Уникумы Вселенной

Глава 1

УНИКУМЫ ВСЕЛЕННОЙ

Глава 1. (Хардия)

- А ты ничего не напутал? – оторванный неожиданным визитом величественный старик грозно сдвинув брови, сомневаясь: продолжить ему прерванный опыт, или выслушать сбивчивые объяснения.

- Клянусь, Ваше Святейшество! Сам все проверил. Да и при волшебном оживлении находился рядом. Видел, как вода вылилась у него изо рта и носа, руки начали двигаться, а из горла вырвался судорожный хрип. А по­том он зашелся диким кашлем, чем чуть не до смерти напугал всех нас, - молодой человек в мокрой форме ордена науки нервно сглотнул и тыльной стороной ладони вытер пот, мелкими бисеринками выступивший на лбу. - Жуть такая! Самому не верится.

Верховный жрец всей Хардии Райгд Садиван осторожно поставил колбу с мутной зеленоватой жидко­стью в ряд с ей подобными, и, повернувшись от стола, внимательно посмотрел в глаза своему первому заместителю. То, что тот рассказывал, выходило за все рамки здравого рассудка. Но и сомневаться не стоило: парень, восходящая звезда в мире науки древнего государства, несмотря на свою молодость, уже носил высокое звание де­кёрла. Что в более простом понимании означало: «Познавший истинное лицо Творца Солнца».

- Странно…, но что ты сам обо всем этом думаешь?

Тяжело вздохнув, молодой человек стал загибать пальцы:

- На все это у меня три версии. Версия первая…, - он кратко задумался и выдохнул: - Во всем этом есть нечто божественное и не иначе как рука Творца нашего вдохнула жизнь в это бренное тело.

- Вителла! - Оборвал Райгд его рассказ. - Ты мой ближайший помощник по науч­ной части, а не по богословию. Оставь эти россказни для тех, кто вдолбит подобное про­стому народу с амвонов храмов. Меня интересуют в первую очередь научные факты, ло­гические выкладки и скрупулезная исследовательская деятельность в любом, даже самом необъяснимом, «божественном» происшествии. Если уж отвлек меня от важной работы, то говори, по сути, с точки зрения человека науки!

- Извините, Ваше Святейшество! Тогда я сразу перехожу ко второй версии, - Ви­телла стал загибать второй палец. - Есть возможность того, что при затоплении комнаты, в которой находился рабочий, вверху под потолком образовалась воздушная подушка, ко­торой он все это время дышал.

- Сорок восемь часов? - спросил Райгд.

- А почему бы и нет?

- Плавая под самым потолком, в темноте?

- Вот тут то и открывается новое обстоятельство, которое опровергает эту версию. Хотя конечно, было бы проще предположить, что он плавал, плавал, а перед открытием двери обессилил, утонул и мы успели его спасти. Но! - Вителла указал на потолок, - Вода была до самого верху. Штольня, по которой откачивали плохой воздух из того помеще­ния, имела выход внизу, у самого пола. Но когда в нее прорвалась вода, лопнула пере­мычка со штольней чистого воздуха, и все было затоплено до самого потолка. Мало того. Работник улегся, скорее всего, спать в одну из ниш в стене. А чтоб его никто не увидел, закрылся пузыритовыми носилками.

Когда мы туда вошли, носилки оставались на месте, хоть воды в комнате было еще по колено. Видно спросонья он не смог даже сообразить ничего и сразу захлебнулся. Ко­гда носилки откинули он и лежал там с открытыми застывшими глазами с открытым ртом, но совершенно бездыханный. Его вынули из ниши, перекатив при этом на живот; вода стала выливаться из легких, а он стал «оживать».

- Он то ожил. А его разум? Ты говорил что-то о его помешательстве?

- Да, единственное о чем он пока говорит, так это о том, что плавал в Солнце.

- В каком смысле? - заинтересовался Райгд, присаживаясь на один из каменных стульев, стоящих вдоль длинного стола в центре огромной лаборатории.

- В прямом! Я, говорит, плавал, нырял, купался, летал в самой сердцевине Солнца. - Пожав плечами, Вителла спросил: - Может лучше дать ему прийти в себя, а потом уже побеседовать подробнее?

- Да, пожалуй. Это должно быть очень интересно, - Райгд многозначительно при­поднял брови: - У нас ведь только избранные знают, что такое Солнце. Ну а пока, хоте­лось бы выслушать твою следующую версию. Надеюсь, уже с чисто научными объясне­ниями.

- Постараюсь. - Вителла посмотрел на стоящий возле него табурет.

Перехватив его взгляд, Райгд милостиво разрешил:

- Да ты присядь. И можешь снять с себя мокрую мантию, а то от тебя уже пар ва­лит.

Сбросив с себя стесняющую его верхнюю одежду, Вителла сел и с удовольствием вытянул уставшие ноги. Хоть Райгд и был для него самым близким человеком во всей им­перии, правила не позволяли садиться в присутствии Верховного жреца и Главного ре­гента науки без его позволения. Декёрл был самым приближенным к сокровищнице зна­ний, которой владел Райгд, и как любил последний с гордостью хвастать, знал уже поло­вину того, что знал Главный магистр. Хотя, чем больше Вителла узнавал, тем больше ук­реплялся в мысли, что это половина лишь малой части всех секретов и познаний того че­ловека, которого он считает своим учителем, наставником и чуть ли не отцом.

Набрав в грудь больше воздуха, Вителла стал быстро говорить, как бы боясь, что его остановят:

- А третья версия такова: затопленная комната находилась в самых глубоких на­ших разработках по добыче серебра. В стенах полно мельчайших крупиц этого металла. Фактически, если бы это было в карьере, то мы бы пустили всю породу в переработку. А так как это на глубине восемьсот метров приходиться разрабатывать только основные жилы, а мало содержащие породы оставлять для стен и сводов туннелей и стволов. Но са­мое главное - температура! В этой комнате она была наивысшей: тридцать четыре гра­дуса. То есть, мы, углубляясь и углубляясь, все больше приближаемся к тому таинствен­ному источнику тепла, который согревает городские катакомбы и наши древнейшие пе­щерные храмы. Но если в верхних уровнях повышенная температура не создает про­блем, а даже наоборот, то внизу она причиняет немалые неудобства. Приходиться бурить новые длинные штольни для принудительной вентиляции и охлаждения воздуха. А что бы не вентилировать даром помещения, в которых не ведутся какие-либо работы, между ними устанавливаются герметичные двери. Причем двери устанавливаются поочередно: в од­ной комнате-пещере они открываются наружу, в следующей обе двери вовнутрь. В прин­ципе инженеры правильно рассчитывали на тот случай, если вода из подземного озера прорвется в шахтные выработки, то будет затоплена одна, максимум три комнаты. По сте­чению обстоятельств, очень печальных для работника и счастливых для меня…

- Для тебя? - удивленно перебил Райгд.

- Да, да! Для меня. Месяц назад вы лично дали мне указание заниматься пробле­мой повышенной температуры и выяснением источника этого тепла. И я каждый день проверял показания приборов, которые до того целых три недели спускал и устанавливал с помощью инженеров на разных уровнях.

И как раз за пять минут до аварии, проходил через эту злополучную комнату. Запи­сал температуру, удивился и пошел дальше. Вдруг слышу шум, грохот. Я назад, но вода уже надавила на дверь и та не открывалась. Утечку воды устранили быстро. И даже не со­бирались спешно открывать прижатые изнутри водой двери. Надо ведь было придумать, куда деть воду - не полузатапливать же соседние помещения. Но к вечеру появился товарищ «утопленника» и заявил, что того нигде нет и, по всей видимости, он отсыпается в люби­мом теплом местечке. Вернее «принимает ванну» после неожиданного пробуждения. На­чали открывать. А дверь-то из последней партии. Пузыритовая! Их успели установить почти на всем нижнем ярусе. Поэтому и прошло сорок восемь часов с момента утопления, пока мощным, с трудностями доставленным сверху, домкратом не открыли дверь, дав выход воде. Я пер­вым вбежал туда и сразу глянул на градусник: тридцать три с половиной градуса! То есть за двое суток вода прогрелась почти до предела. В этот момент, отодвинув носилки, на­шли пострадавшего, который там же и ожил. Попытавшись с ним поговорить и наслу­шавшись бредней, я дал указание медику усыпить его снотворным и отправить на по­верхность, а сам тут же к Вашему Святейшеству.

- Я ценю твое умение излагать все так подробно, - Райгд недовольно поморщился, - Но где же твои окончательные выводы?

- Боюсь, Ваше Святейшество, об окончательных выводах говорить рано. Но за ра­бочую гипотезу можно принять то, что тело находилось в воде с большим содержанием серебра и, не теряя при этом своей жизненной теплоты, сохраняет человека как существо, но лишает при этом разума. Ведь бывали случаи оживления утопленников, которые больше десяти минут находились под водой. Ценой больших усилий, массажа, тока уда­валось оживить их тело. Но мозг, который не работал длительное время, как правило, не восстанавливался и человек становился дебилом или пребывал в состоянии комы до конца, отпущенного ему времени. А в этом случае тепло и серебро создали благоприят­ную среду для полного сохранения организма.

Вителла замолчал, переводя дух, а потом добавил:

- Я приказал никого не пускать на нижний ярус, и даже выставил охрану.

Райгд задумчиво посмотрел на него и улыбнулся:

- Как не стыдно меня, старика, гонять в самую преисподнюю! Ведь, признайся, ты сразу знал, что я лично захочу посетить это место?

- Ваше Святейшество! - Вителла укоризненно покачал головой: - Да я готов по­биться об заклад, что вы дадите фору большинству этой зеленой молодежи в быстроте и ловкости. Уж я то знаю, какой вы «старик».

- Да ты я вижу, научился льстить? - польщенный Райгд погрозил пальцем: - Видно пора тебя перевести из Академии в царедворцы: там ты сделаешь прекрасную карьеру.

- Хоть в лаборанты, только не туда!

- Ну ладно! - Райгд встал, тут же вскочил на ноги и Вителла. Подойдя к столу, Верховный жрец скомандовал в переговорное устройство: - Главного инженера, началь­ника рудника, Главного геолога немедленно ко мне! - затем вновь обратился к декёрлу: - А где именно пострадавший?

- В академическом госпитале, Ваше Святейшество! Я приказал никого к нему не пускать, вести постоянное наблюдение и следить, чтобы после пробуждения он ни в коем случае не нанес себе каких либо повреждений, - Вителла развел руками: - Все-таки с виду он не совсем вменяемый.

- Прекрасно! Пойдем ко мне, я переоденусь, - Райгд глянул на одежду своего заместителя: - Да и ты тоже. И вперед, показывай мне эту чудо-комнату!

Через пять часов усталые Райгд и Вителла сидели развалившись в мягких креслах комнаты отдыха, примыкающей к кабинету Магистра медицины. Попивая крепкий горя­чий чай, они ждали пробуждения человека оставшегося в живых после двухдневного пре­бывания утопленником. Сон, которого, по их мнению, слишком затянулся.

- Выглядит он прекрасно, - Райгд вспоминал только что проведенный осмотр. - Дыхание ровное, всё тело нормальной температуры, анализ крови тоже ничего особенного не показал. Только спит он долго, ведь ему уже пора проснуться?

- Да, час, два назад. Побаиваюсь только, Ваше Святейшество, что если всё-таки произошло отмирание какой-то частички мозга, он будет спать еще неизвестно как долго.

-Если это произойдёт..., - главный магистр в раздумье поставил пустую кружку на стол. - Жаль, очень жаль. - Вскинув голову на раздавшийся стук в дверь, сказал: - Вой­дите!

Вошёл Магистр медицины:

- Ваше Святейшество! Подопечный очнулся в полном здравии и, кажется, в своём уме.

- А именно?

- Сразу сказал, что его мучит жажда, а желудок терзает зверский голод. Ему пре­доставили всё востребованное, и он занялся обедом с превеликим удовольствием.

- Не давайте ему насытиться полностью. Немедленно ведите сюда! - Райгд недо­вольно сдвинул брови. – Возможно, переедание ему вредно.

Заметив металл в голосе Главного магистра, руководитель госпиталя опрометью вы­скочил за дверь. Через несколько минут в комнату ввели одетого в больничный халат не­много растерянного человека. Рассмотрев Верховного жреца он пал на колени, касаясь земли головой.

- Оставьте нас! - приказал Райгд тут же вышедшей охране. Но после этого Ви­телла подошёл и встал чуть левее и впереди своего учителя, как бы предохраняя послед­него от преклонённого посетителя.

- Как тебя зовут? - спросил Райгд рабочего.

- Халид, Ваше Святейшество, - подняв голову и сложив руки на груди, смиренно ответил тот, продолжая стоять на коленях

- Как же ты осмелился, во время работы на благо империи отлынивать от своих обязанностей? - от грозного голоса Верховного жреца тщедушная фигурка затрепетала от страха. - Да ещё и спать при этом?

- Помилуйте, Ваше Святейшество! - дрожащими губами пролепетал Халид. - Ос­мелюсь сказать, что я заснул, после того, как отработал свою смену.

- У тебя что, нет дома? Ты ж не раб, у которого ничего нет, кроме подстилки. - Райгд при этом ещё больше повысил голос

- Есть, конечно. Но я живу не один и не люблю весёлых кампаний, которые соби­раются после работы, - увидев, что его не перебивают, рабочий посмелел и продолжил: - А в самом низу так хорошо спится.

- Так ты спал там уже не один раз?

- Да, Ваше Святейшество. Я не знал, что это запрещено.

- Этого нельзя делать хотя бы из соображений собственной безопасности. - Райгд немного смягчившись, вздохнул: - А почему ты спал именно там?

- Там так тепло и снятся такие прекрасные сны!

- Ну, видишь, твои сны тебя и довели до того, что ты утонул.

- Но ведь со мной всё в порядке, - недоуменно сказал Халид. - Меня же успели спасти.

Райгд и Вителла многозначительно переглянулись.

- Мне, правда, снилось, что я утонул, но потом сон продолжался ещё очень долго, а, проснувшись, я почувствовал во рту воду и чуть не захлебнулся.

- Да, тебя успели спасти... - Райгд замолчал, а потом вкрадчиво попросил: - Рас­скажи мне поподробнее о своём последнем сне.

Халид беспомощно посмотрел на Вителлу, как бы ища у того поддержки, после чего с трудом выдавил:

- Но там я видел... такое… м-м-м... непонятное.

Вителла вопросительно посмотрел на Верховного жреца и, когда тот кивнул голо­вой в знак согласия, заговорил:

- Халид! Ты рассказывал мне что-то о солнце?

- Но я не знаю, можно ли так говорить о Творце нашем?

- Поверь, друг мой! Нет ничего важнее истины. - Вителла развёл руками и обод­ряюще улыбнулся Халиду. - Все мы свято чтим Творца нашего - Солнце. Но только Вер­ховный жрец знает обо всех его обликах и всевозможных превращениях. И ему, тоже из­вестен тот вид Творца, который ты мне описывал ранее.

– Это правда, Ваше Святейшество? - с надеждой спросил Халид.

- Да! Солнце - это миллион океанов кипящего огня и обжигающего света, - тор­жественно подтвердил Райгд.

- Да, да! Я тоже это видел! - восторженно воскликнул Халид.

- Возможно твой сон вещий, - продолжал Верховный жрец, - Поэтому я хочу знать каждое мгновение из твоего сна.

- Слушаюсь, Ваше Святейшество! Вначале мне снилось огромное поле, по кото­рому я шел, вдыхая ароматные запахи незнакомых мне трав и цветов. Потом послышался шум бегущего ручейка и, пойдя в ту сторону, я увидел мелкую речушку с прохладной чистейшей водой. Мне стало душно и жарко, и я смочил ноги и руки, а потом попытался напиться. Но песок неожиданно ушёл из-под меня, и я окунулся с головой. Пытаясь всплыть, я вдруг ударился головой о камни какой-то подводной пещеры, в которую меня, видимо, затащила воде. Закричав от страха, я наглотался воды и, задыхаясь, изо всех сил попытался приподнять нависшие надо мной камни. Все мои мысли были о том, как вы­браться к свету. И тут случилось чудо! Камни пропустили меня сквозь себя, замелькали светлые пятна с чёрными полосами, потом резкий свет, потом полная тьма, а потом все вокруг залило солнечным светом. Впереди меня было наше солнце, огромное и тёплое и я приближался к нему с огромной скоростью. Я хотел закрыть глаза, но у меня не было глаз. Я хотел закрыть лицо руками, но у меня не было рук, так же как и лица, и ног и всего ос­тального тела. Я был как дух: мог видеть, мог слышать, мог двигаться, но совсем не мог издать даже звука - мой крик остался беззвучным. Ещё я чувствовал приятное тепло Солнца спереди и неприятное покалывание холода сзади. Как бы оглянувшись назад, я увидел большой голубоватый и маленький серебряный шары, которые удалялись от меня на фоне тысяч ярко сияющих звёздочек. Но там было холодно и, обернувшись к теплу, я снова полетел к Солнцу. Почувствовав, что могу лететь еще быстрее, полетел как молния. Творец звал меня к себе своим ласковым теплом и волшебным светом, и мне совсем не было страшно. Увидев пылающие океаны, я нырнул в них, пытаясь в глубине их найти божественный лик творца нашего. Но, пройдя через много полос огня разного цвета, через некоторое время, выплывал с другой стороны Солнца! Оно оказалась огромным шаром! Я нырял в него снова и снова, проносился через него то медленно, то быстро, плавал в ог­ромных водоворотах лавы и взмывал вверх с гигантскими огненными фонтанами. Я лико­вал, я был счастлив, я восторгался тем, что дух мой свободен и плоть не сковывает моих движений. - Халид замолчал, бессмысленным взором уставившись в пол.

Райгд нетерпеливо оборвал затянувшееся молчание:

- Что было потом?

Халид вздрогнул и притихшим голосом продолжил:

- А потом... Неожиданная сила вдруг вырвала меня из самой глубины Солнца, за одно мгновение перенесла через чёрную пустоту, и вдавила в это жалкое, слабое тело - он с отвращением посмотрел на свои руки. - Я начал кашлять, выплевывая воду, открыл глаза. Увидев своих товарищей, я понял, что жив и снова нахожусь в помещениях шахты.

- Ты говоришь таким тоном, будто жалеешь об этом?

- Да, Ваше Святейшество! Лучше бы Творец оставил меня у себя!

- Не отчаивайся Халид! Всё в руках нашего великого Солнца! - воздев руки к верху, Райгд добавил: - Возможно, это знак тебе свыше! И возможно исполнятся твои же­лания. Достойно встретить ты ль готов, еще раз вид Творца нашего?

– В любое время дня и ночи! - с надеждой воскликнул недавний утопленник.

- Иди и жди. Но помни: предвидению было угодно выбрать тебя одного из всех для встречи с божественным. Храни эту тайну в самой глубине своего сердца.

– Конечно, Ваше Святейшество! - Халид распластался на земле.

Райгд вызвал охрану и приказал:

- Ухаживать за этим человеком как можно лучше, ублажать все его желания и бе­речь от любой неприятности! - а, когда все вышли, добавил, обращаясь к Вителле: – И проследи лично, что бы он ни с кем не общался! - Вителла недоумённо моргал глазами, но Верховный жрец не дал ему сказать даже слова: – Иди, иди. Устрой ему «райскую» тюрьму и, немедленно возвращайся ко мне - нам надо обсудить и решить массу проблем. - И задумчиво добавил: - Огромную массу проблем…

Глава 2.(Чинкис)

Шёл только одиннадцатый час утра, а Чинкис, после небольшой разминки, уже от­правился принимать водные процедуры. Проходя по холлу мимо огромных, во всю стену зеркал, он с удовлетворением и гордостью оглядел свою мускулистую и стройную фи­гуру. Сегодня, в день своего шестисотлетия, он выглядел как четырёхсот-, четырехсот пя­тидесятилетний цорк, родившийся на планете Аналарастрасия. И ведущий здоровый, спортивный образ жизни. Рельефные мускулы мощно перекатывались под упругой кожей, покрытой короткой красной шер­стью. Мышцы живота, без малейших признаков ожире­ния, плавно облегали выпирающие широкие рёбра. Огромная оранжевая грива ниспадала на атлетические плечи и спину, обрам­ляя бронзовое безволосое лицо без единой мор­щинки. Остановившись, Чинкис внима­тельно осмотрел ровные белые зубы и принялся гримасничать, придавая лицу различные выражения. Потом, похлопывая себя по бокам великолепной кисточкой своего длинного пружинистого хвоста, сорвался с места и, разо­гнавшись, с весёлым рычанием бросился в бассейн.

Поныряв и поплавав, он перевернулся на спину и застыл на струях воды, бьющих со дна бассейна. В предвкушении назначенных на сегодня торжественных мероприятий связанных с его юбилеем, Чинкис заулыбался, довольный предстоящей встречей со своими близкими, друзьями и знакомыми. Радостно волновало и ожидающееся награжде­ние орденом Фетиуса третьей степени. Впервые, в истории Аналарастрасийской цивилиза­ции, космический чистильщик получит высшую награду в таком возрасте. Все обладатели орденов трёх степеней получали последний при выходе в отставку, в возрасте семьсот пятьдесят, восемьсот лет. Да и то, не всегда заслуженно: почти всегда благодаря своим высоким постам, которые занимали.

«Ну, уж про меня такого не скажут!» – подумал Чин­кис, довольно поглаживая себя по животу. Он был самым знаменитым и заслуженным чистильщиком во всей Вселенной. Больше тысячи вылетов по всем закоулкам космиче­ских миров. Только «боевых» цивили­заций им было найдено около двухсот. Благодаря чему, элитные войсковые силы «глубо­кого рейда» никогда не оставались без работы и благоговели перед ним, всегда оказывая всемерную помощь и поддержку. Но не только военные пре­возносили Чинкиса. Весь учё­ный мир считал его самым талантливым и удачливым иссле­дователем. Там где другие не находили ничего примечательного, Чинкис отыскивал по­трясающие и уникальные творе­ния природы, стихий и разума. Все доставленные им материалы и факты служили почвой для работы многочисленных научных коллективов и давали новые толчки некоторым ис­следовательским направлениям. А его прекрасные и новаторские разработки операций по уничтожению неугодного разума вошли в про­граммы школьного обучения новых пилотов чистильщиков. Вся Аналарастрасия знала Чинкиса и гордилась им. Пожалуй, среди со­временников он был самым знаменитым цорком.

И сегодняшний день должен стать лучшим днём в его жизни. Подумать только: ор­ден третьей степени! Фетиуса!!! Этот величайший древний мыслитель, составивший про­грамму развития, был бы счастлив увидеть свои мечты воплощённые в реальность. В идеях прославленного идеолога и учителя цорков, говорится о необходимости уничтоже­ния всех разумных цивилизаций, вид которых отличен от аналарастрасийцев. Но ни в коей мере не уничтожать миры, породившие разум и содействовать сохранению хотя бы неко­торых видов животных, не обладающих разумом. В особенности возбранялось даже бес­покоить те создания, внешний вид которых близок к цоркам.

Особенно опасными врагами Фетиус считал приматов и наказывал посещать места их обитания в два раза чаще, чем остальные. Его дальновидные предсказания по поводу этого, полностью подтверждались историей. Почти все «боевые» цивилизации состояли из приматов. Это племя оказалось самым живучим, быстроразмножающимся и необы­чайно воинственным. Именно приматы доставляли чистильщикам и «глубокорейдникам» наибольшие неприятности и оказывали наибольшее сопротивление. Проявляя при этом удивительную живучесть и наглую сообразительность. Хотя рейды против них всегда за­канчивались успешно, и разумная деятельность вырезалась на корню, казалось бы, беспо­воротно, пилоты-чистильщики регулярно отыскивали планеты с разумными приматами. Для облегчения этих поисков гениальный учёный Нон изобрёл прибор, улавливающий сигнал мозга разумного примата. В среде исследователей космоса и военных даже приви­лось неофициальное название этого прибора; «Ищи меня!». Как только примат начинает мыслить разумно, сигнал от его мозга устремляется в космическое пространство со скоро­стью сета. На космическом корабле чистильщика находится постоянно включенный при­бор Нона, который регистрирует этот сигнал и сразу издаёт звуковые ноты, дающие ин­формацию пилоту. Тот может задействовать автоматику аварийного выхода из темпорального режима. Тогда скорость падает к полусветовой и чистильщику достаточно обследовать близлежащие звёздные системы, найти, а затем уничтожить или вернуть вра­гов к начальной стадии их существования. Ибо когда приматы обрастают шерстью и на­чинают жить на деревьях, сигнал разумности, идущий от их мозга, пропадает. Так как ве­ликий Фетиус запрещал уничтожать животных, не обладающих разумом, то планета после этого просто фиксируется в памяти компьютера и подлежит проверке через каждые две­сти лет по времени Аналарастрасии.

Правда, были и печальные случаи. Аварийно выйдя на более низкий режим скоро­сти, корабли чистильщиков неожиданно попадали в тиски космических кораблей высоко­развитых приматов и подвергались интенсивным атакам. Корабли аналарастрасийцев всех размеров и во все времена строились одинаковой формы. Поэтому те из приматов, кото­рые уже встречались с цивилизацией «уничтожителей», сразу пытались или взорвать, или захватить в плен корабль чистильщика. Именно эти сопротивляющиеся и опытные циви­лизации приматов и называли «боевыми». В начале подобные случаи были редки. Цорки, обладающие совершеннейшим оружием и несоразмерно большим опытом, разносили в пух и прах начинающих космоплавателей. А если становилось жарко, прыгали в темпоральный режим и через кратчайшее время возвращались с ощутимой помощью. Силы Глубокого Рейда всегда находились в постоянной боевой готовности и только ждали сигнала для на­чала операции возмездия.

И всё-таки, корабли гибли. А подобные случаи неожиданной смерти славных чистильщиков могли иметь весьма чреватые по­следствия. Ведь великий Фетиус в своих заповедях строжайше запрещал выдавать инфор­мацию о местонахождении не только звезды Малтри, вокруг которой вращалась Аналара­страсия, но и родной шаровой галактики. Хоть галактика цорков и была прекрасно укрыта со всех сторон черными газовыми и пылевыми туманностями. Поэтому в создавшейся си­туации, когда появилась реальная угроза пленения или расшифровки информации с унич­тоженного корабля, встал дилемма о скрупулезном выполнении запрета.

Выяснили, когда встал об этом вопрос, что за предыдущие несколько десятилетий семнадцать чистильщиков пропали без вести и все сроки их возвращения давно истекли. Конечно, такие случаи бывали и прежде. Несмотря на всё совершенство и неуязвимость аналарастрасийских кораблей в Великом Космосе всегда были тысячи опасных и непред­сказуемых ситуаций ведущих к неожиданной гибели как отдельно самого пилота, так и боевого корабля в целом. Напри­мер, были зарегистрированы несколько случаев обнару­жения кораблей дрейфующих в космосе с мёртвым экипажем на борту. В результате сложнейших и длительных вычисле­ний и исследований выяснили, что некоторые по­гибли во время близкой вспышки сверх­новой. А подробности смерти остальных погиб­ших от неизвестных излучений так и оста­лись невыясненными.

Поэтому на все без исключения корабли были установлены системы самоликвида­ции. Сами системы были снабжены наивысшей степенью защиты. В случае гибели пилота или выхода из строя даже всех бортовых систем, самоликвидация всё равно срабатывала и разносила в пух и прах корабль и планету, если таковая находилась поблизости. Когда че­рез некоторое время ещё несколько чистильщиков не возвратились, на корабли добавили новое усовершенствование. В корпусе были установлены мини-бакены, которые при лик­видации корабля разлетались в разные стороны со сверхсветовой скоростью. Более пяти тысяч этих «чёрных ящиков» тысячи лет могли передавать только один позывной: «Я по­гиб!» Перехватив мини-бакен любой аналарастрасийский корабль, высчитав траекторию его полёта, мог определить место гибели своих товарищей и отправить туда Силы Глубо­кого Рейда. Именно так и была обнаружена «боевая» цивилизация приматов в галактике ЗКХ128. Война с ней была самой кровавой и продолжительной за всю историю Аналара­страсии со времён Великого Фетиуса. В огне космических сражений погибла половина флота Сил Глубокого Рейда, а это была пятая часть всего мужского населения. Сам Чин­кис свои первые вылеты совершил именно в галактику ЗКХ128 и получил там первое бое­вое крещение, участвуя в финальной стадии этой тяжёлой войны. Победив грозного врага цорки, превратили вражескую галактику в невообразимое месиво из осколков звёзд, пла­нет, мете­орных потоков и пылегазовых туманностей. Зато участившиеся инспекции около этих ос­татков всегда давали отрицательные результаты. Приборы, регистрирующие сиг­налы от мозга разумных приматов молчали.

Послышался шум раздвигаемой двери и Чинкис отвлёкся от воспоминаний о своей боевой молодости.

- К тебе можно присоединиться, дорогой? - изящно ступая по мраморным плитам, к бассейну подходила самая молодая жена Кетин.

- Даже нужно! - Чинкис стал подплывать к бортику, похлопывая от удовольствия хвостом по воде.

- Автоответчик с самого утра полон поздравлений в твой адрес, но их поступает всё больше и больше. - Кетин грациозно прогнулась, истомно прикрыв свои огромные зелёные глаза. - А все ещё спят…, - промурлыкав это, она кокетливо сложила губки бан­тиком.

«Ух, ты! - подумал Чинкис, - завожусь как мальчишка! Не мешало бы быть посо­лидней и сдержанней».

Но не в силах совладать с охватившим, всё тело, возбуждением спросил:

- Так почему же ты ещё не в воде?

Ответом ему было мелькнувшее над его головой гибкое тело и взметнувшийся фонтан брызг лишь на секунду скрывших прекрасную возлюбленную.

На Аналарастрасии совместное проживание в браке считалось обязательным не менее пяти лет. После этого прекрасная половина могла выбирать другого мужа или, по взаимному согласию, оставаться жить с прежним. Но если у них, за это время не появлялись наследники, мужчина был обязан взять новую жену и не обязательно при этом расставаться со старой. Обусловлено это было очень низкой рождаемостью, что не ком­пенсировала даже огромная продолжительность жизни: до восьмисот пятидесяти, очень редко девятисот лет. Дети рождались только парами, и была эта пара всегда разнополой. В среднем у аналарастрасийца за всю жизнь было 1-2 пары детей, реже 3 или ни одной. По­этому численность семей была разная. У кого было до десяти жён одновременно, а у кого одна, две. Этому способствовала большая количественная разница между мужским и жен­ским населением цоркской цивилизации.. Что в свою очередь обуславливалось высокой смертностью воинов и прямо таки невероятной охраной женщин.

Единственное, чего не было у Чинкиса, так это детей. Регулярно заводя новых жён, он горел желанием оставить после себя наследника, который бы продолжал его славные дела и являлся поддержкой своего рода и гордостью отца. Но шли годы безрезультатных ожиданий и Чинкис постепенно свыкся с мыслью, что лишён возможности иметь детей из-за огромных воздействий Космоса, выпавших на его долю. До недавнего времени с ним постоянно жили только две, самые близкие жёны из всех тех, которые когда-то жили с ним под одной крышей. Чинкисом даже было принято решение - не брать новых жён, так как после пятисот лет возможность иметь ребёнка практически сводилась к нулю.

Но год назад, на одном из приёмов, начинающая телеведущая проявила такое уст­ремление и напор, а потом и страсть, что Чинкис с удовольствием сдался. И ни разу не пожалел за всё это время. Тридцатилетняя Кетин прекрасно вошла в его семью, став лю­бимицей старших жён и настоящим плодом сладострастия, любви и нежности для Чин­киса.

Вдоволь насладившись бурными любовными утехами, Чинкис и Кетин растя­ну­лись на диване, укрывшись сабенситовыми полотенцами.

- Самое лучшее поздравление я получил только что! - сказал Чинкис, всё ещё вздрагивая от приятной истомы.

- А вот и нет, - Кетин игриво укусила его за плечо, - мой подарок тебя ждёт за пять минут до полуночи!

- А почему так поздно?

- Мой подарок должен быть самым последним в твой день рождения и самым лучшим.

- Но разве может быть ещё что-то лучше? - Чинкис попытался обнять жену, но та ловко вывернулась и вскочила с дивана.

- Поверь мне, может! - и улыбнулась одной из своих самых обворожительных улыбок.

- Тогда я не дождусь, сутки такие длинные, - он тоже встал и, став в позу краду­щегося охотника, стал упрашивать: - Зачем так долго ждать? - а потом игриво бросился к Кетин.

Но та неожиданно бросила в него полотенце, и пока Чинкис срывал его с головы, уже оказалась в дверном проёме:

- В сутках всего лишь тридцать часов, - назидательно изрекла она, - И потом, доро­гой, у нас масса дел, хлопот и мероприятий. - И, поворачиваясь к двери, добавила:

- Я жду тебя в кабинете.

- Ну, радость моя, погоди! - притворно грозно зарычал Чинкис: - Я дождусь конца дня. А тогда…!

- Вот тогда и посмотрим… на, что ты способен! - и игриво виляя своей пикантной частью тела, Кетин скрылась за поворотом коридора.

Зайдя через некоторое время в свой кабинет, Чинкис увидел целые кипы поздра­вительных телеграмм, писем и подарков которые громоздились, на чем попало, занимая уже чуть ли не треть, вроде бы огромного, помещения. А авто­матический приемник почты щелкал, не переставая, ставя на каждой новой кор­респонденции дату и время получения. Кетин еле успевала вынимать почту из контейнера и кое-как ее рассортировывать

- Какой кошмар! - запричитал Чинкис, - Да я до следующего юбилея всего не пе­речитаю!

- Давай отключим приемник - предложила молодая жена, - А когда я все разложу, включим снова

- Нельзя, воздержимся от этого хотя бы до семнадцати часов, - попросил Чинкис и пояснил, - Иначе сразу отключатся устройства отправки и у поздрав­ляющих загорится надпись "Адресат выключен", а это, знаешь ли, как-то не­ловко. Тем более в такой день. Так что, зови остальных моих женушек, вскры­вайте и просматривайте Самое важное ко мне на стол, а остальное на стеллажи в архив, будем читать на досуге.

- А что делать с видео телефоном? Сигнал вызова горит постоянно, автоответчик отвечает сразу по нескольким линиям. Может, хочешь, хоть с кем-нибудь поговорить?

- Ну уж нет! В этом я могу не бояться поставить себя в неловкое положе­ние. Разве что, экстренно захотят видеть меня кто-нибудь из высшего Совета Управления. А они мо­гут связаться со мной и через наручный монитор. Кто хо­чет меня увидеть, пусть внима­тельно наблюдает за церемонией награждения в пантеоне Славы. А там, кстати, будут все те, кого хотел бы увидеть я, ну разве что, за редким исключением.

- Интересно, дорогой. Неужели есть кто-то, не оказывающий тебе долж­ного уваже­ния - говоря это, Кетин в гневе швырнула целый ворох почты об­ратно в контейнер.

- Уважать то они меня уважают, - Чинкис с улыбкой глядел на рассер­женную суп­ругу, - Но я их не уважаю, да и вообще терпеть не могу. Ты же знаешь этих мягкотелых либералов – пацифистов. Постоянно ну­дят о гуманности и чуть ли не любви к этим гума­ноидным тварям! Тьфу ты, мерзость, какая! Обнаглели до такой степени, что поговари­вают о пересмотре законов великого Фетиуса. Хотят открыть исторические архивы для всеобщего доступа! Те самые, которые великий Фетиус завещал лишь Высшему совету и лишь ему давал право сокрытия или обнародования той части истории, которая нам неиз­вестна.

Теперь уже Кетин пыталась успокоить мужа:

- Милый не расстраивайся из-за каких-то отщепенцев

- Да их вообще надо изолировать от общества!

- Вот станешь членом Высшего Совета Управления, продвинешь новый закон об этом, и все будет в порядке.

- Конечно, стану.… Но когда это еще будет, - Чинкис взъерошил свою оранжевую гриву - Хотя, если честно признаться, мне уже сейчас хотелось бы покопаться в архивах.

В этот момент в кабинет вошли Валдис и Соро с подарками и принялись поздрав­лять юбиляра. Соро, прожившаяполтора века с Чинкисом,после нежных поцелуев, вручила емуогромнейший торт с ароматнейшими сливами, которые росли только на од­ной планете во Вселенной. На планете Плиут. Соро славилась своими кулинарными способностями на весь город и прекрасно знала, что плиутские сливы любимейшее ла­комство Чинкиса. Тут же, по существующей традиции, Чинкис разрезал этот продукт высшего кулинарного искусства и угостил каждую жену очаровательно пахнущими порциями. Сам же, с довольным урчанием, приговорил доб­рую треть десерта, от кото­рого не отказался бы, и на смертном одре. А на обещание Соро удивить его и гостей на торжественном банкете, который должен был начаться в 25:00, радостно закивал го­ловой и воскликнул:

- Да! Если умирать, то только так!

Потом наступила очередь для поздравлений старшей жены. Четырёхсотлетняя Валдис, всту­пившая в брак с Чинкисом в тридцать пять лет, была известна всей цивили­зации как ге­ниальная поэтесса и писательница. Она входила в состав Руководства Развле­кательной Индустрии, и принимала самое деятельнейшее участие во всей культурной жизни Анала­растрасии. Если, в данный момент, Чинкис таял от Кетин, не мог "вкусно" жить без Соро, то Валдис была самой большой его гордостью и взращивала его, и без того немалое тще­славие. ...Хотя Чинкис иногда и ревновал Валдис к её успехам, но все­гда радовался той мысли, что нет пары более известной, чем они. О каждом из них знал каждый аналара­страсиец. в каждом уголке их огромного мира.

Вот и сейчас Валдис проявила весь свой талант, написав в подарок Чин-кису пре­красную поэму о его жизни и подвигах. С удовольствием, выслушав её непревзойдённое декларирование и принимая поэму и поцелуи в подарок, зар­девшийся от удовольствия Чинкис, спросил:

- Неужели это всёобо мне?

- Да, мой герой, о тебе! - Валдис продолжала нежно целовать своего мужа. - И сегодня эту поэму опубликуют во всех печатных изданиях и прочитают в специальной программе посвященной твоему юбилею. Кстати эта телепередача будет предшествовать прямой трансляции с церемонии награждения тебя Орденом Фетиуса третьей степени. В Пантеоне Славы.

- О-о-о! - растроганный Чинкис крепко сжал Валдис в объятиях: - Если бы обо мне никто не знал, то после твоей поэмы я стал бы самым известнейшим во всей Вселенной!

- Милый мой! Ты и так не нуждаешься ни в какой рекламе!

- А сейчас, после подарка для души, прими от нас троих ещё подарок для тела.

С этими словами Валдис достала из футляра, покрытого чёрными защит­ными пла­стинами, вещь немыслимой красоты, ранее, наверное, ещё ни кем не виданной. Это был венок, сплетённый из небольших алмазных стебельков си­него цвета на одном из концов, которых ярко рдели зарождающиеся алмазные бутоны. Подобный шедевр ювелирного искусства стоил баснословного состоя­ния и вряд ли, даже у самых богатых аналараст­ра­сийцев, было нечто подоб­ное. Алмазные цветы росли на планете Сукрис при пятикрат­ной силе тяжести, в глубочайших пещерах, с ядовитейшей атмосферой. К тому же гиб­кими были только молодые побеги и оставались таковыми не более получаса, после того как их срывали. Даже для Чинкиса, считающего, что нет ничего невозможного, было полней­шей загадкой: как это кто-то умудрился в невероятных условиях создать такое чудо. Ему приходилось видеть раньше два, три, ну пять стебель­ков сплетённых в заколку, брошь или браслет. Но такое?!!

- Лучшему мужу и лучшему воину! - торжественно провозгласила Вал­дис и надела венок на голову Чинкиса. - Я вижу, этот подарок тебе тоже понравился, - добавила она, глядя на ошеломлённого супруга.

- У меня нет слов, - прошептал Чинкис, чувствуя как с покалывающим теплом от головы, по всему телу, прокатилась волна блаженства и бодрости.

Помимо эстетического удовольствия, немного радиоактивные сукрисанские ал­мазы оказывали благотворное влияние на организм аналарастрасийцев. Звезда Малтри, вокруг которой вращалась их планета со своими двумя спутни­ками, тоже поставляла не­мало ра­диации, благодаря которой и была такой вы­сокой продолжительность жизни. Но сукри­санские алмазы давали дополни­тельную энергию, мобилизуя работу сердечно мы­шечной системы и, в особен­ности, умственной деятельности. Считалось, что эти украше­ния до­бавляют, ми­нимум, лет пятьдесят жизни. И хотя согревающая лучистая энергия истощалась, примерно, через пятьсот лет, владение ими давало их хозяину неоспори­мое преимущество в здоровье и ясности ума,

- Я даже не знаю, можно ли мне спросить? Как..., - начал было Чинкис, но Валдис его перебила:

Нельзя, дорогой. И не спрашивай. Просто мы все хотим, что бы ты прожил еще, как минимум, столько же. Да, такого в моей жизни ещё не было! - растаявшее от счастья и удовольствия лицо Чинкиса стало по-детски простым и наивным.В твоей жизни ещё много чего не было - сказала старшая жена, и зага­дочно пере­глянувшись с Соро, невинно спросила у Кетин: - А ты ещё не поздравляла? Нет! Я сделаю это, как и обещала: за пять минут до конца суток. Чинкис от удивления затряс головой:Постойте! Опять, какой то сговор? А я даже не догадываюсь какой.- Не беспокойся, родненький, - подошедшая Соро погладила Чинкиса по всей длине спины, - Просто мы беспокоимся о тебе и растягиваем удовольствия на весь день. Нельзя же всё сразу. Надо, что бы весь этот день запомнился тебе как, самый счастливый день в твоей жизни.

Вот получу орден, отгуляем банкет, и счастливей меня не будет на целом свете! - похвастался Чинкис. - Разве я могу быть ещё счастливее? Можешь, можешь! - радостно захихикали его жёнушки, а Валдис доба­вила: - Ну всё, девочки, за работу, а то почта сейчас заблокируется.Давайте вывалим всё на стол, - предложила Кетин и ухватилась за край контейнера.Ты лучше собирай с пола, - неожиданно возразила Валдис, и мягко, но настойчиво оттолкнула Кетин плечом. - Давай Соро, хватай! – и, радостно взвизгнув, обе женщины со смехом вывалили содержимое на огромный стол. После этого все втроём весело принялись за работу, переговариваясь о чём-то своём и хитро поглядывая в сторону озадаченного Чинкиса.Во сколько вылетаем? - спросила Соро. В 17:00 будьте готовы. Меня просили прибыть в 17:30. Хотят всё подготовить заранее, - пояснила Кетин.А парадную форму тебе приготовить? - неожиданно спросила Валдис.Ну, нет! Ты же знаешь - я сам, - и, спохватившись, подумал: "Ого! Уже шестнадцатый час, до церемонии меньше четырёх, а у меня ещё ничего не готово.Хотя, после таких подарков ничего больше и не надо!"Затем Чинкис вздохнул:- Хотел бы быть всё время с вами, но в бой отечество зовёт! - и, по не­ скольку раз, поцеловав каждую жену в щёчки и губки, деланно маршируя, как молодой новобранец, под одобрительные аплодисменты и улюлюканье, отправился в свои личные апартаменты.

А личные апартаменты, занимавшие почти весь второй этаж, представ­ляли собой огромнейший музей, совмещённый с арсеналом. В нём были соб­раны редчайшие экзем­пляры творений природы и разума собранные Чинкисом с момента его первых полётов по разным закоулкам Вселенной. На планете было немало подобных трёхэтажных особ­няков, но вряд ли кто мог похвастать такой коллекцией прекрасных вещей и, в особенно­сти, разнообразными видами оружия ближнего и среднего боя, которые Чинкис собирал с особой любовью и с завидным постоянством. Каждый предмет он старался привезти в двух экзем­плярах: один для Научного или Исторического департамента, другой для себя лично. Но были и уникальные вещи хранящиеся только у него. Немногие счаст­ливчики достойные, по мнению Чинкиса, посещения музея, попадали в анфилады комнат и залов, в которых хранились бесценные плоды мечтаний каждого коллекционера.

Всё было расставлено строго в хронологическом порядке. Первая ком­ната: пер­вые вылеты и первые награды, первые экспонаты и первое трофейное оружие с разгром­ленной галактики ЗКХ 128. И так все дальше и дальше, про­двигаясь по лабиринтам личного музея Чинкиса, посетитель знакомился не только с интересующими его пред­метами, но и с географией, полётов и с био­графией всей жизни самого хозяина. Вплоть до самых вчерашних дней. Чинкис в последнее время сетовал на почти полное отсутст­вие пустых ещё помещений, которые были необходимы ему для дальнейшего расшире­ния музея. Ещё до брака с Кетин, он уговорил Валдис (что, как сам считал, уже было немалым подвигом, достойным занесения в исторические каталоги) освободить от личной её библиотеки два больших зала. Ибо они крайне были необходимы для успешного "продвижения" его музея по второму этажу. За это Чинкису пришлось отдать четыре своих личных комнаты на третьем этаже рядом с комнатами старшей жены. А тут в их семью вошла Кетин. А ведь ей тоже необходимы помещения для отдыха, развлечений, работы, личных вещей и гостевые две-три комнаты. Стал назревать конфликт. Но Чинкис с честью вышел и из него. На семейном совете он торжественно пообещал, что сразу же после юбилея приступит к строительству небольшого крыла, примыкающего к особняку. В этом случае все были бы довольны. Кетин имела бы свою часть здания, рьяный коллекционер новое пространство для расширения своего музея и ещё несколько "метров" жилплощади осталось бы для непредвиденных обстоятельств. Но тут Соро, зая­вила, что она уже всё просчитала и потребовала первый этаж предполагаемой постройки под новый кондитерским цех и вспомогательные подсобные помещения. Так как возра­жений никаких не пос­тупало, а скорей даже, наоборот - на том и порешили.

Чинкис, проходя по музею в свою гардеробную, задумался о предстоя­щем строи­тельстве. "Главное не завязнуть в долгострое, построить действи­тельно небольшое крыло. А то размахнусь, пожадничаю и на год, два выбьюсь из графика полётов". Ко­нечно, он мог полностью свалить все хлопоты на плечи строителей, к тому, же самых лучших. Но желание сделать многое самому, при­сутствовать на всех этапах строитель­ства не позволяло ему это сделать.

Отвлекшись бытовыми мыслями, Чинкис чуть не опрокинул подставку с хитро­умным метательным оружием из системы Змеи, пятой СБ - Галактики. От нахлынув­ших воспоминаний нервным тиком дёрнулась щека. Чинкис в мельчайших деталяхвспомнил момент, когдаэто оружие, стремительно вращаясь, с лёгкостью пробило центральный иллюминатор, срезало часть гривы и, с противным визгом, застряло в бронированных переборках сзади пилотской каюты. До этого диск, словно не заме­тив, пролетел через энерге­тический щит, который не пропускал даже самые мощные ла­зерные залпы. По предварительным данным, энергощит даже не было надобности включать. Спасли Чинкиса только отменная реакция да палец, всё время лежавший на кнопке аварийного старта. Сомкнувшаяся наружу броня отразила при взлете белее сотни кромсающих ударов, и только чудо спасло корабль от уничтожения. Иссле­дования этого опаснейшего оружия, названного Чинкисом "Цветок Огня", выявили полнейшее не реагирование на него любого вида энергии. Состоял диск из пребываю­щих в дрёме различных бактерий и сам по себе был совершенно безобиден. Но если его перед запуском, смазать опре­делённой слизью, то бактерии проснувшись, усиливали вращающий момент и создавали особое биополе, которое помогало пробить все на своём пути. А Чинкис наивно думал, сидя перед иллюминатором и разглядывая метущихся вокруг силового щита семи - восьмиметровых ящериц. "Чего это они хлопают себя та­релками по осклизлым бокам? Ритуальный танец, что ли?" Хорошо, что не засмотрелся! Потом, конечно, было справедливое возмездие. Чинкис осушил всю эту болотистую и дождливую планету и превратил её в раскаленную пес­чаную пустыню. Ликвидировал всю среду обитания, в которой размножались любящие влагу земноводные. Правда не­скольких гадов он все-таки выловил, парализовав, и привез домой. Благодаря этой пре­дусмотрительности и удалось выяснить состав слизи необходимый для пробуждения "цветка Огня". Теперь "Цветок" работал на благо Аналарастрасии.

Чинкис поправил подставку и заспешил дальше. Уже подходя к гардеробной, он вспомнил: "Кстати, а как там идут исследования "Чинка 467"? Хотелось бы поскорей иметь броню из этого материала.

Что-то исследовательский центр молчит и не шевелится, Надо будет по­болтать с Устликом: столько лет топчется на одном месте. Хорошо, что он ведь будет на банкете! Ну, попа­дётся он мне, не посмотрю, что лучший друг, всё выскажу. Я им такое чудо доставил, а они столько лет без толку работают".

Войдя в помещение, в котором размещались все одежды, мундиры и многочис­ленные аксессуары к ним, Чинкису пришлось полностью сосредото­читься над подборкой своих одежд, наиболее подходящих к торжественному церемониалу. Он всегда сам тща­тельно подбирал все детали своих одеяний, наград и украшений. Над чем, кстати, неод­нократно подшучивали его жёны, особенно Валдис. Но Чинкис считал подобные шутки неуместными и делал вид, что не понимает их. Во внешнем облике, как и подборке ору­жия, должна заключатся характерная индивидуальность личности, а уж особенно муж­чины, у которого такая многогранная профессия как чистильщик.

Сняв с головы и ещё раз, с восторгом полюбовавшись подарком, он бе­режно по­ставил его на стол, пожалев, что не захватил футляр.

Через час с небольшим, Чинкис, совершенно преображённый, прохажи­вался по фойе своего дома, в ожидании опаздывающих жён. Придирчиво оглядывая себя в огромном зер­кале, он продолжал поправлять то одну, то другую деталь одежды. Его волосы, уло­женные в разноцветный специальный чехол из плотной материи, венчал, держащийся в специальных зажимах, венок из сукрисанских алмазов. От затылка, соединённые пере­мычками вокруг ушей, вы­ходили два изящных черных ремешка и один с шестью алма­зами, опоясывал лоб. А другой, прижимал к подбородкуоблегающей формы чашечку из чистого отполированного серебра. Серебряный подбородник обозначал принад­леж­ность Чинкиса к когорте чистильщиков, а шесть алмазов, количество сотен лет, прожи­тых их владельцем. Грудь украшали две выпуклые защитные пла­стины из тончайшего анолитового сплава, который применялся для изготовле­ния брони. Руки Чинкиса обви­вали мно­гочисленные браслеты и сложно сплетенные ремни. Они являлись не только украше­ниями, но и частью формы парадного мундира. За спиной располагался огром­ный щит, который с двух сторон покры­вала ярко-синяя мантия. Состоящий из почти не­весомого, но прочного пла­стика, щит был почти метр шириной, а в высоту доставал от колен до гривы и достигал полутора метров. Крепился он к специальному каркасу, ко­торый в свою очередь прижимался ремнями к плечам, груди и животу.

От пояса, почти до самых щиколоток, спускалась юбка-кельт из позоло­ченных металлическихпластин. Ноги былиобуты в плотнооблегающие коричневые сапоги на мягкой нескользящей подошве. К пяткам каблуков были прикручены короткие сереб­ряные шипы которые, в отличии от боевых шипов космического комбинезона, являлись просто декоративным украшением.

Все это великолепное убранство дополняли два ордена Фетиуса красую­щихся на нагрудных пластинах. При награждении орденом Фетиуса третьей степени, последний вручался на широкой атласной ленте, вешался на шею и располагался посредине и чуть выше предыдущих. На орденах, переливаю­щихся глубиной трёхмерного изображения, был запёчатлён сам Великий Фетиус, рассыпающий из ладоней целые водопады звёзд на оранжевую планету.

Раздался быстрый топот ног, и по лестнице сбежали Валдис, Соро и Кетин. Оста­новившись внизу, они наперебой закричали:

- Виват! С днем Рожденья! Ура, ура! Ты лучше всех! Браво, браво! - и с воодушевлением захлопали в ладоши.

Чинкис церемонно поклонился и сделал приглашающий жест к выходу:

Милые дамы! Транспорт подан, и кучер вас заждался!Ну, нет! Сегодня, тебе никто из нас не доверит управления! Сегодня мы тебя ле­леем и не дадим ударить палец о палец! - с этими словами жёны подхватили под руки до­вольного юбиляра и, смеясь, повели к выходу. Когда они вошли в просторный флайер, на­поминающий вытянутую кверху каплю, женщины рас­селись в удобных креслах и Вал­дис переключила управление на себя. Чинкис, который мог только стоять в своём па­радном костюме, скомандовал: "Вперёд!" и флайер бесшумно взмыл в сияющее розовое небо.

Глава 3. (Город)

- Эй, Халли! - пожилой моряк, перегнувшись через леер, всматривался в по­лутем­ный трюм. - Выходи на палубу! Ты просил позвать вас, когда появятся первые летающие дельфины!

Через секунд двадцать по трапу поднялась долговязая фигура с ног до головы уку­танная в белые ниспадающие одеяния. Щурясь от яркого солнечного света, их обладатель, сделав несколько неверных шагов по палубе, крепко ухватился за ограждающий леер. Тя­жело дыша и пытаясь сглотнуть подступающую к горлу тошноту, он окинул взглядом ле­ниво катящиеся в безбрежность морские валы. Изящное судно рассекало волны с мягким приятным шелестом то, поднимаясь на самую вершину то, плавно проваливаясь между голубых горок. Но даже эта, небольшая качка вызвала у Халли новые приступы морской болезни, заставив перегнуться за борт, и тогда его желудок отреагировал адекватно.

- Да.… Пожалуй морского волка из тебя не получится, - с лукавой улыбкой про­ворковал моряк, боцманские функции которого на корабле не вызывали сомнение. В свои пятьдесят шесть лет он выглядел как профессиональный борец. Сто пять килограммов веса, при росте сто восемьдесят шесть сантиметров, таили в себе сокрушающую мощь стальных мускулов, не обремененных жиром. И только белая седина, в его коротких курчавых волосах, выдавала солидный возраст. Морщинки у глаз делали его лицо приветливым и добродушным, а постоянная улыбка вызывала у собесед­ника желание поделиться самым сокровенным. Но сейчас он рассматривал юношу с явной иронией. - А я то всегда думал, что у вас все привыкшие ездить на верблюдах, превос­ходно переносят любую качку.

Халли, достав, откуда-то из своих одежд белый батистовый платок, не спеша, вы­тер позеленевшие от морских страданий губы и с нескрываемым высокомерием, повер­нулся к боцману.

- Видите ли, Донтер! У нас на верблюдах ездят только нищие да пастухи. Дороги прекрасные, транспорт самый современный и не только на рессорах, но и с модными сей­час амортизаторами. Так что даже на большой скорости можно читать книгу.

- У вас уже и амортизаторы научились делать? - с притворным удивлением спро­сил боцман.

- Нет, к сожалению. И вы это прекрасно знаете! - Халли устало потер набухшие веки. - Но мы не отсталые дикари. И у нас есть свои прекрасные ученые, которые со вре­менем изобретут то, что поставит нас с вами в равные условия.

- Равные условия? А разве мы торгуем, ущемляя чьи-то интересы?

- Я совсем не это имел в виду! - досадливо крутанув головой, Халли снова полез за платком. - Дело в том, что, обладая современной и самой передовой технологией, Океа­ния не хочет ее продавать и использует нас в качестве аграрного придатка, не дает нам развить свою промышленность. И в этом ваша политика нам не нравится!

- Ну, Халли! Я человек простой, в политику не лезу! – боцман добродушно рас­смеялся и, вдруг, показал рукой за борт: - Кстати, дельфины готовятся взлетать!

Метрах в двадцати от левого борта, двигаясь параллельно курсу судна, среди ла­зурных волн мелькали темные спины двух дельфинов. Стремительно двигаясь на неболь­шой глубине, они начали делать волнообразные движения: вверх, вниз. С каждым разом всё больше и больше выставляя тело на поверхность. И вот они уже всем телом выпрыги­вают из воды. И прыжки становятся все выше и выше, достигая трех метров над вол­нами. В конце дельфины нырнули так глубоко, что наблюдающие потеряли их из виду.

- Халли смотри! - Донтер, неоднократнонаблюдавший в своей жизни подобное, указал пальцем на место метрах в пятнадцати дальше по курсу. - Сейчас они там взлетят!

И именно в том месте, в ореоле разлетающихся во все стороны брызг, взметнулись вверх два гибких блестящих тела. Последний удар хвостовых плавников вспенил воду и подбросил дельфинов на высоту более четырех метров. Вылетев из воды под углом более пятидесяти градусов, они замерли в наивысшей точке взлета и, как бы коснувшись неви­димого для человека луча, заскользили вперед по прямой линии, чуть-чуть полого поднимаю­щейся над уровнем горизонта. Капли води, стекая с расправленных плавников, сверкали в лучах солнца как драгоценные камешки, оброненные щедрой рукой доброго волшебника.

– Это чудо! - В возбуждении Халли так сжал руками поручни, что побелели кос­тяшки пальцев. Позабыв про все на свете, он с волнением наблюдал за удаляющимися дельфинами, которые постепенно увеличивали скорость.

- Что чудо, то чудо. –Донтер грустно улыбнулся, взглянув на Халли, - Если бы наш кораблик мог так летать. Всю жизнь об этом мечтаю, - боцман завистливо поглядел вслед дельфинам. - Может когда люди, и додумаются в чем тут секрет. Тогда и корабли будут летать.

Халли, совершенно позабывший о своей морокой хвори, всем корпусом повернулся к боцману и, не скрывая своей глубочайшей заинтересованности, спросил:

- Донтер! Вы опытнейший моряк и знаете про дельфинов все. Почему же они не летают в Среднем море и почему не летают над сушей? Почему летают только к Пира­миде и от нее? Верно ли, что они делятся с Океанией своими секретами? Столько много легенд, что в них правда, а что вымысел?

- Как же я тебе сразу все могу рассказать? - с удивлением спросил боцман и с гор­достью добавил: - Про это можно говорить сутками и то всего не расскажешь.

- А вы заходите к нам в каюту. Заодно пропустим по пару стаканчиков вина. Из лучших запасов! Уж насчет вина вы не будете спорить: самое лучшее у нас, в Хардии.

- А я и не спорю! Что лучшее, то лучшее!

- Ну, так милости прошу. И Тайра будет очень рада вас послушать.

- Да, кстати, - с участием спросил боцман: - Как она себя чувствует? - ему не до­велось видеть ещё девушку, так как при посадке пассажиров он занимался погрузкой слитков серебра. Но те моряки, которые помогали грузить багаж, с восхищением расска­зывали, какая она редкостная красавица. - Ведь она ещё ни разу не вышла на палубу за че­тыре дня плавания?

- Увы, не может. Лежит пластом, -Халли скорбно вздохнул: - Если нас сравни­вать, то я выгляжу как бывалый моряк.

- С женщинами всегда в этом плане тяжелей, особенно в начале плавания. Зато по­том они быстрее адаптируются. - Боцман глянул на волны, широким взглядом окинул го­ризонт и добавил: - Море успокаивается, через час, полтора станет как зеркало, и я ду­маю, штиль доставит удовольствие вашему путешествию.

- Тем более приятнее будет видеть вас гостем в наших апартаментах, - Халли сде­лал гостеприимный жест в сторону трапа, по которому сам поднялся совсем еще недавно.

- Я с удовольствием зайду, но чуть позже. Все-таки служба есть служба, - оправ­дывался Донтер: - Пойду, сделаю осмотр и через часик буду у вас.

- Договорились, будем ждать.

Боцман кивнул головой, повернулся и уверенной походкой отправился по своим делам. Халли еще раз, внимательно осмотрев окружающую морскую поверхность, оче­видно в поисках дельфинов, спустился по трапу в свою каюту.

Прошло чуть больше часа. Море как бы засыпало. И уже не играло стремительно несущимся по его волнам изящным корабликом. Лишь иногда, как бы вздыхая, оно легкой зыбью кренило судно набок.

А боцман Донтер, прикрыв от удовольствия глаза, делал первый глоток ароматного красного вина. Удобно расположившись на низких и мягких креслах, он и Халли сидели напротив изящной тахты, на которой полулежала смуглая молодая девушка. Между ними находился длинный узкий стол с выступающим вверх кантом по краям и с несколькими углублениями в центре. В этих углублениях красовались разного цвета бутыли, маня к себе жаждущих самой дивной формой и содержанием. В глубоких, с прекрасными роспи­сями тарелках, лежали свежие и вяленые фрукты, разнообразные сладости и печенья. Из высокой фарфоровой пиалы доносился нежный запах чая, заваренного на лучших травах.

- Бесподобно! За бочку такого вина отдал бы что угодно, - причмокивая, Донтер разглядывал вино в бокале на свет.

- Нет, нет, - засмеялась смуглая красавица. - Ничего не надо отдавать. Только по­больше интересных историй. Остальные моряки рассказывали Халли, что вы самый знающий и лучший рассказчик.

- Постараюсь не опровергнуть лестную для меня молву. Тем более что это моё хобби. Все свободное время занимаюсь выискиванием чего-то нового, что мне еще не было бы известно про дельфинов. В любой библиотеке, в любом порту ищу любую лите­ратуру по моей теме. Если узнаю, что кто-то стал очевидцем чего-то необычного, инте­ресного, сразу же пытаюсь с ним встретиться и лично услышать все детали и подробно­сти. И, поверьте, никогда не бываю этими встречами разочарован. Вот вы, например, знаете, что дельфины не летают над сушей?

- Ну, это жеобщеизвестно. - Тайра, приподняв плечико, продемонстрировала свою осведомленность.

- А я вот недавно узнал об одном острове на севере Восточного континента, кото­рый находится почти на самой границе обитания дельфинов. Рассказал мне о нём бывший моряк пиратского судна, которого ваши имперские корабли захватили и продали в раб­ство хозяину пирса, возле которого мы швартовались. – Донтер брезгливо поморщился: – Я, конечно, не перевариваю пиратов, но как в вашей, такой цивилизованной стране, про­должает оставаться такой пережиток как рабство?

- Но вы же сами недавно говорили, что мы отсталые и ездим на верблюдах, - Халли засмеялся и протянул боцману тарелку с фруктами: – Угощайтесь, пожалуйста. Ну а если говорить серьёзно, то в империи как раз проходят важные общественные реформы, которые, как мы все надеемся, приведут к полной отмене этого устаревшего отношения человека к человеку.

- Да уж... хотелось бы. Но возвращаюсь к рассказу бывшего пирата. Он показал мне этот островок на карте и очень живо описывал, как стадо дельфинов заходит за ост­ров, берёт направление строго на Океанию, и взлетают. Но, перелетев остров, не продол­жают движение вверх дальше, а резко опускаются в воду. И так каждый день около по­лудня. Меня это так заинтересовало, что обязательно постараюсь попасть если не в специальную экспедицию, то хотя бы на любой корабль, плывущий в те края.

- А что же тут интересного, - девушка изящной ручкой взяла крупный апельсин и стала его чистить, - Ведь они и над Океанией пролетают?

- Да пролетают. Прямо над вершиной пирамиды, только парами и очень, очень редко. Поэтому это не имеет большого значения. Но в нашей истории есть много случаев, когда стая дельфинов, пролетая над Океанией, тем самым предупреждала о надвигаю­щейся опасности. И опасность эта приходила с той стороны, откуда летели дельфины. И чем большее, было стадо тем, большая опасность грозила нашему городу.

- Странно, мы о таком никогда не слышали.

- Ну, еще бы. Последний раз это было еще при молодости моего деда, лет пятьде­сят назад. Раньше дельфины предупреждали в основном о цунами, но после возведения большой стены сто пятьдесят лет назад и увеличения Океании до современных размеров, любые, даже самые огромные волны уже не могли причинить какого-либо вреда. Тогда дельфины, как бы почувствовав нашу безопасность, не пролетали стадом лет сто. По­этому, как рассказывал мой дед, при последнем перелете над пирамидой, все не на шутку переполошились. Думали, что идёт гигантское цунами, всех эвакуировали на верхние уровни, корабли спешно вывели в открытое море, установили постоянное дежурство. А на следующий день с севера, тёплым течением, стало приносить многочисленные трупы гигантских кашалотов. Так как все были предупреждены, к этому редкому явлению отне­слись должным образом. И меры предосторожности оказались не напрасны. Все умершие животные были заражены опасным вирусным заболеванием, довольно таки тяжело пере­носимым человеком. Эпидемиологи оказались на высоте, за 2 дня сделав сыворотку для прививок, но жертв, все-таки, избежать, не удалось. Особенно на Северном бастионе, где от болезни погибло несколько тысяч человек. Ведь именно им пришлось больше всего сражаться с инфекцией, сжигая из огнеметов разлагающиеся останки и толстую пленку всякой мерзости кишевшей на поверхности воды.

- Так вы видите какую-то связь? – Халли налил вина боцману доверху в его боль­шой прозрачный бокал. - Предполагаете, что тому островугрозит какая-то беда?

Казалось, Донтер не заметил, с какой излишней заинтересованностью пассажиры ждали ответа на вопрос. Он выпил свое вино до дна, с удовольствием крякнул и, вытерши губы, ответил:

– Да нет. Остров совершенно необитаем, и опасаться там чего-либо некому. Просто мне кажется, дельфины над этим островом проводят тренировки, скорей всего учат летать молодняк.

- А с какого возраста они умеют летать?

- Около года со дня рождения. Подобные полёты были уже не раз замечены, и именно: на южных и северных границах тёплых вод. Я сам несколько раз наблюдал по­добное возле южной оконечности вашего континента. Таким способом дельфины учат подрастающее поколение правильно взлетать и приводняться, а также ориентироваться на Океанию. Правда, делают они это просто над океаном, хотя может и там есть необитаемые островки, о которых мы просто ещё не слышали.

- Те дельфины, которых мы с вами видели, - неожиданно спросил Халли, - – на­сколько быстрее нашего корабля они достигнут Хрустального города? Ведь так, по-мо­ему, называют Океанию те, кто бывал там раньше?

- Да, когда вы увидите бастионы и стены со шпилями, переливающиеся в лучах солнца, сами поймёте это название. И никогда не забудете свои первые впечатления от встречи с самым прекрасным местом на Земле. А по поводу тех дельфинов, – Донтер не­много задумался, - Так это, как им заблагорассудится. Мы прибудем завтра еще при свете, если вдруг не испортиться погода они будут уже сегодня, в сумерках. Если вообще не опустятся в океан через час, два лёта.

- А я думал, они тоже пролетят над пирамидой.

- Не обязательно. Да ивообще на пролетающие пары редко кто, обращает внима­ние. Другое дело, когда они взлетают возле корабля. Все наши моряки думают, что дель­фины делают это специально, что бы ими полюбовались.

- Хочется, что бы плавание поскорее окончилось. - Встав с тахты, Тайра подняла вверх руки и изящно потянулась. При виде ее стройного тела, проступающего через полу­прозрачные одеяния, мужчины замерли: Халли побледнел, а Донтер наоборот, стал крас­неть и покрываться испариной. - Мечтаю побывать на ваших праздниках, молва о кото­рых идёт по всему миру. Говорят, к вам съезжаются лучшие танцовщицы со всех стран?

Донтер проглотил скопившуюся слюну и промямлил:

– Ну... Они не идут ни в какое сравнение с вами.

- Вы начинаете мне льстить? – молодая девушка засмеялась, увидев смущение боцмана. Потом хлопнула в ладоши и плавно развела руки в стороны: – Просто я ужасно люблю танцевать, а здесь даже некуда выйти, все время в каюте, никаких увеселительных мероприятий.

– Но сестричка! Это же грузовое судно, а не круизный лайнер, – с холодными нот­ками в голосе проговорил Халли.

– Да, да. 3десь мы редко устраиваем пирушки. Разве что по поводу чьего-нибудь дня рождения, – Донтер не отрывая глаз, смотрел на красавицу, которая тем временем села на тахту и, раскинув руки, опёрлась о спинку. При этом еще более явственно, через тонкое платье, обозначилась прекрасная грудь с остро торчащими сосками. Боцман снова допил бокал до дна, при этом плотно зажмурив глаза. Потом выдохнул и, уставившись в иллюминатор, добавил: – Но через три недели в Океании будет большущий праздник – Лунная Свадьба.

- Это прекрасно! – Тайра как ребёнок захлопала в ладоши. – А вы, Донтер, сможете уделить нам немного внимания и показать всё самое интересное на празднике?

– Да я…. С огромным удовольствием! - боцман с удивлением глянул на свой бокал, который снова был полон. - Если не будет какого-нибудь сверхсрочного рейса я полно­стью в вашем распоряжении.

Неожиданно по внутреннему коммутатору раздалось объяв­ление: «Боцман Донтер, немедленно пройдите на мостик!» Несмотря на свой пожилой возраст, моряк проворно вскочил:

- Прошу меня извинить, но вынужден покинуть ваше общество. С сожалением от­рываюсь от столь шикарного угощения. Заверяю, что ваш визит ко мне домой, на Запад­ном бастионе, будет мне очень приятен, и я постараюсь удивить вас чем-нибудь экзотиче­ским.

– Но мы же с вами еще увидимся за время плавания? - Тайра капризно надула губки. – Ведь вы, нам так мало ещё рассказали.

- Естественно! Как только выдастся свободная минутка, я с удовольствием пове­даю обо всем, что вам будет интересно. Честь имею! - отсалютовав, Донтер быстро вы­шел, закрыв за собой дверь каюты. Несколько мгновений царила напряженная тишина. Потом раздался голос Халли, в котором проскальзывали злость и ревность:

– Чего это ты решила пособлазнять этого дряхлого, старого кретина?

– Ну, во-первых, он не такой уж старый и дряхлый, – она презрительно осмотрела фигуру своего собеседника. – И может поломать руки и ноги десятку таких «молодых и бодрых» как ты.

Халли вскочил, сжав кулаки, лицо его пошло красными пятнами.

- А во-вторых, – продолжала Тайра совершенно спокойно, не обращая внимания на возвышающегося над ней юношу, – Донтер совсем не кретин и много чего скрывает в своих рассказах. Ведь если бы те сведения, о парах дельфинов, были бы только байками, он не преминул бы посмеяться над досужими вымыслами. Да и насчет острова он явно перекручивает,– подняв взгляд на Халли, она продолжила, но уже резко и угрожающе: – И, в-третьих, не забывай о своём месте! Если ты думаешь, что я, от скуки переспав с то­бой несколько раз, поменялась нашими ролями, то глубоко ошибаешься! Сядь и не дёргайся! Знай, своё место и не показывай норов, – и уже совсем злобно, почти шёпотом, добавила: – Или ты забыл, что я могу с тобой сделать?

