий, выбив во все стороны брызги песка и пыли, постепенно отталкивая их всё дальше от входа в кают-компанию и всё плотнее прижимая существ к выходу в «ненормальный» коридор. По освобождённому от сдутого песка полу вслед за столешницей проскакал небольшой цилиндрик гранаты.

— Назад! — схватив девушку за талию, парень отдёрнул её подальше в сторону, ещё и прикрыв своим телом, явно забыв, что на нём нет непробиваемого доспеха. А может и не забыв...

Громыхнуло так, что дрогнула палуба, в ушах зазвенело, а от входа, словно ураган, прошлась ударная волна, разметав и перевернув всё убранство, до которого успела коснуться. Сама дверь, жалобно скрипя болталась на единственной нижней петле. Из коридора вылетала пыль, а под потолком клубились редкие завихрения неприятного, едкого, белого дыма.

Влад обхватил её лицо ладонями и, притянув к себе, что-то спросил. Цири знаками показала, что всё нормально и ткнула пальцами себе в ухо. Слух возвращался к ней, но медленно. Удовлетворённо кивнув, парень быстро усадил её на чудом уцелевший диванчик и метнулся к выходу. Яркий луч фонаря буквально прорубил пыль и её спутник принялся напряжённо всматриваться в видимый одному ему проход.

— Что это было? — как сквозь туман донёсся до Цири голос драконицы. В следующее мгновение в поле зрения появилась и его обладательница. Саэс пережила взрыв куда легче, чем они. По крайней мере, в её движениях не чувствовалось контузии, а ясный, чистый взгляд давал понять, что она полностью готова встретить любую угрозу во всеоружии.

— Плазменная граната. Ещё одна осталась, — парень похлопал рукой по сумке на поясе и вновь принялся освещать коридор. Судя по всему, движения там пока не было. — Распыляет вокруг себя облако плазмы, а после подрывает. Высокая температура и мощная ударная волна от вмиг сгоревшего воздуха. Почти бесполезны вне атмосферы.

— Этим тварям хватило, — удовлетворённо кивнула драконица. — И коридору тоже.

— Ты видишь сквозь это дерьмо?

— Куда лучше тебя. Там всё в труху, половины стен нет, а в палубе дыра с мой рост.

— «Коридор с коридорами» цел? — кряхтя, словно старая бабка, Цири поднялась и подковыляла к спутникам. Её немного пошатывало, но слух вернулся и каждый шаг давался всё увереннее.

— Всю ту стену вынесло, как хвостом снесли, — прищурившись, довольно цокнула языком Саэс, но тут же нахмурилась. — Не понимаю, как такое возможно. Будто и тот проклятый «коридор», и верхняя палуба сразу...

— Похоже, у нас появилось много путей, — довольно улыбнулась парень. — Надо было сразу гранату швырять.

— Надеюсь, мы не убили боцмана, — поморщилась Цири, вспомнив о несчастном, про которого все успешно позабыли.

***

— Вон она «Щедрость», в тумане том проклятущем. Видите, Ваша Милость? И вы, милсдарь ведьмак? — слегка запинаясь, проговорил рослый парнишка-оруженосец лет семнадцати от роду, указывая пальцем на тёмный силуэт корабля, проступающий из облака странного, желтоватого тумана, что клубился над длинной песчаной косой в излучине широкой реки.

— Медальон дрожит, — недовольно буркнул Геральт, сжимая в пальцах подёргивающийся серебряный амулет с хризопразом, не так давно подаренный ему Фрингильей. — Оттуда идёт сильная магия.

— Надеюсь, эта магия не заставит тебя отступиться? — слегка нахмурилась Анна-Генриетта, по случаю выезда сменившая одно из своих роскошных платьев на горностаевую шубку и тёплые светлые штаны из дорогой шерсти мериносов.

— Не в этот раз.

— Ты так и не сказал, мастер ведьмак, что столь сильно взбудоражило тебя, стоило узнать имя корабля.

— Золотце моё, Геральту нужно подготовиться к битве и, возможно, нам не стоит отвлекать его... — начал было Лютик, конечно же отправившийся вместе с другом и воспротивившейся голосу разума княгиней.

— Там может быть моя воспитанница... моя дочь, — впервые произнёс это вслух ведьмак.

— Gwynbleidd, она, что — там? Цири там? — ошарашенно воскликнул молодой черноволосый парень в тёплом, стёганом акетоне. К седлу его коня был приторочен полуторный меч, а позади лежала пара мешков с чёрными латами с нильфгаардским золотым солнцем на груди.

— Возможно, — коротко бросил беловолосый, спрыгивая с кобылы и вынимая из седельных сумок небольшой сундучок с ведьмачьими зельями, заботливо сваренными Регисом.

Сам высший вампир, тем временем, стоял на краю невысокого обрыва, пристально вглядываясь в тёмный, безжизненный силуэт севшего на мель галеаса. Что-то в его застывшей позе напрягло Геральта. Ему показалось, будто Регис чем-то удивлён, взволнован и, быть может, самую малость напуган. Если здесь есть нечто, что способно заставить волноваться, а то и напугать высшего вампира — совершенного и почти неуязвимого хищника... Что ж, это всё равно не повод медлить или отступать. Ведьмак чувствовал, что он близко. Близко, как никогда! И всё же...

— Что там, Регис? — опрокинув в себя крошечный пузырёк с «пургой», а вслед за ним «неясытем», мужчина поморщился — на вкус, даже не смотря на руку опытного травника и зельевара, они всё равно оставались откровенно погаными.

— Я не понимаю, Геральт, — покачал головой высший вампир. — Корабль опутан злой и тяжёлой силой. От него веет песком и смертью. Хочу ошибаться, но, кажется, там пробудилось ото сна сильнейшее проклятие.

— Тем хуже для него, — прикрыв глаза, беловолосый присел на колени, нимало не заботясь о снеге, вмиг прилипшем к штанам.

— Я пойду с тобой, тебе понадобится моя помощь, — донёсся до него обеспокоенный голос вампира. Ведьмак медленно кивнул.

— Я тоже иду с тобой! — долетел до всё ускоряющегося сознания голос Кагыра. Стук сердца, слишком быстрый, кожаные перчатки скрипят по рукояти меча — парень волнуется, но полон решимости.

— Как пожелаешь, — он ему не папка, чтобы отговаривать.

— Местечко, конечно, выглядит дерьмово, но почему бы и не взглянуть? — Ангулема. Волнуется, хочет помочь, немного боится, но пытается это скрыть. Любопытство и жажда наживы — кто-то из гвардейцев княгини сказал, что корабль везёт сокровища из Офира.

— Не стоит, — сухо отказался ведьмак. — Тебе тоже, Мильва.

— Это мне решать!

— Возможно, стоит дождаться Фрингильи? — Анна-Генриетта. Взволнована, взбудоражена близкой опасностью, сопереживает и сочувствует, явно искренна в желании помочь. — Она обещала вернуться в Боклер сегодня к вечеру. Можем послать за ней гонца. Дорогая кузина быстро придёт сюда порталом.

— Нет времени, — отрезал ведьмак и распахнул янтарные глаза с вертикальными, кошачьими зрачками.

Пропавшие

Так было всегда, назад посмотри Вершится игра с небом мы – визави. В дорожной пыли одежды бродяг, Но где-то вдали Их надежды горят. Надежды горят.

"Надежды бродяг" - B.T.R.

Каково это — ощущать, что смертельная и безвыходная ловушка, в которую ты попал по собственной глупости, недосмотру или просто жуткому невезению, неожиданно дала трещину? И, внезапно, это оказалось так просто, что теперь только диву даёшься, как не догадался до подобного раньше. Это вовсе не значило, что можно без оглядки пускаться в радостный пляс и, наконец, расслабиться, совсем нет. Лишь маленькая трещинка в толстой бетонной стене, за которой виднелся яркий проблеск чистого, голубого неба, однако именно она дарила надежду, что ещё ничего не кончено и придавала сил для новой борьбы. Давала понять, что всё было не зря и, если не опустишь руки, не отчаешься, то обязательно достигнешь небесной синевы и солнца над ней. Я сам, да и мои спутницы, наверное, тоже, испытывали схожие чувства.

Мельчайшая песчаная пыль, взметнувшаяся ввысь с пола и стен от взрыва плазменной гранаты, медленно и как-то лениво клубилась в воздухе, напрочь закрывая обзор на проклятый и безумный «коридор с коридорами». Впрочем, оснований не верить драконице касательно напрочь снесённой стены не было никаких.

— Какая-то caml hamari! — будто от боли, или скорее раздражающего зуда, морщится и мотает головой Саэс. — Так ещё хуже! То есть лучше, но... Qutel'aldati!

— Ты о чём вообще? — с недоумением кошусь на девушку. — Что «лучше», что «хуже»?

— Да коридор этот! Ты своей cambula снёс стену, где он был. Теперь его нет — там палуба! Но он есть! Там же где палуба! Lain ftari, у меня голова кругом идёт, как смотрю туда!

— Вижу только тучу пыли, — напряжённо хмурясь, громче обычного заявляет Цири. Кажется, она малость оглохла от взрыва.

— Ты — не дракон, ты и не увидишь.

— Объясни нормально. Для... не драконов, — я постарался аккуратно перевести мысли не на шутку взволнованной девушки в конструктивное русло. Слышать нескончаемый поток зерриканских ругательств с её стороны было весьма необычно, но это явно не то, что нам сейчас требовалось.

— Здесь что-то не так... да нет, всё не так с пространством, — несмотря на мгновения откровенной паники, Саэс быстро взяла себя в руки. — Там, дальше за проломом начинается палуба, но на месте двери всё ещё проход в тот жуткий, ненормальный коридор. Не портал — что-то иное. Вы его не видите и не чувствуете, но он есть и для меня это... Ох, представьте, что левым глазом вы видите закат в сосновном бору, а правым — солнечный день на дне морском. А когда открываете оба — всё это разом вместе, и оно накладывается друг на друга!

— В лесу и на дне разом, да? — вцепившись пальчиками в край чудом уцелевшего стола, моя спутница размеренно дышит. Я шагаю к ней, но она знаками показывает, что всё нормально. Не очень-то похоже.

— Очень грубо, неточно и вообще не так, но наиболее близко к тому, что вы способны понять, — тоже с подозрением косится на неё драконица.

— Я в порядке, — поймав наши взгляды, тут же ответила девушка. — Ну... почти. В голове немного звенит и искры перед глазами.

— Тошнит? Голова кружится? — несмотря на протесты тут же оказываюсь рядом, кладя руки ей на плечи и всматриваясь в глаза.

— Нет, нет... точно нет, — вскинувшись, она вымученно улыбнулась и даже отпустила стол, словно демонстрируя, как твёрдо стоит на ногах. Подвирает, поди, однако время... Буквально нутром чую, что времени на нормальную передышку, не то что полноценный отдых, у нас просто нет. Нужно выбираться с этого проклятого корабля и поскорее.

— Саэс — ты первая. Цири, ты за ней — будь осторожна, — не медля более ни мгновения, машу свободной рукой в тучу пыли, туда, где по словам драконицы появился пролом. — Я иду последним.

— Но боцман... — начала было Цири, однако я не дал ей договорить:

— Сейчас меня волнуешь только ты.

— Я могу за себя постоять, — нахмурилась девчонка, вызывающе вздёрнув носик. Учитывая, что её всё же слегка пошатывало после взрыва — выглядело это малоубедительно.

— Да, но...

— Она права. Из вас двоих — ты сейчас намного беззащитнее, — закатив глаза, фыркнула Саэс. Вогнав меч в ножны, она быстро шагнула в клубящуюся пыль, раздражённо распинывая подвернувшийся под носки сапог мусор и мелкие обугленные обломки.

— Да что ты говоришь! — сквозь зубы шепчу уже ей в спину. — Она на ногах-то едва стоит. Ветер подует — упадёт.

— Ты преувеличиваешь. Головокружение скоро кончится, а твой неуязвимый доспех не возникнет сам собой, — всё прекрасно расслышав, отрезала блондинка. Оттолкнув в сторону повисшую на одной петле обугленную дверь в ближайшую каюту, она быстро огляделась и, ничего не найдя, перешла к следующему проёму.

— Будешь спорить? — положив ладонь на навершие трофейного офирского меча, насмешливо, явно бодрясь, хмыкнула Цири.

— Послушаю глас рассудка и просто останусь при своём мнении.

— Нет, нет, это не так называется. Это называется — «ослиное упрямство».

— Как знакомо... — несмотря на всё, чувствую, как на лицо невольно выползла глупая улыбка и я не могу, да и не хочу с ней ничего поделать. — Наверное, ты меня покусала.

— Когда это?! — глаза девушки буквально округлились от изумления пополам с возмущением.

— Хмм... ночью?

— Ну, вы там уже намиловались? — зло сдувая с лица прядку растрепавшихся соломенных волос, прикрикнула драконица из разгромленного, немного обгоревшего и самую малость дымящегося коридора. — Нашли время!

— Неужто завидуешь? — с едва заметной толикой ядовитого удовольствия в голосе бросила моя спутница.

— Вот ещё! Делать мне... jdaul fasd! — сбившись, неожиданно зло выругалась драконица. Обернувшись, я обнаружил её напротив входа в нашу с Цири каюту. — Боцман исчез! — сразу же пояснила девушка, почуяв наши недоумённые взгляды. — Как испарился.

— Это не от твоей гранаты? — моя спутница покосилась на меня.

— От моей гранаты — там бы всё в боцмане было.

— Нет, тут всё цело, — напряжённо, похоже пытаясь скрыть волнение, ответила Саэс. — Даже песка толком нет!

На всякий случай мы втроём быстро проверили все оставшиеся помещения кормовой надстройки, однако боцмана нигде не оказалось. Как в чёрную дыру канул! Пыль к тому времени уже успела достаточно осесть, чтобы мы с Цири не натыкались всякий раз на стены, торчавшие из них поломанные доски, кривые гвозди и мусор под ногами. На месте взрыва гранаты в полу зияли большие тёмные проломы, куда медленно, будто бы показательно-неторопливо ссыпался песок. В такие, если целиком и не провалишься, то ногу вывернуть, как раз плюнуть. А вот там, где раньше находилась стена с дверью, за которой начинались не то палуба, не то тот самый проклятый «коридор с коридорами» зияла пустота... лишь непонятный, непроглядный туман со странным, желтоватым оттенком клубился за пределами надстройки, мешая разглядеть хоть что-либо.

— Не мог же он уползти?! — моя спутница хмурится, настороженно присев на край койки.

— Следов — нет, — пожала плечами драконица.

— Хм... улететь?

— Тихо! — я невольно понизил голос, и было отчего: — Слышите?

— Кто-то забрался на палубу, — выглянув в коридор, спустя мгновение негромко прокомментировала блондинка. — Двое, тяжёлая походка, звон металла — они одоспешены. Проклятый туман! Ни зги не видать!

— Даже тебе?

— В том и дело! — скорчила какое-то по-детски обиженное личико Саэс. Кажется, «проклятый» в её словах было отнюдь не только ругательством.

— Кем бы они ни были — точно не эти твари, — Цири кивнула на кучи песка, оставшиеся от наших недавних противников. Действительно, эти очередные безумные порождения странной планеты металла при себе совсем не имели. Конечно, это не являлось стопроцентной гарантией — кому ведомо, что ещё окажется способен выкинуть сей дивный мир. Увы, решить, как быть дальше мы, так и не успели — с палубы донеслись негромкие, приглушённые туманной мглой голоса:

— С-седое гузно старой Иседоры, ну и срань здесь творится! — первый был хрипл и страшно недоволен. — Да тут свой гульфик не узришь!

— Кадэк, не выражайся! — ответствовал ему второй, куда более молодой и, самую малость, надменный. — Веди себя достойно, как и подобает. Ты же рыцарь!

— Пророком Лебедой заклинаю, Гэйновлей, оставь свою куртуазность для девок и лучше смотри в это жёлтое дерьмо!

— Здесь пусто, как в нашей кордегардии в день праздника Молодого Вина!

— И песка, как в Корате, голиафово семя! — ворчливо выругался первый. — Откуда он?

— То только Озёрной деве... Ох, клянусь зябликом, Кадэк, там дыра в надстройке! Смотри — огромная дыра!

— Правда, что ли? — с откровенной издёвкой ответил старший рыцарь. — Всё ждал, когда заметишь. И дыра у той рыжей девки, к которой ты вечно в «Шаловливую Энору» бегаешь, когда твоя дама сердца не видит, а это пролом... дерьмо висельника, и совсем свежий!

— Пообщаемся? — тихо шепчу, кивая в сторону выхода на палубу.

— Сперва я, — не терпящим возражений тоном заявила Саэс и торопливо направилась к выходу. — Ждите тут — кликну, если всё в порядке. — Внезапно она остановилась, словно к чему-то приглядываясь, даже зачем-то с силой втянула воздух, и напряжённо произнесла: — Не выходите там, где дверь была — обходите с краю, через пролом, — и сама тут же поспешила последовать собственному наставлению, протиснувшись меж развороченных взрывом досок стены, старательно не приближайся к бывшему дверному проёму.

— Кто здесь?! — донёсся до нас с Цири хриплый голос первого рыцаря, названного Кадэком.

— Да! Покажи свой лик, подойди ближе, бестия окаянная! — с вызовом, словно рисуясь, воскликнул второй. — Явись на бой славный и праведный!

— Чтоб тебя, Гэйновлей, заткнись! Кто ты, воин?!

— Сам ты бестия окаяная! — гаркнула на младшего Саэс, медленно ступая по засыпанной песком палубе туда, где в тумане угадывалась пара смутных силуэтов. — Остолоп железный.

— Ох, ебучие василиски — баба в доспехе!

— Что сказал?! Какая я тебе «баба»?!

— Повежливее, сэр Бодлер, — поспешно проговорил Гэйновлей, — перед тобой прекрасная, благородная дева-воительница, я ведь прав? Не серчайте, прелестная госпожа, но мысли сэра Бодлера порой берут верх над его разумом. Он, как и ваш покорный слуга, просто оказался сражён наповал вашей воинственной красотой и...

— Кто такие и что здесь делаете? — перебила его витиеватую речь драконица.

— Ох, позвольте представиться — скромный шевалье Гэйновлей Маллежак, а позади меня мой верный друг — блистательный сэр Кадэк Бодлер. Мы — странствующие рыцари на службе досточтимой княгини Анны-Генриетты Туссентской. Решили осмотреть севший на мель корабль с княжескими флагами, но и помыслить не могли, что встретим на его борту такую крас...

— А сама-то ты кем будешь, девонька? — оборвал своего напарника по нелёгкому рыцарскому ремеслу Кадэк. — И здесь как оказалась? Где вся команда и почему песка столько?

— Саэс. Нас трое осталось — мы пассажиры. Эй! — девушка повысила голос, чтобы мы уж точно услышали, хотя и без того слышно их было прекрасно. — Выбирайтесь — это люди.

— Разумеется, милая Саэс, мы люди. А кем же нам ещё быть? Раками речными? — хлопнув себя по нагруднику, Гэйновлей задорно хохотнул, довольный собственным каламбуром.

— Вы ожидали кого-то иного? — с подозрением спросил более опытный старый рыцарь, пока мы с Цири пробирались к выходу. Причин не доверять оценке драконицы не было — думается мне, она не только на внешний вид нежданных визитёров опиралась.

— На корабле проклятие. На нас напали твари из песка и одному Уртэмиралу известно, что с остальной командой.

— Неужели? — в тоне мужчины слышался ничем не прикрытый скепсис. — А по мне так больше походит на проделки ганзы речных пиратов. Такелаж спутан, паруса подняты, часть вёсел в гребных банках...

— Сэр Бодлер, ну какие, в самом деле, пираты? Ганза Рыжего Тритона или та чернь из Камышовых шляпок? Смешно! Ни те, ни другие в жизни не осмелятся напасть на военный галеас под княжеским флагом.

— Всё бывает в первый раз...

— Ещё как бывает, особенно с юными, прелестными особами, — заговорщически проговорил Маллежак, впрочем, почти тут же его голос вновь стал серьёзным. — Отмель с песчаной косой и дюнами, которой дня два назад не было и в помине — тоже пираты насыпали? И морской корабль они, наверное, на неё затащили, да так, что никаких следов не осталось?

— Песком удобно засыпать кровь... — явно не видя нас, неуверенно отозвался старый рыцарь, как раз в тот момент, когда мы с девушкой протискивались на палубу, через «отсутствующие» следы боя. — И пролом тот — это ты называешь «никаких следов»?

Странно, но, когда я, согнувшись в три погибели, пролазил, меж, переломанных и вывороченных ударной волной досок, по коже будто пробежала волна мурашек от внезапно нахлынувшего холода. При близком же взгляде на место, где совсем недавно находилась дверь в «коридор», в глазах отчего-то начинало двоиться. Мотнул головой — неприятные чувства пропали, но туда я на всякий случай старался больше не смотреть. Судя по вздрогнувшей и судорожно сглотнувшей Цири, которую я всё это время крепко держал рукой, она ощутила нечто схожее.

— Кто там ещё?! — схватился за рукоять меча на поясе один из двух смутных силуэтов, замерших на некотором отдалении от подёрнутой клоками тумана фигуры Саэс. Теперь я понял, почему рыцари так поздно заметили нас с Цири, пока мы окончательно не выбрались наружу — тень от скоса верхней палубы накрывала собой и бывший дверной проём, и развороченную стену. А в проклятущем жёлтом тумане всё вокруг и вовсе теряло свои очертания, превращаясь в смазанные тёмные пятна уже метров с пяти.

— Как я и говорила — мои друзья. Кроме нас троих в надстройке больше никого нет, — спокойно ответила драконица, даже не пошевелившись. Не став и дальше нервировать рыцарей, мы с Цири поспешили поравняться с нашей спутницей.

— Откуда знаешь? — недоверчиво сощурился Кадэк, не спеша убирать руки с оружия.

Густые, роскошные рыжие усы и длинная бородка клинышком выделялись на крупном лице, там и тут прорезанном морщинами. Не назвал бы его старым — немощный старик не смог бы нести службу странствующим рыцарем, благо я знал, кто они такие — спасибо Сианне. Однако, лучшие его годы явно давно остались позади. С верху почти до самого низа он оказался закован в полированный латный доспех, а голову венчал шлем с поднятым решётчатым забралом, украшенный высоким разноцветным плюмажем из перьев. Кирасу на груди закрывала накидка с простым гербом — короткий меч на фоне не то горы, не то горящего пламени — руки, плечи и бёдра так же покрывали латные пластины, но вот ниже колен вместо них из-под широких сине-красных штанов, искусно разрезанных во множестве мест сразу, виднелись высокие кавалерийские сапоги с подвёрнутыми голенищами.

— Моё академическое образование подсказывает мне... что они её обыскали, — с ничем не прикрытой иронией протянул второй мужчина. Как и у первого рыцаря, на нём был латный доспех, пусть и немного отличных форм и очертаний. Иной оказалась и короткая накидка поверх нагрудника — на гербе красовалась троица каких-то мелких псов около башни. В отличие своего товарища, Гэйновлей носил одежду бело-зелёных цветов. — Скажите, что я прав, прекрасная воительница! О, клянусь зябликом, где же мои манеры! — рыцарь, который даже на вид был вряд ли старше меня, взглянул на нас с Цири и коротко поклонился. Главным образом Цири, как я полагаю, говнюк такой. — Шевалье Маллежак, Гэйновлей Маллежак, к вашим услугам, юная мадмуазель! Могу ли тешить себя надеждой услышать ваше, уверен, прелестное имя и...

Мужчина умолк на полуфразе, когда песок под нашими ногами, да и вокруг нас, внезапно мелко задрожал. Если приглядеться, можно было разглядеть, как мелкие пылинки, словно разом взбесившись, подпрыгивают над засыпанными досками палубы. Откуда-то из недр корабля послышался низкий, вибрирующий гул — казалось, будто само судно гулко и протяжно вздохнуло! Неприятный жёлтый туман внезапно поредел, но лишь вокруг галеаса — что творилось буквально в метре от борта оставалось тайной.

— Храни нас Святой Лебеда! — старший рыцарь сделал непонятный жест рукой, закончив его, коснувшись лба. — Что это, раздери вас эхидна?! — мигом обнажив клинок и одним движением захлопнув забрало шлема, глухо выкрикнул он.

— Проклятие! — лаконично ответила Саэс, обнажая оружие и к чему-то словно принюхиваясь.

Быстро оглядываюсь, водя стволом автомата из стороны в сторону — пусто! Мой верный KV-550b, с котором я уже столько всего прошёл на этой планете оказался почти бесполезен против тех песчаных тварей, однако без бронескафа лезть в ближний бой с одним мономолекулярным ножом было бы верхом тупости. Даже после исчерпания запаса боевых стимуляторов, позволявших в разы ускорять реакцию и скорость, бронескаф мог защитить от большинства местных опасностей, но теперь, зная, что он заперт в здоровенном ящике под грудой ветоши где-то в трюме, я чувствовал себя почти что голым.

— Не извольте сомневаться, п-прекрасная мамзель — мы с моим другом сможем защитить вас и одолеть любую бестию, верно ведь, Кадэк? — молодой рыцарь подмигнул Цири, судорожно опустив забрало. Она, впрочем, этого даже не заметила.

— Магия... энергии с ума сходят, — сглотнув, девушка стиснула в правой руке свой трофейный офирский клинок, выставив левую перед собой и как-то напряжённо шевеля пальчиками. — Элементальные первоосновы — огонь, земля и... не пойму, что-то совсем иное! Чуждое, bloede arse, другое!

— Так пахнут силы иных миров за границами нашего восприятия... — внезапно севшим голосом проговорила Саэс.

Там и тут из песка, словно из воды, поднимались карикатурные людские фигуры. Два, пять, десять... Они были буквально повсюду и их количество множилось каждую секунду! Первым выступил вперёд Гэйновлей, одним уверенным движением располовинив ближайшую к нему песчаную фигуру наискось от плеча до бедра. Верхняя часть твари осыпалась вниз, но из нижней быстро формировалась новая взамен срубленной. Да и остальные существа, чем бы они ни были, не стояли на месте. Толкаясь и больше мешая друг другу, создания кинулись на рыцаря и ему бы пришёл конец, если бы Цири не ударила перед собой магией, откинув противников назад. Часть из них превратилась в песок, но большинство лишь повалилось на палубу, поднимая ещё больше пыли.

Клинок Саэс вспыхнул ярким ало-рыжим огнём и в одно невероятное быстрое, едва уловимое движение девушка разрубила сразу трёх противников. Полыхнула короткая вспышка и эти твари уже не встали, обвалившись множеством песчаных осколков. Второй рыцарь тоже не стоял на месте, однако ему повезло ещё меньше — вместо тел он смог срубить лишь несколько рук, что даже не замедлило прущих валом существ. Отчаянно отмахиваясь, каждый раз оставляя перед собой всё новые и новые горки мерно сыплющегося песка, мужчины пятились назад. Отступала и драконица — под давлением груды тел её успехи были слишком незначительны.

Частыми одиночными выстрелами разношу головы напирающих тварей, стараясь держать хоть какую-то дистанцию. Помогает не особо — едва ли это сильно замедляет их. Вот один из песчаных монстров резко ускорился и вырвался вперёд, силясь полоснуть меня своей заострившейся рукой. Рядом, как назло, никого — пихаю его прикладом в сторону и со всей силы добавляю ногой в грудь, отбрасывая назад. Чую, пришло время последней плазменной гранаты, только как бы нас самих не пришибло.

Торопливо вожусь с непослушной застёжкой гранатного подсумка, рядом Цири вновь сдвоенным ударом магии, отшвыривает песчаных созданий назад, а после выплёскивает перед собой узкий конус жаркого пламени. Часть гротескных тел тварей осыпается такими же осколками, как после атаки Саэс, но в общей массе наседающих чудищ эффект оказался куда незначительней, чем предыдущие воздушные атаки. Зато сама девушка зашаталась, чуть не упав — едва успеваю выдернуть из-под множества почти дотянувшихся до её тела рук.

— Они нас от бортов теснят! — внезапно осознал я простую истину, стоило лишь коротко оглядеться.

Поток песчаных созданий охватывал нашу пятёрку дугой, всё больше выдавливая к покинутой ранее надстройке. От лестниц наверх нас уже отрезали и момент, когда мы окажемся прижаты к развороченной стене — вопрос очень скорого времени. Чёрт, счёт шёл буквально на секунды! Поддерживая одной рукой всё ещё не пришедшую в себя девушку, со второй стреляю в ближайших монстров почти в упор. Их головы разлетаются тучками вмиг взвившейся пыли, но едва ли это остановило чудищ — лишь мало-мальски замедлило! Чёрта с два — ничего не поменялось — моё оружие было полностью бесполезно! Даже от простых мечей, казалось, больше толку — разрубленные пополам противники серьёзно замедлялись, тратя время на восстановление тела.

— Пробью проход магией! После — бежим на бак и прыгаем! — закинув клинок в ножны, кричит слева Цири, уже выставляя вперёд пустые руки и болезненно прикусив нижнюю губу.

Тугая волна, будто бы спрессованного воздуха таранным ударом сносит, размалывает в пыль и мелкое крошево всех встреченных на своём пути песчаных созданий. В краткий миг в скоплении тварей образуется настоящий коридор метров двух шириной от нас и до самой лестницы на бак в носу корабля. Скривившись от боли, Цири начинает заваливаться наземь, а из её носа тонкой струйкой течёт кровь. Успеваю подхватить девушку и, одним движением закинув на плечо, рвусь вперёд, пока путь ещё свободен. Первые чудища не успевают ничего сделать, но вот те, что дальше... от нескольких противников слева увернуться не составляет труда, благо позади их оказалось намного меньше, чем ближних рядах. Успеваю подметить, как справа ко мне тянется сразу пара рук, обернувшихся толстыми, широкими клинками — сделать уже ничего не успеваю. Лишь упасть, но, если упаду — со своей ношей уже не встану. В голове бьётся лишь одна паническая мысль: «только бы не оступиться, только бы не оступиться»!

В последний миг, почти перед самым лицом, мелькает озарённый ярко-рыжими всполохами огня меч, напрочь перерубая оружие песчаных тварей. Саэс! Но времени на благодарности нет, ведь впереди, метрах в десяти, наверх возносится узкая, крутая лестница с резными перильцами. Ещё немного. Совсем чуть и...

Палуба под ногами, занесённая толстым слоем песка внезапно проваливается — я едва успеваю понять это, как ощущаю, что уже лечу куда-то вниз в туче пыли. Мимо проносится слой этого проклятого песка и... самый край распахнутого трюмного люка! Обычно там лежали деревянные решётки... Сука, как его вообще замело открытым?! Где-то сверху раздаётся удивлённый возглас драконицы, а я, крепче прижав к себе Цири, группируюсь, готовый к жёсткому приземлению, не тут-то было — полёт продолжался!

— Какого?!

Моему взору открылась гигантская тёмная пещера с целой горой жёлтого песка, на которую мы и падали...

***

— Три пары следов: кавалерийские сапоги с высоким каблуком — они не стали надевать сабатоны, — ведьмак сидел на корточках неподалёку от высокого борта галеаса, вглядываясь в цепочки отпечатков ног на влажном, холодном речном песке.

— Они слишком небрежны, беспечны, — подал голос, доселе сохранявший молчание Кагыр, — эти туссентские «рыцари», — на последнем слове он скривился, всем видом показывая своё отношение к местным воинам.

— Ага, или достаточно умны, чтобы не лезть по штормтрапу в латных ботинках, — оторвавшись от разглядывания большого корабля, причудливым образом застрявшего посреди неведомо откуда возникших дюн, Ангулема стрельнула глазками в сторону нильфгаардца. — Ну, ты-то точно покажешь, как надо.

Молодой парень невольно опустил взгляд на свои ноги — он как раз не пренебрёг надеть полный комплект лат. Намёк был прозрачнее некуда, однако брюнет, недовольно поджав губы, отвернулся, предпочтя проигнорировать подначку бывшей разбойницы.

— Здесь прошли рыцари — следы глубокие, слегка косолапят, но шли уверенно. А эти, в стороне — оруженосца. Вот тут он долго сидел, тут подпрыгнул несколько раз — наверное, пытался углядеть, что на палубе творится, — пробормотал себе под нос ведьмак, обратив мало внимания на очередную пикировку нильфгаардца с цинтрийкой. — Значит, второй оруженосец рассказал всё верно.

— У тебя были сомнения в его словах? — недоумённо выгнул бровь Регис, замерший неподалёку безмолвной статуей. — Он не врал, когда ты его расспрашивал.

— Даже если кто-то думает, что говорит чистую правду, это не значит, что так всё и было на самом деле. Тебе ли не знать, Эмиель?

— Геральт! Постой! — со стороны высокого берега, едва заметного из-за нахлынувшего неведомо откуда тумана, донёсся опасливый окрик трубадура.

— Проклятье, Лютик! — на миг сомкнув веки, тихо выругался беловолосый. И не понять, чего в его голосе было больше — раздражения или непонятной обречённости.

— Ох, надеюсь, я не пропустил ничего важного, — показательно тяжко выдохнул трубадур, поправляя утеплённую мехом щегольскую шапку. — Анариетте очень хочется знать всё в самых ярких подробностях.

— И она... то есть, конечно же, светлейшая княгиня я хотела сказать, не придумала ничего лучше, чем послать тебя? — Ангулема нашла новую жертву для своего злословия.

— Она доверяет мне и считает, что никто другой не способен...

— А, по-моему, так избавляются от надоевших любовников. Нет, нет, разумеется я ни на что не намекаю... так — мысли вслух.

— Замолчите оба! — всё больше раздражаясь, рыкнул на обоих ведьмак. — Эмиель, чувствуешь это?

— Я не ведьмак и не чародей, Геральт — моё восприятие отлично от доступного людям, — худощавый мужчина с залысинами в тронутых сединой некогда тёмных волосах, хмуро всматривался в высокий борт корабля, нависающий над их компанией. — Но, признаюсь, даже мне неприятно здесь находиться.

— Что-то конкретное?

— Непонятное. Что бы ни поселилось на этом судне — оно непонятное и чуждое. Не могу распознать. Возможно, оно таится, а быть может, мы просто далеко от источника этих сил.

— Вот холера... — недовольно протянул охотник на чудовищ, потирая шрамы на лице, воспалившиеся от приёма нескольких эликсиров разом, — медальон дрожит, но и сам не понимаю ни шиша. Какая бы паскуда там ни засела — я иду туда. Сейчас. Остальным — последний шанс отказаться. Поднимемся по трапу и назад дороги может не быть, — мужчина обвёл угрюмым взглядом четверых спутников.

— Тебе незачем спрашивать меня дважды, мастер ведьмак, — заложив руки за спину, мужчина с сумкой травника на поясе кивнул, — можешь рассчитывать на меня.

— Я с тобой, ведьмак. Если она там — я с тобой, — скупо ответил нильфгаардец.

— Сама вызывалась — теперь не зассу, — светловолосая цинтрийка криво ухмыльнулась, покосившись на брюнета.

— Ох, Геральт, сколько уже лет мы путешествуем вместе и сколько нам вдвоём довелось побывать в таких... asinus, выражаясь научным языком. Разгневанный Д’йинни, золотой дракон, злобные морские тритоны — не в первый раз мне рисковать жизнью рядом с тобой, хоть и предпочёл бы я этого не делать, но ради прекрасной Анариетты — я готов и на большее, — грустно улыбнувшись, покачал головой трубадур.

— Самоубийцы, — тихо проворчал ведьмак и, крепко уцепившись за канаты штормтрапа, резво полез наверх. — Хоть Мильва вняла гласу рассудка.

Палуба галеаса встретила охотника на чудовищ подозрительным запустением и толстым слоем песка, устилавшим всё вокруг. Ступив ногами на крепкий, окрашенный красным фальшборт, ведьмак вытащил из-за спины серебряный клинок и внимательно огляделся. Странный желтоватый туман, явно наведённый, казался здесь ещё гуще, чем там, внизу. Высокая кормовая надстройка в нём буквально тонула, превращаясь в смазанный тёмный силуэт, а вершины мачт и вовсе терялись из виду, превращаясь в бесконечные столпы, казалось, подпирающие невидимое небо. Острое ведьмачье зрение смогло различить сквозь мглу развороченную стену надстройки и поломанные перила лестниц у обоих бортов, однако иных следов боя не было.

— Ни следа... — задумчиво пробормотал Геральт, пройдясь по планширу над фальшбортом в сторону кормы, нимало не смущаясь его не самой большой ширины.

— Ни следа чего? — взобравшийся следом Кагыр настороженно огляделся. Трюк ведьмака ему был явно не под силу, и он уже перекинул ногу, собираясь спрыгнуть на палубу, как был остановлен жёсткой командой:

— Замри! — беловолосый резко обернулся. — Не смей ступать на палубу...

— Ну, и чего замер, как петух на жёрдочке? — снизу раздалось недовольное сопение Ангулемы. Устав ждать, пока нильфгаардец подвинется, она оттолкнулась от раскачивающегося штормтрапа, уцепилась за выступ гребной банки, подтянулась и, ещё раз оттолкнувшись, зацепилась руками за отчего-то болтавшуюся у борта толстую шайбу юферса. Хекнув, девушка, упираясь ногами в борт и резво перебирая руками заползла по короткому канату наверх и уже в следующее мгновение сидела напротив Кагыра. — Эй, ну хоть кукарекни чего.

— Я тебя сейчас вниз скину.

— Ой-ой, смотри сам не навернись в своих железках. Так, чего застыл-то?

— Потому что я так велел, — недовольно бросил через плечо беловолосый охотник на чудовищ.

— Славно, а почему ты так велел? — невинно хлопая глазками, девушка обернулась к скрипнувшему зубами ведьмаку.

— Потому что до нас здесь побывало два рыцаря и оруженосец, — вместо Геральта ответил Регис, неведомо как успевший очутиться на планшире, крепко держась за ванты носовой мачты, — однако на палубу они будто и вовсе не сходили.

Не говоря ни слова, ведьмак достал из кармашка пустой пузырёк из-под эликсира и без замаха кинул его на середину палубы. Мужчина ожидал чего угодно, вплоть до появления из песка сотни кровожадных щупалец или какого-нибудь брюзгливого призрака старого капитана, сетующего на негодяев, мусорящих на его корабле. Однако, флакончик просто упал на песок и ничего более. Гром не ударил с неба...

— Эй, Геральт, как там — мне уже подниматься? — запрокинув голову, прокричал с земли уставший ждать Лютик.

Выждав для верности две дюжины ударов сердца, беловолосый, проигнорировав вопрос трубадура, осторожно спрыгнул на палубу, готовый к любым неожиданностям, но и в этот раз не произошло абсолютно ничего — лишь песок шелестел под подошвами его дорогих, подкованных сапог. Настороженно поводя серебряным клинком, охотник на чудовищ прошёлся до виднеющегося пролома в стене, но внутрь заходить не стал. Ведьмачий медальон непрерывно вибрировал, реагируя на сильные магические проявления где-то поблизости, однако мужчина никак не мог понять, откуда может исходить опасность. Возможно, источник находился где-то под палубой, но проверить это, не спустившись вниз было невозможно. Махнув рукой, Геральт разрешил остальным ступить на палубу, пусть и всё его естество и многолетний опыт решительно протестовали против подобного. Регис, впрочем, не дожидаясь разрешения, уже давно в задумчивости мерил шагами носовую надстройку. Ведьмак, правда, не был уверен, касались ли его ноги на самом деле поверхности.

— Откуда столько песка? — поддев острым носком сапожка горсть, Ангулема подбросила его, с любопытством оглядываясь вокруг.

— Это единственное, что тебя беспокоит, neencáelme? — напряжённо проронил Кагыр, ожидая нападения в любой момент.

— Эй, ты кого беспокойной назвал? — вмиг вскинулась девушка, возмущённо сверкнув карими глазами.

— Скорее надоедливой.

— Ох, ничего себе здесь песка! — невольно вырвалось у Лютика, посчитавшего затянувшееся молчание ведьмака одобрением к своему подъёму. — Будто пустыня Корат показала щедрость.

— Игра слов — примитивна, — не оборачиваясь, отозвался молодой брюнет.

— А я не поняла, где тут игра слов.

— Галеас называется «Щедрость», — с расстроенным вздохом, что вынужден пояснять такой примитив, ответил трубадур, — пока это лишь набросок, экспромт — не более того. Но, как говорят, у всякой баллады есть своё начало...

— Да, да, всё ясно, дядечка, небось не тупая, и... Ох, Геральт! Гляди — та куча песка! Шевельнулась! — выхватив короткий кинжал, Ангулема принялась тыкать остриём в сторону большого, выше пояса, наноса песка у кормовой надстройки, возле самой лестницы. — Точно, шевельнулась, мне не показалось!

— Вижу, — ведьмак в мгновение ока оказался напротив той самой кучи, оттеснив девушку себе за спину. — Будьте готовы к чему угодно.

Сперва ведьмак подумывал сдуть песок «аардом», не в полную силу, а лишь чутка, но зная, как создания, порождённый магией способны реагировать даже на капельку влитой в них стихийной энергии, отложил данный вариант. Вместо этого он ковырнул песок остриём клинка — раз, другой, третий... в какой-то момент песок осыпался, обнажая под собой полированную сталь. Прищурившись, мужчина повторил своё действие чуть в стороне и глухо выругался.

— Рыцарь, — с силой втянув воздух, заявил замерший неподалёку Регис, — вероятно, один из тех двоих. И он ещё жив. Странно, что почувствовал я его лишь сейчас.

Наклонившись, беловолосый принялся разгребать песок свободной рукой. К нему на помощь поспешил и Кагыр, а вслед за ним и бывшая разбойница. Откопали и извлекли на свет рыцаря быстро — им оказался незнакомый мужчина, почти старик: грязные, спутанные волосы, некогда роскошные усы и бородка, побитые сединой, измождённое лицо, испещрённое морщинами... Доспехи его, за исключением отсутствующего шлема, были в приличном состоянии, чего нельзя сказать о порванной в нескольких местах накидке с гербом в виде опущенного меча на фоне горы Горгоны. Сине-красные штаны тоже оказались порваны, а один сапог и вовсе где-то потерялся!

— И этот старик — рыцарь? — недоумённо протянула девушка, с сомнением покосившись на старших мужчин. — Да из него же песок сыплется... во всех смыслах! Даже вы, дядечка Регис, на его фоне жених хоть куда.

— Когда я был у княжеского камерленьо, не думал, что в Туссенте всё настолько плохо, чтобы возлагать долг странствующих рыцарей на таких стариков, — поморщившись, нильфгаардец неодобрительно покачал головой.

— Это — сэр Бодлер, — негромко проговорил ведьмак, нависающий над бессознательным телом, словно тёмная статуя. — Вот только мне его описывали, как мужчину в самом расцвете сил с огромными рыжими усами и нынче модной в Боклере бородкой, а не седого старика. С ним что-то приключилось. Или... кто-то. Эмиель, как он?

— Дышит размеренно, глубоко, кровь бежит по его венам, как во сне, — прижав пальцы к шее мужчины, с готовностью пояснил Регис, — следовало бы заключить, что он просто спит и его можно разбудить, однако...

— Эй, рыцарь, — присев рядом, Ангулема бесцеремонно похлопала усача по щекам, — проснись — ты обосрался!

— Экх, кхе, — внезапно закашлявшись, тяжело заворочался он и, наконец, распахнул глаза, — да я и не спал... Что-о?!

— Хах, не пучи так зенки, а то ещё лопнешь — я пошутила, — заглянув в быстро наливающиеся кровью от злости глаза, девушка поспешно отпрянула, безуспешно давя смех.

Распахнув рот, рыцарь уже явно собирался разразиться отборной руганью, однако вместо брани из него вновь полился сиплый, сухой кашель:

— В-воды... — просипел старик в один из промежутков между приступами. Придерживая голову, чтобы он не захлебнулся, Регис щедро напоил мужчину из своей фляги. Мертвенная бледность и немощь быстро исчезала с лица седого рыцаря, вновь наполняя его жизнью — даже появилось слабое подобие румянца на щеках... Слишком быстро. И это не укрылось от цепкого взгляда ведьмака.

— Эмиель, у тебя там во фляжке не эликсир бессмертия?

— Я многое познал в алхимии за годы практики, Геральт, — со вздохом пожал плечами высший вампир, — но смею тебя уверить, пресловутый lapis philosophorum — не тот результат, которого бы я сумел добиться за минувшие века. Как и ни один из когда-либо живших алхимиков, насколько мне известно. Однако признаю — результат для простой воды с парой простеньких травок, слишком хорош, чтобы быть банальным.

— Кто ты? — сложив пальцы в сложном жесте, ведьмак присел на корточки подле седого старика в латах. В жёлтом тумане слабо сверкнула бледная, зелёная вспышка, а глаза рыцаря на пару мгновений сошлись к переносице.

— Сэр Кадэк Бодлер — странствующий рыцарь на службе у её Светлости княгини Анны-Генриетты Тусентской, — чётко и самую малость отрешённо проговорил мужчина.

— Ты здесь один?

— Не знаю... наверное...

— Кто ещё был с тобой на корабле?

— Шевалье Гэйновлей Маллежак — странствующий рыцарь на службе...

— Дальше, — нетерпеливо перебил его беловолосый.

— Девицы две юные и парень молодой с ними. Большой, крепкий.

— Как выглядели? — лицо ведьмака после приёма эликсиров и без того выглядело неприятно, а сейчас и вовсе стало напоминать белый мрамор с пугающей сетью серо-чёрных прожилок.

— Первая — постарше, волосы, как зерно пшеничное, глаза голубые, личико румяное и прекрасное, но сама в латы закована и к мечу привычна — воительница, не иначе...

— А вторая?! — охотник на чудовищ едва не зарычал, когда старик прервался. — Как вторая выглядела?!

Однако седой рыцарь его уже вряд ли слышал — закатив глаза, он рухнул навзничь. Рот его ещё открывался, но оттуда доносилось лишь неразборчивое бормотание, а вскоре затихло и оно.

— Жив, но без сознания, — склонившись над Бодлером, констатировал Регис.

Ведьмак вскочил на ноги и зло сплюнул, с трудом подавив в себе иррациональное желание, как следует наподдать по рёбрам так не вовремя впавшему в беспамятство рыцарю. Остановило его лишь понимание того, что вряд ли это даст результат... и прочная латная кираса. Крепко сжимая кулаки и стиснув от бессилия зубы, беловолосый быстро отошёл в сторону, невольно поравнявшись с проломом в надстройку. Геральт был уверен, что второй девушкой была Цири! Он чувствовал, что не ошибается, просто не мог ошибиться! Если бы рыцарь сказал больше, а не лишился чувств в самый важный момент. Так близко! Он просто не мог, не имел права её потерять — не в этот раз!

В себя ведьмака привёл медальон — серебряный амулет с хризопразом, совсем недавно подаренный ему Фрингильей — буквально сходил с ума, как бешеная собака, дрожа, подпрыгивая и стремясь сорваться с цепочки. Сжав его в ладони, мужчина сделал шаг назад — медальон умерил свой пыл, но лишь самую малость. Ещё три шага — дрожь стала такой, как и в любом ином месте корабля доселе. Вновь приблизиться к непонятному пролому, где ранее, очевидно, была дверь — амулет опять скачет, как сумасшедший. Сделать четыре шага к борту, и он постепенно успокаивается. Опытным путём в воцарившейся тишине ведьмак установил, что самые сильные магические проявления, на которые столь сильно реагировал медальон, шли именно от центра прохода в надстройку, но в чём была причина — по-прежнему оставалось за гранью его понимания. Опалённые, местами даже обугленные, и разбитые стены, часть дверей выбита, а часть болтается на одной петле, обломки, и, конечно же, вездесущий песок — вот и всё, что смог разглядеть беловолосый мужчина, не заходя внутрь. Что-то там было не так и отчего-то шагать в пустой проход ему совсем не хотелось...

— Геральт, почему этот туман такой жёлтый? — наблюдая за его странными перемещениями, не выдержал скучавший всё это время поэт. — Про жёлтый снег я знаю, но туман...

— Лютик, ты не мог бы... — ведьмак с силой выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы, в последний момент оставив в уме несколько особо изощрённых оборотов-пожеланий в адрес трубадура. — Постоять в сторонке и, всеми богами заклинаю, никуда не лезть?

— Думаю, Геральт был бы очень рад, если бы ему дали собраться с мыслями, — как всегда дипломатично закончил за ведьмака Регис, чем заработал благодарный взгляд от охотника на чудовищ.

— Конечно, как вам будет угодно, мастер ведьмак, — обиженно надувшись, трубадур дурашливо поклонился. — Вот, самая середина палубы — это место устроит твою угрюмость?

— Вполне, — кинул беловолосый через плечо, продолжая гипнотизировать взглядом пролом, рядом с которым его медальон буквально сходил с ума. — Там и стой.

— Вот и замеча-а-а! — протяжный крик Лютика заставил всех разом обернуться: на месте, где ещё мгновение назад стоял поэт зияла широкая, тёмная брешь в которую мерно и будто бы вяло стекал песок.

— Лютик! — первым подскочив к краю дыры, оказавшейся трюмным люком, ведьмак низко склонился над темнотой провала. Но прежде, чем его нечеловеческие глаза успели подстроиться, до него донёсся голос трубадура:

— Окх, Г-геральт?! Хвала пророку Лебеде, Геральт, я, кажется, жив и даже цел... местами. Ох, мои рёбра!

— Тут и пары саженей нету, Лютик, — поджав губы, вымолвил ведьмак, разглядев приятеля, распластавшегося на здоровенной куче песка под ним.

— Да? — морщась и протирая запорошенные песком глаза, неуверенно проговорил поэт. — Мне казалось я падал так долго, — мужчина сел и, наконец, проморгавшись начал оглядываться.

— Неважно, сейчас скину верёвку и...

— А-а-а! — судно огласил полный ужаса вопль трубадура.

Пути Предназначения

Run away save our souls

Run away, run forevermore

Cast off fears – There is hope

War is raging like never before

"Elder Blood" - Orion's Reign

Когда-то нестерпимо давно, гостя на Скеллиге, Цири частенько убегала из холодной каменной и неимоверно скучной твердыни Каэр Трольде с мальчишками и девчонками гулять и бродить по таким интересным и захватывающим дух окрестностям. Одним из любимых по зиме развлечений ярловых детей и примкнувшей к ним дворовой «свиты», наравне с забегами по льду замёрзшего залива на коньках, были прыжки с обрыва в огромные снежные кучи. Не струсить и решиться шагнуть с обрыва, зная, что внизу совсем не водная гладь, могли далеко не все. А уж если не повезёт или от страха растеряешься и не успеешь сгруппироваться в полёте, а то и вовсе ногу чутка не так поставишь — в лубках можешь проходить до самой весны и хорошо если потом хромым не останешься.... Как же давно это было.

