Умирающий лебедь

Глава 1

Сонно моргнув, я ощутила под собой невероятную мягкость. "Что за странное ощущение? Кажется, я крепко уснула. Интересно, сколько времени прошло?"

Открыв глаза, я увидела перед собой человека. Длинные светлые волосы, очки, добрые зеленые глаза... и одет он был как священник. "Ух ты, какой красавчик! Всегда мечтала о священнике с длинными волосами. Так, стоп... это, наверное, сон. Где я вообще?"

В этот момент до меня донесся его тихий голос:

— Госпожа?... Госпожа-а... Вы очнулись? Как вы, Госпожа?

"Блин, и что мне теперь делать? Я что, в кого-то типо вселилась? Или это все еще сон?"

— Госпожа? Вам плохо? — обеспокоенно спросил молодой священник, в его голосе слышалась искренняя забота, смешанная с тревогой.

— Я... я... Кто вы? И где я?

Он вздрогнул от моих слов. Несколько мгновений он просто смотрел на меня, а затем ответил:

— Госпожа, вы не помните? Я ваш друг. Меня зовут Винсент. Похоже, этот демон нанес вам такие травмы, что вы потеряли память. Вы хоть помните свое имя?

Я нервно посмотрела на него и ущипнула себя за руку. "Ай, больно... Значит, это не сон. Я что, реально в чье-то тело вселилась? Прямо как в новелле. Так Винсент, значит. А как зовут эту госпожу? Придется притворяться, что у меня амнезия."

— Я ничего не помню, как меня зовут?

— Вас зовут Бриллиант Лихоранс.

"Бриллиант Лихоранс? Странное имя у этой госпожи."

— ...

— Что, правда не помните? Вы помните что произошло прошлом месяце?

"А что было-то? Откуда мне знать?! Черт, и что теперь делать?..."

— Я ничего не помню... А что случилось?

— Месяц назад на ваш особняк семьи Лихоранс напали демоны. И вы, по воле богов, остались живы. Я рад, что смог вас спасти.

"Вот это да... По воле богов? Я вообще не по своей воле сюда попала!!! Значит, это какая-то фэнтезийная новелла? Может, драма, романтика, что угодно. Только вот я – злодейка или героиня? Было бы лучше, если бы я была просто второстепенным персонажем. Если это та самая система новелл, где вселяются в кого-то, будь то злодейка или героиня, то разницы нет, ведь вселившийся и есть главный герой. Ну всё, мне конец."

Я молча погрузилась в свои мысли, обдумывая дальнейшие шаги. Почувствовала, что всё ещё лежу, и попыталась подняться. Винсент тут же помог мне сесть.

— Не стоит так спешить, госпожа, — сказал он. — Вы уже выздоровели и только сейчас пришли в себя. Вам нужно подкрепиться. Я сейчас вернусь и сообщу всем, что вы очнулись. А когда вы окончательно поправитесь, я лично провожу вас в особняк семьи Лихоранс.

— А где я сейчас? — спросила я.

— Вы находитесь в моём поместье, в моей личной комнате. Так будет безопаснее. Я скоро вернусь с завтраком, чтобы вы могли поесть.

С этими словами он направился к двери, и вышел, закрыв за собой. Я осталась сидеть и разглядывать себя. На теле было много бинтов, и, судя по всему, у этой девушки действительно было много ран. Надеюсь, они заживут. Затем я встала и подошла к окну, чтобы взглянуть на внешний мир. Улица была такой яркой и живописной, словно сошла со страниц манхвы.

"Бриллиант... у неё есть брат и сестра? Где родители? Почему я здесь оказалась? И по какой причине? Столько вопросов, и ни одного ответа".

Насмотревшись на внешний мир, я едва успела обернуться, как в дверь тихо постучали.

— Госпожа, можно войти? — раздался робкий голос.

— Кто это? — спросила я, не поднимая взгляда.

— Я, монахиня Эль.

— Входи, — холодно ответила.

Дверь скрипнула, и Эль осторожно вошла, держа в руках аккуратно сложенную одежду. Она помогла мне переодеться, её взгляд всё время был прикован к полу. Я заметила, как дрожат её руки, и как она всячески избегает встретиться со мной глазами. По её поведению было ясно: для неё я — госпожа, к которой нельзя проявлять ни тени вольности. Холодная, отстранённая, будто из другого мира. И, признаться, в этом было что-то завораживающее. Закончив переодевание, она предложила причесать мне волосы, но я отказалась. Лишь слегка прочесала их пальцами и оставила распущенными. Манахиня тихо вышла, закрыв за собой дверь. А я осталась одна, погружённая в мысли о дальнейших планах. Кстати, если здесь действительно есть демоны... Это может быть мой единственный шанс вернуться домой. Говорят, они исполняют желания, не так ли? Но что, если для исполнения желания им нужна моя душа? Они же не просто так пытались добраться до меня,... то есть до госпожы? Что же мне делать дальше?

Я была одета очень скромно, но строго. На мне было черное платье, украшенное красными узорами, словно сотканными из паучьих нитей. Мои длинные черные волосы были распущены. А глаза... Красные, они напоминали демонические. Но если подумать, как в них читалось что-то от дочери Дракулы. Моя госпожа была высокой, даже выше меня. Я ростом примерно сто семьдесят четыре сантиметра, а она – целых сто семьдесят восемь. Пока я разглядывала себя в зеркале, Винсент вернулся с завтраком. Я ела с большим аппетитом.

— Спасибо за завтрак, Винсент, — сказала я.

— Да что вы, это моя обязанность, — ответил он.

"Ну вот, самое время задать все накопившиеся вопросы, пока не упущено время", – подумала я, глядя на Винсента.

— Винсент, скажи, у меня есть братья и сестры? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. Винсент, галантно откинув назад свои длинные волосы, мягко ответил:

— Да, госпожа. У вас есть три сестры. Братьев же нет, только двоюродные, разумеется. И, кстати, вы должны были выйти замуж за северного герцога.

— За герцога? – переспросила я, чувствуя, как внутри что-то сжалось.

— Да, госпожа. Одной из самых влиятельных и сильных семей. Герцог Рагнар Роханг.

"Вот как, значит? Если задуматься, демоны хотели помешать свадьбе с герцогом? Но что же связывает герцога, меня и этих демонов? И что там натворила Бриллиант? Ладно, это пока оставим. Нужно разобраться во всем по порядку."

— Это было...

— Да, до покушение. — подтвердил Винсент.

— ...

"Итак, мои предположения оказались верными. Главное теперь – выяснить, что же послужило толчком к этому нападению".

— А как там моя семья? Они в безопасности?

— Благодаря вам, моя госпожа, они в полной безопасности! — с искренней теплотой ответил Винсент, его взгляд был полон нежности.

— Я?!

— Да, именно вы. Вы спасли их и смогли снять печать, которую не под силу было одолеть даже могущественному роду. Именно поэтому семью Лихоранс стали называть "Умирающим лебедем". Раньше их гербом была "Паучая Лилия", но после вашего рождения и снятия печати они сменили знамя. Такое случается крайне редко.

— Неужели... Как мне удалось снять эту печать? И что это за печать такая, что даже столь могущественная семья не смогла её преодолеть?

— Эта завеса тайны мне не приоткрыта. Лишь в кругу вашей семьи могли храниться такие знания. Я же, смиренный служитель Господа, не наделен даром постигать подобные вещи, если сам Всевышний не укажет мне путь.

И я улыбнулась в ответ.

*****

Госпожа, кажется, совсем ничего не помнит... Какой кошмар! Эта печать так вытянула из нее все силы, что она даже не осознает, что происходит! Винсент смотрел на нее, и в его мыслях промелькнуло: "Пусть даже она ничего не помнит, она все равно осталась моей госпожой. Все той же – холодной, мудрой с самого детства, прекрасной, как мать. И где-то глубоко внутри, та самая, которую она так старательно прятала даже от меня – частичка доброты. Она кажется такой хрупкой, такой уязвимой снаружи. Но внутри – это сломленная, обычная девушка, которая хотела бы сдаться, но не может. Я буду рядом, Брилли. Я буду помогать тебе искренне, даже если это будет стоить мне жизни. Ей просто необходим отдых, она ведь и так была на волосок от смерти. И, кажется, сам Бог услышал мои молитвы! Я так счастлив, просто безмерно счастлив, что она жива!"

Мы дружили с самого детства. Я рос в бедной семье, где герцоги и прочая знать смотрели на нас как на грязь, как на ничтожеств, которым не место в этом мире. Нас считали теми, кто должен был просто сдохнуть. И вот, в тот самый момент, когда мой отец уже готов был отдать меня и моих младших сестер на растерзание, когда он пытался ударить одну из них... В этот миг появилась она. Дочь герцога, которую все звали "Умирающий лебедь" – Бриллиант Лихоранс.

Ей было ровно семь лет, она была младще меня на год. В тот момент она протянула мне руку — ту самую руку помощи, которую я так ждал от кого-то. Я с благодарностью принял её поддержку. Тогда она попросила своего отца принять меня и моих сестёр в храм. Отец, проявив доброту и милосердие, согласился, чтобы я стал монахом. Я был искренне благодарен этой маленькой госпоже за её заботу и помощь. Годы шли, и мы оставались друзьями. Она помогала мне и сама многому меня учила. Её семья, к моему удивлению, была очень доброй ко мне. В них не было высокомерия или презрения, которые часто встречаются у аристократов по отношению к простым людям — только искренняя доброта и открытость.

Так и в детстве, и сейчас она оставалась холодной, мудрой и лишь с небольшой частичкой доброты и заботы в душе. Со временем я понял, что влюбился в свою спасительницу. Когда ей исполнилось двадцать два года, настало время задуматься о замужестве. Её семья предложила выдать её замуж за северного герцога Рагнара Роханга — безжалостного, хладнокровного и очень умного человека. Я тоже признаю его ум и превосходство, но однажды, когда мы встретились, он просто игнорировал её. Тогда я с неуверенностью спросил её: хочет ли она этого сама или это просто долг?

Бриллиант взглянула на меня, и в уголках её губ мелькнула едва заметная, грустная улыбка. Её глаза, полные печали, ответили без слов: "Это мой долг". В этот момент я остро почувствовал, как сильно хочу видеть её счастливой, как хочу быть тем, кто подарит ей это счастье. Но кто я такой? И кто она? Не принесу ли я ей одни лишь проблемы? Мысли роились в голове, и я, не в силах вымолвить ни слова, лишь молча кивнул.

В самый разгар торжества, когда церемония только начиналась, на нас обрушилась беда. Демоны, словно извержение вулкана, напали, превратив особняк в руины. Их целью были она и герцог. В тот критический момент, когда всё казалось потерянным, она сняла печать. Мощь, вырвавшаяся наружу, была настолько велика, что демоны, столкнувшись с ней, застыли в ужасе, парализованные страхом. Семья же нашла убежище под защитой её дочери. Я же, в свою очередь, призвал монахов – единственных, кто мог противостоять тьме и очистить мир от зла. Но пока я занимался этим, произошло нечто неожиданное. Вспышка света, и вот уже прибыл он – древний демон, Мэфистофель.

Я понял, что она в смертельной опасности, и бросился к ней, чтобы защитить. И тут Бриллиант, словно по собственной воле, совершила нечто невероятное. Вспыхнуло ослепительное сияние, которое на мгновение лишило нас зрения. Когда свет рассеялся, мы увидели, что демоны исчезли. Вместе с ними исчез и их создатель. Бриллиант лежала без сознания. Я бросился к ней, ощупал пульс – он бился слабо, угасая. Времени оставалось совсем мало, она была на грани жизни и смерти.

Глава 2

"Ммм, да, это был настоящий ужас. Всё оказалось гораздо хуже, чем я себе представляла. Такая важная фигура... Как же мне хочется вернуться домой."

— Но, по воле богов, вы выжили, и я очень рад! — произнёс Винсент, протянув руку, чтобы погладить меня по голове, но потом остановился. — Ладно, через неделю мы проводим вас домой. А что касается свадьбы, то она будет через месяц.

— А, да? Хорошо.

Прошло два дня.

Когда раны обработали и перевязали. Я спросила у Винсента, есть ли у них тут библиотека, пока я не отправилась в особняк Лихоранс. Он с радостью согласился, и по его реакции было видно, что он и сам хотел предложить или посоветовать. Когда я увидела библиотеку, я просто обалдела – она оказалась невероятно огромной! Это не просто библиотека, а целый лабиринт! Я погрузилась в изучение тем, связанных с демонами и их миром, ища ответы на свои вопросы. Случайно наткнувшись на мрачную черную книгу под названием "Контракт с дьяволом", я почувствовала к ней сильный интерес. Открыв ее, я узнала о различных способах заключения сделок с дьяволом: через кровь, поцелуи и печати. Остановившись на разделе о печатях, я вдруг подумала о Бриллиант Лихоранс и возможности заключения ею контракта. Меня также заинтересовало, о какой именно печати говорил Винсент и как она выглядит. Я решила запомнить эту метку.

Описание печати было похоже на татуировку: два сложных узора по бокам, а посередине – черный лебедь. Я быстро осмотрела свою ключицу, руки и шею, чтобы проверить, нет ли у госпожи такой татуировки. К счастью, ничего подобного не обнаружилось – я не люблю татуировки. Теперь мне нужно уточнить у Винсента, как именно выглядит эта печать, и проверить, не ошиблась ли я в своих предположениях. Ну, я пока эту книжку с собой возьму на время. Кто ж заметит одну пропажу среди сотен других книг? Вернувшись в комнату Винсента, я услышала зов:

— Госпожа... Госпожа Лихоранс!

Обернувшись на голос, я замерла от ужаса. Передо мной стояло существо, которое я не могла назвать ни человеком, ни чем-то знакомым. Его кожа отливала странным голубоватым оттенком, придавая ему отталкивающий вид. Я моргнула, надеясь, что это лишь игра света, но существо приблизилось, его лицо оказалось совсем близко к моему.

— Ааааа! Что это такое?! Убирайся! Уходи! — в панике отшатнувшись, я попыталась отогнать его.

Существо смотрело на меня с недоумением:

— Госпожа? Вы меня не узнали?

— Как же не узнать? Мать твою... Ты кто вообще?

Существо уставилось на меня, его взгляд был тяжелым и полным недоверия. Наконец, оно произнесло хриплым голосом:

— Ты не Госпожа. Где она?

— Что?!

— Где Госпожа? Кто эта чужая душа, что поселилась в ней? – голос существа прозвучал с такой горечью, что у меня перехватило дыхание. Я смотрела на него, ошарашенная, понимая, что другого выхода нет. Но прежде чем ответить, я должна была узнать одно.

— Я отвечу тебе. – прошептала я, голос дрожал. – Но только если ты ответишь на мои вопросы. Договорились?

Существо кивнуло. Я сделала шаг навстречу, осторожно поправила выбившуюся прядь волос, и вдруг осознала – передо мной стояла девушка.

"Ух ты, если бы она была человеком, то была бы очень красивой. Хотя, она и сейчас прекрасна!"

— Кхм... Так начнём, как тебя зовут?

— Меня зовут Люся. А ты?

"Люся... милое имя, как и её лицо," — подумала я.

— А? Ааа, меня зовут Офелия. Так, и к какому типу существ ты относишься?

Люся посмотрела на меня и сухо ответила на мой вопрос:

— Гим... Нуи...

"Гим-нуи? Я где-то читала о них... А теперь вспомнила: Гим-нуи — это стражи душ, которые охраняют или просто упокаивают местных духов. Неудивительно, что они сразу поняли, что я не Бриллиант. Но есть одна проблема — оказавшись в монастыре, они заметно выделяются, видно, кто перед тобой. Так что я не понимаю, что она здесь забыла. Хотя, по её словам, Бриллиант чем-то помогла?"

— Страж души? — переспросила я, и в ответ услышала удивлённое молчание. После небольшой паузы собеседница произнесла:

— Да, именно так. Я поражена, что вы осведомлены о нас.

— Не стоит благодарности. Так Бриллиант, как она связана с демонами?

— Демонами? Она спасла меня и множество других душ, попавших в лапы древнего демона по имени Мефистофель. Этот демон обитает в другом мире, откуда не может выбраться. Приняв человеческий облик и оказавшись в нашем мире, он ослабевает.

— Мефистофель, значит. О нём не так много известно.

— Естественно. Тех, кто знал о нём много, он стирал память или превращал в своих марионеток, чтобы лучше ориентироваться в нашем мире и заманивать людей в ловушки. Предлагая контракты, он действует хитро. У Мефистофеля есть шесть тёмных хранителей, стражей его обители в другом мире.

— Шесть тёмных хранителей?

— Да, демоны. Но о них я ничего не знаю. А как я сама попала к этому демону? Я хотела спасти брата, но демон оказался хитрее и забрал его, решив, что две души стоят одной. Я поняла, что всё было подстроено. После того, как я покинула смертный мир и меня призвали как Гим-нуи, я поклялась, что после выполнения своих дел, я вернусь за ним. Мой брат был очень болен, и я в прошлой жизни каждый раз работала, чтобы его вылечить. Мне это удалось, но после этого я ушла. Узнав о моей смерти, брат раскаялся и искал способ вернуть меня в мир живых, подписав контракт с Мефистофелем. Узнав правду, я помчалась к брату, пытаясь его остановить. Но не успела. Он исполнил свое желание, вернув меня к жизни в этом уродливом, искалеченном теле.

"Значит, вот как выглядят Гим-нуи после смерти? Или это не совсем Гим--нуи, а просто мертвец в человеческом обличье?" – с интересом спросила я:

— А вас не смущает, что видят вас священники?

— Нет, – ответила Люся.

Я была немного озадачена. "??? Понятно", – подумала я.

— Я решилась заключить с ним договор — моя душа должна была заменить душу брата. Он согласился, но я с подозрением внимательно прочитала каждое слово этого документа. Когда он подписал, лист бумаги разорвался на части. Пока он ухмылялся, мне стало не по себе. Тогда Мефистофель рассказал, что мои родители уже были связаны подобным контрактом. Они жаждали богатства и получили его, но взамен отдали души меня и моего брата. От ужаса я поняла, что мы попали в его ловушку. Чтобы не сойти с ума, я сохранила свой рассудок. Я не знала, что делать, но случайно услышала имя — госпожа Бриллиант Лихоранс, которую с рождения прозвали «Умирающий лебедь». В отличие от других родственников по материнской и отцовской линии, её семья была не слишком богата, скорее средняя, но при этом жила в достатке. Услышав это, я решила найти её. Я решила поделиться своей проблемой с ней, надеясь на её помощь. Она, в свою очередь, позвала своего друга, Винсента. Узнав о моей ситуации, Винсент предложил два способа разорвать контракт.

Первый способ заключался в следующем: нужно было сделать крест из двух веток, окропить его святой водой и пронзить им демона в грудь. Это должно было привести к его гибели и автоматическому уничтожению контракта.

Второй способ предполагал призвать демона его истинным именем и спеть ему священный гимн или другую спокойную мелодию. Это могло либо свести демона с ума, либо, с помощью песни, запечатать его. Однако, поскольку демон был Древним, ни один из этих способов не сработал. Казалось, он предвидел наши действия или следил за нами. Тогда Госпожа Бриллиант упомянула о третьем способе, который, по её словам, даже священники не знали. Эта новость вызвала у меня радость.

Она решила сама отправиться на встречу с Мефистофелем, но попросила нас остаться в монастыре. Через день она вернулась и сообщила:

— Ты и твой брат теперь свободны.

Я не могла поверить своим ушам и тут же побежала к нему. Едва я успела подойти к двери, как он уже вышел мне навстречу. Мы крепко обнялись, радуясь и плача одновременно. Поблагодарив госпожу, я пообещала ей отплатить за добро. Пока я не забыла, я хотела спросить о третьем способе, но она промолчала. Я поняла, что это, вероятно, подвластно только очень могущественному человеку.

Я здесь, и это место стало мне как дом. Мой брат здесь работает. Когда я узнала, что в день свадьбы произошло нападение, я тут же поспешила к госпоже. Я увидела ее в странном, ярком свете меж светлое и тёмное,, настолько ослепительном, что я не могла подойти ближе из-за страха. Потом появился Мефистофель, и я хотела помочь, но внезапно произошла вспышка. Демоны, вместе с ним и древним демоном, исчезли. Госпожа же осталась без сознания. Герцог Рагнар Роханг подвез ее вместе со Священником Винсентом в их храм. Я отправилась с ними. — Вот, жду свою госпожу. Но почему ты, душа из иного мира, теперь в ней?

— Что? Ты уже знаешь, что я не отсюда?

— Да...

— Почему я здесь? Всё просто – не по своей воле. И я сама не понимаю, как это произошло! Раз уж я оказалась в теле госпожи, возможно от меня что-то нужно?

Люся задумчиво кивнула. "Возможно, она говорит правду. Но где же тогда настоящая душа госпожи? Неужели она заключила сделку с ним, чтобы освободить себя, моего брата и других?"

Бриллиант, обращаясь к Гим-Нуи, спросила:

— По твоим словам, она пожертвовала своей душой ради других?

— Возможно, — тихо ответила Люся, печально кивнув и опустив взгляд.

— Это очень тревожно. Мы обязательно её найдём и освободим. Слушай, а у неё не было какой-нибудь заметной метки на теле? На руке, например, или на плече?

