Улыбка висельника

1. Кошка, сова и жаба или «Осторожно! Фрейд был прав».

Сон был в высшей мере странным. Когда человек спит, то не осознаёт происходящее в полной мере. Некоторые несостыковки, резкие перескоки, нелогичность, абсурдность, ненормальность и идиотия происходящего никогда не вызывают вопросов в процессе, однако по пробуждению обычно и начинается стадия острого недоумения, мол, как нечто подобное вообще могло родиться в ещё вечером вроде нормальном мозгу?..

Сигрид Юхас предпочитала считать сны попытками подсознания общаться с сознанием человека при помощи метафор. Сложных, непонятных, нереальных и зачастую дурацких метафор, но всё-таки подтверждающих, что Фрейд был в чём-то, да прав — если не сводить всё к теме секса, то его теория выглядела довольно стройной и вписывалась в обычные представления о реальности.

Впрочем, учитывая ту реальность, в рамках которой ей приходилось существовать вот уже почти одиннадцать лет, неудивительно, что метафоры, рождаемые мозгом, не сильно соответствовали нормальному человеческому развитию. Огромная кошка с часами, бьющими одиннадцать, вместо морды; огромная сова, в клюве которой был зажат веник; огромная жаба в магистерской шапке. Три монстра, от которых Сигрид удирала в течение очень долгих семи часов сна по дороге из жёлтого кирпича. При этом по пробуждении возникло такое чувство, словно она реально пробежала настоящий марафон со всеми вытекающими: ноги жутко болели, лёгкие горели огнём, во рту хлюпало от кислой слюны, грудь ходила ходуном, а ощущения прибавления сил после отдыха не было и в помине.

Чёрт возьми, что за фигня?

На кухне она так и не смогла налить воду из кувшина в стакан, в результате чего нахлебалась прямо из-под крана, что, учитывая начало семидесятых за окном, было не особенно хорошим решением — экология в Англии в это время, насколько она помнила, никого особо не заботила. После того, как жажда немного утихла, проснулся дикий голод. Старый, тарахтящий ночью холодильник (в её понимании — почти ровесник динозавров; в понимании её матери и отчима — очень выгодное приобретение, последнее достижение техники, чудо прогресса и прочие милые наивным сердцам, не заставших полную компьютеризацию общества, определения) оказался почти полностью опустошён. В нём, конечно, не было так уж много еды, поскольку семейный поход в «Tesco» со всеми вытекающими, вроде кучи совершенно ненужных снэков в угоду развивающемуся капитализму, планировался на субботу.

Сегодня была пятница. Так что Сигрид пришлось заедать совершенно неожиданно пробудившийся адский голод отрытыми в недрах мелко дрожащего агрегата огурцами и арахисовой пастой. Всё остальное нужно было сначала готовить, а это по её представлениям было слишком долго. В данный момент ей нужно было сразу и много.

Мыть овощи тоже было долго.

Пакет с двумя килограммами огурцов опустел слишком быстро. От арахисовой пасты осталась только банка. Окинув оставшиеся продукты внимательным взглядом, Юхас встала на цыпочки, выцепив стоящую на самом верху открытую банку вымоченной в томатном соусе кильки, и с задумчивым видом плюхнулась за своё место за столом. Выдвинув ящик, спрятанный под поверхностью стола, Сигрид выудила любимую вилку с наиболее плоскими зубчиками и принялась уже вдумчиво пережёвывать попавшую в рот пищу. Вкус огурцов и пасты до этого она даже не заметила.

Это было странно и определённо не в порядке вещей. Обычно она не слишком много ела с утра, до ланча оставаясь практически голодной. То, что сегодня после этого странного сна ей внезапно захотелось опустошить пару-тройку продуктовых — вряд ли можно считать за норму.

— Сиг?.. — голос матери звучал удивлённо. Юхас обернулась, признавая право этой женщины выражать некоторое недоумение относительно ситуации. На круглых висящих над допотопной (опять же — по её личному мнению) газовой плитой часах было около шести утра; за одиннадцать лет в этом теле и этом времени научиться нормально определять, что эти стрелочки значат, так и не получилось. Пожалуй, можно было сказать, что ежедневные сожаления об отсутствии рядом привычного смартфона всегда начинались именно с этих часов.

— Я завтракаю, — невозмутимо сообщила Сигрид, отправляя в рот ещё одну рыбину и чувствуя, как тонкие кости хрустят на зубах.

Мать кинула на неё странный взгляд, но очевидно решила, что странное поведение и так не самого соответствующего стандартам нормальности ребёнка — это совершенно не повод опаздывать на работу. Она подошла к холодильнику, открыла дверцу и нахмурилась, видимо осознавая, что ещё вечером продуктов было несколько больше. Пробормотав что-то, похожее на «Надо будет заказать что-то на ужин, а то до завтра не дотянем», женщина взяла пачку яиц и встала к плите. Юхас аккуратно выудила из банки оставшийся соус, слизывая остатки с крышки и стараясь не порезаться об острые края, и пошла по направлению своей комнаты.

Странный сон. Странная ситуация. Странное всё. Что-то странное назревало.

***

И, о чудо, она была права!

В субботу, когда Сигрид уже завязывала шнурки на кедах, готовясь к очередному мероприятию с девизом «Сплотимся же, ведь мы одна семья!», которые мать устраивала в последнее время всё чаще, пытаясь примирить дочь и своего нового мужа (не то чтобы им требовалось примирение; они в общем-то и не ссорились, относясь к существованию друг друга как к неизбежному и уже свершившемуся факту, изменить который, к сожалению, нельзя), во входную дверь постучали. Что было довольно странно, учитывая их довольно милый звонок, не заметить который было трудно.

Юхас терпеть не могла открывать двери. В Англии этого времени были довольно распространены всякие агитаторы, рекламщики, просители милостыни и прочие довольно навязчивые личности, выпроваживать которых в одиннадцать лет всегда было несподручно — плюсы маленького тела, вроде пока ещё не доставляющей неудобства женской физиологии, перекрывались тем, что всерьёз тебя воспринимали разве что пятилетки из Primary.

Тем не менее, нарываться на ещё один разговор по душам с матерью, которая непременно решит, что Сигрид свалила эту почётную обязанность по открыванию дверей на мистера Хопкинза из-за своей к нему искренней антипатии, совершенно не хотелось. Как Юхас-младшая считала, Тереза Юхас-Хопкинз подумывала о втором ребёнке, и именно этому её дочь была обязана участившимися атаками на мозг.

Так что нет, спасибо, лучше потерпеть очередного призывателя очиститься от грехов и уверовать в Бога, заодно приторговывающего пылесосами.

Однако это был не миссионер с бытовой техникой под рясой. Сигрид моргнула, с удивлением осматривая высокую — реально высокую — статную женщину примерно лет тридцати пяти-сорока, в старомодных (ну, то есть ещё более старомодных, чем принято носить в начале семидесятых) одеяниях, напоминающих нечто среднее между платьем и халатом, с тугим пучком угольно-чёрных волос и довольно строгим выражением лица, явно не знающим о существовании такого слова как «улыбка». На римском носу у женщины находились изящные вытянутые очки, скрывающие яркие и совершенно не соответствующие возрасту дамы глаза.

— Здравствуйте?.. — не очень уверенно пробормотала Юхас, пожалуй впервые за свою новую-вторую жизнь теряясь перед взрослым человеком. Впечатление эта женщина производила очень сильное. Лично Сигрид, если бы это зависело от неё, точно бы купила у такой насадку для насоса или что там эта дама продавала?..

— Мисс Юхас? — уточнила женщина сухим тоном. Голос у неё был очень ровный и хорошо поставленный. Таким было хорошо читать лекции в университете; а ледяной стальной взгляд прекрасно бы подошёл для усмирения разошедшихся студентов.

— Да, мэм, — вежливое «мэм» вырвалось на автомате, хотя обычно Сигрид про привычку англичан постоянно «мэмкать» и «сэркать» благополучно забывала, заслуживая недовольные взгляды учителей в школе и вызовы матери для обсуждения неудовлетворительного поведения, отсутствия мотивации к обучению, низкой социальной адаптивности и прочей педагогическо-психологической фигни.

— Меня зовут профессор Минерва МакГонагалл. Я преподаватель в школе Хогвартс, куда вы приглашены учиться, — произнесла женщина явно заученную до автоматизма фразу с довольно заметным шотландским акцентом. — Могу ли я войти?

«Эм-м-н-да?..» получилось выдавить на чистом рефлексе. В остальном голова Сигрид была полностью и абсолютно пустой, словно процессор в её мозгу внезапно перемкнуло. Она была уверена, что в её глазах можно было уловить что-то, вроде синего экрана смерти, даром, что сами глаза карие.

МакГонагалл. Минерва. Профессор. Хогвартс.

Кошка. Сова. Жаба. Сон.

Сигрид отодвинулась, давая женщине пройти в дом, и закрыла за ней дверь.

Мать суетилась в гостиной, пытаясь вспомнить, что она опять забыла положить. Данные действия были заранее бессмысленными: и Сигрид, и мистер Хопкинз уже давно привыкли, что по дороге в супермаркет придётся возвращаться ещё как минимум раза три прежде, чем Тереза заберёт и деньги, и кошелёк, и купоны на скидки, и ключи, и очки, и ещё кучу непонятно зачем, но очень сильно нужных вещей, собрать которые с первого раза ей ещё ни разу не удалось. Мистер Хопкинз меланхолично изучал газету. Кажется, там была статья о скончавшемся в Лондоне президенте Либерии и об украденной из Национальной галереи картины Джованни Браголина «Плачущий мальчик». Сигрид в политике или искусстве заинтересована особенно не была, поэтому, быстро пробежавшись по краткой сводке новостей, она от души посочувствовала родственникам несчастного правителя Либерии и самой стране (где бы та ни находилась), а также несчастным работникам музея, и спокойно сбагрила её как раз спустившемуся завтракать мужчине.

Приход нового человека, да ещё и такого колоритного, заставил всех присутствующих отвлечься от своих (невероятно важных) дел. Даже покоцанный и потасканный жизнью кот Тор, дремавший в мамином кресле, лениво приподнял голову, осматривая возмутителя спокойствия.

Юхас продолжала отсутствующим взглядом смотреть на профессора, которая действительно выглядела как профессор, хоть и не была похожа на даму Мэгги Смит от слова совсем. Эта МакГонагалл (если это была Та-Самая-МакГонагалл) выглядела удивительно молодо, что с данным персонажем совершенно не ассоциировалось. Однако книжное описание всё же совпадало: шотландская клетка зелёного цвета — есть; чёрные волосы и пучок — есть; строгий взгляд поверх очков, заставляющий испытывать желание заправить блузку в брюки, — есть.

Здесь «Гарри Поттер» ещё не вышел, это были (чёртовы) семидесятые. Сигрид не помнила точно дату выхода первой книги, но знала, что сага про Мальчика-Который-Выжил появилась где-то в конце девяностых. Ей не повезло переродиться тогда, когда не вышли даже первые «Звёздные войны», миром вертели те самые цисгендерные белые мужики, которых в её первой молодости все так ругали, а интернет не появился даже в зачаточном состоянии. Эпоха бумеров, ещё не прошедших последствий Второй Мировой и самого начала второй волны феминизма.

Так что, принимая во внимание консервативность и устоявшееся состояние местного общества, пранком приход этой леди считаться точно не мог. Лично Юхас ставила на разыгравшееся воображение, осознанный и слишком реальный сон и прогрессирующий шизофренический бред. Что-нибудь из этого точно должно было сработать.

— Сиг? — с удивлением протянула мать, оглядывая явно пребывающую в ступоре дочь растерянным взглядом. Вошедшая женщина определённо не вписывалась в её планы по проведению очередной семейной субботы (предшествующей очередному семейному воскресенью), да и внешний вид профессора вызывал вопросы. — Здравствуйте, я могу вам чем-то помочь?

— Миссис Юхас, — кивком поздоровалась дама, скользя взглядом по обстановке в доме. Вскинувшийся кот явно заслужил особое внимание, в отличие от вставшего с дивана мистера Хопкинза. — Прошу прощения, что нарушаю ваши планы, однако мне необходимо с вами поговорить. Меня зовут профессор Минерва МакГонагалл, и я пришла для того, чтобы передать вашему ребёнку приглашение в школу Хогвартс.

Взгляд Терезы стал ещё более удивлённым. Сигрид моргнула, начиная анализировать ситуацию. Ну да, учитывая её оценки и «искреннюю мотивированность к учёбе», стремящуюся к бесконечности в обратную сторону от нуля, приход преподавателя с приглашением учиться смотрелся странно. Кажется, одной из причин, по которой мать так вцепилась в этого своего Петера Хопкинза, было то, что у него были родственники в довольно неплохой средней школе с довольно неплохой репутацией; ни в одно хорошее учебное заведение Юхас попасть с её аттестатом не светило — она просто не видела в этом совершенно никакого смысла, в отличие от всех её нынешних родственников.

Сигрид впилась взглядом в желтоватый конверт в руках у женщины. Из старой бумаги, даже с её расстояния заметной тёмно-красной восковой печатью, с аккуратными каллиграфическими надписями для адресата. Чёртово письмо из чёртового Хогвартса.

Нет, это всё-таки сон.

— Хогвартс? Никогда не слышала, — сконфуженно пробормотала Тереза, кидая быстрый взгляд на мужа. Тот довольно равнодушно пожал плечами. Сигрид иногда казалось, что он мог бы сослать её учиться хоть во Вьетнам, где сейчас находилась главная песочница по демонстрации крутости Штатов, лишь бы она не мешала его личной жизни. — Проходите, присаживайтесь!.. — спохватилась мать, вспоминая о необходимости показывать себя гостеприимной хозяйкой. — Чаю?..

Судя по лицу МакГонагалл (Юхас всё ещё не была уверена, что это действительно она) такие вот посиделки с родителями будущих учеников и самими будущими учениками уже порядком ей надоели. На минуту Сигрид даже задумалась, сколько чашек чая выпивает профессор, пока разносит письма всем несведущим в мире магии. И только ли она разносит? Или другие профессора тоже принимают посильное участие? Кажется, Дамблдор, в бытность зам-директора, также посещал живущих в обычном мире детей. Наверное, это всё-таки была почётная обязанность всех заместителей, наверняка в довесок к деканству, преподаванию и прочей бюрократии.

Интересно, учителей в Хогвартсе задалбливают кучей непонятно кому нужных бумажек? Сигрид точно знала, что в её времени те, кто отваживался выбрать для себя благородную профессию препода, обречены были быть навеки похороненными под всевозможными отчётами, графиками, планами занятий, конспектами уроков с разными описаниями воспитательной работы, целями и задачами каждого чиха и другими бумажками, изучать которые потом вряд ли хоть кто-то собирался.

Учитывая, что педагогический состав в Хогвартсе не менялся поколениями, то, видимо, весь ужас бюрократической политики познавали на себе исключительно профессора Защиты от Тёмных Искусств.

Мать достала лучший сервиз, подаренный бабушкой и дедушкой на недавно сыгранную свадьбу. Сигрид твёрдо вознамерилась его хорошенько раздолбить, свалив всё на кота (тому всё равно ничего бы не было — это рыжее наглое существо было всеобщим любимцем), но за полгода у неё ни разу не дошли руки. Конкретно этот сервиз не нравился ей огромным количеством розовых цветочков и прочих милых украшательств. В буфете он сильно бросался в глаза и жутко раздражал. Стоящим на столе раздражал ещё больше.

Судя по поджавшимся на секунду губам МакГонагалл, она сервиз тоже не оценила. Наверняка видела и получше за время своей карьеры.

— Видите ли, миссис Юхас, Хогвартс — это школа для необычных детей, — поставив чашку, из которой на самом деле не было сделано ни глотка, на маленький чайный столик, произнесла женщина. Сигрид отметила, что в спешке мать забыла поставить сливки; впрочем, кажется, они закончились ещё в четверг — так что благосклонность человека, буквально превращающегося в кошку, ей это заслужить точно не помогло.

Между тем, подбор слов профессором и расставленные смысловые ударения оказались довольно неудачными. Как и любая мать, Тереза Юхас была уверена, что её ребёнок — самый лучший, но, учитывая постоянные вызовы к учителям и длинные беседы, смысл которых обычно сводился к тому, что «ваша девочка, конечно, смышлёная, но явно из другой области, и вообще, почему бы вам не подыскать ей учебное заведение для таких же необычных детей, как она сама?», на это словосочетание у неё уже выработался условный рефлекс.

— Сигрид нормальный ребёнок! — моментально отреагировала женщина, сверкнув серыми глазами и также опуская свою чашку (тоже нетронутую) на чайный столик. — Совершенно обычный. Да, у неё существуют некоторые недопонимания с одноклассниками и учителями, но это из-за сложной семейной ситуации!..

Вторая причина, по которой в их доме появился мистер Хопкинз, заключалась как раз таки в том, что нормальным и совершенно обычным ребёнком Сигрид не была. По крайней мере, она лично сильно сомневалась, что каждый среднестатистический ребёнок обладал полным набором опыта двадцатитрёхлетнего существования в другом времени в другой стране. Но Терезе об этом никто не сказал. Зато все продолжали говорить, что каждая её проблема с ребёнком от безотцовщины.

Дурацкие семидесятые.

МакГонагалл окинула Юхас длинным внимательным взглядом. Сигрид тяжело вздохнула. В данный момент материнская готовность защищать своё чадо (как и всегда, в общем-то) выходила ей боком. Первое впечатление у профессора явно складывалось не самое положительное.

— Миссис Юхас, я не имею в виду, что с вашей дочерью что-то не так, — спокойным тоном проговорила женщина, одним прищуром заставляя сидящую напротив мать растерять весь запал и стушеваться.

— Я имела в виду, что ваша дочь обладает некоторыми способностями, которые в нашей школе помогают обуздать. Сигрид зажевала нижнюю губу. Теперь формулировка звучала ещё лучше. Профессор точно постоянно ходит на такие встречи с родителями? Или это она так развлекается?

— Что вы имеете в виду? — впервые за всё утро подал голос мистер Хопкинз. Вот его можно было бы и убрать; в его нахождении тут Юхас не видела никакой необходимости. О, и судя по его лицу, его раздражало, что его жену зовут по её девичьей фамилии. Сигрид злорадно хмыкнула себе под нос. Так ему и надо.

— Позвольте продемонстрировать. Ответа профессор дожидаться не стала. Вместо этого она взмахнула в мгновение ока появившейся в руке длинной тёмной палочкой, после чего стоящая перед ней чашка (вместе с чаем, который мама, вопреки всем стереотипам об англичанах, заваривать не умела; бабушка любила говорить, что это основная причина провала её брака с отцом Сигрид) превратилась в очень симпатичную черепаху. Вполне себе живую, моментально спрятавшую голову в тёмно-коричневый панцирь.

Юхас мысленно кивнула своим выводам. Сервиз декану Гриффиндора определённо не нравился.

Следующим чудом стали красивые мини-фейерверки и куча разноцветных искорок, выпущенных из палочки. Тор заинтересованно встрепенулся.

Закончив демонстрацию, МакГонагалл с на редкость невозмутимым видом убрала палочку в рукав своей мантии (Сигрид решила звать это платье-халат именно так).

Мать выглядела более чем шокированной. Видимо поэтому она не могла выдавить из себя ни слова, хотя обычно за ней подобного не замечалось; говорить Тереза любила много и без длительных перерывов — чаще всего, ей даже не особенно требовался собеседник. Мистер Хопкинз же так сильно вытаращил глаза, что можно было подумать, будто они собираются вывалиться. Лично Юхас не была бы против такого расклада. Может хотя бы тогда мать его бросила.

— А я так смогу? — заинтересованно протянула Сигрид, рассудив, что взрослым дяденькам и тётенькам, никогда не сталкивавшимся с чем-то, чего не может быть по определению, требуется время на то, чтобы справиться с когнитивным диссонансом. МакГонагалл едва заметно приподняла уголки губ, что, очевидно, означало «да».

— Если будете стараться на уроках.

Это Сигрид могла гарантировать. Плохая успеваемость в школе (что в этой, что в прошлой жизни) всегда основывалась на идиотских тестах, выводящих её из себя до состояния трясучки. В этой же жизни она не видела смысла даже стараться делать вид, что ей интересно деление на два или анализ «Красной Шапочки».

Но вот магия… Совсем другое дело.

Мать очнулась первой. Отчим всё ещё не мог прийти в себя. Сигрид объясняла это тем, что чем примитивней человек — тем сложнее ему справиться с разрывом шаблона. Мистер Хопкинз определённо заслужил ещё один негативный отзыв в свой адрес.

Будет обидно, если Терезе всё-таки приспичит от него рожать. Да и ребёнка жалко.

— Вы хотите сказать… Что ваша школа… Хогвартс?.. — она вопросительно посмотрела на профессора. Та всё так же невозмутимо кивнула, терпеливо ожидая, пока заикающаяся женщина сформулирует мысль, — …это школа для… детей со сверхъестественными способностями?..

Сигрид не особенно интересовалась комиксами, но одержимость ими некоторых детей в Primary, куда исправно приходилось возвращаться каждый год, заставила её знать основные детали. Супермен уже был героем детских фантазий и постепенно становился частью масс-культуры, а вот Бэтмен, кажется, ещё не вышел. В любом случае, хоть это и не были восьмидесятые, в которых популяризировались теории заговора и идеи правительственных лабораторий с пришельцами и сверх-людьми, но некоторые подобные настроения уже начинали витать в головах у людей.

Пока что всех гораздо больше заботило появление хиппи и идей сексуальной революции, однако, судя по реакции Терезы, недоверие к властям начинало пробиваться.

Иногда, когда Сигрид не страдала в отсутствии интернета, вай-фая и будильников на телефоне, ей даже нравилось наблюдать за окружением и отмечать подобные факты. Фактически, она сейчас существовала в одну эпоху со своими бабушками и дедушками из прошлой жизни. Разница в мышлении была колоссальной, что не могло не интересовать. Впрочем, школа магии теперь казалась гораздо более интересным вариантом занять себя на десяток-другой лет. — Думаю, можно сказать проще, — снисходительно проговорила МакГонагалл.

— Хогвартс — школа для детей - волшебников. Ваша дочь — волшебница. Видите ли, мир несколько шире, чем вы привыкли его видеть. Существует целое закрытое сообщество магов, членом которого мисс Юхас предстоит стать. Вы никогда не замечали за ней ничего странного? — прищурилась она.

Опять же, неверный подбор вопросов. Даже если бы Тереза и замечала что-то, кроме общей отстранённости и слишком не-детского поведения, она так хотела, чтобы её ребёнок был нормальным, что легко бы убедила себя, что ей всё привиделось. Сигрид прекрасно знала, как работает человеческий мозг. Всё, что не вписывается в привычную картину мира, большая часть людей просто игнорируют. Если завтра сделать вид, что никакого визита профессора из Хогвартса не было и больше никак не напоминать про это происшествие, то через какое-то время и Юхас-Хопкинз и Петер оба будут свято уверены, что это был просто очень странный и реальный сон.

Фраза «мир шире, чем вы привыкли его видеть» для обывателя звучит хуже любого ночного кошмара. Зона комфорта очень важна для подавляющего количества населения земного шара.

— Нет… — неуверенно пробормотала Тереза, бросая вопросительные взгляды на дочь и явно пытаясь вспомнить хоть что-то, не вписывающееся в её понимание слова «нормально». Сигрид хмыкнула. Что и требовалось доказать.

— В три года я случайно перекрасила Тора в рыжий. Когда мама только принесла его, он был полностью чёрным, — припомнила она один из самых странных случаев в обеих своих жизнях. Не то, чтобы ей прямо-таки был необходим именно рыжий кот… Просто бабушка, усиленно корчащая из себя чистокровную англичанку, но на деле поддающаяся суеверием венгерских предков, тогда почти выкинула его из дома из-за расцветки, якобы привлекающей неудачи. Юхас было тяжело в три года; она только начинала осознавать себя в новом мире и понимать, что происходит вокруг. Котёнок был чем-то, за что её тогда только оформляющееся и вспоминающее себя сознание, отходящее от всего, что творилось с ним в период от нового рождения до трёх лет, каким-то образом зацепилось.

Бабушка решила, что мама вняла её наставлениям в стиле «Из-за него ты никогда не выйдешь замуж», завела другого кота и успокоилась. Мама решила, что бабушка всё-таки выкинула первоначального кота, но взамен принесла другого, только более жизнеутверждающего цвета. Сигрид с Тором решили, что боги сжалились над ними, позволив остаться вместе.

Что ж, появление МакГонагалл многое объясняло.

Профессор с интересом посмотрела на всё ещё внимательно наблюдающего за происходящим кота. Он уставился на неё в ответ. Она взмахнула вновь появившейся из ниоткуда палочкой в его направлении, отчего по телу того прошла дрожь. Рыжая покоцанная в многочисленных уличных боях шерсть встала дыбом. Тор вздрогнул и, явно оскорблённый в лучших чувствах, спрыгнул с кресла, грациозно удаляясь в направлении кухни. Хвост при этом был презрительно задран кверху. Видимо в знак искреннего неуважения.

Сигрид ожидающе посмотрела на женщину, убирающую палочку обратно в рукав. На поведение кота она особого внимания решила не обращать, но зато отчётливо услышала, как профессор произнесла что-то, похожее на «Finite». — Детская магия очень слабо изучена, — проговорила она задумчиво.

— Тем не менее, она обычно имеет большую силу и разрушительность; довольно редко можно встретить ребёнка-мага, чья энергия имела бы созидательный характер и, тем более, настолько прочный эффект, — уголки её губ снова дёрнулись. — Я веду трансфигурацию в Хогвартсе. Это искусство превращения вещей и предметов, если говорить упрощённо. Что-то мне подсказывает, что вас ждут большие успехи на этом поприще.

Сигрид улыбнулась. Её искренне забавляло, что её родственников, похоже, даже не собирались особенно долго уговаривать — поступление явно было делом давно решённым и никакие протесты матери на этот факт повлиять уже не могли. Вопрос, действительно ли МакГонагалл обладает таким исключительным даром убеждения или же у неё уже была отработанная тактика, дающая стопроцентный результат без промашек, оставался открытым. Пока что мать выглядела совершенно неубеждённой.

— Профессор МакГонагалл, я не думаю, что готова отпустить своего ребёнка в этот ваш Хогвартс… — впрочем, особенно твёрдо голос Терезы на этой фразе тоже не звучал. Юхас ставила на то, что в голове у матери всё ещё творится полный кавардак, мешающий начать мыслить хоть сколько-нибудь адекватно и хоть чуть-чуть логично.

А не на это ли рассчитывала декан Гриффиндора, сходу вываливая на благодарную публику подобные новости?..

— Миссис Юхас, боюсь, вы не понимаете, — с едва уловимым вздохом произнесла женщина, строго смотря на свою собеседницу. Сигрид мысленно кивнула своим выводам: сначала ошарашить, потом запугать — вот и вся тактика; просто, недолго и эффективно. — Как мне кажется, вы не часто замечали за своей дочерью выбросы потому, что они были довольно маленькие и не бросающиеся в глаза. Но, поверьте, если оставить её в вашем мире без возможности пользоваться даром, то это неизменно приведёт к гораздо более серьёзным последствиям. Необученные дети — волшебники являются настоящей катастрофой, с которой вы при всём желании справиться не сможете. Сила будет расти с каждым годом и, в конце концов, случится что-то непоправимое.

Теперь мать выглядела ко всему прочему напуганной. Сигрид поймала на себе опасливый взгляд отчима; тот сидел на своём месте, сжимая газету в руках и не моргая уже, кажется, несколько минут. Не то чтобы её подобное положение дел не устраивало… Просто если она сейчас уедет в школу на девять-десять месяцев, то рискует вернуться в атмосферу, при которой от неё будет шарахаться женщина, породившая её. От мистера Хопкинза можно было ожидать такой подставы, а от Терезы — полного неумения сопротивляться внушению со стороны живущего рядом мужчины.

Вряд ли это будет такой уж большой проблемой… Но всё же не особо приятно.

— Но… — мать судорожно пыталась придумать хоть какой-то аргумент, — …но она же не сможет потом жить с аттестатом из спец-школы для волшебников… Ей нужно нормальное образование… В вашем Хогвартсе преподают математику, физику и всё такое? Она сможет потом поступить в университет и получить нормальную профессию?.. Даже придумывать ничего не пришлось. Одержимость Терезы нормальным, обычным сценарием развития событий для среднестатистического ребёнка как всегда вовремя всплыла на поверхность. Видимо, внезапное открытие огромного и незнакомого мира под самым носом не могло повлиять на её картину мира настолько, чтобы вытеснить идею-фикс о нормальной дочери-бухгалтере, замужем за нормальным зятем-адвокатом.

Потрясающая устойчивость примитивных столпов мышления.

— Как я уже сказала, существует целое закрытое сообщество магов. Мы предпочитаем жить отдельно от людей, не обладающих волшебством и ничего о нём не знающих, — продолжила пояснения Минерва, явно заметив, что обеспокоенная судьбой своего чада родительница готова сдаться. — Наш мир скрыт от чужих глаз, и это позволяет нам развиваться отдельно от так называемых не магов. После окончания Хогвартса дети, родившиеся у простых людей, обычно предпочитают оставаться в нашем мире — получать магическое образование, осваивать магические профессии, свободно заниматься магией и строить семьи с такими же волшебниками, как они сами. Поэтому предметы, которые вы перечислили, в Хогвартсе не преподаются; они просто не нужны магам.

Сигрид наблюдала, как в голове матери сражаются все «за» и «против» довольно сомнительного предложения от довольно сомнительной особы. Тереза всегда пыталась доказать всем вокруг, что и она, и её семья — абсолютно нормальные и обычные, ничем не выделяющиеся люди. Что она всё с самого начала делала правильно; и тогда, когда пошла против воли родителей, вместо замужества и должности учительницы музыки в деревенской школе сбежав в колледж, и тогда, когда забеременела от неизвестно кого, вместо того самого очень милого студента-журналиста, которого была готова скрепя сердце одобрить бабушка, и тогда, когда родившийся ребёнок начал чудить и вести себя не так, как положено неразумным детям.

Это всё было понятно и ясно. Предельно объяснимо временем, обстоятельствами, цепочкой жизненных выборов. Тут Сигрид всё прекрасно знала и раньше.

Но вот теперь… МакГонагалл с одной стороны давала Терезе практически идеальный шанс признать, что её собственной вины в том, что дочь получилась такой, никогда не было — просто она родилась волшебницей, а кто знает, что для них нормально… Но с другой — этого факта было не объяснить той же самой бабушке, которая непременно поинтересуется, где учится единственная внучка.

Дилемма, однако.

— Но Сигрид… А если она не захочет оставаться в… — мать споткнулась, очевидно не решаясь произнести слишком абсурдно звучащую даже внутри головы формулировку, — …среди магов? — в конце концов, сформулировала она. — Что, если она захочет остаться обычным, нормальным человеком?

Юхас хмыкнула, причём довольно громко, и иронично посмотрела на женщину. Она с самого начала не являлась обычным, среднестатистическим, нормальным человеком. Она не общалась с ровесниками, потому что ей просто было неинтересно. Она не испытывала пиетета перед учителями, потому что они не могли дать ей ничего нового. Она не задавала типичные детские вопросы из разряда «почему трава зелёная?», потому что она давно знала и про хлорофилл, и про фотосинтез. Она не была нормальной даже в своей первой жизни, если продолжить рассуждать и заглянуть в глубь событий.

Терезе следовало уже похоронить свои мечты о среднестатистическом сценарии жизни. По крайней мере, если он включал дочь — Сигрид не вписывалась ни в одно из определений слова «нормально» и никогда не сможет в них вписаться, даже если вдруг захочет.

Ей просто неинтересно.

— Может быть, вы дадите ей самой решить? — резонно заметила МакГонагалл, всё ещё являясь иллюстрацией подлинной невозмутимости.

Предложение не могло быть встречено ничем иным, кроме искреннего недоумения и возмущения, пробивающихся даже сквозь порванную картину мира.

— Но она ещё ребёнок! Разумеется, она захочет изучать магию, вместо математики. Но в будущем… — на этой фразе мать внезапно осеклась, тут же переводя ставший моментально расфокусированным взгляд на дочь.

Сигрид почувствовала себя неуютно. Кажется, в голове у этой женщины происходил какой-то невероятно сложный процесс, вызванный ещё одним когнитивным диссонансом. Обычный ребёнок действительно предпочёл бы волшебство интегралам, что было совершенно нормально. Но Юхас всегда вела себя не так, как остальные дети. Что подразумевало, что как раз-таки она-то захочет изучать графики функций, а не чары и зелья.

Вопрос: что теперь победит — желание Терезы видеть своего ребёнка нормальным, даже если это означало признать его очевидную ненормальность, или же признать (в этот раз окончательно), что её дочь — ненормальна, пусть и сохранив для неё типичный-обычный сценарий школа-колледж-замужество?

Лично Сигрид ставила на первое.

2. Палочка, котёл и зубная паста или «Мы не продаём алкоголь лицам, не достигшим совершеннолетнего возраста».

Это было возмутительно в высшей мере! Из всех существующих мерок на шкале возмутительности данная ситуация побила все рекорды, заставив отметку улететь куда-то в стратосферу, не иначе.

Сигрид могла понять, когда ей отказывались продавать ножницы в магазине канцтоваров. Ради бога, это и в её времени на территории Великобритании до восемнадцати сделать вроде как было нельзя, что, кажется, даже стало тамблеровским мемом. Правило тупое, абсурдное, но в нём можно было разглядеть хотя бы зачатки здравого смысла!

Но зубная паста! Кому вообще может прийти в голову ставить возрастной рейтинг на зубную, мать её, пасту?!

Поход за покупками к школе, где пишут на пергаменте и на уроках буквально изучают, как можно кого-нибудь отравить, было решено совершать на следующий день, в воскресенье, совместно с ещё некоторым количеством обычных семей, которым (не) повезло столкнуться с ребёнком-магом. Был довольно жаркий и солнечный воскресный день, в который никому из взрослых не надо было идти на работу, что позволяло с чистой душой этот зачастую единственный выходной день на всей неделе посвятить толкучке среди шебутных магов и вливанию денег в магическую экономику и малый волшебный бизнес.

Началось всё с того, что было нужно вовремя приехать в указанное МакГонагалл место. Семья Сигрид жила в Ноттингеме, графство Ноттингемшир. При всей своей истории, уходящей корнями ещё в рассказы о Робин Гуде и короле Ричарде, похвастаться удобным расположением относительно культурных и производственных центров Англии этот город не мог. До Лондона ехать было почти три часа на довольно дряхлой и старой (исключительно по предвзятому мнению самой Юхас, для которой шестьдесят километров в час едва ли могло считаться быстрой ездой) машине, что, учитывая назначенное время общего сбора к одиннадцати утра, едва ли являлось удобным.

Отчима, то есть единственного человека, у которого в этой семье была лицензия (опять же — чёртовы семидесятые и мамино нежелание даже пытаться сдать на права), удалось успокоить только тем, что кому-то вообще нужно было добираться из Ливерпуля.

На Чаринг-кросс-роуд они прибыли вовремя. Сигрид бегло осмотрела собравшихся. Ещё три семьи, в общей сложности человек десять. Семейная пара довольно плотных и уже в возрасте людей с вытянутым вверх сыном, на лице которого цвела вся палитра возможных веснушек, стояла в стороне и обсуждала что-то своё с явственно выраженным тяжёлым ливерпульским акцентом. Мать от них аккуратно отошла в сторонку, заставив девочку закатить глаза. Этот снобизм был уже смешон…

Другая семья сильно напоминала Сигрид её собственную — бледные, зашуганные и с озирающимся по сторонам мальчишкой, под глазом у которого стоял впечатляющий фингал. По степени смущения и неуютности, транслируемых миру, его родители вполне соответствовали Терезе, которая с каждой минутой белела всё сильнее и сильнее. И в принципе, от матери можно было бы ожидать того, что она решит налаживать связи именно с этой семьёй, если бы как раз-таки не признак хулиганских наклонностей, синим цветом сияющий на лице мальчишки.

Так что оставленная в одиночестве (чему Юхас не могла нарадоваться вот уже минут пятнадцать с момента ухода отчима по своим лондонским делам) мать, за неимением других вариантов, начала светскую беседу о погоде с третьей и самой многочисленной семьёй.

Мужчина был высоким и рыжим. Цвет был очень насыщенным и, в отличие от светло-рыжих тонов, совершенно не добавлял этому человеку инфантильности или ребячества: наоборот, оттенок напоминал либо текущую из крана с плохой сантехникой ржавчину, либо засохшую кровь. Лицо обладало выдержанной суровостью, но аккуратные очки и некоторые тонкие черты, вроде длинноватого и необычно ровного носа, придавали его выражению налёт бросающейся в глаза интеллигентности. Фигура была довольно подтянутая и для человека мужского пола чуть-чуть субтильная, что только подсвечивалось льняным строгим костюмом, но в остальном по личным представлениям Сигрид мужик был явно выше среднего.

Его жена, ревниво отслеживающая заинтересованные взгляды проходящих мимо женщин и искорки любопытства, иногда мелькающие в глазах всех трёх собравшихся тут мамочек начинающих магов, обладала классическим примером типичной нордической внешности. Волосы у неё от природы наверняка были светлыми, если судить по косичкам стоящей рядом старшей дочери, но в угоду уже прошедшим пятидесятым и не иначе как в память об иконе эпохи Мерлин Монро были выкрашены в платиново-белый цвет и так же аккуратно уложены. Сама женщина явно старалась держать себя с почти королевским достоинством, и это привлекало внимание больше, чем довольно миловидная внешность, идеальная молочно-белая кожа и травянисто-зелёные глаза, подчёркнутые аккуратным макияжем.

Сигрид ценила умение людей правильным образом преподнести себя и произвести впечатление некоторой оторванности от общественных стандартов. Да, конечно, им всё ещё будет важно, что о них подумают соседи и прохожие, но первый шаг на пути к подлинной независимости и самодостаточности уже ими был сделан. Той же самой Терезе до этого было расти и расти (и, как подозревала Юхас, безрезультатно).

Ей нравилась эта семейная пара, чьи дочки выглядели наиболее разумными и сознательными среди собравшихся на небольшой площади одиннадцатилеток.

Своевременное появление МакГонагалл оборвало ещё не начавшееся знакомство. Подумав, Сигрид решила, что это к лучшему — мать может и была отдельной интересной личностью (в какой-то степени, если начать разговаривать с ней на строго определённые темы), но её катастрофическая и доведённая до апогея неуверенность в себе всегда портила любые её попытки сойтись с кем-то, чей интеллект позволял эту её черту замечать. За такой склад характера, очевидно, нужно было благодарить бабушку и дедушку.

И чёртовы семидесятые с их полнейшим отсутствием культуры заботы о своём психическом здоровье.

Косой Переулок пестрил разными красками, шумом и гамом базара в Шанхае с поправкой на непривычно одетых европейцев, чьи разнообразные мантии определённо мешали им в любом подобии толкучки. Непрактичность этой одежды сразу же бросалась в глаза, даже если не учитывать палящее солнце и жару в плюс тридцать, с чем наверняка можно было справиться парой взмахов палочкой.

При мысли о том, что магия может навсегда решить проблему слишком высокой и слишком низкой температуры, всегда разным образом доставляющих одинаковое количество неудобств и страданий, Сигрид ещё больше приободрилась. Её даже захламлённый паб-гостиница, через который осуществлялся проход в мир иной, не смутил. Это место даже внезапно показалось на удивление атмосферным и аутентичным, вписывающимся в это абстрактное безумие магического общества как нельзя удачно.

Вывески свисали, как на старинных европейских улочках, затерявшихся во времени. Везде пестрели надписи о работающих уже множество веков лавочках. Юхас не переставала озираться по сторонам, отмечая, куда она собиралась пойти первым делом после обмена валюты, и делая себе мысленные зарубки, что и где находится. Мать вцепилась в её руку заметно отросшими за последние пару недель ногтями, на что приходилось не обращать внимания — вокруг было слишком много интересного, чтобы отвлекаться на привычную и обыденную Терезу.

— ЛОЖИСЬ!!! — детский вопль прогремел на всю улицу за секунду до того, как мимо пролетело странное нечто, смахивающее на гипсовые фигурки садовых гномов, которые бабушка Марго выставляла в своём саду. Сидело это нечто на маленькой метёлке и при этом злорадно заливалось ехидным смехом, проносясь над головами мгновенно реагирующих магов и чуть ли не врезаясь в нерасторопные макушки.

МакГонагалл отмахнулась от закладывающего пируэты в воздухе садового гнома (определённо живого, а не гипсового) взмахом палочки. Прутья метёлки (или даже скорее веника) вспыхнули, задымились, и неопределённый летающий объект подбитым немецким истребителем в сороковые года спикировал куда-то в сторону по довольно кривой дуге. За ним кинулась какая-то странная дамочка с почему-то зелёными волосами, совершенно кошмарным образом сочетающимися с такой же ядовито-зелёной мантией.

Сигрид была готова поклясться, что вопила она при этом что-то похожее на: «Мерлин! Миленький мой, не убегай от мамочки!», но разобрать отчётливее не удалось, как и рассмотреть продолжение этого циркового шоу, потому что ядовито-зелёная голова каким-то образом растворилась в толпе таких же ярких пятен — одеяния волшебников внезапно не отличались той почти пуританской сдержанностью, которую можно было наблюдать у профессора трансфигурации.

Сигрид моргнула. Судя по отсутствию хоть какого-то внятного удивления данной ситуацией на лицах всех окрестных магов, это не было чем-то необычным. В отличие от приведённых на экскурсию маглов, в данный момент явно крайне единодушно раздумывавших над тем, чтобы забрать своих детей и не пускать ни в какой Хогвартс, пусть они хоть Вестминстерский дворец своими выбросами подорвут.

— Не волнуйтесь, — явно уловив напряжение любящих родителей, всё же соизволила предпринять попытку успокоить толпу взрослых МакГонагалл — Вам здесь ничего не угрожает.

Неубедительно, но она честно пыталась.

Гоблины точно-определённо-вне-всяких-сомнений не вписывались в концепцию «вам ничего не угрожает» хотя бы потому, что их острозубые улыбки, морщинистые рыхлые лица и длинные когти на пальцах могли служить идейными вдохновителями для персонажа Фредди Крюгера, до выхода фильма о котором было ещё лет пятнадцать. Иногда Сигрид испытывала жуткие неудобства из-за невозможности даже пошутить нормально, в привычном для выросших в двадцать первом веке русле. До первого «Чужого» ещё лет десять было. Никто не понимал её сравнений и отсылок — жизнь в этом времени едва ли могла стать лучше, пока на пороге их дома не появилась зам-директора Хогвартса с письмом.

И всё-таки, она бы хотела иметь возможность пошутить про старину Фредди с улицы Вязов и разрядить обстановку.

Чёртовы семидесятые.

— Курс галлеона к фунту — один к пяти, — сухо объявила профессор, когда вся нестройная группка учеников и их родителей, как утята за мамой-уткой, подтянулась к одной из стоек со скрюченным жутковатым существом за ней. Юхас бегло окинула его не особенно впечатлённым взглядом и продолжила разглядывать обстановку самого неприступного банка Магического Мира, который, судя по её воспоминаниям, с шиком и пафосом ограбило три не окончивших школу подростка, заодно угнав и казённого дракона. — В целом, на покупки обычно уходит галлеонов пятьдесят-шестьдесят. Больше вам вряд ли потребуется.

В пересчёте получалось двести пятьдесят фунтов — на эти деньги можно было купить подержанную машину. Глаза всех родителей одновременно стали идеально круглыми, как у персонажей японской анимации. Сигрид моргнула, мысленно прикидывая, насколько большой скандал закатит мистер Хопкинз, когда мать расскажет, во сколько обошлась учёба в школе магии.

Нет, в среднем, если бы её отправили в ту школу, в которую Тереза собиралась всеми силами пропихивать дочь, то даже с учётом скидки по родственным связям и блату, по цене обучения в год вышло бы примерно столько же. Но тут действовал другой принцип: отчим уже успел распланировать, как он поменяет подвеску на своём стареньком форде на сэкономленные деньги, а мама — покупку новой шубы к зиме. Вряд ли они оба так легко смирятся с тем, что их желания внезапно снова окажутся неудовлетворёнными.

Юхас перевела взгляд на МакГонагалл. Интересно, она специально не сказала о том, сколько стоит покупка всего необходимого к школе изначально, или волшебникам просто не приходит такое на ум?..

— В случае, если семьи не располагают необходимой суммой, банк предоставляет услуги студенческих заёмов и кредитов на обучение. Условия и контракты обговариваются в индивидуальном порядке, — в наступившей тишине всё тем же высушенным от лишних эмоций тоном сказала она. — Деньги с магловских счетов можно перевести в Гринготтс в этом отделе, — женщина указала на стоящие в ряд стойки с занятыми своими делами гоблинами, не обращающими никакого внимания на небольшую толпу маглов.

Сигрид хмыкнула себе под нос. Нет, всё волшебники прекрасно понимали. И судя по всему, это было довольно прибыльным предприятием. Маглы могли не особенно хорошо разбираться в экономической подоплёке этого мира, а под влиянием момента — ещё и упускать важные детали. Наживались на них наверняка просто прекрасно.

«Плотная» семья, как её мысленно обозвала Юхас, и семья с пацаном-с-фингалом вяло и неохотно поплелись в сторону неприметной комнаты, где, очевидно, составлялись договоры о займах для обучения. Мать выглядела растерянной, очевидно, борясь с нежеланием лишаться шубы и спокойной домашней атмосферы, и нежеланием идти в какое-то мрачное помещение, чтобы обсуждать явно юридически-экономические детали наедине со странными существами. Как и обычно победило самое главное, взрощенное ещё её родителями — нежелание показаться несостоятельной и бедствующей.

В третьей семье рыжий мужчина мгновенно подобрался и уверенным шагом пошёл к стойке с гоблином, пока его спутницы остались в стороне осматривать обстановку. При них мать просто не могла заставить себя пойти оформлять кредит.

Сигрид устало вздохнула. Не то чтобы ей хотелось потом отдавать часть своего дохода банку после выпуска из Хогвартса (а система ученических кредитов обычно работала именно так), но всё же сомнений в том, что дома ей вынесут все мозги на тему того, как на неё потратились, не оставалось.

— Мистер и миссис Эванс, миссис Юхас, — обратилась МакГонагалл к оставшимся родителям, когда с переводами было покончено. В руках Тереза держала небольшой кожаный мешочек (Сигрид только от души надеялась, что эта кожа раньше не принадлежала какому-нибудь неудачливому должнику банка; судя по зубастым ухмылкам гоблинов, подозрения эти были не лишены оснований), — …Пока Кларсоны и Дугласы занимаются оформлением всех необходимых бумаг, я предлагаю вам навестить лавку мистера Олливандера, которая находится сразу после банка. Обычно выбор палочки может затягиваться на очень длительное время, и, хотя по дням, когда я привожу в Косой Переулок семьи маглорождённых, мистер Олливандер и закрывается для всех остальных посетителей, но подбор палочек даже для четырёх магов может длиться часами. Я бы предпочла разобраться с этим побыстрее. В случае возникновения каких-либо проблем, пожалуйста, разбейте выданные вам ранее зеркала. Я пойму, что что-то случилось, и сразу же найду вас.

Сигрид удивлённо уставилась на мать, даже отвлекаясь от переваривания услышанного. Как она пропустила момент, когда профессор раздавала зеркала?..

Ах да, сразу после своего появления МакГонагалл отдала родителям письма из Хогвартса. Наверняка вместе с ними и передала. Юхас в этот момент разглядывала пыльный и грязный паб с очень сомнительным контингентом посетителей, в который они зашли сразу же после прихода профессора.

В своё оправдание она могла сказать, что это было слишком культовое место, чтобы просто так отвлекаться на разговоры взрослых.

Неизвестно, насколько Тереза поверила в слова МакГонагалл (лично Сигрид была уверена, что совсем не поверила), но воспротивиться общему движению не решилась, послушно следуя вслед за куда более уверенными Эвансами. Юхас же во все глаза рассматривала парочку девочек, теперь уже очевидно являвшихся будущими матерью и тётей главного героя той сказки, в которую, как теперь стало понятно, Сигрид попала. Петунья не выглядела особенно отталкивающе. По ней было заметно, что происходящее ей не просто не нравилось, а жутко бесило. Лили же смотрелась маленькой лесной феей, внезапно оказавшейся посреди шумного города и теперь искренне наслаждающейся каждой секундой.

Неудивительно. Совершенно неудивительно.

Лавка Олливандера смотрелась так же сказочно-аутентично, как и вся пестрящая всеми красками и играющая сотнями использованных в фентези-артах оттенками. Что было довольно странно, учитывая пыльные окна, покосившиеся стены и общий вид фасада здания. Ладно, Сигрид поспешила с выводами: если вся Косая Аллея была выдержана в согласии со сказочно-средневековым антуражем, то лавка с волшебными палочками скорее косила в стимпанк.

Первой туда забежала Лили Эванс, с которой почему-то пошли оба родителя. За Петуньей попросили посмотреть явно растерявшуюся от этого Терезу. Юхас наблюдала за этим с явственно выступающим на лице замешательством.

Ух ты. Теперь понятна эта жгучая зависть и почти ненависть вроде бы взрослой и состоявшейся женщины к младшей сестре, которую убили чёрт-знает-сколько-лет-назад ещё совсем девчонкой.

— Ну и сумасшествие, правда? — вполголоса протянула Сигрид, подходя ближе к угрюмо прислонившейся к стене магазина девочке. Тереза пока что отошла в сторону, заинтересовавшись каким-то растянутым столом с кучей то ли амулетов, то ли просто бесполезных висюлек.

— Можешь не тратить на меня своё время, я не из ваших и в Хогвартс не поеду, — гораздо более раздражённо, чем того требовала ситуация, огрызнулась блондинка, тут же поджимая губы и складывая руки на груди. Юхас хотела бы считать, что в последней части фразы было пренебрежение, а не жуткая обида и горечь, но это означало бы, что она не так уж хорошо разбирается в людях, как привыкла считать.

— О, — она весело хмыкнула в ответ, демонстрируя, что ни капли не обиделась. Вряд ли одиннадцатилетний ребёнок стал бы пропускать мимо ушей такое откровенное недружелюбие в свой адрес, но Петунья вряд ли поймёт, что с её собеседницей что-то не так, и побежит жаловаться психологам. В любом случае, в волшебной школе в Шотландии теперь этих страшных личностей можно было не опасаться, что буквально развязывало Сигрид руки. Да здравствуют сложносочинённые предложения и нормальное взрослое поведение, которое всегда приходилось контролировать при всех более-менее образованных встречающихся людях. — Я не знала, что на нас теперь налагается запрет на общение с обычными людьми. Мне никто об этом не говорил. Меня могут наказать? Не хотелось бы попасть в тюрьму, если захочу купить шоколад в маркете…

Юхас была уверена, что её тон звучит достаточно несерьёзно и бодро, чтобы не понять иронию было бы просто невозможно. Петунья от такого ответа немного подзависла и явно растерялась. Нахмуренные брови чуть дрогнули. Девочка не знала, как ей реагировать: с одной стороны она определённо чувствовала необходимость улыбнуться (причём не из-за того, что собеседница сказала нечто смешное; просто в менталитете местных было вбито, что отсутствие реакции на чью-то шутку является плохим тоном), но с другой, собственные негативные эмоции мешали ей это сделать.

Сигрид чуть склонила голову набок. Ага, то есть этому ребёнку ещё и нельзя реагировать согласно собственным впечатлениям от ситуации. Мистер и миссис Эванс, очевидно, вбивали в её голову, что она должна быть идеальной и безупречной, а идеальные и безупречные не портят окружающим настроение, если у них самих оно по какой-то причине испорчено.

Одержимость «нормальностью» в будущем понятна. Тереза Юхас-Хопкинз, дубль два.

Видимо в Англии в это время всех рождённых первыми детей так воспитывали. Типа, первый ребёнок пускай будет безукоризненным восковым манекеном с идеальными манерами на радость общественности, а второго можно и для себя родить.

— Зачем вообще таким, как ты, общаться с такими, как я? — подумав над ответом секунд двадцать, всё-таки выдавила из себя Эванс-старшая, мрачно и недовольно. Руки были сложены на груди, светлые брови чуть нахмурены.

— Ну, — Сигрид хмыкнула. — Вообще, общение подразумевает обмен информацией с другим человеком, знаешь ли. Странно, но многие люди находят этот процесс фундаментальным для любой человеческой деятельности. Так что, если отвечать на твой вопрос, то, полагаю, можно сказать, что мне интересно получать от тебя некоторые сведения и делиться собственными.

Сложные предложения и научные термины всегда выбивали людей из колеи. Юхас знала, как она выглядела — мелкая одиннадцатилетняя троечница в стоптанных кедах и в большой джинсовке с кучей цветастых значков. Из её уст со стороны любого взрослого человека это воспринималось как попытка казаться круче и умнее, чем она есть на самом деле. Ровесники же всегда терялись.

Петунья смотрела на неё странно. Видимо не могла решить, это с ней что-то не так, потому что она одна из «этих», или просто сама по себе такая долбанутая.

— И… — наконец выдавила она, — …Что ты хочешь знать?

— Да мне без разницы, — махнула рукой Сигрид, растягивая губы в улыбке. — Можем обсудить погоду, притворяясь уравновешенными взрослыми британцами, а можем поговорить о чём-то более конструктивном. Например о том, почему ты считаешь себя хуже кого-то только потому, что тебе не придётся лучшие семь лет своей юности угробить на то, чтобы мешать лягушачью икру с ножками тараканов в вонючем котле.

Юхас уже изучила список ингредиентов для зелий, написанный в приложении к письму. Милое зрелище, одним набором букв способное вызвать тошноту и головокружение у кого-то впечатлительного. Кажется, она прекрасно понимала Поттера с его нелюбовью к Зельям — такое могло нравиться только человеку с большими внутренними проблемами и удивительной ненавистью к самому себе. Другой причины заниматься подобным в течение долгих-долгих лет в голову ей как-то не лезло.

Петунья моргнула, анализируя сказанное ей. Её глаза возмущённо округлились, а губы задрожали.

— Тебе легко говорить! Ты-то едешь в этот чёртов Хогвартс! Будешь махать палочкой и гладить единорогов, пока такие, как я, будут решать дурацкие примеры и учить никому не нужные баллады, — с отчётливо звучащей в голосе злостью выплюнула она и с такой яростью покосилась на дверь магазина, что не понять, в чью сторону обращена эта обличающая речь, было невозможно.

— Может быть, — равнодушно пожала плечами Сигрид, ничуть не впечатлённая. — Не буду врать: магия действительно кажется мне куда более привлекательной перспективой, чем разложение многочленов и написание сочинений в стиле «напишите ваше мнение», с оговоркой, что это мнение должно соответствовать общепринятым стандартам. И меняться с тобой местами я бы не стала, несмотря на то, что нас будут заставлять варить странные отвары из частей тела насекомых и слизи червей, которые, кажется, маги действительно пьют, — на этом моменте её собеседницу отчётливо передёрнуло. — Но, подумай, с твоей стороны это правда повод для того, чтобы спускать свою жизнь в унитаз? Да, ты не будешь махать палочкой и превращать жаб в миски для супа. Однако ты действительно хочешь провести всю жизнь с тенью младшей сестры под боком, задаваясь вопросом «А что если бы это была я, а не она»? Звучит довольно жалко, на самом деле, — безжалостно отрубила Юхас, видя, как у девочки напротив глаза наполняются слезами и явным желанием дать ей по морде. — Знаешь, чем победитель отличается от проигравшего? Пока проигравший ждёт хорошей карты и удобного расклада, победитель в это время обирает его до нитки с тем, что ему выпало.

Рецепт хорошей речи: немного честности, немного экспрессии, щепотка шутки и в самом конце, как вишенка на торте, эффектная и запоминающаяся фраза, которую можно заносить в вики-цитатник.

Прозвучало несколько пафосно, но дети обычно такое воспринимают довольно легко, в отличие от взрослых, которые бы тут же начали морщиться от переизбытка претенциозности.

Петунья моргнула и уставилась в лицо Сигрид разъярённым взглядом. Поджала губы и резко отвернулась, всем своим видом демонстрируя, что слова больше не скажет.

Юхас дипломатично сделала вид, что не замечает шмыганья и мелко дрожащего подбородка.

Девочки в двенадцать такие впечатлительные. Одно грубое слово — и уже глаза на мокром месте.

Спустя мучительных сорок минут ожидания под самым солнцепёком, оставшаяся часть семейства Эвансов таки вышла. При этом МакГонагалл с оставшимися подопечными до сих пор не появилась. Сигрид предполагала, что торчать в банке в такое время может быть не особо приятно. Но там хотя бы прохладно было. На улице же пекло.

Лили Эванс сияла. Ослепляла всех улыбками и яркостью волос. Сначала Юхас не обращала на неё особого внимания — ну девочка и девочка, ничего особенного, в одиннадцать лет всегда есть такие вот солнышки, затмевающие всех и вся. Но теперь она присматривалась к ней специально, всё-таки третий книжный персонаж, встреченный ею в непосредственной близости. Рыженькая, удивительно хорошенькая, с веснушками, ямочками на чуть пухлых щеках и с такими же травянистыми глазами, как у матери-блондинки. Очень яркая. Рядом с ней действительно было сложно не теряться.

Сигрид думала, что Петунье просто не повезло. У Лили Эванс была харизма, врождённая способность привлекать внимание окружающих и нравиться им. Если бы у тёти будущего Мальчика-Который-Выжил не было именно такой младшей сестры, то именно она была бы любимой дочерью, принцессой и солнышком.

Бывает. С этим нужно либо просто смириться и строить свою жизнь дальше, либо до конца дней своих гнаться за недостижимым идеалом в лице слишком яркой девочки.

— Теперь ты, да? — мать появилась за спиной пристально наблюдающей за скованным и довольно сумбурным семейным воссоединением Юхас, заставив ту вздрогнуть.

Мысли о причинах, которые заставят Петунью вести себя как последняя стерва с Лили Эванс и будущим племянником, тут же испарились, оставляя вместо себя целый фейерверк из дикой какофонии смутных образов.

Палочка. Собственная палочка, возможность творить магию и волшебная школа.

Ей было двадцать четыре, когда она умерла в прошлом мире. И ещё одиннадцать лет она была Сигрид Юхас.

Она любила смотреть на окружающих свысока и закатывать глаза, когда кто-то рядом в очередной раз вёл себя по-идиотски.

Но сейчас она как никогда раньше, ни в этой жизни, ни в прошлой, чувствовала себя настоящим маленьким ребёнком, дорвавшимся до самой настоящей сказки.

Сигрид ворвалась в помещение без стука, словно бунтующий подросток в свою комнату, чтобы отвязаться от надоевших предков.

Ей всегда казалось, что у подобных мест есть какой-то свой, отдельный, специфический запах; своя атмосфера; свой привкус и своя частота звучания. Старые дома, каждая досочка в которых исполняла роль части коллектива в давно сыгранном оркестре, уже наловчившегося исполнять моцартовский «Реквием» или бетховенскую «Лунную сонату», пыль в которых ложилась на все — не только горизонтальные — поверхности неровными пластами, а ещё создавала завихрения в воздухе, которые можно было разглядеть невооружённым взглядом на свету, с трудом просачивающемся сквозь узоры мутных разводов на старом оконном стекле. Тысячи и тысячи древних коробочек, в совершенно хаотичном порядке разбросанных по пространству пыльного и разваливающегося на отдельные составляющиеся магазинчика, смотрелись не менее чудно́, чем полузасохшее растение в самом дальнем и тёмном углу.

Сигрид ещё раз осмотрела помещение, вопреки всем постулатам арт-дизайна, внутри каким-то образом, несмотря на полумрак и захламлённость, кажущееся намного больше, чем снаружи. Она отметила про себя, что даже краски, наполняющие лавку, внезапно утратили свою привычную яркость, став на несколько тонов приглушённее. Словно за углом прятался режиссёр, приказавший понизить яркость и теплоту в кадре на компьютерах. Найти другого объяснения, почему лёгкая блуза матери красивого красноватого цвета оттенка благородной бургундии внезапно начала смотреться почти коричневой, она не могла.

Юхас сглотнула. Сказка начинала ощущаться как-то неправильно.

Несмотря на то, что в подобных зданиях издавать скрипы, стоны, хлопанья от настоящих хозяев таких мест — сквозняков — должно было буквально всё, сухое и хриплое покашливание за спиной заставило её вздрогнуть. Режиссёры не самых качественных, малобюджетных ужастиков обожали эксплуатировать этот эффект — когда обстановка вокруг героев накалена до предела, жуткая атмосферная тишина вкупе с затемнением экрана, на котором уже видишь собственное перепуганное отражение, заставляет подсознательно ожидать громких звуков и появления главного монстра или чудовища, но ты всё равно подскакиваешь на месте, когда страшное нечто всё же появляется, как и планировалось.

Сигрид знала, что Олливандер был здесь. Судя по всему, он не выходил из этого дома последние пару веков. И она знала, что он любит появляться неожиданно; преимущества послезнания типичного попаданца всё же работали не только в фанфиках. Но не дёрнуться в подобии испуга не удалось.

— Так-так-так… — старик Олливандер был седым, блеклым, худым и почти полностью прозрачным существом, какое было гораздо легче принять за призрака, чем за полноценного человека. Юхас недоумённо нахмурилась, не понимая, как такое может быть: пространство, скрытое за тонким телом волшебника, почему-то не представлялось для неё ни малейшей загадкой, словно старик и правда просвечивался насквозь. Но проблема заключалась в том, что просвечивались в этом человеке только границы черепа, остро выступающие сквозь тонкую, как лист, дряблую кожу. Сам же он оставался вполне материальным существом, состоящим из плоти и крови. — Полагаю, здесь определённо будет либо липа, либо виноград… Скорее, всё-таки липа…

Сигрид помнила, как ей делали флюорографию. Ощущения от взгляда Олливандера довольно сильно походили именно на это.

Она успела только моргнуть перед тем, как ей в руку всунули длинную тёмную палочку.

И ничего.

Облом. Она ожидала более бурной реакции. Ну там небольшой ураганчик, искорки, взрыв какой-нибудь…

— Значит эта подруга подойдёт кому-то ещё, — задумчиво изрёк старик. — Попробуем другую сердцевину…

О палочке он говорил как о давнем знакомом. Вряд ли люди для него казались стоящими внимания — его друзьями всегда были только бесчувственные деревяшки, в его мире наделённые сознанием и душами.

Сигрид взялась за ещё одну, которую отобрали через мгновение, как пальцы сомкнулись на рукоятке. Потом последовала ещё и ещё. Никакого эффекта, ничего необычного.

На девятой или десятой палочке, когда Юхас уже начала переживать и накручивать себя до мыслей «О нет, я не волшебница, раз ничего не происходит», внезапно последовала реакция.

Стоящую в углу вазу разнесло на кусочки.

Олливандер выглядел заинтересованным.

— Хм… — выдавил он. — Что ж, видимо нужно попробовать менее очевидные сердцевины… Липа и перо феникса. Крайне самодовольная, самодостаточная и имеющая свои собственные представления о том, как нужно колдовать. Мне возвращали её тридцать раз, поскольку не могли справиться с её характером.

Отличная характеристика. Сигрид ухватилась за рукоятку и…

Это определённо было тепло. Лицо обдало жаром, как от приближения к горящему костру, над которым ты жаришь зефир в компании идиотов-друзей, травящих тупые пошлые шутки и пересказывающие сюжеты просмотренных накануне ужастиков.

Фейерверк красных искорок озарил мрачное, тёмное помещение тёплым светом.

В руке палочка отдалась нетерпеливой вибрацией. Резко захотелось взять и взмахнуть, сотворив какое-нибудь мощное колдунство и…

Юхас одёрнула себя. Так, колдовать нужно в Хогвартсе, под присмотром людей, которые смогут если что нивелировать возможный ущерб.

Никакого несанкционированного колдунства. По крайней мере, не здесь и не сейчас.

— Надеюсь, вы сможете одержать верх над её строптивостью… — проговорил Олливандер, поглаживая подбородок. — Обычно её покупали уже взрослые маги, думающие, что смогут переломить её волю. Но не думаю, что это было правильным выбором методов. Вы, мисс?.. — он прищурился.

— Юхас. Сигрид Юхас.

— Да, вы, мисс Юхас, ещё ребёнок и обладаете более гибким мышлением. Попробуйте ужиться с этой упрямицей. И с вас восемь галлеонов.

***

Сигрид устало вздохнула, наблюдая, как мать обменивается какими-то впечатлениями с миссис Эванс. Среди книг в магазине «Флориш и Блоттс» можно было потеряться, что Юхас и собиралась сделать, но тут их настигла МакГонагалл вместе с семьёй из Ливерпуля, и особо разгуляться теперь было невозможно.

Единственным, что Сигрид смогла купить сверх программы, была подсунутая между «Травологией и гербологией» и «Трансфигурацией для самых начинающих» брошюрка «О магическом мире для грязнокровок».

За этим не совсем запрещённым, но явно не одобряемым взрослыми занятием её застала Лили Эванс.

— Что это? — недоумённо моргнула она, кивая в сторону торчащих под толстыми книгами листов бумаги.

— Пособие для маглорождённых, — Юхас равнодушно пожала плечами. Рыжая вскинула брови. Некоторое недовольство, которое Сигрид заметила в предыдущем вопросе, моментально исчезло.

Ой, а вот это уже интересно.

— Но тут написано «грязнокровок». Профессор МакГонагалл говорила, что так называют маглорождённых волшебники-снобы и что это оскорбительно, — довольно спокойно высказалась она, но выглядела при этом скорее заинтересованной в ответе, чем в конфронтации и споре.

— Мне кажется, что чтобы противостоять оппоненту с противоречащей твоим представлением позицией, нужно прежде всего эту позицию понять, — очевидное решение, почему-то всегда остающееся для людей откровением за семью печатями. — Взглянуть на мир его глазами. Понять, почему он думает так, сформировать своё отношение к предмету спора, основываясь на его данных, и решить для себя, соглашаешься ты с ним или нет.

— Но как можно согласиться с тем, что тебя считают отбросом только потому, кем ты родилась? — Лили выглядела удивлённой.

— Понимать и принимать — разные вещи. Когда ты не понимаешь человека, с которым споришь, а он не понимает тебя, это буквально получается разговор двух людей, стоящих по разные стороны бетонной стены и пытающиеся переспорить друг друга, при этом не слыша аргументов оппонента, — Сигрид забрала оплаченные матерью учебники со стойки и обернулась. — Все конфликты происходят от того, что люди не слышат друг друга.

Лили Эванс окликнули родители и получить какую-то внятную реакцию не удалось. Но и то, как быстро она перешла с недовольства на интерес и как легко это донесла до постороннего человека, уже было занимательно.

После учебников по программе было посещение магазина школьной формы. К нему подошла оставшаяся семья с мальчиком с фингалом. Сначала в ателье запустили Сигрид и Эванс-младшую, где мадам Малкин быстро сняла с них мерки, а потом с парней.

После МакГонагалл повела родителей закупаться ингредиентами для зелий, что Юхас предпочла пропустить — запах там стоял такой отвратный, что дышать было невозможно даже через рот. Так что раз уж мать захотела проучаствовать в её сборах в школу, то пускай она этим и занимается.

Сама Сигрид осталась на улице и, немного осмотревшись, заприметила небольшую лавку с занимательным названием «В кошели Морганы».

Собственно, возвращаясь к теме зубной пасты и отказа ей её продавать…

Это оказался магазин всяких забавных гигиенических штук. Шампуни, мыло, лосьоны, косметические принадлежности… Мимо отдела с магическими прокладками Сигрид прошла как мимо ожившего ночного кошмара. Нет уж, у неё ещё была пара лет до того момента, как эта фигня начнётся снова. Так что прочь-прочь…

Все эти штуки были занимательными. Не просто флакончики с мылом и шампунями; под каждым из них было подписано, что конкретно делает содержимое бутылочки. Сигрид с интересом прошлась мимо целой коллекции пузырьков, которые меняли цвет волос (под одним даже было написано, что он заменяет волшебную шляпу из Хогвартса, выкрашивая волосы в цвет подходящего факультета). Остановилась она рядом со стендом с зубными пастами.

Конечно, зубная паста со вкусом мясного пирога и порошок, после которого зубы переливаются радугой всю ночь, были забавными. Но особое внимание Юхас обратила на пасту с романтичным названием «Дыхание дракона», после которого, если верить инструкции, можно некоторое время дышать пламенем, как фокусники в фильмах.

Сигрид было двадцать четыре, когда она умерла. В теле этой девочки она жила уже одиннадцать лет. Но, естественно, когда перед ней открылось такое количество прикольных штук, удержаться было невозможно.

Тем не менее, за стойкой оплаты её послали.

Это была молоденькая девочка, лет девятнадцати, наверное. На ней была болотно-зелёная струящаяся мантия и странный розовый бант, приклеенный справа на совершенно прямые и распущенные волосы. Лично Юхас понятия не имела, на чём и как он держался.

— Я ещё раз повторяю вам, мисс, я не имею права продавать вам эту вещь, пока вам не исполнится семнадцать. Возьмите пасту «Плевок келпи», — с совершенно нескрываемым раздражением выговорила кассирша, которую Сигрид за последние десять минут умудрилась капитально достать.

В своё оправдание, ей действительно была нужна эта паста.

Опять же, кому вообще придёт в голову рисовать эти «17+» на упаковке?!

— Это долбаная зубная паста. Не биологическое оружие, не рука славы, не алкоголь, не наркота, не статья по налогообложению! Зубная паста! Для того, чтобы почистить зубы! — Сигрид хотела эту пасту, чёрт возьми, и она должна была её получить.

— Что за шум? — из неприметной дверцы в глубине магазина вышел представительный мужчина лет тридцати пяти. Высокий, подтянутый, с брутальной щетиной и пронзительными серыми глазами. Судя по тому, как сжалась девчонка-продавщица, это был владелец.

— Мистер Лонгботтом, эта мисс хочет купить «Дыхание дракона» и отказывается принимать отказ! — незамедлительно пожаловалась ассистентка, пока Юхас изучала новое действующее лицо.

— Потому что зубная паста — это не алкоголь, — тем же тоном, что и собеседница, проговорила Сигрид, складывая руки на груди.

Мужчина выглядел немного удивлённым и сбитым с толку.

Кстати…

«Мистер Лонгботтом» — это родственник ещё не появившегося на свет Невилла?

Колокольчик над дверью зазвенел. В помещение ввалилось два рыжих парня, сильно похожих друг на друга. Разнояйцевые близнецы, либо братья-погодки — тут же констатировала Юхас.

— Здрась-те, мистер Лонгботтом! — жизнерадостно поприветствовал один. — Мы к Фрэнку.

— Да, проходите, ребята, — растерянно отмахнулся мужчина, после чего обернулся обратно к Сигрид. — Видите ли, мисс, мы не можем продать вам эту пасту до совершеннолетия, поскольку в состав входит огневиски. Это магический алкоголь, причём довольно крепкий.

Ой.

Сигрид возмущённо покосилась на девушку-продавщицу.

То есть, раньше она сказать этого не могла? Нахрена было десять минут парить ей мозги?

— Ладно, я возьму «Радужную улыбку», но только потому, что вы — симпатичный, — выпалила Сигрид, пыша праведным гневом.

Понабирают в штат непонятно кого, кто не может сказать, почему именно детям нельзя продавать продукты, содержащие алкоголь, а покупатели потом время теряют!

3. Чемодан, вокзал, Хогвартс или «Дела семейные».

Приезд бабушки Марго и деда Йорка был совершенно предсказуемым явлением, закономерно следующим из невнятного мычанья матери по телефону, призванного донести до почтенных старцев, что их единственная внучка вместо какой-то там престижной школы, связи мистера Хопкинза в которой всегда добавляли ему энное количество баллов в глазах старушки Марго, едет в закрытый пансион в Шотландии.

Сигрид наблюдала за разворачивающимся действом с хорошо улавливаемым по её лицу желанием закатить глаза и сбежать к себе в комнату.

Бабушка приехала рано утром. Был понедельник, мистер Хопкинз бегал по всему дому в белых хлопковых трусах (такие иногда можно было увидеть в старых-старых фильмах — выглядело откровенно отвратительно, Кельвин Кляйн, став свидетелем этому, должен был бы застрелиться), носках и рубашке, громко, с чувством и экспрессией причитая о том, какая непутёвая жена, постоянно прячущая его галстуки, ему досталась. Чудовищный галстук в оранжево-зелёную крапинку, способный одним своим видом довести до эпилептического припадка какого-нибудь знатока моды, тем временем, валялся где-то под кроватью Юхас — Тор затащил его туда, очевидно, пытаясь спасти всё ещё обладающих зрением людей этого дома от кровоизлияния через глаза.

Мистер Хопкинз как раз с удивительным драматическим талантом распекал всех сотрудниц прачечных, изобретателей стиральных машинок и, кажется, планировал перейти на суфражисток конца девятнадцатого века, когда входная дверь распахнулась, а на пороге появилась миниатюрная, полностью седая женщина и огромный, похожий на викинга, такой же седовласый старик.

Тереза в этот момент ползала на коленях с фонариком и пыталась отыскать под кухонным гарнитуром хоть что-то, похожее на орудие массового поражения, которым на самом деле являлся любимый галстук её любимого Петера.

Сигрид валялась в кресле в гостиной, закинув ноги на подлокотник и вяло скользя взглядом по строчкам библиотечного «Гения и богини». Вся школьная хогвартская программа уже была прочитана раза три, освоена и чуть-чуть законспектирована, так что она вернулась к привычной философско-психологической художественной литературе, всегда выдаваемой ей библиотекарем со скрипом и большим нежеланием.

Тор в это время возлежал на соседнем кресле и методично вылизывал своё кошачье достоинство, пока на него не обращала внимания всегда запрещающая делать это мама и прорывавшийся периодически отвести его на кастрацию Хопкинз.

Идиллия.

Бровь бабушки — левая — изящно и царственно приподнялась, демонстрируя весь спектр недовольства и пренебрежения хозяйки к данной ситуации. Мистер Хопкинз застыл истуканом, оборвавшись на слове «не-соб-ран-нос…». Под взглядом любимой тёщи он походил на замершего посреди дороги оленя в свете фар.

— Ба! Дед! — Сигрид молниеносно сориентировалась, зашвырнув книгу подальше на стоящий в гостиной каяк, после чего выбежала встречать дорогих родственников. Если с дедом ещё можно было иметь дело, то бабка Марго, завидев в руках внучки возмутительное чтиво, конструктивно критикующее религию, семейные ценности и авторитет старших, точно бы устроила скандал. — Как Сент-Айвз? Ещё не смыло?

Дед и бабка жили в милом домике на побережье моря, в Корнуолле. Ехать до Ноттингема было неблизко, но не настолько, чтобы мать могла хоть сколько-нибудь расслабиться, сообщая о своей жизни что-то такое, что могло вывести её родителей из состояния равновесия.

Отчитываться предкам в почти тридцать обо всех принятых тобой решениях определённо было отстойно и унизительно. Сигрид бы такое не стерпела ещё в прошлой жизни, когда над ней ещё нависали некоторые обязательства перед её родными родителями. Но у местных было своё собственное представление о нормальных и ненормальных семейных взаимоотношениях.

Бабушка чуть наклонилась, позволяя внучке чмокнуть её в подставленную щёку. Дед ласково улыбнулся, потрепав Юхас по голове и чуть прижимаясь сухими губами к макушке.

— Пока стоит, — хмыкнула Марго Юхас. — И что ещё за «Ба»? Тебе так сложно договорить несчастных пару слогов? — проворчала она, входя в помещение не разуваясь.

— Твоя мама нам недавно сообщила о твоей намечающейся учёбе в Шотландии, так что Марго немного не в настроении, — тихо пояснил дед, продолжая тепло улыбаться. Пожалуй, это был самый любимый родственник Сигрид, единственным недостатком которого было феноменальное неумение иметь собственное мнение и потакание абсолютно всем мимолётным прихотям супруги. А в остальном, человек это был всецело положительный. — Надо же, этот комок шерсти ещё жив… — завидев Тора, проговорил он, резко сворачивая в гостиную.

Мама вышла с кухни, одёргивая задравшееся платье. Это, естественно, удостоилось крайне говорящего взгляда от бабушки. Мистер Хопкинз продолжал стоять, раскрыв рот.

— Не желаешь поприветствовать родителей подобающим образом? — в словах Марго определённо не было пассивного давления и манипуляции, не-а. Это просто была привычная этой женщине манера общения.

Иногда Сигрид было искренне жаль свою мать.

— Конечно, мама, рада вас видеть, — скованно выдавила Тереза, чмокая подставленную бабушкой щёку и обнимая Йорка. — Долго добирались?

— Под Лондоном как обычно пробки. Теперь эти идиоты из правительства ещё и собираются огородить его, чтобы начать строительство какой-то там невероятно всем необходимой кольцевой дороги, обещающей быть одной из самых длинных в Европе. Словно жильём всех в этой стране уже обеспечили, — села на свою любимую тему бабуля. Сигрид прикинула, что речь шла про знаменитую М-25, которую очень знатно простебали Терри Прачетт и Нил Гейман в «Благих знамениях» двадцать лет спустя. — Вы так и собираетесь стоять в нижнем белье? Думаете, что вы в настолько хорошей форме, чтобы мы сочли это приятным для глаз зрелищем? — резко развернувшись к Петеру, мгновенно поменяла предмет разговора бабушка.

— Да ладно, тебе, Мэрги, — из гостиной высунулся дед с Тором на руках. — Может быть это единственное место, где Пит может дать волю своим нудистским наклонностям.

Мистер Хопкинз побледнел. Потом покраснел. Потом покрылся неровными багровыми пятнами. На том моменте, когда он явно собирался позеленеть, его жена кинула на него такой угрожающий взгляд, что он предпочёл ретироваться наверх, в спальню, быстро пролепетав какие-то сумбурные извинения.

Если не обращать внимание на то, как на самом деле сильно такие приезды бабушки и дедушки давили на делающуюся ещё меньше и неуверенней в себе мать, то Сигрид такие моменты искренне обожала.

Ибо так ему и надо, да.

— Не то чтобы я была настроена против него — ты же знаешь, Терри, лучшего тебе всё равно не найти, — Марго чуть поморщилась, — но я бы настоятельно рекомендовала тебе поговорить с ним на счёт этого, — дождавшись, пока наверху хлопнет дверь, проговорила бабушка, усаживаясь за стол. Сигрид плюхнулась рядом. Мать побежала заваривать чай, экстренно пытаясь правильно определить количество заварки. — Я тут начала читать книги по детской психологии, и, знаешь, многие авторы сходятся во мнении, что девочки во взрослой жизни часто выбирают мужчин, похожих на их отцов. В случае Сигги пример определённо оставляет желать лучшего.

Юхас-младшая фыркнула себе под нос. Эта теория, конечно, не была лишена некоторого смысла, но работала не в настолько большом количестве случаев, как обычно это преподносилось. А вообще, довольно странно, что бабушка этим заинтересовалась. Психологию в этом времени всё ещё считали псевдо-научным шарлатанством, наряду с пара-науками, так что Марго определённо не должна была даже смотреть в сторону этих книг…

Кроме того, там же наверняка должна быть сказана хотя бы пара слов о том, как не надо воспитывать детей. Вряд ли эта женщина не заметит настолько большой камень в свой огород.

С другой стороны, она вполне могла бы просто проигнорировать данный раздел. Если Марго искала книги исключительно по детской психологии, то наверняка ей нужно было найти в них именно огрехи дочери в воспитании уже её ребёнка, а не собственные промахи, которых, по её мнению, и быть не могло…

Тайна раскрыта. Мирового заговора тут нет. Сигрид просто достала всех своей ненормальностью.

— Петер опаздывает, — сконфуженно отозвалась Тереза, включая газовую плиту и ставя на неё чайник.

Сигрид могла бы сдать маминого муженька с потрохами и на блюдечке, разъяснив, что всесветлейший мистер Хопкинз посеял свой галстук, но тогда бы матери досталось за компанию и за «разболтанность и неорганизованность, не достойные приличной, уважающей себя хозяйки! У тебя везде бардак, Терри! И в доме, и в голове, и в жизни!».

Пока что Юхас была во вполне благодушном настроении и подставлять непутёвую родительницу не планировала.

Тем более, кажется, поводов для того, чтобы мать получила нагоняй, и без вмешательства Сигрид было предостаточно.

Мистер Хопкинз сбежал вниз по лестнице, уже в брюках, в ботинках, в пиджаке и без галстука, скомкано со всеми попрощался и стремительно покинул дом. Кажется, приезд родителей жены не вписывался в его и без того испорченное потерей галстука утро. Другой, менее вызывающий и бросающийся в глаза, он очевидно надевать принципиально не стал.

— Ну, когда все лишние покинули данное место, — поднося чашку к губам, проговорила бабушка, — можно и обсудить, какого дьявола ты, Терри, творишь. Кстати, заварку ты передержала, — она снова поморщилась, отставляя чашку в сторону.

Мама упёрлась взглядом в стол, складывая руки крест-накрест. Она беспомощно закусила губу и приготовилась терпеть кучу язвительных комментариев в свой адрес. Сигрид тихо вздохнула. Ей сейчас предложат покинуть кухню, чтобы взрослые и не очень личности сами разобрались с вопросом её будущего, или хотя бы ради приличия поинтересуются её мнением?

Рядом с Юхас опустился дед. Тор на его руках лениво мурчал, время от времени зевая. Выглядел Йорк так, словно единственным его желанием в данную минуту было оказаться где-нибудь как можно дальше от успевшей в край достать его за время поездки жены.

— Это очень хорошая школа, — тихо проговорила Тереза, не отрывая взгляда от столешницы.

Прекрасный аргумент, учитывая, что Хогвартса нет ни в одном перечне частных школ Соединённого Королевства.

— В Шотландии? — с непередаваемым скепсисом хмыкнула бабушка. — И куда она потом поступит? В Оксбридж, разумеется? — ядовитой иронией можно было отравить стадо упитанных слонов.

Эта женщина с удивительным изяществом игнорировала то, что ни Оксфорд, ни Кембридж не светили Сигрид, даже поступи она куда-там-они-хотели-её-запихнуть.

— Мама, — выдохнула Тереза сквозь зубы. — Сиг явно не тянет на кого-то, кого пригласят в колледж из высшей лиги, — женщина кинула на Юхас опасливый взгляд. Хоть кому-то было неудобно обсуждать её при ней же. — После той школы, в которую её приняли, у неё есть все шансы устроить нормальную жизнь…

Не то чтобы мама была в этом уверена… Но знакомство с такой семьёй, как Эвансы, её немного успокоило. Если уж они (мистер Эванс был заведующим в хирургическом отделении больницы Коукворда, а миссис Эванс была председателем местного клуба любительниц садоводства) с такой лёгкостью и радостью отпустили младшую дочь в магический мир, то Тереза по крайней мере старалась принять природу способностей своего ребёнка.

Хотя навязчивая идея про «нормальную жизнь» никуда не делась. Ну да. Как же.

— Нормальную жизнь доярки в какой-нибудь шотландской глубинке? Чему её там научат? Есть бараньи потроха, пить виски и играть на волынке? — изящно вскинула бровь Марго.

Британский снобизм цвёл и пах в этой женщине во всей своей красе. Сигрид впечатлённо вскинула брови. Такой искренней антипатии к части своей же страны и стереотипности мышления она как-то раньше не замечала за ближайшими родственниками.

Возможно, всё дело было в том, что она просто выключалась из разговора при первом же упоминании политики.

Юхас честно попыталась вмешаться.

— Бабушка, я… — договорить ей не дали.

— Не лезь в разговоры взрослых, Сигги, — отмахнулась от неё женщина. — И вообще, это разговор не для твоих ушей. Почему бы тебе не пойти и не погулять по окрестностям? Прогулки на свежем воздухе полезны для здоровья. Особенно в твоём возрасте.

Сигрид моргнула. Как обычно её мнение интересовало окружающих чуть больше, чем мнение фикуса, когда его пересаживают в другой горшок.

Обычно её это не волновало: какая разница, если она всё равно пропустит всё мимо ушей и сделает по-своему? Но сейчас как-то совсем некрасиво получалось. Её впервые в этом мире что-то действительно увлекло настолько, что заставило вылезти из раковины. Конечно, это было не слишком заметно со стороны, но та же самая Тереза должна была бы это заметить.

В этот раз, видимо, придётся начать отстаивать свою позицию. Юхас не была уверена в способности матери противостоять бабушке настолько, чтобы доверить собственное будущее. С неё бы сталось прогнуться и не пустить в Хогвартс даже под угрозой магических коллапсов.

— Если хоть кого-то здесь интересует моё отношение к ситуации, то эту школу я выбрала сама и учиться я там тоже захотела сама, — вставая из-за стола, выпалила она. Мама недоумённо заморгала, не ожидая внезапной поддержки в этой битве от обычно полностью индифферентной ко всему дочери. — Если меня отправят в какое-то другое место, то учиться я там вообще не буду и приложу максимум усилий, чтобы меня исключили.

Дом Юхас покидала под аккомпанемент оглушительной тишины.

***

День сборов отличался особенной атмосферой дурки из сериалов примерно девяностых годов. Сигрид подавила желание сделать фейспалм, который в эту жуткую эпоху вообще не был распространён. Мать разложилась с её чемоданом и вещами на всю гостиную. Огромный агрегат, больше похожий на комод на колёсиках, стоял посреди комнаты и мешал проходить вместе с кучей вещей, которые, по идее, туда надо было засунуть.

Юхас моргнула, обозревая пять махровых полотенец, которые мать пыталась запихнуть на самое дно чемодана. Рядом валялись три пледа разной степени плотности.

— Ты думаешь, там не будет полотенец и одеял? — вскидывая брови, поинтересовалась Сигрид, подпирая плечом дверной косяк. Тереза стрельнула в её сторону строгим взглядом.

— Я понятия не имею, как работает логика волшебников! МакГонагалл даже не объяснила, как искать эту платформу девять-с-дробью. Если бы я не затронула эту тему в разговоре с Роуз Эванс, как бы ты вообще попала в эту школу? — вполне обоснованно возразила мать. Юхас хмыкнула, понимая, что в словах женщины есть смысл.

Не признаваться же в преимуществе послезнания попаданца. Лучше уж потерпеть материнское вмешательство в процесс собственных сборов, а ночью просто пересобрать всё по-новой, выложив ненужные вещи и доложив нужные — Тереза могла три раза вернуться за ключами, ей нельзя было доверять такую важную миссию.

Но вот дать поиграться в хорошего, ответственного родителя нужно было обязательно. Сигрид вполне отдавала себе отчёт в том, что уезжает минимум на девять месяцев. Мать её всё-таки любила, какой бы отстранённой, холодной и не вписывающейся в эпоху Юхас ни была. Да и, в конце концов, в глубине души ей было приятно, когда о ней заботилась конкретно эта женщина…

Наутро Сигрид чуть не проспала. Её попытки разобрать вещи и собрать снова увенчались успехом, но ценой этому был острый недосып. Вместо полотенец и пледов она доложила несколько старых мужских свитеров, которые обнаружились на чердаке. Шотландия как-то не ассоциировалась с местом, где тебе могли бы понадобиться купальники. Также она заметила, что мама вообще забыла про обувь. Пришлось искать в чулане зимние и весенние ботинки, при этом пытаясь никого не разбудить. Расстраивать Терезу, воспринимающую себя ответственной и взрослой, а дочь — беспомощной и нуждающейся в опеке, не хотелось.

С каких пор её вообще это волнует?

Вся обувь не влезла в чемодан, поэтому пришлось искать дополнительный рюкзак. Там места оказалось достаточно, и Юхас, тяжело вздохнув, закинула туда таки одно из полотенец, выложенный ранее непонятно зачем нужный махровый халат, дополнительную пару шерстяных носков и домашние тапочки.

Мать недоумённо вскинула брови, когда дочь спустилась с чемоданом, сумкой и рюкзаком вместо одного чемодана.

— Я решила положить семейные альбомы. Они не влезли, — совершенно спокойно соврала Сигрид. Это возымело свой эффект: глаза матери наполнились слезами, а дальше последовали жаркие объятья.

— Вы там долго? Нам ещё до Лондона в пробках стоять, — раздражённо прервал их минутку семейных нежностей мистер Хопкинз, курящий около авто.

В результате на вокзал они приехали за полчаса до отъезда, что оказалось не так уж и плохо, как стращал всех Петер на протяжении всей дороги. К поездам он, чему Сигрид очень и очень порадовалась, не пошёл, оставшись дожидаться жену в машине. Тереза же решила проводить дочь хотя бы до перехода на нужную платформу. Пока они шли, женщина в очередной раз за последние несколько дней начала причитать по поводу слишком долгой разлуки и отсутствия нормальных способов связаться.

Сигрид молчала. Её куда больше занимала предстоящая поездка, распределение и учёба в настоящей школе магии.

— Скажи, ты совсем не переживаешь, что уезжаешь от меня? — резкое изменение тона с обычного на надрывный заставило Юхас вынырнуть из собственных мыслей о будущем факультете и перевести расфокусированный взгляд на мать.

Последнюю неделю после отъезда бабушки с дедушкой она старалась уделять Терезе как можно больше собственного времени и внимания. Раньше она спокойно уходила из дома и максимально долго избегала возвращения обратно. Не то чтобы ей было некомфортно рядом с конкретно этими людьми, или просто людьми… Но как-то так сложилось, что Сигрид предпочитала не связываться.

Видимо, проснувшаяся совесть заставила Юхас изменить собственным привычкам и компенсировать маман грядущие девять месяцев разлуки хотя бы несколькими днями беспрерывного общения. Они сходили в кино, съездили в магазин за покупками, вместе посмотрели какое-то тупое шоу для домохозяек, в котором слово «беременная» заменялось идиотскими эвфемизмами, и Сигрид даже разрешила научить себя готовить лазанью.

Но этого, по всей видимости, оказалось недостаточно, чтобы мама успокоилась.

— Мне будет не хватать тебя и я буду скучать, — максимально искренне и проникновенно произнесла Юхас, заглядывая Терезе в глаза. — И как только я приеду туда, тут же напишу тебе длиннющее письмо на десять страниц. И все соседи будут странно коситься на вас уже через месяц от того, как часто к вам будут летать совы.

Видимо, это растрогало и успокоило мать в достаточной степени, чтобы та снова устроила слезливые обнимашки. В этот раз Сигрид даже неловко погладила её по лопаткам.

Как-то неловко. Если бы вместо неё в этом теле жила оригинальная дочь Терезы Юхас, то отношения между матерью и дочерью наверняка были бы совершенно другими. И женщине не пришлось бы так часто задумываться над тем, хорошая она мать или нет, из-за того, что ребёнок ведёт себя ненормально. Чувствовать стыд и вину в данной ситуации наверное правильно? Но, с другой стороны, а что вообще в этой ситуации зависело от неё? Что она могла сделать, чтобы изменить собственное взрослое мышление? Начать притворяться реальным ребёнком? Треснуться головой, чтобы отшибло память о прошлой жизни?

Терезе просто не повезло с дочерью. Ничего с этим фактом уже сделать было нельзя.

— Тереза! — трогательную сцену оборвало появление Эвансов. Роуз, та самая блондинка с причёской Мерлин Монро, сразу же подошла к Юхас-Хопкинз, после чего последовали церемонные поцелуи воздуха около щёк. Сигрид как-то упустила тот момент, когда эти две умудрились настолько тесно сдружиться. — Рада видеть тебя! Удивительно, как удачно мы подъехали.

— Добрались без пробок? Мы вот встали на подъезде к Лондону, — участливо поинтересовалась женщина, моментально включаясь в светскую болтовню ни о чём. Юхас подавила желание закатить глаза: британская любовь к бессмысленным обсуждениям погоды и прочей фигни выводила её из себя и заставляла задумываться о переезде куда-нибудь далеко-далеко, где у людей куда меньше времени и больше проблем, чтобы не приходилось участвовать во всех этих псевдо-милых сценках.

— На полтора часа застряли уже здесь, около центра. Думаю, было бы быстрее дойти пешком, но у Лили оказалось столько вещей… — миссис Эванс красноречиво замолчала. Тереза понимающе закивала. Обе женщины переключились на обсуждение процесса сбора дочерей к школе. И если в случае рыжей ведьмочки Сигрид была готова поверить в необходимость целых суток проведения инструктажа на тему поведения в закрытых пансионатах и непосредственного вмешательства в собирание чемоданов, то круглые глаза матери от осознания, что та забыла поговорить с дочерью про всякие неожиданные подробности женской физиологии, Юхас искренне позабавили.

Интересно, следующее материнское письмо будет содержать выкладки из учебника по биологии?

Остальные члены семьи Эванс стояли в сторонке и терпеливо ожидали, когда женщины наговорятся. Мистер Эванс (всё ещё шикарный мужчина, в личном рейтинге Сигрид занимающий второе место после мистера Лонгботтома из «Кошели Морганы») явно хотел уже поехать домой, судя по тому, как часто он кидал взгляд на часы. Петунья выглядела так, словно разрывалась между желанием вцепиться младшей сестре в волосы и желанием зарядить в глаз стоящему рядом неопрятному черноволосому пацану с крючковатым носом и земляным цветом лица, очевидно, пришедшего вместе с Эвансами. В этот раз блондинка явно даже не думала о слезах; всю её фигурку явно охватывала чистая и ничем не замутнённая жажда крови.

Лили в этот раз точно не светилась жизнелюбием и нетерпением. Выглядела она очень подавленной и виноватой, судя по тем взглядам, которые исподтишка кидала на старшую сестру.

Кажется, там какой-то конфликт произошёл перед первым годом обучения… Дырявая память на этом моменте давала явный сбой. С другой стороны, до прихода МакГонагалл она даже не предполагала, что эти сведения нужно хранить в голове, так что проблемы с хронологией событий в книге, которую читала подростком в прошлой жизни, явно были не такими уж и необъяснимыми.

Сигрид перевела взгляд на черноволосого пацана. Кажется, это был главный козёл всей поттерианской эпопеи. Северус Снейп, Принц-полукровка, раскаявшийся антагонист и вообще самый глубокий и неоднозначный персонаж у Роулинг. Мини-версия Алана Рикмана на Алана Рикмана совершенно не походил; он был одет в странные драные бриджи, разваливающиеся грязные ботинки и ставшую больше серой рубашку, судя по некоторым складкам, бывшую женской. Особой миловидностью пацан тоже не отличался, что бы там снейпоманки себе ни воображали. На актёра, игравшего Снейпа в одиннадцать, он не был похож совершенно.

Мальчишка зыркал на мир озлобленными забитыми глазами и вообще создавал впечатление зверёныша, которого достали из клетки и кинули в очень людное место. Обычно такие глаза были у беспризорников и детей из приюта, и с социальными навыками у таких детей было соответствующе.

Именно поэтому Сигрид решила взять обязанность знакомства на себя. Сложившаяся атмосфера к этому, конечно, не располагала, но когда и кого это останавливало, правильно?

— Всем привет! Рады началу учебного года? — натягивая на лицо одну из своих самых лучших социальных улыбок, почти пропела Юхас, внутренне недоумевая, почему психологи в школе считают, что у неё проблемы с общением. Нет никаких проблем. Когда ей надо, она может быть лапочкой. Просто по большей части ей совсем не надо.

Все трое детей посмотрели на неё теми самыми «Ты что, вообще не улавливаешь настроения?» взглядами. И если у Петуньи и Лили они были больше удивлёнными и несколько смущёнными, то Северус Снейп явно ещё мысленно пожелал ей чем-нибудь подавиться.

Какой милый ребёнок.

— Привет, Сигрид, — мрачно буркнула Эванс-старшая, и её лицо немного смягчилось. — Желаю тебе успехов в школе, — выделив голосом это самое «тебе» так, чтобы даже до младшей сестрёнки и её друга, в чьих умственных способностях блондинка явно сомневалась, дошло, что к ним это не относится, проговорила Петунья.

— Спасибо, — продолжила удерживать дружелюбное выражение Юхас, мысленно констатировав, что конкретно её воспринимают как часть «нормального» мира. Хорошо это или плохо — пока было неясно. — Тебе тоже. Уже есть планы на семестр? Собираешься вступать в какие-нибудь кружки? — кажется, девочки из класса обсуждали нечто подобное.

— Хотела попробовать вступить в театральный клуб, — подчёркнуто обращаясь только к Сигрид, моментально подхватила тему девочка. — Слышала, в этом году в нашей школе собирались ставить «1984». Жаль, что некоторые не смогут увидеть этого. Им бы стоило посмотреть, к чему приводит пренебрежение частной жизнью человека, — чуть повернув голову в сторону тут же сжавшейся рыжеволосой, ядовито прошипела Петунья, всё так же делая вид, что кроме неё и отца тут никого нет. Юхас хмыкнула. Что ж, это было очень изящно и красиво.

Так, надо бы сгладить обстановку.

— Ну, уверена, что это будет очень необычно, — Сигрид не помнила, как относились к Оруэллу в это время, но точно знала, что на момент выхода книги его за явные референсы в сторону Союзов сильно критиковали. — Не думаю, что в Хогвартсе можно будет увидеть нечто подобное. Лично я бы не отказалась посмотреть и…

И ей не дали договорить.

— В Хогвартсе будут учить колдовать. Уверен, что это в любом случае лучше детской самодеятельности, — буркнул Северус Снейп, угрюмо пялясь в пол и не поднимая взгляда на людей, к которым он обращался.

Маленький гадёныш, Сигрид же собиралась переломить этот комплекс неполноценности, который начинал образовываться у Петуньи, какого чёрта ты творишь?..

Юхас с опаской перевела взгляд на блондинку. Однако, вопреки её опасениям, плакать та точно не собиралась: её лицо чуть раскраснелось от гнева, а светлые глаза прожигали брюнета.

Так, ладно, кажется, вмешательство Сигрид тут не требуется. Антипатия Петуньи к Снейпу пересилит любую обиду и не позволит разрыдаться перед этим субъектом.

— Если варка непонятных субстанций из говна лягушек для тебя лучше высокого искусства, то это явно характеризует тебя не с лучшей стороны, Снейп, — фамилию девочка выплюнула настолько пренебрежительно, что вскинувшийся мистер Эванс, всё это время делающий вид, будто не прислушивается к беседе детей, чуть растерялся, явно запутавшись, за что ругать дочь: за не слишком цензурный эвфемизм к слову, обозначающему экскременты, или за ругательство, которым она снабдила свою речь под конец. При том, что это даже не было ругательство.

Юхас решила, что аплодировать в данной ситуации будет не слишком этично, поэтому просто уважительно кивнула демонстративно отвернувшейся для метафорической точки в разговоре Петунье. Та хмыкнула, но уголки губ у неё точно изогнулись в намёке на довольную улыбку.

Сигрид обернулась в сторону матери и миссис Эванс, остановившихся у ближайшей скамьи. Их разговор о тягостях жизни с дочкой-волшебником как-то слишком уж затягивался. До отправления поезда оставалось всего пятнадцать минут, и Юхас была убеждена, что до посадки они в любом случае успеют найти себе приключения на мягкие места.

— Мне кажется, или мы скоро опоздаем? — протянула она с намёком, обращаясь скорее к мистеру Эвансу, чем к обернувшимся к ней Лили и Северусу. Тот этот намёк явно уловил, что добавило ему баллов в личном рейтинге Сигрид — соображающие мужчины определённо были круты, а ещё она выросла в эпоху, где ум считался новой сексуальностью.

Точно, ей же одиннадцать. И мистер Эванс определённо был глубоко женат, что было видно по словно вросшему в его палец кольцу и по тому, с каким изяществом и какой интонацией он протянул своё «Дорогая, может быть вы поболтаете потом?..», буквально подлетая к миссис Эванс.

Хотя получать эстетическое удовольствие это Сигрид не мешало. И почему мать не могла найти себе кого-то подобного? Мистер Хопкинз проигрывал по всем фронтам.

Переход на платформу девять-с-дробью был единственной колонной на вокзале, к которой не прислонялись люди и вокруг которой не было навалено куча сумок ожидающих своего поезда пассажиров. Объяснить это чем-то иным, кроме магического вмешательства, не представлялось возможным.

— Не вижу ничего необычного, — сконфуженно пробормотал мистер Эванс, окидывая пространство длинным взглядом и поправляя очки. — Вы уверены, что это не розыгрыш? Как я успел понять, юмор у этих людей довольно… специфический.