И сейчас, падая в ворохе песка необычайно долго, мысль-воспоминание о событиях тех далёких лет почему-то молнией пронзила её потерявшее ясность сознание. Она ошиблась — перенапряглась, взяла лишнего из тех сил, энергий, которые просто не могла сносно контролировать. Стихия огня всегда опасна в неумелых и неопытных руках. Многократно опаснее она становится, когда ты утомлена, испугана, в отчаянии или просто спешишь. Огонь не любит торопливых, пусть и сам в скорости и жажде пожрать всё вокруг не уступит никому. Однако, Цири всё равно повезло. Несмотря на строгий запрет Йеннифэр, ранее во время долгого странствия ей уже доводилось несколько раз взывать к энергии этой первостихии, пусть и через простые ведьмачьи знаки. Девушке казалось, что она поняла и уловила все подводные камни и особенности в манипуляциях силами огня: он был норовист, самоволен, агрессивен, стремился вырваться из-под её контроля, однако всякий раз оказывался бессилен перед её волей. Цири не расслабилась, нет, но самоуверенно посчитала, что так будет всегда... в этот раз первостихия огня, совершенно внезапно, оказалась куда агрессивней и злее, едва не спалив сознание самой девушки. Поток хлынувшей энергии с трудом удалось взять под контроль и перенаправить на подступающую орду песчаных тварей, но и только! Даже про обращение в более подходящую форму пламени речи не шло — лишь бы самой не сгореть, не утонуть в подступающем безумии ревущего жара... Лишь слабое понимание того, что из себя представляет пламя, да кое-какой опыт позволили ей не потерять себя, пусть и пришлось заплатить за это бессилием, тошнотой и противной, ноющей болью. Если бы не Влад, она бы в тот момент точно упала прямо в лапы даже не замедлившихся песчаных созданий. К счастью, он, как и всегда, был рядом.

Каким-то невероятным усилием, не иначе, как чудом изыскав в себе силы и волю терпеть боль, оставаясь в сознании, Цири смогла ещё раз воззвать к магии, мощным таранным ударом пробив прореху в толпе монстров, даря им всем шанс на спасение. Девушка боялась впасть в забытьё после такого, но ещё больше желала этого, не желая терпеть боль и отвратительный дурман бессилия, заполонивший разум, подобно проклятому жёлтому туману вокруг. Однако, несмотря на всё, она продолжала оставаться в сознании, пусть и не в силах даже шевельнуть пальцем или утереть кровь, хлынувшую из носа.

Казалось, лишь миг назад переполненный энергией «аард» сотворил настоящий проход в рядах непонятных чудищ, а Влад, подхватив падающую Цири и закинув на плечо, уже нёсся вперёд к носовой надстройке. Всё произошло быстро, почти мгновенно и едва уловимо для её заторможенного сознания — вот парень бежит меж тёмных, гротескных фигур, шарахаясь от тянущихся к ним песчаных рук, а вот палуба под ногами резко проваливается и в туче песка они летят вниз... слишком долго летят для высоты немногим большей, чем человеческий рост!

Огромная песчаная куча под ними росла в размерах, однако отчего-то приближалась слишком медленно! Девушка даже успела отвести взгляд в сторону и удивиться — вместо гребной палубы или на худой конец трюма, они падали на дно гигантской пещеры и высота, с которой они летели, не уступила бы таковой самой высокой башне в Каэр-Морхене! К чему же Цири вспомнила про детство на Скеллиге и их безрассудные прыжки с обрыва в снег именно сейчас? Эта огромная куча, настоящий холм из жёлтого, мягкого на вид песка напомнила ей ту снежную гору на островах. Вот только в этот раз от неё ничего не зависело, да и высота не оставляла им никаких шансов на выживание.

Удар едва не вышиб из неё весь дух — в очах потемнело от боли, её куда-то откинуло, перевернуло, девушка прокатилась со склона кубарем, а рот и глаза оказались забиты песком, но... невероятно — она была всё ещё жива! Силясь вдохнуть и чувствуя скрежет песка на зубах, Цири с трудом перевернулась на бок. Всё тело отдавало болью, будто она снова упала с гребёнки во время одной из многочисленных тренировок в далёком ведьмачьем замке. Сплюнув тягучую слюну, девушка почувствовала вкус песка и крови на губах. Кое-как проморгавшись да протерев глаза, Цири попыталась сесть — всё тело вновь прострелило болью, да так, что она едва вновь не упала. Кряхтя, словно столетняя старуха, девушка не собиралась сдаваться. Тело болело, но, кажется, сломано ничего не было. Ушибы — не более того, а уж к ушибам ей не привыкать.

Наконец, сев, девушка огляделась и с трудом удержала в себе удивлённый возглас. И было отчего! С самой вершины высокой, не меньше дюжины саженей, песчаной кучи она скатилась почти в самый низ... но не это шокировало — пещера! Вокруг в самом деле была огромненькая, просто неимоверно здоровущая пещера, чьи стены едва угадывались где-то в тёмной дали. А уж до свода с небольшим светлым пятном провала отсюда было... До сего момента где-то внутри ещё теплились робкие надежды, что всё это ей привиделось во время падения от дурноты и перенапряжения, но нет — громадная пещера оказалась абсолютно реальной. Тем невероятней то, что девушка как-то смогла уцелеть и не убиться при падения. Песок — не рыхлый, мягкий снег, да и будь то снег — с такой высоты всё едино, что песок, что снег, что вода.

Несмотря на плачевное состояние, Цири попыталась найти взглядом Влада — если они падали рядом, то и он должен быть где-то поблизости. Да и, кажется, Саэс тоже упала вслед за ними... Голова соображала плохо, мысли, словно большие, ленивые киты медленно переваливались с одной на другую, с трудом формируясь во что-то связное. Удивительно, но в пещере было достаточно света. По крайней мере, куда больше, чем могло пролиться из одной единственной, кажущейся такой крохотной, дырки далеко на своде. Кое-как встав на карачки, девушка медленно, борясь с дрожью в руках и поминутно морщась, поползла наверх. В голове почему-то прочно укоренилась мысль, что если забраться на самый-самый верх песчаной горы, то оттуда она легко сможет найти парня с драконицей. Увы, лишь к середине пути, борясь с накатившей усталостью и постоянно осыпающимся песком, она поняла, что переоценила свои силы. Ей бы отлежаться хотя бы чуть-чуть...

Едва не упав лицом в песок, девушка с трудом перевернулась на спину, прикрыв слезящиеся глаза. От собственного бессилия, от пыли... Неожиданно она сообразила, что ползти наверх вовсе не обязательно — сперва можно попытаться просто позвать. В такой тишине её уж точно услышат, если не Влад, то уж Саэс с её совсем нечеловеческим слухом — точно. Однако, едва открыв рот, она уловила шелест песка и чьи-то торопливо приближающиеся шаги.

Если это те песчаные твари, то вряд ли удастся встретить их хоть чем-то, но всё же Цири решительно распахнула глаза, готовая ко всему... и облегчённо выдохнула. Оскальзываясь на крутом склоне, к ней торопился не на шутку взволнованный Влад. В руках он сжимал своё неизменное оружие и почему-то её собственный обнажённый меч — лишь теперь девушка почувствовала необычную лёгкость в своих ножнах за спиной. Вся одежда парня была в пыли, кое-где и вовсе разорвана, а из рассечённого лба стекала тонкая струйка крови.

— Приложился об автомат, — уловив, куда она смотрит, тут же, явно бодрясь, пояснил Влад. — Лбом прямо на него упал. Ну, да как мой прошлый командир говорил: лбы у нас бронированные — нам не привыкать.

— Рада, что ты в порядке, — сглотнув сухой ком в горле, улыбнулась девушка.

— Ерунда, говорю же, не стоит внимания.

— До свадьбы заживёт, да?

— Чьей свадьбы? — не понял Влад и удивлённо вздёрнув брови... тут же болезненно зашипев, смахивая кровь.

Цири не ответила, прикрыв глаза и, несмотря на поистине отвратное состояние и боль в груди, тяжко вздохнула. Всё больше она убеждалась, что её наставница знала о мужчинах столь много, что оставалось только диву даваться. И если в методе выбора мужчины по его постели девушка явно оказалась никчёмной ученицей, так как никакой постели у её Влада не было и в помине, то вот в остальном...

— Эй, ты как? Ничего не сломала? — вновь раздался голос её спутника.

— Кажется, вообще всё... ох, будто с гребёнки сверзилась, — стиснув зубы, девушка кое-как села. — Кости целы... наверное. — по крайней мере, резкой, выворачивающей всё сознание боли она не чувствовала, лишь привычная, пусть и немного позабытая за минувшие годы боль от ушибов.

— Не двигайся, сейчас вколю что-нибудь, — парень раскрыл небольшую сумочку с ярко-красным крестом, болтавшуюся у неё на поясе. Про аптечку девушка в суматохе успела напрочь забыть, а ведь Влад научил ей пользоваться! Почувствовав на обнажённой шее холодный металл Цири зажмурилась, но пара коротких уколов показалась едва заметной на фоне всего остального. — Обезболивающее и «maxdoc» — залечит по мелочи и кровотечение остановит, если было. Потерпи немного — скоро полегчает.

— Уже, — благодарно кивнула она, чувствуя, как муть перед глазами и боль постепенно отступают.

— Пойдём-ка отсюда, — осторожно подхватив её на руки, парень начал торопливо спускаться вниз.

— Куда? И где Саэс?!

— Внизу ждёт, у стеллажей. Скоро увидишь.

— Каких ещё стеллажей? — не поняла девушка, принявшись, насколько могла, оглядываться — глаза быстро привыкали к окружающему полумраку.

— Обычные трюмные стеллажи. Товары ценные на таких возят, чтобы в шторм не поломало. Кто-то из офицеров корабельных рассказывал.

— Откуда в пещере стеллажи? — она и впрямь стала различать впереди нечто похожее на полки или стеллажи... если бы они были в сотню ярусов и высотой с крепостную стену.

— А это и не пещера, — мрачно буркнул парень. — Опять те проклятые шуточки с искривлённым пространством.

— Не понимаю...

— Мы провалились в трюмный люк «Щедрости» и, как ни странно, оказались в трюме. Только трюм этот теперь такого размера, что мы в нём, как тараканы. Там дальше из этих стеллажей целый лабиринт.

Девушка промолчала, завороженная открывшейся картиной: темнота не позволяла разглядеть всего, но и того, что она видела было достаточно, чтобы впасть в лёгкий трепет перед местом, куда они невольно попали. И той жуткой, чуждой силой, что была способна сотворить подобное. Ряды стеллажей и полок, чьи вершины терялись где-то под сводами пещеры-трюма, штабеля досок и настоящие кучи бочек, ящиков и иных грузов, намного выше человеческого роста, тянулись нескончаемой стеной вокруг горы песка, на которую им посчастливилось упасть. Удивительно, но кое-где виднелись слабенькие, тусклые огоньки масляных светильников, похожих на те, которыми освещали внутренние помещения галеаса. Именно они, сиротливо разгоняя тьму, позволяли по-настоящему оценить размеры места, куда они столь неосмотрительно и глупо угодили.

Драконица нашлась у первых же рядов стеллажей, ящиков и прочего хлама, которого здесь оказалось и впрямь неимоверно много. Куда больше, чем могла бы увезти даже дюжина «Щедростей». Сидя под блеклым фонарём, она прислонилась к куче непонятных, туго набитых мешков, и, прикрыв глаза, размеренно дышала.

— Вот и вы, — подняв голову, Саэс попыталась улыбнуться, но тут же страдальчески скорчилась и вновь откинулась назад.

— Лежала там, где ты и сказала, — проговорил парень, замирая напротив подозрительно неподвижной драконицы. — На горе, чуть в стороне, за склоном.

— Верно заметила, стало быть. Эй, ты в порядке?

— Лучше, чем раньше, а ты? Влад, можешь меня опустить — я... сама попробую дальше, — стоять в первый миг оказалось сложнее, чем она предполагала, но Цири всё же удалось справиться с, казалось, взбунтовавшимся телом и уже следующие мгновения дались ей куда проще. Не прошло и десятка ударов сердца, а она уже уверенно держалась на ногах, пусть и с малой помощью парня.

— Расплачиваюсь за самоуверенность, — горько усмехнулась Саэс, — драконы тоже не всемогущи, но мы частенько об этом забываем...

— Она, как я понял, обратилась в дракона в падении и попыталась за край люка зацепиться, — вместо умолкшей блондинки пояснил Влад. — Ну, и вот результат: что-то ей так по мозгам шибануло, что теперь наша главная ударная сила изображает лужицу.

— Не смогла обратиться. Что-то помешало, там, наверху, — поправила драконица, кивнув в сторону крохотного люка, из которого до сих пор падал столб дневного света. — Как молотом поддых врезали... Отдышусь немного и попробую снова.

— Вот-вот, отдышись, отдохни. Ты тоже, Цири, пока есть возможность. А мне в этом дерьме ещё бронескаф свой искать...

— Пойдёшь сейчас?

— В одиночку, оставив вас? Ну, уж нет, — парень отрицательно покачал головой и, ухватив один из коротких ящиков, подтащил его к другому такому же. — Вместе пойдём. И то, если выбраться на спине нашей крылатой надежды не сможем. Твой меч, кстати.

— Спасибо, — девушка с благодарностью приняла оружие и, проверив состояние клинка — он был в полном порядке, стряхнула с него прилипший песок и спрятала в ножны. — Что ты делаешь?

— Лежанку, — Влад укрыл пару ящиков непонятно где найденным пушистым ковром с таким густым и длинным ворсом, что в нём, казалось, можно было утонуть. — Тебе стоит немного полежать и передохнуть. Препараты лучше подействуют.

— Мне ты лежанку не мастерил — кинул на эту кучу и был таков, — с неприкрытым ехидством донеслось от драконицы.

— Так ты и не моя девушка, — бесстрастно пожал плечами Влад, хотя на миг Цири показалось, что уголки его губ всё же дрогнули. — И вообще не человек.

— О времена! Кругом сплошная, как же её там... а, дискриминация!

— Да-да, по чешуйчатому признаку.

— А как же «крылатая надежда»? Вот, улечу одна с Цири, а тебе только хвостом помашу.

— Туше, — уже по-настоящему усмехнулся парень, помогая Саэс пересесть на раскатанный подле неё матрас, набитый мягкой соломой.

Лёжа на коврах, девушка бездумно вглядывалась в высоченные, поистине безумные ряды стеллажей и полок, которые просто не могли не рассыпаться под тяжестью своего веса. Лабиринт, иначе и не скажешь, из узких, кривых проходов, словно в издевку освещёнными редкими светильниками уходил куда-то вглубь разросшегося до необъятных размеров трюма. Стены, выше крепостных, сложенные из ящиков, горы тюков, штабели бочек от совсем маленьких и до огроменных, в какие и десяток человек бы уместился без стеснения. И, конечно, песок — везде и всюду был этот проклятущий песок: на полках, коробах, мешках, под ногами...

Отдыхали недолго — всего пару часов по словам Влада, всё это время пробывшего на страже. Парень собрал несколько ламп и развесил их так, чтобы они освещали все ближайшие к ним проходы и отнорки в этот сумасшедший лабиринт. Несколько штук он, правда, оставил для их крохотной стоянки. Конечно, можно было попытаться развести костёр, благо деревяшек вокруг оказалось предостаточно, но никакой необходимости в этом не было. Обычный огонь и горящие палки не отпугнут песчаных тварей, да и готовить на костре было попросту нечего.

Впрочем, даже несмотря на столь короткий срок, им всё равно удалось хоть немного прийти в себя. Цири благодаря лекарствам со звёзд уже вполне уверенно держалась на ногах и едва ли чувствовала хоть какую-то боль или тяжесть в теле. Наоборот, она полнилась энергией, её будто распирало от неуёмной жажды действия. Драконица же, наконец-то, прекратила морщиться при каждом резком движении так, будто провела всю вчерашнюю ночь в буйных гуляниях на пару с увесистым бочонком краснолюдского спирта.

— Вижу, вы уже пришли в себя, — наконец нарушил неприятную, настороженную тишину Влад. — Саэс, ты готова?

— Вполне, — уверенно кивнула Саэс и, поднявшись с матраса, быстрым шагом направилась к песчаной горе. Отойдя на дюжину саженей, она обернулась, махнула им рукой и в то же самое мгновение на месте голубоглазой девушки возникла огромная драконья туша.

Тёмный, коричнево-бронзовый отлив блестящей чешуи, длинный, гибкий хвост, увенчанный шипастой булавой, выгнутая шея и огромная голова с пастью, полной хищных, острых клыков. Драконица была красива в обоих своих обличьях, но если человеком она производила впечатление пусть и воительницы, но всё равно простой девушки, с которой можно было и болтать о чём угодно, и без опасений довериться самой, то в истинном облике буквально давила своей опасной и одновременно какой-то грациозной, едва ли передаваемой простыми словами величественностью. Широко расправив массивные крылья, Саэс... нет, уже Саэсентессис пару мгновений попереминалась на месте, а затем резко подпрыгнула, ударив крыльями. Во все стороны разошлась тугая волна воздуха, подняв тучу пыли вперемежку с песком, а она поднималась всё выше и выше. Даже для огромной драконицы пещера-трюм всё равно оказалась столь велика, что ей потребовалось несколько секунд, дабы оказаться у самого свода. Ещё несколько взмахов могучими крыльям, и вот уже она у той самой дыры, через которую все они попали в эту ловушку...

Цири с волнением наблюдала, как Саэс пытается зацепиться когтями за край провала, яростно машет крыльями, хлещет хвостом... но всякий раз ей это не удаётся. Конечности, мощные, наполненные нечеловеческой силой и ловкостью драконьи лапы будто бы всякий раз промахиваются мимо или не дотягиваются считанных пядей до сияющего дневным светом трюмного люка. Наконец, драконице это надоедает и она, совершив невероятный кульбит, умудряется перевернуться спиной вниз и вцепиться всеми четырьмя лапами прямо в потолок пещеры! Огласив всё вокруг недовольным, трубным рыком, она принялась медленно подбираться к дыре, активно помогая себе удержаться и крыльями, и даже хвостом. Казалось, что вот-вот, ещё чуть-чуть и Саэс даже сможет просунуть голову в люк, лишь немногим превосходящий её в размерах, однако в последний момент драконица будто бы случайно проползла мимо! Осознав это, она хищно извернулась на месте и попробовал снова, и вновь промахнулась! Яростно взревев и замахав крыльями, как сумасшедшая, Саэс буквально прыгнула в светлый провал... и, будто бы совершенно случайно перемахнула его целиком.

— Хочется ругаться, и желательно матом, — задумчиво рассматривая беснующуюся под самым сводом драконицу, протянул Влад. — Иных слов как-то не находится.

— Драконы мало подвержены иллюзиям, наговорам, отворотам и прочим чарам, воздействующим на сознание, — прикусив губу, тихо проговорила Цири. — Если она не может добраться до люка — это не потому что на неё воздействуют магией. Это что-то не так с люком.

— Как и с трюмом. И с кораблём. И, будем честны, со всей вашей планетой, — как-то отрешённо пробурчал парень.

В конце концов, драконице надоело преследовать удивительно неуловимый люк и она, в последний раз издав яростный, полный злобы рык, прокатившийся эхом по всей пещере, спланировала вниз. Всего мгновение, и вместо здоровенного, могучего существа им навстречу быстро шагает крайне раздражённая девушка.

— Не могу достать! — почти шипит Саэс, а Цири замечает, что её глаза сейчас не привычные ярко-голубые, а горящие янтарём омуты с вертикальными змеиными зрачками. — Ускользает, jdaul fasd, всякий раз! Qutel'aldati!

— Нам отсюда казалось, что ты двигалась чуть в сторону, оттого и не попадала, — спокойно смотря на, буквально полыхающую раздражением девушку, проговорил Влад.

— Да! Тянусь — не могу дотянутся. Ползу или прыгаю — промахиваюсь!

— Ты чувствовала магию, когда была там? — Цири кивнула на далёкую дыру в потолке.

— Да, было что-то... Ох, даже огнём дышать пыталась — бесполезно, — немного успокоившись, куда тише и с каким-то едва заметным отчаянием выговаривает драконица. Девушка промолчала — она всё прекрасно видела и сама. Как и знала, что драконье пламя особенное и крайне негативно воздействует на любые магические структуры, корёжа, а в иной раз и попросту разрушая их. Тут же — ничего. И это откровенно пугало.

— Есть мысли, что делать теперь? — спокойно, будто и не случилось ничего такого, поинтересовался парень. — Попробуем проковырять дырку в стене? У меня осталась ещё одна граната...

— Нет, для начала попробуем сыскать твои латы, — с силой выдохнув и окончательно беря себя в руки, предложила Саэс.

— Разве не ты хотела свалить отсюда, как можно скорее? — Влад с недоумением посмотрел на неё.

— Как видишь, это не так просто. Хочу быть уверена, что вы сможете постоять за себя, пока я буду искать выход. Боюсь, твоя чудная kambula в этот раз нам не поможет.

— Попытаться стоит, способ-то есть, но... эх, честно говоря, даже не представляю, сколько нам всё равно тут рыться, — удручённо покачал головой её спутник. — Откуда здесь столько хлама? Это ж не трюм колонизационного космолёта!

— Не уверена, но... возможно, это некое овеществлённые пространство и материя, воплощённые в образы предметов нашего мира, которые когда-либо видела здешняя сущность.

— Какая сущность, о чём ты? — Цири недоумённо покосилась на подругу и тут же нахмурилась. — Постой, там, на палубе, ты что-то говорила про «силы иных миров».

— Иных миров, что обычно дремлют и скрываются за границами восприятия... даже моего восприятия, — последнее драконица признала явно с неохотой. — Могущественные, непонятные и порой до абсурда ограниченные законами нашего мира. Вы, люди, именуете существ, владеющих подобной непознаваемой властью над бытием мира и пришедших извне — демонами.

— Хочешь сказать — мы в ловушке у демона? — тяжело сглотнула девушка, упав обратно на своё ложе с коврами. Она слишком мало знала о демонах, почти ничего, если быть уж совсем честной. Но даже мельком услышанного и прочитанного было достаточно, чтобы испугаться.

— Увы, я поняла это слишком поздно, — повинно склонила голову Саэс. — Я ведь тоже знаю об этих созданиях лишь понаслышке. Да и запах древней гробницы запутал. Наверное, это как-то связано с природой его появления в нашем мире. Если это создание связано с погребением... нет, со стражей покоя мертвецов и сейчас стремится сохранить... хм, — драконица внезапно умолкла, схватившись пальцами за подбородок и о чём-то напряжённо размышляя. — Демоны мыслят совершенно иначе, не так, как мы — люди, драконы — не важно. Если граничным условием его призыва и существования в нашем мире была охрана гробницы, а его отдельно или вместе с тем, что он охраняет вытащили из места погребения, то он может пытаться просто выполнить своё призвание, предназначение в нашем мире.

— Да, теперь понятно, почему вдруг это место так походит на склад. Демон-каптёр, ну надо же... Ха, логично — был у нас на «Конкордии» один michman — настоящий демон.

— Влад, это не смешно! Демоны среди ведьмаков считаются существами за гранью опасности, высочайшей категории! — хмурится Цири, которой совсем не понравился шутливый тон парня. — Саэс, но почему только сейчас? Корабль в плавание несколько месяцев. Что демон делал всё это время?

— Откуда мне знать? — пожала плечами светловолосая девушка, поправляя на поясе перевязь с мечом. — В летаргии или стазисе спал, а, может, просто наблюдал. Или место стихийной силы подходящей лишь недавно нашлось и ему наконец хватило напитаться.

— Она права — гадать можно бесконечно долго — у нас слишком мало информации, — на корню пресёк зарождающийся спор Влад. — Вернёмся к поискам: в Глен Муэре я активировал treker на случай, если бронескаф решат украсть. Он подаст сигнал на computer твоего, Цири, комбинезона, если отдалиться дальше ста метров. Через него же можно и направление отследить довольно точно.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас? — удивлённо выгнула брови девушка.

— Тогда нам всем было совсем не до этого, а после... — парень неловко вильнул взглядом, — ну, после нам тоже стало немножко не до этого и я забыл.

— Твой «metr» — это же примерно так? — недовольно фыркнув, Саэс сделала широкий шаг и, дождавшись кивка парня, продолжила. — Корабль намного короче ста метров, но этот трюм точно больше.

— Всё те же «занимательные» игры с пространством, — флегматично пожал плечами Влад. — Я уже почти привык. Если сигнала тревоги не было, а его не было, я уверен, иначе бы Цири точно услышала, то мы явно не «телепортировались» в какую-то иную пещеру. А ещё ящик с бронескафом сейчас где-то в радиусе ста метров от нас.

— Тогда в чём проблема? — тут же вскочила на ноги Цири. — Обойдём вокруг горы, твой treker сработает, отследим откуда идёт сигнал и...

— Отследить мы его могли бы хоть сейчас, — кисло поморщился её спутник, — только marker направления, как и всё прочее, на маску выводился. А маска после Глен Муэра разбита в крошево и валяется в том самом ящике, что и мой бронескаф.

— Ой... — девушка скривилась не меньше своего парня, вновь присев на краешек ковра. — И что же нам делать?

— Дать мне доступ к внешнему portu твоего комбеза, пару часов времени и молиться, чтобы получилось вывести потоки данных с этого древнего барахла на мои импланты, — парень указал пальцем в свои не совсем человеческие глаза с множеством ярко-золотых точек, квадратиков и вкраплений, делавших голубой цвет радужки едва заметным. Цири уже знала, что на самом деле это крошечные устройства наподобие того самого computer, что работал в её комбинезоне, внедрённые в организм. Технологии людей со звёзд были чем-то удивительным и, казалось, никогда не перестанут удивлять...

***

— Мне вот что покоя не даёт, — копаясь в системе тупенького компьютера спаскомбеза через аварийный бэкдор, заканчиваю прописывать маршрут прямой передачи данных на мои глазные импланты. Да, древность несусветная, но, к счастью, флотская модель, что стоит у меня, способна поддерживать работу и с настолько устаревшими протоколами. Производитель по требованию адмиралтейства постарался, чтобы была возможность прямого подключения даже к летающему антиквариату вековой давности. — Если эта сущность спокойно создаёт копии всего, что было в трюме или чего она ещё успела в этом мире увидеть, то не сделает ли ещё один бронескаф? Или даже не один.

— Даже если и попытается, то созданное будет лишь искусной видимостью, неспособной существовать вне границ влияния демона, — немного подумав, ответила Саэс, ходя кругами по нашей небольшой стоянке.

— Ага, а если рядом будут лежать два с виду одинаковых, и я ошибусь, где настоящий?

— Ты не сможешь им воспользоваться, как привык.

— Почему же? Бронескаф осыплется песком? — кошусь на замершую напротив девушку. Эх, а ведь идея разжиться за счёт демона ещё одним комплектом брони казалась весьма притягательной. Или хотя бы топливом для микрореактора...

— Настоящий — нет, — мотнула головой драконица, — а вот подделка сразу же, как попытаешься сотворить нечто сложное, непонятное демону. Сомневаюсь, что он когда-то видел такие штуковины и понимает, как они работают.

— Вот уж задачка...

— А если на нас опять нападут эти твари? — подала голос Цири, сидя со скрещенными ногами спиной ко мне. Увы, доступ к компьютеру был не слишком удобным, а просить её снять комбез в наших условиях стало бы откровенной глупостью. — Почему демон не привёл их до сих пор?

— Тоже не даёт покоя — мы здесь уже сколько времени и всё тихо.

— Такие создания мыслят не так, как мы, — вздохнув, наставительно проговорила Саэс. — Образ и ход их мыслей совершенно иной, они привыкли существовать в другом мире с другими законами и то, что кажется нам логичным и последовательным — для них дико и противоестественно.

— Например? — не отвлекаясь, прогоняю тестовое подключение и перед глазами быстро мелькают столбики и пиктограммы, отображающие состояние системы и пользователя.

— Например, в мире демона время идёт рывками. Столетия ужимаются в миг, а мгновения растягиваются на века, — пояснила драконица, но тут же вскинула руки, — не подумайте, что так оно и есть — это лишь возможный пример, только пришедший в голову.

— Или он считает нас ещё одним добром на этом... складе, — включилась в угадайку моя спутница, неловко дёрнув затёкшими плечами. — Пока мы тут ничего не крушим и не бузим — ему плевать в каком мы состоянии и что делаем.

— Кажется... Да, готово, — удостоверившись, что всё вменяемо, пусть и немного криво работает и теперь при желании могу вызвать интерфейс спаскомбеза Цири со всеми доступными функциями. Если нахожусь неподалеку, конечно же. — Дай минутку — всё закрою...

— Уфф, наконец-то!

— Не двигайся, я же ещё не закончил!

— У меня ноги страшненько затекли. И спина. И руки. И...

— Ага, есть сигнал! И ведёт он нас... — бесцеремонно прерываю показательно стенающую девушку и оборачиваюсь в нужном направлении. — Туда!

— Эх, а я даже ни чуточки и не удивлена, — тяжко вздохнула Цири, с тоской глядя на один из проходов внутрь «лабиринта». — И почему эта суч...щность не могла оставить ящик где-нибудь поближе? Ну, с самого краешку, хотя бы.

— Здесь не так далеко и главное — ящик у земли. Кстати, увидите еду или воду — запоминайте место или берите с собой. Не знаю, сколько мы здесь ещё просидим, но не жрал я со вчерашнего вечера.

Постепенно углубляясь всё дальше в непонятный, выстроенный неведомыми силами лабиринт из стеллажей, полок, штабелей бочек, ящиков всех форм и размеров, каких-то каменных блоков и даже огромных глиняных ваз-горшков, укрытых тяжёлыми крышками, мы в любой миг ждали возможного нападения песчаных тварей или чего-то иного. Драконица шла впереди с обнажённым клинком, готовая первой принять на себя любую напасть, я следовал на некотором отдалении за ней, ориентируясь на сигналы маячка и сообщая, где нужно свернуть. Цири держалась сразу за моей спиной, постоянно оглядываясь назад. Невеликий опыт блуждания по подземельям и иным обиталищам всяких монстров давал о себе знать. Подствольный фонарь на автомате освещал наиболее тёмные места — света от дыры в своде и встречавшихся временами масляных светильников зачастую не хватало. На первый взгляд могло показаться, что проще разбить да повалить все стеллажи и пройти напрямик к цели. Хоть магией Цири, хоть силой и пламенем Саэс, однако лишь на первый взгляд. Учитывая, что высотой они с многоэтажный дом и на них наложена просто неимоверная куча барахла — как только не сложились ещё под своим весом — при падении всё это добро просто погребёт под собой все наши шансы быстро найти бронескаф.

Несколько раз мы утыкались в тупики на своём пути. Обычно их удавалось пройти насквозь, спихнув мешающее барахло со стеллажей, но один раз пришлось обходить — штабеля чёрных, слегка поблёскивающих на свету брёвен с двух сторон прохода и высоченная, даже на вид шаткая стена из ящиков и бочек не оставляли иных вариантов. Раздражённая нашим блужданием Саэс предложила толкнуть последнюю и посмотреть, что получится, но мы с Цири дружно оттащили её под локти, пока она не решила перейти от слов к делу. Оказаться погребёнными под всеми этим залежами желания не было никакого.

По пути удалось сыскать небольшой мешочек какой-то крупы, свёрток с жёсткой, буквально дубовой солониной, маленькую амфору с вином и даже пару вялых клубней не то редьки, не то брюквы. Конечно, есть всё это всухомятку — удовольствия никакого, да и вообще вряд ли возможно, но если удастся раздобыть воду и хоть какую-то объёмную посуду, то можно будет попытаться и приготовить что-нибудь более съедобное.

Наконец, после очередного поворота я позволил себе облегчённый вздох — сигнал маячка шёл из тёмного угла чуть в отдалении. Направив туда фонарь, мне без труда удалось опознать тот самый здоровенный ящик, который с таким трудом удалось втащить на палубу и погрузить в трюм с помощью примитивного крана полудюжине моряков. Кажется, сам ящик с накиданной поверх бронескафа рухлядью и едва ли не мусором, найденным на том полузаброшенном складе, весил раза в три больше, чем всё моё снаряжение.

— Наконец-то! — поддев ножом крепко заколоченную крышку, начинаю медленно, рывками вести мономолекулярный клинок по периметру, просто срезая гвозди из плохонького железа.

— Отойди, — Саэс решительно отодвигает меня в сторону и одним рывком вырывает крышку... с половиной стенки. Наружу сыплется редкое барахло, из-под которого проступают массивные очертаний бронескафа.

Вот он мой, родненький, «Tempest-IV» в специсполнении. Изрядной побитый жизнью и потрёпанный местной фауной. Одна из представительниц которой, как раз заканчивает доламывать толстые внутренние подпорки в ящике. Голыми руками.

— Это он? — спрашивает Цири, но, очевидно поняв, что сказала глупость, тут же поясняет: — Нет, нет — вижу, что он, но не копия ли демона?

— Не копия. Сигнал маячка исходит от него, да и запрос на импланты он уже отправил, — быстро скидываю всю одежду, только радуясь, что перед выходом из каюты успел надеть свой тонкий комбез, поддоспешник, как бы его назвали здесь. — Если демон, или кто он там, способен подделать и такое, то разницы я в любом случае не замечу.

Облачение в бронескаф и запуск всех систем в тестовом режиме не заняли много времени. Только оказавшись под слоем толстой брони, в тёплом и мягком нутре скафандра, я осознал, насколько всё это время был беззащитен перед окружающим меня опасным миром. Ложное чувство — и прочнейшая высокотехнологичная броня, как оказалось, пасует перед многими созданиями этой планеты, однако всё равно странное чувство уверенности, поселившееся в груди, не могло не радовать. Экспресс-тест систем показал результат совсем далёкий от нормы, впрочем, удивительного было мало, учитывая события последнего полугода. Про подобающее обслуживание я уж и вовсе молчу. Самым большим недостатком было полное отсутствие топлива для микрореактора. Бронескаф функционировал в очень урезанном режиме от батарей, заряжаемых от солнца. Конечно, ни о какой работе синтомышц экзоскелета и, тем более, энергетического щита речи даже не шло. Фонарь, прибор ночного видения, кое-какие системы жизнеобеспечения, да вспомогательный компьютер, потребляющий сущие крохи и управляющий всем этим. Однако, даже понимание того, что любой пропущенный удар клинка — хоть стального, хоть песчаного, не станет для меня последним — малость примиряло с окружающей действительностью.

— Это водяная бочка? Саэс, как думаешь? — отвлёк меня от быстрого просмотра лога «поприветствовавших» ошибок и предупреждений голос Цири.

— Да, — коротко ответила драконица, что-то с сухим треском отодрав. — Не пахнет. Ещё не протухла.

— С чего бы ей тухнуть? — недоумённо пожала плечиками девушка. — Мы же по реке плывём. И холодно сейчас. Кажется, за последним поворотом я видела такой пузатый котелок...

— Серебряный вазон с офирским орнаментом, — отойдя от вскрытой бочки, блондинка не торопясь направилась назад по проходу — туда, откуда мы пришли.

— Да, он самый, — согласно закивала моя спутница и, уловив мой взгляд, пояснила. — Хотим обед сделать. Или это уже ужин будет? — она задумчиво почесала пальчиком висок. — Саэс-то хорошо — она без еды месяц сидеть может, а нам с тобой...

— Вот оно как, — открываю забрало шлема, впуская внутрь местный сухой и пыльный, как в пустыне воздух. В носу отчётливо засвербело. — Есть из чего?

— Из вазона, с «офирским орнаментом», — сверкнув глазками, шкодливо ухмыльнулась девчонка. — А приготовим из чего по пути нашли.

Драконица не заставила себя долго ждать, скоро вернувшись с пузатым горшком на трёх коротеньких, толстых ножках. Его поверхность украшал резной орнамент с редкими вкраплениями эмали, напоминающий не то цветы, не то птиц, не то просто абстрактные узоры. Нам, впрочем, было не до любования предметами искусства далёкой южной культуры. Девушка была абсолютно права — со вчерашнего вечера, когда мы в последний раз ели, прошли едва ли не сутки и голод чувствовал даже я, что уж говорить о ней. К тому же, без функционирующих синтомышц, то есть экзоскелета бронескафа, таскать всю эту тяжесть мне на мышцах своих собственных, а это громадный расход энергии. Так что подкрепиться однозначно стоило, силы нам в ближайшее время понадобятся — в этом я был уверен абсолютно.

Неожиданной проблемой стали дрова для костра. Деревяшки со стеллажных полок просто отказывались гореть, а когда их попытались разломать помельче — просто осыпались кучками песка. Предположение Саэс о некой овеществлённой материи, которой временно придали формы и образы привычных предметов, похоже подтвердилось. Удивляться чему-либо в этом мире я уже давно устал, а утверждать наверняка так ли оно на самом деле не брался. В конце концов, никто из нас совершенно не разбирался в этом вопросе и любые теории оставались сродни гаданию на звёздах. К счастью, горшок рассыпаться песком не спешил, видимо был настоящим, а на дрова пустили раскуроченный ящик из-под моего бронескафа. Уходить куда-то на другое место посчитали излишним. Какая в сущности разница, если мы и так находимся в пространстве, изменённом силой невероятно могущественного существа.

Удивительно, но нам удалось не только приготовить припозднившийся обед, а это был именно обед — часы показывали около четырёх часов пополудни, как следует поесть, но и даже немного отдохнуть. Несколько раз Саэс настороженно вскидывала голову, напряжённо вслушиваясь в, казалось, полную тишину. Лишь в крайний раз, включив микрофоны в шлеме мне удалось различить какой-то очень отдалённый шорох.

— Мы здесь не одни, — хмурясь всё больше, проговорила драконица, откладывая в сторону широкий обломок доски, служивший ей тарелкой для каши. — Голоса, но слишком далеко даже для меня.

— Тоже слышал что-то, — стучу себя пальцем по шлему, — можешь указать направление?

— Где-то там, у стены, — драконица неопределённо махнула рукой в сторону, где предположительно заканчивался этот трюм-пещера, а значит и лабиринт. — Шли медленно, таясь. Не будь тут так тихо, даже я бы не услышала. Кто бы это...

Внезапно, примерно с той стороны, куда указала девушка, раздался резкий хлопок взрыва: по своду пробежала яркая вспышка, а откуда-то сверху посыпалась мелкая пыль пополам с песком. В считанные мгновения мы уже все были на ногах, готовые ко всему, и не зря. Нечто похожее на шелест сыплющегося песка раздалось с разных сторон, сперва тихо, едва слышно, но с каждым мигом всё отчётливее. Очень знакомый шелест...

Первую выскользнувшую из-за поворота песчаную фигуру я встретил выстрелом в ногу. Это замедлило тварь, заставив споткнуться. На неё тут же налетели несколько следующих, образовав краткий затор, однако я не обольщался, уже имея какой-никакой опыт схватки с этими существами. Мелькнула мысль кинуть туда последнюю плазменную гранату, но всё же решил приберечь на более удобный случай. А вот Цири не стала сдерживаться и сперва ударила по чудищам воздушной магией, а после, чуть сосредоточившись, извергла прямо из рук струю жаркого пламени, опалившую песчаные тела странных созданий, заставляя их осыпаться безобидной пылью. Надолго её, впрочем, не хватило — каких-то две-три секунды, и вот уже девушка тяжело дышит, быстро отбегая назад, мне за спину. Прикрываю её редкими выстрелами из автомата — бью по ногам. Пули пробивают их насквозь, иногда по нескольку за раз, заставляя песок их псевдотел осыпаться, а самих тварей тратить время, чтобы восстановить целостность — увы, недостатка в песке они здесь не испытывают. И это всё ещё эффективнее, чем стрелять в грудь или головы — таких попаданий эти создания почти не замечают.

Пятимся назад, в проходе перед нами мелькает всё больше и больше этих непонятных монстров. На наше счастье, они довольно туповаты и скорее мешают друг другу в узком пространстве, чем помогают — всё в точности, как в том коридоре в рубке галеаса. Теперь я не уверен даже разумны ли они, или и вовсе являются чем-то вроде боевых дроидов. Очень, очень тупых дроидов без малейших признаков нейросетевого обучения. Но, что самое поганое, в нашей ситуации даже такого тупого напора им достаточно, чтобы смять нас! Счёт идёт на мгновения! Несколько созданий умудряются прорваться через загромождение песчаных тел и несутся прямо к нам!

Успеваю лишь пару раз нажать на клавишу спуска, одна тварь падает, зато три оставшихся настигают нас. В свете фонаря сверкает сталь и девушка разрубает пополам ближайшего к ней монстра своим офирским клинком, отчего тот начинает медленно осыпаться. Уродливая рука новой твари с пальцами, подобными длинным кинжалам, метнулась к Цири, но она не стоит на месте, мигом отскакивая назад и мечась из стороны в сторону так, что даже у меня едва рябить в глазах не начинает! Как могу пытаюсь поддержать её, точными выстрелами отсекая от неё то одно, то другое существо— главное не задеть саму девушку! В какой-то момент автомат подаёт тревожный писк, возвещая о скором конце заряда. Чёрт!

В последний момент буквально выхватываю слишком увлёкшуюся спутницу из лап застигшей её врасплох твари! Стреляю почти в упор, пробивая ноги чересчур прыткому чудищу и бью с ноги в грудь следующему, успевшему подскочить к нам, пока мы отвлеклись. Монстр опрокидывается навзничь, а мы с девушкой успеваем отпрыгнуть назад, разрывая дистанцию с противником. Не сильно помогло, но даже выигранная секунда в нашей ситуации это уже много. Выпускаю последний выстрелы, автомат радостно сообщает о полной разрядке и батареи и просит ещё, но мне сейчас абсолютно не до перезарядки! Пользуясь бронёй, наношу пару мощных, но откровенно бесполезных против этих созданий ударов. Однако этого хватает Цири, чтобы совершить какой-то хитрый финт мечом, срубив руки одному чудищу и подрубив ноги второму. Отступаем всё дальше назад по коридору. В какой-то момент девушка одной рукой выхватывает пистолет и делает несколько выстрелов в корпус и ноги очередной самой активной твари. Та спотыкается, а моя спутница коротко взмахивает клинком, рассекая её на части и заставляя осыпаться безобидным песком.

Увы, поток отвратительных, безмозглых, но до безумия настырных созданий и не думает заканчиваться. В отличие от наших сил. Хуже того, замечаю через задние обзорные камеры, как со стеллажей, прямо посреди нашего крошечного лагеря спрыгвает пяток точно таких же существ. К счастью, их сразу же перехватывает и рубит на части пылающим мечом Саэс, успевшая не просто задержать, но и полностью очистить от монстров противоположный коридор!

— Быстрее, бежим! — машет она нам рукой, разрубая пополам последнего своего противника и первой бросаясь в опустевший проход.

Подталкиваю в ту же сторону Цири и сам кидаюсь вслед за девушками. Петляем по проходам, мимо изредка мелькают масляные лампы, полки, полки, полки набитые самым разным, подчас непонятным, абсурдным или диковинным добром: свитки, какая-то книга с оскаленной, уродливой рожей, золотая табличка с рельефом в виде треугольника с глазом, рогатое двойное веретено, смутно знакомая зеленоватая сфера... Рассматривать внимательно нет времени, да я толком и не пытаюсь, торопясь за мелькающей в нескольких метрах передо мной рыжей спиной. В какой-то момент мы выскакиваем на развилку, где сходятся сразу пять проходов, образуя крошечную площадку... И в трёх из них уже плотно теснятся, толкая друг друга, тёмные силуэты песчаных тварей.

— Бегите! — кричит Саэс, размашистыми ударами клинка врываясь в самую гущу поваливших нам навстречу чудовищ. — Сейчас обращусь!

Нам с Цири не нужно было повторять дважды, и мы со всех ног кинулись в единственный свободный проход, подальше от девушки. Всего несколько секунд и за нами раздаётся грохот рушащихся стеллажей, ящиков и прочего хлама, которым они были завалены на десятки метров вверх. Петляем по вьющимся, словно провода коридорчикам, а за спиной, затронутые цепной реакцией, как фишки домино, падают друг на друга всё новые и новые стеллажи, штабеля бочек и стенки из ящиков. Грохот, пыль, бег, мелькающий песок под ногами — останавливаться просто страшно — стараюсь не отвлекаться, но даже пары взглядов через задние нашлемные камеры достаточно, чтобы припустить ещё скорее, напрочь забыв про усталость! Огромные, вышиной в многоэтажный дом, стеллажи валились друг на друга, рассыпая во все стороны ворох вещей. Часть из них оборачивалась песком ещё в воздухе, но многое летело наземь, разбиваясь вдребезги и буквально утопая в пыльной туче, разрастающейся с каждым мгновением.

Останавливаемся мы лишь когда позади всё как-то резко и неожиданно затихает. Невольно бросаю взгляд на часы и едва сдерживаю удивление — весь наш сумасшедший забег продлился меньше минуты! Но даже я себя сейчас чувствовал так, будто пробежал марафон. При двойной силе тяжести! Что уж говорить о моей спутнице, которая просто и незатейливо прислонившись к какой-то подпорке, просто без сил сползла по ней вниз. Вмиг оказываюсь рядом, но девушка лишь устало машет рукой, показывая, что в норме. Неловко нащупав у лица трубочку встроенного в спаскомбез гидратора, она жадно присасывается к ней, в наслаждении прикрыв глаза.

Закинув автомат за спину на магнитное крепление, осторожно выглядываю из-за угла, чтобы узреть картину настоящего разгрома: груды перевёрнутых стеллажей, балок, полок и прочего хлама, торчащие во все стороны из куч и настоящих гор песка. Там и тут разбросаны мешки, ящики, бочки, непонятный хлам вперемежку с обломками, осколками и чёрт знает, чем ещё. И над всем этим медленно оседает пыль. С устоявших, но изрядно покосившихся стеллажей временами что-то падает наземь, разбиваясь вдребезги или просто обращаясь в тучки песка. До края этой огромной проплешины от нас метров двести, не меньше!

Неожиданно одна из самых больших гор из песка и обломков приходит в движение, а уже в следующее мгновение из неё показывается здоровенная, покрытая коричневой чешуёй рогатая башка. Чихнув, драконица скалится и, встряхнувшись, начинает лезть наружу, активно помогая себе всем телом. Много времени у неё это не заняло, и она тут же принялась озираться. Машу ей рукой и, убедившись, что она почти сразу же заметила меня, возвращаюсь обратно за Цири.

Помогаю жалобно простонавшей девушке подняться и, аккуратно, придерживая за локоть, бреду с ней наружу, туда, где ни безумных многоэтажных стеллажей, ни проклятых коридоров благодаря стараниям нашей крылатой подруги больше не осталось. Ничего не говорим друг другу — слова просто излишни. Цири устало улыбается мне, а я ободряюще касаюсь её пальчиков своими. Саэс за это время успела подойти ближе и сейчас сидела напротив выхода, выгнув шею и что-то пристально рассматривая позади себя, там откуда-только что пришла.

— Садитесь на меня — у нас мало времени, — раздаётся прямо в голове трубный, рокочущий голос, в котором я, тем не менее каким-то непонятным образом узнаю голос нашей крылатой блондинки. Драконица встаёт и немедленно припадает к земле, давая возможность залезть себе на холку.

— Знаешь, я бы лучше пешком... — пытаюсь отказаться от столь великой чести. Воспоминания о нашем с нею полёте всё ещё довольно свежи в памяти, несмотря на минувшие недели.

— Своими ногами вам не сбежать.

— От кого? — недоумённо хмурится Цири — похоже, и она слышит голос подруги.

— От них, — драконица совсем по-человечески кивает своей огромной головой в сторону проплешины и гор обломков да мусора... на которые одна за одной начинают выползать омерзительно-знакомые песчаные фигуры. И их много, очень много — сотни!

— Мы полетим? — сглотнув, моя спутница перевела малость испуганный взгляд с множащейся толпы тварей на Саэс.

— А вы сможете удержаться? — в её голосе так и сквозила насмешка. Нашла время, шутница, блин.

Первой на спину нашему крылатому транспорту запрыгнула Цири, а вслед за ней, схватившись за пару ближайших шипов и упершись ногой в чешуйчатый бок заворчавшей драконицы, подтянулся я. Распрямившись, наша крылатая подруга предвкушающе взрыкнула и, выдохнув несколько клубов дыма, пошла прямо на песчаных чудищ. Всё быстрее и быстрее, вот она уже, перейдя на бег, выдыхает перед собой сноп яркого пламени... Однако нам не до этого — мы с девушкой изо всех сил пытаемся усидеть на этом скачущем огнемёте, хватаясь за всё, что только можно. Мимо мелькают обломки, мусор, ещё целые фигуры тварей, а тем временем, стена уцелевших стеллажей с необъятными залежами становится всё ближе и ближе...

Секунда, другая и бронированная голова драконицы с треском врезается в первую полку с какими-то пузатыми амфорами, снося её прочь. Я что-то ору матом, с трудом держась за шип и второй рукой крепко прижимаю к себе Цири и кое-как прикрываю её от всего того хлама, что сыплется сверху. Девушка вцепилась в меня намертво, обхватив и руками, и ногами. Драконица ломится вперёд, походя снося бронированной рогатой башкой всё на своём пути. За считанные секунды она буквально проделывает широкую просеку в лабиринте многоэтажных стеллажей, оставляя за собой лишь шлейф песка и ворох обломков. Стискиваю зубы, готовый взмолиться всем местным богам, чтобы эта бешеная скачка уже прекратилась — по сравнению с ней, полёт на её спине — лёгкая орбитальная прогулка в кресле бизнес-шаттла.

Откуда-то спереди раздался чей-то испуганный крик, но почти сразу затих, а мы, наконец, вырвались из плена лабиринта. Останавливаться Саэс и не собиралась, стремясь унести нас подальше от наседавших песчаных тварей. В несколько огромных прыжков оказавшись почти на самой вершине песчаной горы, она вдруг резко затормозила, да так, что мы едва не сверзились ей прямо под лапы. Взревев, она выгнула шею, дохнув куда-то перед собой короткой струёй пламени. И, будто этого ей показалось мало, драконица попыталась схватить кого-то пастью и даже ударила передней лапой. Что-то сверкнуло и гулко ударило, поднимая песок, да так, что наш транспорт малость отпрянул.

