Упавшая звезда

Пролог

Постоянные сумерки, смесь запахов - от вони экскрементов до сладкого запаха свежей выпечки и яростный крики из очередной подворотни.

- Стой сучка! Куда спешишь? Говорят, ты не плохо разжилась на днях, пора поделиться!

А ведь так неплохо прошел день, разведаны новые коридоры подземного города и вот неожиданная встреча. Четверо оборванцев неопределенного возраста, с разной сохранностью зубов и невыносимой вонью немытых тел, но вооруженные ножами, короткими дубинками и один даже коротким топориком, преградили мне путь.

- Делись пылью сучка! – сказал самый мелки из компашки, направив в мою сторону длинный нож или короткий меч весьма поганого состояния. Трое остальных вполне умело обошли меня по кругу, отрезав путь к бегству. Только вот я убегать не собиралась – отбегала свое, пора показать зубы, вполне белые и ровные, в отличии от этих ребят. Резкий подшаг вперед, пропустить недомеч слева, зафиксировать руку, наступить своей стопой на ногу противника и, используя все тело, нанести удар лбом в переносицу. Хороший прием такому в дворцах не обучают. Раздался противный хруст, и противник молчком свалился. Используя инерцию удара, разворот, подшаг к крайне правому противнику и удар в присяде в пах и сразу уход ему за спину. Вот тут и раздались крики боли и ярости. Двое оставшихся бандитов кинулись в мою сторону, но согнувшийся подельник мешал их продвижению, держась за причиндалы и завывая. Толкаю крикуна на одного, второму пробиваю ногой в коленную чашку и пока первый отбрасывает подельника в сторону, рывком сближаюсь с ним, вспарываю бедренную артерию и захожу ему за спину, потому что второй оказался покрепче и удар в колено перенес стойко.

- А-а-а! Сдохни сука! – кричит он и машет топором, вполне грамотно, косыми ударами используя инерцию для следующего удара.

- Где ты был полгода назад «милашка»? - отвечаю я, выставив руку вперед и пропуская энергию через нее, хлопок и тело противника размазывает об стену тоннеля, выполненного из какого-то не понятного серого камня, ни цвет, ни текстура которого не меняется во всех тоннелях Подгорода. Жизнь самый лучший учитель, поэтому свидетелей не будет, ножом, без дрожи и сомнений, прекращаю мучения остальных.

- А ведь совсем не давно, ты дрожала бы и пускала сопли, и вполне возможно, просто бы ушла, оставив подранков – раздался привычный безжизненный голос в голове.

- Это было раньше…..

Глава 1 Звезда, которая опоздала

Звезда, которая опоздала

На протяжении двух тысяч ста сорока трех лет, семи месяцев и девятнадцати суток объект не совершил ни единой ошибки. Впрочем, ставить это ему в заслугу было бы несправедливо: намерений у него не было, личности тоже, а потому и соблазн поступить по-своему отсутствовал. Он исполнял последовательность команд, записанную задолго до того, как последний город древнего человечества исчез с лица Земли.

Если бы кто-нибудь наблюдал за ним все эти годы, то увидел бы крошечную искру, пересекающую холодную темноту космоса. Однако наблюдать было некому. На планете менялись очертания берегов, леса уступали место степям, государства возникали и исчезали; языки дробились на наречия, а память о тех, кто когда-то покорил космос, сначала стала легендой, потом предметом религиозного спора и, наконец, темой, которую воспитанные люди старались не затрагивать за обедом.

Задача оставалась прежней: ждать, пока вероятность успешной доставки не превысит установленный минимум. Ни смена государств, ни исчезновение городов не служили основанием для ее отмены.

Когда условие наконец было выполнено, объект продолжил последовательность команд. Многое из того, на что рассчитывали древние инженеры, к этому времени уже перестало существовать.

Столицу герцогства Астэр трудно было назвать древней. Дома перестраивали, стены чинили после войн, мостовые перекладывали после наводнений, а дворец правящей семьи считался сравнительно новым: он простоял всего триста восемьдесят семь лет. И все же в городе было нечто гораздо старше дворца — молчание, возникавшее всякий раз, когда разговор заходил о Древних.

Дети спрашивали, кто построил гладкие черные дороги, местами еще проступавшие из земли; кто воздвиг башни без окон, в которых даже через две тысячи лет не рос мох; почему одни камни светились в темноте, а другие не поддавались никаким инструментам. Старики отвечали уклончиво, жрецы торжественно, магистры Академии пространно. Ответы отличались длиной, но сходились в одном: Древние были велики, исчезли по воле небес, и тревожить их наследие не следует.

Лею смущала именно последняя часть. Если никто толком не знал, что произошло с Древними, откуда бралась такая уверенность насчет их наследия? Отец называл эти вопросы наследственным упрямством, мать — дурным воспитанием. Домашний наставник предпочитал выражение «неуемная склонность к познанию» и произносил его осторожно, особенно в присутствии герцога.