Сигрид мысленно сделала себе зарубку, осознав, от кого Петунья в будущем нахваталась формулировок.

Впрочем, в данной ситуации поспорить с мужчиной было нельзя. Когда они зашли пообедать в одно из семейных заведений в Косом Переулке, в супнице у Юхас обнаружился чей-то глаз, очень мило ей подмигнувший. Повезло, что этот сюрприз достался именно ей, отнёсшейся к этому обстоятельству довольно философски и на редкость спокойно (что, впрочем, не помешало Терезе хлопнуться в обморок). Как позже выяснилось, глаз в чьей-нибудь тарелке был фишкой таверны «Око Полифема»Полифем - имя циклопа, с которым у Одиссея случился конфликт, в ходе которого циклоп лишился своего единственного глаза. После этого на Одиссея ополчился Посейдон, отец Полифема. . По мнению администрации, такая оригинальная добавка в рецепт приносила нашедшему удачу. Лично Сигрид считала удачей уже то, что она смотрела, что подносила ко рту, и не проглотила инородный предмет во время приёма пищи.

К слову, по идее, та порция вполне могла достаться Петунье. Поменялись тарелками они в последний момент, когда Эванс-старшая захотела картошку вместо непонятной зелёной жидкости. Видимо, после разговора о пристрастии волшебников к зельям из весьма странных ингредиентов, магической кухне девочка решила не доверять. Было ли такое в оригинальной истории или нет, но Сигрид после этого инцидента задумалась, не могло ли это обстоятельство повлиять на отношение каноничной Петуньи к магам.

В любом случае, проход через стенку ещё одним приколом волшебников точно не был. И она это знала, посему и решила быть первопроходцем.

— Пока, мам! — крепко обняв растерявшуюся от редко проявляющей инициативу в отношении тактильных контактов Терезу, пробормотала Сигрид. — Я постараюсь приехать на Рождество! — нет, не постарается; видеть мерзкую мамашу Петера и его старшую сестру с выводком тупых детей, вот уже два года оккупирующих их дом на все зимние каникулы, совершенно не хотелось. — Люблю тебя! — а вот это в некотором роде было правдой. — До свидания, мистер и миссис Эванс! — просто вежливость. — Пока, Петунья! Было приятно с тобой познакомиться! Я тебе напишу, — задел на будущее и нежелание терять лишние связи с миром маглов. В конце концов, нужно же было иметь хоть одного человека, которого можно попросить купить и отправить нормальную магловскую книгу. С художественной литературой у магов, как успела понять Юхас за время блуждания по «Флориш и Блоттс», всё было плохо. — Я пошла!

И, волоча за собой тяжёлый чемодан с примотанными к нему рюкзаком и сумкой, Сигрид побежала навстречу кирпичной стене, врезаться в которую мечтала фактически с самого детства прошлой жизни.

К слову, по какой-то необъяснимой причине, сумка казалась килограмм на пять тяжелее, чем вчера вечером.

4. Маги, аристократы и вшивые грязнокровки или «Большой хаффлпаффвский заговор».

Вместо твёрдой кирпичной кладки лоб Сигрид встретился с тёплым воздушным потоком. Сразу вспомнилось, как иногда в метро или торговых центрах обдавало горячим ветром. Через мгновение она оказалась на обратной стороне платформы, словно зеркально отражающей происходящее на магловской части. С поправками в виде всего одного состава с ярко-красном паровозом, привлекающим внимание с первых секунд нахождения, а также огромной кучи людей, сбежавших либо из дурки, либо с какого-нибудь комик-кона, косплей-фестиваля или реконструкции.

Нормально и привычно одетых людей почти не было. Юхас выцепила взглядом нескольких учеников явно старшего возраста, одетых в джинсы и кеды, но даже они сверху накинули мантии, явно чтобы не выделяться из толпы.

Ха, слабаки. Вот Сигрид ценила свою индивидуальность и принадлежность к магловской стороне мира.

В мантии было очень жарко, что могло быть актуальным в Шотландии. Но надевать её тут, в не совсем привычные для Лондона осенью плюс двадцать пять, Юхас уж точно не будет даже под прицелами пренебрежительных и презрительных взглядов настоящих волшебников.

Она с трудом успела оттащить чемодан в сторону перед тем, как через проход проскочила уже откровенно начинающая всхлипывать Лили Эванс, а сразу вслед за ней — Снейп. Сигрид даже стало интересно, бывали ли здесь случаи, когда проходящие с магловской части вокзала сталкивались друг с другом. Должна же была существовать хоть какая-то техника безопасности. В аквапарках, например, спасатели всегда следили за тем, чтобы один скатывающийся успел отплыть прежде, чем запускать следующего. Почему в этом случае такое элементарное решение до сих пор никому не пришло в голову?

Или всё дело в магии, или маги таким образом отсеивали конкурентов. Волшебный естественный отбор в действии, так сказать.

— Нужно ли нам отнести вещи в грузовой вагон, или можно не париться и идти искать купе? — деликатно не замечая вытирающую мокрые глаза рукавами блузки Эванс, риторически поинтересовалась Сигрид, изучая толпу, через которую приходилось пробираться, и длинный состав вагончиков.

— У нас нет времени, — отворачивая голову в сторону, буркнул Снейп. Ему, видимо, было проще разговаривать с кем-то, делая вид, что он на самом деле ни к кому не обращался. Мило. Видимо, выработавшаяся от долгой жизни с отцом-алкоголиком привычка: такие люди довольно часто агрессивно реагировали на прямое обращение и зрительный контакт.

— Тогда пошли искать купе, если никто не против моей компании, — легко пожала плечами Юхас, так же отворачиваясь от Северуса. Она не видела никакого смысла в нервировании ребёнка. Может, когда вокруг будет поменьше людей, он расслабится и с ним можно будет более-менее нормально поговорить.

Её подозрения на тему того, что добраться до купе без приключений не получится, оправдались. У самого вагона Сигрид проехалась по подолу викторианского тёмного платья какой-то очень представительной и очень ужасающей леди, сильно смахивающей на Еву Грин в сериале «Страшные сказки». Взгляд у неё, по крайней мере, был таким же тяжёлым.

Юхас сглотнула. Слова извинения застряли где-то в горле.

— Вшивая грязнокровка, — искривив в общем-то очень красивое лицо до такой степени, что стала походить на сморщившуюся мумию, процедила женщина. Рука при этом так скрючилась, словно она всеми силами пыталась подавить желание схватиться за палочку и проклясть жалкую смертную, потревожившую процесс её общения с детьми.

Сигрид нахмурилась, успокаивая собственное внезапно зашедшееся в припадке сердце. Кровь отхлынула от ушей, мысли возобновили свой ход. При таком количестве свидетелей проклинать маглорождённую ученицу стал бы только сам Волан-де-морт во плоти, но никак не его довольно трусливые подельники, готовые подчиняться полукровке, лишь бы сгрузить на кого-то ответственность за свои же действия и поступки.

Рядом с женщиной стоял низкий и неказистый мужчина с очень неприметными чертами лица. Тоже брюнет. А подле него — два очень похожих друг на друга и очень красивых пацана.

Проанализировав данные сведения, Юхас мысленно похлопала самой себе. Наткнуться на темнейшую и благороднейшую (или как там было?) семью магической Англии в первые же минуты нахождения в маг-мире — это надо умудриться.

— Надо же, вроде бы мир другой, а аристократия всё так же смотрит в первую очередь на происхождение, а уже потом на внутренние качества, — полуобернувшись в сторону замерших Лили и Северуса, доверительно поделилась собственными выводами Юхас, чувствуя, как у ведьмы загораются глаза от чистой и концентрированной ненависти. Петунье с её антипатией к Снейпу было очень далеко, что уже было показательным. — Всего доброго, мэм. Прошу прощения за оттоптанный подол.

Инцидент точно не был исчерпан. Судя по мертвецки-бледному лицу Снейпа, за такое выступление вполне можно было получить по голове в тёмном переулке. Сигрид мысленно прикинула, нужно ли ей покупать парик и линзы для всех дальнейших походов в Косой Переулок и во сколько это обойдётся.

Не прошло и пяти минут, а она уже обзавелась первым врагом. Это всё аура попаданки, или не нужно оправдывать собственный кретинизм детерминизмом шаблонов и клише, существующих в литературе?

Зато будущий член шайки Мародёров определённо занёс её в список крутых и отвязных. Судя по тому взгляду, которым он её наградил, только присутствие дражайшей матушки мешало ему поднять оба пальца вверх в знак поддержки и искреннего восхищения (а также, вполне возможно, отсутствие такого жеста в обиходе порядочных магов).

Дебилизм и отвага. Видимо в случае Юхас вердикт Распределяющей Шляпы становится не таким уж и необходимым. Всем и так всё предельно ясно.

— Э-это была Вальбурга Блэк, — когда они затащили собственные вещи в ближайший вагон, заикаясь, произнёс Северус.

— Ага, — равнодушно кивнула Сигрид.

— Ты совсем ненормальная?

Второе «Ага» повисло в воздухе невысказанным, но очень очевидным. Вместо него Юхас просто пожала плечами, параллельно отодвигая дверь первого попавшегося купе. Там, очень удобно расположившись на сидениях, бурно целовалась какая-то парочка старшекурсников. Парень, не отвлекаясь от ощупывания спины девушки через одежду, нашарил в заднем кармане штанов волшебную палочку, и дверь с хлопком закрылась прямо перед лицом Сигрид, едва не защемив ей нос.

Ясно-понятно. Два месяца люди не виделись, гормоны сходят с ума, а родители небось ещё и друг к другу в гости не пускают, прекрасно зная, чем детишки будут заниматься.

Интересно, как в Хогвартсе с контрацепцией? Не то чтобы Юхас это интересовало с практической стороны. Так, чисто чтобы знать, придётся ли иметь дело с неадекватными беременными шестнадцатилетними истеричками.

— Поищем ещё, — бодро обратилась она к явно ничего не успевшим понять и осознать Лили и Северусу.

Следующее купе оказалось не занятым, что заставило откровенно с опаской открывающую дверь Сигрид с облегчением выдохнуть. Не хотелось бы нарваться ещё на кого-нибудь, решившего уединиться. Мало ли что там перемкнёт в их мозгах; может, у кого-то шекспировская драма и лишние свидетели им вообще не нужны. С помощью магии от тел избавляться как-то даже слишком просто, судя по тем безобидным детским заклинаниям, изложенным в справочниках для первого курса.

Даже интересно, как работают местные органы правопорядка во время поиска пропавших без вести. И почему в маг-мире нет художественной литературы? Детективный жанр в данном случае имел все шансы на ошеломительный успех.

Самой, что ли, заняться?..

— Я бы хотел сразу переодеться в форму, — устраивая чемодан на сидении, мрачно проговорил Снейп, снова упираясь взглядом в пол и непонятно к кому обращаясь. Присутствие Юхас определённо его нервировало.

— Мы с Лили выйдем, — понимающе кивнула она, понимая, что парню ко всему остальному ещё и просто было некомфортно носить магловские вещи. — Кстати, меня зовут Сигрид Юхас. Мы так и не представились, — добавила она, снова надевая на лицо социальную улыбку. Ответом ей послужило раздражённое молчание. Мило.

— Его зовут Северус Снейп, — тихо произнесла Эванс, когда они оказались в коридоре. Глаза у неё всё ещё были красными, а голос немного дрожал. — Он не очень… общительный. Мы дружим с детства.

— Я так и поняла, — кивнула Сигрид. — Петунья, кажется, не слишком в восторге от него, да?.. — аккуратно подвела к интересующей её теме Юхас. Лили закусила снова начавшую дрожать губу.

— Мне так стыдно… — ещё тише проговорила она, кидая на стоящую рядом девочку мелкий взгляд. — Мы не должны были читать то письмо. Но Северус не поверил, что магла может переписываться с директором Хогвартса, и так получилось…

А, точно. Вот в чём весь замес был. Ну что ж, как могла судить Сигрид по себе, Лили ещё очень легко отделалась. В подростковом возрасте настолько наглое вторжение в личную жизнь обычно вызывает такие дикие вспышки гнева, что последствия вообще трудно контролировать. Петунья, видимо, на редкость флегматичный или задавленный авторитетом родителей человек, раз Эванс-младшая не проснулась в день отъезда побритая налысо или с разрисованным лицом. Во всяком случае, сама Сигрид в детстве поступила бы с нарушителем личных границ именно так.

— Для начала, вы вообще не должны были заходить в её комнату, — чувствуя себя нянечкой в детском саду, объясняющей прописные истины, проговорила Сигрид, заходя обратно в купе, как только дверь открылась. — Личное пространство человека должно оставаться личным пространством. Комната и, тем более, личная переписка — это именно что частная жизнь, которую окружающие обязаны уважать. Когда моя мама попыталась найти личный дневник у меня в комнате, я не разговаривала с ней три месяца.

После этого Тереза навсегда перестала пытаться лазить по вещам дочери и искать что-то, что советовал найти школьный психолог. И вообще перестала прислушиваться к этому мерзкому мужику так серьёзно. Сигрид считала это своей самой большой победой за все времена существования в этом теле. Притом, что никакого личного дневника не было и в помине. Ей же не на самом деле десять лет, чтобы заниматься такой ерундой…

— Тогда я тоже не буду разговаривать с тобой, Северус! — сделав какие-то очень странные выводы из недо-нотации Юхас, заявила Эванс, плюхаясь рядом с блондинкой на сидения. Парень сразу растерялся, явно не сообразив, с чего вдруг он так резко попал в немилость. — Из-за тебя Туни меня ненавидит! — правильно расшифровав его недоумение, продолжила политику «не разговариваю с тобой» Лили.

Ах да. Вот почему психологи считают Сигрид асоциальной. Потому что она не общается с детьми своего возраста. А вот почему она не общается с детьми своего возраста. Они очень, очень недалёкие.

Никакого критического мышления. Даже зачатков. А ведь теперь с ними придётся жить в режиме двадцать четыре на семь. И даже комнаты своей, чтобы запереться, не будет. Жуть. И ближайшие три-четыре-пять лет никаких изменений в их поведении не предвидится. Жу-у-у-у-ть.

— Мне показалось, или ты сказала, что то письмо вы читали вместе? — решила вмешаться Юхас. Чисто чтобы проверить, насколько у этих детей всё плохо с восприятием реальности и осознания своего места в ней. — Ты могла его остановить, раз уж он был у тебя в гостях. Но ты этого не сделала, а значит как-то не очень красиво перекладывать ответственность на него одного.

Оба ребёнка уставились на Сигрид так, словно она только что объявила себя Тёмным Лордом и пообещала заставить всех чистокровок вступать в Лорд-югенд.

— Ты на чьей стороне вообще? — без явной претензии, но с явной обидой протянула Лили.

Сигрид вздохнула. Принцип «Кто не с нами, тот против нас» в этом возрасте, кажется, определял все дальнейшие взаимоотношения на годы вперёд. Как бы не разругаться с одним из канонных персонажей и не нажить себе врага в лице человека, швыряющегося заклинаниями, способными разделать тебя как рождественскую индейку?..

— В данной конкретной ситуации — на стороне Петуньи. Она единственная пострадавшая в данной ситуации, — вполне честно призналась Юхас. — Нельзя читать чужие письма и нельзя лазить по чужим комнатам. Элементарные правила поведения в обществе. Уверена, в Хогварсте, если кто-то попытается залезть в чьи-то вещи, то этого кого-то ждут очень неприятные сглазы, и накладывающего даже не накажут.

Господи, почему вообще она должна объяснять этим детям, что можно и что нельзя делать в социуме? У неё в личном деле вообще-то записано, что она не адаптирована к жизни среди людей. Это ей, по идее, должны были бы читать такие лекции.

Между тем, поезд наконец-то тронулся. Лица машущих платочками и почти плачущих родителей на перроне замелькали в окне. Сигрид подумала, что отсутствие родителей магловских детей в этом случае смотрится крайне однозначно: по мнению высших чинов, видимо, маглорождённые должны быть рады уже тому, что их приняли в Хогвартс. Видимо, недопуск родственников на саму платформу служил ещё одним рычагом, демонстрирующим отношение к таким детям. Ну и явным психологическим внушением на будущее — ваши семьи остаются по ту сторону магического мира и там они должны оставаться впредь.

Интересно, хоть кто-то из маглорождённых в будущем собирался это изменить? Или это только в циничных глазах Сигрид, выросшей в двадцать первом веке и привыкшей видеть дискриминацию везде и всюду, смотрится таким образом? И, на самом деле, это было сделано для защиты маглов от не совсем адекватных магов, которые даже не задумывались на эту тему?

— Да ладно тебе, Лили, — молчание прервал Северус. В этот раз глаза от пола он таки оторвал, демонстрируя чёрные угольки вместо радужки. Смотрел он исключительно на рыжую подругу. Видимо, школьная форма и атмосфера приближающейся учёбы немного приободрила его. — Мы же едем в Хогвартс!

Та явно пыталась сдержать улыбку, с чем худо-бедно справилась. Прощать друга ближайшие полчаса Лили точно не собиралась. Снейп насупился, когда рыжеволосая демонстративно отвернулась к окну.

В следующее мгновение в купе завалилось двое пацанов. Один был Сигрид уже знаком — стоял рядом с женщиной, которую Снейп, заикаясь, назвал Вальбургой Блэк. Правда, за те десять минут, прошедших с той судьбоносной и не самой приятной встречи, младший отпрыск древнейшего и благороднейшего умудрился как-то сильно растрепаться. Некогда опрятно заправленная рубашка уже была расстёгнута на верхние пуговицы, порвана на рукаве и выправлена из штанов. А тёмные вьющиеся волосы, ранее аккуратно уложенные и зачёсанные назад, сейчас буйным каскадом оформляли улыбающееся мальчишеское лицо, падая на лоб и явно мешаясь.

Второй мальчишка был жутко взъерошенным и таким же растрёпанным. И тоже улыбающимся. На кончик носа у него сползли очки в тёмной оправе, прикрывающие шальные коньячные глаза. Одет он был не так вычурно, как новоприобретённый товарищ. По крайней мере, кружевных манжетов на рукавах рубашки у него не было. Но вот то, что вещи были качественными и недешёвыми, всё равно было заметно, хоть и не так бросалось в глаза.

Сириус Блэк и Джеймс Поттер. Собственными высокопоставленными персонами.

— Надеюсь, никто не возражает! — плюхаясь на одну скамью со Снейпом, заявил Блэк. — О! Моё почтение, мадам, не успел представиться на перроне, — заметив Сигрид, почти пропел он, поднимаясь и отвешивая шутовской поклон. — Сириус Блэк, к вашим услугам, о прекрасная и храбрая леди, не боящаяся злобных банши!

Видимо, она должна была смутиться и дать этой клоунаде официальный статус одностороннего перфоманса.

— Не успел представиться? — вскинув левую бровь в попытке изобразить собственную бабулю, хмыкнула Сигрид. — Мне показалось, что ты просто не хотел навлечь на себя гнев матушки и поэтому стоял там, как послушный истукан.

— Ну, не все такие смелые, чтобы смотреть в глаза медузам Горгонам, — ничуть не растерялся пацан, плюхаясь обратно на место и заслуживая раздражённый взгляд от раздосадованного поведением подруги Снейпа, внимания на которого прибывшая парочка пока не обращала никакого.

На этом, впрочем, интерес будущего тандема главных Мародёров к случайным попутчикам себя исчерпал. Они, никого не стесняясь, принялись обсуждать скандал с договорным матчем между «Еловыми пиками» и «Громовестниками», что заставило сидящего рядом Северуса явственно скривиться, как от зубной боли.

Вот чего он нарывается? Хочет сорвать на ком-то своё испортившееся настроение? Привычка отрываться на детях, когда его все достали, явно неспроста появилась. Сидят люди спокойно, треплются на интересные им темы. Не лезь к окружающим, и они не будут лезть к тебе. Сигрид, кажется, перестаёт верить в то, что Мародёры в каноне всегда первыми донимали бедняжку Снейпа. Тот на невинного агнца как-то по личным наблюдениям Юхас совсем не тянул.

— Сигрид, а на какой факультет ты бы хотела поступить?.. — Лили быстро надоело молчать, и поэтому она решила прервать молчание разговором с человеком, с которым она вроде не ссорилась. Юхас так и не поняла, обиделись на неё за её попытку воззвать к совести или всё-таки нет. Если нет, то может она и сможет поддерживать подобие дружеских отношений с Эванс; адекватные и вменяемые люди ей всегда импонировали. — Северус вот говорил, что Слизерин самый лучший факультет и мне нужно поступать туда…

Сигрид открыла рот для ответа. Сигрид не дали ответить.

— Слизерин? Кто вообще может хотеть на Слизерин? — вскинулся Поттер, только что так бурно размахивающий руками, негодуя из-за неспортивного поведения «Громовестников», что чудом не заехал сидящему рядом Снейпу по уху. — Я бы сразу ушёл из школы, если бы меня отправили туда. А ты? — поворачивая голову с моментально помрачневшему Блэку, хмыкнул он.

— Вся моя семья училась на Слизерине, — с явным трудом выдавил тот, отводя взгляд и упираясь куда-то в район разложенного на полу чемодана Юхас.

— Мордред! А ты показался мне таким приличным человеком, — больше в шутку, чем в упрёк протянул Поттер, за одну фразу начавший Сигрид внезапно нравиться. Было видно, что на самом-то деле ему вообще безразлично, на каком факультете учились родственники нового знакомого; отношение к Блэку, судя по тону и отсутствующему напряжению в позе, не изменилось совершенно. Кажется, несмотря на явную антипатию к факультету змей, понравившихся людей этот парень оценивал всё же за личные качества, а не за нашивку на мантии. Удивительное качество для этого возраста.

Для Сириуса это, впрочем, осталось незаметным.

— Может быть я изменю семейной традиции, — явно оправдываясь, проговорил он. — А ты бы куда хотел поступить?

— На Гриффиндор, славный тем, что там учатся храбрецы, — с гордостью процитировал Поттер и с ещё большим трепетом и уважением, добавил: — Как мой отец.

Итак. Что может сказать Сигрид, в живую увидев эту сценку? Первое, изначально ко Снейпу начали цепляться не из-за его влюблённости в Эванс. Просто этот субъект, которого не слишком приучали к поведению среди людей в общем и сверстников в частности, определённо не улавливал атмосферу. И явно обладал нулевыми навыками эмпатии. Потому что было очевидно, что для Поттера тема отца и Гриффиндора были священной коровой, в сторону которой нельзя было не то что косо смотреть, но даже дышать неровно.

Своим презрительным фырканьем, последовавшим сразу за репликой будущего гриффиндорца, Снейп буквально плюнул на святыню и потоптался на чужом алтаре.

Ну и второе. Дети — очень нелогичные и недалёкие существа и ей придётся очень туго в ближайшие несколько лет.

— Какие-то проблемы? — с явственной угрозой протянул Поттер, давая собеседнику последний шанс исправиться и не нарываться на смертельную вражду до гробовой доски.

И естественно, Снейп за эту возможность не просто не ухватился — он оттолкнул протянутую руку с тем же пренебрежением, что было в отказе Мальчика-который-выжил дружить с Драко Малфоем в своё время.

Ух ты, какие параллели.

— Ну что ты, какие проблемы… — ядовито протянул Северус. — Если ты предпочитаешь быть храбрецом, а не умником… — он красноречиво замолк, давая собеседнику шанс додумать самому. Сигрид медленно прикрыла глаза, считая про себя до десяти.

Почему она не вмешалась? Войну Мародёров со Снейпом можно было предотвратить, просто не дав последнему сострить на тему несчастного Гриффиндора.

— Ты-то куда пойдёшь, если ты ни то, ни другое? — моментально нашёлся с остроумным ответом всё ещё мрачный Блэк, явно почувствовавший, насколько эта тема важна для товарища. Поттер расхохотался, от всей широты души хлопая чуть расслабившегося брюнета по плечу.

— Вам не кажется, что сама концепция распределения по тем качествам, которые в нас уже заложены, как-то нелепа? — Юхас всё-таки решила вмешаться. — Нам одиннадцать. Наши характеры меняются. Нельзя просто так взять и определить, будешь ты храбрым, умным, дружелюбным или хитрым через несколько лет, не говоря уже о том, что все эти качества изначально не являются взаимоисключающими.

— Ха, ты-то небось попадёшь на Рейвенкло, — хмыкнул Блэк, смеряя сидящую перед ним блондинку длинным цепким взглядом. — И как же по-твоему проходит распределение? Учеников уже тысячу лет отправляют туда, куда им надлежит попасть. Не припомню, чтобы кто-то жаловался.

Ну, кто-то определённо должен был жаловаться, но озвучивать это Сигрид не стала. Данный аргумент в конструктивной дискуссии не мог котироваться. Слишком абстрактно и лишено фактического подтверждения.

— Думаю, детей распределяют не по характерным чертам характера, а по тем принципам, которые они считают правильными. А потом уже те черты характера, которые прописаны для определённого факультета, начинают формироваться в них под давлением окружения и стереотипов мышления, — пожала плечами Юхас. — К слову, как по мне, так с этими установками характера какая-то лажа. Если бы слизеринцы действительно были хитрее и умнее всех, то их бы не считали поголовно тёмными магами и первыми мерзавцами. И большинство кресел в Министерстве не было бы занято хаффлпаффцами.

Парочка Поттер-Блэк явно зависла, осмысляя только что поступивший вброс.

Зато не завис Снейп, готовый отстаивать честь змеиного факультета с резвостью и упорством настоящего льва.

— Хаффлпаффцы занимают большинство мест потому, что слизеринцы манипулируют ими. Все знают, что барсуки самые недалёкие, — вскинув подбородок, заявил он.

— Или слизеринцы думают, что манипулируют хаффлпаффцами, хотя на самом деле всё наоборот, — легко парировала Сигрид и тут же переключилась на доверительный шёпот: — Это всё барсучий заговор, я вам отвечаю. Самый страшный факультет — это Хаффлпафф. Они тайно контролируют весь магический мир.

Наступила напряжённая тишина. Сигрид осмотрела озадаченные лица детей, кажется, всерьёз обдумывающих весь тот бред, который она выдала. На мгновение её даже кольнула проснувшаяся совесть. Обманывать невинные детские души вроде как было не очень хорошо. С другой стороны, им полезно хоть иногда включать критическое мышление и начинать хотя бы пытаться анализировать поступающую к ним информацию.

— Ты точно попадёшь на Рейвенкло, — подвёл итог всему Поттер. Юхас весело хмыкнула. Она слышала, что у них там потолок почти как в Большом Зале и личная факультетская библиотека, так что против уж точно не была. — А вот ваш дружок определённо загремит ко змеям. А потом будет чистить ботинки какому-нибудь хаффлпаффцу после выпуска, — добавил он тут же с заметным пренебрежением.

— Да ты!.. Ещё посмотрим, кто кому будет чистить ботинки!.. — вскочил с места Снейп и неловко дёрнул рукой, то ли пытаясь выхватить палочку, то ли заехать парню в нос. Он видимо сам не определился с тем, как именно хотел начать физическую конфронтацию с обидчиком.

И кто тут первый полез? Поттер после ровно такой же уничижительной реплики, оскорбляющей честь факультета, на котором учился родитель, коим он восхищался, с кулаками почему-то не рвался.

С другой стороны, Поттер жил в обстановке любви и понимания, был единственным и любимым ребёнком. Северус с детства видел только один метод решения всех разногласий, демонстрируемый пьяницей-отцом при любом мало-мальски подходящем случае. При этом будущий отец Мальчика-который-выжил просто в силу возраста и отсутствия даже теоретического жизненного опыта не мог войти в положение откровенно нарывающегося непонятного и неприятного типа. А Снейп просто был с самого начала лишён возможности вырасти понимающим и осознающим, как его слова и действия влияют на других людей. Тут сама ситуация сложилась так, что никакого другого развития событий и быть не могло с того самого момента, как эти трое оказались в одном купе.

Это были одиннадцатилетки, у которых мир делился на чёрное и белое настолько легко, что оставалось только завидовать. Сигрид со своим пониманием, что в глобальном смысле, что бы человек ей ни сделал, он всё равно не виноват из-за тех обстоятельств, которые на него влияли, даже злиться нормально на кого-то не могла. Иногда это очень сильно выматывало психологически.

А было бы неплохо снова стать по-настоящему ребёнком, у которого всё легко, просто и понятно. Но чего не дано, того не дано.

— Северус! Прекрати немедленно! Мы идём искать другое купе! — Лили решила забыть о своей обиде и вмешалась ровно в тот момент, когда с места поднялся Поттер, явно намеривающийся сражаться с оппонентом его же оружием, что бы тот там ни выбрал.

В данной ситуации Лили была неправа. Юхас точно знала, что порой с таких вот драк начиналась самая крепкая дружба. Может быть, хорошенько наставив друг другу синяков, эти трое смогли бы если не наладить контакт, то хотя бы проникнуться друг к другу взаимным уважением.

А так Снейп действительно выглядел подкаблучником, который попытался спровоцировать заварушку, но спасовал в последний момент, спрятавшись за спину девчонки. Выглядело и правда не очень, хоть Сигрид и не поддерживала пренебрежительное отношение к собственному полу.

— Ну и катись, Нюнюс! — моментально наградили недруга обидным прозвищем уже окончательно спевшаяся парочка. Сигрид устало вздохнула, подбирая собственный чемодан и намереваясь догнать умчавшуюся чуть ли не на первой космической Эванс. Чёрт его знает, зачем ей это нужно. Но оставаться в компании конкретно этих двух личностей она уж точно не собиралась.

— Да ладно тебе, можешь остаться, — милостиво разрешил Блэк именно тем тоном, каким обычно общаются с кем-то, кто вроде как нравится, но кого при этом не считают за равного. С милым сердцу слугой, например.

Это были либо отголоски сексизма, либо ксенофобного воспитания родителей, но было бы глупо полагать, что выросший в атмосфере «Ты — будущий король» ребёнок не будет вести себя соответствующе. Как бы яро он не открещивался от этого.

— О, ты разрешаешь мне? — безразлично отозвалась Сигрид, выходя из купе. Чёрт, чемодан был тяжёлым, а свободных купе сейчас найти точно не получится. — В любом случае, не стоит, благодарю.

Всё-таки Эванс чересчур категорична. Могла бы просто утихомирить своего закадычного дружка и занять его разговорами на отвлечённые темы. И ехали бы они себе спокойно в просторном купе, а не на чемоданах в тамбуре, что вполне могло произойти, если их сейчас отовсюду выпрут.

Волочащую за собой не сопротивляющегося Снейпа рыжую Юхас настигла уже в конце вагона. Разогналась Лили на всю доступную с кучей вещей и индифферентным ко всему субъектом скорость. На щеках полыхал гневливый румянец, очень похожий на тот, что цвёл у Петуньи во время общения с Северусом. В злости сёстры становились удивительно похожими, что, наверное, было неудивительно.

В этом вагоне все купе, за исключением того, в котором происходил разврат, были полностью заполненными. Пришлось переходить в следующий, что с чемоданом было сделать совсем не просто — почему-то вещи казались гораздо тяжелее, чем во время сборов.

— Здраствуйте, к вам можно? — постучалась в первое по счёту купе Эванс. Сигрид устало вздохнула, продолжая всем своим видом демонстрировать собственное недовольство по поводу позорного оставления купе непонятным оккупантам.

— Да, конечно, заходите, малышня, — ответил смутно знакомый голос из глубины. Сигрид засунула голову в дверной проход, с любопытством осматривая собравшихся. Знакомые рыжие братья и незнакомый коренастый брюнет. Оу… — О! Фрэнк, это та самая блондиночка, которая подкатывала к твоему отцу! Помнишь, мы рассказывали? — вскинулся один, обращаясь к незнакомому брюнету.

— Позвольте выразить своё восхищение, мадам, — подхватил второй, салютируя Юхас рукой. — Вы сделали то, на что не решалась большая часть женского населения магической Британии, опасаясь праведного гнева Августы Лонгботтом.

Сигрид вздохнула, затаскивая свои вещи в купе и усаживаясь к окошку, пока растерявшаяся от подобной информации Лили не опомнилась и не заняла самое удобное место.

— Мне простительно, я маленькая, — отозвалась Юхас чисто из желания не показать, что ситуация для неё не слишком комфортна.

— Ха, а ты смышлёная, — хмыкнул первый рыжик. Кстати, оттенок у них был одинаковым и больше походил на ласковые языки пламени, чем на кровавую ржавчину Лили. — Мы тоже любим пользоваться теми преимуществами, которые нам даёт возраст. Вы, малышня, на какие факультеты собираетесь поступать?

Не-е-е-е-т. Только не эта тема и только не снова. По всей видимости, в Хогвартсе люди находят себе смертельных врагов, задавая именно этот вопрос.

— Слизерин, — буркнул Снейп.

Гриффиндор — это всё-таки диагноз.

Ничему его жизнь не учит. И гриффиндорские галстуки ни о чём ему не говорят. И о каком коварстве и хитрости может идти речь, если он продолжает ляпать подобное в подобных компаниях?

О чём Сигрид и говорила. Распределение происходит именно по принципу «Что важно для первокурсника», а не по тому, какому факультету он там соответствует.

— А я не знаю, куда поступать, — смущённо пробормотала Лили, явно чувствуя себя очень неуютно в компании старших. Тринадцатилетних старших. О господи, Сигрид реально попала в место скопления подростков. Как ей жить дальше?..

— А твои родители где учились? — наградив Снейпа тяжёлыми взглядами, но видимо решив не связываться, в один голос спросили братья.

— Эм… Папа в Королевском Колледже Лондона, на медицинском, а мама в Эдинбургской Академии, на юридическом… — не очень уверенно ответила Эванс. Сигрид улыбнулась. Чёрт, ладно, эта девочка такая милая…

Братья переглянулись, явно анализируя поступившую информацию.

— Мы с ней маглорождённые, — прервала чужую мыслительную деятельность Юхас. Вообще, ей нравился этот термин. Звучало похоже на «бурерождённая», что напоминало о давней молодости и увлечении «Игрой Престолов».

— Оу, — вскинул брови молчавший до того Фрэнк и кинул недоумённый взгляд в сторону Снейпа. — Тогда вам не стоит поступать на Слизерин. Куда угодно, но не туда.

— Почему? — удивлённо моргнула Эванс.

Почему-почему. Потому же, почему и на вокзале.

— Потому что «магловские выродки опасны для мирных чистокровных волшебников, уважающих и чтящих магические законы и наследие крови», — хмыкнула Сигрид, припоминая очень интересные формулировки из той брошюрки. Её после прочтения даже одолело желание поискать что-нибудь из пропагандистских листовок гитлеровского аппарата и сравнить написанное. Что-то ей подсказывало, что кто-то у кого-то списывал... — А ещё потому, как меня назвала маменька нашего нового знакомого на перроне. Вот почему. Расизм, ксенофобия и дискриминация по принципу происхождения.

— Не все чистокровные такие, — буркнул Снейп, утыкаясь взглядом в пол.

Сигрид иронично хмыкнула. Сказал он — тот, кто через несколько лет будет щеголять модной татушкой вместо свастики на предплечье.

— На Слизерине таких — преобладающее большинство, — вмешался в их недо-беседу один из рыжих братьев. — Так что вам двоим лучше выбирать из оставшихся трёх факультетов.

— А как проходит распределение? — вскинулась Эванс. Глаза третьекурсников предвкушённо заблестели. Сигрид вспомнила близнецов Уизли из оригинала этой истории и приготовилась слушать сказку.

Лонгботтом очень удручённо вздохнул, тоже понимая, к чему всё идёт.

— Каждый год… — заговорщицким полушёпотом начал один из братьев.

— В день распределения… — моментально подхватил второй.

— Школьный лесничий…

— Хагрид его зовут…

— Излавливает в лесу самых больших и самых свирепых акромантулов…

— Это такие огромные ядовитые пауки, питающиеся человечиной…

— Акромантулов помещают в огромную клетку…

— А потом в эту клетку запускают первокурсника…

— В клетке стоит стол…

— На столе четыре предмета…

— Кубок…

— Веер…

— Горсть земли…

— И зеркало…

— И первокурснику нужно с помощью этих предметов…

— Победить акромантула…

— И с помощью чего первокурсник победит акромантула…

— На тот факультет его и отправляют…

— А того, кто не справился…

— Отправляют домой в закрытых гробиках…

— Вот так-то! — закончили уже оба одновременно.

Интересно, это цирковое представление является импровизацией или они каждый год его устраивают?

На полный скепсиса и осуждения взгляд Сигрид ответили абсолютно идентичными подмигиваниями на пусть и не сильно, но чуть отличающихся лицах.

Судя по выражениям чистого ужаса и террора на лицах Снейпа и Эванс, они этой театральной постановке поверили.

Куда она попала? Почему этим наивным детям кажется, будто любой человек, старше их на пару лет, априори является истиной в последней инстанции?

— Вот сейчас та паста с огневиски бы очень пригодилась. И можно даже без самой пасты, — фыркнула Юхас себе под нос.

Из сумки, прибинтованной к чемодану, раздалось подозрительное голодное мяуканье.

Вот же чёрт.

5. Большой пир, Шляпа и пьющие портреты или «На ВВС берут работать только с Received Pronunciation».

Поезд прибыл на платформу тогда, когда солнце уже полностью село, а на всё окружающее пространство словно накинули плотное чёрное покрывало, не дающее разглядеть дальше собственного носа. Стоило освещению Хогсмида закончиться, как первокурсники оказались в чудесной атмосфере полного неведения. Сигрид справедливо полагала, что огромный косматый великан, от которого несло сырым мясом и чем-то палёным, смущал не только её. Семенящая рядом Лили могла своими огромными, широко распахнутыми глазами освещать путь.

Тот, кто додумался поручить этому человеку забирать со станции детей, определённо обладал просто потрясающим чувством юмора.

Послать этому шутнику носки на Рождество, что ли?..

Вообще, нестройная колонна учеников, с обречением и без права выбора семенящая за Хагридом с одним единственным тусклым фонариком через непонятный пролесок, заставляла Юхас вспоминать документалки про пингвинов. Те тоже так переминались с ноги на ногу, толкались тельцами и вплотную жались друг к другу, чтобы сохранить тепло и банально не потеряться.

Ну, или картинки из учебников истории, где Мария Антуанетта шла по эшафоту.

Подобные мысли и проведение таких параллелей отвлекало от дикого голода и мечтаний о хотя бы маленькой курочке гриль. Или салатике. И картошечке. Блинчиках. Хотя бы небольшом кусочке пирога с мясом.

Сигрид хотела есть. Сигрид была доведена до такого состояния, что готова была лично свежевать маму оленёнка Бэмби ради хорошенько прожаренных рёбрышек.

Просто дайте ей сандвич. Тех печенек не хватает для полноценного функционирования её организма. Мозг медленно переставал генерировать адекватные мысли.

Лили споткнулась и едва не пропахала носом грязную почву, но Юхас очень вовремя подхватила её под локоть. С другой стороны то же самое сделал какой-то русоволосый пацан.

— Спасибо, — смущённо отозвалась она, крутя головой из стороны в сторону и обращаясь, видимо, к ним обоим. Идущий чуть впереди Снейп нахмурился, явно испытывая досаду от того, что его оттеснили от Эванс.

Видимо, он был тем самым типом друга, который испытывал ревность даже к домашним питомцам. А вообще, у этого парня было как-то многовато замашек будущего домашнего тирана.

Они со Снейпом и Лили влезли в одну лодку. С ними же залез болезненного вида русоволосый парень, который помог рыжей устоять на ногах. Сигрид не переставала с опаской коситься на него на протяжении всего вояжа. Он выглядел так, словно вот-вот рухнет в озеро, составлять компанию Гигантскому Кальмару.

Что ж, всеобщий детский восторг от замка, появляющегося из темноты, Юхас разделяла. То, что их переправляли на другую сторону на не слишком устойчивых лодочках, немного нервировало. Озеро действительно было чёрным. Вглядываться в темноту было бессмысленно. То, что скрывалось в глубине, оставалось загадкой для тех, кто плыл по поверхности.

К слову, то, каким образом лодка под Хагридом не ушла ко дну, для Сигрид оставалось загадкой.

Двери Хогвартса распахнулись сами собой. Внутри оказалось так же холодно, как снаружи, хотя ветра и не было. МакГонагалл, уже знакомая Юхас и почти родная, в этот раз надела на себя гораздо более торжественную клетчатую мантию, красивого изумрудного оттенка. Интересно, ей не предъявляют за культурную апроприацию и использование символики условно-вражеского факультета?..

Замок был огромным. Сигрид старательно запоминала, куда их вели, отсчитывая повороты и мысленно поражалась, каким образом кто-то умудряется не только выучивать дороги от одного кабинета до другого, но и находить какие-то потайные ходы и тайные комнаты…

На третьем повороте Сигрид бросила эту бесперспективную затею. Мародёры вроде как создали карту, показывающую местоположение всех находящихся в замке и все переходы? Отлично, ей нужна такая, но чисто для того, чтобы видеть, куда идти. Система GPS в Хогвартсе — кто тут выдаёт патенты?..

МакГонагалл, действительно высокая женщина, один шаг которой равнялся трём шагам кого-то не очень высокого, вроде Юхас, обладала таким темпом ходьбы, что стайке детей, семенящих за ней, приходилось чуть ли не бежать. По лестницам, явно собирающимся скинуть новоприбывших при первой же возможности, вообще приходилось перемещаться вприпрыжку. К Большому Залу они все подходили уже взмыленные и немного уставшие. Учитывая, что спустя десять часов, за которые Сигрид смогла найти только печенье (остальное у торговки в Хогвартс-экспрессе уже разобрали ученики до неё), у неё сворачивался желудок, явно начиная переваривать самого себя, силы были на исходе.

Остальные первокурсники вообще ещё и мандражировали перед встречей с пауками, троллями, лохнесскими чудовищами или кем там пугали наивных детей умудрённые жизнью старшие за время поездки?..

Нет, серьёзно. У всех сокурсников на лицах было написано: «МЫ СЕЙЧАС УМРЁМ». И тут, и там раздавались переговоры о том, кого придётся убить, чтобы поступить на определённый факультет. Версии разнились. У Юхас даже появилась идея собрать эти байки и провести исследования, студенты каких домов придумывали максимально достоверные и креативные способы прохождения отбора. Других первокурсников такой разброс по информации, очевидно, ни капли не смущал.

Дети. Их так легко ввести в заблуждение…

МакГонагалл определённо видела и слышала, что происходит, но про Шляпу во время своей приветственной речи даже не заикнулась, ограничившись общей информацией и общими формулировками. После чего ушла, оставив стадо перепуганных первокурсников наедине друг с другом.

Это, видимо, только ей, взрослой личности из двадцать первого века, кажется полным дебилизмом. Сигрид кинула опасливый взгляд на отъехавшую лестницу. Совершенно безопасно. И разумеется, дети не будут драться или выяснять отношения. И никто себе ничего не сломает, навернувшись с освободившегося проёма. Точно.

— Ты знаешь какие-нибудь заклинания? — полушёпотом обратилась к ней Эванс. Юхас перевела взгляд сначала на неё, а потом на стоящего рядом бледного Снейпа, видимо уже ответившего. Палочка у него в руке чуть подрагивала.

— Абра-кадабра? — предположила Сигрид, чуть подумав. Нет, какие-то заклинания, типа «Экспекто Патронум», она помнила ещё из прошлой жизни. Но практической пользы от этого не было никакой. Каким образом махать палочкой — было непонятно.

Стоявшие рядом студенты резко замолчали, прекратив обсуждать предстоящее распределение, и уставились на неё идеально круглыми глазами.

Упс. Неловко.

МакГонагалл вернулась, а Юхас почувствовала себя обманутой. А где призраки, где полтергейсты? Куда дели главный развлекательный элемент? Картины на стенах тоже выглядели опустевшими. Никаких интересных исторических личностей, никаких кодов да Винчи, никаких движущихся картинок.

— Церемония сейчас начнётся. Постройтесь в шеренгу парами и идите за мной, — распорядилась декан Гриффиндора и тут же развернулась, удаляясь обратно в зал. За ней нестройным рядком медленно последовали окончательно растерявшиеся ученики, большая часть которых, кажется, даже не предполагала, что значит «шеренга».

Лили в этот раз всё-таки нагнала своего закадычного друга, послав Сигрид извиняющийся взгляд. Она не обиделась: во-первых, это было глупо, а во-вторых, было у неё смутное ощущение, что в обратном случае Северус бы её без всяких заклинаний одной палочкой прибил.

Сигрид встала рядом с тем самым тихим болезненным мальчиком, с которым они вместе ехали в одной лодке. За воротник не самой новой, но отглаженной рубашки уходил длинный белесый шрам. Кажется, Юхас начинала догадываться о личности этого субъекта.

Ученики в зале на первокурсников почти не смотрели. А если и смотрели, но взглядами из разряда «Когда вы там уже закончитесь? Сколько вас там?». Сигрид заметила рыжих братьев, имена которых спустя девять часов совместной поездки всё ещё оставались за кадром. Те тоже определённо увидели её и мило помахали руками. Юхас в ответ отсалютировала двумя пальцами.

Гораздо большего внимания удостаивались призраки. Полупрозрачные существа по плотности напоминали вытащенную на сушу из моря медузу. На свету их рассматривать было тяжело — никаких теней и контрастов. И они все толпились рядом, в пустующих частях факультетских столов. Один призрак вообще сидел среди учителей. Видимо, это был профессор Бинс, которого все так ругали.

Дамблдор ослеплял. Мантия не была особенно эксцентричной. Никаких единорогов, подсолнухов или мишек. Просто ярко-голубая мантия, полностью составленная из мерцающих и светящихся камней. В свете факелов он привлекал внимание сразу.

Остальные учителя на его фоне как-то терялись. С краю сидел Хагрид, и, пожалуй, это бы единственный персонаж, которого Юхас могла идентифицировать. А, ну и маленький человечек, похожий на карлика с очень обезображенным гротескными чертами лицом, очевидно был Флитвиком.

А потом Сигрид перевела взгляд на потолок. И офигела. Потому что потолка не было. Было чистое звёздное небо, такое высокое, что можно было ракету запускать прямо отсюда. Если у рейвенкловцев такое же в комнатах, то она будет просить Шляпу отправить её туда.

Их выстроили в линию. На возвышении, перед учительским столом, вынесли табурет с очень старой и пыльной шляпой. Среди первачков прошёлся тихий гомон. Стоящая рядом Лили начала недоумённо озираться, явно выискивая клетку и пауков.

— Сейчас я буду зачитывать ваши фамилии. Названный ученик должен сесть на табурет. Шляпа определит факультет, на который вы попадёте, — соизволила дать хоть какие разъяснения женщина.

И тут Шляпа раскрыла свой складочный рот и запела. Сигрид честно пыталась вслушиваться в слова, но тут была уже лично её проблема: она не понимала акценты. Вообще. Британские говоры для неё были тайной за семью печатями и более-менее распознавать, что ей говорят, она могла только в случае приближенных к классическому BBC-произношению аранжировок. И если в речи она ещё могла выцепить хоть какой-то общий смысл, то во время песнопения…

Кто-нибудь, подарите ей переводчик с английского на правильный английский. Неужели у волшебников нет такого?

О чём пела Шляпа — осталось для Сигрид за кадром. Но голос был скрипучим и каким-то механическим, что, наверное, было оправдано.

— Аддамс, Коннор… — начался отбор. Юхас оглядела собравшихся первокурсников и с интересом наблюдала, как на их лицах неверие смешивается с удивлением. Некоторые с яростными выражениями на лицах оборачивались и пытались выискать кого-то среди старших учеников. Лили послала сидящим среди Гриффиндорцев рыжим братьям такой убийственный взгляд, что лично Сигрид бы на их месте подумала о дарах разгневанной ведьме.

Распределение Сириуса Блэка заставило весь зал замереть. Спустя минуту споров со Шляпой он, как и было предначертано, отправится в Гриффиндор. Львы хлопали как-то очень неохотно. Слизеринцы не хлопали вообще. Скорее от шока, чем из принципа.

После этого распределение пошло как-то без огонька. Блэк на Гриффиндоре исчерпал всеобщую тягу к хлебу и зрелищам. И чем дальше по списку был ученик, тем тише его встречали. Когда МакГонагалл дошла до «S», большая часть зала смотрела на несчастных оставшихся первачков как на кровных врагов, лично вырывающих еду у них изо ртов.

Фамилия Юхас была последней в списке. На неё уже смотрели такими голодными глазами, словно с минуты на минуту вместо стейков начнут жрать её.

Мило.

— Юхас, Сигрид, — ей послышалось, или в тоне МакГонагалл, олицетворяющей слова «Строгость», «Собранность», «Сдержанность» и другие слова на «С», промелькнула нотка облегчения, стоило ей убрать список с фамилиями?..

Сигрид не сильно волновалась. К выбору факультета она относилась с некоторой долей фатализма. В бытность своей одержимости поттерианой она несколько раз проходила распределение на Pottermore, и все четыре раза выпадали разные результаты.

Тем не менее, несмотря на флегматичное отношение к происходящему, Юхас таки умудрилась споткнуться об ступеньку подмостка. Это всё от пустого желудка. Никакого волнения, да-да. И ладони мокрые тоже не из-за него. Просто немного жарко.

Чёрт…

Шляпа была очень тяжёлой и пыльной. Не исключено, что такой тяжёлой она была как раз из-за количества впитавшейся в ткань за тысячу лет пыли. Голова у Сигрид дёрнулась вправо, и головной убор чуть не сполз.

Вообще, материал был похож на кожу. Юхас только наивно и от всей души понадеялась, что кожа ранее не принадлежала человеку. От волшебников и, тем более, волшебников средневековья всякого можно ожидать.

— Так, я думал, что после распределения Лавгуда меня уже ничем в этот раз не удивить, но, видимо, самое интересное они решили оставить напоследок… — скрипучий голос раздался прямо между ушей, словно в наушниках.

Как мило, она затмила собой папу своей любимой героини этой саги.

— Добрый вечер, — пробормотала Сигрид потому, что надо было что-то ответить.

— Ага, добрый-добрый… — теперь акцент у Шляпы, как тут же отметила она, полностью отсутствовал. Или это потому что они общались через мысли?.. — Итак, что у нас здесь? Просто феноменальное, доведённое до абсурда неумение быть кем-то, кроме себя самой. Слишком развитое для одиннадцати лет сознание. Привычка делать выводы, основываясь исключительно на своих суждениях… На самом деле, всё довольно очевидно…

— Рейвенкло? — предположила Юхас. Потому что за сегодняшний день ей человека три предрекли факультет воронов.

— Ага, как же… — очень странно хмыкнула Шляпа. — ГРИФФИНДОР! — уже на всю громкость, оглушая вздрогнувшую Сигрид, прокричала она.

МакГонагалл сняла головной убор, давая Юхас ощутить привычную лёгкость. Сигрид поднялась и даже заметила покровительственный кивок в свою сторону, пока шла к теперь уже своему столу.

Ну. Не так уж и неожиданно. После Вальбурги Блэк вряд ли ожидалось что-то другое…

Сигрид плюхнулась рядом с Эванс, которая от полноты эмоций её даже обняла. На лице у Юхас сама собой появилась обычная социальная улыбка, и она неловко похлопала Лили по плечу. Ей как-то казалось, что британцы не очень тактильные люди. Видимо, с некоторыми это не работало…

Из-за учительского стола поднялся Дамблдор. В вертикальном положении он возвышался даже над сидящим Хагридом, что уже было достижением. Сигрид мысленно прикинула, каким бы мог быть рост директора. Метра два выходило спокойно. Жуть.

— Дорогие студенты, — начал он. Голодные глаза дорогих студентов обратились к нему. Он прокашлялся. — Мгх… Да, конечно. Не хочу обременять вас долгими речами, поэтому просто пожелаю приятного аппетита.

Мудрое решение, достойное мудрого старца. Дамблдор атмосферу определённо улавливал. С другой стороны, именно он тут заправлял балом, начиная от того, что в поезде не было вагона-ресторана, и заканчивая тем, что детишек распределяли перед ужином.

Спорно-спорно…

На столах появилась еда по щелчку пальца. Сигрид оглядела всё то изобилие, которое ей позволяло увидеть начавшее портиться зрение, и почти получила гастрономическое наслаждение от того, сколько еды стояло перед ней.

Она была очень, очень, очень голодной. Ещё немного, и голодный обморок был бы не просто набором из букв на странице медицинского справочника. Да и вообще в последнее время Юхас начала замечать за собой сильно увеличившийся аппетит. За день она могла наесть столько, что отсутствие лишних килограммов на следующее утро не могло быть объяснено ничем иным, кроме как «Магия!»…

Вот она и стала той самой девушкой из мемов, которая ест и не толстеет, не рвёт колготки и определённо является ведьмой.

Накидавшись всеми видами представленных блюд, Сигрид вяло отметила, что отсутствие спинок у скамеек на редкость неудобно. Да и вообще наличие этих скамеек вызывало вопросы. Как девушки в юбках должны перелезать через них? Тем более, что с тринадцати-четырнадцати многие девушки в школах со строгим дресс-кодом эти самые школьные юбки подтягивали чуть ли не до груди, чтобы продемонстрировать наличие ног. Или мантии всё скрывают?

Ноги старшекурсниц были скрыты столом, так что рассмотреть длину их юбок не получалось.

Почему её вообще это волнует?

Пустые тарелки испарились в никуда. Вместо них появились маленькие аккуратные кружки с чаем и…

Рай. Сигрид умерла и всё-таки очутилась в раю. Раю со столом, заставленным пирожными, мороженым, тортиками, тарталетками, печеньем, зефиром, булочками, кексиками и даже засушенными фруктами.

— Ты правда будешь всё это есть? — незнакомая кареглазая брюнетка с жутким шотландским акцентом, сидящая напротив Юхас, смотрела на неё откровенно недоверчиво. Кажется, её звали Мэри МакДональд. Сигрид демонстративно стащила с общего блюда дополнительную корзиночку с глазурью и ягодами. Никакой антипатии к шотландцам. Исключительно к их говору.

— Конечно, — сглатывая шоколадный бисквит, ответила она. — Ты не знала? Молодым волшебникам нужно много энергии, а энергию можно получить только из еды.

Сигрид понятия не имела, сколько там энергии требовалось молодым волшебником, но лично она без еды чувствовала жуткую слабость и вялость. Сейчас, загрузившись суточной нормой калорий, у неё и силы возникли как из ниоткуда и вообще небольшое оживление появилось. И прежняя флегматичность исчезла. Теперь Юхас была довольна, счастлива, сыта и рада. Готова хоть реально с акромантулами сражаться.

Еда исчезла резко и неожиданно. Сигрид не была уверена на сто процентов, но ей почему-то казалось, что выражение полного отчаяния и безысходности, когда последняя пироженка с заварным кремом испарилась прямо из её тарелки вместе с самой тарелкой, на её лице отразилось удивительно чётко.

Никакой тяжести в животе от переедания. Юхас точно знала, что эта пироженка была бы не лишней.

— Теперь, когда мы все наелись и насытились… — ДА ЛАДНО? Прям «все»?.. — …хотелось бы сказать пару слов касательно грядущего учебного года. Во-первых, Запретный Лес называется запретным, не потому что называвшие его так волшебники были знакомы с понятием «негативная реклама», — Дамблдор сделал эффектную паузу. Сигрид уважительно вскинула брови: лично для неё было открытием, что сам директор был знаком с этим понятием. — Во-вторых, весь перечень школьных правил хоть и не обязателен к прочтению, но обязателен к исполнению. Чтобы понимать, чему вы обязаны следовать, можно обратиться к нашему любимому и уважаемому завхозу, мистеру Аргусу Филчу… — лица студентов так и говорили, насколько сильно они согласны с употреблёнными мудрым старцем в адрес упомянутой личности эпитетами. — В-третьих, я рад приветствовать новоприбывших учеников и тех, с кем мы уже знакомы. Желаю всем нам удачного учебного года в долгосрочной перспективе, а в данный момент — спокойной всем ночи. Старосты, вы можете уводить студентов в факультетские гостиные.

Началось копошение. Народ начал не самым организованным образом вскакивать со своих мест и двигаться по направлению к выходу из Зала. Сигрид окинула взглядом толпу и мысленно составила рейтинг самых отработанных факультетов. На первом месте, внезапно, оказался Хаффлпафф: эти просто сидели на своих местах и мирно общались друг с другом, явно просто ожидая, когда все остальные рассосутся и освободят проход.

Юхас была права. Эти сверх-люди должны править миром. Да Винчи рисовал типичного представителя барсуков.

На втором месте, что уже не слишком удивляло, были слизеринцы. У них во главе с явными командирскими замашками стоял высокий черноволосый парень, железной рукой выстроивший весь факультет по стойке «смирно» буквально за пять минут. Даже только что пришедших первокурсников. Идеальная работающая схема, позволившая змейкам аккуратно, вдоль стеночек, довольно быстро достигнуть выхода из зала.

Рейвенкловцы… Их было почти не заметно. Они смешивались с другими студентами, видимо, руководствуясь принципом «каждый сам за себя». Каким образом потом первокурсники достигают гостиной — ещё одна тайна Хогвартса, не иначе.

Гриффиндор занимал почётное первое место в списке «Отсутствие хоть какой-то организованности». Старшекурсники, ни капли не наученные опытом, в едином порыве ломанулись к дверям, стоило директору произнести последнее слово своей речи. Некоторые умудрялись перепрыгнуть через стол или пройтись прямо по нему. Толкучка на выходе создавалась именно их силами.

Юхас уже чувствовала то самое патриотическое чувство гордости за собственный факультет.

Взгляд наблюдающей за всем этим из-за преподавательского стола МакГонагалл, к слову, говорил о том, что она эти её чувства полностью разделяла.

Миниатюрная старшекурсница с опрятно заправленным в жилетку галстуком, золотым значком на мантии и огромными глазами страдающей овечки подошла к растерянно оглядывающимся первокурсникам, явно не знающим, что им делать. Сигрид ставила на то, что ещё немного и некоторые бы пошли проситься к организованно строящимся хаффлпаффцам.

Не успела девушка и рта открыть, как со стороны хаффлпаффского стола подошёл высокий и очень симпатичный парень с чуть более большим золотым значком, видимо означающим главенство в иерархии старост. Брови у него были нахмурены и на девушку он смотрел с явственно выраженным раздражением.

— Кейн! У вас опять бардак за столом! В прошлом году после Последнего Пира у нас уже был подобный диалог! Что ты пообещала мне? Что этого больше не повторится и что ты сможешь взять под контроль своих гриффиндорцев! Я, как Староста Школы… — нудно и заунывно зачастил он. Перед увлечённо наблюдающими за этой сценкой младшекурсниками.

Действительно, и почему эту несчастную девочку никто не воспринимает? Дело точно не в подрыве авторитета от этого мистера Старосты Школы…

— Но, Амос, я же ещё ничего не успела… — попыталась было возразить Кейн. Интересно, это имя или фамилия?

— Ой, Диггори, ты своей болтовнёй сейчас создаёшь больший затор, чем наш бравый факультет, — появление ещё одного персонажа оборвало мистера Старосту Школы на полуслове. Тот моментально заткнулся и покраснел.

О, так это Амос Диггори — отец Седрика Диггори. Прикольно.

Новоприбывший парень тоже был старшекурсником и тоже носил значок на мантии. И судя по его выражению лица и вальяжно закинутой на плечо несчастной Кейн руке, мистера Школьного Старосту тот не слишком жаловал. Девушка, вокруг которой за мгновение появилось целых два довольно симпатичных представительных парня, вообще выглядела так, словно готова рухнуть в обморок.

Это что, любовный треугольник? Сигрид вздохнула. Это всё конечно очень мило, но по внутренним ощущениям Юхас уже было почти одиннадцать вечера. Одиннадцатилеткам, так-то, спать пора. Романтические драмы не могут подождать до утра?

Но если что, то Сигрид за Диггори (не то чтобы её мнение кого-то интересовало). У него была правильная и разборчивая речь, в отличие от шотландского акцента новоприбывшего гриффиндорского старосты. Не слишком патриотично по отношению к собственному факультету, но Юхас ещё не успела проникнуться коллективистским духом, в отличие от искренней антипатии к шотландскому акценту. Почему-то люди, изучающие английский, от него балдели. На деле, столкнись они с носителями данного диалекта, то поняли бы из их речи процентов тридцать.

Вот у МакГонагалл было правильное, почти нормальное британское произношение, только разбавленное рычащим шотландским «р-р-р». Её понимать было легко и просто. Учитель всё-таки. Но это было исключением. И если для обычных британцев было легко понимать всё разнообразие английских акцентов, то Сигрид, видимо, была лишена этого дара, как некоренная британка.

— А ты, Данбар, лучше следи за своим факультетом! Который год подряд вы толкучку создаёте!.. — рыкнул Диггори, разворачиваясь и направляясь давать инструкции цивилизованно движущимся к выходу барсукам.

— Вот же индюк напыщенный, — себе под нос пробормотал Данбар, прожигая спину мистера Старосты Школы глазами. — Ладно! Малышня, меня зовут Ивейн Данбар. Кто будет ржать, тому уши надеру, — пригвоздив захихикавших Блэка и Поттера тяжёлым взглядом, обратился он к ожидающе смотрящим на него первокурсникам. — Мою очаровательную спутницу зовут Жаклин Кейн. Мы старосты факультета Гриффиндор, и сейчас вы молча встаёте и топаете за нами в гостиную. За отставшими и потерявшимися возвращаться никто не будет, поэтому повнимательней. Ночью по коридорам Хогварста запускают гулять огромного монстра Салазара Слизерина, который лакомится шатающимися после отбоя студентами. Всё, первичный инструктаж закончен, встаём и идём.

Потрясающе. Коротко, ёмко и по делу. Сигрид ухватила растерянно моргающую Лили за руку и потащила её к девушке-старосте. Ей как-то больше доверия, несмотря на то, что она явно не разобралась, как вообще работает авторитет и власть старосты.

Лабиринт поворотов, коридоров и потайных ходов был нереальным для запоминания. Сигрид честно пыталась запоминать, куда и как их вели, и даже отмечала такие вещи, как гобелены, барельефы и рамы картин, но выходило не то чтобы хорошо.

Спустя три пройденных этажа на картинах начали появляться люди. Очень пьяные нарисованные люди, с трудом ворочающие языками.

Ясненько, все персонажи с нижних этажей пошли в гости к тем, кто висит наверху. Отмечают начало нового года.

— О! Господа, свежая кровь прибыла… — со странной староанглийской манерой произношения проговорила какая-то ведьма с картины, на которой, судя по всему, вот-вот должна была начаться оргия. Мантия, явно собирающаяся сползти с тела, у неё подозрительно дымилась. — Рады приветствовать, отродыши! Надеюсь, ваши кости не останутся в этом замке навечно, как мои когда-то…

— Гелен, тебя сожгли под Белфастом. Твои кости сбросили в море, — скучающим тоном отозвался другой нарисованный мужчина, чокаясь целой бутылкой с другим джентльменом с бутылкой. Судя по бороде, он был ровесником Шекспира.

Очаровательно. Сигрид уже чувствовала эту удивительную атмосферу настоящего волшебства, наполняющего воздух.

— Наконец-то пришли! — стоило подняться по лестнице, ведущей к большой картине с единственной трезвой дамой в ближайших окрестностях. — Я уже устала вас ждать! Между прочим, у меня планы! Даллин, который охраняет гостиную Слизерина, уже давно отмечает с остальными, а вы всё где-то шляетесь! — с претензией заявила она.

Старосты переглянулись и полностью проигнорировали этот выпад.

— Итак, первокурсники! Это портрет Полной Дамы, она охраняет проход в гостиную Гриффиндора. Для того, чтобы попасть внутрь, нужно назвать пароль, который меняют каждый месяц. Новый пароль за день будет вывешиваться на доске объявлений в гостиной. Советую запоминать, а не записывать. Посещение чужих гостиных возбраняется и карается общественным осуждением. Без пароля вас не пустят, так что тренируем память!

— Да-да, это всё можно сказать и в гостиной, — вмешалась Полная Дама, нетерпеливо постукивая по собственной раме. Даже звук был. — Может, вы уже скажете пароль и дадите честным портретам отдохнуть и расслабиться?

— Наш портрет не слишком любит свои обязанности, и, как только наступает время отбоя, обычно уходит к подругам. Поэтому лучше приходите до того, как в Хогвартсе гасят факелы, — словно не замечая претензии в собственный адрес, спокойным и даже медлительным тоном продолжил Данбар. Сигрид бы предпочла, чтобы вторая староста тоже вспомнила родную речь. Она не была шотландкой, а значит смогла бы донести информацию куда понятнее, по крайней мере для Юхас. — Иначе вы рискуете заночевать прямо здесь. Ну или быть съеденным, это как повезёт…

— Да-да, они всё поняли! Говори пароль, ты, маленький вредный мальчишка! — немного визгливо потребовала женщина на портрете. Вообще, она была очень похожа на картины Эпохи Возрождения, вышедших из-под кисти Рубенса. Что было довольно странно, учитывая прочитанную ещё в прошлой жизни теорию, будто Полная Дама — сестра Годрика Гриффиндора и возлюбленная Слизерина, которую убили маглы.

Где-то тут какая-то лажа.

— А вообще, я считаю, что нам повезло больше всех. Вот вы знали, что хаффлпаффцев за неправильную последовательность звуков обливают уксусом? Вот представьте, приходите вы навеселе, после совершенно безалкогольного пунша на вечеринке у Слизнорта… — с искренним воодушевлением продолжил словоизлияние староста, получая от происходящего явное удовольствие.

На этот раз не выдержала уже его коллега по несчастью.

— Иви, уже поздно. Прекрати, пожалуйста… — госпожа староста наконец-то пересилила себя и смогла выдавить несколько слов. Данбар посмотрел на неё с явным осуждением. Парочка Поттер-Блэк громко захихикали, услышав сокращённый вариант имени префекта.

— Вот-вот, послушай эту милую леди! — моментально поддакнула Полная Дама. — Скажи уже этот глупый пароль, милочка.

— Драконье золото, — пробормотала Кейн. Портрет отъехал с таким энтузиазмом, словно хотел кому-то двинуть. Учитывая едва успевшего отскочить в сторону Данбара, адресат этого действа был понятен. — Проходите, — обратилась староста к столпившимся на лестнице первокурсникам, игнорируя поторапливающую всех хранительницу гостиной.

Гостиная выглядела по-домашнему уютно и тепло. При первом беглом осмотре Сигрид насчитала больше десяти больших каминов. Везде лежали красные плотные ковры с золотистыми узорами, а на стенах висели такие же гобелены. Обилие диванчиков, пуфиков, кресел и подушек, уже оприходованных всё-таки добравшимися раньше всех гриффиндорскими старшекурсниками, устроивших запор на выходе из Большого Зала и теперь создающих жуткий гомон в гостиной, бросалось в глаза. Из резных окон открывался вид на окутанный тьмой лес.

Это что, мечта всех детей и взрослых из прошлой жизни Юхас? Она как-то растерялась. Осознание того, что она действительно находится в Хогвартсе, у неё во внутреннем кармане мантии (самостоятельно пришитом, к слову) лежит волшебная палочка, а с завтрашнего дня она действительно будет изучать всякие травологии и зелья, начало накатывать только сейчас.

Вау. Это не сон. Она реально в Хогвартсе.

— Итак, — староста Данбар одним взглядом согнал третьекурсников с дальних диванчиков и жестом велел новоприбывшим сесть. Сигрид подтянула к себе удобную красную подушку круглой формы и плюхнулась на неё, скрещивая ноги в подобии позы лотоса и демонстрируя всем штаны вместо юбки. На неё осуждающе покосилась Лили, уже прочитавшая лекцию на эту тему, когда они переодевались в купе. Ну, а что поделать? В Шотландии было заметно холоднее Лондона, а искать колготки в глубине чемодана тогда было лень, — вы находитесь в самой отапливаемой гостиной Хогварста. У нас, как вы можете заметить, если родители научили вас считать, двадцать пять каминов в гостиной и столько же в общежитиях. Здесь никогда не бывает холодно, ибо огонь в наших сердцах находит своё отражение в интерьере! — пафосно продекламировал он.

Это что, полит-агитация? Им тут будут зачитывать политику партии или объяснять правила школы?

— Глава нашего Дома — профессор МакГонагалл, — перехватила внимание аудитории староста Кейн, которую было слышно гораздо хуже из-за шумового фона в гостиной. Сигрид мысленно чертыхнулась. Один — шотландец, другая тихо говорит. Ну что за напасть?.. — Она также является заместителем директора по воспитательной части и профессором Трансфигурации, поэтому прежде чем донимать её своими проблемами, вам стоит обратиться к нам, чтобы мы разобрались, стоит ли отвлекать профессора от её дел.

— Тем не менее, несмотря на её занятость и внешнюю строгость, в глубине своей сухой души она очень добрая и всегда поможет, — подхватил парень. — Вам следует уяснить некоторые правила, действующие внутри нашего факультета. Во-первых, как и завещал Годрик Гриффиндор, все попадающие к нам в дом преисполнены благородства. Поэтому если вы видите несправедливость, в первую очередь вы должны следовать тому, что говорит вам сердце, а не школьный устав. Потерянные баллы и Кубок Школы не стоят потерянного достоинства и чести, — торжественно проговорил он. Сигрид вздохнула. Точно полит-агитация. Хотя фраза прозвучала действительно красиво. Дуэт Поттер-Блэк выглядели воодушевлёнными. — Во-вторых…

Договорить ему не дали.

— Во-вторых, сказанное Иви не значит, что вы должны специально нарываться на неприятности. Последние три года Кубок Школы неизменно забирает Рейвенкло, и хотелось бы наконец переломить эту печальную тенденцию, — появление строгой девушки в очках оказалось неожиданным. Оба старосты вздрогнули и подозрительно дёрнулись. — Меня зовут Доркас Медоуз. Я Староста Школы вместе с Амосом Диггори, уже успевшим донести до меня ситуацию после Приветственного Пира, — она скользнула по сжавшейся парочке грозным взглядом. Те удивительно синхронно сглотнули. — Наш факультет считается скорее медицинским диагнозом, чем осознанным выбором. На самом деле, ровно то же самое можно сказать про любой другой Дом Хогвартса. Принадлежность к факультету накладывает свой отпечаток на ваш образ мышления и всю дальнейшую жизнь. Вполне возможно, что некоторые из вас не считают себя храбрецами, способными сломя голову кинуться в раскрытую пасть дракона. И это нормально, поскольку такие действия вообще не слишком адекватны даже для истинных гриффиндорцев, кто бы что бы про нас ни говорил, — она выдержала эффектную паузу. — Смелость, храбрость и благородство — не синонимы безрассудству, глупости и сумасшествию. Настоящая храбрость заключается в том, чтобы признавать свои ошибки и исправлять последствия своих поступков. В том, чтобы оставаться самим собой, несмотря на давление со стороны. В том, чтобы следовать своим убеждениям до конца, независимо от того, какие течения возникают рядом с вами. В том, чтобы всегда стоять за своих, как бы тяжело ни было. Если вы на Гриффиндоре, значит в вас есть эти качества! — почти рявкнула она. И даже гомон в другой части гостиной немного стих.

Вообще, как заметила Сигрид, с появлением этой особы очень многие начали оборачиваться. Видимо, Доркас Медоуз на факультете действительно уважали. Боялись по какой-то причине, но уважали. Прямо как МакГонагалл.

— Кхм… — неловко взъерошил затылок Данбар, прокашливаясь. — Да, всё именно так, спасибо, Медоуз… — он чуть замялся, явно соображая, что там дальше по списку после пафосной речи. — Теперь, думаю, с приветствием можно заканчивать. Уроки начинаются в девять, завтрак — с семи до восьми тридцати. Если вы привыкли поспать подольше, то считаю нужным предупредить, что под конец всё самое вкусное обычно съедают. А вообще пропускать завтрак — идея плохая, поскольку без энергии ваше колдовство будет страдать… — неужели Юхас оказалась права, когда ляпнула про необходимость еды за праздничным ужином?.. — Подъём в шесть утра. Вы услышите звук колокола. Первую неделю мы с Кейн будем водить вас везде и всюду. Вы можете зарисовывать карты, чтобы потом было проще ориентироваться. Завтра ровно в шесть сорок пять будет сбор на этом самом месте. Опоздавших ждать никто не будет, — на строгой ноте закончил он, косясь в сторону сложившей руки на груди Медоуз, явно не собирающийся уходить.

Кажется, кому-то собираются устроить головомойку. Причём, в отличие от Диггори, приватную.

— Спальни мальчиков находятся по левую сторону гостиной, девочек — по правую. И я искренне не советую мальчикам пытаться проникнуть в женские общежития, — проговорила мисс Старшая Староста, явно сообразив, что её младшие коллеги дать подобную информацию не додумаются. — В этот раз вас довольно много, поэтому ваш курс будет жить в комнатах по пять человек. На каждой двери в общежитиях висят таблички с номером курса и фамилиями проживающих там учеников. Все ваши вещи и домашние питомцы уже доставлены в ваши апартаменты. В принципе, вы можете идти. Однако, должна предупредить… — она нахмурила брови и прошлась по всем первокурсникам строгим взглядом, — …в течение месяца вам будут наноситься неожиданные проверки, определяющие, насколько хорошо вы держите свои комнаты в чистоте. И вам лучше не знать, что будет, если их порядок нас не удовлетворит, — госпожа Главная Староста снабдила тон угрозой. Юхас неожиданно поняла, почему двое других старост её… опасаются. — На этом всё. Для первых и вторых курсов объявляется отбой. Третьекурсники, — тут она начала говорить громче. На её голос обернулось половина гостиной, — даю вам полчаса на то, чтобы обсудить всё, что не успели ранее. Четвёртый курс и дальше, — тяжёлый вздох, — если завтра меня отчитают за то, что вы слишком затянули своё… ежегодное чаепитие, то конец прошлого года покажется вам сказкой.

Сигрид поймала себя на мысли, что она не хочет знать, что случилось в конце прошлого года.

Вереница комнат начиналась сразу после лестницы. Общежития представляли собой длинный коридор, окольцовывающий башню по кругу. Номера, обозначающие курс, шли вразброс. Приходилось вчитываться в позолоченные таблички.

Под очередной цифрой «1» значились следующие имена: Данбар Гвеневра, МакДональд Мэри, МакКинонн Марлин, Эванс Лили и Юхас Сигрид.

Шотландцы. Её окружили шотландцами. Над ней издеваются.

— Ты заходишь? — с шотландским акцентом спросила у неё уже знакомая брюнетка.

— Не стой столбом, — с теми же жуткими сочетаниями, слабо напоминающими английские звуки, что и первая девочка, подхватила миленькая блондиночка.

— Это наша комната? — поинтересовалась шатенка, сильно смахивающая на старосту мальчиков. Тоже. С шотландским. Акцентом.

Кажется, Сигрид начинает понимать предубеждения бабушки против Шотландии.

6. Уроки, учёба и сложности обращения с инструментами или «Тяжёлый характер».

Сигрид не понимала, кто она и где находится. Она растворялась в мягкости перины, теплоте одеял, нежности постельного белья, удобности идеально взбитой подушки и умиротворённости вибрации тёплого шерстяного кота под боком. За все одиннадцать лет своего существования здесь и за двадцать четыре года своего существования там, она не испытывала ничего лучше этой потрясающей кровати, очевидно созданной где-то в Раю и по ошибке попавшей в мир земной. А ведь в прошлой жизни она умудрилась попробовать большинство тех вещей, которые заботливые матери говорят своим детям не делать, так что ей было с чем сравнивать.

Ка-а-а-а-а-а-а-а-а-йф…

Звон колокола разрушил иллюзию погружения в нирвану, как молоко разрушает вкус любого чая.

Сигрид не двинулась. Минуты в кровати после того, как тебя будят и призывают вставать, обычно становились самыми сладкими.

В результате, что не удивительно, учитывая, что спать их комната легла около двух часов ночи, Юхас снова провалилась в сон. На такой кровати вообще было сложно удерживать глаза открытыми. Вчера ей показалось, что как только голова коснулась подушки, сознание ускользнуло в ту же секунду.

Внезапно Сигрид оказалась в Главном Зале. Она недоумённо осмотрелась, отмечая сидящих рядом людей и овсянку перед собой. Баночки с джемом, которые стояли посередине стола, выглядели уже наполовину опустевшими. Кажется, студенты предпочитали джем с овсянкой, а не овсянку с джемом. Мчащаяся непонятно куда Медоуз переклонилась через ошарашенно моргающую Юхас, ухватила с общего блюда зелёное яблоко и умчалась дальше.

Какого чёрта происходит и что она тут делает? Куда делся процесс сборов, дорога до Главного Зала и утренняя физкультура с переходом по убегающим лестницам?.. Кто-то что-то ей подсыпал? Откуда провалы в памяти?..

Сидящий напротив Сириус Блэк внезапно потянулся за кувшином с соком, очевидно являющимся тем самым легендарным, тыквенным. Поттер рядом с ним одновременно потянулся за джемом. Оба не слишком смотрели, что происходит с их руками, будучи поглощёнными процессом употребления пищи. В результате целый кувшин сока оказался опрокинут, а сама мутно-тёмно-оранжевая жидкость моментально оказалась на столе и на юбке не успевшей так быстро соскочить с лавочки, как это сделала сидящая рядом Эванс, Сигрид.

— Сигрид!.. Сигрид!.. Вставай давай, ты опоздаешь на завтрак! — вместо того, чтобы начать причитать по поводу испорченной одежды, Лили пихнула не понимающую, что происходит, Юхас в плечо.

Какой к чёрту завтрак? Разве Сигрид уже не на нём?..

Ощущение, словно она куда-то падает и летит, заставило Юхас панически взмахнуть руками. Сразу же после этого она ощутила жёсткий ворс ковра и холод стянутого одеяла. Тор издал откуда-то сверху искренний возмущённый «мяув!». Открыв глаза, она попыталась понять, что только что произошло. Где Главный Зал, овсянка и разлитый тыквенный сок? Какого чёрта?

Сигрид приподнялась на руках и непонимающе осмотрела помещение. Комната. Их комната. С пятью крутыми кроватями с балдахинами, платяные шкафы, тумбочки, несколько витражных окон с шикарными подоконниками и уже расклеенные в некоторых местах яркие плакаты, которые только могут присутствовать в жизнях девочек-подростков. Семидесятых годов. С отблесками ушедшей в небытие пин-ап культуры, розовыми сердечками и движущимися фигурками кумиров.

Над ней стояла уже одетая Лили Эванс, чьи волосы каким-то образом топорщились вопреки всем законам физики и гравитации.

— Прости, но тебе пора вставать, — менторским тоном заявила она. — До общего сбора всего двадцать минут, а я не хочу искать дорогу в Главный Зал самостоятельно.

Сигрид моргнула. Это был сон? Очень странно и натурально. Ладно. Хорошо. Круто.

Уместно ли спрашивать «Что за фигня?», находясь в волшебной школе?

Чё-ё-ё-ё-ё-рт, как же хочется есть… Сигрид потянулась к стоящему на прикроватной тумбочке прозрачному кувшину с водой и осушила его полностью буквально за несколько глотков. Чёрт.

Говорить рыжей о том, что в принципе можно прицепиться к любому идущему из башни Гриффиндора человеку, чтобы пройти к Залу, она не стала.

Вместо этого она с трудом поднялась, потирая ушибленный бок и награждая Лили раздражённым взглядом. У кроватей был довольно высокий подъём, так что падать было больно. Теперь будет синяк.

Ванную уже посетили все, кроме неё, чему Юхас была рада: очереди не предвиделось. Она очень быстро ополоснулась, умылась, сделала на скорую руку вполне удобный пучок, оделась в заранее приготовленную с вечера школьную форму и вышла как раз тогда, когда ДРАМА в комнате достигла своей кульминации.

Что может спровоцировать ссору между четырьмя одиннадцатилетними девочками в отсутствие единственного адекватного человека, уже начинающего чувствовать себя вожатой в отряде гёрл-скаутов?

Правильный ответ: всё, что угодно. Вот буквально всё, что угодно.

— Это моя резинка! Немедленно верни! — Мэри МакДональд, как уже разобралась Юхас, была самой громкой в их собравшейся компании.

— Это моя резинка! Мне купила её кузина в «Кошели Морганы» в начале лета! — Марлин МакКинонн из всех трёх шотландских девочек-волшебниц обладала наиболее неразборчивой речью и, кажется, чуть картавила, что для Сигрид, в принципе, ничего не меняло — понимать её всё также оставалось только при помощи мимики.

— Да ты врёшь! В начале лета в «Кошели Морганы» был новый завоз, а эта резинка из старой коллекции! — Данбар говорила наиболее понятно. А ещё она разрешила звать себя «Гвен» и читала Вальтера Скотта, что делало её наиболее терпимой соседкой из этих четверых.

— Не всё ли равно, чья эта резинка? Просто поменяйтесь, если у вас одинаковые, — Лили оставалась единственным гласом разума в отсутствии Юхас, но прислушиваться к ней никто не собирался.

— Да ты что?! — лица девочек после реплики рыжей стали выражать удивительное единодушие для трёх ссорящихся человек. — А вдруг у неё проклятье раннего облысения?! — Марлин сделала страшные глаза.

Кажется, родители озаботились тем, чтобы их ребёнок не терял свои вещи и не брал чужие. Мудрое решение, но они, кажется, даже не предполагали, какую химическую реакцию эта байка может спровоцировать при определённых условиях, в виде наличия в помещении нескольких маленьких девочек.

— ЧТО? У меня?! Это у тебя сейчас облысение будет! — Мэри отреагировала ожидаемо, выхватывая из рукава палочку. Даже интересно, что она собиралась скастовать, учитывая, что являлась маглорождённой и колдовать ещё не умела…

Сигрид вздохнула. Тяжело и глубоко. Это будут очень до-о-о-о-лгие семь лет сожительства.

Юхас пришлось выступать парламентёром и мирить всех четырёх соседок, включая Эванс, которая обиделась на всех за то, что на неё накричали, и на которую обиделись все за то, что она попыталась учить их уму-разуму. А ещё она всем четверым заплела волосы, потому что нормально расчесаться смогла одна Гвен, и то, сделать хоть какую-то косу для неё оказалось непосильной задачей.

А что вообще можно было ожидать от одиннадцати лет?

— А почему ты не сделаешь себе такую же крутую причёску? — крутясь около зеркала, приклеенного к внутренней стороне дверцы шкафа, поинтересовалась Эванс. «Крутая причёска» Лили представляла собой элементарную косу-колосок.

— Потому что мне и так нормально, — Юхас предпочитала не заморачиваться. Пучок выглядел не слишком аккуратным, в некоторых местах торчали петухи, но переделывать что-либо Сигрид не собиралась. Очень надо.

Утром гостиная определённо выглядела не так уютно, как вечером, когда горели камины, играла приглушённая музыка из семидесятых, а сидящие на диванчиках люди не напоминали только что поднятых из общего захоронения зомби. Вполне возможно, что дело было ещё и в общей захламлённости помещения.

Видимо, несмотря на угрозу Доркас Медоуз, «ежегодное чаепитие» всё-таки затянулось. Судя по храпящим в дальнем углу личностям, оно ещё и не совсем завершилось.

Старосты уже ожидали первокурсников на тех же диванчиках, что и вчера. Тени под их глазами вполне могли вместить несколько созвездий. Кажется, ещё немного, и они бы отрубились прямо на этих диванчиках.

Какая всё-таки хорошая шумоизоляция в комнатах. Судя по всему, празднование начала учебного года вышло эпическим, а в общежитиях этого как-то даже и не заметили… Магия выглядела удивительно удобной штукой.

С лестницы мальчишеского общежития вывалился дуэт Поттер-Блэк, очевидно уже спевшийся до степени «сиамские близнецы». Сигрид даже восхитилась такому родству душ. И выбору цвета волос — оттенок яркой фуксии у обоих несколько выбивался из привычного порядка вещей. Следом за ними спустились остальные ученики, энергии в которых вместе взятых не хватило бы и на половину тандема Джеймса и Сириуса.

— Отлично, уже без четверти семь, выдвига-а-а-а-а-емся, — Данбару-старшему, оказавшемуся братом Гвен Данбар, не удалось сдержать длинный зевок в самом конце. Он с трудом поднялся с дивана, мутным взглядом воспалённых красных глаз оглядел смотрящих на него первачков, остановился на ярко-розовом пятне Поттер-Блэк. Нахмурился, осмотрел их, со вздохом достал палочку, взмахнул ей, и вырвиглазный окрас сменился привычной цветовой гаммой.

— Во время завтрака Доркас Медоуз заберёт у МакГонагалл расписание и передаст его нам, — моментально подхватывая зевок коллеги, пробормотала Кейн. — Мы раздадим его вам, в половину девятого отведём обратно в башню, вы соберёте необходимые вещи для работы на всех сегодняшних уроках, а после мы проводим вас до кабинета.

В этот раз дорога до Зала заняла на десять минут больше, чем от Зала до гостиной вчера. Вполне возможно, что дело было в Данбаре, который спросонья (и/или с похмелья) перепутал коридоры и случайно увёл всех к Залу Наград. Кейн выкрутила всё таким образом, что им продемонстрировали гордость школы, а Ивейн добавил, мол, а также основной фронт работ для тех, кто будет нарушать правила.

Сигрид, которая честно пыталась запомнить долбанный путь хотя бы до места, где их кормят, прожгла парочку старшекурсников раздражённым взглядом. Теперь у неё ещё большее непонимание относительно ориентирования в этом лабиринте. Спасибо большое, безответственные вы юные алкоголики. Медоуз на них нет.

Главный Зал был почти полностью пуст. В семь утра это наверное неудивительно, учитывая, что подростки, как бы они ни кичились своими факультетами, везде одинаковые и время после лета разлуки предпочитают проводить примерно одинаково. Юхас лично сомневалась, что вариант спуститься на завтрак и поесть будет более соблазнительным, чем остаться в кровати и поспать.

Да чёрт возьми, она сама готова раз за разом заваливать все экзамены, чтобы оставаться на второй год и не расставаться с этой постелью ни-ког-да.

Несмотря на широкий выбор мест, куда можно было приземлиться, парочка Поттер-Блэк села прямо напротив Сигрид. Она моментально насторожилась. На столе были разложены тарелки с овсянкой, что, в принципе, было неудивительно. Английские традиции, несмотря на дислокацию в Шотландии. По центру стояли баночки с джемом. Очень знакомые баночки с джемом. Пока ещё полностью наполненные…

Опасливо косясь на кувшин с соком, Юхас пододвинула к себе тарелку и первый попавшийся джем. Попался малиновый, что было неплохо. Вывалив половину содержимого в свою тарелку, Сигрид ухватилась за ложку. Нет, всё-таки эльфы Хогвартса знают своё дело. Есть ли у них какой-нибудь День Труда? Она бы с удовольствием послала им открытку с благодарностями за то, чем они занимаются.

Надо бы найти кухню. По идее, она где-то на нижних этажах, рядом с гостиной Хаффлпаффа.

Юхас потянулась за беконом, который собиралась отнести Тору. Пушистый комок шерсти целый день провёл без еды прежде, чем она вообще сообразила, почему сумка потяжелела с того момента, как она утрамбовала вещи. Как написать об этом матери, Сигрид не знала; после прихода МакГонагалл у них возник большой спор. Кота мама отдавать не хотела и не собиралась. И наверняка решит, что дочь специально запихнула семейного любимца втайне от неё, поскольку в кота, самостоятельно забирающегося в уже собранную сумку, верилось как-то с трудом.

Появление запыхавшейся Медоуз стало для Сигрид сюрпризом. Девушка с идеальным строгим пучком, из которого не выбивалась ни одна волосинка, быстрым шагом прошла мимо всего гриффиндорского стола, переклонилась через Юхас к единственному фруктовому блюду, выцепила единственное зелёное яблоко и умчалась дальше по направлению к учительскому столу, к которому одновременно с ней подходила МакГонагалл с целой стопкой листов, очевидно, являющихся расписаниями. Туда же шёл Амос Диггори, куда более размеренным и важным шагом.

Что? Нет, просто что?

Блэк потянулся за кувшином с соком в тот же момент, что Поттер потянулся за джемом. Юхас привстала и поймала падающий кувшин как раз в тот момент, когда тыквенный сок уже почти залил стол. Оба мальчишки, определённо уловивших опасную ситуацию, в которой им пришлось бы спасать брюки, удивлённо уставились на неё. Как и Эванс. И все, кто сидел рядом.

— Ого у тебя реакция… — с тенью восхищения протянул Поттер, поправляя очки. — В квиддич случайно не играешь?

— Случайно нет, — отрешённо проговорила Юхас, анализируя только что случившееся и вышибающий мозг эффект дежавю.

Она определённо видела всю эту ситуацию буквально полчаса назад. Когда досыпала последние утренние пять минут. В своей кровати. После чего её столкнула на пол Эванс…

Повторяя утренний вопрос, опять же… Уместно ли спрашивать «Что за фигня?», находясь в школе магии?..

***

Первой по розданному старостами расписанию была пара по Трансфигурации, на которую Сигрид шла, будучи в полной прострации. В том же состоянии она положила в сумку несколько лишних пособий, забыла про канцелярию и покормила кота не только взятым для него беконом, но и состряпанными на скорую руку сандвичами, которыми собиралась перекусывать в перерывах между парами.

Первый урок с деканом был отдельно от всех других факультетов. МакГонагалл в виде очень строгой кошки в очках сидела на кафедре и обозревала одной толпой ввалившихся к ней в кабинет учеников. Стоило колоколу пробить три раза, она изящно, как и полагается кошачьим, спрыгнула с постамента и в прыжке перекинулась в строгую высокую женщину.

Не настолько строгую, чтобы унять организованные Блэком и Поттером овации в течение следующих пяти минут. Хотя, кажется, она и не слишком старалась, видимо получая от этих аплодисментов удовольствие. Заметка на будущее: профессор падка на лесть.

Лили каким-то образом оказалась за одной партой с Данбар, и Сигрид пришлось искать себе другое место. Оглядев полупустую аудиторию, явно рассчитанную на куда большее количество учеников, чем двадцать три гриффиндорца, Юхас села с каким-то неприметным, очень худым и миниатюрным парнишкой с мышиного цвета волосами, завивающимися в милые кудряшки.

— Не против? — для протокола уточнила она.

— Нет, всё в порядке, — пробормотал он, явно скрывая вздох облегчения. — Меня зовут Питер. Питер Петтигрю.

— Сигрид Юхас, — представилась она, изучая соседа по парте уже более внимательно. На актёра, который играл его в фильмах, он был ожидаемо совершенно не похож. Собственно, как и все другие люди, встречаемые в этой школе. В принципе, внешность у него была довольно приятная, хоть рядом с обещающим вырасти в настоящего красавчика Блэка он вряд ли будет котироваться.

Почему она оценивает внешность одиннадцатилетнего мальчика? Ах да, она ищет причины того, что этого персонажа настолько задвигали на задние планы в его компании, что в результате он предал всех своих близких и пошёл против всего, во что верил…

Нет, пока этих причин не видно. И воспринимать этого Питера в качестве будущего главного ублюдка тоже пока не получалось. Может, позже он себя проявит? Как люди вообще приходят к тому, чтобы выдавать семью друзей с годовалым ребёнком кровожадному психу-социопату, очевидно не планирующему спрашивать у них «Сладость или гадость?» в хэллоуинскую ночь? Какие для этого должны быть предпосылки?

— Меня зовут Минерва МакГонагалл, и я являюсь не только профессором трансфигурации, но и вашим деканом, — она осмотрела класс строгим взглядом. — Прежде всего, я хочу отметить, что дисциплина — это первое, о чём вам следует помнить и в моём кабинете, и на моём факультете. Нарушителей ждёт очень строгое взыскание, — её глаза замерли на парте Поттера-Блэка. Видимо, это была профессиональная учительская супер-способность: определять будущих возмутителей спокойствия с самых первых минут. — Трансфигурация — один из сложнейших разделов магии, одними из важнейших аспектов которого являются последовательность и системность. Одно пропущенное занятие и один невыученный конспект скажутся на ваших баллах на экзаменах в конце обучения. Не учить, получая хорошие оценки, не выйдет… — профессор была сама сухость. Даже язык, которым она пользовался, был сухим и сугубо академическим. Сигрид вздрогнула, когда МакГонагалл посмотрела на неё и нахмурилась. — Мисс Юхас, когда я говорила о дисциплине, это также относилось ко внешнему виду и организованности к уроку. Будьте любезны, уберите пособие по чарам и достаньте «Прикладную трансфигурацию для новичков». А после моего урока я настоятельно рекомендую вам причесаться.

Ауч. Вот последняя придирка была совсем не в тему. Творческий беспорядок на голове — это не полное отсутствие причёски. Главное, что держит волосы убранными, а в каком виде — уже не так принципиально.

МакГонагалл начала лекцию сухим, менторским тоном, не вслушиваться в который было попросту страшно. Трансфигурация, судя по тому, что Сигрид успела прочитать, представляла собой видоизменение предметов внешне и физически, притом что менять их суть для магов оставалось невозможным. Тем не менее, профессор внезапно забралась в такие дебри, что Юхас вспомнила аниме «Стальной алхимик» с законом равноценного обмена. По крайней мере, всё то хитросплетение сложных академических выражений, что низвергла женщина на головы ошарашенно округливших глаза одиннадцатилеток, наиболее близко трактовалось именно им. Если хочешь что-то получить, то нужно отдать что-то равное. Чем больше объект трансфигурации, тем больше нужно затратить энергии.

Казалось бы, что может быть проще, чем объяснить это детям? Но нет, нужно всё оформить так, что студенты захотят сбежать из кабинета через окна.

Впрочем, это могла быть подготовка к книгам по наукам. Потому что даже учебники были написаны такими зубодробильным языком, что мигрень начиналась с первой страницы.

Когда дело дошло до практики, Сигрид достала волшебную палочку с откровенной опаской. Она даже забыла про утренний инцидент. Потому что вчерашние попытки, моментально последовавшие следом за исследованием комнаты, успехом совершенно не увенчались. Все заклинания выходили таким образом, что что-то непременно сгорало, намокало, разбивалось, летало по комнате, билось током, рассыпалось в прах и вообще, становилось оружием точечного поражения. Олливандер был прав, предупреждая о характере палочки.

Спички не стали сюрпризом для Юхас. Она раскрыла ту страницу пособия, где была нарисована схема превращения и пентаграмма для лучшего сосредоточения энергии. Стало понятно, зачем в магазине, где продавались котлы, телескопы, весы и прочие приборы, предлагался мел, причём какой-то крутой, не пачкающийся и не рассыпающийся. Сигрид решила по этому поводу не париться и позаимствовала мамин мел для шитья.

Пентаграмма… не спасла. При произнесении заклинания палочка так завибрировала в руке, что Юхас с трудом удалось удержать её. Тогда нервное упрямое создание безумного гения Олливандера начало нагреваться. Сигрид упрямо сжала пальцы крепче, продолжая попытки сделать правильный жест. Тогда палочка начала биться током.

— Компунгантфорс… — тихо произнёс Питер рядом, когда Юхас старательно закусывала губу, чтобы не заорать от боли и не швырнуть противную вредную деревяшку через весь класс. Спичка перед ним немного засверкала металлическим блеском.

— Компунгантфорс, — Сигрид процедила это сквозь плотно сомкнутые зубы. Она злилась. Стоило мечтать о Хогвартсе и магии большую часть своей жизни, чтобы теперь воевать с собственной волшебной палочкой!..

В этот раз волшебство свершилось. Спичка вместе с аккуратно начерченной по линеечке прямо на парте пентаграммой и самой партой вспыхнула изумрудно-зелёным пламенем и так обильно, что рукав мантии не успевшей одёрнуть руку Юхас тоже загорелся. Питер рядом дёрнулся так резко, что свалился вместе со стулом.

МакГонагалл изящным взмахом неожиданное колдунство потушила. Сигрид ошарашенно оглядела готовую отправляться на дрова парту и перевела взгляд на собственную обожжённую руку. Левую. Правая была совершенно целой, хотя она-то как раз и была ближе к очагу возгорания.

Палочка определённо это просчитала.

Хоть кого-то из попаданцев когда-то пытался сжечь заживо их собственный магический инструмент?

— Мисс Юхас, покажите руку, — то, как профессор пересекла кабинет, осталось за пределами внимания Сигрид. Она не чувствовала боли, но определённо видела пузырящийся ожог и обуглившуюся мантию с рубашкой. Весь класс пялился на неё.

Она протянула руку. Женщина нахмурилась, пристально изучая не самое приятное зрелище, от которого сидящая рядом МакДональд, обернувшаяся на шум, явно вот-вот готова была рухнуть в обморок.

МакГонагалл снова взмахнула палочкой и ожог исчез, демонстрируя привычную матово-белую тонкую кожу и сеточку сине-зелёных вен. Рукав также восстановился, как и парта.

— Ваша палочка вас не принимает, — пояснила профессор на недоумевающий взгляд Сигрид, никогда не думавшей, что магия настолько всесильна. — Это была простая иллюзия. На самом деле никакого ожога и огня не было — это всё было взято из вашей памяти и навеяно, чтобы испугать. Довольно странно, что вы знаете, как выглядят такие ожоги, — добавила она задумчиво.

Сигрид моргнула, переводя взгляд на свою палочку. То, что она знает, как выглядят ожоги, как раз не странно. Фильмы ужасов в двадцать первом веке брали неплохим натурализмом. Видимо, если бы она знала, как ощущаются ожоги, её бы сейчас ждал интересный опыт…

Вот же сучка. Юхас начинает понимать, почему Олливандеру её столько раз возвращали.

Урок продолжился, хотя на Сигрид и косились. Больше эксцессов, однако, не было. Палочка просто выдавала издевательские блеклые искорки при каждой попытке навести чёртово заклинание, при этом всё также то обжигая правую ладонь, то ударяя её током. Спичка оставалась спичкой, и даже называть её как-то по-другому не пришлось. Она лежала на парте, парта стояла в конце класса, а Юхас была готова переломать наглый магический инструмент на десять таких же и отправить обломки её создателю совой.

Учитывая одержимость старика своими палочками, в ответ ей бы вполне вероятно пришла бы повестка в магический суд и обвинение в убийстве.

Ну, а что она могла поделать? Это было просто нечестно.

Чары прошли точно так же, и к концу урока Сигрид чуть не плакала. Больше от боли, чем от обиды, потому что она слишком взрослая и психологически стабильная, чтобы так реагировать на действия какой-то поганой деревяшки.

Ладно, от обиды тоже. Довольно неприятно, когда мечту всего твоего детства подобным образом разбивают.

За обедом не радовали даже очень вкусные куриные ножки в каких-то острых специях. А Сигрид очень любила куриные ножки. Так что это было показательно.

— Грязнокровки в очередной раз доказали, что их потолок — детские фокусы перед тупыми маглами, — прошедшая мимо первокурсница надменно скривила рот. Сигрид обернулась и зацепилась взглядом за синий галстук. Да, точно. Чары были с Рейвенкло, так что неудивительно, что поддеть её захотел именно представитель этого факультета. Она бы больше удивилась, если бы слухи про удивительно талантливую гриффиндорку дошли бы до слизеринцев, у которых, согласно негласным (и гласным) предубеждениям, исконно установлена некая монополия на то, чтобы вести себя как полные мудаки.

Прежде, чем за неё успели вступиться подскочившие однокашники, которые предварительно вообще-то тоже не отказывали себе в удовольствии поупражняться в остроумии на эту же тему (хоть и без явного дискриминационного подтекста), Сигрид раздражённо цыкнула в их сторону.

— Тебя так заботит какая-то грязнокровка, что ты решила лично мне об этом сообщить, сделав крюк через весь зал? — вскинула бровь Юхас, всем своим видом демонстрируя, что её ни эта особа, ни сама ситуация в целом ни капли не задевает. — Извини, меня не интересуют девочки, — добавила она, отворачиваясь и безразлично подтягивая к себе блюдо с мясным пирогом.

Неизменно ошивающиеся где-то рядом Поттер и Блэк оглушительно громко заржали. Девочки-соседки пару секунд хмурились, явно не понимая, что тут такого смешного, а потом распахнули глаза от осознания и стремительно покраснели. Незадачливая обидчица побагровела. Не успела Юхас моргнуть, как та испарилась от гриффиндорского стола, словно её и не было никогда.

Ах да. Семидесятые. Намёки на интерес к человеку своего пола считаются самым страшным оружием, которое только можно использовать против кого-то.