— Нет, никаких меток у неё не было.

— Вот как... Спасибо за ответ, Люся.

Так спать хотелось, что я, зевая, прикрыла рот рукой. Она заметила это и, прежде чем уйти, попросила хорошо отдохнуть. Я кивнула в знак прощания и благодарности за её заботу.

******

Винсент закончил свое объявление о пробуждении наследницы «Умирающего лебедя». Приняв молитвы от всех присутствующих, он направился в свою комнату. Там никого не оказалось – видимо, госпожа Лихорин все еще была погружена в библиотечные дела.

Подойдя к столу, Винсент заметил, как рядом с ним появился рыжий кот.

— И тебе привет, дружочек! – радостно обратился он к пушистому зверьку. – Твоя подружка проснулась, ты, кажется, все видел? Дя! — с нежностью сюсюкая, Винсент продолжал разговор с котом.

Кот в ответ лишь мурлыкал, прикрыв один глаз.

Устроившись поудобнее, Винсент взял чистый лист бумаги и чернильницу и пишет, с облегчением выдохнув, закончив писать письмо. Адресовано оно было семье Лихоранс, и весточка была самая радостная: « Доброгого дня вам! Ваша дочь, очнулась, чувствует себя хорошо и через неделю, мы сопроводим её. От Монах Винсент. Для Семьи Лихоранс «Умирающий лебедь».

Сложив письмо, Винсент протянул его рыжему коту. Кот, словно поняв всё без слов, ловко подхватил послание зубами и исчез в воздухе, словно растворившись.

Этот кот был не просто животным, а настоящим чудом, волшебным существом, способным на невероятные вещи. Отправив письмо по назначению, он тут же вернулся к своему другу. Винсент, улыбнувшись, почесал кота за ушки и ласково погладил его по мягкой шерстке.

"Хм, как там Брилли, надеюсь, хорошо питается?" – задумчиво произнес Винсент, поглаживая кота. – "Она ведь из библиотеки совсем не выходила, всё в книгах пропадала."

Глава 3

Погладив кота, Винсент отпустил его и, взглянув на животное, произнес:

— Позаботься о госпоже. Сейчас она не в состоянии вспомнить всю свою жизнь, поэтому, пока она привыкает к новому укладу, я разрешаю тебе быть рядом. Можешь сопровождать ее повсюду.

Кот вопросительно мяукнул, слегка нахмурившись.

Винсент поднялся и, направившись к двери, отправился на работу, чтобы помогать горожанам и своим последователям. Кот, провожая Винсента взглядом, тихо исчез. Винсент, добравшись до нужного места, заметил Люсю. Он подошел к ней и спросил:

— Люся, ты случайно не госпожу ищешь?

Девушка кивнула.

— Подожди меня здесь, Люся. Пока можешь остаться в комнате.

Но Люся отрицательно покачала головой.

Винсент бросил на неё быстрый взгляд, задержавшись на пару секунд, и, кивнув, вернулся к своим делам. Люся же, подойдя к двери его комнаты, на мгновение замерла. Она хотела войти, но что-то остановило её, и она осталась стоять в коридоре, словно не решаясь нарушить его пространство. Люся замерла, услышав шаги. Когда она подняла глаза, то увидела госпожу Лихоранс. Но что-то было не так. Воздух вокруг нее словно похолодел, наполнился мраком и необъяснимым страхом. Люся вдруг осознала: перед ней не настоящая госпожа Лихоранс, а кто-то другой, кто лишь притворяется ею.

*****

Перед тем как уснуть, я взяла книгу и дочитала всё, что касалось печати. Убрав книгу под подушку, я легла и закрыла глаза, пытаясь уснуть. Через пару минут я задремала. Вдруг я почувствовала, как кто-то накрыл меня тёплым, плотным одеялом. Так мягко... Видимо, это был Винсент. Но почему я не услышала ни шагов, ни того, как кто-то открыл дверь? Утро встретило меня бодростью. Открыв глаза, я увидела, что на мне надето платье. Оно было фиолетовым, с узорами, напоминающими жар-птицу, черными и переливающимися. На шее висела цепочка с подвеской в виде пера. Кто это сделал? Кто меня переодел, пока я спала?! АААААА!

Я оглянулась на свое отражение в зеркале. Платье сидело красиво и элегантно, оно было удобным и свободным. "Интересно, может это Винсент?" – промелькнула мысль. Но тут же я ее отбросила: "Нет, вряд ли. Он слишком стеснительный, чтобы переодевать девушку. Может... Хотя кто же это мог быть?" Я покачала головой, обняла себя и почувствовала, как по коже побежали мурашки. "Ладно, сегодня точно нельзя спать. Вдруг кто-то зайдет в комнату..." Страх начал подступать.

Кто-то постучал в дверь, и я, недолго думая, крикнула:

— Кто там?

— Это я, Винсент. Прости, что беспокою. Хотел забрать документы, если ты не против?

— Заходи, — ответила я и открыла дверь. Увидев меня в таком виде, он замер. В его глазах читалось удивление, смешанное с чем-то мягким, почти любовным. Я позвала его, но он, кажется, меня не слышал. Пришлось щелкнуть пальцами прямо перед его лицом. Он моргнул и отвернулся. Я успела заметить, как покраснели его щеки и уши.

— Прости... за то, что так уставился. Это... это неприлично.

— Да ладно тебе, ха-ха, ничего страшного.

И вот, после моих слов, он наконец-то осмелился поднять на меня взгляд.

— Ты... выглядишь просто потрясающе, — пробормотал он, и тут же снова залился краской.

"Ну и ну, эти священники!"

— Ха? Спасибо за комплимент! — ответила я с улыбкой.

Я впустила его, и он, забрав нужный документ, добавил:

— Кстати, я чуть не забыл. Прибыл герцог Рагнар Роханг. — Его голос стал каким-то более резким, когда он произнес имя герцога. Услышав это, я кивнула.

— Он в главном зале. — сказал Винсент. Поблагодарив его, я увидела, как он еще пару минут постоял, а затем, пожелав мне приятного аппетита, ушел.

После завтрака я оставила волосы распущенными и слегка взъерошенными, не стала их расчесывать, и направилась на встречу с Герцогом. В голове крутились мысли: «Интересно, как он выглядит? В книгах герцоги обычно холодные и элегантные. А я совсем не готова к этой встрече!»

Когда я вошла в зал, передо мной стоял высокий мужчина. Его белоснежные волосы и медово-жёлтые глаза с проницательным, строгим взглядом сразу привлекли внимание. Он был одет почти полностью в чёрное, за исключением белой плашом. Увидев меня, он подошёл и кивнул в знак приветствия. Я ответила ему тем же, слегка наклонив голову.

«Так это и есть мой жених? Красивый, но очень мрачный», — подумала я. «Ну что ж, надо сохранять спокойствие и хладнокровие. Может, стоит сразу сказать ему, что я не его невеста? Или признаться, что я попаданка? Хотя, честно говоря, мне лень разбираться во всех этих загадках, да и мозгов не хватает. Может, он сам что-то придумает...»

Внезапно раздался его холодный голос, в котором сквозило легкое беспокойство.

— Как вы себя чувствуете, госпожа Бриллиант?

Я сделала вид, что всё в порядке.

— Спасибо, чувствую себя отлично. — Немного покашляв, я выпрямила подбородок и, встретившись с его взглядом, задала вопрос:

— Герцог Рагнар...

— Да? — Он внимательно посмотрел на меня, словно ожидая продолжения.

— Мне нужно признаться в одном... Я не та, за кого себя выдаю.

— Что? — Он нахмурился, приблизился, нарушая личное пространство. Я отступила на несколько шагов, но затем остановилась и ждала его реакции.

— Ты...

— Что я? — резко ответила я, не желая показывать слабину.

— Ты говоришь, что ты не та, за кого себя выдаешь? — Рагнар впился в меня взглядом, словно пытаясь заглянуть в самую душу. На мгновение меня охватил страх, и я даже подумала, что он может меня убить. Но я отбросила эти глупые мысли – они только мешают. Я встретила его взгляд прямо.

— Да… именно так. Я – пападанка!

— Пападанка, значит? — Он задумчиво произнес это слово, его взгляд стал рассеянным. Через пару минут он вернулся на свое место, остановившись в паре шагов от меня. Руки он спрятал за спину, и мне показалось, что он ждет объяснений, как это произошло.

— Я оказалась в этом мире не по своей воле. И, не знаю как, вселилась в вашу невестку.

— Вот как. Значит, вселилась? Не по своей воле, говоришь? И почему я должен тебе верить?

Его ответ просто убил меня. Всё, это конец. Что?

— Что?! Я... "И правда, кто поверит в такую чушь? В какую-то попаданку, незнакомку, которая невесть зачем вселилась в тело этой девушки."

— Не знаю, зачем вы мне это рассказываете чушь, госпожа Бриллиант Лихоранс. Но я узнаю вас в любом обличье. Благодаря вашей ауре. И, судя по всему, она стала куда свирепее, чем раньше.

— Что? Чушь? — Я ошарашенно уставился на него. Он явно не верил ни единому слову. Что значит "аура стала свирепее"? Так, надо разобраться.

— Что это значит? Как вы это поняли?

— Вы же открыли печать, верно? И она настолько вытянула вашу энергию, что заодно и память вам заблокировала. Поэтому вы и несете такую чушь, будто во сне.

"Ничё ся! Сон? Ты шутишь надо мной? Я же не настолько глупая, чтобы не отличать сон от реальности! Я как обычно, на работе, в школе... уже два года работаю учительницей. И вот, на перемене просто случайно задремала за партой, а открыв глаза – оказалась здесь?!"

Я почувствовала, как напряжение отступает, и на губах появилась легкая, почти ледяная улыбка.

— Да, голова действительно побаливает. Зачем вы пришли? Если только чтобы убедиться, что со мной все в порядке, то вот, пожалуйста – я в полном порядке. Так что можете идти. — Я ответила ему с вызовом.

Он с любопытством посмотрел на меня и произнес:

— Не только для этого. Я пришел забрать вас, госпожа Лихоранс.

— Забрать меня? А куда?

— К вашей семье. Вы хоть немного помните свою семью?

— Да, не очень.

— Ну, это уже хорошо. Тогда готовьтесь. — Он уже собирался уходить, но я окликнула его:

— Зачем готовиться? Я уже готова!

Его взгляд вопросительно остановился на мне, затем он кивнул, и я, не раздумывая, пошла за ним. Мы ушли. Герцог Рагнар поручил рыцарю передать Отцу Винсенту новость: госпожа возвращается к своей семье. Рыцарь, исполнив наказ, удалился. Когда мы подошли к карете, он галантно распахнул дверь и протянул мне руку. Я лишь взглянула на него, отказалась и сама забралась внутрь. Он тихо цыкнул и сел рядом.

Мы погрузились в тишину, и карета плавно тронулась с места, унося нас вдаль. Герцог Рагнар Роханг не сводил пристального взгляда с Бриллиант. Почувствовав на себе его внимание, Бриллиант подняла глаза, но герцог тут же отвернулся, словно ничего не произошло. "Какое странное ощущение, – подумала она, – будто он знает, что я ему не невеста, но почему-то отрицает это. Зачем?"

Бриллиант хотела возразить, но тут же передумала, отвернувшись от него. Он же, едва заметно, продолжал наблюдать за ней.

*****

Герцог Рагнар Роханг ожидал госпожу Лихоранс в зале. Внезапно я услышал шаги, почувствовал холодную, зловещую ауру, словно предвещающую бурю. И вот она появилась – госпожа Бриллиант Лихоранс. Её глаза, алые, как кровавая луна, сверкали. Наши взгляды встретились, и я ощутил на себе её ледяное дыхание. На мгновение мне показалось, что в её глазах можно сжечь любого, но я сумел сохранить самообладание.

— Как вы себя чувствуете, госпожа? – спросил я, и в ответ услышал ровный, почти ледяной голос:

— Спасибо, чувствую себя отлично. — Она слегка прокашлялась, и её взгляд, пронзительный, словно пытался заглянуть мне в самую душу, остановился на мне. — Герцог Рагнар...

— Да? – я напрягся, внимательно вглядываясь в неё. Что-то в её ауре стало ещё более зловещим, чем прежде. Неужели это из-за той печати, о которой рассказывал отец Винсент? Нужно действовать быстрее. Мне необходимо как можно скорее на ней жениться. Легенда гласила, что если не выполнить предсказанное, будет слишком поздно восстановить нарушенное равновесие. Пока я погрузился в эти мысли, её слова прорвались сквозь мою задумчивость:

— Я не та, за кого себя выдаю.

— Что? – моё лицо исказилось в недоумении. Она – не та, за кого себя выдаёт?

— Ты...

Я сделал шаг к ней, но она отступила, остановившись и глядя на меня с недоумением.

— Что... я? — прошептала она.

— Ты говоришь, что ты не та, за кого себя выдаёшь? — я вгляделся в её алые глаза, но не увидел в них ничего необычного. Наверное, она действительно потеряла память. Винсент как раз предупреждал меня о чем-то подобном.

— Да... именно так... я... попаданка. – произнесла она. В тот же миг меня пронзило странное, почти физическое ощущение, будто я проглотил что-то ядовитое. Но я постарался не выдать себя.

— Попаданка, значит? – я задумчиво уставился на нее. В голове промелькнула мысль: "А что, если это правда? Но тогда я бы почувствовал что-то иное... Хотя эта аура... она ни с чем не спутаешь, это точно!" Я медленно отступил, давая ей пространство. Руки я спрятал за спиной, пытаясь унять дрожь. Перед собой я видел существо, которое я про себя окрестил "Умирающим лебедем".

Глава 4

Отбросив посторонние размышления, я сосредоточился на её словах.

— ...и я вселилась в вашу неветку.

— Вот как... значит, вселилась? Не по своей воле? И почему я должен верить тебе? — мой голос прозвучал холодно. Не знаю, зачем она мне это рассказывает, но если её слова правдивы, мне стоит быть настороже. Внезапно я почувствовал её ауру — злобную. Кажется, я её разозлил. Сердце забилось так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Бриллиант смотрела на меня холодными, опасными глазами.

— Что?

Посмотрев на неё пару минут, я отвернулся.

— Не знаю, зачем вы мне это рассказываете, госпожа Бриллиант Лихоранс. Но я узнаю вас в любом обличии. — ответил я, мысленно желая поскорее закончить это дело.

Итак, после нашего разговора я распорядился, чтобы слуга передал Отцу Винсенту: я заберу госпожу и благополучно провожу ее до особняка. Добравшись до кареты, я открыл дверь и протянул руку, приглашая ее, но она лишь проигнорировала мое предложение, забралась внутрь и уселась спокойно и с достоинством. Я лишь усмехнулся про себя и присоединился.

Осторожно наблюдая за госпожой Бриллиант, я почувствовал, как она обернулась в мою сторону. Я отвел взгляд. Несколько минут я украдкой поглядывал на нее, делая вид, что смотрю в окно, пока она разглядывала проплывающий пейзаж. Время шло, и вот карета остановилась.

— Мы на месте, — объявил возница.

Я открыл дверь и, взглянув на нее, заметил, что она уснула. Я осторожно поднял ее, крепко обнял, вышел из кареты и направился к особняку.

Отец Бриллиант — Мэйл Лихоранс — встретил меня у порога с приветливой улыбкой.

— Здравствуй, зятёк, — сказал он, заметив, что я осторожно держу их дочь на руках. Мэйл Лихоранс приказал слугам показать герцогине её покои. Я кивнул в знак согласия и последовал за ними.

Когда мы добрались до комнаты, я аккуратно уложил Бриллиант на кровать, стараясь не разбудить её. Она лишь повернулась на бок, словно продолжая отдыхать. Я позвал слугу, чтобы тот принес одеяло. Тот быстро выполнил просьбу, и, забрав его, я накрыл её. Взглянув на её лицо, я почувствовал одновременно радость и сомнение. Она всегда была прекрасна, и я гордился тем, что стану её мужем. Но в глубине души сомневался, достоин ли я такой любви. Почему такое, как я — человек с недостатками и страхами — удостоился счастья рядом с ней?

Я не всегда понимал свои чувства — любовь, печаль, злость — всё казалось мне чуждым. Но она пробудила во мне новые эмоции: страх, тревогу и, главное, любовь. Я хотел дотронуться до её лица, но остановился, убрав с глаз прядь волос. Тихо вышел из комнаты, закрыв дверь за собой.

*****

"Боже, как же скучно! Может, ну его всё это? Но как же я тогда вернусь домой? Этот мир, может, и прекрасен, но умирать здесь я точно не собираюсь!

Пока мы ехали, от нечего делать я начала считать облака. Засчитав их, я потихоньку начала клевать носом. Проснулась я от какого-то шума и осторожно приоткрыла глаза. Я оказалась в какой-то комнате? Поднявшись, я поняла, что действительно нахожусь в комнате! Я ведь уснула в карете... Неужели герцог поднял меня и принёс в чьи-то покои, пока я спала? Ух, как всё как в книгах! Все эти северные, холодные герцоги так заботятся о своих возлюбленных. Жаль только, что он совсем не в моём вкусе."

Я встала, подошла к двери и уже собиралась ее открыть, как вдруг кто-то распахнул ее сам. На пороге стояла женщина. Короткие черные волосы, карие глаза, переходящие в зелено-медовый оттенок. Одета она была скромно, но с яркими акцентами. Увидев меня, она бросилась обнимать:

— Доченька! Ты очнулась, как ты себя чувствуешь?

Услышав обращение "доченька", я поняла, что передо мной мать госпожи. Я лишь похлопала ее по спине и осторожно отстранилась.

— Я в порядке, матушка. — пробормотала я. — "Интересно, поймет ли она, что я не ее дочь?"

Услышав мое обращение, она удивленно улыбнулась. Почему она улыбается? Неужели ее дочь никогда не называла ее "матушкой"? Возможно, у них были ужасные отношения? У меня самой есть родители, и отношения с матерью были непростыми. Мы постоянно ссорились, вернее, она ссорилась со мной. Я не понимала, что я такого сделала, что стала позором семьи. Она не давала мне отдохнуть ни минуты, постоянно упрекая в бездействии. Как же это бесило! При этом сестер она никогда не ругала. Всегда говорила, что я должна быть идеальной. Да, идеальной. Из-за этой "идеальности" она разрушила мою жизнь. Теперь у меня нет своих вкусов, нет выбора, нет талантов. Она даже придумала мне прозвище — «Мертвый лебедь».

— Мертвый лебедь, не живая и не мертвая. Я хотела сделать тебя идеальной, а ты упрямишься. Что бы ты ни делала, ты делаешь только хуже! Посмотри на своих кузенов, они воспитанные, красивые, образованные, и не такие кислые, уродливые, не слабоумные, как ты!

Я каждый раз слышала эту чушь. Чем больше я ее слушала, тем холоднее становилось мое отношение к ним. А потом они еще удивляются, почему я стала таким монстром, непонятно, человек я или дьявол?! Это началось с самого детства. В моей жизни было много боли, исходящей от самого близкого человека. Мне говорили, что я – ошибка, что мое существование – это промах, что меня вообще не должно было быть. Эти слова, сказанные в любом настроении, ранили глубоко.

"Лучше бы ты здохла!" – звучало как приговор.

"Лучше бы ты в аварию попала и умирала" – эти пожелания были хуже любой критики.

"Ты будешь жить как Золушка, и не смей нарушать традиции" – это было обещание несвободы.

Сначала я плакала. Каждое такое высказывание отзывалось слезами по ночам. Но время шло, и к двадцати годам я, казалось, привыкла. Эти слова стали частью моей реальности, почти как комплименты. С детства меня видели как нечто чуждое, как монстра. И я приняла эту роль.

На людях мы были образцовой семьей: спокойной, дружной, счастливой. Но это была лишь видимость. Мои кузены завидовали мне, потому что у меня было всё. Среди всех наших богатых родственников, наша семья была средней. Но даже этого мне было достаточно. Моя так называемая мать всегда покупала мне всё необходимое: одежду, украшения, косметику, все эти женские вещи. Но я ими не пользовалась. Я не любила всё это. Ощущение было такое, будто я живу не для себя, а для кого-то другого.

Мать всегда видела, как ее братья и сестры пытались унизить меня на публике. Но я лишь молчала, не вступая в спор. А бабушка... с ней было еще сложнее. Я так и не поняла, на чьей она стороне. Казалось, что все вокруг – глупцы, твари, враги. И мои родственники тоже. Они считают меня слабоумной, хотя сами... кто бы говорил.

В моей жизни было много сложностей, особенно в отношениях с родственниками и соседями. Они часто вели себя так, будто я им враг, и это было очень неприятно. Мама считала меня неблагодарной, злой и даже уродливой. Со временем я перестала спорить и просто приняла эту роль — для них я всегда оставалась «мертвой лебедью», какой бы я ни была на самом деле, доброй или нет. Единственное, что приносило мне радость — это мои сестры, которые не столкнулись с такими трудностями. Если бы на моём месте был кто-то другой, возможно, он бы сломался или даже пожелал смерти. А я, наоборот, часто думала только о том, чтобы уйти из этого мира. В школе у меня не было друзей, и казалось, что весь мир настроен против меня. Тихая и добрая девочка превратилась в кого-то, кого сама же и боялась — в стерву, которую считали слабоумной и ужасной. Но я приняла всё это, чтобы просто выжить. Единственной опорой для меня оставались мои сестры и лучшая подруга. Она всегда поддерживала меня, и иногда я даже оставалась у неё ночевать, когда дома было особенно тяжело. Но я старалась не втягивать её в свои проблемы, чтобы не обременять. Именно благодаря им я находила силы идти дальше.

