Университет на колесах

Пролог и Глава 1

Пролог.

На окраине портового города Лопора располагался большой кирпичный дом. Он был окружен кирпичным же забором и имел на заднем дворе несколько высоких столбов с натянутой между ними проволокой на здоровенных стеклянных изоляторах. По всем признакам этот дом походил на лабораторию естествоиспытателя. Ею же он и являлся. Вот только сейчас, под утро, когда на горизонте уже начинал разгораться рассвет, сам хозяин мирно спал, а в мастерской находился приехавший третьего дня гость.

Гость сидел за столом, а на столе лежал раскрытый чемодан. В недра установки в чемодане уходили несколько кабелей, а на самой установке тускло светился жидкокристаллический дисплей.

— База, вызывает Гран. Мне нужен голосовой контакт с Аррандом, - произнес гость в растянутый в рамке на четырех пружинках микрофон.

Из небольшого динамика прострекотали частые щелчки чуть отличающегося тона. Потом еще раз, но уже с другой мелодией. Потом вторая мелодия повторилась. И только потом донесся голос:

— Гран, я тебя слушаю.

— Иннал там далеко? Если да – то дай команду и его к нам подключить, есть новости в числе прочих и для него.

Спустя еще полминуты к беседе присоединился третий участник:

— Гран, у тебя действительно важные новости или ты услышал свежий политический анекдот?

— Есть новости. Начну по порядку. На вчерашнем Аукционе продана туша гордехорта. Почти четыре с половиной тысячи, но это не важно. Важно то, что он убит из огнестрельного оружия.

— «Сэмэновка» второй или третьей серии? – уточнил Иннал.

— Нет, нечто калибром так в двадцать ногтей, насколько я рассмотрел. Далее, в тот же день, примерно через полтора часа после Аукциона, по городу прокатились погромы. Разгромлено четыре магазина, сценарий типовой – бросок камня в витрину, дымовые шашки, налет и побег с награбленным добром. Спустя чуть меньше часа, на окраине, почти у рынка, во дворе дома, который сдавала в аренду одна конторка, пять трупов. У троих в телах – дыры примерно такого же калибра, что и у гордехорта, у двоих в головах – входные размером примерно ногтей по девять, выходные – как воронка, сами судите – калибры слишком нестандартные, у «Сэмэновки» минимум – двенадцать ногтей. Снимали дом маг с двумя учениками, после стрельбы скрылись в направлении дороги на континент. Считаю гордехорта и их как-то связанными.

— К гадалке не ходи, - фыркнул Иннал. – Самодельным до последнего винтика огнестрелом мало кто балуется, это вам не обрез «Сэмэновки» и даже не импортный «Кольт». Так что моя версия – залетные попаданцы, которым очень нужны деньги.

— Может быть, может быть, - протянул Арранд. – Но меня сильно смущает тот момент, что команда выглядит именно как маг с учениками. Ну совсем не в духе магов пользоваться огнестрельным оружием.

— Потому я и попросил подключить Иннала, - кивнул Гран, хоть и знал, что собеседники его не видят.

— Если это попаданцы, в чем я почти не сомневаюсь, то тут возможны варианты, - протянул Иннал. – Мы же ничего не знаем о том, как эти ученики попали к магу и кем вообще были до ученичества. Сколько им лет, кстати?

— Одному чуть меньше тридцати, второму чуть больше, - уточнил информацию Гран.

— Вот именно. Базовый курс ученичества, разумеется, не в школе, а у наставника, длится два года. Расширенный – еще год-полтора.

— Это у нас, - возразил Инналу Арранд.

— Ну, накинь тридцать-сорок процентов для людей. До двадцати пяти лет можно столько всего освоить, страшно предположить.

— Твои варианты? – после небольшой паузы спросил Арранд.

— Эта троица вряд ли внесет значительные искажения в уже существующие расклады. Впрочем, даже если изменения возникнут – их можно будет компенсировать, по каждому значительному направлению у нас есть запас усилия коррекции. А то и договориться можно попробовать, как с Сэмэном четыре года назад, – пояснил складывающуюся обстановку Иннал.

— Значит, тут определились. Дополнительную информацию по этой тройке я попробую поднять, на следующем сеансе, если позволит состояние ионосферы, сброшу по линии пакет. Нет – основные тезисы голосом, а пакет на носителе вместе с основным грузом отправится морем. Далее по торгам. Прибыли несколько выше ожидаемых, процентов так на двадцать. Есть даже спецзаказы. Немного, но прибыльные. Итак, первый заказ…

Спустя еще двадцать минут полезли помехи, и Гран скомандовал отбой связи. Усилитель в особняке естествоиспытателя был не особо мощным, и уверенно добивать на полторы тысячи километров мог только тогда, когда позволяло состояние ионосферы. Ретранслятор на скалистом островке примерно на половине пути был основательно законсервирован еще лет семьдесят назад, и до его расконсервации было в лучшем случае пара месяцев.

Арранд и Иннал сумели встретиться только к обеду – у обоих было много дел.

— Чует мое сердце, что мы на пороге грандиозного шухера, - аналитик был несколько смурной, что не вязалось с утренним настроем практически никак.

— Откуда такие выводы? – Арранд пристально посмотрел на собеседника.

— Сопоставил активность некоторых группировок в динамике за прошедшие полгода. В ближайшие месяцы на Бираане будет война. Варианты, в которых мы выйдем целыми и даже с политической прибылью, не говоря уже о финансовой, есть, но надо увеличить сотрудничество с Сэмэном. Без твоей санкции как-то не слишком весомо будет.

— Увеличиваем. Тем более, Шесса мне все обещает начать стрелковую подготовку молодежи, а то против самолетов Белой Империи мы не можем практически ничего.

Глава 1. Отличники боевой и политической

Утро «обрадовало» прохладой и сыростью. Еще бы – заночевали мы у озера, ну как в таких местах без утреннего тумана? А ведь у нас с собой не было не то, что палатки – даже какого-нибудь одеяла, и ночь мы провели в облике Тени. Илафу-то что, у него лохматость повышенная, не то, что летней ночью у водоема – на снегу спать может. У Скоура шерсть хоть и короткая, но она все-таки есть. А у меня – разве что этакая сапожная щетка ото лба до основания шеи.

Умение одним лишь усилием воли согреться пока в мой актив не входило. Да что там – из нашей тройки крылатых мифических созданий летать умел только наставник, в обличии Тени имевший внешность здоровенного, с лошадь, грифона. Оно и понятно, за столько лет активной жизни Скоур научился еще и не тому – а сейчас ему было немного за сто двадцать. И вчера он недрогнувшей рукой грохнул троих, и четвертого крепко ранил.

Так же не входило умение силой воли управлять процессами организма и в таланты Илафа. Серо-серебристый крылатый волк с высшим техническим образованием благодаря опыту усвоения огромных объемов информации в изучении нового раздела мироустройства – магии – шел немного впереди меня, но с некоторыми упражнениями у него иногда случались казусы. Например, с медитациями и управляемым трансом.

Сон утренняя прохлада перебила начисто. Ощущения не из самых приятных, тело немного ломит, как после дня работы кувалдой на стройке. Со стороны моря задувает легкий ветерок, на небе уже появилась светлая полоса. Прорезалось желание взмахнуть крыльями – и взлететь навстречу солнцу, обычно совсем не свойственное.

Отойдя от спящих товарищей метров на пятьдесят, раскинул крылья, совершил несколько резких взмахов, оттолкнулся от земли… но так и не взлетел. Вторая попытка положительного результата тоже не принесла.

Получается, летать пока рано? Ну и ладно. Зато здесь можно немного поплавать. Без нормального мытья мы носимся уже почти неделю, ощущение не самое приятное, причем как физическое, так и моральное. Ну какой нормальный житель двадцать первого века откажется хотя бы раз в пару дней залезть под душ? Понятно, что ситуация сложная, надо всем держаться вместе, вещи без присмотра не оставлять, ну и так далее. Но легче от этого не становится.

Я медленно зашел в воду. Пляжа тут не было, берег был земляным и немного заиленным, ощущения от спуска – соответственно. Метров через десять глубина уже позволила плыть, и я активнее зашевелил лапами, немного помогая себе хвостом. Обостренное восприятие показывало, что рыбная мелочь от меня шарахается и прячется в водорослях и иле, а немногочисленные хищники затаились, чтобы не перейти в разряд добычи. Хоть ушицы и хочется, каши в последние дни несколько поднадоели, но нырять на глубину три-четыре метра все равно пока рано, слишком мало опыта. Ну и водорослей еще там много, запутаешься – не факт, что быстро сможешь освободиться.

Прохладная вода бодрила. Уже на середине озера спать не хотелось совершенно, но я все равно продолжал грести. Ремни с подсумками на плечах остались на берегу, специально снял, довольно жесткий план-график событий нас больше не ограничивал, так что я расслаблялся, пока выпала такая возможность.

Наплававшись, выбрался на берег. Легкий ветерок ощутимо взбодрил, от резкого охлаждения начала подергиваться шкура, так что, выбравшись на пятачок, с которого пытался взлететь, я поднялся на задние лапы и принялся за зарядку. После вполне человеческих упражнений перешел на те, что показывал в лесу неподалеку от гостеприимного села Скоур.

Упражнения эти заняли минут двадцать – сначала я просто разгонял кровь по жилам, чтобы согреться, а затем втянулся. Остановился только от неожиданно прозвучавшего вопроса Скоура:

— Не спится?

Грифон, как оказалось, проснулся минут пять назад и все это время увлеченно за мною наблюдал.

Я лишь кивнул, сделал еще несколько движений, опустился на четыре лапы и подошел к магу. Тот задумчиво осмотрел меня и произнес:

— Переходи в облик человека. Пока ты не чувствуешь, слишком мало пробыл в облике Тени, но максимум через два часа вам с Илафом захочется есть. Припасов наших едва хватит на раз покушать всем троим, поэтому держаться в облике Тени пока нельзя. Юрий, скажи, как ты относишься к тому, чтобы съесть гракков пять-шесть сырого, еще теплого мяса?

— Есть такая болезнь, сальмонеллез называется, – поморщился я, – Крайне неприятная штука.

— Для простых людей – да, но вы маги, оборотни, и вообще, питание сырым мясом для ваших видов норма. Как ты относишься к тому, что я тебе отключу неприятие сырого мяса?

— Как?

— Психологическая блокировка. Тут главное – опыт, но как раз его у меня предостаточно.

— Так только некоторые вещи можно приглушить, или вообще все? – невольно заинтересовался я.

— Почти все, инстинкт самосохранения, например, все равно окажется сильнее. Можно отключить страх высоты, при попытке пройти по тонкому канату, натянутому над пропастью просто придешь к выводу, что вероятность успеха мала настолько, что лучше даже не пробовать. Это как пример, в вашем случае не совсем верный, один мой знакомый с пробужденной Тенью пару лет назад на спор прошел по стальной проволоке, натянутой между башнями одного дворца в подкованных армейских сапогах. Но у него опыт и навыки контроля, которых пока у вас пока еще, - эти слова маг особо выделил, – нет. Давай, что ли, начнем.

Пока Скоур ставил мне блокировку – просто смотря немигающим и чуть расфокусированным взглядом прямо в глаза – проснулся Илаф. Здоровенный серебристо-серый семуран смачно, с подвыванием зевнул, совершенно по-собачьи потянулся и поднялся на лапы. А затем уселся, с любопытством наблюдая за нами.

Только когда Скоур отпустил мою голову (оказалось, что он все время удерживал меня за затылок), механик подал голос:

— Доброго утра!

— И тебе тоже не болеть, – отозвался я, потирая виски, которые после манипуляций мага чуть заныли.

— Твоя очередь, – покосился на Илафа маг.

— Куда? – настороженно уточнил тот.

— На коррекцию моральных принципов, - ехидно усмехнулся Скоур, разминая пальцы типичным для пианистов жестом, - Или ты согласен спокойно есть сырое мясо?

Сырое мясо механик, конечно же, есть отказался, и магу пришлось потрудиться еще и с ним. Минут пять, никак не меньше Скоур глядел в глаза Илафу. Отпустив голову механика, маг дал команду возвращаться в тело человека.

Я совершил переход в движении подъема на задние лапы – и спустя доли секунды уже отряхивал от дорожной пыли джинсы. Переход давался уже совершенно естественно, не требуя особых волевых усилий.

По плану первым делом был завтрак. Каши уже основательно поднадоели, но выбирать не приходилось. Рыбы на уху Илаф обещал наловить только ближе к обеду, а сейчас мы увлеченно ели овсянку, обильно сдобренную сушено-копченым мясом и местными специями. После завтрака была назначена тренировка.

— В последние дни мы несколько позабросили тренировки с клинками. Необходимо срочно наверстать упущенное! – озадачил нас старый маг.

Особенно необходимо было подтянуть навыки боя Илафу. Пробужденная Тень, конечно, давала немалые преимущества, но на одной реакции и силе боя на клинках не выиграть никогда, нужна привычка к конкретному оружию, знание всех его особенностей и умение спрогнозировать действия противника хотя бы на несколько секунд вперед.

Ольхон механика все так же лежал под сидением трайка, завернутый в мешковину, меч Скоура и мой ятаган были там же. Хоть на лезвие пошла, откровенно сказать, не самая лучшая сталь – сломанная рессора старого «Москвича» - но никакой ржавчины к ней в принципе не приставало. Тут сказывалась в основном хорошая, вдумчивая полировка и ножны, изнутри оббитые заячьей шкуркой, покрытой тонким, едва заметным слоем моторного масла.

Илаф вытянул ольхон из ножен, покрутил в руке. Было хорошо видно, что ловкости в обращении с клинком прибавилось, на наших тренировках у речки неподалеку от хутора Мирен механик даже держал свой клинок немного неуверенно.

— Вот так уже намного лучше, – Скоур тоже оценил изменения в движениях Илафа, – Сейчас подходящую палку вырежу, и начнем. Синяк на теле, конечно, неприятен, но порез будет гораздо неприятнее.

После того, как старый маг срубил подходящий дрын диаметром сантиметра три и длиной слегка за полтора метра, тренировка началась.

Мы с механиком опять стояли в обороне. Задача была простая – отбить все атаки мага, но сейчас уже разрешалось переходить в контратаки. Что мы периодически и проделывали, правда, в основном безуспешно.

Дрын резал воздух с гулом рассерженного шмеля и оставлял на ногах, руках и ребрах ощутимые ушибы. Иногда его удавалось принять на клинок, отвести в сторону, а то и вовсе пропустить мимо тела, но не меньше, чем раз-два в минуту в тело приходил чувствительный тычок. Скоур не щадил ни меня, ни механика, бодро прыгая вокруг нас и нанося режущие, рубящие и колющие удары. Временами шел резкий рубящий удар по ногам, и однажды механик его все-таки пропустил.

Я сделал резкий шаг вперед, кольнул кинжалом, а, когда Скоур принял его на дрын, рубанул по ногам своим клинком. Маг резко разорвал дистанцию высоким прыжком, а Илаф, перекатившись, поднялся на ноги. И мы вновь были готовы отражать атаки не по возрасту шустрого мага.

В общем, махали мечами мы не меньше полутора часов. Мышцы гудели, ноги и руки подрагивали, пот стекал по лицам ручьями. Скоур же оставался бодр и свеж.

— Опыт, Илаф, в основном опыт, – ответил он на вопрос механика о причинах такой бодрости, – Ну и еще не испорченные табаком легкие. Можешь не беспокоиться, процесс избавления от этой пагубной привычки Тенью уже запущен, максимум месяца через четыре сам увидишь, что в курении вообще отпала необходимость. Но есть такие моменты, которые вам надо научиться лечить самим. Снимайте рубашки.

В принципе, я хорошо представлял, сколько синяков оставила увесистая палка мага на теле, но реальность оказалась более приятной. Массивных синяков было не так, чтобы очень уж много, всего штук пять. Илаф же такими успехами похвастаться не мог, у него на плечах и ребрах я только беглым взглядом насчитал восемь гематом.

— Как я уже говорил, себя лечить нельзя. Но состав нашей команды подобрался очень уж удачно, и любой из нас троих потенциально сможет залатать хоть сквозную резаную рану в сердце, главное, чтобы после ранения прошло не больше трех-четырех минут. В принципе, вернуть пациента к жизни можно и через десять-пятнадцать минут, но тут уже приходится действовать очень быстро и без лишних нервов. Мозг без кислорода начинает умирать, и возвращать отлетевшую душу в такое тело есть неоправданная жестокость. Но, пока лечишь начавший разрушаться мозг, душа уходит все дальше и дальше. Так что тут приходится применять опасный, но очень действенный вариант. Маг восстанавливает физические повреждения, запускает сердце и дыхание, а после – останавливает сердце самому себе и отправляется за душой пациента вдогонку. Три-четыре минуты обычно достаточно.

Илаф нервно передернулся, мне от таких откровений тоже стало немножко не по себе.

— И ты так делал? – спросил я.

— Да. Три раза. Напомните недели через две, тогда расскажу. Сейчас это вас только отвлечет. Так вот, что касаемо гематом, в просторечии именуемых синяками. Возникают они из-за местных разрывов самых тонких сосудов и излияния крови из них под кожу. Тонкие сосуды после разрывов в принципе заживают быстро, но вот ждать, пока сойдет насыщенный цвет ушиба, нужно от нескольких дней до недели, а иногда и двух. Первым делом, если лечить приходится сразу после возникновения гематомы, следует снять отек. В условиях жилья лучший способ – приложить лед, которого почти всегда на ледниках хватает. Наколдовать – слишком затратный вариант, если не обладаешь громадным резервом. Поэтому в полевых условиях можно попробовать вытянуть тепло в конкретном месте. Главное – не перестараться, вытянув тепло из всего пациента. Смотрите внимательно за потоками энергии, это делается так… – и старый маг положил руку на массивный синяк в центре груди механика.

И мы внимательно смотрели, как потоки энергии проходятся вплотную к коже, каждый раз подхватывая часть энергии из самого ближнего к телу слоя ауры. Попутно маг рассказывал, что самый быстрый способ восстановить баланс энергии в конкретной точке ближнего слоя ауры – взять немного тепла от тела, что и происходит без малейшего участия сознания. Что энергетические вампиры тянут энергию не из конкретного места, а из всей ауры, поэтому после них остается легкий озноб. И что самый в нашем случае действенный способ от такого вампира избавиться – давануть его встречным потоком энергии, причем по возможности негативной. Ее он сразу в нейтральную переработать не сможет, и вынужден будет принять так, как есть, заработав в итоге крепкий дисбаланс собственной ауры.