История магии прошла спокойно. Профессор Бинс, сидевший на Приветственном Пире среди профессоров, действительно соответствовал всему тому, что про него говорилось в книгах. Появление сквозь доску было самым ярким моментом урока. За полуторачасовую пару Сигрид прочитала те главы, которые призрак зачитывал наизусть самым призрачным голосом, какой только мог существовать, и написала эссе и по Чарам, и по Трансфигурации. Учебник по истории ей понравился, хоть ничего особенного она и не вынесла. Немного походило на «Властелина Колец» и «Хоббита».

— Сигрид, ты не будешь делать домашку? — они с Эванс сидели в библиотеке вдвоём, поскольку все остальные в первый день туда идти отказались. И если Лили села за написание домашних работ, то Юхас пыталась совладать с собственным главным магическим атрибутом.

— Я сделала на истории, — отозвалась она, изучая странную книгу про волшебные палочки, больше похожую на инструкцию по гаданиям. «Если у вас палочка из ели, то, вполне вероятно, вы очень противоречивая натура, трудно сходящаяся с людьми». Ага, а если в среду, после дождя, вы увидели лужу в форме кляксы, то, скорее всего, вы заляпаете белый плащ грязью.

Итак, у неё палочка из липы. Красивая, светлая, с аккуратными узорами. Сквозь резьбу проглядывались золотые ворсинки пера феникса, немного мерцающие на свету и во время колдовства. Действительно, самая красивая палочка, которая только побывала перед взором Сигрид. Те, которые показывали в фильмах, выглядели как-то невзрачно. Та, с которой воевала сейчас она, смотрелась настоящим произведением искусства.

Красивая стерва. Классика.

В итоге Сигрид попыталась снова превратить дурацкую стащенную у МакГонагалл спичку в иголку, и палочка в ответ подожгла (в этот раз по-настоящему) раскрытую книгу, как раз на странице с подробным психологическим портретом (несоответствующим действительности) владельца липы. Сучка ироничная.

Как на это могла отреагировать библиотекарша с душой и лицом тираннозавра? Мадам Пинс выставила из обители знаний и Юхас, и находящуюся совершенно не при делах Эванс. Повезло, что на веки вечные запрет на посещения не наложила.

— Ой, а что у тебя с рукой? — Лили оправдывала то, что о ней говорил Люпин в третьей части. Вместо того, чтобы начать злиться, она выглядела действительно обеспокоенной.

Сигрид покосилась на правую руку, покрасневшую и покрытую одним сплошным ожогом. Без жутких волдырей, но уже воспалившимся и с сеточкой тёмных полосок, видимо от ударов током.

Магия оказалась чертовски болезненной штукой, на самом-то деле.

— У моей палочки сложный характер, — со вздохом пояснила Юхас. Палочка во внутреннем кармане мантии снова долбанула током, в этот раз сквозь одежду. — Очень сложный.

***

В гостиной было шумно. Очень шумно. Факультет отошёл от вчерашних празднований и теперь обсуждал уже первый прошедший учебный день. Сигрид только робко надеялась, что здесь нет привычки отмечать каждые проведённые в Хогвартсе сутки легендарной эпической попойкой.

Тор валялся под маленьким кофейным столиком, пока она с трудом выводила аккуратные буквы на пергаменте стержневым пером, купленным вместо птичьего. Было бы гораздо проще писать шариковой ручке на бумаге, но мама пришла в такой восторг от всей этой стилизации под старину и средневековье, что было бы неправильным сделать выбор в сторону собственного комфорта.

Лили сидела напротив неё и гораздо более ловко писала письмо сестре и родителям на обычной бумаге обычными пишущими принадлежностями.

— Ты отправишь письма одной совой? — поинтересовалась Сигрид просто потому, что она предполагала, насколько для ребёнка неочевидной является реакция другого ребёнка на личную корреспонденцию, отданную родителями.

— Ну да?.. — не очень уверенно ответила Эванс, вскидывая голову.

— Тебе не кажется, что письмо с извинениями для Петуньи, чьё письмо ты не так давно прочитала, будет уместней отправить с отдельной совой, которой будет сказано отдать лично в руки? — мягко предложила Юхас, выводя красивую закорючку у буквы «y». Как мало некоторым надо для счастья…

— Оу, я об этом не подумала… — пробормотала Лили.

— Только скажи сове, чтобы она отдала письмо только дома. А то вряд ли твоя сестра обрадуется, если она прилетит к ней в школу, — вкинула ещё одну очевидность Сигрид, возвращаясь к написанию. Пока что выходило чересчур саркастично и иронично, но, наверное, мама не удивится.

— А так можно?

— Ну, волшебные палочки здесь устраивают показательные демарши, так что, полагаю, совы тоже отличаются особым интеллектом, — пожала плечами она.

Внезапно общая довольно тёплая атмосфера, видимо царящая в гостиной Гриффиндора исключительно вечером, оказалась разрушена появлением мрачного, как кружащий над кладбищем ворон, кромешно-чёрным огромным филином, всеми своими чертами почему-то напоминающего стервятника. Он с шумом, едва не снеся ставни, влетел в волшебным образом распахнувшееся перед ним окно, впуская в помещение пронизывающий до костей сквозняк. Юхас поёжилась. Вся гостиная сосредоточила внимание на жуткой птице, потому что не заметить её было просто невозможно.

Филин подлетел к играющему в плюй-камни с Поттером и ребятами со второго курса Сириусу Блэку, чуть не съездив тому крылом по голове. Сигрид начала догадываться, что происходит.

Поттер выхватил палочку, и, наверное, это было неплохим решением, поскольку птица действительно выглядела как нечто, способное размозжить кому-то голову ударом клюва и подобные меры предосторожности были не лишними.

— МЕРЗКИЙ ВЫРОДОК, КАК ТЫ ПОСМЕЛ ОПОЗОРИТЬ МЕНЯ И БЛАГОРОДНЫЙ РОД БЛЭК НА ВЕСЬ МАГИЧЕСКИЙ МИР?! ОТРОДЬЕ, Я ПРОКЛИНАЮ ТОТ ДЕНЬ, КОГДА ТЫ РОДИЛСЯ! ЗА ВСЮ МОЮ ЖИЗНЬ Я НЕ СТАЛКИВАЛАСЬ С БОЛЬШИМ РАЗОЧАРОВАНИЕМ, ЧЕМ КОГДА Я УВИДЕЛА ТЕБЯ ВПЕРВЫЕ! ГРИФФИНДОР! МОЙ СЫН НА ГРИФФИНДОРЕ! ЯКШАЕТСЯ С ПОГАНЫМИ ГРЯЗНОКРОВКАМИ И ПРЕДАТЕЛЯМИ КРОВИ! ПОЗОР МОИХ ЧРЁСЕЛ, МОЖЕШЬ ЗАБЫТЬ О ТОМ, ЧТОБЫ ПЕРЕСТУПИТЬ ПОРОГ МОЕГО ДОМА СНОВА! НОГИ ТВОЕЙ НЕ БУДЕТ В РЕЗИДЕНЦИИ БЛАГОРОДНОГО ДОМА БЛЭКОВ!

Ярко-красный конверт орал так, что сотрясался весь замок. Брови Сигрид ползли всё выше и выше с каждым словом, исторгаемым визгливым, удивительно неприятным голосом, то и дело срывающимся на такие ноты, что становилось физически больно. Стёкла дрожали.

В гостиной не было ни одного человека, не смотревшего на Сириуса Блэка. На лестницы, ведущие в общежития, начали высовываться любопытные лица. Сам мальчишка выглядел так, словно он не знал, что ему делать дальше: начать кидаться проклятьями или разрыдаться.

Текста было не так много. Сколько там предложений?.. Вряд ли наберётся десять. Сколько раз эта женщина умудрилась вставить местоимение «Я» и его производные?.. Явно слишком много.

Вальбурга Блэк — нарциссичная тиранша, которая просто физически не могла сделать своих детей счастливыми. Сигрид всегда считала, что её сумасшествие преувеличивалось Роулинг. Что ну не может аристократка в каком-то там поколении настолько омерзительно и неадекватно себя вести, даже на портрете.

Ан-нет… Может. Очень, мать её, может.

Сириус с выражением крайней ярости на лице запустил в остатки самоуничтожившегося письма какое-то огненное заклинание. А потом таким же взбешённым взглядом посмотрел на вцепившегося когтями в обивку дивана филина.

— Проваливай отсюда, комок перьев! — швыряя в птицу первой попавшейся под руку подушкой, рявкнул Блэк.

Филин оскорблённо ухнул и взмахнул массивными крыльями, создавая воздушный поток, который сбил у половины зала листы с домашкой со столов. Юхас еле успела поймать письмо для матери. Окно за птицей захлопнулось само собой.

— Ну, — открывший рот Поттер в эту всеобщую немую паузу, когда никто не знал как реагировать, прозвучал неожиданно громко. Тот определённо это заметил и неловко взъерошил и без того растрёпанные волосы. — Зато тебе теперь не придётся слушать это на каникулах. Голос у твоей мамы убийственный…

Сигрид поняла, почему Блэк свалил жить к этому пацану. Вот полностью поняла.

7. Палочка, котёл и метла или «Тренируйте вестибулярный аппарат, дети!».

Зелья оказались не таким плохим предметом, как ожидала Сигрид.

Зелья оказались всего лишь преотвратно мерзким предметом, заставляющим испытывать отвращение к факту собственного существования в общем, и своего нахождения в этом кабинете в частности.

Но на Зельях не нужно было доставать палочку, которую Юхас последнюю неделю носила в сумке, так и не сумев справиться с её строптивостью, так что она была готова смириться и с отвратительным запахом, и с гноем, который тёк из ингредиентов, и с возможностью расплавить котёл при любом неаккуратном движении, и с кучкой офигевших от собственной важности чиби-аристократиков со Слизерина, явно собиравшихся кинуть что-то взрывоопасное в котёл всем отличающимся по происхождению, и с тем, что некоторые ингредиенты были скорее живы, чем мертвы, и пытались убежать с разделочной доски, пока их резали.

Всё ещё лучше, чем продолжать терпеть буллинг со стороны собственной волшебной палочки. Сигрид, с трудом заживившая руку одолженным у Медоуз лечебным зельем и больше не пытавшаяся прикасаться к ней без перчатки из драконьей кожи, искренне старалась.

Даже когда отвратительный сок из огроменного полудохлого жука, от которого нужно было отрезать голову, брызнул ей в лицо.

Всё. Ещё. Старалась.

Юхас искренне надеялась, что эта штука окажется не токсичной.

— Через тридцать секунд нужно добавить крылья личинок овода, — пробормотал Питер, с которым в последнее время Сигрид работала почти на всех уроках. Судя по его лицу, он был готов добавить эти крылья прямо сейчас и плевать ему на зелье — лишь бы избавиться от не самого аппетитного зрелища перед собой.

Тот, кто поставил две пары по Зельеварению перед обедом, определённо знал толк в издевательствах и точно был настоящим садистом. И, вполне возможно, ненавидел детей.

У Юхас были некоторые подозрения и вопросы в сторону администрации школы.

— Варитесь, мерзкие отродья сатаны… — решила сделать происходящее хоть сколько-нибудь интереснее и занимательнее она. — Наполняйте силой варево в котле! Разлагайтесь и распадайтесь на химические реакции во славу люцифера!..

На неё обернулось несколько учеников, судя по их лицам, подозревавших, что она надышалась исходящими парами.

— Происходящее выглядит достаточно жутко и мерзко и без подобного звукового сопровождения, — со вздохом пробормотал Петтигрю, отсчитывая стебельки полыни. Котёл согласно булькнул. Что-то слизкое и блестящее всплыло и хлюпнуло. — Можешь кидать, — кивнул он, бросая взгляд на секундомер.

— Это всё защитная реакция, — хмыкнула Юхас, стряхивая с доски всю нарезанную пакость. — О господи, я сейчас задохнусь… — после её прописанного инструкцией действия из котла повалил ярко-фиолетовый дым, что было нормально, если верить учебнику, но о сопутствующих благовониях там не было написано ни слова…

Заниматься этим на протяжении всей жизни и посвящать этому всего себя мог только человек, испытывающий по отношению к себе настоящую и искреннюю ненависть. Сигрид начинала беспокоиться за Снейпа, сейчас что-то объясняющего Лили, которая неизменно садилась с ним на всех уроках, сдвоенных со Слизерином, игнорируя любые нападки в свою сторону от обоих факультетов.

Интересно, что там творится в голове у Слизнорта?

— Если когда-нибудь передо мной встанет выбор: умереть или выпить что-то из этих штук, я выберу медленную и мучительную смерть, — согласился с ней Питер, снова кидая взгляд на страницу раскрытого учебника. — О, дракл. Дальше нужно добавлять растолчённых пиявок.

— Я отрезала головы жукам. Живым. Пиявок давишь ты, — моментально открестилась от невероятно приятной работы Сигрид. — Медленная и мучительная смерть звучит не так плохо, как потребление этих смесей…

— В следующий раз я читаю рецепт заранее. Я подумать не мог, что головы жуков — не самое мерзкое, что тут есть, — голос парня звучал так, словно его уже отравили этим зельем. Не сказать, что Юхас его не понимала. На эту тему они добились редкостного единодушия. Лично Сигрид не помнила, когда в последней раз в этом мире ощущала себя с кем-то настолько на одной волне.

Общий враг объединяет, не иначе…

— Оу, мисс Юхас, мистер Петтигрю, — Слизнорт оценивал зелья вполне дипломатично, на взгляд Сигрид. Он просто ставил галочку, если получившееся варево выглядело однородной массой, а не просто непонятным супом с самыми мерзкими ингредиентами, какие только могли существовать в пределах этого мира. У них всё вроде как растворилoсь и даже цвет соответствовал тому, что нужно было получить. — Несмотря на ваши разговоры, зелье получилось неплохим. Только водоросли нужно было резать вдоль, а не поперёк. Так сок из них теряет меньше свойств и не успевает вступить в реакцию с воздухом.

Где? Вот просто ГДЕ это было написано?..

А, не, стоп. Претензии отменяются. Внизу страницы была приписка, которую она просто не заметила.

Вообще, Зельеварение представляло собой некий аналог химии. И, насколько поняла Сигрид, для удачного становления настоящим зельеваром, который может самостоятельно придумывать рецепты, а не просто слепо следовать уже написанному, нужно было элементарно вызубрить все таблицы совместимости всего того обилия ингредиентов, которых было гораздо больше, чем элементов в периодической таблице. Но, по крайней мере, всё было не так сложно, если у тебя элементарно работало логическое мышление.

Всё равно предмет супер-мерзкий. И давящий на психику. Юхас точно не будет связывать свою жизнь с этим.

— Ты не заболела? — Лили заботливо погладила её по плечу. Они сидели в Главном Зале. Перед Сигрид стояла тарелка с размазанным по ней салатом. Юхас лениво ковырялась вилкой, то и дело царапая керамику.

Есть не хотелось. Совсем. Ни капли. Перед глазами стояли раздавленные пиявки. Чудился эфемерный запах разложения и гноя. И, по большей части, экскрементов.

— Я хочу есть, но я не хочу есть, — со вздохом отчаянья проговорила она. — Я хочу хотеть есть, но Зелья сломали мою психику.

— Ты драматизируешь, — хмыкнула Эванс.

— Ни капли. Этот предмет убивает во мне радость жизни, уничтожает мои нервные клетки и отбивает у меня обоняние.

— Нет, Лили права, — вмешалась Марлин с набитым ртом. Из её реплики Сигрид поняла только «нет». — Ты драматизируешь.

— Да как ты смеешь? — вскинулась Юхас. — Я самый адекватный и уравновешенный человек из вас всех.

— Нет, ты настоящая королева драмы, — Данбар, личная фаворитка Сигрид среди всех шотландских гриффиндорок, тоже решила не обходить стороной начинающийся конфликт. — Вчера ты заставила Лили испепелить твоё эссе по Трансфигурации заклинанием, которое искала почти весь вечер, потому что МакГонагалл поставила тебе за него «П» с минусом за неточность в формулировках.

— Это была сублимация негативных эмоций! Я давала выход отрицательной энергетике!

— А в среду ты полчаса от ужина потратила на то, чтобы описать вкус тех несчастных рёбрышек, — разумеется, МакДональд тоже не могла промолчать. Стадный инстинкт в действии.

— Они были вкусными! Очень. Вкусными!

— Кушай пирог молча, — Эванс хлопнула на тарелку Юхас огромный кусок пирога с почками. — Во вторник ты обещала сочинить готовившим его существам хвалебную оду.

Должна ли Сигрид обидеться за такое отношение?

И возможно ли, что она действительно могла вести себя несколько преувеличенно эмоционально без особой на то причины?..

Кажется, человек действительно не может видеть себя в том же свете, в котором его видят окружающие. Эрих Фромм был прав.

***

Что ж, пока что теоретические уроки и уроки, где не требовалось махание палочкой, нравились Сигрид больше всего, и это было очень обидно, учитывая, что именно возможность творить магию наполнила её жизнь смыслом всего месяц назад. Даже Зелья, несмотря на рвотные позывы после каждого урока, на данный момент являлись для Юхас более волшебным процессом, чем урок Чар, где она всё так же едва ли могла заставить палочку сделать хоть что-то. Спустя две недели нахождения в Хогвартсе она так и не скастовала ни одного нормального заклинания. Да что там, она саму палочку в перчатке только брала. И уже начинала чувствовать себя не просто ущербной, а готовой отправляться домой с табличкой «тупая магла» на шее.

Их конфликт с мерзопакостной деревяшкой дошёл до того, что Юхас стала оставлять палочку в комнате. На последней Истории Магии тупая недо-ветка, лежащая на дне сумки, ни с того ни с сего стала самостоятельно магичить (Сигрид не думала, что такое вообще возможно) и искромсала всё содержимое на кучу маленьких клочков бумаги. Повезло, что все учебники лежали на парте, пока она занималась домашкой. Но вот эссе по Зельям и Трансфигурации пришлось переписывать. А поскольку писать одно и то же несколько раз Сигрид терпеть не могла, игнорируя даже настойчивые рекомендации учителей по использованию черновиков, вторые версии работ получились сделанными на «отвалите, я хочу сломать собственную палочку надвое, мне не до вас».

— Мисс Юхас, до меня дошли слухи о ваших… трудностях с палочкой, — МакГонагалл оставила её после Трансфигурации для приватного разговора. Девочки определённо столпились около двери и пытались как можно тише подслушать происходящее за дверьми кабинета. Судя по громкому вскрику, Лили оттоптала кому-то ногу. — Может быть, вам написать Олливандеру? Иногда такое случается. Обычно, правда, с теми студентами, которые отоваривались у Джимми Кидделла… — она задумчиво замолчала, — но, видимо, и у мастера случаются осечки.

Рука после выкрутасов палочки в первый день наконец-то начала проходить. Сигрид уже почти вернула ей чувствительность и даже могла нормально шевелить пальцами. Да-да, посещение больничного крыла было для слабаков (двери оказывались закрытыми, когда бы она туда ни пришла, что внезапно послужило очень явным намёком на то, что и в магическом мире, и в обычном, и сорок лет спустя всё происходит одинаково).

Тем не менее, несмотря на данные последствия её сложных и запутанных взаимоотношений со вредной деревяшкой, что-то заставило Юхас отказаться. Не иначе как странный мазохизм, о наличии которого она раньше и не догадывалась.

— Но если что, я могла бы сопроводить вас в Косой Переулок, — профессор участливо положила руку Сигрид на плечо. — Вам будет сложно нагнать других учеников, если вы не разберётесь с вашим главным магическим инструментом в ближайшее время.

— Спасибо, мэм, но я пока не теряю надежды, — гриффиндорка она или кто, в конце-то концов?..

Полёты на мётлах действительно вызвали ажиотаж среди первокурсников, как и говорилось в первой книге. Только здесь по какой-то причине от самолётов уворачивался Поттер, по чьим словам выходило, что он только что в космос на своём «Нимбусе» не летал.

Сигрид подкатила к заполняющей ведомости Доркас Медоуз с вопросом и выяснила, что всего планировалось пять пар Полётов на весь семестр и на этом их контакт с мётлами завершался — по итогам, им должны были поставить зачёт, который идёт в табели «СОВ» и «ЖАБА». Правда, позже госпожа Главная Староста уточнила, что ничем особенным провал на этом предмете для будущих работников со стороны работодателей не грозит, если конечно ты не собираешься идти в профессиональный спорт. Но там обычно смотрели на успехи в школьных командах.

За консультацию Юхас так ловко припахали к помощи с бумажками, что можно было бы заподозрить в Медоуз в латентном слизеринстве.

Да, для человека, задвигавшего про бессмысленность процесса распределения, она чересчур часто шутила про принадлежность к факультетам.

Погода на поле была откровенно мерзкой. Очень противно моросило. Волосы, собранные в хвост и обычно лишь немного вьющиеся, сейчас напоминали раздувшийся от собственной важности одуванчик. Сигрид покосилась на голые ноги девочек, не додумавшихся надеть штаны или хотя бы плотные колготки. Аккуратные туфли тоже не выглядели той самой обувью, которую стоит надевать на покрытое грязью и травой поле в дождь. Сама она щеголяла в брюках и борцовских ботинках, купленных на собственные деньги в прошлом году в обход матери. Обувь уже начинала давить, поскольку в этом возрасте стопы росли как-то слишком быстро, но Юхас уже работала в эту сторону: кажется, можно было немного растянуть ботинки, что являлось помесью чар и трансфигурации, но нужно было искать подходящие чары и подходящего человека, способного их наложить без риска спалить себе брови.

Да, проблемы с палочкой волновали её гораздо больше, чем она показывала окружающим людям. В эти проблемы упиралась каждая вторая её мысль.

Мадам Хуч в данном временном отрезке, видимо, ещё не работала. Вместо неё профессором полётов значился некий Р. Дэвис.

Вообще, преподавательский состав пестрил незнакомыми именами и фамилиями, так что это было неудивительно. За две недели обучения их успели познакомить с профессором МакГонагалл, профессором Бинсом (вряд ли он, конечно, заметил их, но вот они его — очень даже), профессором Слизнортом, профессором Флитвиком, профессором Гарджберри, которая вела руны с третьего курса и каллиграфию — на первом и втором, профессором Лансом, который задерживал всех на ночных уроках астрономии до трёх часов утра, потому что совершенно точно был одержим звёздами, и профессором нумерологии Заркус, которая проводила у первых и вторых курсов некий аналог примитивной математики раз в неделю сокращённой парой, видимо чтобы мозг студентов не заплыл от отсутствия хоть каких-то расчётов (в основном на этих уроках они занимались тем, что переводили какие-то суммы из кнатов в сикли и из сиклей в галлеоны).

Теперь вот на очереди был или была некий или некая Р. Дэвис, которую Юхас совершенно точно за столом ни разу не видела. Весь основной каст преподавателей обычно ограничивался теми, кого видели первокурсники, и кто-то ещё к ним присоединялся редко. Профессора ЗоТИ до сих пор найдено не было, а посему иногда в расписании оказывались дыры, которые удавалось заполнить только в половине случаев.

Это, видимо, только Сигрид казалось, что для школы магии всё проходило как-то слишком рутинно и однообразно. Скорее всего из-за того, что она до сих пор ни разу нормально не колдовала. Такими темпами инцидент на Трансфигурации, над которым несколько дней посмеивалась вся школа, будет действительно самым ярким эпизодом чаклунства в её карьере волшебника.

Когда стрелка простых наручных механических часов, которые Юхас выпросила у дедушки на прошлый День Рождения, перевалила за половину первого, а преподаватель так и не появился, первокурсники, как и положено детям в таких ситуациях, заскучали и начали искать собственные пути к развлечению себя.

Каноничных сцен противостояния Поттера с каким-нибудь бледнолицим слизеринцем, слава составителям расписания, можно было не ждать: урок полётов был сдвоенным с хаффлпафцами, к которым гриффиндорцы относились со снисходительным дружелюбием.

Однако. Тем не менее… Мётлы, куча первокурсников, отсутствие компетентного пригляда со стороны… Действительно, что могло пойти не так в данной ситуации?..

— Хей, ребят! А давайте в «Огнедышащих драконов»!.. — кто бы сомневался, что первому бездействие осточертеет вездесущему и гиперактивному Поттеру. Он уже подхватил метлу, немного поморщившись, когда древко протестующе заскрипело.

Сигрид понятия не имела, что за игра, но ничего хорошего ждать от неё не собиралась. Потому что, ради всего сущего, это же одиннадцатилетки…

— Поттер! — Юхас даже не пришлось выискивать в толпе детей рыжую макушку, чтобы понять, что это была Лили. — Без преподавателя нам нельзя подходить к мётлам! Положи немедленно!

— Ой, да брось, Эванс, — вальяжно ухмыльнулся закинувший руку на плечо другу Блэк. — Ты видишь здесь препода? Лично я нет. И смысла мёрзнуть тут под дождём я тоже не вижу.

Разумеется. Разве могло быть по-другому…

— Лилс, ты ничего не добьёшься, — Сигрид в принципе было всё равно, чем и с какими последствиями обернётся беспрецедентная безалаберность педагогического коллектива школы, но вот Эванс своим странным убеждением, что она отвечает здесь за всех и каждого, начинала немного раздражать.

Это Юхас была среди всех местных одиннадцатилеток взрослой уравновешенной личностью. Но она почему-то не мешала детям набивать собственные шишки и влипать в неприятности. Возможно, потому что знала, что те, с кем она контактировала, в самые масштабные и глобальные проблемы влезут значительно позже. А до этого, следовательно, будут в порядке.

— Но это против правил! С нас снимут баллы! — возмущённо отреагировала рыжая. От несправедливости и неприемлемости происходящего у неё даже щёки покраснели. Впрочем, это могло с тем же успехом быть последствиями холода и лёгкой мантии, которую она надела вопреки всем попыткам Сигрид воззвать к здравому смыслу.

Все девочки из комнаты Юхас отказывались осознавать и проводить причинно-следственные связи между фразами «на улице десять градусов» и «там холодно». Кто им после этого доктор? Правильно, мадам Помфри. И зелье. Бодроперцовое. От которого потом идёт дым из ушей и от которого напрочь отбиваются вкусовые рецепторы на целую неделю — «перцовым» оно называлось не для красного словца.

— Если преподаватель опаздывает на занятия, то ответственность лежит на нём, — равнодушно пожала плечами Сигрид. По крайней мере, так было в нормально функционирующем обществе, где всё, что можно было предположить, регулировалось при помощи кучи бумажек.

Волшебники, однако, жили по каким-то своим странным законам логики и правилам, так что сказать наверняка было сложно.

В результате спустя пять минут странной мешанины из хаффлпаффских и гриффиндорских учеников, в отдалении, с мётлами наперевес, столпилось человек двадцать пышущих энтузиазмом одиннадцатилеток. Мальчишек. Одна хаффлпаффка попыталась было присоединиться, но тут внезапно снова показался вредный характер Сириуса Блэка и его (кажется, навеянная постоянным контролем со стороны маменьки) мизогиния.

— И куда ты лезешь? Тебя сейчас зашибут и всё, — громко, почти на полполя, фыркнул он, заставляя всех собравшихся обернуться на него. Девочка стояла перед ним, упрямо сведя брови. — Все знают, что девчонки всегда вылетают из игры первыми.

— Так и скажи, что испугался, что тебя побьёт девчонка! — так же громко моментально отозвалась хаффлпаффка.

Блэк расхохотался. Он, видимо, ни секунды не допускал сомнений относительно своей позиции. Кажется, у него там ещё три кузины старших было. Видимо, такое отношение к противоположному полу формировалось долго и настойчиво.

— Да ты на метле и пяти минут не продержишься. У вас этот, внутригулярный аппарат не работает! — заявил он, так и лучась превосходством. Это наверное был решающий аргумент, который обращал все возможные варианты ответов собеседницы в прах.

Все собравшиеся внимательно наблюдали за внезапно образовавшимся представлением, и Сигрид не могла допустить, чтобы при ней принижали возможности девушек в этой чёртовой эпохе. Нетушки. Никаких «твоё место на кухне» в её присутствии, что бы она там ни утверждала ранее про политику невмешательства в разборки детишек.

Тем более что хаффлпаффка, услышав явно супер-научный термин, сильно растерялась. Так что Юхас и её представления о равноправии, сформированные в лучших традициях двадцать первого века, спешили на помощь.

— Во-первых, не «внутригулярный аппарат», а вестибулярный аппарат, — Сигрид понятия не имела, откуда наследник чистокровного семейства вообще разведал про подобную терминологию, но вот лично она была осведомлена касательно этого не в пример лучше. — Для тех, кто ляпает крутые и длинные слова, не понимая их смысл, расшифровываю: это такая штука во внутренней части уха, которая воспринимает изменения головы и тела в пространстве. И поверь мне, от пола человека её работа вообще не зависит. Во-вторых, — она сделала красноречивую паузу, — скажи своё сексистское мнение «Холихедским Гарпиям». Ну и в-третьих, я согласна с предыдущим оратором и твои попытки разубедить её участвовать действительно выглядят так, словно ты боишься проиграть девчонке.

Да-да, Сигрид совсем не суёт нос в чужие дела. Вот вообще ни капельки и ничуточки. Нейтралитет в лучшем стиле Швейцарии, именно. Хоть сейчас про Альпы, сыр и свободу на немецком можно запевать.

На аристократически-бледном лице Блэка расцвёл бледно-розовый румянец. Юхас удостоили таким красноречивым взглядом, что плевок ей под ноги был бы менее действенным способом донести свой посыл.

Терпимость и толерантность так и плещут во все стороны. Хотя, это скорее возрастное и вбитое в голову родственниками. За семь лет вращения рядом с Поттером, который был готов принять весь мир со всеми его особенностями, мозги точно встанут на правильное место.

Хотя… Не факт. Кажется, в книгах Блэк отличался слишком сильной категоричностью в отношении слизеринства, тёмной магии и так далее.

В любом случае, Сигрид от этого ни холодно ни жарко.

— А ты, видимо, самый главный эксперт во всём? — неожиданно злобно процедил Сириус. Ну да, другой реакции и не ожидалось… — И в колдовстве, и в истории, и в полётах… — справедливое замечание, но очень мелочное. — А слабо самой принять участие?

Пфф, Юхас ментально уже больше тридцати лет. Неужели какой-то сопляк реально думал, что сможет взять её на слабо?

Сопляк может и не думал, но провернуть этот трюк ему определённо удалось. Потому что да, у Сигрид не получалось колдовать, да, она едва ли знала больше, чем дети, которые тут росли, но, пока она была магом, чёрта с два какой-то маменькин сынок будет указывать ей, где её место.

За долбаные две недели с начала учёбы у неё не получилось ни единое заклинание. Лили, узнавшая о мире магии месяц назад, уже творила что-то невероятное при помощи выученных на уроках чар. Мэри МакДональд, произнося заклинания со своим зубодробильным шотландским акцентом, умудрялась творить волшебство так же легко, как дышала. Марлин играючи швырнула потрясающе мерзопакостным сглазом в девчонку, которая попыталась назвать её «только на четверть нормальной волшебницей», и так же играючи получила за это две недели отработок у Филча. Гвен не умела завязывать шнурки каким-то иным образом, кроме как взмахом палочки.

Юхас не завидовала, нет. Она умела понимать, когда достижения окружающих людей были действительно заслуживающими искреннее и неподдельное восхищение. Она это и испытывала.

Но это совершенно не значило, что она хоть на минуту прекращала чувствовать себя ущербной, ни на что не способной, бракованной инвалидкой, которой повезло попасть в настоящую, буквальную сказку и которая не смогла этим шансом воспользоваться из-за собственной никчёмности.

Так что да, она позволяла втянуть себя в какую-то безумную и явно ничего хорошего не сулящую авантюру.

— Сигрид, нет! — Лили определённо уловила её в момент изменившийся настрой.

— Сигрид, да! — хмыкнула она в ответ, подбирая первую попавшуюся метлу. В фильмах там вроде нужно было говорить «вверх», но здесь этим все пренебрегали, так что…

Интересно, а что вообще надо делать?..

— А ты вообще знаешь, что такое «Огнедышащие драконы»?.. — в разговор решил вмешаться Поттер, внезапно решивший поразить окружающий своей резонностью. Выглядел он откровенно сомневающимся, что из этого получится нечто хорошее. После выступления друга он весь энтузиазм как-то подрастерял.

Удивительный ребёнок. Сигрид видела, что он собирался вмешаться ещё на моменте начала потасовки Блэка с хаффлпаффкой, но всё-таки не смог себя заставить. Если Юхас станет свидетельницей ещё парочки чуть более удачных поттерских рыцарских порывов, то она точно запишется в его фан-клуб. Сначала создаст, а потом запишется. Или станет председателем.

— Нет. Но твоему товарищу так будет только обиднее проигрывать, — ничуть не сомневаясь в собственном успехе, заявила Сигрид. Она вообще была тем типом человека, которому нужен был стимул, чтобы чего-то добиться. В стиле «жребий брошен, Рубикон перейдён». — Лили, подержи-ка, — Юхас быстро сбросила не самую удобную мантию, оставаясь в одном свитере и брюках на продуваемой шотландскими ветрами поляне.

Вообще, судя по в момент изменившимся лицам всех сведущих в происходящем присутствующих, шансов у неё было не то чтобы много. Ну, зато навернуться с метлы и сломать шею во время магической игры с названием «Огнедышащие драконы» было не так унизительно, как быть отчисленной из волшебной школы за то, что твоя палочка отказывалась с тобой сотрудничать. Даже волшебно как-то…

Думала она. Пока ей не объяснили суть. Ха.

«Огнедышащие драконы» были игрой, смыслом которой было остаться единственным участником, которого бы не вырвало в процессе. Отважные и смелые маги садились на мётлы, одновременно взмывали в воздух и образовывали в воздухе круг, по которому должны были лететь на достаточно большой скорости. Менять направление было нельзя, сбавлять скорость было нельзя, вылетать из круга было нельзя, зато можно было пытаться сбросить кого-то с метлы в процессе. Выбывание происходило либо по принципу «кто слетел — тот улетел» и, главным образом, по принципу «кого вырвало — тот вылетел». Огнедышащие драконы — оцените юмор и самоиронию волшебников.

Очень волшебно. Логика магов и их причуды с каждым днём ввергали Сигрид в ужас всё больше и больше.

— Что, струсила? — Блэк так и лучился самодовольством, пока стоящая напротив Сигрид осоловело моргала, пытаясь справиться с культурным шоком и когнитивным диссонансом, которые ранее ей, как она самоуверенно полагала, были неведомы.

Сигрид прищурилась. Скинула руку пытающейся образумить её и воззвать к голосу разума Эванс. Дожила. Сначала одиннадцатилетки подбивают её на странные самоубийственно-тупые игры, а потом ещё и пытаются вправить мозги.

— Не дождёшься, — упрямо процедила она. Впадать в детство, так под музыку.

Взлетела она откровенно неуверенно, пытаясь понять, как это делают другие двадцать человек. Метла под ней едва заметно вибрировала и пару раз попыталась сбросить. По сравнению с попытками палочки периодически вырваться из её руки, это было едва заметно.

— Будешь дёргаться — переломаю на хворост для камина. У нас в гостиной их много, целых двадцать пять, — наклоняясь вперёд и шепча это в древко, проговорила Юхас. Держать её стало сразу же намного ровнее.

Зато сразу после наклона корпуса метла метнулась вперёд, отчего блондинку почти сбросило воздушной массой. Фактически Сигрид стартовала первая, но это не было таким уж большим достижением, поскольку почти сразу же в воздухе образовалась жуткая куча мала, в центре которой её почти выкинуло из круга.

Управление далось не сразу. Пару раз Юхас со всей дури вмазалась в кого-то громко ойкнувшего, потому что метла летела исключительно вперёд. Потом оказалось, что технология управления немного сходилась одновременно и с ездой на велосипеде, и с катанием на скейте.

Наматывая небольшие круги вместе с остальными учениками, Сигрид даже приноровилась немного петлять, чтобы не дать столкнуть себя нафиг вниз. Очень поздно пришла мысль о том, что едва ли кто-то из первокурсников знает, как ловить падающих. И вряд ли кто-то будет обладать необходимой для этого реакцией. Хорошо хоть, что летели они всего в пяти метрах над землёй, что в принципе сходило за высоту первого-второго этажа. Всего-то… Если правильно сгруппироваться, то можно будет сломать себе не так уж и много костей.

Вообще, как раз с вестибулярным аппаратом у Юхас всегда всё было довольно неплохо. На лодке и в машине не укачивало, на аттракционах вроде тоже, хотя те, что были в семидесятых, едва ли могли сравниться с теми, которые она посещала в прошлой жизни. Но прошлая жизнь не считалась: там у неё было другое тело и другие возможности.

Когда перед глазами начало странно мелькать от быстро вертящейся однотипной картинки, Сигрид вспомнила трюки балерин, которые, чтобы не закружиться, смотрели в одну точку и потом уже вертели головой. Первую пятёрку как раз то ли выбило, то ли вырвало, так что идея пришла вовремя.

Ещё через семёрку выбывших Юхас таки смогла приспособить балетную методику под реалии мира волшебных мётел и странной логики. Шею немного щемило от непривычки, но её, по крайней мере, пока что вроде не слишком тошнило. На завтрак давали очень вкусные блинчики и было бы свинством по отношению к готовившим просто так от них избавиться.

Когда на поле осталось меньше десятка, Блэк явно сообразил, что его репутация и сексистские ценности находятся под угрозой. Сигрид к тому времени уже вошла во вкус. Мелькающая внизу трава и лица учеников доносили странное удовольствие, а ветер в ушах уже звучал музыкой. На лицо почему-то вылезла широкая противоестественная улыбка, отчего немного страдали оттягиваемые встречными потоками воздуха щёки.

Летать было по-настоящему, действительно, на самом деле, взаправду КРУТО. Сердце ёкало почти через каждую воздушную кочку, от восторга слегка потряхивало, метла в руках ощущалась чем-то живым и внезапно слившимся с нею самой, а в голове очень сильно теплилось желание заорать от подступающих эмоций.

Это было настолько же потрясающе, насколько в первый раз почувствовать свою палочку. И пусть потом её скорее всего не будут держать ноги (а палочка потом будет всё также устраивать ей демарши), главное — Сигрид чувствовала магию, которая в ней жила и цвела в этот момент.

В момент, который Блэку надо было испортить внезапным тараном. В этот раз вильнуть не получилось и её почти сбросило с метлы. Почти.

Вцепившись в древко руками и каким-то немыслимым образом зацепившись одной ногой, Сигрид повисла в воздухе вниз головой на всё ещё продолжающей мчаться на жуткой скорости по элипсообразной траектории метле. Ей потребовалось пара секунд на то, чтобы подтянуть вторую ногу мышцами всё-таки присутствующего у неё пресса, как бы сильно физруки из прошлой школы в его наличии ни сомневались, глядя на её худощавую фигуру. В результате она висела на метле, обхватив её как коала эвкалипт. Во время пожаров в Австралии. И нашествия огромных ядовитых пауков.

Ещё в прошлой жизни она посещала аттракцион, который назывался «Торнадо». Там сидящих раскручивали по кругу, периодически останавливая их постамент с сидениями в самой верхней точке, где они висели вниз головой. Самое страшное там было не в положении, в котором они зависли, а в том, что она тогда выползала из крепления. Ей пришлось вцепиться в старый и не слишком надёжный затвор с такой силой, что весь свой вес буквально держался на её руках.

Вот сейчас Юхас ощущала примерно то же самое. Никакого магического магнетизма между ней и метлой не было. Сила притяжения, законы физики и гравитация всё ещё работали, вопреки тому, что волшебники о них не то что не слышали, но явно вертели бы их как им вздумается, вздумай кто-то попробовать им что-то об этом рассказать.

Сигрид буквально висела вниз головой на не собиравшейся тормозить метле, теперь уже летящей не иначе как по инерции, и как вернуться обратно она не знала. В древко она вцепилась так, что руки побелели от натуги.

Радовало только то, что карма отрабатывала возложенные на неё надежды: Блэк во время той попытки тарана вылетел из круга и оказался вне игры.

Теперь уже было как-то не до сдерживания рвотных порывов. Теперь было непонятно, а как, собственно, спускаться?..

Если раньше Юхас лишь смутно осознавала, что она понятия не имеет, как тормозить, то теперь она начинала впадать в дикую панику и ужас.

— КАКОГО ЛЫСОГО МОРДРЕДА ВЫ ТУТ УСТРОИЛИ, РАДИ ОТПРЫСКОВ ГОРГУЛЬИ И ТРОЛЛЯ! — дикий вопль оглушал, но не вселял какого-то страха.

Наоборот, приближающаяся через поле фигура какого-то высокого мужчины, которую Сигрид выцепила среди мелькающего беснования красок, вызывала почти вздох облегчения. Если бы тело Юхас не напоминало один сплошной нерв, которым она пыталась слиться воедино с метлой, она бы конечно бы выдохнула. Но тогда бы точно рухнула вниз…

Какой-то уникум пихнул её в бок как раз тогда, когда она уже было подумала, что её жизнь спасена. В этот раз удержать равновесие не получилось; нога соскользнула и Сигрид полетела вниз, всё ещё сжимая в руках метлу.

Собственно, когда скейт улетает из-под ног — его надо ловить. С метлой, как выяснилось, то же самое. Юхас сама не поняла, как она прямо в процессе полёта перекрутила метлу так, что та снова оказалась у неё под задницей, пусть и задом наперёд. Зато теперь можно было вполне удачно её наклонить вверх, чтобы передняя часть метлы направилась вниз, на снижение. Когда до земли уже было всего полметра, Сигрид выпустила летательное средство из рук, приземляясь прямо на ноги и тут же оседая вниз.

Окей, её трясло. Руки дрожали, ноги превратились в странную желеобразную массу, сердце было готово вырваться из груди, как у канарейки в том мультике про Тома и Джерри. А ещё к ней на всех парах спешил огромный высокий мужчина с таким выражением на лице, что Юхас стало страшно за свою жизнь даже больше, чем когда она висела вниз головой на неуправляемой метле.

— ВЫ!.. — он немного задыхался. — ВЫ!.. КАК ВАМ ТОЛЬКО В ГОЛОВУ ПРИШЛО!.. Я СНИМУ С ВАШЕГО ФАКУЛЬТЕТА СТОЛЬКО БАЛЛОВ!..

Сигрид с трудом поднялась, опираясь на подбежавших Эванс и Данбар. Ей сейчас было не слишком важно, что там орал странный мужик.

Окей, в данный момент она чувствовала себя… не очень хорошо.

— Извините… — пробормотала она, уже чувствуя, как желудок начинает бунтовать. — Меня сейчас…

Ей удалось отвернуться в последний момент, чтобы не попасть на профессора. Кажется, если бы это произошло, то было бы совсем неудобно. И одним снятием баллов и отработками бы дело не ограничилось.

Хотя, надо признать, Блэка она уделала. Поттер, конечно, приземлился позже неё и, несмотря на зеленовато-бледноватое лицо, пока «дышать пламенем» вроде не собирался, но вот Сириус её не обошёл, так что всё было в порядке.

А вот интересно. Как эта игра выглядела со стороны тех, кто наблюдал за происходящим снизу? Наверное, как в том фильме, во второй части. «Трудный ребёнок» с рыжим мальчиком, где он врубил аттракцион на полную скорость и в результате всех, кто там был, стошнило…

Стоп.

Стоп.

Погодите-ка…

Сигрид выпрямилась, утирая рот собственной мантией. Кажется, где-то справа кто-то ещё орал, но уже не лично на неё, а на ситуацию в целом.

«Трудный ребёнок» — фильм про мальчишку, которого забрали из приюта. Примерно восьмидесятых годов, здесь он ещё не вышел.

По сюжету тот мальчишка был действительно трудным. Работники приюта закатили вечеринку, когда его наконец-то забрали, хотя это было странно, учитывая, что его до этого забирали тридцать раз и тридцать же раз возвращали обратно, так что у них не было никакой гарантии…

Вот оно. Мысль, за которую Юхас внезапно зацепилась.

Мальчишку возвращали обратно в приют тридцать раз из-за его невыносимого характера и жутких проделок.

Сколько там, как говорил Олливандер, ему возвращали палочку, сейчас не дающую Сигрид нормально колдовать? Вроде тоже тридцать…

Вот оно. Ей подсунули ребёнка из приюта, даже не удосужившись заставить её пройти какие-нибудь курсы по подготовке будущих родителей для трудных детей.

Олливандеру на Рождество она пошлёт коробку с живыми тараканами. Можно было бы запихнуть туда термитов, но это было бы слишком жестоко.

Предупреждать, блин, надо!..

8. Наказания, гуманность и образование или «Чтобы не приходилось искать пути выхода из мафии, не вступайте туда».

МакГонагалл, профессор Спраут, профессор Дэвис и явно недоумевающий за каким чёртом его оторвали от расчёсывания хвоста его любимому фениксу директор в довольно забавно обставленном кабинете по мнению Сигрид являлись вполне неплохими персонажами для какого-нибудь анекдота. Начать придумывать юмористические заготовки мешало то, что на них (на неё, Поттера, Блэка, на ту самую хаффлпаффку, с которой всё началось, и ещё двух зеленовато-синеватых барсуков) вроде как орали.

— …За все пятнадцать лет моего педагогического стажа я не видел такого вопиющего прецедента!.. — Дэвис, не смотря на свою внешность человека скорее действия, чем мысли, распинался уже минут двадцать и с таким искусством и такой красотой речевых выражений, что у Юхас периодически возникало желание начать за ним записывать. — Первокурсники, без всяких зачатков понимания, где они находятся, устроили просто несоответствующий данному учебному заведению акт неповиновения! Эта самоубийственная выходка поставила под угрозу жизни их однокурсников и их самих, а вы предлагаете мне ограничиться ДВУМЯ НЕДЕЛЯМИ ОТРАБОТОК У КАКОГО-ТО СКВИБА?! Я настаиваю, вы слышите, Дамблдор?! Я настаиваю на немедленном выявлении и отчислении всех зачинщиков и участников!.. Потому что это… — и так уже треть часа. В основном он ходил по кругу, возвращаясь к одним и тем же тезисам и аргументам, не давая вставлять другим членам педагогической коллегии хоть слово. Пару раз МакГонагалл открывала рот, но терпела неудачу.

В кабинет к директору притащили тех, кто был в небе на момент прихода Дэвиса. Сигрид со своим просто неподражаемым первым впечатлением оказалась в их числе. И теперь она мысленно прикидывала, удастся ли ей выбраться из этой передряги без особых последствий или оруэлловский принцип «кто-то равнее» сработает и тут.

Гарри Поттеру после чего-то подобного подарили супер-крутую и дорогую метлу новейшей модели и определили в местную команду. Сириуса и Джеймса вряд ли исключат: они, судя по книгам, и не такое устраивали и вполне нормально выпустились.

А вот что будет с ней и хаффлпаффцами — большой вопрос.

Феникс Дамблдора явно начинал нервничать. Хаффлпаффка рядом с Юхас — подозрительно шмыгать носом, с каждым витком криков Дэвиса всё громче. У самого директора, кажется, начиналась мигрень.

МакГонагалл пока ограничивалась железобетонными взглядами в сторону всех студентов с красными галстуками. На Сигрид, которая галстук сегодня не надела, она вообще даже смотреть избегала, что, видимо, было не слишком хорошо. Спраут сохраняла такое спокойствие, словно на её месте сидел удав. Надо было к ней на факультет идти. Эта полная женщина, с которой пока ещё не было ни одного занятия, выглядела просто неприлично адекватно для волшебного мира. Тот же Дэвис время от времени перекрашивал свою зачёсанную назад шевелюру в ярко-красный, но очень быстро одёргивал сам себя и возвращался к нормальному тёмному оттенку.

— Профессор Дэвис, спасибо, что просветили нас, — Дамблдор поднялся из-за своего стола и внезапно оказался выше профессора по полётам. Тот как-то сразу заткнулся и съёжился. — Но мне кажется, что стоит послушать самих детей и понять их позицию.

— Да что эти дети!..

— Профессор Дэвис, — лучистые голубые глаза директора очень грозно блеснули. Новый виток словоизлияния оборвался на полуслове. — Я хочу услышать версию учеников.

Теперь на них смотрели все. Сигрид недоумевала: и что они хотят услышать? А самое главное, от кого? Ждут, когда виновный в разжигании беспорядков признается и покается?

— Прошу прощения, — Юхас точно знала, что ждать чего-то подобного от одиннадцатилеток не стоило, поэтому решила взять право ответа на себя. На неё с удивлением покосились все её однокашники, видимо не понимая, что ей руководило. — Однако я не понимаю, что вы хотите, чтобы мы вам сказали? Мы виноваты. Готовы понести заслуженное наказание. Но довольно странно было со стороны профессора Дэвиса, вы уж извините, — она демонстративно развела руками, когда тот вскинулся и уставился на неё откровенно угрожающим взглядом, — оставлять кучу одиннадцатилетних детей на поле, наедине с мётлами, и ожидать от них, что те будут стоять смирно и послушно ожидать преподавателя.

— О, вот как, — Дамблдор задумчиво почесал подбородок своей птичке. Сигрид, глядя на феникса, испытывала острое желание вернуться в свой мир и начать отвечать всем тем, кто называл это создание «курицей» что-то вроде: «Захлопните пасти, если вы не видели его в жизни!». Потому что ничего величественней она не видела никогда. — То есть, профессор Дэвис опоздал.

— Уверена, у него на это были веские причины, — в стиле скромной милой девочки потупила глаза в пол Сигрид.

— Что ж… — выдохнул директор. Бабочки у него в бороде зашевелили крыльями. — Думаю, учитывая все факты, можно заключить, что не только дети виноваты в произошедшем, — он строго посмотрел на Дэвиса. — Полагаю, две недели отработок всех вовлечённых в этот инцидент всё-таки устроит. Но если нет, — заметив, что профессор снова открыл рот и побагровел от гнева, Дамблдор приветливо улыбнулся, — то вы, профессор Дэвис, можете обсудить приемлемое наказание с родителями учеников. Уверен, Вальбурге Блэк и Юфимии Поттер будет очень интересно послушать о том, как так получилось, что дети остались в одиночестве на уроке Полётов.

Теперь профессор Дэвис побледнел. Кажется, возражений у него больше не было.

Видимо, Поттер и Блэк продержались в школе аж до самого выпуска, потому что никому из педагогического состава не хотелось связываться с их матерями.

***

Окей, Сигрид понимала теперь, почему весь факультет так боялся Доркас Медоуз.

Она была ужасающа. Воплощение всего того, с чем бы точно не хотелось столкнуться ночью в пустом коридоре.

Задница болела. Поэтому Юхас валялась на животе на собственной кровати, пытаясь исхитриться и не заляпать чернилами весь лист бумаги, на котором сочиняла письмо Петунье Эванс. Её сестра сидела на соседней кровати и планомерно выносила Сигрид мозг.

— Я говорила, что это плохая идея.

— Ага, — Сигрид чертыхнулась, когда очередная закорючка превратилась в сползающую вниз каплю чернил. Пододеяльник уже впитал в себя некоторое количество тёмной жидкости, а используемый в качестве планшета учебник по трансфигурации, кажется, уже пропитался ею насквозь.

— Я говорила, что это опасно, — Лили не успокаивалась. Три их остальные соседки уже не выдержали бубнёжа рыжей и пошли в гостиную, несмотря на угрозу попасться разгневанной Медоуз на глаза. Вообще, внизу было очень тихо. Госпожа Главная Староста всех распугала, пока гонялась по всему гриффиндорскому общежитию за провинившимися первокурсниками, с которых сняли почти все заработанные факультетом за две недели баллы, швыряясь жалящими заклинаниями.

Она действительно было похожа на Медузу Горгону. Ещё немного и её зачёсанные в высокий хвост волосы бы начали вздыматься и шипеть. Теперь Юхас понимала, почему её так называли.

Лично ей почти удалось убежать от Медоуз. На самом деле, она была единственной из тройки главных виноватых (про остальных семь гриффиндорцев история умалчивала, поскольку им повезло вылететь из игры до прихода преподавателя), кто получил всего один сглаз. Сириус и Джеймс, кажется, готовы были разрыдаться от облегчения, что завтра будет суббота, а значит им не придётся идти на уроки и сидеть на пострадавших филейных частях.

Даже интересно, как методы воспитания Доркас коррелировались с неприкосновенностью личности, гуманизмом и прочими ценностями новой демократии? Нет, физические наказания в школах Британии до сих пор пользовались большой популярностью, но обычно их всё же применяли учителя и за действительно серьёзные проступки.

Главный принцип римского права — никто не должен быть наказан за одно и то же деяние дважды. Сигрид на самом деле довольно серьёзно оскорбилась с этой выходки старосты и теперь посещать ещё и отработки совершенно не собиралась. С ней такое не пройдёт. Если надо, она хоть до преподавателей дойдёт, но её пострадавшая задница не останется неотомщённой.

— Угу, — она снова поддакнула Эванс, даже не слишком прислушиваясь к тому, о чём она там говорила.

Тор тёрся рядом и пытался когтями расцарапать лежащую на редкость спокойно палочку Юхас. Она даже не пыталась поджечь кровать. Видимо чувствовала, что её обладательнице недавно досталось и потому пребывала в на редкость благодушном настроении.

Ну ничего, и на неё найдётся управа.

Сигрид раздражённо скомкала напрочь испорченный лист бумаги и выудила из своей лежащей на прикроватной тумбочке косметички с различными шампунями, мылом и прочими банными принадлежностями коричневый карандаш для глаз, стащенный у матери. Краситься она пока не планировала, но, если вдруг что, между ресницами им можно было прокрасить, чтобы глаза ярче выделялись.

Но это было так, задел на будущее. Пока Сигрид пользовалась только бальзамом для губ и мягким увлажняющим кремом, а карандаш, видимо, будет использоваться в качестве единственного нормального пишущего предмета. Уроки каллиграфии пока не помогали настолько, чтобы писать пером везде и всюду, при любых условиях, как это могли делать родившиеся в маг-мире изначально.

Привет, Петунья.

Это Сигрид Юхас, ненормальная одноклассница твоей ненормальной сестры. Пишу тебе, поскольку не имею ни малейшего понятия, к кому ещё обратиться по этому поводу. Видишь ли, за последние две недели я прославилась как самая бездарная ученица Хогвартса за всё время его существования. Если коротко, то моя волшебная палочка меня ненавидит. Мне кажется, что причины кроются в глубокой психологической травме, которая заставляет её всячески саботировать любые мои попытки начать колдовать. Собственно, это и есть главная проблема. У волшебников нет ничего похожего на литературу по психологии. Они полные профаны в этом вопросе. Так что не могла бы ты посмотреть в вашей городской библиотеке что-нибудь про воспитание детей и особенно про особенности взаимодействия с детьми, взятыми из приюта? Взамен могу помочь с написанием различных эссе любого профиля и сложности.

Ну и просто переписываться с тобой было бы довольно интересно. Я попрошу сову дождаться ответа, хорошо? Они питаются мясом и сухариками.

Прошу прощения, если эта просьба будет чересчур обременительна.

Большой привет,

Сигрид

Вот так было намного лучше. И плевать, что грифель немного размазывался по бумаге. Зато никаких клякс. Волшебникам бы стоило призадуматься над перьями, которые сами регулируют количество чернил и их непротекаемость.

— Пройдёшься со мной до совятни? — прерывая всё не останавливающуюся Лили, поинтересовалась блондинка. Не от большой любви, а скорее от вежливости.

За две недели все уже более-менее научились ориентироваться в пространстве. Если знать, как строились такие сооружения, то можно было довольно быстро сообразить, как петлять по местным коридорам.

Лили уничижительно фыркнула, всем своим видом демонстрируя своё отношение к безответственности Сигрид.

Ну и не очень-то надо было.

В гостиной, как и предполагалось, народу было очень и очень мало для вечера пятницы. Отбоя ещё не было, за окнами хоть и вечерело, но пространство пока просматривалось. Самое оно для пешей прогулки…

Когда Сигрид уже было подобралась к выходу из гостиной, над ней возникла грозная фигура человека, благодаря которому гордые львы изображали из себя затаившихся барсуков.

— Куда это ты намылилась? — Доркас подозрительно прищурилась. Пятая точка у Юхас моментально заныла, явно переживая болезненные флэшбеки.

— Вам-то какая разница, госпожа Главная Староста? — складывая руки на груди, фыркнула Сигрид. Чёрта с два её запугает какая-то семнадцатилетняя мадам, непонятно что о себе возомнившая. — До комендантского часа ещё три часа. Я вольна распоряжаться своим временем так, как мне заблагорассудится.

Ноздри Медоуз возмущённо раздулись. Кажется, она не привыкла, чтобы по отношению к ней испытывали что-то кроме страха и трепета напополам со странным и необъяснимым уважением. Вот лично Юхас была слишком зла на неё и трепетать и восхищаться как-то не собиралась.

— До того момента, пока тебя снова не потянет к метле, — прошипела Доркас, разворачиваясь и удаляясь к своему месту, перед самым большим камином.

Все собравшиеся гриффиндорцы смотрели на Сигрид с таким ужасом и шоком, словно она как минимум предложила учинить революцию. Храбрость и смелость прямо лезли из ушей всех местных. Юхас на это уничтожительно фыркнула, разворачиваясь и прошмыгивая в сам по себе открывшийся лаз.

После Приветственного Пира все картины выглядели так, как и должны были выглядеть. Персонажи, тогда переселившиеся повыше и закатившие феноменальную попойку, сейчас в основном находились на своих местах, лишь изредка шатаясь на полотна друг к другу. Полную Даму, однако, после отбоя в пределах своей рамы застать было почти невозможно. Сигрид слышала, что близнецы Пруэтты — те самые рыжие братья — довольно часто ночевали под дверями факультета.

Сама Юхас выбиралась ночью из общежития всего пару раз, упросив походить с ней Почти Безголового Ника. Всё это было в тайне от старостората и девочек-соседок.

Ночной или хотя бы вечерний Хогвартс — это совершенно иной Хогвартс, полностью отличающийся от дневного. Словно ты переносишься из привычного и понятного тебе мира в Зазеркалья, где все порядки и убеждения перевёрнуты с ног на голову. По стенам блуждают потусторонние тени, с картин за тобой пристально наблюдают молчаливые люди, жившие несколько веков назад и уже позабывшие, какого это — быть живыми, а в начищенных до блеска доспехах мелькают странные отражения. За каждым поворотом может оказаться что-то неизведанное и опасное, а огни факелов и расставленные в старинных канделябрах свечи то и дело сами собой гаснут, безо всякой на то причины.

Сигрид ощущала себя героиней романов сестёр Бронте или Мэри Шелли, когда бродила по замку в неположенное для этого время суток. Если днём замок походил на иллюстрацию к детской сказке — радостной, пёстрой, яркой и лёгкой для восприятия, с обязательным хеппи-эндом, то ночью он обращался местом действия событий какого-нибудь жуткого готического романа Брэма Стокера или Джозефа Ле Фаню. Юхас такие вещи любила, и хотя хогвартские призраки не были особенно вредными, если не вспоминать про Пивза, но тот же самый Кровавый Барон или меланхолично проплывающая мимо Серая Дама вместе с потусторонней атмосферой застывшего много веков назад времени щекотали нервы.

На выходе из замка Сигрид окликнули. Она обернулась, недоумевая и пытаясь вспомнить, где и когда она слышала этот голос.

По коридору почти бегом неслась уже виденная ею сегодня хаффлпаффка.

— Привет! — выпалила она, останавливаясь около стоящей напротив главных ворот Юхас и упираясь руками в колени. Выглядела девочка крайне запыхавшейся. — Я тебя сегодня не поблагодарила за то, что ты вступилась!.. Вот. Сейчас благодарю…

Уровень умения выражать свои мысли где-то рядом с Хагридом. Ладно, это было даже мило.

— Эм. Не за что, — пробормотала Сигрид, моргая. Лицо хаффлпаффки почему-то казалось знакомым. Где-то раньше она его уже видела, не считая совместных уроков… — А ты?..

— Софи Бёрк, — протягивая руку, проговорила она. Юхас, всё ещё пребывая в недоумении, за эту руку ухватилась.

Так, стоп, точно. У той рейвенкловки, которая подходила поиздеваться после первого совместного урока чар, было точно такое же лицо.

— А у тебя случайно нет близняшки на Рейвенкло? — решила уточнить Сигрид, выпуская чужую руку. Девочка моментально смутилась и отвела взгляд.

— Да… — она замялась. — Её зовут Корделия. Мы не очень ладим. После того, как её пообещали выдать замуж за Нотта, она стала просто невыносимой.

Юхас понятия не имела, как на это реагировать. В её понимании договорные браки были пережитком прошлого и являлись одной из форм угнетения женщин, свидетельствовавших о допотопности и отсталости общества, но в магическом мире всё было как-то чересчур сложно и запутанно. Девушки легко занимали должности в министерстве, к ним относились с почтением и уважением, никто (за редким исключением, но это уже были личными заморочками тех, кто рос при матриархате) в сторону женщин не выступал и к плите отправлять, кажется, не собирался. Но при этом половина одноклассниц Сигрид были сговорены чуть ли не с младенчества. Когда адекватная и наиболее близкая к пониманию блондинки Данбар ляпнула, что родители договариваются о её браке с МакЛагеном, Юхас натурально выпала из разговора. А когда она задвинула про необходимость самостоятельного и осознанного выбора в возрасте более зрелом, чем даже пресловутые семнадцать, на неё вылупились как на чокнутую все соседки.

Так что в этом вопросе Сигрид понимания не нашла.

— И она этому… рада? — аккуратно поинтересовалась блондинка.

— Конечно! — удивлённо подтвердила Софи, словно сам факт сомнения вызывал у неё непонимание. — Это же мистер Нотт!.. Он такой… Такой!.. — и мечтательно выдохнула, тут же смутившись.

Судя по тому, что к его фамилии добавлялось «мистер», возрастная разница волшебников между потенциальными брачующимися тоже не слишком смущала.

— А сколько ему лет? — всё так же деликатно попыталась выяснить Юхас.

— Ну, он, кажется, ровесник моего отца. Но выглядит он очень хорошо, — Бёрк совершенно точно не замечала в тоне собеседницы странных ноток.

— Нотты всегда были симпатичными, — раздалось откуда-то справа. Сигрид вздрогнула и обернулась, встречаясь взглядом с какой-то представительной дамой, чей длиннющий колпак упирался в раму. — Вот помню в моё время я как-то гуляла с одним…

От затянувшей длиннющий ностальгический монолог дамы они с Софи сбежали как-то чересчур синхронно и не сговариваясь. Портреты вообще любили вдаваться в подробности своих прошлых жизней, и собеседник им обычно даже не требовался особо. Собственно, призраки в этом отношении на них очень походили. Почти Безголовый Ник, например, обожал пересказывать все подробности судебного заседания и своей казни. При этом он не проверял, слушают его или нет.

— Ты в совятню? — поинтересовалась Софи. Юхас кивнула. — О, здорово. Я тоже шла туда. Корделия наверняка уже отправила моим родителям сообщение о произошедшем на уроке, так что хорошо бы отправить и свою версию произошедшего, на всякий случай. Плюс, профессор Спраут тоже наверняка им что-то написала…

— Деканы так делают? — вскинула брови Сигрид, чувствуя непонятный мандраж от подобных мыслей. Конечно, было бы глупо переживать о том, как подобное сообщение выбесит мать. Она не собиралась возвращаться на Рождество, а до лета та точно успокоится. Но было бы неприятно. У них установилась вполне милая переписка и портить впечатление разбором полётов (ха-ха, каламбур в лучшем стиле британцев, она начинает улавливать местный менталитет) бы не хотелось.

МакГонагалл после заседания в кабинете директора отбуксировала их в собственный кабинет и уже там вынесла мозг в приватной обстановке. Блондинка под конец стала улавливать только «Я крайне разочарована!» и «От вас, мисс Юхас, я вообще ничего подобного не ожидала!». Но ни о каких письмах родителям речи не шло.

— Профессор Спраут делает. Профессор Флитвик вроде бы нет, — пожала плечами Софи, явно завидуя рейвенкловцам. — Не знаю, как на других факультетах. Но мне точно влетит дома. Подобные игры не одобряются у нас в семье. Мама говорит, что меня после такого никто замуж не возьмёт, — она раздражённо фыркнула.

Учитывая обилие незамужних волшебниц в саге про «Мальчика-который…», Сигрид склонялась к тому, что подобные заморочки с замужеством были скорее личными заморочками отдельных семей, чем общей тенденцией.

— Институт брака переоценён, — найдя свободные уши, приободрилась Юхас. Интересно, в волшебном мире есть какие-нибудь феминистические организации? Если нет, то она прямо сейчас, пожалуй, возьмётся за её создание и вербовку первых участниц. Будут потом бороться с силами Лорда тесным женским кружком. — Мне кажется, местные девочки чересчур одержимы идеей выйти за кого-нибудь замуж. Ты не замечала?

Дорога до совятни стала не в пример интереснее. Что-что, а загрузить кого-то своими мыслями и идеями Сигрид любила.

***

Воскресное утро ознаменовалось тем, что Сигрид на голову сбросили три огромных пособия, целиком и полностью посвящённых детской психологии и трудностям детской адаптации в приёмных семьях. Пособия были весьма потрёпанными, а на форзацах были записи о принадлежности книг библиотеке Коукворта.

Мне нужно эссе по «Робинзону Крузо», Дефо. Тема — «Борьба человека за существование». Объём — 5-7 страниц. Тебе лучше постараться, чтобы это вышло действительно впечатляющим. Я еле убедила эту тупую птицу, проторчавшую у меня в комнате целый день, пока я лазила по библиотеке и искала эти книги, дотащить их в эту вашу школу. На эссе тебе времени до следующей пятницы, мне его сдавать в следующий понедельник. А книги нужно вернуть до конца месяца.

Желаю удачи, Петунья.

Сестра Лили была очаровательна. Всё по делу, с тонким налётом невысказанных претензий. Сигрид улыбнулась, читая короткую записку на вырванном из тетради листке.

— «Настольная книга приёмного родителя. Практическое пособие», — Гвен Данбар изящно вскинула бровь. Лили потянулась за вторым пособием.

— «Особенности психологии детей-сирот», — прочитала она, полностью копируя выражение соседки.

— «Когда любви не достаточно. Руководство по воспитанию детей-сирот с реактивным нарушением привязанности», — вмешалась Марлин, утром очень долго не определявшаяся, нужен ли ей завтрак или она хочет второй выходной подряд проваляться в кровати до ужина.

— Спасибо, девочки, однако я умею читать, так что ваша помощь в данном вопросе не требуется, — сохраняя полнейшую невозмутимость, протянула Юхас, накладывая себе на тарелку побольше тостов.

— Нет, Сиг, серьёзно, зачем они тебе? — Мэри забрала у МакКинонн самый громоздкий трактат и с на редкость скептичным выражением пролистала его. — «Психологическая резилентность ребёнка определяется врождённым набором качеств, а также совершаемыми в ходе социализации ошибками воспитателей…», — зачитала она, три раза запнувшись на самых сложных словах. — Тебе что, хогвартской учёбы мало?

Сигрид фыркнула. Как раз хогвартской учёбы ей было очень даже недостаточно. Палочка продолжала демонстрировать все грани своего на редкость отвратительного характера, а Юхас бы хотелось хотя бы немного понимать, что происходит с её сознанием, если оно вообще в этом случае присутствовало. Было довольно наивно полагать, что человеческая психология будет применима к хрупкому мироощущению волшебных палочек, но в какую сторону двигаться, пока всё равно было непонятно, так что она не видела причин, чтобы бросать эту затею сейчас, когда мотивы поведения вредной деревяшки становились хоть немного ясными.

Ну, во всяком случае, Сигрид на это надеялась. Она всё ещё не понимала, что ей в этой ситуации надо было делать, и тыкалась в неизвестность, как слепой котёнок.

Расшифровывать все свои выводы соседкам было чревато всеобщим непониманием и репутацией немного ненормальной. Не то чтобы ей было до этого дело, но она всё-таки хотела сохранить за собой хоть какой-то авторитет среди своих соседок, чтобы в будущем решать проблемы, непременно возникающие при совместном проживании.

Юхас слишком ценила свой комфорт, чтобы так просто расставаться с кое-как созданной себе репутацией «мамы-утки».

Иногда она была слишком мелочной и меркантильной. Пока что она не видела смысла с этими своими качествами бороться.

Когда на завтраке собралось достаточное количество учеников, директор внезапно поднялся из-за стола, привлекая к себе всеобщее внимание. Пурпурная мантия с летающими кометами делала почти физически больно глазам. Сигрид прищурилась. В последнее время с её зрением и так всё было не слишком хорошо, так что на дамблдоровские мантии она старалась не смотреть — на них было слишком много мелких и постоянно мелькающих деталей.

Хотя, наверное, человек, который их создавал, обладал на редкость богатой фантазией. Или что-то нюхал. Тут уж одно из двух.

— Пожелаю всем приятного аппетита в это чудесное воскресное утро и, пользуясь случаем, представлю вам нового профессора по ЗоТИ, которого нам всё же удалось найти, — громко, на весь зал, проговорил директор. Из-за стола поднялся второй человек, на которого Юхас раньше просто не обращала внимания. — Профессор Эрик Пикс, да-да, мистер Лестрейнж, родственник того самого Гленмора Пикса, чьё изображение все из вас наверняка видели на карточках из шоколадных лягушек или на шестом этаже нашей школы, где висит его портрет.

Названный человек был невысоким, но плечистым. У него была целая грива ярко-рыжих кудрей, и Сигрид мысленно застонала, осознавая, насколько велика вероятность, что и этот тоже будет говорить с дурацким шотландским акцентом, всё ещё режущим ухо, хоть уже и не вызывающим таких больших трудностей, как в начале. Теперь она этот диалект терпеть не могла чисто из принципа, чем по каким-то объективным причинам.

Зал громко захлопал, хотя до аплодисментов в начале года эти хлопки не дотягивали. В воскресенье не все считали необходимым спускаться к завтраку, так что людей было не слишком много.

— А что за Гленмор Пикс? — появление нового профессора, в сторону которого уже начинали исходить тяжкие и длинные женские вздохи со стороны присутствующих старшекурсниц, переключило внимание соседок Юхас с её новоприбывших учебников на куда более интересные новости. Лили, во всяком случае, явно была куда более заинтересована в этом.

— Волшебник, живший в восемнадцатом веке. Был чемпионом мира по дуэлям в течение десяти лет и умудрился убить Кромерского морского змея, — Гвен вообще удивительно хорошо знала историю. Кажется, это было как-то связано с тем, что всех членов её семьи называли в честь героев легенд про Артура Пендрагона.

— А ещё на шестом этаже есть его портрет, — в разговор вмешался один из внезапно подскочивших близнецов Пруэттов.

— И коридор, названный в его честь, — подхватил второй.

— И тайный лаз, который открывается, только если назвать пароль, — продолжил первый.

Учитывая, что именно так они загоняли первокурсникам про процедуру распределения, веры им было не то чтобы много. Лили во всяком случае демонстративно фыркнула и отвернулась. Она всё ещё злилась на них за Хогвартс-экспресс.

— Видимо, этот новый профессор действительно хорош, раз его предок так прославился, — протянула Марлин, приподнимаясь из-за стола, чтобы рассмотреть мужчину получше.

— Я так и не поняла, что случилось со старым, и почему у нас так долго не начинался ЗоТИ, — вставила Мэри, которой до нового преподавателя особого дела не было.

— Ну, у нас сменился уже третий препод по Защите за всё время нашего обучения, — один из братьев Пруэттов плюхнулся напротив Сигрид, пока второй сел рядом. Несмотря на две недели сосуществования в пределах одной гостиной, она всё ещё не знала, кто из них был Фабианом, а кто Гидеоном. — Не знаю, как было до этого…

— В прошлом году был один старичок, который постоянно икал мыльными пузырями, — хмыкнул второй рыжий. — Мы были уверены, что в этом году он тоже будет вести. Но, кажется, он отказался продлевать контракт в последний момент. Из-за этого они и не смогли найти нового препода к началу учебного года.

Видимо, тут ещё не все были в курсе касательно проклятия должности. Наверное, Том Риддл это не так давно провернул.

Сигрид ухватилась за край широкого блюда с фруктами, пододвигая к себе. Она намеривалась запастись едой на целый день. Без перекусов с трёхразовым питанием приходилось плохо — её растущему (хотя судя по стремительно сужающимся запястьям — уменьшающемуся) организму этого было категорически недостаточно.

— Кстати, — вдруг вскинулся первый близнец. — Мы чего к вам, малышне, подсели-то…

— Мы тут краем уха услышали про то, за что Гриффиндор лишился в пятницу почти всех баллов, — снова подхватил второй, лукаво блестя голубыми глазами и полностью игнорируя возмущённое «ЭЙ!», незамедлительно последовавшее от «малышни». Сигрид оторвалась от тарелки, понимая, что обращаются к ней, и вопросительно вскинула брови.

— Считаем честью пригласить вас, о королева «Огнедышащих драконов», на сегодняшнее мероприятие, которое состоится в час пополудни на квиддичном стадионе, — широко улыбаясь продолжил первый.

— Нашей сборной в следующем году понадобится новый ловец, так как Эдмунд Спраут выпускается после этого, — уже нормальным тоном расщедрился на пояснения второй. — Так что наш нынешний капитан команды решил подыскивать ему замену уже сейчас. Первокурсникам запрещено играть и иметь собственные мётлы, но против тренировок с командой никто не возражает. Ты мелкая и, судя по описаниям очевидцев, достаточно ловкая и вёрткая. Попробуй, — подмигнул он.

Сигрид закусила губу. Летать ей понравилось. Но вот что-то подсказывало, что с профессором Дэвисом ей такого шанса больше не предвидится.

Но с другой стороны, у неё было чем заняться. Сочинение для Петуньи, плюс проблемы с палочкой, плюс домашка, которую никто не отменял…

Однако. Если правильно распределить время и заняться всем этим вечером и ночью, то можно освободить день для собственных нужд. Наверное.

— Хорошо, — кивнув, согласилась она. — Я попробую.

В конце концов, квиддичные команды это же не сицилийская «Коза ностра». Сигрид может уйти оттуда в любой момент.

9. Конфликты, скандалы и борьба или «We Are the Champions, My Friends».

Квиддичная команда Гриффиндора состояла из тринадцати человек. То есть, почти полных два состава. На замену любого игрока, кроме ловца, теоретически мог встать другой в любой необходимый момент. Тренировались все вместе, чтобы избежать эксцессов, спуску никому не давали, тренировки были обязательными, а на матчах все периодически менялись. Чтобы никому не было обидно и чтобы полностью отработать какие-то схемы и тактики, которые капитан сборной, Виксен Барроу, заимствовал у профессиональной команды по квиддичу, которую тренировал его отец.

Всё это Сигрид узнала из того подобия лекции, которую близнецы Пруэтты устроили ей по дороге на стадион. Вообще, воспринимать информацию из их уст было очень сложно — со стороны то, как они друг друга перебивали, выглядело забавно, но по прошествии некоторого времени у любого их собеседника начинали округляться глаза, вставать дыбом волосы и дымиться мозг. Фрэнку Лонгботтому надо было давать орден за то, что он продолжал с ними общаться, учитывая такую их особенность.

Сегодня погода на стадионе удивительно радовала. Сквозь пусть и густые и плотные облака проглядывалось солнце и иногда можно было заметить клочки лазурного неба. Никакого мелкого дождя, из-за которого аккуратные волны светлых волос у Юхас превращались бы в непонятную мочалку. Правда, пучок всё равно пришлось сделать: Сигрид как представила подобие ситуации, когда она висит вниз головой на метле, а волосы застилают ей обзор, так содрогнулась.

Капитаном команды был сухой и высокий молодой человек с коротко постриженными русыми волосами и приметной родинкой на подбородке. Он приземлился, когда Юхас с близнецами вышли на центр поля. Остальная команда на скорости наматывала круги вокруг, то ли играя в «Огнедышащих драконов», то ли разминаясь. С той высоты, на которой летали, они были похожи на кружащих птиц.

Виксен окинул её внимательным взглядом и склонил голову к плечу, вскидывая брови и складывая руки на груди.

— Во-первых, ты выглядишь так, словно тебя должно сдуть с метлы при первом же порыве ветра, — без обиняков с ходу сообщил он, не размениваясь на приветствия. Для Сигрид это новостью не стало. Она и сама прекрасно понимала, что в последнее время почему-то слишком сильно сбросила. Рёбра обещали скоро разрезать натянутую на них кожу. — Миниатюрность — хорошее качество для ловца. Однако её нельзя путать с болезненной худобой. Никаких диет и прочей девчачьей чуши в моей команде быть не может, поняла?

Сигрид аж оскорбилась. Но ответить не успела. Подмога пришла, откуда не ждали.

— Да брось, кэп, она сметает всё, что стоит с её стороны стола в первые же десять минут, — хлопая её по плечу, хмыкнул Фабиан. Он был немного выше Гидеона, у него была чуть более толстая шея и вообще он казался чуть более коренастым.

— Точняк. У первокурсников с ней иногда драки случаются из-за еды, — поддержал брата Гидеон.

Про булимию, пищевые расстройства и способы избавляться от съеденного орально в маг-мире, очевидно, не знали. С другой стороны, про это и в обычном ровно так же в настоящее время не было известно. Анорексия считалась болезнью двадцать первого века, когда стандарты красоты стали совсем уж нереальными. До этого, насколько Юхас знала, особого внимания исследованию таких случаев не уделяли.

— Тогда во-вторых, — фыркнул Барроу, ничуть не впечатлённый поступившей информацией. — То, что ты девчонка, в квиддиче не имеет никакого значения. Никаких поблажек ни из-за возраста, ни из-за пола, ни из-за нашествия красных гномов делаться не будет. Ты поняла, о чём я говорю? — беспардонно брякнул парень. Сигрид, поборов моментально возникнувшее желание сказать «нет» и попросить объяснить, наслаждаясь тем, как будет выкручиваться грозный кэп, медленно кивнула. Близнецы выглядели так, словно последняя ремарка капитана им показалась как минимум странной. — В-третьих, мне плевать, что там у тебя с учёбой, отработками, домашкой и прочим. Тренировки пропускать нельзя, даже если тебя возьмут в качестве запасного ловца. Ясно?

Сигрид снова кивнула. Вообще, этот почти армейский тон её несколько нервировал. Она не была тем человеком, который легко сносил в свою сторону давлением авторитетом и мог просто так проглотить давление в свою сторону. Всегда возникало желание ответить и отстоять свои границы. В прошлой жизни со спортом у неё не сложилось именно по этой причине.

С чего она вообще решила, что здесь всё будет по-другому? Она уже видела, что будет дальше: этот Барроу на неё рыкнет, проехавшись по поводу её летательных умений (всё ещё больше отсутствующих, кстати), Юхас ему ответит, а потом её выгонят из команды. Потому что дисциплина, коллективизм и командный дух для неё обычно ассоциировались с пропагандой милитаризма и подавления свободы личности.

Отец Сигрид в прошлой жизни был военным. Флэшбеков в такой команде точно было не избежать.

Надо бы аккуратно соскакивать с этого предложения и идти разбираться с палочкой. Полетать и так можно будет.

— Церемониться с тобой здесь никто не будет. Что-то не нравится — можешь прямо сейчас валить с поля. Лучше сразу, чем тратить и моё время, и время команды. А мы поищем кого-то другого на роль ловца, — продолжил свой угрожающе-подавляющий спич Виксен. — Обычно в таких случаях берут второкурсников, потому что первачков, случись что, на поле всё равно не выпустишь. Так что тебе действительно стоит представлять из себя что-то, чтобы тебя взяли сейчас. Мы друг друга поняли?

— Предельно, — со всей доступной ей твёрдостью ответила Юхас. Итак, где здесь выход?..

— Кэп! Прекрати на неё давить, это всё равно не прокатит, — широко улыбаясь и притягивая Сигрид к себе, насмешливо протянул Гидеон, прерывая её попытку развернуться в сторону замка.

— Ага, она и на Медоуз недавно наехала, и Блэк от неё на стенку лезет, и Августу Лонгботтом она не боится, а проф-Дэвис вообще при её виде чуть ли не плюётся, — как всегда легко подхватил второй близнец, с такой же широтой души закидывая руку блондинке за плечо.

«Почувствуй себя мишкой Тедди» называется. И восхитись собственными достижениями.

Ха, и это они ещё про Вальбургу Блэк на перроне не в курсе.

— Так что её таким не проймёшь. Она скорее тебя самого уест, — закончили они в один голос. Фраза была достаточно длинная и то, что они произнесли её в унисон, как минимум удивляло.

Сигрид так и не поняла, почему эта парочка прониклась к ней такими тёплыми чувствами. Кем она была? Странноватой маглорождённой первокурсницей, о неспособности к колдовству которой скоро начнут сочинять анекдоты и приводить в анти-пример остальным ученикам. Чем заслужила такое внимание — вообще не ясно.

Подозрительно это как-то всё было.

— Прекрасно, — саркастично фыркнул Барроу. — Но мне бы всё-таки посмотреть, как она ловит снитч.

Сигрид бы тоже не отказалась посмотреть, как она его ловит. Её зрение позволяло разглядеть лица людей с трёх метров, но дальше всё становилось не в пример хуже. Она вообще слабо представляла, как можно заметить такой маленький мячик на огромном поле и как это делал Поттер, у которого, на минуточку, всегда были очки на носу.

Так что там явно был какой-то фокус с ловлей этого снитча, и Юхас бы не отказалась его узнать, прежде чем пытаться что-либо продемонстрировать.

— А можно сначала объяснить мне, как это делается? — блондинка неловко высвободилась из неожиданных объятий и неловко повертела головой, переводя взгляд с одного собеседника на другого и на третьего. — Как этот снитч вообще можно увидеть? Он же маленький.

На неё посмотрели с таким недоумением, словно она поинтересовалась, из чего делается лёд. Или что-то настолько же банальное и очевидное для всех, кроме неё.

— Зачем тебе его видеть? — на полном, блин, серьёзе спросил Виксен, недоумённо моргая и даже теряя свой амплуа майора Пейна. — Ты что, думаешь, что ловцы этот снитч глазами по полю ищут?

— А чем, задницей? — брякнула Юхас и тут же испытала острое желание хлопнуть себя по лбу. Потому что ну чёрт. Ну вот как она так умудрилась?.. Язык сработал быстрее мозга. Очень по-гриффиндорски. Опять.

Образовалась немая пауза. Сигрид молчала, Барроу молчал, близнецы молчали.

Господи, пускай у неё в следующий раз в такой ситуации просто отнимется речевой аппарат. Не надо ей говорить — всем только лучше будет.

Вся тройка игроков в квиддич внезапно и в один голос заржала. Причём как-то истерично. Хватаясь за животы и запрокинув головы назад. Несколько летающих над головами гриффиндорцев даже притормозили, наблюдая за происходящим на поле сверху и явно пытаясь прислушаться.

Да ладно, она же ничего особенно смешного не сказала. Или у подростков в семидесятых любые упоминания интимных частей тела уже считаются искромётным юмором? Хотя, вряд ли в этом конкретном случае дело только в семидесятых.

Надо Юхас идти в стенд-ап, видимо. У неё, кажется, неплохо получается.

***

Травология оказалась не слишком обременительной или сложной дисциплиной. Сигрид даже немного порадовалась тому, что в розданном в начале года расписании на ближайшую неделю большая часть пар магическим образом поменялась на работу в теплицах (и ЗоТИ; но по этому поводу она пока не делала выводов), оправдывая двухнедельное отсутствие этого курса. Насколько Юхас поняла из разговоров окружающих, у школы случился какой-то сбой с поставкой наглядных пособий и практических материалов (то есть, растений) для младших курсов. Кажется, в этом как-то были замешаны очки директора, близнецы Пруэтты и падение рынка китайских магических артефактов.

Ни одной из довольно забавных версий Сигрид не верила, потому что они звучали слишком по-идиотски даже для магического мира. И, вроде бы, в одной из ходящих по Хогвартсу версий событий она сама побывала в роли злостного уничтожителя наиболее безобидных растений в теплицах — история с воспламенившейся партой на Трансфигурации и всё ещё отказывающейся сотрудничать палочкой хоть и почти забылась, но в какие-то моменты всё равно всплывала.

Помона Спраут предстала вполне понимающей и доброй женщиной, у которой на уроках можно было вполголоса переговариваться, что немного разбавляло механический и довольно скучный процесс работы с растениями. Сигрид даже немного нравилась и сама атмосфера, и то, что от них требовалось на уроках. Не нравился запах удобрений, но не могло всё в мире быть одинаково прекрасным. Где-то должны были быть исключения.

Травология, судя по обновлённому расписанию (на самом деле — очень удобная штука), до конца недели обещала проходить со слизеринцами. Поэтому Сигрид почти сразу же кинули, оставив без напарницы. Лили неизменно, как и на всех занятиях, совмещёнными с «зелёными», присоединялась к Северусу, невероятно раздражая обе стороны затяжного межфакультетного конфликта. Судя по упорству, эта конфронтация с системой Эванс как минимум приносила удовольствие. Видимо, ощущать себя идущим против стереотипов, убеждений и давления общества во все времена заводило подростков в далёкие дали, а не только тех, кто вдохновился культурой нон-конформизма и кто читал Сэлинджера.

Юхас, как человек, выросший в эпоху «новой серьёзности», когда протест ради протеста уже начал выходить из моды, этого не понимала, но ничего против не говорила. Нравится Лили бесить окружающих — пожалуйста. Хотя гораздо больше толка было бы, если бы она общалась со своим Снейпом не так демонстративно, не подходя поздороваться с ним к столу Слизерина за завтраком и не получая в гриффиндорскую копилку баллы за ответы, периодически подсказанные её мрачным другом детства.

Даже интересно, что устраивают Снейпу на факультете за такие демарши в сторону «политики партии»?

Питер Петтигрю в последнее время чаще всего присоединялся к Римусу Люпину — тому самому парню, с которым Сигрид ехала в одной лодке в первый день. Она не бралась судить о причинах, но вполне возможно, что дело было в отсутствии необходимости возиться с самыми мерзкими ингредиентами на зельях. Юхас, в отличие от Люпина, всегда проявляла максимальную изворотливость в своих попытках откосить от этого сомнительного удовольствия.

Собственно, именно поэтому Сигрид пришлось присоединяться к своим соседкам по комнате, которые были не так уж и плохи и даже периодически ей импонировали, но были чересчур… одиннадцатилетними девочками.

У Лили такое пусть и проскальзывало, но довольно редко. Юхас пока не бралась судить, чем это было обусловлено. Может быть, дело было в довольно строгом воспитании родителей, может — в вечной компании Северуса или просто в складе её характера. Но с ней можно было иметь дело не только по мере необходимости.

В любом случае, до тех пор, пока Эванс не втягивала блондинку в бессмысленные обсуждения одноклассников и сплетни, Сигрид была готова носить её на руках. Видимо это всё-таки было о воспитании, потому что Лили с невероятным мастерством, едва ли доступным ребёнку, сворачивала любые попытки втянуть её в обсуждение кого-то за спиной. А их было много и часто — закрытый пансионат, куча детей и отсутствие интернета; все развлекались, как могли.

— Не понимаю, как она вообще может с ним общаться, — Мэри недовольно скривилась, косясь в сторону аккуратно возящихся с землёй красно-зелёной парочкой. — Он отвратителен.

— Ага, весь его вид так и кричит о том, как он всех презирает, — Марлин с Мэри довольно часто не сходились во мнениях, но в некоторых вопросах проявляли чудеса единодушия.

— И это при том, что сам ходит в порванной мантии, — хмыкнула Гвен, как заметила Юхас, тоже не пренебрегающая возможностью перемыть кому-нибудь косточки.

Сигрид мысленно вспоминала слова ещё не вышедших в этом времени песен и мысленно их напевала. Магические колокольчики, которых им поручили, перезванивали в темп «Imagine Dragons», довольно похоже воспроизводя одну из самых популярных их песен «Believer». На Юхас косились, кажется не совсем воспринимая музыку двадцать первого века. Сама блондинка боролась с желанием забрать этот горшок с этими колокольчиками себе. Останавливало только понимание того, что если уж Тор — существо, которое являлось для неё наиболее близким в этом мире, — до сих пор не умер от голода исключительно благодаря её соседкам, то цветы-то точно падут смертью жертв холокоста.

Колокольчики вполне удачно попадали в ноты припева, а Сигрид всё так же старалась игнорировать девочек. К несчастью, девочки игнорировать её не собирались.

— Сигрид! Ты должна с ней поговорить, — пихнула блондинку в бок Марлин.

— Определённо не должна, — промычала Юхас. Колокольчики начали исполнять что-то из репертуара «Diamante». Кажется, её песню «Definitely Not in Love».

Чёрт. Ей определённо нужны эти колокольчики. Она даже может научиться быть достаточно организованной и собранной, чтобы заботиться о живом существе, которое неспособно выражать свой протест против происходящего когтями, клыками и воплями.

— Лили будет гораздо лучше, если из её окружения пропадёт этот урод, — упрямо протянула МакДональд. — Вчера он накричал на неё за то, что она опоздала к нему в библиотеку. Их обоих выставили оттуда, и она потом прорыдала весь вечер.

Не весь вечер, а буквально пять минут, и не прорыдала, а проныла. Плакала Лили чуть позже, из-за того, что ей на ногу свалился чей-то (не будем тыкать пальцем в шотландских красавиц, которые отовариваются в «Кошеле Морганы») саквояж с косметикой. Утром Сигрид выпала почётная миссия сопровождать рыжую в медицинское крыло, где наконец-то объявившаяся целительница, которую звали миссис Риммак (с мадам Помфри они пролетели, видимо), удалила Эванс почерневший за ночь ноготь на большом пальце и вырастила новый.

Что касается ссоры в библиотеке, то тут Юхас тоже было что возразить. Наорали на Эванс за то, что она попыталась привлечь Северуса к социальной жизни школы и записала его в какой-то кружок от своего имени. Сигрид бы тоже негодовала на месте этого парня.

Но девочки в ситуацию не вникали, а объяснять им что-то было бесполезно. Блондинка пыталась. Много и часто, но особого прогресса на этом поприще не достигла. Единственным человеком, кто прислушивался к её мнению по некоторым вопросам, была Эванс. Она аргументам кое-как внимала. Ещё иногда это работало с Данбар, но только в незначительных вопросах. С остальными приходилось применять тактику «Авторитет Медоуз», которую Юхас время от времени грозилась позвать, когда дело доходило до слишком бурных выяснений отношений.

Исходя из этого, противостояние с госпожой Главной Старостой в последнее время могло обернуться крайне невыгодными последствиями. Об этой стороне вопроса Сигрид как-то раньше не задумывалась, когда начинала при всех огрызаться на любые попытки Доркас к ней обратиться… Шёл третий день их пока ещё очень вялого и пассивного конфликта, но, кажется, весь Гриффиндор уже был в курсе и делал ставки. Юхас собиралась чисто из принципа поставить на себя, хотя действующий коэффициент пока был не на её стороне.

Колокольчики начали исполнять какой-то военный марш с перебоем на «We Are the Champions», а Сигрид начала мысленно искать наиболее удобное место для горшка и в общей комнате, и в своей собственной в Ноттингеме.

— Как она вообще может не замечать, как он к ней относится? — риторически вопросила Гвен, хмурясь. — Он же типичный сноб.

Сказала она. Человек, который собирался замуж за Нортона МакЛагена. Пяти минут общения с которым было достаточно для того, чтобы проникнуться идеями коммунизма и начать ненавидеть аристократию как класс.

— Он назвал Мэри грязнокровкой, — с явственно проступающим возмущением пожаловалась непонятно кому МакКинонн. — Лили должна понимать, что к ней он относится ровно точно так же.

Ну, Говард Лавкрафт, будучи антисемитом, был женат на еврейке. А главный по пропаганде в Третьем Рейхе, Геббельс, собирался уйти от жены к славянке. Так что во многих случаях политические предпочтения и социальные условности большим чувствам помехой не были. Ничего хорошего из этого, конечно, обычно не выходило, но сам факт…

— Так что ты должна с ней поговорить, — подвела итог Мэри. — Она только к тебе прислушивается.

Да, когда Юхас уверенно и твёрдо аргументировала свою позицию. И то, не всегда.

— Я искренне считаю, что это не моё дело и что Лили сама разберётся, — Сигрид как Швейцария. Нейтралитет, никаких конфликтов и авантюр…

Да-да, именно так. Вальбурга и Сириус Блэки, Доркас Медоуз, Софи и Корделия Бёрк и к кому там ещё умудрилась пристать Юхас за время своего нахождения в маг-мире это с удовольствием подтвердят.

— Тебе не кажется, что это лицемерие? — Данбар вскинула брови, складывая руки на груди. — За ту хаффлпаффку ты вступилась, хотя это тебя совершенно не касалось. А Лили — наша подруга и ты самоустраняешься, словно тебе совсем нет до этого дела.

Проблема была в том, что Сигрид действительно не было дела. Эти одиннадцатилетние дети прекрасно разберутся без неё. Снейп и Эванс всё равно поссорятся на пятом курсе, до этого сохраняя свою довольно-таки токсичную и доставляющую неудобства всем вокруг и им в первую очередь недо-дружбу. Юхас никоим образом к этому причастна не будет. Канонный детерминизм — суров и беспощаден.

Она на самом деле до сих пор так и не поняла, что она планировала делать со всей этой политической ситуацией. Мигрировать ли ей после школы в Австралию или сражаться за то, что и так будет рано или поздно достигнуто. Спасать всех этих людей или забить и заняться тем, что ей действительно нравилось — изучением магии…

Ну, с последним это она хватила. Ей бы хотя бы с палочкой совладать. А уже потом идти бить морду Неназываемому.

— Слова Сириуса тогда задели лично меня и ещё всю женскую часть населения. Северус же Лили если и задевал, то они уже уладили это самостоятельно, — пожала плечами Сигрид. На самом деле она ненавидела оправдываться, и случаи, когда это становилось необходимым, терпеть не могла. — Они не выносят свои отношения на публику и не пытаются втянуть в их разборки кого-то постороннего. Блэк же нёс эту свою чушь во всеуслышание, и я не могла не вмешаться.

— У тебя слишком удобные правила, которые ты слишком легко меняешь себе в угоду, — фыркнула Данбар, отворачиваясь. — Так и скажи, что тебе просто не хочется себя обременять чужими проблемами.

— Я просто стараюсь не лезть в чужие проблемы, когда предельно ясно, что человек этого не оценит, — отозвалась Юхас раздражённо. Колокольчики заиграли имперский марш. — От того, что вы скажете Лили не общаться со слизеринцами, ничего не изменится, потому что ни вы, ни я, ни учителя, ни даже её родители не могут регулировать эту сторону её жизни. У неё есть голова на плечах и, уж поверьте, она в состоянии ею пользоваться. Доверяйте ей хоть немного, если называете себя её подругами.

И-и-и-и… Именно так Сигрид объявили бойкот аж на целых два дня.

***

Вместо положенной отработки к Филчу в понедельник в шесть часов Сигрид пошла на тренировку по квиддичу, которую пропускать было а) нельзя, б) запрещено, в) не хотелось. Барроу всё-таки принял её как будущую замену ловцу, хотя, насколько она поняла, замена на всякий случай у команды всё же была — вратарь из второго состава, Шелдон Штрук, который теоретически мог полетать за снитчем по полю, хоть ему это и не слишком нравилось.

Как выяснилось, снитч нужно не видеть, его нужно чувствовать. Перед тем, как выпустить, его подносили обоим ловцам, чтобы они настроились на его волну и потом по каким-то ниточкам внутреннего ока искали.

В воскресение Виксен попытался было после её вступительного стресс-интервью заставить Юхас ловить этот маленький мячик, но был так шокирован её напрочь отсутствующими умениями сидеть на метле («За каким годриком, мать его, гриффиндором ты задницу отклячила, как профурсетка из Лютного, сядь ровно, как ты держишься, измени хват, ХВАТ ИЗМЕНИ, Я ТЕБЕ СКАЗАЛ, плевать мне, что тебе так неудобно!»), что вступительные испытания пришлось перенести.

Собственно, к вечеру в тот день Сигрид была вымотана так, словно ею выбивали пыль и протирали полы. Кэп убил почти всё время от общей тренировки на то, чтобы заставить её летать «чуть лучше подстреленной авадой курицы». Ей разъяснили основные принципы работы метлы, показали, как правильно поворачивать, ускоряться, снижаться, взлетать, зависать в воздухе (это было похоже на балансирование на вэйв-борде) и тормозить. С торможением всё ещё были проблемы, как и с посадкой. Юхас никак не удавалось правильно рассчитать расстояние до земли, отчего прозвище «Курёнок» к ней приклеилось намертво — намекали и на её слепоту, и на корявость в полётах.

Почему, если она так хреново летала, с ней продолжали возиться — было непонятно. Оставалась смутная надежда, что на самом деле всё было не так уж и плохо.

По завершении процесса измывательств она, грязная, измазанная в траве и грязи, со сбитыми в кровь коленками и порванными штанами, вернулась в башню за полчаса до отбоя (и пропустив ужин, что было трагедией мирового масштаба; радовало только то, что близнецы, после тренировки развернувшиеся в сторону кухни вместе с остальной командой, обещали ей принести всего, что там было, и побольше). Около входа в гостиную Юхас нос к носу столкнулась с парочкой будущих господ Мародёров.

Пока в простонародье они были более известны как тандем Поттер-Блэк.

— Ого, ты откуда такая? — присвистнул Джеймс, окидывая её длинным медленным взглядом и поправляя очки. — Напоролась-таки на спящего дракона?

— Нет, вполне бодрствующего, — буркнула Сигрид, ожидая, когда ей освободят дорогу. — Виксеном Барроу звать.

— На капитана нашей команды? — удивлённо вскинул брови Сириус, особого восхищения при виде её скромной персоны не испытывавший. — Чем ты ему не угодила? Тем, что испортила его лужайку после своего пролёта?

Ах ты ж гадёныш. Ну ладно-ладно, сейчас Юхас его спустит с небес на землю (ещё один британский каламбур).

— Слишком великолепно летала. Демотивировала его команду к свершениям, — с сарказмом протянула она. — Кстати, хотела поблагодарить тебя, Блэк. Именно благодаря тому, что ты устроил тот идиотский спор на уроке Полётов, теперь я будущий ловец гриффиндорской сборной. Первого состава, — особенно мстительно добавила блондинка, наблюдая, как округляются глаза обоих Мародёров. — Алоха, ребята. «Драконье золото», — обратилась она к с интересом слушающей их беседу Полной Даме.

— Так держать, девочка, — подбодрила та её, распахивая проход.

Возможность совершенно по-детски ткнуть Сириусу в лицо своим местом в команде, конечно, вне всяких сомнений доставляла искреннее и исключительно мелочное удовольствие. Но точно не стоила потраченного времени на жутко холодной улице, где тебя кроют изысканным волшебным матом несколько часов подряд.

Плюс, Юхас всё ещё собиралась совладать со своей палочкой, которую теперь снова таскала везде с собой и брала без перчаток, что заканчивалось кровью, слезами и жуткой болью. Потому что в книгах, присланных Петуньей, в один голос все авторы утверждали, что приютские дети, попадая в атмосферу, отличную от привычных мест обитания, обычно начинали проверять терпение новых воспитателей на прочность. И что этот период просто надо было переждать, с наименьшим количеством скандалов.

Сигрид никогда не была поклонницей членовредительства, но была готова потерпеть ради возможности нормально колдовать.

Так что да, конкретно в этот вечер она гораздо охотнее бы осталась в своей комнате, возясь с книгами, эссе по Зельям на четверг и с сочинением для Эванс-старшей, пока готовым только на треть.

С другой стороны, когда разъярённый Филч прибежит жаловаться на то, что одна студентка до него не дошла, сначала к МакГонагалл, а потом та явится к Медоуз, то у Сигрид будет гораздо большая группа поддержки, как только до них дойдёт, где потерявшаяся ученица может быть. Юхас намеревалась раздуть из факта побоев и физического насилия над личностью настолько большой скандал, насколько позволял ей её статус маглорождённой первокурсницы.

То ли Шляпа проглядела в ней её слизеринскую сторону, то ли было в процессе распределения что-то, чего Сигрид не понимала, но красно-золотой галстук смотрелся на ней органично только в половине случаев. В основном, когда она творила какую-то фигню.