Больше не медля, отталкиваюсь от спины распростёршей крылья драконицы и прыгаю в сторону. Не иначе как чудом извернувшись в воздухе, умудряюсь оказаться под Цири. Расцепившись, мы катимся в разные стороны вниз с песчаной горы. Успеваю мельком заметить, как над нами проносится длинный, увенчанный костяной булавой, хвост Саэс. Загребая руками и ногами торможу, едва проехав пяток метров по склону, и быстро вскакиваю, но лишь затем, чтобы едва не присесть от ударившего по земле потока воздуха. Хлопнув крыльями так, что вокруг поднялась целая туча песка, Саэс взмыла вверх, что-то недовольно проревев. Одним движением смахиваю с обзорных камер шлема мелкую пыль, оглядываюсь, пытаясь найти в этой круговерти Цири, однако вместо неё, совсем рядом, позади, мелькает тёмный силуэт, заставляя меня резко обернуться. И очень вовремя — очередная тварь, порождение нечеловеческого разума, предстала предо мной...

Грязные, спутанные, когда-то белые волосы, кожа в пятнах, как у трёхдневного трупа или упырицы, чёрные прожилки вен, делающие эту тварь отдалённо похожей на утопца, тёмные провалы глаз... Как есть — упырь! Не даю чудищу толком подготовиться к атаке, прыгаю вперёд и сбиваю с ног мощной подсечкой. В последний момент оно пытается увернуться и ему это едва не удаётся! Зараза, автомат разряжен, а пистолет у Цири! Иначе кончил бы эту мерзость намного быстрее!

Тварь откатывается в сторону и тут же оказывается на ногах. Пригнувшись, резким уворотом она уходит от моей атаки в сторону и бьёт с разворота кулаком мне в бок, туда где нет бронепластин, а лишь покрытые рваной, истрёпанной защитной тканью волокна синтомышц. Плевать — они и пулю пистолетную держат. Ловлю существо на обратном движении, в последний миг сомкнув пальцы на его предплечье. Монстр пытается вырваться, изогнувшись и совершив совершенно невероятный пируэт, но я больше, тяжелее и бронирован, так что мне на его фокусы...

Каким-то хитрым образом обхватив мою опорную ногу своей, он резко дёргает в сторону, и я едва успеваю осознать это, как уже заваливаюсь на спину. Впрочем, так и не разжав хватку, валю тварь вслед за собой, сразу пытаясь подмять под себя. Несколько сильных ударов в неприкрытые на первый взгляд области попросту игнорирую, едва ощутив. И всё равно, существо умудряется почти вырваться, что-то злобно шипя в ответ! В последний момент успеваю перехватить вторую руку с растопыренными в смутно знакомом жесте пальцами. Бью бронированным лбом ему в нос, но упырь в последний миг дёргается и мой смазанный, растерявший силу удар приходится ему в плечо. Вот, сука! Понимаю, что совершил глупейшую ошибку: заняв разом обе руки, теперь никак не могу выхватить нож с бедра, не выпуская тварь хотя бы частично.

— Bloede arse! — натужно скрипит мне в лицо чудище и пинает коленом в пах...

— А вот хер тебе! — рычу в ответ и обхватив ногу коленями, изворачиваюсь сам, да так, что сам оказавшись на спине, умудряюсь притянуть тварь к себе.

Перекинув ногу через тело и ещё сильнее притягивая упыря спиной к себе, пытаюсь взять на удушающий... Руки чудища цепко впиваются в мои собственные и они настолько сильны, что без синтомышц мне едва ли удаётся их удерживать на месте. Пару раз переворачиваемся в пыли, я подгибаю ногу, ещё оборот: меня вновь походя бьют коленями в пах в бок — но какая разница — бронескаф так не пробить.

— Влад! Ты что творишь! — неожиданно рядом раздаётся испуганный и какой-то ошарашенный голосок Цири.

— В покер играю, не видно, что ли? — хриплю, силясь посильнее придавить бестию.

— Отпусти немедленно!

— Кха, и даже выигры... Чего? — на миг отвлекаюсь и упырю этого хватает, чтобы резким, мощным рывком разорвать круг моих рук, пнуть меня и откатиться в сторону, тут же оказавшись на ногах. Я, впрочем, тоже не валяюсь в пыли, и сам мгновенно вскакиваю. — Цири, стреляй в него! Быстро!

— Прекратите немедленно! — размахивая руками, девчонка за каким-то чёртом бросается между мной и чудищем.

— Ты что творишь, беги — убьёт! — пытаюсь оттолкнуть девушку в сторону, спрятать себе за спину, но она повисает у меня на руке, болтая ногами. Я уже готов к тому, что тварь воспользуется моментом и рванёт на нас, но монстр так и стоит на месте, во все глаза пялясь на нас. — Это — упырь...

— Это — точно не упырь, — глядя мне в глаза, уверенно произносит Цири. Мягко отстранившись, она оборачивается к твари и тут уже я сам начинаю подмечать ранее пропущенные детали. Вернее, то, на что в полумраке, пыли и суматохе схватки я просто не обратил внимания. Одежда хоть и рваная, местами в следах гари, ещё совсем недавно явно была в приличном состоянии. Бледное лицо, покрытое застарелыми шрамами, слегка осунулось, но даже несмотря на почерневшие вены и проступившие неестественно-тёмные сеточки капилляров, оно всё же мало походит на морду утопца или какого-нибудь там гравейра. А ещё на шее у него болтался серебряный медальон в виде головы волка с зеленоватым камнем в раскрытой клыкастой пасти...

— Г-геральт? — шагнув вперёд, с каким-то странным испугом, пополам с затаённой надеждой, тихо произносит девушка.

— Цири... — так же негромко, будто до конца не веря, хрипло выдыхает существо. Она делает ещё пару шагов и...

— Ге-еральт! — с криком бросается на шею своему приёмному отцу.

— Бля-а, — зажмурившись, беззвучно давлю сквозь зубы, мечтая провалиться на месте прямо в этот проклятущий песок. А я ему шею свернуть пытался...

Познакомился с отцом любимой девушки, нечего сказать.

Пещера сказок

Кто-то в тени смеясь Над нами Сделал своими нас Вещами В этой игре мы все Лишь пешки Хватит терпеть судьбы Насмешки

Antillia — "Из пепла"

Испуганный крик Лютика едва отзвучал, время словно сгустилось и мгновения текли необоримо медленно, но столь же неостановимо. Решение требовалось принимать немедленно, прямо сейчас, и ведьмак уже знал, что иного выбора судьбой ему не оставлено.

— Регис, помоги! — привычно замедляя речь, разогнанную ускоренным от выпитых эликсиров восприятием, скупо бросил мужчина. — Остальные — ждите здесь. И киньте верёвку.

Не дожидаясь ответов, абсолютно уверенный в том, что его все услышали и поступят именно так, как он сказал, ведьмак, не мешкая, шагнул в темноту трюмного люка, крепко сжимая в руке краснолюдский клинок. Высота для тренированного мутанта, даже несмотря на едва-едва сносно зажившую ногу, была мизерной, чтобы терять время… Казалась мизерной, однако с каждым мигом полёта вниз, ускоренное восприятие всё больше и больше подмечало, как стены трюма раздаются во всю ширь. Куча песка под ногами, казавшаяся не выше пояса, превращается в настоящую гору с четвёркой крутых склонов, удивительно медленно приближаясь с каждым ударом сердца!

Ведьмачий медальон дрожал и пульсировал, словно сумасшедший, а сам мужчина ощутил, как его подхватывает струёй воздушной стихии, постепенно замедляя падение. Ещё буквально мгновение назад он летел, подобно брошенному камню, отчётливо понимая, что падение с такой высоты не пережить никому — даже ему. Теперь же, распластавшись в воздухе словно огромный, седой баклан, ведьмак степенно опускался вниз, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы ненароком не покинуть столь удачно подвернувшийся поток оформленной силы стихии воздуха. Впрочем, сам Белоголовый не сомневался — удача здесь абсолютно ни при чём. Область, скорее даже столб овеществлённой в намерение магии, позволявший не убиться при падении, оказался здесь совершенно неслучайно.

Откуда-то со стороны доносился шум: грохот, удары, рычание… Ведьмак успел сгруппироваться, когда каблуки его сапог с силой ударились в песок, и ушёл в перекат, гася остаточную инерцию. Больную ногу стрельнуло неприятной судорогой, но это был лишь слабый отголосок того, что ощутил бы мужчина ещё какой-то месяц назад, соверши он подобное тогда. Быстро оглядевшись, Геральт с неудовольствием отметил, что понимать в происходящем стал ещё меньше, чем прежде: трюм галеаса превратился в настоящую пещеру, засыпанную песком. Вдобавок, пещеру таких размеров, что тут поместилась бы половина Каэр Морхена. Грохот неумолимо приближался. Охотник на чудовищ ещё успел подметить следы Лютика: место, где он упал и скатился куда-то вниз с крутого песчаного холма, но, увы, осмотреться как следует ему не дали.

Высоченные, не ниже добротной крепостной стены, стеллажи и полки, забитые ящиками, бочками и иным скарбом, что громоздились в отдалении, буквально взорвались облаком щепок, осколков, досок и пыли. Разметав всё вокруг, подобно урагану, из-за них выскочила огромная, тёмно-бронзовая крылатая тень… Дракон. Настоящий, истинный дракон. Грозно рыча, могучее создание устремилось вперёд — прямо наверх холма к неподвижно замершей фигуре ведьмака. Всего несколько длинных прыжков потребовалось существу, чтобы оказаться рядом с мужчиной. Ловко отскочив в сторону, пропуская мимо себя чешуйчатую тушу, Геральт попытался затеряться в клубах пыли, поднятых существом, однако едва ли преуспел в этом. Длинная, гибкая шея неожиданно легко изогнулась, и из оскаленной, клыкастой пасти на него дыхнуло коротким снопом жаркого огня. К счастью, беловолосому уже доводилось встречаться с драконами, и он ожидал чего-то подобного, поэтому на том месте, куда ударило горючее пламя, его уже не оказалось. Вихрем пронесясь мимо монументальной задней лапы, ведьмак вскользь полоснул её клинком, но, как он и предполагал — едва ли получилось пробить толстую чешую. Впрочем, удар этот предназначался совершенно для иного — упав на спину, ведьмак прокатился по песчаному склону прямо под взметнувшимся вверх хвостом существа, а сбитый с толку дракон потратил время, ища его там, где мужчины вновь не было.

Ударив перед собой «Аардом», прямо в сверкающий начищенной бронзой чешуйчатый бок, ведьмак снова стремительно проскользнул под его брюхом, пока дракон разворачивал длинную шею туда, откуда пришлась атака магией. В этот раз остриё Махакамского рунного сигиля чиркнуло по иной, куда менее защищённой части существа — в районе подмышек правой передней лапы чешуя была совсем тонкой и мягкой. На ней-то клинок со звучной краснолюдской гравировкой: «На погибель сукинсынам!» и оставил первую неглубокую, но весьма неприятную рану. Дракон обиженно-разъярённо взвыл и, встав на дыбы, распахнул громадные полотнища крыльев и хаотично забил передними лапами, силясь достать юркого, постоянно ускользающего от взора противника. Наложив на себя мощный, защитный «Квен», ведьмак пригнулся, пропуская над головой когтистую лапу, и со змеиной точностью нанёс новый, короткий тычок в основание локтевого сустава.

И вот это исполинскому созданию понравилось ещё меньше, чем предыдущий мелкий порез. Удар второй, здоровой лапой случился столь быстро и неожиданно, что белоголовый уже не успел никак среагировать. Громыхнула янтарная молния от лопнувшего «Квена», мужчину отшвырнуло в сторону с такой силой, что он выронил меч, а сам дракон, болезненно взревев, хлопнул крыльями, поднимая новую тучи песка, и оторвался от земли, резко устремляясь ввысь. С трудом, через раз вдыхая воздух и отчётливо понимая, что без защиты ведьмачьего знака он бы уже разукрасил мир киселём из собственных внутренностей, Геральт вскочил на ноги, пытаясь углядеть куда улетел клинок. Однако, его усиленное мутациями зрение выхватило из пылевой взвеси совсем не Махакамский сигиль: высокий, мощный, тёмный силуэт с ног до головы закованный в чёрный, потрёпанный латный доспех непривычных очертаний. В шлеме с гладким, как стекло забралом без единой прорези или отверстия. Ведьмак беззвучно выругался — новая бестия этого проклятого корабля появилась чертовски не вовремя…

Геральт едва успел сгруппироваться, как существо резко скакнуло на него без всякого разгона, одним прыжком покрывая всё разделявшее их расстояние. Обычному человеку, тем более в тяжёлых латах, такое было точно не под силу. Беловолосый почти увернулся, но выпад незнакомца пришёлся аккурат на исцелённую после перелома ногу. Мужчине не хватило каких-то жалких мгновений, чтобы отставить её в сторону, изящно пропуская бронированную тушу мимо себя. Как итог, уже в следующий миг он почувствовал себя летящим в песок, однако он бы не был ведьмаком, если бы это заставило его растеряться. Разом уйдя в перекат, Геральт, подобно распрямлённой пружине, вновь оказывается на ногах и, не медля, бьёт кулаком с разворота в бок существа — туда, где отчего-то нет тёмной стали лат, а лишь истрёпанная ткань поддоспешника. Свою ошибку ведьмак понимает, только когда кулак отдаёт болью — словно по стене врезал! Ткань прикрывала нечто твёрдое — будто бы десятки толстых верёвок, сплетённых воедино. Неизвестный не упустил шанса, тут же сжав плечо охотника на чудовищ в стальной хватке.

Поняв, что он скорее оторвёт руку, чем освободится, ведьмак перенёс вес и, захватив ногу противника своей, с силой сместил её, одновременно откидываясь в сторону. Оба полетели на песок, однако мужчина оказался быстрее и ловчее, умудрившись не только извернуться, чтобы не оказаться погребённым под тяжёлой тушей существа, но ещё и пару раз врезать короткими, прямыми ударами по обманчиво-уязвимым местам незнакомца. Без толку. Высвободив руку, Геральт попытался сложить пальцы в знаке «Аарда», однако ударить магией не успел — бестия в последнее мгновение успела перехватить её, заломив и отведя в сторону. Несмотря на всю свою нечеловеческую силу, выносливость и скорость, даруемую улучшенным мутациями организмом, беловолосый никак не мог взять верх над непонятным противником. У того, впрочем, тоже не получалось разом разделаться с опытным ведьмаком. Вот в такой «подлой» борьбе он явно уступал мужчине, однако вполне успешно компенсировал этот недостаток своими непрошибаемыми латами, большей массой и плотным контактом, никак не давая охотнику на чудовищ применить магию. Подобно каким-то пьяным деревенским мужикам они ещё какое-то время возились и пинались в пыли да песке, отчаянно ругаясь и что-то кряхтя… пока шум схватки не прервал взволнованный девичий голос. Очень знакомый голос, которого ведьмак боялся не услышать более никогда.

Цири — она была испугана, шокирована и, кажется, самую малость рассержена. Больше того, обращалась, совершенно точно, к его противнику! Тот как раз умудрился взять шею Геральта в захват, вынуждая вцепиться руками в бронированное предплечье. Незнакомец на миг отвлекается и этого хватает ведьмаку, чтобы тут же высвободиться и откатиться в сторону. Вскочив на ноги, Белый Волк замирает, наблюдая, как высокая тёмная фигура пытается оттолкнуть и укрыть за собой заметно подросшую за полгода пепельноволосую девчушку в каком-то странном, ярко-рыжем одеянии. Укрыть и защитить от… него? Цири буквально виснет на руке неизвестного, решительно вглядываясь в зеркальную пустоту шлема, будто прекрасно зная того, кто под ним.

— Это — точно не упырь, — как в тумане доносится до Геральта её решительный, твёрдый голос.

Ступив на песок, девчонка… уже давно прекрасная девушка медленно, словно боясь, что он морок, который вот-вот развеется, оборачивается к нему.

— Г-геральт?

— Цири… — выдыхает ведьмак, просто не зная, что говорить дальше. Все мысли, все слова, которые он жаждал сказать, не раз повторяя в голове за время своего долгого пути — выветрились и испарились, не оставив ни следа.

Всего мгновение и девушка с радостным криком кинулась ему на шею, обнимая так крепко, будто стремясь доказать, что ныне ни люди, ни боги, ни само Предназначение более не в силах их разлучить. Отчего-то неловко, но вместе с тем мягко и нежно, он сжал в объятиях свою воспитанницу… и своё Предназначение. Ту, кто стала для него чем-то большим — дочерью.

— Геральт, Геральт, ты нашёл меня, снова нашёл, — негромко шептала ему в плечо девушка, с трудом давя слёзы счастья. Нет, не выдержала и всё же расплакалась, но едва ли мужчина был против. Он просто молчал, ибо слова здесь и сейчас были абсолютно излишни. Молчал и аккуратно гладил её по спине, плечам, пропылённым волосам. На его бледных губах сама собой играла умиротворённая, безмятежная улыбка.

Однако долго пребывать в подобном состоянии ведьмак не мог себе позволить. Да, он уже подозревал, кем мог оказаться неизвестный в глухом, массивном латном доспехе — похоже, именно его беловолосый видел в своих вещих снах рядом с Цири. Тот самый — «рыцарь черепа», оберегавший её всё это время. Однако, где-то рядом всё ещё находился дракон — удивительно, что он так и не напал за всё то время, пока они с рыцарем пытались убить друг друга! К тому же, могли в этой проклятой пещере-трюме притаиться и иные, куда более опасные бестии и чудовища.

— Цири, тут был дракон, — отстранившись от девушки, стараясь контролировать ускорившуюся речь, проговорил ведьмак, — он невероятно опасен, ты должна…

— Она, — лаконично перебила его воспитанница, размазывая по щекам влажные дорожки от слёз.

— Что «она»?

— «Невероятно опасный» дракон — это она, драконица, — губы Цири дрогнули в едва заметной улыбке. Обострённое ведьмачье восприятие позволяло подмечать подобное без труда, однако понятнее от этого не становилось — Геральт нахмурился. — Она больше не будет, честно.

— Не буду, если Gwynbleidd извинится, — раздался позади раздражённый женский голос, вынуждая мужчину обернуться. Благодаря обострённому восприятию, он слышал, как кто-то двигается позади, но ошибочно думал на рыцаря, — Это было ни капельки не приятно.

Молодая девушка с пшеничными волосами, заплетёнными в толстую, тугую косу. Неполный латный доспех на ней, которым не побрезговал бы и капитан богатого отряда ландскнехтов, был изрядно перепачкан и запылён. И всё равно, он казался насквозь обычным по сравнению с чудной бронёй «рыцаря». А вот что было необычно, так это то, как незнакомка двигалась в нём. Хороший доспех на умелом воине всегда подогнан великолепно, однако здесь при каждом движении казалось, будто он для неё, словно вторая кожа. И внимательный, цепкий взгляд Белого Волка подметил это сразу. Едва ли девушка замечала вес брони, которая бы и мутанту-ведьмаку доставила неудобств.

— Мы знакомы? — Геральт уже начал что-то подозревать, заметив за спиной блондинки короткую цепочку следов… обрывавшуюся поодаль так, будто она откуда-то спрыгнула. Вот только спрыгнуть там было неоткуда.

— Наслышана о тебе, один раз мы встречались, но едва ли были представлены, — фыркнула девушка и болезненно скривилась, потирая локоть.

— Деву-воительницу я бы точно запомнил.

— Не сомневаюсь, — едко и самую малость скабрезно усмехнулась незнакомка. — Отец говорил, что ты, Gwynbleidd, высоко оценил достоинства дев-воительниц… из Зеррикании.

— Виллентретенмерт… — мозаика в голове Белого Волка медленно складывалась. Куда медленнее, чем ему хотелось бы, но и события на его простой ведьмачий взгляд неслись галопом похлеще молодой Плотвы.

— Мой отец.

— А ты…

— Саэсентессис, — светловолосая девушка коротко кивнула, — и я всё ещё жду извинений.

— Тот детёныш, которого он защищал, — проговорил мужчина. Теперь всё полностью встало на свои места, пусть и порождая новую череду, даже волну вопросов. Задавать их, впрочем, он не спешил — не то время и место, однако несколько фактов благоразумно принял к сведенью. — Прошу меня простить, уважаемая Саэсентессис, за нанесённую вам рану. Надеюсь, она не сильно вас беспокоит. Я действовал лишь из самозащиты и знай, как всё обстоит заранее, никогда не поднял бы свой клинок на драконицу и столь прекрасную воительницу.

— Удивительно, бывают же люди, способные выговорить моё имя с первого раза, да, Цири? — драконица в человеческом теле кинула косой, насмешливый взгляд на закатившую глаза девушку. — Я принимаю твои извинения, Gwynbleidd, и прошу так же простить мои действия. Ты появился слишком внезапно.

— Саэс, не время разводить всю эту словоблудную тягомотину, — прервав их, вмешался «рыцарь». Его голос звучал неестественно, будто бы искажённо. — Что с тварями? Ты видела их, когда взлетала?

— Они не покинули лабиринт. Иначе бы я осталась в истинном обличье. Опасности нет. Пока.

— Могла бы и раньше сказать, — вздохнув, незнакомец не торопясь снял свой чудной шлем. Под ним оказался молодой парень, едва ли старше Кагыра, но в отличие от последнего, гладковыбритый, с чистой кожей, короткими каштановыми волосами и очень странными глазами. Казалось, будто в них разом поселился целый рой мелких ярко-мерцающих золотых песчинок. Ведьмак затруднялся сказать, что это такое, но в том, что здесь не обошлось без магии — не сомневался. — Раз уж у нас случился сеанс спонтанного знакомства… — он устало улыбнулся и протянул мужчине руку, — Владислав Грозов, приятно познакомиться.

— Геральт из Ривии, — Белый Волк принял рукопожатие, пусть и со всей осторожностью. Как и парень, он не стал стягивать свои перчатки из плотной, шершавой кожи. Какой-нибудь родовитый дворянчик наверняка счёл бы подобное оскорблением, однако беловолосый не видел в том ничего предосудительного. Едва ли посвящение в рыцари рукой королевы Мэвы сделало его хоть сколько-нибудь щепетильным в подобных вопросах. — Ведьмак.

— Я знаю, Цири много рассказывала о тебе.

— Это ведь ты присматривал за ней всё время? Благодарю тебя.

— Не знаю откуда тебе это известно, но это так. Присматривал... и присматривал тоже. Мы давно путешествуем вместе, — кинув быстрый взгляд на девушку, проговорил рыцарь. От ведьмака не укрылась ироничная усмешка, промелькнувшая на губах Цири, но он не понял её причины.

— Gwynbleidd, ты пришёл один? — внезапно вмешалась Саэсентессис, резко оглянувшись куда-то на вершину того самого песчаного холма, с которого за время схватки они успели изрядно сместиться вниз.

— Нет, — помотал головой мужчина, с мысленным проклятьем вспоминая, что вообще-то прыгал в трюм за трубадуром. — Лютик — мой друг. Он провалился в трюмный люк. Я шёл за ним, а за мной был Регис — он… тоже мой друг.

Словно только и ожидая этих слов, над песчаным гребнем показались сперва головы, а после и фигуры двух мужчин. Как всегда сосредоточенный Регис, заботливо поддерживал прихрамывающего Лютика. Казалось, вампира ничуть не смущали едва окончившаяся схватка и новые лица вокруг. Впрочем, ведьмак был почти наверняка уверен — он всё прекрасно видел со стороны или хотя бы слышал.

***

— Увы, все эти искажения пространства мне довелось почувствовать лишь прыгнув за тобой вослед, Геральт, — виновато, будто в этом и впрямь была его вина, покачал головой мужчина с лёгкой проседью в чёрных волосах — Регис, как представил его ведьмак. На самом деле — Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой, но так его, по признанию самого брюнета, всё равно давно уже никто не звал. — Конечно, не в обиду тебе, я попытался сразу выскочить обратно, но едва ли мне удалось. Сколько бы я ни пытался — край не становился ближе.

Цири промолчала — Саэс уже пыталась взлететь к своду пещеры и ухватиться за край обманчиво-близкого светлого прямоугольника трюмного люка. С тем же результатом. Правда, она была драконицей, а не человеком, как друг Геральта… Устало прикрыв глаза, девушка вновь облокотилась на твёрдое плечо ведьмака. На её лице сама собой появилась мягкая, едва заметная улыбка. Несмотря на всё, несмотря на таящуюся во мраке опасность, несмотря на усталость и неизвестность, она сейчас была удивительно спокойна и… счастлива? Да, именно так — счастлива. Геральт вновь нашёл её! Ведьмак, тот кто был для неё спасителем и наставником, тот кому она оказалась предназначена с самого рождения, и тот, кто заменил ей… отца. Он смог исполнить обещанное и найти её. Не бросил, не отказался, не отрёкся — всё это время шёл на юг за ней. Цири на миг закусила губу — ей стало неимоверно стыдно за те мимолётные, глупые мысли в пустыне Корат, когда она решила, что все её бросили. Тот миг был краток, ведь не сойти с ума от отчаяния и не пасть в бездну безумных обвинений тогда ей помогло неожиданное явление Влада. И всё же, девушка по-настоящему раскаивалась.

— Выскочить назад? — Влад ухватился за последние слова мужчины. — Как это? Крыльев у тебя я что-то не наблюдаю.

— А он их не любит показывать, — вместо Региса, внезапно ответила драконица, с самой встречи гипнотизировавшая его подозрительным взглядом и отчего-то принюхивавшаяся. — Gwynbleidd, ты ведь знаешь о природе своего… друга?

— Конечно же знаем, разлюбезная Саэсентессис, — с белозубой улыбкой отозвался трубадур, вытянув ноги подле крохотного, едва разожжённого костерка, вокруг которого и собралась сейчас их небольшая компания. — Как говаривает Регис: «деликатно говоря, я считаюсь чудовищем».

— Благодарю, Юлиан, — степенно кивнул мужчина, будто бы и не заметив поддёвки. — Формально — это весьма точно описывает моё естество с человеческой точки зрения.

— Эмиель — высший вампир, — наконец заговорил Геральт. Произнесено это было так спокойно и уверенно, что Цири даже не стала поднимать свою голову с его плеча, лишь новым взглядом осмотрев седеющего брюнета. От вампира в нём было… да совершенно ничегошеньки не было на её взгляд.

— У нас не самый мирный опыт общения с вампирами, — оценивающе поглядывая на Региса, произнёс Влад. Его рука как бы сама собой легла на автомат, незаметно снятый с предохранителя.

— Подозреваю, вам, как и большинству, довелось повстречаться с низшими вампирами, — с виноватой улыбкой ответил мужчина, — увы, такова их природа, которую едва ли возможно исправить. Надеюсь, они не доставили вам больших неприятностей.

— Да как сказать. У тебя, выходит, природа иная?

— Разумеется. Пусть все мы и гости в этом мире, однако на том наша схожесть оканчивается.

— То есть, нам просто не повезло?

— И да и нет, уважаемый рыцарь, — не размыкая губ, вновь улыбнулся вампир, — и да и нет.

— Поясни, — парень непонимающе нахмурился, да и Цири подобралась, с интересом вслушиваясь в слова спутника ведьмака.

— Не повезло вообще повстречаться с вампирами и одновременно крайне повезло не повстречаться с иными высшими. Такой встречи, боюсь, вы бы не пережили. Увы, не все мои сородичи подобны мне. Некоторые, к моей печали, относятся к жизням короткоживущих весьма… по-декадентски.

— Паршиво они относятся, уж называй вещи своими именами, — скрестив руки на груди, бросила Саэс. — Скорее удивлена тебе, вампир. Его поведение нетипично для этих существ, — скосив взгляд на Влада, пояснила драконица.

— Похоже, вы знакомы с особенностями моего народа. Впрочем, глупо ожидать иного от повелительницы небес, ещё и столь незаурядной, — подойдя к костру, Регис не торопясь стянул с рук перчатки. Цири удивлённо уставилась на его пальцы — ногти на них были треугольными и совершенно чёрными! — Скажем так, высшие вампиры по своей натуре одиночки и социофобы, однако мне характерно куда больше эмпатии, чем кому бы то ни было из нас. Люди вызывают у меня интерес и… жалость. Кхм, справедливости ради отмечу, что среди моего народа в последние века отношение к людям тоже весьма переменилось в лучшую сторону.

— Загоны, «кровяные фермы» и истребления деревень на потеху ушли в прошлое — не поспоришь, — хмыкнула Саэс, наконец перестав буравить вампира пристальным взглядом. — Где-то даже сами по себе.

— Полагаю, вы намекаете на племя Тдет? Мне доводилось лишь слышать о них — никогда не встречался ни с кем из них. Рассказывают, от них мало кто остался.

— Они оказались из тех, кто не захотел внять гласу рассудка, — мотнула головой драконица. — Давно. Задолго до моего рождения.

— И это мне тоже известно. Драконий огонь — одно из немногих, что способно прекратить наше существование.

— И тем не менее, все мы, кем бы ни являлись, оказались заперты здесь. В ловушке, — вмешался ведьмак. Осторожно похлопав девушку по плечу, он поднялся на ноги и отошёл в сторону, чтобы видеть всех разом. Влад медленно кивнул, терпеливо ожидая продолжения. Говоря по правде, их с Геральтом знакомство определённо не задалось, и теперь Цири совершенно, ну вот ни чуточки, не представляла, как рассказать ему, что они с парнем вместе.

— Воистину, здешний антагонист собрал в своей пещере поистине уникальную коллекцию, — с иронией рассмеялся Лютик, — Судите сами: Величайший трубадур, знаменитый ведьмак, восхитительная дева-дракон, высший вампир, прекрасная принцесса, рыцарь из дальних земель…

— Люти-ик… — ведьмак лишь тяжко вздохнул.

— Кое в чём он прав, Геральт, — внезапно вскинул руку Регис, — владелец всего этого — весьма могуч, раз ни мне, ни уважаемой Саэсентессис не удалось вырваться наружу. Однако, и у нас невольно подобралась весьма знаменательная компания. Думаю, мы найдём, чем удивить это существо.

— Тебе что-то известно о нём? — тут же оживился Влад. И было отчего — они втроём с Саэс едва ли могли сказать наверняка, с чем столкнулись.

— Предположу, что это существо — то, что в человеческой терминологии зовётся «демоном».

— Это — понятно. Мы и сами пришли к тому же.

— Вот как? — малость озадаченно подал голос, явно не ждавший подобного, ведьмак. — Хотелось бы услышать всё от начала и до конца. Это может быть важно.

Совместный рассказ обо всём, что приключилось на этом проклятом корабле с самого утра не занял много времени. Иногда Саэс дополняла их слова подмеченными только ей деталями и ощущениями, доступными только её нечеловеческой природе. Геральт и с самого начала не был особо весел, но со всё новыми подробностями всё сильнее мрачнел. Регис слушал с вежливой улыбкой и каменным спокойствием, а Лютик с несвойственным ему вниманием и серьёзностью явно старался запомнить, как можно больше. В какой-то момент, вспомнив, что они прихватили из капитанской каюты судовой журнал, Влад отдал его ведьмаку. Мужчина тут же принялся бегло просматривать записи с самого прибытия в Офир. Существо, устроившее из галеаса настоящую ловушку, по неведомым причинам продолжало бездействовать. Или им так казалось? По крайней мере, странные големы-марионетки, сотканные из всё того же гадского песка, отчего-то не спешили накатываться на них новой неостановимой волной, позволяя перевести дух на границе невероятного лабиринта из монструозных стеллажей, полок и лесов.

— И вот все эти атаки песчаных тварей — зачем? При его-то силах, демон мог просто прихлопнуть всех в одно мгновение! Да тех же тварей создать в десять, сто раз больше, если ему хочется. И пустить нескончаемым потоком. Или просто песком завалить, — Влад нервно барабанил пальцами по ящику под рукой, то и дело бросая хмурые взгляд на проплешину света, видневшуюся под сводами пещеры.

— Вы, как и многие другие, совершаете ошибку, рассуждая с точки зрения человеческой логики и человеческих представлений о всесильности демонов, — вампир отмер и, демонстративно стряхнув песок с ближайшего низенького бочонка, уселся на него и, переплетя пальцы в замок, распрямился. — Вполне возможно, что как раз это демону и не под силу.

— Не под силу?! — парень скептически сморщился. — Значит, создать из трюма гигантскую пещеру, легко манипулировать пространством и нарушая все законы физики ему под силу, а...

— Демон — существо не из этого мира и не из этой реальности. Мы ничего не знаем о его плане — тех местах, откуда он пришёл. Не знаем и каковы границы и особенности его сил. Не знаем об их возобновляемости, скорости регенерации... многое не знаем, если так посудить.

— Всё равно, как по мне — затраты энергии... сил на такое просто несопоставимы.

— Возьмите любую пташку, ласточку, вот, например, — сдержанно, не размыкая губ, улыбнулся Регис. — Вам по силам столь же легко взмыть в небо, как и ей? Однозначно — нет. Как и ей не под силу поднять бочонок, на коем я изволю восседать. Каковой вы способны и одной рукой удержать. А ведь, казалось бы, затраты несопоставимы.

— Демона мы пока не встречали, — мотнула головой Цири, хрустнув деревяшкой и подложив обломки в чахлый костерок. — Только его прислужников. Или творений. Что это вообще за песчаные уродцы? Геральт?

— Сложно судить, толком не видев, — неопределённо качнул головой ведьмак. — Духи, порабощённые мелкие элементали, големы, часть овеществлённой силы демона... Я не слишком сведущ в демонах, подобных здешнему, и ещё меньше в тварях из пустынь Офира. В том, что бестия появилась на борту именно там — у меня почти никаких сомнений.

— Точно не духи — их брало и обычное оружие. Не серебро, имею ввиду, — девушка внутренне поёжилась, вспоминая совсем недавнее бегство от оравы песчаных тварей сперва по лабиринту, а после прямо сквозь лабиринт. — Скверно, но брало.

— И всё-таки, про демонов ты что-то знаешь? — Влад пристально смотрел на беловолосого мужчину.

— Достаточно, чтобы не желать с ними связываться лишний раз, — грубовато бросил охотник на чудовищ, но всё же пояснил, уловив, как нахмурилась Цири: — Изредка ведьмаки берут заказы на демонов. Убивают не часто — обычно изгоняют из места или из жертвы. Даже слабейших из них убить очень сложно, намного проще лишить вместилища и изгнать из нашего мира.

— Вместилище есть у всех демонов? Даже у этого, кем бы он ни был?

— В той или иной степени. Демоны не способны существовать в нашем плане бытия, если их здесь ничто не держит. Человек, вещь, совокупность крови, поганых событий и людских поступков, — крутя в пальцах кулон в виде волчьей головы, сжимающей в клыках зеленоватый камешек, проговорил Геральт из Ривии. — Похоже на призраков, но в отличие от них, демоны не порождены нашим миром. Они здесь чужаки даже большие, чем твари времён Сопряжения сфер.

— Значит, нужно найти, что его тут удерживает и уничтожить? Только и всего? — Цири саркастически фыркнула.

— Да, только и всего. Ну, и ещё пара-тройка ритуалов сверху для верности, — мягко, по-доброму улыбнулся ведьмак. На его нечеловечески-бледном, исчерченном множеством шрамов лице это выглядело очень странно, однако совсем не отталкивающе.

— А я, кажется, знаю, что это может быть, — внезапно подала голос Саэс, невольно приковав к себе взгляды всех у костра. — Запись от двадцатого июня в судовом журнале, помните? Два ящика в полторы сажени на два аршина — невероятно тяжёлые, и запрет командующего экспедицией вскрывать их под страхом смерти. И там явно не золото.

— Тоже заметил эту странность, — согласился охотник на чудовищ, пролистывая журнал до нужной страницы. — И до того ничего необычного на корабле, похоже, не творилось.

— Стоит их сыскать — возможно, внутри кроется разгадка.

— Как иголку в стоге сена, — печально вздохнул трубадур, обведя рукой лабиринт.

— Что-то здесь не так, — несогласно покачал головой ведьмак, захлопывая журнал. — Мы что-то упускаем. Эмиель?

— Понимаю не больше твоего, друг мой. Может, я прожил с полтысячи лет, но подобного мне встречать не доводилось.

Неожиданно в крохотном проёме трюмного люка далеко-далеко на вершине свода мелькнуло тёмное пятнышко, а после всю пещеру наполнил дикий визг. Все невольно подскочили, наблюдая, как вниз, всё больше замедляясь, падает активно размахивающая руками и ногами фигурка. Не успела она плавно коснуться вершины песчаного холма, как в люк нырнул ещё кто-то и на этот раз крик был не таким отчаянным и долгим, зато явно мужским. Упавшая на спину девушка наконец умолкла, тяжело дыша . В последний момент она даже умудрилась резво откатиться в сторону, потому что чёрная, закованная в доспехи фигура мужчины едва не приземлилась прямо на её голову. Силы демона, магия или потоки воздуха, направляемые этой магией, удивительно-бережно опускали на вершину горы песка всех, кто отважился или имел глупость шагнуть в пропасть трюмного люка на палубе «Щедрости».

— И накой здесь эта куча? — озадаченно потёр бровь Влад, но на него мало кто обратил внимание, спеша к вновь прибывшим.

Новыми лицами оказались молодой темноволосый парень в неполном комплекте чёрных нильфгаардских лат и светловолосая девушка в дорожной одежде — по виду ровесница Цири. И если девушку она видела впервые, то вот парень, с последней их встречи обзавёдшийся аккуратной, щегольской бородкой и чёрными усиками, оказался ей знаком. И пусть она не знала даже имени, однако его участие в её судьбе едва ли можно было назвать мимолётным. Скорее судьбоносным. Судьбоносным и очень болезненным.

— Он что здесь делает? — Цири не стала хвататься за пистолет или меч, не стала она и призывать на помощь магию. Лишь обдала брюнета волной ледяного презрения в лучших традициях своей наставницы. Быть может, раньше, в иные время, ныне кажущиеся такими далёкими, она бы вновь накинулась на нильфгаардца, как когда-то нестерпимо давно на ступенях Аретузы. И совершенно точно: пёс Эмгыра этой новой встречи бы не пережил. Раньше. Сейчас ей было… нет, не безразлично, но волновали её ныне вещи куда более важные, чем существование рыцарёнка, от одного воспоминания о котором она порой просыпалась в поту. Однако, интерес всё же промелькнул в её сознании, вынуждая задать этот вполне логичный вопрос.

— Я… — молодой рыцарь, совсем без шлема со страшными крыльями хищной птицы, было подал голос, но оказался перебит крайне недовольным Геральтом:

— Тот же вопрос: Кагыр, я говорил оставаться на палубе.

— Кто это? — без труда уловив недовольство девушки, рядом оказался хмурый Влад.

— Рыцарь. Тот самый рыцарь, — выделила она голосом последние слова. Парень прекрасно знал о её страшных снах, изредка приходивших к ней среди ночи. Пусть она уже давно не боялась, ведь самолично победила этого жалкого нильфа, справившись лишь одним клинком, однако её подсознание не хотело так просто уступать. — С птичьими крыльями.

— Который мучил тебя в кошмарах? — Влад с головы до пят осмотрел явно занервничавшего нильфгаардца. И немудрено, ведь мрачный, оценивающий взгляд её спутника не сулил брюнету ничего хорошего.

— Он самый, — девушка поджала губы.

— Ему уебать? — без затей предложил Влад.

— Что?! — нильф округлил глаза, а его рука сама собой упала на рукоять меча, однако он проявил изрядное благоразумие, ограничившись лишь этим. — Я не…

— Обойдётся, — отвернувшись, буркнула она, показательно демонстрируя пренебрежительное безразличие к Чёрному. — Многовато чести.

— Он помогал мне в твоих поисках, — с мягким укором, что в его устах для многих показалось бы чем-то невероятным, проговорил ведьмак. — Кагыр прошёл с нами от Вэрдена до Туссента и он здесь, как и я, как и мы все, чтобы спасти тебя. Он поклялся найти тебя во что бы то ни стало…

— Чтобы отдать Эмгыру? — горько фыркнула Цири, хоть и догадывалась, что вряд ли это так.

— Моё имя Кагыр Маур Дыффин аэп Кеаллах и я больше не служу императору Нильфгаарда, — дёрнувшись, как от пощёчины, внезапно он вытащил меч и… воткнув его в песок, упал на одно колено, пред девушкой и склонил голову. — Я поклялся спасти и защитить тебя, Цирилла. Прими мой клинок, мою верность и мою защиту…

— Геральт тебе доверяет, — проглотив первое изумление, медленно ответила Цири, в чьей голове с трудом укладывалось всё это: упавший на колено нильф, его клятва, да даже непонятное и пока совершенно неясное доверие к нему ведьмака. Она просто не знала, что сказать — вернее знала, всё же она была принцессой, но не Чёрному же! Не тому, кто пытался её убить, пленить и долгие годы преследовал в страшных снах. И всё же, молчание явно затягивалось: — Верю — у него есть причины. Но есть ли они у меня?

— Я… это я вывез тебя из горящей Цинтры, — проговорил нильфгаардец, подняв взор тёмно-голубых глаз, удивительно похожих на глаза её любимого… если бы в очах Влада не было золотой россыпи крупинок и ниточек имплантов. — Из всего отряда вырвался только я. Ты была вся в крови, гари и чьих-то потрохах, едва дышала. Я испугался, что тебя ранили, к счастью, это оказалось не так. Понял, когда остановился смыть с тебя грязь в реке. Я развёл костёр — тебя согреть, но… тот бой, погоня, бегство — мне тоже нелегко дались. Кажется, я задремал ненадолго, а когда очнулся — тебя и след простыл. Я сутки напролёт искал тебя по всему лесу вокруг, но тщетно. Ты словно испарилась.

— Не помню этого.

— Удивился бы — помни.

— Ты ведь не по доброте душевной её спасал, — вмешался Влад, продолжая с изрядным подозрением поглядывать на рыцаря. — Ты — солдат, у тебя наверняка был приказ.

— Я — не солдат! — гордо вскинулся Кагыр, справедливо оскорбившись. — Я — рыцарь и дворянин!

— Да, у вас это так зовётся. Хотя по мне — никакой разницы, — едко хмыкнул парень, скрестив руки на груди. — И всё же — скажи, что я не прав.

— Прав, — стиснув зубы, горько выдохнул нильф, — у нас был приказ от самого императора — найти и вывезти из пылающего города принцессу любой ценой.

— Города, который вы и сожгли, — с горькой, застарелой злобой выплюнула Цири.

— Не все в том участвовали, — виновато отвёл взгляд брюнет. — Эмгыр, он… Он не отдавал приказа сжигать Цинтру. Ему был нужен город, склады, порт, а не горящие руины. Всё произошло слишком быстро и, будто бы случайно, оттого нас и многих иных в спешке и бросили в пекло на твои поиски.

Девушка метнула вопросительный взгляд на своего названного отца, но беловолосый мужчина лишь неопределённо пожал плечами:

— Мне он рассказывал то же самое, и это похоже на правду. Эмгыр — кто угодно, но не безумец, чтобы лично сжигать город, способный стать ключом и опорой в завоевании всех Северных Королевств.

— Если всё случилось так, как ты рассказываешь, то… Я благодарю тебя, Кагыр Маур Дыффин аэп Кеаллах, за всё, что ты сделал дня меня. Однако, свой клинок оставь при себе, — чуть помедлив, наконец заговорила Цири, тщательно подбирая слова. — Думаю, он ещё пригодится тебе и… нам всем здесь.

Вопреки своим прошлым словам, она смутно помнила то, о чём рассказал нильфгаардец. Далеко не всё, и лишь жалкими, несвязными обрывками — как большая рука в чёрной латной перчатке хватает её за шкирку, словно мелкого кутёнка и… позже, как чьи-то грубые, мозолистые руки безобразно шкрябают её совершенно голое тело речным песком, не оставляя сомнений в детском разуме, что последует дальше. Не последовало. Она сбежала, пусть и совершенно не помнила, как ей это удалось. Лишь теперь Цири узнала, что всё было совсем не так, как виделось ей тогда, в далёком и навсегда ушедшем, убитом и сожжённом детстве. Мог ли Кагыр лгать? Вполне, однако ему верил Геральт, и они явно преодолели многое на пути сюда. Значит, будет верить и она. По крайней мере, пока. Слова ведьмака ей вполне достаточно.

Нильфгаардец, словно мешком огретый, открыл было рот, но ответить так ничего и не успел — совершенно нагло и беспардонно вмешалась светловолосая девушка, доселе с любопытством оглядывающая всё и всех вокруг, а после с любопытством прислушивавшаяся к разговору, полному откровений. Возможно, оно и к лучшему.

— Ух, дядечки и тётечки, извиняйте, что прерываю — это всё жутко интересно, но мы тут немного важного пропустили, нет? — быстро-быстро заговорила светловолосая девушка. — Ну, до этих всех признаний? Коли и так — повторять не нужно, обойдусь, хоть и любопытно до жути, но, если надо знать — вы уж лучше сейчас скажите, чем, когда поздно будет.

— Ангулема… — тяжело, с протяжной тоской вздохнул ведьмак.

— Кагыр, Ангулема — кто следующий? — малость нервно хохотнул трубадур. — Надеюсь, не сама Княгиня?

— Не накликай, — скривился охотник на чудовищ. — И так получили, кого не звали. Зачем, во имя Пророка, мать его, Лебеды вы полезли в трюм?

— Эм, ну… — названная Ангулемой попыталась что-то ответить, но тут же умолкла, похоже, так и не придумав что. С показательным интересом она принялась рассматривать своды пещеры. — Ну и высота же — как только не разбились?

— Не переводи тему. Ах, холера с тобой! Кагыр? Ладно — она, но ты! Дисциплина…

— А никто не думал — зачем тут этот холм? — внезапно подал голос Влад, как и Ангулема отчего-то глядевший наверх.

— Чтобы на него падать?

— Зачем, если падение и так замедляется донельзя? Тут скорее поломаешься, катясь с него вниз. А если это волшебное замедление вдруг работать перестанет, то никакая гора песка уже не спасёт.

— Дельное наблюдение, юноша, — охватив пальцами узкий подбородок, проговорил Регис. — Дельное и весьма точное.

— Холм с высоты похож на четырёхгранную пирамиду, — ведьмак, разом позабыв про нотации и вопросы к рыцарю, ухватился за тонкую ниточку несуразности в этом кажущимся бесконечным океане неизвестности. — Не курган — именно пирамиду. В наших землях среди людей и старших народов такие мегалиты мало распространены, но, как я слышал, в том же Офире их возводят и используют. Кажется, для культовых целей.

— Не только в Офире — в Зеррикании тоже, — мрачно добавила Саэс. — Пирамида — универсальное сооружение. В зависимости от заложенной геометрии может выступать, и как концентратор или накопитель магических потоков, и как фокусировщик, и как маяк… Много чего — мне далеко не обо всём известно. Ты прав, Gwynbleidd, я тоже заметила это с высоты, но не придала значения.

— Думаете, эти ящики… или то, что в них — под нами? — Цири по-новому, с некой странноватой, пугающей опаской осмотрела песок под их ногами.

— Странные ощущения да? — поймав её взволнованный взгляд, Влад успокаивающе положил ей руку на плечо. — Будто на torpede protonnoy сели посидеть: вроде и безопасно, но ну его нахер такие развлечения.

— Я малость извиняюсь, может с мысли какой важной сбиваю, но вон тот бородатый дед — он же не с вами? — стоявшая немного наособицу Ангулема мотнула головой куда-то им за спины, в стороны высоченной стены набитых хламом стеллажей.

— Какой ещё дед? — непонимающе нахмурилась драконица.

— Вон, весь в белом, будто святоша, а рожа страшенная. Стоит, зыркает на нас, как мерин с коликами…

Выход лишь один

Здесь схватка насмерть не на жизнь!

Твоя судьба в моих руках!

Бой! Сраженье с тварью из песка!

Свет мой

Звезда моя веди меня

Вперёд, друзья - Все в бой!

"Во тьме Песка "

Резко оборачиваюсь и в самом деле успеваю заметить странного старика: в чалме, весь с головы до пят в белом, с длинной седой, отдающей в белизну бородой, иссушенным, морщинистым тёмным лицом… и глазами, казалось, наполненными всё тем же белым светом. В них не было ни зрачков, ни белка, что уж там — самих глазных яблок не оказалось — просто ровный белый свет там, где они должны быть. Отчего-то я сразу осознал, что, несмотря на всю схожесть, пред нами не человек. И дело вовсе не в пугающем свете из глаз — в конце концов, на этой планете возможно всякое. Нет, тут что-то совершенно иное — неуловимое, непонятное, но прекрасно осязаемое мной, да и, наверное, каждым из нас где-то на грани восприятия.

Источенное морщинами лицо «старика» не выражало никаких эмоций, казалось, будто оно статичная фотоголограмма — не более. Ни один мускул не дрогнул на нём, когда незнакомец понял, что мы его заметили. Миг, другой и существо в облике человека просто исчезло. Не провалилось сквозь песок, не растаяло туманом, не взмыло под своды пещеры-трюма, а именно исчезло в мгновение ока, словно и не стояло его никогда здесь!

— Ой-ёй, — прикусила губу светловолосая девушка, названная Ангулемой, на вид ровесница Цири. — Это же совсем не хорошо, да?

— Выражаясь культурным языком: категорически плохо, — покачал головой вампир.

— Вот, холера… — скрипнул зубами ведьмак.

— Не понравилась ему наша догадка, — прищурилась Саэс, гипнотизируя взглядом место, где только что пропал странный старец, — ой, не понравилась.

— Вы поняли кто это… или что это? — оглядываюсь на своих спутников вольных и совершенно случайных. — Что-то с ним не так, мне же не кажется?

— Кроме того, что он испарился? — совсем не весело, скорее испуганно и нервно хохотнула Ангулема.

— Демон, — драконица неопределённо пожала плечами, — никаких сомнений. Сильный, хитрый и непонятный.

— Вынужден согласиться, но должен заметить, что он весьма антропоморфен, — Регис первым и единственным направился к месту, где наблюдали старца. Чуть помедлив, вслед за ним двинулся и ведьмак.

— Скверно, — на ходу бросил через плечо Геральт, — если он уверенно принимает и поддерживает человеческую форму, значит неплохо освоился в нашем мире.

— Главное, чтобы он сейчас своё добро перепрятывать не ломанулся.

— Или вершить иную подлость, — подал голос мрачный и сосредоточенный Кагыр.