Отек, между тем, начал плавно спадать, и минут через пять о наличии синяка говорило только насыщенное фиолетовое пятно.

— Еще немного подержим на низкой температуре, – пояснил маг, не убирая руку, – Кстати, обратили внимание, что выбранную из ауры энергию я не заливаю в собственную ауру, а сливаю в отдельный накопитель? Приглядитесь, чуть ниже локтя характерный такой узел в ауре, энергия накапливается там, не уходя в общий объем. Достаточно после схода отека подержать минут пять-десять, а затем приступать к следующему этапу лечения. Да, пора. Теперь начинаем сливать накопленную энергию обратно. Сразу равномерно распределиться по ауре она не сможет, и начнет плавно переходить в тепло, которое нам сейчас понадобится для ускорения обменных процессов организма на нужном участке.

Мы заворожено смотрели, как насыщено-фиолетовый синяк сначала желтеет, а затем светлеет. Действие заняло минуты две-три, но полностью сводить синяк Скоур не стал. Сказал, что сам сойдет через несколько часов. А после окончания лечения скомандовал Илафу попробовать свести один из моих синяков.

Легкий холодок заставил невольно поежиться, не самое приятное ощущение. Примерно как промороженную болванку к груди прижать. Но отек начал сходить, причем быстрее, чем под рукой мага.

— Медленнее, Илаф, не торопись так. Запросто устроишь местное обморожение, – поправил механика наш наставник.

Ручеек энергии, которую откачивал Илаф, плавно уменьшился. В какой-то момент механик вовсе прекратил откачку, и чувство холода так же начало плавно сходить. Припухлость синего пятна уже сошла на нет, и до этапа обратной закачки энергии оставалось немного. Наконец механик подал энергию обратно. Тоже не очень умело, поток явно надо было делать гораздо шире, потому как чувство сильного нагрева перебило даже ноющую боль синяка.

Скоур быстро положил ладонь на запястье Илафа, подстраивая поток энергии, и неприятные ощущения притихли. Синяк тоже начал сходить – желтеть, светлеть, уменьшаться в размерах.

— Если я хоть что-нибудь понимаю в медицине, то через несколько минут здесь появится заметный волдырь, – поморщился маг, отпуская руку Илафа.

Дальше я сводил синяки с механика. Тоже не без ошибок – наведенный канал откачки вышел поначалу слишком узким, и «слить» сразу достаточный поток энергии не получилось. В общем, обратная картина с действиями Илафа. Разве что расширить канал оказалось явно проще, чем ужать слишком широкий.

В общем, возились мы с синяками часа два точно.

После медицинских экспресс-курсов маг снова затеял возню с изготовлением каких-то артефактов. На вопрос «Зачем» дал простой и вполне понятный ответ – подготовка к обряду выявления всех лежащих на нашей команде заклинаний. Через этот обряд маг и планировал вычислить, кто нас вытащил, куда хочет привести, и самое главное – идет ли в нашем Мире время? Дело нужное, и довольно срочное, я болтался в этом Мире уже почти две недели, а Илаф и Скоур – и того больше. Вроде бы ненамного, но все равно.

По общим сведениям выходило, что этот обряд Скоур пытался провернуть уже дважды – после собственного перемещения и после знакомства с Илафом, который выпал из портала практически в двух шагах от мага. Оба раза у него выгорали эти самые артефакты, сначала один, потом и оба разом. По интенсивности потока энергии во время второго обряда маг установил, что «ключей» – артефактов, привязанных к конкретному человеку – три. И сейчас он планировал сделать эти «ключи» и по ним определяться.

Илаф между тем направился в заросли кустарника и вскоре вернулся с длинным, метров примерно трех с половиной, прутом из чего-то вроде местного орешника. Не напрягаясь с ошкуриванием, закрепил на пруте несколько колец из проволоки, а у основания – два крючка, достал из рюкзака мешок, а из мешка – моток явно полимерной лески с несколькими воткнутыми в кусок плотного картона рыболовными крючками. Из сухого стебля камыша при помощи двух кусочков той же лески соорудил поплавок, на грузило пустил одну дробину из запаса.

Первый заброс с наживкой в виде случайно пролетавшей (и пойманной на лету в кулак) мухи принес довольно крупного по земным меркам карася сантиметров двадцати пяти длиной. Забросив его метра на два от берега в траву, механик отловил еще одну муху, нацепил ее на крючок и повторил заброс.

На этот раз пришлось подождать несколько минут, но уверенная поклевка все-таки произошла. Илаф чуть поддернул удилище вверх, подсекая рыбу, и начал выводить ее к берегу. В этот раз карасик был чуть помельче, но его постигла та же судьба, что и первого.

За последующие пятнадцать минут Илаф вытянул еще четыре рыбы общим весом слегка за три кило, и разной мелочи примерно килограмма на полтора. Смотав удочку, произнес:

— Эх, у нас так не порыбачишь. Из кустов много не натаскаешь, а с открытой местности через спутник засекают просто на счет раз.

— Так что у вас, полный этот… как его… мораторий на использование природных ресурсов? – удивился я.

— Нет, не полный. Но есть нормы на человека, сколько он может от природы взять, не повредив. Учитывая прокатившиеся лет сто двадцать назад катаклизмы, после которых пришлось природу восстанавливать чуть ли не по отдельным деревьям и кустам, нормы эти вполне справедливы, - механик начал делиться подробностями жизни в родном Мире.

— Что за катаклизмы? Техногенные?

— Нет, залетные метеориты. Атмосферу от дыма и пепла предки, конечно, почистили быстро, но с землей было намного тяжелее. Тогда и было принято решение об использовании только тех источников энергии и материала, которые не нанесут ущерба природе. Полимеры по несколько десятков раз перерабатываются, ткани и металлы так же. Энергия – приливные электростанции, геотермальные источники и ветряки.

Судя по тому, с каким спокойствием Илаф это говорил, ему суровый быт при минимальном разнообразии ресурсов и досуга был вполне привычен. Не хотелось бы самому жить в таком Мире…

Вокруг поляны хватало горючки для костра, и еще оставался запас от того костра, на котором был приготовлен завтрак. Так что с разжиганием огня и кипячением воды проблем не возникло.

Выловленную рыбу Илаф со сноровкой бывалого браконьера выпотрошил и почистил, после чего отправил мелочь вариться, а крупную порезал на куски и завернул в мокрый кусок чистой ткани. Никак, собирается готовить двойную уху?

И верно, когда мелочь достаточно проварилась, механик выловил переваренные куски рыбы и сложил на лист лопуха. Забросил вариться крупные, почти без костей, куски. Почистил и мелко построгал пару небольших морковок, некрупную луковицу даже резать не стал. Дальше пришел черед местного корнеплода вроде картошки. Я только удивлялся – к отправке в котел было подготовлено не меньше килограмма, не говоря уже об упомянутых морковках и луке.

Наконец корнеплоды тоже отправились в котелок, весело побулькивающий над костерком и распространяющий вокруг одуряющий запах. Но механик не спешил подкидывать уже выложенные из рюкзака специи – ждал.

— Илаф, не трави душу, я уже на слюну исхожу, – попробовал подколоть я.

— Не торопись, Юра, пусть сначала овощи доварятся, – отозвался механик, помешивая варево.

Наконец он забросил в котел несколько черных горошин, пару листков, вроде лавровых, посолил, перемешал и зачерпнул ложкой на пробу. Поморщившись, подкинул еще немного соли, снова помешал, попробовал – и растянул кучку уже почти прогоревших дров пошире, чтобы не было такого сильного жара.

— Пять минут – и обед. Скоур, как там ключи?

— Готовы, осталось только привязать, – старый маг убрал в небольшой кожаный планшет инструменты и кусок серебряной проволоки.

Оставив лежать на закрытом планшете три деревянных плашки с вырезанными символами и вставками из той же серебряной проволоки, Скоур подобрался поближе к котелку и достал из внутреннего кармана завернутую в чистую холстину серебряную ложку.

Я тоже сходил к своему рюкзаку, в боковом кармане которого хранился приобретенный вчера у лоточника походный посудный набор – ложка, только жестяная, короткий ножик и раскладной штопор. Ну да, логично – для похлебки есть ложка, вино пить можно прямо из горла, только пробку предварительно достань, а ножом и отрезать от жареной или печеной туши кусок мяса можно, и тут же его наколоть, и с него же и есть.

Наконец Илаф снял с вбитого в землю прута с крюком котелок, поставил его на траву, разломил на три примерно равные части полбуханки хлеба и скомандовал «можно».

Последующие полчаса пролетели в стуке ложек по стенкам котла и прочим звукам, обычно сопровождающим обед не обремененных излишней интеллигентностью людей.

Ушица была – выше всяких похвал!

Глава 2

Глава 2. Аналитическая магия в полевых условиях

Когда мы совместными усилиями опустошили котелок, механик поднялся и отправился к озеру, оттирать посуду от остатков наваристой ухи. Заняло это едва минут пять, и к еще тлеющему кострищу Илаф вернулся с наполненным водой примерно наполовину котелком. Будет кипятить воду на чай.

Кипячение заняло не больше десяти минут, вода была разлита по жестяным кружкам, а в кружки закинуты порции сушеной травы. Пока чай настаивался, я решил спросить у мага про привязку и про то, что же вообще за штуки – ключи.

— Ключи – это по факту полноценный слепок ауры конкретного человека или любого другого разумного существа, – пояснил Скоур, пробуя на вкус содержимое своей кружки. – И до некоторого предела довольно достоверный отпечаток характера. В некоторых Мирах такие ключи – нечто вроде личного документа человека, местами в сильно упрошенном виде. Мы, обладатели пробужденной Тени, нуждаемся в ключах только при проведении некоторых специфических ритуалов вроде того, который я проведу примерно часа через полтора-два. Так мы можем создавать иллюзию, полностью копирующую свойства материального ключа на одной силе воли. Этим и отличаемся от знатоков иллюзий, которые без фокусирующего артефакта в руке работать не могут, и на этой тонкости основано опознавание обладателей пробужденной Тени.

— Покажешь, как это выглядит? – заинтересовался механик, отставляя свою кружку.

Маг поднял левую руку, повернул ладонью вверх, повел пальцами – и над ладонью засветился яркий многоцветный контур, напоминающий чертеж какой-то сложной и несколько асимметричной установки.

— Вот здесь, – Скоур указал пальцем на одну из частей контура, – отражаются активные, освоенные умения. Доводилось мне встречать и более сложные в этой части ключи, но там совершенно особый случай – сильный универсал возрастом под две сотни, на вид лет тридцати пяти. Ну и физиологически, понятно, того же возраста.

— А ты больше под старика маскируешься, – отметил я, отпивая чай.

— Доживу до его лет – тоже буду молодо выглядеть, – парировал маг, – Так вот. В этой части активные эффекты, те же заклинания. При проведении обряда именно эта часть нас и будет интересовать. Здесь и сейчас можно увидеть разве что самые крупные метки, вроде отмеченных в ауре наград или, бывает иногда, клейм вроде каторжных. А вот эта часть – отражение характера. Будем рассматривать то, что покажут на обряде ключи – объясню, какой элемент, какую деталь характера отражает.

— А мы так сможем? – спросил Илаф.

— Сможете, – пожал плечами Скоур, стряхивая с ладони проекцию, – Месяца через три-четыре, когда наберетесь навыков в контроле.

— Так что с привязкой? – вернулся к теме я.

— Добавление к ключу частички тела хозяина. Грубо говоря, ключ как предмет – всего лишь резонатор, проецирующий артефакт, который работает именно с частью хозяина. Добавляется обычно что-то, слабо разрушающееся естественным путем – ногти, волосы. Иногда что-то более «скоропортящееся», но энергетически насыщенное. Поскольку ключи нам нужны на один раз, примерно на полчаса, и требуется снять с них схему с особой точностью, привязывать будем кровью. Пока же мне надо подготовить материалы и кое-какой инвентарь.

Дальнейший час прошел у мага в делах и заботах. Он, старательно сверяясь с «карманным фолиантом», вычертил на листах кальки три схемы цветными чернилами, пометив каждую тремя крестами по углам, долго сверял какие-то узловые элементы рисунков «на просвет». Подготовил пучок разнообразных письменных принадлежностей, начиная от трех чернильниц (жестяных стаканчиков) со стальными перьями в комплекте, смешал какие-то порошки, травы, и в конце свернул изрядную самокрутку с неизвестным наполнением.

Финальным этапом подготовки была привязка. Маг аккуратно проколол себе палец кончиком предварительно смоченного в спирте очень тонкого шила, отложил шило в сторону, подхватил заранее приготовленную щепку, и, пользуясь ею как кисточкой, начал наносить кровь в один из вырезанных на плашке контуров.

Потом настала наша очередь. Шило было острое, пальцы у мага – ловкие, так что даже боли особо не чувствовалось. Рисование заняло всего минуты по две-три на каждого из нас, и то последние капли магу пришлось практически выдавливать. Дальше Скоур устроился на расстеленном брезенте по-турецки, пододвинул поближе подготовленные материалы и инструмент, подложил под брезент добытую из вещмешка тонкую короткую доску. В общем, настал тот момент, когда готовить было больше нечего.

— Вот сейчас можно начинать. Подсаживайтесь поближе, наблюдайте энергетическим зрением, только ничего не спрашивайте. Все равно не услышу. Что надо – сам расскажу, – сообщил Скоур, зажимая самокрутку в зубах и открывая горловину спиртовой зажигалки.

Тихий щелчок крышки по корпусу, с шипением вырываются из-под ролика искры, с легким треском разгорается тусклое спиртовое пламя. Скоур поднес пламя к кончику самокрутки и начал ее раскуривать.

Мы тем временем перестроились на энергетическое зрение. В нем было видно, как поток энергий вокруг головы и груди старого мага ускоряется, подкрашивается какими-то не совсем естественными цветами.

Механическим движением рук Скоур положил на брезент у ног первый ключ – собственный, в энергетическом зрении испускающий собственную энергию, неотличимую от энергии в ауре мага. Не сбивая энергетического зрения, я взглянул в глаза магу. Зрачки сужены в точку, взгляд «в никуда», отрешенное выражение лица – в общем, все «симптомы» транса. И, похоже, даже в трансе все действия мага остаются сознательными.

Рядом с ключом лег лист кальки. Грубоватыми, несколько механическими движениями маг начал наносить на лист карандашные штрихи. Рядом с некоторыми линиями подписывал один-два символа, некоторые оставлял без отметок. Это продолжалось минут пять-семь, не меньше. Старый маг явно видел в энергетических линиях ключа какой-то внутренний слой, скрытый под внешним, вроде как опознавательным. Это понятно, кровь – одна из самых энергонасыщенных жидкостей в организме человека, не зря же она является основным элементом многих обрядов и ритуалов. Не до конца понятно только одно – почему маг не «прочитал» нужную информацию прямиком из наших аур?

Скоур глубоко и хрипло вздохнул, отложил карандаш, пододвинул первую чернильницу и начал чуть неуверенными после транса движениями закрашивать некоторые линии цветными чернилами. Работа двигалась неспешно, уверенно и с расстановкой. Скоро первая чернильница сменилась второй, а затем и третьей. Не было заметно ни механических, как в трансе, движений, ни особых раздумий. Маг явно уверен в этом обряде, он знает, что, как, когда и где. И от этого знания нам становилось как-то спокойнее.

Наконец первый лист был отложен в сторону, его место занял второй. Так же был заменен и ключ. Скоур запалил уже погасшую самокрутку, несколько раз крепко затянулся – и явно вновь впал в транс.

И на этом листе тоже начали появляться карандашные штрихи, короткие комментарии из одного-двух символов, какие-то малопонятные непосвященным пометки. Но даже неопытному взгляду было видно, что и готовый рисунок на первом листе, и только формируемый на втором, почти не имеют отличий.

Снова хрипловатый выдох сквозь зубы, снова отложен карандаш и взяты перья с цветными чернилами. После того, как маг добавил второму листу цвета, стало понятно, что рисунки на разных листах почти не отличаются.

И снова исписанный лист отложен в сторону, вместо него уложен заготовленный третий лист кальки. Взят в руки карандаш, запалена и раскурена опять погасшая самокрутка, вход в транс и грубоватые движения карандаша по бумаге. Затем повторилось рисование цветных линий поверх темно-серых карандашных штрихов.

Отложив третий лист на брезент, маг выплюнул окурок и завалился на спину, закрыв глаза. Хриплым голосом произнес:

— Мне сейчас надо немного отдохнуть. Полчаса, не больше. Смогли разглядеть под энергетикой ключей что-нибудь?

— Что-то было, вроде нескольких крупных шариков и кучи мелких, и все соединены тонкой, как паутина, нитью, – подбирая слова, отозвался Илаф.

— Ого, я и того не разглядел! – удивленно вставил я.

— Правильно, Илаф, шарики. В литературе – узлы или модули, именно так выглядят действующие на существо заклинания, – проговорил тихим, усталым голосом маг. – Чем мельче узел, тем меньше в него вложено энергии. Самые мелкие вообще напрямую связаны с теми фобиями и желаниями, которые у нас есть. Чем сильнее эта фобия – тем крупнее модуль. Но нам эти модули не нужны, я отслеживал только структуры с высоким всплеском энергии, достаточным для перемещения между Мирами. Таких структур у каждого из нас по одной. Вокруг каждой еще три – блокировка перемещения между Мирами, сдвиг времени и еще что-то, очень похожее на действие, выражаясь в понятных вам терминах, радиомаяка. Сейчас отлежусь и прокомментирую полностью, но пока скажу следующее. Сколько бы мы ни провели времени здесь, в этом Мире, в родные Миры мы вернемся спустя несколько секунд после того, как ушли.

— А нам что делать?

— Можете покурить, можете потренироваться в чем-нибудь не слишком громком, – отозвался маг.

Мы с механиком переглянулись. На тренировки не тянуло ни его, ни меня.