Халли сел и дрожащими руками обхватил голову, пряча лицо в тени. Тайра, с ко­варной улыбкой, снова полу легла на тахту и, взяв свой бокал с персиковым соком, стала пить маленькими глоточками. Через минуту она, уже мягким, приятным голосом, сказала:

– Конечно, ты можешь высказывать своё мнение. Но без эмоций, «деликатно и не­назойливо», как инструктировал тебя... сам знаешь кто.

Халли поднял голову и жалобно посмотрел на Тайру:

– А я надеялся, что наши отношения стали хотя бы немножко дружественнее и те­плее...

– Ещё чего! – лицо девушки снова приняло каменное выражение. – Во время от­дыха мы можем заниматься чем угодно, но дело всегда, прежде всего.

ГЛАВА 4. (Хардия)

Солнце уже часа три как прошло свой зенит и неустанно продолжало кло­ниться к за­паду. Тени немного удлинились, обещая приближающуюся вечернюю прохладу. Но в вели­чественном дворце династии Садиван температураросла и жара увеличивалась. И виной тому были не сол­нечные лучи, а лихорадоч­ные последние приготовления к церемонии тор­жественной встречи дочери царя Египта, принцессы Айни. Её отец, царь Мухкантеоп, со­гласно обычаям и предвари­тельным договорённостям сторон, должен будет прибыть через сорок четыре дня, как раз в день свадьбы. А сегодня должны были состояться смотрины и церемония помолвки принцессы Айни с Бутеном, единственным наследником императора Хардии Дайви.

Бутен, будущий властелин, был крепким парнем среднего роста и двадцати восьми лет от роду. Светлые, вьющиеся волосы, падая на плечи, обрамляли спо­койное, по детски при­ятное лицо с большими, мечтательными глазами. Пухлые губы и слегка курносый нос де­лали весь его облик наивным и бесхитростным. Но те, кто был знаком с ним поближе, по­баивались его несги­баемой воли и завидной твёрдости в вы­полнении всех поставленных перед собой целей. Порой, даже, любыми методами. (Но вот об этом знали совсем уж единицы.)

Стоя перед зеркалом, в окружении придворных, помогающих ему одеваться в при­личествующие данному дню роскошные одежды, Бутен весело крикнул вбе­гаю­щему запыхавшемуся слуге:

- Эй, бездельник! Ты нашёл наконец-то этого червяка науки? Или он вообще хо­чет пропустить такое важное событие в моей жизни?

- Ваше Высочество! - слуга приложил руку к груди, пытаясь отдышаться. - Де­кёрл Вителла найден и постарается прибыть сюда с минуты на минуту. Он при­носит изви­нения вашему Высочеству и сообщает, что был занят важными государ­ствен­ными делами вместе с его Святейшеством, Верховным жрецом Рай­гдом.

- А я чем занимаюсь?! - наследник упёр руки в бока и под одобрительный хохот своих придворных поставил ногу на небольшой стульчик. - Я усиливаю мощь и престиж своего государства тем, что навсегда готовлюсь распроститься с

бесшабашной холостяцкой жизнью. Да ещё неизвестно с какой «красавицей», - подождав, пока утихнет новый взрыв хохота он, паясничая, продолжил: - Подумать только - ей двадцать три года! Да в таком возрасте все мало-мальски симпатичные принцессы по несколько раз побывали замужем, а самые прекрасные давно

отравлены или убиты престарелыми руками своих ревнивых муженьков. Ей-богу! В отместку Вителле, который так плохо интересуется действительно важными государственными делами, я женю его точно на такой же «красавице», как моя будущая супруга.

Принц имел в виду, что среди сопровождающих Айни ожидалось много девушек из знатных родов и они, по традиции, должны обязательно выйти замуж во дворце жениха. Как правило, эти решения принимались венценосными молодыми

после собственной свадьбы. Окружающие поняли намёк, что Вителле предстоит жениться на самой худшей из свиты принцессы и ещё больше развеселились. Только князь Ковели состроил кислую рожицу и ехидно спросил:

- А если она окажется очаровашкой? - только ему и Вителле разрешались в обще­нии с принцем все вольности. Ну, или почти все. Они трое росли вместе и дру­жили, чуть ли не с пелёнок.

- Фи, как не стыдно смеяться с издевкой над царской особой! По-моему за это ещё недавно рубили го­ловы? - Бутен подошёл к Ковели, который притворно схватился за шею и похлопал его по плечу. - Ладно, ладно, твоя голова нам ещё пригодится. Но посуди сам, мой дорогой князь: как может оказаться красоткой моя будущая супруга, если мне её навязывают си­лой? Это ж поду­мать только: ни одной фотографии, ни одного портрета, даже ни одного устного описания её внешности! Да я не удивлюсь, если она вообще окажется калекой.

- Ваше Высочество! Да не расстраивайтесь вы так! Может, в этом будут и по­ложи­тельные стороны…

- Не понял! Что ты хочешь этим сказать?

- Самое главное - вы больше будете заниматься государственными делами, что нас, ваших подданных, очень обрадует. Но ещё важней – вы никогда не от­каже­тесь, от встречи со старыми друзьями и шумные охоты с весёлыми пируш­ками будут про­дол­жаться, как и прежде. И это уже особенно радует меня лично, да и всех ваших друзей.

- Ах, вот ты о чём! - принц засмеялся, - Ну от этого я никогда не откажусь! Даже за целый гарем первых красавиц мира.

- Ну не скажите, Ваше Высочество! Мне самому пришлось расстаться со своей супругой из-за её вечных придирок к нашей весёлой компании. То рано ушёл, то поздно пришёл. То: «Зачем тебе эти друзья? Зачем тебе эта охота? У тебя ведь есть я!» Кошмар какой-то!

- Зато тебе было легче: отдал ей кусище состояния - и свободен. - Бутен скорбно вздох­нул. - Эх! Если бы и я так мог, запросто: раз и ни от кого не зависим!

- Ваше Высочество! Советую вам подождать часок и всё увидеть. Может она вам ещё и понравится.

- Да нет. Уж слишком долго меня уговаривали на этот брак. Но раз надо, зна­чит надо! Забуду тело молодое, займусь делами и искусством!

- И наукой, Ваше Высочество! – вошедший Вителла, услышавший последние слова принца, сделал немного угловатый поклон и добавил: - Рад видеть Ваше Вы­сочество в добром здравии и с завидным оптимизмом на лучшее будущее.

- Спасибо Вителла! Ты настоящий друг! – принц картинно вздохнул и доба­вил: - И ты дос­тоин большего в ближайшем «лучшем будущем».

- Всё, что угодно! - заулыбался Вителла. - Лишь бы остаться с головой!

- Конечно с головой! - принц сделал предупреждающий знак окружающим, чтобы они помалкивали. - Даже более того: ты останешься с двумя головами.

Все засмеялись, понимая на что, наме­кает Бутен. Один лишь Вителла недоумённо хлопал глазами:

- А как это?

- Как? Подождём, осталось совсем немного, и ты узнаешь, какой приятный сюр­приз ожидает тебя сегодня. Только хочу добавить: моё решение окончатель­ное и, принимая его, я руководствовался, прежде всего, интересами государства и поэтому категорически отказываюсь от твоей, какой бы-то ни было благодарно­сти.

- Ваше Высочество! Вы меня страшно заинтриговали… - Вителла подозри­тельно всмат­ри­вался в смеющиеся, довольные лица присутствующих. – Не знаю о чём вы, но сомнева­юсь: дос­тоин ли я?

- Достоин! - принц торжественно повысил голос. - Ты достоин многого и даже, в некоторых случаях, того же, чего достоин и я!

- Но это не помешает мне заниматься моими научными работами?

- Да Творец с тобой, Вителла! - наследник трона даже обиделся. - Наоборот! Если верить нашему другу Ковели, то событие, что с тобой случится, мобилизует тебя и даже ускорит успешную учёную карьеру.

- А, так это я тебе обязан, ещё не знаю за что? - спросил декёрл у князя.

- Увы! - ответил тот. - Не в моей власти делать такие царские подарки. Вся за­бота о твоём благополучии исходит лично от Его Высочества. А когда ты узна­ешь о его подарке, твоя благодарность превзойдет…

- Но я же предупреждал! - вмешался принц. – И повторяю это в последний раз: ника­ких благодарностей! - потом лицо его расплылось в улыбке: - Ну, разве что, только простое дружеское рукопожатие.… И то: когда вспомнишь…

В это время в зал торопливо вошёл церемонмейстер и объявил:

- Ваше Высочество! Принцесса Айни с сопровождающим кортежем въехала в го­род и через полчаса будет во дворце.

Все заметушились, забегали, пытаясь успеть в последние минуты доделать не­сде­ланное. А принц, подойдя к Вителле и обняв его за плечи, сказал:

- Ну вот! Осталось полчаса…, и мы её увидим.

- Принцессу?

- Да, её. И наша жизнь примет конкретные очертания.

- «Наша» или «Ваша»?

- И моя и твоя! Или ты не рад моей помолвке?

- Рад, конечно, - они вместе, в обнимку, так и пошли к выходу. - Тем более что тебе давно пора жениться.

- И это ты говоришь, мой лучший друг? - Бутен укоризненно посмотрел в глаза Ви­телле.

- В этом же нет ничего плохого. У тебя появятся детки, я буду их учить счи­тать, писать.

- Благодетель нашёлся! А что ж ты сам деток не заведёшь?

- Ну, мне же не нужны наследники. Человек науки, в отличии от императора, дол­жен пол­ностью отдаваться только знаниям. Семейственность им не присуща.

- Ах, какой святоша! Помню в юности, ты не пропускал ни одной юбки.

- Ну и зря! Лучше бы я больше окунался в реку знаний, чем в омут распущенности. Столько времени пропало даром!

- Ого! Сколько пафоса и самоотречения и всё для науки! Но я за тебя возьмусь, ты даже не по­дозреваешь: как скоро! – они спустились по лестнице, прошли по коридору, запол­ненному шумом и кланяющимися придворными, и вошли во второй по величине дворцо­вый зал, зал тор­жественных церемоний. Подскочили распорядители и организаторы со своими последними ин­струкциями и окружили принца. Но тот успел крикнуть Вителле:

- Не вздумай покинуть меня в трудную минуту, будь рядом!

Поэтому декёрл, подойдя к Верховному жрецу Райгду, который уже нахо­дился на возвышении, предназначенном для духовенства, спросил:

- Ваше Святейшество! Не возражаете, если я буду находиться не с вами, а в свите принца?

- Не возражаю и, даже, рекомендую. - Райгд, в своих раззолоченных и уты­кан­ных бриллиантами, ослепительно сверкающих одеждах, возвышался над це­лым сон­мом разряженных жрецов высшего ранга.

На церемонии помолвки обязаны были присутствовать только родители жениха, его ближайшие друзья, подруги невесты и высшее духовенство. Так как император Дайви был при­кован тяжёлым недугом к постели, а императрица давно умерла и её тело почивала в императорской усыпальнице, то и вся многочисленная императорская свита официально тоже отсутствовала. Но прийти и посмотреть на принцессу никому из придворных не возбранялось. Поэтому зал был забит до отказа. Пусто­вало только место, отведённое для молодой суженой и лиц её сопровождающих.

Императорская резиденция находилась в юго-западной части города и изо всех кварталов смотрелась как огромная гора, у подножия которой разместилась непосредственно сто­лица Харди. Современные высотные здания строились на противополож­ном конце города.

Сам дворец, построенный сто двадцать лет назад основателем ныне правя­щей династии Садиван, императором Рокейви, до сих пор являлся самым огром­ным и ве­личественным зданием на всём Алмазном континенте. Рокейви впервые применил очень дорогостоящие тогда огромные пузыритовые плиты для пере­крытия. В уплату пошли уникальнейшие по величине и количеству алмазы, най­денные на южной око­нечности материка в специально организованных экспеди­циях. Плиты, с большим трудом доставленные в Хардию (а самые длинные из них достигали двухсот десяти метров) позволили сделать дворец с высокими, неарочными потолками и огром­ными залами. Самый большой из них, тронный, был размером двести на двести мет­ров. Зал церемоний - сто двадцать на сто. Над залом церемоний находилось ещё не­сколько дворцовых этажей, сквозь пол нижнего из которых, можно было наблюдать за проис­ходящим внизу. Тронный же зал достигал в высоту пятидесяти метров. Пу­зыритовые перекрытия в нём являлись и потолком и крышей, пропуская беспрепят­ственно днев­ной свет и по­зволяя любоваться луной и звёздами в ночное время. В этом зале, через сорок четыре дня должна была состояться уже брачная церемония, на которую ожида­лись первые лица со всего мира. А пока этому должна была пред­шествовать, вот-вот готовая начаться, помолвка.

Принц, со своим почтом, занял всю левую от входа сторону и сидел в ду­бо­вом кресле с высокой спинкой, которую венчало метровое изображение солнца из золота и серебра. Сзади, по левую от принца сторону, сидел декёрл Вителла, по пра­вую – князь Ковели. Следующие несколько рядов со скамьями были во всю длину зала и на них сидели самые приближённые к наследнику люди, а также высшая знать Хар­дин­ской империи. Дальше, в живописном бес­порядке, стояли все осталь­ные, кому уда­лось попасть вовнутрь. А уж, сколько зрителей находилось залом выше, и рас­смот­реть было трудно.

Прямо, напротив входа, размещались жрецы, призванные должным обра­зом ос­вятить предстоящую церемонию помолвки.

Справа были свободные места, где в таком же порядке, как и на левой по­ло­вине, разместили несколько рядов красивых скамеек со спинками. Перед ними, мет­ров за десять напртив принца, стояло такое же по форме кресло, только из орехового де­рева и вме­сто солнца, на высокой спинке метровой дугой изогну­лась сверкающая радуга, выло­женная из разноцветных драгоценных камней.

Прямо над входом, в стенных нишах и на небольшом балкончике располага­лись дворцовый оркестр и лучший в Хардии детский хор, которые своей торже­ст­венной музыкой и нежными голосками должны были придать предстоящему собы­тию вели­чественное очарование.

И вот главный церемонмейстер громким голосом возвестил о прибытии прин­цессы и её сопровождающих. Заиграла тихая музыка, зазвенели серебром неж­ные детские голоса и прибывшие из Египта гости пышной процессией потя­нулись в зал. Вначале вошли менее знатные особы и заполнили стоячие места. Потом, удив­ляя своими бога­тейшими нарядами, расположились на сидячих мес­тах высшая знать, духовные особы, родственники и ближайшее окружение принцессы. После этого, две самые лучшие подруги, вызвав своей красотой вос­хищённый шёпот всех ранее их не видев­ших, уселись сразу за креслом увенчан­ным радугой. И снова раз­дался громкий, тор­жественный голос:

- Её Высочество принцесса Египта, дочь великого царя Мухкантеопа, наслед­ница Великого Нила и любимица Творца нашего Солнца - божественная Айни!

Громче грянула музыка, сильней зазвучала песня и четверо мощных мужчин, в одеждах царских телохранителей, внесли в зал роскошный паланкин, покрытый со всех сторон легчайшими занавесками. Наследник престола встал, за ним под­нялись все остальные. Слегка обернувшись, принц проговорил в полголоса своим ближай­шим друзьям:

Сбываются мои наихудшие предположения: она даже не может ходить! Ви­телла! Как нам не повезло!Князь сочувственно посмотрел на декёрла, который недоумённо хмыкнул, пожи­мая плечами.

Паланкин, тем временем, поставили рядом с ореховым креслом и из него шагнула женская фигурка с головы, которой, до самого пола свисала почти не­про­зрачная ву­аль. Низко поклонившись в сторону своего будущего супруга и в сторону Верхов­ного жреца и, получив ответные поклоны, села под искрящейся радугой. По­сле того как сел принц, его примеру последовали все остальные. Му­зыка и песня смолкли, так как наступил момент, когда девушка, готовящаяся к обручению, должна была снять ву­аль. Все замерли, обуреваемые ожиданием. Только Бутен си­дел с равно­душным ви­дом, пытаясь придать своему лицу стои­ческое выражение и готовый принять любой удар судьбы.

Две девушки, сидящие за принцессой встали и медленно сняли с неё вуаль, акку­ратно сворачивая над головой. Когда они завершили это действие, раздался все­об­щий вздох удивления и восторга: ибо принцесса Айни была божественно пре­красна.

Огромные сверкающие глаза излучали жар желания и страсти. Пухлые чувст­вен­ные губки алели на смуглом лице как цветок неземного удовольствия. Высо­кий, от­крытый лоб, обрамлённый чёрными, как смоль волосами, опоясывала сказочная ко­рона-диадема из редких драгоценных камней, в центр которой был вделан гигант­ский голубой сапфир с красными прожилкам. Очень смелое де­кольте приоткрывало такие женственные прелести над тонкой и стройной та­лией, что подобное казалось немыс­лимым. Руки совершенной формы изящно возлежали на подлокотниках кресла, кото­рое от этих прикосновений стало ка­заться уродливым и несуразным. Короткая про­свечивающаяся юбочка была жалкой и никчемной попыткой скрыть стройные ножки, глядя на которые у мужчин перехватывало дыхание от мечтаний, а у женщин от за­висти.

Наследник Бутен сидел с побледневшим и окаменевшим лицом и восхищён­ным взглядом рассматривал свою суженую. Князь Ковели первым нарушил мол­ча­ние и, еле разжимая губы, со скорбью в голосе, проговорил:

- Ваше Высочество! Как я завидую Вителле!

Принц улыбнулся кончиками губ и также тихо ответил:

- Я переживаю теперь о другом: если и найдётся в мире некто подобная, то Ви­телла до конца моей жизни будет постоянно ломать мне руку. О, Творец! И по­чему я так падок на благодарности?

- Ваше Высочество! - вмешался декёрл, - Не понимаю о чем, вы тут гово­рите, но не пора ли продолжить церемонию? Все ждут только вас. Или вам не нра­вится бу­дущая императрица?

- Да как ты смеешь так подкалывать друга?! - возмущённо зашипел Бутен, - Ду­маешь, как тебе повезло, то всё можно?!

- О, Творец! Принц, о чём это вы? Кому повезло?

- Скоро ты всё узнаешь! - многообещающе произнёс принц и, встав со сво­его кресла, шагнул к центру зала. Там уже стоял Верховный жрец всех храмов солнца Святейший Райгд, протягивая руки вперёд в молитвенном жесте. Одно­временно с наследником встала и его суженая. Под звуки грянувшего сверху религиозного гимна солнцу, они пошли навстречу друг другу. Как-то отрешённо, всё ещё сомне­вающийся в её красоте, Бутен подумал: «А ведь она даже не хро­мает!» Когда они сошлись, принцесса положила свои реки на вытянутые ладони принца и снова на­ступила ти­шина. Райгд запел двухминутную молитву, восхва­ляющую солнце, кото­рую тут же подхватили во всём зале. После молитвы, Вер­ховный жрец обвязал руки обручаю­щихся двумя лентами. Белой: обозначающей чистоту помы­слов; и красной: обозна­чающей цвет жизни. И снова запел. Теперь уже благословляя зародившийся союз от имени Высшего Творца, которому поклоня­лись обе, соединяющиеся родст­вом, дина­стии. Когда отзвучали последние слова, с просьбой к Солнцу не оставлять без опеки избранных детей своих, помощник Святейшего подошёл к нему со специ­альным под­носом на котором лежали два больших кольца в виде соединённых ме­жду собой ми­ниатюрных серебряных пластин. Верховный жрец взял меньшее из них и, с торжест­венными словами, одел на шею Айни, застегнув сзади на специальную застёжку. То же самое было проделано и с кольцом, предназначенным принцу. С этого момента признавался сам факт обручения, и кольца можно было снять лишь через сорок че­тыре дня, на церемонии бракосочетания. По традиции, если кто-ни­будь из молодых решал расторгнуть помолвку, то ему или ей достаточно было снять кольцо с шеи и, при желании, даже не давать каких-либо объяснений. То есть назна­чался как бы ис­пытательный срок, в течении которого будущие супруги узнавали друг друга поближе и в каждодневном общении могли окончательно решить вопрос о даль­нейшей совме­стной жизни. Конечно, снимание кольца было очень редким и счи­талось знаком край­него неуважения к представителям договаривающихся сто­рон. А уж тем более в кру­гах высшей знати или, что вообще было немыслимо, в браке между представителями правящих династий. Но традиция, есть традиция. И принц Бутен с замирающим серд­цем представлял себе эти полтора месяца, как новую до­рогу в его жизни, ведущую к чему-то новому и прекрасному.

Отзвучали последние слова торжественной кантаты и руки обручённых были ос­вобождены от лент. Наследник империи взял свою суженую за руку и повёл к вы­ходу. За ними, в той же строгой последовательности, потянулись все присут­ствую­щие. Вителле и Ковели достались в пары ближайшие подруги принцессы и они; один растерянный, другой веселящийся от приятного соседства, вышли вместе со всеми на внутреннюю площадь дворца. Там, среди изумительных фон­танов дыша­щих свеже­стью и прохладой, были расставлены столы с царскими угощениями дос­тойными торжественного события.

Первыми, на хорошо видимом отовсюду возвышении, сели Бутен и Айни, по­том Вителла с первой девушкой и сам Верховный жрец Райгд. Справа от принца другая девушка и довольно улыбающийся Ковели. Принцесса первой нарушила за­тянув­шееся молчание:

- Разрешите представить вам своих подруг: Сакрина, - кивок налево, - И Пео­тия, - кивок направо. Зачарованный её грудным, бархатным голосом, принц за­мер в расте­рянности и Ковели пришлось умышленно громко кашлянуть, что бы вернуть друга к действительности.

- А это мои лучшие друзья, - спохватившись, сиплым голосом произнёс тот: - Ковели и Вителла. – прочистив горло и уже нормальным тоном, спросил: - Я наде­юсь, столь длительное путешествие не слишком вас утомило?

Нисколько! - на лице принцессы действительно не было и тени устало­сти, - Большую часть пути мы проспали или проводили время за настольными играми. А когда выехали на ваши прекрасные дороги, вообще пропало ощуще­ние движения. Только иногда клонило на небольших поворотах. Признаться та­кой чудесной трассы мне ещё видеть не приходилось.- Лестно слышать такое ваше мнение, хотя в этом и нет моей заслуги. Она вся прина­длежит дяде Райгду и моему отцу, которые придают дорогам большое зна­че­ние. Но вы ещё не видели гордость нашей империи - пузыритовую магистраль до самого побережья. По ней машины последних моделей развивают скорость до двух­сот пяти­десяти километров в час.

- Я слышала об этом, - широко открытые от удивления женские глаза пьянили принца, как наркотик, - Но, честно говоря, в это верится с трудом.

- Завтра же, первая экскурсия развеет все ваши сомнения! – Бутен с трепет­ным по­рывом взял принцессу за руку. - Нет! Даже сегодня ночью. Вся трасса осве­щена! Это такое удовольствие - мчаться в ночи, среди огней!

- Ваше Высочество! - Верховный жрец укоризненно прервал принца, - У вас с принцессой впереди ещё целая жизнь, а гости, между прочим, давно уже расселись и ждут вашего первого слова.

Немного смутившись, принц встал и, собрав на себе взгляды присутствую­щих, сделал ритуальное объявление:

- День первый начат! Пусть все приглашённые станут свидетелями наших намере­ний. И пусть никто не расходится, пока будет угощенье на столах и вино в бокалах!

Все встали и, дружно опустошив первый, обязательный бокал со всемирно извест­ным хардийским вином, приступили к оценке творений дворцовых кули­наров.

А за столом, с главными виновниками торжества продолжалась оживлённая бе­седа. Там, даже почти не заметили ухода Райгда, который сослался на важные го­су­дарственные дела и на необязательность своего присутствия. Накладывая на та­релку принцессе самые лакомые кусочки, принц рассказывал о своих лучших друзьях.

- Ковели - самый большой шутник в империи, организатор лучших розыгры­шей и представлений. Без него самое интересное мероприятие превра­щается в за­урядное повседневное событие.

- Ну не скажите, Ваше Высочество! – возразил князь, поддевая пузыритовой вил­кой скользкий кусочек маринованного ананаса. - Кажется, моё отсутствие ни в коей мере не сказалось бы на этом чудесном празднике. Разве только…, что бы вы­разить вам, принцесса, своё искреннее сочувствие, что я сейчас и делаю от всей души. - Все замерли и вопросительно уставились на Ковели. А тот, нис­колько не смущаясь, дове­рительным тоном продолжал: - Дело в том…, не при вас, несравнен­ная прин­цесса будь, сказано, что принц молил Творца нашего о послании ему в жёны пре­красной и обворожительной женщины.

- А чем же ему не подхожу я? - принцесса взглянула на покрасневшего Бу­тена с некоторым подозрением

- Боюсь, что вы ему не понравились!

- И в чём же это выражается? - Айни демонстративно отвернулась от принца и пальцами погладила серебряное кольцо на шее.

- А в том, что он не сделал вам ещё ни одного комплимента! - и, загляды­вая принцу в лицо, озабоченно спросил: - Ваше Высочество, у вас всё в порядке со зре­нием?

В ответ раздалось приглушенное рычание наследника престола, который вна­чале, незаметно для принцессы показал кулак князю и лишь затем, кающимся голо­сом про­говорил:

- Ну почему я не отрубил ему голову?! А ведь собирался сегодня это сде­лать! - первой засмеялась Айни, своим переливчатым, завораживающим смехом. За ней сле­дом, не в силах сдержаться, вторили остальные. - Что бы не было больше инси­нуа­ций, - продолжал принц, - Я сразу хочу поклясться, что никогда в жизни не встречал девушки более прекрасной и сказочно красивой, чем моя будущая супруга!

Но ведь мы ещё так мало знакомы…, - взгляд Айни оттаял, и она кокет­ливо по­вела бровями.- Разве время имеет какое-нибудь значение?! – пылко возразил Бутен.

- Всё в этом мире относительно! – назидательно произнёс Вителла.

- Ну вот мы и услышали наше восходящее светило на небе науки! – принц пе­ре­мигнулся с Ковели. - Он, правда, сторонится весёлых забав и шумного за­столья, но зато во всём остальном самый близкий и преданный товарищ. Мы с ним вместе вы­росли и с самого детства делили всё трудности, разочарования и успехи, выпа­давшие на нашу долю.

- Ваше Высочество! - Вителла даже засмущался, - К чему это вы меня так распи­сы­ваете?

- Да я вспомнил: когда нам было лет по семь, мы дали друг другу одно обеща­ние.

- Какое обещание?

Вот видишь, ты уже и забыл! - стал укорять принц. - Хорошо, что я так не уг­лубляюсь в науку. А то бы и я не вспомнил.- О каком это обещании говорит Его Высочество? – удивлённо вытаращив глаза, Вителла обратился к радостно улыбающемуся Ковели.

- К сожалению, не могу подтвердить и разъяснить слова принца, - стал объяс­нять тот. - Так как в период моего семилетия отец сподобился жениться в оче­ред­ной раз, и я целый год отсутствовал в столице. Только дикие и непри­ступные горы скра­ши­вали моё гордое одиночество.

Какой романтичный…, - мечтательно протянула Пеотия и все, дружно, разразились сме­хом.

О…! Приятно, что вы цените молодых, романтичных и ….- …Хвастливых! – перебил князя Вителла, чем вызвал новый приступ весе­лья.

Пусть даже так. Но, возвращаясь к вышесказанному: когда вы, Ваше Вы­соче­ство, напомните Вителле о его обещании? Хочется, что бы наш друг тоже пора­до­вался за себя вместе с нами!- Ну, нет! Я хотел сделать это сейчас, но раз он такой не помнящий, пусть по­муча­ется до утра. Тем более…, - Бутен ласково посмотрел на Айни. - …Что я желал бы посоветоваться с одной особой, мнение которой мне будет, и я наде­юсь всегда, не­безразлично.

Глава 5. (Город)

Спор в зале заседаний Высшего Совета Ведущих разгорался и уже перешёл в фазу выяснения отношений между отдельными его членами, когда каждый начинал с обсужде­ния со своим оппонентом, и порой о делах, не имеющих отношения к вопросу стоящему на повестке дня. Те, кто был помоложе да поголосистей пытались перекричать того, с кем спорили. Более старые, с менее сильными голосами, хватали соседей за рукава, привлекая их внимание или стучали по столу, сосредотачивая на себе взгляды сидящих напротив. Поте­ряв терпение, Тасон три раза ударил молотком по стоящему перед ним маленькому гонгу, тем самым, прекращая всяческие прения. Подождав немного, пока не наступит полная тишина, он сказал:

- Уважаемые Ведущие! Хочу напомнить вам, что сегодня моя очередь вести засе­дание, поэтому, на правах председательствующего, прекращаю обсуждение вопроса об отправке человека на околоземную орбиту. В связи с тем, что поступило столько много возражений, предлагаю учёным доработать эту тему и снова обсудить её, скажем, через месяц.

Увидев, что большинство согласно закивали, он продолжил:

- Решено! А сейчас предлагаю прослушать доклад нашего тайного советника по го­сударствам Среднего моря. Он подробно осветит обстановку в Хардинской империи. – Нажав кнопку, Тасон, главный Ведущий по контактам с другими народами, скомандовал: - Пригласите господина Юниуса!

Двери открылись, и в зал вошёл ладно скроенный человек среднего роста, светло­волосый, с проницательными карими глазами. На вид ему можно было дать лет тридцать, но, присмотревшись внимательней, можно было накинуть ещё лет пяток. В его мягких и плавных движениях чувствовалась хищная устремлённость большого дикого тигра скрывающего за внешней красотой всесокрушающую настойчивость. Подойдя к возвы­шающемуся, недалеко от общего стола пюпитру, он разложил свою папку и начал тради­ционным приветствием:

- Здоровья Ведущим! Пусть Мать Пирамида не лишит вас своего покровительства! Мой шеф, - кивок в сторону председательствующего, - По вашим рекомендациям, - не ме­нее энергичный кивок в сторону собравшихся за столом. - Дал задание моему отделу скрупулезно проанализировать последние события, происходящие в Хардинской импе­рии. Прошу меня извинить, если буду повторять общеизвестные факты, но считаю необ­ходимым высветить всё подробно и обстоятельно, даже делая некоторые исторические отступления.

Сделав паузу, Юниус оглядел присутствующих и, не услышав возражений, про­должил:

- За последние тридцать лет Хардия из мало кому известной, слаборазвитой про­винции превратилась в мощнейшее индустриальное государство. Сильно развитые рудно - и нефтеперерабатывающие промышленности наряду с хорошо сбалансированным сель­ским хозяйством, вывели империю на второе место после Океании в мировом производ­стве. На данный момент она является нашим самым крупным торговым партнёром. И это при существующем там рабовладении и повышенном увлечении религией, что выража­ется в чрезмерном расходовании средств и времени на строительство храмов в честь их божества – Солнца. По последним данным они, правда, собираются рабство отменить, и хотят это приурочить к одному торжественному событию, речь о котором пойдёт немного дальше. Все основные достижения Хардинской империи начались как раз тридцать лет назад, когда к власти пришёл император Дайви, дальновидный политик и, по всеобщему мнению, муд­рейший и высокообразованный правитель. Ему всемерно помогал и во всем поддерживал его двоюродный брат Райгд, который стал Верховным жрецом всех храмов, превратив­шись тем самым, во второе лицо в империи. Обладая обширными, можно сказать гениаль­ными познаниями в науке он возглавил также Академию Наук, став её Главным Регентом. В те же сроки в глубоких катакомбах, которые находятся в районе столицы Харди, были найдены верхушки жил содержащих серебро. При углублении этих шахт было открыто редчайшее месторождение серебра, которое высоко котируется на нашем рынке. Благо­даря этому Хардия стала основным заказчиком изделий из пузырита, которые поставляет им Океания взамен за серебро. После закупки многочисленных буровых установок на по­бережье были развиты крупные месторождения нефти и газа. Построив несколько нефте­перерабатывающих комплексов, Хардия вышла на первое место в мире по производству бензина и ему сопутствующих. В настоящее время в империи самая развитая сеть дорог, нефте- и газопроводов, проложена самая длинная Пузыритовая автомагистраль, связую­щая Харди с крупнейшим портом Среднего моря Сурартом. Порт Сурарт полностью по­строен из пузыритовых плит и продолжает постоян­но увеличиваться в размерах. Кругло­суточно идёт отгрузка, как продук­ции нефтеперерабатывающей промышленности, так и разнообразных ме­таллов, большая доля, в которых принадлежит все-таки серебру.

В связи с тем, что здоровье императора Дайви сильно пошатнулось в последнее время, он решил срочно женить своего единственного сына Бутена на египетской прин­цессе Айни, дочери царя Мухкантеопа. Как раз к намечающейся свадьбе и собираются ос­вободить всех рабов за довольно-таки неплохой выкуп, который будет выплачиватьсяра­бовла­дельцам из государственной казны. Таким образом, 6удет достигнуто сразу не­сколько целей. Все останутся довольны, экономика будет развиваться ещё успешней и поддержка правящей олигархии со стороны всего народа станет ещё мощней и лояльней. А после возникновения родственных связей с египетской династией, (до этого много веков между странами были самые враждебные отношения), положение Хардинской империи ещё больше укрепится на мировой арене.

Но всё это не предосудительно, и не этозаставило наш отдел срочно докладывать Высшему Совету Ведущих. Дело в том, что в последнее время Хардия самым наглым и бесцеремонным образом пытается получить тайнупроизводства пузырита и использует для этого самые разные, по­рой совершенно грязные методы.

Сидящие за столом Ведущие возмущённо заворочались в своих креслах, послы­шались негодующие возгласы. Поэтому Юниусу пришлось подож­дать, пока все снова не успокоятся.

- Начиная от официального, на высшем уровне, предложения купить технологию изготовления пузырита за любые деньги, и, причем не­однократные, и кончая подкупами, шантажом и даже попыткой похищения людей, которые в какой-либо мере причастны даже просто, к процессу изготовления. В главном консульстве Хардии, на Восточном бас­тионе, собрались целые полчища шпионов разных мастей, калибров и полов. Наши службы постоянно выдворяют засветившиеся на неблаговидных поступках не только представителей, якобы, торговли, но и высоких работников дипломатического корпуса. А на их место тут же при­бывают новые подозрительные личности в ещё большем количе­стве и с ещё большим арсеналом разнообразных ухищрений, денег и полным отсутствием морали. По нашим сведениям, всю эту кампанию возглавляет не кто иной, как Райгд Садиван. Именно он руководит всей работой направлен­ной на получение доступа к наивысшей тайне и секрету нашей Океании. К сожалению, без согласия Высшего Совета, мы не имеем права сделать некоторые ответные шаги. А именно: создать обширную агентурную сеть по всей Хардинской империи и наиболее в её столице, городе Харди. Это позволит вести более эффективную борьбу с засылаемыми к нам шпионами и даст больше подроб­ной информации о процессах происхо­дящих в верхних эшелонах власти. Тем более что для этого есть пре­красная возможность: предстоящая церемония бракосочетания наслед­ни­ка престола с египетской принцессой. В огромном скоплении съезжающих­ся со всего мира официальных и неофициальных лиц, нам легче будет внедрить наших агентов и завер­бовать новых среди местного населения, которые даже не будут знать, на кого они рабо­тают.

- А сколько времени вам понадобится для проведения всей опера­ции? - спросил один из Ведущих.

- Первая группа готова отплывать сразу же после последнего инст­руктажа. Вторая, самая многочисленная и разнообразная, будет готова дней через десять. К тому же немед­ленно будут даны указания тем резиден­там на местах, которые уже внедрились на разных направлениях и готовы начать работу.

- Но ведь это неэтично, так грубо вмешиваться в дела дружественного государства! - белая длинная борода Главного Ведущего по делам культуры затряс­лась от гнева. - И, по-моему, ваша информация неправдива. В молодости я лично был знаком с господином Райгдом, и он мне запомнился как уникальнейший учёный, прекрасный и, что самое глав­ное, честнейший чело­век. Я с ним провёл в совместной экспедиции более четырёх меся­цев, и у меня после неё остались самые приятные воспоминания.

- К сожалению, времена меняются, - Юниус грустно обвел взглядом присутствую­щих. - И наша информация неоднократно проверена. Тем более что же тут странного: большой учёный, всю жизнь бьющийся над разгадкой тайны пузырита и у которого ни­чего не получается, в конце концов, решается на последний шаг - покупки или похищения желаемого сек­рета. И, учтите, в его руках все средства и потенциалогромного государ­ства.

- Но ведь у него никогда ничего не получится?!

Увидев, что большинство взглядов скрестились на нём. Юниус ответил:

- Бесспорно! Мы никогда не допустим даже малейшей утечки инфор­мации.

- И всё равно, - вступил в разговор Главный Ведущий по делам подводного хозяй­ства, - Я совершенно не понимаю, зачем нам тратить силы и даже, возможно, человече­ские жизни, для создания такой огром­ной сети тайных агентов? - на этот раз он явно тре­бовал объяснений от самого Тасона.

- Конечно, попытка завладеть нашими секретами, - тот многозначи­тельно обвёл глазами Главных Ведущих, - Не самая главная причина для подобных действий с нашей стороны. Но, как здесь уже не раз напоминалось, в Хардинской империи за последнее время было сдела­но не мало открытий, которые заметно улучшили как их новейшие тех­нологии, так и всю экономику в целом. Да возьмите хотя бы тот факт, что лучшее топ­ливо, которое мы, правда с небольшими добавками, используем для запуска наших кос­мических Спутников, поставляется именно оттуда... - Тасон развёл руками. - А мы неод­нократно и безуспешно пытались купить у Хардии проект их новой ректификационной колонны. Но на все наши просьбы получали вежливый, но категорический отказ. И во всех подобных вопросах они придерживаются выбранной по­литики засекречивания своих открытии. По всем историческим канонам, легче заслать нескольких хорошо обученных разведчиков, ко­торые быстрее и намного дешевле выполнят свою задачу, чем целый ин­ститут, работающий над этой же проблемой.

Раздались возмущённые выкрики: "Ну, это вы уже загнули!", "Да как вообще можно сравнивать?!" Тасон повернулся к Юниусу:

- Спасибо за доклад. Побудьте пока в приемной. - Подождав пока закроется дверь начал говорить быстро и сердито: - И вопрос стоит не только о том, что хотят украсть у нас они, и не только в том, что хотим выведать мы, а самое главное - предотвратить или хотя бы узнать о возможном гипотетическом нападении или какой-нибудь по­пытке на­нести нам вред.

Огромный и осанистый мужчина, Главный Ведущий обороны рявкнул со своего места:

- Океания неуязвима! Пусть только попробуют напасть!

- Океания - да! - в голосе Тасона слышался сарказм, - А вот мы, её жители нет! Я ведь недавно говорил, о том, что ракетное горючее можем делать не только мы и трудно представить, сколько погибнет жителей, если что-то огромное взорвётся между стенами Хрустального города.

- Но ведь мы не продаём ни ракет, ни какого-либо оружия, - высказался кто-то.

- Не продаём? Да полно вам! - не выдержав, вмешался Ведущий конструктор по строительству. - Ведь простой кусок нефтепроводной трубы с заслонкой на одном конце - мощнейшая пушка, которая забросит любой снаряд на большое расстояние. А если приде­лать к той же трубе стабилизаторы и обтекатели? Чем вам не ракета, летящая в любую точку? Из той массы пузырита, которую мы продаём по всему миру, можно сделать страшные орудия уничтожения. И не забывайте о металлургии. При её современном раз­витии - возможны использования разнообразных сплавов, из которых можно создать всё, что угодно. Я, например, совсем не дивлюсь, если завтра над Океанией появится чужой самолет, сделан­ный не из пузырита, но с нашими экспортными пузыритовыми двигате­лями. К тому же и двигатели, хотя это архисложно, могут тоже додуматься изготавливать из металла.

За столом воцарилось молчание. Потом кто-то спросил:

- А что ж сложного, что бы сделать двигатель из металла?

- Самое первое - это прочность. Только за счёт утолщения всех деталей общая масса, увеличится во много раз. К тому же металлы при нагревании расширяются, при­шлось бы делать принудительное охлаж­дение, а это ещё более увеличило бы вес и раз­меры. И не следует забывать об износе трущихся частей: нужна общая смазка, а в некото­рых местах, даже усиленная. Правда, после испытания, наш каждый двигатель помещается в непрозрачный пузыритовый кожух, который препятствует изучению систем и самого принципа работы. Но... как уже здесь го­ворилось, подобные тайны не могут оставаться ими вечно. Тем более что при изготовлении деталей и в процессе самой сборки участвуют многие тысячи самых разных людей и, если кто-то поставит себе цель - пройти всю тех­нологическую цепочку и достать чертежи двигателей любой мощности, то он этого добь­ётся.

- А ведь я вас предупреждал! - снова заревел Ведущий обороны. - Про­сил, умолял! Сделайте мне орудия! Для панорамной стрельбы поверх горо­да!

- Это ты то? Умолял? - засмеялись сразу несколько Ведущих. - Да после твоих "умаливаний" полдня ходим оглохшими. И доказали ж тебе: что даже стрельба поверху может нанести ущерб городу упавшими вниз снарядами.

- А как мы будем сбивать самолеты - противника, - ещё громче загор­ланил главный военный, - Если они будут над самой пирамидой?

- А вы их сбивайте ещё на подлете к городу!

- А как я узнаю, чей это самолёт?

- Запроси по рации. Введи особые опознавательные знаки!

- Они разрисуются так же, ответят так же и их бомбы полетят на ваши головы! - Ве­дущий обороны сопроводил свой громовой голос оглуши­тельными ударами кулаков по деревянному столу. При этом, создавая та­кой грохот, будто бомбы уже взорвались.

- Замахал! Да что ж ты нас пугаешь! Он меня доведет до инфаркта! - раздалось стройное хоровое возмещение. - Гоните его! Вместе с его пушками! И с бомбами тоже!

Часть ведущих повыскакивала с мест, топая ногами, часть снова принялась перекри­кивать друг друга, а часть залилась неуместным веселым смехом. Тасон сам не мог сдер­жать улыбки думая: "Вечно этот Панаис пытается использовать любой повод для выкола­чивания дополнительных средств на оборону и для того, чтобы все перегрызлись друг с дру­гом. Хотя, возможно он и прав: защита всегда должна совершенствоваться, а наш Со­вет, благодаря Ведущему по обороне проходит всегда намного оживлённее. Но всё равно, пора прекращать эту какадилью." Он три раза ударил в гонг:

- Прекращаем все прения. Ставлю на голосование вопрос о создании усиленной агентурной сети в Хардинской империи. Кто за? Кто против? Тридцать четыре за, пятеро против. Сегодня же приступает к проведению операции.

- А как же новые пушки? - раздался бас Ведущего по обороне, явно желав­шего, хоть что-то урвать для своего ведомства.

- Дорогой Панаис! - Тасон говорил тихо, но твёрдо, - На следующем Высшем со­вете твоя очередь быть председателем. И если ты захочешь поднять этот вопрос, мы с удовольствием проголосуем. А сейчас, - сно­ва обращаясь ко всем, - Вопрос о месте строи­тельства новой Тепло­электростанции. Как вы помните, мы собирались построить четвёр­тую к трем уже ныне существующим еще и на Западном бастионе. Но многочисленные возражения, особенно по поводу загрязнения ат­мосферы и, в частности питьевой воды на­капливаемой в резервуарах, поставили вопрос о переносе места строительства набли­жайший к городу остров. На острове Черепахи уже имеются две ТЭС, одна из которых ра­ботает на Хрустальный город. Но, по существующему, под­водному тоннелю, нет возмож­ности проложить силовые кабели, да и поток транспорта возрос до предела. Поэтому, од­новременно с началом стро­ительства ТЭС, необходимо в срочном порядке спроектировать и постро­ить новый, с большим запасом на будущее, тоннель между городом и островом. Этот тоннель также, по известным всем Ведущим причинам, придется строить из состав­ных конструкций, и секциями погружать в море, где и производить окончательную сборку. Потребуются ти­танические усилия и предельно эффективная работа всей нашей про­мышленности в течении длительного времени. Поэтому, прежде чем про­голосовать, попрошу выслушать Главного Ведущего по энергообеспе­чению, который хочет рассказать об альтернативном предложении. Прошу, господин Магрис.

- Спасибо. Дело в том, что строительство новых ТЭС может продол­жаться в том же темпе и через некоторое время нам, с постоянно растущими энергопотребностями, их не­где будет строить. Конечно, этой произойдёт не скоро, но всё-таки. Не лучше ли нам бро­сить все свои уси­лия на получение нового источника энергии, в десятки раз более эффективного, чем все у нас имеющиеся и полностью независящего от поставок нефти и газа?

- А что ж это за источник? И почему мы о нём не слышали раньше?

- Слышать то вы о нём слышали, потому, что это подводный вулкан, и, хочу заме­тить, их очень много в окружающем нас океане.

- А как вы себе представляете отбор у вулкана энергии?

- Наши проектировщики создали макет, подобного на перевёрнутую чашу устрой­ства, вверху которого вставлены вращающиеся турбины, дающие электроэнергию. Вра­щать их будет горячая вода и пар, которые из-за огромного давления на глубине океана почти никогда не доходят до поверхности. Чаша с турбинами накроет вулкан на высоте до пятисот метров над поверхностью дна. Для этого снизу, по краям будут установлены опорные подставки. Они обеспечат приток холодной воды, и получится огромнейший па­ровой котел, дающий дешёвейшую и почти вечную энергию.

- Где находится ближайший подобный вулкан, возможный для эксплу­атации?

- В полутора тысячах километров на северо-восток.

- И придётся строить невиданный по длине тоннель для силовых кабелей?

- Зачем же? Мы можем проложить кабеля прямо по дну, соответству­ющим образом их защитив.

- Но ведь они всё разно придут когда-нибудь в негодность?

- Ну и пусть! Пять веков мы им гарантируем, а потом всегда сможем поменять. Если, конечно, к тому времени в этом ещё будет необходимость.

- А сколько уйдёт времени на реализацию проекта?

- Если всё пойдет идеально, - Магрис задумался, - полгода, если же возникнут трудности в строительстве, доставке и установке, то год, а может и больше.

- Расскажите о самых больших проблемах, - попросил Тасон.

- Проблема первая: строительство чаши высотой, вместе с турбинами, более пяти­сот метров и общим диаметром более полутора километров, потребует концентрации всех усилий многих учёных Хрустального города. Да и, пожалуй, всей Океании.

- Почему же нельзя сделать вашу ПТЕС поменьше, например в диаметре?

- Сама чаша имеет внизу основание не менее тысячи метров. Меньше просто нельзя сделать из-за возможности погружения опор в размягчённую вулканическую магму. От основания, по всему кругу в разные стороны под углом в сорок пять градусов отходят балластные козырьки. На них придётся после установки срочно же загрузить ты­сячи тонн породы для стабильного положения всего устройства в случае слишком боль­шого выброса газа или пара из жерла вулкана. К тому же, сразу надо производить уста­новку на месте с уже подсоединенными и готовыми к укладке силовыми кабелями и, не забывайте, всё это на глубину более пяти тысяч метров. Это уже, кстати, третья проблема, а я ведь пропустил ещё одну трудоёмкую операцию: доставку этой цельносделанной ПТЕС, на место установки. Возникает необходимость постройки каких-то больших плав­средств для этой цели. Плюс целая масса возникающих при этом сопутствующих про­блем. Поэтому предлагаю не распылять своих усилий, а сконцентрироваться на осуществ­лении новейшего и вполне реального проекта в жизнь. Прошу также правильно оценить те перспективы, которые откроются после введения ПТЕС в действие. А именно, возмож­ность запуска новых опреснителей, в которых город нуждается всё больше и больше.

На несколько минут наступила тишина - каждый Ведущий взвешивал все аргу­менты «за» и «против» выдвинутой идеи. Тасон, для себя уже давно решивший поддержать проект Ведущего энергетика, объявил о голосовании по двум проектам…

- Хочу только напомнить, что проекту второй раз заслушиваемому, дополненному и исправленному для утверждения необходима половина голосов. А проекту, впервые вы­двинутому на обсуждение, для утверждения необходимо набрать три четверти голосов присутствующих. Итак, кто за строительство ТЭС на острове Черепахи? … Двадцать один голос. В этом случае вопрос о строительстве подводной ТЭС снимается. Мне очень жаль Магрис, но вашу «идею века» придётся отложить.

- Ну, как вы не понимаете? - Ведущий энергетик огорчённо схватился за голову. - Эти же два месяца, которые мы угробим на строительство ТЭС и тоннеля, пропадут да­ром, и нам всё равно придётся использовать тепло вулканов!

- А вы не смотрите на это так печально, подойдите к вопросу с другой стороны. – Тасон ободряюще улыбнулся: - Пока мы будем возиться с этим делом, вы постарайтесь улучшить свой проект, удешевить, что даст возможность построить ПВЭС не за шесть, а скажем, за четыре месяца.

- Конечно, мы не будем сидеть, сложа руки! - Магрис возмущённо фыркнул и де­монстративно углубился в свои бумаги.

- Главные Ведущие! – Тасон посмотрел на часы. - Прошу ещё минуточку вашего внимания. Остался один маленький пунктик. На Зелёном континенте, в Западных горах найдены богатейшие залежи золота и серебра. Настоятельно стал вопрос о посылке туда внушительной экспедиции, постройки там нашего города и скорейших разработках цен­ных для нашей промышленности месторождений. Вы об этом уже наслышаны, состав экспедиции перед каждым на столе, осталось дать добро на отплытие. Прошу голосовать…, единогласно! Очень радует ваше единодушие! На этом объявляю Высший совет Ведущих №24 от года 3108 закрытым. До встречи в полном составе ровно через неделю.

Глава 6. (Чинкис)

После шести часов торжественных тостов, пышных поздравлений и обя­зательных танцев банкет перешел в стадию постепенного затухания, когда гости, разбившись на не­большие группки, разошлись по всему дому и вели бе­седы на интересующие их темы. Давно освободившись, от своего парадного щита и венка из алмазов, Чинкис сидел со своим старым другом Устликом за одним из дальних столов. Немного нетрезвыми голо­сами они пытались оспо­рить друг друга.

- А я говорю, у вас в отделе собрались одни бездельники! – кипятился Чинкис. – Это ж надо, сто тридцать пять лет – и никакого результата! Да за это время можно было кельпара научить летать! – восьмитонный шестино­гий кельпар, отдалённо напоми­нающий земного носорога, считался у аналараст­расийцев символом безысходной неуклю­жести.

- Постыдился бы! – обиженный Устлик со своей худощавой фигурой и поредевшей гривой, на фоне Чинкиса выглядел как доходяга–старикашка. - Да все эти годы мы сут­ками бьёмся над этой проблемой! И не только наш отдел, а и все остальные, кто хоть чуть-чуть освобождается от срочной работы. Даже более того: раскроив темпоральным полем телепортации несколько полос «Чинка 465» на маленькие кусочки, мы раздали их по всем уголкам нашей га­лактики, во все существующие исследовательские центры. Ты только представь себе, какие огромные дополнительные результаты мы после этого получили! И всё без толку! Стоим на месте! У меня от этого постоянная головная боль! А ты говоришь – бездельники!

- Чего это вы тут соритесь? – подошедшая Кетин положила руки на их спины. – Можно и мне немножко послушать?

Друзья заулыбались и раздвинулись, давая место молодой хозяйке между собой.

- И ничего мы не соримся, просто выясняем истину. – Чинкис нежно об­нял Кетин за плечи. – Я своё дело сделал, а они со своим не справляются.

- Ну вот, опять! – Устлик всплеснул руками, - Кетин, как вы его долго выдержи­ваете?

- С большим удовольствием! Мы бы его даже в полёты не отпускали. – Она ласково взглянула на мужа. – А в чём, если не секрет, проблема?

- Дело в том, - начал вспоминать Устлик, - что всё началось триста три­дцать пять лет назад, когда наш дорогой Чинкис побывал в одной звёздной сис­теме. Это немыслимо далеко, и я даже удивляюсь, как компьютер может оты­скать туда дорогу. Мой друг был там первый раз, так как засёк прибором Нона неугодный разум, впервые обследовал пла­нетку, на которой размножались при­маты. Их цивилизация являлась редчайшим образчи­ком разнообразия жизни во вселенной. Местные жители обладали феноменально разви­тыми телепатиче­скими возможностями и даже могли, групповыми усилиями пользоваться теле­кинезом. Но вся их беда заключалась в том, что они никак не развивались тех­нически. Весь смысл их существования сводился к общению между собой и со­биранию пищи и то, порой, с помощью телекинеза. Каждый из них мог отклю­чить свой мозг от приёма инфор­мации полностью, а мог откликаться на вызов одного или даже нескольких приматов. Можно только представить себе какую ужасную силу они могли представить в будущем, если бы научились переме­щать себя в пространстве в другие звёздные системы и с помо­щью телепатии узнавать о чём угодно. Ведь когда Чинкис вышел на орбиту их планетки, о нём и его целях было уже известно. И навстречу его кораблю полетели громадные об­ломки скал, заброшенные с планеты с помощью их совместного телекинеза. Пришлось от­ступить за пределы системы, куда не могли достать даже самые сильные телепаты. Наш чистильщик отправил тогда на планету запрограммиро­ванного робота с заданием захва­тить одного из приматов для скрупулезного ис­следования. Довольно скоро он выяснил особенности мозга пленника и нашёл возможность, с помощью определённого излучения, устранить блокировку, по­зволяющую приматам отгораживаться от сигналов остальных те­лепортёров. На­строив излучатели должным образом на полную мощность, Чинкис устре­мился к планете и, через час, с приматами было покончено. Мозги телепатов, лишён­ные возможности отгородиться от мыслей всей цивилизации, из-за хлынувшей в них информа­ции, моментально вышли из строя. Большая часть особей погибла сразу же, остальная, обезумев, превратилась в животных, живущих только ин­стинктами своих организмов. Об­следовав планетку и не найдя там более ничего привлекательного, Чинкис занёс её в рее­стры компьютера и отправился дальше.

- Вы так подробно интересно всё рассказываете, - вставила со внима­нием слушаю­щая Кетин, - Как будто сами там были.

- Я всё это знаю. Потому что интересовался каждой мелочью тех собы­тий. Дело в том, что Чинкис снова посетил ту планетку с запланированной ин­спекционной проверкой. Там, за это время прошло шесть тысяч местных лет и приматам удалось возродить свою разумную деятельность. Правда, развитие их пошло совсем другим путём. Их общество было отсталым феодально-общин­ным строем, со слабым сельским хозяйством и только-только зарождающейся промышленностью. Но не это было самым удивительным. Кстати, - прервал свой рассказ Устлик, обращаясь к Чинкису, - Может, ты продолжишь эту инте­ресную историю, а я тем временем подкреплюсь, вон теми манящими к себе пи­рожн­ыми, от которых у меня уже давно слюнки текут?

- Конечно, угощайся! – и юбиляр придвинул шикарную вазу поближе и продолжил рассказ: - Самым удивительным оказалась найденная мной в океане трёхгранная пирамида поразительных размеров, и что самое интересное из ма­териала неизвестного нашей науке. Его состав и происхождение до сих пор ста­вит в тупик лучшие умы нашей цивилизации. – Чинкис выразительно посмотрел на своего учёного друга, который с восхищением погло­щал сладкое, сделанное заботливыми ручками Соро.

- Да ты не отвлекайся на комплименты! – полный рот мешал Устлику го­ворить. – Продолжай дальше…

- Сначала я вообще увидел только верхушку, стоящую на мелководье, но даже она была огромна со своими километровыми гранями. Произведя рядом посадку, я приступил к тщательному обследованию. Прозрачный, но не мыс­лимо крепкий материал, из которого состояла пирамида, довёл меня, чуть ли не до безумства. Что я с ним только не делал! Ре­зал, сверлил, взрывал, плавил - Чинкис тяжело вздохнул. – Облучал всеми видами, имею­щимися у меня на борту, энергии, всё безрезультатно. Только «Цветок Огня», это страш­нейшее оружие, оставляло на поверхности еле заметные царапины. Обследуя пирамиду со всех сторон, я был ещё больше поражён её гигантскими размерами. Грани уходили далеко вглубь и достигали шести, ты только представь себе: шести (!) километров. Передо мной встал вопрос: что делать? Ведь о доставке этого арте­факта в нашу галактику не могло быть и речи.

- Но почему, дорогой? – удивилась Кетин.

- А потому, - терпеливо стал объяснять Чинкис, - Что темпоральное поле, в котором мы совершаем прыжки телепортации во время наших путешествий, имеет свои макси­мальные размеры. Оно имеет форму сильно сжатого с полюсов шара и его, даже неболь­шое увеличение приводит к взрыву и аннигиляции лю­бой материи находящейся на гра­нице этого шара. Поэтому только боевые крей­серы сил «глубокого рейда» строятся на весь внутренний объём. Все корабли чистильщиков строятся с учётом размера темпорального поля и занимают в нём чуть меньше трети объёма. Сделано это с учётом возможности транспортировки одним кораблём двух других, если те получили существенные повреж­дения и не смогли бы самостоятельно добраться к местам ремонта. Для этого, на каждом нашем корабле, имеются специальные захваты, сверху и снизу. А всё, что выхо­дит за пре­делы поля, будет отсечено в самом начале темпорального прыжка. Именно только с по­мощью этого момента нашим учёным и удалось порезать «Чинк 465» на мелкие кусочки.

- А откуда такое интересное название?

- Неужели вы до сих пор не изучили музей своего мужа? – засмеялся Ус­тлик, - Он ведь такой педант в этом вопросе!

- Ну…. Нам пока не до этого было, - немного смутившись, ответил Чин­кис вместо жены. – А назван уникальный материал в мою честь и было мне то­гда: четыреста шестьде­сят пять лет.

- Значит, тебе всё-таки удалось отсечь кусок от той пирамиды? – требо­вала про­должения Кетин.

- Если бы!!! Захваты моего корабля бесполезно елозили по граням, со­скальзывая с поверхности при попытке зафиксировать удержание. Ведь для того, что бы темпоральное поле захватило какой-нибудь предмет, необходимо небольшое, но одновременное ускоре­ние этого предмета вместе с кораблём.

- Так как же ты доставил образцы «Чинка 465» на Аналарастрасию?

- Возле пирамиды, в донных отложениях, я нашёл более пятисот длин­ных полосок из того же загадочного материала, что и пирамида. При толщине десять и ширине сорок сантиметров, эти закруглённыё на концах и на гранях полоски были в длину восемьсот два метра. Странные отрезки не являлись идеально ровными, а слегка перекру­ченными и на­поминали нереально вытянутые лопасти пропеллера, как на некоторых ма­шинах турбу­лентного типа. Довольный найденным, я запрограммировал роботов на от­капывание и транспортировку полос на незаселённый приматами остров, а сам продолжал обследова­ние планеты. Очень уж надеялся отыскать причину возникновения пирамиды. Ничего не найдя в этом направлении, я был немало удивлён редким и очень странным отношением приматов к остальным представителям животного мира. Количество и разнообразие «не­разумных» видов было таким огромным, что даже было трудно сосчитать и классифици­ровать. Попадались так же виды, по некоторым признакам, почти схожие с нами, с анала­растрасийцами. Во всех ми­рах приматы, ставшие «разумными», постепенно сводили на нет, почти весь ос­тальной животный мир. Доказывая своей агрессивностью полную не­возмож­ность сосуществования с ними. А на этой планетебыло наоборот, Животные нико­гда не нападали на приматов и даже оказывали им всемерную поддержку и защиту при землетрясениях, наводнениях или засухе. Поэтому, когда у меня со­зрел план уничтожения цивилизации, я решил попытаться, как можно в боль­шем количестве, сохранить животный мир, который мог бы существенно по­страдать при ликвидации приматов. Построив специ­альную, огромную баржу на длительном источнике питания и, смонтировав на ней кормо­производящие линии, сырьём для которых служила простая морская вода, я, с помощью ловко за­вербованных местных жителей, собрал на ней тысячи пар неразумных пред­ста­ви­телей планеты. Пришлось, правда, поместить туда же и тридцать приматов мужского пола для ухаживания за животными и лечения от возможных болез­ней. Я не беспокоился об их дальнейшей судьбе, так как прекрасно знал, что без самок они всё равно вымрут. Баржа была запрограммирована на дрейф в центре океана в течении двух лет по местному вре­мени. Как раз столько было необхо­димо для восстановления ледовых шапок на полюсах планеты, которые я соби­рался растопить. Затем баржа должна была подойти к удобному ближайшему месту континента, с восстанавливающимся травяным покровом и высадить на берег всех находящихся внутри. И, через несколько месяцев, само ликвидиро­ваться.

Когда была закончена эта кропотливая работа, я вернулся на свой базо­вый остров и смонтировал дождевую установку, которая вызывала непрерыв­ный проливной дождь на всей планете в течении полутора тысяч часов. После выполнения своей задачи, она полно­стью самоуничтожилась, коррозируя за ми­нимальное время.

А сколько я намучился, стараясь уложить в зажимы все выловленные возле пира­миды полоски! Мой корабль стал похож на муравья, вцепившегося нижними ножками в огромное, длиннее его в четыре с лишним раза, бревно, а верхними, такое же бревно, вскинув себе на плечи. Конечно, я понимал, что при темпоральном прыжке выступающие части будут отсечены, но возвращаться за ними уже не имело смысла: всё равно их негде было разместить.

- Да и того, что ты привёз, нам хватает вполне…, - проворчал Устлик.

- Нет, ну ты слышишь, Кетин?! – возмутился Чинкис, - столько лет прошу его сде­лать совершенную броню, а он, в ответ, только лишь предлагает обшить корпус корабля мелко нарезанными пластиночками.

- Что поделаешь! Мы ещё не умеем создавать цельнолитые корпуса из твоего «Чинка 465»! Соглашайся на то, что можем!

- Да вы не расстраивайтесь так, Устлик, - Кетин пододвинула к нему блюдо с ка­ким-то фантастически украшенным тортом, - Всё когда-нибудь полу­чится.

- Ох, Кетин, Кетин. А мне кажется: я так и умру, разглядывая эти опо­стылевшие куски. Свалились на мою голову…, - ученый грустно улыбнулся. – Иногда от злости и бессилия хочется разгрызть это вещество зубами! Но, увы, это не поможет….

- А хоть какие-нибудь сдвиги есть? – Кетин отрезала кусок торта и поло­жила пред Устликом на тарелку.

- М – м – м…. Как вкусно пахнет! – взбодрился тот, - Сдвиги то есть. И огромные. Самое главное: мы знаем, что это такое. Это материал, возникающий в любой среде, кроме вакуума, путём сращивания и одновременного «замора­живания» расформированных и пе­рестроенных молекул вещества. Мы даже знаем как он создаётся: совместным воздейст­вием нескольких электро-, маг­нитно- и низкочастотных излучений и колебаний. Процесс производства «Чинка 465» теоретически рассчитан и доказан несколькими независимыми друг от друга исследовательскими группами.

- Так почему же вы его до сих пор не производите?

- Потому, что теория – это одно! А на практике получается совсем непонятный парадокс. Как только появляется первая молекула создаваемого вещества, про­исходит взрыв, унич­тожающий всё вокруг в радиусе несколько десятков мет­ров. По­гибло даже несколько учё­ных, которые первыми экспериментировали с произ­водством. А сколько ещё было унич­тожено оборудования и целых лабора­торий!

- Слишком это всё странно, - с сочувствием произнесла Кетин.

- Именно эта странность и ставит нас всех в тупик! Столько расчётов, подсчётов, а толку никакого! Видимо есть некий фактор, который мы никак н6е можем учесть. – Уст­лик подпёр голову руками и отсутствующим взглядом ус­тавился куда-то поверх стола.

- Эй, старина! – Чинкис, извиняясь, похлопал друга по плечу, - Даю слово не при­ставать к тебе по этому поводу. Сегодня мой праздник, поэтому, давай будем веселиться и никаких разговоров о работе. Договорились?

- Ха! Если бы всё было так просто! – учёный потянулся к своей тарелке. – Хотя с та­ким тортом, забудешь что угодно!

- Ну вот и прекрасно! Выпьем чего-нибудь веселящего?

- С удовольствием! Наливай!

Неистощимые гурманы, аналарастрасийцы, на всех им известных мирах собирали не только рецепты самых дивных и вкусных кушаний, но и изыскан­нейшие, оказывающие самое разнообразное влияние на их организмы напитки, содержащие алкоголь. Вот и сей­час Чинкис разлил по бокалам высоко ценимый и очень редкий Хоундрейский джин, кото­рый изготавливался из мельчайших зёрнышек чёрного винограда, растущего на гигантских секвойях на окраине их родной галактики. Джин оказывал немалое возбуждающее дейст­вие на орга­низм и поэтому употреблялся только после обильного угощения и подавался, как правило, к десерту. Устлик огласил тост во здравие юбиляра и мужчины опорожнили бокалы до дна. Кетин только пригубила и поставила джин обратно на стол.

- Он же тебе нравится! – удивился Чинкис. – В твои годы женщины с удовольст­вием выпивают этот джин по несколько бокалов.

- Кто как…, - скромно возразила его молодая жена. – Я пойду лучше вы­пью чего-нибудь прохладительного. Здесь, всё-таки, довольно душно.

Поцеловав мужа, она вышла на огромный балкон, где в сгущающихся сумерках, ве­лись оживлённые беседы между гостями. Кто-то из них отдыхал после танцев; кто-то со­бирался танцевать под новую, начинающуюся музыку; но Кетин ни к кому не присоединя­ясь, прошла к самым перилам и, облокотив­шись на них, стала смотреть на покрывающееся звёздами небо.

- Ты когда летишь в очередной рейс? – неожиданно спросил Устлик.

- Не раньше чем через два месяца: хочу кое-что достроить.

- Почти четыреста сорок дней…, - Устлик задумался. – По идее времени должно хватить.

- На строительство?

- Да нет! На поправку твоего здоровья! В особенности – зрения!

- Кто говорил бы! – завёлся Чинкис. – Это ведь у тебя вставные линзы, а у меня зрение как у молодого: только неделя, как прошёл последнюю медко­миссию.

- Хе-хе! – его друг залился смехом. – Я хоть и с линзами, а вижу намного лучше тебя!

- Странно…. А, да ты уже пьяненький?!

- А при чём тут: пьяненький? – ещё больше развеселился Устлик. – Да ты и трезвый видишь хуже, чем я в драбадане.

- Да ты о чём? – глядя на веселящегося товарища, Чинкис и сам еле сдерживался от смеха.

- Да так, о жизни, - постепенно посерьёзнев, Устлик обнял юбиляра за плечи. – Эх, дружище! Просто хочу первым тебя поздравить и пожелать всего самого наилучшего!

- Ну, вспомнил! Надо было приходить с самого утра…, - и неожиданно осёкся, пе­рехватив взгляд Устлика, остановившийся на фигуре Кетин, всё ещё стоящей на балконе. Сердце ухнуло и, как бы, остановилось, в предчувствии чего-то. В памяти завертелся ка­лейдоскоп событий сегодняшнего дня. Вспом­нились разрозненные детали незначитель­ных, вроде бы, сцен: обещание по­дарка, внимательная заботливость остальных жён, отказ от алкоголя, духота в хорошо проветриваемом помещении….

- Не может быть! – ошеломлённо прошептал Чинкис непослушными гу­бами.

- Счастливчик! Надо же быть таким невнимательным к своей семье. Рас­слабься, а то ты совсем не дышишь! А тебе надо себя беречь!

Чинкис шумно выдохнул и восхищённо взглянул на Устлика:

- Да мне теперь придется строить целый, новый дом!

- Ты ведь и так собирался заняться каким-то строительством?

- Я решил пристроить к этому особняку небольшое крыло, а теперь, если я пра­вильно догадался, надо проектировать и достраивать чуть ли не такое же здание.

Все гости давно разошлись и огромный дом затих, погасив почти все свои огни. На широком балконе, под усеянными звёздами небом Чинкис, вместе с младшей женой, встречал свой второй день жизни, в шестьсот первом году со дня рождения.

- Ну, как ты могла молчать о таком важнейшем событии в нашей жизни, целых два­дцать дней? – он нежно прижимал Кетин к своей груди, вдыхая при­ятный аромат её тела. – Все всё знают, а я узнаю об этом последний.

- Но зато узнал в день своего рождения и поэтому лучше запомнишь, что скоро ста­нешь отцом. Или ты хотел от меня какой-нибудь другой подарок?

- Дорогая! Ты надо мной смеёшься? На свой юбилей я получил немыс­лимые по­дарки, но известие о том, что у меня будут наследники, самое желан­ное в моей жизни. И как я мог бы о таком забыть? Может, ты считаешь, что я настолько стар, что страдаю по­терей памяти?

- Что ты родной! – пылко возразила Кетин. – Наоборот, я считаю слиш­ком моло­дым, ветреным и безответственным.

- Интересно почему?

- А потому, что вместо того, что бы перейти на более спокойную и пре­стижную ра­боту ты будешь продолжать свои опасные полёты. Вместо постоян­ной заботы о семье, ты будешь рисковать жизнью немыслимо где и лишать меня сна и покоя.

- Да о каком риске ты говоришь? – Чинкис беззаботно рассмеялся, - Мои полёты не опаснее чем полёты на флайере.

- Это ты так говоришь! Я узнала статистические данные и просто ужас­нулась: за последние сто лет из полётов не вернулось двести сорок три чистильщика. И ты готов ут­вер­ждать, что никакой опасности?!

- А остальную статистику ты не просматривала? Там, кстати, говорится, что за те же годы в нашей галактике на флайерах, которые разбились при раз­личных обстоятельст­вах, погибло более сорока тысяч аналарастрасийцев. А сколько жизней оборвалось при от­равле­ниях, падениях с лестниц и крыш, да и вообще, несчастных случаях? Так что мои по­лёты не что иное, как малодушное бегство от нашего опасного для жизни повседневного быта. И учти: подавляющее большинство погибших или пропавших чистильщиков – начи­наю­щие и не­опытные пилоты.

- Конечно, как тебя послушать, так рейды чистильщиков не что иное, как увесели­тельные прогулки. Почему же тогда на вашу работу не берут женщин? Я бы, например, всегда и с большим удовольствием тебя сопровождала.