— Итак, — Барроу предвкушающе улыбнулся, отчего вдоль позвоночника Юхас пробежалась толпа мурашек. — Сегодня мы наконец посмотрим, подходишь ли ты для роли ловца или нет. Только если нет, то не обижайся. Никакого другого места в команде тебе не получить — тебя снесёт с метлы, если в тебя кинуть квоффлом, не говоря уже о бладжерах.

Это было справедливо. Сигрид таяла на глазах. Недавно она обнаружила, что может беспрепятственно обхватить собственное запястье большим пальцем и мизинцем. Она уже не знала, что с ней происходит. Ела вроде как не в себя, но при этом продолжала становиться худее и легче буквально на глазах. Недавно начали выпадать волосы. Ещё немного, и ей придётся обращаться в мед-пункт.

Вопреки её ожиданиям, снитч для неё выпускать никто не собирался. Вместо него Виксен дал ей пощупать какие-то прозрачные шарики, по размеру напоминающие попрыгунчики из автоматов в мини-маркетах. Как только пальцы Юхас прошлись по холодному и гладкому материалу, шарики в момент изменили свой цвет на дымчато-фиолетовый.

— Ты же не думала, что ради тебя мы будем выпускать настоящий снитч? — фыркнул кэп, правильно распознавая её удивление. — Потом его ещё ловить мордред знает сколько. А ты, может, вообще не подходишь для этой роли.

Парень легко перекинул ногу через метлу и так же легко взмыл в воздух. Предварительно он отгородил не очень большую часть поля, предоставив оставшуюся двум составам команды, чтобы те отрабатывали броски в зоне колец противника.

Сигрид удручённо и устало вздохнула, уже предвкушая. На метле она держалась не так неуверенно, как в свой первый раз, но пока что побороть вполне естественный инстинкт самосохранения, утверждающий, что такая высота — это не самое безопасное место для кульбитов в воздухе, не слишком получалось. Сердце всё ещё замирало, стоило разогнаться и хоть немного пролететь вниз.

У Гарри Поттера действительно не было даже зачатков чувства беспокойства за собственную жизнь, раз он пикировал перпендикулярно земле, фактически со скоростью свободного падения, впервые оказавшись в воздухе.

Сегодня ветер был ещё более холодный и пронизывающий, чем в самый первый раз, когда Сигрид оказалась на метле. Она перекинула ногу через одолженную тем самым запасным ловцом-вратарём Штруком метлу и поднялась в воздух, смаргивая выступающие от бьющего в лицо ветра слёзы.

Шарики, которыми вальяжно жонглировал Барроу прямо в воздухе, всем своим видом олицетворяя слово «позёр», как выяснилось, надо было ловить. Дождавшись, пока Юхас поравняется с ним в воздухе, Виксен начал метать их в совершенно разные стороны одновременно. Сигрид сначала растерялась, отчего один из шаров благополучно достиг земной поверхности. Остальные два она после громкого и разъярённого окрика кэпа всё-таки поймала, практически у самой травы.

Она не знала, как это получалось, но она действительно чувствовала, где находятся эти шарики. Фиолетовые ниточки, казалось, появлялись прямо перед глазами, стоило хоть немного прикрыть веки. По ним-то Юхас и находила довольно мелкие предметы в воздухе.

Метлу иногда заносило. Один раз её едва не снесло в сторону Запретного Леса. Вес Сигрид действительно был чересчур маленьким, и поэтому стоило вылететь за пределы стадиона, где воздушные порывы почти блокировались трибунами, её натурально подхватывало и куда-то тащило, как во время шторма в море.

— Хорошо, — расщедрился на сухой кивок капитан спустя сорок минут с начала тренировки, когда запыхавшаяся Юхас в очередной раз поймала и принесла ему все три шара, чувствуя себя собачкой на дрессировке. — Сегодня выпускать снитч не будем, нужно, чтобы ты окончательно поняла принцип. Пока присоединяешься к тренировкам общей команды…

И именно в этот момент на поле пришла делегация из МакГонагалл, Филча и Медоуз. Следом почему-то тащилась несчастная Кейн, больше похожая на мумию. Кажется, она вообще не представляла, зачем её сюда притащили.

Ну что ж, фронт борьбы за свои права и неприкосновенность жизни и здоровья можно считать открытым.

10. Взыскания, наказания и методы воспитания или «Эмпирический опыт в психотерапии».

— Мисс Юхас! Ваша выходка была возмутительна! За всё время своего преподавательского стажа я не сталкивалась с такой наглостью! Пропустить наказание!.. — ноздри МакГонагалл чуть раздувались то ли от гнева, то ли от быстрой ходьбы. Стоящая рядом Медоуз кивала каждому слову, отчего из её идеального пучка выбилась подозрительно кучерявая прядь.

Даже интересно, всех учителей отправляют на какие-то специальные курсы, где их учат отчитывать детей? Потому что эти же выражения блондинка слышала и от профессора Дэвиса, и от своих учителей в primary и даже в прошлой жизни, когда жила в другой, на минуточку, стране, в другое время. Видимо глобализация коснулась системы образования гораздо больше, чем это демонстрировалось. А современные тенденции — меньше.

— Всех этих детишек нужно познакомить с нашими подземельями. Вот как хорошо было десять лет назад. Выпорол розгами при всём Большом Зале — и ни одного тебе больше нарушения… — вторил зам-директору Филч, с которым до этого момента Сигрид ещё не сталкивалась.

Вот кто на свой актёрский прототип был действительно похож. Жидкие, грязные, длинные и спутанные волосы скрывали овал его лица, оставляя только острый подбородок, острый нос и узкие злые глазки блеклого цвета, бегавшие по пространству без какой-либо системности и испуганно шарахающиеся, стоило им только столкнуться взглядом с чьими-нибудь чужими глазами.

Этот человек определённо не был психически здоров, даже без учёта его странной тяги к истязанию детей. Что он делал в школе — большой вопрос.

— Профессор МакГонагалл, если позволите… — внезапно за её спиной выступил спустившийся вслед за Юхас кэп. Блондинка с удивлением на него обернулась, задирая подбородок, чтобы увидеть его выражение лица. — Боюсь, это моя вина. — Э-э-э-э-э?.. Что этот ребёнок майора Пейна и Диего Марадона вообще несёт? — Это я сказал, что даже отработки не должны быть причиной для пропуска тренировок. Видимо Юхас восприняла это слишком буквально…

Это очень мило, но неправда. Не надо делать из неё идиотку.

Всё уже и так давно сделано, ага.

— Вообще-то я не пошла на отработку не поэтому, — рискнула подать голос и перетянуть на себя внимание Сигрид, когда парочка взрослых наконец соизволила замолчать и выслушать кого-то, кого они, судя по всему, уважали. Во всяком случае, кэпу позволялось вставить хоть пару слов.

Барроу стрельнул в неё таким разъярённым взглядом, что захотелось поёжиться. В нём так и читалось: «Что ты, дурная ты курица, вообще несёшь? За каким драклом я пытался тебя спасать?». Юхас не знала, за каким драклом. Она изначально собиралась разбираться с этой ситуацией самостоятельно. Команда должна была выступать в роли молчаливых свидетелей, на глазах которых её, в случае чего, не должны были прибить.

— И почему же, мисс Юхас? — раздражённо осведомилась МакГонагалл, изящным взмахом руки останавливая открывшего рот Филча от дальнейшего ностальгического экскурса в анналы истории. Средневековья, судя по некоторым его оговоркам касательно пыток.

— «Non bis in idem», — пафосно продекламировала Сигрид. И нет, она не такая умная, чтобы знать эту фразу изначально. Ей был известен основной смысл, но чтобы найти точную формулировку пришлось порыться в библиотеке. К её удивлению, книги по римскому праву там были. Ага, целиком на латыни, видимо изданные ещё под надзором Калигулы. В такие моменты Юхас очень хотела плакать. Ей слишком сильно не хватало интернета и гугла. — Никто не должен нести два наказания за одну провинность.

— Так, — кивнула МакГонагалл. — И при чём тут это? Если вы про снятие баллов, то это наказание не в вашу личную сторону, а в сторону отвечающих за вас старост, которые не уследили, не проинструктировали, не проговорили все условности поведения в школе. Так что это не подходит под принцип «дважды за одно и то же».

Сигрид перевела взгляд на Медоуз, кажется понявшую, в чём дело.

На самом деле теперь понятно, в чём вообще был смысл её ярости. Наверное, ей тоже влетело в тот день. Но, с другой стороны, это определённо не было худшим из того, что устраивали гриффиндорцы. А её проблемы с гневом — это только её проблемы, которые не должны становиться проблемами не умеющих постоять за себя первачков. Нашла боксёрские груши, ага.

— Я не про снятие баллов, профессор, — безукоризненно вежливо ответила Юхас. — Я про вопиющий акт садизма в сторону меня и ещё двух учеников с нашего факультета со стороны некоторых представителей старшекурсников.

Надо было, наверное, побои снять. А то так, голословно, ей вряд ли сейчас поверят.

— Пфф… Вот нет на них Армандо Диппеда. Вот кто знал толк в садизме… — видимо услышав любимое слово, снова начал завхоз.

— Под «вопиющим актом садизма» вы понимаете?.. — приподняла брови МакГонагалл, снова останавливая его изящным взмахом руки.

— Жалящее заклинание, применённое по отношению ко мне, Джеймсу Поттеру и Сириусу Блэку несколько раз и с особой жестокостью, — сообщила Юхас, только сейчас сообразив, что надо было и тех двух подбить на забастовку и саботаж. Как же у неё иногда не вовремя включалась голова… Так бы её слова хоть какой-то вес имели — они, в конце концов, наследники магических родов, насилие в их сторону куда больше внимания привлекло… А так…

Ну что ж, все мы умные когда-нибудь потом. Видимо придётся отрабатывать ещё больше, раз уж так получилось, потому что просто так ей хрен кто поверит…

— В тебя вообще только один раз попали всего! — рявкнула внезапно Доркас, заставляя всех собравшихся сосредоточить внимание на ней. — И не было там никакой жестокости! Всех так воспитывали и ничего не случилось! Подумаешь, пару дней на пятую точку опуститься было больно! Зато ты хоть что-то из этого вынесла!

Будет ли уместно, если Сигрид сейчас хлопнет себя по лицу? Потому что, ну блин… Она же реально собиралась не палить имя этой Марии Монтессори. Так какого чёрта Медоуз сама себя сдала?..

Филч, кажется, собирался госпоже Главной Старосте аплодировать, заливаясь слезами радости от наконец-то найденного единомышленника.

— Мисс Медоуз! — возмущённо округлила глаза МакГонагалл. — Мы не приемлем физических наказаний в сторону детей, особенно от таких же учеников, пусть и наделённых некоторыми полномочиями! И да будет вам известно, что Альбус Дамблдор не просто так первым же своим указом на посту директора категорически запретил любое насилие в отношении студентов! Ваше поведение неприемлемо! У меня слов не хватает, чтобы выразить своё негодование!..

Ладно, шутки-шутками, но у Доркас явные проблемы. Эта её оговорка про «всех воспитывали и ничего» явно говорит о том, что так воспитывали и её в том числе. Потомственное насилие в семьях обычно не являлось редкостью. Видимо, родители самой девушки с гуманностью Дамблдора в отношении детей согласны категорически не были. И тогда её карательные привычки вполне ясны и понятны.

Вызывает сочувствие и понимание, однако Сигрид точно не собиралась становиться объектом вымещения её психологических заскоков. Пускай запишется к психологу.

***

Наказания для Сигрид сохранились, хоть МакГонагалл милостиво перенесла их на время, которое не забито тренировками квиддичной команды. Юхас не могла определить, сделано это в качестве жеста доброй воли или же женщина просто не собиралась мешать собственной команде растить потенциального ловца.

Одно радовало — Медоуз увели в кабинет зам-директора с твёрдым намерением разъяснить, что можно и что нельзя. Так что хоть каких-то результатов Сигрид, наверное, всё же добилась. Не для себя, так для будущих поколений.

После окончания тренировки, Филч отвёл Юхас в Зал Наград. Она плелась за ним, откровенно опасаясь. Этот человек внушал как минимум чувство тревоги.

Повторяя недавний вопрос, как его вообще допустили до детей?

— Вперёд, — прохрипел завхоз, так увесисто пихнув её в спину, что блондинка пролетела пару метров, едва не впечатываясь в одну и витрин. — Потерявшуюся помощницу вам привёл. До отбоя — чтобы из этого помещения ни шагу.

Пробурчав себе под нос нечто не совсем цензурное, Сигрид насупилась. Блэк и Поттер смотрели на неё откровенно насмешливо.

— Кажется, бунт задавили в зародыше? — протянул Джеймс, который определённо слышал, как она возмущалась по поводу поведения Главной Старосты за завтраком на следующий день после порки.

— Скажи это всем будущим поколениям гриффиндорцев, которых больше не будут калечить за проступки, — огрызнулась Юхас, подходя ближе к парочке и плюхаясь прямо на грязный пол. — Что надо делать?

— Ты не знаешь, как работать тряпкой и губкой? — с сарказмом протянул Сириус, пиная в её сторону коробку с тусклыми кубками. — Ты же вроде из маглов.

Ага, а если из маглов - это же автоматически означает вшитые на подкорку заводские инструкции по правильному драинью пола. Да вы, батенька, расист.

— А ты вроде бы из семьи тёмных магов. Однако сомневаюсь, что ты в курсе, как накладывать круциатус, — фыркнула Сигрид.

Нет, как пользоваться моющими средствами, она прекрасно знала. Зачем это делать — тоже. Но вот откуда в школе столько наград, чтобы ученики могли оттачивать на них свои навыки полировки, было непонятно.

Атмосфера стала чуть более напряжённой и тяжёлой. Ну да, точно, тема семьи при этом субъекте оставалась запретной территорией, вокруг которой его приятели обычно прыгали, как могли. Но вот в свой адрес подначки Юхас терпеть не собиралась. Во всяком случае такие. Никакого дискриминационного подтекста.

— Так… — молчание и скрип ткани о серебро прервал снова Джеймс. — Тебя правда приняли в команду?

Сигрид притянула к себе наполненный моющим средством флакон и вылила большую часть содержимого на очень старую и почти распадающуюся на волокна тряпку.

— Да, — кивнула она. Поттер, видимо, был из настоящих фанатиков. — Ты же в следующем тоже собираешься пробоваться? Кажется, там ещё два охотника из первого состава выпускаются и все три из второго.

— Ага, — довольно кивнул брюнет, лохматя и без того торчащую в разные сторону шевелюру прямо грязной рукой. — Я вообще собирался и на ловца, но охотник — это даже лучше. Не обижайся, но быть ловцом довольно скучно, плюс на нём висит самая большая ответственность и в проигрыше команды обычно винят именно его.

Об этом Сигрид как-то не задумывалась раньше. Гарри Поттер, кажется, за всё время своей карьеры упустил снитч всего один раз, во всех остальных случаях пропуская возможность его поймать исключительно из-за форс-мажорных и не зависящих от него обстоятельств.

Но да, в общем-то это было логично. Если за то, что ты в течение всей игры гоняешься за одним-единственным мячиком, можно получить целых сто пятьдесят баллов, то негодование народа в случае, если ты свою священную миссию не выполнишь, становилось закономерной реакцией.

— Что, испугалась? — хмыкнул Блэк, отвлекая Юхас от её размышлений. — Уверен, что когда тебя вывернет после первого же матча, место в первом составе команды за тобой сохранится ненадолго.

Сигрид тихо выдохнула. Вот же не сидится ему спокойно.

— Ну, я хотя бы туда попала. А вот для тебя в команду путь закрыт. В противном случае твоё раздутое эго просто не даст хоть кому-то протиснуться на поле, — она чуть вскинула подбородок, считая ответ вполне достойным. Пускай попробует парировать.

Джеймс, сидящий рядом, совсем тихо хрюкнул от подступившего смешка и полез во внутренний карман мантии, выуживая какой-то обрывок пергамента и тонкий грифельный стержень. Что-то отметив на нём, он вернул канцелярию обратно.

Блэк уязвлённо фыркнул, явно мысленно ругая самого себя за невозможность найтись с остроумной колкостью сразу. У мальчика пусть и был опыт, но явно не столько, сколько было у Сигрид.

Уделала малолетку в словесной битве. Браво, Юхас, прям-таки достижение века. Только колдовать осталось научиться и вообще можно на орден Мерлина первой степени претендовать.

— Уж кто бы говорил про раздутое эго, — себе под нос пробурчал Сириус тогда, когда стало понятно, что раунд остался за Сигрид. Она решила это никак не комментировать, оставляя Блэку возможность сохранить своё немного уроненное достоинство при себе. Закономерно наступило молчание.

Юхас потянулась за следующей табличкой из коробки. Учитывая, что рядом с Поттером и Блэком стояло ещё три таких, это не внушало никакого оптимизма. Хорошо ещё, что в сумке был перекус на всякий пожарный.

Стоило руке сомкнуться на холодном металле, Сигрид с ясностью человека, которого столкнули в ледяной проруб, осознала, что что-то не так. Перед глазами всё закружилось и поплыло, приглушённый свет заморгал, голова внезапно стала слишком тяжёлой, чтобы удерживать равновесие, а лица её товарищей по несчастью начали как-то странно видоизменяться.

— Что за фигня? — пробормотала Юхас, когда её внезапно выплюнуло из водоворота собственной головной боли, а комната перестала вертеться вокруг своей оси. При этом за витражными окнами определённо светило солнце и, судя по виду, открывающемуся из отъехавшей ставни, в самом разгаре цвела весна или даже начало лета. Запретный Лес снова оделся в зелень, причём в самую светлую и новую, луга перед ним простилались нежным цветочным ковром, которого явно не могло быть в Шотландии и конце сентября.

Она снова огляделась, осматривая куда менее захламлённое, чем минутой ранее, помещение. Медленно поднявшись на ноги, опасаясь в любой момент рухнуть в обморок, Сигрид моргнула. Ни Джеймса, ни Сириуса, ни коробок не было. Половина наград из витрин куда-то делось и…

Перед ней стоял Дамблдор. Это определённо был Дамблдор, просто очень непривычный для привыкших слезиться от яркости его образа глаз. Вполне строгий костюм английского джентльмена, такая же строгая мантия поверх, пока ещё присутствующая редкая рыжина в достигающей груди бороде, не такое большое количество морщин и куда более строгий и сдержанный взгляд феноменально-голубых глаз.

— Профессор? — побормотала совершенно не понимающая, что происходит, Юхас. — Извините, я…

Её игнорировали. Директор смотрел как сквозь неё, не реагируя ни на единое слово. Между тем, взгляд его оставался неподвижным, словно он смотрел на что-то конкретное. Или кого-то.

Сигрид полуобернулась, проследив за направлением его глаз. В тени одной из передвинутых с момента, в котором находилась блондинка буквально пару минут назад, витрин стоял молодой парень со слизеринской нашивкой на довольно потрёпанной мантии. У парня была бледная кожа, чёткая линия скул, ещё более выделявшихся на худом лице из-за освещения, и густые тёмные волосы, аккуратно уложенные в сторону и зачёсом чем-то напоминающие излюбленную причёску Гитлера.

Его губы были некрасиво изогнуты в странной и какой-то ломанной ухмылке.

— Что ж… — протянул директор, заставляя Юхас вздрогнуть. — Мои поздравления, Том. В этой школе ещё ни один ученик не получал награду за убийство ученицы.

Ухмылка на лице парня стала ещё более кривой и насмешливой. Сигрид почему-то вся целиком покрылась гусиной кожей, в горле встал комок, а тело бросило в какую-то странную иррациональную дрожь. Приступы тревожности в этой жизни её ещё не беспокоили, скорее всего из-за пока отсутствующих гормональных изменений. Но сейчас сердце билось очень-очень быстро без явной на то причины, и блондинка мысленно поприветствовала старых знакомых вновь.

Ладно, она не понимает, что происходит и что делать, так что, наверное, причины паниковать у неё были. Но вот сейчас Сигрид точно знала, что именно ухмылка этого Тома послужила триггером для начала реакции на происходящее.

— Не понимаю, о чём вы, профессор, — в плавном и мелодичном голосе парня слышались очень странные для уха шипящие. — Я получил награду за то, что поймал её убийцу. Вы всегда так предвзято ко мне относились… Всё хотел спросить… Это из-за моего происхождения? Значит, все те слухи про вас с Грин-де-Вальдом правдивы? — театрально покачал головой он, притворно-удивлённо распахивая тёмные глаза, разглядеть оттенок которых в тени совсем не получалось.

Ответ Дамблдора остался для Юхас за кадром. Она снова почувствовала это странное ощущение, словно внезапно начинает падать куда-то с высоты. Вроде бы так мозг пытался разбудить тело. Во всяком случае, её обрывочные знания, взятые из интернета ещё в прошлой жизни, говорили именно об этом.

Звук удара чего-то тяжёлого о плитку заставил Сигрид вздрогнуть. Она шокировано заморгала, чувствуя неприятную пульсацию между висков, жуткое жжение во рту и дикую слабость, охватывающую всё тело.

Она снова моргнула. Помещение снова было погружено в полумрак, освещаемое только парочкой оставленных Филчем факелов, за витражным стеклом, в которое долбился холодный осенний ветер, определённо был глубокий вечер, все витрины и стеллажи были расставлены привычным для блондинки образом, а на полу, перед коробками, снова сидели Поттер и Блэк, сейчас занимающиеся тем, ради чего их сюда и отправили, не отвлекаясь на происходящую с Юхас чертовщину.

Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша.

Сигрид попыталась сглотнуть, но внезапно поняла, что во рту так же сухо, как на какой-нибудь Венере или Марсе. Сердце бешено колотилось, долбясь о рёбра с такой силой, что Юхас мысленно пообещала себе завтра проверить наличие на груди новых синяков. И плевать, что это невозможно чисто анатомически.

Она метнулась в сторону своей сумки, на ощупь выуживая оттуда стеклянную бутыль с водой, которую привезла ещё из дома. Осушить её получилось буквально парой глотков. После этого проснулся дикий голод, заставивший блондинку в пару укусов расправиться с теми тремя пирожками, которые она захватила с обеда. Яблоки и даже взятая для Тора курица отправились туда же меньше, чем за пару минут. Кажется, Сигрид умудрилась проглотить даже мелкие кости прямо так, не разжёвывая.

Поттер и Блэк смотрели на неё круглыми от удивления глазами.

Юхас медленно сглотнула, обшаривая взглядом пол и натыкаясь на табличку, валяющуюся на полу. Наверное, она выпала у неё из рук в момент «возвращения» в реальность.

«За заслуги перед школой, Т.М. Риддлу, 1942 г.»

Интересно, у магов есть психушки не для тех, кого прокляли круциатусом или заклятьем забвения?..

***

Профессор Эрик Пикс был не слишком высоким, как поняла Сигрид, столкнувшись с ним в коридоре. На самом деле, некоторые старшекурсницы, в числе которых была, например, та же Медоуз, возвышались над ним на несколько сантиметров. Что, впрочем, ни капли не мешало им кидать в сторону мужчины влюблённые томные взгляды и полные трепета вздохи.

Не сказать, что Юхас их не понимала. Профессор был воплощением брутальной мужской красоты, и просто смотреть на него было приятно. Это удавалось делать довольно редко, поскольку они не часто приходили к началу трапезы одновременно, да и смотреть через весь зал было неудобно — зрение Сигрид по-прежнему не отличалось чёткостью, а миссис Риммак уже разъяснила ей, что раньше семнадцатилетия ничего изменить в этом плане было нельзя по юридическим причинам.

Плюс, стоило только кинуть в сторону профессора беглый взгляд, рядом моментально материализовалась либо Лили, либо Софи Бёрк, периодически обедавшая за столом Гриффиндора.

— Ты так часто на него смотришь, — пропела Софи, широко улыбаясь от уха до уха, пока Юхас тщетно пыталась распилить кусок говядины на тарелке. В этот раз домовики несколько промахнулись с готовкой мяса. Видимо, всё дело было во внезапно появившейся рядом со стенами замка огромной Иве, которой ранее не наблюдалось. Возникла она за одну ночь, и, кажется, именно в этом крылась причина мелких промашек эльфов — рабский труд этой ночью был направлен на сельхоз работы, а не на кулинарные изыски.

— Честно говоря, я была уверена, что тебя такое не интересует, — хмыкнула сидящая по другую руку от Сигрид Лили. — Но ты и правда так усиленно косишься в его сторону…

Юхас закатила глаза так красноречиво, что вопросы должны были бы отпасть. Но нет, девочки не сдавались, компенсируя молчание трёх гриффиндорских шотландок, всё ещё держащих знамя бойкота.

Причина её заинтересованности в профессоре была не столько в его наиболее привлекательном среди всех населяющих Хогвартс людей внешнем виде, сколько в очень интересном разговоре, который произошёл рядом с библиотекой. Профессор влетел в неё на всех парах, когда она выруливала из недавно освоенного лаза. Книги рассыпались, пособия тоже, и Сигрид, как человеку, выросшему в социуме, пришлось помогать это всё собирать, даже если она была пострадавшей стороной, у которой теперь локоть был стёсан об плитку стены.

— А, мисс Юхас, — рассеянно протянул он тогда, подбирая свои пособия и принимая от неё собранные бумаги. — Благодарю.

Откуда он знал её фамилию, было непонятно.

— Мне не сложно, — пожала плечами блондинка, уже огибая мужчину и направляясь дальше по своим делам. Следующая реплика Пикса догнала её спину.

— Всё ещё не сдались? Неужели внешняя красота для вас стоит больше, чем возможность колдовать?

На прямой вопрос: «О чём вы?» ей ответили: «Не важно, до свидания». После чего мужчина развернулся и скрылся за поворотом, оставляя Сигрид в искреннем недоумении и наедине с мыслями в стиле «Что-это-щас-было».

Уже позже она догнала, что дело касалось её палочки. По какой такой причине профессор, с которым у неё не было ни единой пары, интересовался её взаимоотношениями с вредной деревяшкой, Юхас не поняла до сих пор. Собственно, именно поэтому она и кидала в его стороны длинные взгляды и подозрительные прищуры. Которые девочками воспринимались совершенно неправильно.

Сигрид притянула к себе блюдо с яичницей на беконе, оставив бессмысленные попытки разжевать пересушенное мясо.

— Едва ли в этом мире будет кто-то, кого я полюблю сильнее еды, — фыркнула она, решив свести всё в шутку. Лили и Софи весело переглянулись, явно ей не поверив.

— Ты только что дала Гвен увести у тебя из-под носа запеканку, — протянула Эванс насмешливо. — Потому что смотрела в это время на профессора Пикса…

— Что это, если не любовь? — драматично прижав руки к груди, пропела Бёрк, неожиданно спевшаяся с рыжей. Обе рассмеялись.

— Смейтесь-смейтесь, — хмыкнула Юхас. Настроение у неё было на удивление приподнятое. Только сегодня её наконец отпустила та ситуация, произошедшая на отработке, не дававшая ей покоя последние пару дней. Устав мысленно паниковать и перебирать все известные ей психические заболевания, блондинка решила смириться и плыть по течению. Жить стало не в пример проще. — Когда ты, Лилс, выйдешь замуж за Поттера, я буду первой, кто припомнит тебе эти твои издёвки.

Хорошо быть попаданцем и знать такие детали.

Лицо Эванс скривилось так моментально и так сильно, словно ей в рот впихнули целиком весь лимон и заставили хорошенько его прожевать. И такая яркая реакция была даже несмотря на то, что Джеймс пока не делал рыжую главным субъектом своих приставаний. Более того, если бы Сигрид не знала подноготную, она бы решила, что Снейп был тем, кого гриффиндорец дёргал за косички, пытаясь привлечь внимание, а никак не будущая миссис Поттер. До физических конфронтаций и членовредительства ещё не дошло, но двигалось в этом направлении пятимильными шагами.

Лили была самым главным страдающим лицом от постоянных стычек Поттера и Снейпа, и если второй её пусть и достал, но был лучшим другом, то первый стал таким же сильным раздражителем, как попавшая в глаза выжимка из перца. Так что её мимические гримасы были вполне понятными, хоть и весьма забавными.

— В жизни такого не будет, — фыркнула Эванс, закатывая глаза и снова морщась, когда в поле её зрения попал сам объект обсуждения, сейчас выдувающий носом мыльные пузыри. Поттер удостоился такого презрительного взгляда, что Сигрид и сама на мгновение задумалась: а так ли Роулинг была права, сводя этих двоих, и как вообще появился Гарри.

— Тогда давай спорить, — внезапно в блондинке взыграла какая-то детская непосредственность. Ну действительно, какой толк знать будущее и не пользоваться этим? — Если ты вдруг соберёшься за него замуж, то на вашей свадьбе для меня будет стоять отдельный огромный торт. С гигантской радужной надписью: «Ты прекрасна, ты умна, Сигрид, ты была права!»

— Пфф, — рыжая тряхнула сделанным на скорую руку хвостиком. — Да пожалуйста.

— Ловлю на слове! Софи, ты свидетель, — приободрилась Юхас, мысленно потирая руки.

После завтрака их наконец-то отвели в кабинет ЗоТИ, до сих пор остававшегося для первых курсов закрытой локацией. Помещение оказалось в том же самом архитектурном стиле, что и весь замок, и с тем же самым налётом академического волшебства, что присутствовало в любом из учебных классов Хогварста. На стенах висели различные плакаты, а в углу Сигрид даже обнаружила пародию на «идеального человека» да Винчи с поправкой на то, что изображён там явно был оборотень. Взгляд сам собой метнулся к жутко бледному и в последние пару дней чересчур легко выходящему из себя Ремусу Люпину. По его лицу было понятно — плакат не впечатлял.

«Защита» была совмещена со Слизерином и более неудачного соседства придумать было сложно. Составителям расписания стоило бы получше думать, что и зачем они делают. Пока у Юхас возникали смутные сомнения касательно нежелания администрации провоцировать конфликты.

Поттер проскользнул в кабинет первым и, когда порог класса начал переступать Снейп, совершенно по-магловски подставил ему подножку. Тот, естественно, растянулся на полу, моментально краснея и под смешки всех окружающих подскакивая. В нос Джеймсу упёрся конец чёрной прямой волшебной палочки, а тот, не будь дураком (предположительно), ровно так же моментально выхватил свою.

Начинающуюся потасовку оборвал профессор, определённо всё видевший с самого начала.

— Пять баллов со Слизерина, мистер Надо-помыть-голову, за попытку устроить несанкционированную дуэль на моём уроке, — проговорил Пикс, поднимаясь из-за кафедры, за которой раньше его было не видно. Джеймс захихикал, услышав, как новый учитель назвал его недруга. — И минус двадцать баллов с Гриффиндора, мистер Незнаком-с-расчёской, за подстрекательство и подлые тычки в спину товарищам.

— Да какой он мне товарищ, — фыркнул Поттер, растеряв половину своего запала.

— Видимо более близкий, чем кажется на первый взгляд. По крайней мере, отношение к своему внешнему виду у вас на удивление схоже. Я бы даже посчитал вас родственниками, — парировал мужчина, заслуживая два одинаково возмущённых взгляда и смешки собравшейся толпы. — Я долго буду ждать, пока первый курс займёт свои места? Мисс Юхас, куда вы пошли? Садитесь за первую парту.

Сигрид дёрнулась. И снова реплика профессора настигла её врасплох. Вот откуда он знал её фамилию? И какой смысл был привлекать к ней такое внимание, особенно учитывая, как он только что заставил всех отметить, что их имена для него неизвестны? Это что, диверсия какая-то? Где смысл?

Что за фигня-то?

Игнорируя вопросительные взгляды Лили и девочек, ради такой сплетни даже видимо забывших про свои принципы, блондинка плюхнулась на указанное место, доставая учебник и канцелярию. Рядом с ней никто садиться не спешил. Как и во всех школах, зона отчуждения перед учительским столом всегда старалась сохраниться неприкосновенной. В магической школе порядки были примерно такими же. Первые парты без явной необходимости старались не занимать, даже если до кафедры было как минимум метра три.

Однако ничего особенно интересного и нового далее не последовало. Профессор просто принялся читать лекцию, которую полагалось прилежно конспектировать. На первом уроке ожидаемо рассказали о планах на год, расписали все разделы, которые надо было пройти до конца семестра, объяснили требования к ответам на уроках, разделении дисциплины на теоретическую и практическую часть (на этом моменте Юхас напряглась), немного затронули тему экзаменов и вообще ничем, кроме редких терминов, не выдавая магической подоплёки происходящего. Сигрид словно в институте оказалась. И пусть она там никогда не была, но чёткое ощущение, что всё обычно выглядит именно таким образом, никуда не девалось.

За двадцать минут до конца урока, впрочем, профессор очень резко свернул лекцию, кажется, оборвав самого себя на половине вступительной темы. Лили выглядела искренне возмущённой: она с самого начала урока пыталась узнать, как будут проходить экзамены, но её каждый раз обрывали фразами вроде «Да-да, я как раз об этом собирался говорить», после чего перескакивали в какие-то совершенно с этим не связанные дебри.

— Постройтесь в две шеренги, пожалуйста… — велел профессор, изящным взмахом палочки в момент отодвигая парты к стенкам и освобождая место в классе. Сигрид не завидовала, нет. Просто хотела так же.

Долго ждать, чтобы слизеринцы отделились от гриффиндорцев, не пришлось. Идеальные линии красных галстуков стояли напротив зелёных. Юхас поймала на себе совершенно недружелюбный взгляд какой-то блондинки и нахмурилась.

Ну вот зачем? Вот зачем сталкивать лбами два искренне недолюбливающих друг друга факультета на одном из самых травматичных, судя по отзывом тех же близнецов Пруэттов, уроке?..

Она не боится одиннадцатилеток. Ни капли. Ни чуточки. Вот вообще совсем.

— Разравняйтесь вдоль стены, чтобы между вами было как минимум полтора метра расстояния, — продолжил отдавать распоряжения Пикс. Ученики, переглядываясь, кое-как разомкнулись от стенки до стенки. В результате Сигрид оказалась прямо напротив Снейпа. — Отлично, — профессор оглядел два нестройных рядка. — Теперь проведём некое подобие дуэли. Вас же уже должны были научить создавать искры на Чарах?

Флитвик действительно этому научил буквально на первом же занятии, очевидно, чтобы захватить внимание детей и привить интерес к предмету. Искорки забавно врезались в препятствующие предметы и красиво переливались. Блэк и Поттер на том уроке устроили эффектный бой с салютами и фейерверками, так что примерное представление о том, чего от них хотел Пикс, у Юхас было.

Ученики опять нестройным хором ответили, что да.

— Прекрасно. Сейчас у вас будет возможность покидаться друг в друга этими самыми искрами, — хлопнул в ладоши Пикс, лучась довольством. — Но, — играя голосом, дополнил он, выдерживая эффектную паузу, — но я ввожу для всех присутствующих условие: вы с вашим оппонентом меняетесь волшебными палочками.

Сначала наступила тишина. Ученики начали недоумённо переглядываться, пытаясь понять, правильно ли они расслышали. Сигрид нахмурилась, чувствуя какой-то странный подвох. Не только же ей кажется, что в данной ситуации и условии что-то не так?.. Учитывая, как Марлин оберегала свою палочку и зверела, когда её кто-то куда-то перекладывал, для волшебников использование чужих магических инструментов, кажется, было чем-то табуированным. Только Юхас пока не понимала: было это из разряда сакральных запретов или чем-то, напоминающим использование чужих зубных щёток.

Снейп выглядел так, словно если Сигрид только сделает шаг по направлению в его сторону, он ей глотку безо всякой магии перегрызёт.

— Профессор, в каком смысле «меняетесь палочками»? — хмурясь, внезапно подал голос Римус, обычно отмалчивающийся и никак себя не проявлявший. Сигрид мысленно сделала себе пометку. Если этот мальчик, который всеми силами пытался слиться с окружающей средой и прикинуться ветошью, решил заявить о себе, то дело принимало серьёзный оборот.

— То и значит, мистер Люпин, — вполне доброжелательно улыбнулся Пикс. Юхас сделала ещё одну отметочку. Значит, про этого ученика он тоже знал.

Так, о чём это говорит? О Римусе понятно, почему ему сказали: мальчик-оборотень в школе с кучей детей, неудивительно, что всех преподавателей предупредили. Но неужели Сигрид со своими проблемами с палочкой для школьной администрации вставала в один ряд с ребёнком, который потенциально являлся смертельно-опасным существом для окружающих людей?

Странно, ну да ладно. На заметку можно принять, потом — обмозговать, найти, у кого бы это уточнить, и всё будет замечательно. Как только её палочка заработает.

— Но профессор, это же палочка, — высказался какой-то слизеринец, который был Юхас не знаком. — Как её можно кому-то отдать? — а в голосе тем временем читалось: «Тем более какому-то гриффиндорцу». Впрочем, гриффиндорцы в этот раз выражали со своим идеологическим недругом редкостную солидарность. Воистину — враг объединяет.

— А я вам отвечу, мистер Здравствуйте-сэр-я-племянник-Министра, — ухмыльнулся мужчина, кажется, не испытывая ни малейших неудобств от проговаривания таких длинных прозвищ. Вполне возможно, что он и искреннее удовольствие от такого получал. В отличие от объектов его обращений: слизеринец покрылся красноватыми пятнами, всем своим видом сообщая всем присутствующим, что между этими двумя уже был какой-то инцидент. — Палочка для меня — это костыль. Мы все вынуждены, за редким исключением, этим костылём пользоваться. Изменить это мы не в силах. Однако от нас зависит, насколько сильно эти костыли будут нам в будущем мешать. Сейчас я предлагаю вам добровольно ослабить вашу связь с этими костылями…

Итак. Сигрид могла сказать следующее: Олливандер, будь он здесь, за такие слова бы Пикса прибил с особой жестокостью, глумлением над трупом и актом вандализма на могиле.

Ещё что она могла сказать: Пикс ввёл обе стороны двух противоборствующих лагерей в состояние полного культурного шока. Кажется, такое мнение о палочках было совершенно непопулярным в волшебном мире.

— Мисс Юхас, мистер Надо-помыть-голову, вперёд, — голос профессора пронзил образовавшуюся идеальную тишину, заставив блондинку чуть вздрогнуть от неожиданного упоминания своего имени.

Ну это уже просто свинство. Они даже не первые на очереди стоят. Что это за фаворитизм и чем он вызван? Можно как-то не так явно привлекать внимание к её скромной персоне и, тем более, не при куче условно недружественно настроенных одноклассников?..

Снейп напряжённо стоял на месте, сжав губы в тонкую обескровленную полоску. Он снова начал напоминать загнанного в угол клетки зверёныша, готового отгрызть руку любому, кто приблизится. Рука впивалась в прямую, кромешно-чёрную палочку с такой силой, что становилось непонятно, как она ещё не переломилась от этого натиска.

Сигрид моргнула. Её собственная палочка, которую уже было бы правильнее именовать «Источник проблем», совершенно непривычно молчала и никак не отражала своё присутствие. Что для неё было вообще не характерно.

Она аккуратно сунула руку за пазуху, выуживая из потайного кармана магический инструмент. Никаких проблесков пера феникса через резьбу на дереве не наблюдалось, хотя обычно она искрилась и сверкала. Создавалось такое впечатление, будто она… напряглась? затихла? выжидает?..

Могло ли быть такое, что палочка, при всём своем вредном характере, не хотела оказываться в чужих руках? Если проводить аналогии с поведением того рыжего пацана из «Трудного ребёнка» до конца, то после того, как приёмный отец попытался сдать мальчика обратно в приют, ситуация окончилась детской истерикой, угоном машины и гигантским материальным ущербом финансовому состоянию семьи. Чем для Сигрид могло окончиться попытка обменяться магическими инструментами с кем-то, вроде Снейпа — абсолютно забитого, озлобленного на мир недружественного элемента, принимая во внимание тонкую душевную организацию палочки?

Как минимум — взрывом. Как максимум — полной потерей доверия со стороны не самой сговорчивой деревяшки, которая и ранее не слишком шла на контакт.

Тут надо, наверное, решить. Оно ей вообще нужно — это доверие? Ничего хорошего от этой заразы за почти месяц нахождения в школе Юхас не получила. Массу унижений, полный провал в том, что раньше казалось несбыточной мечтой, и почти потерявшую чувствительность руку, которой ещё как бы каким-то образом нужно было умудряться держаться за метлу и ловить снитч.

Тем не менее.

Сигрид провела пальцем по резьбе на древке, опустив взгляд. От материала шёл непривычный холод. Тепло-светлое дерево словно стало на несколько оттенков холоднее. А прожилки поблекли и стали темнее.

Её палочка боится, что Юхас её кому-то отдаст. Значит ли это, что хоть какую-то симпатию та к ней испытывает?

— Простите, профессор, но я отказываюсь от этого задания.

11. Взаимоотношения, разговоры и подарки или «Козерогам в пятницу стоит оставаться дома».

— Мисс Юхас, задержитесь.

Это было ожидаемо, и Сигрид бы всё равно осталась после урока, даже если бы ей не велели это сделать. Хорошо, что профессор сам создал повод и не пришлось специально придумывать предлоги, по которым она могла бы остаться торчать в этом кабинете после звонка, тем более перед обедом.

Лили стрельнула в неё заинтересованным взглядом, по которому стало понятно, что в Большой Зал она не идёт — будет подслушивать под дверью вместе с переглядывающимися шотландскими девочками. Видимо, бойкот для Юхас подошёл к своему логическому завершению.

Пикс хмыкнул, проводив компанию неохотно покидающих кабинет гриффиндорок насмешливым взглядом. Как только за ними закрылись двери, он взмахнул палочкой, и Сигрид кожей почувствовала вязкие чары, которые осели в помещении.

— У вас очень любопытные подруги, — поймав её вопросительный взгляд, пояснил мужчина, тряхнув копной рыжих кудрей. — Можете сами им потом рассказать о нашем разговоре, это ваше право. Я же обычно предпочитаю максимум приватности в своих действиях.

Юхас тоже предпочитала максимум приватности и минимум вмешательства в свои и чужие дела. К сожалению, в условиях общежития это было почти невозможно. Сожительство с четырьмя полностью посторонними людьми и отсутствие нормального необходимого личного пространства потихоньку начинали сказываться на её состоянии. Бойкот девочек стал небольшой передышкой, а то она уже чувствовала, что ещё чуть-чуть — и начнёт огрызаться совсем недружелюбно и злобно. Впрочем, наверное, она и ляпнула тогда то, что привело к односторонней ссоре, как раз потому, что её немного достали. Обычно она предпочитала сводить начинающиеся конфликты на нет почти сразу.

В любом случае, это не имело отношения к теме нынешней беседы.

Хотя как начать спрашивать об интересующих себя вещах, Сигрид не знала. «Почему вы решили провести дуэли именно в таком формате? Это как-то связано с моей неспособностью пользоваться палочкой? Почему вы знаете, как меня зовут?». В ответ на такое она наверняка получит «А вы не слишком много на себя берёте, мисс Юхас?».

— Я вижу, у вас есть, о чём меня спросить, — прервал начавшееся молчание профессор. — Вперёд, мисс Юхас, не стесняйтесь, задавайте свои вопросы.

Ладно, если что, то зелёный свет он дал ей сам. И если она вдруг покажется самодовольной и наивной маглорождённой одиннадцатилетней девочкой, то у неё готово оправдание: она и есть наивная маглорождённая одиннадцатилетняя девочка. Точно.

Иногда Сигрид об этом забывала. Она имеет полное право вести себя по-идиотски, глупо и вызывать у окружающих желание сделать фейс-палм ещё как минимум лет пять.

— Ваше сегодняшнее условие, связанное с передачей палочки противнику… Оно как-то связано с тем, что я не могу нормально колдовать с её помощью? — аккуратно поинтересовалась Юхас, чувствуя нарастающее беспокойство.

Пикс ухмыльнулся. В его глазах она определённо выглядела не самой сообразительной и разумной. Собственно, как и в глазах всех взрослых. Да что там, она и в своих глазах выглядела не слишком умной, особенно в такие моменты, как этот.

— Когда мне было семнадцать, перед самыми ЖАБА, в меня послали одно не самое милое проклятье, в результате чего я оказался в Мунго, где пролежал почти год. После того, как с меня сняли те чары, мне пришлось учиться заново не то что колдовать, а даже просто ходить и нормально подносить ложку ко рту, — начал он очевидно очень длинный и очень «издалека» рассказ. — Когда я достаточно восстановился, мне, разумеется, разрешили пересдать пропущенные экзамены. Но тут возникла другая проблема: после того, как я почти умер, меня не слушалась моя собственная палочка, которая прошла со мной огонь и воду с одиннадцати лет. Олливандер сказал, что произошедшие события так меня изменили, что моя боевая подруга перестала признавать меня как человека, которого она когда-то выбрала…

Сигрид моргнула. История походила на типичные рассказы о неверных спутниках жизни, которые не выдерживают муки сосуществования с человеком, оказавшимся прикованным к больничной койке, и в результате сбегают. По крайней мере, обида в голосе мужчины, прикрытая ироничными нотками и высокопарными оборотами в адрес той палочки и Олливандера, звучала именно так.

— У Олливандера мне выбрали другую палочку. Догадываетесь, что за палочка это была? — чуть приподнимая уголки губ, поинтересовался Пикс, одновременно с этим демонстрируя правую ладонь, по которой едва заметной сеточкой расходились тонкие белые полоски.

— Вы её вернули, — понятливо кивнула Юхас, в голове которой кое-что начинало сходиться. Предмет их обсуждения, находящийся у неё в руке, чуть потеплел и явно издевательски заискрился ворсинками из пера феникса. Током палочка пока что биться не спешила. Но определённо красовалась: каким бы ни было её отношение к нынешней хозяйке, бывшему ей точно захотелось продемонстрировать все свои достоинства.

— Не сразу, — покачал головой Пикс, опираясь об одну из всё ещё приставленных к стенам парту. Его взгляд тоже был прикован к палочке в руках у Сигрид. — Я провалил экзамены в тот год из-за неё. Я был почему-то уверен, что в нужный момент она меня не подведёт. Но я тогда ошибся. Мне пришлось оставаться на ещё один год. В результате, я выпустился из Хогвартса только когда мне было девятнадцать. К тому моменту я упустил довольно выгодную стажировку в Отделе Правопорядка, из-за возраста меня не взяли в сборную команды, куда я проходил до этого, и от меня ушла девушка, на которой я собирался жениться до всех этих событий.

— Вы думаете, что мне стоит выбрать другую палочку? — прямо спросила Юхас. Если профессор хотел кому-то пожаловаться на жизнь, то выбрал не того человека. Ей эта информация была как-то параллельна. Если она верно уловила характер этого человека, то проклятье он словил вполне осознанно и именно из-за него запустилась вся дальнейшая цепочка проблем.

Она ни в коем случае не собиралась ударяться в виктимблейминг и говорить, что он сам виноват, но, в любом случае, жаловаться одиннадцатилетке на то, что было десять лет назад — это не лучшее решение для исправления последствий неудачно сложившихся обстоятельств.

Пикс вздохнул и устало провёл рукой по лицу. Ну да, Сигрид не была тем человеком, у кого можно было легко снискать сочувствия. У неё вообще были определённые проблемы с утешением людей. Метод «завали человека рациональными объяснениями, почему ему не стоит ныть, а потом переведи тему» срабатывал очень редко и почти ни на ком. Последней была Петунья, но скорее из-за особенностей её личности и полученного воспитания. С той же самой Лили это не прокатило — тогда в поезде её заставило подобраться появление дуэта будущих Мародёров.

— Это только ваше решение, — покачал головой он. — Я ожидал, что вы просто отдадите палочку тому мрачному пареньку, чтобы палочка сама отказалась от связи с вами. В моё время именно так я и избавился от неё. Попросил знакомого одолжить мне его, а сам отдал тому свою. После этого она вообще перестала на меня реагировать. Обидчивая, видите ли… — он фыркнул.

— А разве нельзя было просто отдать её Олливандеру? — поинтересовалась Сигрид. На неё посмотрели внимательным взглядом.

— Скажите, мисс Юхас, не заметили ли вы, что в последнее время вам требуется слишком много еды, чтобы наесться, при том, что сами вы как будто бы стали гораздо легче и худее? — спросил он, складывая руки на груди.

Сигрид закусила губу. Как раз сейчас она пыталась побороть бурчащий желудок и неприятное ощущение в животе, словно пупок вот-вот сможет дотянуться до позвоночника.

— Так это из-за этого? — нахмурилась она, мысленно недоумевая. Учитывая, что «приступы жора» на неё накатывали после того, как она видела подозрительные галлюцинации, она была полностью уверена, что это связано именно с этим.

— Пока вы не колдуете, вашей палочке всё равно требуется энергия. Сосуществование волшебника с палочкой чем-то напоминает проведение операций в банке: за то, чтобы что-то сделать с вашими деньгами, гоблины в любом случае снимут с вас их часть в качестве платы за своё беспокойство. Если же деньги просто лежат на счету и вы с ними ничего не делаете, то гоблины всё равно будут забирать проценты, — разъяснил ей Пикс, скатившись в какую-то явно импонирующую ему метафору. Он, очевидно, очень долго над этим раздумывал. Или, может, это вообще какой-нибудь отрывок из его будущей книги. Во всяком случае, он явно получал удовольствие от таких сравнений. — Когда вы колдуете, любая палочка всегда забирает какие-то крохи энергии. Нормальная палочка, если ей не колдовать, точно так же будет немного подпитываться вашей магией, находясь в непосредственной близости. Эта же палочка, — он кивнул в сторону инструмента Сигрид, — не является нормальной. Спустя месяц моего с ней соседства я начал падать в обмороки, хотя мне было семнадцать и я явно обладал гораздо большим количеством магической энергии, чем вы сейчас.

Юхас нахмурилась ещё больше. Мозг моментально провёл аналогии с примерами, которые были представлены в присланных Петуньей книжках. Недолюбленные приютские дети, как там было написано, были гораздо чаще склонны к различным аддикциям. Пытаясь заполнить внутреннюю пустоту, образовавшуюся от нехватки родительской теплоты и любви в раннем детстве, они скатывались в наркотики, алкоголь, различные нарушения пищевого поведения, другие формы саморазрушения. Достигая взрослого возраста и начиная строить собственные отношения, они довольно часто попадали в нездоровую зависимость от другого человека, отличались крайне ревнивым поведением и вообще проявляли себя как крайне маниакальные партнёры.

Какая прелесть. Её палочка — потенциальная домашняя тиранша.

— Я пока не падала в обмороки, — аккуратно протянула Сигрид. Палочка чуть поблекла. Она явно могла всё слышать и слышать это ей точно было неприятно.

— Да. Пока, — кивнул мужчина. — Я повторюсь, что это целиком и полностью ваше дело, мисс Юхас, но позвольте дать совет: не всегда верность чему-то, неважно, чему или кому: человеку, палочке, стране, убеждениям, принципам или идеям, является правильным решением. Важно понимать, когда эта верность и преданность начинают разрушать вас саму. Когда вы видите, что в объекте вашей привязанности явно что-то не так, нужно найти в себе силы отказаться продолжать поддерживать эти связи. Признать, что вы заслуживаете нормального, человеческого отношения, развернуться и пойти путём наименьшего сопротивления, разрешив себе в чём-то побыть эгоистом.

Сигрид удивлённо распахнула глаза, осматривая фигуру невысокого мужчины перед собой. Меньше всего в этом веке она ожидала услышать что-то настолько осмысленное, понятное и близкое себе, вроде этой концепции здорового эгоизма, которую, по идее, не сформулируют для масс ещё лет сорок.

Возможно, такое отношение было близко слизеринцам, и Юхас бы пошла проверять, на каком факультете учился профессор, слепо веря в сложившиеся стереотипы, если бы она не помнила, что большая часть хвалёных выходцев с «зелёного» факультета в своё время совершенно слепо ломанулась защищать интересы какого-то социопата, вдохновившись лозунгами «правда на нашей стороне», «магию — магам» и «долой иномирскую оккупацию во имя общего блага». С пониманием, когда лучше остановиться и сделать так, чтобы хорошо было лично тебе, а не всем вокруг, кроме тебя, у «змей» точно были такие же проблемы, как у тех же «гриффов».

Профессор внезапно удивлял и заставлял переосмыслить собственную исключительность. Наверное, в какой-то мере внутренние убеждения зависели больше от личного опыта, чем социального.

— Спасибо за совет, профессор, я приму к сведению, — произнесла Юхас после непродолжительных раздумий.

Ага, приму к сведению, но сделаю по-своему.

Интересно, в магическом мире есть семейные психотерапевты, работающие над отношениями волшебник-палочка?

Мужчина явно уловил направление её мыслей, поскольку по его лицу пробежала насмешливая улыбка.

— Вы знаете, мисс Юхас, среди профессоров довольно часто интересуются, как так получилось, что вы попали на Гриффиндор, а не на Рейвенкло или даже Слизерин, — протянул он уже куда более беззаботным тоном. Видимо, её неозвученное решение его ни капли не удивило. — Мне же кажется, вы идеально соответствуете духу вашего факультета. Не давать чужому мнению влиять на себя, тем не менее признавая его право на существование, — в моём понимании, это качество требует гораздо большей храбрости, чем сражения с драконами.

Щёки Сигрид сделались горячими. Она ещё с прошлой жизни не умела принимать комплименты. И пусть она знала, что кожа на деле осталась всё такой же бледной, ей всё равно стало очень неудобно.

— Эм… Спасибо?.. — промямлила она, отводя взгляд.

Профессор хмыкнул.

— Позволите последний вопрос перед тем, как я отпущу вас уничтожать запасы кладовых Хогвартса? — насмешливо спросил он.

— Да, конечно…

Почему-то в этот момент Сигрид подумала о том, насколько вероятно, что её игру в одиннадцатилетку раскусили. При одной мысли об этом подкатывала паника, сердце начинало бешено стучать, а ладони потели. Личные вопросы в этом замке она не любила. Каждый раз создавалось такое впечатление, словно её сейчас спросят об её истинной природе.

— Вы кто по знаку зодиака?

А? Она не ослышалась?

Сигрид недоверчиво подняла глаза на Пикса, не совсем уверенная, что правильно поняла смысл его слов. Может, это какой-то волшебный шифр? Как-то слабо верилось, что со всем этим сугубо научным и серьёзным подходом к той же астрологии маги реально могли интересоваться зодиаками…

— Козерог? — неуверенно пробормотала она, понимая, что ей никогда не удастся привыкнуть к тому, что в волшебном мире всё может скатиться в абсурдизм и сюрреализм буквально за секунду.

— Отлично, благодарю, — широко улыбнулся профессор, быстрым шагом подходя к своей кафедре и доставая оттуда какую-то стопку записей с огрызком карандаша. — А то я тут небольшое исследование провожу на тему того, какие палочки достаются разным знакам зодиака и есть ли какая-то зависимость…

Точно книгу пишет. Юхас была права — та метафора про банк определённо была оттуда. Слишком по-книжному звучала.

— И как, есть? — поинтересовалась она, успокаиваясь. Действительно, с чего она решила, что маги не верят в чушь с зодиакальным кругом? У них даже отдельный предмет для этого с третьего курса начинается — Прорицания.

Кстати. Прорицания. Предвиденья. Видения. Галлюцинации.

Надо об этом подумать.

— Мне удалось найти девять владельцев этой палочки, — пробормотал явно довольный Пикс. — Из них пятеро козероги, два овна и два скорпиона. Это определённо что-то значит.

Или это просто закон больших чисел в действии. Теории вероятности вряд ли есть дело до того, какого числа и под каким созвездием родился человек. Может из всех тридцати владельцев этой палочки и было пять козерогов, которые как раз и попались профессору, но нет никакой гарантии, что остальные двадцать один будут вписываться в эту систему.

Расстраивать мужчину своими рассуждениями Сигрид не стала — если ему так нравится оправдывать то, что эта палочка попала к нему в руки из-за того, что он родился в декабре, — это целиком его дело.

Кто Юхас такая, чтобы лишать его этой блажи, правильно?

***

Не сказать, что после переломного момента на уроке Защиты палочка в один момент стала самым сговорчивым, послушным и кротким созданием на планете, понимающим Сигрид с одного единственного движения руки, но, по крайней мере, перестала биться током, обжигаться, уничтожать все вещи Юхас, что попадали в поле её доступа, и это определённо было небывалым прогрессом.

На некоторых уроках она даже могла в порядке исключения позволить Сигрид наложить заклинание-другое, когда взор профессора обращался в их сторону. Что, видимо, было компромиссным вариантом между «я становлюсь причиной, почему тебя отправляют обратно домой ввиду неспособности колдовать» и «помогаю осваивать тонкие магические искусства, как нормальная палочка всем окружающим». Юхас собиралась сохранять оптимизм до последнего: несмотря на скептицизм всех окружающих, начиная девочками-соседками и заканчивая учителями, она робко надеялась, что к началу летней сессии они в своих взаимоотношениях достигнут полного консенсуса.

Пособия, присланные Петуньей, пришлось отправить назад вместе с готовым и тысячу раз переписанным эссе по Робинзону Крузо. Во-первых, там истекал срок, данный библиотекой, а во-вторых, все наиболее практичные и по делу данные советы, уместившиеся на двух с половиной страницах небольшого блокнота, Сигрид уже переписала себе.

И только вечером того дня, когда она вернулась из совятни и растянулась на своей мягкой «made in Havens» кровати и принялась по привычке анализировать прошедший день и произошедшие события, её уставший мозг решил вспомнить о своём наличии и своих прямых функциях.

На моменте переосмысления диалога с профессором Пиксом, а конкретно той его части, что касалась знаков зодиака, Сигрид внезапно осознала, что в сентябре и начале октября обычно рождаются весы. Её маменька по зодиаку была именно весами. А день рождения у неё как раз приходился на пятое октября, которое неотвратимо наступало через три дня.

Неподражаемая дочь из неё получилась, не правда ли?

Электронных календарей, которые бы сами напоминали о всех праздниках всех окружающих людей за несколько дней, сильно не хватало. О том, что Терезе исполняется тридцать, Юхас, со всей окружающей её кутерьмой, действительно напрочь забыла. Пришлось резко подскакивать и думать, что, блин, дальше-то делать.

Идиотские хогвартские правила по эксплуатации совиной почты гласили, что одному студенту нельзя пользоваться школьными совами более одного раза в три дня. Сигрид, только что вернувшаяся из совятни, схватилась за голову. Это был провал и провал полный.

— Ты чего? — Данбар, которая в этот момент была в комнате и развлекала себя гладиаторскими боями между обращёнными в червяков лентами для волос Марлин, за внезапным всплеском активности соседки наблюдала с некоторым интересом. Остальные девочки сидели в гостиной и наслаждались пятничным вечером за игрой в плюй-камни — игрой, которая, по мнению Юхас, существовать была не должна.

— Я забыла про день рождения мамы, — убито призналась Сигрид, как-то не очень осмысленно начиная измерять шагами комнату. Тор следил за её передвижениями с недовольством. Минутой ранее он вполне удобно устроился у неё на животе и теперь исчезновением своей лежанки определённо доволен не был.

— Он сегодня? — вскинула брови Гвен, демонстрируя весь арсенал своей эмоциональности.

— Нет, через три дня.

— Значит — не забыла, — пожала плечами девочка и потеряла всякий интерес к продолжению беседы. Червяк в её импровизированном из чужих носков загоне встал на дыбы и с тихим «шмяк» плюхнулся на другого.

Волшебникам определённо стоило пересмотреть свои взгляды на концепцию развлечений.

— Но я не успею подготовить и отправить подарок, — протянула Сигрид жалобным тоном. Если у магов было какое-то быстрое и простое решение проблемы, то Данбар могла бы его ей подсказать. А для этого её сначала надо было достать, а потом задобрить лестью. Не работала эта схема только на МакКиннон, с которой у Гвен, кажется, было что-то напоминающее конкуренцию.

— Возьми у Марлин каталог из «Кошели Морганы» и закажи что-нибудь.

— Но я только что отправила сову к подруге…

— Возьми Кассивелауна у Иви.

Филина семейства Данбар звали великолепно длиннющим и неподражаемым в своём пафосе именем бриттского вождя, сражавшегося с самим Цезарем в своё время. Тяга членов этого рода к историческим реферансам уже успела стать факультетским мемом. Огнедышащую фуксию, которую Гвен поручили вести в качестве индивидуального проекта на Травологии, девочка назвала Моргаузой, эпатировав таким образом весь первый курс — волшебники к отрицательным персонажам артурианы относились с настороженностью.

— А он мне его даст?

— Пообещай ему неделю не цапаться с Медоуз.

Пообещать было легко. Выполнить — сложнее. У них с Медоуз за это время образовалась удивительная по своим масштабам взаимная неприязнь, и если со стороны Юхас всё было тихо-мирно, то Доркас считала своим священным долгом сделать каждый её день хоть немного хуже.

Данбар-старший, сидевший среди квиддичной компании и вальяжно потягивавший некую жидкость из бутылки сливочного пива, на сливочное пиво совершенно не похожую, при виде целенаправленно движущейся к нему Сигрид сразу напрягся. И на всякий случай отставил бутылку подальше.

Выторговать сову удалось ценой получаса времени и только с помощью сидевшего рядом Барроу.

Кажется, кэп пользовался всеобщим уважением, а членство в команде по квиддичу уже приносило свои бенефиты. И это Сигрид ещё ни разу не выступала на поле…

В одолженном у Марлин без спроса самой Марлин каталоге Юхас на последние выданные в начале года деньги заказала какой-то шампунь, делающий волосы похожими на то, что обычно демонстрировали в рекламе, и крем для лица, превращающий кожу в китайский шёлк. Юхас только надеялась, что не в буквальном смысле. Мама уже сейчас, в несчастные тридцать, когда в понимании Сигрид только открывалось второе дыхание для жизни, была несколько одержима идеей того, что она стареет, так что волшебные средства по уходу за собой, по идее, подарком были неплохим.

И вот теперь, за пять минут до времени отбоя, Сигрид возвращалась из совятни, откуда она отправляла долбанутую на голову сову Данбаров. Три раза это долбаное животное клюнуло её в руку. И это при том, что хозяин стоял в метре от них. Впрочем, никаких санкций со стороны Иви после того, как несчастная рука Сигрид снова пострадала, в сторону почтальонши не последовало, так что тут можно было предполагать преступный сговор.

В начале года Юхас была уверена, что Данбар подбивает клинья к несчастной старосте Кейн. Однако учитывая, как часто он начинал доставать Сигрид с просьбами помириться с Медоуз, впору было бы предполагать наличие у Ивейна фетиша на девушек, наделённых властью.

Сигрид фыркнула себе под нос. С каких пор её вообще так волнует чужая личная жизнь? Соседство с одиннадцатилетними девочками плохо на неё влияет.

Из совятни второй раз за день Юхас возвращалась уже одна. Данбар, которого вытащили из тёплой гриффиндорской башни чуть ли не пинками со стороны Барроу, оказавшись в коридоре, очень вовремя вспомнил о своём дежурстве, которое в противном случае вполне мог пропустить. Судя по бормотанию «Если бы я пятый раз за месяц про него забыл, Дори меня бы поджарила», сова Сигрид понадобилась вовремя.

В любом случае, в башню пришлось возвращаться уже самостоятельно. Староста сначала этой идее сопротивлялся, но потом удручённо вздохнул, велел идти как можно быстрее и никуда не сворачивать, если вдруг Юхас не успеет до погашения факелов. Выглядел он немного взволнованно, но не настолько, чтобы Сигрид придавала этому значение.

Всё-таки было в Хогвартсе что-то откровенно потустороннее. И ночью, после выключения факелов, становилось совсем жутковато: словно тебя переносили в готический ужастик, типа «Багрового пика». Было такое ощущение, словно из-за каждого поворота могло напасть совсем зловредное неопознанное существо, что, однако, только подстёгивало интерес.

В общем, рекомендациям Данбара Сигрид не вняла, и после выключения света только замедлилась. Филч обычно начинал шататься по коридорам с первых этажей, а Юхас уже добралась до третьего — здесь можно было расслабиться. Второго старосты с дежурства можно было не опасаться, потому что с Ивейном обычно заступала хаффлпафская девочка, а она была слишком сердобольной по отношению к первокурсникам и всегда пойманных нарушителей отпускала вместе с шоколадной лягушкой и без всяких штрафов. Учителя же патрулировали коридоры только по выходным, так что шанс нарваться на кого-то был довольно мал.

И вообще, насколько Юхас понимала, пятница являлась днём всеобщего попустительства. Судя по её наблюдениям, в этот день недели баллы из часов пропадали наиболее неохотно и малочисленно. У всех было хорошее настроение, предвкушение уикэнда и возможности подольше поспать.

Ну, кроме Барроу. Этот, кажется, жил по принципу: «Нельзя тратить на сон часы, которые можно потратить на квиддич».

После очередного полузнакомого поворота Сигрид вздрогнула. На висящем на стене огромном пейзаже с каким-то полем полыхал настоящий пожар, какой в её время тушили бы с несколькими вертолётами. Замысел художника тут являлся объяснением маловероятным: проследив за направлением огня, Юхас заметила, что пламя бушевало и на других картинах. Людей нигде не было. Просто алое зарево, потрескивание костра и запах гари.

Запах гари?

Сигрид осоловело моргнула. Всё картины, вывешенные вдоль мрачного и узкого коридора, были объяты натуральным огнём. Собственно, это и служило основным освещением. Тяжёлые резные рамы затронуты пожаром не были, но при этом в нос реально долбил запах кострища.

Что за фигня?

Внезапно что-то изменилось. Сигрид не успела нормально отреагировать, но в одно мгновение она стояла перед съедаемым художественным огнём проходом, а в следующее мгновение на неё что-то навалилось сбоку, толкнув куда-то в сторону, и вот она уже валяется на пыльном каменном полу какого-то веками заброшенного кабинета. Тяжёлая дубовая дверь с грохотом захлопнулась.

— Юхас?.. — от совершенно ошарашенного созерцания самовольно ведущей себя в магическом замке фурнитуры Сигрид отвлёк знакомый мальчишеский голос. Не вставая с пола, она полуобернулась.

На неё с таким же недоумением смотрели все четверо будущих мародёров.

Если вспомнить про фамильный талант Поттеров находить приключения на сидушку для метлы, то можно сделать закономерный вывод, что назревает что-то нехорошее. А Сигрид как-то не планировала никуда сегодня влезать.

12. Огонь, вода и медные трубы или «Дорогу осилит идущий».

Дорогая мамочка,

Очень скучаю по тебе, бабушке и дедушке…

Сигрид на мгновение отвлеклась от трудоёмкого процесса выведения каллиграфических букв неудобным пером на неудобном пергаменте почти не шевелящейся рукой и мысленно наградила себя дополнительным пирожным за истинно британскую деликатность. Написать «А вот по твоему Петеру — совершенно нет, ты там его ещё не бросила случайно?» очень хотелось, но Юхас мужественно сдержалась. Оставила эту мысль звучать между строк. Маменька в любом случае посыл уловит.

Как там дедушка? Они с бабушкой не обижаются, что я им не пишу и не звоню? Ты же объяснила им, что тут со связью беда?

Зная бабушку, Терезе оставалось только посочувствовать. Та бы точно не упустила шанс высказать всё, что она думает про идею отправить единственную внучку в глушь Шотландии, ещё раз пять. И в этот раз не стесняясь в выборе выражений — ребёнка, нежную психику которого берегли от английских ругательств, но не от нездоровой обстановки в семье, всё равно поблизости не наблюдалось.

Надеюсь, ты получила мой подарок. Это очень хорошее средство. Мама моей соседки пользуется этим кремом для лица и выглядит, судя по фоткам, так, словно ей лет шестнадцать. Марлин говорит, средство убойное. Она как-то опрокинула его в их аквариум, так у них рыбы почти эволюционировали в угрей — вся чешуя превратилась в гладкую шкурку.

Сигрид снова отвлеклась от письма. Во-первых, чтобы смахнуть выступивший пот, а во-вторых, чтобы мысленно дать себе оплеуху. Последняя информация явно была лишней. Мама вряд ли была настолько же храброй, как её немного дурная дочь, бросающаяся во все неприятности как к дракону в пасть. Могла и не решиться пользоваться средством после такой-то рекламы.

А штукой для волос у нас почти все девочки в общежитии пользуются. Мне иногда кажется, что они просто поверх шёлковые платки накидывают. У них волосы иногда от освещения в Большом Зале солнечные зайчики отбрасывают. Напиши, как результат, хорошо?

Рядом что-то громко рухнуло. С соседней больничной койки с громкими магическими ругательствами свалился Блэк.

— Мордред бы всё это побрал, магические лекарства ужасны! — заключил он, непонятно к кому обращаясь. Живот у него, спрятанный под больничной робой, странно дёрнулся, и Сириус снова подпрыгнул, но уже сидя на полу. Выглядело это так, словно у него вот-вот проклюнется чужой.

Блэку вообще не повезло. Из всего их пати у него обгорело больше всего кожи. И процесс её наращивания был весьма малоприятен.

— Зато нас освободили от контрольной по Чарам, — попыталась приободрить его Юхас.

В неё упёрлось два крайне раздражённых взгляда. И один — недоумённый, поверх толстенной книги, принадлежащий Люпину.

— Освободили только тебя, Сигрид, потому что ты наколдовала что-то из программы шестого курса и очень впечатлила этим прибежавшего к нам Флитвика, — крайне недовольно высказался лежащий напротив Поттер, пока его закадычный друг пускал пар носом то ли от негодования, то ли от той гадости, которую в него влили.

— Можете не благодарить, кстати, — огрызнулась Юхас, возвращаясь к своей писанине и не обращая внимания на последующий взрыв эмоций от Блэка, который её «на собственном горбу через весь коридор тащил, потому что она, зловредная докси, вырубилась в самый неподходящий момент».

Тут уже возмутился Поттер, главный адепт культа вселенской справедливости.

— Сириус, ты дымом надышался? — фыркнул он. — Сигрид тащил на себе Питер, пока мы с Ремом вытаскивали тебя из-под завала, потому что ты, как полный идиот, решил прорываться к выходу через огонь.

О как. Надо поблагодарить Питера, когда он очнётся. Кажется, этот умный мальчик решил воспользоваться выпавшим шансом и отоспаться за всё время обучения.

Сигрид макнула перо в стоящую на тумбочке рядом с койкой чернильницу и вернулась к эпистолярному творчеству.

Напиши, как прошёл День Рождения. Тётя Валлери приезжала? Ты ей рассказала, что отправила меня учиться в крутой частный пансионат? Надеюсь, в этот раз она ничего не разбила.

Хотя нет, подаренный бабушкой отвратительный сервиз Сигрид бы этому недоразумению, являющемуся любимой сестрой мистера Хопкинза, определённо бы простила. Этого она писать тоже не стала, потому что она англичанка, а англичане славятся своим чувством такта, да.

Кстати, там тебе могла написать декан по поводу того, что я чуть не сгорела во время какого-то инцидента из-за того, что шаталась по замку после отбоя… Так вот, ты не верь. Это однокурсники прикалываются. На самом деле, они очень хорошие, но немного идиоты. Так что не волнуйся, у меня всё нормально. Правила соблюдаю, технику безопасности тоже, а учителя поражаются моим выдающимся способностям.

Это не было враньём в полном смысле этого слова. Но Флитвик вон, кажется, реально оценил, как она от стресса устроила подобие Великого Потопа…

В любом случае, главная цель этого письма — не допустить, чтобы вездесущая МакГонагалл испортила их и без того страдающие отношения с матерью окончательно. А то с этой женщины сталось бы не отпустить единственное чадо в опасную магическую школу ещё раз. Вот зачем ей знать о том, что произошло? Вот именно, незачем. Изменить ничего она не сможет, живы всё равно остались все, так что смысла в том, чтобы информировать родителей касательно приключений детей, особого не было. Ну, в её случае. Поттеру или Блэку мозги бы вправить было бы неплохо…

Мечты, мечты…

Кстати, мам, ты не могла бы выслать мне денег на новую мантию? Моя немного испортилась…

***

Когда Сигрид попыталась подняться, чтобы нормально спросить у будущих Мародёров, что за фигня и что они тут делают, голову сдавило железным обручем, а в глазах потемнело. Юхас почувствовала, как снова куда-то падает. Словно через туннель, как когда на неё навалились те ненормальные не-её воспоминания о молодом Дамблдоре и молодом Томе Риддле.

Что странно, тогда рядом тоже были Поттер и Блэк. Повод задуматься…

Рухнула Сигрид уже снова в том же самом коридоре, в котором была секунду назад. Колени пронзило острой болью. От столкновения с каменным полом ничего хорошего никогда ожидать не приходилось — кожа явно стесалась даже сквозь плотную ткань брюк.

Чёрт. Что за фигня?

Слишком часто она задаёт этот вопрос в последнее время.

Сигрид резко вскочила, осматриваясь. В этот раз никаких эффектов прихода и того, что обычно чувствовали люди за двадцать пять, резко вставая с кровати, не последовало. Снова тот же коридор, те же барельефы на стенах, те же старинные и тяжёлые золотые (она проверяла) рамы и пылающий на полотнах огонь, разбавляющий кромешную темноту красноватым потустороннем свечением.

Откуда-то сбоку раздался странный всхлип. Сигрид не успела обернуться и посмотреть, кто плакал, но зато успела уловить, что тон был слишком тонким и высоким для взрослого. Словно ревел ребёнок.

Но кого это волнует, если её снова сбило с ног, проволокло и втолкнуло в только что виденный заброшенный кабинет с уже знакомыми Мародёрами, а за спиной раздался громкий хлопок тяжёлой дверью.

— Юхас? — той же интонацией и тем же голосом, что и — вашу ж мать, если это сон во сне, то пошёл нафиг этот постмодернистский приём, сейчас (чёртовы) семидесятые, модерн в лучшем его проявлении с вкраплениями традиционализма! — несколько мгновений назад недоумённо обратился к ней Блэк.

Сигрид плотно зажмурилась, чтобы исчезла плёнка мути перед глазами, и снова оглядела помещение. Точно то же самое, что и раньше. Пыльный пол, который веками никто не протирал, старые обшарпанные парты, почти полная кромешная тьма, разбавляемая только светом просачивающихся в помещение звёзд и убывающей луны. И четверо мальчишек, на лицах которых были нарисованы те же выражения, что Юхас только что видела.

Эффект дежавю сбивал с ног. Было физически тяжело от этого отмахнуться.

Вставала Сигрид с откровенной опаской, ожидая подвоха и очередного потемнения. Полёта через тоннель Алисы не последовало, подняться на ноги удалось, хоть и пошатываясь, но без последствий.

Она сейчас сдохнет от обезвоживания, если не выпьет…

В сумке оказалась почти полностью пустая стеклянная бутылка из-под кока-колы, в которую Юхас каждое утро наливала воды. Иногда несколько раз. Под вечер необходимость обычно пропадала, так что оставшиеся глотки оказались подарком небес, не иначе.

Дверь ожидаемо оказалась плотно закрыта. Не то чтобы Сигрид ожидала другого результата… Но попытаться, повиснув на ручке и упираясь ногами в стену, всё равно стоило.

Если бы ей давали по фунту каждый раз, когда она задавалась вопросом «Что за фигня?» в этой школе, она бы уже жила где-то на Канарах.

— Мы пробовали, не открывается, — Поттер поправил очки, подходя к ней и пиная дверь. Выглядел он довольно раздражённо, что для этого персонажа было редкостью. Он даже во время своих стычек со Снейпом умудрялся сохранять позитивный настрой и приподнятое расположение духа.

— Вы давно тут? — спросила Юхас, поочерёдно обводя взглядом всю компанию.

— С момента погашения факелов, — не менее раздражённо отозвался Блэк, старательно избегая взглядом своего закадычного друга и демонстративно смотря только на Сигрид.

Отлично, она заперта в какой-то заброшенной части школы вместе с малолетками, между которыми случилась драма. Вряд ли, конечно, они начнут выяснять отношения между собой прямо сейчас и вовлекут в это действо всех окружающих, как любили делать Марлин и Мэри, но атмосфера в любом случае стояла неприятная.

— Может это новая задумка учителей или старост, чтобы проучить нарушителей комендантского часа? — неуверенно и крайне робко подал голос Питер.

Ну, учитывая местные традиции и обычаи, а также отношения к развлечениям, Юхас бы совершенно не удивилась, окажись это предположение правдой.

— Я тебя умоляю, Пиберли, — фыркнул Сириус, явно собираясь сорвать кипящую в нём злость на ком-то безответном и подвернувшимся под руку, — скорее кто-то из старших, вроде близнецов Пруэтт, решил пошутить над перваками.

У близнецов сегодня была свиданка, так что Сигрид сомневалась в их причастности. Других шутников она в этом замке не знала, поскольку местным порядкам уделяла внимания довольно-таки немного. Если бы она не была заперта в одном кабинете со всей этой четвёркой, то подумала бы в первую очередь на них.

— Петтигрю, — попытался было поправить однокашника Питер. Его высокомерно проигнорировали.

— Может, Медоуз? — задумчиво протянул Люпин, кажется, впервые за этот вечер вообще открывая рот. Голос у него был хриплый, как от долгого молчания, и откровенно задолбавшийся, такой бы скорее принадлежал студенту перед сессией, чем одиннадцатилетнему пацану.

— Почему ты так решил? — заинтересованно вскинула брови Юхас, осматривая Римуса внимательным долгим взглядом.

Он был мертвецки бледным, с впечатляющими синяками под глазами, полопавшимися в глазницах капиллярами и свежими шрамами на лице. От него во все стороны так и разило изнеможением и болезнью. Создавалось такое впечатление, словно единственное, что этот ребёнок в данный момент хотел, была более-менее ровная горизонтальная поверхность.

Сигрид перевела взгляд на открытое окно, сквозь которое со стороны Запретного Леса веяло прохладным ночным воздухом. Убывающий бочонок луны издевательски освещал лицо Люпина, делая тени и впадины на его коже ещё более заметными.

Точно, вчера же полнолуние было.

— Ну, — Римус смутился. — Я просто подумал, что ей же запрещено теперь применять наказания к первокурсникам?.. И она могла прибегнуть к другим методам? — полувопросительно предположил он.

Какое, однако, у первокурсников нелестное мнение составлено о Доркас. Потому что мальчишки действительно выглядели так, словно эта теория не была лишена логической составляющей.

— С чего бы вдруг ей запирать тебя? — складывая руки на груди, спросила Юхас. — Ты приносишь в копилку больше всех баллов среди младшекурсников. Она тебя обожает.

Сириус согласно хмыкнул, подхватывая нить её рассуждений.

— Кстати да, — протянул он. — Как ты вообще здесь оказался? Ты же даже из комнаты после отбоя не выходишь.

Люпин стушевался и побледнел, кажется, ещё сильнее, если такое было возможно.

— Я… Меня из Больничного Крыла только что выпустили… Я болел… А потом не успел дойти до погашения факелов… — под конец его голос совсем стих.

— А я с отработки возвращался, — поддержал друга Питер, заметив, что тому очень некомфортно от обращённых на него взглядов. Внимание на себя он успешно перетянул. — А потом вижу коридор какой-то странный, полуосвещённый, картины эти с огнём… А потом раз! — он экспрессивно взмахнул руками. — И я уже тут. Вместе с Ремом. А потом и вы тут…

Поттер и Блэк переглянулись. Выражение лица Джеймса стало на редкость задумчивым.

— Мы в соседнем коридоре были… У нас… ну, — Поттер замялся. — Ну, дела у нас короче были. А потом там раздался какой-то треск, запах, словно что-то горит, мы и решили проверить. А потом нас сюда что-то затащило, — поведал он и взъерошил волосы. Сигрид заметила, что шевелюра его вся была в пыли, а с душки очков свисал ошмёток паутины.

Сириус тихо фыркнул себе под нос на словах про загадочные дела. Кажется, у парней была дуэль, когда началось развитие загадочных событий. Во всяком случае, выглядели они довольно потрёпанными.

Весь квартет перевёл взгляд на Юхас. Видимо, настала её очередь делиться произошедшим.

— Была в совятне. Возвращалась в гостиную. Шла мимо коридора, заметила свечение, решила посмотреть. И вот я тут, — она развела руками. Ненужные подробности «Дня сурка» Сигрид благоразумно опустила. Если это был какой-то скрытый дар к прорицаниям, а не просто всё-таки съехавшая на почве попадания в давно известный мир кукушка, то толку от него было немного: она в результате всё равно тут, в той же компании и с теми же проблемами.

Единственный раз, когда такие сомнительные видения помогли избежать неприятности, был во время первого завтрака в Хогвартсе. И справиться с последствиями пролитого сока в тот день ей бы легко помогла бы та же Медоуз, так что сомнительное удовольствие — каждый раз так выпадать из реальности без какого-либо профита.

Запах гари, между тем, начал чувствоваться и тут, в этом кабинете. Сигрид подозрительно принюхалась, ощущая, как в лёгкие проникает небольшой дымок. Потрескивание снаружи становилось каким-то совсем громким.

На всякий случай Юхас отошла от стены с дверью, откуда и доносились подозрительные звуки.

— Чувствуете? — она нахмурилась.

— Да, словно что-то горит, — напряжённо кивнул Блэк, вглядываясь в тёмную стену.

Люпин рядом шумно втянул в себя воздух. Его глаза как-то странно округлились. С губ сорвался какой-то странный полу-вздох, полу-всхлип. Сигрид недоумённо вскинула брови, оборачиваясь на него.

— В чём дело? — ей откровенно не нравилось происходящее. Реакция мальчика заставляла испытывать по этому поводу ещё большее беспокойство.

— Запах… — пояснил он, моргая. — Словно горит что-то вроде мяса… Или кожи…

Обострённый нюх оборотня, учуявший, что кто-то решил устроить барбекю, определённо сделал ситуацию только хуже. Чёрт возьми, кажется, это те самые неприятности, которые ниспадают на головы всех Поттеров и тех, кто по собственной неудачливости находятся рядом. Или это карма попаданок?

— Может кто-то решил ужин приготовить? Или у домовиков на кухне что-то подгорело? — предположил Джеймс, демонстрируя свой фирменный оптимизм.

Блэк явно хотел ответить что-то саркастичное и язвительное, что, учитывая его выражение лица, явно обещало быть достаточно мерзопакостным, чтобы спровоцировать драку, но его перебила яркая вспышка, на мгновение ослепившая. В следующий момент лицо обдало иссушающим жаром, как от приближения к горящему костру, в нос ударил плотный столб дыма, а треск дров в камине начал бить по ушам как-то уж очень интенсивно.

Сквозь плотное марево повалившего тёмного дыма было видно, что противоположная стена буквально объята пламенем. Очень быстро расходящимся по периметру помещения пламенем, пышущим жаром и заставляющим буквально ощутить, как влага испаряется не только из воздуха, но из собственного тела.

— ПОДГОРЕВШАЯ БОРОДА МЕРЛИНА! — разобрать, кому принадлежал вопль, не удалось. Сигрид дёрнулась в сторону, когда рядом с ней что-то полыхнуло.

Кабинет горел со всех сторон. И было бы понятно, если бы горели парты или шкафы, или что-то деревянное. Но горели стены. Каменные стены, от которых несло обжигающим жаром. Вдыхать раскалённый воздух было больно. Сам воздух по большей части состоял из моментально наполнившего помещение дыма.

Езус, Мария и Йозеф… Что-делать-что-делать-что-делать-что-делать…

Плохие, наверное, кандидатуры для опроса, учитывая её местонахождение… С другой стороны, они сейчас оказались в демо-версии Ада, а к кому ещё в таких условиях предъявлять претензии?..

Рядом грохнулась полыхающая деревянная балка, вслед за которой последовал слетевший горящий гобелен. Сигрид почувствовала, как её за локоть дёрнули в сторону. Объятая пламенем тряпка проскользила в сантиметрах, опалив хвост волос.

— Аккуратней, — Питер оттащил её ещё дальше от основных очагов возгорания и тут же зашёлся в приступе удушающего кашля.

Больше всего огня было около единственного очевидного выхода из горящего кабинета. Оттуда же шёл самый густой и тёмный дым. И туда рванул Блэк, пробиваясь сквозь языки огня с упрямством жертвенного барана. Аналогия лезла в голову сама, и Сигрид уже было хотела начать орать на этого идиота, но в горло вместо воздуха хлынул угарный газ, и итогом стали спазмы гортанных мышц и рвотные позывы.

Из глубины дымчатого облака, куда вслед за Сириусом ломанулся Поттер, матерясь и умудряясь перекрикивать треск огня, послышался звук падения чего-то не очень тяжёлого и не слишком твёрдого. Блэк явно надышался газом и рухнул в бессознанку.

Юхас начала озираться по сторонам слезящимися глазами. Проморгаться было физически невозможно, яркие пятна лишали возможности найти хоть какой-то нормальный путь отхода, но в памяти ещё цвели картинки из недавнего прошлого, когда помещение ещё не горело.

Окна. Там были открыты окна, откуда было видно долбаную луну и лес.

— Питер! К окну! Туда! — отрывистыми рубленными фразами рявкнула Сигрид, подталкивая единственного человека, которого она ощущала рядом с собой физически, туда, где по её ощущениям был открытый проём.

Дым сквозь этот проём уходил наиболее интенсивно, а языки пламени, пытаясь сожрать побольше кислорода, сквозь это окно прорывались прямо из замка. Выпрыгнуть оттуда и не обжечься было нереально, но это был единственный возможный вариант спасения.

— Заклинание. Арресто Моментум. На Полётах. Показывали. Помнишь?! — задыхаясь, прокричала Юхас, тут же закашливаясь. В её руку вцепились сильнее, до впивающихся в кожу сквозь ткань свитера ногтей.

— Д-да! — проговорили рядом.

Отлично. Она стянула с себя мантию, кинула сверху горящего деревянного подоконника и резко протолкнула вцепившегося в неё мальчишку в образовавшийся на секунду более-менее нормальный проём.

— Поймаешь потом! — рявкнула она вдогонку истошно вопящему пацану и выхватила собственную нетерпеливо вибрирующую палочку. — Арресто Моментум! — правильный взмах был отработан до автоматизма, как их и учили и на Полётах, и на Чарах у Флитвика. Дыхания на полноценное произнесение слов почти не хватало, но, видимо, на адреналине у неё открылась способность преобразовывать кислород из угарного газа, не иначе. Потому что это сработало. Внизу послышался вскрик удивления и отдалённо-удивлённое «Я жив?!».

Отлично. По крайней мере перед смертью у неё наконец-то получилось начать колдовать. Если рай для попаданок существует, то надо будет похвастаться этим свершением перед остальными везунчиками, которые к этому времени в школе уже избавлялись от Лорда или как минимум организовывали в Хогвартсе личные шпионские сети.

Люпина, Поттера и Блэка было не видно. Рассмотреть хоть что-то в кроваво-алых пятнах вообще было почти невозможно, зато можно было расслышать, как ругается Поттер. На этот звук и пошла Юхас, ощущая приятное, а не обжигающее тепло от палочки в руке. Кажется, сейчас деревяшка была готова сотрудничать, потому что сгорать вместе со своей владелицей в расцвете лет в её деревянные планы не входило.

Огонь обжигал. По свитеру стекало пламя, и Сигрид запоздало поняла, что она дура. Мантия, которую она опрометчиво кинула на оконный проём, была специально для Зельеварения и там были установлены заправские настройки с кое-какой защитой от огня. Которой теперь у неё не было.

Ну что за гений.

Раз уж палочка внезапно пошла на контакт, нужно было как-то это использовать. Как там в каноне было? Акваменти? Агуаменти?.. Кажется последнее.

— Акваменти-агуаменти-акваменти-агуаменти-акваменти… — зачастила Сигрид, пробираясь к трём слившимся в что-то неопределённое фигурам и в разные стороны размахивая накалившейся то ли от температуры вокруг, то ли от её собственных усилий палочкой. — Ну давай, работай, Scheiße. Агуаменти! — последнее она процедила особенно зло, вдаривая всем, что ощущалось как магическая энергия в собственном теле, именно в это слово.

И о чудо, это, мать его, сработало. Мощная струя воды, как из нормального рабочего душа с настройкой на гидромассаж, вырвалась из конца палочки и угодила прямо в центр из трёх фигур.

Послышался отборный мат.

— Туши вокруг! — рявкнул на неё Джеймс, тащивший на себе и Блэка, и еле-еле перебирающего ногами Люпина, больше стопорящего процесс, чем помогающего подпирать Сириуса.

Юхас, вцепившись в палочку обеими руками, потому что удержать инструмент оказалось довольно трудно, перевела направление всё ещё бьющей струи на пол, отгоняя самые близкие кусты пламени, плюющие на то, что вместо дерева на полу постелен камень.

Вряд ли от её действий было много толка, потому что воды было не так много, чтобы затушить всё обилие пожара. Половина испарялось прямо в воздухе, от другой шёл раскалённый обжигающий пар, от которого на коже моментально образовывались болючие волдыри. Кажется, в некоторых местах вода становилась полноценным кипятком, хоть сейчас чай заваривай, поскольку когда Сигрид попыталась потушить загоревшийся кусок мантии Римуса и случайно попала по ноге, тот натурально взвыл раненным волком.

Езус, Мария и Йозеф. Что за фигня творится в этой школе и когда она прекратится?..

— Питер! Лови Блэка! — Джеймс и Римус кое-как подняли бессознательного Сириуса и затолкали в окно. В принципе, там был всего лишь третий этаж, так что шансы выжить при падении были довольно высоки, что обнадёживало.

После того, как тело Сириуса скрылось, снизу послышался полный паники и ужаса «Арресто Моментум!» и не последовало звука расплющивающихся органов. Уже хорошо, их скорее всего ещё и поймают.

— Люпин! Лезь следующим! — правильно оценив блуждающий взгляд человека, готовящегося отойти в астрал, рявкнула Сигрид, пихая Римуса и помогая ему перекинуть ногу. — Питер! Лови!

Сзади долбанулась ещё одна горящая балка, обдав жаром. Юхас моментально выстрелила не слишком внушительным потоком воды. Толку от этого было мало, но до них с Поттером пламя пока не добиралось до критически близкого расстояния.

— Лезь ты! — прокричал ей Джеймс.

— Ты не знаешь заклинания, лезь ты! — проорала в ответ Сигрид, мысленно ненавидя саму себя. Отец главного героя явно не умрёт, Юхас, в отличие от безымянной тебя. Нашла время геройствовать, гриффиндорка недоделанная.

Поттер явно был примерно такого же мнения о её умственных способностях, поскольку, ещё раз что-то рявкнув про пиксимозглых дур, он тупо ухватился за шкирку её дымящегося свитера и одним движением протолкнул в окно, проорав очередное «Питер, лови!».

Свободное падение ощущалось странно. Вот у тебя ёкает сердце от того, что под ногами больше нет твёрдой почвы, а вот, спустя мгновение, ты уже зависаешь в метре от земли, после чего плавно опускаешься на влажную от росы траву.

Юхас моргнула, упираясь взглядом в исключительно чистое звёздное небо. В двадцать первом веке такое можно было увидеть только в каких-то дебрях, в километрах от цивилизации с её световым загрязнением, и на картинках в пинтересте. В небо уходил тёмный дым из находящегося в поле зрения окна, словно кто-то решил затопить печь. Или избавиться от тела. Кому ещё нужно разводить костры ночью?..

Джеймс приземлился где-то рядом, тихо ойкнув от того, что Питер в конечном итоге удержал его только на мгновение, и в результате только затормозил падение. Наступила тишина.

Итак. Они живы. Это определённо плюс. Она теперь может колдовать. Тоже плюс. Минус во всей этой ситуации, помимо очевидного, в том, что у Сигрид вот прямо сейчас темнеет в глазах, накатывает дикая усталость, а звёзд на небе явно становится с каждым морганием всё больше и всё дальше…

— Scheiße, — пробормотала Юхас, чувствуя, как сознание её улетучивается вместе с дымом.

***

В больничном крыле пахло неприятными магическими лекарствами. Сигрид, зарёкшаяся употреблять что-либо из арсенала местной медицины ещё на первом уроке Зельеварения, была занята рефлексией. Ей было нужно переработать всё обилие того травмирующего опыта, который она получила, пока миссис Риммак вливала в неё все здешние микстурки.

Получалось с трудом. Каждая вторая мысль возвращалась к тому, из чего эти микстурки могли быть сделаны, и неизменно вызывала рвотные позывы.

Не хотелось бы проводить аналогии, но саму себе Юхас напоминала адептов культов народной медицины из своего времени и всех этих чокнутых антипрививочников, утверждающих, что их хочет чипировать лично Билл Гейтс и вообще, заговор фармацевтов. Билл Гейтс на данный момент, кажется, ошивался в какой-то из сотен только-только начинающих свою деятельность Ай-Ти-компаний и пока что широкой общественности был неизвестен.

Тем не менее. Сигрид бы согласилась вколоть себе любую дрянь, изобретённую этой выдающейся личностью хоть на каком этапе своего жизненного пути она там сейчас находилась, если только это избавит её от необходимости вливать в себя дрянь, пахнущую отходами жизнедеятельности кого-то с расстройством кишечника. Оставалось только молиться и просить всех известных богов, лишь бы эта гадость не была произведена из этих самых отходов.

Сигрид была готова смириться с отравлением угарным газом, ожогами третьей степени и ошпаренным лицом. Только пускай оно само заживает, ага?..

— Мисс Юхас, — старческий мужской голос заставил её отвлечься от своей недо-рефлексии. Перед ней, в свете тусклого лунного света стоял сам Дамблдор, мягко улыбаясь в удивительно белую бороду. Вообще этот цвет поражал: очень у немногих людей седина принимала такой снежно-потусторонний оттенок. — Я вижу, вы решили не пользоваться теми возможностями, который вам дарит больничное крыло. Или вам, в отличие от почти всей школы, удаётся высыпаться? — его глаза задорно блеснули.

Сигрид мысленно прокрутила его к себе обращение и заставила себя не рассыпаться на кучу не соображающих Сигрид, с которыми заговорил Аж-Сам… У неё никогда не было особого трепета перед данной фигурой, но на деле, при ближайшем рассмотрении, по каким-то странным причинам рядом с этим Гендальфом на максималках становилось совершенно не по себе. Так себя она ощущала перед её бывшим начальником в самом начале их сотрудничества, когда сама Юхас была всего лишь вчерашней школьницей, пославшей куда подальше родителей и систему высшего образования, а вот он был кем-то… Кем-то, перед кем она забито терялась и кто по определению был выше неё самой по всем существующим критериям.

Этично ли сравнивать величайшего волшебника современности и человека, научившего её разводить людей на деньги? И можно ли вообще об этом думать, учитывая всю далеко идущую славу Дамблдора в качестве легилимента?..

Молодец, Юхас, всё очень вовремя и к месту, как обычно.

— Профессор? В смысле, директор? Сэр? — как к нему, блин, обращаться?! Юхас мысленно чертыхнулась, неуютно кутаясь в выделенное ей покрывало. От постельного белья в медицинском крыле несло привычным для таких мест неуютом и временностью. В отличие от постелей в общежитиях, здешние койки хотелось покинуть как только в них оказался.

— Мне нравится «профессор», — снова мягко улыбнулся Дамблдор, выходя из-за ширмы и останавливаясь в нескольких метрах от её кровати. — Как вы себя чувствуете, мисс Юхас?

— Хорошо, спасибо, профессор, сэр, — оттарабанила она почти сразу же. Снова дала себе мысленную оплеуху. Наступила неразбавленная ни чем тишина. Никто из пацанов просыпаться и сглаживать градус повисшей неловкости не собирался. Вот же чёрт…

Почему вообще директор припёрся в больничное крыло среди ночи?..

— Эм… — что-то надо было сказать. Что тут можно сказать? Когда не знаешь, что говорить, и когда чувствуешь, что тебя припёрли к стенке, то лучшее решение — это нападение. — Вы не знаете, что это было, профессор, сэр?

Дамблдор тяжело вздохнул, а его взгляд словно физически потяжелел. Вспоминая многочисленные километры пролистанной ленты на Реддите, Сигрид уставилась ему в переносицу. Так она вроде как смотрела ему в лицо, но, с другой стороны, не пересекалась с ним глазами. На всякий случай.

— Видите ли, мисс Юхас, — сухая старческая рука, никак не ассоциирующаяся со старческой немощностью, задумчиво прошлась по идеально расчёсанной — волосок к волоску — бороде. — Это место хранит столько вопросов и тайн, что можно провести всю жизнь в поисках ответов и разгадок, в результате осознав, что ты так ни к чему и не пришёл.

Сигрид медленно кивнула, про себя переводя эту реплику на человеческий язык. «В душе не знаю, мисс Юхас, не будьте так наивны, полагая, что я тут что-то контролирую».

— А как же «Дорогу осилит идущий» и «Главное процесс, а не результат»? — вспоминая свой опыт общения с философами, Сигрид могла сказать одно: если им что-то ответить на совершенно ничего не значащую бредятину, они всё равно какое-то время потратят на обдумывание того, что ты ляпнул им в ответ. Её знакомая так случайно сдала экзамен по философии, зная из курса только то, что Карлом Марксом восхищалась правящая верхушка Советов.

Брови Дамблдора задумчиво сошлись над той самой переносицей, куда смотрела Сигрид. Волоски бровей у него были такими же снежно-белыми, почти светящимися в темноте. Он явно реально задумался над тем, что брякнула первокурсница чисто для поддержания странной и бессмысленной беседы.

— Если смотреть на вопрос с этой стороны, то само существование этого вопроса породило как минимум несколько неконтролируемых процессов и создало несколько дорог, по которым теперь некоторым личностям предстоит пройти, — произнёс наконец он.

Юхас снова зависла, обдумывая только что сказанное. Это он так заумно сказал ей не париться и что всё что ни делается, всё к лучшему? Если да, то Сигрид отдаёт умению этого человека вести переговоры должное. Надо учиться, пока есть возможность. А то лично у неё с дипломатией определённые проблемы.

— Имеете в виду, что нужно радоваться, что мы все живы и не задаваться лишними вопросами? — прямо и в лоб, как запретила себе делать Юхас, брякнула она. Гриффиндорцы такие гриффиндорцы…

На лице профессора расцвела лёгкая улыбка.

— Ну, несмотря на то, что вам теперь приходится пить мерзкие творения профессора Слизнорта, кое-какие положительные стороны у данного происшествия всё-таки есть, не так ли? — подмигнув, проговорил директор. Сигрид почувствовала, как в воздухе повисает призыв самой озвучить те положительные моменты, которые она сейчас в этом своём приключении нашла.

Хорошо всё-таки, что Дамблдор добровольно отгородил себя от большой политики. С такой энергетикой он стал бы удивительно пробивным диктатором. Ему же вообще нельзя было бы возражать — при любой попытке создавалось бы такое ощущение, словно на тебя магией каменную скалу опускают, а ты пытаешься её убедить этого не делать какими-то там словами.

— Меня освободили от контрольной по Чарам, — неуверенно пожала плечами Юхас. — Профессор Флитвик оценил рассказ ребят о моём кривом-косом агуаменти.

— И правда, — профессор хмыкнул. — Довольно приятный бонус. Но не только это, правда же?

— Ну, ещё мы от страха достигли полного взаимопонимания с палочкой, — двинувшись дальше по возможным профитам от всего произошедшего, предположила Сигрид. Она не была уверена, будет ли её палочка сотрудничать с ней в мирное время, но робко надеялась, что топор войны они сожгли в том пожаре.

Дамблдор торжественно кивнул.

— Настолько полного взаимопонимания, что заклинание шестого курса у вас с ней удалось исполнить даже не зная правильного движения руки, — проговорил он. — Хочу поздравить вас, мисс Юхас, с обретением верной боевой подруги, которая буквально прошла с вами огонь и воду.

— Спасибо, профессор, сэр, — скованно улыбнулась она. Если этот человек действительно пришёл только для того, чтобы поздравить неудачливую и несуразную первокурсницу с тем, что та наконец-то научилась брать палочку руками, а не каким-то другим местом… То она не удивится, но очень сильно напряжётся.

Ладно, хорошо, отлично. Только нужно заканчивать задавать вопрос «Что за фигня?». Кажется, он привлекает духов неудач.

13. Абдукция, дедукция и индукция или «Хогвартс засыпает. Просыпается оборотень».