После окончания школы мама, как обычно, настояла на моем поступлении в медицинский. Но я категорически отказалась, и уговорила отца записать меня на педагогический. Он согласился. Отец всегда поддерживал меня и уважал мой выбор, даже когда я ошибалась. Он просто помогал, не говоря ни слова. Когда мне было тяжело, он всегда был рядом. Но сейчас... сейчас он уже мало чем мог помочь. Окончив колледж, я устроилась работать учительницей младших классов. Эта работа мне очень нравилась, она давала мне возможность побыть наедине с собой. Вернувшись домой, я узнала, что меня хотят выдать замуж. Это было не в первый раз, и я, как всегда, всё испортила, сделала всё, чтобы не выходить замуж за незнакомого человека.

И вот появился пятнадцатый жених. Я решила от него избавиться, но он сказал, что будет терпелив и подождет, и ушел. Я не понимаю, что это за мужчина. Мы ведь никогда не виделись, а они все пятнадцать приходят. Все, увидев меня, разбегаются, возможно, потому что услышали или поверили слухам обо мне. Но он – единственный, кто вместо того, чтобы найти себе достойную невесту, решил терпеливо ждать. Но мне все равно. Рано или поздно я выйду замуж, и, к тому же, нарушу традицию. Ха-ха-ха, мне так смешно, что я даже не знаю, как чувствовать. Я всегда смеялась, что бы ни случилось. Даже на похоронах бабушки я смеялась вместо того, чтобы плакать. Все смотрели на меня с таким отвращением, что начали думать, будто я желала ей смерти. А мне все равно, что они чувствуют.

У меня все сломано, а мама, как всегда, пилила меня. Я привыкла к этой боли. Боль для меня – как нектар. Люди думают, что время может вылечить боль. Вылечить? Серьезно? Мне даже это смешно. Время не лечит боль, оно учит с ней жить. Или человек сам превращает боль в свою силу. Как говорилось в старой пословице: человек, прошедший испытание, пройдет дальше легко, а тот, кто не прошел, столкнется с трудностями. Я, видимо, прошла это. Но вопрос в том, закончились ли мои испытания или нет?

Внутри меня промелькнула мысль, и я невольно покачала головой. В этот момент я увидела её – мать госпожи, прежнюю хозяйку этого тела. Я мягко улыбнулась ей. Возможно, у этой Бриллиант такая же непростая судьба, как и у меня.

— Доченька, ты о чём-то задумалась? Я так испугалась за тебя, когда узнала, что ты сняла печать. Ух… я надеялась, что никогда не откроешь. Но даже после этого ты смогла… выжить, — произнося последнюю фразу, она посмотрела в пол, словно ребёнок, который боялся наказания и думал, что заслужил его.

Я лишь мягко положила руки ей на плечи и постаралась говорить спокойно:

— Всё хорошо, матушка… Что бы ни случилось, я буду жить. Не нужно так сильно беспокоиться, я ведь… уже взрослый человек.

Услышав моё мягкое обращение и утешение, она подняла голову и заплакала. Матушка настояла на совместном ужине, хотя я и подумывала отказаться. Но мысль о том, чтобы узнать побольше о прошлой жизни хозяйки дома, перевесила. Я кивнула, и её лицо озарилось радостью. Она взяла меня под локоть и повела в зал.

Дверь распахнулась, и я увидела, что за столом уже собрались все. Двое мужчин и три девушки. Мужчина, сидящий во главе стола справа, показался мне отцом Бриллиант. Ему было около шестидесяти, волосы тронула седина, кожа тёмная, а глаза – глубокого красно-алого оттенка, словно у вампира. Он был высокого роста. Напротив него, слева, сидел герцог. А по бокам расположились три милые девушки. Неужели это те самые сестры, о которых говорил Винсент? Темнокожий мужчина, заметив меня, поднялся и подошёл.

— Доченька, как давно ты не присоединялась к нам за трапезой. Я так рад, что настало время собраться всей семьёй! Проходи, садись рядом со мной.

Я хотела ответить поклоном, но ноги уже гудели от усталости – не самый подходящий момент для церемоний. Отец, заметив моё намерение, положил руку мне на плечо, останавливая.

— Не стоит, доченька. Не нужно.

Он проводил меня к столу. Сестры Бриллиант приветливо улыбались, и я ответила им тем же. Я села рядом с отцом.

Глава 5

Я сидела за столом рядом с отцом. Он улыбался мне, а я в ответ лишь кивнула. Слева от меня находился герцог Рагнар — высокий мужчина с внимательным взглядом. Он чуть наклонился ко мне и тихо спросил:

— Как вам спалось, госпожа Лихоранс?

Я вздрогнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки и холодно ответила:

— Благодарю, прекрасно выспалась.

Герцорг мягко улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то странное, почти нежное. Мне стало неловко, и я поспешно отвернулась. Терпеть не могу эти намёки, всю эту показную вежливость и притворную нежность. Лучше сосредоточиться на еде.

Мясо оказалось удивительно вкусным — мягким, сочным, без излишней крови, как любят многие аристократки. Я с удовольствием доела всё до последнего кусочка.

— Сестра, как ты себя чувствуешь? — раздался рядом тихий голос.

Я повернулась и увидела девочку лет двенадцати. Её тёмные волосы, и её феолетовые глаза, переливались розовым оттенком. Одетая скромно, но со вкусом, она выглядела как миниатюрная леди.

— Всё хорошо, спасибо за заботу, — ответила я спокойно.

Она удивлённо моргнула, а потом улыбнулась:

— Я рада за тебя, сестра.

Я невольно задумалась: видимо, настоящая Бриллиант была холодна со своими сёстрами?! Или это я просто не умею вести себя так, как подобает аристократке?

Ужин прошел в тишине. И вдруг мне стало как-то грустно. Не знаю почему, но резко вспомнился один момент из моей жизни. Я никогда не ела за столом вместе с семьей. Всегда ждала, пока они закончат, чтобы самой сесть и побыстрее поесть. А потом уходила. Отец Бриллиант, увидев, что я задумалась, положил свою руку на мою. Я вздрогнула, но посмотрела на него. Было такое чувство, будто где бы я ни была, моя семья всегда рядом, особенно отец. И хотя мы с сестрой Рафаэллой очень похожи на наших мам, мой характер, похоже, унаследован от отца. Я в ответ положила свою вторую руку и мягко сжала его ладонь.

После завершения неспешного ужина я решила отправиться спать первой. Пожелав всем спокойной ночи, я заметила, что мои слова вызвали странную реакцию – все присутствующие замерли, словно статуи. Лишь когда я уже направлялась к выходу, они пришли в себя.

"Какие же они странные, – подумала я, – просто пожелала доброй ночи, а они застыли, будто я их сглазить собиралась. Кстати, у госпожи наверняка есть дневник! Стоит поискать. Может, узнаю о ней побольше."

Проходя по коридору, я вдруг ощутила чье-то присутствие. Инстинктивно я затаила дыхание. Закрыв глаза, я услышала тихий шепот, который трижды повторил фразу: "Не живая и не мертвая". Затем прозвучало следующее: "Очнулась, и две души объединятся".

Последние слова вызвали резкую головную боль, и я резко открыла глаза. "Две души объединятся? Что это значит? Очнулась? Может, это обо мне?! Нет. Что за шепот, возможно, это какая-то ловушка!" В поисках уединения я быстро нашла комнату, закрыла за собой дверь и прижалась спиной к стене.

Я немного подождала, собираясь с мыслями, и наконец решилась заняться тем, что давно планировала.

— Ужас какой! Это точно роман? — пробормотала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Такое ощущение, будто я попала в мир ужасов.

Я обыскала всё вокруг в поисках дневника, но вместо него наткнулась на какой‑то старый листок. Бумага была пожелтевшей, буквы — неровными, будто написанными дрожащей рукой. Я осторожно развернула его и начала читать. В тексте говорилось о соединении двух душ — светлой и тёмной, о пробуждении чего‑то древнего, что не должно было проснуться. Мир, по словам автора, должен был погибнуть, но за концом придёт новое начало. Демоны примут свет, боги — тьму, грешники очистятся, а чистые получат заслуженное. Древнее существо выберет тех, кто станет хранителями нового порядка. И вскоре, как было сказано, это существо явится, и все узнают его имя.

Когда я дочитала, по коже побежали мурашки. Что это было? Предсказание конца света? Неужели всё действительно закончится?

А что тогда будет со мной? Я ведь не из этого странного мира, я — из современного.

Я спрятала этот листок под кроватью.

«Вот так. Никто не должен об этом узнать. Я заметила, что в этой комнате давно никто не бывал. Здесь слегка пыльно, но это терпимо.»

Переодевшись в лёгкую пижаму, я лёгла спать. Сон пришёл быстро, буквально через минуту.

«Что... что со мной происходит?! Моё тело будто гудит.» Я чувствовала себя сломанной, словно повсюду вонзали гвозди. Потом боль утихла, и перед глазами возник сон — тёмный и ужасный. Вокруг была кровь: кровь людей, богов и демонов. Но там, где должно было светить солнце, стоял чёрный лебедь. За его спиной располагался узор из крови, напоминающий солнце, объединённое с луной. В центре сияла одинокая яркая звезда.

Чёрный лебедь сложил крылья, словно намекая, что конец близок. Но затем он расправил их, и на месте солнца и луны появилась алая роза. Вокруг всё расцвело, словно ничего страшного не происходило. Это был знак — за концом всегда следует начало, рождение новой жизни и нового порядка.

Я резко проснулась. Вот это был сон!

Ух, какой ужасный сон приснился! Только не говорите, что я должна мир спасать или что-то в этом роде. Теперь из-за таких снов даже спать ложиться страшно.

Встав, я подошла к шкафу и выбрала черное платье с красным узором, напоминающим множество роз. Когда я его надела, то заметила на руке какую-то татуировку. Это был лебедь. Я сразу поняла – это контракт душ с дьяволом! Я никогда не забывала этот узор, как только увидела его впервые. Но почему он появился именно сейчас? Об этом в книгах ничего не написано... Я схватила книгу о демонах, искав информацию о татуировках. Наконец, я нашла что-то, но причина появления этих знаков оставалась загадкой. "Постой-ка," – подумала я, – "а вдруг это связано со сном? Ведь они появились только после него!"

Может ли Госпожа Бриллиант быть той самой Лебедью? Не мертвой, но и не живой? И что, если это не просто лебедь, а некое существо, которому не суждено пробудиться? "Так, так," – размышляла я, – "если пытаться разобраться логически, всё кажется запутанным. Но если записать всё по порядку, с самого начала, возможно, я что-то пойму."

Я разыскала лист и чернила, чтобы записать свои мысли на другом языке, чтобы никто не смог их прочитать. Сначала нужно было сформулировать вопросы.

Первый вопрос: Как родилась Госпожа Бриллиант?

Второй вопрос: Кем является это существо в этом мире?

Третий вопрос: Каково моё предназначение и зачем оно мне нужно?

Пока ни на один из этих вопросов у меня не было ответа. "Эх," – вздохнула я. – "Нужно будет поговорить с этой семьей о рождении!"

Я всё ещё размышляла, когда услышала стук в дверь. Быстро спрятав листок, я выпрямилась и спросила:

— Кто там?

— Это я, Мирабэль.

Мирабэль? Это имя мне знакомо... Ах да, вторая сестра госпожы!

— Заходи!

******

— Как там моя доченька, пришла в себя? – обеспокоенно спросил Герцог Лихоранс у Герцога Рагнара. Рагнар, заметив его тревогу, успокоил:

— Можете не переживать, она в полном порядке и уже очнулась.

Услышав это, Мэйл Лихоранс облегченно выдохнул. Вся компания направилась в столовую, где их ждал ужин. Не хватало только Бриллиант. К Мэйлу подошла его супруга, Герцогиня Айшария.

— Дорогой... может, позовем нашу дочь присоединиться к нам? – предложила она с явным волнением.

Мэйл, видя смятение жены, ответил:

— Не стоит, Рия. Наша дочь, как обычно, будет занята. Не будем...

Не успел Мэйл договорить, как Герцог Рагнар вмешался:

— Госпожа Айшария Лихоранс, вы вполне можете ее пригласить. А вдруг она согласится? Не стоит упускать такой шанс.

Айшария, услышав мудрый совет, улыбнулась:

— Спасибо тебе, дитя. Я... пойду, дорогой?

Мэйл лишь мягко посмотрел на нее и кивнул. Получив одобрение, она покинула зал и отправилась к дочери. Остальные расселись за столом, ожидая возвращения двоих.

Айшария Лихоранс, едва добравшись до комнаты дочери, распахнула дверь и замерла. Перед ней стояла Бриллиант. Увидев её, Айшария бросилась вперёд, чтобы обнять.

— Доченька! Ты очнулась? Как ты себя чувствуешь? — голос её дрожал от волнения.

Бриллиант лишь похлопала мать по спине и осторожно отстранилась. Через пару минут она ответила, холодно, но с едва заметной заботой:

— Я в порядке… матушка.

Айшария удивлённо посмотрела на дочь. «Не верится, доченька назвала меня своей матушкой!» Она давно не помнила, когда Бриллиант в последний раз обращалась к ней так. Обычно она называла её по имени. Конечно, в этом была её вина. В детстве, когда её маленькой дочке было всего пять лет, Айшария сама попросила её называть по имени. Прошло много времени, Бриллиант повзрослела, и Айшария попросила её называть матерью, но услышав это, дочь…

— И с чего это вдруг? — холодно спросила Бриллиант.

— Ну… я… — Айшария замялась, не зная, как ответить. Дочь лишь холодно посмотрела на неё, и Айшария, не выдержав такого взгляда, отвернулась.

— Ты просишь меня называть тебя матерью, потому что так хотят твои родственники? Так? — холодно, но осторожно спросила Бриллиант.

Айшария молчала, потому что дочь была права. Она хотела сделать её идеальной, всегда сравнивала с другими детьми. Она лишь хотела сделать её счастливой. Но сколько бы она ни воспитывала, Бриллиант становилась лишь холоднее по отношению к ним.

Я взглянула на неё, и на моих губах расцвела улыбка. «Доченька, прости меня за всё, моя родная…» — пронеслось в мыслях. Бриллиант ответила мне такой же тёплой улыбкой. Я заметила, что она погружена в свои мысли, и хотя боялась нарушить её покой, всё же решилась спросить:

— Доченька, ты о чём-то задумалась? Я так испугалась за тебя, когда узнала, что ты сняла печать. Ух… я надеялась, что ты никогда её не откроешь. Но даже после этого ты смогла… выжить, — последние слова я произнесла, опустив взгляд в пол. Этого не должно было случиться, но произошло то, что не должно. Ах, доченька, вся жизнь людей в твоих руках. Какой ужас должен быть, как сам Демон Мефистофель испортил церемонию моей дочери.

Бриллиант внезапно положила руку мне на плечо и спокойно ответила:

— Всё хорошо, матушка… Что бы ни случилось, я буду жить. Не нужно так сильно беспокоиться, я ведь… уже взрослый человек.

Айшария подняла голову и, взглянув в алые глаза дочери, заплакала. Это были слёзы счастья, оттого что моя доченька, возможно, понимает, как я сожалею обо всём на свете.

— Доченька, я пришла не только увидеть тебя. Согласишься ли ты поужинать вместе с нами? Я пойму твой отказ, но я надеялась, что ты пока побудешь вместе с семьёй.

Бриллиант посмотрела на меня и мягко кивнула. Я обрадовалась, взяла дочь под руку и повела её к семье.

Глава 6

До двадцати лет каждый мой день был пропитан лишь одним желанием — поскорее закончить этот путь. Но когда этот рубеж остался позади, пришло странное осознание: смерть не торопится, а значит, придется играть по правилам жизни. И раз уж мне суждено здесь быть, я решила жить так, чтобы это максимально раздражало окружающих.

Мать в последнее время стала совсем тихой, а я, как обычно, пропадала на работе, лишь бы не видеть этих лиц. А потом раздался звонок: бабушка умерла.

На похоронах все, как по команде, облачились в траурный черный. Я же пришла в длинном темно-красном платье без единого узора. Мои серебристо-кристальные волосы были распущены, на шее — пустота, никаких украшений. Вид моих «любящих» родственников, которые при виде меня начали брезгливо морщиться, доставил мне почти физическое удовольствие. Я положила алую розу на могилу, искренне пожелав бабушке покоя, и тут ко мне подошла мамина старшая сестра.

— Что это за наряд? Разве так приходят на похороны? Ты вообще понимаешь, что это твоя бабушка? — её голос дрожал от праведного гнева.

Я промолчала, демонстративно глядя в сторону. С неба лил холодный дождь. У всех в руках были зонты, а я стояла под ливнем, позволяя воде пропитать одежду до нитки. Мне нравилось это ощущение — ледяные капли на коже напоминали, что я еще жива. Идеальная погода для такого дня.

Тетка, видя мое игнорирование, окончательно вышла из себя:

— Ты что, оглохла?! Какое воспитание! Сестра, как ты вообще их растила? Неудивительно, что у тебя даже сыновей нет!

— Как же вы раздражаете, — прошипела я едва слышно.

— Что? Что ты там пробормотала? Повтори, если смелости хватит!

Я медленно повернулась к ней:

— Говорю, уши почистите. А то так и останетесь глухой к реальности.

— Ха, ну точно, вся в свою мать, — фыркнула она.

— Айла, хватит, — тихо подала голос мама.

— Что «хватит»? Разве я не правду сказала? — не унималась тетка, переключаясь на мать. — Ты ведь понимаешь, что наша мать тебе ничего не оставит? Ты хоть думала об этом?

Мать молчала, опустив глаза. Я не выдержала:

— С чего такая уверенность? Может, это вы ждали её смерти только ради наследства?

— Что ты несешь?! Как ты смеешь меня клеветать?!

Я рассмеялась. Сначала тихо, а потом перешла на истерический хохот, который эхом разнесся по кладбищу.

— Прекрасный спектакль! Вам бы в актрисы идти, а не в больнице штаны просиживать. Хотя, зная, как вы работаете медсестрой, мне становится страшно за ваших пациентов. Как вас вообще туда допустили? Мне за них стыдно.

— Ах ты дрянь… — прошипела она, замахнувшись.

— Что такое? — я смотрела ей прямо в глаза, не отступая ни на шаг. — Правда глаза колет?

Тётя молча развернулась и ушла, даже не обернувшись. А толпа, ставшая свидетелем этой сцены, тут же отвернулась от меня, принявшись жадно перешёптываться.

— Кто она вообще такая? Как у неё хватает наглости так дерзить старшим?

— Посмотрите на неё, в красном! В день похорон собственной бабушки — какой позор, никакого уважения к памяти.

— Неудивительно, что боги прокляли их семью, наградив одними девками. Ни одного наследника!

— Истинная правда. Видно, небо разгневалось на них, вот и лишило мужского рода.

Я слушала этот бред и не сдержалась — расхохоталась им прямо в лица.

— Серьёзно? Отсутствие братьев — это позор? Что плохого в том, что у моей матери четыре дочери? «Бог разгневался»? Вы что, лично с ним беседовали, чтобы делать такие выводы?

Какие же ограниченные люди пошли. Выросли без капли мозгов. Только потому, что у нас нет сыновей, они решили, что имеют право отобрать наш дом? А где, по-вашему, должны жить мы? Мы с отцом столько сил вложили в это место, строили его по кирпичику, а теперь всё должно пойти прахом?

Нет, не пойдёт. Тот, кто посмеет хотя бы коснуться нашего порога, горько об этом пожалеет. Я просто убью любого, кто попытается нас выгнать. Нет врага — нет проблемы, верно? Ха-ха-ха…

Вся моя жизнь — это бесконечная череда серых дней, пропитанных тоской. С самого детства на меня вешали ярлыки: «монстр», «ведьма», «исчадие ада». Я научилась отвечать на это ледяным спокойствием, просто чтобы выжить. Но внутри меня всегда жил один и тот же вопрос: разве ребенок несет ответственность за то, что он вообще появился на свет? Разве он виноват в том, каким его сделали обстоятельства и холод родительских сердец?

Если следовать логике этих людей, то я родилась уже «грешной». Но в чем именно мой проступок? В том, что я стала результатом их собственного выбора? Родители сами решили дать мне жизнь, но почему-то именно я оказалась виновата в том, что эта жизнь не оправдала их ожиданий.

Люди удивительно предсказуемы. Им жизненно необходимо кого-то топтать, чтобы чувствовать себя чистыми. Им нужен «злодей», на которого можно свалить все свои неудачи, все свои внутренние пороки. Так гораздо проще, чем признать собственные ошибки. Зачем смотреть в зеркало, если можно указать пальцем на того, кто «не такой»? Это самый легкий путь — назначить кого-то виноватым и с чистой совестью продолжать свою игру.