- Ну о чём ты говоришь? – Чинкис даже рассердился, - Это строжайше запрещено! Великий Фетиус категорически не разрешал даже думать о вылете женщин за пределы нашей галактики. Только в виде исключения пятьсот лет назад Высший Совет разрешил женщинам постоянное проживание на оборон­ных базах, которые находятся в плотных ту­манностях окружающих нашу галак­тику. Женщины самое дорогое и самые охраняемые, и без них, у нашей цивили­зации нет будущего.

- Но раз меня надо охранять, возьми меня с собой в полёт. Ведь ты уве­рен, что там намного безопаснее, чем здесь.

- Ты всё стараешься перекрутить. Дальний космос опасен для женщин тем, что ли­шает их возможности иметь детей.

- Странно! Я никогда раньше о таком не слышала.

- А зачем о таких вещах говорить? Вполне достаточно запрета, который должны все выполнять беспрекословно.

- Я специально поинтересуюсь у медиков насчёт бесплодия, но мне всё-таки очень интересно хотя бы послушать о тех мирах, где ты бываешь. Рас­скажи мне поподробнее о своих полётах.

- Что конкретно?

- Да всё, что хочешь. Ты ведь знаешь, я ни разу не летала дальше наших спутников. Сколько времени надо, что бы долететь, например, в то место, к тем ярким звёздам?

- Видишь ли, если бы мы в сию минуту телепортировались в темпораль­ном поле именно в то место, которое ты показала, то были бы там минут через пятнадцать. Но этих звёзд, в таком случае, рядом не окажется.

- Как же так? Куда же они денутся?

- Дело в том, что в данный момент времени, мы видим то место, где те звёзды нахо­дились лет десять назад. Именно столько времени понадобилось их лучам, что бы достичь нашей планеты. А ведь за эти десять лет, находящиеся в постоянном движении звезды, сместились на огромное расстояние вперёд, по ходу своего движения. Поэтому включа­ется компьютер и подсчитывает их тра­екторию, скорость, а самое главное – место, где они сейчас находятся. Затем ко­рабль стартует, казалось бы, в пустоту, но через пятнадцать ми­нут оказывается именно возле искомой звезды и, уже на гипертяге, подходит к нужной планете или в выбранную точку.

- А за какое время ты добираешься до той планетки, где нашёл пирамиду, о которой разговаривали за столом?

- О – о…, дай-ка, вспомню, - Чинкис начал подсчитывать в уме. – По-мо­ему: около двухсот пятидесяти часов.

- Так долго! – воскликнула Кетин.

- И это при условии, что по пути не возникнет каких-то попутных откло­нений от курса, когда включается прибор Нона и приходится обследовать близ­лежащие галактики для выяснения источника сигнала. Вот сама посчитай: я вы­летаю отсюда за пределы на­шей галактики в пояс оборонных баз, связываюсь с ними и как можно подробнее регист­рирую свой предполагаемый маршрут и примерные сроки своего возвращения. После де­лаю первый, получасовой пры­жок через ближайшую галактику, Потом десятиминутную остановку для ориен­тировки компьютера и подзарядки генераторов для следующего прыжка. Затем следующий скачок и следующая остановка. И так можно двигаться до бес­ко­нечности.

- А если, вдруг, компьютер выйдет из строя?

- На корабле есть дублирующий, но если и он подведёт, то шансов на благополуч­ное возвращение практически не остаётся. Корабль будет веками болтаться между незна­комыми галактиками и, в конце концов, самоуничтожится, после смерти пилота от ста­рости.

- Бр-р-р, - содрогнулась Кетин, - Мне даже жутко такое представить!

- А ты и не представляй! Давай, лучше, вообразим себе новый дом, кото­рый я начну строить в самое ближайшее время. Каким ты себе его представля­ешь?

- Большим, красивым, - Кетин плотнее прижалась к мужу, - И полным детей.

Глава 7(Город)

Поздним вечером Юниусу удалось таки вырваться из своего душного офиса, в ко­тором работающие на пределе кондиционеры не могли разогнать ат­мосферу лихорадоч­ной подготовки к новой разведывательной операции. Выйдя на крышу, он не стал дожи­даться лифта, а увидя свободную таску (конструк­торы называли это – Труба Скоростного спуска, но в народе привилось название проще и незатейливее), нажал клавишу «Занято» и, набрав воздуха, прыгнул в отверстие. Пя­тисотметровое по высоте здание, в котором работал отдел разведки по странам Среднего моря, внешне ничем не отличался от боль­шинства зданий Хрустального города. Вся разница между подобными стодвадцати–, три­дцатиэтажными домами за­ключалась в разнообразии шпилей и башенок их венчающих. Да ещё в форме и размерах раскинувшихся далеко в стороны улавливателей осадков. Достигнув уровня первого этажа, Юниус заскользил по тормозному желобу, но, не дожи­даясь полной остановки об амортизационную подушку, ловко выпрыгнул, и, не огляды­ваясь, слился с толпой гуляющих по Верхней набережной. Он до сих пор боялся, что вдруг появится что-то срочное и ему придётся вернуться с полдо­роги. А устал он зверски и, вдохнув свежего морского воздуха, уже ни за что не хотел возвращаться к пыльным бумагам и надоевшим инструктажам. Пусть этим займутся его замы. Спуск на лифте за­нимал слишком много времени, и по­этому подобное возвращение на работу могло слу­читься. Дело в том, что нижние этажи занимали раз­нообразные фирмы и представитель­ства, под прикрытием которых и над кото­рыми работал разведывательный центр. А лифты этого секретного ведомства работали только на верхних сорока пяти этажах. На восьмидесятом этаже при­шлось бы петлять по коридорам, пройти несколько контроль­ных пунктов. А за­тем спуститься на сороковой. Там повторялись те же процедуры и пре­пятствия, и только по­том можно было попасть на первый этаж. Юниуса, за время работы в этом зда­нии, столько раз возвращали, вылавливая на этом длительном пути, что когда у него уже не было сил, он всегда пользовался таской, возле которой ввиду не­возможности попасть по ней наверх, не было дежурного контроля. Конечно, если бы случилось что-то экстренное, и шефа нужно было срочно найти, то де­журный знал: тот пошёл в спортзал, и потом сразу домой.

«Какой спортзал! – в ужасе вспомнил Юниус. – Только домой!» Но где-то глубоко внутри зашевелились врождённое упрямство и придремавшая сила воли. Агрессивно на­строенные лень и апатия удвоили свои усилия: «Да, да! Только домой! Спать! Ты так ус­тал, ты уже пожилой мужчина и тебе так тяжело бегать по спортзалам, на ночь глядя». Но сила воли, подталкиваемая сзади уп­рямством и пиная перед собой уснувшую совесть, безжалостно ворвались в са­мый центр мозга: «Да ты потому и устал, что целыми днями слюнявишь бу­мажки и занимаешься болтовнёй! Да ты в молодости уставал в сто раз меньше, когда студентом целыми ночами подрабатывал на доках, бегая вприпрыжку с тяжеленными мешками. Ну-ка! Грудь шире, вдох глубже, бегом марш! Я тебе дам спать!» Юниус, удивляя прохожих, неожиданно сорвался с места и быст­рым бегом на­правился к внутреннему краю Большой стены к ближайшему спуску. «А я и не собирался пропускать сегодняшнюю тренировку», – оправ­дываясь, думал он на бегу. Испуганная лень, охая, забилась в самый дальний уголок сознания, причитая, что ей опять не удастся выспаться.

Снова воспользовавшись таской для спуска в Новый город, Юниус про­бежав в усиленном темпе два километра, ворвался в зал спорткомплекса, в ко­тором занимался уже многие годы.

- О, да ты никак поменял работу? – сказал старший тренер, энергично пожимая ему руку. Маленький, лысенький, с чёрной щёточкой усов на круглом лице, тренер всей своей фигурой напоминал небольшого подростка. Но среди учителей, преподающих ис­кусство рукопашного боя, ему не было равных. – Небось, подрабатываешь рассыльным?

- Наоборот! Меня выгнали со старой работы и вот, теперь бегаю, ищу новую. - Юниусу нравился весёлый нрав тренера, и он всегда с удовольствием подыг­рывал ему в шутках.

- Тогда ты прибежал туда, куда надо: нам как раз, нужен новый мойщик бассейна, - посмеиваясь, тренер добавил: - А твой дружок подумал, что ты уже не придешь, и соби­рается идти плавать.

В этот момент в дверях раздевалки появился с полотенцем на шее по­мощник тре­нера и партнёр Юниуса по тренировкам, его старый приятель Бакис.

- Здорово! Ещё чуть-чуть и ты безуспешно вылавливал бы меня из бас­сейна! – Ба­кис внешним видом настолько походил на Юниуса, что их иногда принимали за родных братьев, только последний выглядел солидней.

- Да я знаю, что ты в воде как угорь, Юниус быстро скидывал с себя одежду, - но я с тобой сейчас на ковре разберусь. Ха-ха-ха! По-моему с тобой уже сегодня кто-то разо­брался?

Под глазом у Бакиса красовался огромный лиловый синяк, не давая пра­вому глазу в полной мере рассматривать окружающее.

- Да так ему и надо! - засмеялся старший тренер. - Не умеет учить. Пусть не бе­рётся!

- А я что, виноват, что она дура двинутая?! – возмутился Бакис, - хотел показать один приём, взялся рукой немножко не в том месте, а она мне с разво­рота… пяткой! У-у, коза! Если бы она не была женщиной, я бы её… - и он сде­лал руками движение, будто откручивал пробку на бутылке.

- Не на ту нарвался! – слушатели от смеха, держались за животы.

- Подход не правильный, попытка не засчитана! – немного успокоив­шись, Юниус сочувственно похлопал друга по плечу и, цокая языком, стал раз­глядывать уже изрядно опухшее «украшение». Потом посоветовал: - Тебе сна­чала надо было сделать ей предло­жение и, поверь мне, в ответ ты получил бы поцелуй, который, как мне кажется, намного приятнее удара пяткой. Или она замужем?

- Да кто её знает?! Двадцать шесть лет, старая дева и ростик у неё: на пять санти­метров выше нас. Ты же знаешь, я больше люблю маленьких и хруп­ких, которых надо и хочется защищать.

- И я таких же! Только чтоб грудь была побольше, – и Юниус, растопы­ренными пальцами показал на себе величину своих вожделений.

- Ну, ты фантазёр! – теперь уже Бакис заливался смехом. – Видно это пе­режиток твоего недоедания в раннем детстве. И теперь ты хочешь наверстать упущенное: мечта­ешь найти женщину, у которой ты, сидя на коленях, мог бы припасть губами к источнику незаменимого и самого полезного продукта пита­ния. Какая чудная и прекрасная была бы картина! И я думаю, только в этом случае твой организм окрепнет, а мозг завершит запо­здалое формирование.

- Сейчас я твой мозг сформирую! – Юниус смеясь, схватил концы поло­тенца на шее Бакиса и стал их тянуть в противоположные стороны.

Старший тренер громко хлопнул в ладоши:

- Все разборки на ковре! Хватит болтать, начинаем работать! Или вы же­лаете тре­нироваться с женщинами, которые лишат вас зрения, а может чего и более?

- Ни в коем случае! Смилуйтесь! – притворно залепетал Бакис.

- Мы уж лучше сами кости друг другу переломаем, - добавил Юниус.

- Вот и отлично! Тогда в стойку! Отрабатываем новый приём!

- Как вы мне уже все надоели! – учительница расстроено оглядывала класс, в ко­тором сидели тринадцатилетние ученики. – Ну как можно не знать историю своего го­рода? Тем более города, равного которому нет во всём мире! Да любой турист знает больше вас всех вместе взятых. Я, конечно, не имею в виду трёх наших лучших учени­ков, на которых надо равняться всему классу. Неужели так трудно запомнить архитекто­ров, которые спроектировали Бас­тионы? Неужели можно не знать имени человека, сде­лавшего главные разра­ботки и трагически погибшего при строительстве подземной части города?

- Ну, его то мы знаем! – возразил один из учеников. – А вот остальных так много! И вы ещё хотите, что бы мы запомнили все размеры….

- Это же так просто! – огорчённо воскликнула учительница.

- Вам просто – вы это преподаёте!

- Да у вас, молодых, память лучше, чем у меня! Кто имеет желание учиться, пре­красно знает все размеры, даты и имена. Вот кто, из тех, кем мы гордимся, расскажет об устройстве Большой стены? И о том, когда и как она строилась?

- Мисс Абелия! Разрешите мне? – чернявая девчонка с глазами бусин­ками, тянула руку.

- Хорошо, Гелеби, рассказывай. – учительница тепло смотрела на бойкую дев­чушку. Та встала, встряхнула двумя великолепными косичками и бойко за­тараторила:

- Большая стена строилась в период с 2926г. по 2934 год. Одновременно с ней воз­водились Бастионы и отдельные фрагментыПодводного города. Ос­новные сложности заключались в возведении со стороны океана запорных во­рот, которые в последствии должны были связывать Новый город с Подводным. Когда герметизация стены была за­кончена, начали откачивать воду, но лишь через восемь лет обнажилась суша, которая сейчас и является Новым городом. Длина окружности Большой стены чуть больше семи­десяти пяти километров, а высота – две тысячи метров. На самом верху, «Те» образно, рас­положено верхнее перекрытие шириной восемьсот метров. На нём, по краям, стоят зда­ния Третьего и Четвёртого ряда, расположенные, соответственно, с внутренней и наруж­ной сторон. В тридцатиметровой толще этого перекрытия находятся ок­ружные транс­портные магистрали, оборудование насосных станций и системы коммунальных служб. На двести метров ниже, на уровне океана, расположено второе перекрытие, которое на­зывается Рабочей (или пляжной) платформой. Она выдвинута в сторону воды на шесть­сот, а в сторону Нового города – на пятьсот метров. Платформа разбита на восемь секто­ров, из которых четыре, на­ходящихся напротив Бастионов, являются портовыми пред­приятиями; а осталь­ные, между ними, местом для отдыха горожан. Внизу, вплотную к стене, стоят самые ввысоке жилые постройки – здания Второго ряда. Напротив, на рас­стоя­нии шестисот метров к центру, стандартные дома Первого ряда. Симметрично каж­дого Бастиона в Большой стене имеется по шесть двойных ворот размером десять на че­тыре метров. Они используются только по крайней необходимости. – Девочка замолчала и выжидающе посмотрела на учительницу.

- А толщина стены? – спросила та.

- Большая стена является двойной, - спохватившись, продолжила Гелеби. – И толщина её колеблется от тридцати до сорока метров. Внутри находятся ос­новные запасы питьевой воды и главные топливохранилища.

- Отлично, Гелеби! – похвалила мисс Абелия и обратилась ко всему классу: - А кто ещё что-нибудь добавит о Большой стене?

- А что добавлять, она же всё рассказала? – рыжий, веснушчатый паренёк явно томился и с нетерпением ждал конца занятий. – Но у меня есть два во­проса.

- Задавай.

- Почему пляжные зоны не сделали по всему периметру стены?

- Если бы не было портовых секторов, то как бы снабжался весь Хру­стальный го­род товарами и продуктами?

- Но есть же огромные шахтные стволы в стенах Бастионов?

- Они служат только для вентиляции воздуха в Подводном городе и не приспособ­лены для грузопотоков. Что ещё хочешь спросить?

- Почему все школы не строят в пляжных секторах?

- А потому, что тогда, такие как ты, вообще бы в школу не ходили!

В этот момент раздалось два удара школьного колокола, возвещающие об оконча­нии урока. Рыжий, а за ним чуть ли не пол класса, заскандировали:

- Если школу не найдём, отдыхать на пляж пойдём!

- Можете идти, до свидания! – махнула рукой мисс Абелия и, в подняв­шемся шуме и гаме выскакивающих из класса учеников, тихо добавила: - И я тоже уйду, сил моих больше нет с этим преподавательством.

Выйдя из школы, учительница истории мисс Абелия, постояла в школь­ном скве­рике, раздумывая, куда бы отправиться. «И зачем я согласилась, пусть даже временно, - думала она, - работать в школе? Я не могу находиться даже короткое время без движе­ния, да ещё и в помещении! – в этот момент она с доброй улыбкой вспомнила своих учеников: - Да я полностью с ними согласна: на пляже, возле воды, в сто раз лучше и приятнее. Может и мне…. Ре­шено! Пойду погуляю по песочку, по­сижу где-нибудь на скамеечке под зелёными паль­мами. Всё равно беспокоить и надоедать отцу бесполезно: он говорил, что в ближайшие две недели никаких интересных поездок и экспедиций». И она, спешащей походкой де­ловой жен­щины, отправилась к Большой стене.

Поднявшись на лифте, до уровня Пляжной платформы, Абелия прошла через пас­сажирские ворота и села в открытый вагончик монорельса, следую­щего в направлении ближайшего места отдыха. Через несколько коротких оста­новок, проехав над частоколом пирсов, мимо многочисленных кораблей, стоя­щих на погрузке и разгрузке, она вышла возле первых же деревьев, в самом на­чале покрытого роскошной зеленью четвёртого сектора.

Места отдыха, доступные всем желающим, были единственным местом, где вы­сота зданий не превышала пятидесяти метров. Здесь, на натуральных грунтах, завезён­ных с материка, росли самые дивные и самые красивые расте­ния, собранные со всего мира. Приятно поражали также сотни видов птиц, гнез­дящихся в кронах деревьев. От их многоголосого шума, особенно на некоторых участках, создавалось ощущение непосред­ственного нахождения где-нибудь в глубоких джунглях. Неповторимый запах редких эк­зотических цветов не в си­лах был разогнать даже лёгкий ветерок, дующий с океана. Часть населения предпочитали совершать плавания на острова, которые входили в состав Океа­нии и, уже там, в естественных условиях, проводили отпуска или небольшие кани­кулы. Но большинство даже не могло представить себя на отдыхе не возле стен города, в котором они находились с момента своего рождения. Даже лёжа на пляжном песочке, они с успокоением ощущали за своей спиной непоколеби­мую Большую стену, видели над собой нависающий козырёк верхней плат­формы и всегда могли любоваться возвы­шающимися на три тысячи метров громадами Бастионов. От подножий зданий, располо­женных непосредственно над пляжами, были проведены таски с постоянно текущей во­дой. По ним же­лающие могли выскочить сразу на поверхность океана и пользовались ими не только жители Третьего и Четвёртого рядов.

Пройдя по краю пляжного сектора, Абелия удобно устроилась на самом углу на­бережной, с удовольствием вдыхая запахи моря и джунглей одновре­менно. Справа от неё, кончающаяся через десяток метров набережная перехо­дила в ярко-жёлтую песчаную полоску пляжа, плавно уходя вправо и скрываясь за подступающими к воде деревьями. Над смешанным лесом, вдали, виднелась верхушка Северного бастиона. Слева, сразу за узкой полоской воды, начинался гребень пирсов и пристаней своими зубьями указываю­щий на исполинскую ве­личественность Западного бастиона. Еле виднеющиеся отсюда, от бастиона к городу тоже тянулись многочисленные пирсы с кажущимися издалека игру­шечными, корабликами. По проливу, в различных направлениях, курсировали раз­нообразные плавсредства: от мощных боевых кораблей, до простейших су­ден и даже барж, которые перевозили всё, что угодно.

Вот и сейчас одна из таких барж стояла на ближайшем к Абелии пирсе под по­грузкой. Работы велись на ней вручную: мужчинами в разной одежде, разного возраста и разной комплекции. Они без остановок грузили в довольно-таки объёмные трюма баржи различные предметы в больших, свободных чехлах и сумки. Тоже немалые. Похоже как с личными вещами. «Неужели они собира­ются плыть пассажирами, - подумала Абелия. – На этой то лоханке! Вроде бы и не студенты едущие на каникулы. А может это геологи, отбывающие в экспеди­цию? Нет…. Не похоже – никто не обращает на меня внимания!»

Абелия, часто бывающая именно на этом месте, привыкла к постоянно несущимся со стороны пирса комплиментам и свисту. Высокая, стройная блон­динка всегда привле­кала внимание моряков и грузчиков, обслуживающих суда. А эти, хоть и поглядывали в сторону набережной, старательно делали вид, что не замечают её. Может это какие-то иностранцы? Тоже нет. По некоторым при­знакам в них можно было узнать коренных жителей Хрустального города. «Может я хоть кого-нибудь, из них, видела раньше?» Но было почти бесполезно найти знакомое лицо в городе, численность жителей которого превышала три­дцать миллионов. Тем более, что физиономии снующих по пирсу лично­стей ни­чем особым не выделялись и вообще: выглядели совсем не запоминающимися. «Да…. Довольно-таки подозрительные типы….»

- Отдыхаете? – Абелия вздрогнула от неожиданно раздавшегося возле неё голоса. Повернув голову, она увидела мужчину в плавках и с явно неис­кренней улыбкой на лице, почти полностью лишённом загара.

- Нет, ищу одиночества! – довольно-таки грубо сказала в ответ.

- А погодка сегодня просто загляденье! – приветливый и добродушный голос не­знакомца совсем не вязался с колючим и неприятно ощупывающим взглядом. Желая за­кончить все разговоры, Абелия демонстративно отвернулась. Но мужчина, нимало этим не смущаясь, спросил:

- Не возражаете, если составлю вам компанию?

- Возражаю! – но не успела она это сказать, как наглец уже уселся рядом, продол­жая в упор её разглядывать.

- Я тут прогуливался, скучно стало, не с кем даже поболтать….

Абелия даже возмутилась от такого хамства:

- На пляже масса народу, но я не удивляюсь тому, что вас оттуда вы­гнали: с вами долго не поболтаешь.

Незнакомец неискренне засмеялся:

- Да я и не ходил по пляжу, Просто здесь моё любимое место и мне здесь нравится загорать.

- Странно! Я здесь почти каждый день, а вижу вас впервые. Хоть это и понятно: ведь вы, с вашей интеллигентной ненавязчивостью, можете приходить сюда только позд­ней ночью.

У человека в плавках отвисла челюсть и, даже сквозь загар стало видно, что он покраснел. Особенно бордово потемнели мочки ушей. «Ага! Понимает всё-таки, что ве­дёт себя по-хамски! – злорадно подумала Абелия. – Возможно, отстанет и уйдёт, куда подальше».

Но незнакомец, немного оправившись от оскорбления в свой адрес, из­менил так­тику:

- Прошу меня, конечно, извинить за беспардонность, но вы мне очень напоми­наете одну давнюю знакомую.

Абелия критически осмотрела собеседника, прикидывая его возраст и, с иронией, съязвила:

- Вы глубоко ошибаетесь, я тогда ещё и в школу не ходила.

- Ну что вы, что вы! Я имел ввиду - наш, тридцать первый век! Хотя…. Неужели я выгляжу таким древним?

- Да нет, - она ещё раз осмотрела спортивную фигуру незнакомца. – На свои года вы прекрасно сохранились: вам никто не даст больше сорока, ну, мак­симум, сорока трёх лет.

Тут уже мужчина засмеялся от всей души:

- Ну спасибо, ну уважили! Приятно слышать такие комплименты.

- Странно, что вас это радует. Я ведь никогда не приукрашиваю действи­тельность.

- О-хо-хо! – мужчина продолжал смеяться. – Трудно представить себе тот момент, когда вы начнёте кому-нибудь льстить!

- Вам не кажется, - голос Абелии стал срываться на крик. – Что кто-то из нас здесь лишний?

- Как жаль, - он притворно вздохнул, - Что вы уже уходите. А я даже не успел вам представиться.

«Как он мне надоел! Да он же хочет выгнать меня с моего места. Ну нет, не вый­дет! Скорей он у меня искупается, чем я сделаю отсюда хоть один шаг! Хотя…, может быть у него здесь свидание, и он ждёт какую-то «старую под­ругу»? Абелия осмотрелась, но никаких одиноких особей женского пола побли­зости не наблюдалось.

- А что вы оглядываетесь? Ждёте своего кавалера? Может у вас свида­ние?

Она задохнулась от возмущения, а потом процедила сквозь зубы:

- Удивляюсь, как это вы дожили до такого преклонного возраста?

Он, в ответ, опять радостно рассмеялся:

- Благодаря поддержке своих многочисленных друзей.

- Какой ужас! – она притворно всплеснула руками. – Разве существуют ещё им подобные?

- Ну, вы, того…, - незнакомец впервые серьёзно обиделся. – Мои друзья вам не сделали ничего плохого!

- Ага! Значит, вы признаёте своё неправильное поведение?

- Ну, отчасти…, - он снова принялся её бесцеремонно разглядывать. – Вспомнил! Я вспомнил, откуда я вас знаю! Вы живёте на Восточном бастионе и работаете в баре двадцатого пирса?

- Нет! Я живу в Старом городе! – Абелия в гневе вскочив, шагнула в сто­рону пирса. Остановившись у самого края, она повернулась к тоже вставшему не­знакомцу. – И женщины из знатного рода никогда не будут работать в грязной портовой забегаловке. Вы нанесли мне оскорбление!

- Извините…, - мужчина растерянно улыбался. – Жаль, что мы с вами расстаёмся, а то бы я попытался объяснить своё поведение.

- Да, к счастью, расстаёмся! Поэтому, прощайте! – и Абелия велико­душно протя­нула руку.

Удивлённый этим жестом, незнакомец, тем не менее, шагнул вперёд и бережно пожал красивую, розовую ладошку. Вдруг девушка закрыла глаза и стала заваливаться назад, будто бы теряя сознание. Мужчина машинально сде­лал шаг вперёд, пытаясь левой рукой схватить её за талию. Но Абелия, неожи­данно, ступнёй, остановила движение его ноги, тем самым, делая подножку, а рукой, молниеносно высвобождённой из рукопожа­тия, резко дёрнула его за за­пястье. Тем самым она вернула себе равновесие, а телу незна­комца придала со­лидное ускорение. Так как тормозить было негде, наглый приставала, чуть не задев носом об край, сорвался с набережной и, пролетев шесть метров, до­вольно-таки удачно плюхнулся в воду. С баржи раздалась целая буря хохота, одобрительных вы­криков и свиста. Вынырнув в пенящейся воде, незнакомец зло взглянул на недостижи­мую для него девушку на набережной и поплыл в сторону пирса, высота которого не превышала двух метров. На него можно было легко взобраться по свисающим на кана­тах резиновым чалкам.

Погрузка полностью прекратилась и все, с возбуждением, обсуждали только, что увиденное. Но тут вмешался боцман. Выскочив на пирс, он засигна­лил в свой свисток и голосом, не терпящим возражений, гаркнул:

- Кончай травить! Шевелитесь, шланги! Не собираюсь из-за вас здесь ещё и всю ночь прохлаждаться! – потом, подойдя к краю пирса, протянул руку и помог выбраться наверх неудачливому купальщику.

«Интересно, - подумала Абелия, - Что это хамьё будет делать дальше?»

Но человек, получивший по её мнению по заслугам, никуда не ушёл, а стал с боц­маном что-то обсуждать, время от времени поглядывая в сторону на­бережной. Потом де­монстративно громко хмыкнул, взошёл на баржу и скрылся в одном из полутемных трю­мов. «Э-э…, да он из их компании, - подумала де­вушка. – Пойду ка я лучше на пляж, по­плаваю. Гораздо приятнее, чем рассмат­ривать эти странные рожи».

Она повернулась и пошла в сторону зеленеющих деревьев, не заметив, что недав­ний её собеседник, уже одетый, выскочил на мостик и пристально смотрит ей вслед.

Глава 8. (Хардия)

На следующий день после помолвки, когда спящая столица Харди только, только начала вырисовываться в предрассветном тумане, Вителла во­шёл в рабочий ка­бинет Верховного жреца, надеясь первым пожелать своему учителю доброго утра. Но, как бы подтверждая всеобщее мнение, что он нико­гда не спит, Райгд уже беседовал с главным инженеров рудника над разложен­ными схемами подземных выработок.

- Пусть даст вам Творец здоровья и долголетия!

Ответив на приветствие декёрла, Райгд добавил:

- А я думал, ты ещё за столом сидишь!

- Самые стойкие ещё сидят. Направляясь сюда, я слышал песни и му­зыку. Но я, как только подвернулась возможность, улизнул одним из первых.

- Вижу, вижу! Хотя мог бы и больше уделить внимания той прекрасной даме, ко­торая досталась тебе в пару.

- Ваше Святейшество! – умоляюще протянул Вителла. – И вы о том же? Какие могут быть дамы, когда столько работы?

- Согласен, -кивнул Райгд улыбаясь и, обращаясь к главному инженеру, поды­тожил: - Значит, мы обо всём договорились, приступайте к работе немед­ленно! Что бы после обеда всё было готово. Как только прибудет первый техни­ческий корпус, сразу вводите их в курс дела. Возможно завтра, с утра, они под­ключатся к работе. И не за­будьте: все водопроводы только из пузырита!

- Ясно, господинГлавный Магистр! Всё будет сделано согласно ваших указа­ний, – собрав свои бумаги и получив разрешение, инженер поспешно вы­шел.

- Вы даже первый корпус сюда перебрасываете? – удивился Вителла.

- Если сегодняшний опыт удастся, то ему предстоит гигантский объём работ. Возможно, внизу придется, построить целый комплекс лабораторий. А в этом случае мне нужны будут лучшие специалисты.

Первый технический корпус считался элитным соединением самых луч­ших и самых талантливых инженеров и предназначался как для теоретических разработок, так и для их практического воплощения. Фактически корпус яв­лялся как бы военной еди­ницей и подчинялся непосредственно только Глав­ному магистру и самому императору. Талантливые высокооплачиваемые умы вместе с вышколенным техническим персона­лом, который тоже зарабатывал немало, занимался строительством самых ответствен­ных, а иногда, и самых секретных объектов.

- И вы не изменили своего мнения по поводу «материала» для опыта? Может первый раз лучше всё-таки на животных? – Вителла выжидающе уста­вился на своего учителя.

- Нет, животные тут не подходят. Потому, что только человек может рас­сказать о своих ощущениях после опыта.

- А если не расскажет?

- Плакать будет не за кем. Это преступники, приговорённые к смертной казни. Чем умирать без всякого смысла, пусть они, перед смертью, сделают хоть что-то полез­ное в своей жизни. Хотя бы для науки. Тем более, что в случае их удачного оживления, им будет даровано прощение и жизнь.

Вителла, прекрасно осознавая, что участь подопытных всё равно будет печаль­ной, не смог удержаться и спросил:

- Надолго?

- Пока всё не расскажут! – Райгд пристально и колюче посмотрел на сво­его по­мощника. – А ты что, жалеешь эти отбросы общества? Этих убийц и на­сильников?

- Конечно, нет, - молодой учёный смутился. – Но как-то…, неприятно.

- А когда ты убиваешь животных, что бы изучить их внутренности или сделать с них чучело, тебе приятно?

- Ну, так то же животные! – Вителла недоумевал. – Как можно сравни­вать эти вещи?

- Вот ты часто любишь повторять, что всё в мире относительно. А совсем не­давно, например, я помню, ты сделал прекрасное чучело льва для музея. И почему ты не задумался, что со стороны льва это выглядело кощунственно и безнравственно? Более слабое существо лишило его жизни! Лишило того, чего не давало.

- Но ведь животные не обладают разумом! – пылко возразил Вителла.

- Ну, это тоже относительно! – назидательно поднял палец Райгд. И я тебе, по этому поводу, расскажу кое-что интересное.

Лет сорок назад я организовал экспедицию на юго-восток, где на рас­стоянии трёх с половиной тысяч километров отсюда, среди огромных гор лежит гигантское озеро. Оно, по рассказам местных жителей было образовано вели­кими богами во время какого-то решающего военного сражения. Моей целью было найти в той части нашего континента промышленные залежи алмазов, по­этому все усилия были направлены на геологическую разведку в горах. Среди них, в одной из долин, мы и наткнулись на племя дикарей, живущее в своём, веками никем не нарушаемом, мирке. Так вот у них существует одна древней­шая легенда, которая во многом определяет их образ жизни и мышления. Дело в том, что они поклоняются только одному божеству – льву. Даже если бы они умирали с голода, то и тогда бы не посмели поднять оружие на льва или хотя бы, забрать у того часть добычи. Скорей бы съели друг друга. По легенде, кото­рую мне рассказал их шаман, люди в древности обижали львов и те, в отместку, взлетев на небо, окунули всю землю в море, уничтожая всех без разбору. Спас­лись только те, кто оказался высоко в горах. Я старался не показывать своего отношения к легенде и к тому, что дикари наделяли львов высшим разумом, но старый шаман явно почувствовал моё недоверие и решил доказать обоснован­ность их верований. С огромной таинствен­ностью и с потешающими меня вна­чале молитвами, он привёл нас в огромную пещеру, расположенную в верхушке ближайшей горы. И нашему удивлению не было предела! Большинство стен и сводов были расписаны рисунками и надписями на незнакомом языке. Многие были разрушены или стёрты временем, но те, что сохранились, пора­жали своей красотой и совершенством. На одной стене чётко прослеживалась вся исто­рия какого-то народа. Возможно, они и были прародителями обитающего рядом пле­мени. А то, что это было очень давно, доказывали проведенные нами в пе­щере исследо­вания, которые нам разрешил провести шаман. Конечно, после немалых подарков. В одном из дальних ответвлений пещеры мы обнаружили сталагмиты, которые начали образовываться уже после того, как жившие здесь доисторические люди покинули её. Это доказывалось тем, что под основаниями сталагмитов мы откопали останки здесь же и похороненных, следы костров и обломки различной утвари. Выяснив время, необхо­димое для сотворения ста­лагмитов, мы подсчитали: когда же здесь жили люди оста­вившие рисунки и надписи на стенах. Это было, приблизительно, четыре тысячи лет на­зад!

- Не может быть! – поразился Вителла. – А надписи удалось прочитать? А что было на рисунках?

Улыбнувшись, Райгд достал с полки огромный и толстый альбом и по­ложил его на стол.

- Увы! Всё написанное до сих пор не расшифровано. Но всё это тща­тельно ско­пировано, в том числе и рисунки, и занесено в этот альбом.

- Почему же вы мне его раньше не показывали?!

- А ты, что? Всё это время страдал бездельем? Да я сам потратил на раз­гадыва­ние этих надписей почти полгода жизни и не желаю, что бы и ты, забыв про всё на свете, дни и ночи просиживал над этими закарлючками. Для этого есть определённые люди, которые только этим и занимаются. И у них уже есть определённые результаты. Так что скоро почитаем, что здесь написано. – Райгд перевернул несколько страниц. – А вот рисунки, которые нас интересуют.

На нескольких страницах было по порядку изображено: дома, сады, поля и люди там работающие, Разнообразные животные и различные растения с ди­ковинными пло­дами. Дальше, над людьми, появилось летающее изображение лежащего льва с челове­ческим лицом. За львом тянулся шлейф кувыркающихся животных и людей. Потом на­рисованы были огромные тучи с целым частоко­лом молний и нитками падающего до­ждя. Следующие картинки показывали страшные наводнения, затопленные города и ус­талых людей, обессилено караб­кающихся вверх по склонам и преодолевающих встреч­ные потоки воды. На по­следней были изображены верхушки гор, торчащие из океана и вышедшие из пещеры люди, протягивающие руки к солнцу.

- Но ведь эти рисунки как бы доказывают несокрушимость и вечность солнца! – ошеломлённый Вителла внимательно разглядывал страницы.

- А они, тем не менее, поклоняются львам! – возразил Райгд. – В их ле­генде го­ворится, что если люди перестанут почитать львов, те снова взлетят на небо и покарают неверующих.

- Но всё-таки – это сказки!

- Сказки? Документально подтверждённые четыре тысячи лет назад? Все сказки и легенды на чём-то основываются, и всё зависит от точки зрения, с кото­рых их рас­сматривают. Вот это и есть – понятие относительности.

Раздался стук в дверь и в кабинет вошёл Ренни, ближайший помощник Райгда, выполняющий его самые деликатные, а порой и самые грязные, поруче­ния. Выступаю­щий, иногда, даже лично в роли палача. Ренни был четвёртым челове­ком после Ви­теллы, принца и императора, которые всегда могли пройти к Вер­ховному жрецу без доклада, не спрашивая разрешения через его личную охрану. Главный помощник по науке и палач недолюбливали друг друга и питали вза­имную неприязнь. Райгд, отвечая как-то на недоумённый вопрос Вителлы о том, зачем тот держит возле себя такую лич­ность, ответил: «Может ты хочешь взять его обязанности на себя? – и, выждав паузу, добавил: - Тогда будь добр, зани­майся своими делами!» После этого декёрл при встре­чах всегда делал вид, что не замечает человека, про которого во дворце говорили: «Если у вас что-то бо­лит, обратитесь к Ренни. После его быстрого и умелого вмешательства вы забу­дете обо всех болезнях…, в своей усыпальнице!» Длинный и тощий; с неровно растущими пучками волос на лысеющей голове; с бесцветными, лишёнными ресниц глазами и крючковатым носом, палач, даже своим внешним видом, вну­шал окружаю­щим настороженное отвращение и подспудный страх.

- О, Святейший! – начал докладывать Ренни с подобострастием. – Два смертника готовы. Я выбрал самых молодых и здоровых, как вы и приказали. Их должны были по­весить ещё вчера вечером и они с радостью согласились на любые эксперименты, лишь бы прожить ещё день.

- Хорошо! Постарайся, как можно незаметнее, доставить их к шестна­дцати часам вот в это помещение. – Верховный жрец показал на разложенный схеме искомое место. – И не забывайо повышенной секретности во всём, что связано с работами в подзем­ных выработках. Займись этим лично. Держи под наблюдением всех, кто принимает в этом хотя бы косвенное участие. Можешь идти.

- Слушаюсь, Ваше Святейшество! – палач, кланяясь, сложился пополам и стал похож на поломанный циркуль. Когда он вышел, Вителла спросил:

- А если опыт не удастся?

- Тогда тот час проведём ещё один опыт. Но уже с тем, кто прошёл по­добное и, как он сам говорил; «Согласен ещё раз побывать в гостях у творца на­шего». Кстати, как этот Халид себя чувствует?

- Превосходно, господин Магистр! По пути к вам я его проведал: мо­лится, отсы­пается и отличается завидным аппетитом. Но если и с ним ничего не получится?

Райгд задумался, потирая свой подбородок. Потом решительно сказал;

- Тогда, скорей всего, прекратим дальнейшие опыты. Я не собираюсь тратить на­прасно время и силы если не получу хотя бы минимального подтвер­ждения случивше­муся.

- Эксперимент будет проводиться с затоплением всего помещения или, как вы и предложили, в отгороженном бассейне?

- Конечно в бассейне. При этом будет прекрасная возможность наблю­дать за те­лами в течении всего времени. Бассейн уже строится. Также подводят воду к специаль­ному резервуару, где она должна предварительно прогреться. Надо ведь приблизить ус­ловия к максимально приближенным. И ты, Вителла: если свободен, спускайся вниз и на месте проследи за всеми тонкостями подго­товки.

- Конечно, свободен! И считайте, что я уже внизу. – Вителла направился к двери, но та открылась раньше и в кабинет вскочил принц Бутен. Он был ещё растрёпанный и сонный после недавнего пробуждения.

- Ваше Святейшество! – не обращая внимания на Вителлу, он прошёл прямо к Райгду. – Я к вам с жалобой на вашего помощника.

- О, Творец! – притворно ужаснулся жрец. – Что опять натворил этот «дебошир и пьяница»?

- Вы о ком? – принц в недоумении остановился.

- А ты о ком?

- Я о Вителле.

- И я о нём же.

- Какой же он дебошир и пьяница? – продолжал недоумевать принц.

- А за что же на него ещё, кроме этого, можно жаловаться?

- А-а-а…! Ну да, конечно…. Но, как ни странно, вчера обошлось без привычных для нас эксцессов. Даже более того, - принц перешёл на довери­тельный тон, - Он вчера ушёл трезвый, раньше всех и даже никого не избил!

- Ай-я-яй! – Райгд, подыгрывая племяннику, с удивлением уставился на Вителлу. – Даже не верится…. А что ж, в таком случае, он натворил?

- Нечто гораздо худшее! – принц с прокурорским выражением лица на­правил палец на своего друга. – Он стал избегать светского общества и, как следствие, не хочет жениться!

- Ну, это уже совсем…, - Райгд притворно всплеснул руками. – А ведь уже такой большой…. Нехорошо, ой как не хорошо!

- О, Творец! – возмущённый Вителла даже стал заикаться: - А-а в честь ч-чего я должен ж-жениться?!

- Ваше Святейшество! Вы только взгляните на него! – Бутен сложил руки, взы­вая к справедливости. – В детстве мы дали друг другу обещание же­ниться в один день. И вот: я скоро женюсь, а он даже не собирается!

- Я?! Обещал?! – от изумления глаза Вителлы, казалось, вот-вот выско­чат из ор­бит.

- Обещал, обещал, – принц присел на стул и заложил ногу за ногу. – Я вчера при всём дворе сказал: твоя супруга будет настолько же прекрасна, как и моя. Поэтому я тебе вчера и намекал на церемонии, что если бы моя оказалась некрасивой, то и твоя была бы некрасивой. Если бы моя оказалась прекрасной, а свершившееся превзошло все мои ожидания, то и твоя была бы соответствен­ной. Только теперь встаёт один неразре­шимый вопрос: возможно ли отыскать ещё одну, такую же, несравненную жемчужину? Поэтому можешь выбирать любую, которая тебе нравится. Но сказать о своей избран­нице ты мне должен сегодня, до конца дня. Если ты не выберешь, тогда мы с принцес­сой назовем твою будущую супругу сами. Раз договаривались, значит должны отпразд­но­вать свадьбы одновременно, в один день.

Ошеломлённый декёрл обратился к Райгду:

- Ваше Святейшество, заступитесь! Как можно так издеваться над чело­веком? Даже более того, над ближайшим другом?

- Ну, во-первых, - жрец выразительно хмыкнул. – Грех считать издева­тельством женитьбу на такой прекрасной женщине, которую, как я понял, соби­раются тебе найти. И которая будет не хуже, чем супруга самого императора! А во-вторых: чего это я дол­жен за тебя заступаться? Я полностью поддерживаю принца в этом вопросе. Тебе дей­ствительно пора жениться.

- Но мне даже не на ком! У меня даже нет подходящей девушки, которая была бы мне близка и которую я хорошо знаю….

- Ну, это не всегда обязательно! – перебил Райгд Вителлу. – Брак по до­говору даже лучше. Ты ведь учти, что теперь тебя дома всегда будет ждать близкий человек, за тобой будут ухаживать, кормить постоянно чем-то вкус­неньким. Короче: ты будешь иметь всё то, что называется домашним очагом.

- Та что, дружище, готовься к свадьбе, - добавил Бутен. – А сегодня, будь добр, назови мне имя своей избранницы.

- Как я за один день могу выбрать кого-нибудь для такого ответствен­ного дела, как женитьба?!

- Вот для этого ты и должен почаще находиться в светском обществе! – принц встал и обратился к своему дяде: - Мы с утра, все вместе, решили пока­таться по пузы­ритовой магистрали. Так что, я его забираю?

- Не возражаю.

- А как же опыт? – Вителла даже обиделся. – Неужели вы будете прово­дить его без меня?

- Начало опыта в шесть часов вечера. Ты вполне успеешь за это время прока­таться в прекрасном обществе и даже, возможно, решить свои семейные проблемы. Не переживай, я без тебя не начну. Тем более что не помешает иметь возле принца чело­века, который бы его сдерживал: ведь он слишком лю­бит большие скорости.

- Я?! Да Вителла всегда гонял быстрее! Это за ним нужен глаз да глаз!

- Вителле можно, - Райгд с улыбкой смотрел на молодых мужчин. – Он, в худ­шем случае, рискует не стать в будущем Верховным жрецом. А вот вы, выше Высоче­ство, должны являть собой пример сдержанности и рассудитель­ности.

- Всё, Вителла, убегаем! – принц схватил друга за плечи и поволок к вы­ходу. – Сейчас дядя начнёт читать наставления и мы застрянем здесь до вашего опыта. А нам ещё надо выбрать лучшие лимузины и ехать в посольство за на­шими дамами.

И, толкая перед собой упирающегося Вителлу, Бутен поспешно вышел из каби­нета Верховного жреца.

- Что это у вас за опыт? – спросил он, уже спускаясь по лестнице. – Что ты ради него готов всё бросить?

- Пока ещё ничего конкретного, - декёрл явно был расстроен изменив­шимся рас­порядком дня. – Когда что-нибудь получится, расскажу всё подробно. Но ты мне лучше признайся, ты что, на самом деле хочешь меня женить?

- Да! Потому, что если это не сделаю я, ты сам никогда не решишься. И мы, к тому же, всегда мечтали сделать свадьбу одновременно.

- Да перестань. Насколько я помню, не давали мы таких взаимных обе­щаний!

- Помнишь?! А ты готов, с полной уверенностью, заявить, что подобного не было?

- Мы же тогда были совсем детьми!

- Всё равно – это не освобождает тебя от ответственности!

Вителла обречено вздохнул:

- Ну тогда, только с одним условием.

- Не стесняйся, высказывай!

- Я сам себе выберу суженую и для этого мне надо десять дней.

- Хорошо! – принц похлопал Вителлу по плечу. – Ты вполне укладыва­ешься в минимальные сроки месячной помолвки и успеешь сыграть свадьбу вместе со мной.

Глава 2

Глава 9. (Броди)

Александр Константинович Броди (ударение на первом слоге) откровенно разглядывал сидящую пе­ред ним де­вушку. Её нельзя было назвать красавицей, но в свои двадцать че­тыре года она выглядела как прекрасно ухоженный экзотический плод, рассеи­вая вокруг себя какие то очарование и таинственность. В ней была та неулови­мая изюминка, которую мужчинам трудно кон­кретно обозначить и которая под­спудно интригует и манит. Курносый нос, острый подбо­родокнебольшие ямочки на щеках как-то не гармонировали между собой, но влажные блестящие глаза своей чернотой придавали её облику непонятное совершенство. А уж фи­гурка у неё была лучше всего. Длинные стройные ножки, тонкая талия и не­большая, но приятно стоящая грудь, были как раз по вкусу Александра Кон­стантиновича.

Девушка первой прервала затянувшееся молчание:

- Что это вы на меня так смотрите? На мне рога не растут.

Броди засмеялся, и заглянул в лежащую перед ним бумажку:

- Если не ошибаюсь, Лариса…

- Ярославовна! -требовательно добавила девушка.

-Да, да! Здесь у меня так и записано. Я рад, что у вас, Лариса Яросла­вов­на, - под­черкнул он своё к ней обращение, - Как вы выразились, рога не рас­тут. Увы, это прерога­тива мужчин и хорошо, что они бросаются в глаза только тем, кто хорошо знает того, кого видит. А любуюсь я вами потому, что удивлён. Ко мне, в основном, приходят люди не со­всем здоровые и, мягко говоря, не со­всем мо­лодые. Тогда как вы, с вашей пышущей здоровьем внешностью…

- Мне порекомендовали вас, как отличного массажиста. И очень странно, что вы не знаете о пользе общего массажа в любом возрасте и в любом состоя­нии, - в голосе де­вушки ощущалась немалая твёрдость характера, - И если вам заплачено, не тратьте время на беспредметные разговоры.

- Я считаю, между нами должна быть доверительные и дружеские отно­шения, - пы­тался продолжить разговор массажист.

- Ещё чего!? - Лариса высокомерно повела плечиком, - Даже наша раз­ница в воз­расте не допускает никакой дружбы.

- Жаль, конечно. – Александр сочувственно закивал головой, - Оказыва­ется, что я уже пропустил тот возраст, когда женщины любят пообщаться, об­судить интересующие проблемы и последние новости.

- Кто бы говорил! За те деньги, что вы дерёте, я должна с вами ещё и об­щаться? – девушка саркастически хмыкнула. - Я могу этим заниматься бес­платно и с людьми, кото­рые мне приятны.

- Очень рад! Вы мне тоже понравились. - Александр Константинович решительно встал. – Но времени для разговоров больше не осталось, приступим к массажу.

- Даже не верится. Как вы всё успеваете?

- Стараюсь. Хоть это и не легко, -он притворно вздохнул. - Прошу вас, проходите в ту комнату, раздевайтесь и проходите в душевую. После душа вы­ходите в следующую дверь, там я буду вас ждать возле массажного стола.

- Раздеться догола? И принять душ? – у девушки округлились глаза.

- Обязательно! Там есть чистые простынки, накиньте на себя одну.

- Больше ничего?

- А что можно больше?

- Может вы меня еще, и поиметь захотите? – ехидно спросила Лариса.

- За те жалкие гроши, что вы платите, - возмутился Александр Констан­тинович, - Ещё и это? Никогда! – говоря, он подошёл к зеркалу и стал себя рас­сматривать. – Неужели у меня такой дешёвый вид? Ай-я-яй! – и, огорчённо вздохнув, добавил, - Надо будет обя­зательно заказать очки в золотой оправе с простыми стёклышками. Буду тогда солидней выглядеть, да и клиенты заува­жают.

- Хоть три седла корове нацепи, но молока и уваженья не прибавят! – процитиро­вала Лариса строчки популярной басни.

- Вы ещё не в душе?! – Броди притворно грозно сдвинул брови, - Да­вайте-ка ми­лочка, поторопитесь! А я пока иду готовить инструмент, - он пока­зал свои руки, - Тоже нужно обязательно помыть. Потом начну разминать пальцы. - И схватив себя за горло, принялся демонстрировать удушающие дви­жения, как бы намекая на подобное развитие массажа.

- Да вам в цирке клоуном работать! Или вас уже и оттуда выгнали? - и, не дожида­ясь ответа, девушка решительно вошла в раздевалку. Через некоторое время раздался шум воды.

«Ну и деваха! – подумал Александр с восхищением. – Такой палец в рот не клади, всегда последнее слово за собой оставляет!» – и, зайдя в массажный кабинет, принялся ополаскивать руки под краном, заодно напевая весёленький мотивчик какой-то старой пе­сенки.

Доктор исторических наук Александр Константинович Броди месяц на­зад шокиро­вал многих своих знакомых тем, что открыл массажный кабинет и занялся, казалось бы, таким прозаичным ремеслом. Известнейший археолог, прекрасный организатор и руково­дитель многочисленных экспедиций, учёный, имею­щий в своём послужном списке более десятка уникальных открытий и на­ходок, больше сотни различных публикаций. Он вдруг, отошёл от привычной деятельно­сти и, как поговаривали, в свои сорок лет остался у разби­того корыта. Но только несколько человек знало об истинных причинах побудивших та­кого знаменитогоисследователя как Броди, заняться лечением остохандрозов и ра­дикули­тов на разных стадиях. Сложный калейдоскоп политических событий, научно произ­водст­венной работы и переплетений личных судеб многих сотен близких людей менял корен­ным образом все устои и традиции.

Начало двадцать первого века застало Украину в полной экономической и финан­совой разрухе. Политические бандиты, прикрываясь депутатским им­мунитетом, разворо­вывали остатки народного и государственного благосостоя­ния. Нимало не смущаясь тем, что завтра, возможно, уже нечего и некого будет грабить. Властвующие проститутки каж­дый день урезали и без того мизерные ассигнования на науку, медицину и культуру. «Сэ­кономленные», таким образом средства, скармливались непомерно раздутому бюрократи­ческому аппарату. А кому, в таком государстве, нужна археология? Институт, в котором работал Александр Константинович, теоретически ещё функционировал, но зарплату уже не платили больше года. Талантливые и заслуженные специалисты быст­ренько перемет­нулись за границу, где их с удовольствием приняли лучшие учебные и исследовательские заведения. Кто пошустрее, занялся мелким бизне­сом или гнул спину на небольших дачных участках, тем самым, спасая свою гордость от необходимости попрошайничать на улице или рыться в мусорных баках. При таком положении дел некому было финансировать не то, что бы крупную экспедицию, но даже мизерные исследования, которые ещё недавно делали для показухи. Найти спонсора стало делом бессмысленным и безнадёж­ным. Те не­многие предприниматели, которым удалось совершить одну, две удачных сделки принес­ших хорошую прибыль, оставляли заработанные деньги в иностранных банках и даже не помышляли о вложении средств у себя на ро­дине. Ибо в каждом банке сидело отпетое жу­льё в государственных мундирах и поджидало наивных, доверчивых вкладчиков или инве­сторов, тут же прикарма­нивая те деньги, которые остались после драконовских налогов и поборов.

Броди тоже собирался, и уже не раз, откликнуться на многочисленные приглаше­ния его коллег из-за границы и переехать на новое место жительства с высокооплачивае­мой работой, но…, как-то всё не получалось. То многочислен­ные поездки на места новых раскопок, то неоконченные статья или книга, то надежды (увы, до сих пор не осуществив­шиеся) что положение улучшится. Да и совсем не хотелось оставлять свой уютный домик, расположенный на тихой харьковской улочке, в старом районе города. Семьи у него не было, из близких родственников тоже никого не осталось. Скорбь о родителях, ушедших из жизни друг за дружкой несколько лет назад, улеглась и в душе остались только самые светлые воспоминания, связанные с отцом и матерью. Будучи раз женат, Александр поте­рял жену из-за частых и длительных отлучек. Они расстались, так и не решившись заиметь детей и уже давно были совсем чужими, далёкими друг для друга людьми.

Зато была огромная куча друзей, которые хоть и разбрелись по всему свету, посто­янно поддерживали самые тесные отношения и, бывая в Харькове, в первую очередь ста­рались встретиться с Александром Броди, которому ещё в студенческие годы все едино­душно присвоили кличку Плинтус. Прозвище это, которым пользовались очень многие друзья и знакомые, прилипло к Саше ещё в десятом классе. Именно тогда, дабы не очень отличаться от одноклассников (а был он на два года младше) молодой Броди придумал для себя универсальное слово. С этим словом и с помощью различных прилагательных, он охарактери­зовывал любого человека. Например: плинтус драный, плинтус двинутый, шибко грамотный плинтус. Позднее он стал применять это же слово и к девуш­кам, только добавляя окончание «-ья»: стройная плинтусья, хитро сделанная плинтусья, плинтусья очаровательно фрезернутая. Как часто бывает, в таких случаях, слово прилипло к нему са­мому и стало его прозвищем. Но он не оби­жался, а на вопрос «Почему?», отвечал: «У них не хватает фантазии и мне даже приятно, когда меня цитируют и во всём подражают». В школу Саша пошёл в пять лет и тянул, вначале, чуть ли не на вундеркинда. Но все по­пытки за год окончить два класса оказались безуспешными: он так и окончил десятилетку самым маленьким среди соучеников. Зато с отличными отметками и со зна­ниями, намного превышающими планку среднего образования.

Может, его бы и обижали более сильные и задиристые товарищи по классу, если бы не его сосед по улице, с которым они сидели на одной парте. Тот выглядел вообще громи­лой, так как пошёл в школу в восьмилетнем воз­расте. Мускульная сила Митька и разно­сторонняя эрудиция Санька соедини­лись в мощный тандем дружбы и взаимовыручки, ко­торый удивлял очень мно­гих, но сохранился на всю жизнь. У Митьки уже с третьего класса было про­звище, которым его в глаза мог назвать только Саня. Все остальные при этом нарывались на крупные неприятности. Дело в том, что Митя всегда мечтал стать космонавтом и, однажды, напялил на голову старый чайник, который смогли снять лишь через несколько часов, разрезав специальными кусачками обод чайника возле шеи. Но даже после того, как его стали называть «Чайник», он не перестал мечтать о космосе и сделал эти мечтания своей целью в жизни.

А когда родители Александра, мечтавшие сделать из того светило в ми­ровой меди­цине, настояли на поступлении последнего в мединститут, Дмитрий, недолго думая, по­шёл поступать вместе с другом, выдвигая веский аргумент: «В космосе врачи тоже нужны!» И они продолжали учиться вместе, но уже в выс­шем заведении.

Медицина – медициной, но у Александра Броди была в жизни другая мечта. Про­чи­тав в детстве чудесную и интересную книгу про археологов, кото­рые занимались под­вод­ными раскопками в водах Черного моря, он загорелся желанием самому найти что-то древнее и давно утерянное. Прикоснуться к ис­тории, покрытой мраком многовековой тайны; вернуть к жизни утраченные факты, забытые человечеством. Получая медицинское образование, он тратил всё своё свободное время на углубление знаний по истории, архео­логии и, даже, на изучение древней письменности.

Поэтому, когда мединститут был закончен, Александр тут же поступил в Донецкий университет на исторический факультет. Друг Дмит­рий, понимая, что история не вяжется с космосом, после торжественных взаим­ных обещаний дру­жить вечно, рванул в Москву, где с блеском поступил в авиа­ционный институт, из которого вела хорошо протоптанная дорога в центр под­готовки космонавтов.

А для Броди началась интереснейшая и увлекательная жизнь, проходив­шая в даль­них и ближних экспедициях. Огромный мир перед ним стал раскры­ваться во всём своём историческом и неповторимом многообразии: подводные города древности, загадочные рисунки и надписи в глубоких пещерах, уникаль­ные находки в доисторических захороне­ниях. Всё это завертело и закружило, забрав всю энергию до последней капли, лишив лич­ной жизни и не оставляя времени даже на отдых. Вместо отпусков, Александр, часто за свои деньги, мчался на очередной край света в поисках нового элемента неизвестного про­шлого. И из этих элементов он, с огромной любовью, помогал складывать многоликую и разно­цветную мозаику истории человечество.

А его лучший друг, Дмитрий Сергеевич Гоянюк, действительно стал космонавтом. И хоть был гражданином России, а не Украины, продолжал при­езжать в Харьков. И даже выполнял некоторые личные просьбы Александра Константиновича Броди, осуществляя фотографирование и измерения намечен­ных поверхностей Земли из Космоса. Эти данные космонавт передавал своему другу археологу в частном порядке, совершенно не беспоко­ясь, что об этом уз­нает московское начальство. Объектами, интересующими Броди были, как пра­вило, безжизненные пустыни, над территорией которых космонавтам полагался от­дых. Поэтому внеурочное время, которое тратил на фото и исследования Дмитрий, опла­чивалось искренним интересом учёного друга и простой челове­ческой благодарностью. Тем более, что для Плинтуса, Гоянюк сделал бы всё, что угодно.

Ожиданиевсемирно известного космонавта, тоже было одной из при­чин, из-за ко­торой Александр не выезжал из Харькова уже больше года.

И была ещё одна тайна. Два года назад, в Крыму нашли очень странное захороне­ние. В нём видимо хоронили своих жрецов или шаманов какие-то местные древние на­роды. И хоронили, просто-напросто скидывая последних на скелеты предшественников. Поэтому дно захоронения покрывал толстенный слой перемолотого праха. Но не это впе­чатлило, а то, что последние, мало-мальски сохранившиеся кости датировались более чем тремя тысячелетиями. И самое главное – среди бесполезной массы истлевших ве­щей и бессмысленной мишурной атрибутики, в специальной герметической яме были обнару­жены более ста серебряных пластин, каждая площадью до одного квадратного метра. На­ходки были залиты специальным смоляным раствором, состав которого так и не удалось выяснить полностью. С обеих сторон каждой пластины, мелким шрифтом, были нанесены способом маркировки письмена, которые не встречались никогда ранее!

К великому ужасу Александра Константиновича, приехавшему тотчас, треть бес­ценных пластин исчезла самым непонятным образом. Пришлось под­нимать скандал. Но тут, людишки в погонах, поставленные охранять общество от ворья, деликатно намекнули, мол, не кипятись, забирай что есть, а то и ос­тальное «исчезнет». Пока он в возмущении раздумывал, как поступить, прямо у него из комнаты украли ещё несколько страниц зага­дочной письменности. Мед­лить было нельзя. Без промедления оставшиеся находки были перевезены в не­приступные подвалы института, вход в которые Броди разрешал только себе. Очистив пластины от смолы, он стал заниматься расшифровкой и больше года почти ничего не замечал вокруг себя. Сфотографировав все надписи и введя их в свой домашний компьютер, он даже перестал ходить на работу, всецело по­глощённый разгадыванием не­известного. И, в конце концов, талант и настойчи­вость принесли величайший успех в его жизни – все надписи на таблицах были прочитаны! Но полученной информации явно не хватало. Через подставных лиц Броди попытался отыскать украденные ещё в Крыму, не­достающие пластины. За немалые деньги ему удалось выкупить лишь одну, след осталь­ных был без­возвратно утерян.

Несмотря на эпохальную значимость события, Александр Константино­вич скрыл совершенно от всех свою удачную расшифровку новонайденной дои­сторической пись­менности. И более того, он совершенно перекрутил и запутал информацию о самом суще­ствовании серебряных пластин, что при существую­щем хаосе и вездесущей безответст­венности очень несложно было сделать. Толкнули его на это не беспочвенные опасения о дальнейшей судьбе найденных реликтов древней письменности. И самое главное – сам расшифрованный текст. Там было такое!!! Броди решил продолжать исследования в пол­ной тайне, не подпуская никого к са­мой сути своего поиска. А для окончательного реше­ния ему не хватало лишь подробных съёмок с большой высоты тех мест, которые его заин­тересовали. В этом мог помочь лишь Гоянюк.

Встреча в Москве была горячей и очень бурной. Конечно не настолько, как хотел Дмитрий: он как раз готовился к очередному космическому полёту. Но ресторация гудела! Дав задание-просьбу своему другу космонавту, учёный археолог вернулся в Харьков и стал проводить дни и недели в томном ожида­нии. Так бесцельно прошёл почти год.

Чуть больше месяца назад Броди заглянул в совершенно пустой холо­дильник и за­думался. А, внимательно рассмотрев в зеркале своё отощавшее от недоедания лицо, решил хоть как-то улучшить своё материальное положение. Мозги, получившие новую тему для размышле­ний, тут же выдали приемлемое решение. Через час Александр уже обзванивал всех своих друзей с просьбой сделать ему рекламу и направлять всех потенциальных кли­ентов в его, только что созданный, массаж­ный кабинет. Друзья подключились к рекламе с таким рве­нием, что спрос пре­взошел все ожидания и даже высокая плата не отпугнула по­ток хлы­нувших к нему звонков и посетителей. Расписав очередь на много месяцев вперёд Броди, при двух выходных, имел в день три, четыре массажа и, беря за каждый по тридцать евро, пол­ностью обеспечил себя всем необходимым. Он даже поправился и стал снова по­хож на того весёлого и компанейского балагура, которого любили все его друзья и обо­жали во всех студенческих компаниях.

Несмотря на сорок первый год жизни Броди выглядел как мужчина креп­кого тело­сложения, в полном расцвете сил. Ему удалось сберечь все свои зубы, все немного вью­щиеся волосы, гладкость кожи лица и озорной юношеский взгляд. Немного выпирающий животик придавал ему вид преуспевающего француза, живущего где-нибудь на окраине Парижа и, как не раз замечали дру­зья, для общего завершения образа ему не хватало только очаровательного пенсне.

Вот и сейчас он прикидывал, вытирая руки полотенцем: где всё-таки за­казать со­лидные красивые очки. Из душевой, закутанная по шею в белую про­стыню, вышла рас­красневшаяся клиентка. Опытным взглядом сразу было за­метно, что она впервые пришла на массаж, но изо всех сил пыталась сделать вид полного безразличия к предстоящему.

- Лариса Ярославовна, - подчёркнуто вежливым голосом произнёс Броди, - Как мас­сажист я обязан знать, каким видом трудовой деятельности вы занимаетесь.

- В данный момент, - девушка высокопарно взмахнула свободной ручкой. – Я лишь рассматриваю самые интересные предложения о работе. В этом вопросе никогда не стоит торопиться.

- Вполне с вами согласен. А теперь сни­майте простыню и ложитесь на этот стол. Сначала на живот, – заметив не­решительность девушки, он добавил: - Не бойтесь просту­диться, здесь поддер­живается самая оптимальная температура.

- Придется поверить вам на слово! – обречено вздохнув, она подошла к столу, легла на живот и только потом откинула простынь со спины в разные стороны.

От увиденного, глаза Александра Константиновича расширились, а тело перестало повиноваться. Где-то глубоко внутри вдруг проснулось давно сдер­живаемое чувство, ко­торое всегда пробуждается в мужчине при виде женщины по всем параметрам полностью соответствующую собирательному образу, за­фиксированного в подсознательной памяти.

«Как же я буду работать?! – он вдруг в панике почувствовал, что руки стали влаж­ными, а пальцы предательски задрожали. – О, господи! Лучше б я её выгнал!»

Неожиданно зазвеневший телефон дал идеальную возможность пере­вести дыхание и хоть чуть-чуть взять себя в руки. Быстрым движением он на­крыл девушку полами про­стыни и прошептал, внезапно осипшим, голосом:

- Прошу прощения, буквально одна секунда! Только попрошу перезво­нить по­позже!

- Да сколько угодно. – Лариса легла набок и, опёршись на локоть, с зага­дочной улыбкой посматривала на массажиста. А он, подойдя к телефону, не­ловко снял трубку.

- Я слушаю!

- Здорово, Плинтус! – мужской голос был таким громким, что даже де­вушка отчёт­ливо слышала каждое слово. – Как житьё-бытьё?

- Чайник!!! Привет родной! – Александр от радости даже слегка подпры­гивал на месте. – Когда ты приехал и где находишься сейчас?

- Докладываю: только что, выйдя из здания аэропорта, я сел в автомо­биль чёрного цвета типа Мерседес и на большой скорости двигаюсь к зданию, в котором ты сейчас на­ходишься. Предупреждение: если через пятнадцать минут ты не будешь стоять у закрытой калитки со стороны улицы, то твои ворота бу­дут взяты на таран и будет совершён наезд на твою веранду, с целью сорвать с петель входную дверь.

- Чайник! – засмеялся Броди. – Я тебя задушу!

- Ты мне не веришь?! Ну сейчас, сейчас…! – в трубке послышалось об­ращение к водителю: «А ну, ямщик, поддай-ка жару! Совсем тут без меня ез­дить разучились!» - а по­том снова в трубку: - У тебя осталось двенадцать ми­нут!

- Да я бы через минуту уже бежал в твою сторону! Но, - Броди расте­рянно взглянул на Ларису, - У меня тут девушка.

- Так держать! Давно пора! А хорошенькая?

- Да…, - Александр Константинович смутился, - Довольно-таки….

- Отлично! Тогда нас уже трое и мы пообедаем все вместе.

- Но…, это как-то…

- Чего ты там мнёшься?! А ну-ка дай трубку своей красавице, я сам по­пытаюсь с ней договориться!

- Да ты так орёшь, что она всё прекрасно слышит.

- Прекрасно! -голос в трубке стал ещё громче: - Девушка! Алло! Вы меня слы­шите?! Приглашаю вас на торжественное мероприятие, посвящённое моему удачному воз­враще­нию из космического пространства!

- А кто он такой? – Лариса удивлённо приподняла брови.

- Она спрашивает: кто ты такой? – Сказал Броди в трубку и от себя доба­вил: - И можно ли тебе доверять?

- Что!!! – казалось телефон не выдержит и воспламенится от чрезмерного звука. – Девушка! Что он там на меня наговорил!? Не верьте ни единому его слову! Постарайтесь завязать ему рот и задержать до моего прибытия через де­сять минут! Тогда мы вместе с ним разберёмся! Всё! Конец связи! – и в трубке раздались короткие гудки.

- Увы! Сегодняшний массаж придётся отменить. Вы уж извините, что так получи­лось. Но с ним, - он кивнул на остывающий и потрескивающий телефон, - Бесполезно спорить.

- А вы знаете, я подозревала, что произойдёт нечто подобное, – девушка встала, по­правляя на себе простыню. – Или вы всем в первый раз устраиваете аналогичное креще­ние?

- Да вы что?! – даже испугался Александр и стал, оправдываясь, под­робно объяс­нять: - Дело в том, что это звонил Дмитрий Гоянюк, всемирно из­вестный космонавт….

- И вы с ним знакомы?! – перебила Лариса с загоревшимися глазами.

- Да мы с ним знакомы с детства, и он мой лучший друг. Когда мы встре­чаемся, наша радость настолько безмерна и беспредельна, что мы устраиваем, по этому по­воду, крупный празд­ник или шумную вечеринку.

- А как по поводу компенсации ущерба, нанесённого мне в связи с невы­полнением массажа?

- Всё, что угодно! – Александр Константинович покаянно сложил руки и покорно склонил голову.

- Тогда познакомьте меня со своим другом, - неожиданно сказала де­вушка. – Я ещё ни разу в жизни не видела живого космонавта.

Броди облегчённо рассмеялся:

- Да вы его плохо знаете! Если он сказал, что будет через двадцать семь, к примеру, секунд, то так оно и будет. Если сказал, что приглашает на обед, то вам уже не отвер­теться. Да и сбежать бы вы не успели: через пару минут он протаранит мои ворота на чёр­ном Мерседесе.

- В самом деле? – спросила Лариса, кутаясь в простыню.

- Ну, ворота может и не выломает (они у меня из толстого железа) а вот шуму под­нимет на всю округу. Так что: быстро одеваемся и как можно момен­тальнее выстраива­емся возле калитки….

- …Со стороны улицы! – продолжила за него девушка и выбежала в раз­девалку.

С минуту Александр Константинович стоял, задумчиво глядя ей в след. Почёсывая то нос, то затылок и глубокомысленно хмыкая. Потом, неожиданно, нанёс два прямых удара в голову воображаемому противнику; бросился на пол и сделал десяток отжиманий; вскочил и интенсивно сделал пробежку на месте, высоко поднимая колени. Сделав не­сколько глубоких вдохов, он сложил вместе ладони, потом поднял глаза к потолку и про­говорил:

- Пусть ко мне придет удача! – и, посмотрев на дверь раздевалки, доба­вил: - И в этом тоже!!!

Глава 10.(Город)

Кабинет Главного Ведущего по контактам с другими народами ничем не напоминал место, куда сходятся все нити разнообразной разведывательной дея­тельности Океании. На трёх стенах, до самого потолка, на застеклённых полках стояло неисчислимое количество фигурок зверей, рыб и птиц, сделанных из са­мых разнообразных материалов. Сам владе­лец кабинета прекрасно знал числен­ность своего искусственного зоопарка и довольно-таки часто упоминал об этом, но все остальные не могли вспомнить эту огромную цифру из-за её большой ве­личины и постоянной изменчивости. Все, кто был в контакте с Тасоном, знали о его хобби и считали за честь подарить небольшой сувенир, привезённый, как пра­вило, из дальних мест. К тому же это считалось хорошей приметой, гаранти­рующей удач­ное выполнение следующего задания.