— Над Запретным Лесом восходит полная луна, Хогвартс погружается в нежные объятья Морфея, — Сигрид прищурилась и внимательно оглядела всю собравшуюся разношёрстную и разномастную компанию. Вроде бы глаза у всех, включая «зелёных», были закрыты вполне плотно. — Полнолуние входит в силу, и прячущийся в замке ликантроп выходит на ночную охоту, — неизменно. Юхас осмотрела всех собравшихся и не заметила никого, кто бы проявил хоть какую-то активность. — Ликантроп просыпается. Напоминаю, у Ликантропа должна быть карта с пиковым тузом. Это такое перевёрнутое чёрное сердечко…

Римус Люпин, бледный и измученный, поджал губы, образуя у себя на лице какую-то странную геометрию из сплошных полосок. Сигрид не знала, в чём тут дело, но оборотнем ему выпадало быть уже третий раз подряд. Каждый раз по его лицу и максимально напуганному виду становилось предельно ясно, у кого тут пиковый туз. После каждого почти единогласного (Питер из мужской солидарности каждый раз воздерживался на голосовании) обвинения в стиле «Римус — оборотень!» у парнишки становилось такое зеленоватое выражение лица, что Юхас, не особенно страдавшая человеколюбием, чувствовала острое желание игру завершить.

В субботу в Больничном Крыле делать, однако, было решительно нечего. Сумка с вещами и книгами пала жертвой странного пожара, так что Сигрид не могла даже заняться своим недописанным, но уже сгоревшим эссе по Трансфигурации. Было обидно: переписывать одно и то же было почти на физическом уровне невыносимо. А оставить МакГонагалл без сданного домашнего задания — на том же уровне опасно.

Господа будущие Мародёры относительно смертельной тоски происходящего с Сигрид были крайне солидарны. Спать уже надоело (в кои-то веки; Юхас была уверена, что проспит вообще все время своей изоляции), играть в «города» с людьми, знающими, где находится затонувшая Атлантида, но понятия не имеющими, что такое Канада, было неинтересно, а магический аналог с фантастическими тварями не вывозила уже не сильно знакомая с магической фауной Сигрид. Её познания в этом отношении пока не заходили дальше «оборотень-василиск-гипогриф», а гриффиндорское благородство и совместно пережитое приключение не позволяли четырём собратьям по несчастью играть без неё.

Она бы не обиделась, но Поттер её уверениям не внял. Что за чудный ребёнок.

Полдня они промучились от скуки, предприняв попытку поиграть в пантомимы, но это занятие быстро наскучило.

А вот после обеда в Больничное крыло один за другим начали заваливаться люди.

Сначала пришли Лили и Гвен, притащившие из Большого Зала кучу острых крылышек в кое-как трансфигурированной коробке. Сигрид, такого вообще не ожидавшая, почти прослезилась. Она как-то даже не задумывалась над тем, что кто-то может так заморочиться ради неё. И вроде бы в этом не было чего-то особенного, но почему-то глаза сделались мокрыми.

Впору было начинать рефлексировать на тему собственного психического здоровья. Кажется, общая недолюбленность, от которой она вроде бы избавилась в прошлой жизни, как-то незаметно перетекла вместе с ней в новую и ещё и прогрессировала, раз начало штырить из-за такой мелочи. Хотя, нельзя исключать банальное эмоциональное перенапряжение последних недель, всплеск адреналина при пожаре и начинающие работать подростковые гормоны.

Сигрид мысленно пообещала себе подумать над этим чуть позже. Как и над тем, а не это ли причина её небывалого упрямства и идеи-фикс с сохранением явно недружественно-настроенной палочки.

Как в этом времени искать нормального психотерапевта?

Между Мародёрами и девочками почти сразу началась перепалка, в ходе которой выяснилось, что Джеймс — недалёкий надутый индюк, а Лили — наивная шлёппи. Юхас подавила желание съязвить на тему будущего замужества. Пока что за такое можно было только отхватить от обоих участников конфликта. Вот если подождать пока Джеймс допетрит до своих чувств… То тогда, вздумай Сигрид пошутить на эту тему и поддержи она Поттера, ей ночью сбреют брови.

Назревающую ссору прервали новые посетители. Явление Андромеды Блэк в компании Нарциссы Блэк вышло феерически эпичным. Двери распахнулись, и сквозь них медленно и царственно прошествовали две слизеринки, убийственная красота которых вызывала у вполне довольной своей новой внешностью Сигрид смешанную со слепым восхищением зависть. Неизвестно, как при всех близкородственных браках все Блэки умудрялись раз за разом выигрывать генетическую лотерею, но нельзя было исключать вариант с кровавыми жертвоприношениями и тёмными ритуалами.

Немного сбледнувшего Сириуса утащили за ширму под любопытными взглядами всех собравшихся, и это несколько переключило готовых вцепиться друг в друга Лили и Джеймса на что-то более конструктивное. Слышно из-за ширмы ничего не было, потому что заглушки в маг-мире оказались не влажными мечтами фикрайтеров.

Появление Софи Бёрк было вполне ожидаемым, в отличие от сопровождающего её старосты Хаффлпаффа, Теда Тонкса. Молодой человек был очаровательным. Ямочки на щеках, чуть вздёрнутый аккуратный нос, веснушки и живые карие глаза с тёплым медовым отливом — он являл собой олицетворение того, чего ты ожидаешь от студентов «жёлтого» факультета. Если бы булочка с корицей была человеком, что называется.

Сигрид прекрасно понимала членов его фан-клуба. И Андромеду Блэк. Ради этого воплощение понимания и теплоты, ореол света от которого можно было уловить с другого конца коридора, можно было и из семьи сбежать. Тем более, из такой подавляющей и токсичной, как Блэки. Тем более что у Теда всегда где-то было заныкана пара карамельных яблок, которыми он охотно угощал всех нуждающихся.

Сигрид, уже успевшая проникнуться отвращением к местной безвкусной больничной каше, всех, кто приносил ей поесть, готова была заочно канонизировать.

Андромеда, тем временем, уже явно состояла в мезальянских отношениях с неловко пристроившимся на койке Сириуса Тонксом. Когда трое Блэков вышли из-за ширмы, она очень изящно сплавила младшую сестричку, сославшись на большие дела старост, требующие немедленного обсуждения, и, стоило Нарциссе покинуть помещение, эта девушка моментально, но неуловимо оказалась рядом с ним.

Там она и сейчас сидела. И, пока у всего «Хогвартса» была ночь, она совершенно беспалевно и всё так же незаметно переплела с сидящим рядом парнем мизинчики.

Даже не склонная к романтизации Сигрид была вынуждена признать, что это до чёртиков мило. А главное — никто не заметит, если не знает, что искать. Блэк и нос так демонстративно сморщила, когда садилась рядом с Тедом. В голову подобная их связь пришла бы только кому-то, кто уже был в курсе.

Юхас вздохнула.

Римус, со всё ещё поджатыми губами, отчего те побледнели, сливаясь с кожей, ткнул пальцем в Питера Петтигрю. Сигрид вскинула брови в молчаливом «Ты уверен?». Ей упрямо кивнули, в этот раз чуть нахмурившись. Ребёнка чуть ли не трясло, но решение почему-то было принято.

Юхас только надеялась, что это он не воплощает так свои страхи и не пытается визуализировать то, чего больше всего боится. И что он не пытается таким образом оттолкнуть от себя на данный момент единственного друга. И что это не мазохистское наказание в сторону себя любимого за одну только мысль о том, что может быть в его жизни по-другому.

Да кому она врёт. Римус выглядел именно как человек, с менталкой которого нужно работать профессионалам.

— Что ж, — она кивнула ему, давая понять, что всё поняла. Тот моментально крепко зажмурил глаза, вдохнув перед этим, как перед прыжком в воду. — Ликантроп определённо на кого-то напал. Однако чутко спящий хогвартский целитель услышал предсмертные крики жертвы и проснулся, чтобы самоотверженно броситься на помощь.

Крайне довольная собой Софи, сидящая по другую сторону от Тонкса, открыла глаза ещё на самом вступлении, взглядом поторапливая болтовню ведущего. Сигрид закатила глаза — она к роли ведущего подходила максимально ответственно и отыгрывала с толком, чувством и расстановкой. Пренебрежение к своей работе терпеть было неприятно.

— Кому же многоуважаемая Хельга окажет помощь? — подначила её Юхас, предвкушающе прищуриваясь. Та ткнула пальцем в Питера и сразу же крепко зажмурилась. Сигрид вскинула брови. Кажется, кто-то подглядывает. — Что ж, целитель сделал дело, целитель может идти отдыхать. Теперь же от шума проснулся аврор. Аврору нужно быть осмотрительным в своём выборе, ведь ликантроп может сидеть совсем рядом…

Возможно, когда-нибудь Сигрид снова наденет Распределяющую Шляпу и поинтересуется, не место ли ей на Слизерине. Сейчас же ей просто нравилось ощущать в руках власть и использовать её как хочется самой. Скорее всего, дело было в постоянной необходимости мириться с положением несовершеннолетней в семье, где её мнение не слишком учитывается. Своеобразное проявление синдрома вахтёра. Но сегодня был день с маркером «Без рефлексии» в календаре, так что Юхас оборвала мысль на середине.

Всего лишь детская игра, Сиг. Никто не прорабатывает глубинные травмы, играя в переиначенную «мафию» с детьми. Сиди спокойно и наслаждайся переданными Виксеном Барроу печеньками.

Тед Тонкс задумчиво покрутил головой из стороны в сторону, сначала пристально вглядевшись в безмятежное лицо Андромеды (при этом он определённо задержался на её губах дольше положенного и как-то грустно вздохнул), а потом — на достающую ему до плеча макушку Софи.

М-да. Тут Сигрид немного не рассчитала.

Однако Тонкс проявил себя как настоящий мужчина, не собирающийся мешать идиллии сцепленных мизинчиков и палить свою тайную девушку, даже будь она действительно виновата. Он, аккуратно поправив сумку, якобы скрывающую их с Блэк руки, кивнул на Софи. Юхас кивнула в знак понимания, сдерживая довольную ухмылку.

Чувствовала она себя вершительницей судьб на минималках.

— Что ж, аврор определённо пронзил кого-то, но кого пока не ясно, поскольку ночь всё ещё правит бал в старом замке Хогвартс, — пафосно продекламировала она. — Аврор уходит на заслуженный отдых, ибо перетрудился, бедняга. А в Хогвартсе, тем временем, из своих покоев выбирается Кровавый Барон. Он бродит по пустынным коридорам и ищет новую жертву…

Глаза открыл Гидеон. Юхас предвкушающее поёрзала. Они сыграли уже десять конов, и каждый раз, когда этому субъекту доводилось совершать убийства, игра превращалась в детективный сериал. На него обычно вообще никто не думал, а сам он делал всё, чтобы уйти из-под подозрений.

То ли противоречивый опыт, то ли природный талант.

Гидеон указал на развалившегося на койке Блэка Фабиана. Сигрид важно кивнула. Тот сразу же закрыл глаза.

Вчерашнее свидание у близнецов, по всей видимости, не задалось. Друг другу они с самого утра не сказали ни слова.

Близнецы притащились предпоследними, и именно они принесли карты. Карты оказались взрывоопасными, поэтому прятать их от окружающих и тянуть из колоды приходилось с максимальной осторожностью. Из-за Питера и его феноменальной неуклюжести миссис Риммак чуть было не прикрыла лавочку. Удалось всё уладить только обещаниями вечером без разговоров, пререканий, скандалов и попыток сбежать, выпить всё, что она принесёт. Сигрид, когда на лице женщины застыла довольная ухмылка, прямо-таки новенькой, как у новорождённого младенца, и ещё слезающей кожей ощутила, что их где-то надурили.

Безымянный гриффиндорец со второго курса, с которым Джеймс и Сириус обычно играли в плюй-камни, звучно чихнул. Его имени Сигрид не знала, потому что парень был тихим и чувствовал себя крайне неуютно, стараясь мимикрировать с окружающей средой. Неизвестно, какие конкретно отношения связывали его с этой сладкой парочкой нарушителей порядка, но исчезнуть из этого помещения ему явно хотелось очень сильно.

— Что ж, кто-то слишком громко чихнул и перебудил этим весь Хогвартс. Вся школа открывает глаза, собирается, спешит на завтрак и переписывает друг у друга домашку… — с воодушевлением зачастила Сигрид, игнорируя сжавшегося ещё больше после её слов второкурсника-гриффиндорца. — Между тем, только один ученик не просыпается, поскольку судьба распорядилась так, что спать ему предстоит вечным сном по крайней мере до следующего кона. Давай, Фаб, сдавай карту.

— Моё последнее слово: это Гидеон. Я съел его часть присланных нашей сестрой пирожков и теперь он мне мстит, — моментально заявил Фабиан, мстительно тыкая сидящего рядом брата той самой картой. Которая взрывается при неаккуратном обращении.

Последовал звук громкого хлопка, повалил дым, что-то заискрило, кто-то заматерился. Юхас мысленно констатировала, что, по крайней мере, панического страха перед огнём она себе не заработала.

— ТАК! ЗАКРЫВАЕМ ЛАВОЧКУ! — раздался голос миссис Риммак из кабинета целителя.

Однако, есть всё-таки в таких играх что-то занимательное. Сигрид со своих прошлых четырнадцати ни во что подобное не играла.

***

— Ты ж моё солнышко, ты ж моя хорошая, золотко моё любимое, карамелька моя сладкая, пирожочек ты мой мягенький, как же я тебя люблю, моя ж ты зайка, — Сигрид ласково огладила всё древко палочки, наслаждаясь совершенно непривычным теплом на кончиках пальцев, где кожа соприкасалась с материалом, и золотыми всполохами на вырезанных узорах.

Пуговица перед ней прыгала практически до самого четырёхметрового потолка, определённо перепрыгивая пуговицы окружающих учеников, и при этом не грозила отскочить кому-нибудь в глаз, в отличие от пуговицы той самой сестры-близняшки Бёрк, лицо которой при взгляде в сторону Сигрид практически белело от злости. Юхас искренне старалась быть выше этого и не самоутверждаться за счёт одиннадцатилеток, но выглядеть менее лучащейся превосходством почему-то не получалось.

К этому было трудно привыкнуть и уже на уровне рефлексов Юхас смиренно ожидала ударов током или ожогов, которых, однако, не следовало. Палочка в кои-то веки работала так, как надо. Более того, в некоторых случаях, она немного вибрировала в руке, исправляя траекторию движения по ходу взмаха, так что заклинания получались не просто хорошо, а фактически идеально. С чего такая внезапная любовь, было непонятно, не могла же та ситуация с пожаром так их сблизить, но Сигрид решила не привередничать и наслаждаться, пока у её боевой подруги такое на редкость благоприятное и продуктивное расположение духа.

В то, что такая идиллия сохранится навсегда или хотя бы надолго, Юхас совершенно не верила. Она же не наивная Лили, хлопающая чуть ли не каждому исполненному ей заклинанию.

Тем не менее, собственный реализм совершенно не мешал наслаждаться наконец-таки воплощённой возможности колдовать. После каждых наложенных чар Сигрид чувствовала совершенно детскую радость, как во время первых секунд первого полёта на метле, и не смущалась этой радостью делиться с существом, которое эту радость ей дарило.

Окружающие на её похвалы в адрес палочки реагировали странными выражениями лиц и явными переглядками в стиле «посмотрите, опять эта чудачка чудит».

Но кому какое дело, если Сигрид наконец-то магичит, правильно?..

— Мисс Юхас, потрясающе, двадцать баллов Гриффиндору! — Флитвик и раньше был ею нежно обожаем, а теперь, когда его уроки были не просто красивыми представлениями и интересными лекциями, но и возможностью попрактиковаться, так вообще прочно занял место любимого учителя. И её успехам радовался чуть ли не больше, чем сама Сигрид. Ну что за прекрасный человек?.. Ну, полу-человек.

…В общем-то, да, она летала на крыльях и была готова любить весь мир. Ничто и никто не мог испортить ей настроение. Потому что мечты наконец-то исполнились, из больничного крыла её выписали, Барроу на тренировках перестал-таки на неё орать в два раза больше, чем на остальных членов команды, ограничиваясь строго лимитированными окриками «Выше, быстрее, сильнее, курица ты недощипанная», и даже соседки перестали выводить из себя своими традиционными утренними ссорами из-за ванной и вечерними сплетнями.

Почти эпилог последней книги про Мальчика-который-выжил: «И всё было хорошо».

Ага, да, только проблема заключалась в том, что до рождения этого мальчика было ещё лет десять, а до момента, когда он разберётся со всеми проблемами маг-мира, и того больше. Пока что в Хогвартсе учился его отец, определённо умеющий находить проблемы себе на одно место и втягивающий в эти проблемы окружающих.

Сигрид выловили около библиотеки. В буквальном смысле: дёрнули за локоть, когда она шла по коридору, затаскивая в какой-то узкий проход. За время нахождения в замке Юхас успела возненавидеть чувство дежавю, любые повторяющиеся сценарии и фильм «Матрица», который тут ещё не вышел. Потому что каждый раз, когда что-то подобное случалось, потом обязательно шла какая-то фигня, после которой хотелось бежать и объявлять себя правнучкой Кассандры.

— Так, говорю сразу и заранее, во избежание дальнейших недопониманий: нет, я не буду участвовать ни в каких ваших авантюрах, — заявила Юхас, сталкиваясь глазами с крайне целеустремлённым взглядом Джеймса.

Очень во многих случаях, во время её недо-видений, рядом оказывались долбаные Мародёры. Впору было начинать винить их в том, что она видела. Одни из главных канонных персонажей этого времени, рядом Сигрид, в сценарий определённо не вписанная, вот тут и случаются такие прорывы на полотне реальности. Сюжетный детерминизм пытается перестроиться под новые реалии и посылает Юхас скрипт того, что должно произойти.

Отмахнувшись от лезущего в голову бреда, Сигрид сложила руки на груди и свела брови над переносицей, оглядывая столпившихся в маленьком камерном помещении метр на метр Сириуса Блэка, Джеймса Поттера, Питера Петтигрю и явно желающего оказаться как можно дальше от этой компании Римуса Люпина.

— А раньше юные сэры дам письмами о встречах просили, — прогнусавил хриплый мужской голос откуда-то справа. Юхас аж подпрыгнула от неожиданности, потому что пропричитали это ей практически в самое ухо — даже холодок от чужого дыхания по ушной раковине пробежался. Ощущения не самые приятные: словно с того света, что было не так уж далеко от правды. — Вот это была романтика. Письмо нужно было отправлять тайно, ночью, чтобы не дай мерлин её родственники не прознали… А потом дуэли, сражения, убийства, объявления кровной мести, вендетта… Не то что сейчас. Вчетвером одну затащили в каморку и всё, никаких последствий, — огорчённо вздохнул какой-то придворный рыцарь на огромной картине с изображением полу-опустевшего огромного стола.

— Нам одиннадцать, — на всякий случай сообщила она, тут же мысленно давая себе оплеуху. Отвечать на подначки портретов было ошибкой: те в большинстве случаев приободрялись и с удовольствием пользовались возможностью присесть на уши.

— Ну вот, как раз через пару лет замуж, — с энтузиазмом кивнул рыцарь. — А юных отроков уже бы следовало отдать в пажи. А то шляются где ни попадя без дела.

Джеймс поморщился и кинул в рыцаря какое-то заклятье, отчего тот моментально уснул, вырубившись и уронив голову прямо в блюдо с чем-то неопределённым, отдалённо напоминающим свиные потроха, приготовленные в лучших шотландских традициях. Сигрид сделала себе зарубку на будущее это заклинание узнать. Марлин и Мэри внезапно увлеклись какой-то музыкальной магической группой, поющей нечто среднее между диско и гэльскими псалмами. Поющие плакаты соответственно заменили пин-ап девушек на дверцах шкафов, и Юхас могла бы с этим смириться, если бы они не будили всю комнату внезапным пением в три часа ночи и не рассматривали бы переодевающихся одиннадцатилетних девочек по утрам.

Если такие портреты делаются на основе реально существующих личностей, то у Сигрид были определённые вопросы к членам этой группы.

— Так чего вам надо? — подозрительно сощуриваясь, спросила Сигрид, смотря на Поттера, который, очевидно, и был инициатором этого собрания пострадавших при пожаре.

— Как чего? — на неё посмотрели как на дуру. — Обсудить случившееся, конечно.

В больничном крыле развести бурную деятельность по обмусоливанию произошедшего Поттеру не дала миссис Риммак, волшебным образом возникающая каждый раз, когда он пытался начать разговор, и вливающая в него новую порцию какой-то микстурки, от которой у него на пару часов отнимался язык.

Сейчас, очевидно, началось официальное первое собрание по поводу странного пожара.

— Зачем? — вскинула брови Сигрид.

— В смысле «зачем»? — Сириус тряхнул копной заметно укоротившихся после пожара кудрей, половина которых обуглилась до такой степени, что пришлось состричь. Кажется, пришедшая навестить братца Нарцисса Блэк в тот день по этому поводу сокрушалась больше, чем по причине того, что родственник чуть не погорел. — Неужели тебе не интересно?

— Попасть в ещё один пожар, пытаясь выяснить причину этого? Очень, — с улавливаемой иронией отозвалась Юхас. — Всю жизнь только к этому и стремилась.

Не то чтобы ей было совсем неинтересно… Просто по её личному опыту, основывающемуся на прочитанных в прошлой жизни книгах, если лезть и расследовать магические тайны, то к концу года раскрытие этих тайн принесёт такое количество проблем… Она же не Поттер, чтобы лезть, как камикадзе, куда ни попадя.

— Как ты вообще попала на Гриффиндор? — уничижительно фыркнул Блэк, очевидно, рассчитывая этим задеть побольнее.

Сигрид иронично хмыкнула, чувствуя, как губы расплываются в пакостливой ухмылке.

— Не знаю, Шляпа в этом году вообще на Гриффиндор, кажется, всех подряд отправляла, — с намёком протянула она. Сириус моргнул, вероятно прокручивая её слова у себя в голове и пытаясь понять, каким образом его в этот раз завуалированно оскорбили. Дошло до него быстро: серые глаза возмущённо сощурились, ноздри гневно раздулись, а рот искривился в злобной гримасе.

— Ах ты!..

В неё упёрся кончик тонкой, тёмно-серой палочки с извилистыми узорами. Сигрид даже не стала лезть за своей — она сама прыгнула в руку, посылая по коже приятные волны тепла.

— Так-так, без рукоприкладства! — Поттер повис на руке закадычного друга, оттесняя его подальше к стене и бросая Юхас укоризненный взгляд. Та пожала плечами, убирая палочку обратно в рукав и аккуратно поглаживая по рукоятке.

Очень взрослое поведение, конечно, но, с другой стороны, как ещё дать понять тандему Поттер-Блэк, что она не дружественно настроенный субъект, а скорее враждебно-нейтральный?

— Сигрид, а ты ничего не слышала, когда в том коридоре стояла? — внезапно подал голос Питер, сбивая всеобщий градус напряжения.

Юхас нахмурилась, пристально вглядываясь в его лицо. Выглядел он не самым довольным сложившейся ситуацией, от Блэка и Поттера держался как будто бы в стороне, периодически оглядывался на совсем помрачневшего после реплики Сигрид про Гриффиндор Римуса.

Господи, да как при одиннадцатилетках вообще можно нормально разговаривать, если они каждую не к ним обращённую фразу на личный счёт воспринимают, обижаются и разводят такую драму, словно они на премию Лоуренса Оливье претендуют?.. Тут даже слепому, глухому и очень тупому понятно, что Юхас имела в виду только Блэка и только к нему обращалась. Ну Римус же умный ребёнок, ну как так можно-то?..

Сигрид поморщилась, ощутив болезненный укол от совести. Обидела маленького мальчика, пособачилась с другим, побитым жизнью таким же… Скоро, видимо, конфеты у них отбирать начнёт, взрослая и уравновешенная которая.

— Только потрескивание, как в камине, — ответила она Питеру, морщась и напрягая память. Вспоминать этот эпизод было неприятно. В голове все эти события уложились как-то не слишком последовательно, перемешавшись друг с другом и с иллюзорным видением, создавая в картине того вечера какую-то сплошную пылающую кашу. Юхас нахмурилась, припоминая одну небольшую деталь, на которую в процессе даже внимания не обратила. — Ещё такой звук, словно ребёнок плакал. Но мне могло показаться…

На лицах Поттера и Блэка всплыли подозрительно-одинаковые выражения: словно у них над головами вот-вот лампочка должна была зажечься. Римус задумчиво кивнул, очевидно получив своим подозрениям подтверждение. Питер вздохнул.

— Я просто тоже слышал, как кто-то плакал, — пояснил он на приподнятые брови Сигрид.

— Мы вообще тогда только поэтому в тот коридор и пошли, — признался Джеймс. — Мы же в другом зале были и уходить оттуда не собирались как-то…

Наказание за устроенную дуэль от МакГонагалл эта парочка уже получила, поэтому секретом, чем и где занимались Поттер с Блэком, ни для кого не было. Сигрид понимающе кивнула.

— Привидение какое-то? — предположила она, не сильно уверенная в собственных словах. Её знания местных реалий всё ещё оставляли желать лучшего, поэтому что за магическая нечисть могла устраивать нарисованные пожары во вроде бы безопасном, судя по рекламе, замке, она понятия не имела.

Блэк фыркнул, смеряя её высокомерным и полным превосходством взглядом.

— Приведения не способны оказывать физическое влияние на пространство вокруг себя, — снисходительно пояснил он. — Тут уж скорее Пивз взбесился, но я слышал, как МакГи общалась с Филчем по этому поводу. Пивз в это время подливал зелье раздувающегося языка в котлы домовиков.

— То есть у Пивза алиби, — важно кивнул Джеймс, поправляя очки крайне забавным жестом умудрённого жизнью человека. Сигрид закусила губу, чтобы не заржать.

— Чего? — обернулся к другу Блэк, недоумённо моргая.

— Алиби, — повторил тот. — Это когда есть неоспоримое подтверждение того, что ты не мог совершать преступление. Я в «Записках про Шерлока Холмса» прочитал. Это такой очень умный магл, который с помощью деструкции расследует всякие убийства, похищения, кражи и всё такое прочее… — с воодушевлением пояснил он.

Сигрид мысленно восхитилась начитанностью некоторых волшебников. Хотя лично она бы поостереглась давать гиперактивным детишкам такие книги…

— Дедукции, — поправил Джеймса Римус внезапно. Взгляд его стал капельку заинтересованным и более оживлённым. — И он пользовался скорее другим способом. Дедукция — это когда по общим данным делаются выводы о частных деталях. А Шерлок Холмс выдвигал различные гипотезы на основе и частных, и общих положений и затем искал им подтверждения. Это как-то по-другому называется.

Юхас моргнула. В коридоре повисла неловкая тишина. Она поймала себя на том, что пялится на Люпина примерно с таким же выражением лица, как и у всех остальных первокурсников.

В принципе, вряд ли этого ребёнка часто отпускали гулять со сверстниками. Развлекать его как-то было надо, а кроме книг в этом веке вряд ли было много увеселительных методов.

И нет, ей ни капли не стыдно, что ребёнок только что ввёл её в ступор. В конце концов, академическая логика никогда не входила в сферу её интересов. Она может позволить себе не знать каких-то моментов.

— В любом случае мы теперь знаем, что это точно не Пивз, — нарушил всеобщее молчание Джеймс, легко пожимая плечами. — Теперь надо выяснить, кому и зачем это было нужно. Если найти мотив — то мы найдём преступника, — провозгласил он.

— И какой мотив может быть, чтобы сжечь к чертям пятерых первокурсников? — вскинула брови Юхас.

— Пока не знаю, — ни капли не растерялся Поттер. — Но мы не единственные его жертвы. Неделю назад в такой же пожар попал второкурсник, который играл с нами в «оборотня в Хогвартсе», помнишь? Алан Кинг. Только он один был и вовремя сбежать не смог, поэтому его из Больничного крыла до сих пор не выпустили.

Сигрид нахмурилась, переваривая только что поступившую информацию. Пацан хоть и вёл себя нетипично тихо для гриффиндорца и старался лишний раз не отсвечивать, но выглядел вполне нормально. Она так вообще была уверена, что он только навестить Блэка с Поттером пришёл. Как она вообще могла не заметить, что двое суток находилась с ним в одном помещении?

— А почему не выпустили? Он же, ну… — Юхас запнулась, подбирая слова. — С ним же всё хорошо было, нет?

Блэк и Поттер мрачно переглянулись. В этих переглядках было очень много от ментальной связи близнецов Пруэттов, так что впору было предположить, что два разлучённых при рождении брата наконец-то нашли друг друга, не иначе.

— Он колдовать не может, — сухо пояснил ей Сириус. — Миссис Риммак сказала, что его магические силы иссохли, видимо, во время выброса, который его в результате спас, и на восстановление понадобится очень много времени. И то, не факт, что ему хотя бы на сдачу СОВ хватит.

Сигрид шокированно округлила глаза. Питер и Римус, судя по удивлению на их лицах, тоже были не в курсе.

Неожиданные, однако, подробности. В книгах ничего подобного определённо не было. Если здесь вырисовывается очередное чудовище Слизерина, то Юхас, пожалуй, надо собирать вещи и ехать всё-таки в Австралию. Она в этот Хогвартс поступала с полной уверенностью в том, что хотя бы ближайшие семь лет всё точно будет без эксцессов и приключений.

А тут…

— То есть мы очень вовремя сбежали, получается? — с едва уловимой дрожью, мелькнувшей в голосе, протянул Питер. Сириус демонстративно безразлично пожал плечами, хотя было видно, что ему тоже не по себе от этой мысли.

— Данбар, — внезапно для себя ляпнула Юхас. В неё тут же уткнулось четыре вопросительных взгляда. — Когда мы с ним расстались около совятни, он вёл себя как-то странно. Сказал, чтобы я быстрее шла в гостиную и не задерживалась, пока не погасили факелы. Он наверняка что-то знал об этом.

— Алан тоже после отбоя попал в пожар, — задумчиво кивнул Поттер. — Если старосты в курсе или хотя бы предупреждены, значит Алан — не единственный случай? Иначе с чего бы Данбару париться по этому поводу? На основе одного происшествия нельзя же такие выводы делать, да?.. — он обвёл собравшуюся компанию неуверенным взглядом.

— Это при условии, что он по этому поводу переживал, а не из-за того, что ему попадёт от Медоуз за шатающуюся после девяти первокурсницу без сопровождения, — уточнила Сигрид, снова хмурясь. — Но если отталкиваться от того, что он что-то знал, то тогда кроме Кинга действительно должны были быть ещё случаи. Вряд ли много, иначе бы уже что-то просочилось, но как минимум ещё один человек — точно.

Снова наступило напряжённое молчание, в этот раз вызванное обдумыванием только что полученной информации. Сигрид поёжилась.

— Абдукция… — внезапно вклинился Римус. И тут же смутился, когда все молча уставились на него, требуя пояснений: — Ну, то, что только что Сигрид применила… Абдукция же. Метод, которым пользовался Шерлок Холмс.

14. Тыква, карамель и три метлы или «Особенности празднования магических дат».

— Это Хэллоуин, это Хэллоуин, тыквы пляшут меж руин… — Сигрид напевала себе под нос выученную когда-то давно песенку и мрачно спускалась по уже съезжающей вниз лестнице. В принципе, если не считать меняющегося направления, то эти лестницы напоминали эскалаторы в торговых центрах. Почти все свои первые выходные в замке Юхас провела, катаясь на них с одного проёма до другого. — Это Хэллоуин, смерть другого — ты один, хеппи-энд невообразим…

На завтрак она не спешила. В кои-то веки есть она всё равно не собиралась — судя по тому, как ей расписали тридцать первое октября предыдущих лет близнецы Пруэтты, из тыквы в этот потрясающий, невероятный, волшебный праздник в хогвартских кухнях готовился даже долбаный хлеб.

Что делать людям, у которых на тыкву и все её производные аллергия, школьной администрацией скромно умалчивалось.

«Кошелёк или жизнь» — утро началось с этого. И именно после того, как Тор с оглушающим воплем слетел с её кровати, а сама Юхас первым после звонка будильника увидела дьявольскую морду из глубин ада, Сигрид решила, что Хэллоуин, вообще-то обычно являвшийся одним из её любимых праздников, когда было можно собрать с соседей дань в виде мешка конфет, в этой школе её любимым праздником больше не будет.

Марлин, которую Сигрид отшвырнула тем заклинанием, за которое недавно получила промежуточный зачёт у Флитвика, своей спиной проломила шкаф. Маска какого-то дьявольского чубрика, которую ей прислали из дома, издавала совершенно дикие звуки даже после того, как слетела с лица МакКиннон. Юхас не могла понять, какого чёрта и что вообще происходит, в течение последующих пяти минут, наполненных шумом, гамом, переругиванием девочек и не перестающего громко шипеть на всё ещё вопящую маску Тора.

Идея стать старостой, курсе так на пятом, чисто ради того, чтобы съехать в отдельную комнату, уже не казалась такой дурацкой. А планы дожить до пятого курса — такими легковыполнимыми.

Вообще, у Сигрид была идея в этот день никуда не ходить и спрятаться в шкафу, чтобы её не нашли. Потому что этот день не сулил ничего хорошего — ни по лично её наблюдениям и предчувствиям (не связанными с навязчивыми галлюцинациями, в последнее время прекратившимися), ни по читательскому опыту. Юхас прекрасно помнила: если где-то рядом есть Поттер и если на календаре открыт последний день октября, то шанс столкнуться c какой-то неведомой фигнёй в этом замке возрастает в геометрической прогрессии. А она и в обычные серые в реалиях Хогварста будни с этим прекрасно справлялась.

Если дата могла иметь плохую карму, то тридцать первому октября стоило озаботиться её очищением.

Однако план провалился: шкаф она благополучно сломала, Марлин покалечила и отправила в Больничное крыло с подозрением на сотрясение (не виктимблейминг, но та реально сама была виновата), Медоуз прибежала на шум и с превеликим удовольствием обломала все попытки Юхас сказаться больной, чтобы никуда не идти. Приходилось тащиться и морщиться от витающего в воздухе запаха запечённой тыквы — даже с расстояния в несколько этажей чувствовалось.

Большой Зал оказался украшен. Тыквы были везде: не только на столах в самых разных вариациях, но и в виде летающих над головами украшений. Кое-где можно было заметить порхающих летучих мышей, мрачных и шустрых. Над головой Северуса Снейпа, мрачным тёмным пятном восседающего посреди слизеринского стола, порхало целых пять таких, и, судя по заливающимся Поттеру и Блэку, украшательства во многом носили авторский характер.

Одна из летающих тыкв едва не шлёпнулась Юхас на голову. Сигрид только успела удивиться, как быстро летающие объекты перестали вызывать у неё должное недоумение, пока отмахивалась от одного из фонарей Джека.

— Слушай, тебе, кажется, действительно надо к миссис Риммак, — заметила Гвен, напротив которой Сигрид совсем не изящно плюхнулась. Юхас мрачно осмотрела стол перед собой, пытаясь найти хоть что-то, от чего у неё не распухнет всё лицо, не пойдёт красными пятнами вся кожа и не случится анафилактический шок.

Хотя, учитывая Хэллоуин в Хогвартсе, может загреметь в Больничное Крыло с аллергией было не таким плохим вариантом.

Тарелка её радовала девственной чистотой. Такого с начала учебного года ещё не было.

Она было потянулась к омлету, но, принюхавшись, раздражённо простонала.

Дурацкий день. Тыква, одна сплошная тыква.

— Объявляю набор в клуб ненавистников тыквы. Записывайтесь. Только у нас: мирные собрания за чашкой эрл грея и обсуждением кенселинга Хэллоуина, исторический экскурс в анналы существования этого праздника, светильники Джека из редьки и мыши-полёвки в качестве декора, — мрачно продекламировала Юхас. К ней в лицо почти прилетела иллюзорная летучая мышь, запущенная со стороны тандема Поттера-Блэка, в этот раз севших рядом со спокойно завтракающими Римусом и Питером. Приключения сближают, не иначе.

Сигрид послала им свой самый недовольный взгляд из-под сведённых бровей. Блэк ей обезоруживающе улыбнулся. А после отправил взмахом палочки целое блюдо с яблоками в карамели.

Выпендрёжник. В метре ведь сидит, мог бы и просто так передать.

Так. Ладно. И что это за фигня?

— Они отравлены? — вскинув бровь, уточнила Сигрид, с подозрением берясь за одну из торчащих из разваренных яблок палочек и принюхиваясь. Запах стоял потрясающий. Кожа пальцев мгновенно стала липкой.

— Сестра угостила, так что понятия не имею, — ухмыльнулся в ответ Блэк.

Ага. Сестра. Сигрид смолчала, только бросив беглый взгляд в сторону хаффлпаффского стола. Оттуда ей помахала Софи, сидящая ровно с таким же яблоком в непосредственной близости от их старосты, с крайне дурацким выражением лица зависшего на рассматривании одной брюнетки, сидящей за столом «зелёных». Тонкса пихнули под бок, заставляя «отвиснуть» и перевести взгляд на одногруппников. Юхас фыркнула себе под нос.

Либо ребята палились только перед осведомлённой ей, либо у всех остальных отсутствовало зрение и минимальное логическое мышление. Либо все делали вид, что так и надо.

Лили и Мэри были заняты обсуждением предполагаемого романа принца Чарльза и Камиллы Шанд. Эванс ранее в любви к сплетням замечена не была, однако переданные письмом от родителей последние новости магловской Британии (практически полностью совпадающие по содержанию с письмом от Терезы, как чуть позже выяснила Сигрид) явно требовали обмусоливания. Юхас они, как ещё одного выходца из маглов, тоже пытались втянуть, но она показала себя абсолютным чайником в вопросах королевской селекции. Всё генеалогическое древо династии Виндзор её не интересовало, максимумом Сигрид было знание имён последних пары поколений.

Британцы, очевидно, с материнским молоком впитывали любовь к королевской семье и интерес к их жизни. Юхас даже было интересно, пятьдесят лет спустя в этой стране интерес к правящей династии поутихнет благодаря распространению нетфликса и «Короне» или в Англии это только разовьётся? К королевской семье Дании лично у неё в своё время никаких особых чувств не было — есть и есть. Она и о том, что, оказывается, живёт в королевстве, узнала только в средней школе и была немного ошарашена этим фактом — словно весь мир тогда перевернулся.

Здесь ей на дела семейные королевы и её родственников было плевать ещё больше, чем в прошлой жизни. После сериала местные хитросплетения вообще не сильно волновали. У Сигрид были все спойлеры: Чарльз кинет Камиллу ради Дианы, родятся два сына, родство последнего с Виндзорами будет постоянно ставиться под сомнение, потом Диана погибнет (предположительно с содействием её же высокопоставленных родственников, но это не точно), а Чарльз снова сойдётся с Камиллой.

Зная это, втягиваться в обсуждение маглокровных первокурсниц не хотелось. Это как обсуждать сюжет с кем-то, только начавшим читать книгу, которую ты освоил тысячу лет назад. Все силы уходят чисто на то, чтобы не заспойлерить.

Хорошо всё-таки, что про эру Мародёров из канона было так мало известно. Если бы Юхас пришлось жить буквально внутри событий книги, она бы с ума сошла от невозможности с кем-то поделиться знаниями будущего. Тут и сейчас крыша немного протекала, но явно не в таких пропорциях, как могло бы быть.

Сигрид вгрызлась в яблоко, наплевав на текущую по пальцам карамель. Нет, наверное, стоит перед Сириусом извиниться. Святой человек, всё-таки. Юхас бы не дожила до обеда, если бы не позавтракала хоть так.

Хотя это, конечно, не дело.

— Ты куда? — Эванс отвлеклась от крайне содержательной беседы как раз тогда, когда Сигрид начала вылазить из-за скамейки, пытаясь не наступить ни на чью стелящуюся по полу мантию — когда все сидели, эти тряпки выполняли роль половых тряпок; эльфам, видимо, в Большом Зале полы мыть не приходилось — всё делалось за них. Вопрос необходимости мантий отпадал.

— Наелась, — отозвалась Юхас, махнув рукой и параллельно пытаясь найти в сумке что-то, похожее на салфетку или платок. Провожали её такими удивлёнными взглядами, словно она только что объявила о собственном родстве с обсуждаемыми Виндзорами, не меньше.

На кухню наведаться в первый раз за всё время пребывания, что ли?.. Софи надо было бы попросить показать, где тот самый знаменитый натюрморт с хихикающей грушей. Но та завтракала. Облом.

Бесцельные блуждания по замку, обусловленные часом до первой пары по расписанию, привели Сигрид в знакомый коридор на третьем этаже, рядом с Залом Наград, где только недавно завершилась трудотерапия Юхас и двух недо-Мародёров. Пришла туда Сигрид совсем случайно и скорее неосознанно — всё это время данного места в замке она старательно избегала. Рамы всё ещё пустовали, но никаких голограмм с живым изображением пламени, потрескивания костра и запаха дыма не было. Это успокаивало.

Прийти в место, где тебя в лучших традициях инквизиции чуть не спалили заживо, в день, когда в этом замке в любой момент может случиться какая-то фигня — лучшее, что могло прийти в голову Сигрид. Приключений же в жизни не хватает.

Вглубь коридора она всё-таки прошла. Измерила пространство шагами, прошлась туда и обратно, пристально оглядела каменную кладку и с прищуром оглядела все спокойно горящие факелы. Ничего необычного.

На картинах были просто тёмные холсты, словно в разводах от сажи и угля. Сигрид встала к одному из полотен почти вплотную. Поджав губы, она всё-таки собралась с духом и ткнула пальцем туда, где должно было быть несколько слоёв краски, масла и лака. На ощупь ничего подобного не ощущалось. На подушечке остался след от золы — пахло именно так, во всяком случае.

Если верить описи всех хогвартских картин, которые Юхас отрыла в библиотеке на следующий же день после того, как их отпустили на все четыре стороны из Больничного Крыла, здесь висели только пейзажи выпускников Хогвартса за пятнадцатый век. Причём только некоторых конкретных: Джуди Хорлоу, Дэша О’Хары и Стивена Осслоу Бремена. Как поняла Сигрид, ничего особенного в расположении картин не было: их всегда вешали так, чтобы примерно совпадали даты написания и тематика изображённого. Биографии авторов ничем особенным не отличались, никакого родства с огнём и пожарами ни у одного из троих не было.

Картины хогвартская администрация снимать по какой-то причине не стала. Сигрид почесала бровь и, чуть подумав, всё-таки нащупала в кармане чистый носовой платок — она была не фанатом многоразовых, но бумажных салфеток пока на время обучения было не напастись.

Под слоем из сажи обнаружился пожелтевший от времени холст и ничего похожего на краску. Что за фигня — было непонятно.

— Нет, вы всё-таки точно гриффиндорка, — знакомый мужской голос заставил Сигрид чуть подпрыгнуть на месте. Палочка во внутреннем кармане мантии завибрировала — на все эмоциональные проявления она теперь реагировала довольно-таки остро.

Прислонившись к стене, на неё смотрел профессор Пикс. На лице у него красовалась лёгкая ухмылка, из чего можно было сделать закономерный вывод, что ругать её никто не собирался.

С другой стороны, а за что ругать-то? Этот коридор никто не огораживал, картины никто не снимал. Смотреть и интересоваться произошедшим мог любой желающий.

— Доброе утро, — поздоровалась Сигрид и, вспомнив об извечном британском такте, дополнила: — сэр.

— Осматриваете место преступления? — приветливо кивнув, поинтересовался он и подошёл ближе.

Юхас закусила губу, чуть хмурясь. Что-то в этой реплике было неправильным. Интересно, отличается ли криминальная терминология в мире магов от обычной, магловской? И если да, то тогда либо профессор увлекается магловскими детективами, либо подслушивает бурные обсуждения первокурсников.

В любом случае, подбор слов явно намекает на то, что профессор в своём подростковом возрасте довольно серьёзно застрял — взрослые люди в такой ситуации не будут подкалывать явно пострадавшего ребёнка. Не то чтобы великое открытие, Сигрид и раньше об этом думала, когда заставляла себя не реагировать на демонстративное «мисс Юхас» на контрасте с «мисс-сожгли-бы-в-Средние-века» в отношении той же Лили, которую это невероятно бесило, и с прочими невероятно остроумными кличками. Просто получать подтверждение своим выводам всегда довольно приятно. Сразу следует иллюзия понимания, чего от человека можно ожидать.

Учитывая, что этот человек был учителем ЗоТИ, с коими постоянно творилась какая-то чертовщина, понимание было бы довольно полезной штукой. Даже если иллюзорное.

— Думаете, всё-таки преступления? — Сигрид приняла как можно более детский и наивный вид, даже ресницами для правдоподобности похлопала. — Профессор МакГи… Гонагалл, — она специально допустила оговорку, чтобы продемонстрировать псевдо-доверительное отношение к собеседнику. Собеседник весело хмыкнул, то ли поверив в представление, то ли наоборот: — Профессор МакГонагалл сказала, что чары защиты замка вышли из-под контроля. Несчастный случай.

— Ну если вы в это верите, — протянул Пикс таким тоном, что было сразу понятно — он ни на секунду не сомневался, что Сигрид в это не верила. — В кабинет заходили уже?

Сигрид отрицательно помотала головой, косясь в сторону захлопнутой массивной двери. Туда она соваться не планировала, примерно понимая, что она там найдёт. Пламя всё равно явно расходилось от картин, а заброшенный класс вряд ли добавит хоть какого-то понимания ситуации.

На самом деле, было бы неплохо снять хоть одну раму со стены и посмотреть, что там на задней стороне. Но теперь, при учителе, это вряд ли будет удобно. Даже если разрешит, а этот — явно разрешит, то делиться собственными наблюдениями с ним бы не хотелось.

Сигрид не доверяла взрослым, которые чувствовали себя комфортно, общаясь с детьми на равных без всяких усилий над собой. А Пикс явно чувствовал себя превосходно и максимально свободно именно в таком формате общения.

— Если вы боитесь… — склонив голову набок, отчего рыжие кудри скользнули на глаза, с намёком предложил мужчина. Юхас демонстративно пожала плечами, мол, да как вы могли подумать, я же гриффиндорка…

Ладно, если что, её вытащат. Тридцать первое октября же — всё, что угодно, может случиться. Даже в полностью сгоревшем кабинете.

За дверью предсказуемо ничего особенного. От всей мебели либо учителя, либо домовики полностью избавились. Просто вытянутое тёмное помещение, с едва заметными следами копоти, которые пропустили при уборке. Сигрид нахмурилась, изучая разводы сажи на полу — домовики не пропускали даже пыль под кроватями, а тут вдруг поленились? Но понимание всё же приходит довольно быстро.

Магический фон в этой комнате почти полностью отсутствовал. Так себя Юхас ощущала примерно на школьном вокзале. Не так уязвимо, как дома, в магловском Ноттингеме, но и не так, как в том же коридоре. Словно ты стоишь на продуваемом всеми сквозняками месте, с кучей дыр в стенах.

Для эксперимента, Сигрид шагнула обратно в коридор. Стало как-то спокойнее дышать, и вибрации в воздухе снова начали ощущаться. Пикс молча сделал шаг в сторону, наблюдая за её телодвижениями. В подтверждение своей гипотезе Юхас вышла из коридора совсем, оказываясь в проходной части замка. Стало совсем спокойно. Ещё один шаг — и разница минимальная, но теперь, зная, к чему прислушиваться, она очевидна.

Дополнение к исходным данным есть. Что с этим делать — по-прежнему непонятно.

Кинг вроде тоже проблемы с магией испытывает, если верить Поттеру и Блэку. Надо спросить, где его настигли проблемы, и наведаться туда для сравнения.

***

— Юная леди, — Фабиан возник рядом так, словно в замке всё-таки было можно трансгрессировать. Рядом в тот же момент появилась его неизменная, отражённая в кривом зеркале копия. Спустя пару месяцев Сигрид всё-таки смогла понять, кто из них кто, аккуратно поинтересовавшись этим у Барроу. Тот сначала завис, но путанные разъяснения всё-таки дал. Тон его при этом был не слишком уверенным — Юхас пришла к выводу, что он сам сомневался.

— Не желаете сделать ставку? — Гидеон так завлекающе улыбнулся, жестом фокусника извлекая из кармана форменных штанов блокнот, что чувство подвоха само взвыло.

Дорога на поле для квиддича этим утром занимала гораздо больше времени, чем обычно. Всё дело было в медленно плетущихся учениках, собирающихся наслаждаться местными хлебом и зрелищами ближайшие несколько часов.

Спортивные мероприятия в обычной, магловской школе Юхас не посещала. Её вообще спорт как средство развлечения не интересовал. Гораздо интереснее было самой проехаться на доске или велосипеде. Что было интересного в том, чтобы просто пялиться на поле, на котором играют другие, она не понимала. Как можно за это переживаться и портить себе по этому поводу нервы — она не понимала ещё больше.

Однако в Хогвартсе были определённые проблемы с видом проведения досуга. Даже магические исследования со временем приедались. И если вечером Сигрид ещё планировала вместо матча Рейвенкло со Слизерином посидеть в одиночестве в комнате, насладиться тишиной, урчанием Тора и выучить какое-нибудь новое заклинание, то утром на неё накатила жажда хоть каких-то перемен. Начало ноября выдалось крайне мрачным и дождливым, что сказывалось на настроении соответствующим образом. Смена обстановки и хоть какая-то подзарядка эмоциями были бы неплохим вариантом для субботнего утра.

— Много кто поставил? — светски поинтересовалась Юхас, пытаясь заглянуть в записи близнецов. Блокнот закономерно подняли повыше.

— Уже прилично, — с завлекающей улыбкой отозвался Фабион. Брешет, чёрт.

— Коэффициент 1 к 3-ём на синих, — тут же заговорщицким шёпотом поделился Гидеон. Точно брешут. — Но по секрету скажу, что новый капитан синих после седьмого курса метит в отдел к отцу старого капитана зелёных, так что вероятность неких договорённостей достаточно велика.

— А на какой позиции играет новый капитан синих? — задумалась Сигрид, также понижая тон голоса, чтобы никто лишний этого разговора не услышал.

— Загонщик, — в один голос фыркнули Пруэтты. Да, Юхас не всегда следила за разглагольствованиями Барроу, когда речь заходила за другие команды. — А что?

— Ставлю два галлеона на то, что капитана синих выбьют из игры на двадцатой минуте. Но победит Слизерин, со счётом 270 к 160-ти, — с непробиваемой уверенностью заявила Сигрид. Не то чтобы она прям была уверена… Но у второго загонщика воронов кто-то из сборной змей недавно увёл девушку, о чём судачила вся прогрессивная школьная общественность, включая некоторые портреты… Абстрагироваться от сплетен не получалось, приходилось использовать информацию. Что-то ей подсказывало, что после таких финтов капитана Рейвенкло довольно быстро сместят.

Что касается счёта… Сегодня ей снилось двадцать семь змей, поедающих шестнадцать кряхтящих ворон — поскольку её в этот сон возвращало снова и снова, от нечего делать пришлось считать. После такой нехитрой арифметики круг наконец-то удалось разорвать. Проснулась Сигрид со странным выражением крайней брезгливости на лице и с почти отсутствующим аппетитом. Если эта хрень и может быть истолкована как-то по-другому, то Юхас будет крайне недовольна — на мясо смотреть после таких сцен не хотелось. Либо это очередное завихрение в её мозгах, после которого она лишится последних карманных, либо это реально дар пророка, из которого можно извлечь весьма очевидную финансовую выгоду.

— Весьма определённые прогнозы, — с недоумением констатировал Фабиан, выпрямляясь. — Ты уверена?

— Деньги даже ради нашей с тобой большой и искренней дружбы в случае проигрыша ставки не вернём, — поддержал брата Гидеон.

Сигрид молча протянула горсть монет, лежащих у неё в кармане мантии. Она обычно хранила свои карманные в чемодане, но сегодня почему-то переложила в свою верхнюю одежду. Без какой-то конкретной цели, просто пришло в голову.

Для не играющих в данный день команд были выделены отдельные трибуны. Сигрид было собралась сесть с девочками, но заметила размалёванных в факультетской расцветке Поттера и Блэка, что-то подозрительно прячущих под мантиями и севших недалеко от Эванс и компании, и в последний момент решила воспользоваться преимуществами своего положения. В конце концов, у неё зрение плохое — можно с чистой совестью сесть поближе.

— На, держи, — Барроу, сидящий через три игрока, внезапно оказался рядом и сунул ей в руки что-то, похожее на хлопушку. На её недоумённый взгляд он закатил глаза. — Сегодня 5-е ноября, день Гая Фокса. По окончанию матча все болельщики запускают салют.

Брови Сигрид полезли на лоб. Маги отмечали день, когда правительство маглов разобралось с неудавшимся террористом? Неожиданно.

— А чучело Гая Фокса сжигать будем? — поинтересовалась Юхас, обращаясь к сидящему рядом Штурку. Тот вопросительно посмотрел на неё в ответ. — Ну, у маглов так этот праздник справляют…

— Праздник? — уничижительно фыркнул Штурк. — То есть день, когда маги Британии лишились одного из самых перспективных волшебников того века, маглы отмечают сжиганием его чучела?

Упс. Сигрид кажется с разбега прыгнула на воспалённую мозоль на теле магического общества. Культурный код как обычно работал невовремя.

— А маги в его честь салюты запускают? Он же пытался парламент подорвать, — Юхас не собиралась сейчас рассуждать, кто в той ситуации был прав, а кто виноват, но терроризм она заочно не одобряла и всячески порицала.

Штрук закатил глаза и отвернулся. Пускаться в дискуссию он явно не собирался. Кажется, только себе под нос пробормотал что-то вроде: «Подумаешь, пару десятков маглов бы не досчитались…»

Как мило. Расисты среди нас. А ещё развели демагогию, мол, Гриффиндор, светлый факультет, свобода, равенство, братство…

Гул трибун немного стих, когда со всех сторон полился приятный девичий голос комментатора. Сигрид прищурилась, разглядывая маленькую светловолосую девчушку в шарфе Рейвенкло рядом с возвышающейся над ней МакГонагалл.

— Доброе утро, дорогие болельщики, с вами неизменный комментатор всех хогвартских матчей, многоуважаемая профессор МакГонагалл, и я, комментатор, Пенелопа Гамп, — весело и задорно зачастила она. В качестве одобрения ей трибуны начали активно создавать шум. Комментатора, очевидно, любили. — Мы начинаем первую в этом сезоне игру, которую согласно жеребьёвке сегодня проведут сборные Слизерина и Рейвенкло. Пока команды собираются на поле и с силами, я представляю участников команд. Команда сборной Слизерина, в прошлом году согласно рейтингу занявших почётное второе место, претерпела некоторые изменения. Итак, капитан команды и главный охотник, претендующий на место в первой лиге «Пушек Педдл», Джеффри Олдман. Его верные коллеги-охотники Рональд Шапп и Рабастан Лестрейндж… — Сигрид снова прищурилась, наблюдая за вылетающими на поле слизеринцами. Отличить по ним, кто из них кто, было нереально. Но фамилию Лестрейнджа она точно помнила по книгам… — Загонщики Девид Кребб и Льюис Гойл. Вратарь Лирой Шелби, сменивший собой ушедшего из мира большого спорта Рудольфа Лестрейнджа, и ловец Кассандра Гойл…

Активней всего приветствовали команду зелёных представители факультета зелёных. На противоположной трибуне появилось некоторое количество красочных плакатов, некоторые даже пускали красивые искорки. Впрочем, это довольно быстро прекратилось. Микрофон перешёл к МакГонагалл, судя по всему сверкнувшей в сторону слизеринцев таким строгим взглядом, что было заметно даже издалека.

— Я напоминаю болельщикам, что любое магическое воздействие на данном мероприятии категорически запрещено. За использование на трибунах каких-либо заклинаний, неважно с какой целью, команде будет назначаться штрафной, — строго зачитала она, сбавляя всеобщий азартный накал. — Продолжайте, мисс Гамп.

— Да, спасибо за вмешательство, профессор, — немного сконфуженным тоном пробормотала девушка. — Да, действительно, заклинания даже для поддержки духа команд запрещены. Но вы можете поддерживать команды любыми другими способами, не требующими магического вмешательства… А на поле, тем временем, появляется команда Рейвенкло, в которой за лето произошли некоторые изменения. Сразу хочется отметить появление нового капитана команды и загонщика, Женевьева Гарру, по слухам этим летом проходившего стажировку в Министерстве в отделе департамента магического правопорядка, под началом некоего господина Олдмана… Да, профессор, не смею отвлекаться… — сочащийся сарказмом тон тут же сменился на чуть раскаивающийся. Сигрид хмыкнула. В Хогвартсе действительно все всё про всех знали. — Разумеется, этот интересный факт о капитане команды Рейвенкло никоим образом не связан ни с игрой, ни с жалобами всех игроков команды на проблемы со стратегией, всплывающие во время тренировок. Да молчу-молчу!.. В смысле, говорю по делу. Охотники Лиссандра Валевски, Канда Грей и Мэри-белл Шау. Последняя также является новым игроком в команде, так что сказать что-то определённое касательно сегодняшнего матча становится довольно проблематично… Второй загонщик Дэн Шнапс и наш любимый ветеран-ловец Кейт Рид. Что мы будем делать без неё в следующем году — лично мне пока непонятно.

Игроки взмыли в воздух сразу после торжественного рукопожатия капитанов команд. Вороны моментально разлетелись в разные стороны, едва ли не мешаясь друг другу под мётлами. Сигрид проследила за самой маленькой девочкой в синей форме, чьё волнение и нервозность передавались буквально с другого конца поля.

Слизеринцы по сравнению с преимущественно женской сборной синих выглядели гораздо более массивно. И источали не нервозность, а уверенность в грядущей победе. Пруэтты точно наврали про коэффициент. Не может быть, чтобы люди действительно ставили на Рейвенкло, видя участников.

— Гамп круто проехалась по договорённостям Гарру и Олдмана, — раздалось задумчивое рядом. Штрук с интересом наблюдал за действиями на поле и обращался, очевидно, в пустоту.

— За каким чёртом Слизерину вообще договорённость с Рейвенкло, когда они, очевидно, сильнее? — фыркнула Юхас. — Если будет скандал, то этому Олдману только хуже — он же в профессиональную команду метит.

— Так слизеринцы же, — тоном, словно это очевидно, отозвался Штрук. — У них так принято.

— Интриговать против самих же себя? — риторически пробормотала себе под нос Сигрид. Ей в ответ достался взгляд из разряда: «Ничего ты не знаешь, Джон Сноу». Тоже ей, умудрённый жизнью и опытом.

Матч проходил не так весело и задорно, как обычно это происходило на матчах между сборными Гриффиндора на тренировках. Слизеринцы явно сдерживались, и пару раз Юхас даже видела, как кто-то тормозил, давая девчонкам из команды синих пролететь и никуда не впечататься. Те пытались сдерживать натиск зелёных, но действовали совершенно не слаженно и скорее мешали друг другу, чем помогали. Пенелопа Гамп за микрофоном уже спустя пятнадцать минут начала руководить собственной командой, вместо того чтобы комментировать их действия, раздавая указания.

МакГонагалл на такое самоуправство ничего не сказала. То ли смилостивилась над явными жертвами коррупции и кумовства в политике, то ли принципиально не действовала во благо слизеринцев. Но комментарии Гамп от этого становились только забавнее.

— И вот слизеринский загонщик со всей силы заряжает по мячу, который летит в сторону другого слизеринского загонщика, пока наш капитан считает ворон… ДАВАЙ, МЭРИ, ХВАТАЕШЬ КВОФФЛ И ЧЕРЕЗ ВАЛЕВСКИ ПАСС НА ГРЕЙ, КАНДА, СТРАХУЙ ДАВАЙ! …тем временем ловец команды Слизерина только что чуть не сбил с метлы капитана команды Рейвенкло, за что ему большое спасибо, хотя, конечно, мог бы и получше постараться, никто бы не расстроился, сломай Гарру себе сегодня шею…

— Мисс Гамп!

— Прошу прощения, микрофон барахлит. Загонщик Слизерина теряет контроль над бладжером, который успешно летит в сторону Дэна Шнапса. ДАВАЙ, ШНАПС, ТРЕСНИ ХОРОШЕНЬКО, ЖЕЛАТЕЛЬНО БЛАДЖЕРОМ ГАРРУ ПО МОРДЕ! Да-да, я себя контролирую, профессор… И БЛАДЖЕР ПРИЛЕТАЕТ ПРЯМО КАПИТАНУ КОМАНДЫ РЕЙВЕНКЛО В ЛИЦО, ЕСТЬ!.. Я имею в виду, профессор, что только что произошло неожиданное. Кажется, взаимопонимание между Шнапсом и Льюисом Гойлом гораздо выше, чем между Шнапсом и Гарру, что ж, это было ожидаемо… Судья Дэвис удаляет Дэна Шнапса с поля за нарушение, хотя какое тут нарушение? Случайность, с каждым бывает, особенно, когда ты ведёшь себя как мешок с драконьим нав… — продолжение фразы прервал противный писк на весь стадион, от которого захотелось зажать уши. Сигрид поморщилась и с интересом проследила за немой перебранкой между МакГонагалл и Гамп, после которой последней с неудовольствием вернули рупор. — Мгх, да. На замену двум загонщикам команды Рейвенкло выходят Мартиша Дэвис и Оливер Крюк. Надеюсь, это изменит ситуацию…

Ситуацию это, конечно, изменило, но не сильно. Следующие полтора часа слизеринцы просто закидывали в кольца синих мяч, причём не особенно напрягаясь. Вороны под активным руководством Пенелопы всё-таки смогли закинуть один несчастный гол, после чего ловец-ветеран Кейт Рид всё-таки прервала этот акт публичного унижения для своей команды, выхватив снитч прямо под носом у довольно плотненькой девочки в зелёной форме. Сигрид этот снитч заприметила с самого начала и очень раздражённо тцыкала каждый раз, когда оба ловца подлетали к нему достаточно близко, чтобы уловить его наличие, но не сподабливались. Либо специально не ловили, чтобы дать командам набрать очков.

Матч завершился победой Слизерина, чему Юхас была совершенно не патриотично рада. Её два галлеона волшебным образом превратились в пять и двадцать сиклей. Близнецы её торжественно поздравили, передавая деньги, и по их хитрым лицам было понятно, что свой процент со ставок они забрали за милую душу. Скандалить Сигрид не стала — она наблюдала, как на фоне грифельно-тёмных туч плясали магические фейерверки.

Красиво, чтоб его.

15. Тесты, отработки и заклинания или «Основы парной работы: учитывать желания партнёра».

МакГонагалл негодовала. Это было предельно ясно по её суровому взгляду, заставляющему внутри всё съёжиться, поджатым на миллиметр сильнее, чем обычно, тонким губам, и глубокой морщинке между идеально очерченных тёмных бровей. Поза выражала крайнюю степень неодобрения. Очки на кончике носа выглядели так, словно только их стекло спасает стоящую перед ней Сигрид от разящих молний из тёмно-серых грозовых глаз.

Юхас попыталась принять более-менее виноватый вид, но с треском провалилась. Сути претензий она не понимала. Её промежуточный тест перед началом семестровых контрольных лежал перед ней на парте без единого исправления, а время, отведённое под перемену, капало мимо метафорических часов Сигрид, в течение которых она собиралась перекусить — сандвич на дне сумки, завёрнутый в три слоя уже проверенных учителями эссе, манил примерно две третьих прошедших пар.

— Мисс Юхас, — МакГонагалл прекратила мариновать взглядом, под которым было совершенно неуютно, и всё же решила начать разговор. Сигрид сделала честные-честные глаза. — Из пятидесяти вопросов вы сделали ровно тридцать пять. В прошлом тесте, две недели назад, из двадцати пяти вопросов вы сделали восемнадцать. В проверочной работе на десять вопросов вы сделали ровно семь. Вы не хотите объяснить, почему каждый раз у вас получается ровно семьдесят процентов выполненной работы, которых достаточно, чтобы поставить вам «удовлетворительно», а дальше вы просто ничего не пишете?

Объяснять Сигрид не хотела. Она пыталась задвинуть про бессмысленность тестовой системы маман, когда её ещё запихнули в младшую школу вместо того, чтобы поддаться на уговоры и позволить сдать экзамены экстерном за несколько лет. Речь была продумана и написана в соответствии с лучшими заветами политиков, с использованием приёмов совершенно низкой манипуляции, кольцовкой текста и ненавязчивыми возвращениями к тем местам, на которых нужно было сделать акцент.

В школу Сигрид всё равно отправили. Primary был кошмаром и ужасом, следующий шаг, от которого её уберегла конкретно эта женщина, стоящая сейчас перед Юхас, обещал принести не меньше неудобств. Просто получить долбаный диплом никто давать не хотел — Сигрид не была тем человеком, который демонизировал капитализм, как было модно в её времени… Но. Система образования при подобной системе устройства общества откровенно противоречила всем представлениям о морали, чести и совести.

Юхас до сих пор была убеждена, что мать с её навязчивой идеей «соответствовать» ей бы удалось уговорить. Но противостоять всему британскому министерству образования с их идиотскими законами, согласно которым дети не имеют права заканчивать школу раньше восемнадцати, казалось ей немного трудновыполнимо.В Британии нельзя заканчивать школу экстерном, так что папа Алисы Тепляковой там бы жёстко обломался. Более того, там существует закон, согласно которому ребёнок обязан учиться до достижения восемнадцати лет, то есть, даже если ты не собираешься сдавать их аналог нашего ЕГЭ, два года после окончания школы ты всё равно обязан получать хоть какое-то образование (а оно, кстати, в Англии довольно часто не бесплатное и ещё чаще — не дешёвое). Правда, согласно гуглу, особого наказания за нарушение этого закона не предусмотрено.

В общем, школьным обучением Сигрид была не то чтобы довольна. Особую ненависть по какой-то неведомой причине вызывала система тестирования. Ставить галочки в правильных окошках всегда казалось ей самым идиотским занятием, на которое только можно убить время. Делать тесты до конца чаще всего у неё просто не хватало терпения и смирения с собственным положением. Поэтому в Хогвартсе, как и в Primary, как и в прошлой жизни после того, как её из прекрасной финской школы с полной свободой перевели в датскую частную академию по связям отца, Юхас пользовалась проверенной годами стратегией: она выполняла ровно то количество вопросов, какое было необходимо для получения удовлетворительной оценки.

В прошлой жизни учителя обычно до неё не докапывались. Удовлетворительно — значит удовлетворительно. Всех устраивает. Не устраивало родителей. В Primary это оказалось ещё одним поводом вызвать маму на приватный разговор для психолога. МакГонагалл в Хогвартсе, как выяснилось, тоже умела считать. Но сути претензий Сигрид не понимала: оценки до СОВ и ЖАБА не влияли решительно ни на что, даже стипендию тут, вроде бы, никому не платили.

За деньги Юхас, может, и поборола бы собственную антипатию к тестам, но не за идею. При всей её гриффиндорости и общей дурости это было вопросом принципиальным.

— Профессор, — Сигрид положила руку на сердце, искренне надеясь, что её тон не будет звучать чересчур сардонически. Просто как по-другому отвечать на это, она понятия не имела. Не посвящать же деканшу в глубину тех дебрей, в которых обитают её тараканы… — Вот честное слово гриффиндорца, если бы я могла, я бы выполняла ваши тесты целиком.

— И что же является причиной невозможности? — МакГонагалл сурово блеснула стёклами очков. Точно молнии бросает. — В последних нескольких тестах я специально ставила самые сложные вопросы в начало. Вы отвечаете на них идеально, а потом просто сдаёте работу. Ваши знания более чем позволяют вам быть впереди всего потока, особенно когда практическая часть стала налаживаться, — по мере монолога сухой и рубленный тон женщины немного смягчался, а вперёд выступали грассирующие шотландские звуки. — Мисс Юхас, вас кто-то запугивает? — вдруг совсем мягко спросила она.

Видимо, это была тактика. Сначала напугать напускной строгостью и гипотетическим ощущением приближающихся проблем, а потом сыграть на контрасте и расслабить пружину давления.

Сигрид отрицательно покачала головой. Первым предположением психолога из Primary было то, что её гнобят в классе. Зубрилок и ботаников в Британии по какой-то причине не любили. Любое положительное высказывания учителя в твою сторону могло очень легко сделать из тебя врага народа номер один. Сигрид недоумевала — иногда особенности менталитета, в который она так-то не особо верила, вгоняли её в ступор. Культурный код перенимать удавалось с переменным успехом.

Её больше интересовало, почему учителя, очевидно на собственной шкуре знакомые с местными порядками, всё равно могли легко, при всём классе, поставить кого-то в пример остальным, прекрасно зная, что за головой этого человека потом начнётся охота с кодовым названием «макнём нёрда в унитаз». Или это была такая компенсация из разряда: «Я страдал, страдайте и вы»? Ответов на вопросы как всегда не было, приходилось довольствоваться только собственными предположениями.

Лили здесь уже прилетало несколько обидных прозвищ в спину и подлитых чернил в сумку за излишнюю любознательность. Сигрид пыталась отслеживать, кто был главным вредителем, но Эванс пресекла любые попытки. Её философия была проста и примитивна: меня задирают, потому что завидуют, значит я лучше. До заезженного в твиттере высказывания Конфуция: «Если тебе плюют в спину — гордись, ты впереди» — Лили не хватало ещё как минимум пары лет и ещё энного количества времени до появления интернета, где такое залетало, особенно среди тринадцатилеток.

Тем не менее, она и сама прекрасно справлялась. Игнорировать любые нападки в свою сторону у неё получалось просто с королевским спокойствием. Юхас пришла к выводу, что это очень в характере её персонажа. Во всех появлениях этой персоны в каноне она всегда представала человеком, который покидал уже облюбованное купе из-за неприятной компании, говорил: «Не обращай внимания, Северус» — и предпочитал тактическое отступление вступлению в прямую конфронтацию, пока не прижмёт к стенке. Как она при таком раскладе умудрилась три раза бросить вызов Тёмному Лорду — ещё одна тайна, покрытая мраком роулингских чёрных дыр в повествовании.

В любом случае, МакГонагалл в это всё не вмешивалась. Сигрид это прекрасно понимала: человек старой закалки, учившийся где-то в тридцатые-сороковые, навряд ли будет сильно проникаться междоусобными разборками школьников, при всех её положительных качествах. Первую её за всё время обучения книжного Поттера попытку в психологическую поддержку читатель увидел в пятой части: «Возьмите печенье, Поттер».

С чего вдруг ей вмешиваться сейчас — в очередной раз непонятно. Юхас не будет интересоваться, что за фигня, просто потому, что в последнее время её планка для присваивания статуса «фигни» довольно сильно поднялась. Такими мелочами, как учительская попытка узнать, какого чёрта студент не выкладывается на полную для её предмета, Сигрид больше не проймёшь.

— Нет, профессор, — легко и честно ответила она. — Я просто очень не люблю тесты.

Судя по на миллиметр сдвинувшимся в сторону лба бровям МакГонагалл, такого ответа она не ожидала.

— Мисс Юхас, — спустя секунду молчания начала она, и Сигрид поняла, что сейчас будет лекция. — Я понимаю, что у вас довольно специфический склад мышления и именно это вам позволяет настолько быстро нагонять остальных на таких предметах, как трансфигурация и чары, где требуется именно нешаблонность и абстрактность ваших рассуждений, но хочу вас заверить, что внешний мир всё ещё существует и в будущем под вас подстраиваться не будет.

Пришла очередь Юхас хмуриться. Она не очень любила, когда начинали анализировать её, потому что каждый раз за этим возникала необходимость оправдываться. В новой жизни это вообще было невыносимо: когда тебе за двадцать, от тебя не ожидают резкого исправления и стараются хотя бы попытаться принимать твои завихи; когда тебе двенадцать, все особенности твоего характера, с которыми сложно мириться, списывают на рано начавшийся трудный возраст и ждут, что со временем это пройдёт.

Ещё один пунктик в копилку минусов одиннадцатилетнего тела. Плюс в виде отсутствия особенностей проявления женской физиологии пока что всё равно перевешивал.

— Я понимаю, профессор, — Сигрид поджала губы в намёке на признательную улыбку и кивнула. Она всё ещё могла в социальные взаимодействия. — Но наш внешний мир обычно формируется из не такого большого количества людей, как нам кажется, и в наших силах устроить всё так, чтобы комфортно при этом было всем.

Если МакГонагалл и была с ней не согласна (а она была), то спорить не стала.

Но устный опрос по всем не сделанным вопросам теста всё равно провела.

***

Во время матча Слизерин-Рейвенкло дуэт Поттер-Блэк спалил половину слизеринских трибун каким-то экспериментальным салютом китайского дракона, которого, как поведал Сигрид Римус, Блэку прислал его дядя Альфард откуда-то из Азии. Сделано это было не то чтобы нарочно, поскольку отнекивались они вполне искренне, но тут Юхас была склонна верить в ту самую силу потаённых желаний и самопрограммирования, про которые заливала куча коучей личностного роста в её время. Если чего-то очень захотеть, то неуправляемый и неодушевлённый (хотя чёрт его знает, на самом деле) фейерверк полетит прицельно в сторону твоего нелюбимого факультета.

Сигрид пришла к выводу, что собственное чутьё её не обмануло: идея сесть подальше от Мародёров, поближе к начальству, в этот раз принесла закономерные плоды. На отработку отправили всех четверых, даже не причастных к произошедшему Люпину и Петтигрю, кажется, продолжив путь сюжетного детерминизма и тем самым только сплотив образовывающуюся команду мечты.

Какого чёрта в этой компании во время отработки забыла Сигрид? Нет, коллективизм и солидарность были ей чужды. Однако же она была с ними: сидела в тёмном, мрачном, пыльном и замкнутом помещении, ничего не делала и наблюдала за унылым надраиванием местного склада серебра.

Утащить хоть одну ложечку хотелось из чисто спортивного интереса. Пока что Юхас себя сдерживала.

— У тебя какая-то миссия тут? Сидеть и действовать на нервы? — Сириуса её присутствие порядком напрягало. За последние сорок минут он пытался до неё докопаться уже третий раз.

— У тебя очень слабые нервы, раз они не выдерживают даже моего молчаливого сидения на одном месте, — не стала долго думать над ответом Юхас. — И это ты ещё не достиг пубертата. Как тебя дальше колбасить будет — на людей станешь кидаться?

Ей ответили свирепым взглядом из-под сведённых красиво очерченных бровей.

— От того, что ты используешь странные магловские заумные словечки, умнее не выглядишь, — парировал он.

Сигрид довольно улыбнулась, продолжая раскачивать ногами. Парта под ней раскачивалась в такт движениям, кажется, нервируя этими звуками чуткий слух Римуса. Движения у него становились всё более и более нервозными и дёрганными с каждой минутой.

— Тебе напомнить, как ты пытался вставить магловские заумные словечки, чтобы выпендриться на Полётах? Я хотя бы понимаю их смысл, — почти пропела она елейным голосом.

— С чем тебя и поздравляю, — огрызнулся в её сторону Блэк, очевидно ставя точку в этой их перебранке. Учится — через пару лет можно будет нормально с ним упражняться в остроумии.

Джеймс, уже психующий из-за не оттирающегося налёта на каком-то медном кубке, над которым он пыхтел уже минут двадцать, кинул в их сторону усталый взгляд, с крайне мученическим видом вздохнул и полез во внутренний карман мантии. На тусклый свет двух канделябров был выужен знакомый пергамент, на которым Поттер, на секунду задумавшись и что-то подсчитав в уме, что-то черканул. Произведя все эти нехитрые действия, он сложил лист и сунул его обратно.

Очень интересно. Это он их с Сириусом перебранки так фиксирует? Записывает, кто победил?

Скрип тряпок по металлу снова заполнил небольшое подсобное помещение. Сигрид поморщилась, когда от долгого сидения в одном положении у неё начала затекать филейная часть. Находиться здесь было её личной инициативой, но время тянулось медленно и неохотно, как патока в жаркий июльский день где-то в Корнуолле.

В этот раз молчание прервала она. Ей было скучно, но и уйти так просто отсюда она уже не могла. В ней проснулся дух авантюризма и любитель детективных сериалов.

В любом случае, как-то скоротать время было нужно. А молчание было какое-то напряжённое.

— Нет, а если серьёзно… — начала Юхас, впиваясь взглядом в прямую, как прут арматуры, спину Блэка. Даже когда он ругался магическими существами в сторону тех, кто придумал трудотерапию в Хогвартсе, его осанка оставалась настолько идеальной, что в голову лезли аналогии исключительно с методами придания правильной формы покойникам в гробах. — То откуда ты про вестибулярный аппарат узнал? В маг-мире же вроде нет биологии, анатомии и прочей фигни, про которую рассказывают в магловских школах.

Этот вопрос, очевидно, заинтересовал не только её, но и всех остальных присутствующих. Даже Питер, который затихарился в самом мрачном и тёмном углу и старался не отсвечивать, повернулся в сторону коллектива. Теперь в идеально прямую спину Блэка упиралось уже четыре любопытных взгляда.

Тот это явно уловил, поскольку осёкся на полуслове, видимо, собираясь послать Сигрид с её попытками разрядить обстановку далеко и надолго. Товарищи же заставили его нахмуриться и демонстративно закатить глаза.

— Я в магловскую школу как-то проник, — коротко обрубил он. Поджал губы, скривился и расщедрился на продолжение под всеобщим неуёмным интересом. — Ну что? Я сбежал из дома, заблудился в магловском Лондоне, проходил мимо школы, рядом с которой меня приняла за ученика какая-то тётка и отправила меня на урок. Там начинался дождь, так что я решил, что это не самый худший вариант, где можно подождать, пока меня не хватятся и не начнут искать. Ну и зашёл вместе с потоком моих одногодок. А у них там тема эта была…

Работа, конечно, встала, но после таких признаний даже Сигрид была готова это проигнорировать.

Сириус Блэк сбегал из дома и до шестнадцати лет — это было откровением. В книгах он был показан с одной-единственной стороны и слышать такое из его уст было странно. Юхас вообще странно себя чувствовала, когда герои канона начинали рассказывать что-то из своей жизни и углубляться в детали. Сразу появлялось такое непонятное чувство. Хотелось спросить, а почему этого не было в повествовании? И кто после таких историй более нереальный персонаж: обычный ребёнок с проблемами в семье или она сама?

— А у тебя не спросили, кто ты и что там делаешь? — негромкий голос Питера заставил Сигрид вынырнуть из собственных невесёлых размышлений.

— Там какой-то новенький вроде бы должен был появиться, меня за него и приняли, — пожал плечами Блэк, продолжая елозить тряпкой по какому-то подсвечнику. Чуть поколебавшись, он всё-таки продолжил: — Меня моя маменька только к обеду нашла. Там такой крик стоял… Ну и половине той школы в результате память стёрли.

— Зачем? — не поняла Юхас. Что могло быть криминального в том, чтобы просто забрать ребёнка из Primary, как делали все родители во все времена? Ничего такого, что бы стоило таких магических затрат, лично она не видела.

Тут Сириус внезапно смутился, кажется, даже не собираясь огрызаться конкретно в её сторону. Взгляд он отвёл, а прямая спина, кажется, вообще начала выгибаться в другую сторону.

— Да я там случайно выброс устроил… — неохотно признался он. — Я на уроке что-то не то сказал, когда меня спрашивать начали, ну и на перемене меня местные в туалет затолкали, на разборки вроде бы. Ну и я в итоге там потоп устроил… — он замолчал на мгновение, а потом дополнил: — Маменька даже особо не наказывала. Подумала, что я хотел маглов утопить. Но наорала знатно.

Снова наступила тишина — никто, очевидно, не знал, как это комментировать. Римус глубоко вздохнул и, словно через силу, повернулся к Сириусу.

— А это был твой первый магический выброс? — голос у Люпина был хриплым. Прорезался только к концу фразы.

Блэк отрицательно помахал головой, потрепав отросшими кудрями. Он как-то кривовато усмехнулся. Воспоминания о первом выбросе явно были куда более приятными.

— Я волосы кузине спалил, когда у меня первый выброс случился, — злорадно протянул Сириус. Почему-то Сигрид догадывалась, о какой кузине шла речь. — Она меня сквибом дразнила, а я так рассердился, что из меня и полезло…

Поттер пропустил смешок. Питер и Римус как-то неловко переглянулись, не понимая, почему такая ситуация вызывает настолько тёплые чувства. Юхас хмыкнула.

— А я всего лишь перекрасил платье какой-то там родственницы, — подхватил новую тему Джеймс. — Она так свой Слизерин нахваливала, что мне как-то обидно стало. Она до конца вечера красно-золотая ходила. Отец так хохотал, что даже извиниться нормально перед ней не смог.

Сигрид улыбнулась. Это уже было более похоже на весёлую историю о первом магическом выбросе. У неё самой их было не то чтобы много — обычно она их легкомысленно списывала на усталость, разыгравшееся воображение и банальное «показалось».

— Я как-то все картинки в детских магловских книжках оживил, когда мы в гостях у маминой сестры были, — улыбнулся Питер, отчего на одной щеке появилась ямочка. — А у тебя какой был первый выброс? — он повернулся к Люпину. Тот дёрнулся и побледнел немного.

История явно была не такая приятная, как у всех присутствующих. Юхас нахмурилась, наблюдая за тем, как у Римуса начинают почти незаметно дрожать руки.

— Да я не помню уже, — чуть споткнувшись в самом начале, выдавил он вместе с судорожным вздохом. — Мне пять лет было…

— И что, даже родители не рассказывали? — удивлённо повернулся к нему Джеймс. Тот совсем съёжился, отрицательно покачав головой и уткнувшись в надраиваемую тарелку. Разговор, видимо, затих.

Сигрид было уже подумала, что на этом мирному общению настал конец, но тут к ней обратился Блэк, хоть и не без привычных в её сторону издевательских ноток.

— Ну а ты что сделала? Заставила скучные магловские учебники читать вслух самих себя и до смерти запытала этим окружающих? — протянул он безо всякого интереса.

Юхас фыркнула. Занимательное, конечно, у окружающих о ней мнение. Даже девочки иногда воспринимали её в качестве абсолютной зубрилки, несмотря на то, что её отношение к контрольным и домашнему заданию явно в рамки их представлений не укладывалось.

— Всего лишь перекрасила своего кота из чёрного в рыжий, — призналась она, пожав плечами. Больше особых происшествий у неё не было. Либо она их просто не замечала…

— Того, который с тобой сейчас живёт? — удивлённо вскинул брови Джеймс, поправляя сползшие на кончик носа очки. — И он до сих пор такой?

— Ну да, — кивнула Сигрид. — Его мама хотела выкинуть, потому что чёрные коты вроде бы приносят неудачи. Я испугалась, спрятала его у себя под кроватью, а утром он был уже таким.

Поттер восхищённо присвистнул.

— Вот почему тебя МакГи так любит, — констатировал он, щёлкнув пальцами. — Долговечная трансфигурация, ещё и на живом существе… Круто, — ухмыльнулся Джеймс.

Юхас польщённо улыбнулась краешком губ — приятно, даже от ребёнка. Сириус закатил глаза и фыркнул.

— Она только недавно колдовать научилась, — протянул он надменным тоном. — Не за что пока любить. В детстве у всех выбросы случаются, но никто не делает по ним выводов про способности.

Сигрид задумчиво почесала бровь, выуживая из рукава мантии собственную палочку. Та как-то предупреждающе моргнула оранжевыми переливами виднеющегося сквозь резьбу на древке пера феникса.

Кажется, кто-то был не в настроении. Юхас всё ещё осторожно относилась к этому предмету и каждый раз внутренне ожидала подвоха. Улавливать настрой собственной палочки получалось с переменным успехом. Несколько дней назад, например, когда в расписании очень удачно поставили травологию, зелья и историю магии, во время вечерних процедур ухода за древесиной в Сигрид кольнуло слабеньким ударом тока — не так сильно, как по первой, но претензия была понятна.

Юхас понятия не имела, что сейчас не так. Она исправно колдовала утром, а во время чар Флитвик наговорил её палочке кучу комплиментов, так что, по идее, всё должно было быть более чем нормально.

«Так, давай мы сейчас не будем выяснять с тобой отношения? Мы же обе знаем, зачем мы здесь,» — Сигрид аккуратно провела пальцами по рукоятке. Палочка чуть нагрелась и пустила небольшой удар статического электричества.

Юхас закатила глаза. Проблемы начались, когда она начала выпытывать у второкурсников, не знают ли они, что там произошло с Кингом, и твёрдо вознамерилась сегодня наведаться на место, где его настиг пожар, прихватив Мародёров для хоть и сомнительной, но страховки. Очевидно, недовольство её магического инструмента было связано именно с этим.

Кажется, это было из разряда: «Хочешь поиграть в ведьму на костре — иди одна, я гореть не планирую».

Тем не менее. Гипотезу надо было проверять.

Сигрид легко провела пальцами по всей поверхности дерева, мысленно пообещав, что всё будет хорошо. Снова последовавший слабый укол статическим электричеством, видимо, являлся саркастическим фырканьем.

— Но из того пожара нас Сигрид вытащила, — внезапно вступился за её честь Поттер, заставляя оторвать взгляд от палочки. Юхас удивлённо вскинула брови. — Так что, думаю, МакГи реально видит в ней потенциал, раз так относится.

О каком особенном отношении от МакГонагалл шла речь, Юхас понять не могла. За два с половиной месяца учёбы странное внимание к своей персоне она получала только от Пикса, причём максимально демонстративное. Но об этом все подозрительно молчали.

О, кстати…

— Кстати о пожаре… — Сигрид уловила момент, когда можно было перенаправить тему в нужное русло, и вступила как раз тогда, когда Блэк собирался вступать в спор. — Никто не хочет наведаться со мной на пятый этаж, в крыло перед гостиной Рейвенкло? Там ещё статуя трёхрукого чародея стоит.

Теперь на неё с одинаковым недоумением смотрели все присутствующие. Первым очнулся Римус, очевидно, догадавшись, при чём тут пожар.

— Ты хочешь посмотреть на место, где чуть не сгорел Алан? — проницательно предположил он. Сигрид кивнула. — И что ты там рассчитываешь найти? Профессора наверняка убрали всё, что могло представлять опасность, и уже выяснили бы, что произошло, если бы могли.

— А вы были там, где нас чуть не спалило? — вместо ответа поинтересовалась Юхас. Это же были Мародёры — наверняка они туда наведались сразу после выписки.

К искреннему удивлению Сигрид, те, переглянувшись, отрицательно покачали головами. Сириус даже, кажется, смутился.

— Там вроде бы ничего интересного, — не очень убедительно пробормотал он. Юхас вскинула брови.

— То есть ты заливал мне про отсутствие интереса к произошедшему, предлагал начинать какое-то там собственное расследование, а сам даже на место происшествия не наведался? — уточнила она, возмущённо складывая руки на груди. — Вот это вы авантюри-и-и-исты, — издевательски протянула она, подводя итоги этим новостям.

В комнате снова повисла тишина. Господам Мародёрам, видимо, было неловко, во всяком случае, главным инициаторам. Римус и Питер явно в собственном решении не лезть на рожон ничего плохого не видели. Сигрид крайне недовольно обвела взглядом собравшуюся компанию.

То есть, её заразили интересом к произошедшему, побудили копаться среди библиотечных каталогов местного искусства, а сами они не удосужились даже в тот-самый-коридор заглянуть? Серьёзно?

— Ничего я тебе не предлагал, — уязвлённо огрызнулся Блэк. — И вообще, что ты хочешь? Просто сходить и посмотреть на голые стены? За каким мордредом?

Обычно Сигрид поддерживала тех, кто критикует явно плохие идеи, ничего не предлагая взамен, но тут явно не тот случай.

— Ну не знаю, может, чтобы узнать, что случилось с картинами, которые там висели, — саркастично протянула Юхас. — Те, которые висят в нашем коридоре, покрылись копотью. Я хотела ещё на заднюю сторону холстов посмотреть, но меня спалил Пикс.

Будущие Мародёры стали переглядываться своими уже сформировавшимися парочками. Сигрид вообще заметила, что коннект между ними сложился довольно занимательный. Люпин и Петтигрю меньше бросались в глаза, но определённый уровень дружбы между ними уже сложился.

Может, в этом была причина, по которой Римус в каноне не стал добиваться до правды? Питер был ему ближе Сириуса, и поэтому в это было легче поверить?

— Всё равно нам тут ещё два мешка столового серебра расчищать, — ко всеобщему удивлению вступил в обсуждение Люпин. После неудачного вопроса Блэка он, кажется, уже немного отошёл. Ладони у него держали блюдо уже вполне твёрдо. — Ты что-то узнала, раз хочешь туда наведаться?

Очень проницательный ребёнок. Вот кому надо было в магический аналог полиции — преступникам было бы не скрыться.

— Ничего конкретного, — пожала плечами Юхас. — Пока я просто хотела свериться со школьными каталогами и посмотреть, что сзади рам. Но, во-первых, я не знаю точного места, где это произошло, а во-вторых, одной туда идти немного боязно.

Теперь на неё смотрели как на человека, объявившего, что Санты не существует, а на Слизерине учатся только честные и благородные.

— Что? — не выдержала Сигрид, когда молчание затянулось.

— Какими каталогами? — спросил Джеймс, видимо, озвучив всеобщее недоумение.

Дети. Она связалась с детьми. Более того, она собирается взять для подстраховки этих детей. Почему каждый раз, когда ей почти удаётся забыть про то, что она среди одиннадцатилеток, ей об этом так грубо и неделикатно напоминают?

Подавив тяжёлый и глубокий вздох, Юхас всё же пустилась в разъяснения:

— Все картины в Хогвартсе отревизированы и занесены в специальные книги, где описано всё, что можно, от художника до местоположения в замке. Эти каталоги хранятся в библиотеке и находятся в свободном доступе, — она потёрла кончик носа. — Вы вообще что собирались делать, чтобы что-то выяснить про пожар?

По неловким переглядкам становилось понятно — плана не было. Были желание, энтузиазм и неуёмная жажда приключений.

Наверное поэтому в каноне учителя не слишком переживали по поводу любопытства детей, когда начинали чинить в школе интриги. Дети сколько угодно могли хотеть сунуть свои носы во все взрослые дела, но банально не знали, с какой стороны подступиться к проблеме. Если бы не Гермиона Грейнджер, Мальчик-который-выжил бы в жизни не поучаствовал в том количестве приключений, которое на него свалилось.

— Всё равно сегодня не успеем, — стараясь скрыть собственную неловкость, буркнул Сириус.

Сигрид задумалась. Сделать это она хотела сегодня, потому что после той встречи с Пиксом она спать нормально не могла, не думая обо всей этой ситуации с погорельцами — даже волшебная хогвартская кровать не помогала. Раньше ей такие обсессии свойственны не были, так что сейчас она переживала некоторый кризис. Хотелось поскорее разобраться, чтобы можно было с чистой душой продолжить жить и учиться.

— Может быть, я могу просто очистить всё очищающими чарами, м-м-м? — исключительно из альтруизма и человеколюбия предложила Юхас. Никаких заклинаний для уборки она, естественно, не знала, но надеялась, что кто-то из присутствующих был в курсе.

Поттер заметно приободрился. Римус и Питер задумчиво оглядели всё ещё маячащий перед ними фронт работ и явно ничего против такого предложения не имели. Блэк закатил глаза и уничижительно фыркнул — Сигрид забирает свои слова обратно, нихрена он не святой.

— Ты сейчас взмахнёшь палочкой, и нам придётся убирать ещё и тот разгром, который вы устроите, — с непоколебимой уверенностью заявил он.

Заклинание знал, что не удивительно, Поттер. Он продемонстрировал движение рукой, рассказал руническую формулу, которую нужно держать в голове во время произнесения, и сказал слова. Сигрид кивнула, покрепче сжимая руку на древке. В себе она ни капли не сомневалась — в последнее время заклинания выходили с первого раза и даже без подсказок со стороны палочки. В колдовстве, когда та не выпендривалась, они действительно крайне преуспели.

Ха. Три раза ха.

«Когда она не выпендривалась». Ещё три раза «ха». Когда такое вообще было?

После произнесения заклинания и взмаха рукой маленькое подсобное помещение погрузилось в хаос. Из нагромождения платяных шкафов посыпались какие-то старые бумаги, мешки со стоящей на очереди на помывку посуды опрокинулись на пол, хогвартское серебро начало мотать по полу, словно к ним ворвался враждебно настроенный Пивз, а из вёдер с водой небольшими фонтанами начала расплёскиваться вода.

«Вот ты сучка, конечно,» — обречённо подумала Сигрид, уже слыша знакомые шаркающие шаги за дверью. Филч определённо шёл на шум. Палочка, определённо крайне довольная собой, подмигнула тёплым отсветом.

— Юхас, ну мать твоя моргауза… — тут с Блэком спорить определённо никто не стал бы, даже если бы захотел. Тут сама Сигрид не собиралась с ним спорить. Этот ребёнок был абсолютно, совершенно прав.

16. Мячи, дожди и ненастья или «Начиная с чистого листа — почерк остаётся тем же».

— ЮХАС, СПРАВА!

— ЮХАС, СЛЕВА!

— ЮХАС, СНИЗУ!

— ЮХАС, МАТЬ ТВОЮ ЧЕРЕЗ ГОРНОГО ТРОЛЛЯ, ПО СТОРОНАМ СМОТРИ!

Да будет проклят тот день, когда близнецы Пруэтты решили подойти к ней с предложением, от которого невозможно отказаться. Сигрид готова расписаться в собственной невменяемости и скудоумии, если это сделает недействительным её решение вступить в команду по квиддичу.

Строго говоря, всех игроков, добровольно выбирающих летать в десятках метрах над землёй, мокнуть под проливным дождём и цепляться за слабо вибрирующее в такую погоду древко метлы под оглушающими порывами шотландского ветра, стоило бы проверить на адекватность. Ну или конкретно Барроу, не собирающегося терять время на стадионе из-за таких мелочей, как штормовое предупреждение.

Капитан гриффиндорской сборной по квиддичу был фанатиком. Ещё он определённо не был согласен с концепцией выходных дней и пользовался любой возможностью назначить лишнюю тренировку. А поскольку стадион, согласно устоявшемуся расписанию, пустовал только ранним утром, синяки под глазами у гриффиндорской сборной с каждым таким разом становились всё более и более объёмными. Кажется, только школьные правила не давали Виксену презреть ночной сон и выгнать команду на поле тренироваться под луной в лучшем стиле поэтов-романтиков, одержимых квиддичем вместо точёного девичьего профиля.

Что уж говорить про время официальных, узаконенных и заверенных профессором Дэвисом тренировок.

Огромный, размером с голову такой мелкоты, как Сигрид, снаряд просвистел, заглушив даже вопль ветра, в миллиметрах от её уха. Сердце на мгновение подпрыгнуло в грудной клетке, хлопнувшись о горловину, а Юхас в очередной раз за сегодня захотела поинтересоваться у прошлой себя, под чем она была, когда решила, что для полного в жизни счастья ей необходимо вот это. Ах да, возможность потоптаться по сексистcким воззрениям Блэка. Только вот он сейчас отдыхал после полдня отработки у Филча в тёплой гостиной, а она — принимала ледяной душ, рискуя сорваться и расшибиться в лепёшку в любую секунду. Ну и кто из них двоих в этой ситуации победитель?..

— ДА ТУПАЯ ТЫ КУРИЦА, ТЕБЕ БЛАДЖЕР В ЛИЦО ЗАПУСТИТЬ, ЧТОБЫ ТЫ ЕГО ЗАМЕЧАТЬ НАУЧИЛАСЬ?!

Издевательство над личностью какое-то. Что она до сих пор тут делает?..

Тёмные, налитые чернилами тучи грозили обвалиться на голову. Каждый раз, взлетая выше в попытке увернуться от грозящего размозжением мозга мяча, Юхас на полном серьёзе была уверена, что сейчас она воткнётся в купол из гранита. Вода, скатывающаяся с неё тысячами штормовых предупреждений, тоже придавливала к земле — она была привычна к собственному довольно лёгкому весу, а добавляемые насквозь мокрой одеждой несколько кило неизменно тянули вниз, лишая и без того никакой в нынешних условиях манёвренности.

Сигрид искренне проклинала собственную гениальную идею попробовать себя на месте Гарри Поттера. Теперь становилось понятно, почему он так не преуспевал в учёбе. Если ты занимаешься квиддичем, то либо забиваешь на всё остальное, либо каким-то образом заполучаешь себе дополнительные несколько часов в сутки.

Как Гермионе ей маховик времени никто пока не предлагал. Видимо, доверия она не вызывала. Ну, либо масштабы её личности не позволяли претендовать на такую игрушку. Пока что…

А началось всё с того, что на прошлой тренировке Сигрид случайно отбила собственной макушкой уроненный отрабатывавшими передачи охотниками квоффл. Тогда-то и вскрылось, что кроме снитча, будучи на поле, Юхас не следит больше ни за чем. Кэп этого открытия вот вообще не оценил, сосредоточив всё своё внимание на ней и заставив всех имеющихся в своём распоряжении загонщиков швыряться в неё всеми имеющимися мячами.

Мнения Сигрид касательно таких вот неожиданных вышибал никто, ожидаемо, не спросил. И если раньше терпеть придирки Барроу удавалось без особого ущерба для собственной нервной системы, поскольку людям вокруг доставалось примерно столько же, то сейчас Юхас была в секундах от того, чтобы выпустить кипящее внутри раздражение наружу.

— Пруэтт! Ты в джентльмена решил поиграть?! В голову целься! — рявкнул Барроу для разнообразия не в её сторону.

Фабиан действительно целился в неё вполсилы и обычно пытался дубинкой предварительно наметить траекторию полёта. Это не сильно помогало, потому что людей, пытавшихся сбить её с метлы, было чересчур много, но этот жест Сигрид определённо оценила.

После окрика Виксена Фабиан то ли реально испугался, то ли просто от неожиданности, но бладжер запустил качественно и быстро — чувствовалось мастерство человека из первого состава команды.

Сигрид примерно просчитала, куда мяч должен был прилететь и уже было собралась вильнуть в другую сторону, параллельно уворачиваясь от перебрасываемого охотниками всех составов квоффла, когда в глазах начало знакомо кружиться.

Вот вообще не вовремя. Какая бы информация там не последовала, хоть о способе победы над Тёмным Лордом, от этого вообще не будет никакого смысла, если ей размажут мозг по полю!

Чувство, словно она куда-то проваливается, было закономерным. Сигрид не знала, это происходило у неё в голове или она реально летела с метлы вниз, но внутренности от страха в любом случае скрутило. Тени перед глазами замелькали в причудливом порядке, на поверхность выдавая копну извивающихся змей, как у медузы Горгоны, и шипящего на этих змей ярко-рыжего льва, как с герба факультета. Всё остальное оставалось чёрно-белым и виделось откуда-то словно бы издалека, а ещё слишком быстро кружилось, чтобы можно было хоть что-то понять.

Для разгадывания шарад от подсознания и разбирательств с отсылками на греческие мифы Сигрид находилась в немного неподходящем месте в несколько неподходящее время.

Ощущение свободного падения не прекращалось, заставляя подступать дикую панику, отдаляющую и без того неустойчивое видение всё дальше, а потом последовал рывок и серебристые краски исчезли совсем, сменяясь пасмурным, тёмным небом, низвергающим на стадион второй великий потоп.

Когда Юхас почувствовала под ногами землю, в носу почему-то щипало, как при начинающихся рыданиях. Чувство тревоги не отпускало, сердце быстро-быстро долбилось где-то внутри, в ушах пульсировало. Дождь обжигал открытые участки тела холодом, внутри скручивались спирали ледяного предвкушения чего-то очень плохого.

— Совсем дурная?! — громкий вопль капитана прямо в ухо не помогал успокоиться. К Сигрид постепенно возвращались органы чувств, так что вслед за слухом начала ощущаться мёртвая хватка, вцепившаяся ей в плечи до будущих синяков. — Ты какого мордреда творишь?!

Смытая внеплановым видением и коротким приступом необъяснимой паники злость вернулась вновь. Сигрид зажглась даже не как свечка — в такой аналогии фитиль мог не загореться сразу; она взорвалась набитой пороховой бочкой.

