Unknown

Глава 1

Сцена 1: Случайный Разговор в Баре

Текст Сцены:

Бар «Перекресток», обычное заведение в тихом спальном районе, давно стал для Максима, Софии и Даниила местом их традиционных встреч по вторникам. Осенняя серость за окном, казалось, просачивалась даже сюда, смешиваясь с табачным дымом и приглушенным светом старых ламп. Он не хвастался модным интерьером или изысканной кухней – скорее, подкупал своей простой, немного старомодной атмосферой. Потертые, но на удивление удобные диванчики в полутемных нишах, старые деревянные столы, хранящие следы бесчисленных разговоров, и негромкая, едва заметная фоновая музыка создавали ощущение уюта. Главное же – здесь их никто не трогал, и можно было спокойно обсудить что угодно за кружкой неплохого местного пива, отдыхая от суеты рабочих будней.

Они плюхнулись на свой любимый продавленный диванчик в угловой нише. Максим тут же поймал взгляд пробегавшей мимо официантки – молодой девчонки с туго стянутым хвостиком и усталой, но доброжелательной улыбкой. — Нам три темного, как обычно, пожалуйста! — крикнул он ей, стараясь перекрыть приглушенный гул голосов и редкие взрывы хохота от компании за соседним столом. — И большую порцию ваших фирменных чесночных сухариков с сырным соусом, если можно! Тех, что поострее!

Девчонка на бегу устало кивнула и крикнула что-то в сторону бара.

Минут через пять, как раз когда София начинала свой очередной рассказ о приключениях в "шараге", на их столе материализовались три запотевшие кружки с пивом, а следом за ними – дымящаяся горка золотистых, хрустящих чесночных сухариков, от которых шел такой всепоглощающий и аппетитный аромат чеснока и поджаренного хлеба, что даже Максим на миг отвлекся от своих невеселых мыслей. Рядом в небольшой пиалке уютно устроился густой, тягучий сырный соус.

— …и вот тогда этот препод мне заявляет, что моя попытка причесать код, сделать его чище и логичнее – ну, мой рефакторинг, короче – 'нарушает дзен объектно-ориентированного подхода'! Дзен, блять, в плюсах! Это вообще как, а?! — София артистично закатила глаза, с аппетитным хрустом отправляя в рот горячий чесночный сухарик, щедро макнув его в сырный соус, и запивая все это первым большим глотком холодного пива. Она с шумом поставила свою кружку на стол, откинулась на спинку диванчика и блаженно прикрыла глаза. — Ебушки-воробушки, кайф!.. — протянула она с явным наслаждением. — Реально, после таких дебилов на кафедре только пивчанским и спасаться.

Даниил хмыкнул, глядя на нее с лукавой усмешкой: — Слышь, Софи, ты когда так выражаешься, я начинаю верить, что тебя в детстве байкеры воспитывали, а не интеллигентная мама с папой.

— Ой, завали, а? — София резко открыла глаза, в них плясали чертенята. — Смотри у меня, Дан, а то сейчас этим самым пивчанским по кумполу и схлопочешь! Будешь знать, как на приличных девушек наезжать! Даниил шутливо поднял руки ладонями вперед: — Все-все, молчу, госпожа атаманша!

Короткий взрыв искреннего смеха разрядил обстановку, но тут же оборвался. Оба одновременно посмотрели на Максима. Тот сидел как пришибленный, уставившись в свою кружку, и его обычная сосредоточенность сменилась какой-то мрачной отрешенностью.

Даниил вопросительно изогнул бровь, переводя взгляд с Максима на Софию, как бы говоря: — А с этим что не так?

— Эй, Макс, хорош уже пивную кружку гипнотизировать, — София с легкой усмешкой легонько пихнула его локтем в бок. Максим, который действительно до этого задумчиво наблюдал, как крошечные капельки конденсата собираются в тонкие, извилистые ручейки и медленно, почти гипнотически, стекают по его запотевшей пивной кружке, чуть вздрогнув, поднял на нее глаза. — Ты сегодня какой-то сам не свой. Опять в какую-то историю вляпался по уши и молчишь, как партизан на допросе? Колись давай, что за очередная 'сенсация века' не дает тебе покоя?