Но лишь сам шеф разведки знал, какие фигурки и в какой последова­тельности надо повернуть, что бы открыть ту или иную нишу, в которой скры­вались самые секретные ар­хивные материалы. Тасон занимал свою должность уже более двадцати лет и одним из по­ложительных свойств его характера, по­могающим в такой сложной деятельности, была феноменальная память. Он держал в голове такой гигантский объём информации, что по­стоянно удивлял своих сотрудников и подчинённых. У одних он вызывал неприкрытое восхищение, а у других плохо скрываемую зависть или боязнь опростоволоситься. Если кто-либо забы­вал или не учитывал мельчайшие подробности разрабатываемых операций, ему тут же указы­валось на ошибку и, не взирая на лица, делалось малоприятное за­мечание. При этом гово­рилось, что, дескать, если я обо всём помню, то почему вы, конкретно занимающийся дан­ным делом, так плохо осведомлены?

Сидя за письменным столом, довольно-таки скромных размеров, Тасон перелисты­вал какие-то бумаги, временами останавливаясь и внимательно вчи­тываясь в содержание. На углу стола, рядом с двумя кнопками, загорелась не­большая красная лампочка вызова. Он нажал одну из кнопок, включая перего­ворное устройство:

- Да?

В ответ послышался голос секретаря, сидящего в приёмной:

- Господин Главный Ведущий! К вам господин советник Юниус.

- Пусть войдёт! – он отпустил кнопку и нажал другую. В кабинет вошёл Юниус и плотно закрыл за собой дверь. Только после этого шеф разведки от­пустил кнопку и обме­нялся приветствиями со своим первым замом. Получив разрешение, тайный советник по странам Среднего моря расслабленно плюх­нулся в кресло, стоящее напротив стола и до­ложил:

- Первая партия наших людей, со всем необходимым уже в пути. Будем надеяться на их благополучное освоение, на местах.

Всё подмечавший Тасон, одобрительно кивнул головой и спросил:

- Чего это ты такой угрюмый?

- А-а…, плюнули в душу…, неохота даже рассказывать.

- Ну, раз неохота…, - шеф улыбнулся, - Думай, что надо. Считай, приказ ты уже получил.

- Скорее всего, то, что со мной произошло, к делу не относится. Хотя…, - Юниус задумчиво почесал подбородок. – Мы ведь решили грузиться днём, дабы не вызвать из­лишней заинтересованности у случайных наблюдателей. И вот мы грузимся, а на набе­режной пляжа уселась какая-то смазливая девица и самым наглым образом, стала наблю­дать за происходящим на пирсе. Мало того, она ещё и внимательно всматривалась в лица и, создавалось впечатление, что она пытается их запомнить. Все люди как люди: кто на пляже отдыхает, кто рабо­тает, а эта…, - он пренебрежительно хмыкнул. Потом продолжил рассказ: - Я незаметно спустился с другой стороны судна, добрался вплавь до пляжа и, уже с противоположной стороны подхожу, будто бы прогуливаюсь. Думаю, пого­ворю, вы­ясню кто она такая.

- Ну и как, поговорил?

- Если можно так выразиться! Как я с ней не заигрывал, но в ответ слы­шал лишь одни грубости. Решив хоть что-то узнать, слегка на неё надавил. Так она как вскочила, как расшумелась! Говорит, мол, вы меня оскорбили, я, дес­кать, из знатного рода! – последнее предложение он спародировал женским го­лосом, а потом в сердцах, добавил: - Ха…. Де­шёвка!

- Зачем же так злиться? Где твоя выдержка?

- Так ведь самое обидное впереди, - он расстроено ударил кулаком по ла­дони. – По­сле этого она делает вид, что падает то ли в обморок, то ли ещё куда, и я, как дурак, на это повёлся! Хотел поддержать! А она меня дёргает за руку, ставит подножку и я, как бестол­ковый ишак, падаю с набережной в воду. Ещё в полете, я услышал дружный хохот ребят, которые всё прекрасно видели. Как мне перед ними стыдно, как она меня опозорила…, - и, опёршись локтями на колени, обхватил голову руками.

Тасон, сотрясаясь всем телом от тихого старческого смеха, вытер слезу, выступив­шую в уголке глаза и, радостным голосом, поблагодарил:

- Ну, спасибо! Повеселил старика! – немного успокоившись, спросил: - Выяснил, кто она такая?

- Выясняю! До завтра буду знать! И ей жутко повезёт, если она окажется чистой и не замешана в какой-нибудь шпионской деятельности.

- Это уже твои проблемы. Ведь не по этому поводу ты ко мне пришёл?

- Да, конечно. Но вы сами приказали мне рассказывать об этом, - Юниус укориз­ненно посмотрел на шефа. – А потом ещё и сами же посмеялись.

- Ты сам развеселишься от своего рассказа, если посмотришь на это дело со сто­роны.

- Ну, вообще-то…, - он задумался, но, спохватившись, стал докладывать о другом событии: - Перед самым отплытием, рядом пришвартовалось судно, завершившее рейс из Хардии и доставившее серебряные слитки. На нём рабо­тает наш человек – боцман Дон­тер….

- Прекрасно его знаю, - перебил шеф своего подчинённого. – Мы даже несколько раз общались лично.

- Тогда вас, пожалуй, не удивит так как меня, то, что он вам передал. – С этими сло­вами Юниус достал из своего портфеля чудесную статуэтку жирафа, сделанную из слоно­вой кости. Блаженно охнув, Тасон зацокал языком от удо­вольствия и завертел сувенир, разглядывая его со всех сторон.

- Ай да Донтер! Вот это уважил! – потом встал и осторожно поставил подарок на одну из полок. Задвинув аккуратно стекло, вернулся за стол. – И что же интересного он тебе поведал?

- Кроме серебра он доставил в город ещё и подозрительную парочку, ко­торая посе­лилась в одной их лучших гостиниц Восточного бастиона. Донтер сразу же сообщил о них в наши бастионные службы и за прибывшими устано­вили тщательное наблюдение. В са­мом скором времени мы будем знать об их связях и намерениях. По мнению боцмана, эти, так называемые заказчики изде­лий из пузырита, птички очень высокого полёта. К тому же весь груз серебра принадлежит им лично и немалые средства, вырученные от его продажи, могут пойти неизвестно для каких целей. Донтер, в ответ на их просьбу, дал обещание опекаться ими и подробнее познакомить с жизнью Хрустального города, чем гости слиш­ком интересовались. В течении ближайших дней мы всё о них выяс­ним и я, сразу же, до­ложу более конкретно. Но самое интересное то, что Донтер напал на след давно нами ра­зыскиваемого острова, о котором говорится в самых древних легендах. Почти точные его координаты сообщил какой-то бывший пират, случайно находившийся в том районе много лет назад. Он даже видел перелетающих над островом дельфинов. Если это не ка­кие-нибудь сказки и не ошибочная информация, то может, стоит послать кого-нибудь для проверки этих данных?

Тасон задумался, барабаня пальцами по столу, а потом очень удивил подчинённого своим ответом:

- Немедленно, по боевой тревоге, в течении двух, трёх часов отправить туда два боевых корабля среднего класса с проверенными людьми. Пусть са­мым тщательнейшим образом обследуют весь предполагаемый район поисков. Если найдут остров – перекопать до девственной породы.

- Понял! Идти выполнять? – Юниус вскочил с кресла.

- А у тебя ко мне всё?

- Только один вопрос. Мне срочно нужен в помощники человек пре­красно знаю­щий хардийский и египетские языки и досконально разбирающийся в истории и в сло­жившихся там обстоятельствах. А также ориентирующийся в тонкостях тради­ций и внутри религиозных от­ношений. Скорей всего этот человек должен будет лично сопровождать меня в Хардию и постоянно находиться при мне, помогать в повседневной работе.

Главный Ведущий закрыл глаза и наморщил лоб, напрягая свою мозго­вую инфор­мационную сеть в поисках подходящей кандидатуры. Прошло больше минуты, пока он проговорил:

- Есть такой человек, По-моему – в самый раз.

- Это наш штатный сотрудник? – деловито спросил Юниус.

- Да. На счету несколько мелких, но удачно выполненных заданий. За­нимайся от­правкой кораблей, ая, тем временем, произведу розыск и к вечеру вас познакомлю. Так что с завтрашнего дня начнёте совместную работу.

После ухода Юниуса, Тасон ещё некоторое время занимался бумагами, изучение которых прервал приход его зама. Затем, сложив их в огромную папку, положил на полку, среди множества её подобных, в одной из потайных ниш. Вернувшись за стол, на­брал девятизначный номер на табло телефона и, подождав соединения, с улыбкой, начал разговор с невидимым собеседником:

- Я приветствую вас и желаю здоровья и удачи! …И тебе спасибо…! Что новень­кого? Да у меня как всегда: работаю, работаю, а отпуск не дают!… Что, тебе дали?… За­видую, честное слово! Я бы сам с удовольствием махнул на ост­рова, я даже забыл, как они выглядят!… А как там твоя доця, преподаёт?… Не нравится, говоришь?… Замуж ещё не собирается?… - он засмеялся. – Да нет, я не по тем делам!… Как у неё насчёт желания сменить работу на более интерес­ную?… Давно просится?… Как раз по её специальности и знаниям, ей понра­вится…. Уже давно ушла?… А ты смог бы её срочно разыскать?… Да, её кон­сультации нужны уже немедленно…. Вот и прекрасно, так и сделаем. Вы ждите нас дома, а мы, как только освободимся, сразу зайдём и обо всём догово­римся…. Да, я зайду со своим замом…. Тогда не прощаюсь, до встречи!

А тем временем, из окна высотного здания, находящегося на третьем уровне Вос­точного бастиона, Тайра, с восторгом, рассматривала Хрустальный город.

- Просто поразительно! Я была восхищена и удивлена фотографиями, но не могла и представить себе, как всё намного величественнее и прекраснее, ко­гда видишь это собст­венными глазами.

- Да уж! Я здесь два года, а до сих пор не могу налюбоваться открываю­щимся из этих окон видом, - генеральный консул Хардинской империи в Океа­нии сидя в кресле, по­пивал охлаждённый сок из высокого фужера. – В разное время суток и в разное время года замечаешь постоянно что-то новое в этом не приедающимся разноликом многообразии. Игра света и теней, синева моря и голубизна неба создают воистину неповторимые от­тенки, которые как бы пере­плетаются с серебристой устремлённостью линий города и всех его зданий.

- Вы говорите с такой гордостью, будто сами строили этот город! – Халли сидел в другом кресле, поигрывая небольшим брелком, свисающим на цепочке с его запястья.

- Я полюбил его, им невозможно не восхищаться!

- Жаль, что мы до сих пор не можем построить нечто подобное в Хар­дии! – Тайра повернулась и жёстко посмотрела консулу прямо в глаза.

- Да…, - немного смутился тот, - Это единственное, что постоянно пор­тит мне на­строение.

- Вы бы знали, как это портит настроение его Святейшеству! – девушка отошла от окна и, взяв фужер со своим напитком, присела на изящный пузыри­товый стул с тончай­шими ножками. – И его недовольство всё возрастает. Как он сам выразился: дошло до крайней точки. Он очень интересовался: не тянет ли вас домой?

«Да что они себе позволяют?! – зло подумал консул. – Пара зелёных мо­локососов собирается запугивать такого старого волка как я? И как эта шлюшка умудрилась полу­чить такие чрезвычайные полномочия? Ничего! Я их под­ставлю, они и оглянуться не ус­пеют!» – но вслух сказал:

- Всегда готов служить империи в любом месте! – и обезоруживающе улыбнулся, - Конечно, и в нашей работе бывают промахи, кое-что весьма трудно выполнить. Да вы сами увидите, как не просто здесь работать. Все местные – жуткие патриоты! Только и думают: в чем бы уличить зарубежных представи­телей. Даже самый последний пьяница-доходяга тут же побежит докладывать в службу надзора при малейшей подозрительной мелочи. Вот я, например, полно­стью уверен, что ваш визит в консульство не остался незамеченным и уже где-то зарегистрирован.

- В этом столпотворении? – Халли беспечно хмыкнул. – Да они даже своих соседей не узнают, когда сталкиваются.

- Пусть даже за нами следят, - добавила Тайра. – Что же тут предосуди­тельного, если мы зашли в родное консульство с деловой или какой-либо дру­гой целью?

- Каждый день, - терпеливо стал объяснять консул, - В порты города приходит до пятидесяти судов только из Хардии, о которых я почти ничего не знаю. У них такой же статус, как и у вас: свободные торговцы. И поверьте, большинство из них даже не ведает, где находится их консульство. А вы, даже не успев освоиться в гостинице и осмотреться, сразу же отправились ко мне.

- Мы прекрасно обучены конспирации и знаем, что с важным визитом лучше пото­ропиться сразу, пока не приставлено наблюдение, – тон Халли был несносным и заносчи­вым.

Консул промолчал, но в его ехидном взгляде ясно читалось: «Учили то вас не здесь…. И не я….»

Тайра поняла его выражение и, неожиданно призналась:

- Да, скорей всего мы поторопились. Но раз уж мы здесь, давайте пого­ворим о деле. Подобрана ли кандидатура для предстоящей операции? Кто он? Где он? Как лучше на него выйти?

Консул отставил фужер и взял лежащую на столе папку. Достав боль­шую фотогра­фию, он протянул её Тайре.

- Вот этот человек. С его помощью мы можем достичь желаемого.

- О, Творец! – воскликнула девушка с отвращением. – Какой он против­ный!

- Да, это не златокудрый Окапий – самый популярный и самый красивый певец в городе, - а про себя подумал: “Тебе ведь, сучка, не привыкать, небось, ложилась и не под таких уродов!”

Словно услышав мысли консула, Тайра зарумянилась не то от злости, не то от стыда. А потом пояснила:

- Дело в том, что подобные мужчины всегда страдают комплексом не­полноценно­сти, осознавая свою непривлекательность. Они постоянно тушуются перед женщинами, особенно красивыми и стараются избегать с нами любого контакта.

- Ну, этот тип не из таких. Даже наоборот. Он считает себя очень умным и талант­ливым, что, честно говоря, недалеко от истины и уверен, что все жен­щины от него без ума. Все свои высокие заработки он тратит на первых попав­шихся «красавиц», но пользуется также постоянными услугами нескольких проституток, которые ему особо нравятся и умеют его полностью ублажить. Плюс ко всему у него есть тема в жизни, о которой он го­тов беседовать часами, лишь бы попался разбирающийся в этом вопросе собеседник. Для вас это будет прекрасная возможность для установления первого контакта и последую­щего, более близкого, знакомства.

- И что же его ещё, кроме женщин, интересует в этой жизни?

- Вулканы! И всё, всё, всё, что с ними связано.

- Ну надо же! – расстроилась Тайра, - Как раз то, о чём я не имею ни ма­лейшего по­нятия.

- Вы знаете, совершенно необязательно быть профессором-вулканоло­гом, что бы поддерживать постоянный разговор с человеком, который сам во всём прекрасно разбира­ется. Мы тут сделали подборку материалов, - консул встал и, подойдя к столу, достал из него пухлую папку каталогов с цветными фото. – Они очень интересные и легко запоми­нающиеся. Если вы несколько дней усиленно проштудируете то, что здесь собрано, - он положил папку на столик перед своими посетителями, - То у вас будет прекрасная «ле­генда». Вы с «братом», отпрыски богатого, знатного рода, любители попутешествовать и по­любоваться на достопримечательности. Особенно любите всё, что связано с вулканами. После получения денег за проданное серебро и насытившись красо­тами Хрустального го­рода, собираетесь плыть в место, где хватает различных вулканов, гейзеров и прочего, по­добного добра. Конкретную точку на карте вы­берете сами, большой роли это не играет.

- Да, «братик», отдыхать нам не придется! – девушка взвесила на руке намечаемые к изучению материалы.

- Трудно, конечно, - согласился консул, - Но это самый реальный шанс, что бы не вызывая излишних подозрений, завязать тесное знакомство с этим че­ловеком. Занимает он, кстати, очень солидное и высокое положение в обществе. И это тоже – дополнитель­ные трудности. За те несколько дней, которые уйдут у вас на подготовку и освоение на месте, наши службы подготовят и самым тща­тельным образом спланируют сам момент вашего первого контакта. Ибо от него будет зависеть весь дальнейший ход операции. Ста­райтесь вести себя естест­венно, как избалованные дети богатых родителей. Воспользуй­тесь услугами вашего случайного гида – боцмана. Не скупитесь на дорогие для него уго­щения. Даже если он и будет докладывать о ваших передвижениях, то пусть его док­ладные будут заполнены скучной рутиной туристов-любителей. А сейчас по­прошу меня извинить, - консул посмотрел на часы и встал. – У меня назначена очень важная встреча, на которую мне нельзя опаздывать. Если вас еще что-ни­будь интересует, спрашивайте у моего по­мощника. Он в курсе всех наших дел. Он также договорится с вами о дальнейших встречах и постоянной связи. Очень рад был познакомиться!

- Мы тоже! – Тайра отдала папку Халли, а сама протянула руку для про­щания. – Но ещё больше мы будем радоваться после успешного выполнения всех намеченных нам за­даний.

- И пусть поможет нам Творец! – с чувством, торжественно провозгласил консул. Но, провожая посетителей к двери, подумал: «Если то, что я знаю, правда, то Творец по­может мне избавиться от этих выскочек. Но что делать с остальными? И с теми, кто их по­сылает на мою голову?»

Юниус, справившись с возложенным на него заданием по отправке ко­раблей в район искомого острова, связался с приёмной своего шефа. Узнав, что Тасон уже ушёл, он поинтересовался, какие были оставлены указания. В ответ секретарь продиктовал номер телефона, по которому нужно было перезвонить. Дозвонившись, Юниус услышал скрипу­чий старческий голос:

- Я слушаю!

- Добрый вечер. Говорит Юниус. Меня попросили перезвонить по ва­шему номеру.

- Да, да! Одну секундочку, - в трубке послышался голос Тасона:

- Если освободился, давай немедленно ко мне. Где сейчас находишься?

- На Большой стене, пятый сектор.

- Прекрасно, тебе по прямой, записывай адрес…

- Не старенький, запомню!

- Ну, смотри, хвастунишка! - в голосе шефа послышался весёлый скеп­сис, - Если хоть раз поймаю на забывчивости, сразу отправлю на пенсию.

- Ой, как здорово! – обрадовался Юниус и тут же изменил тон: - А о чём вы только что говорили?

- Ладно, ладно. Сейчас придешь, я тебе напомню. Малая стена, пятый сектор, два­дцать восьмое здание, сто пятнадцатый этаж, квартира номер четыре. Академик Карней Пари из рода Пари.

- О-о-о…! – восхитился Юниус, - Я всю жизнь мечтал попасть к нему в гости!

- Если поторопишься, может и успеешь, – и совсем тихо, в самую трубку, добавил: - У меня к тебе огромная просьба.

- Сделаю, говорите.

- Совсем вылетело из головы, не купил цветы для хозяйки. Ты уж будь добр, купи букет пошикарнее и подари от нас двоих, а то, как то….

- Понял, шеф. Устрою всё самым лучшим образом! Бегу…!

- Адрес не забыл?

- Если и забуду, мне любой прохожий подскажет, – в ответ раздались сигналы от­боя.

Бросив трубку и выскочив из пункта связи, Юниус бросился к ближай­шему спуску, ведущему в новый город. Через восемь минут, выйдя из таски, он уселся в кабинку ради­ального такси, курсирующего по прямой к Малой стене. Преодолев за двадцать минут восьмикилометровое расстояние, он вышел в са­мом шикарном и блистательном районе города, обрамляющем Малую стену. В нём сосредоточились лучшие магазины, престиж­нейшие рестораны и самые из­вестные увеселительные заведения города. Пройдя через ос­лепляющий блеск сверкающих неоновых вывесок, Юниус заскочил в цветочный магазин, приле­пившийся к самой стене и купил роскошнейший букет роз, с хихиканьем пред­став­ляя, как оценит престарелая хозяйка дома такой страстный подарок от её дряхленького по­читателя (он, конечно, имел в виду Тасона). Потом отобрал одно из десятка у него имею­щихся удостоверений, предъявил его у лифта и стал подниматься на стену, обрамляющую всемирно известный Старый город с Се­ребряной Пирамидой. Естественно, доступ туда разрешался не только лицам там работающим или проживающим. Туристам тоже не отка­зывали, процедура получения была весьма проста. Но учёт и контроль велся и был весьма строг. В Старый город, например, не пускали тех, кто совершил в его пределах неблаго­видные поступки или, что ещё хуже, допустил святотатство или загрязнение Матери Пи­рамиды.

Найдя нужное ему здание, Юниус вошёл в довольно-таки устаревший лифт древней конструкции, с полностью прозрачными дверьми и стенами. Мед­ленный подъём обеспе­чивал прекрасную и полную просматриваемость всех внутренних этажных коридоров и общественных помещений. Одно, из которых было, как правило, супермаркет, находя­щийся чуть выше середины здания и повторяющий в точности свой прототип на началь­ных этажах. И как раз там, среди снующих в тапочках постоянных покупателей, Юниус вдруг увидел особу, нанесшую ему сегодня оскорбительное унижение. Невзирая на недо­умённые взгляды попутчиков, он нажал кнопку экстренной остановки и заста­вил вер­нуться лифт на уровень супермаркета. Выскочив на этаж, он бросился вслед мелькнувшей за стеллажами знакомой блузке с одной всепоглощающей мыслью: «Теперь ты от меня не уйдёшь!” Поспешно проскочив несколько витрин с разложенными товарами он, испугав­шись потерять свою наблюдаемую, занервничал и, заметавшись в разных направлениях, вдруг со­вершенно неожиданно столкнулся с ней лицо в лицо. Девушка даже вскрикнула, чуть не выронив из рук кошёлку с продуктами.

- Господин! Вы мне чуть глаза не выкололи своими розами! – потом, смахнув локон волос упавший ей на лоб, удивлённо открыла глаза: - Да это опять вы!? – и, оглянувшись по сторонам, произнесла: - Может вы какой-то маньяк? Может вам надо обратиться к врачу?

Юниус, с кислым выражением лица, подправив розы рукой, пролепетал:

- Глядя на вас, хочется стать колобком.

- А почему именно колобком?

- Потому, что только колобок после двойной встречи с вами не сможет повеситься. А я чертовски люблю жизнь.

- Ну, зачем же так мрачно? У вас ещё есть несколько лет жизни! Попро­буйте их провести с пользой! – въедливо посоветовала девушка.

Лицо Юниуса пошло красными пятнами.

- После общения с вами начинаешь придумывать самые благовидные мо­тивы для самых негероических поступков.

- А от вас ничего, кроме негероического, и не ждут! – и, подойдя к нему вплотную, прошипела: - Или вы собираетесь со мной драться?

Юниус отступил на несколько шагов и высокомерно произнёс:

- Не в моих правилах наказывать физически слабый пол. Тем более, что меня ждут и я очень спешу!

- Ой-ей-ей! Да я бы плюнула в глаза той женщине, которая ждёт вас и накрывает стол к ужину! - и, повернувшись, пошла в направлении лифта.

- А я совсем не удивлюсь, если у вас нет мужчины, который приходит к вам, хотя бы иногда, ужинать! – со злостью бросил ей вслед Юниус.

Абелия застыла, словно после удара и медленно повернулась. И такая боль была в её взгляде, что опешивший Юниус опустил глаза от неожиданно­сти. А когда снова ре­шился взглянуть в сторону девушки, той уже и след про­стыл. Только мелькнула её тень в поднимающемся вверх лифте. Он бросился к параллельным шахтам, но там как назло долго не было свободной платформы, поднимающейся вверх. И после бесплодных двадца­тиминутных поисков по всем этажам, получив на две сотни своих невразумительных во­просов сотню таких бестолковых ответов, Юниус отрешённо нажав кнопку звонка, пред­стал перед квартирой, в которой его ждали. Дверь открыл человек, портрет которого был известен очень многим жи­телям Океании.

- Если не ошибаюсь, господин Юниус? – широко улыбаясь, он указал вглубь поме­щения. – Проходите, проходите, мы вас уже заждались.

Из комнаты в прихожую вышел Тасон:

- Неужели ты опозорил разведку, забыл адрес?

- Как можно, шеф? Просто пришлось по пути провести небольшое слу­жебное рас­следование. – Юниус встряхнул перед собой букет роз. – А где наша уважаемая хозяйка?

Тасон подошёл к своему подчинённому вплотную и прошипел на ухо:

- Только не забудь, цветы от нас двоих!

Ответ последовал таким же заговорщеским тоном:

- Шеф, всё под контролем!

И вдруг в прихожую из столовой вошла женщина, доставившая в этот день столько неприятных минут тайному советнику по странам Среднего моря.

- Хочу представить вам, - старый академик не заметил воцарившегося вдруг напря­жённого молчания, - Мою младшую дочь Абелию!

В ответ Тасон, понявший что, что-то не так, чуть ли не шёпотом произнёс: - А это мой заместитель и самый лучший сотрудник Юниус! – и, пытаясь при­влечь внимание сво­его зама к происходящему вопросительным окликом: «Э!», добавил: - С цветами!

- Да я…. Вот тут… - опешивший Юниус пытался скрыть своё замеша­тельство. – Цветы от… этого… от этих, вернее от господина Тасона с этими…, лучшими пожела­ниями….

- Это ваш заместитель?! – с возмущением вскрикнула Абелия. – Да он меня целый день преследует!

Тасон утвердительно закивал головой и, приняв скорбный вид, печально произнёс:

- Что поделаешь, красавица, придется тебя арестовать за шпионскую дея­тельность, - и обратился к растерянному Юниусу, который не знал, куда деть цветы, - Вот только за­был, на какую державу онаработает?

Ничего не понимающий Карней Пари, тем не менее, решил взять нить происходя­щего в свои руки:

- Давайте, всё-таки, сначала поужинаем! Не зря же Абелия старалась, приготавли­вая угощения и накрывая на стол. Молодой человек, отдайте де­вушке букет, пока он ещё совсем не поломался. Абелия, поставь цветы в вазу и приглашай своё, если так можно вы­разиться, начальство к столу. Ведь если я правильно понял, именно под руководством этого симпатяги ты и будешь пло­дотворно трудиться? И как раз там, куда ты так настой­чиво рвалась.

- Под его руководством?! – ужаснулась Абелия и презрительно скривила губы, - Никогда!

- А вот эмоции, голубушка, надо сдерживать! – Тасон забрал букет у сво­его зама и вложил в руки девушки. Потомотечески взял её за плечи и повёл в столовую. – В нашей работе всё должно сводиться к выполнению поставленных задач, и я категорически за­прещаю своим подчинённым любые отношения, мо­гущие негативно отразиться на конеч­ном результате.

Академик тем временем, подталкивая упирающегося Юниуса, тоже во­шёл следом и жестом указал на красиво сервированный стол:

- А я считаю, что возле этого изобилия, вообще ни о каких делах не говорят, ну, разве что, за десертом.

Когда все расселись за столом, хозяин разлил вино по красивым бокалам с витиева­тым орнаментом. Молодые люди сидели раскрасневшиеся и принци­пиально не смотрели друг на друга. Хитро переглянувшись, старики подняли бокалы и академик Карней сказал:

- Давайте выпьем за наше здоровье и благополучие!

А Главный Ведущий Тасон добавил:

- И за успешное начало взаимного сотрудничества!

Глава 11.(Хардия)

Два человека лежали на специально сделанных платформах, которые могли ме­нять угол наклона по горизонтали и даже вращаться вокруг оси длины. Запястья рук и лодыжки ног были туго привязаны прочными широкими лен­тами. Такими же лентами, но уже свободней, к ложу были прихвачены бёдра, живот, грудь и плечи. Ещё одна лента проходила по лбу каждого мужчины, не давая им возможности поднять или по­вернуть голову. Платформы с самыми не­посредственными участниками эксперимента стояли в импровизированном бас­сейне, сделанном из четырёх прозрачных тонких лис­тов пузырита плотно сжа­тых в месте соединения винтовыми зажимами, которые стяги­вали стальные листы, проходящие по всему периметру бассейна. Вокруг бассейна ко­пошились самые известные в Главном госпитале врачи, имеющие большой опыт работы в реанимационном и функционально-восстановительном направлениях.

Только что зашедший Вителла поздоровался с теми, кого он сегодня ещё не ви­дел. Верховный жрец обернулся к вошедшему и махнул рукой, подзывая его к себе.

- Ты вовремя! Я уже хотел, было, посылать на твои розыски.

- Ваше Святейшество! Я же вас просил вообще меня не отпускать, я бы здесь принёс гораздо больше пользы.

- Ещё наработаешься! - пообещал Райгд, - Пользуйся молодостью и на­слаждайся жизнью. А сейчас давай помогай проверять аппаратуру и присоеди­нять датчики на нужных точках тела.

Вителла тут же присоединился к персоналу и техникам, обслуживающим много­численную аппаратуру. Все приборы медицинской диагностики были са­мых последних модификаций совсем недавно закупленные и доставленные из Океании. Райгд никогда не скупился на подобное оборудование, считая крайней необходимостью иметь в своём распоряжении всё самое лучшее и самое совре­менное.

Проверив правильность присоединения датчиков в местах нахождения пульсов, на сердце, шее и выбритых участках головы. Вителла и его помощники вылезли из пус­того пока ещё бассейна по приставным лесенкам. Хоть все и были в лёгких одеждах, капельки пота покрывали лбы и шеи, заставляя время от времени вытираться белыми платками. Вентиляция, работающая в полную силу, не могла существенно понизить ок­ружающую температуру, которая держалась на отметке тридцати шести градусов. Да и цель такая не преследовалась для чис­тоты эксперимента.

Райгд подошёл к декёрлу и похлопал по плечу:

- Давай, начинай! Ты заварил эту кашу, ты и командуй продолжением.

Один из мужчин, привязанных к платформе, неожиданно заговорил хри­плым, срывающимся голосом:

- О, Святейший! Меня терзает страх перед неизвестным будущим.

- Всё в руках Творца нашего! - прочувствовано молвил жрец. - И я ведь дал вам торжественную клятву даровать прощение и жизнь после завершения эксперимента.

- Меня печалит и страшит совершенно другое, Ваше Святейшество!

- Говори, сын мой.

- Если вдруг что-то не получится, и я останусь калекой или умственно неполно­ценным, дайте мне слово, что прекратите мои мучения в тот же час ко­гда убедитесь в этом. Я не хочу, что бы моё тело в таком случае, и дальше подвергалось различным изучениям и опытам.

Райгд долго смотрел на молодого, красивого человека, который должен был рас­проститься с жизнью уже более двенадцати часов назад.

- Будем надеяться на благополучный результат, - увидя, что его хотят пе­ребить, успокаивающим жестом поднял руку и продолжил: - Но если что-то не удастся: обязу­юсь немедля прекратить твои страдания.

- Спасибо, Ваше Святейшество! - мужчина, распростёртый на вращаю­щемся ложе, облегчённо вздохнул. Он явно успокоился и смирился с неведо­мым. Другой муж­чина, которого ожидала та же участь, не говорил ни слова. Только буравил тяжёлым, злым взглядом окружающих и всё его красивое тело слишком уж было покрыто обиль­ным бисером пота.

Выждав ещё некоторое время и получив от Верховного жреца утверди­тельный кивок головой, Вителла скомандовал:

- Открыть краны заполнения!

Один из помощников тут же открыл кран, и шумный поток воды хлынул в бас­сейн. Через несколько минут жидкость, поднявшаяся до тел, стала покры­вать их, под­бираясь к лицам, которые были несколько выше, чем ноги. Стрелки приборов, изме­ряющих пульс и давление, ускоренно запрыгали, фиксируя отча­янное сопротивление организма предстоящей смерти. И вот жидкость покрыла рот, а потом и нос мужчин, не имеющих возможности поднять голову над уров­нем воды. Тот мужчина, который огла­сил свою последнюю волю, желая уско­рить неизбежное, открыл рот и сделал резкий вдох. Тело забилось в конвуль­сиях, но крепкие повязки удержали его на месте и оно, напрягшись, последний раз, расслабилось и замерло. Тем временем вода поднялась ещё сантиметров на тридцать, и Вителла дал команду прекратить её подачу. Второй муж­чина всё это время держал воздух в лёгких, не выпуская, оттягивая последний момент и с бешенством разглядывая своих мучителей сквозь образовавшийся над ним слой. Но вот и он не выдержал. Из перекошенного болью рта вырвался пузырь воз­духа, и на по­верхность донеслось сдавленное судорогой рычание, перешедшее в захлёбывающиеся звуки. После повторения процесса агонии и второе тело явно распростилось с душой.

- Начинаем двадцатиминутный отсчёт!

Ещё заранее было оговорено, что данного времени вполне хватит для первого эксперимента. За двадцать минут жизнь окончательно покинет свою физическую обо­лочку. Ведь не было ни одного случая оживления утопленни­ков, которые находились без кислорода так долго. Если же в теле возобновятся какие-нибудь жизненные функ­ции, то опыт можно было бы считать удачным.

Сначала в первом, а потом и во втором случае поступили доклады от склонив­шихся над приборами медиков, что тела, а вернее вся нервная и сер­дечно сосудистые системы прекратили свою деятельность. Тогда Райгд, Ви­телла и главный невропатолог Бензик, залезли в бассейн и по грудь в воде при­нялись непосредственными контактами обследовать утопленников.

- Пульсы нигде не наблюдаются! - жрец, и его помощник тщательно ощупали тела со всех сторон. Затем, вместе с невропатологом они стали прове­рять рефлекторные сокращения, которые наблюдаются у всех тел имеющих нервную систему. Эти сокра­щения наличествуют даже при полной отчуждённо­сти центрального органа, например: головы. Бензик, длинной специальной иг­лой стал укалывать в места, где находились центры нервных окончаний.

Упритопленных тел это вызывало определённые мышечные сокраще­ния. Что в принципе и должно было быть. Но неожиданно человек сидевший над экраном при­бора, датчики которого были прикреплены к мозгу, удивлённо сказал:

- Наблюдаются вспышки активности мозга! - а это уже было что-то из ря­да вон выходящее. Но последующие иглоукалывания только подтвердили первый всплеск волн, которые фиксировались при работе определённых учас­тков мозга.

- Пошла двадцатая минута!

Вителлаи Райгд поспешно перекрутили платформы так, что тела по­висли лицом вниз, а ноги приподнялись выше уровня головы. Тут же Вителла дал команду: Открыть сток воды! - меньше чем за минуту мокрые блестящие плат­формы поднялись над уров­нем со свисающими на полосках безжизнен­ными тела­ми. Трое исследователей, встав на колени, внимательно всматрива­лись в лица утопленников, у которых изо рта и носа стала выливаться вода. Ви­телла первым заметил дрогнувшее веко и тут же почувство­вал конвульси­онное движение грудной клетки.

- Получилось! Они оживают!

Втот же миг раздались голоса наблюдающих за организмами по прибо­рам:

- Естьпервый пульс на первом объекте! Есть пульсы на втором!

- Возоб­новля­ется сердечная деятельность! Пошли мозговые сигналы!

Оживающие мужчины, закашлявшись, стали выплёвывать скопив­шуюся в лёг­ких воду. Верховный жрец вдруг показал рукой Вителле на крас­ную окраску отхарки­ваемойжидкости:

- По-моему кровь! А в том случае с Халидом было нечто подобное?

- Нет! Вода была нормального естественного цвета.

Междутем тела людей подвергшихся эксперименту, стали вибрировать мелкой дрожью, а из легких, вслед за кровяной сукровицей, последовали кош­марные стоны, свидетельствующие о тяжёлых мучениях.

- Что-то не так! - Вителла обратился к другим, кто был вне бассейна, - Помогите вернуть их в первоначальное положение! Снять связывающие по­лосы!

Несколько помощников не занятых возле приборов бросились в бассейн, пово­рачивая платформы и освобождая привязанные конечности. Но с телами продолжало происходить что-то странное. Веки открылись и показались глаза с закатившимися зрачками и белками полностью красного цвета. Из всех капил­ляров выступила мель­чайшими ка­пельками кровь, а из открытых ртов продол­жали доноситься неприятно-бу­доражащие хрипы.

- Имбольно и они умирают! - произнёс Райгд.

- Сердцевторого объекта остановилось! - раздавшемуся объявлению тут же вто­рили следующие: - Не функционирует сердце первого объекта! Угасание деятельности всех пульсов на всех наблюдаемых участках! Частота мозговыхсигналов падает! Пре­кращаются! Совсем отсутствуют!

Теламужчин, которые казалось, ещё совсем недавно обрели новую жизнь, в по­следний раз дернулись и застыли покрытые красной кровяной пеной.

- Дажебез вскрытия видно, что умерли они от обширнейшего кровоиз­лияния! - Райгд вылезший вместе с Вителлой и Бензиком из бассейна отошёл с ними к дальней стене. - Какие ваши мнения?

Невропатолог, вытирая полотенцем руки, с плохо скрываемым возбуж­дением произнёс:

- Ясчитаю, опыт удался! Пусть не до конца, но зато уже сам факт пусть даже частичного оживления утопленников говорит сам за себя! А иннервация! После деся­тиминутного отключения у организмов всех жизненныхфункций происходило то, что возможно в организмах находящихся только в летаргиче­ском сне или в неизлечимых состо­яниях комы. Моё мнение: эксперименты надо продолжать. Немедленно и в боль­ших количествах! А попутно заниматься изу­чением всех возникающих интересных факторов!

- Номожет не стоит так спешить? - Вителла озабоченно крутил головой, - Ведь непродуманные действия могут завести нас в глухой тупик и это, ничего кроме напрас­ных жертв не принесёт! Ведь первое непреднамеренное воскреше­ние прошло успешно! Значит, мы чего-то не учли? Предлагаю всё детально про­анализировать, а уже потом продолжать эксперименты!

- Кстати! - указательным пальцем Райгд погладил себя по носу, - О пер­вом, как ты говоришь, непреднамеренном воскрешении. Предлагаю тут же, по горячим следам провести повторный опыт, но уже с человеком, удачно его про­шедшим.

- Новаше Святейшество! - стал возражать Вителла, - Он же не преступ­ник, при­говорённый к смертной казни! Как можно заставлять человека ещё раз пойти на нечто подобное? Тем более после того, что только что здесь про­изошло?

- Во-первых, Вителла! Не забывай о приоритетах! - жрец начинал сер­дить­ся, - А во-вторых, Халид сам дал согласие на повторный эксперимент и по­этому его можно считать добровольцем.

- Аесли бы он присутствовал при этом? - Вителла кивнул головой в сто­ронубас­сейна.

- Ноты же сам всё должен понимать! Представь, насколько облегчаться и станут правильнее наши последующие работы, если Халид повторно оживёт!

Вмешалсяподпрыгивающий от нетерпения невропатолог:

- Ясчитаю, доводы Старшего Магистра правильными и думаю, что экс­пери­мент надо продолжить немедленно! Тем более, что есть доброволец!

Вителлахотел что-то ещё возразить, но Райгд произнёс непререкаемым тоном:

- Значит,так и сделаем! Решено! - И обращаясь ко всем присутствующим в по­мещении: - Немедленно доставить сюда Халида находящегося в госпита­ле на отдыхе! Тела вынести наверх и поместить в холодильники для последующих изучений. Всё здесь немедленно убрать вымыть и высушить. Приготовить всю аппаратуру для нового эксперимента!

Верховному жрецу не было нужды повторять дважды. Стоявший с не­возмути­мым видом на дверях Ренни, тут же скрылся в дверном проёме посылая охрану наверх за Халидом. Все другие бросились выполнять остальные распо­ряжения Главного Маги­стра с завидной организованностью и тщатель­ностью. Тела были вынесены, бассейн и платформы вымыты и скрупулёзно высушены. Посленекоторых согласований одна из платформ была вынута из бассейна, по­ставлена возле стены и накрыта большими бе­лыми простынями.

Человекунесведущему вполне могло показаться, что опыт здесь ещё не прово­дился.

Всёэто время Райгд, Вителла и Бензик находились в следующем ещё не­окон­ченномпомещении и довольно бурно обсуждали выдвигаемые друг другом причины, повлекшие прошедший эксперимент к неудаче.

- Может,не надо было проверять иннервацию? - жрец обращался к невро­пато­логу. - Ведь тело, отвечая на внешние раздражители путём сильных мышечных сокра­щений, спровоцировало тем самым многочисленные разрывы кровеносных сосудов.

- Нив коем случае! Это могло произойти только после полного трупного окоче­нения. А ведь температура тела за двадцать минут совершенно не меня­лась. Я скорее склонен винить изменения в составе воды, переиз­быток или не­достаток какого-нибудь компонента. Например: излишнее потовыделение, по­падание неизвестной инфекции, которую возможно мы и занесли, залезая в не­стерильной одежде в бассейн.

- Наоборот! Сегодня как раз, здесь была идеальная чистота! - Вителла махнулрукой в сторону лаборатории. - Вы бы видели, сколько мусора и грязи находилось в по­мещении, когда ожил Халид. Да и вода бралась из то­го же ис­точника. По моему мне­нию, причина совершенно в другом. Когда Халид так сказать "утонул", сделал он это во сне, то есть, совершенно не напрягая свою нервную систему ожиданием предстоящей гибели. Его ор­ганизм не пережил того стресса и шока обрушившихся на мозги тех двух несчастных останки кото­рых уже охлаждаются в холодильнике.

- Очень, очень даже может быть! - Бензик даже захлопал в ладоши, - Но это мы можем элементарно проверить! Достаточно перед опытом ввести сно­творное и сразу всё станет ясно!

- Да, но ведь у нас было два тела! - Райгд прикрыл глаза вспоминая все подроб­ности, - И, если вы помните, один из них шёл на эксперимент совер­шенно осознанно и не испытывал при этом ни большого волнения ни даже страха. А все симптомы, при­ведшие их к смерти, были у обоих совер­шенно одинаковыми. Поэтому давайте не бу­дем делать ничего того, что от­сутствовало при оживлении Халида. Иннервацию прове­рять не будем, в бассейн тоже не по­лезем, а насчёт сна спросим у непосредственного участника. Захочет уснуть - мы его усыпим, не захочет - значит, он совер­шенно спокоен и нервный стресс ему не грозит.

- Аесли повторное оживление Халида пройдёт успешно? - молодой де­кёрл все ещё испытывал глубокое непонимание такой поспешности в проведе­нии следующего опыта, - Как мы все-таки разберёмся в причинах неудачи, ко­торая нас постигла меньше часа назад?

- Разберёмся! - Верховный жрец покровительственно похлопал своего помощ­никапо плечу, - Проведём десятки, сотни. Да, да! не смотри на меня так!.. Даже тысячи новых опытов, но обязательно разберёмся!

- Историянам не простит, если мы будем медлить и сомневаться! - вы­со­копарно добавил главный невропатолог.

- Замечательно сказано! Золотые слова! - похвалил Райгд. - Настоящий учё­ный всегда должен стремиться к достижению своих целей любыми мето­дами. И я, между прочим, очень жалею, что в твоём Вителла возрасте потратил даром массу времени на бессмысленные сомнения и наивные разглагольствова­ния тогда, когда надо было дей­ствовать быстро и решительно.

- ВашеСвятейшество! - в словах Вителлы ощущалось понимание беспо­лез­ности дальнейшего спора, - Вы самый великий учёный и ваше мнение для меня самое автори­тетное... Но если мы отложим хотя бы на один день, всё скрупулёзно проанализируем...

- Опятьты за своё! Ты невыносим! - и Райгд безнадёжно махнул ру­кой.

"ТолькоВителла осмеливается возражать Верховному, - с опаской подумал невро­патолог, - Хоть он и не прав и возражает не по делу, но ему это сходит с рук. Если он не будет слишком зары­ваться, то, возможно, действительно займёт место Райгда. Но тот, кто захочет побо­роться за это место, мо­жет использовать в своих целях излишнюю честность и человеко­любие Вителлы."

Послестука в дверь просунулась уродливая голова Ренни:

- ОСвятейший! Халиддоставлен!

- Пустьвойдёт сюда.

Тщедушная фигурка вошедшего встала на колени и замерла в поклоне.

- Каксамочувствие Халид? - в голосе жреца слышались доброта и уча­стие, - хо­рошо ли тебя кормят? Хорошо ли ты отдохнул?

Коленопреклонённый мужчина поднял главу. Его лицо было совершенно спокой­ным, в широко открытых глазах не было и тени страха, а уверенный голос вы­давал даже некоторое осознание своей значимости исходившей от всего его об­лика.

- ВашеСвятейшество! Меня ничего не беспокоит в моём теле, значит, я здоров. И не думаю о бренной пище, значит, кормят меня хорошо. Я пос­тоянно молюсь, обща­ясь с Творцом нашим, а это самый лучший отдых.

- Отраднослышать о твоей возросшей любви к молитвам, но готов ли ты, именно сейчас, предстать вновь перед огненным ликом Творца нашего?

- Готов, ваше Святейшество! - просто ответил Халид.

- Прекрасно! А сейчас наши врачи произведут тщательный осмотр всего твоего организма, что бы после реинкарнации можно было сравнить твоё само­чувствием.

Халидаотвели в помещение лаборатории и Бензик с остальными врача­ми приня­лись досконально проверять все его рефлексы и реакции на раз­личные тесты и дейст­вия. После двадцати минут напряжённой работы все­го коллектива объект исследования был уложен на платформу и привязан к ней крепкими лен­тами. На вопрос, хочет ли он, что бы его усыпили, он ответил категорическим отказом. Подсоединили к телу датчики во всех необхо­димых местах, включили и проверили работу всех приборов. И наконец-то Ви­телла, всё ещё остро сомне­вающийся в необходимости такой поспеш­ности, дал команду о заполнении бас­сейна. Вода накрыла лицо Халида, и тот не стал за­держивать дыхание. Тело су­дорожно дёрнулось несколько раз и застыло. Лишь из открытого рта, время от времени, выходили небольшие пузырьки воздуха и, проходя сквозь воду, лопа­лись на успокаивающейся поверхности. После пока­заний всех приборов о том, что все жизненные функции организма полностью прекратились, девятнад­цать минут были проведены в полнейшем молчании и тишине, нарушаемой лишь шумом шагов расхажи­вающего Райгда да мерным гулом работающей аппара­туры. Надвадцатой минуте Ви­телла, перегнувшись через бортик бассейна, по­крутил одно из колёс с торца плат­формы, опуская го­ло­ву Халида ниже уровня ног. С противоположной стороны такое же колесо покрутил Бензик, поворачи­вая тело животом вниз.

Когдавода стала освобождать из своих объятий безвольно провисающее тело, опять трое исследователей, каждый со скоростью, которую ему позво­лял возраст, спус­тились в бассейн, внимательно наблюдая за происходя­щим. На этот раз они более опре­делённо заметили тот момент, когда вода, выливаясь изо рта, как бы спровоцировала первое непроизвольное движение груди и последо­вавшем за этим объявление о первом ударе сердца. Начавшийся судорожный кашель интенсивно освобождал легкие от нако­пившейся жидкости.

- Кровивроде не видно, вода чистая, - констатировал Вителла, подождав не­много,добавил: - Дыханиенормализовалось! Возвращаем его в исходное по­ложение и сразу же развязываем!

Когдастягивающие полосы были отстёгнуты, Вителла приподнял рукой голову Халида, всё ещё опутанною проводами и датчиками. Тот ясными ос­мыс­ленными гла­зами обвёл троих склонившихся над ним людей и, остановив­шись взглядом на Райгде, попытался что-то сказать. Но из горла вырва­лось только хриплое шипение, и лицо пе­рекосилось от боли.

- Унего после удушающих судорог болит горло, поэтому ему боль­но го­ворить - сделал предположение невропатолог. - Я бы порекомендовал дать ему горячего чаю с мёдом, что бы убрать спазмы.

- Вителлабыл прав, не всё мы, продумали! - Райгд резко выпрямился и громко скомандовал: - Срочно горячий чай!

- Уменя есть ваше святейшество! - и один из медиков тут же подал тер­мос, ко­торым он видимо сам пользовался.

- Креслои простынь! Как сердце и пульс? - спросил Вителла. Получив сообще­ние, что сердечнососудистая система медленно, но уверенно при­ходит в норму, он предложил: - Давайте посадим его в кресло и отсое­диняем все дат­чики кроме сердеч­ного.

Когдаэто было сделано, он сам, потихоньку, стал поить горячим чаем толькочто ожившего утопленника, по телу которого иногда пробегали волны успокоительных вздрагиваний. Напившись Халид, прокашлялся и снова сделал попытку заговорить:

- ВашеСвятейшество! - его тихий голос был еле слышен, но звучал гордо и твёрдо: - Я снова видел Творца нашего!

- ХвалаВечноживущему, дающему нам тепло и свет! - напыщенно проци­тировал Верховный жрец строчку из молитвы, воздев руки к своду.

Почтивсе находящиеся в помещении были людьми науки и прекрасно понимали абсурдность каких-либо религиозных отношений к солнцу, но выну­ждены были подыг­рывать при посторонних, тем более что сам Главный Ма­гистр в присутствии простолю­дина прилагал немалые усилия для почи­тания Творца. Поэтому все тоже подняли руки и зашевелили губами, пов­торяя слова молитвы.

- Асейчас, сын мой, - продолжал жрец, - Не напрягай свой усталый голос после тяжких испытаний выпавших на твою долю. Сейчас мы вынесем тебя в соседнее поме­щение, где для тебя приготовят мягкую постель, и ты поспишь для восстановления сил и полного отдыха организма.

Райгдвылез из бассейна и пошёл в другой зал. За ним понесли сидя­щего в кресле Халида полузакрывшего глаза от осознания своей значи­мости. Бензик и Вителла орга­низовали мягкое ложе из подручных матери­алов и стали гото­вить шприц со снотвор­ным. Аккуратно уложив Халида,все помощники вышли, а Ренни выйдя вслед за ними, плотно зак­рыл пузыритовую дверь. Вителла сде­лал укол, но пока снотворное ещё не начало действовать жрец решил задать пару вопросов.

- Что-нибудь тебя беспокоит сын мой?

- ОСвятейший! Болитгрудь,- пожаловался лежащий Халид, - И ещё немного горло.

- Можешьли ты рассказать, как было всё с тобой в этот раз?

- Точнотакже! Я знал, что тону, но внутри меня всё было против этого. И снова душа моя рванулась к верху, и снова я оставил своё тело и вылетел в бес­крайнюю черноту с тысячами сверкающих звёзд. Тогда я чуть по­вернулся и увидал Творца нашего во всём сиянии и огненном величии. Не в силах сдержи­вать себя, я в мгновенье ока достиг его тепла и, вос­торгаясь, снова пронизывал разноцветные кольца в пурпурных красках и в радужных сияньях. Но миг лико­вания моего и счастья был краток. Снова неведомая сила вырвала меня из пы­шущих лаской глубин и бросила в мою оболочку, выплёвы­вающую воду, - по­степенно его голос стихал и глаза, под воздействием снотворного стали закры­ваться.

Наконецони закрылись полностью, и дыхание Халида стало спокойным и раз­меренным.

- Онспит, - невропатолог закатил веко у спящего, - Здоровый, глубокий сон. О, Творец! мне до сих пор не верится, что он живой, дышит, разговаривает! Да это самое немыслимое и великое, что мне довелось уви­деть за всю мою жизнь!

- Будемнадеяться, чтотеперь чудеса будут намного чаще! - Райгд тоже не скры­вал своей радости по поводу удачно проведённого эксперимента.­ - Но меня тоже стала терзать и не давать покоя одна мысль: - Почему именно Халид удачно проходит этап оживления? Хотя у нас ещё полно смертников для после­дующих опытов, надо всё-таки выяснить по каким критериям отбирать канди­датов в первою очередь.

Всетрое задумались, разглядывая спящего. Неожиданно Вителла вос­кликнул:

- Якажется, догадался! Все стены этих помещений имеют чудодействен­ною силу, которую нагнетает в них неведомый источник. Мы до него ещёпока не докопа­лись. А возможно никогда не докопаемся, если он на­ходится слишком глубоко в слоях мантии. Но энергия, аккумулирующаяся в окружающих нас по­родах, наверное, так же воздействует на наши тела. То есть накапливает в них необходимую силу, помогающую организму ожи­вать после длительного пребы­вания в воде, которая как вы помните, на­ходится не так уж далеко от этого места. А ведь Халид накапливал энергию в своем теле длительное время! Ведь он не только работал здесь, но также и спал, и то неодно­кратно! Поэтому, мы можем элементарно про­верить мою гипотезу, сравнив анализы тех, кто бывает здесь чуть ли не постоянно и тех, кто здесь никогда не был.

- Отличнаяидея! - в голосе Верховного жреца слышались восхищение и гордостьза своего ученика. - Осталось всё это организовать и доказать на прак­тике. А это не так уж и сложно, мои старческие плечи выдержат администра­тивную работу с удовольст­вием.

- ГосподинГлавный Магистр! - Бензик выглядел немного растерянным, - Вы что, отказываетесь от нашей помощи?

- Наоборот! - Жрец усмехнулся, - Вы у меня все взвоете от работы, и бу­де­те даже просить об отдыхе.

- Ая наоборот рвусь к работе, тогда как вы меня всё время застав­ляете отдыхать! - Возмутился Вителла, - Избавьте меня от этих светских увеселений. Разве вам трудно сказать, что государственные интересы требуют моего посто­янного присутствия на проведении важных исследований?

- Могу! - жрец даже закивал головой. - Но зачем? Если принц решил тебя же­нить, то разбирайся с ним сам. Тем более что подобное мероприятие не слишком то и отрывает от работы. Побыстрее выбери ту, что тебе нра­вится, объявите о помолвке и спокойно занимайся исследованиями.

- Апотом всю жизнь мне придется кормить, ублажать и заботиться о женщине,про которую я почти ничего не знаю?

- Какойже ты наивный! - засмеялся Райгд, - Для того, что бы узнать женщину чаще всего не хватает даже всей жизни!

- Лучшевсего - жениться, не изучая, на это уходит даром масса вре­мени, - при­соединился к советам невропатолог с хриплым хихиканьем.

- Конечно, маленького обидеть может каждый. А потом ещё и посме­яться! - уко­рил Вителла, а затем констатировал: - Как всё-таки трудно в наше время найти понима­ние и поддержку.

- Нуладно, хватит болтать о женщинах, - голос жреца посерьёзнел, - По­ра воз­вращаться к научной рутине. И хочу сначала предупредить вас дво­их: с этой минуту все должны сурово придерживаться самой строгой сек­ретности. Все остальные, кто хоть что-то знает о происходящем здесь, длительное время даже не будут выходить на по­верхность. В вашем молча­нии я уверен, надеюсь, вы не подведёте.

- Какнасчёт принца? - спросил Вителла, - если он начнёт расспраши­вать?

- Дажеон ничего не должен знать! Если будет необходимость, я сам его под­робно проинформирую. На его вопросы отвечай об исследованиях шахтных пород, что недалеко от истины. Кроме того, я с сегодняшней но­чи начну даже спать здесь. И вам советую сделать тоже самое. Или вы не мечтаете сами поуча­ствовать в эксперименте?

- ВашеСвятейшество! - в один голос воскликнули оба, - Конечно меч­таем!

- Прекрасно! Иного ответа я и не ожидал! - Райгд громко хлопнул в ла­доши и крикнул, в сторону дверей: - Ренни!

Когдатот появился, жрец стал перечислять задания, которые надо бы­ло срочно выполнить:

- Немедленно вызвать ко мне вниз всех руководителей шахты и начальствопер­вого технического корпуса. Потом отбираешь среди приговорённых к казни четыре пары мужчин и одну пару женщин. В каждой паре должны быть люди совершенно сходные между собой по возрасту и по здоровью. Первая пара должна быть молодая и здоровая, вторая - молодая, но с яв­ными признаками болезней и общей слабости, третья пара – крепкие здоро­вые мужчины преклон­ного возраста, четвертая - тот же старческий возраст, но немощные, доживаю­щие последние месяцы своей жизни. Женщин выбери среднего возраста, одина­кового состояния здоровья. Не привлекая к ним особого вни­мания, собери их всех под строжайшей охраной и доставь в дворцовый госпиталь. Там мы у них возьмём все необходимые анализы и проведём скрупулёзное обследование. По­сле, половину из них под усилен­ной охраной оставишь в дворцовой тюрьме, а их на­парников разместишь в одном из соседних с этим помещении. Следить, за их хорошим самочувствием, будешь сам лично. И тех, кто останется наверху и тех, кто будет здесь, кормить усиленно одинаково и разрешать спать сколько хотят. - И ещё одно, - Райгд подошёл к палачу почти вплотную, - С этого мо­мента, любая утечка информации, о проходящих здесь экспериментах будет считаться разглашением важнейшей государст­венной тайны и соответс­твенно наказываться. Любой человек, замеченный в предатель­стве, не­медленно должен быть арестован и изолирован от любого контакта до тех пор, пока я сам не раз­берусь в его действиях. За соблюдением моего приказа ты Ренни, бу­дешь отве­чать лично, даю тебе для этого чрез­вычайные полномочия. Если всё ясно, иди выполняй.

- О,Святейший! - глазапалача стали похожи на глаза голодного волка, - Я вас никогда не подведу! - и после поклона, сразу же выскочил за дверь.

Глава 12. (Броди)

Дажекратковременные приезды Дмитрия Гоянюка в Харьков проходили в такой весёлой и шумной атмосфере, что надолго запоминались всем его друзьям и товарищам. Разговоров в их кругу на эту тему всегда было столько, что хватало до следующего при­езда. Подробные воспоминания и обсуждения каждой мельчайшей детали бесшабашных гуляний известного космонавтаможно было сравнить только с обсуждением бразильцами чемпионата мира по футболу.

ПоэтомуАлександр Броди прекрасно осознавал, что дальнейшее гуляние будет на­поминать катящийся с горы снежный ком и к их, пока еще небольшой компании, к глубо­кой ночи присоединится огромное количество народа. А ему хотелось подробно с Дмитрием обо всём поговорить. Еле выживший после медвежьих объятий своего друга, он познакомил с Ларисой и, усевшись с ними в автомобиль, сразу перешел к очень интересующему во­просу:

- Тыпривёз то, что мне надо?

Но "Чайник" совершено проигнорировал обращенный к нему вопрос. Он покачивал головой и причмокивал губами, разглядывая девушку, а потом запричитал:

- Нупочему я женатый? Почему мне так не везёт?!

Ларисадовольная заулыбалась:

- Авы что, хотите на мне жениться?

- Конечно,хочу! - Гоянюк сгрёб одной рукой Броди который делал вид, что хочет его задушить, - Но к сожалению не могу. Совесть не позволяет стать многоженцем.

- Невешай лапшу! - Александр изо всех сил пытался вырваться из "дружеского" захвата. - Сам уже третий раз женатый, да и поговаривают, что из детей бегающих по Звездному, добрая половина похожа на тебя. Дмитрий задвигал бровями и хвастливо хмыкнул:

- Подобныесплетни меня радуют и делают неплохую рекламу. Новое поколение должно быть сильным и здоровым.

- Такимкак ты?

- Да! Таким как я! Я совершенно не удивляюсь желанию женщин, иметь детей с превосходными физическими данными и когда ко мне обращаются я просто не в силах отказать.

- Э - э, да ты много потерял, став космонавтом. Тебе надо было открыть фирму "Самец по вызову". И кстати, хоть в двух словах скажи: мой заказ выполнил?

- Ну, Плинтус! Вечно ты всё опошлишь. Я только вернулся с тяжелейшей работы, мчусь сразу к другу отдохнуть и развеяться. А ты... Опять про работу! Ну разве так можно? Лариса! Как вы его выдерживаете?

- Да выдержать то его можно. Но всё время, пока я с ним знакома, Александр Кон­стантинович меня удивляет и, как бы это поточнее сформулировать…, озадачивает!

- А я даже больше могу сказать... - вмешался Броди.

- Твоим мнением пока не интересуются, - перебил его "Чайник", и скаламбурил: - Очень некра­сиво перебивать красивых девушек, - потом снова обратился к Ларисе: - А сколько, если не секрет, вы уже знакомы?

Она взглянула на свои часики:

- Да уже почти полчаса.

- Ну, ведь это ж надо! - Дмитрий с уважением посмотрел на друга, - Экий ты, брат, стал шустрый! А я думал, Лариса, он за вами уже давно ухаживает.

- Чего ты пристал к девушке? Как тебе не стыдно? - своими сильными пальцами массажиста Александр крепко схватил ухо, уже не раз побывавшее в кос­мосе. - Ты лучше бы рас­сказал, куда это мы едем?

- Ой – ё - ёй, больно! - запричитал Гоянюк - Ты же мне ухо оторвёшь! Отпусти не­медленно, садист несчастный! Я ж потом медкомиссию не пройду и меня отстранят от по­лётов!

- Хороший массаж твоим ушам не помещает, - многозначительно изрёк Броди раз­жимая пальцы, - Наоборот, даже усилит циркуляцию крови посту­пающую к твоему мозгу. И ты тогда быстрее назовешь место, где мы соби­раемся обедать.

- За нанесённое увечье я сегодня же пожалуюсь на тебя в местком...

- Да хоть в профком...!

- А едем мы в новый супер - ресторан "Колизей". Мне сказали, что отк­рылся он только неделю назад и кухня там изумительно-шикарная.

- Нет, нет! Я категорически против! - решительно возразил Броди. Космонавт с де­вушкой удивленно переглянулись.

- Вовчерашней газете была статья, - начал объяснять Александр, - В ко­торой рас­сказывали о групповом отравлении на одном из первых банкетов. Так что я не хотел бы после оказывать вам первую медицинскую помощь.

- Ав какой газете? - неожиданно спросила Лариса.

- Вот, вот, - поддержал ее Дмитрий, - Что-то слабо в такое верится, но... По нашей многолетней традиции выбирать место для первой вечерин­ки в день моего приезда имеет право только Александр. Так что если у тебя какие-то другие предложения – выкладывай, - он повернулся к Ларисе, - Если конечно не последует возражений от нашей очарователь­ной дамы.

- Ну, для возражений у меня, я надеюсь, не будет никаких оснований. По­этому ос­тавляю за собой право только соглашаться.

- ЛарисаЯрославовна, выменя интригуете. - Девушка всё больше и боль­ше нрави­лась Броди и он уже с трудом сдерживал глупую улыбку которая готова была появиться после каждого на нее взгляда. А это была еще од­на причина, из-за которой он хотел про­вести время в спокойной, немноголюдной обстановке, где никто не надоедает, вкусно кормят, и звучитприятная музыка. Он подумал о возможности потанцевать с Ла­рисой, и только от представления этого момента в груди томно заще­мило, а щеки запылали от жара. Он открыл окно со своей стороны, но ворвавшийся в салон ветер только повысил температуру, поэтому приш­лось сразу же нажать кнопку закрытия. - И вообще, в такое время года грех находиться в шумном пыльном городе, надо ехать в лес. Предла­гаю по­ехать в "Хащу".

- Прекрасная мысль! Давно не ел запеченного молодого поросенка фарширован­ного грибами и синими баклажанами, - тут же повернувшись к водителю, Дмитрий дал новые указания и машина, слегка изменив направление маршрута, еще больше ускорила свое движение. Снова повернувшись к заднему сиденью, Гоянюк открыл небольшой бар. – Через полчасабудем на месте, а пока предлагаю выпить чего-нибудь вкусненького за дружбу и за знакомство.

Вбаре стояли бутылка фирменной водки "Тарас", молдавский коньяк "Букурия", вино "Мартини" и бутылка французского "Пол Массона". Как раз только то, что любил пить сам Дмитрий Гоянюк и чем любил угощать своих друзей и близких.

- Нуты как всегда, Санька, пьёшь коньячок, я водочку, а вы Лариса? Может что-нибудь из этих вин?

Девушкатяжело вздохнула:

- Ачто, пить обязательно?

- Вамуже есть двадцать один год?

- Да, - она игриво поправила локон волос, - Можно сказать, совсем не­давно испол­нилось.

- Тогдакакие могут быть вопросы?! - Гоянюк в изумлении развёл руками, - Тем бо­лее, что вас никто не заставляет пить всю бутылку. Выпейте сколь­ко вам засмакует, глав­ное остаться в здравом уме и не начинать петь раньше, чем начнём мы.

- Таквы ещё и петь собираетесь?

- Авы хоть раз были в "Хаще"? - спросил Броди.

- Многослышала об этом заведении, но побывать не довелось.

- Ну,так вот, сами увидите, что для пения там созданы самые идеальные условия, - и почему-то покраснев, в мыслях, добавил: "И не только для пения".

- Ну,тогда наливайте из своей бутылки, - обратилась Лариса к Дмитрию, - хорошая водка мне больше нравится, чем хорошее вино.

- 0-о! Мне нравятся ваши трезвые размышления, - Гоянюк налил водку в хрусталь­ную рюмочку и протянул девушке.

- Хотелосьбы польстить себя надеждой, что не разочарую вас своими размышле­ниями и после выпитого, - она цокнулась сначала с коньячным бо­калом Александра, а по­том с такой же рюмкой бережно зажатой огромны­ми пальцами Дмитрия. - Но если я поте­ряю над собой контроль, то у меня к вам просьба, как к людям более опытным и сдержан­ным: не давайте мне делать ничего плохого и опекайте меня, как вашу младшую сестру.

- Э - э! Так не интересно, - разочарованно протянул Броди.

- У - ух он какой! Со мной Лариса можете быть совершенно спокойной, я буду за вами присматривать, и никто не посмеет вас обидеть или хотя бы тронуть пальцем. А если что, - Гоянюк сдвинул брови, - Разборки будут короткими.- и, подмигнув девушке в сто­рону Броди, пригрозил: - Даже не взирая на лица.

- Нуладно, - прервал его Александр, - Давайте лучше выпьем, пока мы всё не рас­плескали, и пока я снова кому-то уши не надрал. За на­ше здоровье - тост номер один! - и первым выпил до дна.

Мотель "Хаща" находился, чуть ли не в самом центре близко распо­ложенного к го­роду чудесного лесного массива. Члены охотничьего хозяйства взяли когда-то эти угодья в долгосрочную аренду и на паевых условиях возвели в лесной глуши современнейшее здание из бетона отде­ланное снаружи деревом и природным камнем. Здание, возвышаю­щееся снару­жи на два высоких этажа, имело форму круга и скрывало в своём центре под пологим пластмассовым куполом зимний сад с великолепным бассейном. Весь первый этаж занимали просторные холлы, огромные комнаты для засе­даний, многочисленные залы с разнообразными спортивными снарядами, тре­нажерами, теннисными столами. Там же были и бильярдные, и несколько саун, и парная. Пользовались громадной популярно­стью комнаты с большими джакузи, с разной по температуре во­дой. Второй этаж зани­мали радиально расположенные двух- и трёхком­натные номера. Наружные помещения номеров являлись небольшими банкет­ными за­лами, которые в свою очередь выходили прозрачными раздвижны­ми дверями на огром­ные, закрытые наглухо по сторонам, бал­коны. Балконы эти были выдвинуты далеко в лес и своими перилами соприкасались с вет­вямидеревьев. Создавалось самое непосредст­венно ощущение соедине­ния с природой, когда сидя за столом можно было услышать щебетание птиц и умиротворяющий шум ветра, путающегося в верхушках деревьев и в хвое гигантских сосен окружающих всё здание,

Нис одного балкона не было видно даже кусочка асфальта или грунтовойдороги. Блок-пост, который располагался на трассе при въезде в охотничье хозяйство, пропус­кал через себя машины только со специа­льными пропусками или временными пригласи­тель­ными. Далее трасса,не доходя до мотеля на сто метров, ныряла в тоннель, ведущий в га­ражи рас­положенные в толще земли под самим зданием. Там же находились все коммуни­кацион­ные и сервисные службы, а также кухни, из которых наверх блюда пода­вались по специаль­ным лифтам.

Ктоконкретно входил в список пайщиков, то есть хозяев, построивших мотель "Хаща", мало кто догадывался. Но то, что сюда ни разу не наведы­валась налоговая поли­ция, санстанция и пожарники даже боялись сюда по­казаться - говорило само за себя.

Автомобили, привозящие посетителей, останавливались в начале гаража или сле­довали в глубину, к специальным лифтам поднимающимся прямо на второй этаж, чуть ли не в сами номера. А в первом случае гости высажива­лись и, по широкой парадной лест­нице, поднимались к центральному входу на первом этаже. Там их торжественно встречал ад­министратор с подносом хрустальных рюмок наполненных фирменной водкой "Дер­жава", выпить которую, или хотя бы пригубить, надо было обязательно каждому вновь прибыв­шему. Во втором случае, что происходило чаще, из затемнённых лимузинов пере­сажива­лись в лифт приехавшие инкогнито лица широко известные в мире политики, биз­неса, преступности и религии. Все они приезжали со своими друзьями, преимущественно жен­ского пола, и усиленно отдыхали от суеты мирской, совершенно уверенные в нераз­глаше­нии тайны их здесь присутствия.

ДмитрииГоянюк был всеобщим народным любимцам и, пожалуй, не было места во всей Украине, где его не принимали бы от всей души, с самой искренней радостью и неподдельным дружелюбием. Если бы не суровые правила, введенные в "Хаще", то здесь тоже, как и везде сбежались бы все официанты, повара и уборщицы, каждый посетитель захотел бы лично по­жать руку прославленному космонавту, пригласить к своему столику, или послать от себя что-нибудь самое шикарное из выпивки. Но в мотелевсё было на­правленона неимоверное обслуживание клиентов и на такое же неимо­верное сохранение их инког­нито. Даже если кто-нибудь замечал в гараже машину своего друга и мог со сто­процент­ной уверенностью заявить о необходимости совместной встречи, был бессилен добиться у обслуживающего персонала, каких либо сведений о том, в каких комнатах можно найти нуж­ного человека, и было даже бесполезно просить передать тому хотя бы малейшую весточку. На все настоятельные требования, а по­рой и угрозы, персонал веж­ливо отказывал и советовал связаться со своим знакомым по телефону. Что было практи­чески бесполезно: почти все приезжавшие сюда отдыхать отключали свои телефоны.

Броди,на это и рассчитывал, когда предложил поехать именно сюда. Здесь никто, никогда, и никого не имел права беспокоить. Только по предваритель­ному распоряжению клиента к нему могли пропустить гостей, приехавших позже или сообщить о людях, с ко­торыми у них была совместная договорённость о встрече.

Поднявшись по лестнице и впервые оказавшись перед "Хащей", Лариса спросила у сопровождавших её мужчин:

- Неужели это здание действительно имеет форму кольца? Если да, то трудно пред­ставить насколько оно большое.

- Лучше всего это видно после экскурсии по первому этажу. - Дмитрий подал свой локоть, и девушка взяла его под руку. - А ещё лучше, побывав на внутреннем дворе.