— Я творю?! — она немного истерично взмахнула руками, стряхивая с себя чужие конечности и едва не падая на подкашивающихся ногах. Тут Барроу как-то странно дёрнулся, видимо, собираясь снова её ловить, но Сигрид устояла. — Это ты тут устроил чёрт знает что! Все тактики и заготовки отработал, что ли?! У тебя матч через две недели, а я ещё год на поле выйти не смогу — уж как-нибудь бы за это время научилась бы уклоняться! Тебе нахрена сейчас это внезапно понадобилось, майор Пейн ты недоделанный?! У тебя сейчас вся команда с простудой сляжет и даже за бодроперцовым в лазарет не пойдёт, лишь бы отдохнуть от твоего самодурства хоть немного! — команда, внимательно наблюдающая за неожиданной шоу-программой, на этой реплике начала как-то стыдливо отводить глаза. Кажется, Юхас нечаянно разгадала их план. — Нашёлся тут… мастер спорта, гроза стратегии! — последнее она почти выплюнула.

Юхас никогда, ни в первой, ни во второй своей жизни, не была ребёнком, которому в детстве запрещали злиться и выражать конкретно эмоцию недовольства (при всех её претензиях к прошлым родителям или к Терезе). Поэтому вместо того, чтобы разрыдаться при всей квиддичной команде, спустившейся с небес на землю и собравшейся в кружок вокруг капитана и, видимо, бывшего ловца, как того требовала, возможно, ситуация, Сигрид набрала в сжавшиеся во время падения-видения лёгкие побольше воздуха и высказала всё, что хотела сказать этому… спортсмену-фанатику.

Резко разворачиваясь и едва не поскользнувшись на потонувшей в грязи скользкой траве, покачиваясь как во время качки на корабле, Юхас пошаркала в сторону раздевалок и душевых.

Не окрикнули её, кажется, только потому, что Барроу сам из-за её внезапного падения испугался.

Видимо, недолго ей осталось быть в гриффиндорской сборной. Какая потеря…

Руки всё ещё тряслись, комок в горле не желал рассасываться, а вдобавок к общему недомоганию добавилась ещё и острая жажда.

***

Сигрид вошла (правильнее сказать — вползла) в комнату общежития, не ожидая от минувшего дня, полного окриков и высокоэтажного магического мата, ничего больше. Суббота, чтоб её. Зато после сегодняшнего выступления завтра можно с чистой душой никуда не идти и просто валяться в кровати, дожидаясь времени отработки у Филча.

Сигрид прошаркала к своей кровати, на ходу пытаясь стянуть насквозь мокрые и по самый бантик шнурков в грязи кеды, не утруждая себя даже наклонами для их развязывания. Варварски наступая на пятки, Юхас стряхнула один, а второй так и повис на ноге, когда она ничком рухнула на собственную расправленную с утра постель. Покрывало почему-то не нащупывалось, да и чёрт бы с ним.

Она плюхнулась на собственную кровать, будучи в состоянии «только что из душа» с поправкой на налипшую уличную грязь. Негигиенично, неприлично, неправильно и вообще очень плохо с её стороны. Как жаль, что ей сейчас пофиг.

Слишком-слишком устала. А ещё её напрягала сжавшаяся внутри пружина, не желающая распрямиться с самого падения на стадионе.

— Сигрид! — сквозь пелену моментально налетевшей на голову дрёмы услышала Юхас. Она тяжело вздохнула, подавляя желание закричать во вкусно пахнущую простыню, и повернула голову в ту сторону, откуда доносился звук. Лили Эванс возвышалась над ней, но выглядела странно, обнимая себя обеими руками за плечи, словно пытаясь согреться. Любимой позой у неё всегда была «руки-в-боки», а тут привычной уверенностью и не пахло. — Тебя искала Медоуз! — моментально зачастила девочка чуть срывающимся от волнения голосом, получив какой-то откровенно сомнительный отклик. — Она ходила узнавать, с кого и за что вчера сняли пятьдесят баллов, увидела твою фамилию, примчалась сюда, не нашла тебя и совершенно взбесилась!..

Окей. Пускай занесёт полный список своих претензий завтра, не раньше десяти часов утра.

Юхас моргнула, ощущая, как медленно и неохотно крутятся шестерёнки в голове. Чуть покрасневшие белки делали и без того ярко-зелёные глаза Лили совсем ненормального цвета. Губы у неё чуть подрагивали, словно она находилась на грани того, чтобы снова не расплакаться. В комнате, помимо них двух, никого не было. Даже Тор где-то носился, судя по всему, хотя обычно напрыгивал на хозяйку с порога, пытаясь выяснить, что такого вкусненького для него умыкнули с ужина.

Под рёбрами кольнуло смутным неясным беспокойством, от которого Юхас уставше отмахнулась. Наверняка выпрашивал еду у старшекурсниц, как и обычно, когда она задерживалась.

Что-то нехорошее осталось тлеть на задворках сознания, но Сигрид слишком устала, чтобы иметь с этим дело в данный момент. Предчувствия никогда ничего не предотвращали, а лишь предупреждали, так что пускай катятся к чёрту. Один раз её вообще зашвырнуло в прошлое, если, конечно, это было оно.

С кряхтением она поднялась на локтях, усаживаясь на кровать и ощущая, насколько ей на самом деле лень разбираться со всем этим прямо сейчас. Просто отстаньте от неё и дайте поспать. Но нет, кажется, этот день решил достать её окончательно и бесповоротно.

— Ещё раз, пожалуйста, но помедленнее, — массируя гудящие виски, попросила Юхас.

Она может разобраться с этим завтра? Ну пожалуйста, ну хоть немного отдыха её больной голове, спине и всем другим частям тела, ещё не отошедшим после утренней отработки у садиста Филча. Пятичасовая тренировка по квиддичу, где её сделали главной звездой вечера, вот вообще была не к месту.

Лили давать однокурснице мирно и спокойно забыться среди вороха подушек и одеял не собиралась — даром, что те почему-то отсутствовали; почему Юхас было как-то пофиг, поскольку голова не работала совершенно.

Эванс, кажется, едва сдерживала себя от того, чтобы зареветь, заставляя совесть Сигрид вспоминать не только о наличие такого качества, но и о его первичных функциях.

— Медоуз приходила! Не нашла тебя, увидела, что у нас бардак, взбесилась ещё больше, собрала все наши вещи, которые лежали не на местах, и вывалила их в общую гостиную! — Лили полузадушено шмыгнула носом. Юхас медленно кивнула, давая понять, что она поняла. Пропажа собственного покрывала и распахнутого чемодана с вещами, обычно наполовину задвинутого под кровать, теперь стали понятны.

Езус, Мария и Йозеф. Она уж было подумала, что что-то серьёзное произошло. Даже накручивать себя начала…

На Сигрид накатило какое-то странное равнодушие. Ну вывалили её вещи и вывалили, господи, нашли проблему. Подростки не умеют поддерживать порядок — все об этом знали. Как знали и расписание, по которому проходят все эти внезапные проверки старостами на чистоплотность. К этому времени все обычно успевали замаскировать свой привычный и комфортный для всех бардак, чтобы не влетело. Страшное наказание потом забирать свои манатки из «позорного угла» общей гостиной страшным было только для первокурсников, до которых и докапывались по этому поводу.

Их комната ещё ни разу не становилась жертвами плохой слышимости «Шухер! Проверка!», так что это всё было неожиданно и неприятно, но не смертельно. Обычно они успевали запрятать всё, что неаккуратно лежало, в разные укромные места.

То, что Медоуз решила так мелочно пройтись если не по самой Сигрид, то хотя бы по её соседкам, удивляло и заставляло немного разочароваться в людях, но не настолько, чтобы задавить колышущееся где-то внутри беспокойство и желание просто тупо вырубиться, чтобы завтра проснуться уже в другом дне.

Плевать на то, какой Скарлетт была дурой. «Я подумаю над этим завтра», — гениальная установка, достойная нобелевки; отличный совет, Сигрид всем советует.

— Лилс, ты серьёзно из-за этого переживаешь? — Юхас присмотрелась к рыжей девочке, стараясь не слишком сильно фонить сарказмом и усталым раздражением. — Всем плевать на эту тупую форму наказания. Хочешь, я спущусь и заберу и твои вещи тоже?

Отсутствие Марлин, Мэри и Гвен, видимо, объяснялось тем, что девочки как раз занимались собиранием собственности под издевательским взглядом Главной Старосты. Обычно за этим процессом публичного унижения наблюдала только она. Мало кому из гриффиндорцев эта традиция приносила удовольствие.

Эванс немного истерично замотала головой. Нижняя губа у неё задрожала совсем сильно. Назревала классическая детская истерика. Они в этой комнате случались довольно часто, особенно с наступлением ноября, когда солнца уже было не видно, а снега ещё не выпадало, чтобы хоть как-то сменить картинку за запотевшими стёклами и растормошить разлучённых с родителями и привычной средой обитания одиннадцатилеток, но обычно эти приступы не шли один за другим.

Лили же уже вроде бы только что плакала, судя по красным глазам, — должно было отпустить. Чего сейчас-то снова не так?

— Она когда твои вещи стала собирать… — всхлипнув и явно попытавшись успокоиться, выдавила девочка. Ожидаемо ничего не вышло, — …на неё Тор кинулся… Когтями прямо в ногу вцепился… А она его… — тут из глаз всё-таки хлынули слёзы. — Магией!.. Отшвырнула!..

Пружина внутри Сигрид распрямилась с таким треском, что удивительно, почему Эванс не услышала.

— Что с ним? — посеревшим тоном переспросила Юхас, моргая. Нет-нет-нет-нет…

Только не этот кошак. Он же с ней с самого детства. Да он такое пережил, что ни одному другому коту и не снилось… Он же с ней каждую болезнь, каждый срыв, каждую истерику… Ну не могла же Медоуз настолько сильно не рассчитать силу? Она же чемпионка школы по дуэлям, должна знать, сколько нужно вкладывать в удар…

— Девочки понесли его к миссис Риммак, — продавила сквозь всхлипы Лили. — Я осталась ждать тебя, чтобы рассказать…

Сигрид вскочила, в секунду забыв о всякой усталости. Видимо, лопнувшая пружина оказалась дополнительным источником энергии. Из комнаты она выбежала как была, потеряв оставшийся кед ещё на выходе. В мокрых носках рванула к портрету, чуть не сшибив случайно оказавшегося прямо у неё на дороге Питера.

Она эту суку нахрен разнесёт.

***

Никого Сигрид, естественно, не разнесла. А вот её — очень даже.

Палочку выбило из пальцев первым же едва мелькнувшим движением, которое Юхас почти не заметила. Она на самом-то деле сама не совсем поняла, что это за замашки Мерлина и Чака Норриса в ней проснулись, раз она решила полезть на семикурсницу и чемпионку по дуэлям с палочкой, зная только как заставить воду булькать и танцевать жука.

Искорку мрачного удовлетворение приносил тот факт, что палочка Сигрид, едва только оказавшись в руках Медоуз, так заискрилась и долбанула ту током, что по узкому коридору, ведущему в Больничное Крыло, даже прокатилось нечто, напоминающее раскат грома. Впрочем, с тем же успехом это мог быть настоящий гром, рокотавший на улице.

Горделивое: «Моя девочка,» — не успело оформиться в полноценную мысль.

Это не слишком помогло, потому что в себя девушка пришла до неприличия быстро. Допрыгнуть до неё и вцепиться в лицо Сигрид не успела. Её палочку Медоуз, конечно, отбросила в сторону, но это не помешало ей уловить момент, когда на неё кинулись в рукопашку. Юхас не сильно представляла, что конкретно она собирается делать, но зато искреннее желание нанести как можно больше ущерба и увечий кипело под кожей, как у настоящего гриффиндорца.

Слабоумие и отвага, причём «отвага» заменена на «отбитость». Сигрид стоило бы сделать такую татуировку. Набить на самом видном месте, на лбу например, чтобы всем было сразу и издалека понятно, какого хрена она с красными.

В неё запустили какой-то воздушной волной, которую можно было заметить даже в отсутствии нормального освещения, а вот увернуться — уже не хватало времени. Сигрид только попыталась, воспользовавшись сегодняшними прокачанными навыками ловца, уйти от чар на голом рефлексе, но этого не хватило. Припечатало к каменной стене так, что из лёгких выбило весь воздух, предварительно протащив ногами по каменному ледяному полу. Вполне возможно, она слышала жалобный хруст собственного позвоночника и звук трескающейся кожи. Внезапно стало по-настоящему страшно.

Может и не так уж неправ был Виксен, когда орал на неё за неумение вовремя уйти из-под удара.

До этого момента Юхас как-то не сталкивалась с тем, какими возможностями обладал человек, умеющий махать палочкой не просто с целью создать букетик цветов перед понравившейся девчонкой. Она уже умудрилась влипнуть в некоторое количество неприятностей, проучившись всего несколько месяцев, но при этом все угрозы её жизни поступали фактически от голой стихии. Ни пожар с картин, ни падение с метлы не были результатом намеренной колдовской деятельности, прицельно направленной на неё.

Сейчас ситуация была совершенно другая. Сигрид попыталась рвануть вперёд, наплевав на боль в моментально отшибленных от удара об стену конечностях. И к её затапливающему с головой ужасу это оказалось совершенно бесполезно — её будто бы пришпилило, как бабочку булавками, придавив сверху прозрачным и лишающим воздуха стеклом.

Она не могла двигаться. Осознание этого прошило сознание совершенно неконтролируемой паникой. Если бы её, распятую, не растягивало по всей поверхности стены тонким блинчиком, она бы уже тряслась от накрывшей панички и удушающего ужаса.

Вот что она всегда ненавидела больше всего — полная беспомощность, бессилие и осознание, что ты ничего не можешь сделать. Это состояние было худшим, что могло случиться с человеком.

Сигрид попыталась дёрнуться ещё раз, пошевелив хоть пальцем и напрягая всё тело до вздувшихся вен. Совершенно бесполезно. Медоуз хмуро смотрела на неё с расстояния в пару метров, не опуская своей палочки и мрачно блестя глазами. Юхас почти не видела лица, то ли из-за тени, то ли из-за взбесившегося инстинкта самосохранения, не понимающего, что происходит и откуда взялась придавливающая плита, но искры на дне чужих зрачков сливались с роем мошек, кружащемся перед глазами.

Из горла вырвался только беззвучный хрип, на грани ультразвука. Завопить не получалось. Юхас почувствовала, как у неё темнеет перед глазами от утягивающего ниже уровня моря ужаса. В объятой пламенем комнате ей было не так страшно…

Стук каблуков отразился от стенок черепа, задолбив по мозгу бетховенской пятой симфониейТа-да-да-даааам. Та-да-да-дааааааам…. По тяжёлому, толстому звучанию становилось понятно, что к ним приближался мужчина.

— Медоуз! Какого вяленного драккла ты творишь?! — Пикс рявкнул так, что его голос эхом отразился от стен и вибрацией пронёсся по всему темнеющему пространству, всколыхнув едва-едва светящие факелы. Пламя на них от его голоса словно сжалось в размерах, испугавшись ничем не прикрытой агрессии.

Видимо, на девушку это тоже произвело впечатление, потому что в следующее мгновение Сигрид почувствовала, как придавливающая её к стене гранитная плита исчезла и перестала удерживать распятой и расхристанной в нескольких метрах над полом.

Она рухнула на промёрзший камень, до прикушенной губы больно расшибая колени. Кажется, во второй раз за последние минут… Сигрид не могла сказать точное время. Секунды в её голове капали вместе с пульсирующей внутри неё кровью, растягивая время так, словно она провисела бабочкой в коллекции энтомолога вечность-другую. На свои ноги под брюками смотреть было страшно.

Не так страшно, как только что произошедшее.

Юхас долбануло отходняком. Волна адреналиновой прокачки отступила слишком быстро, обнажая голый берег, вспоротый давно затопленными комплексами и страхами. Сигрид затрясло всем телом, совершенно в отрыве от хоть какого-то контроля с её стороны.

— А что я-то?! Эта ненормальная сама на меня кинулась, я только защищалась! — это донеслось контрольным в голову.

В животе скрутился тугой, колючий узел, во рту встал мерзкий кислый привкус подступающей тошноты. В носу и глазах защипало, словно ей плеснули в лицо кислотой. Дрожь прошлась по всему телу, лишая возможности попадать зубами по зубам. В ушах встал оглушающий гул, сквозь который пробивался собственный подскочивший пульс и все обострившиеся снаружи звуки. Воздух снова вышибло, на этот раз без магического вмешательства. Лёгкие словно сжались, отказываясь работать по прямому назначению, добавив в накрывающее ощущение полного конца густых чёрных красок.

— Мисс Юхас, вы в порядке?..

До Сигрид попытались дотронуться. Она не столько осознала это, сколько почувствовала, обжигаясь тысячей раскалённых уколов в районе плеча. Видимо, ей хотели помочь встать, обхватив для верности за плечи…

Она сама не поняла, куда её мотнуло на паничке. Но холод камня, в который она случайно со всей силы врезалась, пытаясь уйти от чужих прикосновений, прошиб правую часть лица. Кажется, она расшибла себе губу — по подбородку потекло горячее.

Она попыталась сосредоточиться на дыхании, как всегда делала когда-то давно.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох-она-в-безопасности-выдох. Вдох-ей-ничто-не-угрожает-выдох. Вдох-выдох-вдох-выдох.

Со стороны это всегда казалось странно: банальный процесс дыхания напоминал больше приступ астмы у пережившего газовую атаку. Лёгкие горели. Было больно и трудно.

Паника отходит постепенно и неохотно. Так хищник, почти догнавший жертву, замедляется и недовольно фырчит, давая понять, что не очень-то надо, иначе бы легко уже схватил… А так — просто игра, а ты — и вовсе не соперник.

Сигрид громко хрипяще дышала, начиная смаргивать пелену перед глазами. Собственные ладони на полу переставали казаться чужими и далёкими, конечностям возвращалась чувствительность, тело начинало осязать… Слабость пришибала, принося неправильное расслабление.

Юхас только что пережила первую паническую атаку в новой жизни. Внесите приз победителю.

17. Ночь, луна и знакомый сюжет или «В Вероне, где встречают нас событья...»

Сигрид шмыгнула носом, утыкаясь в немного влажную шерсть. Под ладонями немного рвано и беспокойно двигалось чужое маленькое тельце. Тор на её судорожные почёсывания никак не реагировал, заходясь беспокойным сном. Периодически под пальцами ощущались судорожные сокращения мышц, и в такие моменты приходилось прокручивать в голове слова миссис Риммак.

«Всё с ним будет в порядке, кости срастили, внутренние органы восстановили. Через пару часов оклемается и сможет снова на старост бросаться.»

В мире магии срастить кости и восстановить расплющенные органы, видимо, проблемой не было. Были бы они дома, хрен бы Сигрид что сделала. Такие травмы ни в одной вет-клинике вылечить не смогли бы. С другой стороны, останься Тор дома, с мамой, как та и требовала изначально, никаких травм бы и не было — максимум мистер Хопкинз бы случайно отдавил ему хвост, в очередной раз плюхнувшись на диван и не посмотрев, куда конкретно он садится. Больно и унизительно для кошачьего эго, но не смертельно. Пережил бы как-нибудь…

Хопкинз, при всех его недостатках, садизмом и привычкой мучить животных никогда не отличался. На Сигрид он пару раз замахивался, но не то чтобы всерьёз. На кота — ни разу.

Чувство вины было мерзким и горьким. Юхас снова всхлипнула, покрепче прижимая к себе Тора. Тепло живого существа успокаивало. А ей надо было приходить в себя и усмирять последствия нервного срыва, панички и последовавшей после этого истерики. Сейчас она себя ощущала выпитой досуха, смятой ударом грязного кроссовка пластиковой бутылкой — наверное, так себя ощущали люди после встречи с дементорами. Абсолютно пустыми и израсходованными.

Ей, конечно, дали какое-то зелье, видимо заменяющее местным валерьянку, но пить его Сигрид не стала — во-первых, она всё ещё помнила, что в мире магии не существовало ни единого снадобья, все составляющие которого устраивали бы её брезгливую натуру, а во-вторых, она не была уверена в стабильности собственного организма достаточно, чтобы просто так, без каких-то разъяснений, пить что-то, очевидно влияющее на сознание. Состояние было отвратительным, но ничего такого, чего бы Юхас не могла пережить самостоятельно — спасибо, она хоть и забыла, что такое жить с расшатанной менталкой, но опыт у неё уже был.

Сейчас бы психотерапевта нормального в двадцатом веке искать, чтобы нормальный курс таблеток подбирал. И объяснять ему параллельно, что рассказы о школе магии — не повод класть в психушку. Интересно, шизофрению здесь ещё лечат лоботомией и электротерапией? Чёртовы семидесятые…

Она устало откинулась на подушку, слабо перебирая ногами скомканное одеяло. Себя жалко. Кота — жалко. Медоуз всё ещё хочется растерзать. Её вообще-то довольно проблематично всегда было вывести на такой уровень агрессии, чтобы хотелось выплеснуть её через физическое насилие. Но гриффиндорской глав-старосте удалось, молодец. Удивительно талантливая личность.

Если она Лорда так же доставала, то неудивительно, что в каноне он лично озаботился её умерщвлением. Небось любимой волдемортовской змейке хвост оттоптала, вот он и выбесился с неё.

С собственных мыслей стало немного истерично смешно. Сигрид спрятала прорвавшийся всхлипывающий смешок во влажной шерсти.

По лицу тут же прилетело чужим хвостом. Тор, очевидно проснувшись после стазиса, что-то тихо, но возмущённо мявкнул. Он лениво приподнял голову с коленей Юхас, осмотрелся, блеснул в темноте своими потусторонними кошачьими фонарями и так же лениво перетёк с коленей Сигрид на аккуратно разглаженную на больничной койке подушку. Провернувшись на ней пару кругов, он помацал ткань, чуть цепляясь за накрахмаленную наволочку когтями, и свернулся в клубок, прикрыв мордочку хвостом. Из глубины этого шерстяного клубка раздалось приглушённое клацанье кошечьими челюстями — очевидно, их божественно-кошачье величество утомились и почивать изволили.

Сигрид выдохнула, чуть отодвигаясь и освобождая больше места для сна своему питомцу. Миссис Риммак разрешила остаться до утра, чтобы понаблюдать за состоянием Тора, но пока в сиделке он особой надобности, видимо, не испытывал.

— Хей…

Тихий шёпот с другого конца больничной палаты заставил Сигрид подпрыгнуть на месте и схватиться за подпрыгнувшее вместе с ней сердце. Она резко обернулась. Римус Люпин, изнеможённый, бледный сильнее обычного и со свежей царапиной, пересекающей правый, налитый кровью глаз, возлежал на уже видимо закреплённой за ним койке и смотрел на неё с некоторым удивлением. По крайней мере, так это интерпретировала Юхас, учитывая её сомнительного качества зрение и полутёмное помещение.

И как она его раньше не заметила?..

Единственным источником света служила убывающая после вчерашнего пика полнолуния луна. Ну да. Конечно. Они же вчера зачёт по астрономии как раз сдавали, отыскивая на вошедшей в полную фазу луне все необходимые кратеры. А Римус таинственным образом исчез в больничном крыле, прячась за размытыми формулировками «заболел» и «внезапно почувствовал недомогание».

— Привет, — Сигрид помахала рукой и, чуть подумав, поднялась со своего места. Рядом с койкой стоял одинокий кованый стул, на который она спокойно села, придвигаясь поближе. — Как ты?

Нормальный и актуальный вопрос. Учитывая состояние Римуса — ему бы стоило к нему привыкнуть.

Парень устроился на подушке поудобнее, садясь более-менее ровно. Руки у него при этом чуть дрожали, пока он на них опирался, вытягиваясь. Под ногтями Сигрид заметила толстый след грязи и чего-то багряного, видимо крови. Сам себе лицо разодрал, что ли?..

— Я нормально… — прохрипел Люпин, чуть морщась от боли и скукожившись от неловкости. — Завтра выпустят, наверное. Я… упал с лестницы.

Юхас вскинула брови, смиряя совсем скуксившегося от смущения пацана ироничным взглядом. Да даже если бы она не знала сюжет, то в эту оговорку верить бы не стала. Тем не менее, оспаривать эту версию она не будет. Когда Римус решит выйти из шкафа и сознаться, если он вообще сподобится, тогда они и поговорят. Или нет — это же не ей предписано с ним лучшими друзьями с голыми задницами по лесу бегать.

Не её дело. Так что Сигрид не вмешивается.

— Неприятно, — прокомментировала она. — А это… — Юхас жестом отразила на собственном лице ту красоту, которую она видела напротив: — Уберут?

Римус попытался нахмуриться, но тут же зашипел от боли. Кажется, увечья, нанесённые волшебными существами, просто так убрать было невозможно даже с помощью магии. Наверное, если бы могли, уже бы вылечили…

— Я на ветку напоролся, — в этот раз особой паузы не было, так что, скорее всего, это как раз была правда. — Миссис Риммак нужно ночь зелье настоять, чтобы это убрать.

Сигрид задумчиво покивала. Ну хоть не селфхарм — и то хорошо.

— Не буду спрашивать, где ты на лестнице нашёл ветку, — с едва уловимым слоем иронии протянула она. Римус дёрнулся так, словно ему залепили оплеуху. На Юхас уставились затравленными оленьими глазами. Какой там волк — оленёнок Бэмби. Джеймс и рядом пока что не стоял. — Больно?

Гениальные вопросы от Юхас Сигрид. Записывайте и запоминайте.

— Да нет… — Люпин аккуратно качнул головой, явно сдерживая желание покачать в нормальном темпе. — Ну, то есть, больно конечно, но терпимо. Я часто так… Влипаю, — последнее у него уже на выдохе получается. — А ты тут чего?.. — он перевёл тему с явной надеждой на то, что собеседница её поддержит.

Сигрид решила не разочаровывать ребёнка. Тем более, что её саму потихоньку отпускало. Сейчас уже и дышать было гораздо легче, и на затворках сознания перестало свербеть противным, скользким ощущением тревоги. Тор спокойно посапывал на подушке, и Юхас краем глаза контролировала методичное вздымание тельца.

— Медоуз отшвырнула моего кота магией, когда он на неё напрыгнул, — прояснила ситуацию Сигрид. — Девочки отнесли его сюда, а миссис Риммак разрешила остаться до утра.

Глаза Люпина удивлённо округлились. Он проследил за её взглядом и беспокойно осмотрел спящего кота. Вообще, Тор среди превокурсников Гриффиндора пользовался некоторой популярностью. Можно было даже назвать его всеобщим любимчиком, которого после всеобщего осознания безалаберности Сигрид подкармливали, что называется, всем коллективом. У кошака от такого обилия тех, к кому можно было прийти потискаться и у кого можно было выудить вкусняшку, проснулась доселе невиданная избирательность в выборе своих фаворитов, и спустя месяц с начала такой сладкой жизни подпускал он уже к себе не всех.

На Питера, например, он периодически презрительно фыркал, максимум разрешая подносить себе ватрушки с творогом из Большого Зала, творог откуда он выгрызал, оставляя тесто нетронутым. Зато Римус был первым фаворитом в гриффиндорской гостиной после Сигрид. Даже Лили, уже почти полностью перенявшая основные функции Юхас по уборке, кормёжке и слежке за животным, такой благосклонностью не пользовалась. К её искреннему раздражению.

— Он ничего себе не повредил? — голос у Люпина подпрыгнул, как на кочке. Он даже чуть подался вперёд на кровати, словно собираясь встать и направиться к коту, хотя очевидно, что ему было больно.

Сигрид отрицательно покачала головой.

— С ним всё будет в порядке, — заверила она его. На неё саму с этими словами накатило совсем тёплое чувство лёгкости. Когда успокаиваешь кого-то ещё более тревожного, чем ты, самому всегда становится легче. — На тебе же вон, всё зарастает…

Люпин потупился на одеяло, поёжившись. Юхас недоумённо вскинула брови, пытаясь понять, что она сейчас сказала не так — всё же нормально было.

Вообще, Римус, как человек, с которым она не то чтобы общалась, но контактировала по мере необходимости, вызывал искреннюю симпатию. Он определённо всегда обладал своим мнением, но замалчивал его даже чаще, чем это делала Сигрид. А говорил только тогда, когда совсем припирало. Это определённо не было здоровым, но так уж оно получилось, и со временем, судя по всему, подобные зажимы если и не исчезнут совсем, но с ними определённо научатся жить. До определённых моментов, вроде тех, когда на него не накатит осознание ответственности перед женой и внезапным ребёнком.

— Я не… — Римус сглотнул и замолк. Сигрид вопросительно вскинула брови. — Ты… У тебя никогда не было тайны, которую ни при каких обстоятельствах нельзя рассказывать?

Сигрид моргнула, осознавая. А-а-а-а-а… Ну ясно. Настал момент откровенности, а ей внезапно решили довериться. Видимо сказывалось личное общение, ночное время суток и общее подавленное состояние.

Вопрос, тем временем, интересный. Была ли у Сигрид такая тайна? Ну, она даже не знает…

— Потому что окружающие не примут? — аккуратно уточнила она на выдохе. Римус молча кивнул.

Внезапно она ощутила лёгкий порыв как-то успокоить явно взволнованного ребёнка и в успокаивающем жесте положила ладонь куда-то на толстый слой пухового одеяла, предположительно на бедро. Римус моментально дёрнулся, мелко шарахнувшись в сторону, и тут же зашипел. То ли ему было больно от её внезапного приступа тактильности, то ли от резкого движения.

В любом случае, упс.

— Извини, — она неловко почесала себе переносицу. Люпин как-то судорожно выдохнул и пробормотал что-то вроде «Ничего-страшного-прости-ты-не-виновата».

Нело-о-о-о-о-вкость. Были бы в аниме, оба сидели бы уткнувшись в пол и плавно наполняясь томатной краской.

Повисшую атмосферу внезапно разрушил скрип тяжёлой кованой двери. Барельефы на ней колыхнулись. Выступающий, тихо посапывающий дракон вскинулся, раздражённо закатил глаза, выдохнул недовольное облачко дыма, на камне отобразившегося в виде грубо вырубленных спиралек. Сигрид оказалась под чужой койкой быстрее, чем смогла хотя бы заметить, кого принесла нелёгкая в два часа ночи в Больничное Крыло.

Осознать, нафига она вообще это сделала, тоже не успела. Но вылазить теперь было бы уже странно, поэтому Юхас просто потащила к себе ноги, чтобы её не было видно, и мысленно восхитилась работой местных домовиков — пыли под кроватью не было вообще.

Торопливые шаги по каменному полу раздавались достаточно громко, словно вес вошедшего человека был достаточно внушительным. Сигрид была не слишком хороша в дедуктивных умозаключениях в стиле Шерлока Холмса, но простейшие логические цепочки, за неимением других вариантов, составлять пыталась.

Другие шаги сопровождались чуть более громким цокотом, как от каблуков. По такому звуковому сопровождению школьники неизменно узнавали о приближении миссис Риммак, когда валялись на койках и не соблюдали режим. Юхас мысленно кивнула самой себе, устраиваясь поудобней и прислушиваясь к происходящему.

Еле слышный шёпот в больших, не заполненных мебелью до потолка помещениях имел свойство разноситься по всему пространству и эхом отражаться от стен. В Больничном Крыле эти физические законы работали удивительно хорошо для магической школы.

— Все спят?.. — искажённый попытками в тишину голос Дамблдора узнавался по едва уловимым вибрациям и чуть слышной напевности в некоторых звуках. На шмеля он, конечно, был не похож, но любовь к музыкальности присутствовала.

— Здесь сейчас только мистер Люпин, — таким же едва уловимым рядом с ней, но прекрасно слышимым в другом конце помещения шёпотом ответила миссис Риммак. — Вроде бы оставалась мисс Юхас, но сейчас я её не вижу. Видимо, убедилась, что с её котом всё в порядке, и пошла к себе в гостиную.

Сигрид закусила губу. Будет интересно, конечно, когда миссис Риммак завтра обнаружит её на той же самой кровати рядом с Тором. Шаги продолжились.

— Хорошо, — послышался тяжёлый старческий вздох. Так дед Йорк вздыхал, когда Норвегия в очередной раз не выходила в финал по хоккею. — Тогда давайте, кладём её за ширму. Мистер Люпин или кто-либо из вошедших детей не должен этого видеть…

Брови Сигрид взмыли вверх. После такого поступления новой информации прислушиваться она стала ещё больше.

— Ожоги не слишком серьёзные, мисс Стоун повезло, — выдохнула миссис Риммак достаточно сбивчиво, словно она параллельно совершала какие-то махинации. Послышался звук шуршания накрахмаленной ткани. — Не так повезло, конечно, как Люпину, Юхас, Поттеру, Блэку и Петтигрю. Но за месяц вполне реально поставить на ноги и восстановить запас.

В воздухе чуть завибрировало. Сигрид поёжилась, ощущая знакомое давление от использования магии кем-то, во много раз превосходящим её по силам. Между висков странно запульсировало. Палочка в рукаве чуть нагрелась.

Пришлось еле слышно цыкнуть в её сторону. Спасибо, сегодня уже навоевались с противником, для которого одним взмахом размазать её по стенке намного легче, чем намазать тост маслом. Нет нужды так реагировать на каждого сильного мага в зоне видимости. Ну или слышимости.

— Я не вижу какого-то магического следа, — теперь голос Дамблдора совсем потерял всякую напевность. Он стал серьёзным и как будто бы чуть скрипящим, как тысячелетний огромный дуб, стоящий посреди леса и ленящийся даже покачиваться на ветру. — Никакой тёмной магии. Никакого слепка личности колдовавшего. Очень похоже на детские стихийные выбросы, но мне непонятно, либо это причина всего произошедшего, либо реакция самой мисс Стоун. В первом случае это зацепка, во втором — следы выброса перебили всё, что можно было считать о преступнике…

Ненадолго голоса замолкли. Атмосфера при этом была густой и тяжёлой.

— А в случае гриффиндорцев, — голос миссис Риммак разбавил образовавшуюся тишину. — Мисс Юхас колдовала вполне осознано, хоть и в большей степени благодаря палочке. Как и Питер Петтигрю. Но то, что вы описываете сейчас, вполне походит на то, что считывалось с них…

Это уже было сюрпризом. Их, оказывается, ещё и изучали после того происшествия. В принципе, логично. Нелогично, что до сих пор не было строгого наказа сидеть по гостиным после отбоя.

И в смысле — благодаря палочке? Все маги так колдуют, нет?

В руке завибрировало, и Сигрид закатила глаза. Да уж, и не подумай про неё не так. Даже в мыслях нужно высказывать должное почтение и трепет. Юхас аккуратно провела кончиками пальцев по торчащему древку. Вибрация успокоилась, маленькая искорка, прошедшая по прожилкам резьбы, осветила пространство под кроватью и тут же погасла.

— Их было слишком много, чтобы можно было делать какие-то выводы… — ответил Дамблдор. — Но какие-то нотки похожи, я согласен.

Дверь скрипнула ещё раз. На этот раз в помещение ворвался кто-то, чьё приближение почти не вызывало шум. Сигрид подавила желание высунуться и подглядеть.

— Альбус!.. — в тихом шипящем шёпоте угадывалась МакГонагалл. — Это снова произошло? Насколько всё серьёзно?

Вот это у них, конечно, уровень связи между инстанциями. Интересно, это какой-то магический чат, где чернила начинают пищать после проявления или как оно работает? Желание высунуться и посмотреть, в каком виде возникла деканша факультета, стало почти невыносимым. Если она сейчас в ночнушке и колпаке, как в фильмах, то это лучшее, что можно будет вычленить из этой ситуации.

— В этот раз почти обошлось, — признался директор. — Как и в прошлые разы, все картины выгорели. На действия тёмного артефакта, тем не менее, совершенно не похоже.

— Может быть, снять все картины, пока ситуация не прояснится? — вполне логично предложила МакГонагалл. — И вызвать Отдел Тайн.

По помещению раздался звонкое недовольное цоканье. Дамблдору какое-то из двух прозвучавших предложений явно не понравилось.

— Ситуация пока под контролем, — высказал он. — Справимся без постороннего вмешательства, — ну да, то-то Сигрид видит, как все всё прекрасно контролируют. — Что касается картин, то это несколько бессмысленно. Мы, во-первых, даже не предполагаем, как работает то, что устраивает пожары. А во-вторых, помимо картин, есть изображения в учебниках, постеры, плакаты, фотоальбомы учеников… Возможно, за неимением выхода, оно сможет перекинуться на подобные виды изображений…

— Так мы берём за аксиому то, что это — сущность, действующая через изображения? — констатировала МакГонагалл.

Снова послышался вздох.

— Я не знаю, — голос Дамблдора был твёрд и уверен. Сигрид ему, впрочем, в этом моменте не верила ни секунды.

Однако… Что за «Гарри Поттер и тайная комната» у них тут намечается?..

***

Библиотека Хогвартса была удивительным местом. Пожалуй, после Большого Зала, где буквально отсутствовал потолок, вместо которого зияли звёзды, плыли облака и искрился месяц луны, это было самое волшебное место в замке. Причём, исключительно по-академически волшебное. Как-будто здесь творится волшебство по всем правилам, с пентаграммами, алхимическими кругами, магическими камнями и прочей атрибутикой, которую в обычном мире выставляют на полки в лавках гадалок на таро.

Сигрид высунулась из-за стеллажа, приглядываясь. Северус Снейп небольшим мрачным пятном восседал в гордом одиночестве в глубине ниши, образованной книжными шкафами. Свет, проникающий сквозь гигантские витражные стёкла, создавал необходимый контраст, чтобы картинка была похожа на чёрно-белое фото.

— Есть деловое предложение: список того, что бы хотела Лили на Рождество, в обмен на консультацию, — Юхас постаралась плюхнуться напротив Снейпа с максимально деловым и уверенным в себе видом.

Зрачки у Северуса были не видны. Это действительно были совершенно, абсолютно чёрные глаза, без малейшего карего отблеска — обычно у тёмных глаз хотя бы на свету появляются отливы, но у этого они были просто двумя кромешными точками. Сигрид заставила себя не ёжиться. Ещё не хватало перед ребёнком тушеваться…

— В какой области консультация? — по-деловому уточнил Снейп, не моргая. На Юхас словно статуя или змея уставилась. Интересно, он уже практикует чтение мыслей?..

— Зелья, — Сигрид выудила из сумки блокнот. — Сделка?

Ей медленно и как-то по-важному кивнули. Мальчишка ничего не показывал, но, судя по всему, такое доверие с её стороны ему польстило.

— Могу я увидеть список? — Северус протянул обескровленную тонкую руку. Сигрид фыркнула.

— Сначала консультация, — не то чтобы она ему не доверяла… Но от этих слизеринцев можно было ожидать всего, что угодно. — Смотри. Чисто гипотетически, можно ли какое-либо зелье перевести в твёрдое состояние с сохранением его свойств?

Северус наконец-то моргнул. Сигрид еле заметно выдохнула. Без моргания это действительно выглядело жутко. Особенно, учитывая отсутствие чёткого разделения на радужки и зрачки.

— Чисто гипотетически? — как-то издевательски фыркнул Снейп. Верхняя половина лица при этом осталась мертвецки неподвижной, словно каменная маска, а нижняя — не очень красиво исказилось в ухмылке. Лили, должно быть, была очень проницательным человеком, раз она умудрялась разглядывать в этом персонаже что-то настолько положительное, чтобы тянуть бразды дружбы, несмотря на все трудности. — В зависимости от количества циклов.

Сигрид удручённо вздохнула. А ведь всё так хорошо начиналось…

— Количества циклов… — без хотя бы малейшего понимания бессмысленно повторила она. Снейп скривил губы и закатил глаза так демонстративно, что, наверное, можно было услышать скрип глазных яблок.

— Сколько раз зелье доводилось до кипения, — расшифровал он.

Ага. Ну можно было так сразу и сказать.

— Допустим, три, — по крайней мере, так было написано в описании зелья в каталоге магазина «МагЗор», который Юхас позаимствовала у близнецов Пруэттов.

— А какая аллотропность? — снова задал гениальный вопрос Северус, но, увидев выражение лица Сигрид — у неё на лбу явно отразилась картинка загружающегося компьютера — решил уточнить с тяжёлым-тяжёлым вздохом: — Сколько элементов входит в состав гипотетического зелья?

Юхас задумалась. Этого в каталоге не писали. Рецепт вообще был скрыт, видимо в рамках корпоративной тайны.

— Я не знаю, — она задумчиво почесала нос. — Там написано «шестисоставная основа». Ну, в теории, конечно.

— Значит, больше девяти точно, — констатировал Снейп, предварительно недовольно скривив губы. — Активные или агрессивные ингредиенты есть?

Сверчок в голове Сигрид скоро уволится такими темпами. Что. Он. От неё. Хочет?.. Покупное зелье — откуда она может знать его состав?..

Это определённо можно прочитать по её лицу даже без всякой легилименции, поскольку Северус заскрипел зубами, но расщедрился на очередные пояснения.

— Цвет гипотетического зелья холодного или тёплого оттенка? — ещё немного, и в Сигрид чем-то запустят. Заклинанием или учебником трансфигурации — пока непонятно.

— Гипотетически — розовато-фиолетового, — Юхас зажевала губу. Езус, Мария и Йозеф, благословите этого мелкого гения Зельеварения. Желательно, терпением и хотя бы зачатками эмпатии.

— Ясно, — кивнул Снейп с тяжёлым вздохом. — Чисто гипотетически, тебе нужно было бы заказать загуститель с незавершённым циклом, вскипятить на среднем огне, капнуть туда три капли твоего гипотетического зелья, дождаться изменения цвета на цвет зелья, а потом влить в зелье и вскипятить его четыре раза на сильном огне, пока не перестанет идти пар.

Ну ни черта себе ей инструкцию выдали… У Сигрид даже натурально отвисла челюсть. То есть, вот этому пацану было одиннадцать лет. Вот, при всех его недостатках и сомнительных человеческих качествах, не признать, что он — определённо профессионал, хоть и в зачаточном состоянии, и заслуживает уважение хотя бы за это — невозможно.

— Можно сказать, что ты офигеть как крут? — выдохнула она, всё ещё смотря на собеседника абсолютно круглыми от шока глазами.

Лицо Северуса — обычно мертвецки-бледное — чуть окрасилось румянцем. Он определённо удивился, услышав такой отзыв о своей работе. Впрочем, в руки он себя взял крайне быстро, вернув контроль над эмоциями. Глаза снова превратились в каменную маску.

— Я выполнил свою часть, — чуть хрипловато заключил он. — Где список?

Сигрид хмыкнула, выуживая из сумки кусок пергамента, на котором она аккуратно и со всей старательностью записала все варианты хороших подарков, которые она слышала от Лили за эти три месяца. И даже расписала свои мысли по этому поводу. Снейп выхватил бумажку крайне резко, стараясь не задеть пальцами её руку, и вцепился в него коршуном, начиная пристально изучать содержимое.

Что произошло дальше, Юхас отказывалась понимать. Она никого не трогала, просто спокойно записывала инструкцию от Северуса, стараясь ничего не упустить. Редкие посетители библиотеки в воскресенье обычно предпочитали никого не трогать и ютиться подальше друг от друга.

Но тут, видимо, нашлись уникумы. Один — старшекурсник, платиновый блондин, с длинным конским хвостом белых волос такого удивительного качества, словно он только что из салона, где ему забабахали ламинирование. По крайней мере, Сигрид так это воспринимала со своей колокольни двадцать первого века. Второй — мрачный, ничем не примечательный брюнет.

Они прошли бы — Юхас их бы и не заметила, разве что скользнув взглядом по длинным, необычного цвета волосам Люциуса Малфоя, на котором периодически спотыкалась взглядом в Большом Зале.

Но нет. Старшекурсники и крайне важные личности, очевидно, были в настроении до кого-нибудь докопаться. Первокурсники, спокойно сидящие за столом и никого не трогающие, очень удачно подвернулись под руку.

— Снейп, — тягуче и с разлитой в голосе надменностью протянул Малфой, остановившись напротив их ниши. — Расширяешь свой круг общения ещё одной грязнокровкой с Гриффиндора? — одна бровь элегантно взлетела вверх.

Сигрид не могла сказать, что она удивлена, ошарашена или обижена. Когда слизеринцы остановились и быстро переглянулись, стало понятно: сейчас будет гадость. Учитывая всё, что Юхас знала об этом мире и этом времени — ожидаемо, предсказуемо, неинтересно.

Тем не менее. Пошли они в зад с такими воззрениями. Вслух она это, естественно, не скажет, но мысленно пошлёт. Для успокоения и чувства отомщённости собственной поруганной чести — вполне хватит. На её жизни это никак не скажется. Какая ей разница, что о ней думает парочка чванливых аристократешек? Бить не будут, проклинать тоже, по крайней мере, в библиотеке, в которой бдит мадам Пинс — не совсем идиоты же. А в остальном, пфф… Она взрослый человек, её такое не трогает.

Хотя убираться из этой тёплой компании, наверное, уже действительно пора. От толики выпендрёжа, впрочем, Юхас всё равно не удержалась.

— А роза будет пахнуть розой, хоть розой назови её, хоть нет©Уильям Шекспир «Ромео и Джульетта», — быстро скинув себе в сумку записи и пишущие принадлежности и вскакивая с места, пропела она. — Удачи, Снейп.

Ну, правила вежливости, все дела…

— Хм, забавно… — когда она проходила мимо старшекурсников со Слизерина, неизвестный Сигрид брюнет искривил тонкие губы в ухмылке. — Как удивительно точно ты подобрала фразу…

Вот это заставило Сигрид напрячься. Лицо у парня было настолько довольным, что даже сквозь маску надменности было видно, что он сейчас по-настоящему, совершенно искренне улыбнётся, словно только что увидел какую-то абсолютно потрясающую юмореску. Это было необъяснимо.

Впрочем, какая, в сущности, разница? Её никто не трогает, дают пройти — дорога свободна. Отлично, она уходит…

Надо бы написать Петунье и уточнить, что не так с этой фразой. Хрен поймёт этих англичан, может там подводные камни какие-то есть…

18. Ссоры, конфликты и бойкоты или «Нельзя дать пираньям почувствовать кровь».

Сигрид официально признаёт: она идиотка. Ей потребовалось всего несколько месяцев, чтобы факультет объявил ей массовый игнор и общий дизреспект. Даже у Гарри Поттера на это ушло больше времени при всей его избранности — ему общественность выразила своё «фи» только после того, как он с друзьями просрал сто пятьдесят баллов под конец года, когда накал между «красными» и «зелёными» достиг своего пика. Юхас же тем временем не потратила ни кристаллика из общей копилки, но на войну с собственным «самым толерантным и терпимым» факультетом всё равно напоролась.

Вау. Молодец какая. И она всё ещё продолжала считать себя пострадавшей стороной.

Просто Юхас умудрилась рассориться с двумя самыми авторитетными гриффиндорцами. И если с Доркас конфликт получил своё развитие по большей части усилиями Медоуз, от которой Юхас просто отбрыкивалась и вяло реагировала на её козни, то с Барроу получилось как-то совсем по-тупому. Благодаря его науськиваниям Сигрид демонстративно согнали с её любимого диванчика в гостиной, отсадили от гриффиндорской сборной за столом и крайне высокомерно вскидывали подбородки, когда она проходила мимо кого-то из команды.

Близнецы Пруэтты пытались сгладить ситуацию, но их юмор не слишком способствовал. После вымещения гнева капитана гриффиндорской сборной на двух рыжих бедовых головах, предпринимать попытки в примирение они перестали.

Сигрид пожала плечами, развернулась и пошла по своим делам. Демонстративно усевшись за столом Хаффлпаффцев, рядом с в последнее время крайне посмурневшей Софи. И сборной её факультета.

Ну, она уже говорила: Швейцария из неё получалась такая себе. Горячая кровь викингов, а скорее — общее, свойственное представителям её попаданческой породы скудоумие, требовали показать, как ей на всех плевать и где она их всех видела. Воззвания Эванс к здравому смыслу не работали.

— Ой, Лилс, вот не тебе меня учить дипломатии и компромиссам, — фыркнула тогда Сигрид, многозначно косясь в сторону сидящего рядом Снейпа. После того, как их вместе запалили в библиотеке слизеринские старшекурссники, как оказалось — склонные к распространению слухов среди всей школы, Лили почему-то решила, что их можно под шумок очень удачно между собой подружить. Ни уверения Юхас, что это была разовая акция, ни тотальное молчание Северуса, когда их собирали втроём, девочку не переубеждали.

Сигрид было искренне интересно, как долго это может длиться и как скоро её перестанут тащить на подобные сходки. Впрочем, Эванс могла просто пытаться каким-то образом компенсировать Юхас отсутствие нормальных коммуникаций на факультете — с её сердобольной натуры бы сталось.

Хотя «отсутствие нормальных коммуникаций» — не совсем подходящий термин для описания того, что началось после взвешенного и обдуманного решения Юхас отсесть к барсукам. Вещи Сигрид волшебным образом начали обнаруживаться не там, где они должны были лежать, от вернувшегося из больничного крыла с видом сразившего Медузу Горгону Геракла Тора спрятали его любимую подушку, об которую он предпочитал точить когти в гостиной, нежно любимые Юхас вафли, которые тут готовили почти так же, как в её любимом кафе в Копенгагене, начали пользоваться за столом Гриффиндора неведанной доселе популярностью… Такой, что «красные» даже повадились таскать их со стола «жёлтых», чем спровоцировали первую на памяти Сигрид словесную баталию между этими двумя факультетами — раньше эти два народа жили в мире.

То, что хаффлпаффцы в этом противостоянии полезли защищать Юхас от собственного факультета, лишь убедило гордых и знакомых с понятием «причинно-следственные связи» львов в том, что данные про тактики и схемы гриффиндорской сборной Сигрид сборной барсуков всё-таки слила. А Юхас, между тем, с каким бы важным видом ни блефовала, что она очень даже может, на деле не то чтобы помнила хоть одну — её, как бывшего ловца, всё происходящее внизу не сильно касалось и потому не сильно волновало.

В любом случае, блеф удался в исключительно слизеринском стиле. И в таком же стиле сработал против неё, поскольку Барроу кинулся менять «слитые противнику» тактики за день до матча.

Это совершенно закономерно привело к тому, что Гриффиндор продул Хаффлпаффу с разгромным счётом. Что же было причиной этого закономерного исхода событий? Может быть неслётанность новой тактики? Или моральный настрой команды? Или неплохая сама по себе подготовка команды «жёлтых»?

Ага, как же. Виновником фееричного провала Гриффиндора на поле для квиддича объявили Юхас. И вот тут начались настоящие боевые действия…

Профессор МакГонагалл, при всём своём профессионализме, в ситуацию предпочла не вмешиваться — либо она всегда придерживалась мнения, что дети сами разберутся, либо тайно пребывала на стороне сборной Гриффиндора (Сигрид бы не удивилась, учитывая некоторый фаворитизм со стороны декана, которым пользовались члены команды). А Юхас, между тем, не слишком понимала, как из всего этого выкручиваться. Её опыт противодействия буллингу заканчивался тем, что к ним в класс приводили профессионального психолога-конфликтолога, который и разбирался в ситуации и крайне эффективно сводил на «нет» любые попытки по-новому развязать баталии.

В любом случае, в её школе, даже когда она училась в частной школе в Дании, никогда не доходило до фактически вооружённого противодействия насилию — а ничем другим откровенно вредительские пути досаждения неугодным в Хогвартсе назвать было нельзя.

Сигрид вот лично не помнила, чтобы ей в Копенгагене хоть раз пускали осушающее зелье по трубам, пока она принимала душ. Кожа после этого ссохлась до такого состояния, что кое-где рвалась и натурально кровоточила — не говоря уже о визуальном сопровождении. Юхас в зеркале тогда словно увидела столетнюю версию себя. Ужас ситуации значительно сглаживало то, что ей было очень-очень больно, и до собственного внешности дела особого не было — но плюс этот был сомнительным.

Факультетский бойкот, между тем, распространялся на всех, с кем Сигрид волей-неволей обычно общалась. Если кто-то из львов видел, что кто-то из одногруппников продолжал с ней взаимодействовать, то в немилость этот человек попадал моментально.

Лили, в очень свойственной ей манере, абсолютно равнодушно послала мнение большинства далеко и надолго, на этой почве даже поссорившись с Мэри МакДональд, оказавшейся фанаткой квиддича, и с Гвен Данбар, которой до квиддича не было совершенно никакого дела — но было дело до чувства патриотизма по отношению к собственному факультету. В любом случае, то, что Эванс предпочла встать на сторону сирых и убогих, Сигрид совершенно не удивило.

Удивила компашка Мародёров, вяло, но планомерно встающие на путь становления легенд. Как-то, учитывая их предыдущее взаимодействие, Юхас предполагала, что к ней будут относиться если не с пониманием, то хотя бы без какой-либо выраженной агрессии. Но нет, к фан-клубу Джеймса Поттера она присоединяться поспешила.

— Предательница, — чуть ли не плюнул он ей в лицо, когда она привычно села напротив него за завтраком. Брови от такой реакции на лоб взлетели не только у неё, но и у севшего рядом Сириуса.

— Ты чего? — одновременно спросили они и с удивлением покосились друг на друга. Единодушие в их случае было ситуацией из ряда вон. Впрочем, такое поведение всегда крайне лояльно настроенного по отношению абсолютно ко всем (за исключением некоторых слизеринцев) Поттера тоже не вмещалось в весьма размытые в школе магии и волшебства рамки «нормы».

— Я чего? — Джеймс аж подавился куском яичницы, в который вцепился с таким озверением, будто пошедшее на его изготовление яйцо было его кровным врагом. На Блэка он уставился с праведным возмущением. — Она — перебежчик, который выложил хаффлпаффцем все наши стратегии!

Сигрид чуть не застонала вслух от осознания всей идиотии истории, в которую она с этим своим решением посидеть у барсуков влезла.

— Да брось, Джим, она спрашивает значение слова «овер-пасс», — фыркнул Сириус, закатывая глаза. — Как бы она могла раскрыть хоть кому-то наши стратегии, если она элементарно их не знает? Для неё весь квиддич — это повисеть на метле между облачками и поймать мячик. О каких тактиках и стратегиях может идти речь? Она их даже не запоминает, слишком сложно для вчерашней маглы, да ещё и девчонки…

И вот вроде бы Блэк её защищал, да? Но в тот конкретный момент Юхас прямо чувствовала, как у неё начинают шевелиться волосы на руках от желания вылить ему на голову кувшин тыквенного сока — пах тот, к слову, пренеприятно. А Сириус, как и все мальчишки в одиннадцать лет, лишившись родительского контроля, откровенно избегал мыльно-рыльных процедур, а значит — пах бы долго.

Наверное, только эта мысль её и остановила от воплощения в жизнь этого порыва. Сидеть с ним ещё потом рядом, мучиться…

От ответной реплики, впрочем, удержаться было сложно.

— Вау, вот это речь… — протянула она, нехорошо блестя глазами. Сидящая рядом Эванс напряглась, явно готовясь к тому, что Юхас сейчас выдаст что-то крайне гадкое и ядовитое. Они общались уже достаточно, чтобы улавливать такие моменты. — Вот если бы твоя мамочка могла это слышать. Она бы точно тобой гордилась, Блэк. Такая верность принципам чистокровности древнейшего и благороднейшего! Жаль, слизеринцы слишком далеко сидят — а то бы они тебе уже рукоплескали.

Для того, чтобы давить на больные места одиннадцатилеток, знаний о психологии Сигрид хватало. Для того, чтобы разобраться, как откатить всю эту ситуацию назад и мирно всё разрулить, — уже нет.

За сказанное Блэку она, однако, вообще не раскаивалась. В конце концов, он за это крайне эффективно и очень даже по-магловски зарядил ей в нос прямо через стол.

По итогу с ним перестали разговаривать Джеймс (потому что выражение про «вчерашнюю маглу» ему тоже не понравилось, он просто не успел отреагировать и сообразить, что там конкретно ему не понравилось), Римус (потому что бить девушек нельзя, какими бы они ни были, Сириус, просто невероятно, как у тебя рука только поднялась!) и Питер (здесь Сигрид затруднялась определить основную причину; скорее всего, дело было в совокупности всех факторов, а также просто за компанию).

Так или иначе, но Блэк внезапно тоже напоролся на игнор товарищей. Хоть и не такой воинственный и массовый, как в случае Сигрид.

— Невероятно, — она почесала бровь, непонятно к кому обращаясь. Скорее всего, к отражению в зеркале. — Из-за меня поссорились будущие Мародёры. Обычно попаданцы со всеми дружат и спасают мир. Почему со мной-то это не работает?

— Потому что расчёсываться по утрам нужно, вот почему, — тоном эксперта заявило отражение из зеркала. Юхас закатила глаза. Просто невероятно.

Апогеем накала отношений с факультетом стала чья-то попытка подпалить Тору хвост. Коту конфликты между хозяйкой и окружением были глубоко безразличны и своё любимое место он привык отвоёвывать с боем. И в какой-то момент какой-то умник — на его счастье Сигрид не успела разглядеть, кто это был, — решил согнать Тора с дивана при помощи огненных искорок, заставивших того с диким ором слететь с нагретого места прямо Юхас в руки.

Едва уловимый запах подпаленной шерсти ей тогда конкретно опустил забрало. Красная пелена перед глазами удивительно эффективно вытеснила любые опасения перед большой толпой людей.

Ну, не то чтобы раньше её это как-то сдерживало…

Сигрид с леденящим душу спокойствием передала кота остолбеневшей от шока Лили, стоявшей рядом. Она как раз вообще не ожидала, что конфликт с факультетом может дойти до такого. Юхас тоже, но, в отличие от Эванс, она особой верой в людей никогда не страдала.

Она залезла на стол перед главным факультетским камином, за которым как раз что-то писал староста Данбар. От наглости он онемел и ничего сделать не успел. Сигрид выхватила палочку и ледяным тоном произнесла: «Сонорус». Они недавно проходили его у Флитвика, так что это было крайне кстати. Палочка, чувствуя её настроение, выполнила свою работу идеально.

— Минуточку внимания, пожалуйста! — в отличие от магловского громкоговорителя, звук расходился по помещению прекрасно. Все присутствующие в гостиной моментально отвлеклись от своих дел и начали озираться в поисках говорящего. — Ага, да-да, я здесь, — она помахала рукой. — Значит так, — Юхас набрала в грудь побольше воздуха, чувствуя, как по телу расходится ледяное спокойствие. Она точно знала, что будет делать. — Поскольку наши отношения зашли в тупик, хочу кое-что объявить. Торжественно клянусь, что впредь, если в мою сторону, в сторону кого-то, с кем я общаюсь, или тем более — в сторону моего кота, совершится хоть какое-то насильственное действие, я сразу же иду к профессору Дэвису — а все знают, как он ко мне относится — и совершаю нечто такое, за что Гриффиндор не то что лишится всех своих баллов!.. он в минус уйдёт. Если посягательства на моё здоровье, здоровье кого-то, с кем я общаюсь, или на здоровье моего кота не прекратятся, то я приложу все усилия, чтобы наш доблестный факультет кубок не увидел больше НИ-КОГ-ДА! Надеюсь, я предельно ясно изложила свою мысль.

В принципе, единственное, что знала Сигрид из психологии конфликтов, это то, что в случае массового буллинга нельзя себя вести как жертва — общественность, даже та, которая изначально не особенно хотела присоединятся к общему порыву гнобления неугодного, обычно только усиливала свои нападки в сторону человека, если чувствовала слабину.

С людьми как с пираньями — нельзя было давать им учуять кровь.

Пожалуй, это будет слоганом её книги.

***

За всеми этими подпольными играми на факультете Сигрид как-то пропустила начало декабря. Опомнилась она только тогда, когда за витражными окнами замка начал огромными пушистыми хлопьями валить снег. Одновременно с этим МакГонагалл раздала всем бланки на заполнение, чтобы выявить количество остающихся в замке на каникулы человек. Юхас, наблюдая за тем, как с потолка Большого Зала, изредка долетая до столов, сыплются снежинки, заполнила свой прямо там. А потом пришла к выводу, что надо бы об этом ещё и маменьку проинформировать.

Как раз сова, направленная к Петунье, вернулась.

Юхас, к слову, полученным ответом крайне впечатлилась — настолько красиво и настолько изящно её не оскорбляли никогда ни в этой, ни в прошлой жизни. И вроде бы и надо было злиться на этого слизеринца, скалящегося сейчас с противоположного стола, но на деле не получалось: во-первых, Сигрид сама подставилась, решив, что она теперь дофига англичанка и может безнаказанно апеллировать к Шекспиру, которого всегда читала только со словарём-переводчиком и очень скучая по гуглу, где неизвестное слово находилось за пару тыков пальцем. А во-вторых, ну… Игра слов действительно получилась удивительно красивой, как бы сильно она ни была не согласна с чужой идеологией.

Теперь было понятно, чего он там еле сдерживался от смеха.

Возвращаясь к матери и обычному ходу их переписки… В отличие от предыдущего письма от Петуньи, пришедшая записка от Терезы её заставила крепко задуматься.

Настолько крепко, что на неё чуть не наступил Блэк, мчащийся то ли на отработку за её сломанный и крайне болезненно вправленный обратно нос, то ли с неё…

Сигрид сидела прямо на полу, болтая ногами над пропастью в четыре этажа, в сотый, наверное, раз изучая уже изрядно помятый лист бумаги. Изначально она собиралась дойти до своей спальни и там уже предаваться рассуждениям, но хогварсткие лестницы определённо являлись дальними родственницами автобусов в пригородах — то есть, умудрялись отъехать от нужной платформы за секунду до того, как до неё успевала добежать Юхас. Это определённо была какая-то система — в случайность этого явления в магической школе она категорически не верила.

Так что когда это в очередной раз случилось, Сигрид села ждать нужную лестницу обратно прямо на пол, свесив ноги с края платформы. Блэку, очевидно, тоже была нужна эта лестница. Из-за поворота он вылетел очень резво и чуть не навернулся через неё, слетев прямо с третьего этажа в зияющую пропасть.

— Мордред, Юхас, почему каждый раз, когда всё плохо, рядом обязательно ты?! — совершенно несправедливо (в кои-то веки) наорали на неё.

Сигрид очень демонстративно закатила глаза. Грызться с Блэком не слишком хотелось. Вообще-то, с того раза, когда он сломал ей нос, она старалась особенно с ним не пересекаться — во избежание. Ей не очень нравились люди, не способные остановить свои сиюсекундные порывы дать кому-то в морду. А Блэк, между тем, был вторым в списке кандидатов в будущие домашние тираны — сразу после Снейпа. И, вот удивительное дело, наследственность у него так же хромала, как и у ненавидимого им слизеринца.

Жизнь, ироничная ты сука.

— А почему каждый раз, когда ты рядом, всё обязательно плохо? — вывернула она и сама скривилась от кривизны прозвучавшего.

Мозг работал совсем в другую сторону, и генерировать остроумные ответы на подначки очередного ребёнка пока был не в состоянии.

Блэк выпустил воздух сквозь плотно сцепленные зубы. Если бы Сигрид хоть раз видела драконов, она бы определённо сравнила его с пышущим дымом ящером-переростком. А так, ей оставалось только догадываться.

Сириус прошёлся туда-сюда, явно пытаясь транслировать Хогвартсу мысль, чтобы тот немедленно подогнал ему нужную лестницу. Аффирмация, ожидаемо, не сработала. Если с этого пролёта и можно было куда-то попасть, то только в состоянии лепёшки. Ну или если в тебе откроются таланты Невилла Лонгботтома, который скакал мячиком после падения с высоты.

Убедившись, что дорога пусть и свободна, но недоступна, Блэк издал ещё несколько шумных выдохов, в приступе психа как следует долбанул рукой по перилам, за что тут же получил свалившимся откуда-то сверху кусочком камня прямо по патлатой, давно не стриженной голове. Сигрид наблюдала за этим с интересом.

В конце концов, Сириус, видимо, смирился, потому что Юхас пришлось двигаться и освобождать место для ещё одного «ожидающего автобуса пассажира». Факелы в коридоре моментально приглушились, теперь светя не так ярко. Как будто бы создавая подобие интимной обстановки. Сигрид возмущённо вскинулась, прошипев в воздух: «Нам, вообще-то, одиннадцать!». Факелы тут же загорелись с прежней интенсивностью, даже, может быть, чуть ярче — по почти белому лицу Блэка начали бегать яркие пятна огненных отблесков.

Так-то лучше. Теперь она точно убеждена, что замок это делает специально: если он освещение контролирует, то лестницы и подавно можно было уже давно отрегулировать.

— Куда шла? — первым нарушил молчание Блэк.

Сигрид пожала плечами, снова теребя в руках лист бумаги. За полчаса её сидения на месте он начал напоминать измятую после экзамена шпору.

— В совятню, — буркнула она. — Ты?

Блэк раздражённо покосился на неё, словно она его только что оскорбила. Опять.

— К Филчу на отработку. Из-за того, что зарядил тебе в нос, — прошелестел он, складывая руки на груди. — МакГонагалл так орала… Ты ей нравишься, даже несмотря на ситуацию с квиддичной командой. Просто невероятно, — Сириус скривился, словно его заставили съесть лимон. Целиком.

— Ты ей тоже нравишься, — не поняла сути претензий Сигрид. Блэк издевательски фыркнул.

— Ага, как же… Я же Блэк — в этой школе я мог бы нравиться только Слизнорту, если бы учился среди его червей. А так… — он демонстративно махнул рукой. Юхас неверяще покачала головой. — Что? Ты сама сколько раз проехалась по тому, что я Блэк?

Сигрид ощутила укол раздражения. Потому что она проехалась по тому, что он Блэк, примерно столько же раз, сколько он — по тому, что она маглорождённая. В этом вопросе у них была уверенная ничья.

— А ты не можешь включить логику и проследить, когда я начинаю бравировать твоим происхождением? — Юхас издевательски вскинула бровь, невольно копируя позу собеседника и складывая руки на груди.

Сириус недоумённо поднял брови. Детское лицо выражало чистое непонимание сути претензии. Никакого анализа эта светлая (вот: она даже не считает зазорным использовать это слово для характеристики кого-то с фамилией Блэк — а её, тем временем, обвиняют в предвзятости! просто возмутительно!) голова производить определённо-точно не собиралась. Юхас вздохнула, мысленно спрашивая у самой себя, с чего вдруг ей приспичило устраивать этому экземпляру лекцию на тему «золотого правила морали».

— Ты вообще хоть раз замечал, как ты относишься к маглорождённым? — преисполняясь терпения, поинтересовалась у невольного собеседника Сигрид.

Брови Блэка взлетели ещё выше.

— То есть? — он возмущённо запыхтел. — Типа я плохо отношусь к таким, как ты? Ты серьёзно?

Избитый донельзя каламбур напрашивался сам собой.

— Определённо нет. Сириус здесь только тыНа английском этот тарантиновский диалог выглядел бы так: — Are you serious? — Definetly not. Only you're Sirius here..

Блэк закатил глаза так красноречиво, что удержаться от улыбки было невозможно, несмотря на всё раздражение от ситуации.

— О мерлиновы дети, как оригинально! За всю свою жизнь я НИ ЕДИНОГО РАЗА не слышал этой шутки раньше! — патетично запричитал Блэк, схватившись за сердце.

— Рада стараться, — хмыкнула Сигрид, понимая, что чужая реакция и вообще эта передышка на юмор её действительно немного расслабили, чтобы вести разговор на нормальном, приемлемом уровне. Даже не перебиваясь на чересчур злобный сарказм. — И, отвечая, на твой вопрос — да.

Блэк прекратил паясничать, чуть нахмурившись и повернув голову в её сторону. Сигрид же предпочла глядеть вниз, где в темноте пропасти растворялись лестничные пролёты. Как говорится, если долго вглядываться в бездну, когда-нибудь она тебе подмигнёт.

За точность цитаты Юхас не ручается.

— На вопрос «Плохо ли я к тебе отношусь?» Да? Ты серь… Ты действительно так думаешь? — переспросил Сириус совершенно ошарашенным тоном. Сигрид вздохнула.

— Блэк, ты даже не запомнил, как ты этот вопрос сформулировал. Ты не сказал «к тебе» — как ты относишься конкретно ко мне, мне — глубоко фиолетово. Но ты спросил: «к таким, как ты» — словно тебе сам термин противен, — Юхас тоже повернула голову, вглядываясь в чужие серые глаза. — Я ни разу не слышала, как ты называешь тех, у кого родители, как у меня, маглы, но что-то мне подсказывает, что явно не словом «маглорождённый», не правда ли?

Повисла напряжённая тишина. Если бы Сигрид могла читать мысли, она бы нашла в глазах Блэка, как закрутились его шестерёнки, со скрипом перемалывая всю его не слишком логичную картину мира. Вообще, Юхас не слишком понимала, какая там должна быть каша в этих мозгах. Потому что невозможно вырасти толерантным, терпимым человеком, когда тебе с молоком матери внушают, что вокруг — челядь, а всё, произошедшее от маглов, — хуже грязи под твоими ботинками.

Одного попадания в магловскую школу явно недостаточно, чтобы разом резко поменять своё отношение к всему, что было внушено с детства. У Сириуса явно был кто-то близкий в окружении, кто и транслировал ему отличный от его семьи взгляд на мир вокруг. Но, учитывая, какое большое влияние оказывается семьёй на ребёнка, и то, что Блэк ещё даже не вступил в подростковый возраст, когда принято напрочь отринуть всё, что в тебя вливали родители, улечься тот отличный взгляд на мир спокойно в этой голове явно не мог.

Так что, возможно, Сигрид к нему несправедлива. Тем не менее. Если она будет входить в положение всех униженных и оскорблённых, то дойдёт до совершенно людоедского вывода о том, что Тёмного Лорда можно понять, простить и изменить, как те девочки на сайтах с фанфиками.

— Я нормально отношусь к гр… маглорождённым, — буркнул наконец Сириус. Юхас иронично выгнула бровь. — Ты не понимаешь. Это просто дело привычки! При мне всегда использовали то, другое слово, и мне сложно переучиться! Но это не значит, что я разделяю эту позицию, понятно?! — спустя секунду взорвался Блэк, опять от души лупанув по перилам.

В этот раз камешек, прилетевший ему по темечку, был чуть больше предыдущего. Сигрид подавила порыв хихикнуть. Взаимодействие с замком почему-то всегда вызывало в ней искреннюю бурю совершенно детского восторга: та же Лили, в очередной раз наткнувшись на дверь-обманку, начинала злобно пыхтеть. Юхас же это в какой-то мере восхищало.

— Как скажешь, — она равнодушно пожала плечами. — Просто проблема же кроется не в терминологии, ради бога, знаешь: а роза будет пахнуть розой, хоть розой назови её, хоть нет… — в этот раз она ввернула эту цитату с полным знанием бэкграунда и сама же захихикала от скользящей в этом во всем иронии. Сириус уставился на неё как на идиотку. — Дело в том пренебрежении, с которым ты относишься к тем, кто ниже тебя по статусу. Ты этого даже не замечаешь.

Блэк насупился, явно приготовившись ругаться. Сигрид могла его понять: когда тебе насильно рушат привычный уклад жизни и лезут в душу грязными руками, начинаешь злиться.

Главное, и в этот раз по носу не получить. Миссис Риммак сказала, что второй раз вправлять на место будет уже не так просто — что-то, связанное с конфликтом чар.

— Чего я не замечаю? Как плююсь в твою сторону? — фыркнул он, вскидывая подбородок. — Или то, что мы с тобой собачимся, делает из меня маглоненавистника? — с сарказмом протянул он.

Сигрид закатила глаза. В очередной раз за этот день и за этот не самый приятный и наполненный смыслом диалог.

— Я уже сказала, что дело не во мне, — тоном, которым бы следовало объяснять ребёнку, что нельзя дотрагиваться до чайника, потому что он — горячий, сообщила Юхас. — К примеру, как ты относишься к Питеру? Ты даже его фамилию запомнить не можешь, а вы живёте в одной комнате — она на табличке написана.

— Потому что у него — дурацкая, длинная фамилия!

— Фамилию чистокровного Джебанджишкевича с Рейвенкло ты запомнил!

— Потому что у него — дурацкая, длинная, но прикольная фамилия! — Блэк не собирался сдаваться. Сигрид тяжело вздохнула.

— Хорошо, допустим, — она решила оставить в покое этот аргумент и перейти к другим. Тем более что их было полно, и быть голословной ей не приходилось. — А то, как ты меня перед Поттером защищал перед тем, как по носу мне заехать? Ты же буквально сказал: «Что взять с грязнокровки — они слишком тупые, чтобы запомнить стратегию!».

— О, так мне надо было согласиться с Джеймсом и поддержать его в том, что ты действительно все передала хаффлпаффцем, чтобы не уронить твоё эго? Так, что ли? — сарказм Сириуса становился всё ядовитей. Юхас мысленно поздравила себя с тем, что и этот разговор, скорее всего, закончится дракой.

Надо бы отсесть от края платформы — а то её ещё чего доброго скинут.

— Да дело не во мне и моём эго, а в том, что ты вообще допускаешь возможность того, что тупость маглорождённых может являться аргументом в споре! — ещё немного, и они, кажется, начнут друг на друга орать. — Ты же постоянно вкидываешь это: «такие, как ты», «а что, тебя маглы не научили полы мыть?», «а что, вы ждали, что у него с первого раза получится? он же наполовину магл!» Если с тебя снять красно-жёлтый галстук, все бы думали, что ты — очередной чистокровный чистоплюй со Слизерина! Только плохо воспитанный!

Да, а так он — плохо воспитанный, очередной чистокровный чистоплюй с Гриффиндора. Большая разница. Сигрид давно уже поняла, что и на их факультете таких экземпляров хватает — тот же Штрук из их команды по квиддичу. Легенда о гриффиндорцах, друзьях и защитников маглов, была создана исключительно благодаря отдельным, самым ярким представителям факультета, никогда не отражающим мнение большинства.

Юхас склонялась к тому, что у них, как и везде в любой учебной среде, тот ещё серпентарий. Но если она это озвучит, то никакие ультиматумы слить все баллы факультета в унитаз ей не помогут — прикопают всем факультетом где-то под гремучей ивой.

В этот раз Блэк не нашёл что возразить. Он просто сидел, тупо уставившись на неё с широко раскрытыми глазами. Кажется, Сигрид его проняла. И, как она и знала, он об этом даже не задумывался — это всё вылетало из него без малейшей попытки задеть.

Вот почему существовали все эти выражения, про яблоки и яблони.

— Я не… — он замолчал. — Мордред, я правда не… Не вот это вот всё.

Очень красноречиво. Юхас хмыкнула.

— Да расслабься, господи, ты же не на суде. Это просто мои наблюдения, а я, как ты понимаешь, теперь не в фаворе… Никто тебя, вняв моим словам, на костре сжигать не полезет.

— Да при чём тут это… — как-то равнодушно махнул рукой Блэк. — Мне вообще плевать, что там остальные думают. Я с самого начала знал, что ты блефовала, когда угрожала Барроу слить данные хаффлпаффцем. И всем говорил и продолжаю говорить. Но их всех словно гиппогрифф по голове стукнул…

Юхас хрюкнула. Выражение прозвучало крайне интересное. У неё в комнате лежал блокнот, куда она обычно записывала понравившиеся ей волшебные лексемы — эта была достойна занять своё место на одной из страниц. Главное — не забыть.

— Ну, пускай обращаются к миссис Риммак тогда, кому их ещё лечить, — пожала она плечами. Блэк фыркнул.

— Ты, кстати, с этим выступлением про баллы хорошо придумала. Только тебя теперь все ещё больше ненавидят, — заявил он, отворачиваясь и начиная буравить взглядом темноту внизу. Ещё один, готовый заслужить благосклонность бездны.

— Ага, только в этот раз я не блефовала — реально пойду к Дэвису и пну его под зад. Или что-то такое, — два приятных дела за один раз. И факультету насолить, и вредному профессору.

— Тебе серьёзно не страшно? — вскинул брови Сириус. Беседа, кажется, плавно перетекла на её сторону поля и стремительно теряла свой прежний накал. Сигрид передёрнула плечами.

— Да тут дело не в «страшно-нестрашно». Просто деваться особо некуда, — она задумчиво почесала лоб. — Да я не думаю, что это долго продлится. Сейчас же будет матч-реванш с зелёными перед самым Рождеством — после победы накал точно поутихнет. А после рождественских каникул про меня вообще все забудут.

Сириус недоумённо вытаращился на неё.

— «После победы»? Почему ты так уверена? — удивлённо спросил он. Юхас закусила губу. Говорить: «Мне приснился матерящийся Барроу, закатывающий семь шипящих змей в красный ковёр из гриффиндорской гостиной», — не очень хотелось.

— Считай это хорошим предчувствием, — с едва уловимой заминкой ответила она всё-таки. — У меня всё схвачено, не переживай.

У неё не то чтобы действительно было всё схвачено. Просто определённый жизненный опыт ей подсказывал, что долго накал агрессии удерживаться просто не мог. Он имел все шансы выплеснуться ей на голову, когда она самонадеянно полезла на стол, но этого уже не произошло, и поэтому конфликт закономерно шёл на спад. Если его ничем не подпитывать, то всё могло само собой нормализоваться до вполне терпимого игнора.

— Ну если так, то можно спокойно ехать на каникулы домой, — хмыкнул заметно повеселевший Блэк. — Посмотрим, сбудутся ли твои прогнозы, когда ты вернёшься.

Сигрид фыркнула, снова возвращаясь глазами к письму от матери.

— Да я и не уезжаю никуда, — внезапно для самой себя призналась она. Не то чтобы это было секретом, но и плакаться одиннадцатилетке она уж точно не собиралась. И уж точно она не собиралась называть это «плакаться», даже мысленно — был бы повод, ха.

Сириус снова недоумённо на неё уставился, словно она сказала что-то ещё более странное, чем то, что гриффиндорцы определённо победят после предыдущего позорного провала.

— А у тебя-то что? — вскинул он бровь. То, что Блэк домой не собирался, знал весь Хогвартс. Заявление о том, что он остаётся в Хогвартсе, он вручил демонстративно, во время общего завтрака, прямо под взглядами своих старших сестёр со Слизерина.

Сигрид вздохнула, снова пробегаясь взглядом по письму от матери.

— Да вот, — она замялась. — Не хотела ехать, потому что ну… Там родственники маминого мужика приезжают как обычно. Я и написала ей об этом. А она не стала меня переубеждать, только пожелала приятных каникул. И сова, когда прилетела, была в краске перемазана.

Блэк непонимающе моргнул.

— И что это значит? — вполне закономерно спросил он.

Сигрид почесала нос, отводя глаза. Она сама не слишком понимала своё к этому отношение. Просто, ну… Ну нафига?

— Краска салатово-зелёная: очевидно, что они делают ремонт. Ни один нормальный человек не будет красить в салатово-зелёный комнаты общего пользования — этим цветом красят только детские. В моей комнате любые ремонтные работы запрещены — я как отвоевала свои чистые белые стены пару лет назад, так ко мне с этим больше и не лезли… А мама не уговаривает меня приехать на Рождество и на мой День Рождения — значит, она не хочет, чтобы я это увидела.

— Не хочет, чтобы ты увидела что? Ремонт? — Блэк хмурился и определённо не врубался. Сигрид устало выдохнула.

— Господи, Блэк, не тупи. Не хочет, чтобы я увидела, что она беременна.

— А, — глубокомысленно изрёк он. — А ты ну… Уверена?

Сигрид задумалась. Уверена ли она?

— Вообще нет, но по совокупности фактов этот вывод напрашивается сам собой. В письме одна вода и с каждым письмом воды всё больше, а упоминания мистера Хопкинза всё меньше. Я бы обрадовалась, что они наконец-то расстались и у неё появился шанс найти себе кого-то нормального, но если бы это и правда произошло, то тон был бы другим… — Юхас демонстративно потрясла письмом. — Короче, фиг её знает. Но когда я вернусь летом, то, скорее всего, уже буду старшей сестрой. Если, конечно, меня к этому ребёнку вообще подпустят.

Между ними снова повисло молчание. И снова первым его разбил Блэк.

— У меня есть младший брат. Он не такой как я, и если бы ты встретилась с ним, ты бы прибежала извиняться передо мной за то, что говорила, будто бы я предубеждён против маглов, — Сириус невесело хмыкнул. — Но вообще… Это даже здорово. Не его отношение к маглам, — Блэк резко замахал руками. — Я имею в виду, иметь брата. Или сестру. Хотя тут — смотря какую. Если тебе попадётся кто-то, вроде моей кузины Беллы, то тут только вешаться.

— Спасибо за информацию и предоставленный жизненный опыт, — хмыкнула Сигрид. — А ты это к чему вообще?

В этот раз глаза закатил Блэк.

— Ой, катись ты к матери моргаузы, — её несильно пихнули в плечо.

Сигрид сделала вид, словно соскальзывает и падает вниз с платформы. Блэк с громким волшебным матом, костерящим всех предков Мерлина, принялся её ловить, чем вызвал её искренний хохот. После этого её попытались столкнуть уже по-настоящему.

В принципе, Юхас могла сказать, что не такой уж Сириус и плохой. С кучей завихов в мозгах, но неплохой. Дело иметь можно.

19. Экзамены, тесты и табель об успеваемости или «К вопросу о двойных стандартах».

Сигрид сидела в Большом Зале и недоумевала, каким образом так получается, что завтрак уже полчаса как был в самом разгаре, а у неё во рту ещё ничего из организованного рабским трудом домовых эльфов пира не было.

— Ты скоро? — недовольно буркнула она, стараясь не слишком шевелить головой и мимическими мышцами. На неё недовольно цыкнули. Юхас послушно заткнулась, будучи наученной печальным опытом: когда у неё зачесался нос и она полезла это исправлять, ей по голове прилетело свёртком пергаментов с конспектами по Трансфигурации. Не больно, но унизительно.

Софи Бёрк, как выяснилось, любила рисовать. И даже брала частные уроки у какого-то известного в магическом мире художника, который рисовал портреты аж трёх директоров Хогвартса. Учитывая, что эта должность была из тех, с которых уходят только вперёд ногами и зачастую по естественным причинам, Сигрид боялась представить, сколько этому местному Да Винчи было лет.

В любом случае, хватку он явно не терял и устроил своей студентке экзамен, к которому ей нужно было нарисовать энное количество людей, энное количество деревьев, энное количество животных, энное количество интерьерных зарисовок. Разными материалами и техниками. Сова Софи летала туда-сюда, из Хогвартса до дома и обратно, перенося на своём горбу такое количество бумаги, что было непонятно, как её ещё птичий инфаркт не хватил.

Юхас сочувствовала: Бёрк даже забила на школьные экзамены, которые как раз шли полным ходом.

Однако. Сейчас художественное мастерство Софи мешало уже лично ей. А ведь у неё ещё был экзамен по Чарам. Не то чтобы Юхас по этому поводу переживала (ровно как и по любому другому предмету), но если урчание её желудка будет заглушать музыкальную шкатулку Флитвика, под которую надо будет заставить ананас танцевать (или что там надо будет делать), то это будет неловко.

— Ух ты, — Эванс, временно вместе с Сигрид дислоцировавшаяся за стол Хаффлпаффа, заглянула закусившей от усердия язык Бёрк через плечо. В этот раз парящим свитком с конспектами по Трансфигурации прилетело уже ей по лбу. — Эй! Это ещё что такое?

— У меня плохо получается левитация, — не отрываясь от планшета, к которому крепилась охапка листов бумаги, ответила Софи. — Флитвик обещал в обязательном порядке дать мне эти чары, независимо от билета.

Сигрид краем глаза проследила за парящим свитком. Никаких нареканий она по левитации не видела. Да, он немного потрясывался, но висел в воздухе и неустанно бдел за невольной (она, вообще-то, просто пришла позавтракать и имела неосторожность сказать: «Доброе утро!» вышедшей на охоту за натурщиками Софи) моделью вот уже полчаса.

В любом случае, мультизадачность Бёрк заслуживала уважения. Сигрид, которая жила по принципу: «Не всё сразу, сначала одна проблема, потом всё остальное», так точно бы не смогла.

— Сиг, а Флитвик же обещал тебе автомат? Ты поэтому такая спокойная? — Лили, намазав тост маслом, переключилась на усиленно старающуюся не слишком заметно сглатывать слюну Юхас.

— Никто мне ничего не обещал, — буркнула она. — Просто меня не слишком волнуют экзамены.

— Ты опять напишешь на семьдесят процентов, а потом перестанешь читать задания? — хмыкнула Эванс. Вот её, между прочим, тоже происходящая нервотрёпка с контрольными и тестами совершенно не беспокоила, в отличие от их соседок по комнате. В последнее время Юхас старалась находиться там как можно меньше: анимированный пин-ап плакат с какой-то волшебной певичкой на время завесили таблицами совместимости по Зельям, а само помещение больше стало напоминать заброшенное крыло библиотеки. Атмосфера там при этом царила до того тяжёлая и давящая, что можно было начать беспокоиться даже таким законченным пофигисткам в плане учёбы, как Сигрид.

Кроме того, её совершенно праздное времяпрепровождение и вальяжное чтение магловских книг, на которые освободилось время с завершением её быстротечной карьеры квиддичного игрока, до того раздражали шотландское трио, что какое-нибудь неприятное проклятье стало вопросом времени. При этом совершенно беззаботная Эванс, на контрасте, никого не беспокоила.

Двойные стандарты — они такие. Но надо было признать, Лили умела выстраивать отношения с людьми. Эванс даже за дружбу со слизеринцем никто до сих пор по серьёзному не предъявил. Сигрид бы следовало поучиться таким социальным навыкам.

— У Флитвика устный опрос по темам, — пытаясь как можно меньше шевелить губами во время ответа, протянула Юхас. — Пока это не тест — меня всё устраивает.

Пергамент опасно завис над ухом, но по макушке не прилетело. Можно было пока чуть расслабиться.

— Чем тебя так не устраивают тесты? — Эванс с удовольствием начала хрустеть придвинутым к себе салатом. Сигрид чуть вздохнула.

— Мне не нравится система, в которой кто-то, при должной удачливости, ничего не уча, может получить ту же оценку, что и я, которая учила всё, включая дополнительную информацию и жертвуя собственным сном, временем и нервами, — на выдохе отчеканила она. Бёрк подняла на неё тяжёлый взгляд из-под бровей, одновременно и призывая её заткнуться, и прикидывая, чего ещё не хватает её портрету.

Лили удивлённо вскинула брови, полуоборачиваясь к ней.

— С каких пор тебе есть дело до оценки окружающих? — она даже отвлеклась от тарелки с едой. Жаль, что не из солидарности со страждущими. Ну что ж, и на том спасибо.

— Мне нет дела до оценки окружающих. Но моему обострённому чувству справедливости есть дело, когда его в чём-то ущемляют, — упрямо отозвалась Юхас. — Ай! — в этот раз пергаментом она по голове всё-таки получила. — Господи, если после этого твой кузен не принесёт мне из Хогсмида шоколадные котелки, то про портрет красками можешь даже не заикаться.

Кто вообще решил, что Сигрид с её застрявшим на грани анорексии тельцем — хорошая кандидатура для живописи? Вон, рядом сидела Эванс, самый красивый ребёнок, которого Юхас видела в обеих жизнях. Почему вообще мучают не её?

— И поэтому ты за экзамен по Трансфигурации получила сто десять баллов при ста возможных? — хмыкнула тем временем Бёрк, внезапно вступив в беседу. Предыдущая реплика Сигрид осталась нагло проигнорирована.

Юхас фыркнула и не удержалась от закатанных глаз. С Трансфигурацией получилось интересно: МакГонагалл просекла фишку с ненавистью своей ученицы к тестам и озаботилась составлением персонального опросника исключительно для неё одной. Все задачи там были не только на знание предмета, но и на логическое мышление, и Сигрид, наполовину из интереса, наполовину из уважения к личному времени МакГонагалл, которое та при всей её занятости потратила на составление задач, выполнила всю сотню.

Больше всего Сигрид понравилась задача на стыке алгебры, физики и Трансфигурации, в которой надо было рассчитать, через сколько секунд пуговица, превращённая в жука, долетит до конца коридора длинной в двадцать ярдовпримерно восемнадцать метров, если рассчитывать время с момента начала колдовского процесса волшебником первого курса. Юхас с этого немножечко выпала, провозившись с вычислениями и выведением формул добрых двадцать минут.

А это была только пятая задача, при том, что таких ещё было девяносто пять и над каждой из них нужно было думать приличное количество времени.

— Вы можете сдать работу, мисс Юхас, — сказала ей МакГонагалл, когда послышался звон колокола. Сигрид тогда была на тридцатом номере. — Я оценю то, что вы уже сделали, на ваши любимые семьдесят процентов.

Глаза у профессора очень хитро блестели. Юхас уже было решила сдаваться, как внезапно ей пришла в голову мысль, что её таким образом пытаются поставить на место. Мол, считаете себя слишком умной для тестов? Пожалуйста, вот вам что-то, достойное ваших мозгов. Ах, не можете справиться? Как жаль, как жаль. Может быть тогда всё-таки вернёмся к привычному тестированию?

— А можно я доделаю до конца, мэм? Можете даже не засчитывать то, что я сделаю после тридцатого номера, — пока остальные, бледные и немного шатающиеся после контрольного среза, покидали кабинет, мило поинтересовалась Юхас. По тонким губам МакГоанагалл скользнула явно довольная улыбка. Ей благостно кивнули.

Неизвестно, кто кого в результате провёл, но Юхас просидела в кабинете Трансфигурации до самого вечера, доделала весь тест до конца, понаблюдала, как проходила практическая часть экзамена у третьего, шестого и седьмого курсов, и в тот же день получила за «безупречное написание теоретической части экзамена» свои шестьдесят баллов (при возможных пятидесяти за теорию), к которым на следующий день прибавились ещё пятьдесят возможных за практику — здесь уже ничего необычного не было; с момента установления дружеских отношений с палочкой во время важных моментов та её не подводила. Так, периодически вредничала и баловалась, когда ей забывали расписать, какая она замечательная и прекрасная.

Возвращаясь к вопросу Бёрк…

— Все претензии к МакГонагалл, — хмыкнула Сигрид. — Ты могла бы попросить такой же тест, уверена, тебе бы не отказали, — милейшим образом улыбнулась она.

Софи аж передёрнуло. Та сидела с ней рядом в течение всех двух пар, нормированных для написания итогового теста для всего потока, и задачи в бланке Юхас ей явно не понравились.

— Сойдёмся на том, что твоё грифиндорское «пру против системы, несмотря ни на что» нашло своего почитателя в лице МакГонагалл, — подытожила их разговор Лили. — Тем более, что по Истории Магии у тебя всё равно семьдесят, так что в лучшие ученики тебе всё равно не выбиться, — даже не пытаясь звучать менее довольно дополнила она.

Сигрид вопросительно вскинула брови, отмахиваясь от замахнувшегося на неё в очередной раз конспекта.

— Прошу прощения? — великосветски осведомилась она. — Уж не пытаетесь ли вы, госпожа Эванс, взять меня на слабо?

Лили довольно фыркнула, задорно блеснув зелёными глазами. В списке лучших учеников она шла совершенно уверенно в первой десятке.

— Зачем мне? — деланно безразлично пожала плечами девочка. — Да и бессмысленно это: чтобы выйти в лучшие ученики по итогам семестра тебе надо откуда-то добрать хотя бы тридцать баллов, чтобы компенсировать твои семьдесят по Истории и Полётам. Тогда ты обойдёшь Юджина Ларкина, который сейчас на десятом.

Гад Дэвис, не глядя на выписываемые ей на метле пируэты, влепил минималку и посоветовал не качать права, радуясь тому, что он вообще поставил ей зачёт. Ситуацию в начале года он ей прощать не собирался, а места в команде факультета, гарантировавшего всем участникам автоматы на сотню баллов, к тому моменту Сигрид очень невовремя лишилась. В обычной ситуации ей было бы плевать. Но тут было просто по-человечески обидно.

— Во-первых, у нас ещё пять экзаменов, — завелась Юхас. — И этот твой рейтинг ещё триста раз успеет обновиться. А во-вторых, тридцать баллов — вообще не проблема, по математике я легко наберу сотку, как и по Чарам. По Зельям вполне натяну баллов на восемьдесят пять, по Травологии на все девяносто. Собственно, как и по ЗоТИ.

Лили удовлетворённо подпёрла голову рукой, смотря на неё, как на ребёнка, которого ей только что удалось заставить съесть невкусную кашу вместо шоколадки. Сигрид аж задохнулась от возмущения. Она что, правда думает, что Юхас не замечает этих манипуляций? То, что она ведётся, это всего лишь её взрослое и осознанное решение подыграть ребёнку!

— Ох, сомневаюсь, — покачала головой Лили, не считая нужным убирать с лица эту хитрую ухмылочку. — Что же ты, забьёшь на свои принципы не писать тесты, которые «стирают грань между бездарем и гением»? — да, формулировку нагло вырвали из уст Сигрид, уже пару раз возмущавшейся системой образования.

Ладно, в тупик Лили её завела технически грамотно. Зря она столько со Снейпом общается — этого слизеринского коварства раньше в ней не замечалось. С другой стороны, Сигрид её и не знала до того, как та начала общаться с Северусом.

— Я могла бы это сделать, при должной мотивации, — фыркнула Юхас. — На что спорим?

Лили совершенно очаровательно улыбнулась. Сигрид почувствовала, как у неё по шее бегут мурашки. Такая улыбочка ничего хорошего не обещала.

— Если ты не попадаешь в рейтинг лучших учеников по итогам экзаменов после первого семестра, ты публично приносишь извинения факультету и делаешь всё возможное, чтобы ваша междоусобная война с Медоуз завершилась, — на полном серьёзе заявила Эванс, не прекращая улыбаться.

Со стороны орудующей карандашом Бёрк послышалось уважительное хмыканье. Сигрид стрельнула по ней недовольным взглядом, после чего вернулась к Лили, выглядевшей так, словно только что разыграла самую впечатляющую шахматную партию десятилетия.

И ведь ни на секунду не сомневается в успехе операции. Юхас даже почувствовала укол обиды за такое принижение собственных способностей.

— Хорошо, — она остановила себя от того, чтобы кивать, нарвавшись на предупреждающий взгляд Софи. — А если я войду в этот рейтинг, то ты… — тут она остановилась, задумываясь. Ничего забавного в голову не лезло. — То ты… Блин, Софи, помогай!

— О, не впутывайте меня в ваши факультетские войны, — покачала головой та. — Всё, закончила, — торжественно заявила она, поворачивая планшет лицом к Сигрид. — Ну, как? — на Юхас уставились с ожиданием.

Сигрид с облегчением приняла удобную для себя позу спустя полчаса неподвижного сидения. Наконец-то можно было двинуться. Результат собственных мучений, впрочем, был откровенно неплох: нарисованная Сигрид выглядела вполне себе неплохо, очень похоже и даже симпатично.

— Очень здорово, — совершенно честно заявила Юхас, скашивая взгляд в сторону тарелок с едой. — Правда, Софи, ты большая молодец.

Эванс тоже заглянула Бёрк через плечо, благоговейно выдыхая. Вот, она явно была бы не против побыть моделью. Зачем Сигрид дёргать? Она же не такая живописная как Лили.

— А ты умеешь их оживлять? — поинтересовалась Эванс. Тема спора явно была на время забыта и оставлена. Значит, у Юхас была возможность подумать над ответными мерами в сторону посчитавшей себя мадам ПомпадурФаворитка французского короля Людовика XV, которая на протяжении двадцати лет вертела политикой Франции как хотела. Лили.

Софи торжественно кивнула, доставая из сумки прозрачную бутыль с какой-то прозрачной жидкостью и широкую кисть. Удивительно, что она таскала это всё с собой. У Сигрид всё бы разбилось в первый же день — её бутылка из-под колы, в которую она набирала воду, от количества применяемых к ней «Репаро» уже покрылась едва заметной сеткой трещин, и с каждым разом собиралась обратно всё неохотней и неохотней.

Надо было бы отправить Петунье деньги и попросить купить какую-нибудь переносную ёмкость для жидкости, желательно вмещающую в себя больше, чем несколько глотков. Либо попросить у Лили в качестве подарка на Рождество и День Рождения, про который тут пока никто не знал.

Или заказать в каком-нибудь магическом магазине прикольную флягу с чарами расширения. Чтобы залить пару литров и ходить потом, не думая, как отрегулировать мощность крайне полезного заклинания «агуаменти», которое после того пожара Сигрид отточила до автоматизма, не залив при этом себя и пару ближайших лестничных пролётов.

— Сейчас, — Софи открутила крышку у бутылки и щедро полила ворс кисти, после чего широкими мазками начала проводить по пространству листа. Тот заблестел, начал переливаться и отбрасывать солнечные зайчики, после чего карандашные штрихи зашевелились. Портрет словно очнулся от сна, начав озираться по сторонам. — Обычно рисунок, выполненные такими материалами и на обычной бумаге, не способен совершать большое количество действий. Они чаще всего просто отражают ту эмоцию, которая была у натурщика в то время, пока его ри… Сигрид!

Нарисованная Сигрид на листе бумаги совершенно синхронно с Сигрид реальной потянулась за чисто схематически набросанной тарелкой с панкейками. Юхас отвлеклась от блинчиков, наблюдая, как её портрет осуществляет то, о чём она думала большую часть позирования. Лично она за собственную копию была искренне рада.

— Что? Ты посадила меня голодную тебе позировать — чего ещё ты ожидала? — возмущённо фыркнула она, пережёвывая уже откусанный кусок. Лили рядом звонко рассмеялась, запрокинув голову назад.

Явно собиравшуюся что-то ответить Бёрк прервал хлопок со стороны входа. Тяжёлые двери распахнулись, а на входе появилась фигура Медоуз. Вид у неё был совершенно непрезентабельный, как предполагалось для Старшей Старосты. Блузка была застёгнута неправильно и наполовину выправлена из юбки. Волосы, обычно собранные в пучок, сейчас ореолом густых кудрей оформляли неожиданно смягчившееся при такой причёске лицо. Взгляд, обычно строгий и разящий издалека, сейчас был плывущим и каким-то затуманенным.

Девушка нетвёрдой, шатающейся походкой, как у матроса в десятибалльную качку, направилась к столу Гриффиндора. По пути она не удержалась на ногах, совершенно случайно натолкнувшись на уже поевшего и собиравшегося уходить Диггори. Вежливое «Доброе утро», которыми господа Главные Старосты обменивались каждый день за завтраком, магическим образом трансформировалось в громкое, на весь Зал прозвучавшее: «Медоуз, ты что, пьяна?!».

МакГонагалл нахмурилась, вставая со своего места и начиная более пристально вглядываться в происходящее. За набирающим обороты действом начинало наблюдать всё больше народа, чующего новый повод для слухов и обсуждений, как профессиональные акулы пера в таблоидах.

Медоуз, пытающаяся разобраться со своими конечностями, совершенно внезапно выдала абсолютно подкупающее своей искренностью «Да». Шепотки по Большому Залу разошлись волнами.

— Да ты совсем, что ли? Пыльцы докси надышалась? — неверяще выдохнул Диггори, удерживая пытающуюся упасть девушку на ногах. Вопрос определённо был задан риторически.

Ответ на него прозвучал совершенно буквальный.

— Ага, — закивала головой Доркас. — Точно, пыльцы докси, — и захихикала.

МакГонагалл вместе с Пиксом двинулись в сторону парочки старост. Весь Большой Зал наблюдал за происходящим как за долгожданным боевиком-блокбастером в кино. Не было никаких сомнений в том, что уже к вечеру это будет главной сенсацией школы, а уже завтра о низкой социальной ответственности студентов Хогвартса и старост школы напишут в Пророке.

— Мисс Медоуз! — шипение МакГонагалл было не похоже на кошачье. Скорее уж на совершенно змеиное. Так, наверное, общался со своей свитой Волдеморт, когда те его выбешивали. — Немедленно объясните своё поведение! Вы совсем не дорожите своей репутацией и значком Главного Старосты школы, раз позволяете себе подобное?

К искреннему ужасу всех присутствующих, Медоуз выпрямилась, посмотрела на в один момент подлетевшую к ней женщину нетрезвым взглядом и выдала:

— Да, мне и на репутацию, и на ваш значок с самой Астрономической Башни!.. — остальная часть предложения потонула в наложенном Пиксом на девушку заклинании.

Сигрид поджала губы, кидая на профессора недовольный взгляд. Оставил замок без самой яркой части развязки. Тот тут же обернулся, смерив её подозрительным прищуром. Юхас поспешила отвернуться. Чёрт этих магов знает, может они действительно, как в тех фанфиках, мысли читать могли без помощи палочки и специальных заклинаний.

Слабо сопротивляющуюся Доркас увели в две руки под музыкальное сопровождение гудящего Зала.