Максим потер переносицу, решив, что друзьям нужно знать все, какой бы горькой ни была правда. — Да есть тут одна заморочка, которая реально покоя не дает, — он неопределенно махнул рукой. — Копаю под АО "Авангард БиоТех" и их хваленую линейку "адаптогенов" – 'Вита-Прогресс'. Помнишь, реклама из каждого утюга? Что-то вроде: 'Вита-Прогресс – энергия без границ!' или какая-то такая чушь. Так вот, пошли слухи, и довольно хреновые, о серьезных побочных эффектах у людей, которые это употребляли – там и аллергии какие-то дикие, и с нервами полная задница, вплоть до больнички. А у корпорации на это стандартный ответ: всё это, мол, "безосновательные нападки желтой прессы и происки конкурентов", и они там уже всю свою свору юристов и пиар-псов подключили, чтобы скандал замять по-тихому.

— Стандартная схема, — хмыкнула София, вертя в пальцах свою кружку, от которой уже заметно отпито. — Сначала впарить народу какое-нибудь фуфло, а потом обвинить всех вокруг, когда оно боком вылезать начинает. И ты что, полез проверять эти их "витаминки"?

— И чем больше они отмазываются, тем подозрительнее это выглядит, — добавил Даниил, нахмурившись.

Максим кивнул: — Вот именно. Я, естественно, сначала попытался разобраться с самим 'Вита-Прогрессом': запросил официальные данные по составу, по клиническим испытаниям, попытался найти информацию о производственных площадках. И везде – глухая стена или откровенная дезинформация. Производители компонентов – какие-то левые конторы-однодневки, зарегистрированные в оффшорах, данные испытаний, если и были, засекречены почище военных разработок.

— Значит, обычная "фирма-прокладка" для отвода глаз, а за ней что-то посерьезнее? — уточнил Даниил, его голос звучал серьезно.

— Очень похоже на то, — согласился Максим. — Вот эта их тотальная закрытость и нежелание хоть что-то внятно объяснить и заставили меня полезть глубже – в общую финансовую кухню "Авангарда". Чтобы понять, что за фигня происходит и почему они так жопу рвут, прикрывая эти свои "витаминки". Официальные годовые отчеты у них, конечно, вылизаны до блеска, но у меня есть доступ к паре специализированных баз данных по международным финансовым потокам и оффшорным компаниям – спасибо старым утечкам и некоторым аналитическим сервисам, которые умеют отслеживать транзакции через подставные фирмы и "прачечные". Пришлось, конечно, не одну ночь посидеть, сопоставляя данные, но я смог частично вскрыть их схемы с этими "дочками-прокладками". И вот там, в этих мутных денежных потоках, я и наткнулся на регулярные и какие-то офигительные по суммам переводы на объект с кодовым названием 'Зона Дельта'. Официально это "расходы на консервацию", ага, щас! Суммы там такие, блин, что можно три таких НИИ с нуля построить. Пока не знаю, что это за хрень, просто гигантская черная дыра для бабла, но что-то мне подсказывает, что мы на пороге очень большой и грязной истории.

София издала тихий свист: — Прикрывать такие суммы "консервацией"? Макс, это не просто воровство или распил. Это значит, что то, что они там прячут, стоит для них любых денег и любых рисков. И это, бля, реально пугает.

Даниил, до этого мрачно слушавший Максима, покачал головой: — Или и то, и другое. Если "Авангард" во что-то вляпался по-крупному, они пойдут на все, чтобы замести следы. Уже сама по себе такая дыра в бюджете – повод для очень серьезного беспокойства.

И тут Даниил, который после слов Максима о 'черной дыре' еще больше помрачнел, резко поднял голову. — Погоди-ка, Макс, — его голос прозвучал напряженно, — ты сказал... 'Зона Дельта'? Именно это название фигурирует в их бумагах?

Максим, немного удивленный такой резкой сменой темы после их общих комментариев, кивнул: — Да. 'Зона Дельта'. А что, знакомое что-то?