Отведенные магом полчаса прошли без особого шума. Мы успели покурить, еще раз попить чаю, после чего механик завалился подремать, а я достал КПК и продолжил набивать текст о наших приключениях. Надо будет при случае купить толстый блокнот и пару-тройку ручек и карандашей. Не только для записей о пройденном пути, еще и для ведения конспекта лекций, которыми регулярно развлекает нас Скоур. Кое-что в его речах кажется ну очень нереалистичным… ага, особенно после того, как я научился превращаться в дракона размером с крупную лошадь. Но кое-какие приемы надо срочно перенимать. Наверняка на ключах можно сделать хорошую защиту дома, да и та сигнализация, которой мы в Лопоре перекрывали вход в амбар, тоже лишней не будет.

Маг зашевелился, с тяжелым вздохом сел на брезент и подтянул к себе вещмешок, достал из него кисет с чаем и закинул в свою кружку добрую щепоть. Я пододвинул ему котелок с остатками еще горячей воды. Скоур кивнул, ухватил котелок за край и наполнил кружку.

— Илаф, просыпайся. Настало время немного поучиться.

Когда механик подсел ближе к нам, Скоур поднял все три листа кальки, сложил вместе, сдвинул, чтобы совпали поставленные в самом начале подготовки крестики, и начал рассказ.

— Ситуация очень интересная. Как я уже сказал, на каждом из нас лежит три вполне свежих заклинания. Переход из одного Мира в другой сопровождается большими затратами энергии, и часть этой энергии вносит помехи в ауру. Именно по этим помехам я и вел поиск. Так же очень интересный момент – на этих помехах сделана первичная привязка заклинаний. Они постепенно «прорастают» в ауру, и через месяц-полтора снять их сможет только тот, кто открывал для нас переходы.

— То есть, сейчас можно попробовать их сбросить? – спросил я.

— Увы, нет, – покачал головой маг. – Я артефактор, вы оба – ученики. Чистая магия вообще не моя специализация, я в ней понимаю на среднем уровне, умею кое-что применять, и только. А нужен нам полноценный магистр чистой магии, их на каждый Мир редко бывает больше двух десятков, и дерут они за работу три цены. Тем более что снять надо не одно заклинание, а два. С каждого из нас. Так что будем пробовать искать в Мире неподвижные точки.

— Что за точки? – Илаф уже включил диктофон в своем карманном компьютере и теперь внимательно слушал.

— Участки с локальным уменьшением толщины границы Мира. Одно прохождение через переход между Мирами через портал в неподвижной точке снимает блок перехода, так что бы будем уже более-менее свободны. Маячки с нас может снять один мой хороший знакомый, за ним как раз небольшой должок водится.

Судя по интонации, которой была произнесена фраза, этот «должок» минимум на спасение здоровья, а то и жизни.

— И как искать? Снова работать с ключами, делать какие-то артефакты? – Илаф к вопросу подходил с практической точки зрения.

— Нет. Все гораздо интереснее – мне придется с недельку посидеть в хорошей библиотеке, а затем денек посчитать многоступенчатые формулы, – покачал головой Скоур, – Ближайшая библиотека, в которой могут найтись нужные источники, находится в столице этого королевства, Виллибурге. Добираться до столицы дня два-три со скоростью твоего, Юра, мотоцикла.

— Если еще получится его запустить на спирту, – вздохнул я.

Тема была реально сложная, мотоцикл даже с прогретым двигателем на спирту запускаться отказался, чихал, пыхтел, но уверенно ни разу не «подхватил». Так что мне предстояло или попытаться перенастроить карбюратор под спирт на ощупь, или двигаться дальше на буксире.

— Принципы записи с ключа наложенных заклинаний я вам, пожалуй, распишу несколько позже. Сегодня на оставшееся время – запустить двигатель мотоцикла, – маг кивнул в мою сторону, – Час-полтора на это потратить можно. Потом пакуем вещи и движемся параллельно тракту в сторону Виллибурга. Сегодня я планирую ночевать под крышей, так что следует еще успеть устроиться где-то на ночлег.

Работы с перенастройкой карбюратора оказалось на удивление мало. Было достаточно лишь подобрать положение винта регулировки качества смеси – уже после третьего подкручивания мотоцикл уверенно «подхватил», а после четвертого – запустился. Но еще минут пятнадцать я жег спирт, два раза выкручивал свечи, проверяя по цвету нагара на изоляторе качество смеси, чтобы поймать баланс между тягой и расходом. Тяги особой сейчас было не нужно, мы все-таки катались не по асфальту и даже не по бетонке, а по проселочным дорогам, где – укатанным до звона, где – подразбитым тележными колесами. Но вот расход стал очень важным моментом, ибо спирта у нас сейчас было немного, километров на сто пятьдесят.

После регулировки мы собрали временный лагерь. Вещи вернулись в рюкзаки, кострище было залито несколькими котелками воды, удочку механик разобрал – снял кольца и крючки, смотал леску, а само удилище выкинул в густые заросли ивняка. Через пятнадцать минут после начала сборов о стоянке напоминало только обложенное камнями пятно подгоревшей земли.

Гулко загудел трайк механика, от легкого толчка ногой затарахтел двигатель верного мотоцикла. Скоур пристроился на сидении сзади Илафа (как сам маг однажды упомянул – меньше трясет), я тоже оседлал мотоцикл, проверил топливный кран и свет. За выключенную на дороге фару тут меня ни один ГАИшник не оштрафует, а вот посадить аккумулятор от повышенной нагрузки, особенно на малом газу вообще пара пустяков. Карты местности ни у кого из нас не было, так что ближайшее село с постоялым двором мы собирались искать методом плутания по проселочным дорогам. Логика подсказывала, что такое село должно находиться неподалеку от тракта, и мы неторопливо покатили именно в ту сторону.

Неспешно (сорок километров в час, никак не больше) ложилась под колеса пыльная проселочная дорога, проплывали мимо поля, рощи и речки. Иногда, когда сзади налетал порыв ветерка, нестерпимо пахло перегаром. Кстати, странное дело. Местные паровые тягачи и грузовики через одного не имели никакой явно видимой емкости для угля или дров. Получается, они работают на жидком топливе? По поводу топливных баков, кстати, точно сказать нельзя, именно по этой детали я к местному транспорту не присматривался. Но бак ведь можно установить почти в любой части машины, исключая разве что окрестности парового котла. И придать ему почти любую форму. Самые вместительные, и при этом самые неудобные – шаровые, затем в форме цилиндра, и уже потом – разные квадратные, прямоугольные и прочие с хитрой формой. Нет, тут гадать можно долго. Но все-таки в этой теме что-то есть.

Попробуем зайти с другой стороны вопроса. Итак, на дворе, если сравнивать по уровню технологий, где-то начало девятнадцатого века, только без огнестрельного оружия в армиях. Какое топливо было доступно у нас в те годы?

Сырая нефть. Керосин. Бензин почти не использовали из-за большой горючести, его банально выливали. Густые фракции, используемые как смазки, сюда вообще не подходят. И что из этого следует?

А следует картина не очень хорошая. Даже если удастся купить литров двадцать-тридцать бензина, двигатель на нем долго не проработает. Первым делом закоптятся в хлам свечи, затем сгоревшими остатками густых фракций засорит канавки поршневых колец. На керосине ездить, в принципе можно… ага, плохо и недолго, его не каждый четырехтактник переваривает, но запустить холодный двигатель с искровым зажиганием – нереально. Может, чихнет пару раз. Но уверенно не заработает. Сырая нефть вообще не подходит. Короче говоря, альтернативы дешевому техническому спирту нет.

Спустя примерно час поля сменились сплошным лесом. И вид этого леса был довольно мрачным.

Начать с того, что это был ельник. Густой и темный. Ощущения, соответственно, не из приятных.

Продолжить – тем, что резко ухудшилась дорога. Если раньше проселок был хоть и грунтовым, но прилично укатанным, и при желании на нем можно было бы разогнаться до восьмидесяти-девяноста километров, то здесь на дорогу выползали корни и какие-то камни. Подвеска мотоцикла справлялась далеко не со всеми неровностями.

А закончить – тем, что в этом ельнике не было птиц. Или они хорошо прятались не только от ушей и глаз, но и от обостренного восприятия Тени.

Хорошо хоть лес быстро закончился. Проколбасившись (иначе и не скажешь!) по камням и корням елок всего километров пять-шесть, мы снова выехали в поля. Проехав еще километра три-четыре, мы увидели село.

Не особенно большое, вытянутое, как водится, вдоль главной улицы. Илаф запустил дымогенератор и звуковое сопровождение. Сделано это было для того, чтобы не смущать местных жителей, не представляющих себе что-то сложнее парового трактора. Люди привыкли, что самоходная техника дымит, лязгает и пыхтит, не стоит обманывать их ожидания.

Илаф прижал тормоз, остановился у сидящего на пеньке возле одного из домиков старичка, перебросился с ним несколькими фразами. За звуками работы двигателя всего разговора разобрать не получилось, но фраза «постоялый двор или трактир» и красноречивый взмах руки деда в принципе объясняли ситуацию. В этом селе нам заночевать удастся разве что в стогу, за ночлегом в более подходящем месте надо ехать дальше.

И мы поехали. Ложились под колеса километры пыльного проселка, проплывали поля и рощи. До следующего села пришлось отмахать километров десять.

Было это село крупнее предыдущего раза в три, улиц было несколько, на окраине выделялся двухэтажный большой дом. Несмотря на жару, печная труба испускала клубы дыма. Похоже, вот он, постоялый двор.

Когда мы подъехали ближе, выяснилось, что конкретно этот постоялый двор совмещен с довольно большим трактиром. Вдоль фасада вытянулась внушительная коновязь десятка на два мест, занятая примерно на четверть, во двор вела хорошо накатанная в плотно утоптанной земле колея, на заднем дворе хорошо просматривались несколько сараев, явная конюшня, закрытый плетеной из тонкой проволоки сеткой птичник. Хозяйство, как ни крути, крепкое.

Из-за угла дома вышел пацан лет десяти-одиннадцати с ведром воды. Заметив, что мы остановились, он поставил ведро на землю и спросил:

— Чего желают уважаемые путники?

— Поставить тягачи, плотно поесть и комнату, можно одну на троих, – озвучил запрос механик.

— Все имеется, уважаемые, – пацан старательно пытался выглядеть серьезным и основательным, явно кого-то копируя. – Можете проезжать на задний двор, сейчас покажу, где можно оставить вашу технику.

Сначала было предложение поставить трайк и мотоцикл просто под открытым небом, но я не согласился. Сверкнув монетой в десять шойт из личного запаса, предложил припомнить – есть ли специальные сараи с крепкими воротами и замком на них.

В городе такая мелочь нипочем бы не была принята за оплату, но здесь, в деревне, деньги ценились выше. Даже медь. Так что молодой селянин быстро вспомнил, что есть специально отведенный для зимней стоянки тягачей сарай – крепкие стены без щелей, прочные ворота и хороший замок. Увидев выбитый на замке, знакомый с Земли «знак качества», я даже не удивился.

В трактире, что занимал изрядную часть первого этажа, было немноголюдно. Планировкой зал сильно напоминал кабак из первого фильма про Неуловимых Мстителей, даже граммофон на стойке имелся. За стойкой на высоком табурете расположился чуть полноватый крепкий мужчина, похоже, хозяин заведения. А пацан, провожавший нас сначала во двор, а затем – в дом, на этого мужчину был очень похож. Оно в принципе понятно, и у нас дети всегда помогали по хозяйству не только в крестьянских семьях, но и в таких вот заведениях.

— Крепкий чай и чего-нибудь пожевать к нему, на троих, – заказал Скоур, устраиваясь за одним из столов, – И баню примерно через час.

Трактирщик кивнул, слез с табурета и направился в сторону невысокой двери справа от стойки. Пацан, между тем, занял освободившийся табурет.

Минут через пять трактирщик вышел из кухни, расположенной за дверью, с подносом. На подносе красовались три кружки из какой-то сероватой керамики, десяток небольших пирожков и миска соуса. Денег вперед хозяин трактира не потребовал.

— Крепковат, – отпив немного, Илаф отставил кружку.

— А по мне – самое то, что надо, – попробовал чай я.

— Ладно, обсудили – и хватит. Есть разговор, – маг быстрым движением выцарапал на столе какую-то руну. Для этого ему пришлось отрастить заметный птичий коготь вместо человеческого ногтя. – Сегодня мы устроимся нормально. Но завтра надо будет основательно попрактиковаться. Вы уже почувствовали, что магия может не только наносить вред, но и лечить. Но нужно, чтобы это чувство переросло в уверенность, закрепилось. Если упустить время, то снова «поймать» тему окажется очень тяжело. Так что завтра начинаем лечить. Начиная от мозолей и ожогов, и заканчивая оперативной хирургией. С одной стороны, плохо, если человек получает резаную или даже рваную рану, но с другой – вам срочно нужно освоить много медицинских навыков.

— Ох, чую, не рад будет этому местный знахарь, – покачал головой механик.

— Два хороших человека всегда могут договориться, – отозвался маг, – А плохие люди в знахарях не задерживаются, во всяком случае, в деревнях. Бывали на моей памяти случаи, когда некоего вконец обнаглевшего сельского знахаря забивали дубьем те же селяне. Или чудить начинал, или власти ему захочется, или особый талант к интригам проснется.

Глава 3

Глава 3. Отдых - дело святое!

Договориться – в принципе дело хорошее, но встречались мне иногда такие личности, которые вроде и были хорошими людьми, но договориться с ними о чем-то было нереально. Или цену ломит, или юлит, как уж на сковородке, или слишком сильно грузит не по делу. Если против первых и удалось выработать надежное средство, фразу «новое дешевле стоит» и различные ее аналоги, то против вторых и третьих хорошего рецепта найти так и не удалось. Впрочем, Скоур живет на свете в четыре раза больше меня, и опыт переговоров у него наверняка есть.

— Сейчас пойдешь договариваться? – спросил я.

— Пожалуй, да. Надо сейчас идти, после бани настроение будет уже не деловое.

— Знахарь из-за запаха пыли и пота не откажется говорить? – невинно поинтересовался я.

— Какие же вы невнимательные, — с практически отеческой теплотой усмехнулся маг, — Обладатель пробужденной Тени может регулировать почти все процессы в организме, а уж умению не потеть нас учили еще в Университете.

С этими словами Скоур поднялся из-за стола и направился к выходу. Руну на столешнице затирать он не стал. Возможно, считал, что нам и без него есть, о чем поговорить, да так, чтобы не слышали хозяин трактира и его сын. А возможно, просто поленился, или руна была одноразовой.

— Полагаешь, он сумеет договориться? – негромко спросил Илаф, когда маг скрылся в дверном проеме.

— С его-то опытом? Запросто. Даже если местный знахарь старый… как бы это сказать… очень трудный в общении человек, — было подозрение, что «лексический феномен» аналогов соответствующему матерному слову не подберет, пришлось выбирать цензурную формулировку, — то Скоур тоже вовсе не молодой студент, и не кабинетной работой всю свою долгую жизнь занимался.

Механик пожал плечами, макнул подхваченный с подноса пирожок в соус и задумчиво откусил. Тут же поморщился, проглотил откушенный кусок почти не жуя, и сделал изрядный глоток чая.

Подозревая местного повара в пристрастии к острым приправам, я все-таки решил попробовать соус. Подцепив с подноса пирожок, осторожно макнул его в соус, но откусывать сразу не стал, попробовав только на язык. А ничего так, ни разу не индийский карри или японский васаби, а нечто вроде крепкого «горлодера», ясно ощущались чеснок, хрен и еще что-то аналогичное. Уже с удовольствием откусил кусок и начал тщательно пережевывать.

— Юра, как ты это ешь? – со смесью страха и уважения поглядел на меня механик.

— Да ладно тебе, Илаф, соус что надо. Или ты про начинку?

— Именно что про соус, — отозвался Илаф.

— Не пробовал ты мексиканских соусов, — улыбнулся я, макая в соус еще не надкушенную сторону пирожка, — Вот где остро.

Илаф недоверчиво посмотрел на меня, но переспрашивать не стал, и к соусу тоже больше не притронулся, предпочитая кушать выпечку без острой добавки.

Спустя примерно полчаса вернулся Скоур. Довольный, бодрый, и с чьим-то небольшим мешком за спиной. О визите к местному знахарю ничего не рассказал, сразу затребовал дополнительную кружку чая и подвинул поближе блюдо с оставшимися пирожками и ополовиненной мною миской с соусом.

Мы с интересом посмотрели на мага.

Тот отхлебнул горячего чая, откусил чуть ли не половину пирожка (а были они, надо признать, немаленькими), и едва проглотив, поведал:

— Договорился. Завтра начинаем практику. Как раз сегодня вечером будет сельский праздник, юбилей старосты, так что похмельные, помятые, а возможно даже и резаные пациенты завтра потянутся к знахарю.

— И что же знахарь запросил за такую честь? – не удержался от вопроса механик.

— Да так, мелочь. Один небольшой амулет, чтобы с духами легче было общаться. Штука несложная, я такой еще на пятом курсе Университета как курсовой проект делал. Материалов тоже особо редких не требует, разве что иногда приходится поискать подходящие заготовки по окрестностям. Помимо общего рисунка энергии есть еще направляющие – связь с духами нужной стихии или местности. Для духов воздуха – перо птицы, лучше орла или сокола, для духов огня – выкованный вручную кусочек хорошего железа, ну и так далее. Местному знахарю, его зовут Дороан, нужен амулет для общения с духами леса, для такого амулета идет схематично вырезанный лист дерева, причем резать сталью или каким другим металлом нельзя, резак обязательно каменный, лучше всего, если камень подобран в том же лесу.

Я только присвистнул. Надо же, камень как резак. Интересно, колоть его тоже надо камнем, или допускается заточка наждаком, а то и чем-то более технологичным?

Прошло еще с полчаса. Мы сидели за столом, разговаривали о местных нравах. Илаф отметил, что в его родном Мире лимит на природные ресурсы мог быть и побольше, но в целом он вполне оправдан. А вот местные наверняка даже слушать не захотят о каких-то ограничениях на то, что само растет в лесу или бегает между кустов.

Тут выступил Скоур. Дословно его формулировку не приведу, очень уж витиевато выразился старый маг, но суть была простая. Человечество в этом Мире еще не видело глобальных экологических кризисов, поэтому и не ограничивает себя. Только вот способов добычи мало – силками всех зайцев не переловишь, утку из лука с воды особо не постреляешь, да и выработать землю конным плугом тоже проблематично. Опять же, раз не было при здешнем человечестве экологических катастроф – то и баланс в природе поддерживается близкий к оптимальному, а значит, и по мере сил выбиваемая людьми популяция дичи быстро восстанавливается.