Двадцатилетняя дочь герцога Астэрского читала родословные, изучала старые карты и нарушала законы, причем последнее удавалось ей заметно лучше первых двух занятий. Черная археология официально считалась преступлением; неофициально ею занимались люди, обладавшие деньгами, смелостью и некоторой независимостью от мнения Академии. Академия считала Лею человеком сомнительным, коллекционеры — полезным, а отец, выслушивая очередной рассказ о ее выезде, подолгу смотрел на нее так, словно пытался установить, в какой именно момент допустил ошибку.

Сама она избегала названий. Ее интересовали следы Древних: механизмы, проходы, вещи, чье назначение никто не мог объяснить. В чужих каталогах находки лежали смирно, под номерами, но в земле упрямо не желали соответствовать ученым описаниям. И еще Лея хотела быть полезной отцу — об этом она не говорила даже Бинксу. Богатой наследницей она была с рождения; стать человеком, без которого нельзя обойтись, представлялось куда более трудным делом.

Выехали задолго до рассвета. Путь предстоял не особенно долгий, однако люди, занимающиеся делами сомнительной законности, предпочитают начинать их в темноте, как будто ночь способна улучшить отношение к ним городского судьи. Впрочем, на этот раз ранний выезд имел и разумное основание: Лея хотела осмотреть степь до того, как солнце поднимется высоко.

Их было пятеро: Лея, старый Бинкс и трое наемников, рекомендованных через посредника. Имени этого человека Бинкс предпочитал не знать; о самих наемниках он охотно узнал бы побольше, но Лея уже заплатила.

— Ты опять недоволен, — сказала она, поправляя ремень дорожной сумки.

— Не опять, а все еще.

— Это обнадеживает. Значит, характер у тебя не портится.

Бинкс покосился на нее.

— Знаешь, госпожа, я прожил достаточно долго, чтобы понять одну вещь.

— Всего одну?

— Остальные оказались бесполезными. Так вот: если ради заработка приходится ехать до рассвета, брать незнакомых людей и никому не рассказывать, куда направляешься, кто-нибудь непременно попробует тебя убить.

— Ты говоришь так, будто это должно меня остановить.

— Я говорю так, будто очень не хочу оказаться прав.

Лея отвернулась к степи. Ночь медленно отступала, задерживаясь в оврагах, у редких курганов и возле обломков древних сооружений. В эти часы местность становилась разборчивее: крошечный бугорок отбрасывал длинную тень, выдававшую скрытый фундамент, а неглубокая впадина обнаруживала очертания засыпанного входа. Там, где днем глаз видел неровную землю, утренний свет позволял различить стены.

Этому Лея научилась раньше, чем уверенно держаться в седле. Семья пришла в ужас, а она заключила, что занятие действительно заслуживает внимания. Герцог несколько раз запрещал ей выезды; запреты действовали до тех пор, пока дочь не находила способ их обойти. После третьей неудачной попытки он приставил к ней Бинкса, наделенного, по отцовскому выражению, редким даром возвращать наследницу домой живой.

Бинкс объяснял свой дар проще. Долгое соседство с человеком, не желающим считаться с последствиями, учит заранее угадывать его решения. Однако нынешняя поездка тревожила старика сильнее прежних: карту удалось купить слишком легко, контрабандист слишком охотно назвал место, а наемники обошлись подозрительно дешево. Каждый из этих случаев по отдельности мог быть удачей; все три вместе Бинксу не нравились.

Лея тем временем спрыгнула с седла. Среди травы проступала узкая полоса темного камня; она присела и провела по ней ладонью.

— Опять? — спросил Бинкс, не подходя.

Она кивнула.

— Теплая?

— Да.

— А для меня просто камень.

— Знаю.

Она не сказала, что чувствует не только тепло. Под ладонью словно едва заметно вздрагивала земля; порой казалось, что кто-то терпеливо ждет по другую сторону поверхности. Стоило попытаться уловить это ощущение точнее, оно ускользало. Лея убрала руку.

— Поехали.

— Нашла что-нибудь?

— Пока только очередную причину, по которой Академия ничего не понимает.

— Когда-нибудь, госпожа, твоя самоуверенность станет причиной большой беды.

Она вскочила в седло.

— Возможно. Но до сих пор она приносила прибыль.

Некоторое время ехали молча. Солнце поднялось над горизонтом, курганы вытянули тени, и редкие обломки древних сооружений стали отчетливее. Бинкс поглядывал на наемников; те держались спокойно, не задавали вопросов о дороге и не жаловались на ранний выезд.

Первым заговорил самый молодой из троих — широкоплечий, с аккуратно подстриженной бородой. Он имел неприятную привычку смотреть немного выше головы собеседника. Лея уже заметила это и теперь невольно проследила за его взглядом.

— Госпожа, позволю себе спросить одну вещь.

— Уже позволил.

Наемник кашлянул.

— Правда ли, что вы однажды нашли зеркало Древних?

Бинкс едва слышно простонал.

— Не начинай.

— Почему?

— Потому что сейчас она расскажет.

— Непременно, — согласилась Лея. — Тем более что история с каждым годом становится все лучше.

Она придержала ящера, чтобы остальные поравнялись с ней.