— Еще бы не знакомое! — Даниил понизил голос почти до шопота и так наклонился к столу, что Максим и София невольно тоже подались вперед, чувствуя исходящий от него холодный гнев. — Мои ребята из "Зеленого Дозора" этой 'Зоной Дельта' последние месяца три особенно плотно интересуются – тот еще головняк, скажу я вам, с тех пор как там какая-то новая подозрительная движуха началась, вроде как усилили охрану и стали чаще грузовики по ночам гонять. Мы знаем, где она – их старый, якобы заброшенный комплекс в промзоне за городом. Официально – да, "консервация". Но мы давно нутром чуяли, что там какая-то хрень несусветная творится. Во-первых, охрана там, блин, такая, что иному военному объекту и не снилась – глухой периметр, вышки, датчики движения по всему забору, собаки злющие – словно там не рухлядь консервируют, а какой-нибудь Форт-Нокс стерегут. Во-вторых, местные нет-нет да и жалуются на вонь какую-то химическую по ночам и на левые грузовики без номеров, которые шастают туда-сюда под покровом темноты, причем часто через какой-то боковой, почти заброшенный КПП, а не через главный, что тоже, понимаешь, наводит на мысли. Даниил сделал паузу, его взгляд стал еще мрачнее, словно он заново переживал то, о чем собирался рассказать. — А недавно один из наших, по моей наводке – проверить слухи от работяг с соседних предприятий, – заглянул в местный бар. И там он разговорился с бывшим охранником этого объекта. Тот, правда, был уже конкретно так поддатый, но клялся, что там далеко не склады. Говорил, что это серьезный засекреченный объект, упоминал каких-то 'особых пациентов', которых держат в полной изоляции, и что порядки там почти тюремные. Он начал было рассказывать что-то совсем жуткое про эксперименты... — тут Даниил понизил голос до едва слышного, почти неразборчивого шепота, заставив Максима и Софию замереть, — но его дружки, которые были с ним, его тут же резко оборвали, чуть ли не силой заткнули. А через неделю мы узнали, что этого мужика уволили, и он просто испарился – ни слуху, ни духу. Даниил мрачно усмехнулся, в его глазах блеснул холодный, недобрый огонек. — Мы, конечно, пытались после этого порыскать, собрать хоть какую-то инфу, но там глухомань полная, как в заколоченном гробу. Даже наши лучшие квадрокоптеры с тепловизорами мало что дают – крыши большинства корпусов глухие, тепловой след засечь сложно, но он определенно есть, и он не похож на обычное отопление 'законсервированного' склада. Но то, что ты нарыл по финансам, один в один, мать его, ложится в эту картину, Макс! Это, сука, не какой-то там "законсервированный склад", это реально действующий, сверхсекретный проект!

От рассказа Даниила у Максима по спине пробежал ледяной холод, а к горлу подкатил тугой, неприятный ком. Все разрозненные до этого куски информации – его собственные финансовые раскопки, странная сверхсекретность объекта, а теперь и этот рассказ Даниила об охраннике и 'особых пациентах' – мгновенно, как в калейдоскопе, сложились в одну уродливую, леденящую душу картину. Его журналистское чутье не просто било в набат – оно орало благим матом, предупреждая об огромной опасности.

В баре, казалось, действительно стало невыносимо тихо, слышно было только, как у него самого тяжело стучит в ушах. Кодовое название 'Зона Дельта', бывшее для него лишь сухой строчкой в бухгалтерских отчетах, вдруг налилось кровью и обрело плоть.

София, до этого слушавшая Даниила с лицом, превратившимся в непроницаемую маску, медленно поставила свою уже изрядно полегчавшую кружку на стол. Обычная саркастическая ухмылка давно сползла с ее лица, оставив после себя выражение мрачной сосредоточенности и холодного, расчетливого гнева. София перевела тяжелый взгляд с Даниила на Максима. — Так, стоп, — произнесла она медленно, ее голос был непривычно ровным и низким, без тени обычного сарказма. — Значит, Макс, ты находишь огромные засекреченные траты на некий объект 'Зона Дельта', прикрытые фальшивой отчетностью. А ты, Дан, говоришь, что эта 'Зона Дельта' – реально существующее, охраняемое как крепость место, где, по слухам от вашего охранника, держат каких-то 'пациентов' и ставят опыты… — она сделала короткую паузу. — Это какой-то лютый пиздец. Ребята, если все, что вы рассказали, – правда, то "Авангард БиоТех" тут не просто c витаминками мутит. Это что-то на порядок, на много порядков хуже. Она задумчиво повертела в руках свою кружку. — И если такая махина в это вляпалась, они будут рвать и метать, чтобы никто до правды не докопался.