Возражения Илафа сводились в основном к тому, что любой здравомыслящий человек обязан подумать – если сегодня выловить всю дичь, рыбу и собрать все зерно, то что кушать завтра?

Я же сидел, слушал и предавался своим не очень веселым мыслям. Куда катится мой родной Мир, в принципе понятно. Экологическая катастрофа по факту уже началась, только очень немногие это видят. И практически никто не хочет ничего изменить, потому что «на наш век хватит, а после нас – хоть потоп!». Одиночке с этой практикой не справиться, а провести полную реморализацию всего населения планеты невозможно в принципе, на это надо пять-шесть поколений при постоянном продвижении нужных идей. Которые, кстати, основательно дискредитированы тем же «зелеными», почти все активисты которых работают не за идею, а за приличные деньги.

Ответить Илафу маг не успел, хотя было видно, что собирался. К столу подошел тот паренек, который встретил нас у трактира и сказал:

— Баня натоплена, уважаемые. Одежду в стирку сдавать будете?

— Разумеется, — кивнул Скоур, поднимаясь и мимоходом затирая выцарапанную на столе руну, — Еще чистую одежду принесите, и будет хорошо.

В руки пацану перекочевала потертая медная шойта, тот кивнул и двинул к стойке, за которой стоял трактирщик. Мы же двинули на задний двор.

Понять, где именно расположилась баня, было несложно – крепкий сруб, выходящая из крыши кирпичная труба, пускающая легкий дымок, широкая лавка со спинкой у входа. Ну в самом деле, что же еще может быть в таком домике?

Разделись в предбаннике, сложили одежду на лавку у входа, я припрятал кобуру с револьвером в висящем на стене запасном тазу из толстой жести с сильно потертым меднением. Ножны с ножом положил прямо на таз. Если кто потянется – будет слышно. После этого мы вошли в парилку. Тут было ощутимо просторнее, чем в бане безымянного села, в котором и начались наши приключения. Сложенная из кирпича печка, широкая каменка, вмурованный в печку котел литров на сто, полки в три яруса.

После того, как я плеснул на каменку с пол-литра воды, маг и механик высказались в духе того, что я опять пытаюсь их уморить, но как-то незлобно. Отозвавшись, что такие на Земле традиции, я забрался на верхний полок.

Спустя примерно час мы, уже переодевшись в выделенную одежду, простые светлые штаны и такие же простые жилеты из легкой ткани, сидели на лавке у бани и потягивали холодное и удивительно хорошее для деревенского уровня пиво. Но для полноты удовольствия от бани все же кое-чего не хватало.

— Как жаль, что тут нет веников.

— Как нет? – удивился маг, — Вон же он стоит, — и указал на стоящий у косяка двери бани простой веник для подметания пола.

— Нет, других веников. У нас такая банная традиция, как организм распарится, хлестать его специальными вениками. Их по весне заготавливают, нарезают ветки со свежими листьями, связывают, и сушат.

— Мазохизм, — поморщился Илаф.

— С медицинской точки зрения, кстати, вполне разумная традиция, — неожиданно поддержал меня Скоур, — Из распаренной кожи пот и грязь выходят гораздо легче. Особенно если ее вытряхивать. Правда, не для каждого сердца такие перегрузки.

— Да, у нас с больным или слабым сердцем баня категорически противопоказана, — согласился я. А потом вспомнил еще один момент. — Скоур, чуть не забыл. Что ты выцарапал на столешнице, перед тем, как ушел к знахарю?

— Руна защиты от прослушивания, — пожал плечами маг. — В городских трактирах всегда хватает новичков, приезжих или случайно забредших из другого района, но в таких деревнях любой приезжий – потенциальный источник информации, к его разговорам прислушиваются – что же происходит в других местах? Или не затеял ли нежданный гость какую-нибудь пакость вроде краж по наиболее зажиточным домам или угона скота? Вот и приходится шифроваться, и эта руна очень помогает, искажает разговоры до неразборчивого шума с отдельными безобидными словами. Так действие почти не ограничено, но сильные царапины или пролитые жидкости ее полностью глушат.

Посидев еще минут двадцать, мы поднялись и направились в обеденный зал. Идти спать было еще слишком рано, а в зале можно было заказать еще пива и чего-нибудь соленого к нему. В конце концов, мы провернули опасное и чрезвычайно прибыльное дело, и можем себе позволить немного отдохнуть.

Пока мы парились, народу в зале прибыло. У стойки стояли трое парней с едва пробивающейся растительностью на лице, уговаривали трактирщика налить пива. Тот отказывался, или в этих местах табу наа алкоголь для несовершеннолетних, или просто хорошо знал конкретно эту троицу. За столом у окна расположились четверо крепко пахнущих трудовым потом и свежескошенной травой мужиков в простых штанах и рубахах. Получается, косари бросили работу ради юбилея старосты, а точнее – ради бесплатной выпивки, которую тот наверняка поставит. В кабак же заглянули отдохнуть с дороги (вряд ли косили они где-то недалеко) и принять для разгону по кружечке пива. За столом в дальнем углу расположился, судя по одежде, небогатый купец с помощником. Эти к пиву были равнодушны, зато еды заказали минимум на четверых. Мы опять уселись за тот же самый стол, на те же самые места.

Подошел сын хозяина, спросил, чего желают гости. Приняв заказ Илафа, затем мой и Скоура, быстрым шагом ушел в сторону кухни.

Илаф заказал к пиву соленых орехов. Скоур – копченой рыбы. А мне вдруг захотелось вареных раков.

Раки были, их наварили сразу ведра три, готовясь к юбилею старосты. Понятно, что не просто так, наверняка некоторые решат, что им мало, или что компания не слишком подходящая, и подадутся в трактир. И сам староста, скорее всего, тоже ведро-два закажет, чтобы праздничный стол выглядел богаче.

Копченая рыба тоже нашлась, это была довольно популярная закуска.

А вот орехов не оказалось, так что пришлось механику довольствоваться попеременно то копчеными лещами, то вареными раками.

— Как же все-таки жаль, что орехов нет, — посетовал Илаф, отрывая от рыбины полосу кожи с чешуей.

— Да ладно тебе, по-моему, и так неплохо, — я расслаблено облокотился на столешницу и легким движением отломил клешню.

— У нас пиво гораздо хуже, но вот закусок разных хватает. Орехи, улитки, а уж соленые кузнечики… ну просто словами не передать, — отозвался механик, откусывая кусок крепко провяленного и прокопченного мяса.

— У вас их ловят вручную или разводят? – о традициях закусывать разные напитки солеными насекомыми я, разумеется, знал, но именно этот вопрос был интересен.

— Кто как, — пожал плечами механик, отпив несколько глотков из кружки. — Кто живет на природе, вроде механиков и наладчиков каких-то автономных установок, те ловят, а кто на животноводческих фермах – те разводят, в городах тоже хотят закусить. Были у некоторых предложения примерно таким же манером разводить разных гусениц и червяков на мясо, но, к счастью, власти от такого способа получения мяса отказались. Есть, скорее всего, можно, только вот не очень приятно.

Тоже верно, никогда не понимал, как китайцы, вьетнамцы и прочие азиаты потребляют саранчу и тараканов не как закуску к пиву (один знакомый как-то попробовал, долго плевался), а как полноценную еду.

Пока мы попивали пиво, парни у стойки поняли, что трактирщик им не нальет ни при каких раскладах, и двинули в сторону центра села. Косари употребили пиво, расплатились и вышли вслед за парнями, тоже в сторону центра. Купец с помощником добили запеченного гуся и всерьез взялись за отварную, щедро посыпанную мелко резаным луком картошку. Мне есть особо не хотелось, обещанный магом жор временно ослаб, так что я просто сидел и наслаждался вкусом пива.

Спустя минут двадцать в трактир заявилась компания уже подвыпившей молодежи, человек восемь точно. Среди них явно выделялись те, кого отказывался обслуживать трактирщик. Выделялись в основном поведением, и вся компания, подзуживаемая ими, явно собиралась немного трактирщика поучить манерам.

Заняв всю стойку, молодежь начала в чем-то обвинять трактирщика. Обвиняли хором, вразнобой, поэтому было непонятно, в чем именно. Тот отвечал, пока вроде не грубо, но это явно ненадолго. Еще немного, и точно будет крыть нахальных парней матом, а может, и за «дежурную» дубинку схватится.

— Будем разруливать? – лениво спросил механик.

— Только если драться начнут, — так же лениво покачал головой маг. Ему явно не хотелось прерывать отдых.

Как по заказу, один из пацанов схватил стоящую на стойке бутылку, примерно на четверть наполненную слегка мутноватым самогоном. Попытался налить в стоящий на стойке стакан, который трактирщик едва успел протереть. Но тут парня ждала неудача, трактирщик выдернул стакан буквально из-под бутылки. Тугая струя попахивающей сивушными маслами жидкости щедро окатила стойку.

— Двое суток будет пахнуть, — со знанием дела прокомментировал Скоур.

Стоящий у края стойки парень между тем несколько раз крутанул ручку граммофона, двинул в сторону рычажок стопора и грубо опустил на закрутившуюся пластинку тонарм. Взвизгнув, граммофон заиграл что-то бодрое, танцевальное.

Завладевший бутылкой подросток попытался отхлебнуть прямо из горла, но трактирщик был к такому развитию событий готов, и выхватил уже почти пустую бутылку из руки буяна. Тот, быстро осознав, что выпивки его лишили, полез с кулаками прямо через стойку. Остальные парни предпочли стойку оббежать, причем с разных сторон, и было похоже, что все заранее спланировано.

Мы переглянулись и поднялись из-за стола. Я сдвинул кобуру с револьвером подальше, чтобы не выскочила в ненужный момент, Илаф подтянул подвязанные тонкой веревочкой штаны, Скоур жестом профессионального пианиста размял пальцы.

— Только без сверхспособностей, — негромко предупредил он нас, — И до синяков не бейте, лучше тычками в нервные узлы.

Трактирщика уже начали бить. Тот отмахивался, но как-то странно, будто хотел только отогнать нахальную шпану. Скоур зашел за стойку справа, я слева, Илафу же осталось дежурство по центру, жаждущий выпить парень стойку уже благополучно перемахнул.

За шиворот поднять субтильного пацана. Тот пытается вырваться, но куда там, при моем весе под девяносто килограммов лишнего жира в теле почти нет. Подняв подростка так, что тому пришлось встать на цыпочки, иначе на горло давил ворот рубахи, я уверенно ткнул выставленными костяшками пальцев аккурат в «солнышко». Парень захлебнулся воздухом, ослаб, и я аккуратно, без излишнего фанатизма, уложил его у стенки. Скоур между тем ловко ткнул пальцами куда-то под основание черепов двух своих противников. Те так увлеклись, что даже не заметили, что сзади подкрался человек. Ну ни разу не бойцы, даже пусть и кулачные, а простые селяне.

Следующего противника я «приласкал» крепким хлопком ладоней по ушам. Тот сразу присел, схватился за голову, и почти тут же был за шиворот отправлен к стенке. Скоур тем временем уложил еще двоих – одного подножкой, и еще подтолкнул, чтобы тот покрепче головой треснулся, а второго – крепким тычком в печень, а затем в грудь. Оставшихся двоих я крепко приложил под дых, и так же отправил к стене.

Маг помог подняться трактирщику, а механик звонко щелкнул серебряной монетой по стойке и произнес:

— Уважаемый, нам, пожалуйста, еще пива.

Тот окинул взглядом восемь человек, лежащих в разных позах и стонущих на разные голоса, тяжело вздохнул и ответил:

— Ну зачем вы вмешались, уважаемые? Вы день-два тут пробудете и уедете, а мне тут жить.

— Получается, среди этих сын какой-то важной личности? – нехорошо улыбнулся Скоур, присматриваясь к лежащим телам.

— Почти, внук старосты. И если сам Вилден человек понимающий, то его сын, папаша этого буяна, за сына, не разбираясь, будет бить всех причастных, — негромко, так, чтобы слышали только мы, поведал трактирщик.

— Значит, так, — Скоур задумчиво потер подбородок, — Мы тут дня на три-четыре уверенно. Если возникнут вопросы – отправляйте к нам, будем решать, вас в это дело не впутывая. Этих мы сейчас аккуратно вынесем за порог, будьте уверены – у них даже синяков не осталось, все практически целы, а вы пока организуйте нам пива и закуски, — маг кивнул на поблескивающую серебряную монету.

Пока трактирщик наливал пиво и раскладывал закуску, мы, ухватив «потерпевших» парней за воротники, вытаскивали их на свежий воздух. Илаф даже не поленился сходить к колодцу. Принес два ведра воды, ледяной аж до зубной боли, и мы от всей широты души окатили ею подростков. По большому счету, надобности в этом не было, даже те, кого «выключил» Скоур, уже понемногу приходили в себя. Но был и психологический момент, одно дело, когда люди сбежали с поля боя сами, всегда можно наврать, что предприняли стратегическое отступление, и совсем другое, когда они же идут мокрые и помятые. Так что Илаф выдал им напутствие, смысл которого был в том, что «идите отсюда и не мешайте нам отдыхать», и мы вернулись в трактир, к пиву, рыбе и ракам.

Спустя минут десять в трактир ворвался крепкий, но невысокий селянин. Окинув взглядом зал, сразу бросился к нам. И на бегу начал кричать:

— Вы что творите, уроды?!

По всему выходило, что это был тот самый сын старосты, отец того парня, который был в компании заводилой.

— Да вы хоть знаете, кто я? – он попытался ударить меня в челюсть, но как-то замедленно. Вскинуть руку и поймать его кулак оказалось как-то подозрительно просто.

— А вы, уважаемый, знаете, кто мы? – Скоур неторопливо отделил от рыбины очередную полосу чешуи.

Селянин попытался выдернуть свой кулак из моей хватки, но я не отпускал. Тогда он попытался ударить второй рукой. Немного отстраниться от нее оказалось еще проще, чем поймать руку чуть ранее.

— Похоже, не знаете, — удрученно качнул головой маг, и я почувствовал пролетевшую мимо волну, растормаживающую воображение. А Скоур продолжал: — Так вот, я маг, а это – мои ученики. Не смотрите, что молоды, каждый в драке стоит трех опытных бойцов, если не колдует. А теперь давайте сначала. Что вы от нас хотите?

— Вы что творите?! – завел шарманку по второму кругу селянин, — Что, приехали из города – и сразу свои порядки наводить?

Понятно, он разозлился, что его сыну навешали какие-то гастролеры, но напрямую обвинить почему-то не хочет… или чего-то боится.

— Он с друзьями мешал нам отдыхать, — пояснил Илаф, отпивая пива и между делом повторяя растормаживающую волну.

Но и она не принесла особого эффекта. Чтобы селянина хоть как-то проняло, я чуть сжал руку, из которой еще не выпустил чужой кулак и добавил:

— Вот вы, уважаемый, рады, когда вам мешают отдыхать? Вижу, что нет, сейчас, вместо того, чтобы спокойно пить за здоровье старосты, прибежали к нам, разбираться. Вот и мы, когда нам начали мешать, разобрались. Причем гуманно, обошлось даже без синяков. А теперь представьте, что мы бы действовали так, как собирались вы? – и добавил вслед третью растормаживающую волну.

Вот теперь местный уже начал нервничать. Явно не просто пару-тройку синяков наставить собирался, а повалить и «приласкать» или носком сапога, или припрятанным за голенищем (опять спасибо обостренному восприятию Тени) ножом. Правда, может быть, причиной острой тревоги за собственное будущее послужило то, что я еще сильнее сжал ему руку?

Илаф с нехорошей улыбкой посмотрел на селянина и легким движением отломил клешню от рака. Скоур с треском содрал с рыбины еще полоску чешуи. Напарники совершенно точно чувствовали добавленное мной заклинание, и поддерживали эффект, но так, чтобы со стороны было непонятно.

— Так вот, предлагаю вам, уважаемый, двигать отсюда, пока целый и при памяти. А если кто попробует кого-нибудь из нас подловить в темном и узком переулке, то синяками не отделается. Будут переломы, и хорошо, если не шейных позвонков.

Кулак сына старосты я отпустил сразу, как закончил речь. Тот сразу же развернулся и дал по газам, чуть не навернувшись на повороте у входной двери. Илаф вытянул из кармана портсигар, прикурил сигаретку и прокомментировал мои попытки в дипломатию:

— Слабо. И не сказал бы, что впечатление произвел достаточно серьезное.

— А по мне – в самый раз, — не согласился Скоур, — Нечто в стиле «мы мирные люди, но если надо, отлупить можем так, что не каждый оклемается». Во всяком случае, он почувствовал именно это. Вообще не думаю, что он будет о своем провале рассказывать всем и каждому, а попытается прикинуться, что все-таки договорился с нами.

— Кстати, Скоур, все хотел спросить, да забывал, — вспомнил я один любопытный эпизод, — В первый день, когда я получал информацию о новом Мире, замаскировавшись в ветвях дуба у дороги, услышал диалог двух парней. И в нем было кое-что о чтении мыслей. Могут такое местные или это было преувеличение?

— А ну-ка, опиши мне этих парней, — неожиданно заинтересовался маг. Выслушав мое описание, он задумчиво потер подбородок, после чего ответил: — Очень похоже, что это виары, не то, чтобы отдельная раса, но, скажем так, народность. Я слышал о них в селениях этой части королевства, и скажу вот что. Действительно, говорят, они читают мысли. Но сам в этом сомневаюсь, скорее, ловят эмоциональный фон. Бойцы на высоком уровне, тренируются с детства. При этом магию осваивают на минимальном уровне, чуть ли не самую необходимую в быту. Люди они, в общем-то, мирные, первыми в драку не вступают, но при необходимости навешают от души. Вот и прикидывай. Ладно, давайте допиваем пиво, и спать. Завтра напряженный день, будете осваивать лекарское дело.

Допив пиво и добив закуску, мы неспешно направились на второй этаж, где располагались номера. В конце коридора тут был туалет, небольшая беленая комнатка с «очком», прикрываемым крышкой, и хорошей вентиляцией. Расположение туалета отдельно у трактирщика уточнил механик, логично предположивший, что после такого количества пива бегать нам полночи точно.