- Добро пожаловать в мотель "Хаща"! - появившийся в открывшихся две­рях адми­нистратор одной рукой держал поднос с тремя изящными рюмками и фарфоровой пиалой, а другой ловко разливал водку из бутылки с надписью "Держава". - Мы очень рады видеть и обслуживать таких дорогих и ува­жаемых гостей. В вашем любимом номере стол уже серви­руется всем са­мым лучшим, что способны создать наши прославленные кулинары, - и эле­гантным движением выдвинул поднос вперёд, - Предлагаю выпить за ваше здоровье и более частые к нам визиты!

- А почему мне не налили?! - удивился Гоянюк. - Насколько я помню, по традиции каждый у парадного входа должен обязательно выпить рюмашку. Вы себе и им налили, а мне?

Опешивший, поначалу администратор, облегченно вздохнул и сделал какой-то не­заметный жест, после которого мелькнувший как тень офи­циант поставил на поднос чет­вёртую рюмку.

- Ваши желания для нас закон! - он налил и себе, - тем более для меня это большая честь!

Все разобрали рюмки.

- Традиции здесь конечно... - начала, было, Лариса.

- ...Прекрасные! - продолжил за неё Броди и улыбнувшись добавил: - Я за­метил, что после "Хащи" настроение на длительное время становится лучше, а жизнь намного прекраснее. Так что пьём за удачу, которая нас ждёт впереди!

Все дружно выпили, взяв из пиалы на закуску чудесно хрустящие ма­ринованные огурчики с проходящим внутри по всей длине кусочком слад­кого перца. Отдав кому-то поднос, администратор провел гостей в холл: - С чего желаете начать?

- Девушка здесь первый раз, - Дмитрий снова подставил локоть, - Поэтому жела­тельна небольшая экскурсия, заодно и аппетит нагуляем!

Пройдясьпо периметру первого этажа, они вышли во внутренний двор и оказались у бассейна. Чистейшая голубая вода среди заботливо ухоженных различных зарослей так и манила к себе своей прохладой. Девушка даже посетовала на то, что не взяла с собой купальника. На что Гоянюк со смехом ответил:

- Через две минуты у вас будет сотня никем не одёванных купальников на выбор. А вообще-то здесь подавляющее большинство купается без купаль­ников. И, поверьте, никто от этого не испытывает никакого стеснения.

- Ладно, допустим Александр Константинович, - девушка махнула пальчиком в сторону Броди, - Доктор и массажист, и перед ним я могу раздеваться со­вершенно спокойно. А ведь вы космонавт, неизвестно: как вы поведёте се­бя при этом.

- Ну, это ж надо! - Гоянюк в возмущении хлопнул в ладоши, - Тоже мне нашли "доктора и массажиста"! Да ему больше подходит определение: "Знаменитый археолог!" К вашему сведению: я в сто раз больше доктор, чем он. Хоть мы и окончили вместе меди­цинский институт, но вот уже двадцать лет Санька занимается исключительно только ар­хеологией и я вообще удивляюсь, как вы доверили ему своё тело!? - заметив что Броди хочет что-то сказать, он повысил голос: - Ладно, ладно! Извиняться будешь потом! - и продолжил - Тогда как я, всё это время, проводил в космосе и на земле постоянные меди­цинские исследования. Так скажите мне теперь: кто больше имеет врачебной практики, я или он?

Девушка захлопала глазами:

- Вот как плохо быть доверчивой! А мне сказали, что он лучший массажист….

Гоянюк заметил, что друг показывает ему кулак, и попытался придать своему лицу серьёзное выражение:

- Ну, насчёт того, что он лучший массажист в Харькове, то это бесспорно! Но я хо­тел сказать, что я больший доктор, чем он! И меня надо стесняться намного меньше.

- Хотя, если признаться честно, - продолжала Лариса, - Много раз в жизни встре­чала малоизвестных археологов, но всегда мечтала познакомиться с живой знаменито­стью.

- О, господи! – сказал Дмитрий притихшим голосом. – Не надо так меня пугать: не­ужели вам раньше попадались уже, так сказать, остывшие знаменитости? – сам первым засмеялся, похлопал друга по плечу. – А по поводу вышесказанного могу добавить: Алек­сандр Константинович ещё и самый известный и маститый археолог! И не только в Харь­кове! И не только в Украине! О нём знают почти во всём мире. Ведь это именно он рас­шифровал надписи, найденные семь лет назад в марокканских пещерах!

- Так вы и есть, тот самый Броди?! – воскликнула Лариса и схватилась ладошками за щёки.

- Не знаю, кого вы имеете в виду, - Александр расправил плечи и высоко задрал подбородок, - Но я именно тот, кем я есть на самом деле.

- Я даже представить себе не могла, что это вы! – в глазах девушки горел непод­дельный восторг, - Я просто подумала, что вы однофамильцы!

- Мне, конечно, льстит, что вы обо мне знаете. Но позвольте спросить: откуда?

Лариса отступила на два шага, присела в реверансе и проговорила церемонным го­лосом:

- Разрешите представиться: дипломированный специалист-археолог. Только что окончила исторический факультет Одесского университета.

- Так ваш декан… - начал было Броди.

- Гарик Вашанович Симотян! – закончила за него девушка. – И он очень много про вас рассказывал. Вы мой кумир! Просто два часа назад я бы рассмеялась в глаза человеку, который бы предсказал мне знакомство с вами в массажном кабинете.

- Ну, так уж и кумир, - он даже смутился, - Представляю, что Гарик Вашанович обо мне рассказывал….

- Всё! Буквально всё!

- Какой ужас! Он что, рассказывает обо мне всем студентам?

- Нет, только тем, кто сильно любит историю! Всегда ставил в пример, и мы все восхищены вашими целеустремленностью и талантом. Наш декан так много о вас расска­зывал, что мне жутко стыдно, что я вас сразу не узнала!

- Лариса! Мне даже как-то неловко, лучше бы я в ваших глазах остался простым массажистом. А то вы так на меня смотрите, как на золотой памятник на моей могиле.

- Да что вы, Александр Константинович, такое говорите?! – продолжала Лариса. – Все мои сокурсницы умерли бы от зависти, если бы увидели меня с вами!

Глядя на них, Дмитрий обиженно развёл руками:

- Ну вот! Я уже никому и не нужен!

- Не падай духом! – теперь уже Александр подставил локоть Ларисе. – Идёмте к столу, и настроение сразу начнёт резко повышаться.

- Да, тебе хорошо! – Гоянюк подал руку девушке с другой стороны, и они начали подниматься по широкой лестнице на опоясывающий весь второй этаж балкон. На этот балкон выходили двери с каждого номера. – У тебя хоть будет с кем потанцевать, а я со­всем один.

- Да что ты плачешься?! Танцуй с кем угодно! Вот хотя бы…, - Броди обвёл взгля­дом совершенно безлюдный внутренний дворик и вдруг воскликнул: - О! Придумал! Ты знаешь, что Аллочка в городе?

- Да ты что?! Каким ветром её сюда занесло?

- Приехала на несколько дней к родителям. Давно не видела, соскучилась, решила проведать. Она ко мне вчера заскакивала, посидели, поболтали.

Гоянюк уже достал из кармана свой телефон и набирал номер. Броди, улыбаясь, добавил:

- Правда я слышал от неё угрозы: если ты ей попадёшься, она за себя не руча­ется.

- Отлично, отлично! – Дмитрий в спешке неправильно набирал номер и в раздра­жении сильно ударял по миниатюрным кнопкам. – Я тоже по ней соскучился и буду звер­ски рад её видеть! – потом, извинившись, отошёл на несколько метров в сторону.

- А кто она такая? – спросила Лариса у Александра.

- Наша однокурсница по мединституту и его первая жена, - объяснил тот. – При­чина их развода, после нескольких лет совместной супружеской жизни, даже для меня большая загадка. Они до сих пор тащатся друг от друга и радуются при встречах как ма­ленькие дети. Просто диву даёшься: как они могут жить раздельно?

- Может, они ссорятся наедине?

- Да вы сами увидите! Они никогда не ругаются. И наедине ведут себя прекрасно. Иногда, соскучившись, они встречаются, бог знает где, лишь бы побыть денёк, другой вместе. А потом снова разлука! И не только я, все кто их знает, бессильны объяснить что-либо на тему их отношений.

- А чем она занимается?

- Тоже интересный вопрос. Алла не кто-нибудь, а фермер! Купила развалившийся совхоз не территории области и вот уже лет шесть, по-моему, занимается сельским хозяй­ством и животноводством. И, что самое удивительное: довольно-таки успешно!

- И что, совершенно сама?

- Да нет, - Александр оглянулся на Дмитрия и понизил голос, - есть у неё там ка­кой-то мужичок, из местных. Живут, говорит, с ним нормально, он её во всём поддержи­вает и помогает. Очень настойчиво предлагает ей замуж, а она ни в какую! Говорит ему: нравится, спи со мной; не нравится, спи на сеновале – в загс всё равно не пойду!

- А я с ней полностью согласна: загс для жизни совершенно не нужен! – безапелля­ционно заявила Лариса. – Он только даёт государству лишний рычаг для управления че­ловеком.

Броди с уважением посмотрел на девушку:

- Вы меня приятно шокируете, я даже при вас теряюсь. Или вы читаете мои мысли, или… уже намного умней меня.

- Ну что вы, Александр Константинович! Это мне за себя неудобно. Все годы обучения в институте мечтала встретиться с вами, а когда это случилось – умничаю до неприличия. Будто вы мой однокашник.

- Вот и правильно! Давайте договоримся: вы моя клиентка, я ваш массажист. Ре­шили приятно провести время. Ко мне приехал мой лучший друг, и мы все вместе раду­емся жизни, отдыхаем и танцуем. И без всяких прежних заслуг, званий и регалий! Замё­тано?

- Нет проблем! – Лариса рассмеялась.

Подошедший Гоянюк довольно потирал руки:

- Вот это точно! Проблем нет! Аллочка уже в пути. На въезде её пропустят, адми­нистратора я предупредил. Затем её проведут сразу к нам. А мы можем уже входить и рас­саживаться, – и он открыл дверь номера.

Пройдя по коридору мимо дверей нескольких комнат, они вошли в столовую, кото­рая одной, застеклённой стеной соприкасалась с лесом. На других стенах висели сюрреа­листические картины известных мастеров с фантастическими пейзажами и сценами из жизни вымышленных Галактик.

- Почему они думают, что это мой любимый номер! – удивился Дмитрий. – В сле­дующий раз обязательно попрошу номер с изображениями горных пейзажей или, на худой конец, полотнами маринистов.

- Это он для проформы ворчит, - доверительно сообщил Броди, подвигая стул са­дящейся за стол Ларисе. – Место ведь выбираю я, а мне эти картины очень нравятся.

- Да, впечатляют, - девушка восторженно разглядывала неизвестные панорамы и не похожих на человека существ. – Даже не верится, что у художников столько фантазии и выдумки.

- Так что, начнём? – Дмитрий шумно уселся и сделал приглашающий жест рукой в сто­рону бутылок.

- Если Ларисочка не возражает….

- …Ярославовна! – смеясь, вставила девушка.

- Если Ларисочка Ярославовна не возражает, - поправился Александр. – То предла­гаю подождать ещё пятнадцать, двадцать минут. Пока не приедет Алла. Всё-таки не­удобно: приедет, а мы уже всё съели и выпили. А так ещё немножко аппетит нагуляем.

- Я согласна!

- Может тогда, включим музыку? – предложил Гоянюк.

- Музыка чуть-чуть подождёт, - продолжал Александр. – А пока предлагаю по­смотреть то, что давно мешает тебе и выпирает из твоего кармана.

- Ну, Санька! Ты и мёртвого достанешь! Но сразу предупреждаю: в твоём распоря­жении десять минут. Потом я всё заберу….

- А если…, - попытался сказать что-то его друг.

- А если будешь возражать, - повысил голос Дмитрий, - Заберу и сожгу! Тут же! Под балконом! - Броди молитвенно сложил ладони:

- На всё согласен! Обещаю вести себя хорошо и к концу назначенного тобой срока постараюсь полностью смириться с твоей бесчеловечной жестокостью

- Ладно, - в голосе Гоянюка слышалось нарочитое великодушие, - Попробую тебе поверить, но учти: в последний раз! – и бросил на стол пачку тончайших цветных фото­графий.

Александр Константинович набросился на них с жадностью, перебирая дрожащими руками. Внимательно всматриваясь в нанесённые сетки координат, стал откладывать не­которые фото. Иные прямо на тарелки, иные, прислоняя к фужерам.

- Что бы долго не мучился, хочешь, расскажу самое главное?

- Ну! Митька, не тяни резину!

- Никакой радиации в интересующем тебя квадрате не обнаружено! Но…! – Гоя­нюк не спеша, почесал себя за ухом.

- Тебе ухо мешает?! – в нетерпении, с угрозой, бросил Броди. – Сейчас оторву!

- Но…! В ночное время, в одном месте, радиусом два, три километра, температура почвы постоянно была на полтора, два градуса выше окружающей.

- Вот оно! – в восторге заорал Броди. Лариса даже вздрогнула от неожиданности. – Митька, ты не представляешь, как я ждал такого подтверждения! - он от радости даже уку­сил себя за кулак. Потом вскочил и, подбежав к космонавту, одной рукой стал хлопать того по спине, а другой ерошить волосы. – Это же то, что мне надо! С завтрашнего дня ищу средства на экспедицию! Ты себе даже не представляешь, насколько это грандиозно и немыслимо! Если то, о чём я знаю, подтвердится – это перевернёт все наши понятия об истории человечества! А может, и не только человечества!

- Да успокойся ты! Ты уже что, заговариваешься? Тебе надо изрядно выпить!

- Нет! Выпивка меня не спасёт! - Броди оставил в покое шевелюру своего друга и в возбуждении забегал вокруг стола. Затем неожиданно остановился возле изумлённо гля­дящей на него девушки. – Лариса! Вы приносите удачу! Вам всегда так везёт?

- Да, в принципе, не жалуюсь! - она улыбнулась. - Вот и сегодня повезло: увидела живьём своего кумира-археолога, сижу за одним столом с живым и здоровым космонав­том, который известен всему миру. А тут ещё намекали на дивно фаршированного печё­ного поросёнка. По-моему, не каждый человек смог бы таким везением похвастаться.

- Вот именно! Поэтому я и хочу вам предложить интересную работу! И с завтраш­него дня начнёте помогать мне в поисках спонсора для проведения экспедиции на даль­нюю окраину Ливии. Мне обязательно нужна везучая помощница! Надо будет отправить тысячи писем и обзвонить миллион лю­дей. Отыскать их и заинтересовать, на каком бы континенте те не находились!

- А зачем же искать спонсоров по всему миру? - удивилась девушка. - Может, мы сами сможем помочь?

- Спасибо за предложение, но…, - Броди безнадёжно махнул рукой. - …Митька, за свою жизнь ничего не скопил (мы с ним, наверное, слишком уж веселились), а вы только после института. Нобелевскую премию ещё не успели получить? Естественно! Нет! Мне нужен, по меньшей мере, миллионер! Который, к тому же, поверил бы мне на слово и до­верил немалые средства для организации очень дорогостоящей экспедиции.

- Александр Константинович! – девушка встала и взяла Броди за руку. Глядя при этом, прямо в глаза. – Но я же вам верю! И поэтому готова предоставить любую сумму!

Броди перехватил её руку и поцеловал.

- Мне приятно это слышать, но моя совесть не позволит забрать у вас деньги. Кото­рые вы насобирали, не тратя ни копейки из своих стипендий, – потом улыбнулся: - Или вы может, хотите признаться, что являетесь миллионершей?

- Да! - совершенно спокойно ответила девушка. - На моём счету, в одном из загра­ничных банков, два миллиона долларов США.

Как описал бы дальнейшее театральный критик: «Конец сцены. Занавес. И муж­чины падают в обморок».

Глава 13 (Город)

Шторм, на целые сутки погрузивший город во мрак из рваных туч, сплошных дож­девых капель и тумана, наконец-то стал утихать. По небу ещё мчались на север свинцо­вые, низко висящие тучи, но с южной стороны уже были видны лучи солнца, пробиваю­щиеся из светло-голубых разрывов.

Ветериз распоясавшегося неукротимого монстра, превратился в оправ­дывающе­гося школьника, которому стало стыдно за предыдущие шалости. Не стало слышно его оглушительного рёва. И прекратился его будоражащий свист между стремящимися ввысь ко­лоннами зданий, которые сверху донизу матово поблескивали от прилипшей к ним влаги.

ТолькоОкеан всё не мог угомониться. Казалось, он еще продолжает сердиться за что-то и своими гигантскими лапами-волнами без устали молотит по стенам Бастионов, особенно Южного. Но Бастионы были величественны и неприступны. Они даже не вздра­гивали, когда тысячетонные глыбы воды обрушивались на них с ужасающим грохотом, превра­щаясь в биллионыбрызг и целые гейзеры бурлящей пены. Но вот, наконец, и Океан понял бесполезность попыток смести препятствие на своём пути и стал ус­покаиваться. Идущие стройными рядами огромные валы потеряли свою нап­равленность и заметались, рассеива­ясь в разные стороны. Вся поверхность покрылась аритмичной зыбью, среди ко­торой временами появлялись то мрачные пропасти, то неожиданно вздымающиеся из пу­чины водяные горы. Но также быстро, как и появлялись, так же быстро и исчезали, усту­пая мес­то своим, всё более мельчающим собратьям.

- Авот и я! - боцман Донтер шагнул в открывшуюся дверь номера, на ходу целуя ручку впустившей его Тайры. - Или вы уже подумали, что я нарушу свое обещание и не приду?

- Дачто вы, Донтер! - она выхватила у гостя влажную от дождя накидку и сама по­весила на вешалку. - Просто в такую погоду выходить из дома равносильно, по моему по­нятию, небольшому подвигу. Какая может быть в таких условиях экскурсия?

- Поверьте слову старого моряка, - возразил боцман, - Через полчаса здесь будет тепло и солнечно, а все население города выйдет прогуляться, так как у нас никто не лю­бит целые сутки находиться в замкнутом помещении. О, Халли, здравствуй! Почему такой нерадостный вид?

Вышедшийиз второй комнаты высокий юноша Халли с виноватой улыбкой поздо­ровался с боцманом и пояснил:

- Мнепросто жутко представить, если бы этот шторм за­стал нас в пути, - он вздрог­нул, - Что бы с нами было?

- Даничего страшного! Только и того, что пришли бы к месту назна­чения на сутки позже. Корабль практически непотопляем, переживал и не такие бури.

- Акачка!? Не знаю как сестра, но я бы точно не дожил до конца пла­вания.

Донтеротечески засмеялся, весело похлопывая себя по животу:

- Насчёттвоих опасений тоже могу дать гарантию: я ещё ни разу не слышал, что бы кто-ни­будь умер от качки. Даже, наоборот, от неё есть немалая польза, - увидя, их недоумение на лицах, объяснил: - После штор­ма, те, кто страдает морской болезнью отличаются за­вид­ным и повы­шенным аппетитом. Тоесть с этой стороны качку можно сравнить с нема­лой дозой прият­ного алкоголя.

- Васпослушать, таксразу догадаешься о следующей пользе, про ко­торую вы сей­час начнёте рассказывать! - Тайра шутливо пригрозила боц­ману своим изящным пальчи­ком.

- Ксожалению, - Донтергрустно вздохнул, - Для этого, на судах посто­янно ощу­щается нехватка женщин.

Вэтот момент комнату осветили лучи солнца, внезапно вырвавшиеся из хаоса уже почти белых облаков. Солнечный свет заиграл на мокрых зданиях Хрустального го­рода, и там где это произошло, всё засверкало ослепительным блеском миллионов сол­нечных зайчиков. Ко всему велико­лепию ещё добавилась огромная цветная радуга, изо­гнувшаяся далеко вдали, между Северным и Западным бастионами.

- Какойпрекрасный вид! - воскликнула девушка.

Халлизакрыл отвисшую от удивления челюсть и растерянно произнёс:

- Еслибы мне кто-нибудь рассказал о радуге такой величины, я бы ни за что на свете не поверил!

- Могупохвастаться, - гордо вставил боцман, - Что наблюдал радугу ещё больших размеров, чем эта.

- Нотеперь, увидя подобное своими глазами, я нисколечко не засомне­ваюсь в ва­шем рассказе о чем-то большем. – Тайра тоже залюбовалась радугой.

- Ловлювас на слове. - Ведь ещё недавно вы наверняка сомневались в том, что бу­дет прекрасная погода? Признавайтесь?

- Каюсь! - девушка переплела пальцы, смиренно склонив голову, - Отныне обязу­юсь верить вам во всем! Даже если вы предложите мне спрыгнуть с крыши любого из этих зданий и пообещаете, что со мной ничего не слу­читься - я ни секунды не засомнева­юсь.

- Отлично! Очень скоро я это проверю. Теперь давайте быстренько собирайтесь, у нас очень насыщенная программа. А если вы действительно хотите осмотреть всё то, о чем вы меня просили, то нам не хватит и це­лого месяца.

- Мыготовы. - Тайра пригладила руками тонкое переливающееся пла­тьице, кото­рое внизу лишь чуть-чуть прикрывало колени. - Да и Халли выглядит очень симпатично.

Наеё "брате" была свободная шелковая рубаха, опущенная ниже по­яса, пузыря­щиеся свободные шаровары и легкие сандалии. Донтер крити­чески всё осмотрев, снисхо­дительно хмыкнул:

- Есливы хотите везде успеть и побольше увидеть, прислушайтесь к моему совету. Надо обязательно сменить одежду! Или у вас по этому поводу какие-нибудь предрас­судки?

- Нив коем случае! Объясните только какой в этом смысл?

- Первоеотличие всех приезжих от местных жителей - их одежда и скорость перед­вижения по городу. Почти все туристы пользуются медлительными лифтами, тогда как есть намного более скоростной вид, осо­бенно при спуске - таска. Но для того, что бы ими пользоваться, надо одеться соответ­свующим образом, вот так как я. - Боцман развёл руки в стороны.

Егоодежда действительно отличалась от соблазнительного наряда Тайры и экзоти­ческих одеяний Халли. Брюки и рубашка, на которых красовались многочисленные кар­маны, были сшиты из прочного, но лёгкого и прекрасно пропускающего воздух мате­риала. На локтях, плечах, коленях и ниже спины были нашиты различные по размерам латки напоминающие кожу, но изготовленные из специальных оплавленных волокон с термоизолирующим эффектом. На запястьях и голенях имелись застёжки - липучки, с по­мощью которых плотно застегивались рукава и низ штанин. Обувь была на мягкой рези­новой основе с выступающими не пятке утолщениями и такими же утолщениями, закры­ваю­щими наружные косточки суглобовстопы. Завершал наряд, вшитый под воротник ру­башки капюшон от которого к нагрудному карману тянулась трубка с мундштуком. При спуске капюшон надевался на голову и несколькими вдуваниями че­рез трубку накачи­вался воздухом, предохраняя голову от возможных ушибов. Правда, местные жители пользовались капюшонами крайне редко, в связи, с чем те протирались совершенно в дру­гом месте, а не там где им положено. Все части одежды были подобраны по тону, и хоть отличались немного по цветам, прекрасно гармонировали друг с другом.

Конечно, в Хрустальном городе встречалось достаточно людей, осо­бенно среди молодёжи, желающих выделиться необычностью своей одежды. Их наряды порой так пе­стрили разнообразием и несовместимостью кра­сок, что вызывали гнев и осуждение ор­тодоксальной части населения, особенно у людей пожилого возраста. Но мода - есть мода. То крас­ные капюшоны диссонировали с зелеными рубашками, желтыми брюками и белой обу­вью. То чёрные брюки темнели на фоне остальной одежды разрисованной яркими по­ло­сами во всех направлениях.

Традиционным и самым модным во все времена считался наряд, у которого ярко голубой цвет в верхней части, постепенно темнел к обуви, становясь иссиня-черным. Именно в такой одежде и был Донтер.

- Безоговорочно соглашаемся! - Тайра пощупала липучки на рукавах боц­мана, - Мы и сами хотели купить по нескольку таких костюмов, ведь на них непроходящая мода во всём мире. А если вы ещё к тому же поможете нам в выборе...

- Тогдавперёд! В вашей гостинице внизу есть магазин, где мы найдём всё, что вам нужно.

- Толькоодин вопрос, - девушка остановила Донтера уже было направив­шегося к двери, - Если мы захотим пообедать в самых лучших ваших заведениях, будет ли нам удобно в этих одеждах.

- Смеювас уверить, что наш вид будет приличествовать любому месту и в любое время. Исключением являются лишь торжественные мероприятия и специальные собра­ния. Да и то, на приглашениях, как правило, заранее предупреждают, какойдолжна быть форма одежды.

- Все. До магазина не задаю больше ни одного вопроса. Разве, что тебе, - Тайра об­ратилась к Халли, который уже открывал дверь, - Как у нас с наличными.

- Хотьты и старше меня, - подчеркнул тот, улыбаясь, - Но наши родители при­учили меня надеяться только на собственную память, - он похлопал себя по карману, - И без денег из дому никогда не выходить.

- Какойвсё-таки вредный у меня братишка, - пожаловалась Тайра боцма­ну уже в коридоре, - Всё время прошу называть меня на людях младшей, а он ни в какую.

- Ну, по-моему, возраст вам не страшен. Вы и через сорок лет будете самой пре­красной и обворожительной.

- Всё, что вы говорите - сбывается! - со смехом сказала Тайра, - И если через много лет я стану старой и жуткой, я вам это припомню!

- Надеюсь, что если подобное случится, - в тон ей ответил Донтер, - Я уже буду, недосягаем для вашей мести!

Спустившись вниз, они потратили минут двадцать на переодевание в новые оде­жды. Оставив старые в магазине, что бы захватить их на обрат­ном пути, вышли из здания, в котором располагалась их гостиница. А на улице действительно уже бушевал людской водоворот. Тысячи людей спешили кто куда, подталкивая друг друга при неожиданных остановках. Между ними, немало не смущаясь такого столпотворения, сновали работники коммунальных служб, наводя порядок после ущербов нанесенных ура­ганным ветром. Между домами тянулись целые аллеи различных деревьев и огромные клумбы цветов, об­рамлённые декоративными кустарниками. Вот они то и пострадали более всего. Оборван­ные листья и ветки зеленели на тро­туарах под ногами прохожих. Кое-где с корнем были вырваны огромные кусты, а порой и целые деревья. Всё это заботливо сажалось по воз­можности на старые места, тщательно убирался весь мусор и рассыпанные земля и песок. Буквально на глазах от нанесенного штормом беспорядка не оставалось и следа.

- Да, у вас прекрасно здесь всё организовано, - высказался Халли.

- Мы гордимся чистотой и порядком, - согласился боцман, - И „уборщик" у нас одна из самых уважаемых профессий.

Они находились на третьем, самом верхнем из жилых уровней Западного бастиона, ближе к краю правого крыла. Треугольник уровня весь не прос­матривался из-за много­численных зданий стоящих на его поверхности. Но величественно смотрелся (километро­вый в диаметре) центральный ствол бастиона, держащий, казалось бы, немыслимый груз всей платформы за один только угол, вернее даже за небольшую его часть. На высоте шести­сот метров ствол, постепенно сузившись, вонзался в центр плоской, массивнейшей чаши диаметром более трех километров. Чаша была совершенно не­прозрачной из-за хра­нящихся там запасов пресной воды, и лишь по краям голубела от просвечивающих на­сквозь лучей солнца. Темным был и ствол держащий на себе все три жилые платформы и венчающую его "технической", как называли её все жители города, чашей.

Зато улицы и площади самой платформы были совершенно прозрачны. Через них прекрасно просматривались дома и миниатюрные человечки со вто­рого уровня, и даже кое-что с первого.

- Я, наверное, никогда не привыкну к ощущению, - сказала Тайра, глядя себе под ноги, - Что уже сорвалась и падаю, падаю...

- Если честно, то я тоже более привык к непрозрачной палубе под ногами, - при­знался Донтер, - поэтому стараюсь больше смотреть по сторонам или вверх. Давайте ре­шим: с чего, в первую очередь, начнём знакомство с городом.

- Хотелосьбы подняться на саму чашу и взглянуть на город с самой верхней точки,- неожиданно предложил Халли.

- Увы! - с огорчением ответил боцман, - Я сам всю жизнь мечтаю там по­бывать, но туда имеют допуск только военные. Там у них находятся аэро­дромы и различные вспомо­гательные службы.

- Какаяжалость, - разочарованно протянула Тайра, - я думала, что за большие деньги можно прокатиться на одном из ваших самолётов, а у вас даже не дают на них по­смотреть.

- Ну,посмотреть то на них мы как раз сейчас и сможем! - Донтер под­нял палец, за­ставляя их прислушаться к какому-то грохоту, - Слышите?

Онизадрали головы и в тот же момент грохочущий рёв усилился. С края чаши стремительно сорвались три се­ребристых самолётика и изящно легли на крыло, совер­шая облёт вокруг бастиона. Сделав круг, они резко спикировали почти к самой воде и с грохо­том и сиянием дюз, по восходя­щей гиперболе, рванулись в сторонуоткрытого океана.

- Этосамые новейшие, реактивные! - боцман улыбался такой довольной улыбкой, будто бы лично построил наблюдаемые самолёты.

- Кудаже они летят!? - Халли указал рукой на следующую тройку са­молётов и по­вторяющих в точности маневр предыдущей.

- Скаждого бастиона, вылетает по несколько таких звеньев для обс­ледования за­креплённых квадратов. Мало ли что может случиться за сутки подобной непогоды. Может в море какой-нибудь корабль терпит бедст­вие и ему необходима срочная помощь. Или в пределах досягаемости по­явился гигантский айсберг, за которым срочно отправят мощ­нейшие буксиры.

- Неужелиэти горы льда действительно существуют, и Океания поль­зуется ими для пополнения запасов своей пресной воды, - спросила Тайра.

- Безсомнения! Ясам несколько раз принимал участие в транспортировке этих огромных ледяных глыб, которые мы доставляли на рейд возле басти­онов. И для того, что бы айс­берг разрезать и доставить каждый кусок в резервуары с питьевой водой, многочисленной специальной бригаде требуется, чуть ли не неделя.

- Апочему они летают именно по трое? - продолжал допытываться Халли.

- Дляподстраховки друг друга. Если с самолётом что-либо случиться, летчик ката­пультируется и на его место приводнения на парашюте тут же будет отправлена спаса­тельная группы на гидроплане, способном приз­емляться на воду.

- Аесли катапульта не сработает?

- Тогдаскорей всего лётчик погибнет. Но на место падения самолёта пошлют под­водную лодку для поднятия корпуса и выяснения причины аварии.

- Аразве корпус при аварии не повреждается?

- Втом то и дело, что нисколечки. Недавно один из самолётов потеряв управление, врезался в бастионный ствол. Его тут же подняли, (он плавал на поверхности воды) и у него не было даже царапин. Поговаривали даже, что на нём можно продолжать полёты. А вот пилота из кабины вытирали тряпкой, так его бедного размазало.

- Какойужас! - Тайра содрогнулась,- У вас в Океании, между прочим, всё такое: если что-то дивное, то большое и неповторимое; если конец - то моменталь­ный и вдре­безги.

- Ну,зачем же так мрачно? - Донтер ободряюще улыбнулся, - У нас, между прочим, самая высокая средняя продолжительность жизни и мы не знаем, как повыгонять на пен­сию семидесяти - восьмидесятилетних стариканов которые упорно продолжают работать и даже обижаются, когда им наме­кают на давно заслуженный отдых.

- Да, у вас лет на тридцать живут дольше, - Тайра хитро взглянула прямо боцману в глаза: - А сколько вам сейчас лет?

- Дауже пошёл пятьдесят седьмой годик!

- О - о! Да вы уже такой большой! И вас уже через четырнадцать лет начнут, как вы сами только что выразились, гнать на пенсию? - в ответ боцман почесал висок. Она про­должила: - Никогда не поверю, что вы тогда уйдёте на заслуженный отдых. Да на вас ещё и через тридцать лет, как говорят у нас в Хардии, пахать можно будет. Да и не только!

Польщённый комплиментом Донтер, засмущался:

- Скажете тоже….

Такразговаривая, пара экскурсантов со своим гидом приблизилась к внутреннему краю треугольника нависшего над двумя низ лежащими. Отсюда снова открылся вид на кольца внутреннего рейда. Особенно впечатляли бастионы, стоящие по сто­ронам и далеко впереди, на горизонте. А между ними большая стена с неисчислимыми зданиями по всей своей окружности. В середине Малая стена полупрятала за собой хаотическое нагромож­дение древних и не­суразных построек, среди которых виднелась верхушка тускло отсве­чивающей пузырито­вой Пирамиды.

- Черезкакое время мы смогли бы добраться до Пирамиды? - глаза Тайры были устремлены в самый центр Хрустального города.

- Ксожалению, - началоправдываться боцман, - Ваши пропуска на посе­щение ста­рого города выдадут только завтра. Вы уж извините, - он огор­чённо развёл руками, - У нас тоже бюрократия довольно-таки заедает.

- Даэто вы нас извините, что доставляем столько хлопот! - девушка ласково взяла Донтера за руку и прижалась к ней грудью, - Я слышала, что пропускав город надо ждать не меньше пяти дней, а вам и так удалось это намного ускорить. Скажите тогда, за сколько мы доберёмся до Малой стены?

Немногосмущённый близостью Тайры и приятным запахом, исходящим от её тела и волос, боцман стал объяснять:

- Естьдва пути, которыми можно добраться до Малой Стены. Первый: мы спуска­емся на первый ярус и по морю на катере отправляемся к большой стене. При чём учтите, спуск на лифте займёт сорок минут, на таске три. Поездка на катере около получаса и ми­нут десять на пересе­чение пляжной и рабочей платформ. Затем снова такой же спуск и минут двадцать на радиальном такси к Малой стене. Итого: если не спешить, почти два часа. Второй путь самый скоростной и захватывающий. Спускаемся на таске сразу в Под­водный город к основанию бастиона, это займёт десять минут. Дальше прыгаем в экс­пресс-вагон, ко­торый за двадцать минут домчит нас прямо к Малой стене. Так что, выби­райте!

- Номы никогда не спускались на таске! - Халли по решительному виду Тайры по­нял, что ему придётся нестись за ней коротким и более скоростным путем. - Мы от страха разгонимся до такой скорости, что нас внизу будут вытирать со стен тряпкой, как того пи­лота.

- Дау нас разрешают пользоваться таской всем детям, рост которых превышает сто двадцать сантиметров. - Успокоил его Донтер, - Если ско­рость покажется вам слишком большой, расставьте локти и колени и очень скоро совсем остановитесь.

- Аесли в этот момент кто-нибудь на скорости врежется мне в спину ногами?

- Видитеверхнюю крышку? Как только кто-нибудь прыгает вниз, она тут же за­крывается и откроется только тогда, когда спускающийся вылезет из тормозного желоба. В нем, кстати, можете тормозить и ладоням, зажи­мая поручни. И ещё: как вы видите по­стройки на бастионах более поздние и поэтому строители упрятали все таски в середину зданий. Это, правда, их немного расширило, но придало более совершенный и строй­ный вид. Сами увидите, как загромождают пространство таски, окружающие дома в старых час­тях города. И как это не эстетично. А здесь трубы спусков проходят сквозьпомещения, ив общественных местах и коридорах - совершенно про­зрачны. Некоторые малолетние шалуны кидаются в таких местах навстречу несущемуся вниз человеку и делают при этом зверские рожицы. Так что не пугайтесь, если среди мелькания освещённых и тёмных уча­стков вам вдруг покажется, что на вас падает какой-то подросток.

Ониподошли к целому ряду отверстий, которые были закрыты красны­ми крыш­ками. Время от времени какая-нибудь из них открывалась, пока­зывая, что спуск свободен. Но это длилось не долго. Через одну, две минуты кто-нибудь из жителей подбегал и, не останавливаясь, с ходу прыгал ногами вперёд. Даже не надев предварительно капюшона. Показав, как пра­вильно надо надувать защиту для головы, боцман сказал:

- Таскис красными крышками ведут в самый низ. Выходят они тоже рядом. Так что - встречаемся внизу.

Однаиз крышек открылась и Тайра решительно села на край трубы, вздохнула глубже и соскользнула вниз. Халли, если и трусил, то внешне это ничем не показывал, даже помахал рукой, перед тем как скрыться в отверстии. Донтер с полминуты ещё под­жидал свободной таски, а когда люк открылся, с молодецкой проворностью, буквально полетел, к самому подножию Западного Бастиона.

Глава 14. (Хардия)

Известиео смерти Халида застало Вителлу в одной из камер дворцовой тюрьмы срочно переоборудованной под небольшую медицинскую лабора­торию. Он собственно­ручно отбирал анализы и пробу крови поочерёдно у четырёх мужчин и одной женщины, которые были отобраны из числа приговорённых к смертной казни. Запыхавшийся Ренни отозвал ученого в сторону и прошептал информацию, которою даже частично не мог кто-нибудь услышать:

- Халидтолько что умер, так и не проснувшись. Его Святейшество со­бирается де­лать вскрытие и желает немедленного твоего присутствия.

- Тыпроследишь, чтобы обследуемых заключённыхдоставили в их камеры, а сюда никого не пускали? - спросил Вителла, расставляя пробирки по гнёздам и быстро, но ак­куратно раз­мещая штативы в автоклаве и холодильнике.

- Да, я распоряжусь!

- Тогдая бегу! - и он самым кратчайшим путем отправился к месту, откуда в шахту спускались разнообразные лифты и подъёмники. Один из лифтов, рассчитанный только на три человека, предназначался исключительно для высшего начальства и лиц верхнего эшелона власти. За двадцать неполных минут, этот скоростной лифт, доставлял пассажи­ров на глубину девятисот метров. Хоть и приходилось делать три пересадки. Стреми­тельно спускаясь по шахтному стволу, Вителла с огорчением размышлял о происшедшем.

"Чтоже там случилось? Халид прекрасно выглядел, и ничто вроде бы не указывало на такую его преждевременную кончину. Значит что-то не так! Что же мы всё-таки не учли? О, Творец! Райгд ведь ничего не захочет слу­шать о приостановке эксперимента! В течение последних несколь­ких часов он поставил на ноги тысячи людей для достижения окончатель­ного результата. Как все-таки некстати умер Халид! Теперь, скорее всего, все смертники будут обречены и погибнут при безостановочном повто­рении опытов. А если смертники, вернее их количество подойдёт к нулю? Кто будет следующими подопытными кроликами?" Он почему-то ни минуты, не сомневался, что Верховного жреца отсутствие смертников совершенно не остановит. Да и вообще: проведение подобных мероприятий с участием живых людей доставляло его совести постоянные угрызения. Этот вопрос не выходил у Вителлы из головы, и всё время ставил под сомнение правомерность проводи­мых экспериментов. «Как же всё-таки убедить Райгда провести более скрупулезные ис­следования? Как найти самый оптимальный вариант, что бы люди не погибали?»

В таких раздумьях декёрл вошел в помещение, где на столе лежал покойник, а ря­дом разложены все необходимые инструменты для вскрытия.

- Наконец-то! – в голосе Верховного жреца слышалось плохо скрываемое раздра­жение. – Наш «первопроходец» два часа назад был ещё под воздействием снотворного, а час спустя, даже чуть больше, когда я зашёл с очередным осмотром, уже остывал.

- Какое предварительное мнение о причине смерти? – Вителла при этом приподнял пальцами веки покойного и стал рассматривать остекленевшие зрачки.

- Микроинсульт или закупорка кровеносных сосудов в коре головного мозга, - стоящий тут же рядом Бензик, задумчиво теребил свою реденькую бородку. – После вскрытия всё станет более определённым. Ждали только тебя.

- Тогда…, - Вителла взглянул на Райгда и получил утвердительный кивок. – Не бу­дем терять времени, начинаем!

С самого утра наследник Хардинской империи принц Бутен пребывал в состоянии эйфории. Проснувшись чуть ли не затемно, он еле дождался того момента, когда правила приличия, разрешали посетить принцессу Айни и вместе с нею позавтракать. Все ночи между помолвкой и предстоящей свадьбой, будущая невеста была обязана проводить в лучших апартаментах посольства Египта в Хардии. Приходилось вечером, а чаще всего поздней ночью, привозить принцессу в её обитель. Это было единственное, что омрачало настроение принца. Всем сердцем и разумом он находился только с Айни, думал только о ней и даже перестал обращать внимания на окружающих. Два дня они провели вместе, путешествуя по пригородам Харди, осматривая исторические и архитектурные достопри­мечательности. И в эти дни принц совершенно не обращал внимания ни на сопровождаю­щих его князя Ковели с Пеотией и Сакриной, ни на отсутствие своего лучшего друга Ви­теллы. Поэтому ему понадобилось несколько мгновений, что бы понять и обдумать во­прос, заданный принцессой после завтрака:

- Пеотия сегодня совсем без настроения. А ведь в присутствии вашего учёного друга, разве смогла бы она быть такой грустной?

«Пеотия…? Её подруга! Учёный друг…? О, Творец! Я совсем голову потерял!» Принц, смеясь, обвёл кругом взглядом:

- Да ведь они здесь! Вот, Пеотия, - он ещё раз покрутил головой, - А где же Ви­телла? Кажется, я недавно его видел?

- Уже целых два дня, как он избегает нашего весёлого общества. Неужели вы такой невнимательный? – принцесса игриво пригрозила пальчиком, - Если куда-то исчезну и я, наверняка и этого не заметите?

- Конечно, не замечу! Так как моментально получу разрыв сердца. Я никогда в жизни так неотрывно ещё ни на кого не смотрел! Даже ночью, когда я вас не вижу, мне постоянно мерещится ваше похищение. Из-за этого я даже утроил охрану и дозорные пат­рули вокруг египетского посольства. Меня приводит в ужас только сама мысль о разлуке с вами больше, чем на несколько часов в ночное время. А как я жду нашей свадьбы! – Бутен даже охрип от волнения. – Тогда мы будем всё время вместе!

Щёки принцессы покрылись румянцем от смущения, и она прикрыла их веером:

- Мне как-то не верилось в рассказы о том, что мужчины до свадьбы обещают каж­дую минуту своей жизни провести возле своей супруги. Зато после женитьбы используют малейшую возможность для как можно более длительных и продолжительных отлучек из дому. Теперь я всё больше склоняюсь к мысли о правильности подобных рассказов.

- Вы мне не верите? – в голосе принца послышалась растерянность.

- Хочу вам верить, - успокоила его принцесса, - Но посудите сами: ещё совсем не­давно вы обещали женить вашего друга, а сегодня совершенно забыли даже о его сущест­вовании.

- Прекрасная Айни! Разве я могу о чём-нибудь помнить, кроме как о вас? – стал оправдываться принц. – Тем более, что Вителла попросил у меня десять дней на раздумье, после чего мы огласим о его помолвке.

- А если он выберет другую кандидатуру, чем та, о которой думаем мы?

- Ну, это вряд ли. Если бы он проводил время, развлекаясь в другом обществе, я бы в чём-то засомневался. А так, он весь в работе и уйти налево у него нет никакой возмож­ности.

- А Пеотия? – принцесса показала глазами в сторону подруги, которая вместе с Ко­вели и Сакриной покачивалась на широкой качели. – Вителла ей хоть и понравился, но она бы хотела познакомиться с ним поближе.

- В таком случае…, - Бутен немного задумался, - Предлагаю сегодняшний день провести в экскурсии по императорскому дворцу. Тем более что там хватит интересного на несколько дней. Заодно выловим наше научное светило и заставим его немножко с нами поразвлечься. Согласны?

- О, принц! Разве можно, - принцесса кокетливо прикрылась веером, - Не согла­ситься на ваши уговоры?

- Вам, принцесса, можно всё! – Бутен встал и галантно поцеловал Айни ручку.- Даже уговаривать для этого меня не придётся!

- Ловлю вас на слове! – она встала и их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Пару мгновений они простояли не в силах даже шелохнуться от охватив­шего их тела внутреннего трепета. Потом принцесса резко повернулась и крикнула:

- Фройлены! Забирайте своего кавалера и едем осматривать дворец!

Тут же вся компания погрузилась в поджидающие их правительственные лимузины и, в сопровождении почётного эскорта, отправились от здания посольства к император­скому дворцу.

Но намечавшейся экскурсии, в этот день, не суждено было сбыться. Едва принц с принцессой поднялись по ступенькам парадного входа, к ним подошёл очень старый, но ещё крепящийся мужчина в одежде главного императорского слуги. Сколько себя Вителла помнил, этотдревний старик по имени Саэлро, всегда находился при императоре Дайви. Его старательность и исполнительность в выполнении возложенных на него поручений всегда была идеальной и вызывала заслуженное уважение.

- Его императорское Величество, - заговорил слуга сильным и приятным голосом, чем сильно удивил принцессу, - Срочно желает видеть наследника престола для важной беседы!

- Как он себя чувствует? – озабоченно спросил Бутен.

- Лучше ему не стало, - с печальным вздохом произнёс Саэлро, - Скорее даже на­оборот.

Принцесса посещала уже императора с визитом на второй день своего визита. Бу­тен их познакомил, и они немного пообщались. Состояние Дайви было хоть и неважное, но держался он бодро и не скрывал своей радости по поводу обручения и предстоящей свадьбы своего сына с такой прекрасной и обворожительной девушкой как Айни. Тогда при расставании, после милой часовой беседы, император Дайви с сияющими от счастья глазами прошептал:

- Молю Творца только об одном: дожить до вашей свадьбы!

Поэтому сейчас, получив сообщение через слугу, Бутен очень расстроился, пред­ставляя в своём воображении самое худшее. Он извинился перед принцессой и, поручив Ковели начинать экскурсию без него или вообще, занять дам чем угодно, немедленно от­правился в апартаменты своего отца.

Тот лежал на широкой постели в окружении десятка подушек возле огромного, во всю стену, окна. При дневном, солнечном свете особенно бросались в глаза его болезнен­ный вид, усталость и трясущиеся руки. Он ими пытался писать что-то в большой толстой тетради.

- Как хорошо, что ты уже здесь! – в голосе императора слышалось терзающее его беспокойство, - Я не хотел бы писать о том, что надо рассказать тебе лично. Тем боле, что об этом должен знать либо император, либо его наследник.

- Отец, как твоё самочувствие? – с трогательной заботой спросил принц, присажи­ваясь на край кровати. – Ты, надеюсь, не забыл, что обещал погулять на свадьбе своих внуков?

- Император улыбнулся бескровными губами, а в его глазах мелькнула весёлая ис­корка:

- Для этого тебе надо было жениться намного раньше, - и с грустью добавил, - И то, наверное, не успел бы.

- Да ты ещё крепкий мужчина и я уверен, что справишься со своей болезнью. Ведь ещё несколько месяцев назад, плавая с тобой в бассейне, мне приходилось прикладывать все усилия, что бы тебя опередить. Да и то мне кажется – ты явно поддавался.

- Приятно это слышать, хотя прекрасно осознаю, что ты мне льстишь, - настроение императора улучшалось прямо на глазах и Бутен, про себя, подумал? «Надо постараться навещать его каждый день и отвлекать от мыслей о своей болезни. Это явно пойдёт ему на пользу».

- Но позвал я тебя не для того, что бы обсуждать мои перспективы на выздоровле­ние, - голос императора посерьезнел, и он удобнее уселся среди подушек. – Сегодня но­чью я вспомнил о том, о чём совершенно позабыл в последние годы в суете государствен­ных и жизненных проблем. Я хочу тебе рассказать о «Глотке Преисподни».

Убедившись, что Бутен его внимательно слушает, он продолжил:

- Сто двадцать лет назад, когда Рокейви Садиван, мой дед и твой прадед, решил возвести этот дворец, встал вопрос о месте для его постройки. Самым лучшим, по мнению Рокейви, было на юго-западе Харди. Тем самым дед хотел хоть немного защитить город от постоянно дующих со стороны плоскогорья ветров. Ты ведь знаешь, какой они иногда достигают ураганной силы. Но на предполагаемом месте строительства находились рас­трескавшиеся скалы и нагромождения камней. Они издавна считались плохим местом, в котором жили, по разным легендам, то дьяволы, то души умерших. Дело в том, что даже в безветренную погоду среди камней постоянно слышались завывания и свист ветра, отпу­гивая при этом любых посетителей или исследователей. Но Рокейви, чуждый любых предрассудков, приказал расчистить и выровнять всю территорию предполагаемого строительства. Каково же было его удивление, когда рабочие, разобрав горы из каменных глыб, обнаружили источник создаваемых свистов и будоражащих воображение подвижек воздуха. Им оказался тоннель, идущий под наклоном в невообразимую глубину, в сторону плоскогорья. И по этому тоннелю, с равномерной силой засасывался воздух с поверхно­сти, а потом в течении более короткого времени, с такой же силой выдувался обратно. Та­инственное сооружение сразу же получило название «Глотка Преисподни». «Вздох» глотки длился один час, а «Выдох», ровно десять минут и воздух изнутри выходил такой же чистый, как и входил. Интересно и то, что тоннель был явно рукотворным: три метра в ширину, четыре в высоту, а по дну, от стенки до стенки уходили вниз пологие твердока­менные ступеньки.

Дед тотчас организовал отряд добровольцев, который тут же экипировали ору­жием, разнообразным снаряжением и фонарями и даже провиантом. Под предводительст­вом верного соратника императора, добровольцы стали спускаться вниз. Это были первые известные нам жертвы «Глотки Преисподни», но далеко не последние. Когда по прошест­вии нескольких дней от разведчиков так и не поступило никаких известий, был послан ещё один отряд. Более многочисленный и лучше экипированный. Но и он бесследно исчез в чернеющем проёме тоннеля. Тогда Рокейви во всеуслышание заявил о своём намерении навечно замуровать «Глотку», предварительно закидав её камнями. На этом все и успо­коились. На самом же деле воздух по тоннелю продолжает засасываться и поныне.

- Но ведь об этом, знали бы все?! – удивился принц. – А так даже я слышу впервые!

- Хочу надеяться, что кроме меня и моего слуги Саэлро, об этом никто не знает. – Дайви взял со стоящего рядом с кроватью столика стакан с соком и сделал несколько глотков, освежая горло. – Рокейви Садиван завещал моему отцу, тот мне, а я завещаю тебе обязательство никому не разглашать сведения о тоннеле, находящемся под нашим двор­цом. Хотя бы до тех пор, пока мы не выясним его тайну. Разве что, да и то, в случае необ­ходимости, самому близкому и поверенному другу. Наш предок, основатель нашей дина­стии, был уверен в особом предначертании «Глотки Преисподни», для нашего рода. Тем боле, что разглашение подобных сведений для остальных, которые в основной своей массе довольно-таки суеверны, могло негативно сказаться на отношении к правящему им­ператору.

- Но как же удалось прадеду построить дворец, не замуровывая тоннель! – спросил Бутен, разглядывая окружающие стены. – К тому же ты говоришь, что «Глотка» до сих пор продолжает функционировать.

- В стенах такого огромного дворца можно спрятать всё что угодно! Тем более, что для дворцовых кухонь и прачечных необходим постоянный приток свежего воздуха и среди бесчисленных воздухоотводов и вентиляционных тоннелей никто, никогда толком не разберется: что, куда и откуда дует.

- Неужели за сто двадцать лет так и не удалось дойти до конца загадочного тон­неля?!

- Увы! – император покачал лысеющей головой. – Даже я, уже лет двадцать, как перестал посылать бесстрашных и преданных мне людей на бессмысленную, как мне ка­жется, смерть. Ведь с момента гибели самого первого отряда, в ненасытном зеве «Глотки» погибло более трёх тысяч человек!

- О-го-го! - от такой цифры принц даже побледнел. – Может, стоило действительно наглухо замуровать вход и прекратить все попытки спуска вниз?

- Делали неоднократно, но каждый раз безуспешно. Мало того – ещё и небезо­пасно! При прекращении подачи воздуха вниз, через минуту начинался непредвиденный «выдох», поднимающий давление воздуха в тоннеле резкими толчками. И давление созда­валось настолько сильное, что подбрасывало любые, даже самые тяжёлые плиты. Что, кстати, тоже привело к гибели нескольких человек.

- Да, действительно какая-то «Глотка Преисподни!» - изрёк принц. - Хорошо хоть сама «преисподняя» находится далеко под плоскогорьем.

- К сожалению, по имеющимся у меня соображениям, - император поднял вверх палец, - Непосредственно под самим городом Харди.

- Как же так? Ведь тоннель идёт в другом направлении?

- При самой последней попытке выяснить тайну «Глотки», группе исследователей, добровольцев было дано мною строжайшее приказание возвращаться в случае малейшей опасности или возникновению чего-либо непонятного. К тому же при обнаружении са­мого мельчайшего различия в ступеньках или стенках, сразу же отправлять наверх по­сланца с подробнейшим отчётом. Именно благодаря этой предусмотрительности два че­ловека остались в живых. Оказывается, тоннель через шесть с половиной километров по­ворачивает на 180 градусов и следующий, так сказать, пролёт, спускается вниз, примерно под центр города. С этим сообщением наверх вернулся первый посыльный. Второй вер­нулся с того места, где были найдены иссохшие останки предыдущих исследователей. Группа тут же вернулась метров на триста вверх и, отправив посыльного, стала ожидать от меня следующих распоряжений. Когда Саэлро мне об этом рассказал, я немедленно по­слал уже отдохнувшего первого с приказом подниматься срочно наверх. Через три часа он вернулся еле стоя на ногах и сообщил, что вся группа мертва и лежат на том же месте, где их оставил Саэлро. При беглом осмотре на их телах посыльный не обнаружил ни одной раны, лица умерших были спокойны и не искажены страданиями. Не став дожидаться по­добной участи, он как можно скорее бросился наверх, чем возможно и спас себе жизнь. К сожалению не так давно он умер от какой-то неизлечимой болезни и единственным жи­вым участником из побывавших в «Глотке», остался Саэлро.

- А что, есть смысл продолжить исследование тоннеля?

- За последние двадцать лет, мир настолько развился, что при современных вспо­могательных средствах можно и попытаться. Хотя конечно, это уже тебе решать.

- Я понял отец, у тебя уже есть какие-то соображения по этому поводу? - спросил принц. - Рассказывай, я тебя внимательно слушаю.

- Благодаря Океании мы имеем в наличии современные фонари, способные мощно светить несколько суток, - стал перечислять император, - можно с помощью радио вести постоянные переговоры. Даже в случае, если после поворота, скалы не пропустят радио­волны, есть прекрасная возможность общаться по телефону. Ведь телефонные шнуры тонкие, легкие и очень прочные. И самое главное, в последнее время нам стали продавать новейшие устройства для подводных работ. Это специальные костюмы, а к ним маски, плотно прилегающие к лицу и подводящие чистый воздух для дыхания из заплечного бал­лона. Я даже заказал десяток, и они уже давно лежат, где-то в моих комнатах. А это, мне кажется, самая необхо­димая вещь. По моим догадкам из глотки при выдохе исходит, что-то ядовитое, что и служит причиной смерти всех исследователей, особенно в самом конце тоннеля.

- Почему же ядовитое дыхание никогда не достигает поверхности?

- А потому, что скорость движения воздуха около пятнадцати километров в час и за десять минут «выдоха» яд успевает добраться примерно до того места, куда дошла по­следняя группа, которую я посылал. Мне даже кажется, поднимись они метров на двести, триста выше, все остались бы живы. Да и мало ли ещё какие научные новшества могут тебе пригодиться при организации спуска в «Глотку Преисподни». Опять таки повторяю: если ты сочтёшь нужным продолжить обследования.

- Скорей всего я не удержусь от попытки разгадать эту тайну. - Бутен устремил свой взгляд куда-то далеко, сквозь стены. - А уж Вителла и подавно. Заодно он разрабо­тает все технические и научные стороны этого вопроса.

- Тут уж тебе выбирать, кого взять к себе в помощники. И всё хорошо обдумай, спешка, вряд ли даст какие-нибудь результаты.

- А я и не собираюсь спешить! - принц засмеялся. - По крайней мере, до свадьбы мне будет не до этого. Ну, разве только взгляну, одним глазком. Кстати, ты не будешь возра­жать, если мы вместе с Айни зайдём поболтать о пустяках?

- Да я всегда вам буду рад, заходите в любое время, - лицо императора даже поро­зовело от удовольствия. - Мне только немного неудобно за свой болезненный вид и стар­ческую слабость.

- Да брось ты, отец! Если ты редко встаёшь в последнее время, так мне кажется, больше от лени. Да, да, не смейся! А уж поговорить с тобой – особое удовольствие. Так что не скучай и поскорей выздоравливай! А мы будем тебя проведывать.

- Между прочим, одна из потайных дверей, ведущих к входу в «Глотку», находится у меня в ванной комнате.

- Да, прадед был талантливый зодчий! - с восхищением сказал принц. - Я постара­юсь найти Вителлу и уже вместе с ним, в самом скором времени, мы зайдём к тебе и по­стараемся, так сказать для ознакомления, взглянуть на таинственный туннель.

- Ну беги, беги! - император жестом отпустил сына, уже стоявшего посреди ком­наты, - Мне с самого утра не давала покоя мысль, что я тебе не всё рассказал, а сейчас я чувствую себя намного спокойнее.

Выйдя из спальни императора, Бутен подозвал к себе первого попавшегося слугу и приказал срочно отыскать Вителлу и направить к нему. Слуга поклонился и тут же отпра­вился выполнять поручение. Сам принц, с помощью других попадающихся ему на пути слуг попытался отыскать принцессу Айни. Которой, как он надеялся, Ковели показывал достопримечательности замка и богатейшие коллекции произведений искусства. Каково же было его удивление, когда ему сообщили, что те кого он ищет, находятся в дворцовом парке и собираются плавать в великолепном императорском бассейне. Тут же забыв обо всём на свете, принц помчался к голубому прямоугольнику воды расположенному среди высоких и густых кустарников в самом центре парка.

А там возле небольших столиков, на которых стояли преимущественно прохлади­тельные напитки, полулёжа в цветастом кресле, расположилась принцесса Айни. Она была в довольно-таки скромном, по размерам, купальнике. Ничего не видя, кроме своей возлюбленной, Бутен двинулся прямо к ней. Но тут из воды раздался голос Ковели, кото­рый плескался там с двумя красавицами:

- Ваше Высочество! Как там здоровье императора?

- Прекрасно, всё в порядке! – ответил принц, даже не поворачивая головы.

- Вот видите, ваше Высочество, - теперь уже князь обращался к принцессе, - Я ведь говорил, что принц ничего не будет иметь против отложенной экскурсии и нашего жела­ния искупаться. К тому же, по его взгляду, сразу видно его самый главный объект по­кло­нения и восхищения. Всё равно он кроме вас никого и ничего не видит.

- Ну, это вряд ли. Посмотрите, как он идёт по краю бассейна: быстро и уверенно. Если бы он ничего не видел, уже давно упал бы в воду.

Все засмеялись, но принц, не обращая на это внимания, подошёл к креслу, так и не отрывая взгляда от прекрасного тела.

- Вам здесь нравится? – спросил он тихим голосом.

- Да, здесь превосходно! – принцесса даже засмущалась под его горячим и страст­ным взглядом.

- А почему же вы не плаваете? – Бутен стал медленно снимать с себя рубашку.

- Жду вас. Говорят вы отличный пловец? Поэтому предлагаю устроить соревнова­ния! – и, не дожидаясь согласия, вскочила, оттолкнулась от бортика и красиво нырнула в воду.

Глава 15.(Броди)

Уже пятый час два больших грузовика и едущий впереди джип с крытым верхом, с огромным трудом преодолевали бездорожье пустыни. Петляя в клубах вздымающейся пыли между крупными барханами и с разгону пытаясь преодолеть более мелкие, автомо­били натужно ревели перегретыми моторами. Они часто буксовали и проваливались в мягкий песок, несмотря на все ведущие колёса. Даже при всей своей выносливости в экс­тремальных условиях транспортные средства, казалось, вот-вот развалятся от перенапря­жения.

Ещё больше измотанными выглядели люди. В кабинах нечем было дышать из-за нещадно палящего солнца, на зубах скрипел всепроникающий песок, а горло мучила не­проходящая жажда. К тому же ощущалась жуткая усталость. Час назад пришлось полно­стью разгрузить один из грузовиков, когда тот влетел в коварную яму, зарывшись по са­мый верх колёс. Раскапывание ничего не дало – тяжёлый груз продолжал вдавливатьгру­зовик ещё глубже. Только после разгрузки КАМАЗ удалось выдернуть из песчаного плена с помощью длинных тросов и предельных человеческих усилий.

Джип с разгону выскочил на самый гребень величественного бархана и остано­вился. Александр Константинович дал по радио команду и остальным прекратить движе­ние, подождать пока они не сориентируются на местности. Выйдя из машины вместе с проводником и разложив на пышущем жаром капоте подробнейшую карту местности, он стал выслушивать пояснения на французском языке.

- Вот здесь, вокруг нас, - проводник показал руками вокруг, - И дальше на юг – это всё ещё Серир-Тибести.

С ярко выраженными чертами мавританского происхождения, проводник выглядел очень колоритно и пользовался большим авторитетом, как среди заказчиков, так и у мест­ного населения. Нанятый в Триполи, по рекомендации одного из близких друзей Броди, он за всё время поездки проявил себя как знающий и ценящий свои знания человек. Тем не менее, он очень корректно относился ко всем распоряжениям по поводу намеченного маршрута. Когда узнал о месте предстоящего базового лагеря археологической экспеди­ции, то предложил подъехать туда с противоположной стороны. Аргументируя лучшими условиями для транспорта. Броди, руководствуясь какими–то своими соображениями, на­стоял на данном маршруте. Тогда Бегим, таково было сокращённое имя проводника от полного – Белай Гимус аль Мазраи, осмотрев новые и мощные автомобили, лишь молча кивнул головой. Ни одним словом не оспаривая мнение нанимателя. Только добавил: «Последние сто километров будут очень трудными». В обязанности Бегима также вхо­дило договариваться с местными племенами о найме рабочей силы, когда начнутся самые трудоёмкие работы. Особенно в начале раскопок: при рытье пробных траншей и снятии верхнего слоя песка.

Проводник, прикрываясь ладонью от солнца, осмотрел горизонт зоркими глазами и указал рукой в юго-восточном направлении:

- А там начинается плато, на котором песок долго не задерживается.

Александр приложил к глазам мощный бинокль и только тогда увидел на самой кромке горизонта, немного отличающуюся по цвету часть пустыни.

- Сколько до него километров?

- Около тридцати, - немного подумав, ответил Бегим.

- Значит, нам ещё пылить пятнадцать километров. Максимум час.

- Если не будет неожиданностей, то даже полчаса. Видите, - стал пояснять провод­ник. – С этого места барханы резко идут на убыль, и последний участок проскочим го­раздо быстрее.

Из джипа, тем временем, вышла Лариса и у Броди защемило сердце от жалости и переживания. Губы её были потрескавшимися от жары, глаза слезились от раздражающей пыли, лицо было бледным от беспощадной тряски, создаваемой при езде. «Надо было всё-таки ехать лучшей дорогой: как её бедненькую укачало!» - с поздним раскаянием подумал Александр.

- Ярославовна, солнышко! – обратился он к ней. – Потерпи ещё пол часика, и мы будем на месте.

- Сколько надо начальник, столько и буду терпеть! - она попыталась улыбнуться. – Просто хочу хоть одну минутку немножко размяться и разогнуться. Все кости ноют, а к попке вообще больно дотронуться.

- Обещаю: как только обустроимся, сразу сделаю массаж!

- На всё тело?

- Любой каприз! – весело подтвердил Броди, сворачивая карту.

Проводник, внимательно рассмотревший участок предстоящего пути, принял ре­шение:

- Вернёмся обратно к грузовикам и поедем вон той лощиной.

- Как угодно, - согласился Александр Константинович, - Главное – побыстрей!

Они уселись на свои места: Бегим за рулём, Броди рядом, а Лариса на заднем сиде­нье. Джип развернулся и лихо помчался к поджидающим их КАМАЗам.

И действительно, через полчаса экспедиция достигла намеченного её руководите­лем места для разбивки лагеря. Ещё полчаса ушло на окончательный выбор соответст­вующей площадки, а потом началась лихорадочная работа по разгрузке автомобилей, ус­тановке палаток и, в первую очередь, постройке кухни. В ней Лариса тут же стала гото­вить ужин и заодно – пропущенный обед. В состав группы входили ещё четыре археолога-практиканта и два водителя-профессионала, участие которых в экспедиции вызвало удив­ление даже у невозмутимого Бегима. Эти водители были постоянными участниками все­мирно известных рейдов Париж-Даккар и только Броди с Ларисой знали, как удалось до­говориться с этими супер-профи. Через несколько дней, в зависимости от обстановки, КАМАЗы должны были вернуться в Триполи по более лёгкой трассе, через плато и там дожидаться сигнала по радио о доставке второй части снаряжения. А пока их водители, благодаря своему мощному телосложению, выделяясь тем самым среди остальных, с ве­сёлым задором выкатывали из кузовов тяжёлые бочки с горючим и водой. Устанавливали и подключали переносной генератор для освещения и подзарядки палаточных аккумуля­торов.

Среди оборудования был также и большой стационарный генератор, но его решили выгружать на следующий день. В его запуске, в ближайшие дни, не было необходимости.

Конечно, Александр Константинович понимал, что возможно со временем весь ла­герь придётся переносить в другое место, вплотную к объектам, которые он надеялся оты­скать. Но это его нисколько не смущало. Главное было – найти. А в том, что ему повезёт, он совершенно не сомневался. Уж больно подробное было описание местонахождения и устройства столицы доисторического государства на расшифрованных им текстах с се­ребряных пластин. А если удастся отыскать и подземное озеро, координаты и глубина ко­торого тоже были примерно известны, то уже только это, оправдало бы всю экспедицию.

Официальная версия, которую Броди предоставил всем интересующимся целью поиска его археологической группы, была довольно далека от истинной и заключалась в сле­дующем: Полторы тысячи лет назад, на этом месте, якобы, был воздвигнут один из круп­ных городов, которые как грибы возникали в то время на месте пересечения караван­ных путей. Построенный за рекордный срок - несколько десятилетий, город, в ещё более ко­роткий срок – за неделю, был полностью засыпан страшной песчаной бурей. И вот Броди, в одном из древних манускриптов, нашёл и расшифровал данные не только о точ­ном ме­стонахождении города, но и описание обширной сети катакомб под ним. А ведь в тех на­верняка осталось множество предметов ценных как для археологов, так и для исто­риков.

Подавляющее большинство, если не сказать – все, специалистов и исследователей отнеслись к сведениям о городе, мягко говоря, скептически. Даже близкие друзья стали поднимать Александра Константиновича на смех, пытаясь его образумить и убедить в ошибочности найденных им данных. А уж когда узнали о величине вкладываемых в экс­педицию средств, вообще при упоминании об этом, крутили пальцами возле висков, даже не пытаясь при этом извиняться.

Но Броди именно этого и добивался. На первой стадии поисков, как он считал, со­вершенно были нежелательны: ни излишнее внимание, ни чьё-нибудь вмешательство. Ни­кто, или вернее почти никто, не верил даже в маломальский успех затеянного мероприя­тия.

А кто верил то? Ну, во-первых, сам Александр Константинович. Потому что знал и был уверен, к тому же, на все сто процентов. Ему даже порой казалось, что его знания вы­пирают наружу, каждый встречный видит его радость и еле сдерживаемое чувство пред­стоящей победы. Победы, о которой мечтает каждый, желающий прославиться на века.

Во-вторых – Лариса. Или как теперь часто называл её Броди, особенно наедине: «Моя бесценная госпожа Генеральный спонсор». Она верила потому, что в это верил сам Броди. А то, что она знала все мельчайшие секреты и подробности, которые кроме них двоих никто не знал, было для неё второстепенно.

В-третьих – Ярослав Ершко. Выходец их Украины, уже десять лет как осевший во Франции, став там крупным бизнесменом и предпринимателем. А он верил потому, что так ему приказала его единственная дочь, Лариса.

Ну и, наконец, в-четвёртых – Карл Пузин. Известнейший испанский археолог, спе­циалист по средиземноморью, огромный авторитет в области древней письменности и её расшифровке. За свою карьеру он так перелопатил земли и побережья Испании, как до него ни один из людей родившихся в древней Иберии. Никто не знал, даже он сам, его ис­тинной национальности. В детском доме города Одесса, где он воспитывался и получал среднее образование, в документах было записано: русский. Какие-либо сведения о роди­телях отсутствовали полностью. Но сам Карл утверждал, что всю жизнь, с самого детства чувствовал себя испанцем. Подтверждением тому было необычайно лёгкое усвоение ис­панского языка в школьные годы, постоянная тяга к изучению испанской истории, куль­туры и географии. Именно благодаря отличному знанию языка, Карла Пузина, студента Одесского университета, в 1978 году прикомандировали к группе каких-то деятелей, еду­щих в Мадрид на симпозиум. В те времена Советский Союз процветал, у власти крепко стояли коммунисты, и подобная поездка считалась необычайным подарком фортуны, сча­стливым поворотом судьбы. И Пузин не замедлил им воспользоваться. Лишь только встречающий их автомобиль остановился на перекрёстке в густонаселённом квартале Мадрида, он открыл дверцу и сбежал от сопровождающего их кэгэбиста, смешавшись с толпой, а потом спрятавшись в одном из подъездов. В тот же день он добрался куда надо и попросил политического убежища. И его мечта сбылась - он стал испанцем.

Последнюю неделю Броди и его люди провели на прибрежной вилле Пузина в Ис­пании. Они ждали, пока из Ливийской столицы придет официальное разрешение на про­ведение экспедиции на территории этого африканского государства. И целую неделю оба археолога провели в совместных, горячих спорах и обсуждениях. Между собой они были знакомы уже давно и не только благодаря огромной и деятельной переписке, которая ве­лась между ними чуть ли не двадцать лет. Личная встреча их впервые произошла в начале девяностых годов, в совместной международной экспедиции на севере Марокко. У них было столько общего и интересного, что Ларисе приходилось применять чуть ли не физи­ческую силу, заманивая Броди в постель для, хотя бы короткого, отдыха.

- Да ты не представляешь, как глубоко ты не прав! – кричал разгорячённый Карл, своим громким, немного скрипучим голосом. – Да здесь, в Испании, такие бездны некопа­ного материала, что с твоим талантом, ты за несколько лет станешь самым знаменитым. Я тебе с ходу могу предоставить несколько участков на выбор. Мне жалко их отдавать диле­тантам, а сам я не успею всё разработать и за сто лет жизни.