Тишина за столиком стала такой густой, что хоть топор вешай. Максим смотрел в одну точку с видом человека, которому только что аннулировали подписку на жизнь, а Даниил, казалось, вот-вот прожжет взглядом дыру в столешнице, на которой застыла одинокая капля пива.

София осушила остатки пива в кружке, громко поставила ее. — Ну что, герои, скисли? Наш уютный вечерок, похоже, накрылся медным тазом и плавно перетек в какой-то трэшовый ужастик категории "Бэ", где мы главные кандидаты на роль первых трупов. Вариантов у нас, по классике, два: либо заказываем еще по три и забываемся до утра, изображая мебель, либо включаем мозги и начинаем думать, че нам с этой инфой делать? Есть светлые идеи, кроме как устроить тут коллективный алкомарафон?

Максим тяжело вздохнул, глядя на друзей. Шутка Софии немного разрядила гнетущую атмосферу, но не отменила серьезности их положения. Картина, сложившаяся из их обрывочных сведений, была действительно чудовищной. — Ты права, Софи, просто написать статью об этом будет недостаточно, — сказал он, немного помолчав и собираясь с мыслями. — Тут нужно официальное расследование, иначе это просто утонет в информационном шуме или нас же и обвинят в клевете. Он посмотрел на Даниила, потом снова на Софию. — Смотрите. У меня есть серьезный контакт в городском УВД – майор Андрей Петрович Белов. Я его знаю как действительно порядочного и очень принципиального офицера. Мы с ним работали по одному очень громкому и опасному делу пару лет назад. Тогда многие отвернулись или пытались спустить все на тормозах, а Белов оказался единственным, кто не побоялся пойти против течения и реально помог довести дело до конца, вскрыв там серьезную коррупционную схему. Он рисковал тогда многим. Если кто и сможет нам помочь запустить официальную проверку по "Авангарду", не слив при этом информацию и не испугавшись давления, то это он. Я считаю, наш первый и правильный шаг – это тщательно подготовить все наши материалы: мои финансовые выкладки по 'Зоне Дельта', твой, Дан, подробный рассказ об охраннике и всех подозрениях "Зеленого Дозора". Я пойду к нему с этим. Я почти уверен, что если наши собранные факты будут достаточно убедительны, Белов найдет способ дать делу официальный ход.

Даниил кивнул, его обычная горячность немного уступила место мрачной решимости: — Пытаться надо, однозначно. Если есть хоть мизерный шанс нагнуть этих упырей из "Авангарда" через ментов, грех не использовать. Я сегодня же ночью соберу все, что у нас в "Дозоре" есть по 'Зоне Дельта' и этому охраннику, и скину тебе на защищенную почту, чтобы у тебя к утру все было для папки Белову. Только бы твой Белов и правда оказался с яйцами, и его там не слили сразу же, как только он рыпнется.

София скептически хмыкнула, откинувшись на мягкую спинку диванчика: — Знакомый майор в УВД? Против 'Авангард БиоТех'? Ну-ну. Макс, ты неисправимый идеалист. Я бы больше поставила на то, что твоего Белова самого упакуют вместе с твоей папочкой, если он рыпнется против такой махины. София скептически хмыкнула, но потом махнула рукой. — Ладно, Макс, была не была. Так что давай, иди к своему майору. Авось, и правда повезет, и он окажется тем самым «одним честным копом» из фильмов. Она пожала плечами. — А я... а я пока, чисто от нечего делать, поковыряюсь, что там у "Авангарда" за цифровые заборчики. Посмотрим, насколько они дырявые. На ее губах мелькнула едва заметная, но очень хитрая ухмылка.

Глава 2

Сцена 2: Холодный Прием.

Текст Сцены:

Следующий день выдался под стать тем тяжелым мыслям и смутной тревоге, что не отпускали Максима после вчерашнего разговора в баре: серый, промозглый; мелкий осенний дождь, начавшийся еще с полудня, монотонно барабанил по крышам и зонтам редких прохожих, нагоняя тоску.

Максим почти не спал: полночи он корпел над своими финансовыми выкладками по 'Зоне Дельта', а под утро, получив от Даниила на защищенную почту обещанные материалы, – остаток утра посвятил тому, чтобы свести всю собранную информацию воедино в одну увесистую папку и еще раз мысленно прогнать ключевые моменты предстоящего разговора.