Глава 4

Глава 4. Основы магической медицины

Деревенское пиво оказалось, в общем-то, неплохим – хоть и пришлось побегать ночью, но наутро никакого похмелья, которое иногда бывало от земного, особенно в пластиковой таре, не было. Но встали мы все-таки рано, солнце едва поднялось над горизонтом. Илаф, потирая слегка припухшее от сна и выпитой жидкости лицо, отправился к колодцу. Я потянулся следом.

Механик вытащил полное ведро воды, поставил его на угол сруба и, вдохнув, сунул в ведро голову. Я аж передернулся – от одного лишь вида стало холодно.

Скоур, неизвестно где бродивший еще с ночи (утром его в комнате не было) застал нас, когда механик выжимал воду из волос, а я, набрав еще ведро воды, умывался и озабоченно ощупывал щетину. И, разумеется, сразу потащил к местному знахарю, на прием болеющих после вчерашнего праздника.

— Нет, чтобы поесть, помыться у колодца и забыться… – поморщился я, немного переиначив известную песню Высоцкого.

— Уколоться нечем, – ухмыльнулся маг, выдавая не только знакомство с первоисточником, но и знание некоторых жаргонных терминов из русского языка, – Так что одевайтесь, и идем. Уж чаю там попить можно, в перерывах между пациентами. Почувствуете себя на месте лекаря – лучше прочувствуете, что такое магия в лечении.

Одевшись, мы неспешным шагом направились в дом местного знахаря.

Жил знахарь на окраине, но чуть ли не противоположной той, на которой стоял трактир. Большой крепкий дом с полуподвалом и высоким чердаком – или даже мансардой. Окна в нее были маленькие, затянутые не то промасленной бумагой, не то бычьим пузырем. Вход в дом – даже не крыльцо, а просторная веранда, застекленная в лучших российских дачных традициях – стекла мелкие, но общие рамы большие, чуть ли не во всю веранду высотой и шириной.

Мы, постучавшись для вежливости, вошли. На веранде стоял небольшой стол, на котором пыхтел паром большой самовар, коленчатая труба была выведена в открытую форточку. Вокруг самовара стояли четыре больших керамических кружки, керамический же заварочный чайник и большая тарелка с какими-то сушеными фруктами. Сахара не наблюдалось…

Почти сразу же из дома с большой, не меньше литра, сделанной из липовой коры банкой, вышел невысокий, чуть полноватый мужчина в просторной светло-серой рубашке, столь же просторных легких брюках и домашних тапочках на босу ногу. Лицо отличалось некоторой благообразностью, ну чисто добрый доктор Айболит.

— Здравствуй, Дороан, – уважительно кивнул Скоур, – Вот мои ученики. Юрий, Илаф, – представил нас маг.

— Ну здравствуйте, Юрий и Илаф, – улыбнулся знахарь, снимая с банки крышку и насыпая в чайник несколько щепотей ароматного травяного сбора. Подставив чайник под кран самовара, налил кипятка, накрыл чайник крышкой и оставил настаиваться. – Расскажите, что по анатомии человека знаете?

— Ну как вам сказать, – немного помялся Илаф, – Что может знать об анатомии два года воевавший человек?

Знахарь с интересом посмотрел на механика. Илаф вообще не производил впечатления человека, хоть когда-то участвовавшего в войне, особенно по манере двигаться. У опытного бойца-рукопашника от простого обывателя и даже мастера технической работы и движения, и походка отличаются. Сам бы никогда не заметил, если бы не случай из собственной жизни, примерно на третий год занятий в реконструкторском клубе люди, с которыми не виделся по несколько лет, перестали узнавать меня по движениям, не видя лица. Особенно неудобно было зимой, в пушистой шапке – ситуация приключилась, прямо как в старом анекдоте, трое в подворотне попросили прикурить. Ну я и дал, а потом шапку поправил… оказалось, старый знакомый, с которым два года не виделся, по пьяной лавочке решил с друзьями на очередную поллитру мелочи посшибать.

В общем, Илафу знахарь не особо поверил, поэтому начал расспрашивать. Поскольку впечатления сельского жителя, знакомого с внутренним устройством разных организмов механик тоже не производил, расспросы начались с общей анатомии. Координаты почек, сердца, поджелудочной железы и даже аппендикса были указаны вполне точно, поэтому Дороан переключился на меня.

Мне достались вопросы в основном о сердце, желудке и кишечнике. На вопросы я ответил, судя по выражению лица знахаря, более-менее верно, и даже в конце немного проехался по артериальному давлению. Цифр, правда, не называл – тонометр, хоть он и довольно простой прибор, тут явно был не в ходу, да и в чем измеряют давление, тоже было неизвестно.

— Ну что я могу сказать вам, Скоур, – удовлетворенно начал знахарь, разливая настой из чайника на четыре кружки и доливая кипяток из самовара, – Ученики ваши основы знают, а там, где основы, и понимание процессов, происходящих в теле, обязательно придет. Поэтому сейчас садимся пить чай, и ждем первых похмельных страждущих. Теорию рассказать, конечно, могу, но не хочу вмешиваться в вашу методику обучения.

Скоур все-таки привел нас к знахарю рановато, за неспешной беседой о том, что происходит в крупных городах и вообще в мире, мы успели выхлебать по два стакана очень хорошего, черного с добавками каких-то полевых трав, чая. А потом потянулись и страждущие.

Пациент, в котором я узнал одного из вчерашних разминавшихся пивом в трактире косарей, подсвечивал дорогу весьма немаленьким фонарем под левым глазом. Но причиной визита было вовсе не похмелье, и даже не желание срочно «погасить» фонарь, а замотанная в мокрую мешковину рука на перевязи из той же мешковины.

Скоур отставил чашку, встал, усадил косаря на стул и начал быстро разматывать мешковину. Рука под ней была немного опухшая, но положение ее было вроде естественным, что в суставах, что в костях. Приглядевшись сначала энергетическим зрением, а затем простым, я прокомментировал:

— Минимум трещина, максимум закрытый перелом без смещения. Тугая повязка дней на пятнадцать, и руку не нагружать.

— Слышал? – спросил маг косаря, поводя ладонью над пострадавшей конечностью, – Тогда признавайся, упал или получил?

Косарь, немного помявшись, все-таки признался:

— Сначала получил, а потом упал.

— То есть тебя не ногами отходили? – удивленно уточнил маг, убирая от пострадавшей конечности ладонь, – Тогда как ты кость сломал?

— Упал неудачно, на крыльцо, – пояснил косарь, – Прямо на край ступеньки, хорошо хоть не головой.

— Тогда прикидывай, перед тобой два варианта. Или на пятнадцать дней лубки, или лечим сейчас по ускоренной схеме. Уже к обеду сможешь косой работать. Выбираешь ускоренный вариант? Ну хорошо, теперь держись. Илаф, Юрий, давайте сюда. Юрий, ты определил довольно точно, тут серьезная трещина, на грани закрытого перелома. К счастью, отделения осколков не было, поэтому лечить будет не так уж и сложно. Так, не подслушивай, – строго сказал маг, отвешивая косарю звонкий щелбан. Тот сразу остекленел взглядом, – Другое дело. Ну так вот, основа костной ткани – кальций…

— Мэтр Скоур, что вы с ним сделали? – оживился знахарь, – Такого в наших договоренностях не было!

— Я его в сон погрузил, мне нужно минут пятнадцать, чтобы показать, как сращивать кости, и чтобы ученики потренировались, – пояснил маг, – Хотите – тоже подходите ближе, посмотрите, как я это делаю. Итак, кальций. В человеческом организме его обычно хватает, только вот он рассредоточен по организму. Попадает он в организм с водой и пищей, и иногда при избытке он начинает откладываться в почках и печени, но это сейчас не наша тема. С возрастом кости становятся хрупкими, пористыми, кальций из них вымывается. Именно этот эффект мы и сможем сейчас использовать, подтянуть недостающий кальций к трещине. Сразу она, конечно, не срастется, на это потребуется несколько дней, но и тут есть специальный прием. В общем, смотрите энергетическим зрением.

— Я им не владею! – предупредил Дороан.

Скоур, не глядя, провел ладонью перед глазами знахаря, и тот пораженно охнул. А мы с Илафом внимательно наблюдали за творящимся с чужими костями процессом. Ток крови вокруг поврежденной кости усилился, было видно, как под действием кружащих в руке энергетических вихрей трещина начинает укорачиваться. Уменьшив ее примерно на одну шестую, маг отпустил руку косаря и предложил попробовать нам.

Илаф долго не мог приноровиться, поток получался то слишком грубым, то очень слабым, но, периодически принимая поправки от Скоура, в конце концов приноровился. Трещина в кости начала понемногу зарастать, но был заметен один момент. Если маг заставлял кровь тянуть кальций по всему организму, то механик, видимо по неопытности, ограничивался несколькими костями в кисти и плечом. Когда трещина уменьшилась вдвое, к делу приступил я.

После наблюдений за работой Илафа дело пошло почти сразу, всего лишь три коррекции потребовалось ввести в процесс по советам Скоура. Несколько минут, и трещина окончательно сомкнулась.

— Еще один момент. Кальция мы притянули достаточно, он закрепился, но структура его еще слабовата, нужно некоторое время, чтобы он окончательно принялся на новом месте. Поэтому сейчас будем вешать на кость стяжки. Разумеется, не металлические и не костяные, а энергетические. Первую ставлю я, дальше сами, по образцу.

Маг действовал интересно – не пользуясь собственной энергией, он оттягивал часть энергии из ауры пациента на подпитку хитрой энергетической конструкции, действительно выглядевшей как плотно обхватившее кость кольцо. На создание кольца собственной энергии он тоже не потратил ни капли, лишь отщипывал собственной волей отдельные небольшие кусочки ауры и формировал кольцо из них.

Повторить этот фокус оказалось несколько проще, чем сращивание кости. Мы оба справились с первого раза.

Щелкнув пальцами перед носом косаря, маг сказал:

— Можешь идти. Но руку чересчур все равно не нагружай хотя бы дня два. В общем, работай, но не в полную силу.

Многословно поблагодарив и пообещав занести «гонорар» уже вечером, селянин покинул дом знахаря.

— А теперь рассказывайте, какие последствия могут быть от таких способов лечения, – дал задание Скоур, проводив взглядом только что излеченного пациента.

— Мы оттягивали кальций из других костей. Вытянули немного, но другие кости могут стать более хрупкими, – начал я, – И при сильной нагрузке могут сломаться уже в другом месте. Но тут вряд ли, организм еще не старый.

— С кальцием ладно, – вступил Илаф, – Но поддержание таких стягивающих колец тратит энергию из ауры, а та подпитывается от организма. Разве что структура кольца сама распадется через несколько дней, тогда не будет особых последствий.

— Оба ответа верные, но лишь отчасти, – кивнул маг, – Насчет костей – организм действительно не старый, вполне здоровый, и недостаток он восполнит быстро. Опасность возникает в случае серьезных открытых переломов, которые мало сложить, нужно правильно расположить все осколки, удалить совсем мелкие. Тут действительно дефицит кальция может оказаться критичным, решается повышенными объемами молочных продуктов в рационе. По энергии скажу следующее. Кольцо рассчитано на то, чтобы просуществовать три-четыре дня, как ни поддерживай, оно распадется самостоятельно. Но пока оно существует, оно оттягивает на себя энергию. Из ближайшего участка ауры, и это дает легкое охлаждение, чем за несколько часов полностью снимает отек. Охлаждение действительно легкое, к проблемам оно не приводит, разве что на серьезных переломах, но там уже внешние накопители ставят.

— Сложно представить себе емкость этих накопителей, – присвистнул Дороан, – Если я все правильно разглядел через твое энергетическое зрение, то на кольца ты потратил довольно много энергии, и хорошо, что они быстро распадутся.

— Да, емкость приличная, – согласно кивнул Скоур, – Но для опытного артефактора, если есть хорошие материалы, вещь вовсе не запредельно сложная.

— И я впервые вижу, чтобы энергетикой манипулировали вот так, мимоходом. Научишь?

— Не меньше недели придется тренироваться, – предупредил Скоур, – И кое-какие части собственной ауры нужно будет подправить. Это не смертельно, даже полезно, и несколько продлевает жизнь. Лет на десять-пятнадцать точно.

Неужели маг собирается инициировать Тень еще и сельского знахаря? Хотя вряд ли, он как-то сказал, что три месяца нужно осваивать изменившийся организм и энергетику. Скорее, собирается как-то «модифицировать» ауру Дороана. Вот только интересно, как?

Размышлять дальше было некогда – следующим пациентом заявился основательно помятый щупленький мужичок, при ходьбе держащийся за правый бок. На запойного алкаша мужичок не особо походил, впрочем, они бывают вполне интеллигентными на вид.

Мужичок зашел на веранду и вежливо поздоровался. Все-таки запойный, крепкий запах перегара шибает на пять шагов. Интересно, при такой сравнительно интеллигентной внешности кем он в этом селе работает?

— Это наш сапожник, пьет много и регулярно, – негромко просветил Дороан.

Скоур предложил сапожнику присесть на табурет, с которого несколько минут назад встал косарь, и спросил:

— Действительно много пьешь?

— Да по моим меркам не очень, – покачал головой мужичок. Скоур потер подбородок, подозрительно посмотрел на мужичка, но комментировать не стал, а зашел с правого бока и легким движением убрал прижатую к боку руку.

— А теперь смотрите, – Скоур размял пальцы и указал мужичку примерно пальца на два ниже крайнего правого ребра, – Что у человека здесь?

— Печень! – хором ответили мы.

— Верно, – кивнул маг, – Печень в организме выполняет несколько функций. Первая – это такой своеобразный фильтр крови, выводит разные вредные вещества, попавшие в кровь из желудка ,кишечника или мочевых путей. Вторая – восстановление некоторых соединений, постоянно содержащихся в крови, по факту регенерация крови. Третья – печень выделяет желчь, которая нужна для нормального переваривания пищи. Как видите, многофункциональный такой орган. Кстати, добавлю пару фактов. Печень – самый горячий орган в теле, его температура в среднем на градус-полтора выше температуры самого тела. И еще это единственный орган, способный, будучи отчекрыженный почти под корень, отрасти до нормальных размеров. Ну это сейчас не главное, а главное то, что тут, по всей видимости, цирроз. Боли под ребрами справа, тошнота, быстрое насыщение? – с улыбочкой доктора Ливси поинтересовался Скоур у пациента. Тот лишь кивнул. Маг заглянул ему в глаза, ловким движением чуть приподнял веко, после чего кивнул нам, чтобы подходили ближе, – Вот еще один уверенный симптом, желтоватые белки глаз и желтоватые же пятна на веках. А теперь, – маг отвесил своему пациенту щелбан, и тот сразу же остекленел взглядом, – Теперь скажу, что официальная медицина цирроз считает неизлечимым. Дороан?

— Ну, по большому счету да, – неохотно подтвердил сельский знахарь, – Есть способы продлить жизнь, но вылечить полностью – нет.

— И даже мои методики не имеют разового средства, позволяющего нормально вылечить печень, – вздохнул Скоур, – Можно месяц-два придерживаться диеты, ходить на регулярные процедуры, и тогда эффект будет, но мы тут не долго задержимся, неделю максимум. Поэтому могу ему порекомендовать разве что хорошую диету… и попытаться запустить естественную регенерацию. В зависимости от силы организма на восстановление уйдет год-два, если пить не продолжит.

— Сапожник не пить не может, – негромко отметил Дороан.

— Моя задача ему все объяснить, а выбор пусть делает сам, – покачал головой Скоур, – Итак, что же такое цирроз. Это явление, когда печень начинает отказывать. Ее ткани постепенно рубцуются, превращаются в такие следы от шрамов, и кровь через них проходит намного хуже. И так до полного отказа. Сейчас можно разве что немного подстегнуть работу печени, чтобы последствия вчерашних злоупотреблений быстрее прошли. Полноценную операцию на печени я не потяну, не на то учился, но помочь смогу. Итак, смотрите… – Скоур осекся, хмыкнул, провел рукой перед глазами Дороана и продолжил: – Помимо всего прочего, печень – один из важнейших узлов энергетических каналов, их в ней лишь немногим меньше, чем в сердце, а в сердце – немногим меньше, чем в отдельно взятых мозге и позвоночнике. На работу и изменение этих каналов сильно влияет состояние печени. Ну тут как с любой другой частью тела – повреди, например, кисть, или даже вообще останься без нее, и энергетические линии тоже изменятся. Так что чем хуже печени, тем хуже энергетике, такой вот замкнутый круг. Сейчас можно попробовать подправить эти энергетические линии, но без особых гарантий на долговременный результат. Разве что он действительно перестанет каждый день заливаться, а то, если бросить резко, возникнет, как пить дать, алкогольная горячка, некоторым присутствующим известная как белая. Смотрите, как я это делаю. Залезть внутрь тела руками, чтобы потом не осталось ни рубца, ни крови – задача сложная, но для опытных лекарей вполне выполнимая. Увы, не для меня, придется тут работать внешними слоями ауры, – Скоур наложил ладони на живот сапожника, напротив печени, и закрыл глаза.

«То без ножа людей терзают филиппинские врачи» – подумал я, внимательно наблюдая за движениями энергетических линий в аурах мага и местного сапожника. Покореженные, перекрученные линии энергий в печени страждущего под воздействием ауры Скоура постепенно расправлялись, выравнивались, и становились все более похожими на те, что были у нас самих, я ради интереса пригляделся к ауре самого мага, и до кучи Илафа и Дороана. Минут двадцать, никак не меньше, маг возился с коррекцией линий, потом убрал руки, тяжело вздохнул и сказал, что еще несколько недель как минимум печень сбоить не будет. Только надо, чтобы пациент посидел минут десять-пятнадцать спокойно.

— Да уж, мои умения смотрятся на таком фоне бледно, – вздохнул Дороан, вытряхивая из чайника отработанную заварку в жестяное ведро в углу веранды и засыпая свежую порцию сушеных трав.

— Зато у тебя есть знания о лекарственных растениях и их применении, – подбодрил знахаря Скоур, разминающий пальцы, – Я вообще артефактор, вот эти приемы – это смежная тема, предназначены изначально для других целей. Они далеко не всегда подходят, и далеко не всегда действуют так, как надо. Например, те же энергетические линии в печени, даже если он бросит пить, постепенно будут сминаться обратно, тут нужно не один и не два сеанса. Но как это делается, ты видел, сделаю тебе амулет, чтобы видеть энергетику самостоятельно, будешь много тренироваться – научишься.