Вот уж кого я бы предпочёл не видеть и не слышать, так это молодого нильфгаардца. Может, он и в самом деле спас Цири в детстве… но он же подарил ей полные «незабываемых» ночных кошмаров годы впоследствии. Даже теперь, уже один раз победив его на Таннеде, девушка признавалась, что иной раз нет-нет, да видела скверные сны, где к ней безжалостно тянулась рука чёрного рыцаря в шлеме с крыльями хищной птицы. Да, просыпаясь, она брала себя в руки и успокаивалась, но я прекрасно видел, как не просто ей это даётся и всякий раз старался помочь словом или просто прижимая к себе. Помогало, но оттого моя нелюбовь к абсолютно незнакомому нильфгаардцу крепла с каждым разом. Кто знает, может, всё же стоило его как следует приложить по бородатой разок-другой? Глядишь, полегчало бы. И Цири, и мне… Впрочем, едва ли её названный отец оценил бы подобное.

По большому счёту, я терялся в догадках о причинах, по которым ведьмак держал его при себе, отправившись на поиски своей дочери. Охотник на чудовищ отчего-то верил ему, возможно, поверила в раскаяние и желание искупить принесённый вред и сама девушка, однако мне всё равно стоило сохранять бдительность. Уж очень не понравился его взгляд, когда он смотрел на мою спутницу. Нет, я не заметил в нём ни грамма ненависти или презрения, скорее наоборот какие-то отголоски боли, сожаления и… да, пожалуй, именно так смотрят на недостижимый объект обожания. Чёртов нильфгаардец! Только неразделённой любви с ревностью нам тут для полного счастья и не хватало! Хорошо если я ошибаюсь, но если нет...

— Едва ли пирамида служит хранилищем... что у этого гада там в ящиках? — сложив руки на груди, Цири вопросительно выгнула бровь. И ответ от главного специалиста по разнообразным монстра, ожидаемо, не заставил себя ждать.

— Его сосуд, — сообщил ведьмак, припав на колено и разглядывая на песке что-то, понятное лишь ему одному. — Если это демону дороже и ненавистнее всего на свете, то это сосуд — вместилище, то, что связывает его с нашим миром. Идея, человек — тоже возможны, но не в этом случае. Для привязки к идее он слишком силён, а привязка к человеку в качестве сосуда и вовсе выглядит иначе.

— Однако, он может использовать человека, как временное вместилище или маяк, — проговорил вампир, неопределённо качнув головой. — Разумеется, едва ли в тех ящиках был кто-то одержимый, когда их доставили на борт в Офире. Однозначно, там мог быть лишь предмет, к коему демон привязан своей сутью, его якорь в нашем мире. Если кто-то из экипажа и стал одержим демоном, то уже во время плавания.

— Мы уже обсуждали это, — вздохнула Саэс, пиная кучку песка под ногами, — если и так, то едва ли он проявлял себя. Слышала матросскую болтовню — там не было ничего такого.

— Его сосуд могли извлечь из чьей-то гробницы — это бы многое объяснило, — наконец, распрямившись, проговорил Геральт. — Возможно, демон заключён в саркофаге или ином предмете того, чей «сон» и «покой» он должен был оберегать после смерти.

— Там, наверху, я чуяла запах… магию, как в древних гробницах. Это похоже на правду, Gwynbleidd, — согласно кивнула драконица, — но не стоит хвататься лишь за одну версию. Она может быть ошибкой от начала и до самого кончика хвоста.

Ведьмак, как и вампир промолчали, а остальные, куда менее сведущие в природе демонов и прочей нечисти, могли лишь выдвигать гипотезы разной степени абсурдности, что никоим образом не приближало нас к разгадке. По крайней мере, этим активно принялись заниматься Ангулема и трубадур-музыкант Лютик, попавший… вернее упавший в этот проклятый трюм по чистой случайности. Упражнялись в выдумках они, впрочем, не долго — ровно до того момента, пока недовольный, сосредоточенный на поиске следов ведьмак не попросил их заткнуться. Едва ли их это обидело, но они и впрямь предпочли закруглиться со своим полётом, даже на мой взгляд, бредовой фантазии. Чего я только не услышал… и про «силу любви», что держит демона в этом мире, и про волшебную лампу, волшебный подсвечник, волшебную палочку и ещё хрен пойми, что, но обязательно волшебное, ради чего демон согласится пойти на что угодно. Было и про каких-то «демонов Альзура», которые непременно разгадывают загадки, а под самый конец, Лютик, отчего-то потирая горло, заявил, что при правильном обращении, демоны и вовсе могут исполнить любые, даже самые абсурдные желания…

Несмотря на разговоры, я продолжал сохранять бдительность, поминутно оглядываясь и всматриваясь в окружавшую нас полутьму. Пусть среди нас и было целых три создания, своими способностями и чутьём намного превосходившими всё, доступное простым людям, однако это всё равно не повод расслабляться. Очень не хватало всех возможностей моего бронескафа, но увы — энергоячейки для его реактора окончательно исчерпали себя в бою с чародеем Элэнгемом, а энергии в аварийных аккумуляторах, заряжаемых от выносной солнечной батареи или термоэлемента от огня хватало лишь на работу бортового компьютера без активации искина, фонаря да внутренних экранов шлема. При необходимости можно было подключить ещё несколько малоэнергоёмких функций, но это резко увеличит потребление энергии, рискуя превратить бронескаф уже в настоящую неподвижную статую. Энергетический щит, синтомышцы экзоскелета, полноценный искин — всё это и многое другое больше недоступно.

К счастью, теперь разбираться с этим проклятым кораблём и тем, что в нём засело мы были вынуждены не в одиночку. Охотник на монстров, чудовищ и прочую «замечательную» нечисть этого восхитительного мира, на мой взгляд, неплохо так поднимал наши общие шансы. Хотя бы за счёт того, что понимает в подобном и знает, как надо, а самое главное, как не надо действовать. К ведьмаку, правда, прилагались: совершенно непонятный, разумный, и, на удивление, общительный вампир, местная звезда эстрады, болтливая девчонка, едва ли старше Цири и угрюмый нильфгаардец с очень странной мотивацией. Большая часть подобравшейся ватаги весьма сомнительна в плане противостояния некой сверхмогущественной сущности, но так уж сложилось и вообще, кто я такой, чтобы мешать им скакать по минному полю? Решение сунуться на корабль и в трюм у всех было вполне добровольное и осознанное, за исключением разве что трубадура. Этот в трюм упал совершенно случайно, вынудив Геральта прыгать за ним вслед, наплевав на всё.

Так или иначе, но именно ведьмак из всей этой разношёрстной компании вызывал у меня больше всего доверия, и дело было вовсе не в Цири, для которой он стал не только наставником, но, фактически, вторым отцом взамен погибшего. Да, наше знакомство, мягко говоря, не удалось, однако и он, и я нашли в себе силы и смелость признать собственные просчёты с долей вины каждого и не пытаться раздуть это в какую-то глупую обиду или претензию. Однако, даже нахватавшись по верхам знаний об опасностях этой планеты от Цири, даже за столь короткий промежуток времени, я всё равно смог оценить масштаб профессионализма этого… человека? То, как он двигался, изучал, слушал, наблюдал и анализировал — действительно внушало уважение. Замечания и советы от нашей прекрасной драконицы и чудного вампира, а главное, умение и желание к ним прислушиваться тоже сыграли не последнюю роль в моём к нему отношении.

— Драконы, как и кошки, способны чуять и распознавать иллюзии? — внезапно повернулся к Саэс ведьмак.

— Если ты про меня — да, но для этого лучше подходит моя истинная форма, — раздражённо отозвалась девушка и, отвернувшись, негромко пробурчала: — а люди, как и мартышки способны лазать по деревьям.

— Прозвучало бы куда искренней, не проводи ты в этой форме столько времени, — так же тихо, с изрядной долей ехидства поддела Цири. Драконица высокомерно фыркнула.

— Особенности восприятия линий энергетических потоков согласно Константе Джамбаттиста у некоторых существ отличаются от таковых у… — потирая подбородок, начал было Регис, однако оказался прерван Саэс:

— Не совсем понимаю о чём ты. Ты слишком сложно говоришь о простых вещах, вампир.

— Некоторые волшебные существа способны видеть сокрытое от других.

— Можешь же, когда захочешь, — пожала плечами девушка и, тряхнув густой, запылённой копной волос, размеренно зашагала в сторону подальше от нас всех, чтобы ненароком не зацепить при превращении. Регис, не размыкая рта, мягко улыбнулся и по-отечески покачал головой.

С ним всё было куда сложнее. Эта планета ранее уже преподала мне урок, что понятия «мирный» и «вампир» находятся где-то на разных полюсах, и тем страннее оказалось в самом деле встретить потенциально миролюбивое, кровососущее существо, которое не стремится сожрать всех окружающих и даже проявляет интерес, отличный от гастрономического. Как я понял, высшие вампиры, к которым принадлежал наш невольный спутник, и те твари, что напали на нас ночью у руин эльфийского города, когда мы путешествовали в компании Сианны и её контрабандистов, были едва ли не разными биологическими видами, происходившими чуть ли не из иных миров, пришедшими сюда во время одного из Сопряжений сфер. И вот мотивация этого создания была для меня загадкой ещё большей, чем того самого нильфгаардца. С другой стороны, ему верил Геральт, который, по идее, должен в силу своей профессии уничтожать подобных существ, а это уже чего-то да стоило.

«Здесь», — в моей голове, и, судя по удивлению на лицах остальных людей, не только в моей, раздался уже знакомый трубный голос драконицы, а сама она, во всём своём огромном величии, склонив шею с рогатой головой к самой земле, замерла неподвижной, отливающей бронзой статуей на склоне холма подле фигуры ведьмака. — «Проход. Пролаз. Коридор. Сильная иллюзия».

— Ничего не чую, — мотнул головой мужчина, всё так же пристально осматривая песок перед собой и теребя пальцами амулет подвеску в виде волчьей головы с зажатым в пасти драгоценным камнем. Вот он явно не удивился, услышав у себя в голове чужой голос. Неужто такой большой опыт в этом деле?

«Ты прямо стоишь на нём. Отойди, Gwynbleidd. Подальше».

Стоило охотнику на чудовищ исполнить просьбу, как драконица пыхнула здоровенным языком огня прямо в песок перед своими лапами! И не просто пыхнула, а удерживала сноп пламени секунд пять, так, что он по краям начал спекаться в чёрное стекло! Раздался звонкий, высокий треск, словно лопнула тугая струна, а иллюзия ровного песчаного склона растаяла, открывая вид на небольшой проход, сложенный из массивных, грубых на вид каменных блоков иссиня-чёрного цвета. Тьма внутри не давала возможности рассмотреть очертаний того, что скрывалось дальше и, похоже, не мне одному. Саэс, вытянув шею, выдала новую порцию огня, скорее короткую вспышку, направив её прямо в проход. Тьма на короткое мгновение оказалась отогнана ярким пламенем, обнажив всё такие же чёрные плиты узкого, длинного тоннеля, уходящего куда-то вглубь холма.

Однако, владельцу всего этого добра такое отношение явно не пришлось по вкусу. Вся пещера вокруг нас будто бы вздрогнула, далёкие своды окутались тучками пыли, с отвесных стен вниз зазмеились тонкие ручейки песка, а по лабиринту стеллажей, полок и разложенных по ним вещей будто бы прошлась волна ряби. Наш всё ещё горящий костерок внезапно потух — дрова и угли осыпались песком!

— Осмелюсь предположить, что нашему дорогому хозяину это совершенно не понравилось, — поджав губы, проговорил вампир.

— Да тут и без предположений всяких ясно, дядечка, — поморщилась Ангулема, неторопливо вынимая длинный кинжал из ножен. — Сейчас бить будут.

И она оказалась права — там и тут из песка принялись вырастать уже знакомые нам фигуры. Их было много, казалось, что всё свободное пространство вокруг медленно и неотвратимо заполняется бездушными марионетками демона. Выглядело это откровенно угрожающе, в чём-то пугающе и… совершенно бессмысленно. На что рассчитывает могущественное существо, создавая массу мелких големов, когда посреди пещеры стоит очень недовольная драконица, один раз уже разметавшая всё это «воинство» в мелкую пыль? Глупость, та самая «нечеловеческая логика» или часть неведомого плана? Неизвестность и непонимание противника изрядно бесили, но едва ли сейчас с этим можно было что-то поделать. На разведку или хоть какой-то анализ, когда вокруг вот-вот разразится буря схватки, времени просто не оставалось. И твари не заставили себя ждать, сплошной, безмолвной волной метнувшись в нашу сторону.

Саэс, изогнув шею, выпустила длинный сноп пламени, накрывая изрядную площадь по правому флангу. Драконий огонь оказывал сокрушающее воздействие на тварей, заставляя их гротескные псевдотела буквально осыпаться неподвижными безобидными кучками. Вот только их всё равно было намного больше, чем могла спалить драконица за один присест. Хуже того — на место уничтоженных десятков, где-то в отдалении поднимались сотни новых. Почти безопасно для хвостатой блондинки, но вот для нас… Часть наседающих монстров по центру разбил в пыль ведьмачьим знаком Геральт, к нему присоединился куда более мощный удар магией со стороны Цири, но для надвигавшейся орды это всё равно было, что капля в море. Мы все, ощетинившись оружием, немедля встали спина к спине. Лишь трубадур оказался затолкнут в самый центр между нами, ибо даже я понимал, что едва ли от него будет много толка. Ну не песню же для поднятия боевого духа он нам стренькает на лютне? Вся надежда теперь была лишь на магию и драконицу, но успеет ли она прикрыть нас своим огнём со всех направлений, заодно случайно не спалив? Кажется, план у демона не столь уж и непонятен. Едва ли у нас остаётся много вариантов.

— В проход! — крикнул ведьмак, кажется, пришедший к тем же соображениям, что и я мгновением раньше. И не удивительно — ближайшие ряды песчаных тварей были всего в десятке метров от нас. — Все в проход, бегом!

Геральт, показывая пример, устремился первым, чтобы пробить путь остальным, но ещё раньше него вампир, словно размазавшись в воздухе мутным пятном, вмиг оказался подле врагов и, пройдя сквозь них, как бронебойная пуля сквозь тонкий пластик, принялся крошить големов в мелкую песчаную взвесь резко удлинившимися когтями на пальцах. Здоровенными такими когтями — со всё предплечье длиной. Ведьмак отставал от него ненамного. Его меч будто бы жил своей собственной жизнью, рассекая тварей на части одну за одной, будто вообще не замечая преград.

— Подождите! — Цири внезапно застыла, прикрыв глаза и разведя руки в стороны, а затем… Янтарно-жёлтая плёнка хорошо знакомого мне магического щита, сорвавшись с ладоней, резво принялась расти и шириться, пока не накрыла одной большой полусферой всех нас. — Теперь можно… Скорее, долго не… не выдержу.

И мы поспешили к тёмному зеву тоннеля, проход к которому вдвоём пробивали ведьмак с вампиром. Глядя на два этих бешенных, окутанных пылью вихря, разразившихся посреди полчищ монстров, я всё больше приходил к мысли, что едва поспел бы за ними, даже будь активны синтомышцы бронескафа и оставайся в аптечке нужные препараты для ускорения реакции. Увы, без них даже пытаться активировать нужные импланты бессмысленно — «защита от дурака», чтобы не получить мгновенное или отложенное кровоизлияние в мозг.

Справа, слева и сзади о поддерживаемый девушкой волшебный щит бились твари. Лишь впереди нам с каждым шагом под ноги падали кучки песка, местами всё ещё сохранявшего гротескные формы обрубленных конечностей монстров. Нам оставался буквально десяток метров до чёрного зева тоннеля, где Регис с Геральтом держали оборону на двоих, когда Цири запнулась об остаток широкой ноги из спрессованного песка. Я тут же, не мешкая, подхватил её на руки, однако этого оказалось достаточно, чтобы магический щит с противным треском исчез. Первые ряды тварей просто провалились вперёд, рухнув наземь. На них навалились следующие, создавая временный затор — преграду для остальной орды и давая нам лишние секунды.

— Бегом! — ору не своим голосом и, бесцеремонно закинув девушку на плечо, широкими прыжками бросаюсь вперёд. Где-то за моей спиной точно так же припустили трубадур с Ангулемой и нильфгаардец. Девчонка на плече что-то рассержено шипит, но мы уже пробегаем мимо ведьмака. В последний момент едва успеваю притормозить, ставя Цири на ноги — проход не так высок, как хотелось бы, а расшибить ей голову о потолок — последнее, что мне хотелось бы сейчас.

Мимо нас ужом ввинчивается Ангулема, буквально запрыгивая в тоннель, а вслед, прижимая к груди, как ребёнка, лютню и не переставая что-то кричать с выпученными глазами забегает Лютик. Конечно, первой в помещение должна входить граната, но имеем, что имеем. Кагыр тормозит возле нас и разворачивается назад, готовясь принять бой. Цири, судя по блеску в глазах, тоже намеревается сделать что-то подобное, поэтому сразу же заталкиваю её за спину. Тоже не лучший вариант — хрен его знает, что там внутри, но, если трубадур с девушкой всё ещё живы, а судя по их голосам это так — всё не так уж и скверно там.

— Отходите внутрь, — не оборачиваясь, бросает через плечо Геральт и бьёт перед собой магией, отшвыривая пяток бегущих прямо на нас тварей. Что ж, у Цири это получалось куда лучше и, как-то проще что ли?

— Ведьмак, ты бы сам глянул что внутри, — так и не достав из-за спины бесполезный сейчас автомат, крепко сжимаю в руках свои короткие мономолекулярные клинки. — А то из огня да… в прах, да?

— Из огня да в полымя, — цедит рядом Кагыр, стиснув губы в тонкую полоску. Его взгляд неотрывно следит за надвигающейся волной монстров метрах в тридцати от нас. — Даже я знаю эту нордлингскую присказку.

— Молодец, возьми с полки пирожок.

— Какой ещё...

— Заходите все — в узком тоннеле хватит и меня одного, — с какой-то странноватой хрипотцой выдыхает Регис, и не думая оборачиваться. И хорошо, и правильно — морду у него сейчас человеческой даже безудержный оптимист бы не назвал.

Первым внутрь заскакивает ведьмак, вняв гласу рассудка в страхолюдном лице своего клыкастого дружка, за ним решительно отступает нильфгаардец, а после и я. Вампир надёжно закупоривает собой тесный проход и, буквально спустя секунду, в него влетает первая тварь… тут же осыпаясь безобидным песком под его когтями. Где-то снаружи мелькает яркая вспышка, озаряя чёрные стены узкого коридора, ревёт драконье пламя. Сложно судить, но, похоже, драконица взлетела и теперь поливает огнём всё пространство вокруг холма. По крайней мере, Регису явно не требуется помощь, чтобы сдержать довольно вялый напор песчаных големов. Что ж, значит самое время узнать, как глубока эта нора, благо Геральт не стал задерживаться у входа, проскользнув мимо нас с нильфгаардцем дальше. А ещё стоило найти Цири, которой я тут тоже не наблюдал. Её в подобных местах, как подсказывает опыт, лучше держать под рукой, а лучше за руку, а лучше вообще не запускать в них...

Коридор, совсем нетипично для пирамид, шёл с уклоном вниз по спирали против часовой стрелки — никаких углов или резких поворотов. В отдалении на чернильно-чёрных, полированных до блеска стенах мелькали отсветы фонаря. Ага, значит моя спутница где-то там. Звуков схватки оттуда пока не раздаётся и это не может не радовать. Малость пригибаясь, бегу в ту же сторону — места здесь не слишком много. Где-то впереди мелькает спина спешащего ведьмака, а за мной, лязгая латами и недовольно пыхтя топочет Кагыр. По показаниям инерционного навигатора, мы сделали полный оборот, прежде, чем достигнуть входа в помещение в центре пирамиды. Что двигало Лютиком и Ангулемой, решившими не дожидаться нас на безопасном расстоянии, я сказать затруднялся, но едва ли это было что-то разумное. Накой за ними помчалась Цири — вопрос, который волновал меня куда сильнее. Геральта, вероятно, тоже. И самое поганое — связь отчего-то не работала. Я пытался вызвать девушку всё время пути, но в ответ слышал лишь помехи в эфире. Надеюсь, она не успела влипнуть в очередную историю, времени то прошло всего ничего.

К счастью, непоправимого не случилось. Все потеряшки нашлись у низкого прохода в какой-то зал, скупо отчитываемые Геральтом. К счастью, влезать внутрь никто не решился. Впрочем, немудрено — даже меня, весьма далёкого от всей этой чертовщины, здорово так напрягли переплетения светящихся линий в обширном квадратном зале, освещённом мертвенным бирюзовым светом. Источников я разглядеть не смог — казалось, будто он льётся отовсюду и светится сам воздух вокруг.

— Смотрите под ноги, не наступайте на линии и держитесь позади. Лучше вообще не заходите. — закончил охотник на чудовищ, почти не выдавая своего раздражения. Или у него всегда такой тон? — Что бы демон не скрывал — оно здесь.

— Холодно, — взявшись за плечики, ощутимо поёжилась Ангулема, отступая подальше от прохода. И действительно — у них всех изо рта шёл пар, хорошо различимый в свете наших фонарей и того непонятного сияния из зала.

— Это неспроста, — Цири нахмурилась, нервно сжимая клинок. Скосив взгляд на интерфейс бронескаф с удивлением подмечаю, что температура медленно опускалась, уже сейчас подойдя вплотную к нулю. В пещере было намного теплее.

— Внутрь не суйтесь и готовьтесь бежать, — хмуро бросил Белый Волк, одним привычным жестом наложив на себя знак «Квен». — Не знаю, что там ждёт.

— Демон там ждёт, я с тобой ведьмак, — вытащив из креплений автомат, проверяю остаток энергии в батарее и количество пуль. Нормально, на тридцать выстрелов хватит.

— Это опасно — ты не представляешь его силы.

— Ты тоже. И, тем не менее, идёшь. А к опасности мне не привыкать.

— Мне придётся тратить внимание, чтобы защитить тебя, когда дойдёт до боя, — несогласно мотнул головой мужчина.

— О, поверь, эта броня куда прочнее, чем всё, что ты когда-либо видел. Так что о моей защите не беспокойся.

Возможно, у ведьмака были и иные аргументы против моего участия в этой самоубийственной авантюре, однако выложить их он не успел.

— Я тоже иду с вами, — безоговорочно заявила Цири.

— Нет! — казалось, наши с Геральтом голоса слились в один.

— Ты не должна…

— Цири, не стоит…

— Это — не обсуждается, — сурово свела бровки девушка. — Демон — создание с иного плана бытия, ты не чародей, Геральт — у тебя нет сил его одолеть.

— Ты — не чародейка.

— Ты прав, но даже так, в чарах — сильнее тебя, — спокойно и рассудительно проговорила она.

— Это безрассудно, опасно и мы понятия не имеем, на что ещё он способен, — пытаюсь урезонить её, но быстро понимаю, что почти повторяю слова ведьмака. — Цири, прошу…

Девушка нахмурилась пуще прежнего и явно собралась дать резкую отповедь, но не успела. По пирамиде прошла тугая волна вибрации и её источник явно находился в том самом зале.

— Проклятье, опоздали, — выругался ведьмак, схватившись за свой медальон и тут же шагнул в зал.

— Куда, блять, опоздали? — врубив фонарь на полную мощность, немедля вхожу за ним, освещая все углы и поминутно ожидая… да чего угодно. Помещение оказалось довольно большим — метров сто в длину и столько же в ширину — квадрат. Луч озаряет полумрак внутри, выхватывая очертания знакомых чернильно-чёрных, полированных стен, по пять ступеней вдоль них и невысокий подиум с каким-то каменным постаментом в самом центре. К нему сходилось больше всего ломанных, мерцающих бирюзовым светом линий на полу. Таком же чёрном, без единого следа песка. И тишина, от прошедшей по всему строению вибрации ни следа.

— Гроб… саркофаг, он будто не отсюда, — выдохнула Цири, напряжённо сжимая свой клинок и так же, как и я оглядываясь. Судя по лязгу, вслед за ней сюда же вошёл и Кагыр. Его-то куда несёт?

— Офирская вязь, — к чему-то принюхиваясь кивнул ведьмак. В самом деле, здоровенная прямоугольная каменюка из светлого известняка, покрытая замысловатой резьбой, разноцветными драгоценными камнями и даже местами облупившейся золотой краской, в абсолютно чёрном, идеально-ровном зале смотрелась чуждо. — Не его ли везли из-за моря?

— Это что ли вместилище демона? — нащупываю последнюю оставшуюся плазменную гранату. Испарить саркофаг не испарит, но если он внутри полый, то разломает точно.

— Сомневаюсь, — кратко качнул головой охотник на монстров. — В нём покоится кто-то знатный и богатый, может их офирский король.

— А демон может стеречь его покой?

— Демон точно стережёт его покой, но это ли его цель? — задумчиво ответил ведьмак, осторожно ступая к подиуму, ни разу не задев сапогами хаотично горящих линий.

— В судовом журнале говорилось о двух тяжёлых ящиках, — медленно проговорила Цири. — Если в одном саркофаг, то что в другом?

— Сейчас и проверим. Будьте готовы… Ко всему, — Геральт вновь сжал в кулаке свой медальон, явно сосредотачиваясь.

В следующий миг всё вокруг нас вновь завибрировало и задрожало, линии полыхнули бело-бирюзовым сиянием, температура резко опустилась ещё ниже, а в каждом из четырёх углов зала из ниоткуда проявились четыре круглые, каменные тумбы с пляшущими языками ледяного пламени. Этого просто не могло быть, но если датчики бронескафа в раз не сошли с ума, то холод распространялся именно от этого огня! Однако это оказалось не единственным, что возникло после странного жеста ведьмака — прямо в воздухе над саркофагом возникла белая фигура того самого старика. Демон.

Из глаз создания изливался молочно-белый свет, когда же оно раскрыло рот и что-то заговорило, по залу побежали мелкие, похожие на марево в жару, волны гравитационных искажений. Я на ногах удержался лишь каким-то чудом, как и Цири. Кагыр не устоял, с грохотом упав на спину, а Геральт, будто бы и вовсе не обращая ни на что внимания, метнулся к твари смазанной молнией. Всего один прыжок, и он ловко запрыгивает на каменную плиту саркофага, резкий выпад и длинный меч устремляется прямо в грудь старику, словно и не замечавшему ведьмака… лишь для того чтобы бессильно пройти сквозь пустоту — демона на прежнем месте как ни бывало. Зато над каждой из тумб, прямо в языках бирюзового пламени появилось его копии!

— Спасибо, Геральт, теперь их четверо, — стреляю в ближайшего ко мне старика, но пули яркими искрами рикошетят от чёрных стен, даже не задев твари, будто это чёртова голограмма! Стоп, что? Рикошетят? Из чего, нахрен, сделаны эти стены, что стреловидные пули из высокопрочного сплава рикошетят от них?! Да на этой планетке вообще таких материалов быть не должно. Ну, может за исключением обломков сбитых звездолетов. И той странной стены в пещере с сиренами на Побережье…

Ведьмак замер быстро оглядываясь, вокруг него замерцала янтарная плёнка магического щита, а в следующее мгновение все образы демона заговорили. Громкие, хриплые и злые слова незнакомого языка проникали, казалось, в сам мозг и герметизация скафандра с полным отключением внешних звуков не помогли абсолютно. А потом меня накрыли пульсирующие волны искажений, расходящиеся в этот раз сразу от четырёх фигур. И тут на ногах удержаться оказалось уже не суждено несмотря на все старания. Ощущение сродни набегающему морскому прибою, когда стоишь по колено в воде… только волны били, сразу с четырёх сторон и по всему телу. Падение и удар об пол вышли какими-то приглушённо-ватными и вовсе не из-за надетого бронескафа. Чувствую, как меня куда-то волочёт вверх тормашками, однако едва ли могу с этим что-то поделать. Отчаянно скребу пальцами по идеально-ровным, как корабельная палуба плитам, пытаясь уцепиться хоть за что-то, но всё тщетно: будто мешок меня прибивает к одной из стен, и я лишь на краткий миг успеваю разглядеть, как Цири стоит на прежнем месте, укрывшись под янтарной полусферой знака «Квен». Волны гравитационных искажений бьются об него, но не в силах продавить эту обманчиво-тонкую магическую защиту. Кагыра отшвырнуло и вздёрнуло метров на пять вверх, вжав в противоположную стену. Там он и болтался вниз головой, что-то вопя на нильфгаардском. Ведьмак, как и девушка, всё ещё держался, скрываясь под волшебным щитом, но даже мне становилось ясно, что осталось ему не долго — плёнка трепетала, как на сильном ветру, грозя лопнуть в любой момент.

— Геральт! — испуганно вскрикнула Цири, но что случилось я заметить не успел — меня как раз перевернуло и приложило лбом об стену. Шлем спас от сотрясения и любых повреждений, однако передние камеры теперь проецировали лишь гладкую черноту передо мной. На активацию задних ушла всего пара секунд, но этого хватило, чтобы на всплывшем окошке дополнительного экрана я увидел ведьмака, уже утаскиваемого в мою сторону волнами искажений. Демон всё никак не затыкался, продолжая зло вещать свою обличительную и, увы, совершенно непонятную речь. Охотник на монстров, как и я оказался вжат в стену всего в паре метров от меня — у него были разбиты губа и шла кровь из носа, но в остальном мужчина пережил совсем жёсткую транспортировку по полу неплохо.

Как по мановению руки марево исчезло, будто и не бывало. Мы втроём, впрочем, так и остались распластаны по стенам, удерживаемые чужой, злой довлеющей волей, не в силах пошевелиться. Низкий проход в зал, где ещё совсем недавно, до начала этого «гравитационного шторма» виднелись любопытные физиономии Лютика и Ангулемы сейчас тонул в холодном тумане. Что-то подсказывало, даже смоги я сейчас освободиться, и прорваться сквозь него мне вряд ли удастся. Копии демона по углам исчезли, но лишь затем, чтобы в центре, над этим проклятущим саркофагом появилась его единственная фигура. Каких-то отличий я не заметил: белый халат, смуглая кожа, безучастное, испещрённое морщинами лицо, белая борода и столь же белая чалма на голове.

Наконец тварь умолкла и в помещении воцарилась краткая тишина, разорванная сиплым стоном со стороны Кагыра. Цири опустила руку, защитивший её магический щит тут же погас. Крутанув клинок, она с решимостью в глазах шагнула к демону. Трудно сказать куда смотрело это создание и как оно восприняло жест девушки, но, когда она в несколько прыжков одолела разделявшее их расстояние, старик даже не пошевелился. Зло оскалившись, моя спутница широко взмахнула мечом, прощупывая противника. Ошибку ведьмака она из виду не упустила. Однако в этот раз сталь клинка не рассекла пустоту, наоборот — с глухим звоном отскочила от обычного на вид халата, словно под ним скрывался метр композитной брони. Девушка явно была готова к чему-то подобному, потому что не потеряла равновесия, а совершив лихой пируэт ударила ещё раз, и ещё, уколола… с тем же результатом. Сложив пальцы в заковыристом жесте, она ударила в фигуру перед собой магией, явно не жалея сил.

Старик даже не покачнулся, но, похоже, это наконец его проняло, и он вновь заговорил. Его сухой, шипяще-хрипящий голос вновь проникал в голову, минуя любые преграды, однако по-прежнему оставался непонятным. И в этот раз, он не сопровождался волнами искажений и марева. Шагнув вперёд, демон, ступая прямо по воздуху, спустился на чёрный пол и направился к нам с ведьмаком. Тихо матерясь, Геральт пытался сложить пальцами какой-то ведьмачий знак, но был ли результат я так и не понял. Цири вновь ударила по созданию магией и несколько раз приложила мечом, но тот лишь небрежно взмахнув широким рукавом, отправил девушку в краткий полёт. Перекувыркнувшись, она сразу же вскочила на ноги и бросилась вдогонку. Замерев на месте, она сосредоточилась, напряглась, закусив губу, что-то прошептала… и тяжеленная, с полтонны весом, каменная жаровня из ближайшего угла с приличной скоростью влетела в спину демона!

И вот это тварь проняло… правда совсем не так, как хотелось бы. С грохотом расколовшись об обманчиво-хилую старческую спину, обломки тумбы упали наземь, а сам демон малость пошатнулся, сбившись с шага. Обернувшись, он впервые изменил выражение лица — его седые, белёсые брови всего на краткое мгновение гневно взметнулись. Вновь взмахнув рукой, он отправил Цири в новый полёт… попытался отправить, ведь девушка вовремя укрылась за магическим щитом, об который разбилась атака, и ещё одна, и вновь… неужели это всё, на что он способен?

Так и не добившись результата — магия надёжно защищала девушку, демон просто… Развернулся и неторопливо, будто ничего и ни бывало, направился к ведьмаку. В следующее мгновение стало ясно почему. Пущенная с приличной скоростью новая жаровня разлетелась осколками метрах в пяти от создания, не заставив того даже обернуться. Цири, тяжело дыша, неглядя пыталась отключить магнитный захват пистолета и снять его с пояса, когда старик наконец замер перед охотником на монстров. Он не вытягивал руку в пафосном жесте, не произносил никаких слов, просто… в один момент ведьмак хватать ртом воздух, задыхаясь… а вслед за ним и я.

Цири что-то кричала, выхватив пистолет и давя на клавишу спуска, но смертоносные пули лишь безобидно падали на пол, не достигая спины демона, даже не подумавшего обернуться. Перед глазами пошли круги — мой организм способен функционировать при нехватке кислорода куда дольше обычного человека, но тут что-то будто бы намеренно выдавливало воздух из лёгких, с каждым мгновением убавляя мои шансы. Шёпот… отовсюду раздавался странный, совершенно непонятный шёпот и с каждой секундой он всё больше усиливался и так сводя с ума мой паникующий разум.

Внезапно чуть отпустило, но я даже не успел порадоваться, сообразив, что это демон позволил мне сделать несколько вдохов. Рядом хрипло кашлял Геральт — я его не видел. Цири пыталась пробиться к старику, яростно лупя мечом перед собой будто бы в невидимую стену. Пытаюсь отдать бронескафу команды на движение, чтобы он без моего участия разможил голову этому паршивому отродью. В башне чокнутого чародея сработало… Воздуха вновь начинает не хватать и, задыхаясь вспоминаю, что синтомышцы не активны из-за недостатка энергии. Осознавая, что вишу вниз головой, отчего-то начинает казаться, будто я вновь задыхаюсь в кабине истребителя, там, среди астероидных колец…

Вдруг безумный шёпот резко прерывается — как отрезало, а всё вокруг заполняет дикий, потусторонний, вибрирующий крик, заставляя в испуге сжаться всё нутро. С трудом жадно глотаю ледяной воздух, силясь сам не закашляться и, наконец, озираюсь. Цири! Её тело висит в воздухе в метре от пола, руки раскинуты в стороны, из закатившихся глаз льётся нестерпимо-белый свет, её рот распахнут и… Кричит она! С каждой секундой, с каждым звук становится всё нестерпимей, хочется зажать уши и свернуться на земле бессильным калачиком, но даже этого я сделать не способен, скованный силой демона. От девушки по полу бежит странная, пульсирующая волна искажений, которая охватывает развернувшегося к ней лицом старика и… он начинает медленно таять. Всё вокруг затапливает нестерпимо-яркий белый свет, от которого не спасают ни ушедшие в экстренную перезагрузку экраны шлема, ни крепко зажмуренные глаза. Белый свет везде. Свет и пульсирующий вой. Везде. Повсюду. Не могу, не вынести…

Всё резко заканчивается, когда я проваливаюсь в спасительную тьму забытья.

***

В себя я пришёл, после того нестерпимого потока белого света, шума и бьющего по самому разуму крика, довольно быстро. По крайней мере, время на часах показывало, что минуло всего-то десяток минут. С трудом хватая ртом воздух, с удивлением понял, что вокруг не своды странного чёрного зала, а ночное небо. Под головой тоже оказался не пол с хаотичными узорами светящихся линий, а песок, но вовсе не тот опасный, заколдованный, что поджидал нас всюду, грозясь породить песчаных монстров, нет — самый обычный, влажный речной песок с илом, грязью и мелкими камушками. Неужели? Резко сажусь и осматриваюсь: ночь, берег широкой реки, песчаная коса, разбросанные, будто мощным взрывом, искорёженные остатки галеаса… Кое-где клубятся облачка бело-бирюзового тумана, постепенно развеиваясь. Снега толком нет — лишь на пологих берегах виднеется тонкий слой, слегка запорошивший траву и крупные валуны. Зато вокруг нас там и тут, словно огромные обелиски, застыли массивные ледяные глыбы с вмороженными в них разбитыми мелкими обломками корабля. Чёрт, где-то я уже видел нечто подобное, и не то чтобы слишком давно.

Вспомнить где, так и не успел — отвлёк сиплый стон поблизости. Обернувшись, чуть поодаль заметил поднимавшегося с кряхтением ведьмака. Сперва встав на четвереньки, он по-собачьи мотнул головой, разбрасывая по плечам растрепавшиеся седые волосы, выругался и наконец встал на ноги. Не собираясь отставать от него, вскакиваю и сам, каким-то чудом вновь не грохнувшись наземь — от резкого движения меня сильно повело в сторону. Спутники Геральта нашлись вокруг нас: вампир уже осматривал слабо шевелящегося Кагыра, Лютик, держась за голову, страдальчески морщился, Ангулема что-то ворчала сидя. Впрочем, волновали меня не они. Ярко-рыжим пятном, раскинув руки на толстой корке льда лежала Цири. Над ней уже склонилась драконица в своём человеческом обличье, зачем-то положив ей ладонь на лоб. Подавив полыхнувший страх, быстро подхожу к девушкам. Ведьмак отстаёт лишь на пару шагов.

— Она… с ней всё в порядке?

— Жива, дышит, — сосредоточенно кивнула Саэс, — ран и повреждений нет, но… там в пещере я почувствовала мощнейший выплеск стихийной магии из кургана. А после всё стало резко уменьшаться в размерах и рушиться — это она сотворила?

— Демон вынудил её, спровоцировал, — Геральт зло скрипнул зубами, стиснув кулаки. — Цири — Исток, Hen’Ichar. Это…

— Я знаю кто она. Знаю и кого вы зовёте Истоками и детьми Старшей Крови, Gwynbleidd.

Молча падаю на колени подле девушки и осторожно, незнамо почему боясь навредить, аккуратно касаюсь пальцами её пепельных волос, лба, щёк. Сквозь герметичные перчатки бронескафа не почувствовать тепла, ощущений, даже пульс на ярёмной вене передаётся с трудом, но всё равно он есть! Не то чтобы я не доверял драконице, однако всё равно сразу стало намного легче на душе. Приподнимаю голову девушки, чтобы не лежала на холодном льду и, не найдя ничего лучше, кладу под неё раскрытую ладонь. Сидеть так совершенно неудобно, но мне плевать — кажется, что готов так быть хоть до утра. Ведьмак сел напротив, осторожно взяв руку Цири своей.

— Надо перенести её в иное место, — заговорил мужчина. — Замёрзнет.

— Не в этом костюме, но ты прав. Стоит подыскать место получше. Вы не разбивали никакого лагеря, прежде чем лезть на корабль?

— Мы — нет, но наша нанимательница — вполне, — Геральт ткнул пальцем куда-то мне за спину.

Обернувшись, я только сейчас заметил дальше по берегу, там, где оканчивалась песчаная коса, свет костров, светильников и чужие голоса. Больше того, небольшая группа медленно, с опаской приближалась к нам. В свете ламп и факелов блестели металлом начищенные латы и доносился мерный звон доспехов и оружия.

— И кто твоя нанимательница? Мы как-то упустили этот момент при знакомстве.

— Анна-Генриетта. Княгиня Туссента. Она должна быть в лагере.

— Кха, то есть та шутка Лютика про княгиню была не шуткой? — глухо кашлянула Цири.

— Я надеюсь, что благоразумие у её милости возобладает.

— Очнулась! — резко дёрнувшись, в последний момент замедляюсь и мягко заключаю её в объятия. Девушка слабо улыбается, осторожно касаясь моей брони и тянясь к лицу. Парой движений стягиваю шлем и наклоняюсь, позволяя её пальчикам дотронуться до щеки и взлохматить короткие волосы.

— Уже некоторое время, — хмыкнул ведьмак, странно косясь на нас.

— Притворщица.

— Вы слишком громко рассуждали о моей природе, — деланно поморщилась она. — Ждала слёз, стенаний, на кого я вас покинула, молитв богам…

— Врёшь, — фыркнула драконица, сложив руки на груди. — Ты прекрасно знаешь — мои чувства намного острее человеческих. Как и ведьмака.

— Ну хорошо, не от всех вас, — на миг закатила глазки эта… эта заразина!

— Даже не знаю, чего хочу больше — как следует отшлёпать тебя или сжать и больше никогда… Чёрт, что это было?

— Не уверена, — девушка помотала головой и наконец села. Поддерживаю её за спину, но двигалась она вполне уверенно. — Выплеск силы, магии, кажется так. Геральт?

— Именно так. Мощнейший, слабоконтролируемый выплеск энергии, — подтвердил охотник на чудовищ, — похожим твоя мать разнесла половину пиршественной залы во дворце Цинтры. Что не даёт мне покоя — как ты смогла самостоятельно прервать его? Исток не способен контролировать себя в таком состоянии и будет бесконтрольно выбрасывать силу до полного перенапряжения и… в лучшем случае он надолго впадёт в беспамятство.

— Это не я, — помолчав, вздохнула моя спутница. Подтянув к лицу колени, она обхватила их руками и сбивчиво, волнуясь заговорила. — Не знаю, как сказать: демон, он… Я поняла это, только когда он исчез. Мощный выброс силы — именно это ему и было нужно. Иначе он не мог уйти из нашего мира. — девушка потерянно умолкла и серьёзно оглядела нас троих. — Я же не наделала ничего дурного? Да?

— Мастер ведьмак, вы ли это? — раздался незнакомый мужской голос от группы воинов, как раз дошедших до нас от своего лагеря. — Гляньте — взаправду вы, живой! Ох, святой Лебеда, ну и ёбнуло же тут!

***

На ясном, ночном зимнем небе, усыпанном россыпями звёзд, из-за тёмной громады леса медленно поднимался желтоватый месяц. Запрокинув голову, с удовольствием вдыхаю воздух, пропитанный дымом костров и ледяной свежестью. Шлем брошен под ноги и давно уже перестал мигать голоэкранами, требуя поскорее пополнить аптечку и принять целую прорву восстанавливающих препаратов. Хорошо, как же хорошо… Хотелось просто дышать — ненасытно, жадно, полной грудью вдыхать запах ранней зимы. После вездесущей пыли, песка и проклятого демона это казалось чем-то невероятным. Особенно после демона, чтоб его, сволочь!

Здоровенный валун под задницей наверняка был ледяным, но мне в бронескафе было в общем-то плевать. Лагерь, разбитый людьми местной правительницы на небольшом отдалении от корабля… того, что осталось от корабля, полнился людьми, светом фонарей да костров и множеством голосов, но сейчас отчаянно хотелось побыть одному и собрать все мысли в кучу. К тому же, не стоит смущать Цири и лучше дать им с названым отцом побыть вдвоём. Слишком многое, им нужно сказать друг другу. Я там точно буду лишним. По крайней мере сейчас. Да и княгиня вроде бы настаивала, чтобы «благородные дамы привели себя в приличный вид, насколько позволяют скромные походные условия». Ага, очень скромные — в её шатре половина «Фантома» бы уместилась.

Шевелю пальцами левой руки, сжимая и разжимая кулак — почти не дрожат. Это хорошо, значит постепенно прихожу в себя, пусть всё ещё и бросает в дрожь, как припомню удушающую незримую хватку этого белого «старичка». У кого иного такого отходняка, может, и не случилось бы — длилась пытка недолго… вот только я — не все. 2471 год, система Альсалхин, астероидный пояс планеты Аль-Джисса — единственной пригодной для жизни в системе, с парой прекрасных астероидных колец. Двое стандартных суток пришлось провести в разбитом истребителе, непрерывно борясь за жизнь и надеясь лишь на чудо. И главными врагам тогда стали не чёртовы имперцы, а подходящие к концу запасы кислорода и барахлящие системы рекуперации и очистки воздуха. Понимать постоянно уплывающим сознанием, что каждый вдох может стать для тебя последним, глядя на зелёную, полную жизни планету под ногами — та ещё пытка. И проклятый демон своей силой безжалостно напомнил о том, что я все минувшие годы старался забыть. Сейчас уже получше, но поначалу было довольно паршиво…

— Вы с Цири… Вместе? — внезапно вывел меня из воспоминаний голос ведьмака. Он присел напротив меня на запорошенный снегом камень, кинув под себя какую-то сумку и с кряхтением вытянув правую ногу.

— В иной ситуации я бы сказал, что это не твоё дело, но ты для неё, как отец. Полагаю, это взаимно. Так что — да, мы вместе, — с выражением смотрю на Геральта, всем видом намекая, что продолжать не стоит. Цири рассказывала, что её названный отец обычно довольно тактичен… за исключением тех случаев, когда предпочитает делать вид, что он увалень, не понимающий намёков. — Надеюсь, ты избавишь меня от необходимости отвечать на следующий в твоей логической цепочке бестактный вопрос? Едва ли это смущает, но у меня нет обыкновения обсуждать свою личную жизнь с кем бы то ни было.

— Вся в мать… — негромко пробурчал беловолосый мужчина, прикладываясь к пузатой фляге. Кажется, там была простая вода.

— Что?

— Ничего. Позже, чем мать и на том спасибо, — как-то неопределённо хмыкнул он, сразу переведя тему: — У тебя странный говор — откуда ты?

— Едва ли тебе что-то скажет название: Солнечная Федерация.

— Действительно, никогда не слышал, хоть в географии кое-что и смыслю, — согласно качнул головой ведьмак. — Где это? На востоке, западе, севере, юге? Где-то далеко за морем, полагаю?

— Там, — тыкаю пальцем прямо вверх. Не вижу смысла скрывать.

— Там? — Геральт зачем-то поднял взор к закатному небу, окрашенному в багрово-малиновые цвета.

— Там. Точную звезду не покажу — едва ли её видно отсюда.

— Ты жил в звезде!?

— Звёзды — это гигантские шары из раскалённых газов и плазмы. В них нельзя жить, — поясняю, не удержав страдальческий вздох. Надеюсь, мне не придётся тут ему лекцию по астрономии устраивать? Сейчас, после этого проклятого корабля на это, мягко говоря, не было ни сил, ни желания. Ведьмак поджал губы, явно ожидая продолжения. — Но вокруг них есть планеты, на некоторых жить можно. Как на вашей. Или моей. Или на сотнях других, где простирается Солнечная Федерация.

— Я знаком с подобными концепциями: читал труды Вилдреда из Бан-Арда, слушал лекции Линденброга в Оксенфуртской Академии, даже согласен с ними кое в чём, но человек с другой планеты… Как-то не верится, — скепсису в голосе охотника на чудовищ можно было позавидовать.

— То есть, ваше Сопряжение Сфер, когда из иных миров приходит сюда массово хрен знает кто, включая людей, у тебя неверия не вызывает, а как узнал, что люди живут на множестве планет — всё? Табу?

— Плоды Сопряжения Сфер мы пожинаем до сих пор, даже сами будучи их плодом, но твои слова — это иное.

— Ну, плоды встречи со звёздами вы тоже уже пожинаете, — на лицо сама собой выползает совсем не весёлая усмешка. — Ты слышал про крепость в устье Яруги, как её там… Розрог, кажется?

— Слышал, — мрачно кивнул ведьмак, — сперва взрыв, потом мощное проклятие. В Темерии и Лирии говорят, что это дело рук Нильфгаарда, а нильфгаардцы пеняют на северных чародеев.

— Скорее всего на него упал один из сбитых звездолётов. Это огромные корабли, на которых мы летаем в космосе между звёзд. И это не проклятие а результат… скажем так, выброса опасных веществ при взрыве. Возможно, взорвалось что-то из вооружения на борту.

— Интересная теория, — охотник на монстров почесал редкую щетину на неестественно-бледном лице. — Надо будет поведать о ней одной моей знакомой чародейке. Кажется, она интересовалась этим событием.

— Йеннифэр?

— Кхм, откуда ты… — мужчина едва не подавился, удивлённо вскинувшись, но, скользнув взглядом на лагерь за спиной и княжеский шатёр, подсвеченный изнутри свечами, лишь кивнул, — ах, ну да. Нет, не Йеннифэр.

— Как считаешь нужным, но настоятельно прошу — оставь факт моего происхождения при себе. Не хочу, знаешь ли, снова на лабораторном столе очнуться у очередного ебанутого вивисектора.

— Снова? — уцепившись за мою оговорку, нахмурился Геральт.

— Один маньяк-волшебничек уже пытался посмотреть, что у меня внутри, — нехотя, с содроганием вспоминаю те не самые приятные мгновения своей жизни, когда очнулся в чародейской башне в Крижтсове, — и мне очень повезло, что рядом пролетала одна моя знакомая драконица. Чародей с учеником кончили плохо, но мне не хотелось бы однажды узнать, что на моё вскрытие уже выстроилась изрядная очередь из его моральных последователей.

— Понимаю, — он медленно и с действительным пониманием кивает, — понимаю даже лучше, чем кто-либо.

— Тоже приходил в себя на лабораторном столе?

— Почти, — мужчина отвернулся, вновь кинув взгляд на лагерь. И очередной его вопрос не стал для меня неожиданностью: — Цири знает?

— Сам, как думаешь? Конечно, знает.

— И…

— Если найду способ выбраться… когда найду способ выбраться с вашей дружелюбной планетки — заберу с собой.

— Ты ведь воин верно? — охотник на чудовищ уставился на меня пристальным, немигающим взглядом своих воистину кошачьих глаз. Только встретившись с ним вживую, я понял, почему меня порой путали с ведьмаками: радужка его глаз и впрямь отливала блеклым золотом или скорее янтарём. Зрачок сейчас был абсолютно нормальной формы, но я знал, что в темноте он вытягивается, как у кошек. Неудивительно, что те, кто о ведьмаках лишь слышал, за схожий цвет глаз, обеспечиваемый золотыми ниточками имплантов, принимали меня за представителя этой странной профессии. За искусственного мутанта — вынужденного истребителя разнообразной опасной дряни этого мира. Правда, видеть в темноте без приборов, как они — я не мог. Не те импланты у меня стоят.

— Солдат, офицер, — кратко отвечаю, не понимая к чему он ведёт. То, что я не вчерашний крестьянин ясно и слепому.

— Даже так… — кажется, он слегка удивился. С чего бы вдруг? — Полагаю, воевать и убивать за деньги тебе не привыкать?

— Не за деньги, хоть их и хватает, но это не значит, что мне нравится, — тщательно подбираю слова, одновременно пытаясь догадаться, с чего вдруг он вообще завёл речь про деньги? Хочет понять, насколько я обеспечен? — Убивать имею ввиду. Да и воевать, наверное, тоже после стольких… после всего.