Потратив почти час на дорогу сквозь нудные, тягучие городские пробки, где каждый красный сигнал светофора отзывался в голове глухим раздражением, к назначенному часу 13:30 он наконец добрался до старенького, почти забытого кафе «Встреча». Оно пряталось в лабиринте тихих, почти безлюдных переулков старого рабочего района на самой окраине, куда не каждый таксист сразу находил дорогу, да и заезжал с неохотой. Несмотря на усталость и красные от недосыпа глаза, взгляд у Максима был прямым и твердым, а внутреннее напряжение заострило черты лица, придав им почти болезненную четкость.

Место было не слишком приметным: несколько разномастных столов, жестковатые, но крепкие деревянные стулья, стойкий запах не самого лучшего, но крепкого кофе и общая неброскость – именно то, что нужно для разговора, не предназначенного для чужих ушей. Майор Белов сам выбрал эту точку, коротко бросив по телефону еще вчера вечером, что в его официальном кабинете в УВД стены, бывает, 'слишком хорошо слышат'.

Майор Белов появился ровно в назначенное время, как и подобает человеку его профессии, пунктуальный донельзя. Выглядел он лет на сорок пять, не больше: подтянутый, с короткой аккуратной стрижкой, в которой уже заметно пробивалась первая седина, и с цепким, чуть усталым взглядом следователя из-под густых бровей, привыкшим отделять факты от словесной шелухи. Он был в недорогом, но идеально отглаженном гражданском костюме темного цвета, хотя строгая армейская выправка все равно сквозила в каждом его движении.

Обменявшись с Максимом быстрыми, крепкими рукопожатиями, Белов, не говоря ни слова, лишь чуть кивнув, указал на самый дальний столик в углу, у окна, за которым все так же нудно моросил мелкий осенний дождь, оставляя на мутном стекле извилистые дорожки. Они молча сели друг напротив друга. Вскоре подошла немолодая официантка в выцветшем переднике, молча приняла их короткий заказ – две чашки простого черного кофе – и вскоре так же молча поставила перед ними дымящиеся чашки.

Белов не стал терять времени. — Так, Максим. У меня не больше двадцати минут. Что у тебя за чрезвычайная ситуация? — его голос, ровный и безэмоциональный, прозвучал неожиданно громко в почти пустом зале. Взгляд у майора был тяжелый, изучающий.

Максим, стараясь совладать с внезапно подступившим волнением под тяжелым взглядом майора, неуверенно потянулся к своей чашке, сделал быстрый, почти обжигающий глоток, словно набираясь смелости, и полез в свой старенький, видавший виды кожаный портфель. Через мгновение на потертую поверхность стола перед Беловым легла увесистая папка, туго набитая распечатками финансовых отчетов, спутниковыми снимками некоего закрытого объекта и парой нечетких, но вызывающих беспокойство фотографий. — Дело очень серьезное, Андрей Петрович. Возможно, самое серьезное и... грязное, с чем мне приходилось сталкиваться за всю мою практику, — голос Максима, обычно уверенный, сейчас звучал немного глуше, но твердо. Он выдержал короткую паузу. — И касается оно напрямую деятельности акционерного общества "Авангард БиоТех".

Одно только название корпорации – АО "Авангард БиоТех" – заставило Белова чуть заметно внутренне подобраться. Его правая бровь едва заметно дернулась, на мгновение выдав промелькнувшую мысль, но он лишь коротко кивнул Максиму, жестом предлагая продолжать. Взгляд майора при этом стал еще более внимательным и словно тяжелее.

Максим, видя, что название корпорации произвело на Белова определенное впечатление, продолжил уже немного увереннее, хотя внутреннее напряжение никуда не делось. Он последовательно, стараясь не упускать ни одной важной детали, начал выкладывать перед майором всю собранную информацию. — Началось все с их нового препарата 'Вита-Прогресс', Андрей Петрович. Пошли очень тревожные сигналы о побочных эффектах, которые корпорация активно замалчивает. Я копнул их финансы, чтобы понять масштабы прикрытия, и обнаружил огромные, совершенно непрозрачные траты на объект 'Зона Дельта'. — Он выложил несколько распечаток с финансовыми схемами. — Вот, взгляните: миллионы уходят через цепочку подставных оффшорных фирм на счета, связанные с этим объектом. Официально – "консервация склада". На деле – бюджеты, превышающие содержание действующих НИИ, и закупки оборудования, которое никак не для склада.