Дальнейшие минут десять-пятнадцать мы пили чай, закусывали сухофруктами и неспешно беседовали об энергетике и разных способах на нее влиять. Когда чай был все-таки допит, Скоур щелкнул пальцами перед носом сапожника и продолжил разъяснения, будто ничего не произошло:

— Теперь я тебе скажу вот что. Пить надо меньше раз в десять, и закусывать плотно! Если не примешь добрый совет, через пару-тройку месяцев ляжешь в гроб. Я серьезно тебе говорю, беда именно от неумеренного количества выпивки и недостаточного количества закуски. Впрочем, если жизнь недорога, сам решай. Но тогда последние свои дни проведешь очень неприятно, даже хуже, чем тебе утром было. Ну так что? – сапожник, впечатленный по самое дальше некуда, мелко закивал головой, – Ладно уж, вижу, ты проникся. В ближайшие недели три – никаких острых, соленых и жареных блюд, минимум перца и соли. Ты вообще давно трезвым не был? Сколько уже каждый день крепко выпиваешь?

— Недели две… – неуверенно проблеял сапожник.

— И резко бросать тебе теперь нельзя, – задумчиво протянул Скоур, – Тогда сейчас идешь в трактир, берешь кружку некрепкого пива, и растягиваешь ее на полчаса, не меньше, и так же кружку вечером. С одной стороны вредно, с другой же, лечить тебе алкогольную горячку будет тяжелее, чем плавно уменьшить дозу сейчас. Завтра с утра явишься, будем продолжать лечение. То, что я сейчас сделал, пока ты спал – это первая помощь, просто снял тебе болевой синдром. Так что иди, физически не напрягайся, и помни – ничего жареного и острого!

Многословно отблагодарив мага, сапожник встал с табурета и направился в сторону трактира. Скоур, вздохнув, честно признался нам, что давно такой тонкой работы не делал. Припоминать ему гадание вчерашним утром у лесного озера что-то не тянуло.

Почти сразу, как сапожник скрылся за углом, на горизонте замаячил очередной страждущий. Правая рука замотана белой тряпкой с подозрительными бурыми пятнами. Скоур моментально оживился, поведал нам, что резаные и колотые раны – проще, чем больная печень, и спросил у знахаря спирт, острый нож, иголку и нитку. Тот, едва разглядев пятна на тряпке, коей была замотана рука, пошел за инструментом.

Очередной больной оказался плотником, вчера вечером подравшимся с кем-то из местной молодежи. Но рана оказалась нанесена не ножом, и даже не топором, а «розочкой» – разбитой об угол стола и ухваченной за горлышко стеклянной бутылкой. Дороан быстро вернулся с жестяной коробочкой, содержащей хирургический инструмент, несколько чистых тряпиц и примерно полулитровую бутылку с прозрачной жидкостью, попахивающей спиртом, и маг начал очередную лекцию.

— Резаные раны встречаются в быту нечасто. Надо иметь редкое невезение, чтобы серьезно располосовать мясо острым краем разбитого стекла, серьезно порезаться собственным ножом или косой. Но в пьяных драках и особенно в бою это – основной вид ран, – Скоур усадил плотника на табурет и принялся аккуратно разматывать тряпку, – И, надо заметить, довольно неприятный. Разрезанное мясо постоянно течет кровью, пока на ране не сформируется твердая корка, инфекцию занести проще простого, а в особо сложных случаях в уголке раны может затеряться какой-нибудь мусор – чешуйка с лезвия меча или копья, песчинка или, как я несколько опасаюсь в этом случае – небольшой осколок стекла. Стекло неудобно тем, что не видно в крови, его нужно именно что нащупать, а энергетические линии оно не искажает. Первым делом – обезболивание. Приглядываемся к энергетике, она, как я уже упоминал, частично дублирует нервную систему. Вот здесь – нервный узел, – маг указал куда-то в область локтя плотника, – На нем привязана и энергетика, так что сейчас мы обезболим, примерно так, – Скоур прижал палец к какой-то определенной точке локтя и, насколько я разобрал, влил чуть-чуть энергии. Судя по тому, как расслабился плотник, обезболивание действительно сработало. – И сейчас начнется самое интересное. Рану надо почистить и по уму промыть. С одной стороны, с этой задачей должна справляться кровь, вытекающая сразу при порезе, с другой же регулярно бывает, что в рану попала грязь или уже упомянутые куски того, чем была сделана рана.

Плотник при этих словах поморщился и даже слегка побледнел. Крови он боится, что ли?

— Может, его пока усыпить? – спросил Илаф, явно сопереживая пострадавшему.

— Можно, – согласился маг, отработанным приемом отвешивая пациенту звонкий щелбан, – Тогда продолжаем. Здесь на ране уже есть корка, она начинает подживать, но имеется и серьезное воспаление. Так всегда бывает, организм чувствует повреждения и пытается таким образом выжечь возможную инфекцию. Но нам, чтобы проверить состояние раны, эту корку нужно снять. Снимаем аккуратно! – Скоур легкими движениями короткого ножика из «арсенала» знахаря, предварительно смочив его спиртом, срезал с раны корку, – И смотрим. Промыть можно охлажденными отварами некоторых трав, я вам позже расскажу, или химическими аналогами. Травы эффективнее, но не хранятся долго, химия же в жидком виде может храниться годами. Дороан, что скажешь?

— Еще с вечера подготовил, как знал, – вздохнул тот, снимая с полки на стене дома небольшую бутылочку с желтоватой жидкостью.

— Спасибо, – кивнул Скоур, раздвинул края раны и плеснул из бутылочки раствор в порез. Жидкость, вымывая кровавые сгустки, потекла по руке, и я, подхватив старую повязку, подложил ее под руку. Маг кивнул и продолжил: – Вот сейчас смотрите. Ране уже несколько часов, и посадить ее на энергетические стяжки, как мы проделали с костью, не получится, они просто разойдутся. Тут придется шить. Но сначала вычистим рану от этих сгустков, – вернув бутылочку с антисептиком на стол, маг взял тот самый ножик и провел его кончиком, плашмя, по дну раны. На край вышли какие-то кровавые сгустки. Еще раз плеснув антисептика, Скоур промакнул рану чистой тряпицей и свел края вместе, – Илаф, смочи руки спиртом и придержи, сейчас будем шить.

Пока механик держал края раны, маг отмотал сантиметров тридцать нитки, плеснул на нее немного спирта, вдел конец в ушко кривой иголки и продолжил пояснения:

— Смотрите. Вот специальная игла для штопанья тела. Кривая она потому, что надо ее одним движением и ввести, и вывести, что прямой иглой на плоской части тела вроде груди или живота не очень удобно. Профессиональные хирурги орудуют иглой при помощи специальных щипцов или пинцета, но нам важен результат, шить будем руками. Начинаем, – маг ловко проколол кожу иглой, протянул нитку и завязал ее конец каким-то хитрым узлом, – Стягивать рану нужно аккуратно, иначе шрам будет страшным. Нет, он останется по любому, но от мастерства хирурга зависит его вид. Первые несколько стежков сделаю я, затем – вы.

Скоур начал аккуратно сшивать рану. Стежков он действительно сделал немного, стянув едва ли четверть длины раны. Потом скомандовал механику отпустить руку и приниматься за дело.

Стежки Илафа были более грубыми, но так же уверенно стягивали края резаной раны друг с другом. Затем пришла моя очередь. Блеснуть навыками не удалось, шитье все равно было довольно грубоватым. Хмыкнув, Скоур объяснил, как крепить нитку, взял одну из чистых тряпиц, сложил в несколько слоев и полил антисептиком. Наложил получившийся тампон на рану и с активной нашей помощью забинтовал.

— Да, ученики, учиться вам еще и учиться. Но одно хорошо – вы теперь вполне представляете, как нужно лечить резаные раны. Добавлю, что свежие раны лечить проще. Кость лежит глубоко, на нее, даже если перелом застарелый, стяжки ставить легче. А вот на резаную или колотую рану стяжка ляжет только на свежую. Можно еще активизировать движение энергии вокруг раны и подтянуть из организма излишки, как мы сделали с трещиной в кости. А теперь, Юра, давай посмотрим вот что. Из раны вышло несколько сгустков, ты их подхватил на тряпку. Нет ли в этих сгустках стекла?

Стеклянных чешуек, к счастью, не нашлось. Во всяком случае, Скоур неплохо прочистил рану, и в ней тоже стекла не нашел. Оставалось надеяться, что обработка раны была достаточной для нормального заживления.

Глава 5

Глава 5. Урок прикладной артефакторики

Щелкнув пальцами перед лицом плотника, маг произнес:

— Я тебе рану почистил и зашил, завтра утром придешь, посмотрим, как заживает. Предупреждаю сразу, заживать будет с неделю, никак не меньше, но надо постоянно контролировать и регулярно перевязывать. А сейчас иди, только руку сильно не напрягай.

Плотник, рассыпаясь в благодарностях, покинул веранду. Скоур нацедил себе кружку чаю (и куда в него столько влезает?) и забросил в рот несколько сушеных фруктовых долек.

— Скоур, вот поясни мне. Ни с кого ты не взял оплаты. На что же живут сельские знахари? – захотел уточнить расклады Илаф.

— Это сейчас оплаты нет. Будь уверен, самое позднее к вечеру эти люди, может, за исключением сапожника, потянутся сюда с корзинами продуктов. А тем, кто решит не благодарить, лично я бы в следующий раз назначил снадобье с каким-нибудь неприятным эффектом в виде диареи суток на двое-трое, или чесотки в паху. А если вдруг претензии возникнут, сказать, что руки мыть нужно, и вообще мыться чаще.

— Полностью согласен, – хмыкнул Дороан, тоже выбирая из блюда с сухофруктами несколько долек, — Очень многое зависит от того, как знахарь, да и вообще любой человек, ставит себя на новом месте. Дело сложное, знахарю нужно быть одновременно и отзывчивым, и твердым. Но зато, если правильно себя поставил, то в дальнейшем уже работать намного проще.

— Это в любом деле так, – согласно кивнул я.

Поток страждущих пока иссяк. Чтобы было, чем заняться, Скоур начал рассказывать нам про последствия алкогольного отравления.

По его словам получалось, что основная причина плохого самочувствия после употребления спиртного – большое количество болтающихся в крови продуктов переработки спирта. Печень сразу не справляется, особенно нетренированная, и у некоторых неопытных потребителей похмелье длится до суток. Но все было просто именно на первый взгляд. Спирт – ладно, но в деревенском алкоголе и помимо спирта хватало всякой гадости. В основном это были эфирные масла, собственно, дающие самогону столь специфический запах и вкус. Кто-то эти эфирные масла выводил очисткой молоком или через угольную крошку, а кто-то хлестал прямо так, не заботясь о последствиях. Я припомнил, что в родной местности еще практиковали очистку марганцовкой, но получалось не у всех, а потом ее начали продавать по рецептам. Влезать в рассказ Скоура с такими дополнениями было не очень к месту, Дороан еще спросил бы, что такое пермарганат калия, и зачем нужен. Так вот, эфирные масла перерабатывались организмом еще хуже, и последствия приносили более интересные.

Главным же способом лечения маг признавал восстановление кислотно-щелочного баланса в организме. Достигалось восстановление благодаря употреблению внутрь большого количества кисловатой жидкости – огуречного рассола, кислых супов из свежих или квашеных продуктов, кваса или слабого пива. Жидкость разбавляла кровь, понижая концентрацию продуктов переваривания спирта, и до кучи ускоряла процесс естественного выделения этих продуктов. Про кислые продукты маг завернул еще более непонятно. Но его рецепт был вполне рабочим – на Руси именно рассолом, щами из кислой капусты и хлебным квасом похмелье лечат уже не одну сотню лет… и еще столько же продолжат лечить.

— Но это дело в общем-то житейское. А бывает, что человек пьет несколько дней, и пьет сильно. А затем резко бросает. И не лечится, вот что самое главное! Тогда на вторые обычно сутки у него возникает алкогольная горячка. Ему постоянно мерещатся разные животные, всякая нечисть, иногда слышатся голоса. Бывает, что прикидывается. Самый простой способ отличить алкогольную горячку от симулирования или каких-то недугов я вам сейчас объясню, – Скоур вытащил из внутреннего кармана лист бумаги и карандаш, прикрывая его от наших взглядов, начертил какую-то фигуру, и показал лист нам: — Что вы видите на картинке?

Лист вообще никаких следов карандаша или красок не имел!

— Ничего.

— Пусто, – в голос ответили мы с Илафом.

— Именно, – кивнул Скоур, – Я просто притворился, что что-то рисую. И вменяемый человек сразу скажет, что лист чистый. Симулянт попытается что-то выдумать, но ответит не сразу, а секунды через три-четыре. И только больной алкогольной горячкой даст ответ сразу. Не важно даже, какой, важно, что без раздумий. Способ прост, довольно точен, и для экспресс-диагностики подходит идеально.

Мы посидели еще с полчаса. Посетителей не было – видимо, больные лечились теми самыми народными средствами, о которых рассказывал маг, а здоровые уже были или в полях, или в огородах, или пасли общие стада. Деревня же, чтобы зимой выжить, нужно летом пахать, как трактор «Беларусь». Во всяком случае, в тех странах, где зимой снега по колено.

Договорившись со знахарем, что он при необходимости пошлет за нами какого-нибудь гонца, мы направились обратно в трактир. Чай дело хорошее, но сыт им не будешь.

В трактире уже похмелялись некоторые страждущие. Сапожник, если верить самому трактирщику, нынче выпил всего одну кружку пива, и после нее куда-то бодро ушел. Видимо, оздоровительный эффект от экспресс-коррекции ауры на него так хорошо повлиял. Мы заказали по большой порции яичницы с ветчиной, кувшин кваса и устроились за столом у окна.

— Скоур, я что-то немного не пойму, – спросил Илаф, отпив добрый глоток кваса, — За наше обучение ты пообещал один артефакт, а второй – просто так отдаешь?

— Почти, – хмыкнул маг и отправил в рот кусок яичницы. Прожевав, продолжил: — Артефакт для того, чтобы договариваться с духами, на самом деле, штука куда более ценная, чем линза для видения ауры. С линзой я справлюсь за пару часов, включая изготовление оправы, а вот с тем артефактом придется повозиться пару вечеров, никак не меньше.

— Неужели такой сложный? – не удержался я.

— Не сложный, просто очень критичный к качеству изготовления. В родном Мире я запросто бы купил и нужную заготовку, и подходящие камни на резцы за несколько минут и довольно скромные деньги, тут же пришлось по лесу несколько часов бродить, чтобы найти подходящую заготовку и камень.

Теперь было понятно, почему мага утром не было в комнате. Искал материалы, а то и обернулся в грифона и кого-нибудь схарчил, чтобы подкормить тело Тени.

— Тогда какие планы дальше? – Илаф тоже отдал должное яичнице.

— Завтрак, визит к плотнику, а затем к кузнецу. Так, для общего развития, в таких селах плотник работает не только с деревом, но и со стеклом. Основная его работа – это починка телег, изготовление ящиков, мебели, иногда даже бочек, если квалификация позволяет. Но иногда он берется за оконные рамы, которые, если есть деньги, не затягиваются выскобленным бычьим мочевым пузырем, а застекляются. Так что стекла у него хоть пара кусочков, но найтись должно. Кузнец нужен, чтобы расколоть камень на несколько пластинок, таких своеобразных резаков.

— А вот я слышал, что в деревнях большинство мужиков и сами плотничают хорошо, — вставил я.

— Бывает, согласен, но они делают что-то совсем простое. Поправить крышу, забор, лавку смастерить – это практически предел того, что можно сделать одним топором. Более сложные вещи делаются специальным инструментом, который ради одной-двух вещей покупать или выменивать далеко не каждый хозяин будет. Вот и берется за сложную работу плотник, и если хорошо делает, то имеет и покушать, и выпить, и чего на ярмарке купить.

Как, в принципе, и сварщик в современном российском селе или даже небольшом городке. Китайский инвертор по нынешним временам стоит копейки, электродов – каких захочешь валом, но умельцев, способных сварить что-то посложнее двух профилей, на порядок-два меньше, чем аппаратов. А уж если сварщик со временем заимел полуавтомат или даже аппарат сварки в аргоне, то сложные и ответственные вещи типа лопнувших алюминиевых корпусов или самогонных аппаратов идут варить к нему.

Прикончив завтрак и допив квас, мы расплатились и неспешным шагом направились к плотнику, координаты которого любезно подсказал трактирщик. Снова пришлось двигать почти на противоположный конец села, понемногу сквозь табачный дым (в портсигаре нашлась самокрутка, еще из тех, что были свернуты в Лопоре) присматриваясь к сельскому быту. Вот пасется у чьего-то забора молодая коза, старательно выедает траву, такая вот живая газонокосилка. Вот с важным видом три девчонки лет по шесть прутиками гонят куда-то на окраину стадо гусей. Вот мужичок небольшим топориком починяет ось груженой бочками и ящиками из тонких досок телеги – никак в соседнее село собрался, а тут такая вот неприятность. В общем, деревенская жизнь шла своим чередом.

Плотник с рукой на перевязи командовал двумя подмастерьями, парни лет по тринадцать-четырнадцать старательно подстрагивали небольшими рубанками узкие дощечки, сужая их концы. При виде нашей троицы он несколько растерялся, встал и спросил:

— Что угодно уважаемым?

— Ничего такого уж серьезного, – покачал головой маг, — Стекло есть? Ну и хорошо, нужно выбрать кусочек, чтобы был ровным и взгляд не искажал, и вырезать из него вот такой кружок, — маг показал на пальцах круг диаметром миллиметров пятьдесят.

— Сейчас все сделаем, – плотник подошел к большому сундуку у стены, откинул крышку и начал выбирать из узкого отсека у длинной стенки сундука кусочки стекла. Выбрав несколько, достал оттуда же этакий стеклорез – деревянную рукоятку с металлическим наконечником, на котором сверкал хитро заточенный прозрачный камушек. Алмаз, природный, на Земле такой инструмент стоил бы неплохих денег.

Скоур тем временем выбирал стекло. Перебрав почти все обрезки, он все-таки выбрал один из самых маленьких (полоску сантиметров восьми шириной) и передал его плотнику. Тот произнес:

— Лонис, подойди. Ты со стеклорезом ловчей работаешь. Сделай круг размером в три пальца.