— Солдат и не ради денег? — а вот теперь он удивился уже по-настоящему и даже не думал скрывать этого. — Тогда для чего ты всё равно сражался? Ради идеи, ради славы?

— Едва ли. Скорее потому, что иначе было нельзя, — что-то мне совсем не нравится, куда ведёт этот, вроде бы начавшийся так безобидно разговор.

— Тебя заставили.

— Нет, не верно. Я учился на военного лётчика, когда всё началось. Большая война, имею ввиду. И потом, после не мог, да и не хотел отступаться. Это был мой долг и моё призвание.

— А, долг… — ведьмак понимающе закивал и даже, словно бы, малость расслабился. — И как твой господин или владыка, тот за кого ты сражался, был лучше тех, против кого?

— Нельзя это так называть — там всё иначе. Я сражался за свою страну — у нас нет господ и владык, собственно, чтобы их не было и дальше, мы и сражались, — как могу, стараюсь простыми словами и понятиями кратко объяснить ему причину грянувшей несколько лет назад в галактике 3-й Мировой войны. — Скажем так, те против кого мы воевали были намного хуже тех, кто стоял за нами, — вижу, как ведьмак едва заметно скривился. — Не делай такое лицо — когда кто-то прямо говорит, что повесит тебе и твоим близким на шею рабский ошейник, потому что ты — человек третьего сорта — это однозначно хуже, чем, когда тебе просто лезут в карман.

— Может, ты и прав, — помолчав, нехотя признал охотник на чудовищ. — В могилу ты тоже отправил не мало?

— Я лётчик-истребитель, Геральт, — невольно пожимаю плечами. — Может это и мало о чём тебе говорит, но личное кладбище точно побольше твоего.

— Ты правда думаешь, что у ведьмака личное кладбище не велико? — с какой-то непонятной интонацией ведьмак вскинул брови. У него, оказывается, довольно живое лицо, когда он не пытается скрывать эмоции.

— Может и велико, — уже жалея, что сказал это, не моргая смотрю ему в глаза, — но это точно не то что я хотел бы обсуждать и чем хотел бы бахвалиться. Закроем тему.

— Извини, это было бестактно с моей стороны, но… — внезапно пошёл на попятную беловолосый, чем сперва удивил меня, однако я быстро сложил в уме все этапы нашего разговора и пришёл к вполне однозначному выводу:

— Ты должен понять с кем повелась твоя названная дочь? Оттого и странные вопросы, и вывод на эмоции?

— Да, — ведьмак отвёл взгляд. — Прости.

— Пустое. Но звучало паршиво.

— Цири она… не хочу, чтобы она оказалась с чудовищем в людском обличье.

— Понимаю. — умолкаю на миг, но всё же решаюсь. Не хочу, чтобы между нами были такие недомолвки: — Ты бывал в Новиграде, Геральт? Цири говорила, что это самый большой город у вас на севере.

— Временами, — хмыкнул мужчина, явно припоминая один из своих визитов.

— Два Новиграда. Может быть три.

— Не понимаю? — хмурится он.

— Ты спрашивал про личное кладбище. Вот оно примерно такое. Два или три крупнейших, и полностью обезлюдевших города севера. Пусть некоторыми могилами на нём я справедливо горжусь, о некоторых жалею, но о большинстве… О большинстве я даже не знаю, ведьмак. Ни кто они были: хорошие, плохие, непричастные — ничего, вообще ни черта. Я никогда в жизни не видел этих людей, даже в бою, даже когда убивал. Война в небесах такая. Но это всё равно война. Кто-то погибает, кто-то остаётся жить дальше, да ты и сам это знаешь. В конце концов, в своей сути война никогда не меняется.

— Кхм-кхм, — призывно кашлянул трубадур, уже пару минут как терпеливо маячивший на некотором отдалении от нас, — не хочу показаться невежливым, однако вас обоих, милостивые судари, желает видеть её милость княгиня Анна-Генритта.

— Не многовато ли милости по нашу честь? — недовольно покосился на него мрачный ведьмак.

— Ох, Геральт, не усложняй! — закатил глаза Лютик, подойдя ближе и зачем-то оглянувшись на лагерь. — Анариетта хочет узнать всё из первых уст — что и как там было.

— Ты мог бы напомнить её милости, что я не единственный кто был там…

— Мог бы, вот только из всех нас: Кагыр матерится на нильфгаардском при каждом движении, Регис загадочно молчит, а Ангулема… Пророк Лебеда, вот она лучше бы и впрямь молчала.

— А Цири и Саэс? — киваю придворному поэту и местной суперзвезде.

— Княгиня посчитала невежливым утомлять притомившихся дам расспросами, покуда они не насытятся и не приведут себя в порядок. Выделила им по служанке и свой личный шатёр на время. Она… умеет быть щедрой.

— Знаю, но думал они уже закончили…

— Милостивый государь, — легко улыбнулся Лютик, — если вы не знали — прекрасные создания, именуемые женщинами, способны прихорашиваться бесконечно долго, если предоставить им такую возможность. А им её, смею заверить, предоставили. Даже горячую воду…

— Они там ванну, что ли решили принять?

— О, нет — ванну в этот раз не брали — Анариетта очень спешила.

— Экх, ладно, бес с тобой — идём уже к княгине. Быстрее расскажу, быстрее освободимся.

— Ох, мой друг, а вот ты-то, как я полагал, женщин знаешь неплохо. И знаешь, что нет пределов женскому любопытству.

— Туше. — ведьмак поднялся на ноги и взглянул на меня. — Владислав, если ты не против — продолжим наш разговор позднее.

— Конечно, Геральт.

У небольшого палаточного лагеря, разбитого вокруг нескольких костров, окрестности уже дисциплинированно патрулировали солдаты в кирасах, полированных шлемах и глубоких меховых плащах. Тонкий слой снега по периметру оказался сбит и надёжно утоптан до мягкой, толком не промерзшей земли, образуя десятки чёрных, вьющихся тропинок во все стороны. Стражи у входа без лишних слов пропустили нас внутрь, но оно и понятно — удивился бы, будь иначе. На паре больших костров активно что-то готовили: варили, кипятили, жарили. Ещё один куда скромнее в размерах, был разожжён чуть в сторонке — неподалёку от самого роскошного и большого шатра. Именно подле него, в раскладном креслице, утонув в целом ворохе мехов и покачивая в шерстяных перчатках пузатый кубок с чем-то горячим, нас и поджидала местная правительница.

Раньше сегодня я видел её лишь мельком, больше озабоченный состоянием Цири, да и потом, когда выяснилось, что с девушкой всё более-менее в порядке, был скорее озабочен самоуспокоением, чем разглядыванием всего и вся. Нет вокруг угрозы — и ладно. Однако сейчас, в неровном свете горящего пламени, я невольно вздрогнул, всматриваясь в её личико. Носик, скулы, изгиб бровей, знакомая родинка, правда в чуть ином месте, и самую малость хитрая лисья ухмылочка, так и витающая на губах… В полумраке её и впрямь можно спутать со старшей сестрой. Мой интерес и краткое замешательство явно не укрылись от правительницы, но она пока не стала заострять на этом внимания, наверняка сделав какие-то выводы. Ну а я постарался перестать невольно искать сходства с Сианной и столь цепко всматриваться в неё.

— Мастер Геральт и… сэр Грозофф, мне ведь верно доложили? — молодая женщина, скорее даже девушка с интересом, оценивающе осмотрела меня с головы до пят, вернув мне мой ранее пристальный взгляд на все сто процентов и даже более того. Голос и интонации тоже напоминали одну брюнетку, правда казались малость взбалмошными, что ли?

— Именно так. Рад познакомиться с прекрасной властительницей этих земель, — кратко киваю, лихорадочно соображая, не сказал ли чего лишнего или вовсе не так. С этим дурацким сословным обществом ни в чём нельзя быть уверенным.

— Так меня редко величают, — усмехнувшись, мило улыбнулась девушка. — Пожалуй… пожалуй, и вовсе никогда. «Властительница», — словно пробуя на вкус, произнесла она, — «Властитель» — это ближе моему кузену. Впрочем, едва ли это относится к делу. Я хочу узнать всё, что случилось на «Щедрости». Всё от начала и до конца, Белый Волк. Присаживайтесь, мы не в тронном зале, и я не держу вас на ногах. Слуги нальют вам превосходного горячего вина. Лучшее, что можно изведать в такую погоду.

Ведьмак степенно кивнул, принимая вежливый приказ-просьбу местной правительницы. Мы даже успели с комфортом разместиться на принесённых раскладных стульях и получить свои бокалы горячего, согревающего напитка. А потом на пустыре за лагерем что-то ярко полыхнуло и к моему изумлению прямо из воздуха соткалась оранжево-чёрная, светящаяся плёнка, что колыхалась на ветру и, казалось, была готова в любой миг схлопнуться, втянувшись внутрь себя. Секунда и прямо из этого явления на покрытую снегом траву ступила фигура в тёплом зимнем платье и накинутом на плечи плаще, подбитом пушистым мехом. Плёнка за её спиной исчезла в новой вспышке, и я успел разглядеть прядь чёрных волос, упавших на красивое лицо, полускрытое капюшоном.

Примечания:

Ссылка на песню из эпиграфе на мой бусти, т.к. загружать на ютуб сейчас не вижу смысл, а доступ к группе в ВК я восстановить опять забыл: https://boosty.to/emgervareimress/posts/782676ed-5dc7-47fe-ba46-97d49de3e4c6?share=post_link

Надеюсь, глава вам понравилась. Оставляйте свои комментарии. Есть большая вероятность, что АТ станет для меня основной платформой, благодаря дальновидной (нет) политике КФ.

Кстати, тут в скором времени выходит Dragon Age 4 (не помню названия). Есть серьёзные подозрения, что игра будет так себе, однако в связи с этим поводом, есть ли желание у Вас, Читатели, увидеть здесь на АТ вычитанную, отредактированную и подправленную/переписанную в ряде мест версию моей работы по вселенной Dragon Age "Ваше Величество"?

Интерлюдия 8.1 — невольные гости

Синие горы. Патрульный крейсер «Конкордия». Декабрь 1267

— Начертание соответствует схеме, — неторопливо вышагивая по испещрённой десятками и сотнями мелких символов шершавой металлической палубе, подвела итог Йеннифэр. В последний раз сверившись с полудюжиной исписанных листов непривычно-белой бумаги, женщина удовлетворённо кивнула.

— Конечно, соответствует, — фыркнул инженер Ли Фрай, последние полчаса с недовольным видом подпиравший подготовленный транспортный челнок типа «Барибал». — Мисс Дженнифер, с ваших же... записей, — он явно хотел сказать иное слово, но в последний момент удержался, — копию сняли, в лазерный гравёр загрузили, масштабировали и выжгли. Если у вас никаких ошибок нет, то и здесь быть не может.

— Эх, покрытие только всё попортили, — ворчал какой-то матрос, как раз сворачивая то самое устройство, благодаря которому огромный больше десятка саженей ритуальный круг удалось создать всего за десяток минут! Мало того, ещё и с поразительной точностью.

— Ты, Купер, оборачивайся почаще, — хохотнул его напарник, — не то раскроется эта пентакля и вылезет из неё тентакля, а ты к ней жопой.

— На верхней палубе чертить «схему 2», — на всякий случай напомнила старшему инженеру чародейка, проигнорировав болтовню матросов. Впрочем, теперь она была почти полностью уверена, что федералы не напортачат. — Место, которое подбирали вчера — утверждено?

— Да, без изменений всё, — пожал плечами мужчина, погрозив кулаком младшим по званию. — Сейчас гравёр переместят, настроят и минут через тридцать-сорок будет готово. Дело только за вами останется. Сегодня успеем? Мне вахты проинструктировать надо, техников выделить…

— Трисс уже отправилась за кристаллами в места Силы. Первый челнок переместим сегодня вечером, — сложив листы и убрав в небольшую герметичную сумку, где уже хранился выданный ранее планшет, женщина закинула ремень за плечо и тряхнула волосами цвета воронова крыла. Она явно собиралась сказать что-то ещё, однако её негромкая отвлекла трель входящего вызова с упомянутого планшета.

Пришельцы могли общаться между собой через специальные устройства на любом расстоянии — это она знала с самого первого дня, однако внутри корабля и до полулиги вокруг него большинство из них делало это благодаря имплантам. Дальше охвата некой «корабельной сети» не хватало. Недавно иноземцам наконец надоело всякий раз отправлять к ним с Трисс посыльного для любого мало-мальски важного разговора и им дали доступ к внутрикорабельной связи через планшеты, объяснив, как пользоваться. Вытащив из кармашка небольшой наушник, женщина вставила его в ухо и коснулась сенсора.

— Я слушаю, — по привычке кивнула она, лишь после поймав себя на мысли, что собеседник всё равно её не видит.

— Левин на связи, — представился старший помощник капитана. — Доброго вам дня, мисс Дженнифер. Кэп просит подойти в переговорную, как освободитесь.

— Уже освободилась, ждите, — чародейка отключила связь и, вернув наушник на место, обернулась к Ли Фраю. — Капитан хочет меня видеть. Вы знаете, что делать. Постарайтесь не допустить ошибок.

— Не допустим, не сомневайтесь, мисс. Уж не сложнее печати наносхем.

Проходя по неизменно-белым, сделанным по одному общему подобию коридорам корабля, Йеннифэр не смогла сдержать бледной, усталой, но всё равно предвкушающей улыбки. Расчёты по коррекции для ритуалов компрессии и декомпрессии не дались ей просто — пришлось работать четверо суток напролёт, время от времени стимулируя себя магией, кофе и энергетиками, принесёнными по такому случаю пришельцами. Они тоже были заинтересованы вытащить на белый свет свои летательные аппараты, как можно скорее. За минувшие дни, переданные федералами кристаллы, размещённые в местах Силы в долине Каэр Морхена уже должны были наполниться достаточным количеством энергии первостихий, чтобы хватило переместить хотя бы один челнок. По крайней мере, так рассчитывала сама чародейка. Сказать точнее получится лишь лично осмотрев каждый из них.

На выходе из лифта её уже поджидал с дымящейся кружкой кофе старший помощник — Феликс Левин. Не слишком высокий, особенно на фоне других пришельцев, плотный мужчина с гладко выбритой головой и закрученными длинными усиками улыбнулся, приветственно отсалютовав ей кружкой.

— Жаль, что пришлось отвлечь вас, но дело срочное. Времени не так много, — он зашагал вперёд, приглашая её следовать за собой.

— Даже срочнее перемещения челнока?

— В каком-то смысле, — вздохнул мужчина, входя в гостеприимно разъехавшиеся в стороны двери совещательного зала. — Наши оппоненты дали о себе знать.

— На орбите?

— Да, именно они, — ответил вместо старшего помощника капитан Носов, расположившийся во главе большого, овального стола. — Оптические станции и пассивные сканеры засекли повышенную активность пиратского корабля над нашим полушарием. Они вошли в верхние слои атмосферы.

— Разве их не наблюдали и раньше? — чародейка догадывалась, что в этот раз случилось нечто неординарное, однако по словам федералов их противник и прежде минимум пару раз заходил в атмосферу.

— Ранее они спускались на незначительное время — не более четырёх часов. Сбрасывали накопившуюся статику и пополняли запасы воздуха, полагаю. Их корабль не предназначен для посадки на планеты подобные этой, — словно вторя словам мужчины, на одной из белых стен появились изображения — записи, снятые через невероятно мощные телескопы, на порядки превосходившие своим совершенством всё, что было доступно чародеям и астрономам их мира.

— Они сбрасывают… свои челноки? — Йеннифэр присела за стол напротив капитана. Старший помощник тоже разместился в соседнем кресле. Больше в помещении никого не оказалось.

— Не только. Ещё рассылают оставшиеся истребители по разным векторам, но все в пределах атмосферы. И всё это над нашим полушарием. Они что-то ищут…

— Или собираются мигрировать на планету, как и мы, — без особой радости усмехнулся Левин.

— Такое тоже возможно, — неопределённо качнул головой Носов, — челноки явно доставляют что-то на поверхность, но совершенно точно — в разные места. Пытайся они организовать наземную базу и курсы бы совпадали.

— Группы высадки, разведывательные партии, — согласно кивнул старший помощник. — И всё это чертовски близко к нам. Если экстраполировать их курсы и траектории, то основная активность пиратов идёт вдоль побережья и в центре материка, южнее реки, называемой вами Яруга и гор Амелл.

— Южнее лишь территории Нильфгаарда, а в центре континента пустыня и дикие земли — там нет государств, — прокомментировала чародейка, давно уже видевшая снимки и записи своей планеты. Скорее всего, она вообще была первым человеком этого мира, узнавшим о существовании ещё целых трёх материков на их планете. Однако столь несвоевременная активность космических пиратов где-то там, на юге, где должна была находиться Цири ей совсем не нравилась.

— Теперь только вопрос времени, когда они обнаружат нас. Горы вокруг усложняют задачу, но это уже вопрос статистики при таком количестве полётов.

— Всё больше убеждаюсь, что дождаться их отбытия с орбиты не выйдет. Подозреваю, они теперь такие же пленники этой планеты, как и мы, — Носов, сложив руки в замок, оперся на стол. — Больше медлить нельзя — нам требуется запустить аварийный спутник, и чтобы он не был сбит ещё до выхода на орбиту, нам потребуется ваша помощь.

— Чары невидимости, о которых мы беседовали не так давно, — сразу же догадалась, о чём пойдёт речь Йеннифэр. — В прошлый раз вы упоминали размеры объекта, на которые их нужно наложить — это и есть тот самый спутник?

— Спутник с носителем, да. Уже на геостационарной орбите они разделятся — носитель наберёт вторую космическую скорость и уйдёт с орбиты планеты, имитируя передачу сигнала, а спутник останется на ней, продолжая цикличную передачу.

— Ваши враги способны засечь саму передачу?

— Сложно сказать, — вздохнув, капитан пожал плечами. — Зависит от их оборудования. Передача будет вестись через гиперпространство — для этого и нужно вывести спутник на орбиту. При передаче с поверхности, гравитация планеты внесёт слишком большие помехи в сигнал. При связи в пределах солнечной системы это ещё терпимо, но на межзвездной дистанции это сделает сигнал нечитаемым.

— Рауди гарантирует, что им потребуется не меньше трёх-четырёх часов на выяснение источника сигнала. В худшем случае, — поспешил заметить Феликс. — В лучшем — они и вовсе не смогут его засечь. Как максимум — уловят слабые волновые искажения гиперпространства, но их легко спутать с блуждающим эхо пульсаров. В конце концов, у них эскортник, переделанный из транспорта, а не навороченный корабль-РЭБ.

— Однако они совершенно точно засекут спутник, если его можно будет увидеть, — пусть чародейка много не поняла из слов капитана и его старшего помощника, однако общий смысл всё равно был ясен. А остальное ей никто не помешает изучить после через планшет, обратившись к библиотеке «Конкордии».

— Именно так. Не стоит давать им лишний шанс нашего обнаружения. По самым скромным подсчётам, мы уничтожили не меньше двух тысяч их товарищей-отморозков. Вряд ли они довольны таким итогом.

— Мне нужен доступ к спутнику. Возможно, понадобится и ещё один кристалл, наполненный энергией первостихий — его нужно будет вложить внутрь устройства. Мне не известно, как быстро развеются чары без подпитки в такой дали от интерсекций планеты. Лучше перестраховаться. Так же мне нужно время на некоторые расчёты, но это после осмотра.

— Никаких проблем, — наконец довольно улыбнулся Носов, — Достанем всё, что в наших силах. Сейчас это наивысший приоритет. Иначе челноки нам могут просто не понадобиться…

— Жаль, что нельзя наложить эти чары на всю долину, — кисло выдавил Левин.

— Можно, — не согласилась Йеннифэр и, уловив в его тёмных глазах вспыхнувший интерес, тут же разбила надежду. — При наличии в достатке таких замечательных кристаллов-накопителей, как у вас — всего-то пара-тройка лет работы.

— Аппетит приходит во время еды, да, Феликс? Пока удовлетворимся невидимостью в световом и радиоспектре для одного спутника, — хмыкнул капитан, с иронией покосившись на своего подчинённого. Старший помощник молча вскинул руки в притворной капитуляции.

***

Орбита третьей планеты (Мистерия) неизвестной системы (Фортун Волатил). Эскортный носитель «Дейв Боумен». +173 стандартных суток после боя на орбите.

— Будет здоровый малыш, всё в порядке, — с усталой улыбкой проговорила доктор с нашивками лейтенанта флотской медицинской службы. — Тебе стоит поменьше волноваться, Иви. Чем меньше стресса — тем лучше для ребёнка. Я напишу Кирку, чтобы освободил тебя от вахт…

— Нет! — лейтенант Кэндис протестующе вскинула руку. — Серьёзно, не нужно, док!

— Иви, с твоим сроком тебе нужно меньше думать о службе и больше… — женщина умолкла, поймав умоляющий взгляд девушки. — Хорошо, неделя и ни днём больше. Через семь дней снимаю тебя с вахт и это — не обсуждается.

— Спасибо, Дэнни! — облегчённо выдохнула Иветта, осторожно покидая анатомическое кресло универсального диагноста.

— Как назовёшь — решила? — внося какие-то записи в компьютер, что-то быстро набирая на голографической клавиатуре, спросила Даниэлла.

— Уилл, Уильям — в честь мужа, — девушка резко помрачнела. — Я пойду, Дэнни.

— Конечно, Иви. И не забывай про режим.

Махнув на прощанье рукой, будущая мать коснулась панели управления дверью и покинула медблок. Пройдя по коридору и завернув за угол, она оказалась на обзорной палубе где и замерла, бездумно вглядываясь в притягательную голубизну планеты под ними. Девушка медленно подошла к борту и застыла, словно размышляя о чём-то. Невидяще глядя в голубую даль, она, казалось, не замечала ни проплывающих облаков, ни очертаний материков… Прислонившись лбом к прозрачному пластику и зажмурившись, Иви с силой сжала кулаки и протяжно выдохнула, успокаиваясь, беря разбушевавшиеся эмоции под контроль. И всё равно мысли об оставленном любимом, вернуться к которому она теперь сможет лишь чудом, продолжали подтачивать её, отзываясь тягучей болью в груди. Успокаивало… нет, примиряло хотя бы отчасти лишь понимание того, что она носит в себе его часть, его продолжение — их будущего сына.

Она постаралась отрешиться от болезненных воспоминаний, страхов и переживаний — лучше всего в этом помогала служба, работа, любая, даже самая простая. Оттого она так и цеплялась за эти вахты, даже несмотря на своё положение. Неожиданно для самой себя, девушка вновь принялась вглядываться далёкие красоты этого нежданного оазиса посреди бескрайнего мёртвого космоса. Как было бы хорошо однажды спуститься на поверхность вместе с группой высадки, пройтись ногами по высокой траве, дотронуться до мягкой листвы, ощутить кожей солоноватый морской бриз… Так близко и так далеко, кажется, будто стоит просто захотеть, стоит лишь протянуть руку и всё это — твоё, но это была лишь иллюзия. Иви прекрасно знала, что никто не отпустит её вниз, до родов уж точно. Да и потом — далеко не факт, учитывая, что творится на корабле и с коммандером Кирком в последние месяцы. Девушка совсем не весело усмехнулась — клетка для всего экипажа, иллюзия нормальности, благополучия… Как и это обзорное панорамное «окно» перед ней. Она хорошо знала устройство эскортного носителя, и прекрасно понимала, что за прозрачным, до самого пола, панорамным окном-экраном на самом деле скрывается ещё целых пять метров технических помещений, труб, магистралей, баков и глухой внешней обшивки.

Мимо, о чём-то негромко переговариваясь прошла примечательная компания: космопех в лёгком бронескафе, малознакомый энсин медицинской службы с «Дин Альта», и Ниенна с Иегласиль — пара гостей «Боумена». Или вернее сказать — гостий? Эльфийки, захваченные на поверхности разведывательной группой несколько месяцев назад чувствовали себя вполне неплохо и выглядели соответствующе, о чём-то бойко, взахлёб болтая с энсином на странной смеси англика и своей родной Старшей речи.

Безусловно, эльфийки произвели на борту настоящий фурор… К тому времени, благодаря дистанционным наблюдениям наличие разумной жизни на планете, представленной ужасно-архаичной человеческой цивилизацией, уже не было ни для кого секретом. Как не являлось секретом и существование неких околочеловеческих видов, словно сошедших со страниц древних сказок докосмической эры. Вопрос о том, как такое возможно оставался по-прежнему открытым и едва ли на него им суждено ответить. Однако, одно дело наблюдать за жизнью местной цивилизации в мощную корабельную оптику или отсматривать записи групп высадки, изредка совершавших вылазки на планету, и совсем другое — контакт. По сути, это ведь можно назвать полноценным Первым контактом с иной, внеземной разумной жизнью! Событие само по себе не рядовое, знаковое — за всю историю межзвёздных полётов, людям довелось обнаружить в своём спиральном рукаве лишь пару разумных видов! И едва ли они походили на людей, а тут такое разнообразие и одновременно пугающая, необъяснимая ничем и никем схожесть.

Первое время серьёзной преградой для общения стал язык и… откровенный страх нечеловеческих девушек перед ними. Оттого изучать их организмы медикам «Боумена» приходилось, предварительно усыпив эльфиек. Иви не вдавалась в результаты этих обследований, знала лишь, что строение тела, за исключением формы ушей и некоторых различий в устройстве челюсти и зубов, почти не отличалось от человеческого. Кажется, что-то связанное с отсутствием клыков. Ещё у них немного отличалась толщина костей в меньшую сторону, однако это было в целом сопоставимо с показателями людей, выросших в условиях пониженной гравитации. Зато кровь, как и у людей делилась на группы — у обеих эльфиек они оказались разными. Увы, провести частичную расшифровку генома из-за отсутствия на корабле подходящего оборудования и специалистов было просто невозможно. Так что раскрытие секрета долгой жизни и вечной молодости, присущей этому человеческому виду, оставалось где-то далеко-далеко за горами. Правда, Ниенна и Иегласиль, по собственному признанию, оказались весьма молоды даже по человеческим меркам, не говоря уже о народе Aen Seidhe — обеим не было и сорока. Выглядели они при этом едва ли старше двадцати и это при крайне скудном доселе образе жизни. Там, внизу, они отнюдь не купались в роскоши, живя в нищей эльфийской общине за стенами одного из человеческих городов.

Постепенно, благодаря стараниям психологов, удалось наладить контакт и даже начать кое-какой обмен информацией, одновременно с обучением языку. Спустя месяц эльфийки бегло общались на англике, а экипаж корабля получил в своё распоряжение сразу две базы данных по языкам, названия которых можно было перевести, как «Старшая речь» и «Всеобщий язык». Когда карантин кончился, девушкам даже разрешили общаться с иными членами экипажа, вне исследовавшей их ранее спешно сформированной «группы контакта». Недавно коммандер Кирк и вовсе расщедрился, разрешив им свободно перемещаться по жилой палубе, вне боевых постов, складов и прочих жизненно-важных корабельных систем. Без присмотра их, конечно, никто не оставлял — корабельный виртуальный интеллект круглосуточно наблюдал за ними через камеры и вживлённые в тело микрокапсулы-контроллеры. Теперь невольных пленниц можно было регулярно застать в кают-компании или зале для рекреации за общением с кем-нибудь из свободных от несения вахт матросов и офицеров. Кое-кто даже пытался приударить за ними в меру своих возможностей — как парни, так и некоторые девушки. Эльфиек последнее изрядно удивило, но ещё больше, по их словам, удивляло то, что никто не пытался взять их силой. Иветта случайно присутствовала при том разговоре: тогда сам Эл-Си с возмущением сказал, что они астронавты и солдаты, а не насильники… Иегласиль тогда с болью отвела взгляд и мрачно ответила, что у них солдаты и насильники — это почти одно и тоже. К счастью, лейтенант-коммандер, не желая портить вечер, умело перевёл тему на праздники народа Aen Seidhe, а Иви нашла для себя очередное объяснение тому, почему сами эльфийки не рвались домой на родину, предпочтя такой свободе золотую клетку в холодных, чёрных небесах.

Однако две девушки были не единственными, кого доставило со своей разведывательной миссии отделение мастер-сержанта Хаксли в тот раз. Третьим невольным «гостем» оказался нелюдимый, бородатый мужчина-человек неопределённо возраста и рода занятий. По докладам десантников, он возглавлял толпу тех, кто собирался повесить Иегласиль с Ниенной за бродяжничество, воровство и сочувствие местным экстремистам. Звали его Вроффи и он оказался настоящим религиозным фанатиком, постоянно твердившим всякую чушь про «великое солнце», в котором всё рождается, умирает и которое воздаст всем по делам их.

«Обычный митраистский культ, каких и на Земле хватало», — заметил после одного из допросов лейтенант-коммандер, он же Эл-Си, он же капитан «Боумена» — Тимиш Эберхартер, прозванный собственным экипажем «всезнайкой» за поистине гигантский кругозор, далеко за пределами требуемого военному астронавту и командиру корабля. К сожалению, многого узнать от фанатика, замкнувшегося в своей вере, не удалось — лишь некоторое количество материала для формирования базы данных по всеобщему языку и некоему «нильфгаардскому языку», который на поверку, после перекрёстных сравнений, оказался диалектом старшей речи. Сам Вроффи, как позже стало ясно, был отнюдь не жрецом местного варианта бога Митры, а кем-то вроде бродячего проповедника-пилигрима, однако весьма успешного, раз сумел устроить расправу недовольного люда над парой эльфиек. Именно расправу, так как по законам Империи Нильфгаард и её провинции Гесо, где всё случилось, никаких прав на это у него не было. Ныне же, в отличие от тех, с кем он так жаждал расправиться, упёртый фанатик обитал в корабельном карцере. Его подумывали вернуть обратно на планету во время одной из следующих разведывательных миссий, но коммандер Кирк медлил, опасаясь, что он слишком много узнал и может использовать это во вред арканзасцам. Хотя, как по мнению Иви, этот фанатичный дурак не представлял бы для них опасности, даже выкинь они его перед прямо городом, где обитали главы его культа. Ему просто никто не поверит, сочтя сумасшедшим. И окажутся недалеки от истины — с головой у этого типа явно была беда.

— Иви! — внезапно окликнул её знакомый голос, выводя из размышлений об ироничных поворотах судеб их невольных гостей. Обернувшись, девушка заметила неподалёку лишь недавно помянутого в мыслях Эл-Си. — Здравствуй, как ты, как малыш? — мужчина с тёмными кругами под глазами, устало улыбнулся, кивнув на её живот.

— Привет, Тимиш, спасибо за беспокойство. Дэнни сказала, что всё в порядке и дала целых две недели, прежде чем упечь к себе.

— Даниэлла Кардосо? Старший корабельный доктор нашего горячо любимого «Боумена», обратившая весь медицинский отсек в одну свою сплошную вотчину, где даже я не первый после Бога? — скептически хмыкнул командир эскортного носителя. — И целых две недели?

— Ладно, попытаться-то стоило, — разочарованно выдохнула лейтенант Кэндис. — Неделю она мне дала.

— Открою секрет, — деланно понизив голос и наклонившись поближе, проговорил Эберхартер, — неделя — всё равно больше, чем предполагал и Кирк, и я. Мы-то думали тебя уже завтра, после вахты, хе-хе, «закроют».

— Самые старшие офицеры корабля и спорят, когда же наконец упекут в одиночку бедную, беременную женщину, — закатив глаза, протянула Иви. — Боже, куда катится мир…

— Я буду носить тебе цветочки. Попрошу Хаксли набрать… — с самым торжественным видом произнёс Эл-Си, но в последний момент не выдержал и засмеялся. Девушка тоже не смогла сдержать радостной улыбки. Охватившие её грусть и хандра отступали.

— Не забудь напомнить Леонарду, чтобы больше не тянул на корабль всех встречных эльфиек. Он же десантник, а не интендант! Увидел бесхозную эльфийку — задавил в себе жадность и положил обратно. Вдруг, она уже чья-то?

Смех «капитана-всезнайки» перешёл в хохот. Он вообще умел хорошо смеяться: громко, красиво, заразительно… Вытерев пальцами проступившие слёзы, мужчина, наконец, выдохнул и проговорил:

— Ох, десантники в своей сути — истинные мародёры. И давай скажем ему спасибо, что он приволок на борт двух красавиц из сказки… а не свору бородатых коротышек. Тоже из сказки, но другой. Уф, на самом деле — я тебя намеренно искал. Надо кое-что обсудить, — посерьёзневший Тимиш мотнул головой на боковой коридор, ведущий к операционным. — Составишь мне компанию?

— Конечно, — вмиг стерев с лица улыбку, кивнула Иви, предположив, что речь пойдёт о чём-то важном.

Чего она предположить не могла, так это компании, в которой будет проходить разговор. Стоило Эберхартеру коснуться своим браслетом-коммуникатором панели замка, как та бесшумно отъехала в сторону, открывая вид на, к счастью, бездействующую операционную, которую Эл-Си отчего-то решил избрать местом для совещания. Помимо них двоих внутри уже находился тот самый «любитель эльфиек» мастер-сержант Хаксли, старший помощник капитана — лейтенант Эдвардс, навигатор Дэвис, второй мастер-сержант Борд и командир эскадрильи сублейтенант Ясир. Довольно внушительная компания, отчего-то собравшаяся в пустой операционной, а не в кают-компании или брифинг-зале. За спиной пискнула дверь, возвещая о запирании замка. Это добавило нехороших подозрений в разум девушки.

— Мы… я не хотел тебя привлекать до последнего, Иви, — заговорил прошедший мимо неё капитан «Боумена», — и в иных обстоятельствах не беспокоил бы и сейчас, но ситуация очень скверная. Говно ситуация, уж если говорить прямо. И без тебя нам, боюсь, будет сложно.

— О чём вы, лейтенант-коммандер? — недоумённо оглядела молчавших людей Кэндис.

— Кирк. Он… чёрт, в мыслях это звучит куда проще… Он сходит с ума.

— Сэр, что вы… — девушка недоверчиво нахмурилась, собираясь дать отповедь Эберхартеру, но так и не произнесла ни слова. Потому что невольно принялась припоминать все странности в поведении и решениях коммандера Кирка за последние недели и даже месяцы.

— Вижу, вижу — ты тоже многое подметила, — вздохнул старший помощник. — Тебя же не посвящали в настоящую цель последней череды высадок на планету?

— Нет. Я думала, подыскивают места, где бы мы… где бы мы смогли прижиться, когда оставаться на орбите станет невозможно.

— Это далеко не основная цель, — совсем не весело покачал головой Эл-Си. — До недавнего времени об этом знали лишь я, Эдвардс, и командиры десантных групп. А потом я для себя решил — к чёрту, хватит этого дерьма, его и так вокруг навалом. И, как оказалось, не у меня одного такое мнение.

— Да о чём вы говорите?! Что за загадки!

— Прости, — извиняюще выставил перед собой ладони Тимиш. — Кирк совсем тронулся с этим своим железным мячиком. Помнишь же этот шарик, с которым он не расстаётся? Не можешь не помнить, я уверен. Раньше это казалось просто безобидным бзиком, пока он не начал болтать с ним, пока никто не видит. Сам не поверил, пока записи камер не увидел. А последние месяца полтора он требует искать там, внизу, какую-то долбанную стену.

— «Металлическая, большая, вы её сразу узнаете и затрепещите», — хрипло проговорил сохранявший доселе молчание Хаксли. — За ней, типа, «разгадка всему», «венец всему» и чуть ли не дивный новый мир, мать его.

— Коммандер крайне навязчиво утверждает, что оказались мы здесь не просто так, а, чтобы исполнить некое предназначение — едва ли не божественную волю, — спокойно произнёс Эдвардс.

— В последнее время он часто говорит, что наше нахождение здесь — воля судьбы, — девушка припомнила прогрессирующие странности в поведении коммандера, — согласна, он ведёт себя очень странно в последнее время. Кажется, он стал раздражителен, вспыхивает по каждому поводу и параноидален… Но я думала это от всей нашей ситуации, ответственности.

— Он пока старается держать себя в руках, а свои «откровения» за зубами при общении с большинством экипажа. И лишь вопрос времени, когда это приведёт к печальным последствиям, — Эл-Си вытащил из кармана планшет и, пару раз щёлкнув по экрану, протянул его Иви, — вот, чтобы у тебя не было сомнений — кое-какие записи бесед с ним. Изучи.

Кэндис принялась быстро просматривать короткие записи с камер наблюдения и даже личных регистраторов, где, однако, неизменно присутствовал коммандер Кирк. И с каждым новым роликом уверенность в правдивости слов Эл-Си и всех собравшихся здесь офицеров крепла. Коммандер Кирк… Чарли, явно был не в себе, пусть и очень удачно скрывал это от всего остального экипажа. Добили её записи непринуждённого «общения» Чарльза с тем странным шаром… о тонкостях приготовления пастушьего пирога.

— Это… у меня нет слов, он невменяем. Его нужно срочно отстранить от командования!

— И мы считаем так же, однако есть одна проблема, — приняв обратно планшет, Эберхартер постучал себя пальцем по виску, — у Кирка в голове стоит имплант — какая-то экспериментальная разработка для фактически мысленного управления системами корабля. Бог его знает, может он и дал какой-то сбой, что у Чарли крыша едет — с такими штуковинами, слышал, в госпитале обследования раз в полгода проходить нужно. Но это только вишенки — Кирк старший офицер и исполняет обязанности командира эскадры «Тета». На «Боумене» формально мой приказ — решающий, однако у Чарли есть приоритетный доступ к некоторым аварийным протоколам уровня корабль-эскадра.

— Мы не сможем незаметно отключить протоколы уровня эскадры, например, «бунт» или «измена», — старший помощник сел прямо на операционный стол скрестив руки на груди, — Однако можем изменить часть корабельных протоколов, которые задействуются виртуальным интеллектом при поступлении подобных сигналов уровня эскадры.

— Да, экстренные контрабордажные протоколы. В течение вахты завтра тебе придётся в первую очередь внести коррективы и в нужный момент загрузить их в общем потоке информационного обмена систем, чтобы Кирк не смог ими воспользоваться, если что-то в нашем плане пойдёт не так. Я своим капитанским ключом сразу же подтвержу их. Если всё сделаем быстро и правильно — у Чарли не останется времени устроить откат и загрузить бэкап — его сигналы просто не пройдут, так как виртуальный интеллект воспримет их, как попытку кибератаки и не пропустит.

— Иви, Кирку ничего не угрожает — мы лишь хотим обезопасить и его, и весь экипаж. После отстранения положим его в бокс и дадим медикам нормально разобраться в его состоянии. Ты — лучший специалист по кибервойне из всех, кого я знаю. Если кто и сможет это сделать быстро и незаметно — только ты, — принялся убеждать Ясир. Но ей были не нужны ничьи слова убеждения. Она всё решила для себя.

— Я готова — не нужно лишних слов. Что именно я должна внести?

Интерлюдия 8.2 — озадаченные хозяева

Империя Нильфгаард. Назаир. Королевский дворец. Декабрь 1267.

— Ваше императорское величество, — коротко поклонился мужчина с усталым, мрачным лицом. Его строгий чёрный камзол, скупо расшитый золотой нитью, как и тяжёлый зимний плащ, подбитый мехом, совершенно промокли от мелкого, затяжного дождя, который день льющего за окном. Явиться сюда ему велели сразу по прибытии во дворец и у него просто не осталось времени, чтобы привести себя в надлежащий вид. Он, впрочем, не сильно переживал по этому поводу, ведь спешил мужчина не на высокий приём, и не на торжественную аудиенцию, а на срочный вызов своего владыки. В таких ситуациях императору было плевать в каком виде явился вызванный — хоть в смердских оборках. Однако, мужчина всё равно попытался повиниться:

— Прошу простить меня, мой Император, за неподобающий вид, я спешил, как мог…

— Не трать моё время, Ваттье, — махнул рукой Эмгыр, отворачиваясь от окна, из которого открывался вид на внутренний дворик и небольшой розарий, присыпанный редким, уже начавшим таять снежком. — Говори по делу.

— Новые сведения по инциденту в Глен Муэре, ваше величество. Я лично опросил всех причастных, включая капитана Оортсарга из «Имперы», что руководил розыскными мероприятиями в городе.

— Кратко: подтверждение личности, причины провала, что предприняли? — глухо бросил император, занимая место за столом, заваленным бумагами.

— С большой долей вероятности — это она — наследница Цинтры, — кивнул начальник военной разведки Нильфгаарда, замирая напротив своего повелителя.

— «С большой долей вероятности», — поморщился Эмгыр, вперив в него холодный, без единого намёка на эмоции, взгляд. — Одну, «с большой долей вероятности», наследницу Цинтры ко двору уже доставили.

— Виноват, мой император, — раскаянно склонил голову Ваттье, хоть и не чувствовал за собой никакой вины в том провале. Привлечённые в тот раз исполнители не были его собственными людьми и, положа руку на сердце, будь его воля, он бы и на выстрел баллисты не подпустил их к столь деликатному и тонкому делу. — Однако, в этот раз сведения точные: пепельноволосая девушка с ярко-зелёными глазами. К тому же, её лично опознал свидетель, знавший её раньше. Признаться, он и доложил о ней капитану Оортсаргу.

— И кто же это? — с малой толикой любопытства вздёрнул бровь Эмгыр.

— Раинфарн вар Аттре.

— Неужели, он ещё жив? — скривил губы император, невольно потерев бок от воспоминаний об их единственной и не самой приятной встрече.

— Жив и полностью лоялен империи и вам, ваша милость. Он один из младших сыновей Аттре из Даэрлянда, пусть и служил раньше при дворе князей в Аттре в Цинтре. В битве на Марнадальских ступенях не участвовал, как и в обороне Цинтры, а с подходом наших частей к границам княжества Аттре, сразу же перешёл на нашу сторону и оказывал деятельную помощь всё время той кампании.

— Довольно о нём. Дальше.

— Капитан Оортсарг отреагировал молниеносно, не взирая на обстоятельства и не тратя время на сомнения — всё же принцессу ждали под охраной и намного позже. Примерно через неделю…

— Как она оказалась в городе настолько рано? — резко перебил своего начальника разведки Эмгыр.

— Этого пока не удалось установить, — ответил де Ридо, внутренне давно готовый к подобному вопросу. И у него даже имелись козыри, способные временно избавить его от гнева владыки. — Но я работаю над этим. Пока удалось узнать, что сопровождавший наследницу вместе с эмиссаром аэп Тарханном отряд наёмников был полностью уничтожен неизвестными налётчиками в полутора неделях пути от Глен Муэра.

— Почему конвоирование принцессы доверили каким-то наёмникам? — казалось, голосом императора сейчас можно было резать сталь.

— Не оказалось иных вариантов в приемлемые сроки, — и к такому вопросу многоопытный глава разведки тоже был готов. — Принцессу и её спутника схватили довольно далеко от крупных городов, а наёмный отряд «Солнечные кавалеры» принимал активное участие в её поисках на побережье. Он был, хоть и не слишком большой, но с заслуживающим доверие командиром, опытный и прекрасно снаряжённый — гораздо лучше, чем наши части в тех захолустных краях.

— Однако, этого оказалось недостаточно.

— Боюсь, что так, ваше величество. Тем не менее, их убийцы тоже не ушли далеко. Их всех перебили всего в паре часов езды от места, где разгромили наёмников.

— Продолжай, — император сложил пальцы домиком, а в его тёмных глазах промелькнул сдержанный интерес. — Кто это сделал?

— С вашего позволения, мой господин, несколько позднее. Есть ещё одно, что вам наверняка будет интересно узнать. Чародей, известный нам, как Риенс. Его останки обнаружили в лесу, неподалёку от места битвы.

— И кто же его опознал спустя столько времени?

— Я — самолично, ваше величество. Следы боя обнаружил патруль 4-го полка Приморской стражи, когда объезжал тракт. Они передали весть на свою заставу и по цепи командования она ушла в Крижтсов. Город ещё не успел покинуть один из моих эмиссаров, руководивших поисками принцессы. Эмиссар вар Брюрн и поднял тревогу, заставил городских чародеев открыть портал, после чего сам обследовал место, — де Ридо повёл плечами, затёкшими под тяжестью мокрого плаща, мысленно досадуя, что второпях не удосужился скинуть его слугам. — Пришедший с ним магик наложил чары стазиса на останки, опознанные, как труп неизвестного чародея. Что-то оторвало ему ноги и разворотило грудь, лесные звери тоже внесли свой вклад, однако лицо сохранилось хорошо. Тело доставили в Глен Муэр, где мне и довелось осмотреть его. Колдовская некроскопия так же подтвердила, что останки соответствуют тому, что нам известно о Риенсе.

— Вопросов становится всё больше, Ваттье, — хмуро бросил Эмгыр, продолжая неотрывно наблюдать за начальником разведки. — Не его ли я приказывал найти и допросить ещё в конце лета? Молчишь? Что ж, можешь не отвечать. Что связывает его с налётчиками?

— Полагаю, общий хозяин. Эмиссару вар Брюрну удалось сыскать нескольких свидетелей уничтожения этих налётчиков — остатки семьи корчмаря, в чьём заведении они встали на постой. По их словам, налётчиками руководил некий Лео Бонарт. Он нам известен — охотник за головами в северных провинциях империи — Меттине, Назаире, Гесо. Отметился в ловле сторонников заговорщиков в Меттине во время последнего бунта несколько лет назад. По некоторым сведениям, бывший ведьмак, однако эта информация нуждается в проверке.

— Очевидно, его наниматель и тот, кто стоит за Риенсом — одно лицо, — впервые с самого начала разговора, император отвёл взгляд, отрешённо смотря в окно, где вновь разыгравшаяся метель засыпала крупными хлопьями снега дворцовый сад. — Так кто, говоришь, убил налётчиков? Сколько их было?

— Не меньше двух дюжин. По крайней мере, столько насчитали тел, но, вероятно кто-то сумел бежать от… — коротко кашлянул де Ридо, прочищая внезапно осипшее горло, однако сразу же продолжил: — Похоже, их перебил дракон.

— Дракон? — после краткого молчания, повисшего в кабинете незримой, грозной тяжестью, медленно проговорил император.

— Свидетели поведали, что на корчму с налётчиками Бонарта обрушился огромный дракон, всё сжёг и порушил. Понимаю ваши сомнения, ваше величество, однако там были драконьи следы. Много.

— Дракон, значит… — прикрыв глаза, Эмгыр откинулся на спинку кресла, но ненадолго. Крепко, до хруста вцепившись пальцами в подлокотники, он резко и зло воззрился на Ваттье. — Откуда там взялся дракон?!

— Полагаю, из Крижтсова, ваше величество. Незадолго до этих событий, меньше суток, дракон напал на город. Вам, должны были докладывать об этом.

— Докладывали, — медленно кивнул император, припоминая скупые строчки в одном из ежемесячных докладов об обстановке в центральных провинциях Нильфгаарда, который он читал с пару недель назад, — однако утверждали, что разрушения минимальны. Пострадала башня какого-то чародея, портовая башня и часть городской стены. Не слишком катастрофично для дракона. Упоминалось, что это был драконид…

— Боюсь, вас ввели в заблуждение, — бесстрастно ответил Ваттье, — по глупости, незнанию или злому умыслу — то мне не ведомо.

— Разрушений гораздо больше?

— Нет, ваше величество. Разрушения полностью соответствуют описанному: сгорела башня чародея Эленгэма, небольшой участок галереи на западной городской стене и примыкающая к ней портовая башня. Как можете судить — едва ли это похоже на нападение настоящего дракона. По крайней мере, как их описывают в старых хрониках.

— Действительно, согласно летописям, эти существа ведут себя куда опустошительнее.

— Абсолютно так, ваше величество. Неудивительно, что в Крижтсове его могли принять за драконида, особенно если видели мельком, — глава разведки потёр простую серебряную брошь, скреплявшую мокрый плащ, мечтая скинуть его как можно скорее. — Например, ослизга — они тоже дышат пламенем и способны вырастать до крупных размеров.

— Настоящих драконов в империи не видели век и, тем не менее, ты, Ваттье, настаиваешь, что в обоих случаях был дракон. Более того — один и тот же дракон? Поясни.

— Свидетельские описания этого существа из Крижтсова и семьи корчмаря дают основания полагать, что это одна и та же бестия. Они довольно путанные, но все сходятся в одном: у существа было четыре лапы. Я консультировался с драконознатцами и, по их словам — это главный отличительный признак истинного дракона от драконидов, чьи крылья представляют собой видоизменённые передние конечности. Главный, помимо наличия разума, конечно же. К тому же, размеры следов, оставленные драконом возле сгоревшей корчмы слишком велики для любого известного вида драконидов.

— Эти «драконознатцы» — из Магистериума?

— Боюсь, что нет, ваше величество. Граф Саркани-Вадаш из Меттины — один из виднейших специалистов в деле изучения драконидов и драконов во всей империи. Больше него могут знать лишь чародеи Магистериума, однако они крайне неохотно идут на контакт в этом деле.

— Вот как? — нимало удивился Эмгыр. — Магики так сильно осмелели и почувствовали свою важность?

— Это тоже вызвало у меня недоумение, ваше величество, особенно, когда дело коснулось сожжённой башни их коллеги. Мне не удалось лично побывать в Крижтсове, но по докладам моих людей, присутствовавшие там следователи Магистериума едва ли не прямо саботировали работу моих подчинённых.

— Это не может не настораживать. У меня будет отдельный разговор с верховным Магистром, но прежде мне нужны факты.

— Как пожелаете, мой император. Пусть ранее вы и приказывали не вступать в открытую конфронтацию с чародеями без излишней нужды, я взял на себя смелость заранее пообщаться с несколькими магами, имевшими предо мной некоторые долги. И мне открылась весьма занимательная картина: сгоревшая башня принадлежала A`chiad чародею Фелдеанету Эленгэму. Именно он участвовал в поимке интересующей вас особы на Побережье. Чародей наложил чары на принцессу и её спутника, что позволило провести захват без всякого сопротивления. После этого девушку отправили сюда, в Назаир, под конвоем наёмников в сопровождении эмиссара аэп Тарханна, а вот её спутника забрал сам Эленгэм с целью немедленно передать на изучение в Магистериум. Вот только в город Золотых Башен он так и не попал.

— Магик решил присвоить пленника себе в обход старших чародеев — ничего необычного, — небрежно взмахнул ладонью император. — Куда важнее — чем он им так ценен? Тебе удалось установить это, Ваттье?