Я долго пыталась бороться с этой ненавистью, пыталась доказать, что я другая. Но в какой-то момент пришло горькое осознание: им не нужна правда. Им нужен образ. Как бы я ни старалась быть доброй, как бы ни пыталась согреть этот мир, в их глазах я навсегда останусь чудовищем. Я — их «мертвый лебедь», красивая, но удобная жертва, которую они сами же и убили, чтобы не видеть собственного уродства.

Боль, которую я когда-то всей душой ненавидела, стала моим единственным утешением. Я так долго жила в этом состоянии, что страдание превратилось в нечто привычное, почти родное. Дни тянутся в серой пелене, и я уже не помню, когда в последний раз чувствовала настоящую радость.

Были моменты, когда я стояла на самом краю крыши, готовая сделать последний шаг в пустоту. Но каждый раз в памяти всплывали лица моих сестер. Что станет с ними, если меня не будет? Я не могу позволить им сломаться, не могу допустить, чтобы их жизни были запятнаны моим уходом. И я снова давала себе шанс — ради них, ради того, чтобы стать их щитом.

Если бы сейчас передо мной возник демон и предложил исполнить любое желание, я бы не просила богатства или исцеления для себя. Я бы попросила забрать всю их боль, все их тревоги и страдания, переложив их на мои плечи. Я уже привыкла к этому грузу, я научилась с ним дышать.

Бесконечная темнота стала моим домом, и теперь даже яркий свет кажется мне невыносимым, почти физически болезненным. Я так отчаянно мечтала о счастье, но, кажется, оно ждет меня лишь там, за гранью этого мира, в каком-то ином измерении, где мне наконец-то не будет больно.

*****

Когда мы вошли в обеденный зал, все присутствующие разом обернулись в нашу сторону. Герцог Мэйл Лихоранс поднялся со своего места и направился навстречу дочери.

— Доченька, как же давно ты не разделяла с нами трапезу, — с теплотой произнес он. — Я бесконечно рад, что сегодня мы наконец собрались всей семьей. Проходи, садись рядом со мной.

Бриллиант уже собиралась ответить привычным поклоном, но я опередил её. Мягко коснувшись её плеча, я негромко произнес:

— Не стоит, доченька. В этом нет нужды.

Я проводил её к столу. Герцог Рагнар не сводил с неё глаз, подмечая каждое движение, каждый неуловимый жест. Когда она заняла свое место, он слегка наклонился к ней и вкрадчиво поинтересовался:

— Как вам спалось, госпожа Лихоранс?

Она вздрогнула, но мгновенно взяла себя в руки. Её лицо вновь стало непроницаемым, а голос прозвучал холодно:

— Благодарю, я прекрасно выспалась.

Рагнар едва заметно улыбнулся. Я тоже посмотрел на неё с нежностью:

— Я искренне рад это слышать. В последнее время вы совсем себя не берегли, постоянно находя дела, лишь бы не отдыхать. Со временем память к вам вернется, вот увидите.

Ужин протекал в тишине, неспешно и тягуче. Вскоре госпожа Бриллиант поднялась, объявив, что сыта и хочет отправиться в свои покои. Уже у самых дверей она обернулась, коротко поклонилась нам и пожелала спокойной ночи. Её уход оставил в зале странное ощущение — холодное, но в то же время пронизанное какой-то непривычной заботой. Мы замерли: госпожа никогда прежде не желала нам доброй ночи. Когда за ней закрылась дверь, все присутствующие словно разом выдохнули.

Рагнар погрузился в свои мысли: «Бриллиант, узнаю ли я когда-нибудь, что у вас на душе? С нетерпением жду нашей свадьбы».

— Кхм, прошу прощения, я тоже откланяюсь. Благодарю за ужин, — произнес я, поднимаясь из-за стола.

Остальные последовали моему примеру, пожелав мне доброй ночи. Я лишь коротко кивнул и вышел. Герцог и герцогиня Лихоранс проводили меня взглядами, а затем снова сели на свои места.

— Дорогая, как она на твой взгляд? Всё ли в порядке? — тихо спросил Мэйл у супруги. — Раз уж она согласилась поужинать с нами...

— С ней всё хорошо, — ответила та, глядя в пустоту. — Кажется, она нас простила. О, как я жалею о том, как её воспитала. Я ведь хотела лишь...

— Нет, не нужно, — Мэйл поспешно прервал её, стараясь утешить. Он бережно взял жену за лицо, погладив её щеки. — Ты хотела сделать её идеальной, но посмотри — мы и так идеальны, моя родная.

Она крепко прижала его ладонь к своей щеке, и в зале воцарилась тишина, полная невысказанных надежд.

Герцорг Рагнар уверенно шагал по коридору, как вдруг по спине пробежал неприятный холодок. Инстинкты, отточенные годами сражений, сработали мгновенно: кто-то был прямо у него за спиной.

Рагнар замер, а затем в одно резкое движение развернулся, уже готовый встретить врага клинком. Его рука привычно легла на рукоять меча, а взгляд, острый и холодный, пронзил полумрак. Но позади никого не оказалось. Лишь пустой коридор и гулкая тишина, давящая на уши.

— Хм? Странно... — пробормотал он, нахмурившись. — Что это была за аура? Совершенно незнакомая...

Он постоял еще несколько секунд, вслушиваясь в тишину и пытаясь уловить хоть какой-то след чужого присутствия. Но вокруг не шелохнулся ни один листок. Пожав плечами, Рагнар отпустил рукоять меча и, не оборачиваясь, продолжил свой путь, хотя неприятное чувство чужого взгляда в спину так и не покинуло его до конца.

*****

— Это я, Мирабэль.

Мирабэль? Это имя мне знакомо... Ах да, вторая сестра госпожы!

— Заходи!

— Прости, сестра...

Она сидела на самом краю кровати, ссутулившись. Я тихо закрыла за собой дверь, подошла ближе и, не выдержав тишины, спросила:

— За что ты извиняешься?

Я осторожно взяла её за подбородок и мягко приподняла лицо, чтобы она посмотрела мне в глаза. И тут же замерла: её щеки были мокрыми от слез. Почему она плачет?

— За то, что... что не смогла тебя защитить, — прошептала она и тут же разрыдалась в голос. — Мы чуть не потеряли тебя!

Сердце сжалось. Я присела рядом и обняла её — так бережно и осторожно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя, который мог разлететься на тысячи осколков от одного моего неосторожного движения.

Не зная, чем еще помочь, я просто начала её покачивать и тихо напевать песню, которую мне пел отец в детстве, когда мне было плохо. Видимо, это сработало — она затихла и, кажется, уснула.

Я уже хотела аккуратно переложить её, чтобы уйти, но она вдруг вцепилась в моё платье.

— Не уходи... пожалуйста! — прошептала она, не открывая глаз. — Не оставляй меня одну. Пожалуйста.

В этот момент я растерялась. Но, глядя на неё, просто не смогла встать и уйти. Я осталась сидеть рядом, пока она не уснула по-настоящему крепко.

Глава 7

Я открыла глаза и поняла, что, видимо, уснула прямо рядом с ней. Прямо перед моим лицом безмятежно спала Мирабэль. Стараясь не шуметь, я тихонько поднялась с кровати: хотелось успеть принести ей завтрак до того, как она проснется.

На улице стояло раннее утро — воздух был свежим, слегка прохладным и бодрящим. Пока я шла по коридорам, навстречу мне попался герцог. Он выглядел погруженным в свои мысли, но, услышав шаги, тут же обернулся. Увидев меня, он направился в мою сторону.

— Доброе утро, госпожа! Вы так рано встали. Вам что-то нужно? — вежливо поинтересовался он.

Я кивнула в знак приветствия:

— И вам доброго утра. Я направлялась на кухню, но, признаться, немного заблудилась. Вы не подскажете, где она находится?

Герцог на мгновение замер, а затем коротко кивнул:

— Я вас провожу.

— Благодарю.

Мы вместе дошли до кухни. К моему удивлению, завтрак был уже полностью готов. «Неужели здесь начинают готовить так рано?» — промелькнуло у меня в голове, но я решила не зацикливаться на этом. Для себя я выбрала что-то легкое, а для Мирабэль взяла суп, десерт и два вида чая — черный и зеленый. Я еще не знала, какой она предпочитает, а мне самой было не принципиально. Рагнар предложил помочь донести подносы до комнаты, но я вежливо отказалась. Впрочем, он все равно проводил меня до самых дверей, хотя я уже успела запомнить дорогу. Когда мы подошли, он придержал дверь, и я, войдя внутрь, поставила завтрак на туалетный столик.

Обернувшись к герцогу, который так и остался стоять в дверях, я спросила:

— Вы уже завтракали? И почему вы сегодня так рано на ногах?

Он нерешительно помедлил, а затем ответил:

— Я всегда встаю рано для утренних тренировок. А насчет завтрака — да, я уже поел, как раз возвращался оттуда.

Я понимающе кивнула, пожелала ему удачи, и он, ответив коротким кивком, удалился по своим делам. Не прошло и пары минут, как Мирабэль начала просыпаться.

— Сестра? — позвала Мирабэль, оглядываясь по сторонам.

— Я здесь, не волнуйся, — отозвалась Бриллиант.

Мирабэль приподнялась на кровати и увидела поднос с завтраком. Она медленно подошла к сестре.

— Как выспалась? — мягко поинтересовалась Бриллиант.

— А? Да… хорошо. Спасибо, — ответила Мирабэль, всё ещё немного растерянная.

Мы позавтракали вместе. Когда Мирабэль доела суп, она взялась за десерт и чашку зелёного чая. Закончив трапезу, я хотела было забрать посуду и отнести её на кухню, но Мирабэль мягко остановила меня. Она настояла на том, чтобы сделать всё самой, и, не дожидаясь возражений, ушла.

Хм… какая же у них тихая и уютная семья. Очень мило наблюдать, как сестра так искренне заботится о старшей. Видимо, какой бы ни была Бриллиант, её главной ценностью всегда остаются близкие.

Оставшись одна, я достала из-под подушки книгу о демонах и погрузилась в чтение.

Прошло много времени — кажется, уже наступил обед, а может, и того позже. Я почти весь день провела за изучением фолианта. О татуировках там не было ни слова, зато нашлись другие любопытные детали. Например, описание ритуала поцелуя: когда демон влюбляется в человека и хочет привязать его к себе, он заключает контракт через поцелуй. В этот момент демон слегка прикусывает нижнюю губу избранника, пробуя каплю крови, и их души сплетаются воедино, становясь одной судьбой.

Надо же… какой ужас! Душа человека оказывается скована чарами контракта, и если один из них умирает, второй неизбежно рассыпается в прах. Две души — одна судьба.

В книге упоминались и другие случаи, когда демоны влюблялись в богинь. Но там история была иной: богиня могла разорвать контракт возлюбленного, даже если они любили друг друга по-настоящему. После разрыва демон всё равно превращался в прах. Той богиней была Мира — покровительница любви и процветания.

Я задумчиво перелистнула страницу.

— Хм? Здесь есть информация и о богах? Интересно, сколько же их всего?

Про остальных здесь ни слова. Видимо, эта информация в другой книге. Нужно вернуться в монастырь и попросить Винсента одолжить её на время.

Я закрыла книгу и поспешила переодеться. Выбрала скромное платье, которое не привлекало бы лишнего внимания, и собрала волосы в высокий тугой хвост. Закончив сборы, я взяла книгу с собой и вышла из дома, направляясь к храму. У кареты меня уже ждал кучер. Я попросила старика отвезти меня к отцу Винсенту, и он, молча кивнув, тронул лошадей. Вскоре мы уже ехали по дороге. Карета резко дернулась и встала как вкопанная. Я едва успела ухватиться за угол сиденья, чтобы не вылететь вперед. Снаружи послышался яростный крик нашего кучера:

— Вы что, ослепли?! Неужели нельзя было проехать по другой дороге?

Ему тут же ответили не менее раздраженным голосом:

— А ты сам, старик, не видел, куда прешь, когда решил развернуться?

Шум снаружи не утихал, и, движимая любопытством, я приоткрыла дверцу, чтобы понять, что происходит. Похоже, мы едва избежали столкновения. В этот момент из соседней кареты вышел высокий мужчина. Его появление сразу приковало к себе внимание: иссиня-черные волосы, пронзительные глаза цвета глубокого моря и одежда, подобающая самому императору.

Заметив меня, он направился прямо ко мне.

— Кто это? Вы не пострадали? — спросил он, внимательно изучая мое лицо.

Я лишь молча покачала головой.

— Прошу прощения, — ответила я как можно холоднее. — Похоже, мы случайно столкнулись.

Мужчина едва заметно ухмыльнулся:

— Ничего страшного. Главное, что все целы, верно?

Я кивнула в знак согласия и уже собралась развернуться, чтобы уйти, но он неожиданно перехватил мою руку, останавливая. Я перевела взгляд с его пальцев, сжимающих мое запястье, на его лицо и поспешно отстранилась.

— Девушка, могу ли я узнать ваше имя? — спросил он.

— Бриллиант, — ответила я, не скрывая неприязни к такой фамильярности.

При звуке моего имени на его лице отразилось странное, трудночитаемое выражение. Я решила не затягивать этот неловкий разговор и задала встречный вопрос:

— А как зовут вас?

Он на мгновение замолчал, а затем ответил с легкой полуулыбкой:

— Для вас — Габриэль.

— Была рада знакомству, до встречи! — бросила я на прощание, забираясь в карету.

Экипаж тронулся, плавно покачиваясь на ухабах. «Похоже, такие приключения для них — обычное дело», — подумала я, глядя в окно. Но мысли то и дело возвращались к тому мужчине: где-то я уже видела его лицо, но никак не могла вспомнить, где именно.

Дорога до храма пролетела незаметно. Оказавшись на месте, я попросила одного из послушников доложить о моем прибытии. Меня проводили в зал и оставили одну. Я устроилась на скамье, погрузившись в ожидание. Вскоре послышались размеренные шаги. Дверь отворилась, и на пороге показался Винсент. Я тут же поднялась, чтобы поприветствовать его.

— Здравствуй, Винсент.

— И тебе, Брилли, — он слегка замялся, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Как ты? Что-то случилось? Нечасто ты заглядываешь без веской причины.

— Да нет, всё в полном порядке, спасибо за беспокойство, — я улыбнулась, стараясь скрыть легкое волнение. — Я пришла по делу: хотела бы взять у вас одну книгу на время, если ты не против. Ну и заодно вернуть кое-что.

Винсент удивленно приподнял бровь:

— Вернуть? Ты что-то брала из нашей библиотеки?

— Да… признаться, не удержалась. Книга оказалась невероятно интересной, поэтому я забрала её с собой, а теперь принесла обратно.

Винсент рассмеялся и махнул рукой:

— А-а, вот оно что. Понятно. Не переживай, это ведь, по сути, твоя библиотека. Тебе не нужно спрашивать разрешения, чтобы взять что-то почитать.

Увидев моё удивление, Винсент мягко улыбнулся:

— Прости, я думал, что, показав библиотеку, я помогу тебе хоть что-то вспомнить. Видимо, ошибся.

— А… ничего страшного, бывает, — ответила я, стараясь скрыть неловкость.

— Может, чаю?

— Да я уже пила, спасибо за заботу.

Мы дошли до библиотеки. Я поставила книгу на место и, немного поколебавшись, взяла другую — про богов. Сначала я хотела сразу вернуться домой, но когда Винсент предложил остаться, я на пару минут задумалась и всё-таки согласилась.

*****

Карета дернулась и замерла так внезапно, что Габриэль едва не ударился о стенку. Снаружи донесся странный шум, заставивший его насторожиться. Не раздумывая, он распахнул дверцу и спрыгнул на землю.

— Кто здесь? Вы не пострадали? — окликнул он, оглядываясь по сторонам.

Его взгляд тут же приковала фигура, стоявшая неподалеку. От девушки исходила пугающая, тяжелая аура. Когда их глаза встретились, Габриэль замер: перед ним были пронзительные кроваво-красные очи, обрамленные иссиня-черными, как вороново крыло, волосами. Она была одета скромно, но в её облике сквозила такая глубокая печаль и мрачность, будто она только что вернулась с похорон. В памяти Габриэля всплыло имя, заставившее сердце пропустить удар: Бриллиант Лихоранс. Неужели это она?

Заметив его пристальный взгляд, девушка лишь едва заметно покачала головой, давая понять, что с ней всё в порядке. Её голос, прозвучавший в тишине, был холодным, как лед:

— Прошу прощения. Похоже, мы... случайно столкнулись.

Габриэль невольно ухмыльнулся. В этой девушке было что-то завораживающее — пугающая тьма, скрытая за внешней сдержанностью.

— Ничего страшного, — ответил он, стараясь звучать непринужденно. — Главное, что все целы, верно?

Она коротко кивнула в знак согласия и уже собралась уходить, но Габриэль, повинуясь внезапному порыву, сделал шаг вперед, преграждая ей путь. Он должен был убедиться, что его догадка верна.

— Постойте, — окликнул он её. — Могу ли я узнать ваше имя?

— Бриллиант...

Глава 8

— Бриллиант...

При звуке этого имени я невольно вздрогнул. Она стояла передо мной — та самая, о ком слагали легенды, но кого никто никогда не видел в свете. Она словно была заперта в собственном доме, как в золотой клетке. Внутри меня всколыхнулся странный коктейль из любопытства, липкого страха и необъяснимого восторга. Я не знал, как подобрать слова, как правильно обратиться к той, чье имя произносили лишь шепотом.

Пока Бриллиант Лихоранс молчала, от неё веяло могильным холодом. Её аура была парадоксальной: пугающе темной и одновременно ослепительно величественной. Невозможно было понять, светлое ли это божество или порождение самой бездны.

— А вас как зовут? — она посмотрела прямо на меня, и этот взгляд показался мне тяжелым, сосредоточенным.

Я заставил себя расслабиться, натянув на лицо мягкую полуулыбку, хотя сердце колотилось где-то в горле.

— Для вас — Габриэль, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Она была поразительно красива. Бледная кожа, почти фарфоровая, и эти алые глаза... Они горели, как два раскаленных рубина. Слухи не врали: в них было что-то одновременно божественное и пугающее до дрожи. Теперь я понимал, почему боги так жаждут её смерти. Но что именно их пугает? Её аура? Или нечто скрытое, что таится за этой ледяной маской?

— Была рада знакомству... До скорой встречи, — бросила она холодно.

В её словах не было тепла, лишь вежливая формальность. Она развернулась и направилась к своей карете. Я замер, провожая взглядом её удаляющийся силуэт, пока экипаж не скрылся за поворотом. Лишь когда пыль на дороге осела, я наконец моргнул, осознав, что всё это время почти не дышал. Госпожа Лихоранс явно спешила по делам, которые не терпят отлагательств.

— Мы готовы! — окликнул меня кучер.

Я молча забрался в свою карету, и мы тронулись в путь. Всю дорогу я не мог оторваться от окна, глядя на проплывающий мимо пейзаж, но мысли мои были далеко.

«Её кровавые глаза... — думал я, чувствуя, как внутри разгорается странный азарт. Наша первая встреча стала и последней. Она пришла на торжество Габриэля, словно на похороны: в строгом, подчеркнуто мрачном черном платье и с вуалью на лице. Ткань скрывала всё, оставляя на виду лишь её губы — бледные и неподвижные. Вся её фигура излучала такой холод, что даже праздничная атмосфера вокруг казалась неуместной. Она держалась отстраненно, и в каждом её жесте чувствовалась ледяная дистанция, которую невозможно было преодолеть. Встретив её теперь без вуаля, сейчас я понимаю, почему люди при встрече с ней стараются отвести взгляд, пряча глаза в пол. В этом лице было что-то пугающее, почти запретное. Я лишь усмехнулся про себя: они просто боятся признать, насколько она прекрасна. — Она смотрела на меня, как на досадную букашку, несмотря на всю свою вежливость. Эта аура... это нечто совершенно иное, не похожее ни на что, что я встречал раньше». Я невольно ухмыльнулся своим мыслям.

— Мы ещё увидимся, госпожа Бриллиант Лихоранс. Обязательно увидимся.

— Святой Император, мы прибыли.

Да, Габриэль — это лишь вымышленное имя, под которым я ложно представился госпоже Лихоранс. Возможно, она поняла, кто я на самом деле и из какой страны. Меня зовут Тирианн Слейвад-Бэдж — Святой Император Синего Моря. В нашем мире существует три великих империи: Святая Империя Синего Моря, Империя Аллой Паучьей Лилии и Империя Горного Золотого Тигра. И вскоре появится ещё одна — Империя Умирающего Лебедя.

Год назад я взошёл на трон, свергнув своего отца-тирана, и принял титул Слейвад-Бэдж пятого, Святой Император. В нашей Святой Империи веками царил жестокий обычай: в день восшествия на престол сыновья императора были обязаны сражаться насмерть. Лишь один мог остаться в живых, чтобы занять трон, в то время как сестры-наследницы оставались в стороне, наблюдая за этим кровавым безумием. Я всегда презирал эту традицию, считая её нелепой и траурной.