Паренек отложил рубанок, принял кусок стекла и стеклорез, как-то ловко зажал инструмент между пальцами, положил стекло на верстак, уперся в него одним из пальцев, и ловко крутанул стекло на верстаке. С легким скрипом инструмент оставил на стекле глубокую и практически идеально круглую царапину. Несколько штрихов в стороны, легкое постукивание стальной головкой по нижней стороне стекла, и спустя секунд двадцать, никак не больше, в руках паренька оказался аккуратный стеклянный круг. Илаф только присвистнул – ну еще бы, со стеклом даже при доступности инструмента очень мало кто умеет работать. А тут даже без «циркуля» получился практически идеальный круг.

— Очень даже неплохо вышло, – одобрительно кивнул маг, передавая плотнику бликк. Пока тот левой рукой убирал монету в карман, Скоур ловко сунул вторую монету в ладонь помощнику плотника. Пока тот прятал монету, маг отвлек столяра вопросом об отходах резки, и получил вполне ожидаемое разрешение прихватить и их тоже.

Поблагодарив за оперативность и отзывчивость, мы неспешным шагом двинули обратно в трактир. За вторую монету, отправившуюся в ладонь помощника плотника, вопросов у нас не было – сам плотник получил деньги за материал, а паренек – за работу. Но были вопросы о дальнейшей обработке стекла.

— Скоур, скажи – как ты собираешься превратить этот обрезок в артефакт? – спросил я, когда мы отошли от мастерской метров на сто.

— Ничего принципиально сложного, прием завязан на эффект поляризации. Можно ведь сделать стекло не пропускающим лучи определенного цвета, а можно применить прием, при котором аура будет преломляться, и энергия будет видна в виде цветных контуров. Немного не так выглядит, как видим ее мы, но очень похоже. Правда, для этого придется вас обучить еще одному приему. Формально относится к боевой магии, но по факту чаще применяется в быту.

— Подожди с приемами. Так сложно сделать этот артефакт? – перебил мага Илаф.

— Не особо, – пожал плечами тот, – У нас они вообще очень распространены, особенно у разных менял, купцов и мастеров, работающих с магическими вещицами. Задача, прямо скажем, на уровне курсового проекта третьего года обучения, восемь рун и окантовка из серебряной проволоки. За час управиться можно, но важен строгий порядок гравировки рун, а то испортим заготовку. Так что я поработаю, а вы будете только помогать.

Первым этапом в изготовлении артефакта была поляризация стекла. Для грядущей волшбы мы расположились прямо в том сарае, где поставили технику, Скоур показал нам, как при помощи магии нагреть ладони до нескольких сотен градусов без малейшего вреда для организма, и процесс пошел. Илаф держал на ладони, для лучшей устойчивости положив ее на верстак из толстых досок, стеклянный кружок, а я уже выполнял операцию посложнее. На одной собственной воле требовалось держать прямо над стеклом постоянное действие высокочастотных колебаний, чуть ли не ультразвука. Под действием этого поля и температуры стекло, если верить Скоуру, должно было немного размягчиться по поверхности, не потеряв при этом прозрачности. И так держали мы заготовку минут двадцать точно. Затем маг скомандовал снимать воздействие, и вытянул над прозрачным кругляшом ладонь. Пока стекло остывало, пока уходило едва заметное темно-вишневое свечение, Илаф честно держал заготовку, даже не морщась. Но затем маг аккуратно прихватил ее за края двумя пальцами и посмотрел на просвет. А ведь я с метрового расстояния чувствовал, что градусов четыреста в заготовке точно было!

— Отлично, – отметил маг, пока никуда горячий стеклянный кругляш не убирая, — Скажу, что студенты делают это все в одиночку, но и уровень их поделок получается на порядок ниже. Еще чуть-чуть работы, и будет просто шедевр для таких условий. Сейчас сплету окантовку, там проволоки нужно всего ничего, и будем гравировать.

Окантовка в понимании мага представляла собой этакую «змейку», боковые части которой лепестками ложились на стекло. Сначала Скоур, ловкими движениями управляясь с узкогубцами, купленными в Лопоре, сделал эту «змейку», затем точечным нагревом и усилием воли спаял концы проволоки, и только затем натянул получившееся ажурное колечко на стекло и начал загибать лепестки. Попутно он объяснял, что первый этап был призван создать на поверхности стекла пленку из того же стекла, но поляризованную при помощи магии. Сейчас изготовлялся накопитель энергии, «подзаряжаемый» от ауры пользователя. А руны будут нужны для того, чтобы передать энергию от накопителя на пленку, и тогда она начнет искажать основные аурные переходы, переводя их в цвета видимого спектра.

— Передача энергии в данном конструкте, с одной стороны, дело не очень сложное, ведь расстояние совершенно мизерное. Но с другой же стороны, нужен минимум помех. Поэтому важна правильная последовательность наложения рун. Сами руны пока объяснять не буду, а покажу, как гравировать по стеклу без специального инструмента. Вот на обрезках и потренируетесь, – Скоур выложил на верстак отходы от вырезки кругляша, – Илаф, ты видел, как Юрий формировал колебания? Хорошо, теперь нужен инструмент, пруток из хорошей стали. Есть такой?

За инструмент вполне сошла отвертка под крест, которую я держал ради подкручивания некоторых болтов в мотоцикле. Щелкнув по жалу отвертки ногтем, Скоур одобрил выбор и продолжил:

— Нужно заставить кончик инструмента вибрировать с большой частотой. Прием тот же самый, что успешно выполнил Юрий, но воздействует не на воздух, а на металл. Попробуй.

Механик взял в руку отвертку, примерно как берут шариковую ручку, за жало, сосредоточился и провел по стеклу извилистую линию. Линия явно выделялась на стекле белым следом, как от лазерной гравировки. Затем попробовал и я. Действительно, импровизированный ультразвуковой гравер работал очень даже неплохо. Вот так, оказывается, магия полезна не только в силовых приемах, но и в быту!

Затем Скоур вытащил свой «карманный фолиант», немного полистав, нашел нужные руны, и начал гравировку. Минута, другая – и на стекле равномерно распределились восемь рун.

— Проверяйте, – предложил нам маг, – Ставьте напротив глаза, в пальце-двух от лица.

Первым вызвался проверить Илаф. Сначала он посмотрел на нас через линзу, затем убрал ее, пару раз моргнул, и снова посмотрел через линзу.

Затем проверил сделанный на коленке артефакт я. Стекло действительно позволяло видеть энергетику! И вид через него почти не отличался от собственного энергетического зрения. О чем я с удивлением и сообщил товарищам.

— Медяк цена была бы этому артефакту, если бы он передавал энергетические поля не так, как человек ее видит, – хмыкнул Скоур, убирая линзу в нагрудный карман рубашки, – Для того и выполняется специальная поляризация. Техническими средствами ее повторить, может быть, и реально, но, насколько я знаю, никто пока не пробовал. Пока же давайте еще раз сходим к Дороану, может, у него новые пациенты появились. И заодно артефакт протестирует.

У знахаря пациентов не было, поэтому тестировать артефакт пришлось на нас с Илафом. Сначала знахарь, восхищаясь такой оперативностью и аккуратностью, посмотрел на нас через линзу, а затем маг провел перед его лицом ладонью, «включая» энергетическое зрение без артефактного костыля. Еще раз удивившись практически полному соответствию увиденного разными способами, Дороан нас предупредил, что пока пациентов не ожидается. По причине извечной надежды на авось, свойственной не только русским, но и другим народам, люди предпочитали оставлять серьезные болячки на утро с простой и незатейливой мыслью – «а вдруг само пройдет». Поэтому днем знахарь занимался сбором целебных гербариев и подготовкой разнообразных присыпок, отваров и настоек из них. Мы распрощались со знахарем до утра и двинулись в трактир.

Время к обеду пока еще не подошло, а потому маг решил продолжить занятия прикладным артефактным делом. И первым пунктом в списке было доведение линзы до ума. Рукой держать ее постоянно очень неудобно, как неудобно и работать с энергетикой по памяти. Потому требовалась оправа. Можно было, конечно, сделать повязку в стиле Билли Бонса, в которую и встроить линзу, но Скоур предпочитал делать красиво. Поэтому он начал прикидывать, как бы изготовить в сельских условиях при недостатке инструмента и приличного материала оправу как у обычных очков. Разумеется, идти с таким вопросом предполагалось к кузнецу. Но нам неожиданно помог трактирщик.

Мы расположились в общем зале, по причине практически утреннего времени пустом. Скоур выложил на стол несколько листов желтоватой бумаги и карандашом старательно вырисовывал эскизы того, что нам нужно. Принесший заказанный чай трактирщик посмотрел на разборчиво вычерченные эскизы и спросил:

— Уважаемые, вам нужны очки?

— Не помешали бы, но если с простыми стеклами, – отозвался маг, заинтересованно поглядев на работника общепита.

— Есть очки, но с темными стеклами, – сказал трактирщик, выставляя на стол кружки, – Если понравятся, за пятнадцать шойт уступлю.

Пока мы гадали, откуда такое чудо могло взяться в селе, вернулся хозяин трактира. В его руке были очки с большими круглыми стеклами, основательно затемненными то ли краской, то ли прямо в процессе выплавки стекла.

— В столице такие очки в моде уже года два. Был в прошлом месяце у нас проездом купец с помощниками, так один помощник их на кружку пива обменял, очень уж с утра похмелиться хотелось, – поведал трактирщик историю появления у него очков.

Сами очки на первый взгляд производили впечатление полностью местного производства. Дужки без шарниров, вместо винтов оправки стекол стягивают клепки из медной проволочки, никакими подушечками в тех местах, где очки должны упираться в нос, даже и не пахнет. И размер стекол – чуть больше, чем получившаяся у нас линза в оправке из серебряной проволоки.

— То, что нужно, – улыбнулся маг, сдвигая листы в сторону и вытаскивая из кармана горсть мелочи, — Вот деньги, пятнадцать шойт.

Трактирщик довольно сгреб монеты и вернулся на кухню. Илаф, глянув на клепки, отправился в нашу комнату за своим рюкзаком. В личном походном наборе инструмента механика отыскался приличный надфиль.

Быстро спилив клепку на хомутике правой линзы, Скоур вытащил темное стекло и примерил на его место артефактную линзу. Линза заметно, примерно на миллиметр, болталась. Надежно закрепить ее удалось благодаря кольцевой прокладке из узкой полоски тонкой кожи. А вот для того, чтобы заклепать оправку обратно, пришлось вернуться в сарай и пожертвовать еще несколько миллиметров серебряной проволоки.

— А теперь, раз уж у нас практически освободился день, неплохо бы заняться изготовлением кое-какого снаряжения для наших Теней. Да, Илаф, именно наших, я и сам раньше без этого обходился. Но сейчас есть время, не отвлекаясь на ежедневную текучку, попытаться изготовить и освоить это снаряжение.

— Попытаться? – удивленно переспросил я.

— Раньше я таких вещей не делал. Вот сейчас и буду пробовать. Амулетом, чтобы с духами говорить, займусь вечером, когда будет хороший настрой. Пока что нам нужно сходить в лес, чтобы в спокойной обстановке снять с Теней нужные мерки.

Прихватив бумагу, карандаш и кусок кожаного шнурка, мы двинули в лес по основательно утоптанной тропинке. Километра через полтора тропинка раздвоилась, и маг, принюхавшись, повел нас направо. Еще примерно через километр мы вышли на берег небольшого озера. Убедившись, что никто из местных за нами не подсматривает, мы с Илафом сменили ипостась.

Мерки маг снимал с наших ладоней. Как он сам пояснил, под снаряжением имелись в виду специальные перчатки, вроде байкерских с обрезанными пальцами. Нужны были эти перчатки в основном для контроля некоторых заклинаний – на них нашивались стальные бляшки с выгравированными рунами, которые и выполняли роль стабилизаторов или энергоносителей. Энергию они должны были набирать из ауры носителя, но и принудительно их подкачать не возбранялось. Правда, емкость была небольшой, но поддерживать что-то несложное вроде источника света такой накопитель при зарядке «до упора» мог примерно с полчаса.

Хоть сам Скоур и работал в теле человека, но когда пришла пора снимать мерки с его ладоней, нам вернуться в человеческий вид не разрешил. Мотивировал тем, что нам нужно развивать мелкую моторику пальцев, для чего еще нужно будет сделать четки. И как-то хитро увязал развитую моторику пальцев с дальнейшим освоением возможностей тела Тени. Неожиданно эту мысль подтвердил Илаф:

— Разумно. У нас давно уже ученые установили, что развитие мелкой моторики в детстве заметно повышает интеллект. А без развития интеллекта альтернативного воплощения не стоит и соваться в серьезную магию.

В принципе механик высказал разумную вещь. Еще на Земле заметил, что люди, в детстве увлекающиеся чем-то кроме мобильника и компьютера, например, рисованием или ремонтом какой-то техники, соображают заметно лучше тех, кто в ранние годы не отлипал от жидкокристаллических экранов. Так что пришлось нам работать с измерительным шнурком и карандашом в облике Тени.

Но вот мерки были сняты, и мы, вернувшись в человеческий вид, потопали обратно в деревню.

Раскраивать кожу и шить из нее перчатки решили в комнате. И стол удобный есть, и пара стульев. Раскатав на столе рулон кожи, Скоур ловко вырезал из листов кончиком ножа «выкройки» по контурам ладоней наших Теней, и занялся раскроем. Покрутив бумажные листы и так, и эдак, он все-таки нашел наиболее удачное положение, заметно экономящее кожу, и заработал ножом, аккуратно ведя кончиком по контуру бумаги. Получив в руки по набору деталей на две перчатки, мы с Илафом достали купленные в Лопоре инструменты для работы с кожей и под руководством мага, тоже решившего не сидеть без дела, принялись сшивать отдельные детали.

Вскоре из отдельных кожаных кусков удалось, правда, не без упоминаний известной матери, собрать по одной перчатке. Скоур, уже прошивающий вторую, глянул в окно и скомандовал обед.

На обед в трактир народу ходило мало – все же живут в селе, у каждого дом и семья, кроме, разве что, совсем нелюдимых бобылей. Вот вечером тут наверняка будет людей больше, ибо других культурно-досуговых центров в радиусе километров так двадцати наверняка нет. А пока за столиком у окна потягивал жидкость, по запаху похожую на квас, мужчина лет тридцати примерно. Простая одежда, крепкие, хоть и простого фасона сапоги и заметная потертость на шее, а так же большой мешок с лямками, стоящий у стола, выдавали в нем бродячего торговца всякой мелочью, еще не накопившего на серьезное дело и пару помощников, которые будут выполнять большую часть физической работы. В общем, этакий офеня-коробейник, придет в село, повесит на грудь лоток с разнообразной мелочевкой, от швейных иголок до всяких пряжек на ремни, и пойдет ближе к вечеру по дворам, предлагая селянам свой нехитрый товар. Обедать начинающий торговец собирался отварной картошкой с речной рыбой.

Мы заказали по большой тарелке супа с копченостями, ароматы которого волнами плыли по залу трактира, кувшин кваса и какой-нибудь простой выпечки.

Суп был слегка недосоленным, но все-таки очень вкусным, и потому претензий трактирщику мы предъявлять не стали. А просто всерьез взялись за обед.

— Жить – хорошо, – произнес я, отставляя пустую тарелку и наливая в глиняную кружку квас.

— А хорошо жить – еще лучше, – добавил Илаф, отхлебывая квас.

Пироги нынче были с ливером, и уж тут соли повар не пожалел, ее избыток заметно ощущался на языке. Пришлось обильно запивать выпечку квасом, терпкий вкус которого неплохо перебивал избыток соли.

Пообедав, мы вернулись в комнату. Работать с наполненным желудком желания было немного, но все-таки нужно, а потому мы снова взяли в руки иглы и кожаные заготовки. Дело двигалось неспешно, но через пару часов основу перчаток мы все-таки доделали. Скоур, вслух посетовав на то, что примерить перчатки сейчас никак не получится, выписал на листе бумаги несколько рун. Выгравировать их на стали без инструмента было нереально, и ультразвуковые колебания каленого жала отвертки бы не помогли. Поэтому единогласно было принято решение отдать заказ местному кузнецу.

Глава 6

Глава 6. Скорая маго-медицинская помощь

К кузнецу мы направились почти сразу, только Скоур потратил несколько минут на отрисовку нужных рун на отдельном листе. В теории, на чеканку нужных символов должно было уйти не так уж много времени, но на практике кузнец наверняка по уши занят починкой топоров и кос, клепкой обручей на бочки и прочими важными летом в селе делами.

В этот раз идти пришлось недолго, минут пять-семь, но в сторону от деревни. Кузница стояла на отшибе, потому как давала много искр, и такое расположение гарантировало хоть какую-то пожарную безопасность. Но едва мы приблизились к забору, огораживающему участок кузницы, раздался сначала тонкий свист, какой издает закипающий на газу чайник, а затем – несильный глухой взрыв! Скоур сразу сорвался с места, и мы, разумеется, ломанулись следом.

Посреди двора, рядом с самой кузницей, парила лужа кипятка, вытекшая из раскрывшейся причудливым цветком клепаной стальной бочки, соединенной короткой стальной трубой с небольшой паровой машиной. Полулежащий возле пенька с наковальней немолодой мужчина ошалело мотал головой, не обращая внимания, как по рукаву прожженной в нескольких местах рубахи неторопливо расползается темно-красное пятно. Метрах в пяти от взорвавшегося парового котла, на расстоянии пары метров, лежали мужчина и подросток, причем мужчина как раз начинал кричать от боли, а подросток просто держался за голову.

— Илаф, бери кузнеца! Нервный узел над ключицей, туда заряд обезболивающего, руку чем-нибудь перетяни! Юра, на тебе парень. Не поймешь сразу, что случилось – легчайший заряд в основание черепа, под затылок, вместе разберемся! – быстро скомандовал Скоур, падая перед мужчиной на колени и упираясь пальцем ему в затылок. Практически сразу мужчина перестал кричать, и дальше внимания на эту парочку я не обращал.

Парень лежал на животе, я быстро перевернул его, отметив, что уже видел его – вчера вечером, когда староста праздновал юбилей, он был заводилой в компании молодежи, полезшей бить трактирщика. Припомнив, как Скоур учил накладывать обезболивание (хотя чего припоминать, еще утром было!), я сосредоточился и провел пальцем над царапиной, наискось пересекающей лоб парня. Кровь из царапины течь не перестала, голова вообще такая часть, что из мельчайшей ранки вытекает много крови, но парень перестал хвататься за голову и испугано посмотрел на меня одним глазом, второй он не открывал из-за натекшей из царапины крови.