— К сожалению, расспросить самого мастера Фелдеанета уже не представляется возможным — он и его ученик сгинули в том пожаре, а иные, вероятно замешанные в этом чародеи Магистериума, как я упоминал, едва ли готовы к откровенности. Возвращаясь к спутнику принцессы — осенью я уже предоставлял вам добытые сведения о нём, однако в силу сроков они не были и не могли быть подробными.

— Ты упоминал — он мог быть мутантом, ведьмаком.

— Абсолютно так, ваше величество, но это не подтвердилось. «Сэра Грозофа» действительно неоднократно принимали за ведьмака, главным образом в силу необычного строения глаз и его комплекции, однако его ведьмачья принадлежность, несмотря на нечеловеческую скорость реакции и силу, не подтвердилась. Все, кто с ним общались, утверждали, что несмотря на необычный окрас, зрачок, что во тьме, что на свету оставался человеческим, а не кошачьим. Вы должно быть не знаете, но…

— Мне известны особенности этих мутантов, продолжай.

— Кроме того, сам мужчина неоднократно утверждал, что не имеет никакого отношения к ведьмакам.

— И к чему же он имеет отношение?

— «Солнечна Федерация» — некое неизвестное нам крупное государство, откуда он прибыл. Ошибки в речи, акцент его Всеобщего и полное незнание ни Старшей речи, ни нашего языка — только подтверждают это. По утверждению «Сэра Грозофа», у себя на родине он имел некий титул «каптэйн-лейтент» и командовал «эскадрией».

— Мелкий дворянин, феодал?

— Недостаточно информации, но некоторые люди подмечали его лёгкую антипатию к аристократии и дворянству.

— Тем не менее, это не мешало ему подружиться с графом Саркани-Вадашем. Большая часть информации, полагаю, получена именно от него?

— Да, ваше величество. Увы, из-за вашего запрета мне пришлось ограничиться обычными беседами, а не…

— Тебя что-то не устраивает? — Эмгыр нахмурился — без какой-то явной угрозы, но и этого было вполне достаточно, чтобы убить на корню любое желание перечить ему. — Граф — один из немногих полностью верных мне и империи феодалов в Меттине. Любое давление в его сторону — не приемлемо.

— Как будет угодно, вашему величеству. Из того, что мне поведал граф Артуад: «сударыня Цинтия» — он не знал, что она принцесса — путешествовала в компании сэра Грозофа длительное время, повстречавшись где-то в пустыне Корат. По его словам, между ними была изрядная взаимная симпатия, но переросло ли это в нечто большее — ему не известно, хотя он не сомневается, что рано или поздно так и случится. — начальник разведки едва заметно выдохнул, переводя дух, но, заметив с какой силой побледневший император вцепился в подлокотники своего кресла, осторожно поинтересовался: — Всё в порядке, ваше величество?

— Значит, они давно знают друг друга и совместное бегство из дворца — не спонтанный шаг… Скажи мне, Ваттье, — тихо заговорил Эмгыр медленно наклонившись вперёд. Де Ридо с трудом сохранил каменное выражение лица — на миг ему показалось, что в глазах его повелителя можно рассмотреть отблески того самого Белого пламени. — Если мужчина путешествует с юной девушкой долгое время, возможно, спас ей жизнь, оба, вероятно, влюблены и едва ли ограничены моралью и любыми обязательствами. Скажи мне, Ваттье — что последует дальше?!

— Мезальянс. В лучшем случае, ваше величество, — твёрдо произнёс начальник разведки, внутренне раздражённо ёжась от понимания глубины очередного провала. Он не ожидал, что император акцентирует на этом внимание сейчас, хотя мог бы. В конце концов, де Ридо давно знал своего господина, когда-то вознёсшего его на теперешнее место. Однако молчать в данной ситуации, а тем более врать — было бы ещё хуже. — Виноват, мой император.

— Как вы её упустили? — глубоко вздохнув, Эмгыр тяжело откинулся в кресле, вновь сплетя пальцы в замок и прикрыв глаза. — Причины?

— Череда неудачных случайностей и недооценка беглецов со стороны руководивших облавой. Как установили из опроса владельца таверны «Рычащий причал», сэр Грозофф заселился за три дня до прибытия в Глен Муэр принцессы… И спустя всего два дня после событий в Крижтсове.

— За два дня от Крижтсова до Глен Муэра? — император удивлённо вскинул брови. — Он что — по воздуху летел? Или кто-то из чародеев решил начать свою игру?

— Выясняем, ваше величество. В городе он объявился не в одиночку, а в компании с некоей особой: молодая девушка, воительница, явная северянка, носила полный комплект полулат. Что удивительно, через ворота они прошли в доспехах и при оружии. И сэр Грозоф, и его спутница. Или они не стремились не привлекать внимания… или готовились к схватке.

— Здесь точно не обошлось без магиков и их чар, — хищно сощурившись, сделал вывод Эмгыр.

— Это первое что приходит на ум, ваше величество, но, позволю себе заметить — слишком много нестыковок и белых пятен: если открыли портал, то почему за городом; где всё это время была принцесса и зачем встречаться именно в Глен Муэре, зная, что их будут искать. Пока я склоняюсь к мысли, что за бегством принцессы и появлением в городе сэра Грозофа стоят разные личности. Вероятно, сотрудничающие, иначе не случилось бы никакой встречи, но разные.

— Мои вопросы к верховному Магистру всё множатся. Переходи к основному: что предприняли, «неудачи и недооценка», какие выводы и кто понёс наказание?

— Как будет угодно вашему величеству. Городские ворота перекрыли по приказу капитана Оортсарга, на границах кварталов расставлены патрули, проверявшие всех молодых девушек со светлыми волосами, а к «Рычащему причалу», где по словам Раинфарна он наткнулся на принцессу, отправился сам капитан Оортсарг с тремя десятками лучших людей. Однако на месте застать не удалось ни её, ни сэра Грозофа, ни его спутницы. Кто-то предупредил их об облаве, и они покинули таверну с террасы второго этажа, — де Ридо ненадолго умолк, переводя дух. — На какое-то время их потеряли, но вскоре в канализации под городом что-то взорвалось. Отряд «Имперы» при поддержке чародея отправился на осмотр и по косвенным признакам определил, что беглецы были там. Вероятно, взорвался рудный газ — иногда он скапливается в канализации. Взрывом открыло проход в эльфийские руины — Глен Муэр, как вы можете знать, построен на месте древнего эльфийского поселения. Судя по следам, они прошли их насквозь и даже сожгли что-то в саркофаге — наши солдаты обнаружили лишь пепел и несколько трупов монстров, мёртвых уже многие десятилетия, если не столетия. Отмечу, что эти руины за века не были никем разграблены и превосходно сохранили своё содержимое — отличная находка и учёные из имперского университета…

— Ваттье, — нетерпеливо прервал его Эмгыр, — моё время слишком дорого — избавь меня от чаяний пропылённых книгочеев университета.

— След окончательно потеряли у реки. Беглецы перебрались из эльфийских катакомб в канализацию, очевидно, вышли через них к реке и исчезли. Будь там мои люди, и, я уверен, удалось бы найти свидетелей, однако в Глен Муэре были лишь гвардейцы «Имперы» с капитаном Оортсаргом. Своим солдафонским дуболомством они очень постарались, чтобы к прибытию моих людей не осталось толком ни следов, ни готовых к контакту свидетелей, — де Ридо поджал губы, гася невольно прорвавшееся раздражение на бездумные действия гвардейцев, очень сильно осложнивших ему работу. — Прошу простить, ваше величество.

— Например? — император предпочёл не заметить эту вспышку.

— Сперва хватали в порту всех, кто на взгляд сержантов выглядел «подозрительным» и жёсток допрашивали не скрывают ли они беглецов. Чем распугали множество купцов и едва не спровоцировали драку с экипажем галеры «Восходящее Солнце» из флота вашего величества. Под предлогом поисков вламывались в таверны, трактиры, корчмы, бордели и ночлежки по всему городу — в городском магистрате к моему приезду лежало уже больше двух дюжин жалоб от пострадавших владельцев. К полудню капитан Оортсарг наконец-то дошёл до мысли о составлении словесных описаний принцессы и сэра Грозофа и их выдачи страже, гвардейцам и оглашении на площадях через глашатаев.

— Полагаю, это мало что дало?

— С таким описанием, им было достаточно просто переодеться, — пренебрежительно поморщился начальник разведки. — Вероятнее всего, они так и сделали. Вторую девушку — не искали вовсе. Увы, в моих полномочиях было лишь отстранить капитана Оортсарга от поисков, потому что допросить и выяснить, чем были продиктованы все его действия… или имитация действий, я не мог.

— Ты получаешь моё дозволение на задержание и допрос Оортсарга, но Ваттье… — облечённый невероятной властью мужчина медлил, словно раздумывая. — Не переусердствуй. Бригада «Импера» верна мне и только мне, и я бы хотел, чтобы так оставалось и впредь. Недовольство её офицеров — последнее, что мне сейчас требуется.

— Как прикажете, мой повелитель, — де Ридо коротко поклонился, приложив ладонь к груди. — Я не подведу вас.

— Очень надеюсь на это... как и надеюсь, что в этом ты покажешь лучший результат, чем в поиске принцессы. У тебя есть понимание, как ей удалось скрыться?

— Я склонен считать, что принцесса со своими спутниками покинули Глен Муэр на одном из отчаливших кораблей. Контроль за воротами Оортсарг организовал серьёзный, но не в порту — его он отдал на откуп портовой страже, а она, к моему сожалению, известна своей любовью к звонкой монете. У меня уже есть список кораблей, покинувших порт до моего прибытия в город и сейчас мои люди пытаются установить, брали ли они на борт пассажиров.

— Сколько кораблей покинуло порт?

— Шесть. Три направлялись на юг, ещё один сюда, в Назаир, и два вверх по Сильте: в Туссент и в Метинну. На последнем их совершенно точно не было — мои люди в Метинне уже допросили капитана корабля и его команду. Агента в портах Империи, куда должны прийти остальные корабли, уже предупреждено. Хуже всего обстоит дело с кораблём в Назаир. Он до сих пор не появлялся в порту, хотя расстояние от устья Сильты до устья Иелены невелико. Боюсь, он мог потерпеть крушение или оказаться захвачен пиратами со Скеллиге.

— Скверно, — прикрыв глаза и будто бы утратив остатки интереса, Эмгыр откинулся на резную спинку кресла. — Ты можешь быть свободен. О любых значимых подвижках докладывай немедля.

— Ваше величество, разрешите — возможно, это покажется вам важным? — всё же решился начальник имперской разведки и, увидев, позволяющий кивок своего владыки, быстро заговорил: — Руины под Глен Муэром — их сумел бегло осмотреть профессор Гваэдгокх аэп Лед — он видный специалист в области истории и археологии. Это склеп, усыпальница, но с большим количеством манускриптов и трудов эльфов. Не Dhu seidhe и не Aen Seidhe, но Aen Undod — тех, кто прибыл на Белых кораблях в наш мир… Профессору Гваэдгокху нужно больше времени для изучения, но он утверждает, что там есть частые упоминания Белого хлада. Когда-то вы велели собирать всё, что можно по этой легенде…

— Не легенде, Ваттье, — император, резко распахнув глаза, уставился на де Ридо цепким, внимательным взглядом, — не легенде…

***

Княжество Туссент. Боклер. Княжеский дворец. Декабрь 1267.

Фрингилья вернулась во дворец кузины крайне раздражённой. Прекрасный солнечный день, когда она только покидала свои покои, сменился сперва мелким снегом с пронизывающим до самых костей ветром, а после и вовсе перерос в настоящую вьюгу, перемежаемую ледяным дождём. Не частое явление для тёплого, защищённого от сильных ветров горами и лесами, княжества. Тащиться в такую погоду за пределы уютного дворца, построенного в незапамятные времена ещё Aen Seidhe, её могло заставить лишь нечто поистине важное. Собрание Ложи, например. Увы, открывать портал и уж тем более беседовать по мегаскопу прямо из дворца, казалось, наполненного соглядатаями Магистериума и снующими всюду шпионами императора, было бы верхом глупости. О да, какими же словами молодая чародейка поминала Магистериум всякий раз, когда жестокий ветер в очередной раз надувал ей под глубокий капюшон целый рой мокрого снега! И даже чары для согрева спасали лишь частично.

Шагая по мраморным полам дворцовых коридоров, оставляя за собой грязные, мокрые следы, Фрингилья искренне помышляла лишь об отдыхе, горячей ванне, и сильных, но удивительно чутких руках одного ведьмака. Которого непременно следовало бы пригласить для совместного омовения… Однако, мысли о приятном завершении этого наполненного суетой, сыростью и холодом дня невольно вновь и вновь сползали на Магистериум, портя настроение ещё больше.

Магистериум с самого момента своего создания являлся организацией, призванной объединять, контролировать и направлять применение и изучение магии на территории всего Нильфгаарда. И, как и полагается крупному государственному ведомству, был неповоротливым и страшно забюрократизированным механизмом с целым ворохом присущих подобному органу проблем. Дурно пахнущих… на самом деле, откровенно смердящих проблем. Однако, он полностью устраивал Эмгыра, ведь подчинялся ему абсолютно беспрекословно. Эти чиновники от магии во главе Магистериума воспринимали любой чих из имперской канцелярии, как откровение свыше, чем страшно бесили молодую чародейку благородных кровей. Как, по-большому счёту, и любого иного чародея в Нильфгаарде, обладавшего хотя бы капелькой амбиций, честолюбия и жажды познания.

Запреты и контроль со стороны Магистериума сковывали по рукам и ногам хуже двимеритовых кандалов, мешая любому чародею, вставшему на путь изучения магии и обретения собственного могущества. Запреты, указы, эдикты, наставления и постановления сыпались из имперского ведомства, как из мифического рога изобилия. Иной раз Фрингилье казалось, что возьми кого-нибудь из заседавших там «достопочтенных магистров», встряхни как следует и заставь процитировать последнее предписание его же собственного коллеги, и в ответ раздастся лишь удивлённое козлиное блеяние. Зачастую доходило до абсурдных, нелепых и невероятно категоричных запретов развивать и изучать то или иное направление магии одному чародею… с последующей выдачей через пару месяцев такого разрешения кому-то другому. Что удивительно — далеко не всегда дело обстояло в банальной и понятной мзде. Пытаться понять пути, по которым шла бюрократическая, изощрённая мысль чиновников Магистериума было просто бесполезно.

Молодым чародеям добиться чего-либо в Магистериуме, даже при успешном окончании столичной академии в Золотом Городе, было совершенно невозможно — в лучшем случае могли назначить спектатора-соглядатая из более мастистых, имеющих вес в среде имперского ведомства магов… которые и присваивали по итогам большую часть трудов молодых дарований, не приложив и толики сил для достижения результатов. Пусть саму Фрингилью подобная участь и миновала, всё же она была племянницей самого великого Арториуса Виго, да к тому же обладала незаурядным талантом к иллюзии, однако подобных историй за свою жизнь наслушалась и повидала сплошь и рядом, всё же чародейское братство в империи не столь уж и велико.

Увы, количество чародеев в Нильфгаарде к началу первой Северной войны едва ли превосходило таковое у нордлингов и это при почти в три раза больших размерах и населении! И причина тому была весомой и крайне безрадостной: феодальная война, прокатившаяся по землям империи несколько десятилетий назад и приведшая к власти Узурпатора. Тогда многие чародеи поддержали будущего самозваного императора, поведясь на его посылы распустить уже в те годы опротивевший всем Магистериум. Схватки, сражения и настоящие магические баталии прокатились по всей империи и даже по землям, тогда ещё не входившим в Нильфгаард, унеся с собой сотни жизней. Множество опытных чародеев, тех, кто мог бы учить молодые поколения и двигать магическую науку далеко вперёд, упали на алтарь жажды власти Узурпатора. А вместе со взорванной в ходе битвы Белой башней Магистериума канула в лету и налаженная система поиска и сбора одарённых детей по всей империи. Восстанавливать её Узурпатор не стал, зато, окончательно укрепив власть, нашёл Магистериум очень удобным средством для контроля над чародеями, наплевав на свои обещания, чем вызвал новые недовольства и новые конфликты. Иронично — одних только чародеев в те жестокие годы погибло больше, чем всего людей, даже если считать слуг и прочую чернь, во время самого дворцового переворота.

Когда на престоле вновь воцарилась династия Эмрейсов, часть чародейской братии было с надеждой вздохнула, однако Эмгыр слишком недолюбливал и опасался магов, чтобы давать им больше свободы, чем они имели при Узурпаторе. Наоборот, он предпочёл придавить их всех посильнее, дабы и дёрнуться никто не смел лишний раз в сторону. Даже старенький и малость сумасшедший Ксартисиус, которому Эмгыр отчего-то сильно благоволил, не так давно умудрился угодить за решётку по прямому приказу императора.

— Доложите Анне-Генриетте, что я прибыла, — кинув свёрнутый, мокрый зелёный плащ в руки почтительно склонившейся служанке, велела чародейка. Упав на плетёное кресло с мягкими, полосатыми подушками, Фрингилья закрыла глаза и закинула уставшие ноги на подставку, предоставив второй служанке снимать вымазанные в грязи сапожки. — Подготовьте горячую ванну.

— Сей миг, госпожа, — поклонилась ещё одна девушка, и, на мгновение замявшись, произнесла: — Виновата, госпожа Виго, но Её милость Анна-Генриетта изволила отбыть из дворца.

— В такую погоду? — Фрингилья не без удивления распахнула свои зелёные очи, пристально взглянув на служанку, имени которой она даже не пыталась запомнить. — И куда же направилась Её милость?

— Нашёлся пропавший корабль из экспедиции барона де Табриса. Галеас «Щедрость», госпожа. Её милость изволила лично осмотреть корабль.

— Вот как, — девушка побарабанила пальчиками по подлокотнику, — ну что ж, не будем отказывать нашей дорогой кузине в такой малости. Тогда пригласи ведьмака, как будет готова ванна.

— Виновата, госпожа Виго, — ещё ниже поклонилась служанка. — Мастер ведьмак отправился сопровождать и охранять Её милость.

— В порт? Зачем?

— Не в порт, госпожа. Корабль нашли рыцари за городом. Прямо здесь, в Сансретуре, представляете? Он сел на мель у берега, недалеко от эльфийских руин. Оба рыцаря и один оруженосец исчезли в пылевой буре, когда поднялись на борт. Лишь оруженосец сэра Коннэ, юный Чамиг, вернулся и всё рассказал. Тут явно злое колдовство замешано, госпожа. Оттого Её милость и повелела Мастеру ведьмаку во всём разобраться, а сама отправилась с ним, дабы за всем пронаблюдать.

— Проклятье! — резко вскочила на ноги чародейка, оставшись лишь в одном наполовину снятом сапожке, а возившаяся с ним служанка и вовсе упала на пол. — Её-то куда понесло?! Чего ты там возишься дурёха?! Живо надевай всё назад! Где мой плащ?

— К-куда вы, госпожа?

— Сама как думаешь?! Как назывались те руины?

— Термес, госпожа, — испуганно икнула девушка. — В излучине Сансретура…

Метая про себя целый сонм проклятий на голову взбалмошной кузины, решившей ввязаться в сомнительно, откровенно дурно пахнущее дело. Лелея своё неугомонное, легкомысленное естество, Анна-Генриетта уже давно вынашивала идею понаблюдать за ремеслом прославленного убийцы чудовищ вблизи. Фрингилья прекрасно знала об этом, ведь княгиня как-то раз сама поделилась с ней своими сомнениями. Нет, она не была дурой или наивной идиоткой, что объясняло бы подобные выкрутасы, однако порой умудрялась сотворить нечто такое, что оставалось лишь, потирая мочку уха, мысленно прибегать к лексикону портовых грузчиков. И ведь так, насколько знала чародейка, с самого детства, когда две юные княжны держали в постоянной бодрости весь дворец в Боклере. Чего только стоила история с послом Нильфгаарда, закиданным шарами с полыхающим рыбьим жиром… Виго не видела этого своими глазами — в это время она только начала делать свои первые шаги в постижении магии далеко за пределами Туссента, мечтая достичь славы своего дяди — Арториуса Виго. Много позже Анна-Генриетта с неизменным задором в глазах рассказывала Фрингилье об их с сестрой детских проделках, явно гордясь ими… и столь же неизменно впадая в грусть от воспоминаний о таинственной пропаже Сильвии-Анны годы назад.

Чародейка никогда не была у руин эльфийского дворца Термес — просто не было нужды, но слышала про них. И знала, что располагаются они где-то в лесу Кароберты неподалёку от разводного моста через Сансретур. Будь у неё больше времени, и девушка бы провела точные расчёты для формирования по ним безопасных порталов, как делала это для посещения собрания Ложи в замке Монтекальво, что аж в самой Редании. Однако на это было решительно невозможно, когда дорога каждая минута. Виго верила в способности ведьмака, но если в деле замешана мощная, древняя магия, а по-иному близ эльфийских руин и быть не могло, то перестраховка лишней не станет. К счастью, девушке доводилось не раз проезжать тот самый мост — она хорошо помнит это место, поэтому первый портал откроет без труда. Дальше — сложнее, но место где-то на берегу реки, в излучине неподалёку от руин сильно сужает район поиска. Ещё два, от силы три портала в зоне прямой видимости, и она найдёт, как пропавший корабль, так и безрассудную княгиню. Кивнув самой себе, чародейка застегнула застёжку плаща и принялась читать формулу активации портала, нимало не заботясь об испуганных служанках, выбегавших за двери её покоев.

Всё получилось так, как и задумывалось: первый портал вывел её неподалёку от разводного моста, где у небольшого домика мостового, кутаясь в толстые плащи, вяло несли караул княжеские гвардейцы. Ночная чернота быстро опускалась на Туссент и Фрингилье даже пришлось наложить специальные чары на глаза, чтобы видеть в темноте. Второй портал не принёс результатов, зато после третьего, выведшего её на вершину холма, удалось углядеть разбитый подле широкой песчаной косы лагерь. Цвета и размеров шатров, а главное — княжеский стяг, развивающийся над ними, не оставляли сомнений, кто это мог быть. Правда, никакого корабля в округе ей разглядеть не довелось — лишь какие-то обломки на косе и подле ледяной воды.

Новый портал она открыла прямо к окраине лагеря, не желая терзаться неизвестностью и брести по припорошенному снегом склону хоть сколько-нибудь долго. К счастью, её худшие подозрения вмиг развеялись — Анна-Генриетта нашлась живой и здоровой. Утопая в шубе и мехах, княгиня сидела в раскладном кресле подле костра, попивала горячее вино и о чём-то мирно беседовала с ведьмаком и незнакомым рыцарем в странноватого вида тёмных латах.

Подавив вспышку раздражения от сорванного вечера и с тоской вспомнив так и не принятую горячую ванну, Фрингилья решительно зашагала к кузине. Однако спокойно дойти ей оказалось не суждено… Откинув красно-бело-жёлтую полу княжеского шатра, наружу вышла высокая девушка в необычной ярко-рыжей одежде. Чему-то улыбаясь, она надела на малость влажные пепельные волосы меховую шапку и укуталась в мягкую, шерстяную шаль. Впрочем, всё это было неважно, потому что чародейка узнала незнакомку. Узнала, несмотря на то, что они никогда не виделись вживую. Да и как не узнать, пожалуй, самую разыскиваемую девушку на Континенте?

Цирилла Фиона Элен Рианнон, наследная принцесса, Львёнок из Цинтры, Старшая Кровь, Исток небывалой мощи… Её искал император Эмгыр, искала реданская разведка и короли Севера, искала Ложа Чародеек, искал мятежный Вильгефорц из Роггевеена, искали цинтрийские дворяне, сбежавшие из родной страны годы назад, искал ведьмак Геральт из Ривии… и лишь последнему улыбнулась удача. Он, наконец, сыскал ту, ради которой отправился в дальнее странствие.

Удивление, шок, неверие — чародейка просто не сумела сдержать лица и это заметили все: и принцесса, и нахмурившийся Геральт, и незнакомый рыцарь, и даже её кузина.

— Фрингилья? Ты что здесь делаешь? — спокойный с нотками недоумения голос ведьмака первым разорвал повисшую меж ними тишину.

ПРИМЕЧАНИЕ:

Нет, не Йеннифэр! ;)

Оставляйте комментарии, так же подписывайтесь на бусти (ссылка есть в профиле) - я там выкладываю всякое-разное, включая иллюстрации и сильно отшлифованную и даже местами переписанную версию "Вашего Величества".

После долгих странствий

Где-то мор и война,

А у нас тишина,

И кувшинчик вина припасён.

Словно тёплый аккорд,

Свет костра к нам плывёт,

Кто влюблен в эту жизнь – тот спасён.

Яна Айнсанова - "Кто влюблен в эту жизнь"

Незнакомка, вышедшая из здоровенной чёрно-оранжевой кляксы, буквально возникшей из ниоткуда, к моему удивлению, не поразила этим совершенно никого. Безусловно, её заметили и… ничуть не взволновались от такого шокирующего появления. Кажется, для местных это было если не чем-то обыденным, то вполне привычным. И я уже даже знал, чему свидетелем стал — портал, самый настоящий, грёбаный локальный прорыв ткани пространства-времени, исполненный одной силой человеческого разума! Цири рассказывала о них, а я, дурень, ещё сомневался. Неизвестную здесь явно прекрасно знали, раз стража княгини даже не подумала дёрнуться в её сторону, лишь почтительно кивая проходящей мимо фигуре, укутанной в плащ. Скинув с головы глубокий капюшон, в свете костров предстала молодая брюнетка с короткими волосами. Недоумённый возглас Геральта, назвавшего женщину Фрингильей, поставил окончательную точку в вопросе их знакомства с гостьей… и одновременно с тем, породил у меня много новых вопросов.

Мне абсолютно не понравился взгляд, которым черноволосая девушка встретила Цири, так не вовремя вышедшую из-за разноцветной полы шатра, где приводила себя в порядок. Нет, в нём не крылось ненависти, или злобы, скорее некое узнавание пополам с изумлением от встречи. Моя спутница частенько рассказывала, как про магию и волшебный быт, так и про знакомых лично ей чародеек. Не то чтобы их было слишком много, но совершенно точно никакой «Фрингильи» среди них не встречалось. И то, как Цири недоумённо выгнула бровь, поймав на себе пристальный взгляд брюнетки, яснее ясного утверждало — видит она её точно так же первый раз в жизни.

— Любезная кузина, встретить тебя здесь неожиданность, но, безусловно, приятная, — сдержанно улыбнулась Анна-Генриетта, — вижу, и ты решила воспользоваться столь чудесной погодой, чтобы отдохнуть от городской суеты Боклера?

— Боюсь, что нет, дорогая кузина, — резко, слишком резко для незаинтересованного человека, отведя взгляд от Цири, проигнорировав подколку, спокойно ответила черноволосая. — Рада видеть тебя в добром здравии, целой и невредимой. Я немало взволновалась, когда узнала, что ты решилась пронаблюдать за работой мастера Геральта самолично.

— Мне очень жаль, что доставила тебе столь неприятные мгновения, но уверяю, не было никаких причин для тревоги, — покачала головой правительница Туссента, неожиданно для меня пришедшаяся родственницей чародейке. — Я лишь узнала о появлении пропавшего корабля из экспедиции, направленной моим глубоко любимым покойным мужем в Офир. Представляешь, рыцари нашли корабль севшим на мель в Сансреттуре, прямо здесь, за нашими спинами.

— Если зрение не подводит меня, то на берегу не было никакого корабля, — недоумённо нахмурилась Фрингилья, — лишь речной мусор да обломки.

— Он — взорвался, представляешь? — нагнувшись вперёд, возбуждённо блестя глазами, с жаром проговорила княгиня, впрочем, тут же одёрнув себя и приняв более серьёзный вид. — И все мы сейчас в волнующем нетерпении ожидаем истории от мастера ведьмака о событиях, случившихся на борту «Щедрости». Однако, не будем уподобляться рыночным торговкам и вспомним о манерах. Ваше Высочество, — взглянув на Цири, одарила её благоприятной улыбкой Анна-Генриетта, — позвольте представить Вам блестящую чародейку и мою дорогую троюродную кузину Фрингилью Виго. Фрингилья, перед тобой моя гостья — Её Высочество, наследная принцесса Цинтры Цирилла Фиона Элен Рианнон.

— Приятно, наконец, встретиться с вами лично, Ваше Высочество, — на мгновение смешавшись, поклонилась брюнетка. — Правда, я искренне полагала, что вы гостите при дворе Его Императорского Величества в Назаире…

— Вы ошибались, — поморщилась девушка, на всякий случай встав позади меня. Расторопные слуги тут же принесли ей ещё один стул, но моя спутница его словно бы не заметила, продолжая настороженно наблюдать за чародейкой. — Однако, я тоже рада познакомиться с вами, уважаемая Фрингилья.

— А это — прекрасная воительница Саэсентессис, — дождавшись паузы, правительница Туссента предпочла продолжать исполнять роль рачительной хозяйки. — По левую же руку Её Высочества — сэр Владислаф Грозоф и, боюсь, это всё, что мне известно, но, верю, досточтимый рыцарь, как и прекрасная воительница, — кивнула поочерёдно на меня и Саэс Анна-Генриетта, — вскоре также удовлетворят наше любопытство.

— Благодарю, Ваша Милость, — первой сориентировалась драконица. — Рада познакомиться с ещё одной сильной и умелой sahir.

— Доброй ночи, сударыня Виго, — постарался и я проявить какую-никакую вежливость, даже несмотря на изрядно напряжённую Цири. Успокаивающе стискиваю её ладошку в своих руках и лишь после этого девушка, выдохнув садится рядом со мной. Конечно, это не укрылось ни от кого, но если в глазах княгини сквозил благожелательный интерес, то вот Фрингилья на пару мгновений нахмурилась.

— Взаимно, сэр Грозоф, — брюнетка неспешно подошла ближе и присела на свободный раскладной стул рядом с ведьмаком. Мужчина слегка напрягся и отчего-то бросил на Цири виноватый взгляд. — Благодарю на добром слове, сударыня Саэсентессис. Sahir — если правильно помню, так зовутся чародеи в Зеррикании… Уважаемая Саэсентессис, у вас непривычное, но очень красивое имя — рискну предположить, что и вы из Зеррикании.

— Из Зеррикании, это так.

— Однако, вы совсем не похожи на зерриканку! — удивлённо воззрилась на драконицу княгиня.

— Не похожа, вы правы, Ваша милость. Я родилась на севере, — блондинка косо посмотрела на Геральта. — Где-то между Голопольем и Маллеорой на крутых берегах реки Браа. Едва ли вы слышали о тех местах.

— А вот и нет, моя дорогая. Прекрасно знакома благодаря балладе почтенного маэстро Лютика об охоте на Золотого дракона. Не доводилось ли часом слышать?

— О, весьма наслышана, — с толикой ехидства усмехнулась Саэс. Ведьмак старательно сохранял каменное лицо. Моя спутница едва слышно фыркнула. — Тем не менее, выросла я в Зеррикании, куда меня забрал отец.

— Должно быть, ваш батюшка очень знатный и богатый человек.

— О нет, он всего лишь простой рыцарь, который любит путешествовать, — драконица с блаженствующим видом вытянула ноги к костру. Геральт продолжал пытаться выглядеть естественно, что в его случае смотрелось ещё неестественней. — Однако, в Зеррикании он очень уважаем и любим, потому, как мне кажется, и возвращается туда из раза в раз из своих странствий.

— И вы решили пойти по стопам отца, отправившись в иные края? — в голосе княгини звучала не просто вежливость, но искренний интерес. — Мне очень нравится слушать истории про далёкие земли. Порой даже, знаете, так и хочется оставить всё и самой направиться в долгое путешествие за тридевять земель… Увы, я не имею права оставить на произвол судьбы свой народ и своё княжество. Но, смею надеяться, как-нибудь услышать от вас рассказ про ваши приключения в пути и чудесные места, кои вам довелось посетить.

— Непременно, Ваша Милость.

— А откуда будете вы, Владислаф? — цепко оглядывая мой бронескаф, спросила черноволосая чародейка, лишь стоило её кузине удовлетворённо кивнуть.

— Да, сэр Грозоф, удовлетворите наше маленькое любопытство, — тут же с готовностью поддержала её Анна-Генриетта. — Вы похожи на северянина, но ваш акцент всеобщего сильно заметен и мне не удаётся его узнать.

— Солнечная Федерация — это… довольно далеко отсюда, — уклончиво отвечаю местной правительнице. Если от ведьмака скрывать подобное я считал попросту глупым, то допускать излишнюю откровенность с абсолютно незнакомой мне княгиней, наоборот — не собирался. Конечно, я и не думал лгать, но если женщина не примется настаивать, то и я не стану вдаваться в совершенно лишние детали. Например, об инопланетном характере моей Родины.

— Никогда не слышала о подобном месте. Это где-то на юге за морями… нет, тогда бы ваша кожа была смуглой, как у выходцев из Офира, — правительница Туссента небрежным жестом передала опустевший бокал слуге. — Неужели на севере, за Повиссом, Ковиром и Драконьими горами ещё кто-то живёт? Или, быть может, вы прибыли аж из-за Великого моря на западе?

— Всегда интересовалась иными государствами, расскажите подробнее, — с холодной улыбкой настойчиво попросила Фрингилья, заработав новый недоумённый взгляд от Геральта. Похоже, отказа она не предполагала…

— Безусловно, мне, как, волей богов, правительнице этих земель, хотелось бы знать больше о новой, доселе неведанной никем стране. Конечно же, говорить о дипломатических отношениях рано, но почему бы не заложить первый камень в их фундамент. Вы, сэр Грозоф первый из «Солнешно Фет и Рации», кто ступил на земли благословенного Туссента, не правда ли? Будьте гостем в моём княжестве.

— Благодарю, Ваша Милость, — с трудом подавив вздох, поднимаю шлем, лежавший доселе у моих ног. Не так я представлял себе этот вечер, ой не так. — Не смею отказывать вам в справедливом и искреннем желании. Я расскажу о своей Родине. Расскажу и даже немного покажу.

Вот уж точно теперь отказ не предполагается ни в каком виде. Пусть с самой Анной-Генриеттой я общаюсь всего ничего, зато я достаточно общался с её старшей сестрой Сианной. И если верить словам бывшей любовницы, то характер у младшей весьма взбалмошный, а уж прямой отказ княгиню разгневает почти наверняка. Особенно после приглашения стать гостем. Я уже порядочно знал о местных нравах и традициях, и подобное оказалось бы равносильно плевку в душу пополам с оскорблением. А уж оскорблять местную полновластную правительницу мне сейчас хотелось бы в последнюю очередь.

— Солнечная Федерация намного больше, богаче и многолюдней, чем вы могли бы себе представить. Даже если сложить вместе территории всех государств под этим Солнцем, все их богатства и всё их население — всё равно это окажется песчинкой по сравнению с Солнечной Федерацией. И причина тому проста и одновременно невероятна — моя страна простирается не за Драконьими горами, не за Великим морем и не далеко на юге. Она — там, — указываю пальцем на небо, запуская на внешнем экране забрала своего шлема небольшой ролик. Один из тех, что я, когда-то нестерпимо давно показывал Цири в пустыне. Правда, в тот раз я не додумался, что на этот экран не только проекцию собственного лица, адаптивную маскировку или стрёмный пылающий череп пустотников выводить можно, но и вообще любые записи.

Я не стал растягивать свой рассказ надолго — после откровенно ужасного дня и выпитой кружки горячего вина со специями меня тянуло в сон. С другой стороны, я до сих пор слабо представлял, чего ждать от Анны-Генриетты. Да, она назвала нас гостями, вот только её родство с императором Нильфгаарда не приносило спокойствия. Пусть Туссент и не являлся частью империи, вопрос на многое ли готова пойти его правительница ради неизвестных нам политических выгод — оставался риторическим.

Сперва княгиня внимала с неприкрытым недоверием и в то же время искренним изумлением, завороженная сменявшимися кадрами на исцарапанной за долгие месяцы приключений лицевой поверхности шлема. Геральт, несмотря на наш с ним недавний разговор, тоже смотрел с любопытством. Об остальных вольных и невольных зрителях и говорить нечего: чародейка и не думала скрывать интереса, Саэс, лишь слышавшая мои рассказы, но не видевшая, с восторгом в голубых глазах вглядывалась в мелькавшие образы планет, городов и космических флотов. Слуги и служанки, сервировавшие небольшой стол для ужина под спешно поставленным навесом, тоже, казалось, замирали на мгновение-другое, проходя всякий раз мимо. Неожиданно для себя я заметил и спутников ведьмака, которые, сгрудившись на некотором отдалении, в тени, так же силились разглядеть хоть что-то. Лишь артист Лютик замер подле Анны-Генриетты с выражением полнейшего восторга на лице.

— Безусловно, вы можете решить, что всё это магия, иллюзия и мои… бурные фантазии, — обвожу взглядом всех, кто сейчас собрался в кругу света костра и даже вне его. Ролик и небольшая папка с фото, которые сделал уже я сам во время войны и после, когда попал на «Конкордию», подошли к концу, как и мой рассказ. — Мне нечего предоставить в доказательство, кроме того, что есть с собой. Я сейчас, если приводить понятную вам аналогию, как моряк, потерпевший кораблекрушение на далёком… малонаселённом острове, — хотел сказать «населённом дикарями», но вовремя себя одёрнул. — Впрочем, среди нас есть ведьмак и чародейка. Думаю, они способны установить, что в моих вещах нет никакого волшебства. Всё это — технологии, рождённые годами и даже веками пытливого умственного труда.

— В вещах Владислава и в самом деле нет магии, — подал голос ведьмак, крутя в кулаке необычное украшение, висевшее у него на шее, — мой медальон способен чувствовать даже тонкие её колебания. Фрингилья?

— Ах… да, да, — явно сбитая с какой-то своей мысли, невпопад пробормотала чародейка. — Это действительно знания, намного опережающие наш технологический уровень. Нам потребуются века, может тысяча лет, чтобы достичь подобного самим. Отрыв поистине колоссален. И совершенно никакой магии.

— «Любая достаточно развития технология — неотличима от магии», — Цири с затаённой гордостью процитировала когда-то слышанную от меня древнюю истину старины Кларка.

— Хорошие слова, лучше и не скажешь, — с энтузиазмом кивнул ей менестрель. — Если вдуматься, то для какого-нибудь дикаря-варвара из-за Драконьих или Синих гор, иные устройства, что мастерили на кафедре техники в Оксенфуртской академии, тоже покажутся сущим колдовством.

— Хочешь сказать, Юлиан — мы — дикари? — верно вычленила из его слов Анна-Генриетта то, что я говорить не решился. Впрочем, в её голосе не ощущалось гнева. Скорее — какое-то ироничное веселье, подтрунивание.

— Ну что вы, Ваша Милость! — белозубо улыбнулся мужчина. — Скорее те, чей конь на скачках сегодня идёт позади. Не стоит того стыдиться и жалеть, нужно трезво взглянуть в глаза реальности и, приняв во внимание, следовать дальше, становясь лучше. Сколько помню, моя княгиня, с подобным у вас никогда не было сложности. За то вас и обожают ваши подданные.

— Льстец. А что скажете вы, сэр Грозоф? Как считаете, мы — дикари?

— Человеческая цивилизация прошла немало этапов развития. На самом деле — любая цивилизация. По сравнению с некоторыми цивилизациями, населяющими или населявшими нашу галактику или любую иную из миллионов и миллионов — мы сами окажемся полными дикарями.

— Вам доводилось встречать и такие? — настороженно нахмурилась Фрингилья.

— К счастью, нет. Но никто не может точно знать, что скрывается в неисследованных глубинах тёмного космоса даже в нашем рукаве галактики, что уж говорить об остальной части, и, особенно об иных галактиках. Все встреченные нами цивилизации, их совсем немного, находились на более примитивном уровне, чем мы.

— Находились? Вы же их не… — широко раскрыла глаза Анна-Генриетта, то ли не решившись, то ли не захотев договаривать.

— Истребили? Нет, ни в коем случае, — недосказанность была вполне ясна, и я поспешил развеять любые подозрения. — Некоторые из них уже являются частью Солнечной Федерации с абсолютно равными правами, несмотря на все различия, а за другими лишь наблюдают наши учёные, не вступая в контакт и не показываясь. Думаю, со временем и они вольются в наше общество.

— Хах, я же говорила — он ну очень странный. Не от мира сего, ага, поняла, тётечка? — расслышал я тихий шепоток Ангулемы где-то позади.

— Поняла, поняла, хватит уже тыкать меня локтем и перестань так звать на людях, дрянная девчонка, — без особой злобы ответил ей другой, незнакомый женский голос. — Сколько можно повторять?

— Конечно, тётечка, как вам будет угодно, тётечка.

— Регис, держи меня, я её сейчас ударю!

— Мильва, Ангулема — уймитесь, — негромко, но твёрдо осадил их Кагыр. — Вы в высоком обществе, а не у своего костра.

— Юноша прав, настоятельно рекомендую вам быть сдержаннее и не мешать столь занимательному рассказу, — поддержал его необычный вампир.

Младшая девушка что-то язвительно пробурчала в ответ, но так тихо, что я толком ничего не расслышал. А тем временем, княгиня с чародейкой, наконец, собрались с мыслями и навалились с новой волной вопросов. Да и Геральт с Лютиком, судя по всему, обладавшие неким привилегированным положением, нет-нет да спрашивали что-то своё. Тема с произошедшим на «Щедрости» медленно уползла на второй план, пусть ведьмак и обмолвился, что нам довелось столкнуться с необычайно сильным демоном, привезённым незадачливой экспедицией из Офира. Анна-Генриетта ужаснулась, но, узнав, что тварь изгнана из этого мира и больше не представляет опасности, предложила вернуться к этой теме уже завтра. Сейчас же её волновало совершенно иное.

Я наивно полагал, что правительницу Туссента будут интересовать в первую очередь строй Солнечной Федерации, политическая система, власть, экономика, производство… Даже опасался, что потомственная феодалка негативно воспримет саму суть представительской олигархической демократии космической эры, равноправие или феномен разделения властей, гадал, как бы сгладить углы, но… нет. Она лишь мельком, без особого интереса коснулась этой темы, узнав, кто стоит во главе государства и всё на этом. Куда больше её занимала культура, новые, невиданные на этой планете виды искусств, жизнь людей и обычаи, странствия между звёзд, пустота космоса, свет звёзд, и манящая неизвестность сотен и тысяч самых разнообразных миров. Чем-то она походила этим на Цири, когда я впервые рассказывал им про свой дом… Девушку тоже мало заботила какая-то там политика или расклады в верхних эшелонах власти.

— Не стану скрывать, по сравнению с иными найденными нами цивилизациями, у вас есть огромное преимущество, — уже немало утомившись от вала расспросов, проговорил я. — Вы — люди.

— Уж не низушки — это точно, — устало усмехнулся трубадур.

— Низушки, гномы, эльфы — в своей сути, если я верно понял свои наблюдения — всего лишь иной вид людей. Какие-то длительные мутации, достаточно серьёзные, полагаю, но это имеет не слишком большое значение, если они поколениями способны иметь с людьми общее потомство, а они — способны.

— Мутанты — стерильны, — со странным выражением на лице, произнёс ведьмак.

— Не знаю, кто сказал тебе такую ерунду. Возможно, мы понимаем под этим словом разные вещи, всё же ваша речь для меня чужая. Мутация — это всего лишь стойкое изменение генома… кхм, организма. Может быть, как наследуемой потомками, так и характерной для конкретного существа, — подбирать столь специфичные варианты слов местного языка, хотя бы примерно аналогичные понятиям из русского и англика, оказалось не столько уж и просто и получалось не слишком точно. — Голубые глаза и светлые волосы так-то тоже можно считать мутацией. Как и приспособленность северян к холодному климату, каких-нибудь офирцев или зангвебарцев — к сильной жаре, а тех, кто живёт высоко в горах — к разряженному воздуху. За миллионы лет своей эволюции человечество мутировало столько раз, что считать устанешь. И в разных местах Земли, к тому же, ещё и по-разному.

— «Земля» — это же столичная планета «Солнечноии Фетерасии»? — явно памятуя мой рассказ, поинтересовалась княгиня.

— И прародина всех людей. Вас, судя по всему, тоже, хоть для меня и до сих пор загадка, как все вы оказались на этой планете сотни лет назад, когда человечество даже не думало о межпланетных путешествиях. Все, кто был ранее встречен нами на просторах галактики, не имели с людьми и природой Земли вообще ничего общего.

— Сопряжение Сфер, — произнесла чародейка, в отличие от остальных, не выглядевшая особо удивлённой от услышанного, — люди пришли в этот мир через «Врата миров» во времена одного из Сопряжений Сфер. Как и многие другие народы до нас.

— Знаю, Цири как-то рассказывала, хоть до сих пор с трудом верится. Хочется верить, что где-то сохранились записи о том, кем были и откуда пришли ваши предки до Сопряжения. Как я говорил, ваш язык чужд мне, однако в нём частенько встречаются похожие, а то и вовсе идентичные слова из языка родного мне. Что уж там, все названия месяцев полностью идентичны тем, что используются нами, пусть и звучат слегка иначе. Даже часть имён мне прекрасно знакомы и привычны.

— Это какие же, например? — склонился ближе к костру трубадур.

— Например, Анна, — наблюдаю за удивлённо вскинувшей брови княгиней. Вот так, в темноте, в неровном свете пламени, она всё больше напоминала свою старшую сестру. — Очень старое имя, но распространённое у многих народов. На моём корабле так звали одну из старших офицеров — навигатора. А имя «Юлиан», — перевожу взгляд на поэта, — как и месяц «июль» происходят от имени древнего императора.

— По имени императора, значит... — гордо подбоченился Лютик, кинув быстрый взгляд на правительницу Туссента.

— Мутации, о которых ты говорил, естественные — возникшие постепенно и закреплённые десятками и сотнями поколений, — покачал головой ведьмак, словно и не слышавший всего остального. — Глубокие, серьёзные и радикальные изменения организма, особенно чуждые для него, не приводят к даче жизнеспособного потомства.

— При спонтанном возникновении — возможно, однако отнюдь не всегда. Если же подходить к делу с научной точки зрения и с высоты доступных знаний, то подобные неудобства легко купируются ещё на этапе первичных генных модификаций организма. Не то чтобы в этом было что-то сложное или недоступное. На самом деле, все граждане Солнечной Федерации проходят курсы генных улучшений начиная с самого рождения. Безусловно, у всех они разные, нацеленные на разный результат и разный кошелёк, но бесплодие уже давно не та проблема, которая вызывала бы хоть каплю сложностей.

— Не думаю, что над нелюдями поработал кто-то из ваших учёных мужей, — вместо напряжённо-замолкшего ведьмака, ответила чародейка.

— Вот тут вы совершенно правы. Думается мне теперь, над их предками поработал кто-то намного более умелый, чем мы. Умелый и знающий.

***

Утро встретило их промозглой погодой, пронизывающим ветром и новой порцией редкого, мелкого снежка, лениво сыплющегося с затянутого серыми тучами неба. Несмотря на старания слуг, всю ночь топивших небольшую железную печку в углу, в шатре всё равно было прохладно, хоть под ворохом одеял и медвежьих шкур это едва ли чувствовалось. Зато стоило Цири вылезти из-под них, как это удалось прочувствовать по полной. С трудом подавив малодушное желание поскорее запрыгнуть обратно, девушка принялась быстро одеваться в аккуратно сложенный рядом рыжий комбинезон. Княгиня милостиво предлагала воспользоваться её собственным дорожным гардеробом и одеться во всё чистое вместо изрядно ношенной, пыльной и пропитанной потом одежды, однако она вежливо отказалась. Плотная, непробиваемая ткань комбинезона виделась ей сейчас куда приятней и желанней любых, даже самых роскошных нарядов.

Совершив при помощи окликнутых слуг утреннее омовение и приведя себя в порядок после сна, она, наконец, смогла согнать с себя последние остатки утренней неги. Саэс, с которой им на двоих выделили один из шатров, внутри уже не было, поэтому и Цири не стала задерживаться, выйдя наружу вслед за слугами, выносившими тазики с грязной водой и кувшины. В нос ударил запах специй, жареного мяса и кофе — дорогого и редкого напитка из далёкого Офира. Впрочем, княгиня Туссента могла себе позволить. Цири уже доводилось его пробовать во времена, когда они путешествовали с графом Артуадом. Девушке напиток не понравился, зато Влад был от него в полном восторге, рассказывая, что у него дома он очень популярен.

Саэс нашлась за столом под навесом, лениво потягивающей из большой кружки какой-то горячий напиток. Рядом с ней сидел и Влад, столь же неторопливо завтракая и о чём-то беседуя с драконицей. Стоило ему заметить Цири, как он сразу заулыбался, поднимаясь с места и галантно отодвигая свободный стул. От парня девушка и узнала последние новости. Оказывается, Геральт вместе с вампиром Регисом и гвардейцам княгини, рано утром обследовали место, где ещё совсем недавно стояла «Щедрость», а ныне всё было усыпано обломками разных размеров, и нашли выживших из команды корабля. Немного, всего восьмерых, да и тех пришлось буквально выкапывать из песка — удивительно, как вообще они смогли выжить. Ещё троих уцелевших — двоих рыцарей и оруженосца, которые и наткнулись на проклятый галеас первыми, в измождённом состоянии ведьмак и его ганза обнаружили вчера, когда только поднялись на борт. Извлекли из до сих пор тёплого песка и больше дюжины иссушенных тел тех, кому не посчастливилось пережить встречу с демоном…

Обильный и вкусный завтрак прошёл быстро и виной тому послужило желание Анны-Генриетты вернуться в Боклер до обеда. Оказалось, что до города отсюда всего несколько часов езды верхом. Возможно, именно из-за большого количества найденных мертвецов княгиня и решила поскорее вернуться во дворец. Или виной тому стали уговоры чародейки Фрингильи и настойчивые советы ведьмака. По крайней мере, большая часть товарищей Геральта считала именно так. Ехать предполагалось налегке и небольшим составом — большая часть свиты со слугами оставалась в лагере. Правительница Туссента приказала отыскать всех погибших и выживших, даже если придётся перерыть для этого целую отмель.

Так или иначе, но им троим выделили коней, правда в случае с Владом пришлось повозиться, чтобы подобрать ему животное, способное вынести вес парня в броне. Снимать свой доспех он наотрез отказался, и девушка даже не могла его в том винить. Не после всего, через что они прошли за последнее время. К счастью, личные стражи княгини и сами могли похвастаться высоким ростом и тяжёлыми латами, оттого и скакунов им подбирали под стать.