- Да ты издеваешься! – смеялся Броди в ответ. – Это всё равно, как если бы я стал искать деньги в твоём кармане, о которых ты ничего не знаешь!

- И он ещё смеётся?! – Пузин патетически поднял обе руки, - Когда я узнал, куда и зачем ты отправляешься – я плакал от смеха! А здесь – конкретное дело! Да совместными усилиями мы горы перевернём!

- Ну зачем же так! – продолжал отшучиваться Александр. – За такие природные разрушения «Зелёные» нас живьём съедят!

Хотя, если признаться честно, Броди очень хотелось поработать с Пузиным. Ибо за последние несколько лет, тот очень удивил своих коллег: ценнейшие археологические на­ходки посыпались, как из рога изо­билия. И где?! В Испании! Казалось бы там уже всё найдено и раскопано, открыто и пронумеровано, всё доказано и составлены окон­чатель­ные и подробнейшие описания. А он копал и находил, искал и открывал, и застав­лял за­ново переписывать, казалось бы, уже окончательно написанную историю этого древнего края.

Поэтому поработать с ним очень хотелось. Но….

В один из последних вечеров, проведённых вместе, Броди, в ответ на непрекра­щающиеся уговоры остаться, сказал:

- Хорошо, ты меня уговорил! Если моя экспедиция будет безрезультатной, возвра­щаюсь и буду работать под твоим руководством! Согласен?

И вот тогда-то Броди и почувствовал, что Пузин верит в его успех! Да тот и сам признался в этом. Вначале покряхтев пару минут и пощёлкивая при этом пальцами, как кастаньетами, Карл в конце-концов решил высказать то, что сидело в нём где-то глубоко, глубоко:

- Да ведь ты, Санёк, найдёшь то, что ищешь! Не знаю, что и не знаю, как, но чувст­вую: ты добьёшься своего. Абсурд, конечно! Я совершенно уверен: нет там ничего! Но вот это, - он постучал себя по груди, - Уже давно не даёт мне покоя, И впервые в жизни я кому-то в этом признаюсь – меня тот район тянет к себе уже давно. Какими-то невиди­мыми магнитными линиями, что ли?

Сердцем чувствую – есть там что-то! Но данных то – полный ноль! – увидя, что Броди хочет возразить, выкрикнул: - А твой трактат тоже – ноль! И не делай такие глаза! Я тебе таких фотокопий сотни наделаю! Оригинал покажи! Нету?! Почему? Сгорел?! Да перестань! Даже несолидно с твоей стороны! – Пузин сделал обиженное лицо и даже мах­нул рукой, мол, и не возражай! Потом неожиданно спросил: - А ты меня возьмёшь к себе на работу? Нет, нет, не сразу! А когда потребуется квалифицированная помощь?

Александр Константинович с подозрением прищурил глаза:

- Ну, если ты серьёзно….

- Совершенно серьезно! – подтвердил Пузин.

- Тогда я буду даже очень рад!

И они тут же, не откладывая дела в долгий ящик, договорились о связи, условных сигналах и соответствующих действиях Карла Пузина в каждой определённой ситуации. Решили также вопросы сотрудничества с отцом Ларисы, который тоже в любой момент ждал сигнала и был готов прийти на помощь всеми имеющимися у него средствами. Вся эта система поддержки должна была запуститься в случае нахождения чего-нибудь важ­ного. А пока….

А пока Броди устало рассматривал наскоро оборудованный лагерь в быстро насту­пающих сумерках.

- Через пять минут, все к столу! – раздался звонкий голос Ларисы. – И если хотите видеть то, что едите, включите наконец-то свет!

- Да мы по запаху всё оприходуем! – крикнул один из водителей и защёлкал зу­бами. Послышались смешки, а потом чей-то голос: «Да будет свет»!

Заработал движок генератора, и везде загорелись, отгоняя наступающую темноту, яркие лампочки. Все восемь мужчин потянулись в самую большую палатку, оборудован­ную под кают-компанию. Лариса, как заправский шеф-повар, встречала каждого полной миской аппетитно пахнущего супа, в тоже время, успевая помешивать разогревающиеся на больших сковородках вторые блюда. Поправляя время от времени волосы, выбиваю­щиеся из-под белой косынки, она с довольной улыбкой выслушивала лестные похвалы в свой адрес, насчёт её кулинарного искусства. И Броди, глядя на неё с гордостью и любо­вью, почувствовал себя легко и свободно, будто вокруг не безжизненная, бескрайняя пус­тыня, а обыкновенный харьковский лесок возле речки. Куда они с компанией выехали на двухдневный пикничок с рыбалкой.

А ведь ещё два месяца назад, в первый день их приезда в Париж, он даже не подоз­ревал, что Лариса умеет так прекрасно готовить. Дней десять, предваряющий их вылет во Францию, они провели в непрекращающейся беготне оформления виз, покупки билетов и прочих организационных проблемах. И как результат: питались, чуть ли не на ходу, в пер­вых попавшихся заведениях, из которых доносился более или менее приятный запах пищи.

Отлично они поели только в компании с Гоянюком. Ошарашенный, в первые часы их знакомства, известием о том, что Лора миллионерша, Броди так и не сообразил – как так получилось, что она в первый же вечер, а вернее уже почти утро, осталась спать у него дома. Целый наступивший день они предавались прелестям любовных утех. Не подни­мали телефонную трубку, не реагировали на звонки и стуки в калитку и даже в дверь. Но когда под вечер под окном раздались угрожающие выкрики Дмитрия Гоянюка, что, дес­кать, он сейчас залезет к ним в окно, и последовавшие за этим скрип и грохот обломав­шейся водосточной трубы, они решили сдаться.

- Пойдем, подберём «Чайника»! – смирившимся голосом сказал Александр, выгля­дывая из окна, - Пока он не нашёл лестницу за сараем!

И только в этот момент они сообразили, что их терзает жуткий голод. Ужинали опять в ресторане, правда, уже в другом. Спали опять вдвоём, но уже в каком-то отеле. А под утро единодушно решили больше не предаваться излишней праздности и чревоуго­дию. Лариса, в подробностях ознакомленная со всеми намечающимися планами Алексан­дра, вполне резонно предложила провести медовый месяц во Франции, совместив его с организацией предстоящей археологической экспедиции. Веско аргументируя это близо­стью материальных средств, помощью там живущего отца и более упрощённой процеду­рой получения различных разрешений от государства.

Встречавший их в Орли, Ярослав Ершко, был так рад прилёту дочери, что совер­шенно прослушал сам момент представления ему будущего зятя:

- Папа! Это Александр Константинович Броди, известнейший всему миру археолог. На его трудах я изучала институтскую программу, а совсем недавно мы познакомились, - тут отец, в приливе нежности схватил свою дочурку на руки и попытался подбросить как ребёнка, в связи с чем, её последние слова не достигли его сознания: - И мы скоро собира­емся пожениться!

- Как здорово, что ты уже здесь! Вперёд за мной! Извините, как вас по отчеству? Александр Константинович? Прекрасно! Машина ждёт! - и первым, схватив часть сумок и багажа, заторопился к выходу. На ходу что-то расспрашивая и тут же, не дожидаясь от­вета, пытаясь рассказать о чём-то сам, он усадил их в машину и очень скоро остановился возле первого попавшегося супермаркета.

- Дочурка, умоляю! Накорми меня сегодня чем-нибудь вкусненьким!

- Постараюсь! А ты так соскучился по моей стряпне?

- Безумно! Ты даже не представляешь, как долго я об этом мечтал!

Вот тут то, Александр впервые услыхавший, что Лариса прекрасно готовит, ис­кренне удивился:

- А я и не знал! - на что Лора поучающе заметила, обращаясь к отцу:

- Вот видишь папа, какие современные мужчины?! Собирается жениться, и даже не поинтересовался: умеет ли его будущая супруга готовить!

Её отец при этих словах, как-то весть сник и потух как перегоревшая лампочка. Долго смотрел сквозь Броди куда-то вдаль, а потом схватившись за голову, промямлил:

- А я нашёл тебе такие прекрасные кандидатуры! - и уже выходя из машины, рас­сеяно добавил: - Вы меня подождёте? Я только на минутку, куплю свежего мяса.

- А что, разве здесь у вас бывает не свежее? - крикнула Лариса вслед удаляюще­муся папуле.

- Он так на меня смотрел…. наверное, убьёт! - высказался Броди поёживаясь на заднем сиденье.

- За что? За то, что ты меня любишь? – она даже всплеснула руками, - Мой папка не такой и ты зря о нём так плохо думаешь. Сам увидишь, когда вернётся из магазина, то уже снова будет радостным и приветливым.

Но даже любимые дочери иногда ошибаются. Её отец вернулся в машину жутко разгневанный, со злостью швырнул сумку на заднее сиденье рядом с Броди и весь остав­шийся домой путь проделал молча. Лишь яростно вздувались желваки на его скулах, да свирепо сверкали глаза в зеркальце заднего вида, когда Лариса пыталась несколько раз затеять непринуждённую болтовню. Александр со вздохом приготовился к самому худ­шему, в душе уже не надеясь на нормальные отношения в будущем со своим предпола­гаемым тестем.

Но уже часов через пять они не чаяли души друг в друге. Объедаясь роскошно при­готовленными зразами с грибами в сметанном соусе и сваренными на пару гамбовцами, они напоминали старых друзей-товарищей встретившихся после долгой разлуки. Похру­стывая солёным огурчиком, несколько банок, которых Лариса с Александром захватили с Украины, Ярослав Карпович с сожалением констатировал:

- Чудо! Здесь такие не отыщешь! И не получаются! Даже у наших людей, по нашим рецептам.

- Может климат для огурцов не тот? – спросил Броди, в надцатый раз наливая водку по рюмкам.

- Да кто его знает? Просто бывают такие блюда которые вкусней чем на родине, не найдёшь нигде.

- А мне вот не повезло! – Александр с намёком посмотрел на Ларису, - Таких пре­красных зраз мне на родине попробовать не довелось.

- И смею заверить, - похвасталась девушка, - Ты ещё очень много чего не пробовал.

В последующие дни, когда появлялась малейшая возможность, она старалась при­готовить для них действительно такие изумительные блю­да, что Броди приходил в вос­торг от одних только запахов. И даже стал жаловаться на наметившуюся полноту и просыпаю­щуюся в его сознании лень.

- Теперь меня весь день волнуют только два вопроса, - рассказывал он за воскрес­ным столом нескольким приятелям, посетившим их с визитом, - Что будет вкусненького на обед, и что новенького я попробую на ужин? А если такое же питание будет в пустыне? Я ж совершенно не смогу работать!

На что Лариса, чьё участие в экспедиции было обговорено давно и окончательно, со смехом отвечала:

- В полевых условиях ты быстро станешь стройным как кипарис. И не забывай: я еду с тобой как археолог, а не как повар. Ну, разве что, могу помочь на кухне или поруко­водить от безделья и то в случае крайней необходимости.

Сейчасне было этой крайней необходимости, но при устройстве лагеря все муж­чины были заняты явно не женской работой, в том числе и один из практикантов, в обя­занности которого входило приготов­ление пищи. И Лариса, хозяйничая на кухне, совер­шенно не чувствовала себя обиженной выполнением не своих функций. Неожиданно в го­лову Александра Константиновича пришла мысль, от которой ему стало даже страшно: «А если бы она не при­шла ко мне на массаж?! Ведь я никогда бы не стал счастливым! И не знаю, когда б я сюда добрался».

Глава 16 (Город)

Абелиябыла неимоверно зла. Такой злой она себя ещё не помнила. К этому при­мешивалась ещё и жуткая непроходящая досада, вызываемая воспоминани­ями о вчераш­нем дне. С самого утра она только и сдерживалась, что бы ко­му-нибудь не нахамить и не вспылить при малейших несхождениях в выска­зываниях кого-либо, с её мнением. Даже директор школы, когда она с ним прощалась, заметил её взвинченное состояние и попы­тался успокоить:

- Вижу, Абелия, как вам тяжело с нами расставаться, но что поделаешь? Экспеди­ция пролетит незаметно, и после её окончания мы будем ждать вас с распростёртыми объ­ятиями.

Она невесело улыбнулась, представив какой у нее угрюмый и сердитый вид и стала объяснять. Тем более что очень уважала и ценила этого прекрасного и влюб­лённого в свою профессию человека.

- Данет, о подобном путешествии я мечтала давно и несказанно рада представив­шейсявозможности поработать на местах моих первых экспедиций и моих научных изы­сканий, но... - она немного запнулась, а потом, нехотя добавила: - Уж больно мой руково­дитель мне не по душе!

- Идавно с ним знакомы?

- Второйдень...

- Ну, это совсем не смешно! - директор даже прокашлялся, добавляя себе серьёзно­сти. - За такое короткое время невозможно узнать человека во всей его красе. А если уж и со временем не воспылаете к нему особым расположением, то и в этом можно найти нечто полезное: все ваше внимание будет сосредоточено только на работе. Разве это не здорово?

- Новедь творческие успехи тоже напрямую зависят от доброжелательности людей тебя окружающих! - попыталась возразить Абелия.

- Невсегда! Иногда полезнее не отвлекаться на межличностные отно­шения. И на­последок хочу вам посоветовать от всей души: никогда не спешите записать человека в плохие, всегда можно попробовать найти к нему подход, подобрать особые, так сказать, ключики.

- Вамлегко говорить, - вздохнула Абелия. - У вас талант педагога! А мне учитель­ская деятельность даётся с огромным трудом.

- Вы историк! Этим сказано всё! Используйте в полном объёме все ваши знания, и вы с их помощью любого неприятеля сделаете своим сторонником!

Этипоследние, напутственные слова долго ещё звучали в ушах Абелии. И через несколько часов сделали своё дело - злость прошла. А вместо неё какими-то волнами бу­доражащего возбуждения, стало подниматься настроение. Мыслями она уже перенеслась туда, куда попадёт очень скоро. «Какая там сейчас погода? - думала Абелия. – Должна быть прекрасная и спокойная. Сезон бурь начнётся месяца через полтора, не раньше. Так что церемонию бра­косочетания непогода не испортит. А сама свадьба! Такое событие! Побывать на подобном мероприятии я мечтала всю свою жизнь! Да ещё и в Хардии! Да ещё и с принцессой Египта! Зачем же злиться? Надо быть на седьмом небе от счастья! Ради этого я готова десятку, таких, как этот Юниус руки целовать в знак благодарности. Хотя, при чём здесь он? Вся заслуга в перемене моей жизни принадлежит исключительно Тасону! Действительно, какой чудеснейший человек! Решено: буду собирать любые ста­туэтки любых животных, и привезу ему для коллекции. Отец говорил, что Тасон радуется как ребенок каждому новому экспонату. Мне нетрудно, а ему будет приятно. Ну а Юниус..., - Абелия презрительно фыркнула, чем несказанно оза­дачила сидящего напро­тив неё мужчину. Они уже подъезжали в экспресс-вагоне к Малой стене и мужчина как раз, было, открыл рот, намереваясь о чём-то спросить..., - А Юниус... Каким бы тупоум­ным и неприятным он не был, ему всё-таки придётся со мной считаться: ведь это я ему нужна! Я ведь к нему не напрашивалась! Конечно, если встанет необходимость: я со­гласна про­сить у него прощения... ха-ха... даже се слезами... Но об этом знать совершенно необяза­тельно! Мне главное - попасть в Хардию, а уж там то я докажу свою незамени­мость и бы­стренько поставлю на положенноеместо этого выскочку! Там он у меня по­пляшет! - она решительно встала и, выйдя из вагона на конечной остановке, легко и гра­циозно пошла между снующими во все стороны, спешащими куда-то или просто гуляю­щими людьми. - У меня ведь прекрасная выдержка и когда я захочу, любого могу ввести в заблуждение насчёт моих действительных планов и мыслей!»

А Юниуса, в данный момент, совершенно не интересовали намерения новой под­чинённой использовать его как ей заблагорассудиться. Он попивал охлаждённый манго­вый сок в одном из баров прилепившихся к Малой сте­не и вероятно, заметил бы высокую фигуру Абелии, мелькнувшую в окне, если бы не был так увлечён рассказом своего собе­седника. Тот как раз закон­чил повествование и жадно отхлебнул пересохшим ртом из сво­его бокала. В отличие от советника по делам Среднего моря, Донтер пил сухое ви­но, в ко­тором плавали кубики льда.

- Действительно, - нарушил затянувшееся молчание Юниус. - Денег у них слишком много.

- Невероятно много! - уточнил боцман.- Мне даже неудобно ходить с этой пароч­кой по городу: они делают такие дорогостоящие подарки и с такой неимо­верной лёгко­стью!.. Чувствую себя не в своей тарелке! Если бы не ваше категорическое приказание принимать их щедроты - давно бы сбежал в море!

- Икого бы они нашли вместо вас? - спросил Юниус и сам же ответил: - Не­из­вестно! А так каждый их шаг у нас под контролем. Ну... почти каждый. А то, что вы под­метили, для нас очень ценно! Так что возвращайтесь к ним побыстрей и старайтесь стать им ещё необходимее. Пусть думают, что купили вас с потрохами.

Донтертяжело вздохнул и уныло посмотрел в свой опустевший бокал.

- Иугораздило же их зафрахтовать именно мой кораблик....

– Ничего! - советник встал и осмотрелся по сторонам. - Полезно иногда и в городе побыть. Тогда и по морю быстрей соскучитесь!

Боцманхотел, было что-то возразить, но Юниус ему не дал. Взглянув на часы он буркнул:

- Опаздываю! До условленной встречи! - и поспешно покинул бар.

- Надоело! - Тайра с раздражением отбросила на столик цветные вырезки и, отки­нувшись, потянулась в кресле.- Вначале было интересно, а сейчас у меня от этих вулканов в глазах рябит, - она повернулась к сидящему на диване Халли. – А ты и вовсе не чита­ешь?

Тотсидел, обхватив переплетёнными пальцами свои колени, и неотрывно смотрел на девушку. Глаза его лихорадочно блестели, щёки были красного, а мочки ушей вообще пунцового цвета. С трудом сглотнув, явно смачивая пересохшую гортань, Халли предло­жил:

- Может,займёмся чем-нибудь поинтереснее?

"О,Солнце! - тяжело вздыхая, подумала Тайра.- Этот зануда мне надоел ещё больше. И не урод вроде, а на секс с ним совсем не тянет!"

- Дело -прежде всего, дорогой братец! - она особо подчеркнула последнее слово. - Остальное меня, в данный момент, совершенно не интересует.

- Возможноуже этой ночью ты будешь лежать в объятиях этого жирного борова... - в словах Халли слышались боль и отчаяние. - А обо мне и не вспомнишь! А я... жить без тебя не могу!

- Тымне тоже дорог, - смягчилась немного девушка. - Именно поэтому я и не хочу сейчас близости между нами. Мне это может помешать потом, при работе. Но я тебе обе­щаю: когда всё будет уже позади, и мы будем у себя дома, в Хардии, ты получишь сполна всю мою ласку и нежность, и будут они принадлежать только тебе, тебе одному и никому больше!

- Ябоюсь в это поверить, - в глазах Халли загорелась надежда. - Мне кажется,я умру, так этого и не дождавшись.

- Всёбудет хорошо! - Тайра встала и подошла к окну. Разглядывая величественную панораму города, она и себя пыталась убедить в том, что всё завершится благополучно. И как можно более быстрей. Так как чувствовала, что начинает потихоньку влюбляться в эти стремящиеся ввысь здания, невидан­ные по высоте стены и немыслимые по размерам и красоте бастионы. И люди! Как ей было жаль, что она не родилась здесь, не впитала в себя всё ча­рующее окружение с детства, не стала одной из них. Одной из этих гордых, незави­симых и таких счастливых жительниц сказочного и фантастического города.

Но ведь это можно изменить! Ведь подобные города можно по­строить по всему миру. И там тоже смогут жить люди счастливо и беззаботно. Именно так ей и рассказывал его Святейшество Райгд, когда уговаривал на это задание. Ведь только жадность и нече­ловеческая бессердечность Главных Ведущих не дают возможности всем жителям нашей планеты жить в бла­годенствии и достатке. Они держат в строжайшем секрете процесс производства пузырита и не хотят сделать его достоянием всего человечества. Это надо изменить! Именно на неё возложена высокая миссия, открыть дорогу прогрессу во все от­сталые и слаборазвитые страны, дать живительный импульс всему великому, прочному и вечному. И она сделает это! Чего бы оно ей не стоило! Невзирая на все неправомерности их методов, и действий, не всегда стыкующихся с высокой и нравственной моралью. Всё приемлемо для достиже­нияцели. Тем более цели самой величественной и благородной.

Тайраотвернулась от окна и вскинула гордо подбородок. На её лице была написана такая решительность, властность и непоколебимость, что Халли смутился и замер с полу­открытым ртом, так и не начав готовой сор­ваться с его уст фразы.

- Мыне имеем права поддаваться личным слабостям и чувствам, когда пе­ред нами поставлены великие и благородные цели. Мы должны забыть о себе и помнить, обо всех людях. Обо всех тех миллионах, которые лишены всего этого! - она кивнула головой в сторону окна. - Поэтому, к делу!

Онаподошла к столу и решительно взяла в руки папку. Уселась в крес­ле и углуби­лась в чтение. Но неожиданно приложила палец к подбородку и сказала:

- Дакстати. Я бы ещё раз хотела прослушать биографию этого... ну как его... Всё никак не запомню его имя...

- Восил! Его зовут Восил! - напомнил Халли с безнадёжным и смиренным видом, беря листки лежащие возле него. - Итак: Восил. Тридцать девять лет, был дважды женат, имеет шестерых детей от браков и ещё троих внебрачных. На данный момент не имеет по­стоянной связи с какой-либо жен­щиной. Родился он в Балии, небольшой стране располо­женной в глубине суши, на противоположном берегу Среднего моря. Когда ему было шесть лет, родители, всей семьёй перебрались к морю и предприняли путешествие в Хру­стальныйгород, потратив на это все свои сбережения. Им повезло. Они доплыли благопо­лучно. Их не обманули, не продали в рабство, как очень часто случалось в те далёкие и трудные времена. Ведь как раз в те годы в акватории Среднего меря всё ещё продолжа­лась кровопролитная война между почти все­ми прибрежными государствами. После при­бытия сюда Восил стал получать обязательное образование, предоставляемое каждому ре­бёнку бесплатно, независимо от места его рождения. Лишь бы тот находился здесь. За время учёбы Восил проявил свои поистине уникальные способности, был выделен из чис­ла остальных учащихся и уже в юношеском возрасте направлен в школу для особо ода­рённых и проявляющих некую гениальность. Там он окончательно сформировалсякак перспективный конструктор и талантливейший математик.

Завершалон своё образование в Высшей Академии Матери Пирамиды, куда попа­дают только самые избранные и где готовят специалистов и инженеров по производствупузырита. Послеэтого Восил стал работать на крупнейшем за­воде по изготовлению нега­баритных и самых больших деталей, которые исп­ользуются для строительства ТЭС на близлежащих островах. Там же находит­ся и крупнейшая в мире верфь, где строятся самые гигантские корабли и танкеры. Завод расположен на нижнем ярусе Западного бастиона и является закрытым объектом для любого постороннего человека.

Восил - один из главных инженеров всего предприятия и обладает как огромными знаниями, так и полным доступом ко всей секретной информации. У него в подчинении работают тысячи людей, и он пользуется беспредельным доверием. Есликто и стоит у са­мых источников тайн по производству пузы­рита, так это он - Восил.

- Егоединственная слабость - женщины. И, естественно, самые красивые.- Халли оторвался от чтения и, взглянув на Тайру, хмыкнул: - У меня нет ни малейшей надежды, что он от тебя откажется..., - увидя как губки девушки сжались в гневную узкую полоску, поспешно продолжил чтение: - Что самое стран­ное, он всегда умел им вскружить голову и постоянно пользовался их ответнойлюбовью. Оего победах на любовном фронте уже хо­дили слухи во время учёбы в Академии. Будучи студентом, и довольно-таки тучным, он умудрялся знакомиться с первыми красавицами города. Одна из них, Мисс года, даже стала впоследствии его второй женой. Но связи его недолговечны и скоропроходящи. Как правило, очень быстро Восил начинает искать новых подружек для своих утех и интим­ного времяпрепровождения.

Егоединственное хобби - вулканы. Все свои от­пуска он проводит в путешествиях к этим дымящимся, извергающим пламя или мирно ус­нувшим демонам природы. Совмещая свои поездки с познанием новых женских тел, об­ладатель­ниц которых, а то и нескольких сразу, он приглашает с собой в путешествие. Зна­ком также с несколькими высокопостав­ленными чиновниками из военного ведомства, с которыми поддерживает близкие, при­ятельские отношения. По не­которым данным даже умеет управлять самолётом, и при кон­струировании их корпусов принимал самое непо­средственное участие. - Халли закончил чте­ние и, сложив листки, добавил: - Да, ценная личность. У нас бы такой был под самым бдительным и неусыпным контролем. Возможно и здесь...

- Оченьдаже возможно! - согласилась Тайра. - Но деньги нужны всем, а тех денег, которыми мы располагаем, должно хватит на нескольких Восилов. И будем надеяться на моё неотразимое очарование. Если сегодня наш объект соберется на вечернюю прогулку, мы должны находиться как можно ближе к нему и не упустить малейшей возможности для знакомства. Если же нет, то все наши надежды возлагаются на завтрашний вечер. Главное, что бы не под­вёл Донтер и доставил утром так необходимые нам пропуска за Малую стену.

– Да,без них нам не попасть в тот ресторан, где намечается вечерин­ка с участием Восила. И хоть столик нам зарезервировали, но меня всё рав­но беспокоит сам момент твоего с ним знакомства. В шумной компании, в переполненномзале он может и не обра­тить на тебя внимания.

- Мнеглавнее - донего добраться! - улыбнулась Тайра. - А на месте, по ходу, я что-нибудь сымпровизирую.

Тасонстоял в холле своего ведомства и провожал взглядом каждого подчинённого, отвечаяна их вежливые приветствия. Увидя зашедшего с ули­цы Юниуса он с укоризной постучал пальцем по циферблату своих часов.

- Опаздываешь!

- Как!? - стал возражать советник. - Ещё целых две минуты!

- Ты хочешь сказать, что добрался бы до моего кабинета за это короткое время?

- Естественно, шеф! - заверил Юниус. - Вы ведь знаете мою пун­ктуаль­ность.

- Ладно, хвастать ты мастак, - Тасон жестом увлёк своего зама за собой, и они бы­стро пошли по одному из длинных коридоров. - Но спорить с тобой некогда, нас уже ждут. То, о чём мы сейчас будем говорить, очень и очень интересно и ты должен при этом присутствовать. К тому же это касается непосредственно твоей предстоящей поездки в Хардию. Там проводятся до­вольно-таки странные и подозрительные эксперименты. Ин­формация об этом мне была доставлена всего несколько часов назад, но я сразу же попро­сил двух наших самых просвещённых и доверенных медицинских светил высказать своё мнение по этому поводу. Они уже здесь и занимаются изучением мате­риала. Его немного, но он очень интригующий и надеюсь, достоверный.

- Акто информатор? - деловито поинтересовался Юниус.

- Мойстарый знакомый... Раньше он меня никогда не обманывал и не подсовывал дезинформацию, и я склонен ему верить. - Тасон первым вошёл в небольшую комнату с чудесной вентиляцией и предста­вил своего попутчика там сидящим: - Мой заместитель, господин Юниус.

- А! Знаком, знаком, - из-за стола поднялся Главный Ведущий по медицине. - Помню - вы докладывали на совете. А это мой заместитель, - он поз­накомил их с челове­ком с пышными усами и бакенбардами. - Старший невропа­толог и патологоанатом Го­рода.

- Прекрасно! - Тасон как всегда сразу старался перейти к делу. - И каково же ваше мнение о прочитанном.

- Сказка! - авторитетно заявил Главный Ведущий.

- Полнейшая выдумка и ложь! - поддержал его заместитель.

- Новсё-таки! Ведь не всё ещё известно о сущности и возможностях человеческого организма, - говоря это, Тасон взял со стола папку и протя­нул советнику по делам Сред­него моря, приказывая глазами ознакомиться с текстом. - Вся история развития человече­ства базируется на отрицании ранее устоявшихся мнений и внедрения в нашу жизнь, каза­лось бы, немыслимых ранее реалий. Могу привести по этому поводу массу примеров.

- ДорогойТасон! - Ведущий по медицине покровительственно улыбнулся. - Это ваша профессия - во всём сомневаться и всё ставить под сомнение. Согласен, когда-то и самолёт представлялся как некая сказка, несовмести­мая с действительностью. Но в вопро­сах жизни и смерти наука более кон­сервативна и, насколько я помню, во все времена смерть оставалась смертью. И никогда уже после оной, живое существо не возвращалось в мир жизни. Только в воспоминаниях, снах ну и... сказках! На подобные вещи надо смот­реть реально. Эксперименты, конечно, проводить можно любые. Даже самые бесчеловеч­ные. Что, мне кажется, в данном случае и происходит. Но результа­ты! Разве можно в та­кое поверить? Да никогда в жизни!

- Делов том, - стал объяснять и усач-невропатолог. - Что есть некие воз­можности продлить жизнедеятельность организма даже после его смерти. То есть при состоянии так называемой клинической смерти. Но это ни в ко­ей мере не даёт права утверждать, что был хотя бы единственный случай возобновлениявсех функций организма в последствии. И самое главное: никогда ещё не удавалось возобновить деятельность мозга. Это самая хруп­кая и деликатная часть человеческого бытия остаётся загадкой и останет­ся таковой, как мне кажется, навсегда!

- Ноздесь говорится о неких особых условиях, - поднял глаза от текста Юниус.- И если принять их во внимание, их странность и загадочность...

- Температура и странные излучения? - стал уточнять усач. - Возможно нераз­га­данный ещё состав воды из подземного озера? Наличие обильных серебряных руд? Мо­жет, вы ещё добавите и некую божественную силу?!

Онзамолчал, ожидаяили возражений или согласия. Но за столом возникло нелов­кое молчание. Оба Ведущих напряжённо смотрели друг на друга, как бы что-то припоми­ная, а Юниус с интересом наблюдал за их лицами. Неожиданно Тасон приказал:

- Выйдитев другую комнату. Нам необходимо переговорить наедине.

Обазама прекрасно поняли, к кому относится приказание, и тут же поки­нули своих шефов. Выйдя в соседнее помещение, плотно прикрыли за собой дверь и уселись в мягкие огромные кресла, предназначенные для посетителей. Усач нервно забарабанил пальцами по подлокотнику.

- Мнекажется, они что-то знают, о чём не знаем мы.

- Естественно! Они же Ведущие! - Юниус засмеялся. - Возможно, если мы про­явим себя на наших поприщах, то через много, много лет займём их места, и тогда нам доверят все самые важные секреты Хрустального Города, а то и всего мира. Ведь в картотеках са­мых секретных архивов наверняка есть некие загадочные тайны. Они не раскрыты, а ле­жат на полочках и ждут сво­его часа.

- Новедь если они знают нечто о данном случае, то они ведь нам расскажут?

- Трудносказать... Еслисочтут нужным...

- Аваше мнение? О чём они сейчас советуются?

- Безпонятия! - пожалплечами Юниус. - Теряюсь в догадках и не имею малейшего представления. Думаю, лучше подождать их решения. А пока, если вам не трудно, я бы вас попросил просветить меня в вопросе самой сути клинической смерти. Раньше как-то не приходилось сталкиваться с информацией на эту тему.

- Судовольствием! - оживился усач. - Это моя специализация и могу расска­зывать об этом часами, пока вам не надоест.

- Будемнадеяться, чтонас так долго здесь не задержат! - обернулся Юни­ус в сто­рону двери. - Поэтому, пожалуйста, вначале - саму суть.

Черезполчаса они были снова вызваны к своим шефам, но не для продол­жения бе­седы, а для прощания. После того, как медики ушли, Тасон со своим замом поднялся в свой кабинет.

- Хочутебя о кое-чём проинформировать..., - главный Ведущий по контак­там с дру­гими народами уселся за стол и подпёр голову рукой, как бы раз­думывая: с чего на­чать. Потом неожиданно спросил: - Ты ведь не веришь в чудеса?

- Каждоечудо имеет под собой основание и если дать ему должное объяснение, то всё станет просто и понятно, - увидя что шеф продолжает его пристально разглядывать, Юниус добавил: - Предварительно на­до собрать самую полную информацию.

- Нуда, ну да. - Тасон вздохнул. - Но о некоторых чудесах приходится со­бирать информацию всю жизнь, а они так и не становятся понятнее.

- Тогдавыходит, вы склонны верить в нечто божественное?

- Да! Приходится! Возьмихотя бы нашу Мать Пирамиду. Ведь до сих пор неиз­вестно что она и кто её сотво­рил. И как?

- Ну,так... это..., - замялся Юниус с ответом, - ...Бывает и нечто неподв­ластное чело­веку...

- Аобо всех ли подобных тайнах нашей планеты нам известно?

- Развемогут быть ещё подобные пирамиды?

- Врядли... - Тасон покачал головой. - Но что-то другое? Возможно ещё более мо­гущественное?

- Намбы тогда было об этом известно!

- Анам и известно, - увидя недоумение на лице своего зама, Ведущий продолжил: - Сто двадцать лет назад, при строительстве города Харди, был най­ден странный и загадоч­ный туннель, ведущий глубоко под землю. Ни один из исследователей спускавшийся туда не вернулся на поверхность. Тогда император, возводивший дворец приказал замуровать туннель навечно. Что и было сделано. И вот теперь, по прошествии стольких лет из-за ин­тенсивных добыч серебряных руд, люди углубились настолько далеко, что стали близки, возможно, к объекту или чему-то там ещё, что расположено под городом. И если это что-то такое же чудесное как наша пирамида? Если пирамида даёт возможность строить самое прочное и самое уникальное, то почему бы, что-то не дало возможности отсоединять ра­зум от тела и давать ему сво­боду перемещения? Сохранив при этом все жизненные функ­ции организма?

- Таккак же это проверить? - спросил Юниус. - Лезть под землю, на самое дно этих шахт?

-Да! - подтвердил Тасон. - Придется! Может даже тебе лично, если никто другой не справится...

Глава 3

Глава 17.(Хардия)

Уже больше часа, глубоко под землёй, продолжался яростный спор, начавшийся, казалось бы, со спокойного обсуждения результатов. При вскрытии была установлена причина смерти – небольшое кровоизлияние в мозг. Конечно, подобное могло произойти с каждым, а уж тем более с человеком, умершим в третий раз. Райгд сразу решил, что смерть наступила естественно, а не в результате путешествия разума и стал настаивать на продолжении опытов. Вителла наоборот стал доказывать, что это они в чём-то ошиблись и неправильно провели опыт, в результате чего организм Халида не выдержал. Страсти на­калялись, каждый настаивал на правильности своей точки зрения. Никогда ещё в своей жизни Вителла не смел перечить так сильно своему учителю и наставнику. А присутст­вующий здесь же Бензик, уже давно не осмеливался вставить хотя бы слово, со страхом ожидая, когда гнев Верховного жреца возобладает над терпимостью и вседозво­ленностью, которыми его лучший ученик и заместитель пользовался сверх всякой меры. За свою дол­гую карьеру невропатолога он помнил, как люди исчезали и порой навсегда, за гораздо более мелкие попытки оспорить хотя бы слово, произнесенное его Святейшест­вом, Вели­ким Главным Магистром Райгдом. А Вителла не только возражал, он ещё и об­винял в бес­сердечности, неоправданной спешке и авторитарном нежелании выслушивать критику в свой адрес. Бегая по комнате Вителла пытался перекричать Райгда, который, потеряв всю свою величественную невозмутимость и возрастную солидность, перешёл на крик и даже начал размахивать кулаками.

- Господин Великий Магистр! Да так же нельзя!

- Для достижения великих целей оправданы любые жертвы!

- Но не человеческие!

- Сколько раз тебе повторять: приговорённые к казни уже не люди, а трупы! И трупы, годные только для вскрытия!

- Но приговаривают их к смерти, а не к мучениям! – мечущийся Вителла остано­вился возле Райгда и посмотрел ему прямо в глаза: - Для того количества экспериментов, о котором вы говорили, не хватит смертников со всей Хардийской империи! Кого тогда начнёте топить?!

- Для святого дела всегда найдутся тысячи добровольцев!

- Тысячи?! А так ли оно свято, что бы приносить такие жертвы?!

- Замолчи!!! – жрец поднял руки со сжатыми кулаками, лицо его перекосилось от ярости и показалось, что он сейчас ударит. – Не тебе судить о необходимости и святости! Ты не представляешь даже, насколько далёк от знаний про высшие интересы государства! И я завидую твоему незнанию! На тебе не лежит, тяжесть принятия ответственных реше­ний и тебе легко рассуждать о нравственности и гуманизме! Хочешь быть чистеньким!? Не выйдет! Тебе ещё рано обо всём знать, но когда придёт твоё время, ты завоешь от ужаса и от проблем которые стоят, например, передо мной! И если ты не будешь к этому готов, ты просто-напросто сломаешься как самое слабое звено. И если твоё место в меха­низме государства будет ключевым, то и всё государство развалится как песочный замок!

Тут уже и Вителла испугавшись такого напора, сообразил, что мало че­го добьется, если станет на позицию явного сопротивления:

- Я, конечно, просто учёный и не могу с вами спорить о том, в чём вы разбираетесь намного лучше. Я только умоляю об одном: давайте не будем спешить и всё проанализи­руем самым тщательным образом. Ведь несколько дней нас не спасут?

- Да ты становишься невыносим! Возможно, несколько дней и предотвра­тят в дальнейшем лишние жертвы, которые будут более многочисленны!

- Но я не вижу никакой взаимосвязи!

- А тебе и не положено видеть! - Райгд попытался успокоиться и взять себя в руки. Отошёл от притихшего Вителлы и уселся за стол, на котором громоздились записи, ру­лоны чертежей и даже пробирки с анализами, - Все прениянасчёт нравственности нашей работы приказываю прекратить и больше к этому не возвращаться.

Вителла стоял посреди комнаты явно расстроенный и в его взгляде читались раз­очарование и непонимание. Бензик облегченно вздохнул, поняв, что спор окончен и ре­шил вернуть присутствующих к результатам и анализам вскрытия:

- Если всё-таки Халид не был болен несворачиваемостью крови, то у нас налицо явное воздействие окружающей породы на человеческие организмы. Вчерашних заклю­ченных перед доставкой сюда вниз тщательно обследовали; завтра, послезавтра уже можно будет сделать сравнительные анализы. А пока предлагаю взять пробы крови у тех, кто провёлвнизу много времени, ещё лучше у рабочих, постоянно работающих в шахте в самой глубине. Ведь окружающие выработки стали добы­вать совсем недавно. Поэтому у нас не зафиксировано, кажется, ни одно­го случая заболевания.

- Да, если найдутся среди коллег Халида люди с подобной кровью, это будет под­тверждением наших догадок, - жрец хмуро исподлобья глянул в сторону Вителлы, - Только вам двоим, да ещё Ренни разрешается выход наверх, займитесь этим немедленно. Только не надо афишировать и заниматься этим лично. Просто дайте указание медперсо­налу провести плановое обследование всех работников шахты. А мы уже потом сопоста­вим все результаты.

В этот момент снизу, сквозь толщу пород, раздался шум работающего, на полной мощности бурового комбайна. От его интенсивной работы даже появилась лёгкая вибра­ция, все замерли на момент, прислушиваясь.

- Они уже пробили новый ствол и добывают руду ниже нашего уровня? - удив­лённо спросил Вителла. Сверху из трещины посыпался мелкий песок, и он забеспокоился: - Как бы чего не завалилось?

- Первый технический корпус не тратит время даром, - настроение Рай­гда немного улучшилось. - Там, где теоретически могут не выдержать пере­крытия, ставят Пузыритовые.

- Ваше Святейшество! - осторожно начал Бензик, - А не вызовет ли такое резкое увеличение добычи серебра слишком повышенное внимание к шахте и к тому, что мы здесь проводим?

- Ни в коей мере! Все думают, что резкое увеличение добычи (а она на сегодняш­ний день должна утроиться) связано с предстоящими непомерными расходами на выплату компенсаций рабовладельцам. Ведь накануне женитьбы наследного принца выйдет давно готовившийся закон об отмене рабства.

- Но ведь в новых выработках запланировано бесчисленное множество различных помещений? К тому же прокладка водопроводов и отводящих коммуникаций?

- После закрытия шахты в ней будет устроен курорт для толстосумов, со специаль­ными теплыми ваннами в очень полезном для дыхания подземном воздухе. Об этом "сек­рете" было сообщено очень многим и он долго таковым не останется. И изучение этой "полезности" - основная причи­на нашего здесь присутствия. Приказываю об этом не за­бывать!

- Конечно, конечно! - поспешил заверить его Бензик. - А сейчас, если не возра­жаете, мы пойдем наверх дать указания и проследить за ходом отбора анализов крови.

- Идите! - жрец развернул один из рулонов с чертежами шахтных разработок и до­бавил вслед выходящим, - И срочно позовите ко мне Ренни.

Пройдянесколько помещений, в которых работали медики, из специаль­ного отряда присутствовавшие при первых экспериментах и которым временно даже возбранялся вы­ход наверх, Вителла и Бензик столкнулись с идущим навстречу Ренни.

- Тебя срочно ждёт его Святейшество, - сказал Вителла.

- А тебя не менее срочно разыскивает его Высочество принц Бутен, - ответил палач, - По последним данным он где-то в районе бассейна, в дворцовом парке.

Обменявшись этими фразами, каждый продолжил движение в своём нап­равлении. При подходе к лифтам невропатолог с сочувствием обратился к Вителле:

- Да, трудно спорить с его Святейшеством. И я хочу обратить твоё внимание, что не только трудно, но и опасно.

- Если бы и вы меня поддержали, то возможно спор дал какой-то результат. У вас ведь всё-таки огромный авторитет учёного.

- Вителла! - с укором ответил старик, - Да если бы я осмелился хоть на десятую долю твоих возражений! - он безнадёжно махнул рукой. - Ты ведь прекрасно понимаешь, чем бы это для меня закончилось!

- Лучше бы я не знал! - они вошли в кабину лифта, и Вителла нажал кнопку подъ­ёма. - Совсем пропала охота что-либо делать. Откликнусь я на приказ принца и пойду к бассейну, может, поплаваю.

- Вот и правильно, - оживился Бензик, - Я прекрасно сам справлюсь с возложен­ными на нас поручениями. В старости единственное, что остаётся приятного в жизни, так это работа. А тебе не помешает почаще пользоваться благами молодости и развлекаться. Тем более я слышал от Райгда о твоей предстоящей женитьбе. Это правда?

- Апочему бы и нет? - он грустно вздохнул,- Возможно, это приятнее и гораздо интереснее, чем некоторая работа.

Дальшеучёные продолжали говорить о разных мелочах, не возвращаясь боль­ше к теме работы и выйдя на поверхность, разошлись: старший к госпита­лю, а младший к бас­сейну.

Зайдяв парк, Вителла ещё издали услышал весёлый смех и крики, а, по­дойдя по­ближе, увидел пятерых пловцов соревнующихся в скорости. Самой первойплыла прин­цесса, а совсем рядом принц, который больше любовался и созерцал, чем соревновался. Сзади Ковели с девушками, подбадривая се­бя криками и шутками, пытались догнать бу­дущих правителей Хардийской империи. Встав на край бассейна, Вителла дождался пока рука принцессы, первой коснулась стенки у его ног и, подпрыгивая, закричал, подняв вверх руки:

- Ура-а! Принцесса победила! Да здравствует победительница! Теперь принцу при­дётся целый день выполнять все её пожелания!

- Номы ведь ни о чём не договаривались! - Айни ловко выпрыгнула из воды и усе­лась на краю, собирая мокрые волосы в узел и выкручивая их.

- Уэтого бассейна особая традиция: побежденный выполняет все приказы и поже­лания победителя.

- Авот и наш давно ожидаемый декёрл! - принц подплыл, грозно вращая глазами и отплёвывая воду, - Что ты там выдумываешь о каких-то традициях?

- Ядумал вы сами Ваше Высочество, рассказали об обязательных усло­виях прово­дящихся здесь соревнований? - было сказано с самым невинным видом.

- Воти прекрасно! – вмешалась принцесса, - хоть один человек подсказал о пре­имуществах моей победы!

Принцпоказал кулак из воды:

- Кактебе не стыдно вводить в заблуждение её Высочество? - потом подал другую руку и попросил: - Помог бы лучше другу вылезть на берег! - Вителла с готовностью про­тянул руку, но ухватившийся за неё принц резко дёрнул и декёрл во всех своих длинных и великолепных одеждах ученого рухнул в воду.

- Так нечестно! - закричал он, выныривая и отфыркиваясь от воды.

- Вот будешь знать, как разглашать государственные тайны! - сказал принц, чуть не захлебываясь от воды и смеха.

- Она моя будущая повелительница и я бы ей всё равно рассказал. Тем более, и я в этом только что лишний раз убедился, она гораздо добрее тебя и не позволяет себе швы­рять подданных в воду, да ещё в одежде! Ваше Высочество! - теперь он обращался к принцессе, - Вы имеете полное право приказать им спасти меня из водного плена! - затем, сложил руки перед собой и стал делать вид, что погружается в воду.

- Приказываю! - Айни величественным жестом указала на пускающего пузыри Вителлу. - Срочно помочь пострадавшему!

- Кто же осмелится ослушаться? - принц подплыл к другу, - Сейчас, сей­час... я ему помогу, что бы долго не мучался! - и он принялся толкать Вителлу ещё глубже под воду. Но тот неожиданно схватил принца за ногу и окунул его, развернув, головой вниз.

- Ах, так здесь выполняются приказы победительницы? - с возмущением вскрик­нула принцесса, спрыгивая в воду. Она схватила Вителлу за длинные одежды и потащила к берегу. А тот со смехом обрызгивал пытающегося догнать его принца и причитал:

- Увы, принцесса! Одна надежда на скорейшее начало вашего правления! - он от­толкнул руку принца, хватающую его за одежды, - Если конечно мне удастся дожить до этого светлого часа!

Подплывшие, тем временем, остальные участники заплыва помогли принцессе вы­толкнуть на бортик декёрла, в неудобно прилипшей и стесняющей движения одежде, Бу­тен брызгался, вслед водой и кричал:

- Ага, струсил! Позорно сбежал с поля боя!

- Сейчас, сейчас! Я только сниму с себя эти хламиды!

- Как вам не стыдно? Почему вы не выполнили моего приказа и не помогли своему другу?

Принц вытаращил глаза от удивления:

- Так ведь он же хотел утонуть! Ну и я стал ему помогать! А если вы хотели, что бы я ему помешал, так надо было правильно сформулировать своё приказание. У нас в Хардии все распоряжения выполняются дословно!

- Как жаль, что я медленно плаваю, - посетовал князь, уже вылезший из воды и по­мо­гая подру­гам принцессы выйти по ступенькам на углу бассейна, - А то бы я тоже зага­дал несколько приятненьких желаний. Может, давайте посорев­нуемся в составлении сти­хов?

- Да ты не прибедняйся! - Вителла разделся, оставшись в коротких плот­но обле­гающих трусиках, и встал на край бассейна, - Предлагаю ещё раз сделать заплыв во всю длину и окончательно выяснить - кто же сильнейший.

- А я не согласна! - Айни обижено надула губки, - Я сегодня уже завое­вала право отдавать приказы, и не хочу - что бы какая-то случайность лишила меня этого. Предлагаю поучаствовать одним мужчинам.

- Тогда присуждайте победу сразу мне! - Ковелли встал на край и, под­няв руки, на­пряг все мускулы, - Потому, что мне придется плыть в оди­ночестве.

Неожиданно Вителла прыгнул ему на спину и с криком: "Сейчас разберёмся!" по­валил в воду. Тут же, подплывший к ним принц стал помогать окунать в воду изо всех сил барахтающегося князя, который стал вопить: "Сдаюсь, сдаюсь! Мальчик я, мальчик!", чем еще больше развеселил девушек стоящих на краю бассейна и чуть не падающих со смеxу в воду. Когда все немного успокоились, и друзья вылезли на берег, Сакрина сказала:

- Я, например, уже устала плавать.

- И я тоже, - поддержала её Пеотия. - Мы лучше будем сопровождать ваш заплыв по краю бассейна, и делать ставки на победителя.

- Поэтому слушай мой приказ! - продолжила принцесса, - Приготовиться! - трое мужчин подошли к самой кромке воды, - Вперёд!

И одновременно с её взмахом три фигуры высоко подпрыгнули и, плюхнувшись в воду, поплыли, пыхтя и отфыркиваясь, широко разгребая ладоня­ми воду в разные сто­роны. Девушки двигались по бортику бассейна, параллельно с ними, криками и визгом поддерживая то одного, то другого. К середине восьмидесятиметровой дистанции намети­лась некоторое лидер­ство Вителлы и отставание Ковелли. Но на последних двадцати мет­рах принц так неожи­дан­но прибавил в скорости, что декёрл старающийся изо всех сил от­стал, чуть ли не на полтора метра.

- Ну что, научный червяк, я вижу пыльные библиотеки, не прибавили тебе здоро­вья? - довольный принц похлопывал своего друга по плечу, а тот с большим трудом пы­тался отдышаться, - 3ахирел совсем, раньше ты моих предфинишных рывков так легко не пропускал!

- Каюсь, ваше Высочество! Теперь буду каждый день плавать и надеюсь, через пару дней восстановлю силы и возьму реванш! - Вителла повернулся в сторону аплоди­рующих красавиц: - Ну и кто же выиграл пари?

- Конечно её Высочество! - Сакрина расстроено развела руками, - И мы теперь обязаны выполнить по одному её желанию.

Принц и Вителла уже поднялись на бортик и за руки вытянули Ковелли. Князь тут же вступил в разговор:

- А что ее Высочество прикажет тем, кто не умеет спорить?

- Сейчас что-то придумаю! - Айни на несколько секунд задумалась, а потом радо­стно захлопала в ладоши: - 3наю, знаю! Выигравший в заплыве получил победу, а проиг­равшие ничего. Так пусть им в утешение будет по поцелую. Приказываю: Пеотия целует Вителлу, а Сакрина нашего единственного "мужчину" - князя.

- О, Творец! - горячо воскликнул принц, - Лучше бы я проиграл!

- Справедливо, очень справедливо! - сказал Ковелли, назидательно подни­мая вверх указательный палец. Увидя на себе недоумённей взгляд принца: "И ты против меня!", князь, тем не менее, продолжал: - Самая прекрасная из всех принцесс наверняка захочет, чтобы её считали и самой справедливой?

- Конечно хочу!- ответила принцесса не чувствуя подвоха в вопросе.

- Тогда поцелуй должен получить каждый проигравший? - допытывался князь.

- Конечно каждый!

- Тогда мы настаиваем, что бы и принц, проигравший в предыдущем заплыве, по­лу­чил свой поцелуй тоже, как об этом мы и услышали из самых прекрасных и справедли­вых уст, которые всегда сдерживают данное слово.

- Я думаю, моя будущая супруга не заставит усомниться наших будущих поддан­ных в своей справедливости? - говоря это, Бутен подошёл к Айни и подставил губы для поцелуя. Принцесса сделала шаг назад, пы­таясь найти выход из создавшегося положения.

- Вы меня запутали, я не должна целовать!

- Должна, должна! - закричали все в один голос, и встали полукругом около венце­носной пары приготовились наблюдать за первым поцелуем.

- Нет, нет, так не пойдёт! - воспротивилась Айни.

- Спра - вед - ли - вос - ти! - заскандировали все в ответ.

- Да я не об этом! - принцесса при этом даже притопнула ножкой. - Пусть каждая пара отойдёт подальше и целуется одновременно, не подсматри­вая друг за другом.

Все тут же согласно закивали головами и, разойдясь метров на пять, слились в пар­ных поцелуях. Ковелли и Сакрина в весёлом и игривом; Вителла и Пеотия в робком и не­решительном; Бутен и Айни в страстной и горя­чем, пронзившем их тела, будто электриче­ским током.

- И проследи, что бы в помещение № 117, - Верховный жрец постучал пальцем по схеме, - никто не заходил уже, с сегодняшнего дня. Вот здесь, в самом начале анфилады помещений заканчивающейся нужной комнатой повесь большой бросающийся в глаза за­мок, что бы создалось впе­чатление о прекращении внутри каких-либо работ. Я приказал оставить во всех этих помещениях вдоль стен высокие участки породы, якобы впоследст­вии из них будут вырезаться ванные углубления. Именно для этой работы и будут ото­браны после обследования несколько человек. Подбери неболтливого бригадира, который будет проверять их в первый день работы. Особенно настаивай на выполнении по всей шахте приказа о посто­янном герметическом закрытии всех дверей. Сам лично проследи за под­водом воды и её откачкой и как только всё будет готово сразу же проведи пробное за­топление на несколько часов. Потом тщательно высушишь сто семнадцатою комнату уси­ленной вентиляцией.

- О, Святейший! - Ренни, увидя, что жрец на минуту задумался, решил о чём-то спросить: - А как насчёт электричества? У них ведь будут ручные электробуры, может произойти замыкание и сильный удар тока убьёт их до утопления!

- Молодец! - похвалил Райгд, - Вот полная последовательность твоих дей­ствий. За­крываешь наружный засов на двери помещения № 117,что бы птички случайно не уле­тели. Закрываешь на замок всю галерею. Поднимаешься на уровень выше и, перед тем как открыть воду, отключаешь рубиль­ником подачу электроэнергии. Всё должно выглядеть как непредви­денная случайность, как несчастный случай. После, мы на два дня, забываем об этом, а потом посылаешь своего бригадира, якобы для обычной провер­ки. Конечно, не забыв предварительно отодвинуть засов на затопленной комнате. Бригадир якобы не же­лающий афишировать о возможной, трагедии вызываеттебя, а ты меня с нашими не­сколькими медиками, и мы, откачав воду, пытаемся их оживить. У нас ещё достаточно времени для более подробного обдумывания всех деталей предстоящей операции.

- Акогда вы планируете её начать?

- Завтра, самое позднее послезавтра. Когда всё приготовишь, позовёшь меня, я лично хотел бы всё осмотреть.

- Слушаюсь, ваше Святейшество!

- Иди! И прикажи всем "слухачам" работать в две смены и в письменном виде док­ладывать обо всех подозрительных разговорах, особенно нас­чёт шахты или работ здесь проводимых.

Проводиввзглядом ушедшего палача, Райгд с удовлетворением подумал: "Какое огромное, всё-таки, количество вариантов для достижения цели у человека обладающего почти безграничной властью!"

Ужепоздно вечером, отвезя принцессу с девушками в египетское посоль­ство и князя, жившего там же, неподалёку, Бутен и Вителла остались наедине.

- Сегоднябыл чудеснейший день в моей жизни, - мечтательно сказал принц, - Но я заметил, что и ты прекрасно отдохнул и пожалуй впервые за послед­нее время, не рвался к своей работе и не причитал, о массе несделан­ных срочных дел. Откуда такая перемена?.

- А - а! - Вителла безнадёжно махнул рукой, - Мы и вправду прекрасно про­вели этот день, и мне не хотелось бы оканчивать его перечислением проблем приносящих мне в по­следнее время массу неприятных размышлений. Но тебе необходимо обо всём знать и быть в курсе происходящего.

- Ты меня заинтриговал! Хотя я уверен, что и ты будешь сильно удивлён, когда сам услышишь от меня интереснейшую историю. Только сразу предупреждаю: то, что я рас­скажу строжайшая тайна, известная только императорам.

- Ух, ты! Только из-за этого я уже горю желанием побыстрее её услышать! -

- Ну, нет, давай по порядку. Ты первый начал, ты первый и рассказывай.

- Только ты меня не подведи, - предупредил Вителла, - Святейший, про­исходящее в низу, возвёл в ранг государственной тайны и я даже тебе не имею права ничего рассказы­вать.

- Я в тебе уверен, - заверил его принц, - Так что не сомневайся и во мне!

- Ну, тогда слушай! - и Вителла подробно изложил всю последовательность и сущ­ность событий происшедших с ним за последние несколько дней. Бутен только из­редка прерывал его рассказ короткими замечаниями или уточняющими вопросами. Потом, по­кивав головой, посочувствовал:

- Я вполне понимаю твои переживания и полностью их разделяю. Но теперь по­слушай мою историю. Возможно, совместив наши знания, мы сможем разгадать сразу не­сколько загадок.

Когда было рассказано о тоннеле "Глотка Преисподни", Вителла, с за­горевшимися глазами, в возбуждении чуть ли не тащил принца куда-то за руку:

- Конечно же, здесь есть какая-то взаимосвязь! Давай сейчас хоть одним глазом взглянем на этот тоннель!

- Да уймись ты! Сейчас же глухая ночь! - остановил его Бутен, - Я что, должен раз­будить отца и попросить показать нам дверь, ведущую к "Глотке"?

- Прости, я не сообразил, - смутился Вителла, - Ну а с самого утра?

- Без проблем! Но, как только император проснётся. Надо ведь соблю­дать этикет. Не забывай об этом.

- Ну, тогда я утром бужу тебя! Надеюсь, это можно сделать без этикета?

- Спрашиваешь! Тем более в последнее время я страдаю томительной бессонницей, - и глубоко вздохнув, принц добавил: - Как трудно нам сопротивляться, коль жизнь под­властна лишь любви!

Глава 18. (Броди)

На следующий день, с самого утра, Александр Константинович, Лариса и Бегим стали самым тщательным образом обследовать близлежащие к лагерю участки. Последо­вательно объезжая их и осматривая. В каждой мало-мальски заметной ложбине ар­хеологи устанавливали по несколько разнообразных приборов, работающих в автоматическом ре­жиме и самостоя­тельно передающих всю информацию на на­ходящийся в штабной палатке компьютер. При этом они постоянно сверялись со своими многочисленными картами, кальками и про­зрач­ной, но разграфлённой на многочисленные квадраты, плёнкой. Скеп­тически улыбаю­щий­ся проводник долго сдерживался, но потом, всё-таки, высказался:

- Современная наука может многое. Почти никто сейчас не начинает рабо­ты, не сверившись с аэрофотоснимками местности, а то и с фотографиями из космоса. Но иногда простой глаз видит то, что не могут заметить самые совершеннейшиеприборы.

- Да? - Броди внимательно обвёл взглядом окружающие их барханы. - Не сомнева­юсь, что при вашем-то опыте вам известно о пустыне гораздо больше, чем могут сооб­щить некоторые вычислительные центры. Но хочется, что бы вы поделились и с нами своими наблюдениями.

- Могу, - просто ответил проводник, хотя и было заметно, что он польщён ком­плиментом о своей осведомлённости. - Песок! - он развёл руки ладонями вниз, а потом плавно присел. - Я впервые вижу его здесь на таком низком уровне.

- Неужели эти колебания так существенны? - удивилась Лариса.

- В разных местах, в разные годы они бывают до тридцати метров! А то и больше! - со знанием дела подтвердил Броди вместо Бегима. - Но какова разница здесь?

- Около десяти метров ниже среднего, - с уверенностью ответил проводник.

- Фантастика! - Александр Константинович от удовольствия и радости поти­рал руки. - Сол­нышко! Ты даже себе не представляешь как нам пофортунило! Мы будем работать в са­мых благоприятных для раскопок условиях! Насколько меньшие горы песка нам придётся перелопатить!

- Тебе постоянно везёт! - засмеялась Лариса.

- Естественно! - подтвердил Броди. - Особенно с тех пор как встретил тебя!

Вернувшись в лагерь, руководитель экспедиции первым делом осмотрел пробный шурф, который стали рыть в их отсутствие. Практиканты зарылись в глубь на четыре метра, но признаков приближающейся древней почвы так и не обнаружили.

- Да! Я себе представляю, если бы сверху было ещё метров десять, пят­надцать песка! - сокрушённо завздыхала Лариса.

- Могу тебя разочаровать: до грунта ещё может быть двадцать, а то и тридцать мет­ров.

- И что будем делать?

- Копать в других местах! - с завидным спокойствием ответил Броди. - Очень во многих и многих местах. Будем надеяться и на показания наших приборов, возможно, они дадут более правильную подсказку. Порой даже зная где, не всегда знаешь сколько. Осо­бенно - времени. А пока нужны люди. Много, очень много людей, - он повернулся к по­дошедшему водителю КАМАЗа. - Ну, как транспорт? Готов ударить по бездорожью?

- Немного кое-где подтянем, - ответил тот, вытирая промасленной тряпкой руки. - И завтра с утра можем снова в путь.

- Прекрасно! Бегим! Завтра попрошу вас выехать как можно пораньше в известное вам место и привести первую партию рабочих в количестве двад­цати человек. А также дополнительные палатки и продовольствие. Заодно доставьте щиты для сдерживания осыпающегося песка. Когда ждать вашего возвращения?

Проводник ненадолго задумался, подсчитывая что-то в уме, и сказал:

- Послезавтра, ближе к ночи.

- Тогда готовьтесь и отправляйтесь в путь. Археологи займутся своим делом,- он обратился к практикантам: - Двое продолжайте углубляться здесь, только смотрите, что бы вас не завалило - один постоянно остаётся наверху. Повар на камбуз, готовить ужин. Мы ж втроём сделаем пробный шурф с другой стороны этого бархана, - и вместе с Лари­сой и одним практикантом, бодро вскинув лопаты на плечо, первым отправился к выбран­ному месту раскопок.

Следующие два дня прошли в непрекращающемся, но бесплодном труде. Пять ло­пат, иногда к ним присоединялась шестая, с равномерными интервала­ми вонзались в су­хой осыпающийся песок и пытались отбросить его как можно дальше от постепенно уг­лубляющихся воронок. Со временем песок стано­вился влажней, более слёжанным и чем глубже, тем тяжелее. Доходя до пяти­метровой глубины, тщательно осматривали дно и не найдя каких-либо изме­нений в грунте переходили на новое место. К вечеру того дня, ко­гда вновь вернулись КАМАЗы с рабочими и заказанными щитами, было вырыто шесть проб­ных котлованов в местах самых удобных, на первый взгляд и низко распо­ложенных. Всё было безрезультатно.

Разместив вновьприбывших, Броди и Лариса сразу же легли спать. Зато встали очень рано, когда ещё было темно и ничто не нарушало покой раскинувшегося среди пес­ков лагеря. Включили компьютер и стали сопостав­лять показания приборов.

- Смотри! Опять то же самое! - Александр указывал на план местности их окру­жающей. - Вот здесь, здесь и здесь! Три ложбины, окружающие этот огром­нейший бар­хан! И в третий раз температура на них, минимально, но выше, чем на всех остальных уча­стках.

- Но если температура - не основной показатель направления наших поисков? - со­мневалась Лариса. - Ведь учти, с тех пор прошло более шести тысяч лет! За это время может остыть что угодно!

- Может! - весело согласился Броди. - Но ведь не остыло! До сих пор что-то там греет. И слой песка там действительно не настолько велик, что бы скрыть эту небольшую разницу в температуре. Для нас это просто изумитель­ное совпадение. Благодаря этому мы имеем неоспоримое указание на явно определённое место для раскопок.

- Тебе видней! - легко согласилась Лариса. - Где скажешь, там и будем копать.

- А хотелось бы, что бы кто-нибудь поспорил! - возмутился Александр Константи­нович. - Хотя бы для проформы!

- У меня не получится. - констатировала его супруга. - Я теряюсь перед таким ав­торитетом, а мои знания просто блекнут перед твоими.

- Лариса Ярославовна, не прибедняйся, - он усадил её на колени. - Я ведь тебя уже знаю. Если ты будешь против, ты вначале согласишься, а потом всё равно сделаешь по-своему.

- Неправда! - она даже обиделась. - Все твои распоряжения выполняются без обсу­ждений и беспрекословно.

- Я рад... - он стал осыпать её лицо благодарными поцелуями.

- Так, где мы сегодня будем производить раскопки?

- Сразу на всех трёх участках. - Броди отвлекся от приятного занятия и пододвинул карту поближе. - Люди теперь у нас есть, а если найдем хоть... - он в нетерпении подергал себя за нос, а потом затряс кулаком. - ...Хоть что-нибудь, сразу же наймем любое необхо­димое нам количество.

- Уже начинает светать, - заметила Лариса, взглянув в окно.

- Тогда общий подъём! - скомандовал руководитель экспедиции. - Лёгкий зав­трак и немедля приступаем к работе.

Всё в лагере пришло в движение, и уже через час все находились на отведенных им участках. Половина людей была брошена в ложбину у высокой стороны бархана. Броди резонно рассудил, что если ветер усилится и бархан "пойдёт", то за короткое время на­кроет все на своём пути. Поэто­му работать здесь надо было как можно быстрей. Если бу­дут положительные результаты раскопок, то тогда окупится вывоз всего бархана на нуж­ное расстояние. Если же нет, придётся работать более длительно и скрупулезно. Ос­тав­шаяся часть людей была разделена пополам и поставлена на рытьё шур­фов на остав­шихся двух площадках.

Три дня прошло безрезультатно. К счастью ветра не было, что довольно-таки спо­собствовало спокойной и размеренной работе. Правда, солнце жгло немилосердно, и зной стоял просто невыносимый. Пришлось в самый разгар жа­ры отменить все работы и про­водить их в большинстве ранним утром и поз­дним вечером, почти ночью. Для этого был задействован большой генератор, и раскопки проводились при искусственном освещении. Работалось споро, и сделано было очень много. На самом перспективном участке был вы­рыт котлован глубиной до шести метров и начато рытье траншеи уходящей полого вглубь, под бархан. На это позволяли щиты, со специальными распор­ками предохраняю­щие боко­вые песчаные стенки от обвалов.

Начетвертый день, с утра, Броди и Лариса находились на дне этого ог­ромного кот­лована и внимательно присматривались под ноги, пытаясь найти во все углубляющемся грунте хоть какие-то намеки на изменение состава.

- Сегодняуже на два метра углубились и ничего... - с сожалением конс­татировала Лариса.

- Да... - Броди задумчиво переминал песок в пальцах. - Вроде бы и пора доб­раться хотя бы до скальных отложений. Ладно! Пойдем, взглянем, что там делается в траншее.

- Александр Константинович! - раздавшийся с высоты голос, заставил их прикрытьглаза ладонями от солнца. Трудно было рассмотреть сразу: кто к ним обращался. Это был Николай, один из практикантов, - Александр Константинович! - повторил он свое обра­щение. - Тут нечто интересное. Не хотите ли взглянуть?

- Чтоименно? – Броди, со всей скоростью бросился карабкаться вверх по осыпаю­щемуся вниз песку.

- Воронка! - кричал парень сверху. - Песок потихонечку в нее ссыпается!

- А - а... - разочаровано протянул руководитель, останавливаясь и поджидая от­ставшую супругу. - И где? - спрашивал он уже без интереса - подобных во­ронок в пустыне было бесчисленное множество.

- Надне одного из котлованов, которые мы раскопали в первые два дня! По-моему в номере четыре!

- Такчто же ты сразу не говоришь! - непоследовательно стал укорять Бро­ди своего подчиненного, хватая Ларису за руку и таща ее вверх как на бук­сире.

- Чеготы так со­рвался? - спросила она, задыхаясь, когда, выскочив на гребень, они лёгким бегом рванули за практикантом.

- Видишьли... - он говорил сквозь дыхание, смахивая выступавшие на лбу капли пота. - Там не должно быть воронки... Песок мокрый... Был... Но сейчас он подсох и куда-то проваливается... Значит там полость... Может и неболь­шая, но... Где? Здесь?

- Да! Вон там, внизу! - они остановились на краю котлована, заглядывая вовнутрь. - Я расставлял вешки, на тех барханах, как вы приказали, - расска­зывал практикант, пыта­ясь отдышаться. - Возвращаюсь, смотрю, а там воронка. Спустился вниз, присмотрелся: точно. Песок стекает вниз медленно, медленно, как в песочных часах. Я ещё чуть подсы­пал, тот тоже стал стекать. Я к вам. Но с тех пор мне кажется, воронка стала еще больше.

Бродитяжело вздохнул и осмотрел парня с ног до головы:

- Никогда! Запомни хорошенько: никогда больше в своей жизни не подхо­ди близко к подобным вещам без страховки! Понятно? - получив в ответ утвердительный кивок, скомандовал: - Сними всех людей с двух малых раско­пок и веди их сюда. Одного из на­ших отправь на большой котлован, пусть пока там присматривает. По пути захватите из лагеря верёвки, доски и несколько щитов. За оставшийся до перерыва час много не сде­лаем, но хоть начнём! Давай, двигай! И побыстрей! - добавил он уже в спину удаляюще­муся парню. А сам повернулся к котловану, сплёл пальцы ладоней и приложив ко рту, за­хукал в них в каком-то непонятном возбуждении.

- Думаешь,это то? - спросила Лариса, трогая его за локоть.

- О! Как бы я хотел на это надеяться! - вырвалось у Александра.

- Аесли нет?

- Даты права! - он постарался успокоиться и глубоко вздохнуть. - Вначале надо покопаться, а потом уже и радоваться можно будет..., - улыбнулся, гля­дя на супругу. - ...Коль будет повод!

Показались первые рабочие. Они шли с инструментам в руках и весело перегова­ривались между собой. Кожа их не была совершенно чёрной, как у большинства мест­ного населения и имела тёмный древесный оттенок, с гус­тым синим отливом. Им были без­раз­личны и сам успех экспедиции и пережи­вания и надежды её руководства и участников. Для них в первую очередь ценилась солидная оплата их труда, полноценное и качествен­ное питание и, в конечном итоге, несомненное выделение среди своих соплеменников, как повышением личного благосостояния, так и возрастанием авторитета.

Размеренная однотонная работа была не утомительна для их мощных заго­релых бицепсов и воспринималась скорее как некая забава или перемена обстановки, которая окружала их с самого рождения и была неизменной, по­рой, до самой смерти.

Глядя на них, Броди в раздумье удивился:

- Почему же в расшифрованных мною записях говорится, что шесть тысяч лет на­зад, среди жителей этой страны черные люди были в диковинку и встре­чались крайне редко?

- Очень странно, - согласилась Лариса. - Но ведь о том периоде вообще ни­чего не известно. Я вся содрогаюсь от мысли, что из всех живущих на этой планете, только ты об­ладаешь письменными доказательствами о жизни того, невероятно далёкого времени.