Юхас с откровенным удовольствием отсалютовала кубком обернувшемуся на неё и пристально вглядывающегося в неё Снейпу. Тот фыркнул, как-то странно дёрнув бровью, и отвернулся.

Вот теперь, с полным желудком и с хорошим настроением, можно было и на экзамен по Чарам отправляться.

***

Экзамен у Флитвика принёс Сигрид в табель об успеваемости аж сто двадцать баллов. Как и ожидалось, теоретический опрос, проводимый ко всему прочему в устной форме, Юхас выдержала безупречно. Вторым номером в билете шла задача, предлагающая высчитать угол наклона руки волшебника, при условии, что заклятье щекотки начало действовать на стоящем в двух с половиной ярдахпримерно два метра от колдующего волшебника человека спустя пять секунд.

Последним практическим заданием было наколдовать мыльные пузыри, но тут экзамен пошёл не по плану.

— Мисс Юхас, предлагаю дополнительные двадцать баллов за практическую часть, если вы сейчас продемонстрируете мне заклятье «Агуаменти», — Флитвик из-за своей стойки абсолютнейше ужасающе улыбнулся, демонстрируя гоблинские желтоватые клыки.

Сигрид сглотнула, выпав на пару секунд — в такой близи она его ещё не видела, после чего расплылась в ответной неуверенной улыбке, кивнув.

В материализовавшийся перед ней тазик налить воды этим заклятьем было не в пример проще, чем в узкое горлышко совсем небольшой бутылки, хотя обрызгала она при этом и себя, и Флитвика с ног до головы. Тот на это, впрочем, совершенно не обиделся, высушив их обоих взмахом палочки. Лежавший рядом табель, тоже пострадавший от её мастерского владения этим заклятьем, он высушил уже другим взмахом, после чего поставил ей обещанные баллы, даже не снизив за форс-мажорные обстоятельства.

— Поздравляю со сдачей, хороших вам каникул, мисс Юхас, — он снова продемонстрировал клыкастую пасть.

Сигрид благодарно закивала, после чего поспешила убраться из кабинета. Уже в коридоре она любовно огладила палочку краешками пальцев, чувствуя совсем лёгкие и не вредящие электрические разряды, прошедшиеся по древку, даром, что древесина считалась диэлектриком.

— Такая ты у меня умница, — совершенно искренне выдохнула она, после чего обратилась к ждущей её уже девятнадцатьПоскольку вызывали всех в алфавитном порядке, а между фамилиями Эванс (Evans) и Юхас (Yuhas) в английском алфавите аж 19 букв, то ждала Сигрид Лили весьма долго. букв Эванс. — Знаешь, а я придумала. Когда я войду в этот твой хвалёный рейтинг лучших учеников — а я туда войду, потому что Флитвик поставил мне сто двадцать баллов, — ты все каникулы проведёшь, налаживая отношения с Петуньей.

Наблюдая, как вытягивается от удивления лицо Лили, Сигрид удовлетворённо подумала, что у них 1:1.

— Добрый день, мисс Эванс. Мисс Я-знаю-всё-лучше-всех-в-этой-школе, — раздалось сзади, когда Эванс явно что-то собралась отвечать. Сигрид обернулась, снова сталкиваясь с хмурым взглядом профессора Пикса. — Прошу, пройдёмте за мной.

Учитывая, что кроме Эванс и Сигрид в коридоре у кабинета Чар уже никого не осталось, то, очевидно, обращался мужчина именно к ней. Юхас удивлённо вскинула брови, перекидываясь с Лили одинаково непонимающими взглядами.

Очевидно, профессор думал, что обращение по фамилии с его стороны — это наивысшая привилегия, которой можно было удостоиться, учась в Хогварсте. Демонстрация разницы в обращении к ней и к Лили, по всей видимости, было направлено на подчёркивание всей глубины недовольства, которое Пикс испытывал в отношении Юхас.

— Увидимся в комнате, — фыркнув, кивнула Сигрид заметно растерявшейся от этой сцены Лили. До того как профессор решил проявить чудеса педагогических способностей, «мисс Эванс» у него была «Мисс-пять-очков-Гриффиндору».

Самое забавное в этом обращении заключалось в том, что после каждого произнесения этого прозвища Пиксу приходилось вычитать у Гриффиндора пять очков, поскольку часам было глубоко всё равно на причуды местных учителей — баллы они высчитывали исходя из произнесённых слов и личности произносившего, а никак не из контекста.

Но то, что у Пикса воспринималось в качестве «чарующей эксцентричности» и «потрясающей особенности характера», делало Юхас «непонятно что о себе возомнившей зазнайкой».

Двойные стандарты — опять же.

20. Действия, последствия и важность наблюдательности или «Основной кармический закон гласит, что Вселенная должна оставаться в равновесии».

В кабинете Пикса, с тех пор, как Сигрид здесь была в последний раз, кое-что изменилось. На витражных окнах появились бархатные серые шторы с милыми сборками, в углу, отведённом под библиотеку, с креслом и книжными шкафами, был постелен круглый ковёр тёмно-красного, не бросающегося в глаза цвета. На подоконнике стояло несколько ваз. В одной из них увядал букет из нежно-розовых пионов.

В этих пионах Юхас что-то показалось очень знакомым. Она нахмурилась, цепляясь за цветы и пытаясь соотнести их с недавними событиями, но потерпела неудачу. Мозг отказывался выдавать информацию, где и при каких обстоятельствах она видела этот букет. Удушливый запах вянущих цветов щекотал нервные окончания, но не давал никаких намёков.

Что-то за этим преображением внутреннего убранства в кабинете профессора ЗоТИ было. Сигрид пока не могла понять, что ей казалось таким странным, но что-то её напрягало.

Пикс переставил стул, стоявший у мягкого диванчика, словно переставленного из гриффиндорской гостиной, к своему столу и кивнул ей, молча веля присаживаться. Сигрид послушно села. Профессор обошёл стол и мрачным сгустком осуждения опустился напротив, принявшись сверлить взглядом её переносицу — знаменитый тяжёлый взгляд полицейских, якобы прошибающий насквозь, имел именно такую технологию. Для пущего впечатления мужчина ещё и брови нахмурил.

— Итак, мисс Юхас, — они, видимо, всё же вернулись к варианту с фамилиями. Сигрид была уверена, что все, с кем профессор общался лично, в отсутствии свидетелей, этой чести удостаивались без лишних телодвижений.

Опять же. Ту же Медоуз он назвал по фамилии, когда Юхас пришло в голову защитить честь Тора.

— Да, сэр? — безукоризненно вежливо отозвалась она, твёрдо вознамерившись в этот раз обойтись без конфликтов. Близилось Рождество и день её рождения; на этот раз всё должно было обойтись.

В конце концов, ещё кто-то, с кем она испортит отношения, и в этом замке станет просто опасно передвигаться.

— Давайте начистоту… — Пикс досадливо поморщился, уловив, что его строгий взгляд её не напугал. — Произошедшее с мисс Медоуз в Большом Зале — ваших рук дело?

Сигрид вскинула брови. Дело, очевидно, было серьёзное, раз он даже не выдумал Доркас ни одного остроумного прозвища. Хотя Юхас не была уверена, что она вообще хоть раз слышала что-то подобное в отношении гриффиндорской старосты.

— Мне показалось, что произошедшее с мисс Медоуз — дело рук алкоголя и некоторых веществ, влияющих на состояние сознания, — пожала плечами Сигрид.

Она готовила это три недели прежде, чем все обстоятельства сложились необходимым образом, чтобы воплотить довольно простенький, но как выяснилось — очень действенный план в жизнь. Сейчас она не чувствовала ничего, кроме мрачного удовлетворения: приложенные к этому делу усилия всё ещё казались бессмысленными, но чувство отомщённости — себя и Тора — разливалось по телу чем-то тёплым и тягучим.

Хотя, конечно, повторять бы этот опыт она не хотела. И Мародёров в этом смысле не понимала: какое удовольствие в подобных издевательствах? Если для них это правда было основным школьным досугом в течении семи лет, то Сигрид предпочла бы держаться подальше.

— Мисс Юхас, — губы Пикса сжались в тонкую линию. Он был по-настоящему раздражён. — Довожу до вашего сведения, что мисс Медоуз лишили значка старосты. Надеюсь, вы довольны, получив эту информацию?

Сигрид снова пожала плечами. Она не то чтобы была довольна… Но она правда считала, что человек, настолько легко теряющий контроль над собой, никакого рода властью обладать был не должен. Вот Сигрид про себя точно знала: от любой руководящей позиции она бы бежала, как от огня. Она была категорически не способна действовать вопреки собственному мнению. Шляпа на распределении была права — Юхас до абсурда не умела отступать от того, что считала для себя верным. Она могла это не озвучивать, признавая право окружающих делать так, как надо им, но сама она точно так же всегда выбирала свою сторону.

Случись ей вести кого-то за собой с позиции лидера, она бы очень быстро трансформировалась бы в тирана. Власть меняет людей к худшему.

Так что Медоуз было лучше без этой позиции — может, мозги бы на место встали. Перестала бы посягать на чужую неприкосновенность.

— Думаю, профессору МакГонагалл лучше знать, какие меры применять к совершившим проступок ученикам, профессор Пикс, — отозвалась Сигрид, выдерживая чужой окаменевший взгляд. — Если вы не согласны с этим или подозреваете что-то, то вы могли бы просто пойти и сказать об этом начальству. Что в данной ситуации вы ждёте от меня — я не понимаю.

Пикс ещё несколько секунд буравил её глазами, после чего как будто бы сдался, устало выдыхая и откидываясь на спинку кресла. На стол к нему из стоявшего в дальнем углу кабинета серванта моментально вылетел стакан — судя по форме и размеру, предназначен он был для виски. Мужчина отмахнулся от него взмахом руки, отогнав обратно в шкаф. Дверцы того обиженно затрепетали и заскрипели, но после шиканья профессора всё же умолкли. В этом молчании определённо было что-то оскорблённое в лучших чувствах.

— Вы не понимаете, что значит потеря значка для Доркас. Что вообще значит потеря значка в волшебном мире и что это значит для её семьи, — каким-то откровенно странным тоном протянул он, меняя атмосферу в кабинете полностью.

Сигрид прищурилась, чуть расслабляясь и пытаясь усесться на стуле поудобнее. Кажется, в её голове заскрипели шестерёнки.

Медоуз перестала быть просто Медоуз — она стала Доркас. В том, как Пикс произносил это имя, звучало слишком много личного для того, чтобы это могло быть произнесено просто посторонним человеком. Юхас нахмурилась, скользя по кабинету новым взглядом.

Пионы были определённо выращены в теплице мадам Спраут. И Сигрид определённо слышала, как та говорила, что с ними работает седьмой курс — поэтому им, первокурсникам, было запрещено даже приближаться в тот угол. Девочки, собиравшиеся попросить украсить комнату ко дню рождения Гвен, тогда расстроились.

Внутреннее убранство помещения совершенно не соответствовало тому аскетичному образу жизни, который бы мог вести молодой энергичный мужчина. Сигрид не спорила: для Пикса была характерна любовь к деталям, но он бы скорее повесил на стены головы лично убиенных келпи с оленями, чем стал бы вешать шторы в помещении, где он не ночевал. По мнению мужчин, особенно мужчин из двадцатого века, особенно мужчин-волшебников, одним полушарием живущих в средневековье, такие вещи были исключительно ненужной роскошью, обычно волнующей только женщин. В их доме, например, Терезе на откуп были отданы совершенно все дизайнерские решения, за исключением поправки на их цену.

Юхас моргнула, давая только что сделанному выводу улечься в собственной черепной коробке. Это, конечно, было крайне смелое предположение, основанное исключительно на косвенных уликах и внутренних ощущениях Сигрид. Но, если руководствоваться бритвой Оккама, то именно это и было прямым ответом на вопрос, почему Пикс, который ранее её от Медоуз натурально спас, сейчас смотрел на неё так, будто она его кота под хвост пнула.

Хотя нельзя было исключать версий с племянницей, разлучёнными братом и сестрой и внебрачной дочерью. Эти варианты были не такими очевидными, но имели право на существование, раз местная хогвартская драма скатывалась до такого клише, как «роман между преподавателем и ученицей».

— Мне бесконечно жаль Доркас из-за того, что ей, по-видимому, пришлось пережить в своей семье, но это не даёт ей карт-бланш на то, чтобы издеваться над теми, кто не может ей ответить, — тихо и вкрадчиво произнесла Сигрид, зябко ёжась. Воспоминание о том, как её, совершенно слабую и абсолютно беспомощную перед чужой силой, прижали к стенке, лишая возможности хоть как-то сопротивляться, до сих пор заставляло дыхание сбиваться. И пару раз снилось в кошмарах.

— И вы решили ответить ей самостоятельно? — Пикс злобно прищурился. Если с Медоуз его правда связывали подобного рода отношения, то Сигрид, в принципе, могла и не стараться донести свою точку зрения в этом случае. Он в любом случае будет на стороне человека, которого любил. И Юхас даже не могла это осуждать. В какой-то степени это было правильно. — Вы же понимаете, что зелья и удары исподтишка едва ли достойны члена вашего факультета? Вы повели себя как настоящая слизеринка.

Иногда Сигрид искренне раздражало то, как легко окружающие люди спекулировали темой факультетов. Словно из-за решения Шляпы они все должны были полностью перекроить себе мозги, оставив в перечне черт своего характера только то, что подходит духу их Дома.

— Я понятия не имею, о чём вы говорите, но если бы я знала, я бы ответила, что совершенно с вами не согласна, — в этот раз губы поджала Сигрид. — Когда я что-то делаю, я действительно могу не отдавать себе отчёт, какими окажутся последствия, — но я всегда знаю, что они будут. И я понимаю, что я должна с ними справиться, потому что это — последствия моих решений. И если вы сможете доказать, что всё это подстроила я, то можете меня хоть исключить. Но Медоуз… Она наделена определёнными полномочиями и активно ими пользуется, но при этом ни за что не отвечает. Ни в ситуации, когда она применяла чары к первокурсникам, не способным ответить, ни когда она наводила эти армейские порядки в общежитиях, ни в ситуации с Тором — она просто творила то, что ей хотелось, а потом раз за разом оставалась безнаказанной. Поэтому я не удивлена, что кто-то захотел ей ответить.

Пока Сигрид не напоят зельем правды, ничего она не скажет. Она не знала, как в магическом мире обстояли дела с диктофонами, но рисковать не собиралась и поэтому говорила так, чтобы её было невозможно уличить ни в чём противозаконном. Да, при желании её разоблачат моментально, но что бы это исправило? Медоуз уже предстала перед огромным количеством людей в непрезентабельном виде, и никакое разоблачение первокурсницы ей не поможет. Проще было бы просто оставить ситуацию как есть.

Во всяком случае, так считала Сигрид до того, как стала подозревать, что профессор Пикс был в романтической связи с госпожой Главной Старостой. Он мог и на принцип ради неё пойти.

А ей казалось, что она всё продумала. Обидно вышло.

— И вы считаете, что человек, который ей ответил, не опустился до гнусности и не повёл себя подло? — мышцы лица мужчины были заледеневшими. Понять что-либо, кроме того, что поступок Юхас категорически не одобряют, было невозможно.

— Я считаю, что в ситуации, когда прямая конфронтация невозможна в силу разных весовых и возрастных категорий, этот человек просто устранил проблему единственным возможным и наиболее безопасным для окружающих образом, — Сигрид пожала плечами. — В конце концов, в отличие от тех случаев, когда кармическое возмездие решала вершить Доркас, физически никто не пострадал. Так что не вижу ничего плохого.

— Пока не пострадал, — выделил первое слово Пикс, как-то злобно фыркнув. Это, кажется, было обращено не в её сторону. — У Доркас есть причины вести себя так, как она ведёт себя… И поверьте, помимо того, что устроили вы, настоящее наказание её ещё ждёт.

Сигрид прислушалась к себе. Как она и говорила, она ненавидела домашнее насилие — а именно о нём, очевидно, шла речь. И Доркас было просто по-человечески жалко. Если она переживала что-то подобное, то ей нужно было только сочувствовать. И, вполне возможно, Сигрид зря это всё затеяла: в конце концов, той было учиться последний год. Как-нибудь дотерпели бы общество друг друга, а потом бы никогда больше в жизни не увиделись. И Юхас правда бы не стала ничего предпринимать, если бы дело касалось только её.

Но она помнила то чувство, которое её сковало после осознания, что Тора могло убить. И она помнила, как ей было страшно, что с ним действительно что-то произошло. И она помнила, что в глазах Медоуз не было ни капли понимания, по какой причине Сигрид тогда на неё накинулась. И вот этого Юхас понять не могла.

Так что нет. Сигрид обещала Тору, что его расплющенные почки, которые пришлось восстанавливать магической операцией, не будут просто так прощены и отпущены. И она своё обещание сдержала.

С учётом того, что профессору Доркас очевидно была небезразлична, а она сама — уже была совершеннолетней, те последствия, которыми сейчас пугал Юхас Пикс, убирались достаточно просто.

— Я понимаю, что у неё есть эти причины, — Сигрид терпеливо кивнула. — Но тогда и у человека, который это сделал, эти причины были. Почему в положение Медоуз должны все входить, а в положение этого человека — нет?

— А этому человеку надо, чтобы в его положение входили? — глаза Пикса нехорошо блеснули. — Мне показалось, что его вполне устраивает его позиция вечной жертвы, которая твёрдо переносит все трудности и удары судьбы. Он, как мне это видится, даже наслаждается этим; хочет показать всем, какой он особенный, удивительный и не такой как все; привлечь как можно больше внимания, чтобы все заметили.

Сигрид сжала зубы, хмурясь и начиная бурлить Пикса таким же тяжёлым взглядом исподлобья.

Она ненавидела, когда её пытались анализировать. Она буквально была тем человеком, чей жизненный опыт едва ли подходил под хоть какую-то систему координат и никогда не мог быть подогнан под условную «норму», в существование которой верилось с таким же трудом, что и в существование высшей справедливости. Люди же вокруг, когда начинали копаться у неё в голове, очевидно сразу допускали ошибку, не учитывая просто гигантский пласт, на котором держалась её личность.

Даже если она найдёт нормального психотерапевта в этом веке, едва ли она сможет ему что-то рассказать и получить квалифицированную помощь. А все эти знатоки вокруг с такой уверенностью ляпали что-то, что рисовали в своей голове, основываясь на собственной проекции её у себя в голове, что заставляли зубы Сигрид скрипеть от негодования.

— Если вы видите этого человека в таком свете, то, вполне вероятно, это кое-что говорит и о вас, — прошелестела она, не отрывая взгляда от чужих серых глаз. Сигрид прекрасно помнила, с какой театральностью он рассказывал ей историю своих взаимоотношений с её палочкой. Не ему было уличать её в любви к статусу жертвы и жажде внимания. — В любом случае, теперь этот человек и Медоуз в равных условиях. Они оба совершили кое-какие действия, за которыми закономерно идут последствия. Кажется, этот человек просто уравнивал их в шансах встретиться с этими последствиями лицом к лицу.

Пикс не выглядел удивлённым её ответами. Он следил за её лицом внимательно, отслеживая любые изменения и, кажется, не собираясь вскакивать со своего места, крича: «Двести баллов с Гриффиндора» (тогда бы, вероятно, её бы просто убили сегодня же в башне). Он всё так же выглядел крайне хмурым и недовольным происходящим, с Сигрид был не согласен ни на йоту, а Медоуз всё ещё считал несправедливо обиженной и оскорблённой.

Но и Юхас, кажется, понять мог. Не согласиться с её позицией и не принять её, но понять — мог.

В конце концов, он просто кивнул, снова чуть расслабляясь на кресле, откидываясь на спинку. Содержание льда в чужих глазах чуть изменилось, но в Антарктиде от пары градусов айсберги едва ли начинали крошиться.

— Если этот человек действительно готов встретиться с последствиями своих действий, то я не могу никак противодействовать этому, — произнёс он уже более спокойным голосом. — Единственное, что было бы мне интересно с практической точки зрения, как этому человеку удалось провернуть всё так, что Доркас ничего не заметила. Она всегда проверяет всё, что она пьёт и ест, — это уже действительно звучало совсем по-другому. Как вопрос про знак зодиака после длительного обсуждения особенностей взаимоотношений с волшебными палочками.

Сигрид заколебалась, не зная, что ей делать дальше: уйти от ответа или же поделиться проделанной работой. В итоге, возможно по поводу её жажды признания Пикс оказался хоть немного, но прав: желание поделиться собственной задумкой и реализацией, а также нежелание портить отношения с профессором ещё больше победили вполне разумную осторожность.

— Я не могу утверждать, но рискну предположить, что этот человек поставил на то, что Доркас не проверяет, что она вдыхает, — Сигрид поймала себя на том, что всю беседу она мяла собственные руки. Пришлось резко останавливать себя и складывать ладони на коленях. — Некоторые зелья можно переводить в твёрдое агрегатное состояние, из которого очень удобно делать порошки. Нужно просто потереть получившийся сгусток зелья на тёрке и растолочь в ступке.

Пикс удивлённо вскинул брови. Теперь на Юхас смотрели уже совершенно другим взглядом. Кажется, у них с Медоуз ещё не были те отношения, когда собственное увлечение становится на время менее значимым, чем партнёр. Либо он сам по себе был таким человеком. Умевшим разделять работу и личное.

— И как же в-этотПоскольку в публичной бете это продолжают выделять, считаю нужным небольшое уточнение: Пикс оговорился. Он хотел обратиться к Сигрид на «вы», поскольку всем очевидно, кто этот «человек», но решил сохранить её инкогнито) человек смог заставить её вдохнуть этот порошок, не попав под его действие сам? — он чуть подался вперёд, как ребёнок, от которого мама утаивает концовку истории, лукаво улыбаясь и говоря, что он мог бы и сам узнать, умей он читать.

Сигрид, ведомая этим движением, чуть откинулась назад, приваливаясь спиной к спинке стула.

— Гриффиндорская традиция — перед экзаменом заманивать духов халявы боем подушками в общей гостиной. Думаю, этот человек удачно воспользовался ситуацией и насыпал получившийся порошок в наволочку подушки, после чего запустил ей в лицо Медоуз, — Сигрид скромно потупила взгляд, заметив, как удивлённо расширяются глаза Пикса.

— А… А какое бы зелье этот человек мог использовать? — мужчина всё ещё находился в состоянии человека, который мог открыть для себя ранее не изведанный простор для манёвра, а не как защищающий свою даму рыцарь. Так что Сигрид посчитала нужным продолжить.

— Чисто гипотетически, этот человек бы воспользовался банальным зельем мгновенного опьяненья, которое продаётся в Зонко. Думаю, он бы попросил кого-то из старшекурсников, кто ходит в Хогсмид, подсобить в этом вопросе, — Юхас почесала нос, вспоминая, как под покровом ночи кралась в спальню к близнецам Пруэттам. И как те шокировано смотрели на неё, когда она слёзно умоляла их помочь. — А потом бы этот человек очень удачно проходил мимо кабинета Зелий, когда там был экзамен у седьмого курса, во время которого у Эдмунда Спраута неведомым образом получилось зелье, по свойствам обратное зелью правды. Думаю, этот человек решил воспользоваться ситуацией и вымочил в нём полотенце для лица Медоуз.

Медоуз в своём приступе паранойи заставила администрацию Хогвартса поставить запрет для домовых эльфов на посещение её комнаты даже для уборки. Все сопутствующие мероприятия, соответственно, производились ей самой, а вот постиранные вещи и бельё оставлялись эльфами под дверью. Сигрид, случайным образом узнавшая об этом, подслушивая сплетни их милой старосты Кейн с её одногруппницами, коррективы в изначальный план просто заставить Доркас вести себя неадекватно внесла моментально.

Пикс молчал. Сигрид тоже. На самом деле, она действительно ждала реакции. Осознание, что, возможно, ей правда нравится привлекать окружающее внимание и чувствовать себя особенной, неприятно садануло по лбу. Тщеславия она за собой никогда не замечала, однако собственные эмоции сейчас прямо указывали на то, что проблема всё-таки была.

Психотерапевт из прошлой жизни на это её внимание никогда не обращал, ограничиваясь простым курсом лёгких таблеток, чтобы справиться с тревожностью. Но здесь глубинные, непроработанные тщательным образом травмы, видимо, всплывали, причём самым нехорошим образом.

Выходя от Пикса и встречаясь со ждущей её под дверью верным хомячком Лили, Сигрид подумала, что, возможно, ей тоже есть над чем поразмыслить.

***

Сигрид моргнула. Помассировала глазные яблоки, подозревая, что они внезапно начали неправильно работать. Посмотрела на доску информации, висящую в гриффиндорской гостиной, ещё раз. Ещё раз моргнула. Судорожно выдохнула.

— И что за фигня? — она резко втянула воздух носом, прищуриваясь, и начиная изучать список лучших учеников первого курса снова. Как будто от её взгляда буквы должны были в панике разбежаться по пергаменту, станцевать извинительный танец и собраться в её имя и фамилию в самом начале списка.

Стоящая рядом Лили довольно усмехнулась своему второму номеру. Впереди неё шёл только Римус, всеми силами старавшийся оправдать своё присутствие в этой школе и который чуть ли не терял сознание из-за каждого «Выше ожидаемого» на месте ожидаемого «Превосходно». Так что Эванс даже не расстраивалась, признавая, что Люпин первого места заслуживал больше чем она, хорошо учившаяся, потому что может и хочет, а не из-за внутренних не разрешаемых проблем.

Иногда Эванс была раздражающе понимающей. Хотя сейчас она была просто раздражающей.

— В список лучших учеников не попадают те, у кого средний балл по текущим оценкам составляет ниже «Выше ожидаемого», — это Лили почти пропела, поворачиваясь к онемевшей Сигрид. — Даже несмотря на твой балл по экзаменам — к слову, я действительно впечатлена, — тебе в этот список было не попасть изначально из-за всех тех «Удовлетворительно», которые ты нахватала за год.

Юхас послышалось, или на заднем фоне только что был жуткий треск? Кажется, это только что разбилось её представление об Эванс как о хорошем, добром, понимающем человеке, не способном на подлость.

— Ты — мой злейший враг. На всю оставшуюся жизнь, — проинформировала Сигрид её, всё ещё не веря в то, насколько филигранно и искусно её обдурили. Просто нет слов. — Я пошла к декану — требовать твоего немедленного перевода к «зелёным».

На самом деле она шла отправлять ответ Петунье. С той у них наконец-то установилась ровная, вполне приятная переписка, наполненная не только просьбами прислать новую книгу и помочь с решением задачи. У Юхас даже создалось впечатление, как будто у неё в этой жизни появился первый человек, с которым можно было общаться на равных, не переживая о том, что на тебя смотрят как на ребёнка, и с которым при этом не возникало ощущения, словно её наняли в качестве нянечки на вечер, пока родители пошли отмечать годовщину свадьбы.

Сигрид знала, что этот эффект в первую очередь достигался за счёт того, что всё общение шло через переписку. Но она могла признать, что подобной коммуникации ей очень давно не хватало. А саркастичная и очень ироничная Петунья в своих письмах действительно создавала впечатление взрослого и обладающего некоторым жизненным опытом человека.

Хотя некоторые вещи всё ещё были уморительны: в последнем письме Петунья жаловалась, что её посадили под домашний арест на месяц. Родители купили микроволновку (Сигрид была очень удивлена, что они уже существовали в семидесятых; больше шока вызвала только покупка Терезой миксера), а Эванс-старшая была не в курсе, что туда нельзя ставить еду вместе с металлическими приборами. В результате микроволновка не простояла и дня. Юхас старалась не сильно смеяться, когда читала это ночью за пологом своей кровати, но в результате всё равно разбудила Лили.

Пришлось рассказывать ей, почему она смеялась. Эванс-младшая тогда нахмурилась, но ничего не сказала. Сигрид догадывалась, что тот факт, что её сестра предпочитает общаться с какой-то малознакомой девочкой, чем с самой Лили, последнюю сильно задевал. Однако свои эмоции та держала при себе, а на каникулы явно наметила план помириться с Петуньей.

Сигрид искренне желала Лили в этом удачи. Одним из постоянных поводов для жалоб Петуньи в письмах являлось то, что родители только и говорят, что об успехах младшей дочери, как будто старшей вообще не существовало. Конкуренция среди сестёр была явно не их виной.

В любом случае, сейчас Юхас могла разделить порыв Петуньи пожаловаться на Лили. Для этого она дописала аж три листа с подробнейшим изложением произошедшего спора, пока медленно брела в совятню по запутанным коридорам.

— Эй! Псс… — на самом входе, когда она вырулила к высокому конусообразному зданию, её окликнули близнецы Пруэтты. Сигрид огляделась вокруг, не заметив никого из тех, кто бы мог доложить Барроу о нарушаемом бойкоте. — Приветствуем. Мы с деловым предложением.

Сигрид вскинула брови, подходя ближе и кидая неуслышанное «Алоха». Её реакции здесь не играли никакой роли — они это уже проходили: близнецам надо было сначала дать выговориться, а потом уже комментировать.

Хотя в этот раз Фабиан и Гидеон выглядели намного серьёзней, чем обычно.

— Ты же помнишь, как ты выиграла у нас пять галеонов? — начал один. Сигрид молча кивнула, не решаясь перебивать. Любимая манера общения близнецов лесенкой смотрелась не так эффектно, если вклиниваться в этот диа-монолог своими никому не нужными ремарками.

— Ты тогда крайне смело предположила точный счёт, — подхватил другой.

— Обобрала нас до нитки, — с проскользнувшими слезливыми нотками ввернул первый.

— Но, должны признать, это было эффектно.

— Поэтому мы бы хотели предложить…

— Исключительно по доброте нашей душевной…

— Никак не из жажды наживы, да…

— Поучаствовать с нами в одном мероприятии, в преддверии матча между Гриффиндором и Слизерином…

Здесь, наконец, наступила пауза, специально отведённая, чтобы Сигрид могла вставить ответ. Оба парня уставились на неё в ожидании, словно по их сбивчивым фразам можно было хоть что-то понять, принять и решить.

Юхас вздохнула. Когда они подсели к ней, зовя в команду по квиддичу, ощущение она испытывала примерно похожее. Сейчас ей, очевидно, снова предлагали влезть в какую-то авантюру, в ходе которой список людей, на которых можно подумать в случае её внезапной трагичной смерти, имел все шансы пополниться целым факультетом.

Пока у Слизерина к ней не было претензий, не привязанных к статусу её крови — то, что это не личное, здорово успокаивало. По крайней мере, шансы получить тёмным проклятьем в тёмном коридоре у неё и у Лили были совершенно одинаковыми. Но, если она согласится на очередную гениальную идею, теория вероятности явно будет играть не в её пользу.

— Что за мероприятие? — обижать близнецов недоверием, тем не менее, Сигрид не собиралась. Это были одни из немногих людей, относившихся к ней с удивительной лояльностью и идущих, фактически, против всего факультета. Такие кадры приходилось ценить.

— Возможно, наша протеже знает, что мы являемся главными организаторами ставок среди нашего факультета, — глаза парней радостно заблестели, когда им позволили продолжить. Один из них очень плавно скользнул Сигрид под бок, приобнимая за плечо. Её настойчиво повели ко входу в совятню. Второй близнец пристроился с другой стороны.

Юхас закатила глаза.

— Возможно, знает, — хмыкнула она. Тотализатор среди студентов, естественно, был вне школьного закона, в отличие от тотализатора для попечителей, но это никого не останавливало, а скорее подначивало.

— Тогда мы дополним эту информацию тем, что совсем недавно мы узнали кое-какую информацию про старосту мальчиков Хаффлпаффа, — улыбка Фабиана стала несколько зловещей. Сигрид вопросительно вскинула брови, послушно проходя в открываемую перед ней дверь совятни.

Старостой мальчиков у Хаффлпаффа был Тед Тонкс. Какой секрет мог быть у этого милейшей души человека? Сигрид догадывалась.

— В обмен на сохранения этого секрета…

— О котором мы тебе, уж прости, рассказывать не собираемся — мы уже пообещали…

— Он помог нам выйти на организаторов студ-ставок среди Слизерина и Рейвенкло — ребята развернулись гораздо глобальней, чем мы…

Да, Пруэтты точно прижали Тонкса из-за его романтической связи с Андромедой Блэк. А Сигрид гадала, как их переглядки и обмены жестами никто не замечает. Юхас хмыкнула, когда в нос ударил сильный запах птичьего притона. Даже маги от этого избавиться были не в состоянии. Но приходилось терпеть.

Гидеон учтиво подозвал к себе незнакомую Сигрид птицу. Та, едва завидев его, чуть ли не скинулась со своего насеста под самым потолком и рванула к парню на руку, заложив два круга для снижения скорости. Приземлилась она ровно на подставленное предплечье, обтянутое кожаным нарукавником — парни знали, куда шли.

Гидеон, между тем, подхватил повествование, доставая из сумки завёрнутое в ошмётки «Ежедневного пророка» мясо. Кажется, это была статья какого-то магического эксперта-экономиста, анализировавшего курс галеона к фунту, если вдруг правительство магловской Англии резко решит отказаться от золотого стандарта. Лично Сигрид считала, что он немного опоздал: Англия это сделала уже как сорок лет назад.

— И сначала мы хотели было сунуться на их рынок, чтобы составить там полноценную конкуренцию… — Гидеон ловко убрал пальцы, когда сидящая на его руке птица — рыжеватая, как и все Пруэтты — молодая совушка клювом выхватила еду.

— Но быстро поняли, что со старшаками со Слизерина лучше не играть в честные игры… — Фабиан кривовато усмехнулся, поглаживая сову по голове. Сигрид терпеливо ждала окончания этой эпопеи. Ей тоже нужна была сова и, желательно, чтобы она недавно попадала под дождь — Петунья жаловалась, что от всех прилетающих к ней птиц сильно воняет.

Близнецы, однако, закругляться и не собирались.

— Ты же знаешь их натуру: чем изящней подлог, тем слаще победа…

— Поэтому мы думаем, что переиграть их на их же поле будет очень красиво. Не только в квиддиче, но и в интриганстве, — ей подмигнули двумя одинаковыми голубыми глазами.

Снова наступила пауза. Сигрид, уже приспособившаяся к манере общения Пруэттов, поняла, что сейчас следовала её реплика в этой пьесе. Она уже видела — Фрэнк Лонгботтом общался с ними по тому же принципу. Только паузы между его фразами и их были значительно меньше: тот был уже мастером и чувствовал правильные моменты лучше.

— И что вы хотите сделать и зачем вам я? — Юхас догадывалась. Хотя она и не думала, что кто-то заметил её способности к прогнозированию будущего. Видимо, Пруэтты в этом замке были одними из самых наблюдательных людей.

Оба брата расплылись в совершенно одинаковых ухмылках, на разных лицах смотрящихся чуть по-разному. Ничего хорошего эти улыбки не предвещали, впрочем, совершенно одинаково.

21. Ставки, интриги и подставы или «Скрытые черты настоящего гриффиндорца».

Сигрид не понимала, каким образом она позволила близнецам втянуть себя в очередное мракобесие. Жизнь как будто бы совсем её не учила: предыдущая их авантюра с квиддичем закончилась бойкотом всего факультета. Что дальше? Конфронтация со всем Хогвартсом?

Хотя если быть совсем честной с самой собой, то глупо было бы скидывать всю ответственность на Пруэттов. Никто не заставлял Юхас ругаться с капитаном команды. Или с Медоуз. Или с кем бы то ни было в этом замке. Каждый раз она лезла с головой в проблемы исключительно самостоятельно, потому что, очевидно, была слишком убеждена в собственной неуязвимости, а также с некоторой долей высокомерия считала себя умнее всех. Пора было признать: синдром попаданца на ней действовал в полную мощь этого явления, если бы таковое было описано в учебниках психологии, и то, что она была родом из прогрессивного и гуманистического двадцать первого века, умению сглаживать острые углы в отношениях с окружающими совершенно не способствовало.

Кажется, ей действительно стоило пересмотреть линию собственного поведения. Лили была права. И кто из них ещё вёл себя как одиннадцатилетняя девочка… А она им морали читала. Пфф…

Сигрид досадливо поморщилась от собственных мыслей. Говорят, ощущая близость смерти, особенно ярко ощущаешь глубину собственного идиотизма, который к этой самой смерти привёл. Сигрид не помнила, как она умирала в тот раз, но сейчас отсутствие воспоминаний об этом вроде бы значимом событии знатно нервировало…

С третьей стороны. Ну не будут же старшекурсники, сколько бы раз со Слизерина они ни были, убивать её прямо в тихом закоулке библиотеки? Вот подкараулить на тёмной, неосвещённой лестнице вполне могли. Так что у Юхас, если она почувствует какие-либо убийственные флюиды со стороны этих двух в свой адрес, будет время собрать манатки и убраться из школы.

Она аккуратно выглянула из-за стеллажа с пыльными, пахнущими старинным пергаментом книгами. Люциус Малфой, которого сложно было спутать с кем-либо, склонил свою пепельно-патлатую голову над каким-то древним фолиантом. Рядом с ним, вальяжно закинув ногу на ногу, лениво скользил взглядом по строчкам какого-то не выглядящего особенно образовательно магического журнала заочно-знакомый Юхас брюнет.

Близнецы назвали ей его имя. Рабастан Лестрейндж. Один из будущих героев саги, выступавший с противоположной представлениям Сигрид об адекватности и здравом смысле стороне. Будущий Пожиратель, убийца, преступник и прочие не лицеприятные регалии.

Сейчас он был просто подростком, курировавшим подпольные ставки среди двух факультетов. У которого к происхождению Юхас были определённые претензии, и к которому ей сейчас предстояло подойти.

Вот сейчас. Чуть-чуть ещё постоит, наберётся смелости, преисполнится духом собственного факультета, и ка-а-а-а-к подойдёт.

— Ты чего здесь делаешь? — раздалось сзади внезапно и неожиданно, заставив Сигрид подпрыгнуть и тихо пискнуть. Позади стоял незнакомый парень, тоже со старших курсов и с зелёным галстуком на шее.

Парень был чуть больше, чем Сигрид бы хотела видеть в непосредственной близости от себя. У него были чересчур широкие плечи, и мантия на них выглядела несколько натянутой, словно ткани не хватало. Учитывая возможности магией чуть ослаблять давление вещей, оставалось только догадываться, насколько сильно вещи были малы ему в своём обычном состоянии. Вряд ли он, дотянув до старших курсов, упускал из виду такие плюсы использования волшебства. Скорее уж, лимит расширения был исчерпан.

— Я книгу искала, — выпалила Юхас, сглотнув моментально образовавшийся комок в горле. Сердце, по ощущениям, сейчас долбилось примерно там же.

Парень перевёл взгляд на полку с книгами, около которой Сигрид обтиралась, пока собиралась с мыслями и пыталась убедить себя, что на Гриффиндор её отправили не только потому, что она тупая и не думающая о последствиях.

(Получалось не очень. Ну так, к слову.)

— Какую? «Опасность применения секрета нюхлеров при половых контактах с магическими существами»? Или «Особенности полового строения кентавров»? — это было произнесено совершенно серьёзным, не выражающим никаких эмоций тоном.

Сигрид округлила глаза, оборачиваясь на полку, рядом с которой простояла минут пятнадцать. Шок от возможности существования подобного рода литературы в открытом доступе для школьников на мгновение перевесил способность здраво рассуждать. Ей почему-то казалось, что маги не были настолько долбанутыми. Хотя странно, что в ней ещё жило такое представление: учитывая существование полу-гоблинов, полу-великанов, и прочих полу-существ.

Однако на полке ничего похожего не обнаружилось. Обычные сборник сочинений по продвинутой трансфигурациии — ничего компрометирующего.

Открыть рот и выдать что-то осмысленное Сигрид не успела. Её довольно бесцеремонно схватили за шкирку мантии, чуть ли не отрывая от пола, и потащили прямо к моментально обернувшимся на шум Малфою и Лестрейнджу.

Какого чёрта близнецы не вмешивались? Они обещали быть где-то рядом и помочь, если ситуация выйдет из-под контроля!

Видимо надо было уточнять, что в их представлении значило «выйти из-под контроля».

— Вот, — пробасил парень. — Шпионила за стеллажами.

Её наконец-то отпустили, и она почти шмякнулась на пол. Сигрид принялась озираться по сторонам, надеясь, что рядом будет проходить кто-нибудь, кому можно заорать «На помощь!». Однако вряд ли библиотека пользовалась популярностью у людей в субботний вечер. Собственно, слизеринцы, очевидно, именно поэтому и решили устроить здесь свою сходку недо-бизнесменов.

— Я не шпионила! — не зная, что ещё ей делать в этой ситуации, отозвалась Юхас. Краем глаза она отметила, что Малфой как-то подозрительно потянулся к собственной лежащей на соседнем с ним стулом тростью.

Ой, да ладно. Этот выпендрёж с тростью был ещё в школе? Серьёзно?..

— Очень интересно, — хмыкнул он, поднимаясь со своего места. На его губах зазмеилась издевательская усмешка. — И что же маленькая, грязнокровная гриффиндорка, которую давеча выгнали из собственной команды, в которую она ещё и вступить толком не успела, делает рядом со слизеринцами, которые как раз собрались, чтобы обсудить грядущий матч между нашими сборными?

Сигрид моргнула. Да, с этой стороны она ситуацию не видела. Так-то действительно оно выглядело, будто она пытается собрать сведения, чтобы потом их донести до своей команды и тем самым заслужить прощение факультета. Версия, к слову, была не так уж далека от истины, если говорить о мотивах…

Просто она была не в курсе, что слизеринцы могут быть настолько осведомлены о внутренней кухне их факультета. Ей отчего-то казалось, что всё, с ней связанное, всем кажется слишком незначительным.

Да, определённо пора завязывать с синдромом попаданца. Начать стоит с полного прекращения попадания в ситуации, подобные этой. И прекратить привлекать к себе столько внимания.

— Я ставку хотела сделать, — совсем неубедительно и тоненько пропищала она себе под нос, на деле обдумывая, в кого можно швырнуть сумкой с вещами, чтобы выиграть себе пару секунд на побег из закоулка библиотеки. В принципе, можно было и в окно сигануть: там вроде выступы барельефа достаточно широкие, в крайнем случае на них получилось бы повиснуть и залезть в ближайшее окно на этаж ниже.

Кто там кстати, под библиотекой?.. Кажется, крыло с покоями МакГонагалл. Как раз по адресу очутилась бы. Под крылышком собственного декана хрен ей что сумеют сделать, даже банда малолетних преступников со Слизерина.

Между тем, кажется конкретно такого её ответа никто из старшекурсников не ожидал. На Юхас уставились с аристократическим недоумением: брови у всех троих чуть заметно приподнялись, у Малфоя это сделала вообще только одна бровь. Лестрейндж как-то насмешливо-неверяще дёрнул уголками губ.

— Ставку? С чего вдруг? — как будто бы веселясь от неожиданного поворота, бросил он. Журнал был с небрежностью откинут на резной дубовый стол. Сам парень растёкся по стулу с ещё большей ленцой и манерностью, словно его аристократическая задница сейчас не деревянным стулом проминалась, а как минимум королевским бархатом парчи увенчанного золотом и драгоценными камнями трона.

Сигрид набрала в лёгкие побольше воздуха и выдала самые честные глаза, на какие была способна. Она с такой честностью директору в Primary про то, что это не она парик миссис Гоббл спёрла, не заливала.

В конце концов, от неё сейчас требовалось не слишком много. Всего лишь выдать ту заготовку, которую ей скинули близнецы, договорившись о прибыли в тридцать процентов от удачно провёрнутой аферы.

— Я хочу сделать ставку на Гриффиндор, — более уверенным тоном выпалила Сигрид. В этот раз реакция была чуть более выраженной. Вся компания начала как-то насмешливо-издевательски переглядываться, явно мысленно потешаясь над тупой первокурсницей.

— Да ты коэффициент знаешь вообще? — позабавлено поинтересовался молчавший до того парень, чьего имени Пруэтты ей не сказали и о чьём присутствии на таких собраниях, очевидно, не знали. Кажется, он был как раз капитаном сборной Слизерина…

Интересно, а лицам, занимающим такие посты, разве можно было участвовать в подобных собраниях? Там же явно финансовая заинтересованность сразу же подключалась, что полностью убирало из уравнения такое явление, как «честная борьба».

Хотя они же тут все слизеринцы… Для них это было что-то из разряда несмешных анекдотов.

— Учитывая то, как твоя команда тренируется в последнее время, наши разнесут их в первые же десять минут от начала матча, и никакой снитч не поможет, — дополнил слова компаньона Малфой. — Не трать деньги и наше время, девочка, мы сегодня добрые и не будем отбирать у тебя те сикли, на которые тебе мамаша, небось, всю жизнь наскребала…

Вот это было уже обидно и пахло переходом на личности. Но Сигрид уже приняла решение больше не лезть на рожон, так что она это мужественно проглотила. Хотя подтекст слов слизеринца ей очень не понравился. Ну да чёрт с ними со всеми. Она всё равно собирается их развести, так что какая разница?..

— Я знаю, — Юхас снова буквально заставила собственный язык шевелиться. Хотя потихоньку в ней начинал играть странный азарт. В прошлой жизни такое происходило, когда она со своим начальником шли в какой-нибудь подпольный покерный клуб. — Поэтому я и хочу на них поставить. Моя ставка проиграет, я приду с распиской в общую гостиную, поделюсь произошедшим, и остальные из чувства солидарности и сочувствия забудут про бойкот.

Вот теперь брови всех чиби-аристократов взметнулись более выражено. Но эмоции они под контроль взяли достаточно быстро. Удивлённые взгляды сменились на задумчивые и даже внимательные.

— План так себе, — подвёл итог всему Лестрейндж. Малфой согласно хмыкнул. — Но кто мы такие, чтобы мешать гриффиндорцам в их попытки в интриги, правильно? Это даже забавно. Сколько ты там наскребла на ставку?..

Сигрид пришлось прикусить губу, чтобы не выдать моментального торжества, вспыхнувшего внутри, стоило ей понять, что с ней готовы сотрудничать.

Как там в той песне пелось? «Всё идёт по плану»?.. Вот и отлично.

Но близнецов Пруэттов она точно пнёт потом. Вот обязательно. Нашли подсадную утку.

***

Сигрид неуютно поёрзала на скамейке, ёжась под сильными порывами ледяного ветра и мысленно заставляя себя стойко терпеть режущие кожу лица снежинки. Кто придумал играть в и без того опасную, самоубийственную игру тогда, когда на замок без всякого предупреждения налетел снежный буран вместе с минусовой температурой, пробирающим до костей ветром и нулевой видимостью — оставалось загадкой для всех собравшихся (не иначе как в приступе мазохизма) на трибунах.

Возможно, это действо курировала МакГонагалл. Юхас бы не удивилась, учитывая, что её в планы капитана гриффиндорской команды никто не посвятил, что означало, что все тренировки в более-менее нормальную погоду и в штормы, бури и ливни она из своей башни прекрасно видела и сделала соответствующие выводы.

Идея Барроу тренироваться нормально исключительно тогда, когда из замка никто адекватный и носа не покажет, была не самой лучшей с точки зрения любви к ближнему своему, ну или хотя бы членам собственной команды. Но плоды она дала: все в замке были совершенно уверены, что в более худшем состоянии сборная Гриффиндора ещё не была. Потому что в незамутнённое зверскими погодными условиями время у всех членов команды была одна установка — лажать так сильно, как только можно.

Если МакГонагалл действительно решила, что метели и бури как-то по-особому хорошо влияют на её подопечных и поэтому не изменила дату матча на более благоприятную, то Сигрид официально признаёт, что с ней и с её махинаторско-манипулятивными замашками всё в порядке. Если даже декан позволяла себя подобные финты, то ей сам Годрик-наш-Гриффиндор велел.

Опять же, Барроу тоже какую интригу замутил… И близнецы Пруэтты… Возможно было в характере всех «красных» нечто, обнаружив которое, любой «зелёный» удавится от зависти.

От обдумывания этой неожиданной мысли Юхас отвлекла плюхнувшаяся рядом Эванс. Девочка неслабо дрожала и определённо стучала зубами. В отличие от Сигрид, вне уроков всегда носившую штаны и уродливые в понимании абсолютного большинства растянутые свитера, Лили соблюдала школьный дресс-код даже вне уроков.

— Я выучила согревающие чары, — громко, перекрикивая завывания ветра и галдёж трибун, сообщила Сигрид на ухо. — Применить?

Справедливости ради, это не были те чары, которые сохранялись дольше, чем на полчаса. И от них немного начинало клонить в сон, как будто ты оказывался в полутьме гостиной, перед самым камином. Но Юхас всё равно собой гордилась. Это было одно из немногих заклятий сверх программы, которое она освоила с тех пор, как палочка перестала выкидывать фокусы чересчур часто и болезненно.

Лили повернула к ней голову, и в чужих зелёных глазах отразился такой скептицизм и такое сомнения в возможностях Юхас сделать что-то магическое, не спалив половину стадиона, что стало даже как-то обидно.

— Прости, но когда ты направляешь на кого-то палочку, я уже рефлекторно жду проблем, — чуть сконфуженно отозвалась Эванс.

Сигрид фыркнула. По запястью прошёлся небольшой электрический разряд. Палочка с ней была совершенно солидарна, даже несмотря на то, что именно она была первопричиной такого мнения о них.

— Да, дорогая. Нас не любят, — фыркнула Юхас, поглаживая чуть нагревшуюся поверхность дерева. — Не ценят и не уважают.

Лили закатила глаза, стараясь параллельно, кажется, врасти внутрь своей мантии. Сигрид, надевшая под мантию вполне тёплое магловское пальто, этих проблем не разделяла. Да, в принципе, ей и без чар было бы более менее нормально, хотя длительное сидение на одном месте едва ли способствовало поддержанию нормальной температуры в организме. Кажется, в лазарет после этого матча повалит куча школьников. Администрация Хогвартса решила деткам капитально испортить рождественские праздники.

— К с-слову о «не любят», — Эванс вдруг повернула и блеснула своими зелёными глазами. — Когда ты собираешься мириться с факультетом?

Это был актуальный вопрос, учитывая, что они были вынуждены отсесть на самый верх трибун, где порывы ветра имели все шансы скинуть их со стадиона вообще. Ниже их не пустило общественное презрение. Ну, точнее не пустило оно только Юхас. Лили из всё того же чувства противоречия большинству отправилась с ней.

Это было приятно. Чуть-чуть. Самую капельку.

— Я активно работаю над этим, — отозвалась Сигрид, наблюдая, как на отдалённое, запорошённое налетевшим снегом жухло-жёлтое пятно стадиона всё-таки выходят игроки. Разглядеть, кто из них кто, было невозможно. Повезёт, если определишь принадлежность к факультету.

— К-каким образом? — Эванс чуть возмущённо фыркнула. Она определённо бы упёрла руки в бока, но была слишком занята попытками сохранить тепло, обнимая себя всеми доступными конечностями. — Ты д-должна помириться до рождественских каникул. А м-мы уезжаем на них через д-два д-дня.

— Лично я никуда не уезжаю, — пожала плечами Юхас. — Расслабься, у меня всё под контролем.

Ну, как «под контролем». Не больше и не меньше, чем обычно. Всё развивалось своим чередом, все цепочки событий уже были запущены, а Сигрид оставалось только наблюдать за разворачивающимся действом.

— Доброе утро, дорогие зрители! — из-за завываний ветра голос Пенелопы Гамп звучал как-то очень плохо, с помехами и завываниями ветра в ушах. — Хотя по поводу «доброго» можно спорить: у нас сегодня самая нелётная погода за весь учебный год, как будто бы Гриффиндору и Слизерину и без этого не хватает напряжения. Рядом со мной как всегда многоуважаемая профессор МакГонагалл, не пожелавшая переноса матча на более благоприятное время… — Сигрид была права: она точно действовала из корыстных побуждений. — И мы приветствуем команды на поле… Слизерин: главный охотник, Джеффри Олдман. С этого года занял должность капитана, и, как мы уже поняли, едва ли он властвует над своей сборной де-факто, а не только де-юре… Да-да, профессор, никаких скандалов, интриг и расследований во время комментирования матча, я помню… Рабастан Лестрейндж, серый кардинал сборной Слизерина, тоже охотник. И Рональд Шапп, по статистике самый неудачливый на голы охотник во всех четырёх сборных. Зато его правая подача воистину великолепна, ни разу не видела, чтобы она провалилась…

Сигрид попыталась присмотреться ко взмывшим в воздух фигурам, но ничего дельного раглядеть всё равно не удавалось. Обозначенный Пенелопой как капитан (де-юре, а не де-факто), кажется, по комплекции походил на того старшекурсника, который поймал её за стеллажом в библиотеке.

— Все, кстати, говорят, что у Г-гриффиндора совершенно нет никаких шансов, — ей на ухо прокричала Лили. Сигрид вопросительно вскинула брови. — Т-так что если ты надеешься, что про тебя все забудут из-за хорошего настроения после победы, то я бы не рассчитывала.

Юхас хмыкнула. У Лили недоставало сведений касательно развернувшейся интриги.

— Ты слишком невысокого мнения о наших со-факультетниках, Лилс. Если кто-то из них тебя сейчас услышит, то бойкотировать начнут уже тебя, — отозвалась Юхас, наблюдая, как в небо взмывают маленькие красные точки собственной команды под громкое сопровождение из ветреных завываний и бурных аплодисментов подскочившего в момент факультета «красных».

Интересно, а на обычные магловские матчи по тому же футболу она сможет собственные не всегда срабатывающие вовремя способности переучить?..

***

В гостиную Сигрид возвращалась в смешанных чувствах. Внутри всё бурлило ранее неведомой нервозностью, близкой к пред-паническому состоянию. Тревожность выкрутила свои рычажки на максимум, сердце без всякой причины долбилось где-то внутри. Объективного повода ощущать себя подобным образом не было. Но Сигрид ничего не могла с собой поделать: она даже останавливалась, чтобы подышать, медленно и вдумчиво.

Встреча с Лестрейнджем была странной. Юхас кожей ощущала, что что-то прошло очень сильно не так: перед глазами всё расплывалось, воспоминания отчего-то путались, хотя это случилось всего полчаса назад. Парень, когда они случайно столкнулись на тропинке от стадиона до замка, определённо был взбешён. Сначала. Вот, Сигрид моргнула, и он уже выглядел совершенно пришибленным и стукнутым по голове.

Фразы, которыми они перебрасывались, совершенно не подходили под те реакции, которые Юхас от него получила.

— Вот выигрыш, — мешочек с деньгами ей швырнули почти в лицо. Тут в пору было поблагодарить Барроу с его попытками научить её уклоняться. — Хотя это было крайне глупо. Твой факультет для тебя опасности не представлял, в отличие от нас.

Это определённо была угроза, и тон был таким, что вдоль позвоночника Сигрид побежала охапка мурашек. Тем не менее, она решила воззвать к чужому здравому смыслу.

— Вам же самим более выгодно иметь процент со ставки, когда у неё изначально был совсем маленький коэффициент, — попыталась она вкинуть зерно разума.

По губам Лестрейнджа прошлась нехорошая усмешка, никак не затрагивающая тёмные, буравящие Сигрид взглядом глаза. Ноги начали трястись сами собой. Где грёбанные близнецы Пруэтты?.. Если они отправились праздновать победу, то неупокоенный дух Сигрид потом им спать до конца их жизней не даст.

— Понимаешь ли, в чём дело… Людям обычно не нравится, когда из них делают идиотов. Особенно такие мелкие, тупые, ничего из себя не представляющие дурочки, вроде тебя, чья кровь годится только на удобрение для Дьявольских силков… Кстати, неплохая идея. У меня рядом с поместьем растут такие, — и с псевдо-задумчивым лицом он двинулся на неё.

Сигрид оглядела пустующую, занесённую снегом тропинку, по которой она решила срезать путь до замка после того, как Лили, будучи не способной больше мёрзнуть даже из солидарности с факультетом, оставила её и пошла в гостиную. Людей вокруг не было, зато если её здесь прикопать — то найдут потом только летом, когда снега сойдут.

С этого момента в голове почему-то наступила странная путаница. Вот Сигрид стоит на тропинке, а вот почему-то в свежем сугробе, отряхивается от снега, в который она, кажется, не падала. Вот Лестрейндж с явной угрозой тянется куда-то к рукаву мантии, а вот с удивительно широко распахнутыми глазами стоит перед ней, в то время как совсем рядом с ним на пушистом снежном одеяле остался след от длинной, тонкой палочки, очевидно туда упавшей.

— Ты… — голос у него внезапно стал очень хриплым. А румяное после матча лицо — очень бледным, сливающимся с белой декабрьской обстановкой вокруг. — Иди отсюда. И больше не лезь ни к кому со Слизерина, поняла?.. — и не дожидаясь какого-то более-менее вдумчивого ответа, он развернулся и стремительным летящим шагом удалился обратно по направлению то ли к стадиону, то ли вообще к лесу.

Что за чешуйня?..

Что произошло, Юхас понятия не имела. Но с момента встречи с Лестрейнджем она чувствовала себя так, словно ей по голове всё-таки прилетело тем мешочком с деньгами.

На входе в гостиную она снова остановилась, ещё раз несколько раз вдохнув и выдохнув. Тревожность от быстрой ходьбы по замку никуда не делась, и теперь к горлу подкатывало чувство лёгкой тошноты. Во рту было сухо и кисло. Тем не менее…

— Ты входить сегодня собираешься? Я, между прочим, тоже хотела победу факультета отпраздновать! — обратилась к ней Полная Дама.

Сигрид вздрогнула, но кивнула. Спустя секундную паузу и скептически-ожидающий взгляд портрета до неё дошло, что нужно озвучить пароль.

— Перо грифона, — выдохнула она. Кажется, ход начал открываться ещё до того, как она договорила фразу полностью. За ней дверь едва ли не захлопнулась, прищемив Сигрид мантию.

Полной Даме стоило завязывать с попойками — она определённо становилась чересчур неуравновешенной.

В гостиной уже собрался народ. Сигрид огляделась, пытаясь понять, было ли на их факультете столько людей, или же у неё рябит в глазах. Но нет, кажется, все, кому был доступ в эту гостиную, просто высыпались и заполонили собой всё обозримое пространство.

Близнецы, как и вся команда, были в центре внимания на самых почётных местах героев дня, которых чествовали и поздравляли нестройными выкриками. Кажется, кто-то запел какую-то незнакомую Юхас песню, прославляющую славных львов и главу их прайда, Годрика Гриффиндора.

Впрочем, первая победа в сезоне, да ещё и над Слизерином, очевидно, заслуживала подобного энтузиазма.

Первым её заметил Фабиан.

— О, Сигги! Иди сюда! — радостно завопил он, в момент спрыгивая со спинки дивана, на которой он восседал с видом как минимум ветерана крестового похода при собственном короле, и пронёсся прямо к ней. — Ты забрала?

Юхас молча кивнула, вручая Пруэтту мешочек с деньгами. Будет забавно, если Лестрейндж её надул и насыпал туда какого-нибудь порошка, который при открытии взорвётся и сожжёт им всю гостиную. Вот тогда ей точно придётся эмигрировать.

— О, народ! — к брату подключился Гидеон. — А прикиньте, как мы с Сигрид надули слизеринцев! Грядущую попойку в честь их проигрыша оплачивают сами змеи!

Кажется, народ в гостиной был слишком сильно на эмоциях, чтобы как-то комментировать участие Юхас в этой афере и её статус предательницы-перебежчика. Близнецам ответил нестройный гул голосов, от которого в висках у Сигрид конкретно так резануло острой, невыносимой болью.

Она скривилась.

— Поздравляю с победой! — крикнула она то ли близнецам, то ли в общую обстановку гостиной. К ней сразу же присоединилось ещё какое-то количество совершенно идентичных выкриков. — Я пойду в комнату, ладно? Голова болит, не могу, — пытаясь перекричать фоновый гвалт, сообщила она на ухо стоявшему ближе Гидеону. Фабиан уже убежал к команде, принявшейся радостно изучать каталог «Трёх мётел».

Парень удивлённо обернулся к ней. Улыбка сошла с лица крайне быстро. По ней прошлись внимательным взглядом.

— Ты в порядке? Этот слизень же ничего тебе не сделал? — тут в голосе зазвучало искреннее беспокойство.

Сигрид не знала, как корректно ответить на этот вопрос. Не считая пред-панического тревожного состояния и пустых завуалированных угроз, ничего страшного не произошло. Как будто бы. Хотя ощущение, словно она упускает что-то очень важное, её отпускать не желало, сдавливая ей лёгкие и давя прямо на затылок.

— Всё нормально. Просто надо поспать, — отозвалась она, успокаивающе похлопывая по чужому плечу. — Развлекитесь за меня, хорошо?..

Гидеон радостно улыбнулся и кивнул.

Оставалось надеяться, что конфликт с факультетом исчерпан. Ну или хотя бы вышел из активной фазы…

22. Каникулы, Рождество и праздники или «Приглашения и предложения».

Сигрид прикрыла глаза, считая про себя до десяти.

Раз. Она не хочет никого убить. Два. Эти идиоты совершенно точно не стоят того, чтобы тратить на них нервы и жизненную силу. Три. Пошли они все нахрен. Четыре. Она просто сейчас развернётся и пойдёт в библиотеку. Пять. Да как это вообще всё называется?! Шесть. Она сейчас всех пошлёт и всё. Семь. Она не собирается участвовать ни в одной авантюре. Восемь. До каникул осталось пара дней. Девять. Они сейчас все разъедутся, и у Сигрид будет целых две недели тишины и спокойствия в гостиной факультета почти только в её полном распоряжении. Десять.

Да что за чешуйня?..

Джеймс, Римус, Сириус и Питер вытащили её в совершенно тот же проход рядом с библиотекой, что и в прошлый раз. Тем же способом. Юхас разгневанно выпустила воздух сквозь зубы, складывая руки на груди и впиваясь в весёлую компанию раздражённым взглядом.

— О, а я вас помню! — донеслось с боку прежде, чем она успела что-то сказать. — Вы те самые юные пытливые умы, что затаскивали юную леди в этот коридор в прошлый раз!

Даже у портрета возникает чувство дежавю, вот она — стабильность. Юхас поджала губы, стараясь выразить негодование всеми мимическими мышцами, присутствующими у неё на лице.

— Я ничего с вами делать не буду, — чеканя каждое слово, отчётливо проговорила она, смотря прицельно на отчего-то стушевавшегося Джеймса. — Я иду в библиотеку. Алоха.

Разумеется, её остановили в несколько рук, стоило только сделать первый шаг по направлению к главному коридору.

— Юхас, подожди!.. Джеймс хочет тебе что-то сказать, — Сириус поставил её ровно напротив Поттера, после чего пихнул того в бок. — Давай, дружище, можешь начинать! — это уже было произнесено бодрым, уверенным в успехе операции тоном.

Джеймс поджал губы, почти копируя выражение лица Сигрид. Под дулом пистолета — и то было бы больше энтузиазма на этой физиономии. Мысленно Юхас прикинула, чем ему могли угрожать, когда вели сюда.

А главное: зачем. Когда с ней перестали общаться будущие «Мародёры», Сигрид выдохнула. Это было замечательно — о её личности забыли главные персонажи истории этого времени; минус большая часть забот и проблем типичной попаданки. Оставалось только рассориться с Лили, и тогда её жизнь бы омрачалась исключительно необходимостью самостоятельно убирать за Тором.

Хотя стоило признать, что Лили была неплохой. Ссориться с ней специально Юхас бы точно не стала.

— Знаете, у меня не так много времени прежде, чем мадам Пинс уйдёт на рождественский отпуск, так что я, пожалуй, пойду, — когда пауза затянулась, Сигрид предприняла ещё одну попытку уйти, но её вновь словили.

В этот раз Джеймс всё-таки сумел побороть свой небывалый приступ красноречия.

— Я не хотел!.. В смысле хотел, но не знал!.. А потом ты начала вести себя как флоббер-червь, а потом — пересела к хаффам, и я… И я извиняюсь, ясно?!

В этот раз Юхас остановилась уже сама, переваривая эту монументальную речь и складывая руки на груди. Чуть поалевшая физиономия Поттера забавляла. Волосы по-прежнему торчали во все возможные стороны, тёмные глаза за стёклами очков поблёскивали, ловя колыхание факелов, румянец по щекам расползался неровными пятнами. Кулаки были крепко сжаты, руки — плотно прижаты к телу, поза полностью выдавала всю напряжённость и стресс, которые одолевали Джеймса в этот момент.

Сигрид внезапно осознала, что это, кажется, было первым извинением и признанием собственной оплошности за всю недолгую, но красочную жизнь Джеймса. Учитывая предысторию со всепрощающими родителями, у которых очень поздно и очень трудно родился желанный ребёнок, вряд ли его хоть когда-то заставляли просить прощения. У таких детей в воспитании всегда было две проблемы: катастрофическое неумение воспринимать «нет» в качестве ответа, поскольку в раннем детстве их не научили справляться с фрустрациями, и такое же катастрофическое неумение извиняться.

Чаще всего ещё страдала эмпатия. В прошлой жизни лучшая подруга Юхас была именно такой. Родившаяся поздно и через все тяготы крайне тяжёлой беременности, она иной раз воспринимала даже плохую погоду в качестве личного оскорбления.

Сигрид тогда переживала очень долгое издевательство над собственной нервной системой прежде, чем научилась игнорировать такое поведение и относиться к этому с полным безразличием. Жить стало гораздо проще.

Ирония заключалась в том, что она перед Сигрид извинилась, кажется, только однажды, в остальных случаях предпочитая делать вид, что никакой ссоры не было. Так что событие, которое Юхас наблюдала сейчас, было впору заносить в летопись.

Остальные, впрочем, её мнения явно не разделяли. Лицо Римуса выражало жгучее желание хлопнуть себя по лбу. Брови Питера образовали идеальный домик у него над переносицей. Сириус закатил глаза так сильно, что наверняка бы увидел мозг, будь это анатомически возможно.

— Джеймс, нормально извиняйся, — хлопнув его по плечу, велел Блэк.

Сигрид хмыкнула. Очевидно то, что вся компания стала игнорировать её с ровно тем же усердием, что и Поттер, было всеобщим голосованием вынесено за скобки этого уравнения. А камни было решено кидать исключительно в Поттера.

— Всё в порядке, — махнула она рукой, когда Джеймс начал беспомощно открывать и закрывать рот, как выброшенная на берег рыба. Что говорить ещё, он определённо не знал. — Извинения приняты. Я пойду теперь, ага?..

Вопрос был риторический в эталонном понимании этого эпитета, но для местных такие стилистические приёмы, кажется, ещё были недоступны.

— Погоди, — к концу этой встречи, видимо, предполагалось, что они все вместе отправятся в Больничное крыло, за мазью от синяков, сплачиваться и укреплять совместный дух. Иначе зачем так часто хватать её за руки, Сигрид не понимала. — Приезжай к нам на рождественские каникулы!

Это выпалил Джеймс.

— Чего?

Юхас снова была вынуждена замереть в растерянности.

— Я тебя приглашаю, — уже более спокойно, видимо сказав всё самое страшное, начал пояснять Поттер. — На все две недели каникул. Я написал родителям, они не против. Поживёшь у нас, встретим Рождество вместе. Сириус тоже остаётся на все каникулы, потом на несколько дней Римус и Питер приедут…

Сигрид всё ещё была удивлена и не понимала, как на это стоило отвечать.

К уговорам, тем временем, подключились другие члены компании.

— Да, у Поттеров весело. Миссис Поттер очень классная, она тебе точно понравится, а мистер Поттер такие крутые штуки с зельями делает!.. — Сириус при разговоре о родителях Джеймса весь словно преобразился, чуть ли не подпрыгивая от эмоций. — Ещё можно не спать до одиннадцати и не нужно всегда прямо спину держать, когда все едят. И мы сможем поиграть в квиддич или в «огнедышащих драконов» все вместе — у них знаешь, какая площадка крутая? И мётлы есть! И мы можем разработать план по поимке поджигальщика, когда вернёмся обратно! А то наши поиски совсем в тупик ушли…

Сигрид не успевала шокированно вскидывать брови на каждой фразе. Разрозненное описание того, как хорошо у Поттеров, конечно было очень милым, учитывая, что Блэк там был всего пару дней после какого-то из приёмов, на котором они с Джеймсом и познакомились, после чего встретились уже в поезде. Но сути не меняло: ей-то что там делать?..

— В общем и целом, да, — Джеймс внезапным потоком сознания от друга тоже был несколько смущён. Как будто бы ему стало немного неловко от того, что он собственным домом не так восторгается. — Ты поедешь?..

И вновь: что ей на это отвечать?..

— Эм… Я откажусь, — покачала головой Сигрид, перебирая в голове мягкие отказы, чтобы не зарубить новорождённое перемирие там же, где оно было объявлено. — Я уже написала МакГонагалл, что никуда не еду из замка, так что…

Договорить ей не дали.

— Просто вычеркнешь себя из списка, и всё, — Сириус всё ещё пребывал в своей странной фазе эмоционального подъёма. Он резко сделал шаг в её сторону и вцепился в плечи обеими руками, чуть встряхнув. — Тебе правда нельзя оставаться в замке, понимаешь?

— Не понимаю, — совершенно искренне и честно ответила Юхас.

— Мы подслушали разговор в душевой старшекурсников, — внезапно в этот абсурдный диалог вмешался Люпин. Заполучив внимание, он немного смущённо пустился в разъяснения. — Делвис и Кадмий с четвёртого курса специально остаются на каникулы, чтобы устроить тебе «тёмную». Им до сих пор не нравится тот случай, когда ты угрожала всему факультету.

А Сигрид наивно понадеялась, что инцидент исчерпан. Главное было, чтобы теперь Лили не узнала, что простили её не все и не полностью. А то действительно заставит также публично извиняться перед всеми в гостиной. Юхас хоть и не была единственным и долгожданный ребёнком в семье ни в одной из жизней, но публичных порок собственного самолюбия хотела бы избежать.

— И ты предлагаешь поехать к тебе? — скептично вскинула брови она, обращаясь прицельно к Джеймсу.

Тот как будто бы смутился, отведя взгляд.

— Ну, мы посоветовались, где тебе можно было бы пересидеть каникулы… У Сириуса мама — горгулья, у которой возникли бы вопросы к твоему происхождению. У Римуса мама болеет. У Питера тоже… — называемые крайне синхронно морщились и пожимали губы, из чего можно было сделать вывод, что причины были названы не то чтобы верно, но с дополнениями. — Я спрашивал у Эванс, но она сказала, что они уезжают на каникулы во Францию. Ещё можно было бы обратиться к Берк, но она дёрганная какая-то, и мы так и не смогли её выловить. Из-за экзаменов, наверное…

Юхас зацепилась за новые данные. Открывшейся информацией она была немного поражена.

— «Не смогли выловить»? Вы… Когда вы начали заниматься этим вопросом? — она обвела компанию испытывающим взглядом.

— А, ну… — Джеймс запустил ладонь в волосы, начиная ворощить гнездо на голове ещё больше. — На прошлой неделе?..

Неловкость ответа потонула в вопросительное интонации.

Юхас вопросительно прищурилась, переводя взгляд на закатившего глаза Блэка.

— Что? — немного раздражённо вскинулся он, пихая Поттера в бок. — Я с самого начала говорил, что тебя нельзя тут оставлять на каникулы. Этот отнекивался и вёл себя как упёртый единорог, так что мы с Римусом и Питером сами пытались что-то придумать. А вчера до этого, — снова тычок в сторону айкнувшего Джеймса, — наконец-то дошло, что у тебя память как у келпи для того, чтобы запомнить все тактики и тем более их кому-то передать, и решение нашлось само собой. Так что прекращай выёживаться и иди собирать вещи!

— Какая дивная дружба, — притихший на время их разговора портрет внезапно вклинился, внося в происходящее ещё больше абсурда.

Сигрид и без него была слишком поражена тому, что о её благополучии кто-то заботился, учитывая, что они всё это время даже не разговаривали.

***

МакГонагалл на внезапное изменение планов ученицы первого курса касательно каникулярного времени отреагировала вообще никак. Сигрид была уверена, что у неё хотя бы поинтересуются, куда она собралась ехать и что будет там делать. Но нет. Волшебники, очевидно, понятие ответственности сильно недолюбливали. Между тем, если бы с Сигрид что-то за это время случилось, то спрашивать бы стали именно с них. Однако эта мысль никого из школьной администрации не посещала.

Оставаться в замке на каникулах, впрочем, Юхас и сама в последнее время побаивалась. Она точно знала, что вся компания слизеринцев, перед глазами которой она умудрилась помелькать, разъезжалась по домам (близнецы Пруэтты после настоятельных уговоров вынудили откуда-то эту информацию), но расслабляться Юхас не могла: если бы она была слизеринкой, которой надо прибить одну мелкую гриффиндорку, она бы наверняка сделала это, когда школа почти пуста, и руками кого-то другого.

Встреча с Лестрейнжем не шла из головы. Учитывая, что он пошёл за ней по удалённой тропинке, а не встретился в месте при свидетелях, когда бы нужно было рассчитываться со всеми принимавшими участие в ставках, намерения у него изначально были далеки от благожелательных. Потом что-то произошло, и план у него явно изменился.

Что произошло, Сигрид не знала. Она точно догадывалась, что какая-то часть воспоминаний о произошедшем в её голове отсутствовала, и за это на Лестрейнжа крайне злилась. Но сделать с этим ничего не могла, и поэтому злилась ещё больше. Собственная беспомощность вымораживала.

Она предполагала, что её в очередной раз посетило видение. Видимо, касалось оно напрямую Лестрейнжа. Тот это каким-то образом понял, видимо выпытал, что конкретно она увидела, и решил, что помнить ей об этом не обязательно. Как бы Юхас ни старалась вспомнить, ничего не получалось.

Была ещё теория, что тогда её проглючило, как Трелони в каноне. Когда она выдавала какое-то путанное пророчество, а потом сама же его не помнила. Но в это верилось с трудом: обычно Сигрид видела просто какие-то обрывки прошлого, будущего или настоящего, а для остальных она просто на пару секунд залипала в стену. Если бы она внезапно выдавала какую-то совершенно неуместную тарабарщину таинственным тоном, ей бы об этом наверняка бы уже сказали.

Но отметить эту версию всё равно Сигрид не собиралась. Как и верить в то, что Лестрейнж для неё больше не опасен. Даже если он и передумал её убивать (или что он там собирался делать?), то его друзья вряд ли про неё забыли так просто.

— Ты серьёзно проведёшь все каникулы у Поттера? — от невесёлых мыслей Сигрид отвлеклась вернувшаяся от тележки со сладостями Лили. На её долю выложили несколько шоколадных котелков.

Сидящий напротив и делающий вид, словно никакой Сигрид в купе нет, Снейп крайне пренебрежительно фыркнул, скривившись. После их разговора в библиотеке отношение к ней на пару градусов потеплело и иногда ей даже кивали на её попытки поздороваться, но что-то подсказывало Юхас, что после известия о приглашении Джеймса всё вернётся на круги своя.

Вообще, Поттер звал её в своё купе, но Сигрид решила, что участвовать в подбрасывании навозной бомбы в вагон Слизерина, о чём ей по секрету поведал Питер, она не хочет, и поэтому под предлогом «Я так долго не увижу Лили» отсиживалась в безопасном месте. Хватит с неё пока приключений с факультетом зелёных.

— Не знаю, — принимаясь за разворачивание первого котелка, пробормотала Юхас. — Если мы не разругаемся, то наверное. А если разругаемся, то придётся поехать домой.

Северус сделался более заинтересованным в их беседе. Это Сигрид поняла по чуть дёрнувшемуся уху, которое было видно из-за того, что сидел Снейп целиком повернувшись к окну.

Озвучивать свой вопрос он, впрочем, не стал. За него это сделала Эванс.

— Почему ты не хочешь провести праздники с семьёй?

Вообще, вряд ли знаменитая британская тактичность, забавнейшим образом коррелирующаяся с такой же знаменитой британской любовью к сплетням, предполагала задавать такие вопросы напрямую, но либо Лили была не того характера, чтобы юлить и аккуратно подводить к нужной теме, либо была слишком маленькой для этого.

Сигрид чуть поджала губы. Вдаваться в подробности собственных взаимоотношений с семьёй не хотелось. Она и сама в этом плавала, не понимая, имеет ли она вообще право злиться на отношение к себе, учитывая, что фактически заняла место настоящего ребёнка Терезы… Как мать она её, естественно, не воспринимала, и поэтому было бы глупо требовать от этой женщины нормального поведения матери, которая будет защищать своего ребёнка и не давать его в обиду всяким пришлым мужикам. Кроме того, едва ли мистер Хопкинз задевал Сигрид достаточно, чтобы вызывать что-то, помимо раздражения. Так, вредный, немного мерзкий и неприятный тип, которого приходится терпеть на одной с собой территории. Учитывая, что она теперь девять из двенадцати месяцев проводит в сотнях километров от него, так и вообще не стоил он её внимания.

Но лишний раз пересекаться с ним не хотелось совершенно. Да и у Терезы сейчас, очевидно, были совсем другие дела.

— Не то чтобы не хочу, — уклончиво пробормотала Сигрид. — Просто если я приеду, то атмосфера праздника всё равно не получится. Мистер Хопкинз будет пытаться меня задеть, я буду огрызаться, мама будет бегать между нами и нервничать, пытаясь сгладить углы. Плюс возможно приедет тётя Валери, тогда маме ещё и перед ней придётся прыгать, — Юхас махнула рукой. — В общем, я просто убираю дополнительный стрессовый фактор. Мама беременная, ей нужна тишина и спокойствие.

Лили аж подпрыгнула от удивления, широко распахивая зелёные глаза. Снейп, уловив, что никакого насилия в чужой семье не происходит и что ситуация на его собственную совершенно не походит, потерял к их беседе всякий интерес, снова сосредотачиваясь на однообразных, до рези в глазах белых пейзажах.

Зачем он ехал в стрессовое для себя место, Юхас не понимала. В её картине мира было бы логичнее остаться в замке, если был такой шанс.

— Миссис Хопкинз ждёт ребёнка? Так это же здорово! — Эванс внезапно оживилась. — А ты бы кого хотела: братика или сестричку?

Сигрид пожевала губу. Отвечать «Нормального отчима» она не стала, хоть и очень хотела.

— Эм… Не знаю. Сестру, наверное, — с девочками хотя бы понятно, что делать. Хотя вряд ли её вообще допустят до этого ребёнка, так что не стоило бы ей особо над этим задумываться.

Кроме того, ей вообще об этом ещё не сообщили. Беременность Терезы целиком была догадкой Юхас. Будет очень забавно, если выяснится, что она изначально ошиблась в своих выводах.

— Лучше, чтобы был мальчик, — внезапно влез в разговор Северус. Голос у него был хриплым от долгого молчания. Он откашлялся, а после продолжил, когда Лили непонимающе повернула к нему голову. — Мальчики — наследники. Они получают фамилию и дают её своим детям.

Это было самое длинное изречение, которое Снейп выдавал по собственному желанию, не на тему зелий в присутствии Юхас. Однако согласиться она не могла, даже из уважения.

— Ой, да что там наследовать? Коллекцию дебильных галстуков и психо-травм?.. — фыркнула она, махнув рукой. — В любом случае, это уже ни от кого не зависит. Главное, чтобы ребёнок родился здоровым в такой-то обстановке.

На этом обсуждение семейных проблем Сигрид к её искреннему облегчению благополучно завершилось. Лили была вынуждена повернуться к Северусу и начать общаться с ним, и Юхас очень хорошо чувствовала, что её участию в этом разговоре Снейп явно будет не рад. Нарваться на его гнев она не захотела, руководствуясь новым правилом «Не лезть к слизеринцам», так что, подхватив притеревшегося к ней Тора на руки, она поспешила покинуть купе. Марлин, Гвен и Мэри хоть и были не настолько приятной компанией, как умеющая чувствовать настроение других и закалённая тараканами Снейпа Лили, но лучше, чем нарывающиеся на неприятности в данный момент мародёры.

На пути к нужному купе её окликнули.

Сначала Сигрид решила, что это была Софи. И уже успела удивиться, поскольку та внезапно решила остаться на каникулы в замке, не объяснив это своё решение вообще никак. Но спустя пару секунд разглядования знакомого, но необычно неприветливого лица, Юхас поняла, что имеет дело с Корделией.

Они были похожи друг на друга в достаточной степени, чтобы без галстуков различать их было трудно.

— Что ты здесь делаешь? — с претензией спросила девочка. Нахмуренные брови придавали её лицу дополнительной хмурости и серьёзности.

Вопрос был странным и вызывал недоумение. Тор на руках Юхас лениво завозился, явно не понимая, чем вызвана заминка.

Сигрид сама мало понимала. С начала года её существование этой Бёрк игнорировалось полностью.

— Еду на каникулы? — как ещё ответить на этот вопрос, Юхас не знала.

Однако это Корделию явно не устроило.

— Замечательно, — внезапно ядовито выдала она, сжимая руки в кулаки. — То есть, Софи осталась в замке ради тебя, а ты решила уехать домой? Великолепно.

Выпалив это, Бёрк резко развернулась на каблуках школьных туфель и с гордо вскинутым подбородком и кучей невысказанных претензий удалилась дальше по коридору.

Сигрид моргнула.

— Ты что-нибудь понимаешь? — обращаясь к лениво урчащему коту, пробормотала она. — Вот и я нет…

Софи сказала ей, что остаётся, потому что у неё накопилось очень много домашней работы. Как она могла накопиться, если им всем задали одинаково, Сигрид из уважения к чужим секретами решила не уточнять.

Однако очевидно, что сестра Софи и вся её семья получила совсем другое объяснение. Учитывая, что оно включает в себя ничего не подозревавшую Сигрид, по приезде, видимо, всё-таки придётся уточнить, в чём дело.

23. Каникулы, праздники и семейные ужины или «Let it snow, let it snow, let it snow!»

Сигрид знала, что Джеймс — поздний, но очень долгожданный ребёнок. Но ни мистер Поттер, ни миссис Поттер не выглядели так, будто являлись возрастными родителями. Им обоим можно было дать максимум лет сорок, что вызывало у Юхас некоторый диссонанс.

Миссис Поттер была очень невысокой, улыбчивой женщиной, на щеках которой отпечатывалось то, сколько она улыбается, в виде ярко выраженных линий и почти не исчезающих ямочек. У неё были вьющиеся русые волосы и тёмные, блестящие глаза. Она вся ощущалась какой-то воздушной нимфой, и высокий и массивный мистер Поттер рядом на её фоне казался незыблемой скалой. Волосы у него уже чуть блестели сединой, но при этом были аккуратно уложены: ни одна волосинка не торчала и как будто бы каждая следовала исключительно по своему проложенному маршруту. В отличие от сына, шухер на голове которого с каждой неделей в Хогвартсе всё рос и рос.

Именно это было первым, что матери Джеймса бросилось в глаза.

— Мерлин всемогущий, Джеймс!.. — она всплеснула руками после того, как её ребёнок, сразу же бросившийся в объятья, чуть отстранился. — Ты совсем не стригся в Хогвартсе?

— А ещё, видимо, не расчёсывался и не мылся, — с насмешкой хмыкнул мистер Поттер, подходя ближе и опуская сыну на голову тяжёлую ладонь, ероша и без того находящуюся в первозданном беспорядке копну волос. — Что ты делаешь с «простоблеском»? Ты уверен, что понял, как им пользоваться?.. Его нужно наносить на волосы. Надеюсь, ты не пил его?..

— Не, пап, его у меня Сириус узурпировал, — мотнул головой Поттер, скидывая с себя отцовскую ладонь. И с хитрой ухмылкой покосился на Сигрид и Блэка, застывших у него за плечами в одинаковой растерянности. — Впечатление пытался произвести.

— Заткнись, Джеймс, — огрызнулся Сириус, закатывая глаза. Справедливости ради, его причёска последний месяц и правда вызывала вопросы: зачем-то он повадился завязывать отросшие пряди лентой на затылке и зализывать каким-то гелем. Видимо как раз легендарным «Простоблеском». Юхас не комментировала это исключительно потому, что это за неё по несколько раз на дню делали все остальные; в таких условиях было сложно оставаться оригинальной. — Здравствуйте, мистер Поттер, миссис Поттер.

— Рады видеть тебя, Сириус, — с улыбкой проговорила мама Джеймса. Её муж согласно хмыкнул. — А ты, значит, Сигрид. Джеймс много писал про тебя.

Юхас сглотнула, отметая идею ляпнуть: «Надеюсь, только хорошее». Это бы сразу превратило эту и без того неловкую сцену в какую-то иллюстрацию к дешёвому бульварному роману про принимающих у себя простолюдинку из глуши аристократов. Оно, конечно, так и было, если разбираться, но подсвечивать это было излишне.

— Здравствуйте, — пробормотала она, неловко переминаясь с ноги на ноги. — Спасибо, что позволили остаться у вас.

Ей внезапно стало приходить в голову, что можно было просто переждать каникулы в своей комнате. Конечно, две недели спустя вернувшиеся девочки бы увидели на её месте сожравший сам себя скелет, но это были лишь издержки.

Зачем она вообще согласилась на эту авантюру?..

Использование портала в первый раз застало Сигрид врасплох. Ощущение было схоже с тем, что тебя скидывают с высотки во время роуп-джампинга. Только все внутренности оставались болтаться на страховке, а ты летел дальше. От обилия света и ярких непонятных мельканий Юхас поспешила закрыть глаза — и без того её почти тошнило.

«Огнедышащие драконы» начались сильно заранее. Сигрид не успела подготовиться к этому морально.

Очутившись на какой-то запорошённой снегом поляне, она не удержалась на ногах и с некоторым даже облегчением рухнула на колени, закапывая ладони в прохладный освежающий снег. Секунд двадцать ушло на то, чтобы соотнести, где верх, где низ, и как работала гравитация. Голова перестала стремиться свернуться от мельтешащей и уезжающей реальности ещё спустя полминуты. Когда её перестало вести, Сигрид смогла перевести дух.

О таком её никто не предупреждал.

— А ты молодец, — сквозь небольшой зазор из заложенных ушей, донёсся до неё голос мистера Поттера. — Джеймса в первый раз стошнило даже тем, что он ел за день до этого на завтрак.

— Пап!.. — раздалось возмущённое с той стороны, куда вывалился Джеймс. Ещё откуда-то рядом громко, но очень сдавленно заржал Сириус.

Сигрид неловко фыркнула, отстранённо размышляя, стоит ли пробовать вставать или первая же попытка покажет всю необоснованность похвалы в её сторону.

Ощущение от перемещения порталом смазывались ещё очень неприятным чувством, будто на неё кто-то уставился. Взгляд ощущался затылочной долью, и Сигрид поморщилась, пытаясь избавиться от этого чувства. На поле не было никого, кроме Поттеров, а окружало пустое белеющее пространство только мрачный, голый и запорошённый снегом лес. Ничего необычного, никого постороннего, и людей тут явно не наблюдалось на много миль в округе.

Поттеры жили не в Годриковой Лощине, как предполагала Юхас, а в графстве Уорикшир. Дом, им принадлежащий, был построен, очевидно, в глубоком средневековье — из белого камня, проросшего пожухлым мхом, с ползущим по стенам плющом, голые ветки которого зимой напоминали поржавевшую проволоку. С одной стороны к дому подбирался запорошённый снегом пруд, кое-где на котором виднелись свежие проталины — видимо недавно было потепление. Сбоку к дому примыкала башенка с резными бойницами на самом верху.

Пожалуй, архитектура дома не выделялась из классической средневековой британской застройки. В Ноттингеме таких было достаточно, пусть и не такого формата. Сигрид с интересом осматривалась, прислушиваясь к хрусту свежего снега под ногами, пока шла вслед за мистером и миссис Поттер.

Комнату ей выделили под самой крышей. Юхас, посещавшая такие дома только в качестве школьных экскурсий в музеи, находилась под впечатлением. Нет, после Хогвартса её было сложно удивить старинными антуражами, но тут магическая наружность дома очень забавно переплеталась с английским колоритом. Тёмное, старинное лакированное дерево блестело и приятно пахло. Стены были окрашены в нежно-зелёный цвет и по ним ползли цветочные узоры, переходя на потолок. Бабочки перелетали со словно колышущихся на ветру цветков, кое-где мерцали светлячки. Сигрид подошла поближе, прищуриваясь и изучая магический орнамент ближе.

Нарисованная гусеница поспешила удрать от её пристального взгляда по стеблю цветка за болотно-зелёную портьеру.

Кровать находилась за нишей, отгороженная бархатным зелёным балдахином с золотыми цветочными узорами и такими же золотыми кисточками. Сигрид только опустилась на неё и с удивлением поняла, что у её постели в Хогвартсе внезапно появился настоящий конкурент.

Из небольшого узкого окошка открывался вид на тот самый пруд, со всех сторон окружённый густыми зарослями. Летом вид явно был разнообразней, а света — ещё меньше. Но зимой было видно только припорошённые снегом голые ветви, и обилие делающего глазам больно белого. Впрочем, нужно было радоваться — климатические условия в Англии обычно не радовали обилием снега на Рождество. Сигрид, всю эту жизнь скучавшая по зимним пейзажам и колющим морозам, сейчас погодой была крайне довольна.

Тор этого её довольства не разделял. Стоило выпустить его из сумки, как он тут же оказался под покрывалом, между несколькими особенно хорошо взбитыми подушками. Юхас хмыкнула.

— Что, и даже ради куриной кожицы не вылезешь оттуда? Или как мне тебе сюда обед проносить?.. — хмыкнула она, почёсывая рыжую шерсть.

— Госпожа может сказать, что нужно, Рори всё принесёт, — совершенно внезапно раздалось сзади, заставив Юхас с писком подпрыгнуть на кровати и слететь на пол. Маленькое и худое, лопоухое существо склонилось в вежливом поклоне, каким-то образом прижав уши к голове.

Ух ты. Сигрид знала и помнила о существовании домовых эльфов, но видела их впервые. Вживую это было совсем не то, что на экране. Тор заинтересованно завозился, выглядывая из-за покрывала.

— Эм… — она замялась, не зная, что и как делать. — Да, эм, хорошо. Спасибо. Можете принести молока и немного рыбы моему коту? Была бы очень признательна…

Эльф (или эльфийка? как это вообще определяется?) снова согнулась в поклоне и исчезла с хлопком. Спустя ещё пару секунд рядом с дубовым массивным комодом как будто бы из воздуха появилось две миски: с молоком и с рыбными очистками. Тор заинтересованно завозился, учуяв запах еды.

Вау. Сигрид находилась под впечатлением.

Впрочем, всё это могло подождать. Ей есть хотелось так же, как и её коту — поездка из Хогвартса была не такой длинной, как туда, но кормили там только сладостями. Юхас ничего не имела против сладкого, но голод оно не утоляло никогда. Миссис Поттер сказала, что они будут ужинать, как только все расселятся. Джеймс с Сириусом, едва получив отмашку, рванули к комнате первого, хотя, насколько поняла Сигрид, свободных помещений для размещения гостей было предостаточно. Но Блэк и Поттер, очевидно, не собирались разлучаться даже на расстояния коридора.

И как они оба пережили период бойкота Сириусу, после того как тот то ли заступился за Юхас, то ли витиевато её оскорбил?.. К слову, помирились они тогда уже спустя несколько дней. Сигрид бы такое умение улаживать конфликты.

***

За обедом собралось всё семейство Поттеров в несколько более расширенном составе, чем предполагалось Сигрид изначально. Помимо миссис Юфимии Поттер и мистера Флимонта Поттера — родителей Джеймса — присутствовали также Карлус и Дорея Поттеры. И позже собиралась объявиться их дочь, которая сейчас, как поведал гордый Карлус под сопровождение недовольно поджатых губ жены, была на дежурстве в Аврорате.

У Юхас были вопросы к мирозданию, но задать их причинам своего замешательства она не могла. Она была занята попытками вести себя прилично и делать вид, словно она не запихала себе в карман случайно отвалившийся в выделенной ей комнате металлический крючок, на который она небрежно кинула собственную сумку.

Карлус Поттер был младшим братом Флимонта, и он почему-то был похож на Джеймса гораздо больше, чем его отец. Вместо очков он носил пенсне, что немного сглаживало впечатление, но зато волосы его торчали в фирменном поттеровском стиле: в самые разные стороны и под разными углами.

Дорея Поттер была безумно красивой, статной женщиной, разрезом глаз напоминавшая Сириуса. Тот рядом с ней вёл себя странно. Если в Хогвартсе Сириус беззаботно рассказывал, как круто было у Поттеров и что там не нужно было держать осанку, то теперь, сидя за столом как раз напротив своей, судя по всему, родственницы (она же из Блэков была, да?..), создавалось впечатление, будто бы он проглотил палку и выпил зелье угрюмости.

Аристократическое воспитание сейчас выступило на его лице обезличенной ледяной маской. Молча и не поднимая глаза на присутствующих за столом, Сириус ловко орудовал в тарелке с едой, и от него настолько явно во все стороны тянуло выдержкой и совершенно слизеринской манерой себя подавать, что сидящий рядом Джеймс начал неуютно ёрзать, бросая на друга странные взгляды, уже минут десять спустя.

Юхас мысленно кивнула своим выводам. Блэку оставалось только посочувствовать. Видимо это было сильнее него…

— Сириус, я не Вальбурга, ты можешь расслабиться, — внезапно довольно напряжённую тишину за столом, прерываемую негромкими и постоянно затихающими разговорами Карлуса и Флимонта, разрезал низкий, но приятный по тембру голос Дореи. — Кстати, ты, возможно, не знаешь, но меня почти выжгли с родового гобелена, так что не переживай по поводу того, что я донесу на тебя Блэкам.

Блэк вскинул на неё тяжёлый недоверчивый взгляд, и если женщина думала, что её речь пробудит в нём к себе доверие, то она ошиблась. Сириус всё ещё был полон подозрений и любовью к родственникам, очевидно, проникаться не спешил.

— Как любит говорить дядя Сигнус: «Почти — не считается», — с крайне пакостной интонацией заявил он.и снова уткнулся взглядом в тарелку.

Джеймс внезапно закашлялся, явно пытаясь замаскировать вырвавшийся смешок. Сигрид хмыкнула. Дорея, между тем, лишь невозмутимо промокнула рот накрахмаленной салфеткой и перевела взгляд холодных серых глаз на Юхас.

— Мисс Юхас, а вы маглорождённая? — это был лишённый каких-то потайных смыслов вопрос, в котором едва ли скрывалось что-то против неё. Однако Блэк напрягся и впился в родственницу предостерегающим взглядом — даже тихий скрип столового серебра прекратился.

Честь Сигрид совершенно точно приготовились защищать. Юхас даже было интересно, в этот раз Сириус сможет сделать это так, чтобы случайно не задеть её ещё больше, чем собирался её изначальный обидчик?.. А то у Блэка была такая особенность, хоть он и пытался исправно с ней бороться.

В последнее время он повадился интересоваться её мнением, через каждые несколько фраз испуганно оборачиваясь на неё и спрашивая, не оскорбил ли он сейчас её достоинство и не обидно ли это прозвучало для маглорождённых?.. Это было достаточно забавно, чтобы Сигрид терпеливо отвечала на каждый такой выпад.

— Да, мэм, — вежливо ответила она Дорее, поднимая глаза и сталкиваясь с любопытным взглядом. — Узнала про магию только в этом году.

— Зато у Сигрид лучшие оценки в классе, — вмешался Джеймс внезапно. Под скептично поднятыми бровями Юхас он исправился. — Ну, почти. Лучше только у Эванс, но она тоже маглорождённая, — тут Поттер чуть поморщился.

Их отношения с Лили пока были далеки даже от одностороннего обожания, показанного в каноне. Сигрид очень-очень сильно надеялась, что дело не в ней и её вмешательстве. Не хотелось бы стать причиной непоявления Гарри на свет.

Её совесть её сожрёт, если такое произойдёт.

— Всегда было интересно, каково приходится маглорождённым в Хогвартсе, — совершенно внезапно и довольно искренне призналась мама Джеймса, присоединяясь к разговору. — В моё время их было довольно мало, и они обычно не афишировали собственный статус.

— Когда я училась, всё было примерно так же, — кивнула ей Дорея. — Карлус дружил с маглорождённым студентом с Хаффлпаффа, насколько я помню.

Карлус, склонившийся над каким-то пергаментом, явно выуженным из-под стола тайком от окружающих, и что-то тихонько объясняющий брату, вскинулся.

— Что? — он обернулся на жену. Та стрельнула по нему предупреждающим прищуром. Пергамент очень аккуратно и тихонько опять скрылся под столом. Оба мистера Поттера выглядели пристыженными. Карлус смущённо откашлялся. — Ах да, Ларри… Да точно, Ларри с Хаффлпаффа. Мы с ним дружили, да.

— Это же с ним вы тогда сбежали из Хогсмида в магловский Лондон, чтобы посмотреть на кордебалет, и в итоге попали под бомбёжку магловскими снарядами? — уточнила Дорея таким невозмутимым тоном, что становилось сразу понятно: ответ ей был доподлинно известен, и единственной причиной этого вопроса была попытка ещё раз вспомнить постыдную для супруга историю.

Какие высокие взаимоотношения… Сигрид нравилось.

— Кхм… — Карлус чуть поморщился и отвёл взгляд. — Ага, с ним.

— Дядя Чарли, а что такое кордебалет? — заинтересовался Джеймс, да и Сириус чуть расслабился, подаваясь вперёд и впиваясь в совсем смутившегося мужчину любопытным взглядом.

— Да, Чарли, — с преувеличенной серьёзностью присоединился к разыгравшейся сценке Флимонт. — Поведай нам, что такое кордебалет? И стоило ли оно того, чтобы почти оказаться исключённым из Хогвартса за применение магии вне школы на глазах у десятка маглов?

Карлус закатил глаза и скрылся за кубком с чем-то янтарным и довольно густым — вряд ли это был огневиски. Очевидно, быть человеком, над которым беззлобно подтрунивают в компании, ему доводилось не в первый раз, поскольку он с достоинством парировал:

— Кордебалет — это искусство, рассчитанное на тонкого ценителя, ради которого можно и под бомбу попасть. Хотя всё же менее тонкого, чем опиумные вечеринки, которые в своё время посещал Филли, — и покосился на отца Джеймса взглядом победителя. — Ах, прошу прощения, запамятовал… Ты же их и устраивал. Посещал весь остальной Хогвартс.

Нихрена себе новости получаются. Сигрид впечатлённо вскинула брови.

— Флимонт…

— Карлус…

Одинаково предупреждающее синхронное шипение заставило столовую снова погрузиться в вежливую тишину, нарушаемую стуком столовых приборов.

Джеймс с Сириусом одинаково недоумённо переглянулись. А потом синхронно обернулись на Юхас, забывшую сделать вид, что она не понимает, что происходит.

— Потом нам объяснишь, — прошипел ей Блэк. Сигрид закатила глаза и обречённо вздохнула. Обе миссис Поттер посмотрели на неё с удивлением, явно не ожидая, что одиннадцатилетняя (почти двенадцатилетняя, к слову) девочка может быть в курсе таких моментов.

Впечатление на семью одноклассника Юхас явно производила великолепное.

— Мисс Юхас, а вы же не полностью англичанка?.. — снова обратились к ней, в этот раз мама Джеймса.

Сигрид чуть задумалась над ответом. Британская нелюбовь к иностранцам всё-таки довольно часто доставляла неудобства, и последние несколько лет она предпочитала никак не комментировать собственные корни, хотя чисто теоретически одного её имени должно было хватать для того, чтобы строить вполне верные предположения на этот счёт.

— Ну, мой дедушка по материнской линии из Норвегии, да.

Тем не менее, врать на прямой вопрос было бы глупо. Да и вряд ли здесь бы её за это осудили. В конце концов, вся остальная часть её семьи (если не считать неизвестную фигуру, которой являлся её отец) была более чем английской со всеми вытекающими плюсами и минусами.

— Серьёзно? — удивлённо вылупился на неё Джеймс, выглядывая из-за Сириуса. Тот из-за этого чуть не опрокинул на себя стакан с соком.

— Нет, Сириус это я, — усадив Поттера на место, привычно пошутил он, вызывая у всех присутствующих за столом улыбки. Этот каламбур был уже приевшейся классикой, но от того, насколько часто он её использовал, это перерастало в полноценную традицию. — Хотя да, ты не говорила, что из Норвегии.

— Я не из Норвегии. Я из Англии. Мой дедушка — из Норвегии, — терпеливо напомнила Сигрид. — Я там ни разу не была, хотя он обещал меня туда свозить.