— Ну, здравствуй, моя новая веха страданий, — неопределённо хмыкнул её спутник, осторожно поглаживая гнедого жеребца, подозрительно косившего на парня тёмным глазом. Хозяин животного, державший коня под уздцы, скупо фыркнул в густые усы. Ему явно не понравилась идея передать своего скакуна в чужие руки, пусть и на время, но ослушаться приказа своей госпожи он не мог.

— Ты преувеличиваешь — из тебя вышел хороший всадник, — усмехнулась Цири, поудобнее устраиваясь в седле своей кобылки. Ей до смерти хотелось сейчас быть рядом с Геральтом, не терпелось узнать, как он оказался в Туссенте, что с Йеннифэр, видел ли он Трисс после Таннеда, и ещё много-много всего. Да и про столь внезапно исчезнувшего демона расспросить его хотелось бы побольше. Ох, даже просто поболтать с ним о всякой ерунде спустя полгода разлуки! Ни в плену демона «Щедрости», ни вчера у костра княгини им совершенно не удалось пообщаться! Однако её чаяниям не было суждено сбыться — с самого раннего утра мужчина оказался занят своими прямыми цеховыми ведьмачьими делами, а после на него насела Анна-Генриетта, стремясь вытянуть все подробности произошедшего на корабле.

— Но это не значит, что это мне нравится, — мрачно отозвался Влад и обернулся к слуге, подтягивавшему последние ремни, — стремена опустили?

— Да, господин, — поклонился молодой парнишка в накидке с гербом княжеского дома.

— Предпочитаете палубу под ногами, сэр? — внезапно подал голос молчаливый гвардеец, доселе не проронивший и дюжины слов.

— Предпочитаю. Желательно из металла и в дюжине тысяч вёрст над землёй, — парень поджал губы, после чего одним привычным движением залез в седло. Конь под ним возмущённо всхрапнул, а владелец принялся успокаивать заволновавшееся животное. — Но чего нет — того нет, так что, увы, придётся надоедать вашему скакуну.

— Он у меня смирный, но вы с ним всё одно помягче и не гоните. Уж до Боклера донесёт, а там о нём позаботятся, — кажется, не поняв, шутит Влад или нет, попросил всадник.

Дорога по заснеженным лесам и холмам, продуваемым всеми ветрами, откровенно раздражала. Пусть её комбинезону были не страшны никакие ветра, однако без разбитой лицевой маски, позволявшей отгородиться от всего сурового мира прозрачным стеклом было ничуточки не уютно. Пришлось заматывать лицо шерстяным шарфом, плотнее кутаться в тяжёлый, тёплый плащ, отороченный мехом, а на голову, прямо поверх капюшона надевать меховую же шапку. И тем досадней было смотреть на довольную Саэс, будто в насмешку, решившую ограничиться лишь шерстяным платком, небрежно накинутым на шею. Похоже, никаких неудобств от холода и пронизывающего ветра драконица не испытывала.

Под монотонный шаг лошади, Цири вновь и вновь возвращалась умом ко вчерашним событиям в искусственной пещере в трюме «Щедрости». Леденящие душу мгновения, которые девушка не пожелала бы больше переживать ни за что на свете. Даже помнить о них! Влад, Геральт — два дорогих её сердцу человека умирали, мучимые в тисках безжалостной, потусторонней силы демона, и она совершенно ничего не могла сделать. Ни мастерство клинка, ни дары звёзд, ни её собственная магия — ничто не могло причинить вреда твари с иных планов бытия. В какой-то момент поняв, что мужчины умирают, а она просто бессильна что-либо сделать, её затопила волна паники, сменившаяся странной злобой, жаждой взорваться, разорваться на части, выйти из самой себя, но сотворить хоть что-то! Больше Цири ничего не помнила. Белый свет, холод, боль… кажется, она кричала, нет, вопила.

Лишь после пришло странное осознание, словно принесённое извне в её разум сухими безжизненными песками: именно это демону и требовалось. Колоссальный выплеск силы, буря, чуждая этому миру. Существо, не переставая, терзалось от пребывания в их мире, связанное колдовской связью и магией древних офирских чародеев с единственной целью — вечно беречь покой и нетленность какого-то офирского правителя, умершего много веков назад. Имя его было давно забыто, как и забыты имена тех, кто призвал и запечатал демона на вечное служение-рабство, да и не важно оно. Важно, что тварь, сбросив с себя часть поводка, вероятно, после того, как саркофаг с телом мертвеца вывезли из Офира, принялась искать способы вернуться в родной план. И, похоже, все те ужасы, все смерти, что произошли на корабле — случились из-за того, что демон почувствовал возможность вырваться из заточения и покинуть их мир. С её, Цири, помощью.

Приятнее или хоть сколько-нибудь спокойней на душе от этих дум не становилось уж точно. Пусть создание навсегда ушло, но сколь широкую кровавую тропу оно оставило после себя? И решилось бы оно на подобное, не взойди девушка на борт проклятой «Щедрости» в тот день?! Ответов у неё не было. Лишь странная лёгкая пустота и холод внутри, такой же стылый и промозглый, как и погода кругом.

К счастью, её подавленное состояние и откровенная хандра долго не продлились. Вскоре тучи малость разошлись и с небес заснеженную землю осветили яркие, согревающие лучи солнца. Редкие снежинки, так и кружащиеся в воздухи, заблестели в солнечном свете, навевая непонятное чувство праздника и Цири даже невольно улыбнулась. На душе отчего-то стало легче, настроение уверенно поползло вверх, а девушка принялась прислушиваться к разговору ехавших рядом Влада и Лютика. Раздражённая на весь окружающий мир, она доселе благополучно пропускала их беседу мимо ушей, невидяще гипнотизируя взглядом белые просторы Туссента.

А послушать, меж тем, было что: трубадур с присущим ему пылом расспрашивал её спутника про жизнь, искусство и, конечно же, поэзию иных миров. Тем не менее, кого-кого, а Лютика сложно обвинить в излишней кичливой назойливости или отсутствия чувства такта. Даже в тех случаях, когда он и впрямь оказывался назойлив. Поэт был способен разговорить и увлечь беседой даже такого молчуна, как Геральт, что уж говорить о куда более общительном Владе. Быстро поняв, что парень не слишком любит говорить о войне в небесах, трубадур удачно и совершенно естественно перевёл речь на куда более нейтральные и спокойные темы.

— Когда к образованию и искусству имеют доступ большинство — шедевров, да даже просто сносных произведений появляется больше, — убеждённо рассуждал Влад, — а уж если помножить на эффект масштаба общего населения в пару сотен миллиардов…

— Количество рано или поздно порождает качество, тут сложно с вами не согласиться, — с благожелательной улыбкой кивал в ответ Лютик, — и всё равно, с трудом укладывается в голове такое огромное число людей, успешно посвятивших свою жизнь искусству.

— И не только людей, — хмыкнул парень, с немалым наслаждением вдыхая зимний воздух. Его привычный шлем сейчас стоял на седле перед ним, а на голове и вовсе не было ничего.

— Вы про иные разумные виды, входящие в вашу «Федератсию»? Полагаю, их творчество отличается от всего привычного нам и совершено немыслимо и непонятно с людской точки зрения.

— У Омх’Катаи? Они же кошки. Ну или что-то наиболее близкое к кошачьим — особо не интересовался. Отличается, да, но не слишком сильно. Всё же — тоже млекопитающие и органы слуха, как и сам мозг у них устроены примерно так же, как у всех млекопитающих. Своеобразно, но не более. Нет, я не про них, а про… хм, virtualnie intelecti, искусственные intelecti, — парень нахмурился, пытаясь подобрать подходящие слова. Цири знала о чём. В своё время, её спутник потратил немало часов, чтобы растолковать про виды искусственных, созданных руками людей, разумов. — В вашем языке нет понятий, чтобы исчерпывающе это объяснить. Можно назвать их «машинами» и «механизмами», созданными людьми, пусть это и будет неточно — едва ли они являются механическими устройствами.

— Машины обладают фантазией?! Боюсь, мне и впрямь будет сложновато в такое поверить.

— Скорее функцией анализа. Вот вам, скажите, доводилось писать поэмы или стихи какие-нибудь на заказ? — Влад взглянул на нехотя кивнувшего трубадура. — Полагаю, делали вы это руководствуясь не только собственной фантазией и вдохновением, но и пожеланиями заказчика в той или иной форме. Хотя бы и в плане выбора темы. VitIni и IskIni способны на такое же, только в куда больших масштабах и с вариативностью не доступной ни одному разумному, ведь в их одномоментном распоряжении и доступе труды миллионов и миллионов людей, живущих сейчас и живших сотни лет назад. И нет, это не копирование, сколь не может быть копированием одна и та же nota… кхм, звук музыкального инструмента в разных произведениях разных людей, — парень принялся объяснять, как мог, тонкости сочинения и «творчества» машин, а Цири невольно припомнила, что кое-что из музыки с его родины имеется и у неё…

Ещё в период их скитаний по горам Тир Тохаир, когда только удалось выбраться из пустыни Корат, её спутник порой включал через свой доспех музыку, чтобы подбодрить девушку, да и просто, чтобы не скучно было. Со временем она и сама стала просить его об этом. Цири лишь изредка, больше по наитию, понимала слова, но всякий раз с интересом и жадностью слушала всё новые и новые песни. После обретения ярко-рыжего комбинезона из разбившейся спасательной капсулы, девушка однажды узнала, что можно точно так же слушать музыку прямо через капюшон! Притом самой и когда ей вздумается! Оставалось лишь выпросить у Влада его коллекцию, но с этим никаких проблем не возникло и с тех пор Цири частенько выпадала из окружающего мира под непривычные, но такие волшебно-притягательные звуки и голоса из иных миров. Частенько она доставала парня, чтобы он объяснял, о чём поют неизвестные менестрели, но даже полное непонимание никогда не мешало ей наслаждаться непривычными и совершенно диковинными мотивами, исполненными на инструментах, никогда не виданных на её планете.

— Конечно, «творчество», если это можно так назвать, искусственных разумов разрешено далеко не везде в Солнечной Федерации. В том же Korporativnom klastere, например, но у них свои «мотивы», — скривился Влад, словно вспомнив что-то не слишком приятное. — Хреновы korporati.

— Не представляю кто это, но вы их определённо не любите, — проникновенно заметил Лютик.

— Да есть у нас одни сказочно-богатые ублюдки. Хоть они формально и в составе Федерации, однако их территории живут по несколько отличным законам и порядкам. В войну ещё больше обогатились на заказах, приняв в ней ровно «ноль» участия. Были слухи, что они и с Империей торговали через третьи руки, но мне кажется — вряд ли. Такого бы им с рук уже не спустили. Не в ту войну…

Цири, не без интереса слушавшая их беседу, оглянулась назад, просто посмотреть не освободился ли Геральт, однако вместо этого она столкнулась с внимательным, цепким и отчего-то неприятным взглядом черноволосой чародейки. Хоть их и разделяло приличное расстояние, однако девушка была готова поклясться, что Фрингилья следила за ними и слышала каждое слово. Благодаря Йеннифэр Цири прекрасно знала, что заклинания для этого существовали и активно использовались всеми чародеями, хоть ради приличий и громко порицались. Увы, никаких контрзаклинаний к подобным чарам она попросту не ведала.

— Лютик, — желая хоть как-то смешать планы сразу не понравившейся ей Виго, девушка прервала мужчин, — скажи — эта Фрингилья — кто она вообще такая?

— Придворная чародейка Её милости, — явно удивившись вопросу, пожал плечами трубадур, — но ты это и так знаешь. Хоть и не в моих правилах обсуждать безусловно прекрасных дам, но для тебя, как друга — я готов сделать исключение, — мужчина шутливо улыбнулся, — спрашивай.

— Уверена — она нас подслушивает прямо сейчас и мне не нравится её взгляд…

— Увы, если верить Геральту, большинство чародеек не лишены такого недостатка, — с задором хохотнул Лютик, поправляя тёплую шапку, к которой он, не иначе, как ради щегольства прикрепил перо цапли. — Как я уже сказал — Госпожа Виго — придворная чародейка и, коль уж Анна-Генриетта проявила интерес к уважаемому сэру Грозову, хочет узнать о нём побольше. Особенно то, чего он может не сказать ей при прямом вопросе.

— Взгляд, которым она смотрит на меня, — поджав губы, нехотя договорила Цири.

— Хм, — трубадур нахмурился и резко обернулся. Обернувшаяся вслед за ним девушка успела заметить, как Виго отвернулась, словно бы невзначай спрашивая что-то у едущего рядом с ней командира отряда гвардейцев — усатого, лысого здоровяка с кривым шрамом на лице и большими усами. — Госпожа Фрингилья! — доброжелательно повысил голос менестрель. — Если соблаговолите, то можете присоединиться к нашей увлекательной беседе-диспуту об инопланетном искусстве, поэзии и музыке! Мы с радостью готовы услышать ваше мнение.

— Слишком прямолинейно, — хмыкнула Цири, заметив, как быстро прошептала что-то губами чародейка. Похоже, и впрямь отменяла действие чар.

— И это поняли все. Теперь она либо подъедет и вступит в наш диалог, либо вежливо откажется, но перестанет подслушивать, занявшись чем-то иным. В конце концов, это совершенно невежливо.

— Сожалею, виконт, но откажусь, — крикнула молодая женщина в ответ. — Меня ждала Её милость.

— Ну вот, — с удовлетворением ухмыльнулся поэт, наблюдая, как Фрингилья притормаживает свою лошадку, чтобы поравняться с едущей где-то в середине кавалькады княгиней. — Как я и предполагал. Хорошие манеры, капелька уверенности и понимание всего этого дворцового этикета — творят чудеса, Цири.

— Да-да, это именно то, от чего меня всегда подташнивало, — деланно-брезгливо сморщилась девушка.

— Этикет?

— Нет, неискренность. И желание грязно обматерить под покровом из лепестков благообразных слов. Уж лучше просто обругать. Ну или сразу по лицу заехать.

— Хах, знакомое ведьмачье брюзжание, — захохотал трубадур, да и на лице Влада мелькнуло что-то похожее на плохо сдерживаемую улыбку. — Похоже, они тебя не только мечом махать учили.

— И вовсе они ни при чём! — гневно свела бровки Цири. — Я и раньше так всегда думала. Ещё в Цинтре. И вообще — мы не меня обсуждали, а эту Виго! Мне ещё вчера её взгляд не понравился!

— Вот здесь, пожалуй, соглашусь, — вмешался парень, — мне тоже вчера показалось, что она узнала Цири и сильно ей заинтересовалась. Вы же раньше не встречались?

— Да когда бы?! Не припомню, чтобы она была на Танеде. Лютик, она — нильфгаардка?

— Госпожа Фрингилья — племянница самого магистра Арториуса Виго. Хоть их предки и происходят откуда-то из Виковаро, но все Виго давно связаны с Туссентом. Не принимай близко к сердцу — полагаю, её интерес вызван рассказом Геральта о тебе и твоих поисках. Не знаю, быть может, она даже обещала в этом помочь.

— С чего бы вдруг такой невероятный альтруизм? — девушка скептически фыркнула.

— Геральт мог попросить её, раз они довольно близки и…

— «Довольно близки»?! — Цири, озарённая внезапной догадкой, вытаращилась на поэта, едва не сверзившись с кобылы. — Что значит: «довольно близки»? Подожди, они что — любовники?!

— «Довольно близки». Столь открыто говорить: «любовники» — при дворе абсолютно непри… — начал было трубадур, однако едва взглянув на её резко побелевшее лицо, прервался. — Да, они любовники. Ох, наверное, не от меня тебе это следовало узнавать, прости, пожалуйста. Только прошу — не сердись на ведьмака. Ему тяжело пришлось. Он столько времени был сам не свой: разбит, зол и подавлен предательством Йеннифэр, после того, как она, после всего, что было между ними, продала вас Нильфгаарду, что…

— Лютик, — чувствуя, как сердце буквально пропустило пару ударов, тихо-тихо перебила его девушка. — Лютик, Йеннифэр не предавала нас. Ни меня, ни Геральта… Она… она ошиблась там на Танедде. Она пыталась защитить меня до самого конца!

— Ох… — мужчина, раскрыв рот в изумлении, не смог вымолвить ни слова, во все глаза смотря на Цири. Девушка же с трудом подавила вспыхнувшее детское желания развернуть лошадь и галопом помчаться к ведьмаку, чтобы всё рассказать ему, укорить, обрадовать и сказать ещё много-много всего. К счастью, разум возобладал, и она предпочла воздержаться от необдуманных импульсивных действий. Особенно на фоне полного недоверия к этой странной черноволосой чародейке.

— Скажи… расскажи, почему вдруг Геральт решил, что Йеннифэр отдала меня нильфам? — медленно подбирая слова, спросила она.

— В тот день на Танедде, когда всё закончилось, не нашли лишь Францеску Финдабаир, Йеннифэр, и Вильгефорца. И если первая сбежала с эльфами, то последние - будто испарились. Всех иных, даже тех, кто поддержал бунт, смогли обнаружить… не всегда живых, впрочем. Геральт, да и все остальные, решили, что они подельники, раз смогли скрыться, — глухо проговорил трубадур, крепко, даже чересчур крепко вцепившись в поводья своего коня. — Ведьмак был в Брокилоне — Трисс и Тисая перенесли его туда раненым, я-то приехал уже позже, где-то спустя месяц. Вильгефорц сломал ему ногу — Геральт пытался не дать ему добраться до тебя. Очень сильно сломал. Даже со всей своей ведьмачьей регенерацией и помощью дриад ему долго не удавалось восстановиться. Только Фрингилья, уже здесь, в Туссенте, смогла исцелить его от болей. Прости, Цири, это я рассказал ему, про исчезновение Йеннифэр и Вильгефорца.

— И никому не пришло в голову, что Йеннифэр могла попасть в плен? — недоумённо подал голос доселе внимательно слушавший их двоих Влад. — К этим Вильгефорцу, Францеске, эльфам-мятежникам или ещё к кому?

— Мне неведомо, что двигало чародеями, увы. Возможно, они знали что-то, чего не знаю я, а быть может, наоборот, чего-то не знали. Трисс, перед тем, как направить меня в Брокиллон к Геральту, просила быть поделикатнее с ним, коль он поднимет эту тему. Может, она и сама с трудом верила в предательство Йеннифэр, но так говорили все чародеи.

— Всё было совсем не так! Йеннифэр пыталась вывести меня из Гарштанга, вокруг все сражались друг с другом, на нас напал убийца-скоя’таэль, но она разделалась с ним, а после велела мне бежать в Локсию и найти Маргариту Ло-Антиль — нас преследовал кто-то из чародеев-мятежников и Йеннифэр собралась задержать его. Больше я её не видела, но встретила Кагыра, он тоже пытался схватить меня… За что и поплатился. Потом за мной гнались эльфы, а дальше я увидела Геральта. Вниз, в Локсию было совершенно никак не пробиться, и я побежала наверх, к башне Чайки, а Геральт остался где-то внизу, — говорившая почти взахлёб девушка умолкла, словно разом выдохнувшись. — Теперь ты понимаешь — Йеннифэр пыталась спасти меня, а не отдать нильфам или тому чародею!

— Понимаю, Цири, понимаю, — вздохнув, помотал головой поэт. — Было ещё кое-что, но тут я и вовсе смыслю немного. Правда, думается мне, что теперь вся эта история выглядит ещё сомнительней, чем раньше. Осенью, в самый осенний эквинокций — велен, когда мы только прибыли в Ридбурн, что в Соддене, через местного префекта нам довелось узнать, что за нами следят. Некий полуэльф нанял банду головорезов для нашего убийства, а сбежавшая из той самой ганзы разбойница нам об этом рассказала. Ты с ней уже немного знакома — это Ангулема. Кстати, она тоже из Цинтры, если тебе любопытно. И очень уж точно описала она нашу компанию, руководствуясь слышанными от того полуэльфа словами, за одним небольшим, но очень существенным исключением. И полуэльф, и бандиты, и сама Ангулема были свято убеждены, что нас четверо, хотя уже очень долгое время мы путешествовали впятером. Ещё страннее — убить требовали всех, кроме Кагыра, а его пленить и передать тому полуэльфу, когда он заявится с остатком награды.

— Кагыр-то зачем кому-то потребовался? — не на шутку удивилась девушка. Она поняла бы, окажись целью пленения сам ведьмак, но Кагыр… — Неужели, нильфам? Хотя, нет… вы же и так были в Ридбурне и общались с префектом нильфгаардев.

— Я предполагал, что это могли быть какие-то непонятные махинации нильфгаардских шпиков, о которых префект Артевельде попросту не знал, однако всё одно не сходилось. Слишком сложно, ненадёжно и никак не объясняло непонятного наблюдения. Мы-то никакой слежки не замечали, а уж не мне тебе рассказывать, каково пытаться следить за ведьмаком. Да и Регис, по его словам, почуял бы наблюдателей. Ох, хватало там и иных странностей: когда нанимали этих мерзавцев и готовили засаду, мы сами ещё даже не догадывались, что поедем в сторону Бельхавена, а про Мильву сообщалось, будто у неё обрезаны волосы. Вот только раньше она носила толстую косу, а обрезала её лишь спустя пару недель после найма тех бандитов.

— Только не говори, что это всё кто-то там напророчил, — цыкнув, Влад на миг закатил глаза, заработав недоумённый взгляд от Лютика. — Чары-мары, шуры-муры, катись яблочку по золотому блюдечку, свет мой зеркальце скажи…

— Он не сильно жалует пророчества, предсказания, Предназначение… — терпеливо пояснила трубадуру девушка, но в конце не сдержалась от ехидства: — Не верит, предпочитает быть материалистом. Хм, не сильно-то это ему помогает, между нами.

— Мир и явления существуют независимо от нашей веры или неверия в них, — наставительно заключил поэт, однако тему продолжать не стал. — Сперва Геральт счёл, что кто-то выдавал наш маршрут, но у нас просто не оказалось ни одного подозреваемого. Уже после он счёл, что причина в неких сканирующих и поисковых чарах. В описании полуэльфа были весьма точно описаны я, Геральт, Мильва, Кагыр и… всё. Про Региса — ни слова. Догадаешься почему?

— Возможно, речь про природу Региса? Он же в… не совсем человек? Кажется, на подобных ему многие чары реагируют неправильно, а то и вовсе игнорируют.

— Браво, — с печальной улыбкой пару раз прихлопнул в ладоши Лютик. — Без всякой иронии — браво. И Геральт, и Регис были куда менее прозорливы. Ведьмак посчитал, что единственной, кто могла следить за ним колдовским способом, была Йеннифэр.

— Неужто, в мире иные чародеи перевелись? — саркастично хмыкнул парень. — Хотя нет, вон одна сзади едет и, тоже надеюсь, не подслушивает.

— Я мало знаю про такие чары, но для них должно быть множество условий, вроде силы и умений чародея, эмоционального контакта с целью и ещё ну просто целой горки всего. Это — сложная, требовательная и изобретательная магия. У неё много путей.

— Без обид, наверное, и я чего не понимаю, но ведьмак мне поразумнее показался, чтобы вот так запросто верить в предательство любимой женщины по столь зыбким фактам, — её спутник нахмурился, внимательно наблюдая за изменениями на лице трубадура. Напрасно — мужчина был вполне искренен, она это знала.

— У ведьмака и чародейки... Сложные отношения. С самого нашего знакомства, — нехотя признал Лютик. — Сколько уже… лет двадцать минуло? Не в моих привычках обсуждать личную жизнь друзей за их спинами, но, скажем так: между ними двумя всякое бывало. Расставались, сходились, жили вместе, снова расходились, изменяли, даже убить друг друга пытались раз!

— Про «убить» — я не слышала, — Цири озадаченно почесала переносицу.

— Весело у них семейная жизнь проходила, — озадаченно хмыкнул парень, покосившись на неё. — Знаешь, а хорошо, что ты им не родная! Генами ничего не передалось и мне можно не бояться помереть от удара котелком по голове.

— Дурак! — беззлобно фыркнула девушка. — Молчал бы! Налево ты уже нагулялся.

— Эй, это было до наших отношений!

— Которые начались бы намного раньше, не будь у тебя на всю голову пару извилин, да и те от шлема, — с достоинством отвергла Цири его нелепые отговорки. — Сианна, Вэл’Даа, кто там ещё?

— Хорошая попытка, милая, но нет, — веселясь внутри, игриво подмигнул ей Влад. — «Кто там ещё» — можешь посмотреть в отражении. Ходит одна такая с вечно растрёпанными волосами и наглыми зелёными глазищами.

— Если ты думаешь, что я поведусь на «растрёпанные волосы» и отвлекусь, то ты неправильно думаешь. Я не изнеженная принцесска в замке.

— И тем не менее, сторожевого дракона — имеешь.

— Подругу-дракона! — пародируя Лютика, воздела палец вверх девушка и, не сдержавшись, легко рассмеялась, несмотря на довлевшие совсем недавно скверное настроение, горе, страх и опасения. Ей вторил смех её спутника. Трубадур наблюдал за ними двумя с мягкой, понимающей улыбкой.

Цири почему-то верила, что со всем этим трагично-глупым недоразумением у неё получится разобраться и сделать всё так, чтобы было правильно. Надо лишь поговорить с Геральтом и рассказать ему всё-всё-всё. Ведьмак упрямый, но он обязательно поверит ей и её доводам. Особенно сейчас, когда Предназначение наконец-то вновь свело их вместе.

— Хочется верить, к твоим словам этот упрямец прислушается, — вторя её мыслям, проговорил менестрель. — Однако, боюсь, этот разговор придётся отложить до дворца.

— Думаешь, Анна-Генриетта не скоро отпустит его от себя?

— О, поверь, если Анариетта чем-то всерьёз увлеклась, то вцепится в это подобно дикой, яростной пуме, — со странно-воодушевлённой улыбкой ответил трубадур.

— Анариетта и мне показалась очень… увлекающейся натурой.

— Только не вздумай её так называть при ней! И вообще при ком-то из княжеского двора, — притворно-грозно нахмурился мужчина. — Ты не будешь знать, с кем говоришь, а некоторые придворные напыщенные индюки могут счесть это оскорблением Её Милости. От наследной принцессы Цинтры такое прозвучало бы… недопустимо.

— Кажется, тебя-то это не сильно страшит.

— Всякий, кто искренне любит и уважает Её Милость и видит в ней кого-то ещё, кроме правительницы Туссента, видит возможность именовать её подобным образом. Разумеется, княгиня об этом прекрасно знает, но назови ты её так при придворных, и поставишь в очень неловкое положение.

— Мы учтём и постараемся не ставить княгиню в неловкое положение, — за них обоих спокойно ответил Влад. — Кстати, далеко ли осталось до города?

— А это как раз второе, о чём я хотел вам рассказать, — хитро подмигнул им Лютик. — Потерпите ещё чуток, аккурат до вершины холма.

И действительно, лишь стоило им выехать на вершину холма, как вековые дубы леса Кароберты расступились и их взорам открылся вид на столицу княжества Туссент. В отдалении, на берегу реки Сансреттур у подножия горы Горгона раскинулся прекрасный Боклер. Сотни и сотни разноцветных крыш, десятки башен, башенок, резных шпилей да куполов, что взметались ввысь над ними. Присыпанные лёгким снежком, в окружении ярких, нарядных стен, сейчас они особенно сильно создавали впечатление какого-то сказочного, пряничного городка. «Пряничное княжество» — так с иронией называли Туссент окружающие, как знала Цири. И, тем не менее, отчего-то мало кто осмеливался нападать на этот цветущий, тёплый край. Над городом, словно венчая его диковинной короной, высились тонкие, словно воздушные стены княжеского дворца, возведённые ещё в древние времена эльфами и с тех пор сохранившиеся в почти первозданном виде. Острые высоченные шпили, белый мрамор стен, красная черепица и отблески зимнего солнца в многочисленных широких окнах и стёклах зимних теплиц и садов делали его похожим на замок какой-нибудь доброй волшебницы из детских сказок.

— Добро пожаловать в Боклер!

Примечание:

Яна Айнсанова - "Кто влюблен в эту жизнь" - у меня на бусти в посте о проде лежит ai-cover в мужском исполнении (как понимаю, Автор предполагала, что песня поётся Лютиком).

p.s. Кстати, я, как меня уже давно просили читатели, подключил функцию подарков к аккаунту. Посмотрим, что из этого выйдет. Какие-то там жёсткие условия вывода.

p.p.s. Да, я видел трейлер 4-го ведьмака и пригорел. Зря поляки основной офис в Штаты перенесли. Ой зря-зря-зря-зря...

Боклерские будни

Come and feel alive, lover

Come and feel the love, like a sinner

Shout it louder

Shout it for the ones who could never say

"I won't feel ashamed, mothеr"

"Can you break the chains off her?"

Shout it loudеr, not a sinner, she's a lover

"Blood in the Wine" — AURORA

Ведьмак мрачно, с какой-то едва заметной обречённостью молчал, невидяще уставясь в стену, обшитую тёмными панелями из дорогого туссентского дуба. Не нужно было слыть гением или знатоком человеческих душ, чтобы хотя бы примерно понять, что сейчас творилось у него внутри.

— Сперва, ещё там, в пустыне я злилась и на неё, и на тебя. Думала, что вы меня бросили на произвол судьбы. Даже забыли… Потом от того было жуть, как стыдно. Прости за те мысли, Геральт, мне жаль, что я плохо о вас думала, — Цири опустила голову, неловко сплетя пальцы вместе. Она отчего-то боялась поднять взгляд и посмотреть в бледное лицо ведьмака. Боялась увидеть на нём… Что? Гнев, неприязнь, осуждение или быть может вовсе — равнодушие?

Белый Волк не произнёс ни слова.

— Геральт, почему ты молчишь? — наконец, найдя в себе силы, девушка боязливо взглянула на мужчину… и чуть не ахнула от испуга. Не за себя — за ведьмака. — Геральт?!

— Это ты должна простить меня, Цири, — тихо, с различимой болью в голосе произнёс он. — Я обещал, но не смог защитить тебя. Тогда на Танедде… и после тоже. Я поддался эмоциям — чувствам, чуждым для ведьмаков. Вместо гласа холодного разума и…

— Не говори так! — гневно свела она брови. — Про бесчувственных ведьмаков ты можешь рассказывать кому-нибудь другому. Ты, ведьмак, пытался одолеть Вильгефорца! Самого могущественного чародея Севера! С одним мечом…

— Не одолеть, — мотнул головой беловолосый. — Задержать, дать шанс тебе уйти. Призрачный, но всё же шанс.

— И ты дал его мне! Этого хватило — Вильгефорц не смог добраться до меня!

— Он поддался, — невесело хмыкнул мужчина, — настолько был уверен в себе, что даже не стал прибегать к магии. Сражался одним стальным шестом. И даже так — я проиграл. Едва не распрощался с жизнью, но ему была важнее ты. Он не стал добивать меня.

Девушка промолчала, не найдясь с ответом. Любые слова здесь и сейчас казались банальностью, граничащей с наивной глупостью. Ведьмак, меж тем, продолжал:

— Цири, я сглупил. Поверил на слово там, где не следовало. Уступил сомнениям и наделал гору ошибок.

— Любой человек может ошибаться, — она присела на диванчик рядом с мужчиной и успокаивающе положила ему на плечо свою руку: — я, ты… Йеннифэр. Важно лишь признаем ли мы это. Сможем ли усвоить урок и идти дальше. Цена ошибки, может статься, высока, но… я — жива, ты — жив. Йеннифэр, тоже, хочу верить, что жива. Всё будет хорошо, Геральт.

— Ты выросла, — с какой-то странной, лёгкой грустью произнёс ведьмак. На его бледных губах, однако, появилась едва заметная улыбка. — Сильно выросла.

— Геральт! — и не думая сдерживаться, девушка крепко, будто боясь вновь потерять, обняла его, уткнувшись головой ему в грудь. На глаза почему-то сами собой принялись наворачиваться слёзы, но она лишь шмыгнула носом и часто-часто заморгала. Её волос коснулась грубая мужская ладонь — раз, другой, третий. Закрыв глаза, Цири расслабилась, не желая больше говорить ни слова. Зачем, если любые слова сейчас показались бы лишними, пустыми, не способными передать всего, что чувствовала и переживала она сама и ведьмак Геральт из Ривии. Тот, кому она была Предназначена ещё до своего рождения и тот, с кем столь тесно переплелись их судьбы.

— Мы должны найти Йеннифэр, — наконец, спустя долгое время, показавшееся девушке коротким мигом, решительно заявил Белый Волк. — Если она жива — мы должны.

— Она жива — я верю, нет — знаю!

— Расскажи. Ты что-то видела?

— Да. Мои сны, — немного смущаясь, произнесла Цири, нехотя отстраняясь. — Сперва, после портала в Тор Ларе, пока мы с Владом шли по Корату, они приходили частенько и были совсем бессвязными. Даже Чёрный рыцарь, то есть Кагыр снился раз-другой, хоть я и одолела его уже в бою… Позже их почти не случалось вовсе. Ты снился мне очень редко, лишь когда тебе угрожала какая-то опасность и… будто бы смутно, понимаешь? Я не могла припомнить ни одного сна в подробностях, просто знала, что они были о тебе и тебе что-то грозило в то время. А с Йеннифэр всё иначе.

— Ты помнишь, что ей грозила беда? Где ты её видела?

— Нет, нет! В том-то и дело! Первый раз я видела её где-то в горах. Странно, они почему-то показались мне будто бы знакомыми. Йеннифэр куда-то ехала, злилась и сильно переживала. Но ей точно ничего не грозило! А ещё с ней был кто-то. Тоже знакомый, но я не видела лица и не слышала голоса. Это случилось, кажется, в середине августа.

— Спустя полтора месяца после Танедда, — ведьмак в задумчивости потёр гладковыбритый подбородок. — Ты уверена, что горы показались знакомыми? Немного в каких горах ты была.

— Не знаю, сейчас всё помнится ещё более смутно, чем тогда. Просто ощущение знакомых мест, — девушка неопределённо пожала плечами. — Скеллиге, горы Амелл и долина Марнадаль, Синие горы, горы Тир-Тохаир и Трясогузкины нагорья — не столь уж и «немного», — она не смогла сдержать сарказма, которого, однако, тут же устыдилась. — Я уже думала над этим. Последние — вряд ли. Тот, первый сон, приснился мне, как раз в этих нагорьях.

— Это — уже какая-то зацепка, — попытался приободрить её мужчина. — Второй сон был конкретнее?

— Едва ли. Она была очень сильно рассержена кем-то и шла по каким-то белым коридорам. Очень странное местечко — свет, явно магический, лился со всего потолка, а вокруг не было ни одной двери! Только полосы какие-то. Его я видела совсем недавно — с неделю назад.

— Действительно, — Геральт откинулся на спинку дивана, — яснее не стало. В этом всегда крылась одна из проблем пророческих снов — очень редко они являются чёткими и распознаваемыми. Даже у Истоков. И всё же мы знаем, что ещё неделю назад она была в порядке.

— Только это и утешает, — с грустью вздохнула девушка.

— Не отчаивайся. Если сами ничего не придумаем — попробую попросить помощи у кого-нибудь из знакомых чародеев.

— Надеюсь не у этой Виго? Представляешь, как это будет выглядеть — просить помощи у любовницы найти…

— Нет, не у Фрингильи, — быстро прервал её ведьмак. — Возможно, удастся связаться с Трисс — думаю, она не откажется узнать правду о том, что произошло на Танедде. Ещё у меня есть несколько знакомых чародеев — они обычно держались вдали от политики…

— Виго мне не нравится.

— Я понимаю, — поджал губы мужчина, отведя взгляд.

— Нет, не понимаешь, — Цири встала с места и принялась нервно расхаживать по покоям. — Не думаю, что понимаешь так, как нужно.

— Цири, послушай…

— Нет, это ты послушай! — девушка резко остановилась, сложив руки на груди. — Ты можешь подумать, что во мне говорит ревность или обида, но это не так! Дело не в том, что ты спишь с ней. Уж точно не предо мной тебе за это отвечать. Нет! Она… Ах, d’yeabl, не могу подобрать, как сказать! — в раздражении пристукнув кулаком в ладонь, Цири вновь стала мерить комнату шагами из края в край. — Ты видел, как она смотрела на меня вчера на берегу? Видел? Мы же даже не знакомы, но, побиться об заклад готова — она узнала меня.

— Я рассказывал ей о своих поисках. Неудивительно…

— Нет, тут что-то иное! Не так с ней что-то, даже Влад так думает!

— Мнение твоего… избранника, — ведьмак на миг неловко запнулся, — я уважаю, и всё же — вы оба её абсолютно не знаете.

— А ты знаешь, потому что спал с ней? — пусть Цири где-то глубоко внутри понимала, что это неправильно, но вопреки разуму и совести ей хотелось уколоть мужчину во всём, что касалось его отношений с этой чародейкой.

— Потому что общаюсь несколько месяцев, — спокойно ответил мужчина, совершенно не поведясь на её мелкую подначку, — потому что она помогла мне вернуться к ремеслу. Перестать быть старой развалиной. Калекой.

— Прости, — Цири невольно прикусила губу, мысленно костеря себя. Она ведь прекрасно знала про травму ведьмака со слов Лютика. Травму, которую Геральт получил от рук Вильгефорца, спасая её — Цири! Она знала, но совершенно позабыла, высказывая ему своё недовольство! Охотник на чудовищ умел быть благодарным, и уж точно не девушке решать за него, кому и насколько эту благодарность являть.

— Может, она и придворная чародейка княгини, но её интересы давно лежат вне внутренней политики Нильфгаарда и конфликта с Северными Королевствами. После всего, с чем мы столкнулись на Танедде — поверить сложно, но многим чародеям нет дела до императоров, королей и их кровавых дрязг.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Хорошая, добрая, отзывчивая и совершенно аполитичная милашка Фрингилья, да? — уже без былого раздражения проворчала девушка. — Тебя точно не зачаровали? Какие-нибудь особенные чары тайного огня против самоуверенных ведьмаков?

— Мне понятна твоя неприязнь к ней. Я поговорю с Фрингильей. Буду внимателен и очень осторожен, обещаю. Но и ты не провоцирую её при встрече, договорились?

— Я давала повод подозревать себя в подобном? — саркастически фыркнула девушка, однако мужчина продолжал всё так же серьёзно смотреть на неё. — Ну хорошо, хорошо, — на миг закатила она глаза, — не гляди на меня так осуждающе. Договорились — я не стану с ней грызться. Если она первой не станет.

— Цири…

— Обещаю, Геральт!

— Прошу прощения, что вынужден прервать вашу долгожданную беседу, — внезапно для девушки раздался незнакомый мужской голос. Ведьмак, впрочем, удивлённым не выглядел. Цири была уверена, что он прекрасно слышал приход неизвестного и, вероятно, даже знал его.

Аккуратно вошедший в комнату мужчина оказался уже не молод, обладал роскошными, пышными усами, короткой стрижкой, в которой нет-нет, да пробивались седые волоски и суровым взглядом тёмных глаз. Одевался он сообразно всем небогатым, но и отнюдь не бедным дворянам Туссента, однако практичность, всё же явно ценил выше помпезной, вычурной роскоши. Простой прямой меч ножнах на поясе, а не тоненькая шпажка придворных шаркунов, а также незнакомый девушке герб в виде красных и жёлтых ромбов выдавали в нём скорее принадлежность к странствующим рыцарям, чем к кому-то более знатному и владетельному.

— Ваше Высочество, Геральт, — мужчина обстоятельно поклонился девушке и кратко, приятельски кивнул ведьмаку. — Позвольте представиться — Рейнарт де Буа-Фресне — рыцарь на службе Её Светлости Анны-Генриетты.

— Приятно встретить блестящего рыцаря княгини, — скрыв порыв раздражения, ответила девушка. Всё же, мужчина наверняка был знакомым ведьмака.

— Здравствуй, Рейнарт. Извини, но ты несколько не вовремя, — отозвался охотник на чудовищ, полностью подтвердив верность предположений Цири.

— Ещё раз прощения прошу за беспокойство, — рыцарь с сожалением мотнул головой. — Геральт, тебя там ищут, с ног, понимаешь сбились уже. Новый заказ, как я понимаю, и заказчик нервный больно. Всё родами да титулами потрясает.

— Своими? — кажется, даже малость удивился ведьмак. — В любом случае — я больше не принимаю заказы.

— Не своими, вестимо — хозяина своего, а тот целый граф. А этот — Алкид Фьерабрас — управляющий замка Помероль и всех земель да виноградников окрестных, что у графа Дженуса Гласидора во владении. Замучил уже всех — мастера ведьмака ему подавай. Уже скоро сам, пожалуй, по этажам да комнатам бегать начнёт. Я — мимо шёл — и то всё в подробностях расслышал. Дай, думаю к тебе загляну — может, ты от него запрятаться решил, раз он так громогласен?

— Чего он хочет-то? — поморщился ведьмак, понимая, что с таким клиентом лучше разойтись по мирному.

— Бестия, говорит какая-то в подвалах их Помероли живёт-поживает да людишки пропадают. сдалась. В подземелье темнота, никто ничего не видел, а уже несколько групп вооружённых, что на поиски пропащих ушли — тоже без следа исчезли. Подземелья там, я слышал, на мили могут тянуться.

— Подземелья, — Цири явственно поморщилась, припоминая все те разы, когда она в них оказывалась. — Ненавижу подземелья! Геральт, даже не вздумай соглашаться!

— Я чего-то не знаю?

— Слишком плохие воспоминания, — в сердцах ответила она.— Сперва склеп в Форгехаме, особняк тот дурацкий в Эббинге, пещеры сирен на Побережье, ещё и канализация с катакомбами эльфийскими под Глен-Муэром. Уж я сыта по горло подземельями, и чтобы ты туда лез — точно не хочу.

— Каким ветром тебя занесло-то во столько… подземелий? —мужчина недоумённо посмотрел на неё.

—Ну, сперва началось с того, что мы с Владом хотели просто заработать. Немножко. Чтоб на дорогу да постой хватало, — девушка уже искренне жалела про свой порыв, вот только играть в молчанку теперь поздно и оставалось лишь пытаться «сгладить углы». — Мы и подрядились склеп на кладбище Форгехама осмотреть. Думали там гули людей пугают, а Владу эти гули — он их одними руками напополам разорвать может в своем доспехе. Ну, раньше мог…

— Это оказались совсем не гули, да? — мрачно спросил охотник на чудовищ.

— Несколько отожравшихся на трупах гравейров, — глядя куда угодно, но не в застывшее восковой маской лицо ведьмака, ответила она. — Пустяки — мы справились!

— Цири, гравейры — это что угодно, но не пустяки, — негромким, словно бы совсем безэмоциональным голосом произнёс мужчина. Девушка ничего не ответила. Она и сама всё прекрасно знала и понимала. Как понимала и то, что не погибла тогда, на кладбище лишь благодаря Владу, собственной магии и очень-очень удачному стечению обстоятельств. — Гравейры, холера! — ведьмак всё же не выдержал, почти прорычав и вскочив со своего места. — Замечательно, что ещё ты… вы повстречали в подземельях? Вампиры, гротники, призраки, корреды, упыри, демоны? Ты и про сирен говорила?

— Ну, всего понемножку, и ещё чутка сверху, — подняв взгляд, Цири нерешительно улыбнулась, — кроме гротника и корреда — их мы точно не встречали. А демона того ты и сам видел.

— Геральт, а ведьмаки женщины бывают? — внезапно подал голос рыцарь Рейнарт, доселе с интересом прислушивавшийся к их разговору. — Потому как не будь Её Высочество принцессой, то смена бы, сдаётся мне, достойная тебе выросла.

— Ни за что, — выдохнул беловолосый, на миг сомкнув веки.

***

Геральт вынужденно ушёл, пусть и слепому было бы ясно, что больше всего он хотел остаться и выпытать из девушки все подробности их с Владом скитаний, о которых ранее она благоразумно умолчала. По подземельям и не только. Вероятно, эта решимость и заставляла Цири капельку нервничать, но едва ли это стало непомерной ценой за то, чтобы ведьмак остался. Однако девушка понимала, что у него, увы, хватало вынужденно взятых на себя обязанностей. Того же столь несвоевременного клиента требовалось спровадить восвояси, да ещё и так, чтобы он обиду не понёс разносить, портя в кои-то веки добрую репутацию наёмного охотника на чудовищ. Конечно, Геральт обещал не задерживаться надолго, однако скоро должен прийти Влад, а рассказ об их странствиях да злоключениях грозил растянуться надолго. И последнее, чего бы она хотела — чтобы ведьмак упрекал парня в легкомыслии, впутывании её в неприятности или ещё в чём-то подобном. Нет, определённо — иногда, что не делается — то к лучшему.

К тому же, лёгкую печаль Цири с лихвой компенсировало понимание, что у них с Геральтом ещё будет достаточно времени, чтобы наверстать упущенное общение. Может, всё её нутро с жаром и требовало какого-то немедленного действа, однако за прошедшие месяцы она научилась прислушиваться не только к нему, но и к голосу разума. И последний яснее ясного твердил, что на усталую голову, после всех событий последних дней, они точно не надумают ничего дельного.

До возвращения Влада и Цири осталась в небольшой, уютной гостиной, не став отправляться в их покои. На самом деле, те комнаты по велению княгини дворцовый камергер выделил именно ей, а куда более скромная спальня парня располагалась дальше по коридору, почти в самом его конце. Ради сохранения видимости приличий они не стали возражать подобному, однако девушка не могла и не желала жить и ночевать отдельно от него! Одна лишь мысль об этом пугала, вызывая какой-то непонятный, словно детский, нервный страх. «Страшик». То есть не совсем Страх — ужас, как когда-то от скверных воспоминаний или снов, а что-то мелкое, но неизменно неприятное, сквозящее опаской и тревогой. Потому, ничего удивительно, что по взаимному согласию, ночевать они решили вместе в её покоях. И совершенно плевать, о чём там завтра будут судачить все дворцовые слуги и сплетники от мала до велика. Ей так уж точно.

С довольной улыбкой откинувшись на спинку мягкого, обитого алым бархатом кресла, девушка нетерпеливо заёрзала на месте, уже в мыслях мечтая, чем они с Владом смогут заняться этой ночью на роскошной, широкой перине, по удобству и простору для фантазий и рядом не стоявшей с узкой корабельной койкой.

— Итак, ты — та самая принцесса! — вывел её из раздумий звонкий голос светловолосой девушки, блаженно упавшей в кресло по правую руку от неё.

— Ты только сейчас это поняла? — окинув взглядом свою нежданную собеседницу, подобравшаяся было Цири успокоилась. Пусть лично они толком и не общались, но то, что ту зовут Ангулема, она спутница Геральта, бывшая бандитка и бастард какого-то дворянского рода из Цинтры — Цири знала. Во многом благодаря одному трубадуру.

— Не, только сейчас поболтать решила, — хмыкнула девушка, развалившись в кресле и со значением закинув ногу на ногу. — Всё гадала: раз я, вроде как твоя подданная, то должна при каждой встрече выражать своё великое верноподданническое почтение? Так ведь надо говорить, да? Или достаточно просто в пол поклониться? Или, раз Цинтру чёрные заняли, довольно простого: «Здрасьте, ваше высочество?»

— Уж почтительности у тебя примерно, как у утопца, — протянула Цири, с недоумением разглядывая Ангулему. В широких штанах, свободной белой рубахе и мужском вычурном, пёстром дублете, та словно старалась показать всем и каждому в этом дворце свою инаковость. Светлые волосы, не слишком длинные, были подвязаны поверх лба нарядным красным, и столь же аляповатым, платком. По сравнению с иными придворными княжеского дворца Боклера, бывшая разбойница выделялась, как мухомор на полянке с груздями. Впрочем, вероятно этого она и добивалась.

— Фу, это как это?

— Где-то на дне плавает.

— Да, похоже на этих ребят, — усмехнулась Ангулема, продолжая внимательно разглядывать уже саму Цири. — Я-то их не видывала, боги миловали, но они вродь как тоже всё больше по дну. Как и мы — людишки простые, не вашего, принцесса, птицы полёта.

— «Людишки», в самом деле? — девушка удивлённо вскинула бровь. — Ты — дочь цинтрийской дворянки.

— Не то чтобы все особо рады были такому. Моя маменька ещё туда-сюда, навестила разочка три в детстве, да и всё на том. Ну а вся остальная родня… Ублюдком не кликали, только потому, как девчонка, а «ублюдка» или «ублюдочка» — звучат по-идиотски, — без какой-то злости, скорее с сарказмом проговорила светловолосая. — Был у неё герб с котиком таким забавным морским. Я даже таскалась с медальоном с ним одно время, да только…

— Сварожински или Сваржински, — напрягая память, Цири через пару мгновений смутно припомнила геральдику цинтрийских родов, — точно уже не помню.

— Да-да, свары уж, как никто любили из пустого места устраивать. Но всё равно — вот так просто взяла и вспомнила?! Ты — точно всамделишная принцесса!

— Меня учили узнавать своих подданных по гербам, хоть я этого и страшно не любила, — зачем-то призналась она.

— Да, я прям, как ты — мне ученье тоже не давалось. Как там, о: «не в коня корм»!

— В детстве не любила, как и любую учёбу, — уточнила Цири, не приняв такого фамильярного сравнения. Весь их диалог начинал вызывать в ней какую-то волну подспудного раздражения — пока ещё крохотную, скорее даже рябь на воде, однако спутница Геральта уверенно шла в направлении конфликта. Зачем ей это — девушка решительно не понимала.

— А-а… а сейчас вдруг резко полюбила?

— Поняла пользу, — откровенно красуясь, Цири точечным импульсом телекинеза притянула себе в руки литой блестящий канделябр с пятью свечами. Поочерёдно касаясь пальчиком каждого из фитилей, она зажгла их все, после чего аккуратно пролевитировала канделябр обратно на высокий круглый столик у стены. — Знания дают силу и выбор, а как ты ими воспользуешься — лишь вопрос твоего ума и сноровки.

— Ух, так ты ещё и чароплётка? — с каким-то странным трепетом Ангулема пронаблюдала за всем этим действом.

— Чародейка, — не решившись портить наблюдаемый эффект, девушка не стала уточнять, что лишь ученица, да и то в самом начале пути. — «Чароплётки» — так говорят только неграмотные кметы, да городское дно.

— Так и я ж где-то там же. Неужто забыла?

— Печально не это, а то, что ты, похоже, там и планируешь остаться.

— Не, не планирую, — замотала головой бывшая бандитка. — Хочу — бордель!

— В бордель? — не поняла Цири.