Вместо того чтобы проливать кровь родных, я выбрал путь разума. Мои три брата, как и я, не жаждали власти, и мы пришли к соглашению. Мы не стали играть по правилам тирана — мы устранили саму причину этого хаоса. Когда голова прежнего правителя пала, я провозгласил новый закон, навсегда покончив с практикой братоубийства. Теперь всё иначе. Мои братья живы, а мать, которую я смог исцелить, наконец обрела покой. Я стал не просто правителем, а тем, кто несет истинный смысл титула «Святая Империя». Я — и Император, и Святой, прямой потомок богов Солнца и Воды. Я положил конец тьме, чтобы мои потомки никогда больше не знали ужаса борьбы за трон.

Тирианн выбрался из кареты, и его сапоги глухо стукнули по мостовой. Он сразу приметил в толпе знакомую фигуру. Едва он сделал несколько шагов, как из тени навстречу ему отделился силуэт, чья походка была узнаваема из тысячи.

— Давно не виделись… Святой Император, — раздался вкрадчивый голос.

Граф Барноэль остановился в паре шагов, растянув губы в своей фирменной, едва уловимой и пугающе загадочной улыбке. Тирианн остановился, смерив его спокойным взглядом.

— И вас приветствую, старик Барноэль, — ответил Тирианн, не скрывая легкой иронии в голосе.

*****

В книге было полно легенд о божествах. Я бегло просматривала страницы, то и дело натыкаясь на упоминания Бога Солнца, Лунного божества, Богини любви и процветания, повелителя вод и, наконец, мрачного Бога смерти. Всего их было пятеро — основа мироздания, о которых твердили все вокруг. Но мой взгляд зацепился за одну конкретную главу. Там говорилось о потомке, в чьих жилах текла кровь сразу двух богов — Солнца и Воды. Согласно тексту, этот род принадлежал исключительно Святой Империи.

— Святая Империя? — я хмыкнула, скептически прищурившись. — Что за пафосное прозвище? Ну-ну, посмотрим, что вы из себя представляете.

Мир, в котором мы живем, держится на хрупком балансе трех великих держав. Каждая из них — словно отдельная вселенная со своими законами и божественным наследием.

Начнем со Святой Империи Синего моря. Эти люди — прямые потомки божеств Солнца и Воды. Их земли процветают, а богатство течет рекой, ведь они монополизировали торговлю изысканным фарфором и редкими цветами. У них есть всё: и благодать, и статус, и неиссякаемые ресурсы.

Совсем иначе дела обстоят в Империи Горного Золотого Тигра. Это суровый, дикий край, затерянный на южном полюсе, где, вопреки логике, царит вечная жара. Здесь правят тигры, и их общество пропитано духом силы. У них нет чистокровного божественного потомства — лишь «звезды», младшие ранги, в чьих жилах течет лишь капля крови Бога Солнца. Несмотря на дикость, они держат в руках ценнейший ресурс — золотые шахты. На западе же раскинулась Империя Алой Паучьей Лилии. Их правители — гордые потомки Бога Любви и Процветания. Они невероятно умны, образованны и ведут тонкую политическую игру. В то время как другие грезят роскошью, эти люди мастерски сочетают производство грозного оружия с развитым сельским хозяйством: их сады и огороды кормят половину континента.

Но есть и то, о чем шепчутся в темных углах. Легенды гласят, что с восходом Кровавой луны из небытия восстанет четвертая сила — Империя Умирающего Лебедя. Говорят, это прямое наследие самого Бога Смерти, чья цель — поставить точку в истории этого мира. Четвертая империя... Если она действительно связана с Госпожой, то это предвещает не просто перемены, а настоящий конец привычного уклада. Интересно, сколько нам осталось до того рокового дня? Честно говоря, мне совсем не хочется дожидаться момента, когда этот Лебедь расправит свои крылья.

Я внезапно почувствовала чье-то присутствие. Брилли замерла на пару минут, а затем резко обернулась в ту сторону, откуда, как ей показалось, на нее смотрели. Но там было пусто. Самое странное, что стоило мне попытаться разглядеть того, кто за мной наблюдает, как это ощущение тут же испарилось. Я огляделась — ничего особенного, обычная комната. Подавив тревогу, я закрыла книгу и положила ее на место. Но когда я уже подошла к двери, меня снова охватило нехорошее предчувствие, и я резко обернулась. Снова никого. Вздохнув, я вышла из комнаты и плотно прикрыла за собой дверь.

«Странно... — прошептала я сама себе, чувствуя, как внутри нарастает страх. — Что это вообще было? Такое чувство, будто кто-то преследовал меня с самого начала».

В голове снова всплыл тот случай с переодеванием перед сном. Это до сих пор оставалось для меня пугающей загадкой, на которую я никак не могла найти ответ.

По дороге я заметила Люси и, не раздумывая, направилась к ней.

— Люся, — позвала я.

Девушка вздрогнула и обернулась на голос. В её глазах читалось искреннее изумление.

— Госпожа?.. Офелия? — неуверенно переспросила она.

Я подошла ближе и, не сдержавшись, заключила её в объятия.

— Да, это я. Привет. Как ты?

Люси замерла, словно превратилась в каменное изваяние. Видимо, она совсем не ожидала такого проявления чувств — наверное, ещё не привыкла к подобной близости.

— А?.. Да, всё хорошо, — наконец выдохнула она, слегка растерявшись. — А вы как?

Я отстранилась и тепло улыбнулась ей:

— У меня тоже всё замечательно.

— Увас здесь дела? — спросила Люся.

— Да, я уже возвращаюсь, — ответила я, помахав ей рукой.

— А-а, понятно. Может, проводить вас?

Услышав это предложение, я невольно улыбнулась.

— Почему бы и нет?

Мы пошли вместе. Сначала я хотела зайти к Винсенту, чтобы предупредить его и попрощаться, но Люся заверила, что сама всё передаст, и мне не о чем беспокоиться. Успокоившись, я забралась в карету, и мы тронулись в обратный путь.

— Госпожа, прибыли, — отозвался кучер спустя некоторое время.

Я вышла из кареты и поблагодарила его за работу. Кучер в ответ лишь вежливо поклонился, отмахнувшись: мол, пустяки, и пожелал мне доброго вечера. Я кивнула ему на прощание и направилась к дому.

Я плотно прикрыла за собой дверь и замерла. В полумраке коридора, прислонившись к стене, стоял герцог Рагнар. Похоже, он задремал прямо на ногах, ожидая меня. Я сделала осторожный шаг, но он среагировал мгновенно — его глаза резко распахнулись.

— Госпожа? Вы вернулись слишком поздно, — произнес он, выпрямляясь.

Я подошла ближе, внимательно вглядываясь в его лицо.

— А вы? Почему вы здесь стоите? Вам не стоило так беспокоиться обо мне.

Рагнар на секунду замялся, а затем тихо признался:

— Если честно… я ждал вас.

Сердце пропустило удар. Значит, я не ошиблась: он действительно испытывает чувства к Бриллиант.

— Вот как? — я не сдержала легкой улыбки. — Как это мило с вашей стороны.

Услышав мои слова, Рагнар смутился. Он поспешно отвел взгляд, пытаясь скрыть внезапно проступивший на щеках румянец. И правда, в последнее время он стал таким заботливым… Он хотел что-то добавить, но вдруг его взгляд стал тревожным. Он смотрел на мои губы, которые, как я почувствовала, вмиг лишились красок.

Внезапно голову пронзила острая, невыносимая боль. Я схватилась за виски, пытаясь унять пульсацию, но стало только хуже. Мир вокруг поплыл, а в груди заклокотало. Я не успела опомниться, как из горла вырвался резкий кашель. Поднеся ладонь к губам, я с ужасом увидела на коже яркие, пугающие пятна крови. Мои глаза расширились от шока.

Рагнар в одно мгновение оказался рядом, подхватывая меня под локти, чтобы я не упала.

— Госпожа, что с вами?! Откуда эта кровь?

Я хотела ответить, что со мной всё в порядке, но слова застряли в горле. Сознание начало стремительно ускользать. Последнее, что я запомнила перед тем, как тьма окончательно поглотила меня, был отчаянный крик Рагнара:

— Госпожа! Держитесь! Только не закрывайте глаза!

Глава 9

Голова раскалывалась, словно по ней ударили чем-то тяжелым. Я с трудом разлепила веки, но вокруг была лишь вязкая, непроглядная тьма.

— Где я?.. — прошептала я, и собственный голос показался мне чужим в этой пустоте.

Сердце пропустило удар. Я узнала это место. Это был мой сон — тот самый, где всегда царит лишь мрак. Значит, я всё-таки отключилась? Но стоило мне об этом подумать, как пространство вокруг начало дрожать. Воздух стал плотным, наэлектризованным, и тьма начала отступать, обнажая нечто совершенно иное.

Передо мной раскинулось бескрайнее поле, усыпанное звездами, которые казались такими близкими, что, казалось, до них можно дотянуться рукой. Посреди этого великолепия одиноко стояла ива. Она выглядела так, будто столетиями ждала кого-то, и теперь, когда я появилась, её ветви едва заметно качнулись, словно приветствуя. Это было пугающе красиво. Раньше мне снились лишь обрывки завтрашнего дня, но такое… такое я видела впервые.

Внезапно по земле пополз туман. Густой, тяжелый, с отчетливым сиреневым отливом. Он стелился по траве, скрывая горизонт. И в этой дымке я заметила движение.

Чей-то силуэт. Он приближался, и с каждым шагом я ощущала странное дежавю. Эта аура… она была до боли знакомой, словно я знала этого человека всю жизнь, хотя видела впервые. Из тумана вышел мужчина, в ней было странное противоречие: волосы — густые, блестящие, как вороново крыло, ниспадающие до самой поясницы, напоминали облик падшего ангела. А глаза… глубокие, пугающе-алые, они светились в полумраке, словно два драгоценных камня, лишая всякого покоя того, кто осмеливался в них заглянуть, и в строгом черном костюме. Высокий цилиндр на его голове придавал ему вид аристократа из другой эпохи. Заметив меня, он расплылся в широкой, почти хищной улыбке.

— Только посмотрите… кто это у нас тут? — его голос звучал бархатно, но от него по спине пробежал холодок.

Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. Инстинкты кричали об опасности. Кто он? И если это сон, то почему всё кажется таким осязаемым?

— Что случилось? — он насмешливо приподнял бровь. — Не любительница поговорить?

— Где… где я? — наконец выдавила я, стараясь не дрожать.

— Хо? — он удивленно склонил голову набок. — Это место — мой дом. А что, есть варианты?

Я моргнула, пытаясь осознать услышанное. Его дом? Внутри моего сна?

— А если точнее? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Мужчина внимательно посмотрел на меня, и в его глазах блеснуло что-то холодное, расчетливое. Он усмехнулся, словно прочитал мои мысли.

— Понятно. Тебе нужна моя помощь, так?

— Помощь? — я невольно сделала два шага назад.

Он заметил мой жест и замер, перестав приближаться. В его взгляде промелькнуло что-то вроде скуки.

— Да… моя помощь. Хочешь подписать договор? Я исполню любое твое желание.

В воздухе повисла тишина. В этот момент всё встало на свои места. Я поняла, кто стоит передо мной. Демон.

— Ха… — вырвалось у меня, и в этом коротком звуке смешались страх, неверие и осознание того, что из этого сна я, возможно, уже не проснусь прежней.

Контракт? Неужели я всерьез об этом думаю? Что за бред лезет в голову... Нужно взять себя в руки. Единственный способ избавиться от этого существа — заставить его исчезнуть, а для этого, как ни странно, нужно спеть. Я? Петь? У меня же голос, как у расстроенной скрипки, но выбора нет. Была не была.

Я сделала пять неуверенных шагов назад, стараясь держаться подальше от его пугающей ауры. Глубоко вдохнув, я начала тихо напевать колыбельную, которую помнила еще с самого детства. Когда-то она была моим единственным утешением, помогала забыться и успокоиться.

По мере того как я погружалась в мелодию, расслабляясь и отпуская страх, я заметила странную перемену. Насмешливый блеск в глазах демона бесследно исчез. Он смотрел на меня так пристально, словно происходящее было каким-то чудом или древним заклинанием. Я ждала, что вот-вот случится магия, что он начнет таять, растворяться в воздухе... Но он лишь продолжал смотреть.

— Интригующе... — прошептал он.

Его глаза, в глубине которых плясало холодное пламя, казалось, пронзали меня насквозь. В этом взгляде было что-то пугающее: он смотрел так, будто хотел одновременно и коснуться моей души, и поглотить её без остатка. От этого по спине пробежал неприятный холодок. Теперь я наконец-то поняла героев книг, которые сталкиваются с одержимыми демонами лицом к лицу. Господи, только бы он не оказался одним из тех, кто питается чужими страхами.

Я не отрывала от него взгляда, полностью погрузившись в музыку. Казалось, в этот момент во всем мире существовали только мы двое, и я пела исключительно для него. Но стоп… почему он до сих пор спокоен? Моя магия должна была подействовать, но он даже бровью не повел.

Хм, неужели он из высших демонов? Если песня на него не работает, значит, уровень силы у него запредельный. Стало даже любопытно: о чем он думает, глядя на меня прямо сейчас?

Я оборвала песню на полуслове — какой смысл распинаться перед тем, на кого мои чары не действуют?

Демон медленно моргнул, словно только что очнулся от глубокого сна, и вдруг расплылся в широкой улыбке.

— Браво! Браво! Прелестно! — он начал аплодировать, и звук его ладоней эхом разнесся по комнате. — Ты не могла бы спеть еще?

Я закатила глаза и скрестила руки на груди:

— Чего? Размечтался. Я тебе тут не личный концерт по заявкам, чтобы развлекать.

— А жаль... мне даже обидно, — он посмотрел на меня с какой-то странной, почти театральной грустью. — Знаешь, я мог бы стать твоим менеджером.

Я лишь непонимающе уставилась на него:

— ???

— Ох, прошу прощения, я совсем забыл представиться, — он картинно приподнял цилиндр и отвесил глубокий, безупречно элегантный поклон. — Люциан Кросс. Знаменитый музыкальный продюсер к вашим услугам.

— Музыкальный продюсер? — переспросила я, чувствуя, как внутри закрадываются сомнения.

Я внимательно присмотрелась к нему. Под этим безукоризненным имиджем скрывалось нечто большее, чем просто маска светского льва. Этот демон явно был не так прост, как казалось на первый взгляд. Хм, странно... В той книге, которую я читала, не было ни слова о демоне, который помешан на пении.

— Не стоит так волноваться, — Люциан слегка наклонил голову, и в его глазах промелькнул опасный, почти хищный блеск. — Мне ведь о тебе известно всё, пташка.

Бриллиант вздрогнула, невольно отступив на шаг.

— А? Известно?

— Угу, — он усмехнулся, и в этом звуке читался неприкрытый азарт. — Знаменитая наследница империи, которую все вокруг называют «Умирающим лебедем». Признаться, я и сам удивлен. Никогда бы не подумал, что такая важная персона решит пожаловать ко мне лично.

— Я здесь оказалась совершенно случайно, — поправилась я, чувствуя, как голос слегка дрожит.

Люциан замер. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, не отпускал меня ни на секунду. На губах заиграла предвкушающая ухмылка.

— Хо? — протянул он, склонив голову набок. — Случайно? В этом мире, моя дорогая пташка, случайностей не бывает.

Я сжала кулаки, стараясь не отводить глаз.

— Ты обещал исполнить любое желание. Это всё ещё в силе?

— Ах... — он довольно прищурился, словно предвкушая вкусную добычу. — Решила всё-таки подписать контракт?

— Просто ответь на вопрос! — отрезала я, стараясь придать голосу твердости, хотя внутри всё сжималось от страха.

Люциан лишь усмехнулся, наслаждаясь моим состоянием.

— Всё, что пожелаешь, дорогая моя. Любой каприз.

Я глубоко вдохнула. Сердце колотилось где-то в горле, но пути назад не было. Была не была.

— Ты можешь сделать так, чтобы мы просто исчезли? Чтобы нас не стало. Раз — и пустота.

Люциан застыл. Его привычная маска насмешливого всезнайки на мгновение треснула. Он уставился на меня, словно пытаясь разглядеть, не шучу ли я.

— Что? — переспросил он, и в его голосе впервые проскользнуло искреннее недоумение. — Ты хочешь, чтобы вы просто… стерлись из реальности?

— Да.

— Ты понимаешь, что это значит? Вас не будет существовать. Вообще. Ни в одном из миров.

— Я понимаю, — твердо ответила я.

Люциан молчал, изучая меня долгим, пронзительным взглядом. Наконец, он тихо рассмеялся, но в этом смехе не было прежнего веселья.

— Ну надо же… — прошептал он, и в его глазах промелькнуло нечто, похожее на уважение. — Какая неожиданная просьба.

— К сожалению, я не могу этого исполнить, — ответил Люциан.

Я замерла. Ожидала чего угодно — насмешек, условий, отказа, — но только не этого.

— Почему? — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Люциан лишь пожал плечами, глядя на меня с обезоруживающей прямотой:

— Видишь ли, я не настолько всемогущ, как тебе кажется.

Я на секунду зависла, переваривая услышанное. В голове пронеслось: «Серьезно? И это всё?». Но, быстро взяв себя в руки, я отмахнулась от разочарования.

— М-м, ладно. О! Вспомнила! Раз с этим не вышло, слушай следующее.

Люциан приподнял бровь, с любопытством и легкой иронией глядя на меня.

— Хо? Ну, я весь во внимании. Что там у тебя на уме?

Я глубоко вдохнула, глядя ему прямо в глаза, и отчетливо произнесла:

— Моё желание таково… я хочу умереть.

Люциан замолчал. В его алых взгляде промелькнуло искреннее недоумение, сменившееся задумчивостью.

— Это не желание, — наконец медленно проговорил он, качая головой. — Странная же мне пташка досталась из всех душ в этом мире.

— Я не странная, — отрезала Бриллиант, вскинув подбородок. — В отличие от остальных, я просто реалист, а не... ну, ты понял.

Люциан лишь криво усмехнулся, глядя на неё сверху вниз.

— Значит, решила уйти на покой? Что ж, я не стану исполнять это желание.

Бриллиант нахмурилась, в её глазах читалось искреннее недоумение:

— Почему? Могущества не хватает?

— Ха-ха, ну что ты, пташка, — рассмеялся он, качая головой. — Дело не в силе. Ты в любом случае умрёшь, рано или поздно. Но раз уж ты здесь, почему бы не заключить сделку? Как насчёт того, чтобы стать певицей?

Бриллиант на мгновение замолчала, обдумывая его слова.

— Певица? Из меня выйдет никудышная артистка.

Люциан не ответил, лишь снова ухмыльнулся и сделал два уверенных шага в её сторону, сокращая дистанцию.

— Не скромничай, моя дорогая певчая пташка, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — То, как ты пела... это было восхитительно. Такого таланта больше нигде не сыскать. Разве ты сама этого не понимаешь?

— Нет.

— ...

Глава 10

Густой, почти осязаемый туман обволакивал всё вокруг, скрывая очертания привычного мира. Откуда он взялся? Я не успел об этом задуматься, как сквозь белесую пелену проступил силуэт. От него веяло такой тяжелой, давящей аурой, что я почувствовал её задолго до того, как смог разглядеть гостя. Когда расстояние сократилось, я замер. Передо мной стояла девушка, чья внешность казалась невозможным сочетанием тьмы и света. Иссиня-черные, как вороново крыло, волосы обрамляли болезненно бледное лицо, на котором особенно ярко выделялись глаза — пугающе кроваво-изумрудные. В ней угадывалась одновременно и властная королева бездны, и падшее божество. В тот момент, когда наши взгляды встретились, воздух в легких словно застыл. В голове эхом отозвался чей-то настойчивый шепот: «Госпожа Бриллиант. Склонись перед ней. Умирающий лебедь».

Бриллиант Лихоранс. Легенда, ставшая явью.

Она заметила меня, и в этот миг я отбросил все сомнения. Какая разница, что привело её в мои владения? Важно лишь одно: она станет моей. Я растянул губы в широкой, хищной улыбке и сделал шаг навстречу.

— Только посмотрите... кто это у нас? — мой голос прозвучал вкрадчиво, с бархатными нотками, которые обычно безотказно действовали на окружающих.

В ответ — лишь звенящая, тяжелая тишина. Она смотрела на меня так пристально, что по спине пробежал холодок. Это было жутко, но до безумия притягательно. Не подавая виду, что её молчание меня задело, я насмешливо приподнял бровь:

— Что случилось? Не любительница поговорить?

Её ответ прозвучал холодно, словно лед, разбивающийся о камень:

— Где... где я?

Я удивленно хмыкнул. Она не знает? Такая особа — и не ориентируется в пространстве?

— Это мой дом, — ответил я, не сводя с неё глаз. — А что, были другие варианты?

Она моргнула, и в её взгляде не дрогнула ни одна эмоция.

— А если точнее? — сухо переспросила она.

Идеальный момент. Мой внутренний охотник ликовал: её душа уже почти была у меня в руках. Я начал медленно сокращать дистанцию, чувствуя, как азарт разгорается внутри.

— Понятно. Тебе нужна моя помощь?

Она отступила на два шага назад, словно инстинктивно почувствовав угрозу.

— Помощь? — переспросила она, и в этом слове сквозило недоверие.

Я остановился, давая ей пространство, но не выпуская из поля зрения.

— Да, моя помощь. Хочешь подписать договор? Я исполню любое твое желание.

Наступила тишина, которую нарушил лишь её тихий, ледяной смешок.