— Никакого зеркала не было. Был металлический диск размером с тарелку, отполированный так хорошо, что любой академик немедленно объявил бы его ритуальным предметом. Если они не понимают назначения вещи, значит, ей поклонялись.

— А разве нет?

— Нет. Ею убили троих человек.

— Ты сейчас врешь, — сказал Бинкс.

— Конечно.

— А зачем?

— Чтобы посмотреть, кто поверит.

Молодой смутился. Второй наемник усмехнулся, третий продолжал ехать с безразличным видом. Лея отметила это машинально: возле руин она привыкла следить не только за проходами и трещинами, но и за людьми, особенно когда их начинала занимать ее дорожная сумка.

— Так что же это было? — спросил молодой.

— Не знаю.

— Но вы ведь нашли его?

— Нашла.

— И продали?

— Продала.

— Тогда почему не знаете?

Лея посмотрела на него с удивлением.

— Если бы торговцы понимали устройство каждой вещи, которую продают, им пришлось бы становиться учеными. А это чрезвычайно разорительное занятие.

Бинкс рассмеялся.

— Видишь? Именно поэтому я не спорю с ней дольше пяти минут. На шестой она уже получает от спора такое удовольствие, что доводы ей не нужны.

— Неправда.

— Правда.

— Хорошо, правда. Но удовольствие действительно огромное.

Она улыбнулась и пришпорила ящера. Бинкс смотрел ей вслед с привычной смесью привязанности и тревоги. Иногда ему казалось, что Лея родилась не вовремя: лет пятьсот назад из нее мог бы выйти завоеватель, пират или основатель новой династии. Сейчас же она находила занятия, от которых страдали главным образом окружающие.

К полудню карта привела их к холмам, расступавшимся вокруг почти правильной овальной чаши. Посреди нее темнела ровная площадка, словно вершину небольшого холма когда-то срезали одним точным ударом.

Трава подбиралась к краям каменного овала, но не пересекала темную линию, очерчивавшую его границу. По периметру лежали обломки колонн; несколько еще стояли, лишившись верхушек и покрывшись лишайником. Между ними виднелись насыпи прежних раскопок.

Лея медленно объехала площадку.

— Вот и все? — спросил молодой наемник.

— Не торопись разочаровываться. Мы еще не начинали.

Бинкс спешился возле насыпи. Из земли торчал полусгнивший колышек с выцветшим знаком Академии.

— Копали здесь.

— И очень старательно.

— Значит, ничего не нашли.

— Нашли, — сказала Лея и указала на траншею, занесенную песком. — Вход.

— Где?

— Здесь.

Бинкс нахмурился.

— Не вижу.

— Они, по-моему, тоже перестали видеть.

Она спрыгнула на землю и несколько минут ходила по площадке, останавливаясь, приседая, касаясь темного покрытия. Наемники наблюдали за ней без особенного интереса. Бинкс ждал: он узнавал это выражение лица, с которым она забывала и о спутниках, и о времени.

Наконец Лея остановилась почти в центре овала.

— Посмотри сюда.

На камне виднелась канавка, такая узкая, что ее легко было принять за трещину. Лея расчистила поверхность перчаткой. Канавка продолжалась; другая пересекала ее под прямым углом, а дальше из-под пыли проступили еще несколько линий. Они складывались в геометрический рисунок.

— Наверное, решили, что это следы времени, — тихо сказала она.

— А ты?

— А я думаю, что время не умеет чертить окружности.

Она провела ладонью по камню. Ничего не произошло. Лея нахмурилась, очистила углубления от спекшейся земли и коснулась поверхности снова.

Тонкая голубоватая линия пробежала по канавке, описала часть окружности и исчезла. Это случилось так быстро, что Бинкс сперва посмотрел на девушку, проверяя, не привиделось ли ему.

— Видели? — спросила она.

Ответить никто не успел. Где-то далеко возник низкий протяжный звук, который скорее ощущался грудью, чем различался ушами. Ящеры, привязанные в стороне от раскопок, начали переступать с лапы на лапу; один попятился, другой рванулся и выдернул колышек из земли.

— Что с ними?

Бинкс прислушивался. Гул нарастал, словно приближалась гроза, хотя небо оставалось чистым. Через несколько секунд стало ясно, что звук идет сверху. Все подняли головы.

В синеве вспыхнула искра. Она двигалась слишком быстро для птицы и слишком ровно для падающей звезды. Затем над степью прокатился удар такой силы, что Лея пошатнулась: звук обрушился со всех сторон, задрожала земля, со скал сорвались птицы. Ящеры заметались; молодой наемник рухнул на колено.

Бинкс схватил Лею за плечо.

— Немедленно уходим!

Она стояла, запрокинув голову. Высоко над горизонтом серебристая искра изменила движение. Сначала Лее показалось, что она перестала падать, потом стало видно: она поворачивала, исправляя курс.

Девушка перевела взгляд на камень под ногами — туда, где минуту назад пробежала голубая линия.

— Бинкс…

— Что?

Она снова посмотрела вверх.

— Оно не упало.

Старик сжал ее плечо сильнее.

— Лея, идем.

— Оно… нашло нас.