Белов молча взял один из листов, быстро пробежал глазами цифры. — Оффшоры, говоришь? Интересно. И что за оборудование? — его голос был все таким же ровным, но Максим уловил в нем нотку профессионального интереса.

— Высокоточное лабораторное и медицинское, — продолжил Максим, воодушевляясь тем, что его слушают. — Мой анализ показывает, что крупные суммы от их подставных фирм уходят компаниям, которые как раз специализируются на оснащении современных биолабораторий, а не на консервации рухляди. Максим быстро нашел в папке несколько листов – распечатки с публичными профилями этих компаний-поставщиков и сводные таблицы по финансовым транзакциям в их адрес – и аккуратно положил их поверх финансовых схем перед Беловым. — И все это на фоне полной информационной блокады по самому объекту. — Он сделал паузу, затем перешел к самому тревожному. — А потом мои друзья из 'Зеленого Дозора', которые тоже давно этим объектом интересуются, поделились информацией от бывшего охранника 'Зоны Дельта'. Там все гораздо хуже, чем просто финансовые махинации. И Максим подробно, стараясь передать всю ту тревогу и возмущение, которые он сам испытал, слушая Дана, пересказал мрачные, путаные, но оттого не менее жуткие показания про полную изоляцию объекта, про каких-то 'особых пациентов', которых там содержали в условиях, напоминающих тюремные, про глухие слухи о бесчеловечных экспериментах и о внезапном, таинственном исчезновении самого охранника вскоре после его откровений. Максим говорил горячо, убежденно, местами почти с отчаянием, отчаянно цепляясь за надежду, что эти факты, сложенные воедино, заставят майора действовать.

Белов слушал Максима не перебивая, его лицо, казалось, было высечено из камня – ни единой лишней эмоции, только предельная концентрация. Лишь когда Максим упоминал конкретные суммы, названия или особенно вопиющие факты из рассказа охранника, пальцы майора коротко чиркали что-то в небольшом, видавшем виды кожаном блокноте, который он достал из внутреннего кармана пиджака.

Когда Максим закончил, выложив последний аргумент и с замиранием сердца ожидая реакции, в кафе на несколько мгновений повисла почти абсолютная тишина, нарушаемая лишь монотонным стуком дождя по стеклу да тихим шипением кофейного аппарата за стойкой. Белов еще с полминуты молча и очень внимательно разглядывал разложенные на столе бумаги, его губы были плотно сжаты. Затем он медленно поднял на Максима свой тяжелый, ничего хорошего не обещающий взгляд.

— М-да, Максим… — Белов медленно потер уставшие глаза, затем внимательно, один за другим, перебрал несколько листов из папки Максима, потом снова посмотрел на журналиста. — Картина, которую ты тут обрисовал, прямо скажем, хреновая до жути. Твои финансовые раскопки по 'Зоне Дельта' – это очень серьезный звоночек, тут вопросов нет. И если хотя бы половина правды в словах этого твоего... информатора, — Белов чуть скривил губы, явно давая понять, чего стоит слово пьяного человека для следствия, — то дело пахнет очень большой кровью, возможно, глухарем всероссийского масштаба. — Он положил свою широкую ладонь на папку, слегка придавив бумаги. — Но давай теперь с небес на землю. Что у нас есть для официального дела, а не для сенсации в твоей газете? Пьяный базар бывшего охранника, который уже, поди, и сам не помнит, что там наплел, да и где его теперь искать – гиблое дело. И твой анализ финансовых потоков. Да, выглядит логично, суммы – охренеть можно. И да, все это ни хрена не вяжется с их официальными байками про 'консервацию'. Но ты же понимаешь, Максим, — его голос стал чуть тише, почти доверительным, — для прокурора это пока что лишь твои, пусть и талантливые, умозаключения и косвенные улики. Чтобы я мог запросить ордер на обыск или хотя бы на серьезную проверку такого монстра, как "Авангард БиоТех", мне нужно на стол положить что-то такое, от чего у них там, наверху, волосы дыбом встанут. Где конкретика для возбуждения уголовного дела? Где, я тебя спрашиваю, состав преступления по УПК? Максим почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Он хотел возразить, сказать про исчезновение охранника, про масштаб сокрытия, но Белов поднял руку, останавливая его. — А "Авангард" – это, ты сам прекрасно знаешь, не ларек с беляшами на вокзале. У них такой юридический отдел и такие связи везде, что они нас с тобой сожрут с потрохами, и косточек не выплюнут, если мы сунемся к ним без стопроцентных, железобетонных доказательств.