— Ха...

Она отступила на пять шагов, и в воздухе повисла тишина, которая тут же сменилась её голосом. Я замер. Первые же ноты заставили меня забыть обо всём на свете — даже о том, что я предлагал ей секунду назад. Её голос лился легко, словно пение лесной птицы, и в нём было столько искренности, что казалось, она поёт не для меня, а для всего мира сразу.

Я смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Её глаза, яркие, цвета запекшейся крови, пронзали насквозь. В этом пении было что-то до боли знакомое, напоминающее о моих собственных юных годах, о временах, когда всё казалось возможным. Я ловил каждое её движение, каждый вдох, боясь спугнуть этот момент.

— Интригующе… — прошептал я, надеясь, что она не услышит.

Время будто остановилось. Я даже не заметил, как она закончила — мелодия всё ещё звучала в моей голове. Очнувшись, я расплылся в своей фирменной широкой улыбке и принялся аплодировать.

— Браво! Просто прелестно! — я не хотел, чтобы это заканчивалось. — Может, повторишь?

Бриллиант лишь закатила глаза и скрестила руки на груди.

— Чего? Размечтался, — отрезала она. — Я тебе не личный концерт по заявкам, чтобы развлекать.

Я приподнял бровь. В глубине души я ожидал чего-то подобного, но всё равно надеялся на другой ответ. Впрочем, сдаваться я не собирался.

— А жаль… Мне даже обидно, — я изобразил на лице театральную грусть, исподтишка наблюдая за её реакцией. Мне нужно было заставить её петь снова, и, кажется, у меня созрел план. — Знаешь, а ведь я мог бы стать твоим менеджером.

Она одарила меня ледяным взглядом, лишь слегка приподняв изящную бровь.

— Ох, прошу прощения, манеры — не самая сильная моя сторона, — я картинно коснулся полей цилиндра и отвесил глубокий, безупречно отточенный поклон. — Люциан Кросс. Музыкальный продюсер, к вашим услугам.

Девушка не сдвинулась с места. Она стояла передо мной, выпрямившись, как струна, и в её глазах читалось неприкрытое недоверие.

— Музыкальный продюсер, значит? — переспросила она, и в её голосе звенел холод.

Я чуть склонил голову набок, сокращая дистанцию.

— Не стоит так напрягаться, — мягко произнес я, наслаждаясь её реакцией. — Я ведь знаю, кто вы, и прекрасно понимаю, зачем вы здесь. Мне известно о вас всё, пташка.

— Известно? — она даже не моргнула.

Я усмехнулся, любуясь её невозмутимостью.

— Разумеется. Знаменитая наследница империи, которую в высшем свете за глаза называют «Умирающим лебедем». Признаться, я удивлен. Никогда бы не подумал, что особа вашего полета решит нанести мне визит лично.

Бриллиант Лихоранс едва заметно поморщилась, поправляя складки своего платья.

— Я оказалась здесь совершенно случайно, — отрезала она.

Я замер, пристально вглядываясь в её лицо. Пытается лгать? Или действительно верит в свои слова? Я усмехнулся про себя, чувствуя, как азарт разливается по венам.

— Хо? — протянул я, растягивая гласные. — Случайно? В этом мире, моя дорогая пташка, случайностей не бывает.

Я заметил, как её рука непроизвольно сжалась в кулак, а взгляд, отведённый от меня, стал холодным и серьёзным.

— Ты обещал исполнить желание, — тихо, но твёрдо спросила она. — Это всё ещё в силе?

Я моргнул, не веря своим ушам. Неужели она действительно решила заключить со мной сделку? Я так долго этого ждал и надеялся.

— Ах, — с лёгкой усмешкой прищурился я, демонстрируя свою фирменную улыбку. — Ты решила подписать контракт?

— Просто ответь на мой вопрос, — произнесла она медленно, с холодом в голосе.

Я наслаждался моментом, наблюдая за ней.

— Всё, что пожелаешь, моя дорогая пташка. Любой твой каприз.

Я внимательно слушал, пытаясь угадать, что же она попросит. Деньги? Вряд ли, у неё их, кажется, нет. Любовь? Это просто — я стану любовью всей её жизни! А если она мечтает стать певицей — это вообще прекрасно.

— Ты можешь сделать так, чтобы мы исчезли? Чтобы нас просто не было.

Я не расслышал? Это было неожиданно. Я был готов к любому желанию, но не к такому. Откуда у неё такие мысли? Я застыл, глядя на неё.

— Что? Ты хочешь, чтобы вас просто стерли из существования?

Она без колебаний ответила:

— Да.

Я дал ей ещё один шанс передумать:

— Ты понимаешь, что это значит? Вас просто не будет. Ни в этом мире, ни в каком другом.

— Понимаю, — спокойно сказала Бриллиант Лихоранс.

Я пожал плечами и посмотрел ей прямо в глаза:

— Видишь ли, я не настолько всемогущ, как тебе кажется.

Она задумалась на мгновение, а потом сказала:

— Ладно, раз с этим не вышло, слушай следующее.

Я поднял бровь, проявляя интерес.

— Ну что? Я весь внимание, пташка. Что у тебя на уме?

Она тихо произнесла:

— Моё желание... я хочу умереть.

Я замолчал, не зная, что сказать. Ей, наверное, надоело жить, но есть ли у неё настоящая причина для этого? Может, это просто ... отчаяние?.

— Это не желание... — пробормотал я. — Странная пташка мне попалась в этом мире.

Она ответила холодно:

— Я не странная, я реалист.

Я лишь усмехнулся, понимая, что в ней есть что-то особенное.

*****

— Госпожа! Что с вами?! Кто-нибудь, позовите отца Винсента! — голос Рагнара дрожал от едва сдерживаемой паники.

Он подхватил Бриллиант Лихоранс на руки, бережно прижимая её к себе, и бросился в сторону её покоев. На полпути им встретился дворецкий.

— Живо найди Винсента! Он в заднем саду, немедленно! — рявкнул Рагнар, не останавливаясь.

Дворецкий, увидев безжизненное лицо госпожи и тонкую струйку крови, стекающую из её носа, побледнел. Он лишь коротко кивнул, ошарашенный увиденным, и сорвался с места, помчавшись к саду, словно вихрь.

Рагнар осторожно уложил Бриллиант на кровать. Дрожащими пальцами он достал платок и аккуратно стер кровь с её лица.

— Ну же, держись… только не уходи, — прошептал он, вглядываясь в её бледное лицо.

Он подготовил полотенца и всё необходимое, что могло понадобиться священника, и замер в ожидании. Минуты тянулись мучительно долго. Спустя двадцать минут дверь с грохотом распахнулась.

— Что здесь происходит?! — Винсент влетел в комнату, тяжело дыша.

— У неё внезапно пошла кровь из носа, — быстро ответил Рагнар, указывая на испачканный платок. — Но посмотри сам… она какая-то странная. Жидкая и абсолютно чёрная.

Винсент нахмурился, его лицо выражало крайнюю степень тревоги. Он подошел ближе и взял платок из рук Рагнара. Увидев густые темные пятна, он замер. Винсент принялся за осмотр: он внимательно изучил каждый дюйм кожи Бриллиант, но не нашел ни царапины, ни следов внешнего воздействия.

Однако, когда он осторожно приподнял её руку, его взгляд зацепился за нечто странное. На запястье девушки, словно проступив из-под самой кожи, виднелась татуировка в виде черного лебедя. Винсент замер, и в его глазах отразилось нечто большее, чем просто профессиональное беспокойство — в них читался ужас Рагнар замер, не в силах отвести взгляд от запястья девушки. На бледной коже, словно проступив из самой глубины плоти, чернел странный узор.

— Что это? — его голос дрогнул. — Раньше этого не было… или было? Святой Винсент, ответьте! Может, именно из-за этого она потеряла сознание? И кровь… она какая-то странная.

Винсент молчал. Он стоял неподвижно, словно статуя, и лишь его глаза, полные тяжелой мудрости, были прикованы к метке. Наконец, он едва слышно выдохнул:

— Началось.

Рагнар, сбитый с толку, сделал шаг вперед.

— Святой Винсент, о чем вы? Что началось?

Винсент перевел взгляд на Бриллиант. В его глазах на мгновение промелькнула такая нежность, какой Рагнар никогда прежде не видел, но стоило ему обернуться к мужчине, как лицо святого вновь стало холодным и серьезным.

— Пророчество, Рагнар. Оно пришло в движение. Душа нашей госпожи сейчас там, в грядущем, а перед нами… перед нами её отражение из будущего.

Рагнар нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— В каком смысле? Я не понимаю.

Винсент тяжело вздохнул, глядя куда-то сквозь стены храма.

— Ты ведь знаешь, почему в народе её прозвали «Умирающим лебедем»? Это не просто красивое прозвище, Рагнар. Это приговор, который она несет в себе с самого начала времен.

— ???

Глава 11

Рагнар не сводил глаз с Бриллианта, словно пытаясь разглядеть в ней скрытую истину. Наконец, он нарушил тишину:

— Выходит, она прибыла к нам из будущего?

— Скорее, из параллельного будущего, — поправил его Винсент.

Рагнар медленно кивнул, обдумывая услышанное, но в его взгляде читалось сомнение:

— Но ведь я должен был почувствовать её ауру. Если это одна и та же душа, то они должны быть противоположностями, разве нет?

Винсент нахмурился, подбирая слова.

— Душа нашей Госпожи — это её тёмная половина. А та, что стоит перед нами... по идее, должна быть светлой. Я ожидал ощутить яркое, чистое сияние, но ничего не изменилось. Аура всё та же — тёмная, но при этом пугающе холодная, чуждая нашему миру. Я не понимаю, почему так. У меня есть две догадки. Либо что-то случилось с душой нашей Госпожи, либо...

— Либо что? — Рагнар подался вперёд, требуя ответа.

Винсент посмотрел ему прямо в глаза, и в его голосе проскользнула тень тревоги:

— Либо её душа из будущего была запятнана.

Рагнар замер, поражённый этим предположением:

— Что значит «запятнана»?

— То и значит. Её жизнь в том времени была невыносимо тяжёлой. Ты ведь знаешь, как бывает: мир порой безжалостно топчет тех, кто рождён с чистой, светлой душой, пока от неё не остаётся лишь холодный пепел.

Рагнар понимающе кивнул, вглядываясь в полумрак комнаты.

— Скоро эти две души станут единым целым, — едва слышно прошептал Винсент.

Рагнар нахмурился, пытаясь осознать услышанное:

— Объединятся? И что произойдет, когда это случится?

Винсент перевел взгляд на Бриллиант, мерцающий в центре зала, и ответил с пугающим спокойствием:

— Наш мир и параллельная реальность рассыплются в пыль.

— Что? — Рагнар подался вперед. — Значит, она уничтожит всё сущее?

— Не уничтожит, а установит новый порядок, — поправил его Винсент. — Изначально эти половинки должны были быть одним целым, но боги вмешались. Они испугались и решили запечатать души. Светлую часть заточили, а темную… до того, как их успели запечатать, она сама расколола их. Никто даже не догадывался об этом. С тех пор её душа скиталась в пустоте.

Рагнар слушал, не перебивая, стараясь уловить суть этого древнего хаоса.

— Выходит, она стоит выше богов и демонов?

— Скорее, это существо космического масштаба, — мягко отозвался Винсент.

— Космического… — Рагнар задумчиво потер подбородок. — И что нам делать, когда она очнется? Мы ведь должны будем с ней поговорить?

— Этим я займусь лично, — отрезал Винсент. — Не беспокойтесь, герцог. Сейчас нам остается лишь молиться за нашу госпожу, которую забросило в будущее параллельного мира. Дай бог, чтобы она была в безопасности.

Винсент сложил руки в молитвенном жесте и, закрыв глаза, зашептал слова, которые должны были донестись до самых далеких миров.

Святой Винсент сидел в тишине, когда внезапно её покой нарушил голос Рагнара.

— Святой Винсент, можно задать вопрос? — спросил он, словно пытаясь собраться с мыслями.

Винсент улыбнулся, отвечая мягко и с добротой:

— Что-то тревожит вас, Герцог?

— Да, — признался Рагнар, — вчера я ощутил чьё-то присутствие. Не могу понять, кто именно, но кто-то наблюдал за мной.

— Присутствие? — переспросил Винсент, заинтересованно наклонив голову.

— Да, именно. Чувствовал ауру, и это было нечто необычное. Кто-то был здесь, во дворце, но я не могу понять, кто именно... Подожди, — Рагнар внезапно замялся, словно что-то вспомнил.

— Что-то не так? — спросил Винсент, внимательно глядя на него.

Рагнар молча поднял меч и направил его к шее Винсента. Тот удивлённо отшатнулся.

— Что вы делаете, Герцог? — воскликнул он.

— Ты кто? — холодно спросил Рагнар. — Это та самая аура, которую я чувствовал. И ещё... Госпожа Бриллиант была у тебя, а ты святой Винсент находился в монастыре. Как ты оказался здесь, в саду герцогини? Кто ты на самом деле? Или что ты за существо, что пытается обмануть меня?

Винсент молча смотрел на него, затем на мгновение задумался.

— Ах, вот незадача... Нужно было быть осторожнее, — пробормотал он, и внезапно вокруг них появился густой туман.

Густой, неестественный туман обволакивал всё вокруг, лишая Рагнара возможности видеть хоть что-то дальше собственного носа. Казалось, сама тьма сгустилась в этой комнате, превращая воздух в тяжелую, липкую субстанцию. Но вдруг тишину нарушило нечто, чего здесь быть не должно.

Бриллиант Лихоранс — или та её часть, что должна была нести свет, — резко распахнула глаза. Её взгляд, обычно глубокий, сейчас горел неестественным, пугающим алым пламенем. Атмосфера в покоях мгновенно изменилась: стало невыносимо холодно, а в углах комнаты, словно из ниоткуда, пробился зловещий красный свет.

Рагнар замер. Он смотрел на неё, не в силах отвести взгляд, в котором смешались раболепное обожание и первобытный, леденящий душу страх.

— Г-Госпожа? — его голос дрогнул, эхом отразившись от стен.

Бриллиант медленно перевела на него взгляд, слегка прищурившись. В её глазах читалось нечто чуждое, холодное.

— Здесь так холодно... — прошептала она, и этот звук показался Рагнару звоном разбитого льда. — Здесь ведь кто-то был, верно?

Рагнар не посмел подняться. Он опустился на колени прямо у края кровати, склонив голову, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Прошу прощения, Госпожа, — пробормотал он, сжимая кулаки. — Я... я упустил его.

Она ничего не ответила. Лишь продолжала сверлить его тяжелым, пронизывающим взглядом, а затем медленно обвела глазами покои, словно выискивая следы незваного гостя. И именно в этот момент Рагнар заметил нечто, от чего его сердце пропустило удар. В её левом глазу что-то изменилось. Алый цвет, такой яркий и пугающий, начал отступать, уступая место чистому, пронзительному золоту. Теперь на него смотрели два разных глаза: правый — по-прежнему кроваво-красный, и левый — сияющий, как расплавленное золото. Рагнар затаил дыхание. Что это было? Какая сила пробудилась в ней прямо сейчас?

Кроваво-красное марево, еще мгновение назад давившее на грудь своей жуткой, почти осязаемой тяжестью, внезапно рассеялось. Его сменил мягкий, почти осязаемый теплый свет, разлившийся по комнате, словно утреннее солнце после долгой бури. Рагнар невольно поморгал, не в силах поверить в такую резкую перемену. Значит, то существо не лгало. В голове вихрем крутились вопросы. Кто или что это было? Какая неведомая сила способна так легко менять саму ткань реальности? И как это существо связано с Госпожой? Возможно, оно обитало здесь веками, ожидая своего часа, или же было незримым стражем, привязанным к ней с самого начала.

Рагнар осторожно сделал шаг вперед, чувствуя, как тревога постепенно уступает место робкой надежде.

— Госпожа... — его голос прозвучал непривычно тихо в наступившей тишине. — Как вы... вы чувствуете себя?

Она медленно повернула голову. Ее взгляд, глубокий и пронзительный, встретился с его глазами. В этом взгляде, как и всегда, отражалась странная, завораживающая двойственность — два глаза разного цвета, словно два разных мира, сошедшихся в одном человеке.

— Прекрасно, — ответила она, и в ее голосе послышалось спокойствие. — Я чувствую себя... прекрасно.

Вскоре Бриллиант тихонько уснула.

— Не буду тебе мешать, — прошептал я.

Я поднялся с колен, взял лежащее неподалеку одеяло и бережно укрыл её. Моя рука невольно потянулась к её щеке. Рагнар уже хотел было коснуться её, но вдруг замер, словно опомнившись. Пальцы остановились всего в сантиметре от кожи, и он медленно отстранился. Добравшись до двери, я тихо пожелал ей доброй ночи и осторожно прикрыл за собой дверь.

Рагнар вышел в коридор, чувствуя, как холодный сквозняк пробирает до костей. Перед глазами всё ещё стоял облик того существа.

— Что ты такое? — пробормотал он себе под нос.

Винсент должен знать. Этот священник видел в жизни куда больше, чем кто-либо другой. Рагнар решительно развернулся и зашагал в сторону священного храма. Если кто и мог пролить свет на эту тайну, то только жрецы в своих святилищах.

*****

— Мур-мяу...

Винсент заметил маленького гостя и тут же опустился на корточки.

— Ну, и что ты здесь забыл? — он мягко почесал рыжего кота за ушком. — Что-то случилось с нашей госпожой?

— Мяу? — кот посмотрел на него своими внимательными глазами и едва заметно кивнул.

Винсент нахмурился, почувствовав недоброе. Тревога кольнула сердце.

— Мне нужно быть там? — спросил он, вглядываясь в мордочку животного.

Кот отрицательно качнул головой.

— Ты всё сделал? — Винсент на секунду замолчал, пытаясь уловить суть. — Значит, она тебя увидела?

Кот снова покачал головой, глядя на него с какой-то странной, почти человеческой грустью.

Винсент бережно подхватил кота на руки и, прищурившись, прижался своим лбом к его пушистой голове. На мгновение мир вокруг замер, и перед глазами мужчины пронеслись чужие, обрывочные воспоминания. Увидев всё, что скрывал этот зверь, Винсент тихо выдохнул и аккуратно уложил кота в ящик стола, словно в уютную колыбель.

— Ну и ну... — пробормотал он, глядя на животное с легкой усмешкой. — Ты слишком старался ради госпожи. Бедный наш герцог чуть жизни не лишился, решив, что ты — какое-то злобное порождение тьмы.

Кот в ответ лишь недовольно нахмурился. Он демонстративно отвернулся, уткнувшись носом в угол ящика, всем своим видом показывая, насколько глубоко его задели эти слова.

Винсент тихо рассмеялся, примирительно погладив кота по загривку.

— Хах... ладно, ладно, не дуйся. Прости, друг, я не хотел тебя обидеть.

Глава 12

Винсент задумчиво погладил рыжего кота, чья шерсть была мягкой и теплой под его пальцами.

— И всё же нам стоит её навестить, — негромко произнес он, глядя куда-то вдаль. — Да и Рагнару нужно объяснить ситуацию. Скажи, друг мой, ты ведь не знаешь, почему у госпожи вторая светлая половина лишена своего сияния?

Кот, почувствовав ласку, довольно замурлыкал, но на вопрос лишь коротко качнул головой — мол, сам в недоумении. Винсент тяжело вздохнул, чувствуя, как на плечи давит груз нерешенных проблем.

— Ладно. Сначала закончим начатое, а потом отправимся к ней. Захвачу кое-что, что должно ей помочь.

— Мяу! — радостно отозвался кот и в ту же секунду растворился в воздухе, словно его и не было.

Винсент лишь усмехнулся, покачав головой:

— Ах, негодник… Вечно ты исчезаешь, стоит только завести разговор о госпоже.

Закончив с уборкой в своих покоях, Винсент направился к последователям. Стоило ему прикрыть за собой тяжелую дверь, как он оказался в просторном зале для молитв. Заметив его появление, прихожане тут же поднялись со своих мест. В едином порыве они приложили правую руку к левому плечу — традиционный знак приветствия — и низко поклонились.

— Приветствуем вас, отец Винсент! — раздался стройный хор голосов.

Винсент ответил им сдержанным, но теплым жестом. Пройдя к алтарю, он занял свое место и приготовился слушать. Один за другим к нему подходили люди: кто-то искал утешения, кто-то просил прощения за свои прегрешения, а кто-то искренне молился за близких. Винсент внимал каждому, не торопя и не осуждая.

Когда молитвы подошли к концу, он лично проводил каждого прихожанина до самых дверей, провожая их добрым словом и желая удачного пути.

Закончив со всеми делами, Винсент направился к выходу. Он уже протянул руку к дверной ручке, как вдруг дверь распахнулась с другой стороны. На пороге стоял герцог Рагнар Роханг.

— Отец Винсент?! — прогремел герцог, едва заметив священника.

Винсент невольно поморщился и прижал ладони к ушам.

— Рагнар, прошу вас… — устало, но мягко произнес он. — Не могли бы вы говорить чуть тише? Мои уши едва не свернулись в трубочку от такого приветствия.

Герцог на секунду замер, осознав свою оплошность, и тут же смущенно опустил взгляд.