- Неужели всё население той цветущей, огромнейшей страны погибло в ка­ком-то невероятном катаклизме? Я до сих пор прихожу в ужас при воспоми­нании об остальных, утраченных и украденных пластинах с манускриптом! Если бы их удалось отыскать и прочитать! Ведь наверняка там имелась пол­ная информация обо всём, возможно и о при­чине их гибели. А о других государствах! Да те две строчки, что имеются в доставшемся мне тексте, просто сводят меня с ума! Ты ведь знаешь, что я имею ввиду?

- Конечно, дорогой! Но ты ведь сам меня убеждал: если есть одно упомина­ние о чём-либо, значит, обязательно отыщется и другое. Тем более сейчас, не до воспоминаний о том, что утрачено. Надо что-то делать, а не стоять на месте. Посмотри, все уже давно ждут твоих распоряжений.

Действительно, десять рабочих и два начинающих археолога обступили полукру­гом своих руководителей и ждали дальнейших указаний.

- Доски по две, сбиваем квадратом, сверху ставим опалубку, щиты постепен­но опускаем по сторонам, по мере выемки песка, отвалы делать вон там, нет, нет, чуть пра­вее... - понеслись команды Александра Константиновича, и все и вся пришло в движение. Через час пришлось прекратить работы из-за намеченного дневного перерыва, но уже к тому времени щиты углубились почти полностью, образовав широкий колодец на глубину до полутора метров. Песок по центру продолжал уходить куда-то вниз все с той же не­спешной равномерностью. Это несказанно воодушевляло Броди и он бы так и остался под нещадно палящим солнцем наблюдать за образовывающейся воронкой, если бы не его супруга, которая чуть ли не силой увела мужа в лагерь по­обедать и отдохнуть.

Авечером раскопки продолжились с новой силой. Заинтересованные воз­никшим ажиотажем, даже подошли водители грузовиков и предложили свою по­мощь. Но Броди их отослал к машинам, приказав готовиться к возможному завтрашнему рейсу за людьми и необходимым снаряжением. Прошли ещё метр. Вылезший из колодца практикант спро­сил:

- Апочему нельзя подождать пока песок весь не уйдёт вниз, избавив нас от лиш­него труда?

- Видители, молодой человек, - отстранённо стал объяснять Александр Константи­нович, продолжая заглядывать в освещенный прожектором квадрат. - Прошли года, века, тысячелетия. Сколько песка уже сыпануло туда время? Неизвестно! Возможно столько, что нам никогда и не выбрать... если при­дётся. Поэтому гораздо проще производить вы­емку сейчас, когда удобно и безопасно... - Неожиданно, копошащиеся на дне рабочие оживились, явно что-то обсуждая.

- Очем это они? - Броди спрашивал у Бегима, который сидел на краю опа­лубки и с особым достоинством курил Мальборо Лайт.

- Говорят,камешки стали попадаться, - ответил проводник, прислушавшись. - О! А сейчас вообще, что-то большое и твёрдое!

- Стоп! Прекратить работы! - Выкрикнул руководитель и стал сам спускать­ся в ко­лодец по верёвочной лестнице.

Внизупод ногами находилось нечто, вероятно поверхность скалы. Броди схва­тил лопату и стал с ожесточением сбивать окаменевший песок. Воронка продолжала уг­луб­ляться уже намного быстрей и, помогая ей лопатой, он заметил, что скала обрывается под прямым углом вниз и песок струится вдоль её отвесной стенки. Броди замер, и как за­во­роженный наблюдал за всё углубляющейся воронкой, пока она не достигла глубины в метр от подошв его обуви. Тогда он лёг на скалу и, опустив руку с лопатой вниз, попы­тался надавить, ускоряя движение песка. Тот неожиданно легко подался вниз и Броди только чудом не выпустил лопату из руки. В лицо уда­рил выхлоп удушливого, застоявше­гося воздуха, а глаза запорошило взметнув­шимся мелким песком. Он откатился в сторону, вытягивая лопату. Одновремен­но другой рукой он пытался прочистить запорошенные глаза. Постепенно ему это удалось, и он сел, удивлённо наблюдая за образовавшейся ды­рой, санти­метров тридцать в диаметре и продолжающимся ссыпаться туда песком. Теперь он вытекал с другой от скалы стороны, из под уходящей вверх стен­ки выкопанного ко­лодца.

- Немедленно опустите доски и несколько мешков! - скомандовал Александр Кон­стантинович. - Надо перекрыть оползание грунта.

Когдаэто было сделано, вниз спустилась Лариса с мощным прожектором, шнур от которого уходил наверх.

- Заглянем? - спросила она немного дрожащим голосом.

- Сейчас! - ответил Броди сплёвывая попавший в горло песок. -Сначала пос­мотри сюда. Видишь! Слишком ровные и параллельные грани для простой ска­лы! Что это, по-твоему?

- Неужелиплита?! - ахнула она. - И перекрывает весь колодец! Только небольшаядыра осталась!

- Данет, - сомневался он. - Уж слишком она толстая - сантиметров сто двадцать, не меньше. Это скорее похоже на цельный кусок стены. Или её часть. Стена рухнула и на­крыла отверстие...

- Отверстие?

- Можетбыть! Ибо редко кто строит колодцы со стволом три метра в ди­аметре.

- Амы не провалимся неожиданно вниз?! - содрогнулась Лариса.

- Растяпа! - выру­гал себя, её супруг. Привязавшись верёвками, он скомандовал: - Подстраховывайте нас! - опустил прожектор, чуть ли не в самое отверстие. - А теперь да­вайте свет!

Ив ту же секунду, на уходящие на немыслимую глубину стены, хлынул осле­пи­тельный свет. Но даже он оказался не в силах высветить дно, разверзшейся под их взгля­дами пропасти.

- Мне кажется, - шёпотом заговорила Лариса. - Это выходит на другую сто­рону планеты...

- Есливерить манускрипту, здешние шахты были глубиной до девятисот метров! Периметр этого ствола имеет идеальную окружность, - продолжал он уже де­ловым голо­сом. - Стены подвержены страшной эрозии, но всё равно просматривается твердая порода, вы­ступающая местами. Можно спорить и на тему, что это чисто природное сооружение, но! С ходу готов дать более пятидесяти процентов, что это не что иное, как дело рук чело­ве­ческих! Ну..., по край­ней мере..., разумных!

- Какже они умудрились пробиваться так отвесно и на такую глубину?

- Скорейвсего мощнейшая буровая установка!

- Скажешьтоже...

- Неспорю, моё предположение звучит как издёвка над современными тех­ниче­скими средствами, но..., - он выключил прожектор и вытянул его наверх. - Всё будем про­верять завтра, с утра.

- Пошлёшьза новыми людьми? - спросила Лариса.

- М - м... Пожалуй, нет. По крайней мере, не завтра. Само это, ещё не даёт нам по­вода для окончательной уверенности в удачном начале наших изыска­ний. Надо всё прове­рить самым тщательнейшим образом.

- Тоты надеешься, то сомневаешься... Ведь ещё вчера ты страстно желал найти хоть что-то, хоть тысячную долю этого.

- Да! За один день как много всего изменилось. Тем более, нас один - два дня не спасет. Надеюсь, ты понимаешь, как я боюсь ошибиться?

- Конечно, дорогой. Ничегос этой дырой до утра не случится. Можем спокойно всё обдумать, отдохнуть. И кстати, ты ещё в первый день нашего прибытия сюда, кое-что обещал.

- Я?! М - мг - м... Полный склероз! Будь добра, напомни!

- Тыобещал мне массаж! На всё тело! Да и вообще, ты обо мне забыл. Забыл, что я твоя жена, твоя любимая женщина...

- Каюсь, каюсь, каюсь! - запричитал Броди, прижимая Ларису к себе. - Обещаю: эту ночь стараться думать только о тебе!

- Аесли...?

- Никаких "если", всю ночь я твой!

Глава 19.(Город)

Главный Ведущий обороны, Панаис, старался вести себя солидно и с дос­тоинст­вом. Сегодня он председательствовал на Высшем Совете и всем своим поведением пока­зывал, что умеет сдерживать эмоции. Степенно оглядев всех собравшихся, он стал огла­шать повестку дня.

- Вначале - непредвиденное. Вчера прибыл личный представитель императо­ра Хардии. Вместе с генеральным консулом они ждут в соседней комнате для того, что бы вручить письмо и подарки от своего властелина. Предлагаю их принять и выслушать, а уже потом переходить к нашим внутренним делам.

Не услышав никаких возражений, Панаис нажал кнопку и скомандовал:

- Пригласите господ послов в зал Совета!

Открылась огромная двустворчатая дверь, и на её пороге появился в рас­шитой с галунами ливрее церемониймейстер и громко объявил:

- Генеральный консул Хардийской империи и личный представитель им­ператора князь Барги с официальным визитом!

Под сводами зала Совета раздалась торжественная мелодия, и вовнутрь прошли в парадных одеждах консул и князь. За ними вошло восемь слуг носильщиков с огромными широкими корзинами. Расставив принесённые дары на спе­циальном возвышении, они не­слышно вышли из зала. Музыка смокла, и князь Барги заговорил:

- Уважаемые Ведущие! Да хранит вас Мать пирамида и Творец Солнце под не­усыпными взглядами и покровительством, которых мы все постоянно находимся!

Вставшие во время входа гостей, Ведущие склонили головы в знак привет­ствия и согласия. После этого прибывших усадили за дальний край стола и, расположившись на своих местах, приготовились слушать. Председательст­вующий произнёс приветствие от имени всех присутствующих и спросил:

- Как здоровье его императорского величества Дайви? Хотим пожелать ему ско­рейшего выздоровления.

- Обязательно передадим ему ваши пожелания, - ответил князь. - Но ничего утеши­тельного о здоровье императора пока сказать не можем. Хоть он и держится неплохо, бо­лезнь постоянно подтачивает его силы, особенно физические. К сожалению никак не мо­жем найти лекарство против загадочной болезни, что сильно бес­покоит наше государство.

- Зная об этом, - сочувственно закивал головой Панаис. - По рекомендации нашего Ведущего медицины, Высший Совет предлагает вам дружественную помощь в лице не­скольких наших самых лучших врачей. Они в ближайшие дни смогли бы осмотреть его императорское величество и, по возможности, ока­зать самую существенную помощь в его лечении.

- Ваша помощь принимается с благодарностью. Мы будем рады приветство­вать ваших врачей, слава о которых идёт по всему миру. Ради этого мы го­товы даже задержать своё отплытие, которое намечено на завтра.

- С удовлетворением хочу вам сообщить, - председательствующий заглянул в свои листки, разложенные перед ним на столе. - Что одно из ваших проше­ний, о продаже лета­тельных аппаратов, рассмотрено положительно. Решено продать Хардийской империи три больших транспортных самолёта. Причём один из них предоставляется как дар, лично им­ператору Дайви. К ним прикрепляется и лётный состав, а также технический персонал об­служивания. Через полгода, после обучения ваших пилотов, наши люди возвращаются об­ратно. Поэтому у вас есть возможность вылететь на этих самолётах уже послезавтра, вме­сте с нашими медиками и в тот же день совершить посадку в вашей стране. Насколько я знаю - она будет первой в вашей истории?

- Да, конечно..! - князь выглядел немного растерянным. Но, встретив под­бадри­вающий взгляд своего товарища по делегации, согласно закивал голо­вой. - Наш генераль­ный консул рассказывал мне о своём незабываемом и упоительном ощущении, которое он пережил во время показательного полёта, на котором он побывал совсем недавно. Но я и представить себе не мог, что тоже получу возможность совершить нечто подобное, да и ещё в так скором времени.

- Впервые в истории Хрустальный Город согласился продать летательные аппараты другому государству! - немного напыщенно произнёс Панаис. - Но Хардия наш самый близкий родственный партнер, как в торговле, так и в политике. Поэтому хотим, что бы наш жест был принят как проявление доброй воли и пожелания к дальнейшему и взаимо­выгодному сотрудничеству.

- Мы очень рады! И со своей стороны тоже хотим заверить в желании расширения контактов между нашими государствами во всех сферах жизни! - ответил князь Барги. По тому, как он пе­реглядывался с генеральным консу­лом, было совершенно понятно, что они совершенно и не надеялись на покуп­ку самолётов, да ещё и на дар одного из них. Попы­тавшись скрыть явную ра­дость на своём лице, князь продолжил: - Хочу также передать официальные при­глашения каждому Ведущему и членам их семей от моего императора на предстоящую церемо­нию бракосочетания наследного принца Бутена с дочерью импера­тора Егип­та Айни! И, вдобавок, очередное прошение о продаже хотя бы небольшой ус­та­новки по про­изводству пузырита.

Все присутствующие обратили свои взоры на председателя Совета. Пана­ис улыб­нулся, как можно дружелюбнее и развёл ладони в стороны:

- К глубокому нашему сожалению, так как нам всем действительно хотелось бы побывать на невероятном торжестве, вынужден напомнить о существующем у нас законе категорически запрещающем всем Ведущим покидать город при любых обсто­ятельствах. Этот закон не распространяется на членов наших семей, поэтому если найдутся среди них желающие посетить Хардию, надеюсь, им не откажут в визите.

- Можете быть в этом абсолютно уверены! - торжественно ответил князь.

- И о по­следней вашей просьбе. По тому же закону, нам запрещено продавать ка­кие-то ни было установки по производству пузырита, а также чертежи и конструкции их составляющие. Разрешено продавать лишь изделия из пузырита, да и то если они не пред­ставляют опреде­лённо опасности в военном плане. То есть, не могут быть использованы как оружие.

- Жаль! - впервые, прискорбно вздохнув, заговорил консул. - Хардийская импе­рия готова заплатить за возможность самой производить пузырит любые, даже самые немыс­лимые средства.

- Но мы всё равно рады складывающимся между нашими государствами отноше­ниям! - торжественно произнёс князь Барги, вставая: - Спасибо за сотруд­ничество и по­нимание наших проблем, а также за помощь и добрые намерения как к его лично импера­торскому величеству Дайви, так и ко всей Хардинской империи!

Все тоже встали, тем самым, прощаясь, при завершении состоявшейся аудиенции. Под вновь раз­давшиеся звуки торжественной мелодии представители Хардии покинули зал Совета. По­сле, расположившиеся на своих местах Ведущие расслабились, сбрасывая с себя излишне официальный вид.

- Как интересно, - стал говорить Панаис. - Вся наша сегодняшняя повестка дня свя­зана с Хардийской империей.

- Вся?! - переспросил Магрис, Ведущий энергетик. - Если мне не изменяет зрение, то первые два пункта идут по твоему ведомству, военному. Ты хочешь выколотить с нас деньги на твои новые пушки и снова ставишь вопрос о запуске ракеты на околоземную орбиту с человеком на борту. О пос­леднем мы спорили совсем недавно, и было решено отложить этот вопрос ми­нимум на месяц. Почему опять ты его поднимаешь? На это уйдут неслыханные средства, а остальные проекты опять останутся без субсидий!

- Да! - неожиданно согласился Панаис. - Меня самого смущают суммы необхо­ди­мые моему ведомству... Но что поделаешь? Обстоятельства сильно за это время измени­лись, и, надеюсь, вы все их правильно оцените.

Из собравшихся за столом, мало кто ожидал от Ведущего обороны такой поклади­стости и соглашательства. Зная его шумный и крикливый нрав можно было подумать, что он начнёт скандалить, как всегда, и требовать, напирая на силу своих лёгких и стучащих по столу кулаков. Поэтому все заинтере­сованно молчали, ожидая, чем же он будет аргу­ментировать свои требования.

- По поводу пушек. - Панаис обвёл взглядом каждого чуть ли не с любовью и уми­ле­нием. - Продажа самолётов Хардии ставит перед нами уже совершенно вероятный и весьма возможный факт нападения на город с воздуха. Можно бесконечно спорить и при­водить аргументы в отрицание вышесказанного, но нам никуда не деться от реалий. Да! Это страна, официально, нам дружес­твенна. Да! Проданные самолеты совершенно не об­ладают возможностью нести на себе вооружение. Да! Построить подобные им будет трудно ещё длительное время, даже имея перед собой образец. Да! В конечном итоге мы непобедимы и любая агрессия не причинит нам ощутимого вреда. Но! С продажей само­лётов кардинально увеличивается опасность нападения на Хрустальный Город. Поэтому попрошу хорошенько взвесить поставленные на кон жизни наших сог­раждан и наших близких, которые могут пострадать в результате пусть даже самой небольшой аг­рессии.

Все молчали, обдумывая услышанное. "Да, хитёр! - восхищался, улыбаясь про себя Тасон, - Когда ему надо убеждать он становится совсем иным, чем обычно". Ведущий обороны прервал затянувшееся молчание:

- Ставлю вопрос на голосование! Кто "за"? Двадцать пять! Проект принят! Теперь по второму пункту. На этой неделе нашими учёными был создан новый аппарат, а вернее сверхчудесный прибор позволяющий видеть мельчай­шие детали на огромнейших рас­стояниях. Вы уже слышали об этом. А кто нет, хочу сообщить, что, с помощью этого при­бора уже сделаны наблюдения за поверхностью нашего большего спутника, Луны, а также малого - Вестника. Получены невероятные резуль­таты наблюдений, которые очень помо­гут нам в исследовании окружающего пространства. Помимо этого подобные устройства можно было бы установить на новых искусственных спутниках, которые мы сможем вы­вести на орбиты в самом ближайшем времени. Это помогло бы нам полностью контроли­ровать все передвижения как на территории Хардии, так и на близлежащих к городу оке­анских прос­торах. Естественно это требует личного присутствия на орбите человека. Воз­можность его там существования уже теоретически доказана, осталось подтвердить это на практике. И, к тому же, как воодушевит, первый полёт в кос­мос всех наших сограждан! Какую он даст нам силу и дополнительный авто­ритет на международной арене. Это при­даст нам ещё больше величия, а нашим ученым еще большее уважение. - Он поднял руки вверх и патетически возвысил голос: - Разве это не прекрасно??

Ведущие, в своём большинстве уже не скрывали улыбок, перемигиваясь, друг с другом и кивая головами в сторону председателя. Один из них, постоянный и непримири­мый оппонент Ведущего обороны, спросил:

- А ты кричать сегодня будешь?

- Если вы меня разочаруете, - скромно потупив взгляд, ответил Панаис.- Придется!

- Тогда быстрее ставь вопрос на голосование! - посоветовал Магрис под смешки остальных. - Пока мы ещё находимся под неизгладимым впечатлением от твоей вежливо­сти и деликатности.

- Поступило предложение голосовать, - встрепенулся Ведущий по обороне - Итак, кто "за"? Вы знаете? Я всегда верил в то, что вы все милые, умные и порядочные люди. Но всё равно не ожидал от вас такого патриотизма и сознательности. Спа­сибо за доверие. У нас практически уже всё готово к старту. Поэтому будем осуществлять его на ближайшей неделе. И последнее: по ведомству уважа­емого Тасона проходит одно очень деликатное дело, тоже связанное с Хардийской империей. Суть его заключается в том, что мы должны рассмотреть вопрос о разрешении на кражу из города одного из больших агрегатов по производству пузырита. Да, да! Ни больше, ни меньше, - он поднял руку, призывая к ти­шине, которую нарушили почти все разом. - Давайте внача­ле выслушаем самого Веду­щего по контактам с другими народами.

Постепенно все стихли, выжидательно глядя на Тасона. Тот склонил го­лову в знак признательности и стал объяснять:

- Уже некоторое время на территории города находятся несколько неза­висимых друг от друга групп, которые пытаются всеми у них имеющимися сред­ствами выкрасть у нас либо чертежи, либо непосредственно сам аппарат по изготовлению пузырита. По на­шим сведениям у всех у них один и тот же хозяин, который направляет их деятельность и проводит финансирование. Поэтому мы предлагаем: разрешить одной из шпионских групп осуществить свой замысел и позволить выкрасть желаемое. Вы прекрасно знаете, к чему это приведёт. В результате мы получим подтверждение о нашем неприятеле, под шум скандала о краже арестуем и обезвредим остальных соучастников, и надолго отобьём охоту к совершению чего-либо подобного в будущем.

- А если при этом будет выведана схема и появится возможность бесконт­рольного строительства подобных агрегатов другими странами? – спросил один из Ведущих. - Ведь, в конце концов, это и есть для нас самое страшное.

- Поэтому мы и хотим позволить им выкрасть уже готовый агрегат. Все его основ­ные детали защищены непрозрачным пузыритом, что не даст малейшей возможности вы­ведать о внутренностях. Если же случится худшее и кто-нибудь разузнает или похитит саму схему всей конструкции то, будем надеяться на человеческую косность мышления: они всегда предварительно про­ведут испытания.

Все надолго замолчали, тщательно обдумывая услышанное. Первым задал вопрос Панаис. Потом вопросы посыпались наперебой. Похоже, всех интересовало только одно:

- Кто помогает похитителям?

- Один из наших высокопоставленных чиновников.

- Из чьего он ведомства?

- В целях безопасности я бы не хотел пока этого разглашать.

- Он предатель или ведёт двойную игру?

- Ещё не знаем: как он себя поведёт.

- Знает ли он о главном секрете?

- Нет!

- Ему уже заплатили?

- Ещё нет!

- Но если он не сообщит о попытке его подкупить?

- Ну что ж! - Тасон со вздохом пожал плечами. - Тогда он тем самым под­пишет себе приговор.

- А если сообщит?

- Не беспокойтесь! В этом случае мы всегда найдём способ обезопа­сить наших че­стных и преданных Отечеству сограждан!

- И в том и в ином случае: будем ли мы иметь какие-либо выгоды?

- Несомненно! В первом это будет показательно для всех тех, кто слиш­ком прель­щается заработать на предательстве и будет им наукой. Это поз­волит также усилить бди­тельность на тех направлениях нашей науки, где необходима полная конфиденциальность и секретность. Во втором случае — это приведёт к возвышению патриотизма наших граж­дан, их желания брать пример с самых честных и добропорядочных. Это тоже мобилизует население более пристально присматриваться к своим соседям или даже просто, собу­тыльникам. Конечно, крайняя подозрительность тоже не всегда приемлема, но вы видите, к чему может привести излишняя всепростительность и расх­лябанность. Милли­арды из­делий из пузырита, расходящиеся по всему миру, приносят нам огромнейшие при­были и процветание. Но не надо забывать и об усиленном развитии прогресса в других странах и об их желании достигнуть нашего жизненного уровня любыми путями, не раз­бираясь в средствах. Первым и самым серьёзным примером этому является Хардия. Не хочется огульно обвинять всех и вся представителей их власти, но необходимо пре­подать хоро­ший урок тем тёмным силам, которые пытаются внести раскол в наше мирное со­трудни­чество и существование.

Дальше вопросы посыпались наперебой, многие стали громко между собой обсу­ж­дать услышанное, тем самым, усиливая образовавшийся за столом шум. Пришлось вме­шаться председательствующему. Когда, после раздавшихся ударов молоточка по гонгу, наступила тишина, он обобщил самые основные сомнения и резюмировал их в вопросы:

- Тасон! Вы, конечно, понимаете, что вся ответственность за проведение подобной, очень деликатнейшей операции, ложится на вас лично?

- Да, понимаю.

- Готовы ли вы, с полной уверенностью поручиться за успешное выполнение вами задуманного?

- Готов! - последовал твёрдый ответ Тасона.

- Тогда...- Панаис сделал небольшую паузу, обводя взглядом всех сидящих за сто­лом. - Ставлю проект на голосование, - огласив согласие большинства, он, как бы про себя, но громко, так что все слышали каждое его слово, пробормотал: - Когда я председа­тельствую, все вопросы принимаются быстро, мир­но, без лишних ссор и разногласий...

- Как бы не так! - прервал его риторику возмущённый Магрис, Ведущий энергетик, - Да вы вообще отказались принять на повестку дня наш новый проект!

- Это тот, который вы пытались подсунуть за полчаса до начала? - ехидно спросил Ведущий по обороне. - Ха!!! - и громко, со всей силы ударил молоточ­ком по гонгу. - Объ­являю Высший Совет № 25 от года 3108-го, закрытым. До встречи, в полном составе, ровно через неделю! Вернее через две, так как в следующую субботу национальный праздник «Лунная свадьба».

Ресторан принадлежал к разряду самых дорогостоящих и самых известных в Хру­стальном городе. Построенный более двухсот лет назад одним из извес­тнейших архитек­торов того времени, он являл собой непревзойдённый экзем­пляр пузыритового творчества и снаружи был очень похож на гигантскую, перевёрнутую гроздь винограда. В каждой "ягодке" находились различные по размеру помещения, в которых трапезничающие могли через прозрачные стенки наблюдать за улицей или, через невысокие ограждения, про­сматривать в полой внутренней части "грозди" выступления танцовщиц, артистов самых разнообразных жанров или самих посетителей ресторана танцующих под заказываемые мелодии. Площадки для выс­туплений располагались между извивающихся бассейнов с водой, подсвечен­ной и раскрашенной самыми разнообразными цветами. Помимо этого, с верхних уровней на нижние свисали многочисленнейшие вьющиеся растения, скрывая от излишнего любопытства сидящих в "ягодках" и, в то же время, не мешая прекрасно рас­сматривать происходящее внизу.

Тайра и Халли в этот вечер, были в числе самых первых посетителей. Тайра вна­чале поразилась, восхищённая как внешним видом, так и внутренним убранством прос­лавленного заведения. Но после, когда их усадили на забронированное место, она не на шутку заволновалась и чуть ли не запаниковала.

- Да нас здесь никто и никогда не увидит! А ведь надо ещё найти, подойти и просто познакомиться с Восилом…?! О, Творец! Что же делать?!

- Да успокойся ты! - посоветовал Халли и напомнил: - Ведь после выступления ар­тистов начнутся танцы для всех желающих, и тебя просто невозможно будет не заметить.

- Когда это будет?! - Тайра в волнении схватилась ладонями за щёки. - Да как ты не понимаешь: к тому времени уже может случиться что угодно. Он просто может уйти, его могут куда-нибудь вызвать, его может соблазнить какая либо женщина из их компании. В конце — концов: он просто может напиться до того скотского состояния, в котором муж­чины уже ничего не заме­чают. Нам ведь известно о его непомерной склонности к алко­голю.

- Да! Здесь нас не особо-то заметят..., - согласился её компаньон, перегибаясь через ограждения и разглядывая остальные помещения «ягодки", а потом и прекрасные по­диумы внизу. - А что если...

- Что!? - встрепенулась Тайра, тоже пододвигаясь вместе со стулом поб­лиже к краю. - Ты что-то придумал?

- А что если ты постараешься привлечь внимание Восила сразу же?

- Как?

- Выступишь! Как танцовщица! - он указал пальцем вниз. Глядя в глаза девушки, которые постепенно стали загораться блеском понимания, стал объяснять: - Поговорим с владельцем, продемонстрируешь свои таланты, подберём музыку, скажем, что ты гото­вишься выступать на празднике Лунная Свадьба, напле­тём по ходу ещё чего-нибудь...

- Ты просто гений! - заулыбалась Тайра.

- Возле такой женщины как ты - невозможно оставаться тупоумным! - скромно от­ветил Халли, беря девушку под руку. - Тем более что это так прос­то. Если хозяин этой за­бегаловки не предложит тебе денег или не сог­ласится что бы ты выступала бесплатно, то тогда мы ему заплатим и, так или иначе, добьёмся своего.

- Несомненно! – согласилась Тайра, гордо вскидывая голову. - Нас ничто не оста­новит!

Когда наступило утро, и солнечные лучи сверкающим блеском раскрасили просы­пающийся Город, с верхней чаши Западного бастиона взмыл в воздух элегантный, ма­ленький, двухместный самолётик. Делая изящные пируэты, он нес­колько раз облетел во­круг всех платформ, постепенно снижаясь почти до самой воды. Потом снова набрал вы­соту и полетел к возвышающейся вдали громаде Южного бастиона.

Новый дежурный оператор, зашедший в рубку управления полётов менять своего предшественника, удивлённо спросил:

- Кто это в такую рань решил покататься?

- Восил! Со своей новой парией! - напарник с завистью покрутил головой.- Везёт же ему! Восточная красавица! Когда на неё смотришь, забываешь обо всём на свете. М-м-м! А в каком она платье!

- Где же он её оторвал?

- В ресторане. Они вместе с командиром там целую ночь кутили. Кстати, шеф внизу, возле ангаров. Ждёт их возвращения и никак не может понять: почему красотка от­дала предпочтение не ему, а Восилу. Они её вместе заметили, когда она танцевала какой-то сногсшибательный восточный танец, и прямо-таки бросились вниз, желая познако­миться. А там красавицу уже осаждали предложениями более десятка претендентов. Но она выбрала Восила.

Если бы ты только видел, как он возле неё извивается, чуть ли по земле не ползает. Не даёт на неё пылинке упасть и, по-моему, даже спиной загоражи­вает от посторонних взглядов. Да сам посмотришь, когда они вернутся. Если конечно он своими трясущимися руками штурвал удержит.

- Что, такой пьяный?

- Трезв как стёклышко! Просто влюблён по уши, а это ещё хуже!

- Ну что ж! Каждому своё! А я человек женатый...

- Ха! Да если бы она на тебя ласково взглянула, мне кажется, ты бы за­был своё имя, а уж про свою жену и подавно!

Глава 20. (Хардия)

Прекрасный, величественный дворец династии Садиван, построенный прос­лавлен­ным императором Рокейви, ещё спал. Анфилады его комнат, бесконечных коридоров и гостевых покоев были покрыты глубоким прохладным мраком, ко­торый лишь кое-где рассеивали висящие на высоких потолках редкие светиль­ники. А два огромных церемони­альных зала вообще отпугивали от себя пол­ной, чуть ли не физически ощутимой темно­той, скрывающей все великолепие и роскошь, которые так поражали при дневном свете.

Вителла пересекал больший, тронный зал по диагонали, сокращая себе, та­ким об­разом, путь в покои принца. В руках он держал мощный фонарь, но не включал его, наме­реваясь проверить своё чутьё в ориентировании в кромеш­ной тьме. Он, выросший в этом дворце, часто проделывал подобные эксперимен­ты, стараясь как можно лучше изучить все уголки огромного, чуть ли не как целый город, строения.

В это раннее утро здесь невозможно было встретить кого-либо из служ­бы. Охрана несла своё дежурство на наружных входах и непосредственно у покоев самого императора и его наследного принца. Только они, да пожалуй, ещё рано просыпавшиеся повара, начи­навшие готовить завтрак, состав­ляли бодрствующий контингент обитателей замка.

Поэтому Вителла, прошедший к тому времени примерно чуть больше поло­вины, немало удивился, увидев свет, мелькающий в угловых арочных пролётах. Захотев удовле­творить своё любопытство, он побежал в том направлении, надеясь проследить за тем, кто спокойно мог себе позволить разгуливать здесь в этот неурочный час. Но когда он добе­жал до угла и вошёл в коридор, проходящий за арками, то ничего не увидел. Постояв с минуту и тщательно послушав, ничем не нарушаемую тишину, молодой ученый громко хмыкнул и продолжил своё движение, уже подсвечивая себе дорогу включённым фона­рем. Возле спальни принца все было залито ярким светом. Стоящие на посту гвардейцы, заранее предупрежденные о визите, отдали декё­рлу по воински честь и пропустили в рас­крытые двери.

- Вставайте, Ваше высочество! - бодрым голосом затараторил Вителла. – От дли­тельного сна на боках могут появиться пролежни, что приведёт к не­возможности по­сеще­ния бассейна, да и к прочим малоприятным вещам.

- Чего ты орёшь? - сонным голосом возмутился принц. - Который час?

- Уже почти шесть! - радостно сообщил Вителла, открывая тяжёлые плотные шторы на окнах во всю стену. - Если ты поторопишься, то успеешь полюбоваться восхо­дом нашего светила. Он начнется буквально через несколько минут.

- О, Солнце! - Бутен зарылся головой в подушку. - Я только недавно уснул, а ты уже посмел побеспокоить меня и нарушить мой божественный сон.

- Забудь о долгих спокойных снах, если хочешь стать императором!

- Я могу приказать рубить головы каждому, кто осмелится меня разбудить раньше, чем я проснусь сам!

- Какой тиран! - стал его стыдить Вителла. - Да так тебе и править будет некем. Да­вай, вставай!

- А - ах! - принц потянулся, зевая. - Ну ещё хоть немножко бы подремать...

- А потом ты вскочишь и полетишь к принцессе и забудешь обо всём на свете! Вспомни: у нас важное дело. Надо как можно быстрее решить вопрос с этим таинственным тоннелем, всё осмотреть и начинать действовать.

- Когда же я буду видеть Айни?

- О, Творец! - стал горячиться Вителла. - Ведь тебя никто не заставляет сидеть возле этой "Глотки" позабыв о принцессе. Давай просто взглянем и решим, а дальше я уже могу действовать сам.

- Но мне ведь тоже интересно! - возразил принц, вставая и несколько раз высоко подпрыгивая на кровати. – У - ух! Как здорово! Давай и ты тоже!

- Ага! Сейчас! - декёрл заулыбался и всплеснул руками. - Вспомню детство!

- Что? Не можешь? - подзадоривал разошедшийся Бутен, подпрыгивая всё вы­ше и выше. - Да ты и в детстве никогда не умел оттолкнуться от подушек как следует!

- Ты всегда перекручиваешь действительность! - завёлся Вителла, сбрасывая с себя туфли и заскакивая на кровать. - Ты тяжелей меня, поэтому у тебя высота прыжка всегда будет ниже моей. Смотри! О-опа!

- Ха! Ха! Здесь надо прыгать, а не заниматься арифметикой!

- О-опа! Ещё раз! Видишь?! - кричал Вителла. - Я выше!

- Ещё чего?! - старался перекричать его Бутен. - Это тебе просто кажется!

- Есте­ственно ты не признаешь своего проигрыша! У-ух! Но со стороны любой наблюдатель заметил бы моё преимущество! Опа!

- Сегодня же пригласим на соревнование принцессу, и она рассудит!

- Конечно! Тогда ты и стараться не будешь, всё равно победа будет за тобой!

- Правда?! - принц остановился и поймал друга за развевающиеся фалды его оде­жды. - Как, ты думаешь, она ко мне относится?

- По-моему ты ей очень нравишься, если не сказать больше.

- Ты знаешь, - стал откровенничать принц, - я очень переживаю, что она ко мне хо­рошо относится только потому, что нам и так придётся по­жениться.

- Ну, ты скажешь! - даже возмутился Вителла, соскакивая с кровати и ра­зыскивая свои туфли. - Или твоё Высочество совсем поглупело от любви или тоже притворяешься и разыгрываешь из себя благонравного жениха.

- Значит, я не ошибаюсь в её ко мне симпатии? - в голосе Бутена слышалась мечта­тельная надежда. - Значит, я могу ей во всём открыться?

- Конечно! - подтвердил его друг. Потом что-то вспомнил и добавил: - Даже мо­жешь и ей рассказать о Глотке Дьявола. Она будет польщена твоим доверием, заинтересу­ется, и вы даже при изучении этого вопроса будете вмес­те. К чему собственно, ты и стре­мишься.

- Точно! - довольный принц быстро оделся. - Перед тем как идти к отцу, да­вай зай­дём на кухню, чего-нибудь перекусим. Всё равно ещё рано, он навер­няка спит.

- Бутен! Надо же придерживаться этикета! - стал укорять его Вителла. - Не при­стало будущему императору шастать у плиты и вылавливать из котлов куски мяса...

- Откуда ты знаешь? - засмущался тот. - Придётся казнить всех поваров.

- Прикажи лучше приготовить завтрак и подать сразу в спальню императо­ра Дайви. После осмотра тоннеля мы с ним позавтракаем и заодно обсудим предстоящие исследова­ния. Возможно, он добавит несколько деталей в твой рассказ. - Увидя сомнения на лице принца, напомнил: - Ты ведь намеревался почаще проведывать отца, отвлекая его от бо­лезни. А потом, ты вполне ус­пеешь к своей ненаглядной, к положенному времени.

- Уговорил. Но как ты хочешь произвести осмотр, не пройдя через спальню импе­ратора?

- Ты что, забыл? Есть ведь ещё несколько входов! Сам ведь рассказывал! И Саэлро должен про них знать. Я надеюсь. Вот он то нас и поведёт. Заодно даст свои комментарии и ответит на мои вопросы. Вперёд?

- Да! - согласился принц. - Что-то я стал тупеть! Не то от любви, не то от старости. А ты как считаешь?

- Извините Ваше Высочество! Но мне кажется, что ваши умственные способ­ности совершенно не уменьшились с тех пор как вы... э - э... - Вителла с хит­рым выражением стал загибать пальцы на руках. - В пятилетнем возрасте уда­рились лбом в стену, пытаясь догнать меня в узком коридоре.

С мгновенье принц озадаченно потирал вышеупомянутый венценосный лоб, а по­том бросился за Вителлой. Тот ловко вывернулся, распахнул ударом но­ги наружную дверь и понёсся по коридору, пытаясь увеличить быстро сокра­щающееся расстояние между со­бой и догоняющим его принцем.

- Сейчас, сейчас! - вопил Бутен во всю мощь своих лёгких, чем несказанно перепо­лошил и озадачил всю дворцовую стражу. - И твои мозги перестанут развиваться, когда я их познакомлю с первой же встречной стеною!

- А ведь давал себе зарок, - задыхаясь, причитал декёрл. - Никогда не напо­минать людям об их увечьях!

Найдя Саэлро, который уже давно бодрствовал, принц рассказал ему о су­ти их ин­тереса и приказал провести к ближайшему входу, ведущему к тунне­лю. Старый слуга по­вёл их тотчас, по пути объясняя:

- Имеются ещё две потайные двери. Они тоже расположены возле импера­торской опочивальни, но в других, смежных с ней комнатах. Можно, например, зайти со стороны хранилищ, в которых расположен гардероб самого Дайви и одежды оставшиеся от покой­ной императрицы, матери Вашего Высочества.

- Прекрасно! Идём оттуда! - согласился принц. - Я там уже много лет не был. Ин­тересно, в каком состоянии находятся платья моей почившей матушки? Надеюсь, они не утратили своего блеска и неповторимости?

- Ни в коей мере! - успокоил слуга.- За ними ведётся непрестанный и самый тща­тельный уход.

Они как раз проходили невдалеке от входа в императорские опочивальни, возле ко­торого при полном освещении, гвардейцы стояли в карауле.

- Сегодня же покажу гардеробную Айни. Надеюсь, ей там понравится... О! А он что здесь делает? Не думал, что дядя так рано проведывает отца. Может, что-то случилось?

Райгд вышел из спальни императора, прошёл мимо отсалютовавших гвардей­цев и скрылся в боковом переходе, так и не заметив троицу идущих в глубине длинного, слабо­освещенного коридора.

- Его Святейшество, - стал объяснять Саэлро. - Наносит визит своему брату теперь каждое утро. Будит, делает осмотр, назначает приём лекарств и составляет меню на весь день. В последнее время он слишком занят и не имеет времени для более частых визитов.

- А - а! - понимающе протянул принц. - Ведь дядя Райгд у нас самый занятой чело­век в Хардии.

Но Вителла насторожился. Он заметил, с какими нотками недовольства высказывался слуга о визитах его Святейшества. "Естественно! - думал он. - Вполне по­нятны посещения такого знающего специалиста как Райгд, тем более к первой персоне го­сударства, даже при его катастрофи­ческой занятости. Но ведь есть же более знающие врачи! Которые ведут наб­людение за здоровьем императора постоянно. А их к нему ка­жется, даже не пускают. Не странно ли это?» - тут же Вителла вспомнил и об отказе Рай­гда дать добро на осмотр императора одним из очень известных врачей с по­бережья Сред­него моря. Аргументируя это тем, что тот, мол, обычный шарлатан и ничего не знающий диле­тант. – «Может так оно и есть... Но ведь простой осмотр ещё никому не повредил! Тем бо­лее что болезнь слишком уж загадоч­ная, но что интересно, по мнению его святей­шества - неизлечимая. От чего тогда он сам лечит императора? Как-то всё запутано и не­понятно..."

Молодой учёный, сам почти половину всей своей учёбы посвятивший медицине с недоумением сообразил, что ранее он никогда и не интересовался здо­ровьем императора и причинами его недуга. Всегда для него находилась мас­са других нужных и неотложных дел, за решением которых быстро и незамет­но пролетало время. "Надо будет изучить ис­торию болезни и составить се­бе представление о методах лечения, которыми пользуется его Святейшество. Ведь всегда есть вероятность, что мне это пригодится в дальнейшей жизни!"

Войдя в гардеробную, Саэлро повёл их по многочисленным комнаткам, в ко­торых на специальных подставках были развешаны уборы и регалии император­ской семьи. Здесь были и парадные одежды, одеваемые лишь в редчайших слу­чаях при определённых цере­мониях и простые повседневные одежды ко­торые использовались более часто и были бо­лее памятны как принцу так и, впервые здесь побывавшему, декёрлу. Слуга провёл их в самый конец анфилады и своим ключом открыл дверь в небольшую комнатку, вероятно слу­жившую ранее как мастерская или помещение для глажки. Почти вся она была застав­лена столами, отжившими своё вешалками и прочим ненужным хламом. В углу Саэлро открыл ещё одну дверцу, вообще незаметную и высотой не бе­лее одного метра. Оказав­шееся за ней небольшое помещение, обложенное гру­бым камнем, вообще никуда не вело, на первый взгляд. Но после нажима опре­делённых камней, вся стена беззвучно отъехала в сторону и глазам представилась узкая каменная лестница уходящая вглубь стены. Щёлк­нул незаметный выключатель, и темные гранитные ступени осветились жёлтым электри­ческим светом.

- Да здесь целая сеть тайных переходов! Не так ли? - удивился принц, спус­каясь за слугой.

- В известном вашему Высочеству месте есть план всех подобных лест­ниц и пере­ходов...

- А - а - а... Помню, помню, - протянул принц. - Я как-то просматривал его и был поражён сложностью и запутанностью. Положил на место, да так и забыл. К тому же со­вершенно нет времени! - оправдывался он, оглядываясь на идущего сзади Вителлу. Тот уко­ризненно покачал головой и возвёл глаза вверх, показывая этим своё возмущение. Но вслух поддакнул:

- Конечно! Столько забот свалилось на ваши хрупкие юношеские плечи...

- Да? Хорошо хоть есть, кому посочувствовать! - принц опять с подозре­нием огля­нулся и показал кулак. - А вот помочь некому!

- Так потому желающих мало, что все боятся! - стал доверительно, но громко шеп­тать молодой учёный.

- С чего это вдруг? - недоумевал принц.

- Как с чего? Чуть что не так - голова с плеч! От вашего Высочества только и слышно: казню, казню!

Слуга тоже оглянулся и с доброй улыбкой посмотрел на друзей. Они вы­росли у него на глазах, и он прекрасно понимал их шутки, подвохи и ро­зыгрыши. И любил, пожа­луй, чуть ли не больше всех. Принц ему улыбнулся и сказал со вздохом:

- Сегодня топор палача опять обагрится кровью. Но ты, Саэлро, жертве об этом не говори: пусть хоть спокойно позавтракает. А если вспомнить и о моей безмерной нереши­тельности - то и пообедает.

- О чьём желудке так беспокоится его высочество? - невинно спросил Вителла, слышавший прекрасно каждое слово.

- Вот мы и пришли! - огласил Саэлро и через несколько шагов в лицо им ударил упругий ветер, а уши стал закладывать сильный шум и заунывный свист, создаваемые сильной подвижкой воздуха. - Как раз начался "выдох", а минут через десять – часовой "вдох".

Они стояли в большой, шесть на восемь метров, комнате. В каждую из её стен ухо­дил темнеющий коридор, а потолок терялся в полумраке. А от их ног начинались крутые, сантиметров по сорок высотой, ступеньки. Они трёхметро­выми волнами уходили вниз и терялись в огромном зеве, исторгающего из себя под большим напором воздух, тоннеля.

- О, Творец! - воскликнул Вителла, направляя свой мощный фонарь по ходу ступе­нек вниз. Свет потерялся, как бы сдавленный серым, арочным сводом и нескончаемой че­редой ступенек. - Лучшего названия, чем "Глотка дьявола", для этого места не придума­ешь!

- А если бы вы увидели и десятки трупов, лежащие между выбеленных костей, то вообще бы больше никогда не приближались к этому месту, - пробор­мотал взволнован­ный слуга. Видно было, что пережитое снова предстало у него перед глазами.

- Ничего, Саэлро! - стал успокаивать его Вителла. - Современная наука может со­вершать чудеса и сотворить то, что ещё двадцать лет назад каза­лось невероятным и не­слыханным. И если мы совокупим все имеющиеся у нас знания, разгадывание любой за­гадки не составит для нас труда! - он посве­тил фонарём вверх. - Здесь нет прямого вы­хода?

- Нет. Своды нависают друг над другом, создавая небольшой, но широкий ла­би­ринт. Поэтому солнечный свет не виден.

- А почему здесь четыре коридора? Ты, кажется, упоминал только о трёх выходах?

- Сюда ходить нельзя, - Саэлро махнул рукой направо. - Там находятся ло­вушки и западни. Если кто-то найдёт дверь, ведущую сверху в этот коридор, то он никогда не дой­дёт и до его середины.

- Хитро! - принц одобрительно закивал головой. - Главное самому не забыть­ся и выходить нужной тропой.

- Ну что, ваше Высочество, пройдёмся? - и Вителла сделал приглашающий жест вниз.

- Почему бы и нет? Время у нас есть, - Бутен взглянул на свои часы. - Пол­часа мо­жем потратить.

- Советую немного подождать! - вмешался слуга. - Хотя бы до того, как нач­нется "вдох".

- Но ведь ядовитый воздух не доходит до поверхности, - напомнил Вител­ла, тем не менее, принюхиваясь к вырывающемуся из тоннеля воздуху.

-Так то оно так... - старик Саэлро с опаской покрутил головой. - Но здесь никто не бывал уже много, много лет. Вдруг за это время что-либо измени­лось? Мне и так уже ка­жется, что выдох длится слишком долго...

- Вообще то мы здесь не более десяти минут... - принц опять взглянул на часы. - И если всё в порядке...

Он не договорил, так как в тот же момент все стихло, и какое-то время их лица об­дувал лишь остаточный небольшой сквознячок. Но вот он дрогнул и понемногу метнулся в обратном направлении. Воздух с огромной силой рванулся вовнутрь, вновь раздался шум и заунывное посвистывание и ветер упругим потоком хлынул вниз по тоннелю.

- Впечатляет... - Вителла спустился на несколько ступенек вниз и тщатель­но рас­сматривал стены, подсвечивая себе фонарём. - Какая же мощная должна быть машина, способная создавать подобные циркуляции воздуха!

- Ты думаешь это машина? - спросил принц, тоже начавший спуск.

- А что же ещё?! - фыркнул декёрл. - Уж не думаешь ли ты, что внизу и в са­мом деле сидит нечто живое? Да ещё и дышит таким странным способом?

- А кто его знает... - Бутен вынул из висевших у него на поясе ножен именнойкинжал и принялся ковырять стену, намереваясь оторвать хоть кусочек покрытия.

- Ну ты даёшь! Ещё скажи, что веришь в ведьм и дьяволов! - Вителла вни­мательно следил за кончиком кинжала, тщетно пытающегося пробиться сквозь удивительно твер­дое вещество. - Дай я попробую!

Отдав принцу фонарь, он сам стал пробовать в самых разных местах тон­неля.

- Хм... Очень странный материал... Похоже на расплавленный камень с то­ненькими металлическими прожилками внутри... Просто удивительно... И сту­пеньки! Очень напо­минают гранитные... Но это не гранит! Да, да! Есть большое сходство, но не гранит! Очень интересно! Смотри! Здесь, между этими двумя есть щель.… Посвети-ка сюда! Так, хорошо... Ну, надо же! Боюсь сломать твой кинжал... Нужны Пузыритовые инструменты! Без них нам не удастся взять существенные пробы... Нет! Не получается!

- Так что, спускаемся ниже? - спросил Бутен, направляя луч фонаря вглубь тоннеля

- Думаю, что не стоит... Пока! Надо всё исследовать по порядку, с самого начала. Установим приборы, проверим цикличность, измерим объём входящего и выходящего воздуха. Сразу же возьмём образцы пород или материала, из которых сделано это строе­ние. Тщательно их обследуем. При изучении такой интересной и сложной загадки, думаю спешить некуда, - они поднялись к поджидающему их слуге. - Если за сто двадцать лет никто не углубился до истины, то только потому, как мне кажется, что пытались сразу же достичь конечной цели: одним рывком, одним движением. А в результате - только не­оп­равданные жертвы, которых вполне можно было бы избежать. Стоило только подойти к данному вопросу с точки зрения науки, обезопасив себя точны­ми расчётами и планомер­ной поступательностью...

- Ну, всё! Завёлся! - принц безнадежно махнул рукой. - Теперь ты с каждой сту­пеньки будешь брать пробы грунта и воздуха и в результате - обеспе­чишь себя работой до самой старости. А сам ведь вначале рвался сюда как невменяемый. И меня разбудил ни свет, ни заря!

- Одно дело услышать твой рассказ, а совсем другое, увидеть всё самому. Да здесь с первых же шагов возникает столько загадок, что было бы глупо, не попытавшись их раз­гадать, сходу кидаться вниз. Пусть даже с самым луч­шим и современным оборудованием.

- Совершенно верно! - старый слуга одобрительно закивал головой. - В таком месте лучше быть перестраховщиком, чем поступать необдуманно и скоро­палительно.

- И сколько уйдёт времени на твои замеры?

- Не так уж много! Уже через несколько часов я могу установить нужные приборы, разместить необходимые датчики, свести всю систему воедино и про­извести необходимые вычисления. По ходу возьму образцы для анализов и, пока здесь будет всё фиксироваться автоматически, проведу наверху лабо­раторные исследования. Вечером можем сделать первые спуск на небольшую глубину и установить там нужное оборудование. Завтра сле­дующий спуск. А то и несколько. И каждый раз всё дальше и дальше. К тому же надо по­доб­рать двух трёх помощников, ведь работы очень много... - он взглянул на Са­элро.

- Увы! - тот прискорбно развёл руками. - В моём возрасте уже тяжеловато бегать по этим высоким ступенькам...

- Само собой, разумеется! - успокоил принц слугу. - Да и твоя обязанность нахо­диться всё время возле императора. Но кого можно взять в помощь? Надёж­ных ребят, не­болтливых и верных императору? Среди моего окружения все лю­ди праздные и болтли­вые. Разве лишь Ковели? А кого же ещё?

- У меня тоже нет настолько близких и проверенных товарищей среди персонала... - Вителла задумчиво почесал подбородок. - А парочка специалис­тов очень бы пригоди­лась!

- А вы возьмите гвардейцев из личной охраны императора! - предложил Са­элро. - За двоих я вполне могу поручиться. У императора они пользуются осо­бым доверием.

- Подойдут? - спросил принц у Вителлы.

- Для начала - да! Тем более можно им и не объяснять всей сути проис­ходящего. Достаточно объяснить наши работы неполадками в вентиляции под­земных помещений, которые давно не используются и ведут, скажем, в какие-то древние, заброшенные ката­комбы.

- Отлично! - Бутен потёр ладони. - Тогда идём завтракать к отцу! Там же оконча­тельно обсудим все детали, вызовем искомых гвардейцев и определим к тебе в помощ­ники. Пока я съезжу за принцессой, и привезу её сюда, они те­бе помогут сделать всё необ­ходимое. Да и ты постарайся провернуть всё как можно быстрей: мы заметили, что Пе­отия без тебя скучает.

- О, Творец! - Вителла в мольбе воздел руки кверху. - Не могу же я разорваться! Надо или заниматься исследованиями или ухаживаниями за прекрасными дамами. Эти две вещи совместить невозможно!

- Очень даже возможно! - принц, начавший было подниматься за слугой, ос­тано­вился и повернулся к Вителле. - Или ты забыл, что за неповиновение мо­им приказам и распоряжениям, тебе грозит смертная казнь через повешение?

- Ваше Высочество! А виселица при чем? Лучше уж топором - чик и всё!

- Топором тебя, я вижу, уже не запугать! Да и виселицей тоже... - Бутен притворно вздохнул. - Придётся тебя наказать по-другому. Сегодня же отпразднуем твою свадьбу! И отправим в свадебное путешествие!

- Только не это! Ваше Высочество! - Вителла пытался остановить быстро удаляю­щегося принца, хватаясь сзади за свисающую с его плеч накидку.- Готов делать всё, что прикажете, только не лишайте тех нескольких дней свободы, что мне остались!

Г Л А В А 21.(Броди)

Когдавсе вернулись в лагерь, там их ожидало ещё одно приятное извес­тие: на большом котловане дошли до твердого грунта и стали доставать на поверхность много­численные камни, осколки породы и прочие окаменелос­ти. Помимо того было обнару­жено несколько огромных валунов, которые ста­ли обкапывать по сторонам. Александр Кон­стантинович отнёсся к этим новос­тям на удивление спокойно и на вопрос Ларисы: "Пой­дем, посмотрим?", ответил:

- Дажеесли эти камни умеют бегать, думаю, до утра они тоже будут отды­хать и никуда от нас не денутся. А вот моя жена может от меня и сбежать. Если не буду выпол­нять обещанное.

Когдавсе в лагере уснули, из штабной палатки ещё долго доносились сладостные постанывания.

Нарассвете руководитель экспедиции первым делом отправился к отк­рытому на­кануне бездонному колодцу. Там он дал подробнейшие указания первойполовине рабо­чих:

- Закрытьнаглухо щитом отверстие на дне колодца. Сам котлован после этого рас­ширить до такой степени, что бы вокруг щита образовался круг твёрдого грунта радиусом не менее трёх метров. Работы очень много, поэто­му приступайте немедля. Постарайтесь отбрасывать песок подальше, желательно в эту, свободную лощину. А вы, Николай, - он обратился к практиканту, который пер­вым заметил воронку. - Спускайтесь вниз и начните зубилом очищать как можно большую поверхность скалы, прикрывающей колодец. Жела­тельно соскоблитьвсе наслоения до её первичного состояния.

Постоявещё минут десять и понаблюдав за выполнением своих распоря­жений, Броди поспешным шагом отправился к большому котловану, куда его супруга пошла со второй половиной рабочих сразу же после завтрака. Там работа кипела вовсю. Тем не менее он сразу заметил явную нехватку рабочих рук. Спустившись вниз, где Лариса и практикант с ожесточением очищали с помощью зубил и молотков поверхность одного из полуоткрытых огромных валунов, он стал присматриваться. Те действительно поражали своими размерами, формой очень напоминали кубы, каждая грань которого была до полу­тора метров. И что сразу бросалось в глаза - их совершенная идентичность. А когда Алек­сандр Константинович присмотрелся к уже расчищенной поверхности и к ровной грани, образованной стенками, сходящимися под углом в девяносто градусов, сомнения отпали полностью. Он остановил взмокшую от напряженной работы Ларису и отвёл в сторону.

- Ну что скажешь, моя бесценная госпожа Генеральный спонсор?

- По-моему - нашли! - она тяжело дышала от волнения и от затраченных на работу усилий.

- Тогда посылаем машины за людьми? - спросил он.

- Нет! - пошутила Лариса. - Буду копать сама, пока не загнусь, а ты потом поста­вишь мне на этом месте памятник!

- Издеваешься? - забеспокоился Броди вырывая у неё из рук молоток.

- Так чего же ты спрашиваешь? - заулыбалась она. - Я вообще думала, что Бегим уже в пути.

- Да! Считай что он уже в дороге! - он, было, собрался уходить, но она его остано­вила:

- А Карл Пузин? Будешь его сейчас вызывать?

Броди скривился и, прикрыв глаза, склонил голову набок.

- На это? Хм… Маловато! Для него еще маловато... А вот с твоим от­цом надо свя­заться немедленно! Пусть готовит транспорт с тяжёлой техни­кой. Только с её помощью нам удастся сделать полный срез на большой площади. Пойдём?

- Прямо сейчас? - она с сожалением осмотрелась вокруг себя.

- Да ты права! Надо ещё немного осмотреться. Но машины отправляю! - он по­до­шёл к продолжающему очистку блока практиканту. - Сгоняй за Бегимом и пригласи его сюда!

Тот тут же сорвался с места. Но лишь только Броди и Лариса снова опустили го­ловы и принялись внимательно осматривать песок под ногам, как раздался непонятный рокот. Вновь задрав головы, они увидели на небольшой высоте вертолет, серого, тускло поблескивающего цвета. Он на малой скорости совершал облёт их лагеря. Сделав не­сколько кругов, вертолёт взмыл вверх и уда­лился в сторону плоскогорья.

- Кто это? - недоумённо спросила Лариса. - Может пограничники?

- Ага! - с иронией подтвердил её супруг. - Разыскивают контрабандистов дынями или угонщиков верблюдов! А что бы те их побольше боялись - лета­ют без опознаватель­ных знаков.

- А если серьёзно?

- Без понятия! Хотя может, сейчас и узнаем. - Он поприветствовал спускаю­щегося к ним проводника и спросил: - Бегим! Не знаете ли, кто эти любите­ли полетать над пус­тыней?

- Местные говорят - плохие люди. Большего пока сказать не могу.

- Постарайтесь выяснить об этом вертолёте поподробнее. Так, на всякий случай. Для успокоения нашего любопытства. Сейчас же отправляйтесь на плоскогорье, наймите сорок человек и доставьте сюда со всем необходимым. Возможно, вам придётся сделать две ходки. Потом ещё одну за водой и продовольствием. И потом будем решать: поедут ли водители к морю сами или с вами. Из-за последних обнадёживающих находок будем фор­сировать работы в самом полном объёме.

- Значит, вам сопутствует успех? - заулыбался Бегим.

- Пока рано говорить однозначно, но очень хотелось бы в это верить.

Во время обеденного отдыха связались по рации с Ярославом Гершко, от­цом Ла­рисы. Тот с первых же слов принялся их укорять:

- Как же вам не стыдно! Сообщили в первый день приезда, что добрались благопо­лучно и всё! Девять дней ни слуху, ни духу!

- Ой, папулька! Ты уж извини, каждый день пашем как подорванные, копа­емся в земле как какие-то кроты или черви. Да и сообщать то пока было не о чём.

- А сейчас? - заинтересовался Гершко. - Что-то откопали интересненького?

- Да пока только наткнулись на древний доисторический строительный мусор. -вмешался в разговор Броди. Увидя как жена недоумённо и вопросительно сложила губки бантиком, приложил указательный палец к губам. - Не ахти что, но всё-таки! Для подоб­ного места это уже ощутительный прогресс.

- Найти, как ты выразился, строительный мусор? - засомневался Гершко.

- Дапапа! - подтвердила Лариса. - Ты себе не представляешь, какие здесь трудней­шие условия для работы. Сюда просто необходима мощная современная техника.

- Изачем же она вам, если ещё нет существенных результатов? - продолжал с при­страстием допытываться её отец.

- Покаещё не нужна, - стал успокаивать Александр Константинович своего тестя. - Просто хотим, что бы ты всё подготовил и в случае нашей просьбы немедленно отправил грузы на африканский берег.

- Акогда может поступить эта ваша просьба?

- Дахоть завтра! Ты ведь знаешь как в археологии...

- Незнаю, и знать не хочу! - успел вставить Гершко.

- ...Бывает, - как ни в чём не бывало, продолжал Броди. - Сегодня ничего, а через день откопали новую гробницу фараона! И сразу на весь мир прославились! И сразу все бегут свои денежки предлагать: берите, пользуйтесь, мне, мол, не жалко...

- Ладно, ладно! Тебе вполне за глаза хватит денежек моей дочери! Смотри! Уже и на мои зарится! Как там кстати, Лорочка? Ты её не обижаешь?

- Папа! Как тебе не стыдно? - стала она урезонивать своего отца, прекрасно пони­мая, что тот шутит.

- Ачего мне стесняться? Ведь это он запудрил мозги моей единственной дочурки, да ещё и увёз её в далёкую безжизненную пустыню!

- Здесь, между прочим, очень даже ничего! - завозражал Александр Константино­вич. - Прекрасное солнце, отличнейший, невероятно огромный пляж... Вот только до моря далековато. А в остальном - курорт!

- Ох! - стал деланно злиться Гершко. - Договоришься ты у меня! Брошу всё и приеду к вам отдыхать!

- Добропожаловать! Новначале, хотьв двух словах расскажи, что там у вас но­венького?

- Давсё также. Единственное, что меня удивляет, так это поднявшаяся полемика в прессе по поводу вашей экспедиции.

- Да ну! И кто же этим так заинтересовал газеты? Уж не Пузин ли?

- Да нет! Он тоже удивлён не меньше моего. К нему обращалось несколь­ко коррес­пондентов с просьбой высказать свое мнение по данному вопросу, но он категорически отказался, сославшись на полную абсурдность твоего выбора для места археологических раскопок. Так, между прочим, и высказал­ся, что кроме мусора вы там ничего не найдёте. Хотя сам звонит мне каж­дый день, и интересуется: нет ли от вас каких известий.

- Странно! - удивился Броди. - Хотя с другой стороны - это нам на руку: пусть ду­мают, что у нас есть большие перспективы. В случае чего, всегда можно будет рассчиты­вать на всемерную поддержку.

- Рассчитывайте на кого хотите, но я вас не подведу! - заверил Гершко. - Всё необ­ходимое отправлю за считанные часы. Только будьте осторожны и бе­регите себя.

- Не волнуйся за нас, папулечка. Если ничего и не найдём стоящего, то привезем тебе в подарок массу древних и красивых камешков.

- Просто буду несказанно рад лицезреть ещё раз то, что целыми днями валяется у меня под ногами! - зафыркал её отец. - Не надо быть знаменитым археологом, что бы знать: на Земле все камни одинакового возраста!

- Знаток! - завосхищался его зять. - Ладно, будь здоров и жди нашего сиг­нала. До следующей встречи в эфире!

- А когда же она состоится?

- Как встанет необходимость! Всё, конец связи!

Пообедави немного подремав, насколько это было возможно в невыносимой днев­ной жаре, снова решили поработать с компьютером и сверить поступив­шие данные. Из всех мест, на которых были расставлены приборы, их заинтересовалотолько одно. Хоть это и была ничтожно маленькая выемка между тремя большими барханами. Но зато каж­дое утро в ней отмечалось существенное различие в температуре.

- А ведь там уровень песка гораздо выше чем всюду. - удивлялась Лариса.

- Похоже... - согласился Броди. - Но с уверенностью утверждать это нель­зя. У нас ведь нет топографической распечатки местности.

- Может, сделаем?

- Уйдёт масса времени, а когда начнётся сильный ветер, наш труд аннулируется.

- Так что ты предлагаешь?

- Подождём новых людей и поставим нескольких на раскопки. Если, конечно, не будет чего-либо более срочного.

- Взгляни на карту, тебе не кажется, что по виду эта ложбинка напоминает вось­мёрку?

- Да? - Броди присмотрелся. - Действительно! Так и будем её называть - "вось­мёрка".

- Чем займёмся сейчас?

- Давай начнём составлять подробный план большого котлована. Тщательно пере­несём на бумагу все полученные нами размеры.

- Но мне кажется, - засомневалась Лариса. - Данных маловато...

- Конечно! Но мы будем их довносить по мере поступления. Сегодня, завтра, воз­можно ещё большее количество дней. Эти блоки слишком уж идентичны, что бы являться деталями каких-либо разрозненных строений. Мне кажется, они бы­ли составляющими одну целую, гигантскую стену. И если нам удастся рассмот­реть в их размещении законо­мерность, то уже будет легче определить мес­тонахождение самого фундамента, способ­ного удерживать на себе такую мас­сивную конструкцию.

- Но если это была, как ты предполагаешь, стена, то частью чего же она являлась? Здания или крепостных сооружений?

- В имеющихся у нас сведениях совершенно не упоминается крепостная стена, возможно, её не было вообще. В таком случае, было бы невероятной уда­чей, сразу же на­ткнутся на остатки не чего-нибудь, а самого королевского дворца. Будем откапывать пол­ностью каждый камень и даже заглядывать под него. Очистим несколько от всех наслое­ний дабы понять - как их обтёсыва­ли. Постараемся максимально расширить площадь рас­чистки, если придется, то и в сторону бархана. Попутно начинаем более тщательно иссле­довать по­падающийся более мелкий хлам и твердые осколки. А вдруг попадётся среди них нечто уникальное? Это на сегодня...

- А на завтра?

- На завтра у нас ствол! После очистки большего радиуса дна котлована и, по воз­можности всей лежащей стены, постараемся её сдвинуть или расши­рить входное отвер­стие. К сожалению, у нас только одна шестидесятиметро­вая лебёдка. Но для первого, пробного спуска, вполне хватит.

- И на какой вес она рассчитана?

- И не думай! Ты останешься наверху и будешь меня с одним из практикантов, подстраховывать.

- Ты боишься за меня или переживаешь, что некому тебя присмотреть свер­ху? - тон Ларисы был издевательски-насмешливым. - Я никому не отдам права первой спуститься в ствол доисторической, возможно, шахты!

- Ладно! - Броди тяжело вздохнул. - Доживём до завтра, посмотрим!

- Это ты слишком хитрый! - стала обвинять его супруга. - Думаешь: до спус­ка что-нибудь придумаю, и всё равно сделаю по-своему. Не выйдет! Я замес­титель руководителя экспедиции и, если надо, могу напомнить, что и ген. спонсор. Поэтому сама решаю в принципиально важных вопросах, что мне делать.

- Ой, простите, извините! - стал расшаркиваться её муж. - Может возле вас, и ды­шать нельзя?

- Когда будет нельзя - я скажу! А пока хочу напомнить о полном, среди нас, равно­правии!

- Чего ты на меня кричишь? - он поймал пытавшуюся вывернуться жену за талию и притянул к себе. - Просто такой ответственный момент, как страхов­ку обычно доверяют только самым близким и проверенным людям.

- Вот и отлично! Тогда я спущусь вниз, а ты останешься наверху.

- В целях безопасности - совершенно не возражаю! - неожиданно легко согласился Броди. - Но всё равно, решать будем завтра, когда увидим – всё ли готово к спуску. А сей­час берём молотки и идём в большой котлован, отбивать накипь столетий с "древних и красивых камешков".

- Сувениры для папы? - заулыбалась Лариса.

- А как же! Надо стараться, коль ты пообещала!

В тот же вечер были найдены и откопаны ещё восемь больших кубов. Три из них были далеко друг от друга, а вот остальные пять расположились в разброс, но со всё больше уменьшающимся интервалом между ними. Они как бы выкатились из-под по­дошвы огромного, уже опасно нависающего над всем котлованом, бархана. Создавалась опасность песчаного оползня и «затопле­ния» чуть ли не половины, с таким трудом, рас­чищенного пространства. Броди приказал укрепить опасный откос оставшимися щитами и продолжать работы в противоположном направлении, и, кое-где, в глубь. И уже поздней ночью, в самом конце смены, археологи были награждены ещё одной интересной наход­кой. Один из рабочих, разбирая и отбрасывая на большую кучу разнообразней­шие камен­ные осколки, обратил внимание на разницу в весе и правильность формы одного их них. Негр откинул находку прямо под ноги Ларисы, которая бегло осматривала все твердые образования, и пожал при этом удивлённо плечами. Она подняла, постучала по нему своим молоточком и тут же оклик­нула Броди, который уже почти выбрался из котлована, собираясь отправить­ся взглянуть на проделанные работы в четвёртом срезе, как они стали на­зывать место с найденным стволом шахты.

- Саша, Саша! Постой! Подожди меня! - она вернулась к работающему негру и вбила возле него колышек, пояснив: "Не трогать!", а сама поспешила на­верх с находкой.

Александр Константинович с недоверием покрутил принесённое и прошептал:

- Неужели какой-то металл? - и они тут же бросились в штаб-палатку очищать, со­скребы­вать и отмывать неожиданную находку. После долгих усилий перед ними на столе лежал тускло поблескивающий металлический брусок длиной тридцать и с гранью восемь сан­тиметров.

- Се - ре - бро... - медленно произнёс Броди.

- То самое? - с надеждой спросила Лариса.

- Может да, а может и нет... - он задумчиво потёр подбородок и стал, как бы рассу­ждать вслух: - 3а прошедшие века, а уж тем более тысячелетия, здесь могло произойти не­вообразимое. Могли построиться и разрушиться десятки городов, дворцов, а то и просто поселков. Возможно, ветер не раз ого­лял от песка эти просторы, но возможно этот слиток уже шесть тысяч лет не видел солнца. А если по этим местам проходили неисчислимые караванные пути? Сколько раз на них нападали разбойники? Сколько раз здесь лилась кровь, и терялись ещё более драгоценные слитки и камни? Наконец есть шанс, что этот брусок обронил в прошлом веке какой-либо ротозей исследователь или просто путешест­венник.

- Неужелиподобные слитки и его размеры не уникальны? Разве есть ана­логи нами найденного?

- Есть! - подумав Броди стал перечислять: - Подобных слитков, с минимальной разницей в размерах, массово находят до сих пор в Египте. Кое-где ими пользовались в Ливии, до сих пор они имеют обращение в Чаде. Если поста­раться, можно ещё вспомнить.

- Ачто нам даст полный анализ? - не унималась Лариса.

- Несколько прояснит ситуацию, - закивал он головой. - Но произвести его в поле­вых условиях мы не сможем. Надо будет отправить в лабораторию.

- Когда?

- КогдаКАМАЗы пойдут в Триполи, не раньше. Ну и...

- Что?

- Былобы очень неплохо к тому времени найти ещё хотя бы один, два эк­земпляра.

- Итогда сразу же вызываем Пузина?

- Егомы, возможно, вызовем уже после завтрашнего спуска. А вот технику... - Броди взглянул на наручные часы. - Не будем будить твоего отца среди но­чи, ещё поду­мает неизвестно, что. Свяжемся с ним утром - пусть отправляет!

- Тызнаешь, - призналась Лариса. - У меня как-то на сердце муторно и какое-то непонятное предчувствие то ли хорошего, то ли плохого. Не мо­гу разобраться.

- Ачто тут разбираться? - он осторожно провёл рукой по лежащему на сто­ле бру­ску. - Надо настроиться просто на большой и долгий труд и, если мне не изменяют пред­чувствие, на раскрытие самых дивных и немыслимых тайн какие только возможны в на­шей жизни. Ты только представь себе: если то, что я расшифровал в древнем манускрипте, получит здесь хотя бы частичное подтверждение - это будет самое величайшее археологи­ческое открытие нашей эпохи!

Г Л А В А 22 (Город)

Юниусуже прощался со своим заместителем, когда на его столе зажег­ся сигнал вызова. Он нажал кнопку и услышал голос секретаря:

- Господинсоветник, квам госпожа Абель.