— Лежи, не дергайся и не отвлекай! – донесся резкий голос Скоура, – Вот хорошо, что ты к нам вчера пришел… да говорят тебе, не дергайся! У меня всего несколько минут, потом не смогу тебе былую красоту поправить. Юрий, Илаф, если обезболили – давайте сюда. Вот уж не рассчитывал, что придется вам показывать такое…

Я отвлекся от парня и посмотрел на пациента мага. Оп-па, а ведь действительно, на плотно утоптанной земле сейчас отдыхал сын местного старосты, пытавшийся вчера навешать нам от всей широты души. А паренек с царапиной на лбу, получается, его сын. Интересные дела…

— Ну и что, что не болит? – резко ответил маг на лепет мужика, – Благодари всех известных богов, что оба глаза на месте! А вот лицо… в зеркало тебе сейчас лучше не смотреть. Ну да ничего, поправим, – Илаф уже подошел к нам, и Скоур продолжил: – Что я утром про свежие раны говорил, помните? Ну вот, сейчас как раз тот случай. Тело уже повреждено, а вот аура – еще не изменилась, в энергетическом теле пока память о более-менее приличном внешнем виде. Это нам очень поможет, я пластикой никогда не занимался, и на одной только магии его физиономию бы не поправил. Болеть сейчас у него вообще ничего не может, я с обезболиванием перестарался. Ну это нам только на руку. Шокирует вас его лицо?

Надо признать, что видок действительно был страшноватым. Мужик серьезно обварил лицо паром или выплеснувшимся кипятком, и сохранившиеся в целости глаза были невероятной удачей. Только как Скоур собирается исправлять ожоги, если никогда не занимался пластикой?

— Есть такое дело, – поморщился Илаф.

— Сейчас будем исправлять. Вернее, я буду, у вас контроль еще не такой точный. Нам нужно «схватиться» за целую, не обожженную кожу, и от нее уже двигаться. Внимательно смотрите энергетическим зрением!

И старый маг начал сеанс пластической хирургии. Приставив пальцы к шее – красной, но не слишком сильно обожженной, плавно повел их вверх – по подбородку, щекам, и за пальцами оставалась свежая, розовая, как у молодого поросенка, кожа! Мужик зажмурился, Скоур довел пальцы до верха лба, устало выдохнул сквозь зубы и спросил:

— Борода и усы нужны? Или только брови?

— Все нужно! – не открывая глаза, проблеял сын старосты.

Скоур снова вздохнул и наложил ладони с растопыренными пальцами на подбородок пострадавшего. В коже открылись поры, из них начала пробиваться тончайшая, как у подростка, щетина. То же самое было проделано и с верхней губой, и с бровями. Закончив работу, Скоур устало вздохнул и опустил руки:

— Фух, все-таки успел. Видели, как я это делал? Тогда дальше сами, основы вы видели. Это убрать шрамы – задача уровня выпускника по медицинскому профилю, просто зарастить свежую рану может почти любой второкурсник, не обязательно медик. Илаф, у твоего пациента все просто – промыть рану, там просто царапина, сложить и три-четыре энергетических стяжки, вроде как на кость ставили, сверху. А вот с твоим, Юра, сложнее…

— Что там сложного? – недоуменно спросил я, – Просто царапина на лбу…

— На лбу – царапина, но почему он тогда за живот держится? – невинным тоном поинтересовался маг.

Я только сейчас обратил внимание, что парень действительно одной рукой держится за живот, а рубаха чуть повыше того места, где лежала ладонь, темнеет от крови. Быстро вернувшись к внуку старосты, я без малейшего почтения к чужим вещам (жизнь дороже!) разорвал рубаху напротив раны. Из живота парня торчал небольшой окровавленный кусочек металла. Выходит, не одного кузнеца осколком зацепило.

— Как ты обезболивание местное делал? – спросил Скоур. Я объяснил, как. – Правильно, так и тут. Только площадь побольше. Да, хорошо. А теперь осторожно вынимай осколок.

— Почему я ничего не чувствую?! – закричал между тем сын старосты, старательно ощупывающий лицо.

— С обезболиванием перестарался, – признался Скоур, не отвлекаясь от наблюдения за моими действиями,— В суете придавил не только боль, но и вообще тактильные ощущения. Через полчаса-час чувствительность вернется, не суетись. Так, Юра, молодец. А теперь приглядись энергетическим зрением. Рана не слишком глубокая?

— Где-то с палец, брюшную стенку не пробило. Но на дне раны что-то вроде осколка… нет, похоже, ржавчина. Нужно вычищать…

— Инструмента нет, поэтому давай так. Подхватывай магией частицы и тяни их на себя. Телекинез называется. Слышал?

— Ну, слышал. Хорошо, сейчас попробуем, – я сосредоточился, усилием воли ухватился за кусочки отслоившейся от осколка ржавчины, и потянул их на себя.

Помогало вытягивать мусор еще и то, что кровь активно сочилась из раны, достаточно было сдвинуть чешуйки заржавевшего металла с места, дальше они пошли уже значительно легче. Но пришлось повторить операцию с очисткой еще дважды, чтобы вытащить последние остатки мусора.

— Молодец, а сейчас начинай подвешивать «стяжки». Рана глубокая, начинай с самой глубокой части. И постарайся сделать так, чтобы при наложении стяжек кровь из раны выдавливалась.

Пришлось повозиться, чтобы аккуратно наложить на рану четыре энергетические стяжки, не пережав при этом мышечные ткани сверх меры.

Дальше Скоур, уже отошедший после перенапряжения с лечением лица сына старосты, показал, что нужно делать для того, чтобы рана под стяжкой затянулась буквально за полчаса. На самом деле ничего особо сложного, нужно было ускорить движение одновременно и энергии в ауре напротив нужного места, и ток крови вокруг раны. Но вот исполнение этого фокуса заняло минут десять, и удалось только попытки так с шестой. Илаф, внимательно наблюдавший за моими попытками, справился с раной кузнеца немного быстрее – и прочистил, и стянул, и наложил «заживляющее заклинание».

К этому моменту к сыну старосты как раз вернулась чувствительность, и он, удостоверившись, что с лицом все в порядке, начал попытки разобраться, почему взорвался паровой котел. Причем сначала он начал обвинять в этом нас!

— А вы, получается, специально подстроили взрыв?! Мы же чуть не погибли!

— Успокойся, Вилхар, не ори, – поморщился кузнец, все еще с некоторым недоверием глядя на стянутую магией рану, – Я тебя сразу предупредил, что нужно прочистить все части котла. Нет, ты захотел побыстрее испытать паровую машину. И ведь знал, что ее вместе с котлом отдавали дешево, а значит, или она сильно старая и изношенная, или в ней какая-то скрытая поломка.

Поднявшись на ноги, кузнец дошел до остатков парового котла, взялся за вентиль крана, попытался крутануть… затем попробовал выжать рычаг на короткой трубке с прорезью, вроде как у свистка. Ни то, ни другое у него не получилось.

— Вот и поломка, кран и предохранительный клапан или заржавели, или забились накипью. Ты у кого эту машину купил?

— В Лопоре распродавали имущество одного купца, который в долговую яму угодил…

— И ты, разумеется, соблазнился низкой ценой и купил даже без проверки, – безжалостно продолжил кузнец, – А затем привез ее мне, чтобы я «послушал, как работает и настроил, как надо», причем меня самого до механизмов не допустил. И как тебя называть после этого? В общем, прав уважаемый маг, благодари всех известных богов, что глаза уцелели.

— Мы вообще не лечить шли, – покачал головой Скоур, доставая из кармана лист бумаги и заготовки, – Нужно на вот этих бляшках набить несколько символов. Как скоро управитесь, и сколько за работу спросите?

— За такое быстрое лечение – бесплатно сделаю, – улыбнулся кузнец, принимая из руки мага бумагу и стальные кругляшки, – К тому же, вы практически спасли мне доброе имя. Как бы я потом ни утверждал, что не виноват в случившемся, люди бы начали меня стороной обходить. Ладно там косы и подковы, но о сложных заказах пришлось бы забыть. Вам набивать как – в горячем виде, или можно без нагрева?

— Исключительно в холодном виде, – уточнил задание Скоур.

Кузнец выложил на наковальню лист и первый стальной кругляк. Порывшись в деревянной коробке со всякой мелочевкой, вытащил кусок мела и, стукнув им об наковальню, отколол несколько кусков поменьше. Выбрав подходящий осколок, с помощью мага начал старательно вырисовывать контуры будущих символов.

Когда же Скоура удовлетворило качество рисунков, которые он периодически поправлял своей рукой, кузнец взялся за узкое зубило. Как по мне, тут следовало работать штихелем, вроде тех, которыми граверы нарезают рисунки на металле типа ружейных ствольных коробок. Но для наконечника штихеля нужен рапид – быстрорежущая сталь, Эр-шесть-Эм-пять, а еще лучше – Эр-восемнадцать. И нужна для выплавки быстрореза печь с контролируемой атмосферой, мартен, а еще лучше – дуговая печь, невозможная в технологическом плане без мощных электрогенераторов. Какие могут быть генераторы, когда улицы освещаются даже не газовыми фонарями, а масляными?! Сам видел, под корпусом со стеклами был подвешен бачок примерно на пол-литра. Но в здании Банка висели вполне понятные электрические лампы, надо будет на досуге эту тему обдумать. А пока кузнец набивал символы без потери материала на стружку, исключительно за счет выдавливания излишков материала на края линии.

Стоит заметить, что набивал он их очень даже ровно, я бы без предварительной тренировки так не сумел. А оставшиеся двое пострадавших, периодически с выражением недоверия на лицах прикасаясь к тем местам, где были раны, осматривали двигатель и паровой котел. Двигатель спокойно стоял без движения, а вот котел все еще курился легким паром.

Спустя минут двадцать кузнец добил последний символ. Скоур, успевший уже осмотреть предыдущие бляшки, принял последнюю, ссыпал их в карман, а из другого кармана вытащил бликк:

— Выпей за наше здоровье. Я вообще против бесплатной работы, так что держи, не отворачивайся.

Кузнец еще раз поблагодарил нас, и мы неспешным шагом направились обратно в сторону трактира. За нашими спинами плавно разгоралась жаркая дискуссия, чем же теперь заменить взорвавшийся паровой котел. Но к нам претензий никто не предъявлял, так что мы спокойно ушли со двора кузницы.

— Скоур, вот я немного не пойму, – решил уточнить Илаф, – Он же сказал, что сделает бесплатно, за лечение. Но ты все равно ему заплатил. Пусть не очень много, но все же.

— Деньги есть, и их вполне достаточно, – пожал плечами маг, – Так что – почему бы и нет? Зато он теперь расскажет, что бесплатно вылечили, за работу не торгуясь заплатили, а ведь тут было работы шойт на двадцать, никак не более. Ну и сам помнить будет хорошее, а это на жизненном пути все-таки отражается положительно.

— Карма? – удивленно переспросил я. Вроде же этот эффект работает только в последующих воплощениях.

— Не знаю, что ты называешь кармой, Юра, но тут эффект такой. Доводилось ли тебе встречать людей, про которых с первого взгляда можно сказать – этот только за себя, этот может и поддержать, а вот тому даже гусей пасти нельзя доверить – разбегутся.

— Бывало, да, – признался я.

— Тут примерно так же. Давай, попробуй предположить, как кузнец увидел нас троих.

Задачка была интересная, и я начал прикидывать варианты. Выведя приблизительную картину, ответил магу:

- Очень сильные маги, раз смогли с ходу, без подготовки, залечить чужие раны. Но при том цену работы знаем и оплачиваем ее по полной норме. А вот что подумали остальные двое, даже судить не берусь. Сынок вчера повстречался с нами, отхватил первосортных плюшек и с позором сбежал. Папаша, наслушавшись от сынка, попытался научить нас жизни, но не преуспел. Да, оба они увидели в нас сильных магов, но что при этом еще подумали – предполагать не берусь.

— И это не очень хорошо. Вообще я немножко подтолкнул их сознание к тому, чтобы увидеть в нас тех, кто обиду не держит, – поведал Скоур, – Правда, не до конца понятно, когда они до этой мысли дойдут…

Ага, скромный маг-артефактор. Умеющий на одной воле навесить на пациента разные психологические штуки, подтолкнуть мысли в нужном направлении. А не скрывающийся ли менталист наш маг? Обязательно спрошу при случае…

— Так что с того, кем они нас увидели? – пожелал уточнения информации Илаф.

— Тут все просто. Можно сознательно управлять эффектом, как у нас называют, «трансляции общественного мнения», я вас чуть позже научу правильным приемам. Суть эффекта в том, что за каждым человеком мнение других людей закрепляет что-то вроде репутации, следовые воздействия на ауре. И можно их транслировать наружу, чтобы вызывать в людях нужные эмоции, легче идти на контакт, выстраивать доверительные отношения.

— А в нас ты что видишь? – не удержался от вопроса уже я, – Ведь с твоим опытом явно можно некоторые стороны бытия видеть без всякой трансляции.

— У тебя, Юра, любопытство на первом месте. Без него ты бы не взялся самостоятельно пытаться обучиться магии, – начал рассказ маг, – Еще честность, но во вполне разумных дозах, и правильная ярость воина. Ну, есть те, кто в ярость впадают по любому поводу, а ты – только в бою, ограниченно и вполне контролируемо, что повышает шансы уцелеть. У Илафа же очень крепкие семейные связи. Семейные тут не в смысле только своей подруги и детей, которых, к слову, пока нет, а в смысле желания… и, похоже, обязанности поддержать всех родственников, которые к тому же связаны общим делом.

Ах да, Илаф же у нас дворянин… или как минимум потомок дворянского рода, он сам про имя того рода упоминал. Выходит, он сейчас старший мужчина в своей семье? Что же в его Мире такого происходит-то?! Ох, не хотел бы я там вырасти…

— А у меня основные черты характера вы будете пытаться разглядеть сами, когда я вас научу трансляции, – немного осадил наше любопытство Скоур, – Это недолго, в ближайшие пару-тройку дней управимся. Но сначала нужно доделать перчатки – ведь именно для них нам и сделали эти бляшки.

С перчатками мы возились еще добрых часа три, как раз до ужина. В принципе кожа была уже прошита, но требовалось нашить на нее бляшки – в правильном месте и даже правильном исходном порядке. Скоур в процессе работы рассказывал, что в руках сильных магов – то есть нас – перчатки уже начали превращаться в артефакты, и неосторожная последовательность действий может превратить их в простой кусок кожи с железными нашлепками. И потому мы, тщательно вымеряя точки нашивки каждого элемента, неспешно работали иголками.

Кожа вообще дело хорошее, особенно в плане ресурса. Но в нашем случае она была довольно жесткой и имела толщину в добрых два миллиметра, что проткнуть иголкой не так-то просто. Да, ресурс по нынешним временам невероятный, десятилетиями измеряемый, но сложность обработки исключительно ручным инструментом… впрочем, знавал я товарищей, которые и с более толстой кожей работали только шилом, ножом, пробойниками и кривой иголкой. Но и у нас постепенно начинало получаться все лучше и лучше, и к ужину мы как раз доделали по второй перчатке. Скоур, уже успевший свою часть работы выполнить, вдумчиво считал что-то по выписанной из «карманного фолианта» формуле. Расчеты двигались бодро, маг то и дело выписывал на край листа комбинации цифр и букв, обводил их в кружки, ставил разные пометки.

Ужин был плотным – гречка с мясом, смолотили мы по две больших тарелки на каждого. Обещанный магом сразу после инициации Тени жор все еще давал о себе знать, хотя планируемый период постепенно заканчивался. Поскольку деньги были во вполне достойных количествах, мы заказали к ужину большой кувшин пива, раз уж оно здесь настолько приличное, и раков – пусть и вчерашних, но хранимых на леднике и потому вполне съедобных.

Уже когда мы, перебрасываясь малозначимыми фразами, заканчивали ужин, явился утренний пациент – сапожник. При ходьбе за печень он уже не хватался, хотя цвет лица все еще имел очень даже нездоровый. От входа он сразу потопал к стойке, но затем увидел нас, споткнулся, замедлился…

— Полную кружку можешь, – подбодрил его Скоур, – Лучше я лишний сеанс проведу, чем алкогольную горячку тебе лечить буду, – и негромко, только для нас, добавил:— Возни меньше, или его организм сам понемногу отвыкнет от лошадиных доз спиртного, или мне здесь, на коленке, изобретать капельницу и промывать ему организм принудительно…

— У вас и про капельницы знают? – присвистнул я, – Интересно, откуда?

— Как только возникла нужда переливать кровь, – пожал плечами маг, отламывая от рака клешню, – Хорошие механики есть, тонкую полую иголку сделали быстро. А вот то, что крови той четыре группы, и в каждой свои дополнительные категории, разобрались не сразу. Подопытные, конечно, пострадали… а затем – ничего так, доктора приноровились, научились определять, правильно сочетать, и теперь это вполне рядовая процедура у многих медиков.

Я не стал уточнять, как эти медики обходились без гибких трубок, никак не реагирующих с содержимым. Может, придумали какой-то аналог из каучука, обеззараженный магией, может, еще что.

Сапожник тем временем получил свою кружку и начал потягивать пиво. Было видно, что такая скорость потребления ему в новинку, но он строго блюдет рекомендации «лечащего мага».

— Завтра с утра приходишь к Дороану, будем продолжать лечить твою печень, – не пожелал отдавать вопрос здоровья на откуп самому болезному Скоур.

Трактирщик вышел из-за стойки за посудой, содержимое которой уже было нами благополучно съедено. Но не только посуда его интересовала.

— Уважаемые, вы действительно решили подлечить нашего сапожника? Не связывались бы, любой видит, что он долго не протянет!

— Во-первых, моим ученикам нужна практика. Причем разносторонняя, не только разные раны и мозоли, но и болезни внутренних органов, – пояснил Скоур, – А во-вторых, я его крепко припугнул, и, похоже, это действует. Раньше-то он наверняка за воротник заливал стаканами?

—Ну да, заливал. Я еще утром удивился – чего он так на пиво перешел?

— Он заливал, а вы наливали, – негромко прокомментировал Илаф.

— Это моя работа, – пожал плечами трактирщик, – А уж люди выбирают, пить им или не пить.