— Прошу прощения, святой отец. Я пришел, чтобы поговорить с вами. Это важно.

Винсент внимательно посмотрел на него. Заметив, как сильно Рагнар нервничает, он не стал допытываться или подгонять его. Вместо этого на лице священника расцвела добрая, понимающая улыбка.

— Я догадываюсь, о чем пойдет речь, — тихо сказал он.

Рагнар замер, удивленно вскинув брови. В его глазах читалось немое: «Откуда?»

— Проходи, не стесняйся, — бросил Винсент, едва они вошли в кабинет.

Он не стал садиться, а лишь прислонился бедрами к краю массивного стола, скрестив руки на груди. Рагнар же опустился на диван, выглядя непривычно напряженным. Его лицо, обычно спокойное, сейчас выражало глубокую тревогу.

— Святой Винсент... там произошло нечто... — начал Рагнар, подбирая слова. Его голос звучал непривычно серьезно, почти глухо.

Винсент не дал ему договорить. Он слегка наклонил голову, и в его глазах промелькнуло понимание.

— Появилось существо, которое притворяется мной? — закончил он за него, даже не меняя позы.

Рагнар замолчал, уставившись на него тяжелым, выжидающим взглядом. В кабинете повисла давящая тишина. Винсент посмотрел на собеседника и вдруг мягко, почти по-доброму улыбнулся — так, словно речь шла о чем-то совершенно обыденном.

— Я всё объясню, — спокойно произнес он. — То существо, которое вы видели... это лишь оборотень госпожы.

— ...

*****

— Твой голос — это сама душа музыки. Те, кто не сумел его оценить, просто безнадежные глупцы, — Люциан произнес это с такой искренностью и обожанием, что на мгновение я забыла, как дышать. — У тебя чудесный дар. Я никогда не слышал ничего прекраснее. Эти звуки… они напоминают мне о давних временах...

Его тон на секунду смягчился, в нем промелькнула странная, почти болезненная ностальгия. Но уже в следующее мгновение он привычно вернулся к своей хаотичной, самоуверенной манере. Одним плавным движением он оказался совсем рядом, перехватил мою ладонь и сжал её в своих пальцах.

— Ты встряхнешь этот мир, словно настоящий шторм, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — А я буду тем, кто станет направлять твою стихию.

Он? Направлять? Меня?

— Еще чего, — отрезала я, холодно выдергивая руку. — Обойдешься. Мне не нужен поводырь.

В его взгляде, который до этого казался почти нежным, вдруг вспыхнул неприкрытый, хищный голод. Он даже не моргнул, лишь слегка повел пальцами в воздухе, и пространство между нами исказилось: из ниоткуда, прямо из пустоты, соткался полупрозрачный свиток контракта.

— Подпиши, моя дорогая пташка. Скоро все твои желания станут реальностью.

Я прищурилась, разглядывая его. «Исполнятся? Все желания?» Что ж, звучит заманчиво. Если ему нужна душа, я просто загадаю вторую — пусть забирает её. У него будет трофей, а я останусь при своей. А если для этого потребуется жертва… что ж, об этом я подумаю позже.

— Хорошо, Люциан. Давай сюда свой контракт.

Он просиял. Стоило ему взмахнуть рукой, как в воздухе материализовались пергамент и перо.

— Моя пташка, ты ни секунды не пожалеешь об этом решении, — промурлыкал он.

«Угу, конечно», — подумала я, стараясь отогнать мысли о том, что это решение может стать моей главной ошибкой.

Я быстро поставила подпись. Стоило чернилам коснуться бумаги, как контракт и перо с тихим шорохом исчезли в воздухе. Люциан сделал шаг ко мне, и я, повинуясь инстинкту, отпрянула назад. Каблук предательски зацепился за бордюр, и я полетела вниз. Но Люциан среагировал мгновенно: его руки крепко сжали мои запястья, рывком притягивая к себе. Я не удержала равновесие и уткнулась лицом прямо в его грудь.

— Контракт подписан, — прошептал он мне на ухо, отчего по коже пробежали мурашки. — Но мне нужно кое-что ещё.

— Что-то ещё? — я подняла на него озадаченный взгляд.

— Разумеется. Поцелуй, который скрепит наши новые отношения, — его голос звучал как бархат.

— В каком смысле?!

Он не дал мне времени на раздумья. Люциан жадно впился в мои губы, и я судорожно выдохнула от резкой, саднящей боли. Похоже, он прокусил мне кожу — во рту отчетливо ощутился металлический привкус крови. Но, вопреки страху, по телу разлилось странное, дурманящее тепло.

«Что это за чувство? Нет, нет, только не это! Я же не на это подписывалась! Он что, пытается связать наши судьбы в одну? Вот же гад…»

Я попыталась отстраниться, но он прижал меня к себе так крепко, что я даже пошевелиться не могла. Люциан снова прикусил мою нижнюю губу, а затем чуть отстранился, чтобы рассмотреть моё лицо. Я смотрела на него, чувствуя, как яркий свет луны заливает нас двоих. На его губах блестела капля моей крови, которую он медленно слизнул, не сводя с меня торжествующего взгляда.

— Ну вот, видишь, ничего страшного не произошло. Правда ведь? – Люциан хитро улыбнулся.

Я смотрела на него, отшатнувшись, и вырвалась из его объятий. Резко, со всей силы, я дала ему пощечину. Звук шлепка эхом разнесся, и его голова дернулась в сторону. Он коснулся правой щеки, ощущая жжение, и снова усмехнулся. Его взгляд, прожигающий мой, медленно повернулся ко мне.

— Ожидаемо... – прошептал он.

— Ты... гад! Сначала нужно спросить, желает ли мадемуазель такого, или нет. Совсем никаких манер, да?

Он лишь весело усмехнулся и продолжал пристально смотреть на меня.

— Ты вообще... зачем тебе одна судьба на двоих?

Услышав мой вопрос, Люциан замер.

— ??? ... Пташка, тебе известно о таких вещах?

— Допустим, знаю. И что с того? Я жду ответа: зачем тебе это?

Он промолчал. Словно мои слова были пустым звуком, он лишь невозмутимо произнес:

— Теперь всё официально. Продолжим завтра. Встретимся в кафе «Роза». Всего доброго.

Люциан исчез, едва договорив. Меня поглотила густая тьма, и я невольно зажмурилась. Спустя пару минут я медленно открыла глаза. «Странно… почему здесь так холодно?»

Рядом я заметила Рагнара. Увидев, что я пришла в себя, он тут же отозвался:

— Госпожа?

— Здесь жуткий холод, — прошептала я. И правда, воздух промерз до костей, будто наступила внезапная зима. Эта странная, тяжелая аура… неужели это след Люциана? Нужно будет спросить у него. — Здесь кто-то был?

Рагнар молчал. Он стоял на коленях, не поднимая глаз, и лишь сильнее сжимал кулаки.

— Прошу прощения, госпожа, — глухо пробормотал он. — Я… я упустил его.

Я ничего не ответила. Внезапно силы начали покидать меня, веки стали невыносимо тяжелыми. Сон навалился так внезапно, что я не успела даже пошевелиться и провалилась в забытье.

Прошло немало времени, прежде чем я снова пришла в себя. Я чувствовала себя бодрой, но, оглядевшись, с удивлением заметила, что Винсент спит, уткнувшись лицом в столе. Винсент открыл глаза и, заметив, что я тоже пришла в себя, заметно смутился. Его щеки залил легкий румянец, но он быстро взял себя в руки и направился ко мне, аккуратно неся поднос с завтраком.

— Доброе утро, соня. Как спалось? — его голос звучал непривычно мягко.

Я растерянно моргнула. Уже утро? В голове всплыли обрывки сновидений, странных и пугающе реалистичных. Я машинально коснулась пальцами губ и тут же вздрогнула: на нижней губе ощущалась острая, ноющая боль от укуса. Сердце пропустило удар. Значит, это был не сон.

Винсент, внимательно наблюдавший за мной, тут же заметил перемену в моем лице. Он подался вперед, и в его глазах промелькнула тревога.

— Бриллиант, что-то случилось?

Я поспешно убрала руку и постаралась натянуть самую безмятежную улыбку, на которую была способна.

— А? Нет, всё хорошо. Просто… я так крепко не спала уже очень давно, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно теплее.

Он облегченно выдохнул и поставил поднос передо мной. Я поблагодарила его, но, прежде чем взяться за еду, решила сменить тему, чтобы унять собственное волнение.

— Винсент, а как там Рагнар?

— У него всё отлично, — отозвался он, наблюдая, как я устраиваюсь поудобнее. — Проснулся раньше всех и уже вовсю упражняется с мечом.

— Понятно… А ты? Наверное, я доставила тебе массу неудобств своим сном?

Винсент лишь мягко улыбнулся, глядя на меня с какой-то странной нежностью.

— Что ты, ни в коем случае. Никакого беспокойства. На самом деле, я хотел спросить тебя о кое-чем важном.

— О чем же? Спрашивай, я вся во внимании.

Он сделал небольшую паузу, словно подбирая слова, и его взгляд стал пронзительным, почти изучающим.

— Девушка из параллельного будущего… как ты себя чувствуешь?

Внутри меня всё похолодело. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неожиданный. «Что? Он знает? Он понял, что я попаданка? Но когда… с самого начала или догадался только сейчас?»

Глава 13

— Девушка из параллельного будущего… как ты себя чувствуешь?

Внутри меня всё похолодело. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неожиданный. «Что? Он знает? Он понял, что я попаданка? Но когда… с самого начала или догадался только сейчас?»

Похоже, скрывать больше не было смысла. Винсент не торопил, он лишь терпеливо ждал, пока я наконец решусь нарушить тишину. Я лихорадочно обдумывала, с чего бы начать, но в итоге просто выпалила:

— Выходит, вы всё знали?

Он не изменился в лице, лишь одарил меня той же мягкой, доброй улыбкой, что и раньше.

— Госпожа Бриллиант была в курсе этого инцидента. Поэтому давайте начнем с чистого листа. Меня зовут Винсент Беренг, но для вас — просто Винсент.

Я на секунду растерялась, часто моргая, но затем взяла себя в руки и ответила:

— Приятно познакомиться, Винсент. Я Офелия.

— Офелия? Красивое имя, — он задумчиво кивнул. — Что ж, начнем с главного: вы ведь не знали, что именно должно произойти?

— Не знала... о чем?

Винсент внимательно всмотрелся в мое лицо, словно изучая каждую эмоцию, и, кажется, пришел к какому-то выводу.

— Вот как? Понятно. Тогда я объясню. Видите ли, ваша душа и душа госпожи Бриллиант — это одно целое.

Я замерла. Что он такое говорит? В каком смысле «одно целое»? Вопросы вихрем пронеслись в голове, но я заставила себя промолчать, ожидая продолжения.

— Если говорить проще, Офелия, вы — светлая половина души, а госпожа Бриллиант — её темная сторона.

— То есть... мир, в который я попала, реален? Это параллельная вселенная?

— Именно так, — подтвердил он.

— А если... если наши души объединятся, то кто я? Или что я?

Винсент на мгновение замолчал, глядя куда-то сквозь меня.

— Это сложный вопрос, — наконец ответил он. — Мы узнаем ответ лишь тогда, когда ваши души снова станут единым целым.

"Вот оно что… Понятно. Но почему я ничего об этом не знала? Может, мою память намеренно запечатали?" Я сжала кулаки, пытаясь унять дрожь.

— Если я здесь, значит, Госпожа сейчас там? В моем мире?

Винсент коротко кивнул:

— Да, она там.

— А я… я смогу вернуться? — голос предательски дрогнул.

Винсент на мгновение замер, словно подбирая слова, а затем его плечи опустились. Он посмотрел на меня с такой глубокой, почти осязаемой печалью, что у меня перехватило дыхание.

— К сожалению, Офелия, пути назад нет.

— Почему? — я сделала шаг вперед, требуя ответа.

— Потому что цикл конца уже запущен. Он начался с самого начала.

Я замерла, переваривая услышанное. В голове всплывали обрывки пугающих догадок.

— Цикл конца? Постойте… Вы хотите сказать, что я — некое существо, способное уничтожить мир? И не только этот, но и все остальные измерения?

Винсент горько усмехнулся, глядя на меня с нескрываемым уважением.

— А вы проницательны. Да, это так. Но только вам решать, станет ли этот финал реальностью, или вы выберете другой путь.

— Капец.

Винсент вздрогнул, и в его глазах промелькнула тревога. Он поспешно огляделся и понизил голос:

— Госпожа Офелия, прошу вас, не стоит произносить подобные слова.

Я на секунду зависла, не понимая, что его так задело. А потом до меня дошло: здесь, в этом мире, ругательства, видимо, под строгим запретом.

— Ой, прости, — я виновато улыбнулась. — Вырвалось. Старая привычка, никак не могу отучиться.

Винсент лишь понимающе кивнул, хотя напряжение в его плечах немного спало.

— Я понимаю. Пойду передам всё, что просила госпожа, а вы пока отдохните.

— Да, конечно. И ты тоже отдохни, Винсент.

Он мягко кивнул в ответ и бесшумно вышел из комнаты. Оставшись одна, я подошла к зеркалу и долго вглядывалась в собственное отражение.

«Госпожа Бриллиант, присмотрите за моей семьей, пока я присмотрю за вашей…» — эти слова эхом отдавались в голове. Мы словно стали одним целым. Странно, но я пугающе быстро принимаю эту новую реальность. Может, мои нервы окончательно сдали? Или это просто защитная реакция?

В прошлой жизни меня воспитывали как «идеальную дочь». Никаких эмоций, никаких лишних чувств — только холодный расчет и безупречное поведение. А здесь… здесь мне вдруг до боли захотелось смеяться, грустить, искренне радоваться и даже любопытствовать. Здесь я могу просто выйти на прогулку или почитать книгу, не спрашивая ни у кого разрешения. Раньше за малейшее нарушение правил меня ждали суровые наказания.

Я коснулась холодного стекла зеркала. Кто-то другой на моем месте, наверное, проклял бы свою судьбу или возненавидел бы эту семью до глубины души. Но я? Я чувствую лишь странное, пугающее облегчение.

В голове внезапно всплыло имя — Люциан. Тот самый демон. Нужно срочно встретиться с ним в «Розе». Интересно, что он задумал и о чем хочет поведать? Я бросила взгляд в окно: утро уже перевалило за середину, скоро обед. Пора собираться. Нужно выбрать что-то простое и легкое.

Распахнув дверцы шикарного гардероба, я на мгновение замерла. Внутри — бесконечные ряды платьев, но все они как на подбор: либо угольно-черные, либо вызывающе-бордовые и алые. Ничего подходящего для обычного дня. Пожалуй, стоит купить ткани и швейную машинку — сошью себе что-то по душе сама. А пока пришлось довольствоваться тем, что есть: я натянула бордовое платье, подобрала к нему туфли в тон и дополнила образ алым гарнитуром — цепочкой, браслетом, кольцом и серьгами. На губы нанесла легкий блеск, добавила капельку элегантности в макияж, и образ был готов.

Перед выходом я решила проверить, нет ли где-то заначки. В глубине одной из шкатулок, в самом углу, обнаружились деньги.

— Прости, что беру без спроса, — мысленно прошептала я, обращаясь к хозяйке тела. — Можешь забрать мои, если найдешь.

С этой мыслью я направилась к выходу. Но прежде чем покинуть дом, нужно было заглянуть к семейству Лихоранс и поздороваться.

Я неспешно шла по коридору, пока не оказалась в главном зале. Там, на диване, сидели Мирабэль и матушка. Увидев меня, они тут же вскочили и поспешили навстречу.

— Доченька! Как ты? — матушка обеспокоенно заглянула мне в глаза. — Как самочувствие? Голова не кружится?

Я обняла их обеих, стараясь звучать как можно спокойнее и увереннее:

— Всё хорошо, матушка. Никакого головокружения, я чувствую себя прекрасно.

Мирабэль, всё ещё не отойдя от пережитого, добавила:

— Я так испугалась, сестрёнка, когда зятёк принёс тебя на руках… Мы так за тебя волновались.

— Вот как? Понимаю, — ответила я, едва заметно улыбнувшись.

Айшария Лихоранс нежно погладила меня по плечам, внимательно изучая мой облик.

— Рада, что всё обошлось. Может, присядешь? Ты куда-то собралась? Так нарядилась… обычно тебя в чёрном не увидишь.

— Да, есть одно дело, нужно отлучиться, — уклончиво ответила я.

— Хм… Ну, раз так, возьми с собой Рагнара или Винсента. Вдруг тебе станет хуже?

Я мягко сжала её ладонь, лежащую на моём плече.

— Всё будет хорошо, правда, — я перевела взгляд на Мирабэль и ласково коснулась её щеки. — Мне пора. Передайте отцу, что я по делам и чтобы он не волновался, ладно?

Они кивнули, но всё же проводили меня до самого выхода. У кареты меня уже ждал кучер.

— Куда едем, госпожа? — спросил старик, придерживая поводья.

— В кафе «Роза».

— Слушаюсь.

Старик тронул лошадей, и карета плавно покатила по улицам. Дорога пролетела незаметно. Когда мы остановились, кучер поспешил открыть мне дверцу. Я хотела выйти сама, но лишь благодарно кивнула ему в ответ.

«Милое место», — подумала я, переступая порог.

Внутри кафе оказалось на удивление светлым и уютным. Воздух был пропитан свежестью, а на каждом столике красовались букеты: алые розы, тюльпаны, полевые цветы. Я начала осматриваться, пытаясь найти того, с кем была назначена встреча, как вдруг заметила движения. Сидящий там мужчина поднял руку и помахал мне. Это был Люциан. Я направилась к его столику.

Люциан поднялся со стула и отвесил мне изящный поклон.

— Доброе утро, пташка. Или, вернее сказать, почти добрый день, — проговорил он с той самой бодрой, почти заразительной веселостью, которая всегда была ему присуща.

— И тебе того же, — ответила я, стараясь звучать сдержанно.

Он быстро привел себя в порядок, а затем пододвинул мне стул. Я опустилась на сиденье, и мы оказались лицом к лицу. Только сейчас, в утреннем свете, я поймала себя на мысли, насколько человечным он выглядит. Его черные волосы, небрежно собранные в хвост, казались одновременно и растрепанными, и уложенными. А эти алые глаза… они, как и всегда, смотрели на меня с нескрываемым обожанием. Строгий элегантный костюм лишь подчеркивал его стать. Поймав себя на том, что слишком пристально его разглядываю, я поспешно отвела взгляд.

— Что, любуешься? — Люциан усмехнулся, и в его голосе проскользнула привычная харизма. — Смотри сколько хочешь, для меня это одно удовольствие.

Я промолчала, демонстративно игнорируя его выпад.

— Кхм, — кашлянула я, возвращаясь к делу. — Ты хотел поговорить? Насчет договора?

Люциан чуть наклонил голову, и его улыбка стала мягче.

— Какой может быть договор, когда речь заходит о тебе, моя пташка?

— Обо мне? — переспросила я, чувствуя, как внутри зарождается тревога.

— Да, именно о тебе. Я же обещал, что мы поговорим о твоем таланте, о музыке, — Люциан произнес это бархатно, не сводя с меня своего хищного, почти кровожадного взгляда.

Я невольно сглотнула, пытаясь сохранить остатки самообладания.

— Кхм… это как-то связано с условиями нашего договора?

Он лишь едва заметно покачал головой.

— С другими я бы потребовал душу в качестве оплаты, но для тебя… для моей милой певчей пташки я готов сделать исключение. Поверь, я никогда и ни для кого не шел на подобные уступки.

Я скептически приподняла бровь, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Эх, и в чем же здесь подвох? Где скрыта ловушка?

— Подвоха нет, дорогая, — Люциан подался вперед, сокращая дистанцию до минимума. Его лицо оказалось пугающе близко, он словно изучал каждую черточку, каждую мою эмоцию. — Просто твоя музыка… она звучит как пение ангела. Ради такого я и сам не прочь продать свою душу.

Я почувствовала его горячее дыхание на своих щеках и поспешно отстранилась, стараясь разорвать этот дурманящий контакт.

— Звучит очень убедительно. Любой другой на моем месте уже давно бы поверил, но только не я. Давай начистоту: зачем тебе это на самом деле?

Люциан лишь коротко усмехнулся, откинулся на спинку стула и принял расслабленную, но властную позу, ожидая моей реакции.

Глава 14

— Мне от тебя ничего не нужно, — мягко произнес Люциан, глядя мне прямо в глаза. — Только помочь тебе раскрыть твой истинный потенциал.

Я скептически хмыкнула, отводя взгляд:

— Талант к пению? Сомневаюсь, что этот мир вообще способен его оценить. Это всё, о чем ты хотел поговорить?

Люциан выпрямился, его фигура на фоне окна казалась почти монументальной. Он задумчиво посмотрел на улицу, а затем снова перевел взгляд на меня.

— Конечно, нет. Нам предстоит обсудить еще очень многое. И дело не только в твоем голосе, но и в твоем будущем.

Я молчала, чувствуя, как внутри нарастает тревога. В голове роились вопросы: «Зачем ему этот контракт? Неужели он всерьез думает, что я поверю в его влюбленность? Из-за пения? Или здесь кроется что-то другое?» Демоны славились своей коварностью, доверять им было равносильно самоубийству. Но, черт возьми, этот мужчина был до нелепости харизматичен, и сопротивляться его обаянию становилось всё труднее.