- Хорошо. Как только освобожусь, вызову! - и отключился, ощущая в душе мелоч­ное злорадство. "Ничего, пусть подождет! - подумал про себя. - Для неё это будет по­лезно!" и обратился к своему заму: - Кстати, как идут де­ла у наших резидентов на север­ном побережье Среднего моря?

- Э - э... - Тот попытался скрыть удивление, роясь в своей ог­ромной и толстой папке. - Вот здесь у меня их последние отчёты. Зачитать?

- Да, да, конечно! - подтвердил Юниус, указывая рукой на кресло, которое ещё не успело остыть. - Заодно попытаемся определить их дальнейшие нап­равления работы.

Наданном этапе его совершенно не интересовала северная агентурная сеть, но это было первое, что взбрело ему в голову для того, что бы потянуть время. И действительно, на это ушло почти сорок минут. Когда заместитель уходил Юниус уже мысленно пред­ставлял раскрасневшуюся от гнева и доса­ды Абелию и старался придать себе вид самый невозмутимый и деловой. Ка­ково же было его удивление, когда он увидел перед собой элегантно оде­тую женщину, с безукоризненной причёской и с лицом, излучающим незем­ное, прямо-таки, спокойствие. Советник страшным усилием воли подавил в себе возник­шее вдруг желание вскочить и услужливо подвинуть стул вошедшей. Вместо этого он по­пытался придать себе ещё более озабоченный вид.

- Надеюсь,вы изучили данные вам инструкции о своём поведении в самых различ­ных возникающих ситуациях?

- Да, господин советник, - ровным голосом ответила женщина. - В этом не было для меня ничего сложного.

- Хочунапомнить, чтовы будете почти постоянно находиться при мне как рефе­рент и объяснять возникающие по ходу наших действий вопросы.

- Надеюсь,я вполне справлюсь и с этим заданием!

- Ноу нас есть по этому поводу некие сомнения... - Его уже стала раздражать её выдержка и хладнокровие. - К тому же мы встали перед выбором: в каком амплуа вам бы работалось намного лучше и эффективнее.

- Возможно, я могу помочь?

- Да, именно на это и рассчитывал господин Тасон. - Юниус сделал особое ударе­ние на последних словах, ясно давал понять Абелии, что уж он то не церемонился бы, ин­тересуясь её мнением. Поэтому он постарался, как можно эффектнее преподнести два об­суждаемых ранее с шефом варианта. После дли­тельной паузы, в которой он внимательно вчитывался в совершенно ненужную ему бумаженцию, советник продолжил: - Господин Главный Ведущий предложил представлять вас как мою супругу, со всеми вытекающими последствиями. Я же склоняюсь к тому, что бы вы выступали в роли прислуги. Так всё будет намного проще и понятнее.

И тут Абелия удивила его еще больше:

- С точки зрения самой простой житейской логики я тоже предпочитаю ваш вари­ант.

- Почему?

- В Хардийской империи, испокон веков, считается неприемлемым брать в жёны женщину, которая выше мужчины по росту. Пара, подобная нам, будет вызывать непри­крытый смех, если вообще не презрение. Считается обязательным быть выше и сильней! - при последнем слове она прошлась по фигуре Юниуса снис­ходительным взглядом, а её губы тронула еле заметная презрительная усмешка.

Советникпо странам Среднего моря ничем не выдал своего холодного бешенства, сохраняя на лице вежливую улыбку. Пожалуй, его могли бы разо­блачить внезапно вспо­тевшие ладони, но он их убрал со стола, естественным жестом хлопнув себя по коленям.

- Ну вот и отлично! Сегодня же вечером, в десять, ждите меня в нашем спортзале. Хочу проверить ваше знание единоборств и самообороны. Секрет­арь даст вам адрес, - он встал, показывая, что разговор окончен. - До встречи!

- До встречи! - попрощалась и Абелия, и уже взявшись за дверную ручку сказала: - Между прочим в Хардии считается очень престижно для мужчин из богатых семей иметь в своем штате специально обученных женщин-телохрани­тельниц, а я как раз нахожусь в прекрасной спортивной и физической форме, - и, не дожи­даясь ответа на свои слова, вы­шла из кабинета.

После того как дверь закрылась, Юниус со сдавленным стоном плюх­нулся в своё кресло и с ожесточением защёлкал зубами. Немного успокоив­шись и взяв себя в руки, стал размышлять: "Она мне уже надоела! Я уже раздражаюсь от одного воспоминания о ней. "Выше и сильней", ха! Вот стерва! Надо от неё избавиться! В самом срочном по­рядке! Неужели я не найду ей замену? Элементарно! Сейчас же подниму все данные по интересующим меня специалистам! Только... Хм-м... Тасон! Он же меня поднимет насмех, и будет издеваться до конца жизни! Мало того, он ещё и может настоять на её кандида­туре! Хотя нет, это вряд ли... Всё-таки мне непосредственно работать с человеком, а не ему. Но вот его насмешки! - он вдруг ясно пред­ставил себе картину: Тасон достаёт из своей бесчисленной коллекции фигурку осла, рисует на ней мелом букву "Ю" и, ставя пе­ред собой на стол, приговаривает: - Теперь этот экспонат будет мне всегда напоминать о чело­веческой тупости, скудоумии и полнейшем отсутствии чувства юмора! – Юниус ви­дел не раз подобные фигурки, которые носили имена особо "провалившихся" рези­дентов. - Не хватало только осла с его именем! Что же делать?! - он встал и в раздумье за­ходил по своему кабинету из угла в угол. - Неуже­ли я не смогу справиться с этой неснос­ной, взба­ламошенной девицей из "знатного" (ха - ха!) рода? Занимая такую должность, мне даже должно быть стыдно, сомневаться в подобном! Тем более у неё нет того опыта и сме­калки, которая есть у меня! А что у неё есть? Да ничего кроме знаний о Хардии, разду­того самомнения да смазливого личика... - он остано­вился возле окна, бессмысленно уста­вив­шись в океанскую даль. Потом нео­жиданно улыбнулся, вспомнив её элегантный сего­дняшний вид, прекрасный кос­тюм, подчеркивающий стройную талию и немного загадоч­ную причёску: тугие волосы, уложенные в завитой кокон на затылке. - Да... внешне она ... недурно смотрится... - и тут же спохватился, вспомнив о её поведении: - Но внутри - не­сносная стерва! Это если не приводить других, ещё более плохихслов в её адрес!" - и снова раздраженно заходил из угла в угол.

Напервый взгляд внутренняя гавань Южного Бастиона показалась такой огромной, а нагро­мождение кораблей таким хаотичным и бессмысленным, что Халли заволновал­ся: "Разве можно найти что-либо в этом столпотворении?" Но когда побывал в одном из мно­гочисленных информационных агентств, разбросанных по терри­тории всего порта, полу­чил подробные объяснения и даже вполне понятную схему пирсов, на которой крестиком был обозначен искомый им корабль, успокоился: "Всё-таки здесь царит определённый по­рядок и организованность. И только совсем безграмотный кретин запутается в подроб­нейших вывес­ках и табло со стрелками!"

Постепенно, сверяясь с имеющейся у него схемой, он стал продвигаться среди бес­численных верфей, нескончаемых пирсов и снующих во все стороны моряков, рыбаков, работников порта и просто праздношатающихся личностей, которых всегда предоста­точно в подобных местах.

НаХалли был традиционный городской комбинезон, ничем не выделяющий своего владельца из общей, окружающей массы. В нём можно было сойти за любого представи­теля из вышеперечисленных профессий, хотя по пути встре­чались и люди в самых экзоти­ческих и незнакомых хардийцу одеяниях. Он с удивлением их рассматривал, стараясь за­помнить многочисленные детали, намереваясь рассказать потом о них Тайре. Вспомнив о своей "сестре", Хал­ли тяжело вздохнул и задумался: "Да! Она совсем свела с ума этого тол­стого Восила! Тот боится её отпустить от себя даже на мгновенье! Из-за этого мы фак­тически перестали видеться. И если вначале меня брали в свою компанию просто из при­личия, то сейчас совершенно забыли о моём существовании. Если бы не записки, которые передаёт мне Тайра при наших мимолётных встречах, я бы и её заподозрил в излишних чувствах к этому куску сала. А так, судя по её посланиям, она уже приступила к делу и, хочет­ся верить, завершит его быстро и успешно. Ведь это просто невероятно: этой ночью Восил обещал показать ей работу агрегата в действии! Ну а если он и сам согласится бе­жать с нами в Хардию (хм! Почему-то Тайра в этом слишком уж уверена!) то это будет вообще - фантастика. Вернуться с таким триумфом?! Славы и денег хватит до конца жизни! Только как бу­дет тогда вести себя Тайра? Вспомнит ли об обещанной ласке и бли­зости? Ладно! Главное доставить агрегат в Хардию, а потом всегда можно будет что-ни­будь придумать. Ага! Вот и "Синий кальмар", займёмся им".

- Эй! Служивый! - обратился он к детине, хмуро стоящему у трапа и подпи­раю­щего леерную стойку.

- Чтонадо! - не очень вежливо отозвался тот, буравя Халли взглядом полным по­дозрительности.

- Капитанна месте?

- Аэто, смотря для кого! - продолжал хамить детина.

- Передайему, что есть крупная партия пшеницы, которую надо обменять на рис. - Халли назвал пароль, стараясь не терять выдержки.

- Х - хе! - вахтенный презрительно хмыкнул, но потом, немного подумав, что-то сказал в переговорное устройство. В ответ понеслась такая отборная и сви­репая ругань, что даже Халли, стоящий на пирсе непроизвольно поёжился. А детинувообще, словно подменили. Он весь поник и, сбежав прытко по трапу, подобострастно открыл цепочку, перекрывающую вход на судно.- Входите господин, вас ждут!

Снисходительно кивнув головой, молодой хардиец поднялся на палубу. А там уже стоял, по всей видимости, сам капитан. Вид у него был вообще жут­кий: ростом гораздо более двух метров, косматая голова, волосы которой пе­реплетались с кошмарной бородой, руки - крюки и мощное тело, грузно сидевшее на толстых ногах, напоминающих кнехты. От него несло омерзительным перега­ром, но взгляд был трезвый.

- Откого? - спросил капитан осипшим голосом.

- Отнашего покровителя дарующего свет и его смиренного слуги.

- Пройдёмте в мою каюту! – хозяин судна сделал приглашающий жест рукой, а сам так зло глянул на вахтенного, что тот ещё больше сжался, стараясь, что бы на него не об­ращали внимания.

Спустившись в каюту, капитан плотно закрыл дверь и молча протянул руку к Халли ладонью кверху. Тот достал висящий на груди медальон и по­ложил на узловатые пальцы, напоминающие обрубки верёвок. Капитан поднёс медальон к свету, и тщательно рассмотрев, вернул владельцу.

- Добро пожаловать на "Синий кальмар"!

Не отвечая на приветствие, Халли водрузил отличительный знак на место и молча протянул руку, тоже ладонью вверх. Увидя это гигант свирепо запых­тел, его кулаки сжа­лись, и мгновенье могло показаться, что он сейчас раз­мажет своего гостя по переборкам. Но юноша стоял спокойно и непоколеби­мо. Ни один мускул не дрогнул на его лице, хотя в голове и мелькнула мысль: " Да он сумасшедший!" Но вот капитан тяжело вздохнул, по­дошёл к столу и, достав из него несколько картинок, стал составлять из них определённый узор. От напряжения всё его тело сразу же покрылось потом, а руки непро­извольно за­дрожали. Стало понятно, что этой части он боялся больше всего: "Кто-то явно перемудрил с этим паролем! - улыбнулся мысленно Халли. - Хотя может это просто шутка его Свя­тейшества?" Наконец гиганту удалось сло­жить задуманное, и он отошел в сторону, давая гостю лицезреть его творче­ство. Тот посмотрел и сказал:

- Теперь я действительно уверен, что вы и есть капитан этого судна! - он указал на стол и добавил, придавая себе тем самым ещё больше значимости: - Насколько я знаю, здесь не хватает двух элементов... Когда вы их будете иметь, то станете владельцем од­ного, очень импозантного порта на Среднем море. И, возможно, это случится даже быст­рей, чем вы ожидаете.

- Конечно... Очень бы хотелось... - капитан впервые выдавил из себя некое подобие улыбки. - Когда прикажете отплывать? - заметив осуждаю­щий взгляд Халли на своей одежде, стал оправдываться: - Это я больше от безделья - ведь уже три недели безвылазно сидим в этом опостылевшем порту. А так мы готовы отплыть хоть сию минуту!

- Надеюсь! - сказал его гость. - Но, вероятно придётся ещё подождать неопреде­лённое время: день, два, может три. Но! Когда я дам сигнал, любое ваше промедление бу­дет рассмотрено как прямой саботаж и неповино­вение лично его Святейшеству!

- Неволнуйтесь господин! - капитан явно радовался скорому выходу в море. - Хурри ещё никогда не подводил.

- Тогдавыделите мне из экипажа двух самых бойких и шустрых ребят. Они будут постоянно находиться при мне и в случае необходимости использоваться для связи с вами. Пусть оденутся поприличнее и переходят на моё пол­ное содержание. Главное, что бы много не болтали и не совали нос, куда не следует.

Вответ капитан разразился громовым, утробным смехом:

- Одиниз них и так - не­мой, а другой слишком умён, что бы остаться без носа, ко­торый я ему вырву, в случае чего, вместе с языком! Ха-ха-ха!!!

Солнцеуже давно скрылось за Западным Бастионом, поэтому Юниус подхо­дил к спортзалу в сияющих огнях уличного освещения. Пытаясь войти в дверь он чуть не столк­нулся с выходящим из комплекса Бакисом.

- Кудаэто ты так несёшься? - остановил он товарища. - Уж, не на свидание ли? Да и рано вроде уходишь с работы?

- Аникого уже и нет! - ответил Бакис, отвечая на рукопожатие. - Только одна... коза... там прыгает, разминается. Ну, ты помнишь... которая мне... - он погладил себя под глазом. Опухоль и синева у него давно сошли, но ещё была заметна пергаментная жел­тизна, напоминающая о внушительном фингале.

- Ачто, больше никого нет? - удивился Юниус.

- Такя же говорю: только она одна. Ждёт кого-то... - помощник тренера уставился на товарища с подозрением. - Уж не тебя ли?

Тотв ответ с явным огорчением замотал головой и тяжело вздохнул:

- Похоже,что меня... И мне тоже не доставляет удовольствия с ней встре­чаться!

- Таквы знакомы?!

- Подтверждаю это с большим прискорбием...

- Ичто же вас связывает?

- Работа! Только работа! Но поверь: из-за таких как она совсем не хочется рабо­тать!

- Ты мне рассказываешь! - возмутился Бакис. - А ты не ходи! Скажи, что был очень занят! - он оживился. - А сами хоть раз, пойдем, пропустим по стаканчику!

- Рад бы! Но... - Юниус даже закашлялся от раздирающего душу предло­жения. - Не могу!

- Сочувствую тебе, в твоих беспомощных терзаньях! - продекламировал Бакис, со­бираясь уходить.

- А ты бы не мог меня выручить? - остановил его Юниус. - Постоять с ней в паре?

Бакис отступил от него на шаг и сказал со всем присущим ему сарказмом:

- Только что ты потерял не только свои последние капли совести, но и своего по­следнего друга!

- Ну неужели тебе так трудно? - не унимался Юниус. - Ну хоть немножко, хоть полчасика. А потом сразу же веду тебя в любой бар по выбору!

- Я и сам могу пойти! - Бакис безнадёжно махнул рукой и, повернувшись, бы­стро пошёл по улице.

Юниус ещё раз тяжело вздохнул и вошёл в дверь спортзала.

Охранникявно скучал. Поэтому очень обрадовался увидя важно шест­вующего тол­стяка и семенящего за ним худого юношу, вероятно помощника, который прямо-таки сги­бался под тяжестью ящичка с инструментами. Сюда, в старый цех мало кто наведывался в последнее время и словоохотливому охраннику выпала редкая возможность хоть с кем-то поболтать.

- О! Господин инженер! Хотите войти? Один момент! Сейчас, только най­ду ключ от этого замка! Где же он? Ага! Есть! Я уже и забыл, как он выглядит: так редко прихо­дится им пользоваться!

- Ничего, ничего! - толстяк покровительственно похлопал его по плечу. - Зато си­дишь, отдыхаешь, не перерабатываешься.

- Так скукотища-то какая! - пожаловался охранник. - Не с кем даже, словом пере­кинуться.

- И время есть книжку почитать, - он кивнул в открытое окно дежурного помеще­ния, где на столе лежала раскрытая книга.

- Так ведь это же не запрещено? - забеспокоился охранник, продолжая клю­чом ко­выряться в замке.

- Конечно, нет! - успокоил его толстяк. - Я наоборот приветствую стремле­ние каж­дого к знаниям.

- А это как раз очень интересная книга - про звёзды. И ночью читать интереснее: всё можно сопоставить, взглянув на небо.

Тут замок щелкнул и раскрылся. Охранник отворил высокую пузыритовую калитку пропуская инженера с помощником во внутрь и продолжая без умолку тараторить о новых созвездиях, которые он запомнил.

- Не забудь, что замок всегда должен быть закрытым! - напомнил ему тол­стяк, пре­рывая словесный поток. - Когда мы будем возвращаться, я постучу.

- А вы надолго, господин инженер? - спросил охранник, уже приготовясь зак­рыть за ними калитку.

- Хотим управиться поскорей. И так уже глубокая ночь. Если бы не надо было про­верить кой-какое оборудование для отправки - я бы уже давно дрыхнул! - он хохотнул. - Смотри и ты не засни, а то я тогда не достучусь!

- Как можно?! Я ведь на посту! - заверил охранник их вдогонку. Потом, закрыв ка­литку на замок, прошел в дежурную будку, приговаривая: - Хотя взд­ремнуть вообще то не помешало. Единственно, что плохо - не знаю, когда эти двое будут возвращаться.

Главныйинженер, зайдя за первый же угол, чуть ли не выхватил тяжёлый чемо­данчик из рук своего помощника.

- О, моя прелесть! У тебя, наверное, уже руки отрываются от этой тяжести? - он свободной рукой обвил Тайру за талию. - Этот балабол тараторил как базарная торговка, вместо того, что бы побыстрей нас пропустить!

Тайра сняла шапочку, и волосы пышным по­током упали ей на плечи.

- Немножко давит, - пояснила она. - Когда будем выходить, я снова надену.

- Ты так прелестно смотришься в этом костюме! - страстно зашептал Восил, притя­гивая де­вушку к себе поближе и зарываясь лицом в ее волосы. - Я весь горю желанием и возбуж­дением!

Тайра обвила его руками и почти повисла на его теле.

- М-м-м! Какой ты сильный! Возле тебя мне всегда так спокойно и уютно!

- О, моя соблазнительница! О, моя сладость! Я тебя хочу! Здесь! Сейчас! - шептал Восил, теряя самообладание.

- И я тебя хочу! - со стоном ответила Тайра. Потом ощутимо впилась зуб­ками в мочку его уха. - Я бы хотела тебя съесть! Всего! Что бы ты был во мне! Всегда мой! И больше ничей!

- Ешь! - безропотно согласился он.

- Чем быстрей мы отсюда уйдём, тем быстрей мы вернёмся на нашу кровать! - стала резонно рассуждать девушка. - И тем быстрей мы сможем насладиться друг другом!

- Верно! - Восил отпустил её талию и замотал головой, как бы стряхивая с себя на­важдение. - Идём быстрей, здесь недалеко. Он должен находиться в третьем корпусе.

- А если его там нет? - девушка пыталась не отстать от быстро шагающего тол­стяка.

- Я проверял ещё по одним документам: должен быть! А как для нас, то лучшего места и не надо! Корпусом давно не пользуются и агрегатом тоже. Когда-то там произво­дили длинные, нестандартные, до двухсот метров плиты. Потом спрос на них упал, но оборудование не демонтировали, надеясь на новые заказы. Те так и не поступили и произ­водство заморозилось. А са­мое главное - агрегат остался на месте! И включить его для проверки не составит особого труда.

- А если отключена энергия?

- Я включу!

- А вдруг кто-нибудь явится привлечённый шумом или ярким светом? - продол­жала с тревогой допытываться Тайра.

- Установка работает совершенно беззвучно, а все корпуса полностью светонепро­ницаемы! - перечислял Восил. И не преминул похвастаться: - Не волнуйся, драгоценная! Здесь у меня всё под контролем!

Они остановились перед огромными воротами, которые были, чуть ли не на всю торцевую стену длинного, теряющегося в темноте, корпуса.

- Наних даже замка нет! - удивилась Тайра.

Восилпокровительственно хмыкнул и маленьким ключиком открыл незамет­ную на первый взгляд дверцу, находящуюся возле самого стыка ворот. За ней оказалась панель с многочисленными кнопками. Толстяк достал из кармана бумажку и, сверяясь с ней, при­нялся набирать код. Неожиданно створки дрог­нули и стали разъезжаться с лёгким по­скрипыванием. После нажатия ещё од­ной из кнопок, ворота замерли, открыв достаточное пространство для входа. Они быстро вошли вовнутрь и створки вновь сомкнулись. Ока­завшись в кро­мешной темноте, Восил включил мощный фонарик и, найдя общие пере­ключатели, задействовал освещение всего корпуса. Тот просто поразил Тайру своими размерами. Длиной более двухсот, шириной шестьдесят и высотой пятьдесят метров по­мещение напомнило ей подводные районы Хрустального города, где ей довелось побы­вать несколько раз с их добровольным гидом боцманом Донтером. Там было множество подобных ангаров и павильонов, только в от­личие от этого, их стенки и перекрытия были совершенно прозрачными и сияли радостной голубизной.

Удальней, противоположной стены, в специальной рамке, на всю её вели­чину, стояло замысловатое сооружение.

- Этои есть агрегат? - спросила Тайра, когда они подошли поближе.

- Да! Один из самых мощных! - подтвердил Восил, деловито открывая распо­ло­женные вдоль стены шкафа и щёлкая различными переключателями и руби­льниками.

- Какойон большой... И жутко тяжёлый... - стала переживать девушка.

- Данет! - стал объяснять Восил, не отрываясь от процесса настройки. - Это всё со­ставляющие. Все эти полозья, рельсы, направляющие и моторы служат только для уста­новки самого агрегата в нужной точке и планомер­ного, идеально ровного движения во время работы. Непосредственно аппарат состоит лишь из этих четырёх больших коробок, да этой скрученной в рог трубы. На её конце размечены шкалы градуировки и закреплены при­боры настройки.

Постепенно вся установка стала наполняться мягким, слегка пульсирую­щим свече­нием и, наконец, на выходе из трубы загорелся яркий зелёный огонёк.

- Готово! - сообщил Восил, усаживаясь в специальное кресло возле прибо­ров на­стройки. - Становись сзади меня, будешь смотреть! Попробуем сделать несколько плит максимальных размеров,- он стал крутить один из верньеров. - Это настройка длины, ста­вим до предела - двести метров. Здесь - ширина луча, наибольшая - пять сантиметров. Есть возможность делать луч и поши­ре, но это ведёт к чрезмерному перерасходу энергии, что весьма нецелесообразно. Толщина стандартная - два миллиметра. Теперь посмотри на плиту, что под нами. Во всю её длину справа расставлены стеклянные брусочки. Их длина пять сантиметров. Через пять сантиметров влево расположены уже просто кругляшки. Да­лее через девять, шестнадцать, тридцать пять и т. д. с постепенным увеличением расстоя­ния между ними. Сейчас ты поймёшь, для чего это нужно. Смотри!

Он плавно потянул на себя один из рычажков на панели управления. Зелёный ого­нёк расширился, превращаясь в полоску и яркой, ослепительной лентой метнулся к про­тивоположному концу корпуса. Восил вернул рычажок в первоначальное положение и луч погас, продолжал лишь чуть-чуть форесцировать, только что рождённый пузырит.

- Пока он еще светится, можно специальным лучом сделать его мато­вым или во­обще, совершенно непрозрачным. Но для нас это несущественно. Теперь дальше. Сме­щаем весь агрегат на пять сантиметров влево, и включа­ем снова! - луч опять метнулся вперёд, расширяя прежнюю полосу. - При этом он намертво спаивается с предыдущим от­резком. И так во всю ширину!

Тайра как завороженная следила за вновь и вновь вспыхивающим лучом, пока на её глазах не сформировалась огромная по размерам, пузыритовая плита. Восил вернул агре­гат на исходное положение и приподнял на пять сантиметров над прежним уровнем. По­том повернул один из тумблеров. Раз­дался предупредительный звонок, чуть слышно загу­дели моторы, и справа отделилась прозрачная рамка, размером по всей площади стены и нак­рыла только что созданное изделие. Через несколько секунд она вернулась на своё ме­сто, а на поверхности пузырита остались аккуратно размещенные брусочки стекла. Восил опять задействовал луч, создавая вто­рую плиту и продолжая давать объяснения:

- Стеклоиспользуется по вполне прозаическим причинам. После формиро­вания нескольких плит оно счищается наждаком не оставляя на поверхности плиты малейшего следа. По желанию заказчика вместо стекла можно подкладывать пузыритовые гайки, ко­торые, спаявшись с плитой, служат впоследствии для прикрепления чего угодно и как угодно. Их можно также расставлять по поверхности в любой задуманной конфигурации.

- Тыбог! - прервала его объяснения Тайра. Она обняла его сзади и приня­лась осы­пать одну из щек страстными поцелуями. - Выключай это огненное чудовище, и возвра­щаемся домой. Мне не терпится тебя отблагодарить за доставленное мне удовольствие!

- Яне из тех, кто будет оспаривать подобное предложение... - пролепетал Восил с довольной улыбкой. Его пальцы стали лихорадочно отключать прибо­ры управления и зе­леный огонек погас, так и не завершив рождение второй пузыритовой плиты.

Глава23. (Хардия)

Помещение, обозначенное на схемах данного уровня под номером 117,было напол­нено гулом ручных электробуров и работающими на полную мощь вентиляторов. Пыль, поднимаемая при размалывании породы, быстро втягивалась воздухозаборниками и со­вершенно не мешала работать. Тем не мене три шахтёра были раздражены, и на их лицах читалось явное недовольство. Они зло глядели вслед удаляющемуся Ренни, который, дойдя до двери, достал ру­летку, замерил крайнюю, грубо вытесанную ванну и только по­сле этого поки­нул помещение.

- Смотри, как тщательно закручивает кремальеры! - тощий рабочий с измож­дён­ным лицом прекратил работать, просто бросив свой бур в образовавшемся углублении. - Кого он из себя строит? Тоже мне инженер нашёлся! И без не­го хватает, кому командо­вать!

- Разорался! Подумаешь, переборку не закрыли! - поддержал своего товарища ма­ленький коротышка, тоже прекращая работать. - И до чего же морда у него противная! Тьфу!

Третийрабочий, огромныймолодой парень, меланхолично пережёвывающий бе­тель, ещё некоторое время яростно врубался в породу, но потом тоже отключил свой бур и акку­ратно положил на выступ породы. Мрачно сплюнув слюной, окрашенной красным цве­том, он произнёс:

- Этоттип пострашней наших инженеров, всех вместе взятых.

- Да, я тоже слышал, - коротышка удобнее уселся на измельчённую поро­ду.- Что этот Ренни самый близкий помощник Его Святейшества Райгда.

- Нопомощник по казням! - авторитетно поправил здоровяк. - За ним ходит слава палача и спеца по грязным делишкам. - Увидя недоверие на лицах сво­их товарищей он добавил: - Ручаюсь! И мне очень странно и непонятно, что делает такой тип здесь? Если он застанет нас отдыхающими, нам может здорово влететь!

Всеприслушались. Из-за стен, с других уровней и помещений, раздавался гул и скрежет работающих буров, а то и целых подземных комбайнов.

- В таком шуме наш труд вряд ли будет различим! – беззаботно ответил худой, комфортно пристраивая своё тело в ванном углублении. - С одной стороны эти пе­реборки - даже хорошо: всегда видно, если кто-нибудь хочет войти в поме­щение и есть время во­зобновить работу.

- Надовсё-таки создать видимость некой деятельности..., - засомневался здоровяк, сплёвывая себе под ноги.

- Икак ты можешь жевать эту гадость? - возмутился коротышка. - У меня пос­то­янно ощущение, что ты серьёзно болен и харкаешь кровью!

- Аты сам попробуй! - ухмыльнулся его товарищ, беря бур в руки. – Уверен: тебе понравится! - он включил устройство, и его тело затряслось от мелкой вибра­ции. Неожи­данно электробур умолк. Здоровяк несколь­ко раз в недоумении щёлкнул выключателем. - Опять электричество вырубили! Уже четвёртый раз за сегодня! Разве это работа! Пойти что ли, спросить?

-Да сядь и отдыхай! - посоветовал ему худой. - Это не наша вина, так за­чем кипя­титься даром?

Втот же момент погас свет, и замолчали вентиляторы.

- Нувот! - засмеялся коротышка. - Теперь даже поспать можно!

- Тыбы только спал! - здоровяк осветил его карманным фонариком и вдруг замер, прислушиваясь: - Я слышу шум воды!

Исразу же за его фразой в помещение хлынула прямо-таки водяная лави­на. Она сбила с ног рабочих, бросившихся к двери, и разметала их по углам. Лишь самому силь­ному удалось добраться до двери.

- Сейчася открою! - кричал он. - Пробирайтесь ко мне! - но после нескольких ко­ротких мгновений раздался его отчаянный крик: - Не могу! Дверь заблокирована с другой сто­роны! Спасите! На помощь!

Егоглухие удары и почти неразличимые крики некому было услышать в соседнем, тёмном помещении. Оно тоже заканчивалось наглухо задраенной пе­реборкой, на наруж­ной стороне которой, вдобавок, висел огромный пузыритовый замок.

Десятьчеловек, двеженщины и восемь мужчин, лежали на специальных вращаю­щихся платформах, накрепко привязанные к ним ремнями. Платформы стояли вдоль одной из длинных стен большого прямоугольного помещения и на­ходились на­много ниже уровня пола, в углублении. В остальной части помещения стояли

многочисленные приборы, провода от которых тянулись к присоскам прикрепленных на жизненно важных точках тел людей приготовленных к испытаниям. Вернее не полностью приготовленных. Ибо ходящий по возвыше­нию Райгд продолжал, так сказать, психологи­ческую подготовку.

- Вамуготована особая судьба! Уже четвёртый день все, кто вас знал, счи­тают вас покойниками. И соответственно оплакивают... А возможно и радуются: ведь приговорили вас к смерти не за хорошие дела и поступки. Но! Вы до сих пор живы! Даже более того: прекрасно себя чувствуете! Такая возможностьпредоставляется не каждому! А вам по­везло! Интересы нашей империи требуют от нас всех полной самоотдачи и самопожертво­вания. Проводимые сегодня эксперименты являются важнейшими в истории нашей науки и, в частности, медицины. Хочу вам сообщить, что следующие, кто согла­сился участво­вать в подобном эксперименте - это свободные граждане, решившиеся на это совершенно добровольно. Поэтому хочу вас заверить: мы почти уверены в успехе. А за ваш риск, вам будет даровано прощение и сохраненажизнь. Поэтому советую прислушаться к нашим рекомендациям и скрупулёзновыполнять все наши требования. Это явится гарантом для успеш­ного завершения эксперимента. Если же кто будет сопротивляться, то его здоровье будет находиться в существенной опасности, и я вряд ли могу по­ручиться за успешный исход. Поэтому внимательно следите за своими ощуще­ниями, и хорошенько их запоми­найте. Впоследствии я лично буду выслушивать краткий отчёт каждого из вас о пережи­том, - его Святейшество ещё раз оки­нул взглядом тела, привязанные к платформам. - Да хранит вас творец наш, Великое Солнце! Начинайте!

Тутже в углубление хлынула бурными потоками вода и заполнила его в считанные секунды. Количество жидкости было отмерено заранее, и лишь не­большие излишки вы­лились в специальные сливные отверстия расположенные чуть выше основной линии. Всё произошло так быстро и молниеносно, что из десяти человек так никто и не успел понять: в чём именно заключался смысл эксперимента. А когда поняли, стало уже поздно: сквозь толщу воды было бесполезно выкрикивать какие-либо ругательства. Да и невозможно. Несколько мгновений еще слышались судорожные мычания и стоны, вырывающи­еся из воды с пузырьками воздуха. Но вот и они прекратились. Лишь мелкой рябью расходились по поверхности круги от конвульсивных движений, захлё­бывающихся водой тел. Но вот и они стихли. Вода замерла.

- Начинайте часовой отсчёт времени! - скомандовал Райгд подходя к скло­нивше­муся над самописцами Бензику. - Что-то вы сегодня не в форме. Может, заболели?

- Нет, нет, ваше Святейшество! - главный невропатолог попытался улыбнуть­ся. - Немногонедоспал и только, - увидя на себе подозрительный взгляд, объяснил: - Я ноче­вал здесь, недалеко. И всю ночь мне не давал заснуть работаю­щий поблизости буровой комбайн.

- А - а! - Райгд понимающе закивал головой. - Я тоже его слышал! Прикажу на время нашего отдыха отгонять эти дробилки подальше. Они нам больше не помешают. Ведите опыт, а я постараюсь вернуться минут через пятьде­сят. Возможно, нам сегодня по­везёт гораздо больше, чем в предыдущий раз!

- Да, будем надеяться!- без особого энтузиазма согласился Бензик, вглядываясь в безмолв­ные и совершенно невздрагивающие стрелки приборов.

Вителламетался как угорелый. Он вспотел, и пришлось даже сбросить с себя свои пышные отличительные одежды декёрла и остаться в лёгкой туни­ке. Он оббежал множе­ство лабораторий и их подсобные помещения, выискивая и отправляя в предпокои импе­ратора бесчисленные приборы и устройства. Потом всё это было спущено вниз, установ­лено и произведены самые тщатель­ные замеры. В конце Вителла с помощью пузыритовых свёрл и буров взял пробы со стен и ступенек туннеля. К его удивлению пришлось прило­жить не­мало усилий для этого последнего действия. И это несмотря на то, что пузырито­вые инструменты не тупились и были поистине вечны. Но сама структура материалов, особенно стен, переходящих в арки свода, была необычайно вязкой, и как бы пружинила режущий эффект пузыритовых резцов.

Поэтомувместо предполагаемых двух-трёх часов он потратил почти пять и вышел в дворцовый сад чуть ли к обеду. Они условились с принцем о встречеименно в этом месте, и хоть оно было огромно, не составляло осо­бого труда найти развлекающуюся мо­лодёжь по громким голосам и дружным взрывам смеха. Выйдя на эти звуки на круглую полянку, засаженную пышной травой,Вителла увидел Пеотию с завязанными лёгким шарфом глазами и ос­тальных. Те, хлопая в ладоши, пробегали около её расставлен­ных рук, уворачиваясь от попыток поймать кого-либо. Принц, первым заметивший сво­его друга приложил палец к губам, призывая тем самым к тишине и отчаянно замахал руками, показывая Вителле, что тот тоже должен присоединиться к игре. Он, улыбаясь, подошёл и тоже стал похлопывать в ладоши, отвлекая вниманиемечущейся во все стороны Пеотии. Пытаясь, сам увериться от её расставленных рук он не заметил жестикуляций Бутена, ко­торыми он обмени­вался с Ковели. Поэтому не успел вырваться, когда его неожиданно придер­жали с двух сторон и подставили прямо в объятия уже порядком уставшей де­вушки.

- Поймала, поймала! - радостнозакричала Пеотия. - Не сопротивляться и стоять смирно!

Послеэтого она принялась ощупывать извивающегося от щекотки Вителлу.

- Так, так! Кого же это я поймала? Конечно же, это не принцесса и не Сакрина. Значит это его Высочество или князь.

-Давай отгадывай побыстрей! - заторопила её со смехом Айни. - Ведь не будем же мы до вечера выслушивать твои рассуждения.

- Номне кажется, они поменялись или вообще сменили одежду... - Пеотия была полна сомнений. - А это нечестно…!

- Ничегоподобного! - возразила Сакрина. - Он ничего не менял! А если не можешь угадать - сдавайся!

- Какбы не так! - и Пеотия стала ощупывать волосы и голову, молодого учёного. В этот момент Вителла обвил руками её талию и притянул к себе поближе. Раздались одоб­рительные улюлюканья Айни и Сакрины. - Ну, понятно: это не принц! И не Ковели – иначе бы Сакрина бы так не радовалась. А кто ещё может посметь меня так обнимать? Хотя раньше этого никогда и не делал? Да только... - она сделала паузу и вместе со всеми выкрикнула:

- Вителла!!!

- Мнекажется, - принцподошёл и снял повязку с глаз Пеотии. - Она сразу его уз­нала и только специально ждала, пока он её обнимет!

- Яэто сделал наоборот, что бы ввести её в заблуждение! - стал оправ­дываться Ви­телла, продолжая, тем не менее, держать девушку в объятиях.

- Какойшустрый! - восхитился князь Ковели. - Вот теперь посмотрим, как ты бу­дешь ловить!

- Нет, нет! - принц хлопнул в ладоши, показывая, что игра закончена. - Так мы и на обед опоздаем! Все в машины и едем к холмам. Там наш главный им­ператорский егерь ждёт с особыми блюдами и редкостным кулинарным сюрп­ризом, - он подал руку прин­цессе, сопровождая свой жест томным вздохом. - Надеюсь, ваше Высочество не откажется осмотреть лучшие охотничьи угодья Хардинской империи?

- Развекто-либо сможет отказаться от такого многообещающего обеда? Тем более, что я уже изрядно проголодалась, - она положила свою ладошку в ладонь принца. - И го­това чуть ли не бегом бежать к вкусно пахнущим столам.

- Бегом? Тогда побежали? - спросил Бетен и, получив утвердительный кивок прин­цессы, крикнул: - Ктопоследний добежит до машины - рассказывает нам всю дорогу смешные истории! - и венценосная пара первой сорвалась с места. За ними, стараясь не отставать, бежали со смехом Сакрина, Пеотия и Вител­ла. Добежав до огромного прави­тельственного лимузина, который стоял на одной из аллей дворцового парка, они огляну­лись на бегущего лёг­кой трусцой Ковели.

- Князютрудно бежать, - стал сочувствовать Вителла. - Потому как он уже пыта­ется вспомнить что-нибудь весёленькое.

- Нуа ты как? - с намёком спросил принц. - Всё успел сделать?

- Почти... Вечерком ещё посижу немного в лаборатории, и уже завтра будем иметь первые результаты.

- Апотом?

- Апотом решим, что делать дальше... - в этот момент принц его подтолкнул, пото­рапливая садиться в машину. - Ваше Высочество! К чему такая спешка?

- Нехочу, что бы тебя у нас украли государственные дела! - Бутен, усевшись в ма­шину, крикнул в открытую ещё дверцу: - Ковели! Да я быстрей хожу, чем ты бегаешь! - дождавшись пока князь сядет на сиденье рядом с Сакриной, скомандовал водителю: «Вперёд!» и пояснил Вителле: - Дело в том, что тебя разыскивали посыльные его Святей­шества, а я их всех отгонял и даже зап­ретил мне на глаза показываться. Сказал, что заби­раю тебя на весь день. Да и на завтрашний выходной тоже.

- Аможет что-то срочное? - забеспокоился Вителла, выглядывая из окна на проносящиеся мимо ворота ограды и стоящих на посту гвардейцев, кото­рые салюто­вали проезжавшему принцу.

- Чтоможет быть срочней, чем хороший обед? Да ещё в такой компании? - завоз­мущалсяпринц. - Нет, вы только посмотрите на него! И так всё утро пролазил по своим лабораториям, вынюхивая что-то в своих пробирках, и сейчас отказывается выехать к чистому лесному воздуху!

- Дая не отказываюсь! Просто могло случиться что-либо важное...

- Ябы узнал об этом первым! - успокоил его принц. - И вполне мог бы сам решить - что важное, а что нет!

«Действительно, - подумал Вителла. - Сегодня можно отдохнуть и не спус­каться в эти жаркие шахты! Тем более что у меня уже сто лет не было выходного. Но на душе у него осталось какое-то смутное беспокойство».

ЕгоСвятейшество Райгд с раздражением отбросил скальпель и, подойдя к ванне, стал ополаскивать окровавленные руки. Потом взял полотенце и стал вытираться.

- Тоже самое! У кого больше, у кого меньше, но у всех явное кровоизли­яние! И нет даже малейшего намёка на разгадку этого парадокса.

Бензиквыпрямился над операционным столом, и устало вздохнул:

- Осталосьещё два трупа. Будем тоже вскрывать?

- Естественно! Хотя это возможно и ничего нам не даст… - Райгд отбросил полотенце. - Заканчивайте сами здесь. Потом поторопите со сравнитель­ными анализами. Может хоть это даст какие-нибудь результаты. Я буду не­далеко, - и вышел в соседнее по­мещение.

Тутже к нему обратился посыльный, вскочивший со скамейки при его появлении.

- ВашеСвятейшество! Декёрла так и не удалось отыскать. Его Высочество принц Бутен сказал, что забирает Вителлу на весь день, и запретил больше его беспокоить.

- Хорошо! Пока его не ищите! - Главный Магистр в задумчивости пощипал себя за мочку уха. - Может оно и к лучшему.

Вэтот момент вошёл Ренни и, поклонившись, вопросительно уставился на своего патрона.

- Какведутся работы в шахтах? - равнодушным тоном поинтересовался Райгд, но глядя при этом пристально в глаза своего помощника.

- ВашеСвятейшество! Все работы ведутся по заранее намеченным графикам! Всё запланированное вами выполнено! - Ренни отвечал подобострастно и многозначительно. - Я лично всё проверил и не заметил каких-либо нарушений.

- Прекрасно! - похвалил Райгд. - Держи меня в курсе всего происходящего. Через два часа явишься ко мне с подробным докладом.

- СлушаюсьВаше Святейшество! - Ренни опять отвесил поклон и вышел.

- Яиду отдыхать! - огласил Райгд находящейся здесь же своей прислуге. - Пода­дитемне обед через полтора часа! Раньше не беспокоить! - и прошёл в смежное помеще­ние, которое было совсем недавно переоборудовано и в комнату отдыха и во временный кабинет. Усевшись за письменный стол, по которому в беспорядке были разбросаны гра­фики, чертежи и разнообразные схемы и планы, Главный Магистр внимательно обвёл взглядом окружающие его стены и с отчаянием произнёс вслух:

- Какаятайна здесь скрывается? Как её разгадать? И почему, о Творец, почему мне так в этом не везёт?!

Ренни тем временем собрал на одном из пересечений нижних уровней руководителей охраны и получил от каждого подробный отчет о наблюдениях и подслу­шанных разговорах обо всех мало-мальски важных лиц занятых на под­земных выработках и в медицинских лабораториях. И очень заинтересовался одним сообщением. Один из на­ружных наблюдателей докладывал о состоявшей­ся несколько дней назад встрече главного невропатолога Бензика с весьма подозрительной личностью, которая состояла на учете и подозревалась в связях с консульством и дипломатическим корпусом Хрустального Го­рода. Конечно здесь, возможно и не было какого-либо компромата, всё могло быть чистой случайностью или простым совпадением, но! Ренни, со своим собачьим нюхом ищейки, почувствовал нечто странное. Докладывать естественно о такой мелочи было рановато, но вот усилить наблюдение и убедиться полностью в виновности или невиновности было просто необходимо. Поэтому Ренни дал приказание подключить сразу две группы специ­ально натасканных на слежкелюдей к наблюдениям как непосредственно за самим Бензи­ком, так и за персоной, с которой он встречался. Потом, основательно поразмыслив, вы­звал к себе самого ловкого и проворного слухача, который специализи­ровался по дворцо­вым сплетням и подсматриванием за лицами особо приб­лиженными к императорской се­мье.

Усадивего перед собой, Ренни начал разговор со страшных угроз:

- Еслио нашем разговоре станет известно третьему лицу, вся твоя родня, Слапи, будет уничтожена самыми безжалостными методами, а ты будешь посажен в одну, из­вестную тебе, пузыритовую конструкцию. Если ты помнишь, там есть только два подвода к телу приговорённого и знаешь, для чего они слу­жат?

Слапиявно знал и помнил, потому что содрогнулся всем телом:

- Явсегда выполнял все ваши распоряжения и никогда о них никому не пробол­тался...

- Этов твоих же интересах! - прошипел Ренни и стал инструктировать: - Сейчас твоя задача очень деликатная и ответственная... - он сделал неболь­шою паузу. - Ты поста­раешься стать тенью декёрла Вителлы! Должен знать о каждом его движении, о каждом его слове и о каждом его намерении. Обо всём будешь писать подробнейший письменный отчет, и кидать в мой лич­ный ящик для докладов.

- Ноон бывает очень часто с принцем, а я не могу находиться в том окружении…

- Яне заставляю тебя делать вещи невозможные! - с раздражением зарычал Ренни. - Делай то, что возможно! Но всегда старайся сделать и невозможное. Что не можешь ус­лышать сам, выведывай у прислуги. Ты ведь на это мастер! Спаивай их, шантажируй, обыгрывай! Любыми путями, но ты должен мне дать полную информацию о жизни Ви­теллы. А что бы ты был более в этом тоже заинтересован - держи! - с этими словами он вручил своему собеседнику внуши­тельный кошель с деньгами. Тот заглянул в него и, с загоревшимися от воз­буждения глазами, пообещал:

- Всёбудет сделано, как вы приказали!

- Этотебе для работы! - Ренни указательным пальцем постучал по кошель­ку. - По­лучишьстолько же после выполнения задания.

- Ана кого мне возложить свои прежние обязанности?

- Можешьрешить это сам?

- Да, это мой сын. Мне кажется, он подойдёт вам своей преданностью.

- Хорошо! Проинструктируй его основательно и пусть явится ко мне для беседы, скажем... сегодня ночью, после полуночи. Сам же немедленно займись только моим пору­чением. Если обнаружишь что-нибудь сверхинтересное, разыщи меня в любое время дня и ночи! Понятно?

- Да, я всё понял!

- Тогдаступай! И не забывай о пузыритовой конструк­ции!

Уходящаятень невольно сжалась при последних словах Ренни. И было от чего. В специальный пузыритовый футляр закладывали приговорённого к смерти и по извиваю­щимся трубам, одна из которых была подведена между ног, а вторая ко рту, выпускали голодных взбесившихся крыс - и те терзали и вгрызались во всё попадавшееся им на пути.

Г Л А В А 24. (Броди)

С самого утра руководство экспедиции отправилось на четвёртый срез для осмотра полностью очищенной накануне плиты. Одного взгляда было достаточно, что бы понять бесполезность имеющимися у них приспособлениями поднять или хотя бы сдвинуть плиту с места. Она была слишком огромна и мас­сивна для этого. Но было и нечто утеши­тельное. С одной из торцов плиты было видно твердое гранитное основание, уходящее в глубь окружающей по­роды. После тщательного осмотра, Броди подвёл итог:

- Несомненно - это фундамент!

- Для одной только плиты? - спросила Лариса.

- Вряд ли. Мне кажется, если мы продолжим его откапывать, к тому же и вправо и влево, то найдём его продолжение и, скорей всего, подобные этой плите обломки.

- Тогда приступаем? - спросил один из присутствующих здесь же практикантов.

- Да! А мы срочно дозакажем мощные домкраты, и подъёмники.

Вернувшись в лагерь, они первым делом связались по рации с Бегимом.

- Как там у вас дела?

- Всё в порядке! - ответил тот после приветствия. - Через два часа выез­жаем к вам. Везём половину рабочих и то, что удалось разместить из нужного инструмента и заказан­ного материа­ла.

- Обязательно захватито ещё кое-что! Сумеете ли вы арендовать для этого до­полнительный грузовик? Там, на месте?

- Думаю, что да!

- Тогда грузите в него с десять самых мощных домкратов, какие окажутся у вас под рукой и два, нет лучше три подъёмника с удобными люльками. Желательно с самыми длинными тросами, хоть до ста метров.

- Ста метров? - переспросил Бегим и задумался. - Сомневаюсь, что здесь та­кие отыщутся...

-Тогда берите всё, что есть. Помимо этого наберите стальных швеллеров и балок, сколько влезет в грузовик и обязательно сварочный аппарат.

- Здесь есть газосварочная установка, - сообщил Бегим.

- Берите и её! - согласился Броди. - Когда вас ждать?

- К вечеру! - твёрдым голосом ответил Бегим.

- Тогда, до встречи! Конец связи!

После этого разговора тут же связались с Гершко. Тот оказался на мес­те, будто предчувствуя, что может понадобиться именно в эту минуту.

- Что, уже соскучились по папочке? - спросил он после небольшого, ничего не зна­чащего разговора.

- Ага! - в тон ему ответил его зять. - И по его денежкам тоже! - посмеявшись, он продолжил: - Ярослав Иванович, нуждаемся в твоих посылках.

- Ладно, так и быть, отправлю вам несколько мешков с сухарями.

- Ой, папуля! - обрадовалась Лариса. - А Саша мне не верил, что ты такой добрый и ничуточки не жадный!

- Ладно, ладно! Хочу только добавить, что сухари отличные, первый сорт! А если хотите к ним чего-нибудь ещё сладенького - заказывайте!

- Уговорил... - Броди сверился со своими записями. - ... Высылай всё, что перечис­лено в списках номер два и номер три... и вдобавок... боль­шой новый грузовик. У нас здесь уже катастрофическая нехватка транспорта.

- Хорошо. Когда это всё должно быть в Триполи?

- Через три дня. Постараемся, что бы к тому времени там находились наш провод­ник и один из водителей. Они и поведут колонну сюда. Успеешь загрузить и доставить?

- Сейчас же приступаю к работе! - сообщил Гершко.

- И ещё: передай Пузину - "План Д", он в курсе, что это обозначает. Если он будет оказывать какую-либо помощь, не отказывайся. Возможно, он даже захочет лично сопро­вождать груз, если конечно успеет... Ну вот, вроде бы всё...

- У меня, между прочим, намечается отпуск, - заговорил его тесть, как бы в разду­мье. - И кое-кто намекал на отличные условия отдыха...

- Ну да! - возмутился Броди. - Всем бы только в отпуск! А кто будет при­крывать наши тылы? Кто будет осуществлять поставки? Кто будет сушить для нас сухари?

- А вот интересно, есть ли у тебя заместитель? - спросил Гершко. - Если тебе надо отлучиться, кто вместо тебя будет руководить раскопками?

- Лариса! Кто же ещё! - удивился Александр Константинович, тепло гля­дя на свою жену. - Она здесь не хуже меня справится.

- Вот видишь! И у меня, как у хорошего бизнесмена всегда должен быть хороший заместитель и исполнитель.

- Но папа! - забеспокоилась Лариса. - Не вздумай даже говорить об этом се­рьёзно! Здесь постоянная жарища и даже молодые выдерживают с трудом...

- А твой муж, - завозмущался её отец. - Который на шесть лет меня старше...

- Неправда! - вставил Броди. - На шесть лет моложе...!

- Да кто тебя знает - на вид: старше! ...Так ему не тяжело?!

- Ярослав Иванович! Да ты не кипятись! На данном этапе твоя помощь намного существеннее будет оттуда. Позже, когда войдём в рабочий ритм, ради бога, приезжай, когда захочешь, всегда рады тебя видеть.

- Ладно, я подумаю над вашим приглашением... - раздался в динамиках кап­ризный голос. - Но сборный домик для себя, с кондиционером, закажу уже се­годня.

- Папа, ты становишься похож на капиталиста-транжиру, - пошутила его дочь, - Здесь подобное удовольствие большая редкость.

- И зря! Кондиционеры последних моделей очень экономичны и весьма эффек­тивны даже в полевых условиях...

- Уговорил! В целях рекламы готовы ими попользоваться... Бесплатно! Если мы прославимся - производители сказочно разбогатеют!

- Вот это дело! - похвалил Гершко. - Постараюсь выбить для вас парочку совер­шенно бесплатно!

- Если тебе это удастся - будем ждать! Конец связи!

И Броди выключил приёмник. Лариса посмеивалась:

- Если отец захочет, то уболтает любого. И тот, вдобавок, ещё и пожмёт ему руку.

- В таком случае я несказанно рад, что он не уговаривал меня от тебя отказаться! - пошутил Александр Константинович. - Хотя уверен - его ждало бы фиаско!

Послеони зашли на кухню и, выпив по кружке чая, поспешили к главному котло­вану. В нём уже не рисковали подкапываться под бархан, а производили расчистку в про­тивоположном направлении. Большие блоки там уже почти не встречались, зато было полно разнообразнейшего строительного, а вернее природного, мусора. Все обломки, ос­колки и имеющие некую форму окаменелос­ти складывали в несколько огромных куч, ко­торые перебирали практиканты, тщательно обстукивая их молоточками. Если попада­лось нечто интересное или непонятное, они откладывали это в кучки поменьше. Увидя Броди и Ларису один из них прекратил работу и подошёл к ним.

- Какдела, Коля? - спросила его Лариса. - Не слишком жарко?

- Дауже припекает порядочно. Хорошо хоть до перерыва немного осталось. А мы ещё один валун нашли. Вон там, на самом краю, дальше всех. И что стран­но, такое впе­чатление, будто он зарылся в почву. Хотя вокруг твёрдый ска­листый грунт, - он повёл за собой руководителей экспедиции. - Но не полно­стью. Непосредственно возле самого блока он более рыхлый и состоит из раздробленногослойника и окаменевшего песка. Лю­дей маловато и я поста­вил на расчистку только двоих. Вот, посмотрите сами.

Бродис первого взгляда, страшно заинтересовался, и даже сам схватил­ся за кирку. Сняли ещё пять человек, и работа пошла гораздо быстрее. Пос­тепенно вокруг валуна стал образовываться круг свободного пространства. На срезах стали видны сдвинутые уровни слойника, которые просели и лопну­ли под воздействием мощного удара. Вероятно блок находился на самой верхушке, предполагаемой Броди, стены и при падении отлетел дальше всех, набрав при этом порядочною скорость. И если остальные блоки так и остал­ись лежать на месте падения, даже сильно не зарывшись, то этот частично ушёл под землю. А что это означало? Это означало, что ранее, под этим мес­том вероятнее всего на­ходилась пустота. Насколько она была велика и что собой представляла, надлежало вы­яснить лишь полностью обкопав, а возможно, и вытащив валун на поверхность. Неза­метно пролетели два часа, и со стороны лагеря раздалась сирена, возвещающая об обеден­ном пе­рерыве. Пришлось остановить работы, тем более, что солнце уже стало припекать немило­сердно. Когда рабочие ушли, Броди все ещё ходил вокруг блока, ощупывая и об­стукивая срезы и приговаривая:

- Кудаже он провалился? А? И с какой высоты он падал, что бы пробить этакую дырищу? Дай-ка ещё раз рулетку! Записывай размеры! Попробуем сей­час подсчитать на нашем компьютере! Диктую...

Послеобеда они уселись в штабной палатке у компьютера и принялись вводить данные. После долгих и усиленных вычислений электронный мозг вы­дал результат. Ла­риса ахнула:

- Неужелитакое возможно?!

- Врядли! - засомневался Броди. - Вероятно, мы ошиблись с вводом данных. Да­вай-ка, проверим ещё раз.

Нои во второй раз машина выдала тоже решение: почти пятьдесят метров! - Фан­тастика! - восторгалась Лариса. - Неужели это дворец?

- Помоей расшифровке, там тоже указана подобная высота. Хоть я до сих пор в этом сомневаюсь. Ну, сама посуди: зачем блоки такой несуразной величины поднимать на такую высоту?? Да и какая стена выдержала бы подобное напряжение? Разве только с по­мощью какого-то сверхпрочного материала, о котором упоминается много раз, без объяс­нений о его свойствах и только со ссылкой на его название. Возможно это какой-то осо­бый прочный сплав металлов? Было бы здорово, если бы удалось отыскать его образцы!

Онивышли из палатки, и Лариса задрала голову кверху.

- Какойже тогда высоты были эти стены?

- Поставьтаких, - Броди указал рукой. - Четыре бархана один над другим и будешь иметь некоторое представление.

Онастала ладошками строить мысленную лестницу.

- Ого! А если представить его величину... - она раздвинула ладони в стороны. - Не­вероятно!

- Мнетоже верится с трудом. Вернее совсем не верится... - А ведь вокруг ещё был огромнейший город.

- Интересно как они жили в этом дворце? - взор Ларисы затуманился. - Сколько, наверное, там было чудесного и редкостного...

- Да уж... Но ты себе хоть представляешь, что здесь будет, скажем че­рез год? - он обвёл вокруг себя руками. - Если, естественно, город будет найден?

- Нет. А что?

- Да здесь будут копошиться десятки тысяч людей! Весь песок будет собран до крупицы и вывезен! Работы для всех археологов хватит на века!

Ларисанемного полюбовалась размечтавшимся Броди, а потом решила вернуть на землю:

- Ну, так уж и на века! И нашли то мы пока лишь несколько блоков да ствол шахты. А вдруг окажется, что его выбурили всего лишь десять, пятнадцать лет назад? А блоки - это остатки пирамиды построенной скажем лет тысячу назад?

- А эта... эти... ну, дыра…?

- Так ведь их ещё надо вскрывать!

- Ну нет! По окаменелостям поверхности валунов и стенок колодца видно - этим сооружениям тысячи лет.

- Да!? - Её лицо приняло деловой и озабоченный вид. - Тогда пошли работать!

Всю вечернюю смену провели, обкапывая валун и углубляясь вокруг него. Посте­пенно, с двух его сторон стали обозначаться рухнувшие своды. Во вре­мя удара они про­гнулись, лопнули и завалили весь проход. За века вода и ветер нанесли песок и почву, и всё это срослось так, что почти невозможно было определить: где и что осталось незыб­лемым, а что окаменело и об­разовалось по-новому.

Но Броди видел. Он поставил на эту работу уже всех, кто работал в боль­шом кот­ловане и сам принимал активнейшее участие. Лариса продолжала ос­матривать и переби­рать огромные кучи, что бы быстрей очистить от них место раскопок и пустить в от­валы. Постепенно блок, пробивший себе место в земле энное количество лет назад, пол­ностью очистился и остался лежать на возвышении. А в две сторо­ны от него, параллельно пред­полагаемой стене, расположенной где-то под барханом, стал вырисовываться ход-тран­шея. В одном месте даже достигли предполагаемого дна. Это Броди определил по ставшей совершенно однородной породе. Отталкиваясь от этого, он высчитал и примерные раз­меры подземного хода. Он был шириной около двух метров и высотой около двух с поло­виной. Слой породы, который был между сводом и поверхностью колебал­ся в преде­лах двух метров. И через некоторое время его расчёты полностью подтвердились. В одной из сторон открылась большая щель, как раз на уров­не предполагаемого свода. Посветив во­внутрь мощным фонарем, увидели верхнюючасть тоннеля, который через несколько мет­ров плавно уходил вправо. Чуть ли не до самого верха он был засыпан наносным пес­ком и му­сором, но по оставшемуся в прекрасной сохранности своду, можно было уже не сомне­ваться в правильности определения находки.

- Наверняка это катакомбы! - с удовлетворением отметил Александр Конс­тантино­вич. - И хоть пока неизвестно, сколько понадобится времени очищать хотя бы этот, уже найденный проход, но мы это сделаем и обязательно найдём новые. Теперь нам нужно только одно – люди, - и как бы в ответ на его слова они услышали натужное урчание дви­гателей грузовиков. Взглянув на уставшею, всю в пыли, Ларису, он со вздохом добавил: - И Пузин!

Поэтому,вернувшись в лагерь, он даже не стал руководить разгрузкой и размеще­ниемвновьприбывших, а сразу же поспешил к рации. Его сообщение для испанского ар­хеолога было таковым: "План «Д» - отменяется. Вступает в силу план «А»". По плану "Д", Пузин должен был, не торопясь собрать группу из трёх, четырёх помощников и хорошо экипировавшись добираться в район расположения экспедиции. По плану «А», он должен был прибыть лично, без промедления и без всякого сопровождения. Как можно быстрей. Естественно, если бы он успел и в этом случае захватить несколько специалистов, что так же оговаривалось, то тоже было бы неплохо. Потом, в наступающих сумерках, стал наме­чать места для новых палаток и указывать, куда и что из оборудования складывать. Плиту над колодцем решили пока не трогать, отложив это хлопотное дело на утро. А вот сваркой металлической рамки, а вернее внушительного параллелепипеда, решили заняться немед­ленно. И во вспышках и сиянии электро- и газосварки, поздней ночью, завершился для них такой хлопотный и трудный день.

Утром, перед началом работы, все были собраны на совет. Решался вопрос: кто поедет в Триполи и как быть с доставкой остальных, уже на­нятых рабочих, которые ждали на плоскогорье. После долгих прений решили, что посыльные сейчас выезжаюттуда же, откуда вернулись вчера. Там Бегим помогает договориться и загрузить арендо­ванный грузовик и один из КАМАЗов.

Его водитель убедил, что, и сам в дальнейшем может сделать одну, две ходки за продуктами, водой и всем необходимым. Попросил только в помощь одного из практи­кантов. Сам же проводник, со вторым водителем, на оставшемся КАМАЗе мчатся в Три­поли, со всей возможной скоростью и ведут сюда колонну с новой техникой и заказанным оборудованием. Их скорость колонны будет намного меньшей и доберутся они к экспеди­ции дня за три, а скорей всего за четыре. И то - если будет способствовать погода.

В итоге лагерь оставался без проводника на целую неделю, и обеспечивать возрос­шее число его жителей было немного проблематично. Но остающийся водитель убедил, что уже неплохо ориентируется в местной обстановке и, если встанет необходимость, вполне сможет сам арендовать все необходи­мое, вплоть до нового транспорта. На этом собрание закончилось и через полчаса три грузовика, поднимая столбы пыли, отправились в путь.

А Броди, определив фронт работ на большом котловане, выделив им ещё пятна­дцать человек и оставив Николая за старшего, вместе с Ларисой от­правились на четвёртый срез. За предыдущий день там было всё основательно расчищено вокруг фундамента и найдены торцы ещё двух огромных, по­хожих на первую, плит. Очевидно, они упали в том же направлении.

- А вдруг под ними тоже - подобные колодцы? - высказала предположение Лариса.

- Может быть. Хотя... - он пожал плечами. - ... Какой смысл бурить рядом не­сколько таких же стволов?

- Но когда плиты очистятся, мы будем под них заглядывать?

- В идеале - мы постараемся все плиты установить на их места и воссоз­дать разру­шенное строение, хотя бы частично, в его первоначальном виде.

- Но это же трудно...

- Через неделю у нас здесь будет подъёмный кран, и все трудности отпадут. Плиты, поставленные на фундамент, освободят большую площадь для раскопок и создадут спаси­тельную тень, в которой всегда можно будет спря­таться от солнца.

- Как здорово! - подыграла ему Лариса. - Мы будем сидеть в этой тени, пить горя­чий чай и рассказывать старые анекдоты.

- Ага! - согласился Броди и добавил: - Во сне! Давай откроем побыстрей дорогу солнцу во мрак извечный!

После этой строфы принялись освобождать верхнее отверстие шахтного, как был уверен руководитель экспедиции, ствола. Решили не сдвигать плиту пол­ностью во всю длину, а попросту крутнуть её на центральной оси. Подняли четырьмя домкратами одну из длинных сторон и подложили, примерно под середину несколько больших, плоских глыб гранита. Потом домкраты опустили. Края огромной: восемь с половиной метров в длину, три двадцать в ширину и метр двадцать пять толщиной, плиты оказались припод­нятыми. Были опасе­ния, что древнее гранитное изделие может лопнуть под собственным весом. Но Броди был уверен: если не пошла трещина во время падения, то и сейчас плита останется целостной. Так и случилось. После, попеременно переставляя домкраты и регу­лируя их длину, стали вращать плиту против часовой стрел­ки, освободив, таким образом, полностью отверстие шахты. И сразу же стали устанавливать над ним сва­ренную ночью цельную металлическую конструкцию. На верхнюю рамку прикрепили болтами самою большую, у них имеющуюся, леб­ёдку с восьмидесятиметровым тросом, на конце которого была удобная люлька, в которой могли размещаться и работать два чело­века. Подвели ка­беля питания от большого генератора к мотору и к осветительным фона­рям. Спо­ров о том, кто будет участвовать в первом спуске, уже больше не возника­ло.

После обеденного отдыха Броди и Лариса одновременно водрузили на головы шах­тёрские каски с подсветкой, прикрепили переговорные устройства и под аплодисменты присутствующих, а рабочие в своём большинстве просто улюлюкали, забрались в приго­товленную к спуску люльку.

- Ты внимательно прислушивайся к каждой нашей команде и выполняй со всей скрупулезностью! - давал последние указания Александр Константино­вич двум практи­кантам. - А ты записывай каждое наше слово!

- Понятно! - ответили те хором. После того, как Лариса прикрепила конец пятиде­сяти­метровой рулетки на уровне верхней точки ствола, поступила ко­манда: "Поехали!"

Ониопускались медленно, на самой пониженной скорости. Эрозия стенок местами была глубиной до двадцати сантиметров, но вот прилипшая наносная порода порой высту­пала вовнутрь безобразными наростами и выдавалась на сорок, а то и на пятьдесят сантиметров. По­сле нескольких остановок и тщательного осмотра, Броди констатировал:

- Совершенно уверен, работы они нам прибавят: в дальнейшем придётся их счи­щать! Иначе они могут сорваться и покале­чить тех, кто будет внизу.

Нопока, люлька продолжала спуск, даже не задевая образовавшиеся наросты; места вполне хватало. На двадцатом метре Лариса сообщила:

- Мыдо сих пор находимся в самом центре оси ствола. Мне кажется, они работалис идеальными отвесами.

- Пока - невероятно! Посмотрим, что будет дальше.

Нои в дальнейшем они не обнаружили малейшей погрешности в центров­ке ствола.

Наглубине двадцать пять метров, находилось первое существенное раз­личие. Хоть стены и были обклеены окаменевшей за века породой, прекрасно просматривалосьуглуб­лённая окружность: высотой два и увеличенным ради­усом на полтора метра.

- Оченьпохоже на обсадное кольцо! - диктовал Броди в переговорное устройство. - Как в больших шахтах! К подобному кольцу крепятся направляющие лифтовили подъём­ников. Я не удивлюсь, если подобные утолщения ствола мы обнаружим ниже. И точно! После того, как они прикрепили новую рулет­ку к концу только что окончившейся, на пятьдесят втором метре началось второе кольцо. Его высота тоже была два метра.

- Выходитпролёт – двадцать пять метров, потом два метра утолщения, и ещё двадцать пять метров пролёта... Значит, следующий будет сразу после семьдесят девятого метра. Вниз! Попробуем удостове­риться... если хватит длины троса...

Имхватило! Всамый раз! Лишь только сверху раздалась команда: "Конец" и люлька замерла, прямо у них перед лицами оказалось третье утолщение.

- Ровнос семьдесят девятого начинается! - подтвердила Лариса ранее выс­казанное предположение.

- Интересно, из чего же оно было сделано? - Броди крутил прожектор, на все сто­роны, пытаясь рассмотреть пристальнее стенки. - Металла вроде не видно... Дерево? Мо­жет, что-то и осталось внутри...

- Может,колупнём? - предложила его супруга.

- Нив коем случае! - даже испугался Броди и взглянул вверх, где сияла малюсень­кая белая точка над их головами. - Если мы хоть чуть-чуть раска­чаем люльку, трос и ка­бель могут зацепить наросты и нас попросту завалит обломками!

- Чтотогда будем де­лать? - она направила мощный прожектор прямо вниз. - По-моему: дна не видно... Или есть что-то?

- Сейчасприсмотримся внимательнее. - Броди достал третью, имевшуюся у них рулетку и привязал к её началу ручной аккумуляторный фонарь. Стали понемногу опус­кать, придерживая размеченное полотно и следя, что бы всё не рухнуло вниз. Покручива­ясь на оси, фонарь освещал проплывающие вверх стены, которые не различались ощути­мым отличием. Лишь на сто шестом метре почти без сомнения различалось четвёртое об­садное кольцо.

- Оченьрадует равномерность, - пробормотал Броди. - Но опускаем дальше...

И вот, на сто пятнадцатом метре, круг света уменьшился, давление на по­лотно ру­летки ощу­тимо уменьшилось, и фонарь стал зарываться в нечто, очень похожее на песок.

- Ужедно! - оживилась Лариса. - А боковых ответвлений совсем не видно. Как ты думаешь, много ли песка придётся нам доставать, что бы добраться до истинного дна этой шахты?

- Дажебоюсь предполагать... Уже, какая огромная глубина и ни одного радиаль­ного отвода. Но то, что это дело рук человеческих и лет ему никак не меньше чем не­сколько тысяч - можно не сомневаться! Значит - будем доставать песок столько, сколько его там есть! - он стал быстро сматывать рулетку, ещё раз внимательно вглядываясь в ок­ружаю­щие их стены. – Невзирая на время и средства необходимые для этого. Только на расчи­стку наростов уйдёт несколько дней. К тому же здесь не холодно!

- Да! - согласилась Лариса, смахивая бисеринки пота, выступившие у неё на лбу. - При усиленной работе нескольких человек, поднимающих песок в два, а то и в три этапа, сюда придётся провести принудительную вентиляцию.

Фонарьбыл установлен обратно в гнездо, на борту люльки, и дали ко­манду наверх: "Поднимайте!" Пока стены медленно проплывали вниз, не про­ронили больше ни слова. Всё-таки, только что осмотренный ими ствол - было нечто поразительное и ни разу ими ранее в жизни не виданное. Это творение древних могло шокировать кого угодно своим величием и грандиозностью. Приближаю­щаяся точка света становилась всё больше и больше, и вот уже солнечные лучи упали им на лица, заставив, зажмурится от яркого дневного света. А когда они пообвыкли, и от­крыли глаза, то заметили вокруг их сварной конструкции нескольких незнакомых людей.

- Никакк нам гости? - спросил Броди у улыбающегося практиканта.

- Яих не знаю, - ответил тот. - Но вот этот господин уверяет, что вы его ждёте. - И указал рукой за спину Ларисы. Они оглянулись и увидели человека в маскхалате и в большом мексиканском сомбреро на голове. Но лишь только человек взялся за поля сво­его огромного головного убора, скрывающего всё лицо, как Броди радостно закричал:

- Карл?! Ну конечно! Кто же ещё смог бы так вырядится?! Вот так гости!

- Ине гости совсем! - Пузин снял с головы своё сомбреро. - А новые работники. Прошу поставить нас на довольствие!