Каждое слово Белова падало тяжело, как удар молота, выбивая из Максима остатки воздуха и надежды. Та хрупкая уверенность, с которой он вошел в это пропахшее дешевым кофе и сыростью кафе, рассыпалась мелкой пылью. Он медленно, почти непроизвольно кивнул, чувствуя, как по телу разливается ледяной холод – и это был не промозглый октябрьский день за окном, а подступающая изнутри безысходность. Умом Максим понимал железную, казенную правоту майора, всю эту неумолимую логику системы 'нет тела – нет дела'. Но принять ее, смириться с тем, что эта махина 'Авангарда', возможно, прямо сейчас продолжает творить свои черные дела, а он бессилен что-либо предпринять официальным путем, было выше его сил. Во рту появился горький привкус.

— И что теперь делать?.. — слова слетели с губ Максима сами собой, тихие, почти как выдох отчаяния. Вопрос был адресован не столько Белову, сколько глухой, непробиваемой стене той системы, в которую он только что в очередной раз уперся. Он невидящим взглядом уставился на свою давно остывшую чашку кофе.

Белов устало потер лоб, глядя на Максима без всяких иллюзий. — Что тут скажешь, Максим… Искать. Вгрызаться в это дело, как бульдог. До тех пор, пока не вытащишь на свет божий такой факт, такой документ или такого свидетеля, от которого уже никто из официальных лиц не сможет отмахнуться. Такой, чтобы у самых толстокожих прокурорских руки сами зачесались дело открывать, понимаешь? — Он посмотрел на журналиста очень серьезно, почти с нажимом. — Но учти, — его голос стал жестче, — это будет игра с огнем, и играть придется предельно, я подчеркиваю, предельно осторожно. Если в "Авангарде" хоть краем уха пронюхают, что ты не просто слухи собираешь, а копаешь под их 'Зону Дельта' по-настоящему, они не будут церемониться. Это акулы, Максим, они сожрут и не подавятся, если почувствуют реальную угрозу. Ты это должен понимать лучше меня, раз в такие дела суешься. Майор сделал большой глоток из своей чашки. Кофе давно остыл, и он едва заметно скривился, поставив чашку на блюдце с чуть более громким стуком, чем следовало. — Вот такие пироги, Максим. — Он развел руками. — Извини, если не оправдал ожиданий, но это всё, чем могу сейчас помочь – советом да этим, прямо скажем, не лучшим кофе. Однако, — он сделал паузу, внимательно и как-то по-новому оценивающе глядя на Максима, — если ты вдруг наткнешься на что-то действительно железобетонное, что-то 'убойное', как вы, журналисты, это называете, – такое, что нельзя будет ни замять, ни проигнорировать – звони. Напрямую. Мне. Посмотрим, что можно будет предпринять. Если это, конечно, не будет для нас обоих гарантированным билетом в один конец.

Разговор был исчерпан; добавить к сказанному было нечего. Воздух в маленьком зале кафе казался Максиму спертым, давил на виски. Он коротко, почти не глядя на Белова, поблагодарил его за уделенное время – и, пожалуй, за эту убийственную, но честную прямоту. Поднявшись из-за стола, он, не оглядываясь, вышел из душного тепла «Встречи» на улицу, где его тут же с головой окатило холодными, косыми струями осеннего дождя.

Сев за руль своей старенькой, но еще довольно бодрой «шестерки», припаркованной чуть поодаль за углом, Максим несколько минут просто сидел, глядя, как плотные струи дождя хлещут по лобовому стеклу, превращая мир за ним в размытое, серое марево и, казалось, унося с собой его последние надежды на простое решение. Опустошение было почти физическим, будто из него выкачали воздух. Значит, Софи, с ее вечным цинизмом, оказалась в очередной раз права: официальные пути – это глухая, непрошибаемая стена, особенно когда против тебя играет такая махина, как "Авангард БиоТех".