— Да нет, просто — «бордель», — всплеснула руками светловолосая девушка, мечтательно сощурившись. — Свой, собственный! Здесь, в Боклере было бы самое место. Я уже и здание присмотрела неплохое. Оно правда пока занято… Стану лучшей бордель-маман, наберу опрятных девочек…

— Чудненько, — выдавила Цири таким тоном, в котором иронии с презрением не почуяла бы только полная дура. Ангулема, несмотря на упорно создаваемое впечатление, таковой не была, однако предпочла сделать вид, что не заметила, продолжая фантазировать, как бы она всё устроила.

Совершенно неожиданно для себя, Цири с пугающим осознанием узрела в надоедливой и раздражающей собеседнице саму себя. Не сейчас — раньше. Острая на язык, наглая и… не слишком умная, чтобы вовремя понять, когда этот самый язык и наглость до добра не доведут. Девушке и самой нравилось иной раз эпатировать и раздражать людей вокруг себя, особенно тех, кто почему-то ей не нравился. Однако ныне ей обычно хватало разума и какой-то странной, непонятной чуйки, чтобы чётко осознавать, когда такое поведение может выйти боком. Не всегда, правда, она к ней прислушивалась, но всё же… К тому же, раньше она была мелкой девчонкой, а сейчас рядом с ней сидела почти её ровесница, быть может на пару лет старше. Цири испытала острый приступ благодарности к Трисс, Нэннеке и Йеннифэр, столько времени уделявшим её знаниям, манерам и умению думать, чтобы она не выросла такой, такой… жалкой, как бывшая разбойница.

— Кстати, всё хотела спросить — каково это быть с таким большим? — внезапно подавшись вперёд, Ангулема неопределённо и совершенно непонятно поводила рукой вверх-вниз. — Мне для опыта!

— О чём ты? — Цири недоумённо уставилась на собеседницу, весь их странный разговор буквально танцевавшую на истончавшемся льду терпения девушки.

— Ты и твой любовник. Он такой здоровенный! Вы же спите вместе, да? Каково оно, ну, когда в тебе его…

Договорить, к своему счастью, Ангулема не успела.

— Вот ты где, поганка бледная! — раздался очень злой и рассерженный женский голос со стороны лестницы.

— Мильва, верно? — Цири обернулась на девушку, что с недовольным видом, в пару широких шагов преодолев последние ступени, ступила на полированный паркет гостиной.

— Истинно так, Ваше Высочество, — на краткий миг замявшись, вежливо поклонилась она. — Мария. Мария Барринг. Мильвой меня звали дриады. На Старшей Речи это…

— «Коршун» — я знаю Старшую Речь. Если ты решила проявить ложное почтение к моему происхождению, то ты зря так решила, — спокойно, под любопытным, пристальным взглядом Ангулемы, произнесла Цири, рассматривая нежданную гостью. Было ей по виду лет двадцать пять, но точнее она бы сказать не решилась. Коротко обрезанные волосы, за время нахождения в Туссенте успевшие слегка отрасти, и даже уложенные в аккуратную причёску. Малость простоватое, однако отнюдь не лишённое женской красоты лицо и крепкая фигура выдавали бывшую крестьянку. Впрочем, надетое на ней сейчас тёплое бархатное платье, украшенное мелким речным жемчугом и капельками янтаря, заставили бы многих в этом справедливо усомниться.

— Почему же ложное? — Мильва не на шутку удивилась.

— Моё королевство давно пало и за моей спиной нет ничего, кроме собственных сил и нескольких близких мне людей. Почтение можно внушать силой и властью — у меня нет ни того ни другого. Можно и личной харизмой, но едва ли мы с тобой толком общались раньше. К тому же, ты, хоть и человек, но связана с Брокилоном — Лютик рассказывал про тебя, а там не в особом почёте… почтение к людским владыкам. Вот и выходит, что оно — ложное, показное, — мотнув головой, девушка скупо улыбнулась. — Я могу понять такое от других, но от друзей Геральта, тех кто пошёл с ним в путь без конца ради моего спасения — это вызывает недоумение.

— Кхм, — явно сбитая с толку такой отповедью, Мария подошла ближе, — больно мудрёно звучит, но не называть же мне вас просто: «Цирилла» или и вовсе «Цири»?

— Почему нет? Это — моё имя и оно олицетворяет меня, а не то, чего я лишена.

— Как будет угодно, Цирилла… Цири.

— Так кого ты столь импульсивно искала… когда мы тебя услышали?

— Что? Ах, да! — спохватилась женщина и с гневом уставилась на Ангулему. — Вот эту ушибленную на всё башку оторву!

— Тётенька, вам приснилось! — нагловато, с вызовом ухмыльнулась девушка. — Что бы вы там не надумали обо мне — вам всё приснилось!

— Ты, сопля, сколько раз я велела не называть меня «тётенькой»?! Ты зачем барону Амадису наплела, что я криков тетеревов страшусь?!

— А, ты только про это…

— Что значит «только»?

— Забавно же вышло, нет? Я даже целую трогательную историю придумала: «криками тетеревов перекликивались вердэнские егеря, когда утраивали облавы на гордых и прекрасных дриад Брокилона. Однажды, самый кровожадный и жестокий отряд егерей, названный «махакамскими тетеревами», устроил чуткую засаду и кроваво перестрелял всех чудесных дриад, шедших к лесному источнику. Уцелела лишь одна бедняжка Мильва, но крики тетеревов, перед тем как жестокие стрелы стали впиваться в беззащитные груди её подруг, она запомнила на всю жизнь и ныне с криком просыпается по ночам всякий раз, как услышит…»

— Ну всё, довольно! — взъярилась пуще прежнего Мария, стискивая кулаки. Ангулема предусмотрительно спряталась за спинкой кресла, едва не уронив на пол тот самый канделябр. Цири с трудом давила смех. — Лучше выходи сама — тогда будет больно, но быстро!

— Как в ваш первый раз? Спасибо, я лучше помучаюсь!

— Ах, ты! — лицо Мильвы пошло красными пятнами от едва сдерживаемой ярости, и она бы точно бросилась за только того и ждущей девушкой, сметая всё на своём пути, если бы не вмешательство Цири.

— Что случилось-то?

— Главный ловчий княгини Анны-Генриетты — барон Амадис Трастамара меня назавтра на зимнюю охоту пригласил, на тетеревов, — проговорила Мария, беря себя в руки и показательно не смотря в сторону Ангулемы. — А эта дрянь как-то прознала и наплела ему с три короба своих дурных фантазий! Амадис искал меня по всему дворцу, чтобы «успокоить»… говорил, что зимой тетерева кричат редко! Я в жизни себя так глупо не чувствовала!

— Даже когда из мужицких штанов влезла в это платье?

— Что с ней не так? — Цири с недоумением поинтересовалась у Мильвы, проигнорировав очередную неприкрытую подначку в адрес той. — У меня уже кончается терпение.

— Его конец будет страшен? — тут же в странном, извращённом предвкушении подобралась Ангулема.

— Поверь, мне хватит власти, чтобы доставить тебе несколько неприятных часов. Личных сил, пожалуй, тоже.

— Например?

— Могла бы повелеть тебя выпороть за неподобающее отношение к моей персоне, — Цири деланно-задумчиво приложила пальчик губам, разглядывая потолок. — Думаю, палачи княгини не отказали бы мне в такой малости. Однако, лучше возьму меч тренировочный и как следует выбью из тебя всю дурь. Ты даже можешь защищаться.

— У Ангулемы язык без костей и полное отсутствие чувства самосохранения, — тяжело вздохнула Мария, сплетя пальцы в замок и, будто бы невзначай, смещаясь поближе к бывшей бандитке. — Тем удивительнее, при её судьбе, как она до сих пор жива.

— Это все моя необъятная харизма, тётечка… — продолжила паясничать светловолосая девушка, однако в этот раз избежать кары ей не удалось. — А-а-ай! За что?!

— Не прикидывайся, мерзавка, ты знаешь за что! — зло прошипела Мильва, успевшая в два плавных, но стремительных шага настигнуть расслабившуюся Ангулему и отвесить ей суровую, совсем не женскую затрещину.

— Маленькую меня каждый норовит обидеть, — прохныкала девушка, болезненно потирая место удара.

— Причин ты даёшь предостаточно.

— В вашем возрасте нужно уже стремиться к земле и всепрощению, — огрызнулась бывшая разбойница, чем совершила вторую ошибку. Первая крылась в том, что она не отошла подальше от рассерженной Марии. — А-а-ау! Пусти, пусти!

— Я предупреждала, засранка! — охотница одной рукой ловко схватила её за волосы, резким движением вжав лицом в кресло, а другой вывернула Ангулеме руку, не давая толком пошевельнуться. — Ещё слово и отделаю так, что родная маменька не узнает.

— Она и так не узнает, пусти, тётенька, обещаю, сегодня больше не буду, — заныла девушка, безуспешно пытаясь выпутаться из цепкой хватки Марии.

— Я тебе — не тётенька!

— К чему эти тупенькие шуточки про её возраст? — Цири с интересом наблюдала за схваткой из своего кресла, не считая необходимым лично вмешиваться в эту дурную потасовку. — Она старше тебя лет на пять-семь от силы.

— На большее её скудного умишка не хватает, — издевательски протянула Мильва, с превосходством возвышаясь над пыхтящей Ангулемой.

— О, женская драка? Чего только не увидишь в этом дворце, — вслед за тяжёлыми, быстрыми шагами по лестнице, послышался и весёлый голос Влада. — Фрески, фонтаны, зимний сад, статуи и две прекрасные дамы тягают друг друга за волосы. Цири, ты что здесь referi?

— Я — не «referi», а они — не дамы, — девушка поднялась с кресла и с предвкушением улыбнулась. Пусть значения слова «referi» она и не знала, но примерный смысл уловила. — Идём, не на что тут смотреть. Обещаю, я покажу тебе кое-что на-амного интереснее. И не только покажу… Мария, постарайся убивать её потише.

— А можно я тоже гляну? — сдавленно просипели из-под охотницы. — Хоть одним глазком! Мне для дела надо!

— Хотя, — Цири на миг обернулась, — если шума окажется в меру — я тоже не обижусь.

***

Высвободившись из плена перекрученного и спутанного за ночь одеяла, осторожно, чтобы не потревожить девушку, поднимаюсь с кровати. Несмотря на бушующую за окном метель и завывающий ветер, в комнате… нет, по размерам — настоящей спальной зале, довольно тепло. Оказывается, во дворце, построенном эльфами сотни лет назад, есть какое-то «паровое отопление». Пара я в помещении никакого не видел, как и архаичных радиаторов, но и от прохлады не страдал и этого, в общем-то, мне было достаточно.

Взгляд волей-неволей вновь соскользнул на обнажённую девушку в постели. Длинные, распущенные пепельные волосы хаотично разметались по подушке, а не слишком большая, но очень приятная глазу грудь мерно вздымалась в сонном дыхании. С трудом оторвавшись и пересилив себя, начинаю тихо одеваться, пусть всё нутро буквально вопило о желании лечь рядышком, приобнять и уткнуться носом в тонкую шейку или изящное плечико спящей Цири. Мысль о том, чтобы разбудить эту мирно сопящую прелесть для чего-то иного, хоть и куда более приятного для нас обоих, почему-то казалась кощунственной. Хотел бы, но совершенного не мог пойти на такую коварную жестокость. Вместо этого, аккуратно накрыв девушку одеялом, отчего она слегка пошевелилась и чему-то нахмурилась во сне, начинаю одеваться. Чувствую, как глупая, но безмерно счастливая улыбка сама-собой прилипла к моему лицу и не думает пропадать. Чувствую, сегодня будет чудесный день… и не менее чудесная ночь вслед за ним.

Пока натягиваю чистое белье и местную одежду, щедро подаренную княгиней, скашиваю взгляд на отмытый и частично разобранный бронескаф, что замер неподвижной статуей в углу. Рядом на нескольких столиках да расстеленном прямо на полу сукне разложены немногочисленные инструменты из ремонтного набора и снятые с брони с модули. Вчера возился с ним с самого обеда и до вечера, пока сперва не был утянут Цири на ужин. После заняться им уже не удалось, но не то, что бы я сильно жалел — сперва лёгкая прогулка по зимнему саду, где мы слегка пошалили, хоть и не особо, на мой взгляд, переходя грань приличий. Ну а стоило нам вернуться в покои, как уже ничто не мешало отдаться в пучину страсти и чувств друг друга. Заснули мы лишь ближе к утру, где-то к пяти, пусть зимой и светает намного позже и едва ли нам было какое-то дело до времени.

Возвращаясь мыслями к бронескафу, стоило отметить, что дело с ним… дрянь. Четвёртый «Темпест» разрабатывался для нужд спецуры, ни разу не являясь штурмовым или общевойсковым комплектом. Оно и к счастью, ведь для такого изделия разработчики использовали куда более прочные и лёгкие сплавы и композиты, чем шли в массовую продукцию. Да и сами по себе изделия данной серии обладали повышенной надёжностью и неприхотливостью в эксплуатации. Ценой всему, конечно же, являлась повышенная стоимость. Очень серьёзно повышенная, в сравнении даже со штурмовыми скафандрами. Про единые общевойсковые «Аиджис», «Рёнгюян» или «Кречет» разных серий и модификаций даже говорить нечего. С другой стороны, и численность специальных подразделений, тех же «Пустотников» на порядки ниже, а список задач весьма обширен и… специфичен. Мда, как и их вкусы, вспоминая, каким образом этот «Темпест» мне доставили, когда я уже был на «Конкордии». Больные придурки, блин.

Увы, но даже у такой конфетки, как мой бронескаф, есть свой ресурс и свои пределы. И постоянное ношение, активные конфликты, драки, перестрелки, монстры, хренов дракон! Чтоб её, белобрысую пакостницу! Всё это, а ещё отсутствие нормального обслуживания и замены изношенных или повреждённых деталей остаточной надёжности не прибавляли. Шутка ли, но возможность хоть как-то его подлатать и починить его у меня выдалась впервые с самого Эббинга, когда мы с Цири гостили у графа Артуада! И это «хоть как-то» совсем не то, что сейчас нужно откровенно потрёпанному бронескафу. «Темпест» бы сейчас на специальный стенд, прогнать тотальную диагностику, заменить всё сломанное и истрёпанное, полную чистку сделать… Хотя, думаю в любом подразделении, где он есть на вооружении, его бы после пары-тройки тестов сразу списали, выковыряв все более-менее целые модули, и попутно заклевав владельца-раздолбая вопросами, как он довёл его до такого состояния и как вообще ещё жив. Не бронескаф — раздолбай.

К несчастью, доброго интенданта, или не столь доброго технаря, или уж совсем без эмоционального стенда с обрабатывающим искином и набором запчастей у меня под рукой не было, поэтому приходилось как-то изворачиваться самому. Извернуться выходило скверно, ведь доступны мне были лишь экстренный ремонтный набор бронескафа, комплект инструментов из разбитой спаскапсулы да все благи волшебного средневековья. Экстренный набор по уровню предполагаемого ремонта лишь немногим превосходил уровень «заклеить дырку, замотать протечку и как-то добраться до своих». Прихваченные инструменты, спасибо Цири, догадавшейся во время бегства утянуть небольшой кейс с ними у сцапавших нас наёмников, позволяли слегка расширить возможности и сделать больше, благо все инструкции и ремонтные чертежи находились в памяти бронескафа. Из благ же этого мира был лишь яркий волшебный огонёк, светивший, как неплохой фонарик, да любящая девушка, его наколдовавшая после десятка неудачных попыток. Забавно, но он горел уже третий день и не думая затухать, хотя Цири говорила, что вложенных сил хватит всего на несколько часов. Она немало удивилась, не чувствуя никакого оттока сил и решила ради эксперимента не развеивать остаточную магию. На ночь мы накрывали его какой-то вычурной вазой.

Натянув мягкие туфли, осторожно, почти не касаясь целую девушку в маленькое ушко и тихо выхожу за дверь. За ней меня поджидал не коридор, а вторая комната покоев с небольшим столиком для еды, запирающимся на ключ секретером у окна, камином, креслами и… терпеливо дожидавшейся нашего пробуждения прислугой.

— Доброго утра, господин Грозофф! — поклонилась молодая девушка в простом, но опрятном и добротном платье и строгой белой шапочке, под которую были убраны волосы.

— И тебе доброе утро, Эна, — без труда припоминаю её имя.

— Их Высочество… ещё изволит почивать? — со странной, почти незаметной интонацией, с интересом поглядывая на меня, спросила служанка.

— Верно, она ещё спит, — отвечаю с наглой улыбкой, цепко смотря ей прямо в глаза. Эна тут же отводит взгляд.

Да, я только недавно узнал, что наши с Цири отношения в этой дворцовой среде произвели… нет, не фурор, но поводом для немалого удивления пополам с навязчивыми перешёптываниями, обсуждениями и выражением неодобрения по углам стали. Причём, не только у местной аристократии, но и у прислуги. Мне, в целом, было плевать, Цири, в общем-то, тоже и мы обращали на это чертовски мало внимания. Ещё краем уха слышал, как болтали про какой-то «ужасный мезальянс», но что это такое я понятия не имел, а спросить у своей девушки как-то запамятовал. У нас имелись дела и поважнее, чем отвлекаться на всякую чушь.

— Тогда, быть может вы изволите омыться… после ночи? — несмотря на опущенный взгляд и смиренный вид, подтекст звучал яснее ясного. — Горячая ванна готова.

— Почему бы и нет, — согласно киваю, наплевав на все подтексты разом, — надеюсь, для Её Высочества горячая вода ещё останется?

— Разумеется, господин!

— Ну, или, если она проснётся до того, как я закончу — скажи, что я её жду.

— Ох… Да, как скажете, господин, — девушка сперва удивлённо вскидывает брови, но, спустя пару мгновений, стрельнув глазками по сторонам, игриво спрашивает: — Нужна ли вам помощь… в омовении?

— Нет, спасибо. Для троих в столь маленькой ванне будет маловато места, — всё так же улыбаюсь, продолжаю мысленно обтекать от местных вывертов сознания и менталитета. Спать с любимой девушкой без брака — осуждаемое табу, хотя сами все так делают, но предложить «потереть спинку», пока эта самая девушка спит в соседней комнате — почему бы и нет? И вот где здесь логика?!

— Как Вам будет угодно, господин, — несмотря на своё же весьма двусмысленное предложение, девушка тут же не наигранно смущается ещё больше и, чтобы скрыть это, кланяется. — Прошу вас, господин, за мной.

«Комната для омовения» находилась в этих же покоях, но за двумя дверями разделёнными крохотным тамбуром. В отличие от всего остального, была она не слишком большой, с большой медной ванной посредине на невысоком подиуме. Прямо из пола к ванной тянулась пара сверкающих начищенной латунью труб со здоровенными барашками кранов. Про водопровод, в том числе с горячей водой, на этой планете прекрасно знали, но доступно это великое изобретение человечества было далеко не каждому. Единственное окно, забранное наборным витражом из крохотных цветных стёклышек, на котором изображалась поющая сирена, заставляло меня всякий раз мысленно морщиться, стоило только посмотреть на него. Пусть сирена здесь и выглядела красивой полу-девушкой, а не жуткой страхоёбищей с пастью на треть башки, но воспоминания о тех проклятых деревеньке с пещерой оставались ещё слишком свежи.

Смыв с себя следы бурной ночи в душе, что скрывался в углу за ажурной, резной загородкой из тёмного дерева, с наслаждением погружаюсь в горячую, исходящую слабым паром воду. В блаженстве прикрываю глаза, отдавшись тишине, наполненной лишь слабым журчанием из крана, и приятному, необременяющему спокойствию. Однако мысли всё равно нет-нет, но возвращались к нашему пребыванию здесь, в Туссенте. В качестве кого мы находились в этом дворце? Почётных гостей, представителей иных держав, диковинок или… пленников? В последнее, правда, слабо верилось — уж очень свободное у нас было сейчас положение, однако памятуя, кем является княгиня императору Нильфгаарда, до конца отметать этот вариант не стоило. Просто ради собственной безопасности. Как не стоило и злоупотреблять её гостеприимством. Если владыка самой большой империи с самой мощной армией узнает о нашем местонахождении и предъявит своей кузине ультиматум — не хотелось бы проверять, что она выберет. А Эмгыр — узнает. Тайны из нашего пребывания никто не делал. Возможно, даже уже знает. Да, скоро придётся вновь уезжать — скорее всего, сразу после Мидинваэрне, или «сердцезимья», как его ещё называют, придётся тронуться в путь. Решить бы только куда…

Из размышлений, совершенно внезапно свернувших на мрачную колею, меня отвлёк тихий шум открываемой двери и едва слышные, лёгкие шаги. Можно было подумать на служанку, всё же решившуюся «оказать помощь» без спросу и приглашения, но… Мне на плечи легли знакомые девичьи руки, а волос на затылке коснулось тёплое дыхание.

— Просыпаться одной — холодно, — прошептали мне на ухо, по-кошачьи потеревшись щекой.

— Именно поэтому я занял нам двоим такую замечательную ванну!

— Хм, — пальчики взлохматили мою шевелюру и вновь спустились на плечи. — На неё претендует кто-то ещё?

— Ты даже не поверишь, сколько на неё претендуют!

— Тогда, мне точно стоит поспешить, — за моей спиной раздался интригующий шорох снимаемой одежды.

— Кстати, с добрым утром тебя, моя спящая красавица, — вновь откинув голову на бортик ванной, закрываю глаза.

— И тебе доброго утра, мой любящий, беглый рыцарь! — ехидно, с едва уловимыми нотками недовольства фыркнула девушка.

— Что-то не так?

— Кроме того, что ты оставил меня одну-одинёшеньку в холодной, жёсткой постели?

— Не хотел будить — ты слишком мило спала. И — «холодная и жёсткая»? Мы точно об одной постели говорим? — собираюсь даже обернуться от такой претензии, но моего лба касаются её тёплые ладошки, а к плечам прижимаются мягкие холмики.

— Хм, — вместо слов мне уткнулись носиком в макушку и тихо запыхтели. Я не ждал от неё никакого вопроса, однако она смогла меня удивить: — Та служанка, не помню, как её… Она выглядела странно: опечаленной, нет — раздосадованной и… будто смущённой? Неужто всё не привыкнут к нам?

— Да как сказать…

— Ну-ка, ну-ка! — девушка не на шутку заинтересовалась.

— Предлагала помочь с мытьем, но я объяснил, что для троих в этой ванной маловато места.

— Пх-ах, — хихикнула Цири, однако тут же посуровела и в её голосе раздались нотки недовольства. — Вот приблуда окаянная! Я её…

— Да ну её, — гашу в зародыше мстительный порыв девушки, — лучше залазь ко мне.

— Как пожелаешь…

Изящно перекинув ножку через борт, Цири замерла на миг и с удовольствием потянулась, позволяя мне ещё раз рассмотреть её ладную фигурку. Бледные вишенки сосков, набухших от возбуждения, так и манили взор, но девушка, дразнясь, в притворном стеснении прикрыла грудь рукой, едва поймав мой хищный взгляд. Сев на дубовую решетку на дне ванной прямо передо мной, эта плутовка раздвинула колени и маняще улыбнулась. Однако едва я потянулся к ней, как она сама в одно движение переместилась мне на колени, пустив маленькую волну между нами. В следующий миг Цири жадно впилась в мои губы, а я, уже зная каков следующий шаг… через силу остановил её.

— Что? — удивилась она.

— Не стоит… Не так.

— Почему? — облизнув горячие губы, девушка нетерпеливо склонила голову набок.

— Те… средства из аптечки — у нас их больше нет, а тут места маловато, вода… Могу… не успеть.

— D’yaebl, ты прав, — с тяжким протяжным вздохом Цири расстроенно отстранилась. Впрочем, её грусть не продлилась долго и почти тут же на лице расцвела шаловливая улыбочка. — Но можно же сделать приятно иначе, да?

Девушка склоняется вперёд и медленно, игриво ведёт пальчиками по моему бедру пока не достигает своей цели.

— Возможно… Определенно — да.

— Тогда-а, — не спеша толком начинать, активно дразнит она, — раз ты меня та-ак расстроил, огорчил и развалился тут в тёплой водичке — ты первый! — резко вскочив в ворохе брызг, девушка распрямляется, шагает вперед и с шутливым вызовом замирает напротив меня.

— Это — приказ?

— Именно так, мой рыцарь, — с готовностью принимает правила игры она, шире расставив ноги и глядя на меня сверху вниз. Струйки воды стекают по её разгорячённой, гладкой коже, всё больше будоража моё естество. — И поторапливайтесь — мне холодно. Согрейте же меня!

— Как будет угодно Вашему Высочеству…

— Да-а называй меня так, — довольно щурится Цири и закрывает глаза, невольно подавшись вперед. Вцепившись пальцами в мои волосы, она дышит всё чаще, пока с её губ не слетает первый, пока ещё тихий стон. Запрокинув голову, девушка распахивает ротик, а её руки силятся вжать моё лицо в себя всё сильнее. Целиком отдаюсь страсти, захватившей нас и помогая себе, сжимаю её крепкую попку. С трудом удерживаюсь от того, чтобы не наплевать на свои же доводы, да не посадить девчонку на себя, как она того и хотела.

— Ах! — девушка несколько раз вздрагивает — чувствую, как напрягаются и цепенеют на мгновение все её мышцы. Покачиваясь, он медленно оседает в воду, тяжело дыша и с трудом нащупывая края бортиков ванной.

Ну а ко мне, пока она ещё толком не пришла в себя, явилась дельная мысль перегнуть негодницу через этот самый бортик и как следует отомстить за все её властный тон. Услышать не стон, но крик. Это сидя по грудь в воде стоит быть аккуратнее, а вот если так… Хватаю всё ещё вялую девчонку, и, уложив грудью на широкий медный борт, без всяких лишних прелюдий приступаю к наказанию. Сперва она еле-еле трепыхалась, но с каждым новым движением всё больше приходила в себя и включалась в заданный ритм. Новый стон, первый вскрик, ритмичные шлепки разгорячённых, влажных тел… А потом нас прервали самым наипаскуднейшим образом.

— Полдень не за горами — а вы всё не уймётесь? — вслед за резким хлопком двери и громкими шагами раздаётся через чур знакомый голос. Голос, обладательница которого здесь и сейчас совершенно, мать её чешуйчатую, не к месту!

— С-саэс! — Цири едва не вываливается из ванной, лишь в последний момент извернувшись и соскользнув на дно. — Что?! Какого ты творишь!

— Саэс, какого… хрена?! — давлю первый десяток слов, лезших на язык и оборачиваюсь. — Ты… ты времени лучше не нашла?

— Это срочно!

— Неужели? — рассерженной кошкой шипит Цири, испепеляя подругу яростным взглядом. — В следующий раз так ворвешься — будешь стоять и смотреть пока мы не закончим. А не закончим мы долго!

— Л-люди, — закатив глаза, отворачивается драконица. — Вы можете думать о чём-то кроме размножения?

— Мы думаем, честно, — с неприкрытым пакостливым ехидством хмыкнула моя девушка. — В промежутках между размножением,

— И промежутки те неуловимо короткие…

— Не ворчи, Саэс. Ещё немного и подумаю, что тебе завидно!

— Не дождёшься. Я — высокоразвитое и высокоорганизованное существо. Меня не волнуют эти плотские позывы, — высокомерно произносит воительница и я бы даже поверил, не отворачивайся она так тщательно, и не гори её щёки алым румянцем.

— Именно поэтому ты не смотришь на нас? — мстительно подметила мои наблюдения и Цири.

— Не хочу доставлять вам неудобства и смущение — только и всего.

— Ты их уже доставила. Отличилась на полную катушку, дракон-вуайерист! — решительно выбираюсь из ванной и, пройдясь мимо старательно не смотрящей в мою сторону Саэс до стойки, заматываю себя в простынь. Несмотря на всё нешуточное негодование и раздражение от её появления — я знаю нашу спутницу, и едва ли бы она стала прерывать нас ради какого-то пустяка.

— Надеюсь, причина очень, слышишь — очень важная, — скрестив руки на груди, Цири в отличие от меня выбираться наружу не спешила. Ну да — она-то своё получила, пусть лишь единожды. — Потому что, если нет — клянусь всеми богами — выкину тебя, мерзавку, через это самое окно с сиреной.

— Фрингилья Виго. Она только что общалась с одним нильфгаардским дворянчиком… Я услышала их разговор.

—В смысле — «подслушала»? — тщательно вытираясь, обращаюсь к спине смущённой драконицы.

—Нет, в смысле: «они слишком громко говорили». Для моего слуха.

— Неважно — что такого затевает Виго, что ты ворвалась к нам сейчас? — услышав про столь нелюбимую ей чародейку, Цири даже слегка поумерила своё раздражение.

— Этот hthalа... ублюдок требовал, чтобы Виго участвовала в твоём похищении, устроила им портал для побега!

— Когда и где это произойдёт — они говорили, — втиснувшись в не слишком удобные штаны, уже прикидываю, как бы побыстрее закончить с обслуживанием бронескафа, попутно жалея, что не взял с собой в ванную автомат. Раньше мысль ходить с оружием мыться в соседнюю комнату мне не приходила, сама по себе отчётливо отдавая абсурдом и паранойей в очень запущенной стадии. Однако, после слов Саэс так уже не казалось…

— Она отказалась.

— Ч-чего? — Цири едва не поскользнулась, пока вылазила из воды. В её широко распахнутых глазах, устремлённых на блондинку, сейчас, казалось, рухнул целый мир.

— Виго — отказалась в этом участвовать. Тот дворянин стращал её гневом какого-то Скеллена, нильфгаардской разведки, Магистериума и чуть ли не лично императора Эмгыра. Виго ответила, что не станет делать ничего подобного у себя дома, при дворе кузины, и у него нет никаких подтверждений своих полномочий кроме слов, которым она не слишком-то верит.

— Серьёзно, так и сказала? Эта проходимка Виго?

— Почти слово в слово. Мало того, чародейка в мгновение спеленала его заклинанием по рукам и ногам, заявив, что сдаст княжеским гвардейцам за попытку твоего, принцесса, похищения и обо всём доложет княгине. И, похоже, осуществила намеренное. Гвардейцам так точно сдала, велев тащить в темницу, — с толикой мстительного злорадства проговорила Саэс, покачиваясь с пятки на носок. — Вы там долго ещё?

— Я — всё, — быстро натягиваю расшитый дублет поверх тонкой белой рубахи и принимаюсь за обувь. — Можешь прекращать рассматривать потолок и то отражение в настольном зеркальце.

— А я — нет! — возмутилась Цири, прикрываясь руками.

— Очнись, ты — женщина, человек! — обернувшись, насмешливо фыркнула драконица, делая вид, что не услышала последнюю часть моих слов. — Чего я там не видела у тебя?

— Прекращайте, дело серьёзное, — прерываю взволнованную и оттого ершащуюся девушку, готовую ответить чем-то едким. — В лучшем случае нам следует ждать вызова к княгине. В худшем — бежать из города. Саэс, ты сегодня видела ведьмака?

Примечание:

Надеюсь, глава вам понравилась. Пока у героев вокруг относительное затишье, но вскоре всё изменится (злобный смех злобного Автора). Обязательно оставляйте комментарии и не забывайте прожимать лайк, если работа вам нравится. Так же можете подписаться на моё бусти где я периодически выкладываю наброски по разным работам.

Княгиня и Принцесса

— Ведьмак отправился в город с самого утра, — кивнула Саэс, смерив обнажённую Цири коротким, нечитаемым взглядом. Девушка показала драконице язык и принялась вытираться. — Какие-то дела в банке Чианфанелли.

— Он что — взял новый заказ? Он же говорил, что больше ничегошеньки брать не станет!

— Не думаю, что речь шла о заказе. Скорее наоборот, о каких-то деньгах и векселях, — задумчиво протянула Саэс. — Ещё он отчего-то взял с собой Кагыра. Сказал, что будет после обеда, но может и задержаться, если решит сыграть партейку-другую в «Фазанерии».

— Он что — igroman? — недоумённо моргнул Влад и с каким-то странным сочувствием покосился на девушку. — Милая, не пойми неправильно, но выглядит именно так: забрать деньги в банке и сразу пойти просадить их за азартными играми.

— Нет-нет, никогда не замечала за ним. Его всегда больше интересовали вопросы… — Цири замялась, подбирая слова так, чтобы избежать неловкой двусмысленности в отношении дорогого ей человека. — Как бы достать денег и сэкономить. Он — совершенно не транжира, наоборот!

— Поверю твоим словам. Но на всякий случай взаймы давать не буду.

— Влад!

— Остальные из дружины кроме Кагыра во дворце? — не обратив на её возмущённый вопль никакого внимания, парень обернулся к драконице.

— Мария ещё вчера уступила настойчивости барона Трастамары и отправилась с ним в его охотничью усадьбу. Кажется, она всё же решила дать шанс ухаживаниям барона. Регис с самого утра собирался наведаться в дворцовые зимние сады с лекарственными травами, а Ангулема, полагаю, как обычно мается дурью. Впрочем, сейчас время к обеду и её наверняка можно найти где-то у кухни.

— Да толку с неё? — раздражённо фыркнула Цири, быстро надевая приятное батистовое бельишко. Рядом лежали подготовленные служанкой сорочка, платье, накидка, тёплые чулки, однако девушка ограничилась лишь сорочкой, предпочтя проигнорировать всё остальное и поскорее затребовать что-то более удобное… для бегства и боя. — Самое бесполезное создание. И накой Геральт её только приютил? Неужто из жалости?

— Даже она может принести пользу, — тактично ответил парень. — Её нужно отправить за ведьмаком и как можно скорее.

— Ладно, признаю, для такой малости она подойдёт: подозрений не вызовет и на сторону болтать едва ли побежит. Кстати, о пользе — как там ту служанку звали?

— Эна, — спокойно проговорил Влад, не заметив или не пожелав заметить лёгкой провокации в вопросе девушки.

— Эна! — громко крикнула Цири, и с удовлетворением почти сразу же услышала лёгкие шаги за двойными дверями.

— Чем могу служить, госпожа? — войдя, тут же низко поклонилась служанка, однако девушка всё равно успела заметить её недоумённый взгляд, которым она быстро обвела их троих. Неужто эта прошмандовка думала, что они тут втроём развлекаются?! С этой станется — видела она, каким масляным взглядом та и её товарки засматривались на Влада! Впрочем, сейчас было явно не время ставить служанку на место. Да и вообще отчитывать чужих слуг — себя не уважать. Ей достаточно лишь высказать своё недовольство главному дворецкому, а лучше сразу маршаллу двора ле Гоффу, и эту выскочку заменят на кого-то куда менее претенциозного. Ишь, чего удумала — в постель к её парню залезть, потаскуха дворцовая!

— Принеси мне что-нибудь более удобное — штаны, сапожки… — несмотря на промелькнувшие, подобно молнии негативные мысли в адрес возомнившей о себе слишком много служанке, с милой улыбкой проговорила девушка, лишь на краткий миг задумавшись. — Мхм, охотничий костюм, пожалуй. Я видела в гардеробе несколько. Тот, что чёрный, без юбки, подойдёт лучше всего.

— Как будет угодно, Ваше Высочество, — если служанка и удивилась, то ничем этого не продемонстрировала, вновь поклонившись.

По правде сказать, Цири с куда большим спокойствием надела бы свой любимый оранжевый спаскомбез, однако она подозревала, что это мигом вызовет пересуды и буквально неостановимый вал предположений, среди которых мысль об их скором отъезде, почти бегстве, станет одной из самых очевидных. И это будет плохо, ведь сейчас, пока ничего толком не ясно, не стоит привлекать лишнего внимания шпиков, соглядатаев да просто сочувствующих, которых, девушка уверена, достаточно при дворе Анны-Генриетты.

— Надеюсь, кто бы ни стоял за тем дворянином — они не станут действовать немедля, — поморщился парень, когда они вновь остались в помещении втроём.

— Да нильфы за ним стоят, Саэс же сказала! И у них могут быть приспешники среди придворных княгини. Тот же Креспи!

— Это да — Граф Креспи настроен весьма скептически, негативно я бы даже сказал, — Влад в раздумьях потёр виски. — Не он один, на самом деле.

— Помнится, по носу его на приёме малость прищёлкнули. Уходил он страшно рассерженным.

— Вы преувеличиваете. Не вы же его разозлили, — спокойно пожала плечами драконица, явно знавшая больше их. — Виной тому скорее его давние личные счёты с бароном Порцифолем.

— Надеюсь, он не решится свести счёт с Порцифолем, пока я не получу зарисовки барона, — мрачно усмехнулся парень. — Хотелось бы знать, что там наверху творится.

— Я слышала — у барона много друзей отсюда и до Южного океана, а у Креспи лишь дурной характер, беспринципность и не самая блестящая репутация. Вряд ли граф решится на открытый конфликт.

Они ещё какое-то время обсуждали свои ближайшие действия, и всё больше сходились на том, что следует оставаться начеку, держаться вместе и, дождавшись Геральта, добиваться встречи с княгиней. Бежать из дворца без оглядки сейчас точно излишне — у Влада разобран доспех, да и вообще они совершенно не готовы к длительному путешествию. С учётом всего, даже если немедля броситься всё собирать, поспеют они в лучшем случае к ночи, а то и к завтрашнему утру. Что само по себе ставило под сомнение смысл затеи с незаметным и быстрым отъездом. Вскоре служанка принесла затребованный Цири костюм, и девушка даже успела спешно одеться, попутно укутав влажные волосы полотенцем.

Сидя перед наборным зеркалом в гостевом зале их покоев, девушка точечными, слабенькими магическими импульсами создавала направленные дуновения тёплого ветерка, осторожно суша волосы. Этот простой приём, как и многие иные, ей когда-то нестерпимо давно показала Йеннифэр, однако раньше на протяжение долгого времени у неё выходило откровенно паршивенько. Проблемы с контролем силы, присущие многим Истокам. Цири то перебарщивала, едва не создавая настоящий жаркий ураган в отдельно взятом месте, то от вызванного слабого ветерка не колыхнулась бы и травинка. Но девушка не сдавалась и вот уже который раз ей удаётся высушить волосы, совершенно не устроив вокруг кавардак.

Влад, принёсший оружие, всё это время сидел в кресле напротив, с интересом наблюдая за её манипуляциями, движениями пальцев, жестами и тихим шёпотом слов-активаторов. Цири не была уверена, но, кажется, парню доставляло искреннее удовольствие смотреть за тем, как она творит любые чары. Это изрядно льстило и неизменно поднимало настроение даже в случае мелких неудач. Саэс, тем временем, отправилась на кухню на поиски Ангулемы. Разумеется, драконица могла бы и сама сходить в город за ведьмаком, но оставлять Цири одну на столь долгий срок не пожелала. Внезапно, входная дверь едва-едва распахнулась, однако вместо ожидаемой блондинки, в помещение проскользнула всё та же служанка Эна.

— Ваше Высочество, — поклонившись, быстро заговорила она. — Маршалл княжеского двора господин ле Гофф прибыл к вам по поручению Её Светлости и просит вашего скорейшего дозволения войти.

— Да, разумеется, — недоумённо переглянувшись с Владом, кивком разрешила Цири. Парень быстро и как бы невзначай положил в глубокое кресло у правой ноги пистолет. Автомат остался стоять прислонённым к стене, однако ему было достаточно лишь протянуть руку, чтобы схватить его.

Долго ждать не пришлось, видимо Себастьян ле Гофф дожидался разрешения едва ли не под самой дверью, и вскоре внутрь вошёл, почти заскочил с очень недовольным видом полный, невысокий мужчина. Сразу же найдя девушку цепким взглядом, он быстро поумерил пыл и нацепил на лицо максимально важное выражение, что смотрелось довольно странно в комнате, где их было всего трое. Сделав четыре отмеренных шага, он церемониально и изящно, что совсем неожиданно для такой фигуры, отвесил поклон.

— Позвольте любезнейшее пожелать вам доброго дня, Ваше Высочество, и прошу заранее простить скромного слугу Её Светлости, что вынужден отвлечь вас от дел, безусловно важных, однако же, Её Светлость княгиня Анна-Генриетта изволила пригласить вас скорейшим образом немедля прибыть к ней для конфиденциального обсуждения дела столь важного, сколь и не терпящего ни малейшего отлагательства, — на одном дыхании, но чётко и с торжественной расстановкой проговорил он настолько витиеватую речь, что Цири буквально ощутила, как у неё будто бы что-то чешется изнутри черепа. За минувшие с приветственного приёма дни она старалась даже мыслями не возвращаться к подобным до безумия возвышенным витиеватостям, из которых тот приём состоял почти весь. Увы, иначе разговаривать княжеский камергер, похоже, просто не умел.

— Мы будем готовы через пять… десять минут.

— Благодарю за столь скорейший ответ, Ваше Высочество, и не менее скорые действия, — от взгляда ле Гоффа, разумеется, не укрылись их с Владом приготовления, однако он явно счёл за лучшее вежливо сделать вид, что отнёс их насчёт приглашения правительницы Туссента.

— Что ж, не будем отвлекать Её Высочество, — в голосе парня послышалась незаметная ни для кого иного, кроме неё мягкая смешинка, возникавшая всякий раз, как он говорил что-то подобное. Сперва, совсем давно, она не замечала, потом немножечко сердилась и дубасила хохочущего Влада, которому это доставляло искреннее удовольствие. Когда же девушка прямо спросила — её спутник поведал, что раньше «всякие высочества и величества» воспринимались им, как спесивые, лживые и омерзительные мужики — враги. Те, по чьей прихоти развязалась война, те, по чьей воле без всякой пощады горели миры и гибли миллионы людей. Столь сильное несоответствие привычному, выпестованном годами войны образу вызывало у него лёгкое ироничное веселье.

— Возможно, если позволите, Ваше Высочество, следовало бы доверить сие дело служанкам. Абсолютно, совершенно не уместно принцессе самой…

— Если только ваши служанки обладают даром к магии, — огладив высохшие пепельные пряди, девушка на миг обернулась, смерив полного мужчину снисходительным взглядом. — Что вряд ли. Мы, безусловно, могли бы снизойти до вашего предложения, коль вы взялись судить об уместности, и подождать, покуда всё высохнет и служанки помогут мне с укладкой, но разве любезная княгиня не желает встречи, как можно скорее?

— Это в самом деле так, Ваше Высочество.

— Значит, я с самого начала верно поняла ваши слова о срочности. Что же до уместности — едва ли уместно чужому человеку, особенно мужчине ваших лет и положения, столь пристально наблюдать, как молодая девушка ухаживает за своими волосами, разве нет? — Цири насмешливо вздёрнула бровки, наблюдая, как ле Гофф, выпучив глаза, спешно отворачивается. Он не вызывал у неё совершенно никакой неприязни, но поддеть вздумавшего читать ей нотации благообразного камергера девушка сочла за должное.

— Экм… виноват, прошу простить, Ваше Высочество!

— Скажите лучше — вам известно по какому поводу гостеприимная княгиня хочет видеть принцессу? — укоризненно глянув на Цири, вмешался Влад, поднимаясь со своего места.

— Её Милость не сочла должным посвятить меня в сей вопрос, господин Грозов, разумеется, ввиду полной конфиденциальности предстоящей беседы, — гордо вскинулся камергер, однако едва ли со своим ростом и пропорциями он мог рассчитывать как-то впечатлить Влада. Впрочем, он и сам это быстро понял, поспешив сменить тон. — Однако же, полагаю, коли Её Светлость решительно настояла на моей личной передаче приглашение Её Высочеству — дело категорически серьёзное, пусть я и, как верный слуга Её Светлости, не имею совершеннейше никакого обыкновения интересоваться делами ни коим образом меня не касающимися.

— Впечатляющая честь и верность долгу перед госпожой, — солидно покачал головой парень, принявшись мерить помещение шагами. Сарказм в его голосе почти не чувствовался — кто другой, например, камергер княгини, точно не заметил.

— Благодарю за добрые слова господин, однако же, как вы верно подметили — это мой долг. Берет, господин! — маршал ле Гофф указал на головной убор, своими размерами скорее похожий на здоровенный поднос. Густо-синего цвета, с брошью и пером, он покоился на деревянной подставке в форме мужской головы. Его также принесла служанка, но парень тогда, кажется, даже не понял, что берет предназначен ему.

— Зачем? — Влад остановился и непонимающе моргнул, с опаской покосившись на сшитый по последней боклерской моде головной убор.

— Её Светлость оказывает высочайшую честь, приглашая Её Высочество на личную, конфиденциальную беседу, — со вздохом, полным страдания от непонимания гостем из дальних краёв столь очевидных вещей, проговорил камергер. — Поскольку вы, смею надеяться, что понял правильно ваши устремления, собираетесь сопровождать Её Высочество, то согласно всем писанным и неписанным правилам церемониала…

— Я не надену этот pelmen! Да у меня голова отвалится!

— Влад, надень берет! — в приказном порядке поддержала Цири вновь страдальчески вздохнувшего дворцового маршала. — Ты же при княжеском дворе!

— Я. Это. Не. Надену.

— Почему?

— Ты хочешь меня видеть с этой жуткой pizzey на башке? Да кто увидит — оборжётся! Синий грибок!

— Кто увидит, кто «оборжётся»? — как раз закончив своё действо и с удовлетворением кивнув отражению в зеркале, показательно нахмурилась девушка. — В Боклере все так ходят, разве ты не заметил? Всякий знатный человек, придворный — даже купцы и горожане! Берет — это местный символ, показатель…

— Ну, а я-то здесь причём?! В Эббинге, вон, все с вафельными тарелками на шеях ходили да в чулках — и чего? Тогда тебя это не сильно волновало.

— Просто надень берет!

— Нет.

***

Пока они шли по дворцовым коридорам, анфиладам и переходам, а Влад обиженно поправлял берет, пытаясь поудобнее его расположить, Цири вспоминала их приветственный приём у княгини. Случился он как раз на следующий день после их прибытия в Боклер. Влад тогда ещё искренне недоумевал — зачем устраивать нечто подобное, если они виделись с правительницей буквально вчера, однако для самой девушки в этом ничего удивительного не было. Она прекрасно понимала, что иначе совершенно нельзя — Анна-Генриетта должна представить их своему двору, поприветствовать и объявить гостями во всеуслышание, а не просто сидя с ними у горящего костра в походном лагере. В конце концов — она же не какая-то безвестная дворянка, а наследница целого королевства, пусть и захваченного Нильфгаардом. Конечно, самой Цири хотелось бы избежать лишнего внимания к своей персоне, однако девушка осознавала, что едва ли это возможно. Про неё уже знают и уже видели придворные и слуги княгини, ещё там, на берегу Сансреттура, а значит, вести и слухи рано или поздно достигнут ушей тех, кто её ищет. И когда это случится — лучше являться княжеской гостьей. К сожалению, надолго задержаться в мирном Туссенте теперь для них вряд ли возможно, однако хотя бы небольшая передышка, прежде чем вновь тронуться в путь им необходима. К тому же зима, уже окончательно вступившая в свои права даже в таком тёплом месте — не самое лучшее время для дальней дороги.

Тот приём однозначно оставил у неё весьма странное впечатление, настолько торжественно-пафосным и, одновременно с тем, до безумия нелепо-раздражающим он для неё стал. Больше поразило лишь только поведение самой княгини. Не общайся они ранее в весьма узком кругу у костра за кубком горячего вина, и Цири с полным основанием решила бы, что Анна-Генриетта — конченная, наивная идиотка.

— Их королевское Высочество, наследная принцесса Цинтры — прекрасная Цирилла, — провозгласил пышно разодетый герольд, лишь стоило девушке вступить в роскошную тронную залу княжеского дворца в сопровождение кастеляна. Цири с трудом сдержала каменное лицо, чтобы не поморщиться. Ни Влада, ни Геральта рядом не было — первого должны представить почтенным господам и дамам из придворного света несколько позднее, а присутствие второго и вовсе предусматривалось лишь где-то в задних рядах с краю у окна. Это несказанно нервировало. Лишь Лютик с неимоверно напыщенным лицом замер по левую руку, немного позади княгини. Уловив краткий взгляд девушки, мужчина едва заметно ободряюще улыбнулся ей и вновь натянул на себя маску торжественности и необычайной важности.

Непривычно не спеша, ведь королевским особам не надлежит куда-то спешить, с изяществом и грацией, как когда-то учила Йеннифэр, девушка прошествовала по мягкой ковровой дорожке к подножию трона, у которого с тёплой улыбкой её ждала Анна-Генриетта. Женщина являлась правительницей, пусть и маленького, но всё же пока ещё независимого княжества, а Цири — единственной наследницей целого королевства, пусть и полностью оккупированного врагом. Как слышала девушка — дворцовый камергер, мажордом и ещё целая куча иных бесполезных придворных всю ночь ломали головы, как в таком случае следует построить торжественную встречу сообразно их статусам, титулам, древности рода и многому иному. Конечно же, всё ради соблюдения приличий, порядка и целой горы писанных и неписанных правил.

— Ах, приветствуем вас, милая принцесса, — первой на правах хозяйки заговорила Анна-Генриетта. Цири отметила, что всё это представление доставляет женщине немалое удовольствие. — Мы счастливы, невероятно счастливы лицезреть вас в целости и добром здравии. Примите наше скромное гостеприимство и чувствуйте себя, как дома.

— Здравствуйте, любезная княгиня, и я рада вновь видеть вас. Благодарю, для меня будет счастьем принять ваше сердечное предложение.

— Ох, право слово, это самое меньшее, чем мы можем помочь в постигшем вас трагическом несчастье, — картинно взмахнула ладошкой женщина, а на её глазах трогательно блеснули капельки слёз, впрочем, так и не скатившиеся с ресниц, дабы не смазать макияж. — Ах, мы были так близки с вашей почившей матушкой — принцессой Паветтой. У вас её восхитительные очи. Какая великая печаль, что не успела своими глазами узреть она, как её крохотная малютка Цирилла превратилась в настоящую красавицу.

— Моё сердце наполняется теплом от ваших слов, дорогая княгиня. Пусть и минуло столько лет, я была совсем ребёнком, но прекрасно помню ваш добрый визит. Как и ту чудесную куклу с аквамариновыми глазками, что вы подарили мне, — Цири откровенно лгала почти во всём — ей тогда было лет пять и, конечно же, никакого визита тогдашней княгини Туссента со своей младшей дочерью Анариеттой она не запомнила. В отличие от куклы. Её она помнила хорошо и взаправду заботилась о ней, пусть играть в куклы никогда и не любила, предпочитая, как оголтелая носиться с мальчишками по саду и двору замка. Виценка — так она назвала полюбившуюся игрушку. По вечерам, на радость бабушке, она даже расчёсывала кукле волосы и рассказывала про все-все свои дневные приключения и дураков-мальчишек, а после сажала на столик у изголовья кровати, прежде чем лечь спать. — Как жаль, что она сгорела вместе с Цинтрой.