— В общем, если это всё, то у меня появились дела, и… — начала было я, надеясь поскорее сбежать, но Люциан мягко перебил меня:

— Дела? Я с радостью помогу тебе с ними, только скажи. Если моя пташка собралась в ателье, то весь мир моды к твоим услугам.

Я замерла, удивленно приподняв бровь. «Откуда он знает? Это магия контракта? Или он следит за мной, как тень?»

Люциан не стал дожидаться ответа. Он лишь едва заметно кивнул официанту, и тот тут же начал расставлять перед нами изысканные блюда.

— Прошу, угощайся. Я всё оплачу, — он обаятельно улыбнулся и подмигнул мне, отчего по спине пробежал странный холодок. — Заказывай что угодно, не стесняйся.

— Спасибо, — только и смогла выдавить я, чувствуя, как теряю контроль над ситуацией.

Я принялась за еду, но почти сразу почувствовала на себе тяжелый, пристальный взгляд Люциана. Он не сводил с меня глаз ни на секунду. Честно говоря, мне было крайне неловко — я совершенно не привыкла трапезничать под таким присмотром. Однако, решив не подавать виду, я постаралась как можно быстрее закончить с завтраком.

Стоило мне отложить приборы, как Люциан тут же поднялся, хотя за всё это время он так и не притронулся к своей тарелке. Он молча протянул мне руку.

— Ну что, моя дорогая, отправляемся в ателье? — его голос звучал вкрадчиво. — Скажи лишь слово, и я закажу лучшие материалы или готовое платье.

— Нет, благодарю. Я отказываюсь, — отрезала я.

Не дожидаясь его реакции, я направилась к выходу. Я уже потянулась к дверной ручке, но Люциан оказался рядом быстрее, чем я успела моргнуть. Он галантно распахнул передо мной дверь. Я лишь коротко кивнула в знак признательности и вышла на улицу, слыша за спиной его размеренные шаги.

Солнце сегодня палило нещадно, и воздух казался почти осязаемо жарким. Не успела я сделать и пары шагов, как Люциан раскрыл зонт, укрывая меня от палящих лучей.

— Спасибо, — тихо произнесла я, стараясь скрыть раздражение. — Но это было совсем не обязательно.

Люциан лишь коротко усмехнулся. Дойдя до кареты, он распахнул передо мной дверцу, и я, не говоря ни слова, забралась внутрь. Он последовал за мной, усевшись напротив, и плотно прикрыл дверь, отрезая нас от шума улицы.

— Кучер, к ателье «Маркизы Жень», — бросил он, не сводя с меня глаз.

— Слушаюсь, господин.

Карета плавно тронулась с места. Я прильнула к окну, наблюдая за мелькающими пейзажами, но вскоре кожей ощутила на себе тяжелый, пристальный взгляд. Люциан не отрывался от меня ни на секунду.

— Может, закончишь пялиться? — не выдержала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Мне, знаешь ли, не очень комфортно.

— О? Прошу прощения, — он слегка приподнял бровь, но в его голосе не было и тени раскаяния.

Больше он не проронил ни слова и наконец отвернулся к окну. Оставшаяся часть пути прошла в давящей тишине, и вскоре карета остановилась у нужного ателье.

Здание передо мной напоминало не обычное ателье, а настоящий средневековый замок.

— Впечатляет, — прошептала я, не в силах отвести взгляд. — Ты знаком с владельцем?

— У меня везде есть знакомые, — усмехнулся Люциан. — Ну что, пойдем, моя дорогая? Боюсь, этот шопинг затянется надолго.

Он галантно предложил мне руку, и я, коснувшись его предплечья, шагнула внутрь. Интерьер поражал: всё вокруг — от стен до мебели — было выдержано в глубоких бордовых тонах. Строгая классика, где этот насыщенный цвет эффектно переплетался с черным, создавала атмосферу роскоши и легкой таинственности.

К нам тут же поспешила девушка-консультант.

— Добрый день. Вы пришли за готовыми изделиями или хотите сделать индивидуальный заказ?

— И вам доброго дня! — отозвался Люциан. — Пожалуй, нас интересует и то, и другое. Моя дорогая пташка, выбирай всё, что душе угодно.

— Эм, нет, спасибо, — я вежливо, но твердо отказалась от его щедрого предложения. — Девушка, можно мне посмотреть образцы всех тканей, которые у вас есть?

— О, конечно. Проходите, пожалуйста, присаживайтесь на диван. Там есть свежая пресса, если захотите скоротать время. Вам принести чаю?

— Нет, благодарю, — ответила я с мягкой улыбкой.

Девушка на секунду бросила нервный взгляд на Люциана, тут же потупила глаза в пол и, коротко кивнув, поспешила удалиться. Мы остались ждать. Минут через десять она вернулась, нагруженная целыми стопками отрезов.

— Вот, госпожа, всё, что имеется в наличии, — проговорила она, не поднимая головы. — Если же вам нужно что-то особенное, чего нет сейчас, придется подождать поставку. Обычно это занимает около двух недель, иногда чуть меньше.

— Хорошо, это не проблема, — кивнула я.

Я подошла к столу и начала перебирать ткани. Мой выбор пал на молочный, классический белый, серый, глубокий фиолетовый и насыщенный синий. Девушка послушно записывала мои пожелания, но по-прежнему избегала смотреть мне в глаза — она то и дело косилась либо на пол, либо на стены, лишь бы не встречаться со мной взглядом.

«Хм, — подумала я с ироничной усмешкой, — неужели я настолько пугающая?»

Она кивнула и направилась к выходу, а я осталась стоять у витрины, разглядывая изящное платье. Люциан, заметив мой интерес, тут же оказался рядом.

— Нравится? Бери, я оплачу, — предложил он с легкой улыбкой.

Я лишь отрицательно покачала головой, и он едва заметно вздохнул. В этот момент вернулась девушка-консультант с огромной коробкой в руках. Словно по мановению волшебной палочки, все наши покупки уже через минуту оказались в карете.

— Всего вам доброго, счастливого пути, — вежливо попрощалась продавщица.

— И вам спасибо, — ответил Люциан.

Дорога до поместья Лихоранс пролетела незаметно. Когда карета остановилась, я увидела Рагнара. Он стоял у входа, словно поджидая меня. Заметив, как я выхожу из экипажа в сопровождении Люциана, он тут же направился к нам и низко поклонился.

— Госпожа, — произнес он, внимательно изучая мое лицо. — Где вы пропадали? Как ваше самочувствие? Надеюсь, все дела удалось уладить?

— Со мной все в порядке, Рагнар, спасибо за беспокойство, — ответила я, стараясь звучать непринужденно.

Рагнар перевел взгляд на моего спутника. В его глазах читалось явное недоверие, а голос прозвучал холодно:

— А кто этот господин?

— Это Люциан, мой друг, — представила я его.

Рагнар нахмурился, словно само слово «друг» показалось ему чем-то немыслимым.

— Друг? — переспросил он с явным сомнением в голосе.

Люциан отвесил изящный поклон, одарив Рагнара своей фирменной, обезоруживающей улыбкой.

— Герцог Рагнар Роханг Слейвад-Бэдж, для меня большая честь встретиться с вами лично. Я Люциан Кросс. Как вы уже могли понять, я близкий друг этой госпожы. Я здесь, чтобы сопровождать её и, если потребуется, оказать любую помощь.

Рагнар на мгновение замер, словно изучая Люциана холодным, пронзительным взглядом, но затем его лицо смягчилось, когда он перевел глаза на меня.

— Госпожа? — негромко позвал он.

— Да? — я вопросительно посмотрела на него.

— Ваш отец ожидает вас. Нужно обсудить одно неотложное дело.

— Ох, сейчас, я только...

— Не беспокойтесь, — перебил он, едва заметно кивнув в сторону прилавка. — Я возьму заказы на себя.

— Спасибо, Рагнар. — Я перевела взгляд на Люциана и добавила: — Надеюсь, скоро увидимся.

Люциан лишь загадочно ухмыльнулся. Прежде чем я успела сделать шаг, он перехватил мою руку и, склонившись, коснулся губами кончиков моих пальцев.

— До скорой встречи, моя певчая пташка.

Я резко выдернула руку и, не оглядываясь, зашагала прочь. Чувствовала, как Люциан прожигает спину тяжёлым взглядом. Я же, вернувшись, направилась прямиком в кабинет отца.

— Доченька, ты вернулась? — его голос прозвучал с нотками облегчения, но тут же посуровел. — У нас срочные дела. Нужно обсудить одно приглашение.

— Хм, приглашение? От кого? — обняв отца, я опустилась в кресло рядом с ним.

— От императора Синего моря.

— Синего моря?

— Да. Этот наследник, недавно взошедший на престол, год назад принял корону и основал династию «Святой Империй Синего Моря» Его имя — Тирианн Слейвад—Бэдж.

— Слейвад—Бэдж? А Рагнар — он из их рода?

— Именно. Он из этой семьи; можно сказать, что для Рагнара император приходится племянником.

— А, вот как… И что же за приглашение?

— Он зовёт нас на день рождения своей сестры — Агнес Слейвад—Бэдж.

— Вот оно что. И когда же торжество?

— Кхм… На следующей неделе, 22 августа.

Где-то я читала интересную историю о великих династиях этого мира. Известно, что здесь существуют три могущественные семьи, но вскоре на арену выйдет четвёртая — род Лихоранс, который обещает процветание и перемены. Одна из известных династий — «Синее море» — славится своей жестокостью. Их бывший император был настоящим тираном, но его второй сын тайно организовал заговор и во время традиционного обряда убил отца на глазах у всех, после чего взошёл на престол. Говорят, что этот новый правитель — потомок богов: целителя и бога света, поэтому его называют Святым Императором, а его государство — Святой Империей.

Что касается названия «Синее море», оно связано с происхождением императора и его сестёр. У него есть три сестры, которые тоже считаются потомками богов света, но их роднит связь с богом воды и дождя. Интересно, что у императора есть старший брат по имени Эврид Слейвад—Бэдж, который, в отличие от остальных, не получил от предков никаких даров и потому отказался от трона. По слухам, он был очень мудрым и рассудительным человеком. К тому же, эта династия — наши союзники, и именно поэтому мне предстоит выйти замуж за северного герцога, который является чистокровным представителем Святой Империи.

Глава 15

Нежный звон маленького колокольчика прервал тишину, словно предупреждая о чьём-то приходе. В тот момент, когда дверь резко распахнулась, атмосфера в комнате мгновенно изменилась — воздух стал холодным и тяжёлым, словно тьма сама проникла внутрь. Девушка почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она обернулась и увидела перед собой незнакомку с волосами цвета ночи, бледным лицом, напоминающим фарфор, и глазами, яркими и кроваво-красными, словно алые изумруды. Рядом стоял её спутник — элегантный и сдержанный аристократ, чьё присутствие добавляло сцене особой напряжённости.

Их взгляды встретились, и девушка ощутила, как внутри что-то сжалось от волнения. Внезапно вокруг раздалось множество голосов, словно шёпот множества людей, обращённых к незнакомке:

— Госпожа Лихоранс.

— Это она? Та самая?

Женщина, заметив замешательство Марты, мягко подтолкнула её:

— Эй, Марта, чего стоишь?

Дрожащими ногами Марта подошла к ним, стараясь скрыть своё волнение. Собравшись с духом, она улыбнулась и вежливо поздоровалась:

— Добрый день. Вы пришли за готовыми изделиями или хотите сделать индивидуальный заказ?

Люциан расплылся в широкой, обезоруживающей улыбке:

— И вам доброго дня! Пожалуй, нас интересует и то, и другое. Моя дорогая пташка, — он перевел взгляд на спутницу, — выбирай всё, что душе угодно.

— Нет, благодарю, — голос госпожи Лихоранс прозвучал холодно, но безупречно вежливо. Она даже не взглянула на Люциана, обратившись прямо к продавщице: — Девушка, будьте добры, покажите мне образцы всех тканей, что у вас есть.

— О, конечно, разумеется! — засуетилась та. — Проходите, пожалуйста, присаживайтесь на диван. Там есть свежая пресса, если пожелаете скоротать время. Вам принести чаю?

— Нет, благодарю.

Марта, стоявшая поодаль, нервно покосилась на Люциана. Тот лишь едва заметно качнул головой. Девушка поспешно опустила взгляд в пол, коротко кивнула и, стараясь не привлекать лишнего внимания, быстро удалилась вглубь лавки.

Добравшись до склада, Марта распорядилась, чтобы рабочие вынесли все имеющиеся в наличии ткани. Пока мужчины суетились, она невольно погрузилась в свои мысли.

«Так вот какая она на самом деле — Лихоранс», — размышляла Марта, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Будущую наследницу «Умирающего лебедя» в народе не зря прозвали «Дочерью Смерти». Никто и никогда не видел её лица: на деловые встречи или праздничные приемы она всегда приходила под плотной вуалью, скрывавшей черты и взгляд. Видны были лишь губы, а всё остальное облачение — сплошная чернота, словно перед тобой и впрямь стоит жнец, явившийся по чью-то душу. Жуткое зрелище. При первой встрече Марта даже испугалась, решив, что перед ней настоящий демон из преисподней.

Собравшись с духом, она вернулась к клиентке.

— Вот, госпожа, всё, что у нас есть на данный момент, — произнесла Марта, стараясь не поднимать глаз. — Если же вам нужно что-то особенное, чего нет в наличии, придется подождать поставку. Обычно это занимает некоторое время.

— Хорошо, это не проблема, — ответила Лихоранс.

В этот миг тяжелая, ледяная атмосфера, царившая в комнате, внезапно изменилась. Мрак отступил, сменившись чем-то странным, почти осязаемым — словно Марту вдруг окутали теплые материнские объятия. Девушка в изумлении вскинула голову. И правда: там, где секунду назад была лишь гнетущая тьма, теперь разливался мягкий, яркий свет. Это был не просто солнечный блик с улицы — сияние исходило от самого лица госпожи.

Марта невольно зажмурилась: лицо госпожи Лихоранс сияло таким ослепительным светом, что черты лица почти растворялись в нем. Единственное, что отчетливо врезалось в память — это глаза. Правый, пронзительно-кровавый, и левый, в котором тот же пугающий алый оттенок внезапно перетекал в чистое золото. Когда этот странный, разноцветный взгляд сфокусировался на ней, Марта поспешно отвела глаза, уставившись в пол, а затем на стену, лишь бы не встречаться с этим пугающим, но странно теплым взором.

«Что это было? — лихорадочно думала она. — Как ледяная, гнетущая атмосфера могла в одно мгновение смениться чем-то настолько светлым? И этот золотой отблеск в глазу...»

Тем временем госпожа Лихоранс подошла к столу, и Марта, стараясь скрыть волнение, принялась записывать пожелания по тканям. Получив указания, девушка кивнула и поспешила к стеллажам. Вскоре мужчины-помощники внесли охапки нужных отрезов. Люциан подал Марте едва заметный знак, подтверждая, что госпожа выбрала именно то платье, которое рассматривала ранее. Марта ответила коротким кивком.

Когда работа была закончена, она хотела попросить мужчин помочь с упаковкой, но Люциан лишь покачал головой. Он жестом остановил её, и в следующее мгновение коробки просто исчезли, словно растворившись в воздухе — они уже ждали в карете. Марта замерла, ошеломленная увиденным. Настоящее волшебство! Но, быстро взяв себя в руки, она натянула на лицо вежливую улыбку.

— Всего вам доброго, счастливого пути, — произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— И вам всего доброго, — отозвался Люциан. Госпожа лишь молча кивнула, и они вышли, плотно прикрыв за собой дверь.

Марта наконец выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает тело. Удивительно, но то странное, светлое ощущение — словно незримые материнские объятия — все еще витало в воздухе. На глаза навернулись слезы. «Интересно, как там мама?» — промелькнула привычная, щемящая мысль.

Матери не стало, когда Марте было десять. Тогда её приютила тетя, работавшая в этом самом ателье. Прошло девять лет, но тоска по родному человеку не утихала. Марта всегда чувствовала долг перед тетей за её доброту и мечтала стать для неё надежной опорой.

«Надеюсь, тебе там хорошо, мама. Надеюсь, в следующей жизни мы встретимся», — прошептала она про себя.

Еще несколько мгновений Марта стояла посреди пустой комнаты, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать ускользающее тепло, а затем, собравшись с духом, вернулась к работе.

*****

Рагнар прислонился к тяжелым створкам ворот, терпеливо ожидая возвращения госпожи. Когда из-за поворота показался знакомый экипаж, он мгновенно выпрямился, отбросив расслабленную позу. Дверца кареты отворилась, и на мостовую ступила Бриллиант, а следом за ней — незнакомый мужчина.

Рагнар сделал несколько шагов навстречу и склонил голову в глубоком поклоне.

— Госпожа, вы вернулись. Как ваше самочувствие? Надеюсь, все дела завершились благополучно?

Бриллиант ответила мягкой, теплой улыбкой:

— Со мной всё в порядке, Рагнар. Благодарю за заботу.

Мужчина присмотрелся к ней и невольно нахмурился. Лицо госпожи казалось непривычно сияющим, а в левом глазу, обычно глубокого цвета, промелькнул странный золотистый отблеск, напоминающий запекшуюся кровь. Его размышления прервал сухой кашель спутника Бриллиант. Рагнар перевел на него холодный, оценивающий взгляд.

— А этот господин? — голос Рагнара прозвучал сухо и отстраненно.

— Это Люциан, мой друг, — представила его Бриллиант.

— Друг? — переспросил Рагнар, едва скрывая скепсис.

Люциан ответил изящным поклоном, одарив герцога своей фирменной, обезоруживающей улыбкой, от которой у Рагнара внутри всё сжалось от неприязни.

— Герцог Рагнар Роханг Слейвад-Бэдж, для меня огромная честь познакомиться с вами лично. Я Люциан Кросс. Как вы уже могли догадаться, я близкий друг госпожи. Я здесь, чтобы сопровождать её и, если потребуется, оказать любую помощь.

Рагнар замер, словно сканируя незнакомца пронзительным взглядом, но, вновь посмотрев на Бриллиант, смягчился. Она выглядела так, словно само солнце решило воплотиться в земном ангеле.

— Госпожа, — негромко позвал он.

— Да?

— Ваш отец ожидает вас. Есть неотложное дело, требующее вашего внимания.

— Ох, сейчас, я только...

— Не беспокойтесь, — перебил её Рагнар, едва заметно кивнув в сторону прилавка. — Я возьму все заказы на себя.

— Спасибо, Рагнар.

Он лишь коротко кивнул, провожая её взглядом, полным нежности. Однако идиллия была нарушена: Люциан внезапно перехватил запястье Бриллиант и, склонившись, коснулся губами кончиков её пальцев.

— До скорой встречи, моя певчая пташка.

Рагнар застыл, словно изваяние. Внутри него закипала ярость: этот наглец посмел так фамильярно вести себя с его невестой. Бриллиант резко выдернула руку и поспешила прочь, оставив после себя тяжелое, наэлектризованное молчание.

Когда шаги госпожи стихли, Рагнар медленно повернул голову к Люциану. В его глазах не осталось и следа от былой мягкости.

— Поговорим? — процедил он сквозь зубы.

Люцианн ухмыльнулся, услышав слова Рагнара.

— Что-то случилось, о бывший наследник Синего моря?

Рагнар нахмурился и подошёл к нему вплотную.

— Предупреждаю: не приближайся к моей невесте.

Люцианн приподнял правую бровь.

— О? Но вы ведь ещё не помолвлены, не так ли? Что это — ревность?

Рагнар сжал кулаки, но голос его остался ровным, как штиль перед бурей.

— Ревность здесь ни при чём. Речь о чести. Ты знаешь, что её отец уже дал согласие, и я не позволю тебе бросить тень на наш союз.

Люцианн тихо рассмеялся, скрестив руки на груди.

— Тень? Я всего лишь предложил ей свою помощь. Твоя неуверенность делает тебя уязвимым, Рагнар. Чего ты боишься? Ты ведь не просто так притворялся, что мы чужие люди.

— Я не боюсь, — отрезал Рагнар, — я знаю, кто ты. Ты собираешь чужие тайны, как коллекционер — монеты. И не тратишь их просто так.

— Верно, — Люцианн подался вперёд, понизив голос, — поэтому я советую тебе держать её подле себя. Ветер с Синего моря приносит много слухов, и некоторые из них касаются твоего прошлого. Не хотел бы, чтобы они дошли до её ушей раньше времени.

Рагнар побледнел, но не отступил.

— Угрозы? Это всё, что у тебя осталось?

— Нет, — Люцианн отступил на шаг, — это предупреждение. Как старший друг. Но если ты настаиваешь на войне — что ж, я не тот, кто избегает штормов.

Люциан поклонился и уже собрался уходить, но голос Рагнара остановил его:

— Зачем тебе это? Ты ведь не влюблён, так ведь?

Люциан замер. Он не знал, как ответить. Любит? Он не знал, что такое любовь, — как можно любить кого-то, если ты монстр, демон, что выживает, забирая чужие души? Он стоял так несколько секунд, а затем задал тот же вопрос в ответ:

— А ты, Рагнар? Влюблён в неё?

— ...