— О, а я был в Норвегии, — внезапно приободрился этой темой отец Джеймса. — Безумно красивая страна. И магические традиции довольно любопытные. Чужаков они не очень любят, поэтому проникнуть в их магические города было настоящей проблемой… Когда я посещал Асгард, мне удалось попасть на приём к их довольно известной прорицательнице — они называют себя вёльвами — и она предрекла мне встречу с Эффи… — Флимонт послал жене тёплую улыбку.

Сигрид удивлённо моргнула, полностью поворачиваясь корпусом к мистеру Поттеру.

— Асгард? Место, где живут боги-асы согласно скандинавской мифологии?.. — она постаралась, чтобы в голосе не проскользнуло слишком много скептицизма, но вряд ли его удалось убрать полностью.

Скандинаские мифы ей периодически читали вместо сказок на ночь. Дедушка Йорк таким образом ностальгировал по своей покинутой родине, вызывая неудовольствие бабушки Марго. По её представлениям в этих мифах было слишком много крови, убийств и не было никакой морали. Как будто сказки Гримм чем-то от них отличались в этом плане.

— Ах да, у маглов же сохранились сведенья про волшебную жизнь до того, как Норвегия приняла Статут, — кивнул Флимонт чуть задумчиво. — Скандинавские боги в своё время просто были довольно сильными магами. А их поселения — Асгард, Йотунхейм, Ванахейм, Альфхейм и прочие, не помню их все, — это скрытые от маглов и пришлых магов волшебные города. Хотя я не скажу, что их менее божественное, чем предполагается мифологией, происхождение делает их более доступными для посещения…

— Хей, Сиг!.. — внезапно Юхас толкнули в бок. — Надо будет как-нибудь туда наведаться, как думаешь? Наверняка с тобой у нас будет больше шансов побывать в недоступных местах. Тем более ты же эта, как там мистер Поттер сказал, вёльва!.. Тебя точно пустят.

Под удивлёнными взглядами взрослых Сигрид поморщилась, тихонько вздыхая.

— Посмотрим, Сириус, — обтекаемо отозвалась она, мысленно отмечая, что для начала надо бы разобраться с местными тёмными магами, а потом планировать путешествия. — Тем более, вряд ли моё присутствие сильно что-то изменит. Напоминаю: я англичанка.

— Ага, точно… — хмыкнул Блэк, отворачиваясь. К англичанам её, видимо, относили ещё меньше, чем к нормальным магам. Очевидно, теперь Сириус собирался её дискриминировать ещё и по этой статье, что означало новый виток взаимных пикировок. — Мистер Поттер, а вы видели богов в Асгарде?..

Что ж, по крайней мере, он немного оживился и перестал вести себя как тень отца Гамлета, взращённая Кровавым Бароном.

***

После родители Джеймса и Карлус с Дореей разошлись по своим делам. Обе миссис Поттер ушли в зимнюю теплицу Юфимии, где собирались посмотреть на цветение морозных лилий, и изначально Сигрид собиралась привязаться к ним, потому что это обещало быть красивейшим зрелищем, но огромные дикие глаза Поттера и немые попытки остановить её от совершения ошибки из-за спины матери и тёти заставили Юхас передумать.

Потом ей шёпотом поведали, что под предлогом таких вот походов в теплицы женщины обычно превращались в старых, распускающих сплетни и обсуждающих очередного победителя «Мистера самой сияющей улыбки» клуш. И что Сигрид бы неприменно втянули в это.

По мнению Поттера это был худший ночной кошмар, и, если он не драматизировал (а он любил драматизировать), даже его боггарт превратился бы в это.

Флимонт и Карлус уединились в кабинете мистера Поттера, явно собираясь более тщательно и без посторонних ушей обсудить тот самый пергамент. Карлус, когда удалялся из столовой и доставал из-под мантии сложенный лист, выглядел так, словно он собирался начать подпрыгивать от нетерпения.

А их оставили на всё-таки вернувшуюся с дежурства Элладору Поттер — она была очень худой, кудрявой и кареглазой девушкой с моноклем. Сигрид очень оценила то, что она носила: под мантией скрывались брюки, поверх которых она носила короткую спереди, но удлинённую сзади юбку на запах, перетянутую корсетом, и с кучей каких-то ремешков и кармашков. Это был самый стим-панковский внешний вид, который Юхас только видела в магическом мире.

К ней закралось внезапное желание накупить таких же шмоток.

Элладора, которая просила называть её Дорой, пользовалась крайним успехом среди их детской компании, и этим вниманием она пока не тяготилась. Хотя Сигрид подозревала, что надолго она в роли няньки себя оставлять старшим не позволит.

Сириус и Джеймс облепили её с двух сторон на тёмно-коричневом клетчатом диване в гостиной, в которой, к удивлению Юхас, не оказалось ни ярко-красных цветов, ни золотых львов, ни какой-либо другой гриффиндорской символики, если не считать латунные подсвечники, над которыми парили свечи. В камине тихо потрескивали поленья, за небольшими окнами крупными хлопьями падал снег, а притащенная домовиком Рори изумрудно-зелёная ёлка отбрасывала тень на кресло, в котором с ногами устроилась Сигрид.

Ёлку им пообещали дать нарядить завтра. Сегодня им было велено отдыхать после приезда и отходить от окончания полугодия.

Из магического проигрывателя доносился мягкий баритон какого-то магического исполнителя, поющего о том, как он пойдёт этой зимой по следу йети, чтобы добыть своей любимой полярную звезду, и Сигрид почти растеклась по мягкому плюшу кресла от того, насколько уютной, спокойной и домашней была атмосфера в этом доме. В ней наконец пробуждалось то самое рождественское настроение, детское ожидание чуда и искреннее нетерпение перед наступлением праздника.

Даже оформляющими обстановку вокруг себя рождественскими украшениями портреты на стенах соответствовали тому самому ожиданию рождественского чуда.

Сигрид задумчиво переставила коня на понравившуюся ей клетку на шахматной доске. Играла она с набором мистера Поттера.

— Великолепно. Мат в три хода тебе обеспечен, — прокомментировал толстый самоучитель по игре в шахматы, лежащий рядом.

— Эй, Сиг, давай Дора его оглушающим шандарахнет? — к ней обернулся Джеймс. — Он такой вредный, что играть невозможно. Его наш дедушка Генри заколдовывал, и у него сохранился его характер.

— Да ладно, оставь, — отмахнулась Юхас, наблюдая, как магические фигурки сами перемещаются по полю. — Я же учусь…

— Вот и правильно, а тебе бы, Джим, у неё поучиться, — одобрительно хмыкнула старшая Поттер. — Так, ну и в общем, у этого мужичка была целая куча змей дома. Магические, обычные, редкие, диковинные, банальные гадюки, какие в нашем саду можно найти… Он вроде как считал себя потомком Гонтов или что-то вроде того. Сосед сказал, что он пытался научиться парселтангу и издать собственный словарь… — она вернулась к истории со своей работы.

Насколько поняла Сигрид, Дора рассказывала о каком-то последнем убийстве, которое её начальник — (обязательно с придыханием) Зеро Шаффик — раскрыл спустя пять минут после появления на месте преступления.

— Фу, змеи… — Сириус скривился очень выразительно. К кузине Джеймса он был гораздо более благосклонен, чем к её матери. — Все слизеринцы чокнутые.

— Хей, полегче… — беззлобно хмыкнула Дора, пихнув того в плечо. — Моя мама училась на Слизерине.

— А где училась ты? — это решила чисто для участия в беседе спросить Юхас. Ей начинало казаться, что она недостаточно социально-активная в этом доме, чтобы считаться достаточно вежливой и хорошо воспитанной для англичанки.

— На Рейвенкло, — отозвалась Поттер с улыбкой. Свой факультет она явно любила. — Ну так вот… Нашёл его сосед, с котором он арендовал тот коттедж. Этот мужичок, Бафью, был в своём кабинете, лежал на столе, а рядом с ним сосед нашёл змею. Бафью недавно вернулся из Бразилии, привёз её оттуда. Какой-то редкий вид, «Boa maggicus» или как-то так. Сосед его, впрочем, не слишком заморачивался — сразу по ней режущим шандарахнул и голову отсёк. Ну и нас потом вызвал… Мы заходим, видим картину преступления…

— Да какое тут преступление? — перебил повествование Джеймс. — Змея цапнула поехавшего на этих скользких червяках-переростках. У него же был укус? — уточнил Поттер, видимо чисто для проформы.

— Был, — насмешливо хмыкнула его кузина, явно наслаждаясь выводами брата. — Ну а ты что скажешь? Тоже думаешь, что змея виновата? — обратилась она к Блэку.

— А кто ещё? — пренебрежительно фыркнул тот. — Чего вас вызывать — вообще непонятно. И Шаффик твой не гениальный, а обычный аврор, такое раскрывать за пять минут — много ума не надо…

— Ну-ну, — поморщившись, фыркнула несколько уязвлённая Поттер. — Хей, Сигрид, а ты как думаешь?

Сигрид закусила губу, раздумывая, пожертвовать ли королевой или не рисковать. В итоге она переставила её на путь вражеского слона, рассчитывая, что потом сможет загнать чужого короля под удар своего коня…

И в итоге её собственный король оказался в засаде чужого ферзя, коня и двух пешек. Подставленную под удар королеву издевательски не тронули.

— Вот он — непревзойдённый шахматный гений. Такого тупого мата мне даже в пять лет никто не ставил, — прокомментировал её поражение самоучитель. Юхас фыркнула, поджав губы, и подняла взгляд на Поттер.

— Я думаю, что убийца — сосед, — наблюдая, как побеждённые фигуры начинают собираться в целые, проговорила она. — «Boa» — с латинского — «удав». Удавы не ядовитые, они либо сразу проглатывают жертву, либо душат и проглатывают.

— Ух ты! — Дора чуть поёрзала на диване, довольно улыбаясь. — Вот и капитан Шаффик тоже так же быстро всё понял! Ты молодец! Завтра во время «поттеровских гонок» у тебя есть все шансы всех сделать!..

— «Поттеровских гонок»? — одновременно и одинаково удивлённо переспросили Сигрид с Сириусом.

— Мы каждый год устраиваем что-то типа соревнований на поиск чего-то, что прячут дядя Чарльз и папа в доме, — расщедрился на пояснения Джеймс. — Обычно там куча заданий на смекалку, эрудицию и немного на ловкость, но это всегда очень быстро заканчивалось, потому что мама каждый раз всё очень быстро проходила и находила, а мы с Дорой только приступали к заданиям, — он недовольно поморщился. — Но в этот раз мы обязаны победить! Теперь нас больше, и в нашей команде аврор и Сигрид. Мы точно всё найдём быстрее мамы и тёти Дореи! — это прозвучало с непоколебимой уверенностью.

— В смысле «аврор и Сигрид»? — вскинулся Блэк. — А я в твоей команде так, для красоты, что ли?..

— Извини, Сириус, но по части работы мозгом я больше Сиг доверяю, — восхитительно прямо заявил Поттер, заставив Юхас прыснуть. — Но ты тоже, я уверен, для чего-нибудь пригодишься.

— Вот уж спасибо… — Блэк выглядел действительно задетым. — Всегда мечтал «для чего-нибудь пригодиться».

Джеймс неловко взъерошил и без того растрёпанную шевелюру.

— Кстати, по поводу «аврора», — вмешалась Дора, явно чтобы отвлечь внимание мальчишек от назревающей ссоры. — Прости, Джим, но в этом году я сама за себя.

Реакция последовала незамедлительно.

— Эй! В смысле?! — Джеймс аж вскочил с дивана. — Мы же каждый год вместе проходили!

— Ну, я всё-таки теперь взрослая и действующий аврор, — с затаённой гордостью протянула Дора. — Так что будет слегка нечестно. Да и у вас команда большая получается.

— Ха, ты вообще-то пока только стажёр, — поспешил спустить кузину с небес на землю Поттер. — И вообще, ты даже вместе со мной ни разу главный приз не находила. В одиночку тебе вообще хана!

К этому магловскому выражению в лексиконе чистокровного Джеймса Сигрид не имела ни малейшего отношения. Его Поттер точно узнал от какого-то соседа. Или от Эванс. Юхас бы выразилась крепче.

— Слышь, мелочь! — вскипела Дора. — Я проигрывала, потому что ты мне мешался! Завтра я первая найду приз, понял?

— Посмотрим!

— Посмотрим!

Сигрид только переглянулась с Сириусом, тоже решившего не вмешиваться в ссору Поттеров.

Однако, каникулы обещали быть крайне насыщенными.

24. Приключения, праздники и шелест крыльев или «Кошмар перед Рождеством».

Ночью Сигрид занималась тем, что упаковывала подарки и немного совершенствовала уже купленные. Не сказать чтобы это было утомительно — в конце концов, возиться нужно было исключительно с подарком для Блэка, но спать она не спала.

Тор оккупировал все сваленные на её кровать подушки, растянувшись так, что сдвинуть его кошачью морду не представлялось возможным. Юхас мысленно констатировала, что спать ей, очевидно, предстояло на матраце. От кота потом можно было и получить, попытайся она лишить его облюбованного места. Он и так был не в восторге от переездов и того, что она его запирала в комнате одного. Выпускать же его гулять по поттеровскому дому она посчитала как минимум невежливым, как максимум — опасным. Неизвестно, какие скелеты обитали в шкафах волшебных семей. Вполне могло статься, что самые настоящие и периодически спокойно разгуливающие по коридорам, бряцая костями.

Чуть за полночь, когда Сигрид уже начала подумывать о том, чтобы всё-таки лечь спать, если не на кровать, так хотя бы на расположенную в углу комнаты софу, в небольшом и узком окне, за которым даже в полном отсутствии света белело бескрайнее снежное поле, мелькнула какая-то тень. Когда же Юхас скосила глаза, привлёчённая внезапным движением, тень вернулась обратно и зависла напротив.

В окно постучались.

— Да вашу ж мать… — мысленно извинившись перед миссис Поттер и не извинившись перед миссис Блэк, Сигрид перелезла на другую часть матраца, чтобы с большим трудом отщёлкнуть бронзовую задвижку и впустить в еле-еле нагретое помещение (в британских домах — хоть магловских, хоть магических — почему-то температура в шестнадцать градусов считалась самой оптимальной для жизнедеятельности) двух гриффиндорских идиотов вместе с уличным морозом.

Езус, Мария и Мордред, Сигрид и без того перемещалась по дому исключительно в двух свитерах. Изобретите ей портативный обогреватель вместо доисторически-средневековой грелки под матрац, пожалуйста.

— Что это у тебя? — бесцеремонно заваливаясь прямо на её кровать, вместо приветствия спросил Сириус, пока Джеймс пытался перелезть с подоконника в комнату, протиснув предварительно метлу.

Делал он это до того аккуратно и медленно, словно она могла взорваться у него в руках в любое мгновение. До этого Юхас не видела, чтобы он так щепетильно относился хоть к какой-то своей вещи.

Видимо метла, по крайней мере не школьная, была священной Граалью, на которую всем вокруг следовало молиться.

Сигрид закатила глаза, пиная Блэка куда-то в коленку и втягивая Поттера внутрь, предварительно заставив его развернуть метлу так, чтобы она не застревала в узком окне башни. Удивительно, как при таком пространственном мышлении он умудрялся получать хорошие оценки по трансфигурации.

Подарки в виде нераспакованных свёртков она с крайне безразличным видом, никак не выдавая собственных эмоций от близости испорченного сюрприза, скинула с кровати и ногой зашвырнула под неё.

— Сестра Лили иногда отправляет мне магловские книги, — бросила она и поспешила перевести тему. Как ей показалось, вполне незаметно. — Чего надо и почему через окно?

Блэк кинул на Поттера заговорщицкий взгляд, на который тот ответил какой-то кривоватой, плутовской ухмылкой, до этого момента на собственном лице ни разу не появлявшейся.

— Мы подслушали, как отец и дядя Чарльз обсуждали детали «Гонок».

Сигрид напряглась, мгновенно сообразив, что закралось в головы тандема попугаев-неразлучников.

— Я в этом не участвую, — поспешила откреститься от всех грядущих приключений она.

Разумеется, это было заранее обречено на провал. Крадясь по коридорам дома Поттеров, Юхас мысленно проклинала собственную бесхребетность, когда дело касалось малопонятных авантюр, подкидываемых ей со стороны собратьев по факультету. Что тот раз с квиддичем, что когда Мародёрам пришло в голову расследовать пожары в Хогвартсе, что сейчас…

Возможно именно так работал пресловутый гриффиндорский диагноз: когда рядом оказывался кто-то ещё с факультета, мозг переставал функционировать, становясь крайне мягким и податливым внушениям со стороны любого представителя «красных». Сигрид не раз слышала мнение, что с гриффиндорцами можно иметь дело только поодиночке; когда они собираются вместе, то превращаются в один большой комок неконтролируемого хаоса с общим сознанием и отсутствием тормозов.

Эту мысль ей передала Софи, которой передала её сестра. Во всяком случае Бёрк так оправдывалась. Юхас была почти уверена, что даже если Корделия и имела место в этом уравнении, то она всего лишь сформулировала и облекла в красивую словесную форму то, что и без того вертелось в голове у Софи.

Теперь путь их гриффиндорской троицы (временной, как не уставала повторять себе Сигрид, мысленно иронизируя над собой и ситуацией) лежал за пределы дома. За окнами завывала метель, лютовал жуткий, совершенно не по-британски пробирающий холод и Юхас, которая изначально обрадовалась, оказавшись в почти родных и давно забытых погодных условиях, сейчас бы предпочла всё-таки находиться внутри отапливаемого помещения, пусть и топили его скорее по причине британского традиционализма и консерватизма.

А то как же — Рождество и без затопленных каминов.

— Может я на шухере здесь посижу? — предложила Юхас, неохотно натягивая на себя патриотично-гриффиндорскую, ярко-красную мантию с капюшоном поверх зимнего пальто. Мама выслала обновки в конце ноября, сообщив в письме, что она ездила в Лондон по делам и заодно заглянула в магазинчики магов, но в замке оценить необходимость и практичность такой верхней одежды Сигрид не успела. Там был строгий дресс-код, а ещё можно было пользоваться согревающими чарами, которыми весь первый курс овладел удивительно быстро и одномоментно, стоило температуре упасть ниже нуля.

— Пошли, — закатил глаза Джеймс, грубовато проталкивая её сквозь дубовую и массивную дверь, приоткрытую исключительно для того, чтобы на улицу могло прошмыгнуть три щуплых одиннадцатилетки. Однако хлопнула она, стоило Сириусу выйти вслед за ними, так, словно только что здесь разразился грандиозный скандал между женой, любовницей и спалившимся мужем.

Когда они входили в этот дом, двери вели себя гораздо дружелюбней к гостям. И вес почти не ощущался, гостеприимно принимая всех пришедших к Поттерам домой.

Сигрид вздрогнула, начиная испуганно озираться. В немногочисленных маленьких и узких окнах мрачно-серого здания свет не горел и, кажется, гореть не собирался. Хотя такой грохот можно было наверное и услышать.

В поместье же домовики… Наверняка за ними сейчас приглядывают…

Эта мысль вселила некоторую уверенность. У взрослых должно быть всё схвачено на случай, если что-то пойдёт не по плану. А не по плану пойти может очень многое, если ты собираешься отправлять одиннадцатилетних (чисто технически, Сигрид уже через сутки исполнится двенадцать, но кого это волнует?) детей к фейри, которые, если верить местным сказкам и профессору Пиксу, детей обычно воруют.

Да, младенцев. И с позиции самих фейри одиннадцатилетние дети — это уже кто-то, кого можно и на войну, и замуж, но тем не менее.

Сигрид к фейри идти не хотела. Она вообще считала, что не стоит лезть к существам, к которым в магическом мире обычно посылают в качестве ругательства средней степени тяжести. Как будто бы, если в момент злости тебе желают побывать в каком-то месте, ничего хорошего от этого места ждать не стоило.

Но Джеймс и Сириус подслушали, что дядя Чарльз уже отнёс главную подсказку колонии фейри, живущих на каком-то местном холме где-то в лесу. Сигрид такое соседство в гробу видала.

В фигуральном смысле.

В голову лезли вопросы из теста по Защите, который они писали по этому разделу в конце октября. Сигрид тогда набрала меньше, чем планировала, и ей пришлось переписывать, потому что в задании, где надо было указать, чего боятся фейри, она указала только железо. Юхас тогда опиралась исключительно на свой житейский опыт и просмотренный в прошлой жизни фильм с новой интерпретацией «Спящей красавицы». Про проточную воду там не было ни слова, поэтому баллы ей за этот вопрос скосили.

— Вы же в курсе, что фейри — не самые дружеские человеку создания. Вы уверены, что мистер Поттер будет так рисковать собственным единственным ребёнком ради какого-то квеста? — взывать к здравому смыслу, который, кажется, там отсутствовал, было заранее бессмысленно, но Юхас пыталась. — Может всё-таки домой?..

— А ты в курсе, что они не любят, когда их кличут по имени? — насмешливо отозвался Джеймс, бесшумно двигаясь по отсутствующей зимней тропке. Сигрид нахмурилась, не понимая, почему под ним единственным не хрустел снег. — Вот услышат тебя сейчас, обидятся и ка-а-а-а-к утащат к себе на холм. И больше не выпустят.

Что-то в его тоне и словах Юхас очень не понравилось. Тон, которым это было произнесено, звучал как-то странно, и больше всего не нравилось именно то, что конкретная странность не находилась.

Внезапно Сигрид пробрало холодом. У этого не было определённой причины, её совершенно точно поддразнивали, видя общее состояние нервозности, но усмирить собственные бегающие вдоль позвоночника нервозные мурашки не получалось. Для того, чтобы не казаться совсем трусихой, Юхас закатила глаза.

— Я старше тебя, так что скорее они утащат тебя, — отозвалась она не очень уверено, поджимая губы. — Нет, ну правда. Может всё-таки завтра сходим, когда официально объявят, что можно?

План перепрятать подсказку, чтобы никто точно не добрался до неё, кроме их не очень стройного трио, можно было бы считать воистину слизеринским, если бы не совершенно идиотское гриффиндорское воплощение с походами в логово магических тварей ночью, втайне от родителей.

Перед глазами всё расплывалось от тёмно-синего в темноте покрывала снега. Сигрид действительно очень любила зиму и скучала по её классическому проявлению с морозами, холодом и сугробами, но сейчас, когда она с двумя одиннадцатилетними мальчишками углублялась в тёмный и мрачный лес, ночью, когда сверху валили большие снежные хлопья, грозя припорошить их следы уже через десять минут, ей начинало всё больше и больше становиться не по себе.

Будет очень забавно, если в итоге её угробит дурацкое приключение, которого изначально не было в планах.

В затылке снова сдавило ощущением того, словно за ней наблюдают, как вчера на поле, куда их отнесло порталом. Сигрид мельком осмотрелась, но снова ничего не обнаружила, кроме жутко торчащих из сугробов коряг, освещаемых рассеянным из-за туч лунным светом.

С её стороны было крайне наивно полагать, словно в волшебном мире можно было что-то списать на игры теней и воображения, подначиваемого обстановкой вокруг, но Юхас решила чуть-чуть побыть оптимисткой и понадеяться на лучшее. А потом вопить, что она же говорила, и сетовать на каноны любого ужастика, который именно так и начинается.

Хотя ничего удивительного бы не было в том, если с ними что-то случится, учитывая, что они прутся ночью, к условно недружественным магическим существам, одни, по лесу, зимой и без взрослых. Тут скорее будет сюрпризом, если ничего не случится, все вернутся живые, здоровые, без новых психологических травм и тем же составом, что уходили.

Поморщившись от этих мыслей, Сигрид поглубже засунула руки в карманы пальто, пытаясь нащупать перчатки. Руки мёрзли.

Внезапно на неё налетели со спины, пытаясь сбить с ног.

— Юхас, твой гриффиндорский дух как обычно на высоте. Как тебя вообще к нам отправили? — весело фыркнул Сириус, повиснув на ней со спины. Сигрид в этот момент как раз очень удачно нащупала ботинком спрятанную под снежным налётом корягу, об которую с успехом зацепилась. Равновесие было утеряно моментально.

Сигрид крепко ухватилась за его мантию, утягивая в снег за собой с громким визгом. Скрывавшаяся под снегом ветка какого-то колючего куста больно впилась в бок, и Юхас поспешила спихнуть на неё рухнувшего сверху Блэка, заодно увесисто прописывая ему локтем по рёбрам. Тот возмущённо забарахтался, пытаясь подняться, но длинная мантия, запутавшаяся в ногах, заставила его, только приподнявшегося на коленях, рухнуть в разворошённый их вознёй снег снова.

Мгновенная карма.

— Сейчас весь добрый люд распугаете, — голосом разума выступил Поттер, останавливаясь и взирая на них с чётко выступающим на его лице раздражением. Сигрид поймала себя на мысли, что не помнила, чтобы этот парень проявлял эту эмоцию по отношению хоть к кому-то, кроме Лили и Снейпа.

Юхас кинула на Джеймса быстрый взгляд, недоумённо моргая, и пытаясь понять, где в этом лесу можно найти хоть кого-то, кого можно записать в «добрый люд». И вообще, выражение явно было каким-то странно-книжным, о значении которого можно было догадаться скорее по контексту — Сигрид с ним ещё ни разу не сталкивалась. В обиходе Джеймса оно, впрочем, тоже отсутствовало.

Видимо присутствие родителей даже дистанционно расширяло его словарный запас. Хотя если мистер Поттер устраивал в Хогвартсе опиумные вечеринки, то он явно был ровесником Дамблдора, а значит действительно мог многое рассказать…

— Да ладно тебе. Когда это иноземцев можно было так легко спугнуть, — отплевавшись от снега, в том же довольно странном ключе ответил ему Сириус. И, зачерпнув две пригоршни снега, лихо запихнул их начинающей недоумённо хмуриться Сигрид за воротник.

Холод прошиб всё тело, от затылка до пяток, разом вышибая из головы все лишние мысли.

— Блэк, мать твоя Моргауза! — рявкнула Юхас, моментально вскакивая и как следует пиная того по коленке.

— Даже спорить не буду, — хмыкнул он, уворачиваясь.

Между тем лес становился всё глубже и непроходимей. Мрачного ощущения тревоги одним своим видом, как Запретный лес в Хогвартсе, он не вызывал, но чувствовать себя всё равно приходилось очень неуютно. Даже не обращая внимания на грядущую охоту на фей, лес явно не был окультуренным, а Поттеры вряд ли бы жили близко к маглам, что означало, что даже обычные, не магические животные тоже вполне могли представлять опасность для трёх детей.

В Англии водятся медведи? Сигрид в упор не помнила. Зато помнила, что встретить их в это время года, означало лишиться жизни наиболее кровавым, болезненным и мучительным способом.

— Мы как вообще их найдём? — грустно выдохнула Юхас, чувствуя, что уже начинает выдыхаться. Шли они уже достаточно, из-за сугробов, которые приходилось переступать, темп походки уже начинал изматывать, собственное дыхание заглушалось только звуком их шагов.

Никаких других подозрительных звуков, волчьего воя, клёкота птиц, завываний ветра слышно не было.

На самом деле вообще ничего слышно не было.

Внезапно Сигрид кольнуло ещё большим приступом тревоги. Кажется, где-то она слышала, что отсутствие звуков в лесу это ещё хуже, чем если бы где-то там выли волки. К сожалению, её обрывчатые знания о схеме выживания вдали от цивилизации оставались полузабытой мешаниной из того, что она просмотрела краем глаза ещё в прошлой жизни, и на деле были бесполезными достаточно, чтобы не применить их в случае надобности, но недостаточно, чтобы можно было хотя бы не беспокоиться по этому поводу.

Вот уж действительно, многие знания — многие печали. Шла бы сейчас так же беспечно, как Поттер с Блэком. А на деле сама себе выносит мозги.

— Не переживай, они сами нас найдут, — как-то загадочно протянул Поттер. От этого его заявления повеяло чем-то очень нехорошим.

Юхас моргнула, застигнутая врасплох внезапным осознанием. Она впилась в уверенно вышагивающую фигуру Джеймса внимательным, широко распахнутым взглядом.

Сначала это уверенное знание, куда им идти, она приняла за то, что Джеймса просто брали с собой родители во время предыдущих прогулок по этому лесу. Но думать так изначально было крайней степенью глупости: ориентироваться в лесу ночью, как у себя дома, невозможно, особенно когда вокруг нет света и всё завалено толстой насыпью снега. Ребёнок просто не мог так хорошо осознавать себя в таком пространстве.

Вот он: момент, когда волшебный мир из детской сказки с рейтингом 12+ и диснеевской прилизанностью превращается в тот архаичный и по-древнему жестокий сюжет, который детям рассказывали матери, чтобы те не лезли в пасть серым волкам. Задолго до того, как учёные заключили, что отрезанные пальцы ради туфельки Золушки и изнасилованная во сне Спящая Красавица — это не то, что нужно нежной детской психике.

— Хей, Джеймс… — Сигрид мелко сглотнула, усмиряя моментально разбушевавшуюся внутри липкую панику. Усилием воли она заставила себя не подавать виду. — А почему вы устраиваете эти гонки до Рождества? Может лучше было бы сделать это после, когда Северус Снейп и Рабастан Лестрейнж приедут? Так же народу больше, играть интересней…

— Чего?.. — справедливо удивившегося от того, что происходит, Блэка остановил крайне тяжёлый предупреждающий взгляд Сигрид, которым она в него впилась, просяще поджимая губы и мысленно умоляя его не продолжать.

Сириус послушно умолк, непонимающе моргая и переводя недоумённый взгляд с неё на спину лучшего друга, непринуждённо шагающего дальше в лес и по-прежнему не издающего ни единого звука.

— Не знаю, семейная традиция, — тем временем беззаботно пожал плечами Поттер — ну, скорее тот, кто скрывался под его личиной, — и обернулся. — Ну, вы идёте? Добрый люд ждать не любит, — обнаружив застывших на месте Сигрид и Сириуса, кинул он им.

Юхас от этих слов накрыло волной ледяного ужаса, сковывающего её тело гораздо сильнее, чем обилие одежды и холод вокруг. Кажется, он понял, что они поняли.

Или Сигрид себя накручивала.

Ага, как и в случае с тем, что их ждёт просто безопасная прогулка по лесу.

Езус, Мария и Мордред, она находилась в долбаном магическом мире и вроде бы официально признала наличие у себя каких-то способностей к предвидению будущего. Пора бы уже перестать списывать всё на воображение и начать прислушиваться к собственным ощущениям.

Они с Блэком быстро переглянулись. До Сириуса, кажется, тоже дошло, что происходит что-то очень нехорошее. Лицо у него при этом сохраняло идеальную маску полного спокойствия и отсутствия хоть каких-то волнений, но казалось посеревшим до состояния трупа.

— Мы идём, — хрипло, но ровно произнёс Блэк. Сигрид зафиксировала, как медленно дёрнулись мышцы его шеи: он явно сглотнул. Тот, кто притворялся Поттером, улыбнулся и кивнул, разворачиваясь и возобновляя путь. — Сиг, — это Сириус произнёс одними губами, привлекая её внимание.

Юхас вопросительно приподняла брови.

Сириус мельком скосил глаза в сторону и почти незаметно помахал пальцами. Загнул один, второй, третий. Совсем-совсем мелко кивнул.

Сигрид резко рванула в ту сторону, куда ей указал Блэк, отмечая, что сам он кинулся в противоположную, видимо чтобы запутать погоню. Размышлять, правильно это или ошибка, времени не было. Что делать — было непонятно. Наверное, если кто-то один действительно доберётся до дома и позовёт помощь, то у второго автоматически появится шанс…

— ЭЙ, Я ЗДЕСЬ! ДОГОНИ, ЕСЛИ СМОЖЕШЬ, ГЛУПЫЙ ФЕЙРИ!.. — раздался гулкий окрик, мелькающий между деревьев.

Мордред, Блэк решил, что тем, кто доберётся до дома, должна быть она. Чёртов придурок.

Юхас бежала так быстро, насколько получалось в условиях наметённого снега, в котором утопали ноги, одежды, сковывающей движения, и ощущения одеревенелости в каждой части тела. Она не ориентировалась куда, цепляя ветки, спотыкаясь и падая, тут же вскакивая и продолжая нестись дальше. Лёгкие горели огнём, кожу щипало от ударов веток и острых граней поваливших режущими осколками снежинками. Луну полностью закрыли тучи, перекрывая единственный ночной источник света. Никаких звуков Сигрид не слышала — в ушах пульсировало бегущей по сосудам кровью.

Перед глазами резко мелькнула тёмная тень, а в следующее мгновение она налетела на кого-то не очень высокого и по-человечески тёплого, отлетая назад и падая.

— Scheiße!

— Мордред!

Сигрид подняла глаза, сталкиваясь с широко распахнутыми серыми глазами Блэка. Они оба, тяжело и всполошённо дыша, бешеными взглядами оглядели друг друга, пытаясь понять, кого конкретно перед собой видели.

— Сиг? — неуверенно прошептал Сириус, срывающимся от бега тоном. — Какой у тебя был первый выброс?

— Тора перекрасила. А у тебя?.. — таким же шёпотом, чуть задыхаясь, отозвалась она.

— В магловской школе затопил туалет, — чуть расслабился он.

Они очень синхронно выдохнули. Сигрид покачала головой, снова осматривая запыхавшегося бледнолицего Блэка, у которого от бега налипли на лоб влажные от пота волосы и неровными красными пятнами румянца покрылись щёки.

Сириус тоже изучал её. Они снова столкнулись глазами. Секунда, и на небольшой полянке, на которую они вылетели, разнёсся задыхающийся истерический смех. Сигрид согнулась, всхлипывая и сама не осознавая, это она смеётся или на грани того, чтобы разрыдаться. Она зарылась голыми пальцами в снег, стискивая его и пытаясь привести себя холодом в более-менее адекватное состояние.

Смех оборвался появлением мрачной и бесшумной тени.

— О, хорошо, что вы добрались. А то мне начало надоедать то, как медленно вы идёте, — голосом Поттера произнесло существо с лицом Поттера и безмятежно улыбнулось, словно они по доброй воле сделали то, что оно от них и хотело.

Сигрид быстро огляделась. Перед поляной, на которую они с Блэком, разбежавшись в разные стороны, вылетели, мрачно возвышался голый, ничем не заросший холм.

Scheiße. Езус, Мария и Мордред. Ну почему в её жизни постоянно происходит какая-то чешуйня?..

***

Фейри были другими, не такими, как она ожидала. Сигрид видела корнуэльских пикси, когда какой-то умник из Рейвенкло (факультет сумасшедших по скромному мнению Юхас; гриффиндорцам до них было далеко) притащил клетку с ними в замок и случайно забыл её закрыть. Первый урок тогда был сорван.

Эти фейри были совсем другими. Некоторые из них напоминали обросших листвой, не полностью выбравшихся из кокона бабочек, у которых тельце почему-то трансформировалось в некоторое подобие человеческого. Другие походили на феечек, какими их рисуют маленькие девочки, только с дополнениями в виде рыльца на месте носа. Другие выглядели как человеческие дети лет трёх-пяти, одетые в шкурки животных, но с торчащими оленьими рогами, на которые странным образом были насажены мухоморы. В углу притаились маленькие и скрюченные существа, обхудавшие до состояний скелетов и кажущиеся дальними родственниками домовиков.

Каждый был совершенно по-особенному красив странной, магической красотой, но ровно в той же степени ужасен. Не было ни одного похожего фейри, они все как-то отличались друг от друга, в качестве общего имея только какую-то неземную, инопланетную манеру двигаться.

Сигрид не поняла, как она оказалась внутри холма. Существо, кажущееся Джеймсом, легко и бесслышно оказалось рядом, легко вздёрнуло их двоих за шкирки, а в следующее мгновение Юхас ослепило от рассеянного и словно исходящего от всего свечения. Место было утоплено в зелени такого оттенка и такой яркости, каких не могло существовать в природе. Цветы, растущие здесь же, пахли так ярко, что забивало носовые пазухи, и без того слабо работающие после часа блуждания по морозу. Переплетённые коряги деревьев рисовали на стенах странные узоры, по прожилкам текла золотая жидкость, которую копошащиеся, как куча насекомых в жаркий, знойный летний день, существа собирали нечеловечески длинными пальцами и отправляли в свои разношёрстные и разномастные, но одинаково зубастые рты.

В гнезде фейри звуки издавало всё. Между ушами у Юхас пульсировало тянущей болью. Что-то стрекотало, что-то пищало, что-то шипело, что-то вибрировало, всё создавало мерзкий, слишком тихий, чтобы было можно прислушиваться, но слишком громкий, чтобы можно было игнорировать, гул.

Их появлению никто не удивился. Если эти существа вообще могли удивляться. Сигрид их настолько демонизировала в своей голове, что такие простые и понятные человеку вещи, как эмоции, она автоматически из их возможностей исключала.

Всё ещё притворяющееся Поттером существо усадило их на какую-то особенно большую корягу. Сигрид дёрнулась, со всей силы вжимаясь в понятного и на данный момент сделавшегося совсем родным и близким Блэка. Тот с той же силой прижался к ней боком.

— Давайте поприветствуем подменыша, — продолжая безмятежно улыбаться, прошелестел фейри с лицом Поттера, обращаясь к своим. А после шагнул по направлению к Сигрид и Сириусу, и его тело быстро начало меняться.

Лицо Джеймса пошло рябью, словно в отражение в пруду упала большая капля начинающегося ливня. Мгновение, существо уменьшилось в росте и размере в два раза, давая Сигрид возможность ощутить себя огромной по сравнению с ним. Кожа позеленела, на ней проступили блестящие, словно смазанные вязким, густым мёдом ворсинки, покрывшие всё его лицо, глаза выпучились и стали полностью зелёными, не оставив места даже белкам. Мантия Джеймса видоизменилась в пожухлые дубовые листья, кажется, приклеенные к нему намертво. На голове вместо волос выросли длинные, зеленоватые травинки. Рядом с заострившимся ухом пополз большой и упитанный жук-носорог, заползший в ушную раковину и там же и обосновавшийся. На месте носа вырос обломанный сучок, руки превратились в массивные, проросшие мхом коряги. С ног исчезла обувь, однако ступни оставались вполне человеческими, хотя ногти на них не мешало бы почистить.

Копошение в гнезде фейри началось ещё более активно. Все существа начали слетаться, стекаться и сползаться к центру того места, куда их привели. Даже заплесневелые и заросшие мхом камни, которых Сигрид сначала приняла просто за камни, покатились к центру, где сидели сейчас они. Писк в ушах нарастал и нарастал.

Две крылатые феечки, наиболее приближенные по внешнему виду к тому, что можно было бы увидеть у Диснея, подлетели к тому фейри, который заманил Сигрид и Блэка в это место. Обе с двух сторон тащили сплетённое из деревянных прутиков и травинок ожерелье. Главный фейри торжественно его у них принял, а потом всё той же бесшумной, плывущей походкой двинулся в сторону Сигрид.

Она моргнула, а ей на шею воодрузили странного вида ожерелье.

Что за чешуйня?

— Дай им что-то взамен! Быстро! — едва слышным шёпотом в самое ухо проговорил вцепившийся до боли ей в руку Блэк.

Юхас вздрогнула, перевела недоумённый взгляд на болтающееся на шее украшение, и вся встрепенулась. Трясущимися и онемевшими руками с негнущимися пальцами она почти сорвала с себя золотую цепочку, на которой до прихода в их дом МакГонагалл носила крестик. Теперь крестик лежал у матери в шкатулке, а цепочку сейчас Сигрид, по наитию согнувшись в глубоком поклоне, преподнесла главному фейри.

Затянутые болотно-зелёным глаза как-то недовольно блеснули. Цепочку он, однако, подцепил у неё из рук одной из своих длинных пальцев-коряг и, задумчиво поболтав ей перед глазами, намотал на рог подползшей и потеревшейся ему об ногу девочке лет четырёх, выглядящей вполне как человек, если не считать покрытых голубой шёрсткой заострённых ушек и торчащих из-под светлых волосиков лосиных рожек.

Та что-то промямлила и поползла дальше. Сигрид за ней напряжённо проследила. Что-то в этой картине казалось крайне противоестественным.

— Отведайте мёду, испробуйте наших яств, гости дорогие… — в этот раз обратились к ним обоим. В воздухе, подхватываемые мягким золотистым свечением, закружились неаккуратные, грубые камни, в которых было выдолблено углубление. Один из камней мягко приземлился Юхас на колени, и она смогла увидеть золотистую густую жидкость, которую местные собирали с корней деревьев. Следом подлетели широкие папоротниковые листья. Сначала Сигрид подумала, что эти листья и надо есть, а потом увидела ползающих по ним муравьёв.

Её прошибло брезгливостью, перешибившей даже перманентный страх от происходящего. Особенно когда она увидела, как та самая девочка с цепочкой на лосином роге один такой лист длинно лизнула, принимаясь жевать попавших в рот муравьёв. А после этот лист ещё и облизала.

На неё выжидающе смотрели. Сигрид скосила быстрый взгляд на Блэка, которому в руки приземлился точно такой же набор. Он чуть качнул головой, после чего медленно поднёс подобие кружки ко рту и сделал вид, будто делает глоток, после чего поднёс ко рту лист папортника и провёл им очень близко к лицу, на деле даже губ не раскрывая. Юхас, окружённая кучей маленьких, блеклых и затянутых магической поволокой глаз, поспешила сделать то же самое.

— Спасибо, — тихонько выдавила она из себя. — Гости?..

Если гости, то вполне могли уйти. Живыми и целыми.

— Мы всегда рады видеть наших подменышей и готовы оказать им сердечный приём, — прошелестело существо, чья человеческая голова была слишком большой для заячьего тела. Стояло оно на двух задних лапах. Изо рта высунулся длинный сдвоенный язык, который быстро прочертил идеальную линию до зажатого в мёртвой хватке Юхас листка папоротника и слизнул несколько бегающих в панике муравьёв.

Сигрид снова вздрогнула от брезгливости. Она не любила насекомых и считала зиму прекрасным временем года как раз потому, что зимой ничего маленького ползающего, летающего и лезущего во все дыры встретить было нельзя.

Гнездо фейри устойчиво ассоциировалось исключительно с гнездом насекомых. То, что они при этом себе подобных ещё и ели, заставляло и без того пульсирующий в горле комок тревожности разрастаться только быстрее и больше.

— Мы не… — начала было Сигрид и внезапно замолкла, широко распахнув от осознания глаза.

Сириус, может, и нет. А вот она — как раз подменыш, которого подсунули Терезе вместо её настоящего ребёнка. И поэтому у матери с ней всю жизнь было столько проблем. А фейри просто почуяли свою, причём видимо как только она появилась в этих местах — приметили ещё на том поле. Другое дело, что к этим фейри она тоже никакого отношения не имела.

— Спасибо за приём, — внезапно заговорил Сириус. Юхас чуть повернулась к нему. Голос у него был идеально ровным, спина — идеально прямой, лицо — совершенно белым. — Мы очень благодарны. Когда вернёмся, дождёмся, когда сойдёт снег, и засадим ваш холм терновником.

Это, кажется, был какой-то недоступный пониманию Сигрид магический прикол. Улыбка на лице главного фейри ни капельки не дрогнула. Взгляд, однако, стал гораздо более острым.

— Зачем вам? Оставайтесь, — всё так же безмятежно-певуче протянул он. И очень-очень бескомпромиссно. — Мы и домашних зверей примем. Мы любим тех, которые с усами и хвостами. Был бы рычащий зверь — не приняли бы. Блохам тут не рады…

Очевидно имелся в виду Тор. Этот фейри откуда-то знал даже про кота Сигрид. И имел что-то личное против собак. Видимо они ему в свое время что-то знатно пооткусывали.

Юхас снова покосилась на Блэка, который выглядел так, словно он прикидывал варианты. Это внезапно приободрило. А ещё заставило испытать ко всему прочему сплошному ужасу ещё и экзистенциальный; внезапно Сигрид ощутила, как её придавливает осознанием. Она действительно косится на двенадцатилетнего ребёнка, словно он действительно способен решить её проблемы.

Она позволяет ребёнку себя спасать. Потому что сама она — совершенно бессильна, растеряна и абсолютно не понимает, что делать в этой ситуации, в которой они оба, по всей видимости, из-за неё же и оказались. В Хогвартсе всё было совершенно не так; там это было похоже на квест, детали которого тебе пусть и не известны, но структура которого интуитивно понятна. Здесь же происходила какая-то дикая фантасмагория в перемешку с ужастиком, в котором Юхас понятия не имела как существовать. Зато это знал Блэк, в руку которого вцепилась уже сама Сигрид.

— Мы давали слово нашему другу, что проведём Рождество с ним, — напряжённо пробормотал Сириус, смотря прямо на главного фейри. Тот продолжал нехорошо усмехаться, обнажая жёлтые треугольные зубы. — А мы же гриффиндорцы… Наше слово — железное, — последнее было протянуто с явным намёком.

Сигрид почувствовала, как её руку сильно сжимают. Моргнула. Почувствовала, как её затапливает пониманием.

Против фейри работает железо. Она об этом в тесте писала. У неё есть железо? Откуда бы у неё…

У неё есть железо!

Осознав, что в кармане штанов всё ещё лежит тот самый железный крючок для одежды, который отвалился как раз перед тем, как она пошла к Поттерам на ужин, Юхас чуть не взвизгнула от яркого укола совсем детской радости.

— Да, точно! Железное, — активно закивала она, пытаясь не выдавать собственного внезапно загоревшегося воодушевления. Блэк удовлетворённо кивнул, испустив короткий облегчённый выдох.

— Да, ну а поскольку оно у нас железное, мы, пожалуй, пойдём, — вскакивая с места и утягивая её следом, всё ещё стискивая её руку, зачастил Блэк. Клёкот вокруг начал звучать как-то ещё более хаотично: их внезапный прилив энергичности явно не остался незамеченным. — Спасибо вам за приём, всё было очень вкусно, кланяемся вам в ноги за ваше гостеприимство… Кланяемся, я сказал, — последнее было обращено застывшей столбом Юхас, которая, поняв, что от неё требуется, тут же низко согнулась, повторяя за семенящим непонятно куда Сириусом.

— Ос-с-с-с-с-тановились, — прошелестело всё пространство вокруг.

Сигрид и Сириус замерли, напряжённо наблюдая, как сползающиеся со всех сторон существа начинают прижиматься друг к другу всё плотнее и плотнее. Настроение от них при этом явно исходило совершенно недружелюбное.

Возможно, всё-таки не стоило говорить про железо. Надо бы им выучить морзянку специально для таких случаев.

— Разве гости не могут уйти, когда им настала пора уходить? — тихонько задвигая Сигрид себе за спину, напряжённо проговорил Блэк, и аккуратно показывая ей раскрытую ладонь. Юхас сразу же поняла, что от неё требуется, и вложила в руку Сириусу чудом не выпавший из кармана за время её пробежек по лесу крючок.

— Вы никуда не пойдёте. Вы теперь наши, — заявил фейри. — Вы наше пили. Вы наше ели. Наши. Ты, подменыш, исконно наша.

Ему вторил стройный и напевный клёкот слипшегося клубка магических существ, гулкий и свистящий разгоняющий по телу толпы мурашек.

— Наши, наши, наши…

— Лично я ничего не ел и не пил. А ты, Сиг? — чуть повернув к ней, всё ещё напряжённо прячущейся за ним, голову, даже с какой-то долей истерической насмешки спросил Блэк.

— Нет, — хрипло отозвалась она, не смея отрывать взгляд от словно собирающийся во что-то одно, огромное и хтоническое, существ.

— Ну а значит нечего нам здесь делать. А если не вы меняли, то и не вам забирать, — припечатал Сириус так, словно его слова здесь действительно имели вес. Сигрид, во всяком случае, ему даже поверила.

Клёкот, и до того скребущий по барабанным перепонкам как нож по зеркалу, мгновенно перерос в почти оглушающе мерзкий звук, словно кто-то поднёс микрофон к динамику. Юхас крепче вцепилась в предоставленное ей в качестве укрытия и опоры плечо, мысленно посылая истерично напомнившую, что она прячется за ребёнка, сущность к тем самым фейри, которые явно готовились растерзать их сейчас. Очень резко и быстро стало не до моральных дилемм.

— Вы — наши. Не уйдёте, — уже с настоящей угрозой прорычал главный. Сигрид успела заметить, как дёрнулись мышцы шеи Блэка. В своих силах он вряд ли был уверен. Это уже не слишком вселяло надежду на благополучную развязку.

— Не ваши, уйдём, — тем не менее, ответил он им твёрдо и очень настойчиво. После чего резко вздёрнул руку с зажатым в ней крючком и срывающимся голосом заорал: — А кто захочет помешать, того лично располовиню! Железом закалённым и кованным! Всех не уложу, но первых десять — так точно! Ну? — он рявкнул. Черты его при этом резко сделались почти звериными, сделав его похожим на злобно скалящегося и пышущего бешенством дворового пса, столкнувшегося с дикой сворой. Который понимает, что шансов мало, но драться готов до последнего дыхания и так, чтобы утянуть за собой как можно больше. — Кто первый? Ты?! — парящая ближе всего фейка от движения руки с зажатым крючком шарахнулась так, что чуть не напоролась на сучок дерева. — Или ты?! — ползущая к ним девочка с лосиными рогами остановилась и испуганно вздрогнула. — А не отпустите, так нас будут искать. Мистер Поттер найдёт вас и весь ваш терновник сожжёт! Каждый кустик спалит, ни корешка не останется!

Кажется, это угроза уже была серьёзной. Фейри синхронно, словно они действительно были одним существом, отпрянули. Усики, рога, волосы-травинки — всё синхронно встало дыбом. Гул на мгновение замер, а потом пустился с новой силой, но очень в разнобой, перерастая в сплошную какофонию.

Единого мнения — нападать или отпускать — у них явно не было. Главный бешено вытаращил на них свои зелёные глаза, не моргая и не двигая ни единой мышцей, словно застывая каменным изваянием.

Когда прозвучало тихое, но безмерно угрожающее «Уходите», Сигрид показалось, что ей послышалось. Ни она, ни Сириус ещё секунду не двигались. А потом Блэк отмер, кинул быстрый взгляд на неё, широко распахнул глаза, кивнув куда-то ей за спину, и поспешил обернуться обратно. Юхас повернула голову и с удивлением обнаружила зияющую посреди только что полностью заросшей зелёной листвой и корнями стены дыру, за которой на ослепляющем зимнем солнце сверкали кристально-белые сугробы.

Они рванули туда одновременно и не сговариваясь. Почему уже не ночь, что происходило за спиной — всё это в данный момент было не важным. В голове пульсировала одна мысль: надо убежать.

Они снова неслись через сугробы, подгонямые ощущением, словно их преследует сам дьявол, не замечая ветки, острые кусты, перепрыгивая через поваленные деревья, спотыкаясь, вставая, снова падая, помогая друг другу подняться, вытаскивая друг друга из особенно глубоких оврагов, в которых получалось увязнуть в снегу по пояс, кубарем скатываясь с холмиков и не обращая внимания на ноющую и нарастающую во всём теле боль и усталость.

Набираемый в лёгкие морозный воздух уже обжигал, во рту щипало от накопившейся кислой слюны, которую хотелось сплевывать, а не проглатывать.

Сигрид почувствовала желание обернуться и всё-таки проверить, нет ли погони, но рявкающий окрик Блэка привёл её в себя.

— Сдурела?! Не оборачивайся! — задыхаясь, прорычал он.

Да, точно, она же читала об этом. От паники, страха, усталости и ощущения непрекращающегося ночного кошмара, от которого никак не получалось проснуться, все мысли путались, а обрывочные знания не желали всплывать в нужный момент.

В кризисной ситуации она оказалась самым бесполезным товарищем по приключению. Её спасал двенадцатилетний ребёнок.

В глазах очень невовремя защипало. Истерика сейчас была совершенно не к месту.

Они скатились с какого-то холмика, выбегая на чистое от деревьев пространство, похожее на поле. Понеслись дальше, уже выдыхаясь и выбиваясь из последних сил.

Внезапно Сигрид ощутила, как всё ещё сжимающий её руку до побелевших костяшек Блэк куда-то проваливается. Рывок, и она падает, приземляясь не просто на мягкий снег, под которым нащупывалась пусть твёрдая, но земля, а на что-то очень твёрдое, холодное и скользкое.

Лёд. Они выбежали на реку.

Река. Проточная вода.

Сириус провалился в проталину. Юхас взвизгнула, падая навзничь и подползая к краю стремительно тонущей льдины. Блэк барахтался в чёрной воде, от которой во все стороны тянуло холодом. Сигрид принялась стаскивать с себя мантию, кидая её в воду. Сириус, сначала от паники беспокойно и беспорядочно, напрасно расходуя последние силы, барахтавшийся и то и дело рисковавший поднырнуть под лёд, поспешил за импровизированную верёвку ухватиться.

Юхас, ощущая, как опасно погрузилась под воду и захрустела та часть льдины, в которую она упёрлась, изо всех сил поползла назад, вцепившись в ткань и молясь Мерлину, Одину и вообще всем, кого знала, чтобы мантия выдержала.

Сириус всё-таки выполз на край льдины и попытался подняться на коленки.

— Стой, не надо! Ползи, не вставая! — срывающимся голосом завопила Сигрид. Блэк замер, но послушался.

От мороза и холода было больно физически. Юхас была на укол иголки близка к тому, чтобы расплакаться. Накопившаяся усталость придавливала ко льду, не оставляя возможности двинуться. Адреналин прекращал действовать, и отходняк грозил обрушить все её моральные заслоны очень скоро.

Сириус дополз до неё и открыл рот, чтобы что-то сказать, в чём Сигрид интуитивно уловила «спасибо», но его взгляд замер на чём-то на другом берегу. В этот раз удержать каменную маску аристократического спокойствия он не смог: на лице слишком явно проступила тотальная обречённость.

Юхас обернулась. На берегу клубилось золотистое свечение. Кое-где в этом свечении можно было разглядеть чьи-то рога, чью-то руку-корягу, чей-то заросший листвой и мхом хвост. Свечение пока оставалось неподвижной ровной линией идеально по линии скрытого снегом берега, но Сигрид видела, как оно медленно, нащупывая дорогу, приближалось.

Для фейри несла вред проточная вода. Лёд им был не страшен.

— Они же сказали, чтобы мы уходили… — звенящим от вот-вот готовых прорваться слёз и жгучей обиды на несправедливость всей творящейся вокруг чешуйни, протянула Юхас.

— Это фейри, Сиг, их обещания ничего не стоят, — как-то слишком спокойно и отстранённо отозвался Блэк.

Свечение приближалось. Они сами оставались неподвижными, наблюдая за этим с обречённостью сидящего перед удавом кролика.

— Что предпочитаешь? Попасть в рабство к фейри и стать полуразумной тварью, типа той малышки, которой тот мордредов ублюдок твою цепочку отдал, или утонуть в реке? — со злой иронией осведомился Сириус, перетекая в какую-то не подходящую ситуации расслабленную позу.

Юхас задушенно всхлипнула. Обдумывать новую информацию не было ни сил, ни желания. Это было фиаско: закончить вот так, учитывая, что тому же Блэку предстояло ещё пережить. Если бы не её фееричное в этом мире появление.

Правы фейри. Подменыш. Окружающим только проблемы и несчастья приносит. Поэтому в ней свою, небось, и рассмотрели.

— Если бы была палочка, можно было бы взорвать лёд Бомбардо… — едва слышно прошелестела она, низко опуская голову и рассматривая собственные побелевшие от холода руки. К описанным Блэком вариантам смерти могло ещё прибавиться обморожение. Мокрая ткань обжигала тело холодом, и это уже было невыносимо.

Сириус рядом дёрнулся, оборачиваясь на неё и впиваясь диким взглядом с очень сложной, непонятной эмоцией.

— Ты знаешь заклятье для взрывов?.. — неверяще уточнил он дрожащим от надежды тоном, а потом резко себя оборвал. — Погоди… Ты без палочки?! — внезапно он оказался совсем близко к ней, цепляясь за её плечи и грубо встряхивая. Лёд под ними угрожающе затрещал, но был Блэком высокомерно проигнорирован.

Древнейшее и чистокровнейшее… Пусть весь мир подождёт, пока они выплёскивают эмоции.

— Сириус?.. — тихонько выдохнула ошарашенная внезапной переменой настройний Юхас.

— Юхас! Магла ты тупорылая, как, Мордред, КАК можно не взять с собой палочку?! — её ещё раз тряхнули. Сигрид ошарашенно моргнула, очень резко передумав реветь. Удивление пока отсрочило этот момент. — Агр!.. — невнятно прорычал он, вскакивая. Лёд снова затрещал, в этот раз громче. — Показывай формулу и движение!.. — рявкнул Блэк ей, доставая из рукава собственную чёрную и прямую палочку.

Взрыв у Сириуса получился не с первого раза, зато таким мощным, что его самого отбросило на несколько метров назад и хорошо приложило головой об лёд.

— Сириус! — Юхас рванула к нему, ощущая, как трещины по льду расходятся гораздо быстрее, чем она бежит.

Она начала перепрыгивать особенно явные разломы, но в итоге всё равно провалилась в воду. К счастью, под ногами она очень быстро нащупала землю, по которой дошла до валяющегося на отломившейся и плавно потёкшей вслед за другими льдине.

Сигрид ткнула в щёку валяющегося в отключке Сириуса ледяным, не ощущающимся как часть тела пальцем. Тот не отреагировал. Сглотнув, она попыталась прощупать пульс на шее, но чувствительность собственных конечностей делала задачу невыполнимой. Внутри в очередной раз за сегодня защипало от паники, в этот раз, однако, человека, который бы приводил её в чувства, рядом не наблюдалось. Зато наблюдался человек, которого самого надо было приводить в чувства.

Приказав себе прекратить перманентную истерику, Юхас поволокла льдину с Блэком к берегу. Тот находился в считанных метрах, так что выбравшись из воды и затащив на берег бессознательного Сириуса, Сигрид устало плюхнулась на землю, впиваясь не двигающимися пальцами в мокрые от ледяной воды волосы.

Свечение на другом берегу уже не приближалось. Оно сначала остановилось, а после на глазах начало таять и растворяться. Несколько мгновений, и Юхас напряжённо всматривалась только в мрачную черноту деревьев и ослепляющую белизну снега. По реке неспешно двигались льдины — повезло, что лёд был не толстым и одного взрыва хватило, чтобы помочь течению самому его разломать.

Сигрид прокрутила последнюю мысль в голове ещё раз.

Им повезло. Невероятно. Сначала им повезло, что у Сигрид оказался тот крючок в кармане, потом им повезло, что фейри испугались угроз взбесившегося от страха и отчаяния Блэка, потом им повезло выбежать к реке, а теперь им повезло, что лёд на реке оказался некрепким…

Хотя сначала они чуть не утонули.

Посмотрев на другой берег, потом на Блэка, потом снова на берег, Сигрид запрокинула голову и гулко, полузадушено расхохоталась, отчего где-то рядом с недовольным карканьем разлетелись вороны.

В лес вернулись звуки. Теперь она, кажется, будет рада даже медведям.

Очешуеть, конечно. Они выжили…

25. Прошлое, Настоящее и Грядущее или «We Wish You a Merry Christmas!».

Спастись от чокнутых магических тварей оказалось задачей пусть и нетривиальной, но не единственной в их сомнительном квесте на выживание в зимнем лесу. Прорыдавшись и поистерив какое-то количество времени, Сигрид заставила себя вспомнить, что они ещё не в тихом и безопасном доме Поттеров, а непонятно где, мокрые, в мороз и без возможности хоть что-то предпринять. Блэк ещё и в отключке — потрясающий набор исходных данных.

Лежать без сознания долго Юхас ему не дала, принявшись лупить обмороженными и посиневшими пальцами по чужим щекам до тех пор, пока кожа на них не покраснела, а с губ Сириуса не сорвалось тихое недовольное мычание.

Чужие тёмно-серые, как грозовое небо или асфальт, глаза медленно открылись и упёрлись ей в переносицу расфокусированным, не слишком понимающим суть происходящего взглядом.

— Ты в порядке? — говорить было тяжело. Зубы не попадали друг на друга, а её всю колотило жутким ознобом. Было до того холодно, что больно. В кожу слово вписалась тысяча маленьких иголочек.

— Мы живы? — так же стуча зубами, прошептал Блэк. Сигрид активно закивала, выдавливая себе на лицо почти искреннюю улыбку. — И эти твари ушли? — Юхас снова кивнула. — Хорошо… — он, только попытавшийся подняться, снова откинулся на спину и запрокинул голову.

— Сириус, нужно вставать и двигаться. Мы замёрзнем, если будем просто сидеть и ждать, — тихо проговорила Сигрид, растормашивая опять прикрывшего глаза парня за плечо. Где-то она читала, что апатия при состоянии обморожения — это худший вариант реакции организма, дальше — только летальный исход.

Блэк недовольно скривился, хотя на дрожащих от холода, синих губах это было плохо видно. С тяжёлым и болезненным вздохом он всё же попытался подняться, в чём Сигрид, как человек, всё ещё находящийся в тревожно-паническом состоянии, ему помогла. Заставить себя не копошиться она не могла.

— Я потерял палочку, — мрачно констатировал он, принимая полусидящее положение. — Наверное, когда меня отбросило взрывом, выпала и утонула. Мордред… — он уничижительно фыркнул, скривившись. — Это фамильная. Старая ведьма теперь меня растерзает…

Сигрид решила не напоминать, что до встречи со старой ведьмой, за чьим изящным эвфемизмом очевидно скрывалась его маменька, они оба ещё имеют все шансы не дожить. Она не помнила, сколько занимает смерть от обморожения, но что-то ей подсказывало, что они на правильном пути.

— Нам нельзя сидеть на месте. Нужно идти вдоль реки, наверняка выйдем к какому-нибудь поселению… — настойчиво проговорила она, стараясь вкладывать в свои слова как можно больше веса.

Сириус наградил её далёким от дружелюбия взглядом. Сигрид почти услышала, как он мысленно снова проклинает её за поведение последней тупой маглы, которая не додумалась взять с собой во время похода к холму фейри собственную палочку. Эта сдобренная ругательствами тирада крайне красноречиво высвечивалась на его лице, и ему даже не нужно было её озвучивать, чтобы Юхас сама начала обзывать себя последними словами.

Всё равно им нельзя колдовать на каникулах… Она же не знала!..

— Джеймс говорил, что где-то рядом с его домом есть магловская деревня, — наконец отводя от неё сверлящий взгляд, выдохнул Сириус, начиная вставать. Сигрид поспешила подхватить его за бок, чтобы помочь, но её с красноречивым закатыванием глаз отстранили. — Мордред, Юхас, я сам!

Несмотря на то, что Сигрид уже проплакалась, пока никто не видел, сейчас снова стало до слёз обидно. Она понимала, почему и за что Блэк на неё злится, понимала, что он имеет на это право, понимала, что злость позволяет ему прятаться от других эмоций, даёт силы и возможность не думать о худшем исходе, но на данный момент для её психики ещё и психологическое давление от единственного на много миль вокруг близкого человека определённо было перебором.

Отвернувшись в другую сторону, Юхас как можно более незаметно вытерла моментально увлажнившиеся глаза. Нельзя было показывать Блэку, что её это задело, иначе он в своей голове её ещё и в слабачки и плаксы запишет вдобавок к полным и законченным дурам. И откатятся они к тому, что было в начале года, когда все девчонки — слабые, ни на что не способные дурочки, а маглы — так совсем.

Шатаясь и спотыкаясь, они медленно побрели по снежной насыпи вдоль разбуженной от зимней скованности ими реки, по которой также медленно, в темп им, плыли льдины. Двигались они медленно и изнеможённо. Усталость от бега, от прошедшей ночи, от всего произошедшего и пережитого никуда не делась, а с каждой минутой, казалось, накатывала всё сильнее, захоранивая их под собой как под толстой насыпью свежего снега. Хруст снега и тонких плёночек льда под ногами в ушах звучал чем-то откровенно недружественным и зловещим, навевая плохие мысли про то, что если они не смогут больше идти, а просто лягут и замёрзнут насмерть, то найдут их не раньше весны, если вообще найдут — снег быстро погребёт их так, что даже полёты на мётлах не помогут.

Сигрид эти настроения от себя старательно гнала, но отмахнуться совсем не получалось. Под каждым сугробом чудилось будущее надгробие. Юхас поймала себя на том, что всерьёз размышляет, а не было бы лучше, останься они у фейри?.. Так хотя бы, кажется, жизнь сохранили бы.

Уханье совы и хлопанье крыльев заставило Сигрид подпрыгнуть от неожиданности. Они с Блэком синхронно заозирались, пытаясь высмотреть, откуда идёт звук, оба приученные к тому, что совы — исключительно почтальоны и просто так, вне своих почтальонских обязанностей, существовать не могут.

Огромная, сизо-коричневая сова заложила крутой вираж над их головами и спикировала прямо к ним, приземляясь на притоптанный их шагами снег. В когтях у неё находился блеклый конверт.

Сириус и Сигрид быстро переглянулись, обмениваясь недоумевающими взглядами. Блэк коротко пожал плечами и наклонился, отвязывая письмо.

— Это из Министерства, на моё имя, — сообщил он, чуть поворачиваясь к Юхас. — Пишут, что мне вменяется в вину колдовство вне школы чародейства и волшебства Хогвартс и вносится предупреждение с занесением в личное дело.

Сигрид устало вздохнула, понимая, что у Блэка появилась ещё одна причина на неё злиться. Впрочем, сейчас было не до этого. Министерство Магии ниспослало им чудесную возможность выгрести из всего этого дерьма.

Она с трудом прошаркала к близрастущему голому кусту шиповника, острые шипы которого были видны даже её не самому лучшему зрению. Ветка отломилась с большим трудом, и руки себе Юхас расцарапала в кровь прежде, чем справиться. Впрочем, сейчас это было как раз кстати.

— Что ты?.. — Сириус широко распахнул глаза, наблюдая, как она, морщась от боли, начала с мазохистической настойчивостью ковырять себе ладонь, пытаясь выдавить как можно больше крови.

— Дай пергамент, — тихо попросила она, протягивая руку. Блэк, всё ещё смотрящий на неё так, словно у неё выросла вторая голова, послушно протянул бумажку. Сигрид принялась на чистой стороне собственной кровью выводить кривые буквы. Шипом это было делать не очень удобно, кровь быстро заканчивалась и почти не впитывалась, чтобы оставить значительный след, но на предложение: «Мы в лесу. Рядом река. Спасите!» — ей хватило. — Вот, — она наклонилась к сове, дрожащими руками вкладывая ей в когти свёрнутый лист пергамента. — Пожалуйста, отнеси в дом Поттеров. Это должно быть где-то здесь, недалеко. Я тебе обещаю, мы тебя потом так мясом откормим, тебе летать тяжело будет… Только отнеси Поттерам…

Сова смерила её длинным взглядом, но в итоге как-то согласно ухнула, видимо, сочувствующе боднула её пернатой головой в руку и, разбежавшись по снежной насыпи, взмыла в небо, звучно хлопая широкими крыльями.

— Всё-таки ты такая магла… — внезапно протянул Блэк. Сигрид обернулась на него. Лицо у него было уставшим, как и взгляд, но злости уже не было ни в выражении, ни в тоне. — Написать послание собственной кровью и отправить волшебникам… Сиг, ну надо же как-то подстраиваться под мир вокруг.

Сигрид выдохнула. Кажется, на неё больше не злились. Это вселило в неё некоторую уверенность, поэтому она вяло огрызнулась.

— Кому надо — пусть тот и подстраивается. И вообще… Предпочтёшь замёрзнуть насмерть?

Блэк только покачал головой, как-то сардонически усмехаясь.

***

Было что-то стабильное в том, что, стоит им с Блэком оказаться где-то вдвоём, со всех сторон начинали лезть разного рода проблемы. Сигрид это начинало бесить; по всем канонам центричным объектом, притягивающим неприятности, должен был быть Поттер. Пока она за ним особого магнетизма к неприятностям не заметила. Это удручало. Очень сложно избавляться от недавно обнаруженного комплекса главного героя при обстоятельствах, в которых ты постоянно попадаешь в передряги, как будто бы предназначенные именно что для главного героя.

На них наорали.

Отец и дядя Джеймса, прилетевшие на мётлах, по степени бледности могли сравниться с окоченевшими и трясущимися Сигрид и Сириусом, и Юхас отчётливо видела, что от рукоприкладства в сторону двух пропавших на сутки — и да, они пропустили канун и день рождения Сигрид за всей этой беготнёй, видимо, пробыв у фейри чуть больше, чем ощущалось, — детей обоих мужчин отделяло только идеальное воспитание и облегчение от благополучного разрешения ситуации.

Когда Сириус, сбиваясь и периодически косясь на пытающуюся вставить пару копеек Сигрид, разъяснил ситуацию, всё стало ещё хуже.

— Мордредовы яйца! Сириус! Я понимаю, Сигрид — маглорождённая! — рявкнул Флимонт, пока его брат опоясывал их плотным коконом из согревающих, лечебных и диагностирующих чар, сохраняя на лице выражение мрачного напряжения. По нему было видно, что старший брат, по его представлению, ещё сдерживался в своих эмоциях; Чарльз, имей он на это моральное право, явно говорил бы совсем другими словами, вполне возможно уходя в сторону физики. — Но ты, наследник чистокровной, древней семьи!.. Как ты вообще мог допустить саму мысль о том, чтобы мы, в здравом уме и твёрдой памяти, могли отправить детей к этим существам?!

Так выяснилось, что ни к каким фейри их отправлять не планировали. Стало быть, это тоже было магией этих долбаных тварей, которых Сигрид за прошедшее с её перспективы не столь продолжительное время уже успела возненавидеть.

На полноценные негативные чувства ей, впрочем, не хватало сил. Хотелось, чтобы этот день поскорее закончился; хотелось вырубиться и проснуться уже в другом. Затягивавшийся процесс распекания Сириуса почём свет стоит, словно он был корнем всех бед, встрече Сигрид с кроватью, во-первых, ни разу не способствовал, а во-вторых, жутко бесил, потому что какого вообще блядского Мерлина?.. Ради всего святого, они только благодаря Блэку живые и выбрались.

— Простите, мистер Поттер, — по опустившему низко голову, отчего волосы перекрывали половину его лица и отбрасывали тени на пылающий на щеках румянец, Блэку было видно, что он действительно во всём произошедшем виноватым считал себя.

Сигрид с этим была совершенно не согласна. Даже несмотря на то, что Блэк их спас, что-то в этой ситуации казалось ей странным. Она вообще слабо представляла, как могло произойти, что в магический дом совершенно беспрепятственно проникает постороннее существо, ощущающее себя как дома, и спокойно уводит за собой, как Гамельнский крысолов, двух детей, оставаясь при этом полностью незамеченным.

Как будто бы такое не могло случиться без участия кого-то из дома, насколько бы могущественными эти фейри ни были. Особенно, учитывая, что все домочадцы прекрасно знали об их наличие в непосредственной близости. Наверняка же были какие-то меры предосторожности предприняты.

Опять же… Джеймс, как оказалось, сладко дрых у себя в кровати и, проснувшись утром и не обнаружив в доме ни Сириуса, спавшего с ним в одной комнате, ни Сигрид, был крайне удивлён. То есть фейри, пробравшийся в комнату к Поттеру и Блэку, сознательно проигнорировал наличие третьей возможной жертвы. По какой причине? Юхас была в замешательстве. Что-то в этой ситуации не желало сходиться.

Впору было подозревать заговор. Но для его раскрытия Сигрид была слишком уставшей.

— Мистер Поттер, — тихонько, но настойчиво вмешалась в процесс полоскания Сириуса Юхас. Тот резко повернул голову в её сторону и бешено вытаращил глаза. Он, как человек, пребывающий в курсе её уникальной возможности нарваться на конфликт на совершенно ровном месте, совершенно точно уловил опасность ситуации. Впрочем, в этот раз Сигрид действительно не собиралась ни с кем портить отношения. — Давайте перенесём экзекуцию на потом? Мы чудом выжили, почти замёрзли насмерть и смертельно устали. Можно мы поспим сначала?

Тон у неё действительно получился несколько чуть более умирающим, чем она себя ощущала, поскольку отец Джеймса, только повернувший голову в её сторону и набравший воздуха для тирады уже в её адрес, осёкся на полуслове.

Ну и слава всем, кто там наверху. Сигрид очень не любила, когда на неё орали. В особенности — посторонние люди. В особенности — когда она не в том состоянии, чтобы ответить. Пока для ощущения вялотекущего под кожей раздражения хватало и общей нагнетённой атмосферы и понурого вида Блэка, попавшего под горячую руку перепуганных взрослых.

По прибытие в дом их в одной пижаме выскочил встречать взволнованный и ещё более взъерошенный чем обычно Джеймс. Сигрид и Сириус, медленно и уныло перебирающие ногами и уже с некоторым отвращением притаптывая опостылевший за это приключение снег, очень синхронно и очень по-дурацки вздрогнули.

— Вы где были?! — завопил налетающий на них в домашних тапочках Поттер. — И почему вы не позвали меня с собой?! Утром просыпаюсь — вас нет, портреты говорят, что вы ночью куда-то смылись, в лесу следов уже не видно и...

— Джеймс, — тон у Сириуса получился таким отстранённо-странным, что поток поттеровского словоизлияния резко оборвался. Он, удивлённо моргая, уставился на него. — А перед тем, как Эванс тебя заклятьем вечной икоты прокляла, что ты ей сказал?..

Серьёзность этого вопроса чуть подпортилась шмыгающей носом Сигрид, которой в целом было уже всё равно, тот это был Поттер или не тот. Она поспит — и потом будет разбираться, почему фейри сочли его недостойным их внимания, что за чешуйня там произошла и кто в этом замешан.

— Эм… Я сказал, что у неё веснушки, как будто ей на лицо бабочки накакали, — сконфуженно пробормотал Джеймс, недоумённо ероша затылок.

Ладно. Хорошо. Над этим Сигрид тоже подумает позже. Хотя это неплохо объясняло, как Лили заработала ту отработку — первую на памяти Юхас.

— Это он, — облегчённо выдохнул Блэк, мигом расслабляясь. А потом резко накинулся на Поттера с удушающими объятьями, от неожиданности и интенсивности которых тот пошатнулся. — Джеймс! Ты не поверишь, что за дракклово дерьмо с нами произошло!..

Ага. Ладно. Хорошо. Сейчас Сигрид решит, что она по этому поводу чувствует.

Поттер был Поттером, и это было прекрасно. Сигрид внезапно тоже почувствовала прилив душевных сил и в очередной раз за этот долбаный безумно долгий день, очевидно тянущийся больше суток, прилив слёз к глазам. Она озлобленно потёрла веки, снова громко шмыгая носом, а в следующее мгновение внезапно для себя решила плюнуть на все условности и тоже повисла на Джеймсе с протяжным: «Поттер, я так соскучилась!»

Просто Юхас поняла, что настоящий, не подставной и не представляющий опасности Джеймс в данный момент заставлял её радоваться самому факту своего существования.

Отец и дядя Поттера наблюдали за этой душещипательной сценой со стороны, не прерывая их лирический момент.

Надолго этого прилива энтузиазма не хватило. Отстранившись, Сигрид и Сириус снова переглянулись и торжественно друг другу кивнули.

— Спать?

— Спать.

— Спокойной ночи, Блэк.

— Пускай тебе приснится много-много фейри, Юхас.

За это пожелание Сириусу сразу захотелось врезать. По моментально потяжелевшему взгляду это явно улавливалось, поскольку Блэк поспешил смыться, даже несмотря на прихрамывающую походку и общую смертельную усталость.

Сигрид теперь не сможет спокойно пересматривать «Питера Пэна», потому что некая иномирская сущность, уводящая детей в страну, где всегда лето, никто никогда не стареет, а сами дети приобретают черты и внешний вид животных, будет слишком знакомо выглядеть в её глазах. А этот издевается…

— Это он чтоб не сглазить, — поспешил разъяснить слова Сириуса Флимонт, наличие которого в данный момент заставляло Юхас чувствовать себя некомфортно. При мистерах Поттерах нельзя было ругаться, а ругаться хотелось и сильно.

Чёртовы семидесятые и чёртовы двенадцать лет. Когда уже будет социально-приемлемо облекать свои мысли в желаемую словесную форму?..

Кстати, ей же уже двенадцать. А значит, она на год ближе к этому прекрасному моменту. Интересно, магам с семнадцати можно материться в голос при посторонних людях или для приличия нужно будет подождать окончания школы?..

Почему она вообще об этом думает? Она почти умерла из-за кучи стрёмных, непонятных тварей, с чего-то решивших, что им для полного счастья только их с Блэком у себя в логове не хватало. Ругаться самыми последними словами — это её священное на данных момент право.

— Ну вот пусть ему то же самое тогда снится, — проворчала Юхас себе под нос, чувствуя, с каким скрипом работают голосовые связки. Джеймс, стоявших ближе и всё слышавший, фыркнул.

— Наша домовушка принесёт вам зелья сна без сновидений и бодроперцовое зелье, — уловив основные настроения, витающие и клубящиеся вокруг Сигрид, довольно спокойно проговорил мистер Поттер.

Юхас прокрутила эту фразу в голове, пытаясь понять, что конкретно её в ней кольнуло беспокойством. Не зелья же и их составляющие части, с необходимостью пить которые она в волшебном мире уже смирилась.

И бинго.

У Сигрид в голове сошлись кусочки паззла. Все недостающие элементы встали на места; простое и логичное объяснение всему произошедшему было найдено; мозг, недовольный отсутствием удовлетворяющего его решения нерешённой задачи перестал чесаться. Теперь действительно можно было идти спать.

Она резко затормозила на полпути в отведённую ей комнату, заставив идущего сзади Джеймса врезаться ей в спину с приглушённым: «Ой!»

— Мистер Поттер, а у вас один домовой эльф?

Флимонт и Чарльз, бредущие на полшага дальше и о чём-то тихо переговаривающиеся, недоумённо переглянулись, напомнив Сигрид обычные переглядки Поттера и Блэка в спокойное и мирное время. Да, пожалуй, когда Джеймс не смог правильным образом уловить настроение Сириуса, ответив ему взглядом на взгляд и ухмылкой на ухмылку, стоило бы и заподозрить неладное.

Блэк прав. От магловской привычки игнорировать странности, в которой она упрекала ту же самую Терезу, уже было пора избавляться, как и от комплекса главного героя. Это начинало приносить действительно серьёзные проблемы.

— Да, — кивнул мужчина с небольшим промедлением. — Рори, домовушка. Вы должны были её видеть.

В том-то было и дело; Сигрид её видела, а Рори видела Сигрид. И кота Сигрид, Тора, которого подменыш под личиной Джеймса видеть не мог — Тор тогда валялся между подушками, накрытый пледом, и с ракурса Поттера точно нельзя было его заметить. А про кота фейри знал.

Возможно всё было гораздо сложнее, и фейри имели возможность чувствовать животных каким-нибудь шестым чувством, но если пользоваться бритвой Оккама, то самое простое объяснение — самое правильное. А самое простое объяснение того, как фейри узнали про кота, это их связь с домашним эльфом семьи Поттеров, единственным существом в этом доме, помимо Поттера и Блэка, которое видело Тора, когда приносило ему еду.

Когда Сигрид прибыла, Тор сидел в сумке и его не могли видеть даже портреты, а потом он из комнаты не выходил.

— А вы можете приказать ей говорить только правду и спросить её о том, не знает ли она, как фейри проник в дом? — если Юхас не права, она перед этим существом, конечно, извинится и посыплет голову пеплом за свою тупость. Но если она права, то, вполне вероятно, Рори получит по своим длинным ушам (к слову, прямо как у некоторых из тех тварей в гнезде) вполне магловскую затрещину.

То, что Рори помогала фейри организовать всю эту операцию, отвечало бы на вопросы об невероятной их осведомлённости касательно личных приколов семьи Поттер, вроде тех же «Поттеровских гонок», под предлогом которых их с Блэком туда и заманили. А также бы объяснило, почему Джеймс остался сладко спать в своей тёплой кроватке, пока Сигрид и Сириус морозили задницы в лесу, пытаясь не распрощаться с жизнью. Сына хозяев она к этим тварям точно не собиралась посылать…

Как там Добби говорил? «Домашний эльф не может убить, но вот очень сильно покалечить — вполне». А тут даже не прямой физический вред был причинён. Только глубокая психологическая травма, из-за которой Юхас теперь не сможет без опаски смотреть хоть на какой-то лес. И, возможно, будет вздрагивать при виде Джеймса. И хрена с два куда пойдёт, не прилепив волшебную палочку к себе скотчем. Для волшебников такие последствия для нежной детской психики — чешуйня.

Брови мистера Поттера поползли вверх. На Сигрид посмотрели хмурым, недоверчивым взглядом, просверлив до черепа. Юхас, откровенно задолбавшаяся и в принципе готовая к тому, что после этого Рождества она хрена с два ещё к кому-то из волшебников в гости поедет, спокойно этот взгляд выдержала.

— Сигрид, ты чего? Рори хорошая, — вступился за домовушку до этого молчавший Джеймс. — Она меня с детства нянчила.

— И именно поэтому ты остался лежать в кровати, — парировала Юхас, очень надеясь, что эта её реплика не прозвучала так, будто у неё есть к этому факту претензии. Наоборот, чем меньше их было — тем больше у них был шанс спастись.

Хотя если бы Сигрид была одна, то куковала бы она сейчас у фейри. Надо будет потом Блэку всё-таки сказать спасибо. Кажется, со всеми этими событиями она совсем забыла о такой необходимости.

— Домовики — по сути те же иноземцы, — внезапно вмешался Чарльз, задумчиво хмурясь и оглядывая Сигрид тем же взглядом, что и его брат. После чего старшие Поттеры переглянулись. — Их ещё брауни называют. Помнишь, нам рассказывали, что домовые эльфы — это изгнанные из своих семей за нежелательную помощь людям, вынужденные идти на службу к магам, чтобы получать магическую подпитку?.. — это было обращено Флимонту, однако Сигрид, услышав этот факт, чуть не подавилась воздухом. А ей казалось, что на сегодня лимит удивления исчерпан. — Так что девочка может оказаться права… Рори же при тебе в доме появилась?

Флимонт нахмурился ещё сильнее. Выражение его лица становилось всё более и более суровым с каждым мгновением. Атмосфера вокруг начала становиться тяжелее и гуще, отчего Сигрид захотелось поёжиться. Она всё ещё не отошла от той приторной концентрации липкой, как густая патока, магии, придавливающей и заставляющей в ней увязнуть, что ощущалась в гнезде фейри, а тут её голову снова сдавило от чужой бурлящей энергетики.

Хотя у мистера Поттера она, по крайней мере, ощущалась бьющим из-под земли горячим источником, а не затягивающим, грязным болотом, в котором можно увязнуть. Сейчас ощущение чего-то чистого и горячего было не таким напрягающим.

— Да прекратите!.. — внезапно взъярился Джеймс. — Рори не могла такого сделать!

— Джеймс, помолчи, — осёк его отец. Тот резко поджал губы, непривычный ни к такому тону, ни к такому внешнему виду родителя. — РОРИ! — это прозвучало действительно громко. Несколько висящих в коридоре портретов, тихо посапывающих в золочённых рамах, подскочили на своих картинах.

Трясущаяся и всхлипывающая домовушка появилась сразу же. Сигрид она показалась ещё более странно выглядящей, чем в прошлый раз. Казалось, что выпученные глаза были готовы вывалиться, а сухое маленькое тельце, так похожее на некоторых из обитателей того холма, вздрагивало от каждого неровного вздоха в её сторону.

— Х-хозяин?.. — пролепетало существо, прижимая уши к голове и съёживаясь под строгим, пронизывающим взглядом мистера Поттера.

Если бы Юхас не была убеждена, что эта маленькая ушастая зараза заманила их с Блэком в лапы долбаным магическим уродцам, она ей даже посочувствовала бы.

— Отвечай правду. Ты пустила серого соседа к нам в дом? — голос Флимонта ни на один децибел не превысил обычный, ровный тон, которым тот говорил до этого, но от концентрации власти в нём нервными мурашками проняло даже Сигрид.

Пару секунд домовушка молча выпучивала глаза так, словно действительно хотела заставить их вывалиться. А потом коридор резко потонул в истошных, визгливых рыданиях. Уши у Юхас заложило от того, насколько неприятным получался тембр.

Почему многие попаданцы хотели себе личного домовика? Сигрид предпочла бы самостоятельно готовить и дом убирать, даже без магии, чем терпеть это непонятное, пришлое существо, которому неизвестно что в голову в следующее мгновение взбредёт, рядом с собой.

Опять же, если они раньше были фейри, то как маги спокойно могли терпеть их присутствие рядом с собственными детьми? Юхас, кажется, никогда не понять волшебную логику.

— П-п-простите!.. П-простите!.. П-простите!.. — домовушка рухнула на пол и принялась кататься у мистера Поттера в ногах, рыдая и вопя, иногда переходя на какие-то странные и непонятные наречия. — Владыка сказал, Рори может искупиться!.. Владыка просил дать увести подменыша!.. Подменыши должны быть у фейри — так заведено!.. Рори не хотела огорчать хозяина — она потребовала у владыки, чтобы молодого хозяина не трогали, только подменыша!.. Подменыш должен жить в гнезде!..

Отлично. Вся эта хрень произошла исключительно из-за Сигрид, как она и думала. Чокнутая домовичка решила помочь собратьям заполучить Юхас, по каким-то странным причинам принятую за свою. Интересно, как они это определяли?..

Однако. Что и требовалось доказать.

— Рори, прекрати, — мистер Поттер опять ни на ноту не повысил голос, но перекрыл визгливые причитания домовички сразу же. — Встань, — велел он. Сигрид аккуратно проскользила взглядом по его лицу. Мрачная тень скрывала его взгляд, но ничего хорошего он явно не сулил. Флимонт резко выдернул из кармана мантии кожаную перчатку и одним небрежным движением швырнул её подскочившей домовичке в лицо, с шлепком попав по глазам. — Ты свободна. Не появляйся больше в этом доме. Иди к своему владыке, если ты его выбрала после всех тех лет, что пробыла в нашей семье.

Юхас была уверена, что сейчас последует следующая истерика, с криками, визгами и валянием по полу, но домовушка молча хлопнула ушами и с тихим щелчком, прижимая к груди полученную перчатку, исчезла.

В коридоре повисла тишина. Даже разбуженные произошедшей сценой портреты не спешили начинать перешёптываться, хотя что в Хогвартсе, что здесь их приглушённые магией разговоры никогда не стихали, куда бы ты не пошёл.

Сигрид перевела взгляд на притихшего Джеймса. Тот стоял, наклонив голову и сжав кулаки. Спустя мгновение он резко выдохнул сквозь зубы и сорвался с места, уносясь дальше по коридору быстрым и злым шагом.

Юхас утомлённо вздохнула. Опять, в очередной за сегодня раз, у неё начало печь в глазах, а в горле образовался тяжёлый комок. Кажется, психика больше не вывозила. Ей нужно было просто запереться где-нибудь и хорошенько проплакаться, в спокойной обстановке и прижимая к себе Тора. А потом лечь спать и сделать вид, будто этого всего не было.

Поттер теперь её ненавидит. Просто отлично — ещё шутила в Хогвартс-экспрессе о том, что вполне может разругаться с кем-то у него в гостях. Дошутилась: из-за неё Джеймса лишили существа, которое его по сути вырастило.

— Не надо было мне лезть, — едва уловимо пробормотала она себе под нос.

— Мисс Юхас, — к ней обратился Чарльз. — Не надо себя ни за что винить, хорошо? Вы всё сделали правильно. Домовики должны быть полностью преданы семьям, в которых они живут. Если они до сих пор помнят своих сородичей, которые их выгнали, и хотят к ним вернуться, рано или поздно это наведёт на дом магов беду.

Сигрид невпечатлённо кивнула, больше чтобы от неё отвязались. Вступать в дискуссию «правильно, неправильно» ей сейчас не хотелось. Отстаивать свою позицию и не зареветь на данный момент всё равно невозможно.

Господи, когда она уже научится не лезть, куда не просят? Ну служила бы Рори дальше Поттерам, что бы от этого изменилось? Ровным счётом ничего. Сама Сигрид всё равно сюда больше не собиралась возвращаться. А теперь Джеймс лишился фактически члена семьи из-за того, что не самые адекватные существа приняли её за свою собственность.

Интересно, как при таких вводных её в Хогвартсе до сих пор не выкрали?.. Там же много эльфов.

— И не надо себя винить. Вы же не виноваты, что маглорождённая, — кажется, процесс самоедства, которым занималась Юхас, был крайне заметен со стороны, поскольку к её утешению присоединился и всё ещё мрачный Флимонт, магия вокруг которого начала успокаиваться и который явно пытался взять себя под контроль, рисуя на лице подобие доброжелательности к маленькой глупой девочке.

Сигрид подавила желание закатить глаза. У этого та же проблема, что у Сириуса? «Я не против маглорождённых, но вы все тупые»?

— При чём тут это? — вяло фыркнула она. Надо было вежливо благодарить за напутствия и идти к себе. Нос всё ещё щипало — очень хотелось разрыдаться и пожалеть себя.

— Есть теория, что маглорождённые так и появляются, — внезапно выдал вещь, заставившую Юхас моментально отвлечься от самокопаний, Флимонт. — Если в детстве ребёнка маглов похищают серые соседи, а потом возвращают его обратно, то с большой долей вероятности он потом окажется магом.

Сигрид моргнула, переваривая этот внезапный вброс. Подразумевает ли это, что она интересна фейри потому, что она маглорождённая, а не потому, что заняла место настоящей Сигрид Юхас?..

— Правда непонятно, это они изначально ищут детей с магическими силами, либо же магические силы появляются из-за непродолжительного пребывания детей в их мире… — не очень уверено дополнил Чарльз. — Но по статистике большая часть детей, похищенных когда-то волшебным народцем, в итоге становились магами.

Это звучало убедительно, особенно если вспомнить про ту маленькую девочку с лосиными рогами в гнезде фейри: у Юхас до сих пор начинали бегать мурашки от того, насколько неправильным ей казалось её там нахождение. Сириус сказал, что она точно раньше была человеческим ребёнком… А значит, изменения с ней начали происходить из-за обилия концентрированной в том месте магии, от которой Сигрид лично тошнило.

Тем не менее, в её случае теория давала сбой.

— Меня никто не похищал в детстве, — Сигрид нахмурилась. Она помнила события раннего детства не очень хорошо, потому что до трёх лет был какой-то вечный ад, но вряд ли она бы пропустила клыкастые и мохнатые рожи рядом с собой. — И моя мама вряд ли бы смогла вернуть меня обратно.

Тереза точно не пошла бы жечь кусты на ближайшем холме. Она бы обратилась в полицию и начала бы развешивать листовки по городу.

— Обычно этим занимается отдел контроля за размножением волшебных существ, — совершенно не смутившись, заявил Чарльз. Флимонт подтверждающе кивнул. — Каждому поселению серых соседей разрешено похищать по одному ребёнку в год — они так размножаются. Их дети не могут выжить без человеческой любви и заботы, а человеческие дети в их гнёздах спустя какое-то время тоже становятся фейри. Обычно Министерство магии позволяет красть детей из неблагополучных семей, но не больше одного в год. Если появляется подозрение о магическом вмешательстве, то люди оттуда едут разбираться и возвращать неправомерно похищенных детей родителям.

«Неправомерно похищенных детей»? Сигрид сейчас ослышалась? То есть ей на полном серьёзе говорят, что местное Министерство официально разрешает этим тварям забирать себе детей ничего не подозревающих маглов, и при этом это преподносится как что-то нормальное?..

— Правда, эти гады потом таких изъятых обратно детей всё равно считают своими, — задумчиво почесал подбородок Флимонт, не замечая выражения лица слушающей это Юхас. — Так что, скорее всего, вас решили заманить именно из-за этого. Вы же в Ноттингеме живёте? В Шервудском лесу расположена их самая большая по численности колония в Англии. Видимо, эти считали отпечатки магии своих сородичей, и решили воспользоваться ситуацией.

Каждый раз, когда Юхас решает, что ей больше ничем нельзя удивить, мир преподносит новые сюрпризы.

— К слову, Сигрид… — мистер Поттер достал из внутреннего кармана мантии знакомый смятый пергамент, сейчас выглядевший ещё хуже чем в лесу. Кровавые буквы на нём, кажется, смазались от влаги (видимо, сова пару раз уронила его в снег) и теперь это выглядело ещё более жутко, чем изначально. — Уничтожаю его при вас. И впредь, какой бы ситуация ни была, запомните: магам нельзя давать доступ к своей крови. Ни при каких обстоятельствах.

— Но придумано было здорово, — внезапно влез Чарльз и подмигнул ей. — Всё-таки иногда отсутствие зашоренности мышления чистокровного мага здорово помогает в непредвиденных ситуациях.

Флимонт кинул на брата хмурый взгляд. Он с этим выводом согласен определённо не был; видимо, спроси его Сигрид, что бы он предпочёл, — замёрзнуть насмерть или нарушить местные табу, — выбор был бы сделан в пользу первого варианта.

То, что старшим Поттерам даже не понадобилось уточнять, чья это была идея, говорило о том, что волшебники действительно заботились, чтобы их телесные жидкости не уходили на сторону. Юхас проследила, как падает на лакированный деревянный пол пепел от сожжённого отцом Джеймса пергамента.

Кажется, Блэк остался без своего первого в жизни официального предупреждения от Министерства магии.

***

— А кот Гермионы в каноне о том, что крыса не та, за кого себя выдаёт, её начал предупреждать сразу, — мстительно ткнув пальцем в бок напрыгнувшего ей на руки с порога Тора, проворчала Сигрид, утыкаясь в рыжую шерсть и ощущая, как между ней и ощущением собственной безопасности больше не остаётся заслонов.

Наконец-то можно было разрыдаться. Пока Юхас разговаривала с Поттерами, то уже ощущала, как раздувшийся внутри неё пузырь вот-вот собирался лопнуть.

Она плакала до тех пор, пока истеричные всхлипы уже не приходилось выдавливать из себя силой. Хорошее качество каменных и магических домов заключалось в том, что завывания долбанутой банши никому другому слышно не было — Сигрид могла позволить себе выплёскивать эмоции столько, сколько хотелось, и в каком угодно качестве.

Дождавшись, когда на место натянутой, дрожащей и вибрирующей пружины внутри придёт безразличная опустошённость, она наконец прикрыла глаза и, аккуратно подмяв успокаивающе мурчащего Тора под бок, забылась беспокойным и прерывистым сном.

Когда Сигрид пятый раз за ночь подскочила от приснившихся золотых глаз и обилия золотого магического свечения под веками, она начала подозревать, что что-то сделала неправильно. Когда она подскочила в седьмой — поняла, в чём конкретно она очень серьёзно ошиблась. На девятый слово «ошиблась» заменилось матерным синонимом.

Какой из этого сделала вывод Сигрид? Очень простой, на самом деле.

Разоблачать Рори надо было утром, на свежую голову, после того, как Юхас, накачанная принесённым домовихой зельем сна без сновидений и без гудящей от подскочившей температуры головы после бодроперцового, хорошо бы выспалась. Но, научившись периодически заглядывать в разные моменты прошлого, будущего и настоящего, продумывать свои действия заранее и прикидывать их последствия Сигрид до сих пор не научилась.

Поэтому в четвёртом часу ночи, устав от невозможности поспать дольше получаса и окончательно выбесившись с пропитанных холодным потом простыней, она нацепила поверх пижамы первый же попавшийся свитер и побрела в поисках кухни: если уж чудеса магической медицины были для неё её же стараниями заблокированы, то хотя бы старым добрым магловским тёплым молоком с мёдом промочит начинающее гореть горло и успокоит расшатанные нервы хотя бы за счёт ассоциаций из детства и самовнушения.

Едва она покинула комнату, спину пронзило уколом холодного подозрения и ощущением собственной беспомощности. Постояв пару секунд, она вернулась и в чемодане отыскала палочку. Однако стоило только схватиться за рукоять, как та болезненно уколола её разрядом тока.

Сигрид вполголоса взвыла, мгновенно считав, за что и почему на неё обиделись. Это было невыносимо: она чуть не умерла, потом чуть не замёрзла насмерть, она заболела и вряд ли сможет ближайший месяц спать без преследований жутким золотым свечением, стоило только прикрыть веки, а теперь ещё и её собственная палочка устраивала ей демонстративный демарш. А они ведь обо всём договорились и последние пару месяцев жили тихо и спокойно…

— Солнце, ну нам нельзя колдовать на каникулах — правила такие, — попыталась воззвать к здравому смыслу долбанутой на голову деревяшки Юхас. По ладони, в которой была зажата палочка, снова прошёлся разряд. В этот раз послабее, но тем не менее Сигрид подпрыгнула. — Ну нас за это из школы исключают, а палочку ломают надвое…

За манипулятивную угрозу Сигрид получила ожог на пальцах. Пришлось недовольно скривиться и уповать на то, что колдовать ближайшее время не придётся. Вряд ли на неё будут обижаться прям долго, но как минимум пару дней нужно быть поаккуратнее.

Как Олливандер вообще умудрился создать что-то настолько вредное и мерзопакостное?.. Юхас засунула палочку в карман пижамных штанов и вделась в домашние тапки поверх толстых шерстяных носков. Было откровенно холодно и хотелось замотаться сверху ещё и пледом.

Где находится кухня, Сигрид могла только предполагать. Или спросить у первого попавшегося портрета.

Это была престарелая дама, чья высокая причёска не умещалась в раме. Позолота на её пенсне отбрасывала блики на противоположную стену. Юхас поморщилась от моментально вспыхнувших ассоциаций со творящимся в Хогвартсе бардаком.

— Извините, а вы не подскажите, где находится кухня? — отогнав лишние мысли, обратилась она к даме.

— Онченок, яалим, — совершенно непонятно, но с дружелюбной интонацией заявил портрет. — Иди омярп оп уродирок и мат тедуб ьревд с йотолоз йокчур в емроф йондаргонив итсик.

Сигрид моргнула, непонимающе уставившись на продолжающую приятно улыбаться женщину.

— Мисс, не обращайте внимание. Это жена Генри Поттера, Офелия. Он после того, как она от него с каким-то испанцем сбежала и на корабле утонула, её портрет проклял. Теперь вообще не понять, что она говорит, — раздалось с соседней рамы. — А вам прямо по коридору, до двери с ручкой в форме виноградной кисточки.

Юхас понимающе кивнула. Про мерзопакостный характер Генри Поттера ей уже было известно: учиться играть в шахматы по его самоучителю было тем ещё мазохистическим удовольствием.

— Спасибо, сэр, — пробормотала она, всё ещё косясь на продолжающую безмятежно улыбаться Офелию Поттер. И уже было развернулась, чтобы пойти в указанном направлении, как внезапно для себя обернулась. — Извините, а вы не знаете, как вообще можно проклясть портрет? Это же нематериальный объект…

Первый месяц на Чарах их грузили теорией и на каком-то из сдвоенных со Слизерином уроке зашла речь об общности Чар и Малефики, благодаря чему Юхас теперь располагала крайне специфичными знаниями из вроде бы запрещённой области магии. Но в данной ситуации ей это помогало — основываясь на этом, можно было строить какие-никакие предположения.

Ещё в школе её снедал вопрос, каким образом кто-то умудрился так проклясть картину, что объект на ней умудрялся перемещаться между другими картинами, оставаясь для них незамеченным, и настолько явно воздействовать на окружающую среду. Это если брать за основу, что дело в проклятой картине. Но судя по рассуждению Дамблдора, так и было — а значит, нужно было понять, как можно проклясть нечто, не обладающее ни телом, ни душой, ни физической привязкой. Если изображённые на картинах люди покидали её, а саму картину за это время уничтожали, то для изображений это заканчивалось только тем, что далее им приходилось бомжевать по чужим полотнам.

Проклятое магическое изображение было чем-то из разряда проклятой должности. То есть, каким-то образом это работало, но объяснить, каким образом, никто не мог.

Разве что Волдеморт. Но к нему лично Сигрид обращаться не хотелось.

А тут появился ещё кто-то, кто умудрился провернуть нечто подобное. По невероятному стечению обстоятельств этот кто-то носил фамилию Поттер: видимо, нарушать базовые законы магии и здравого смысла было семейной чертой.

Изображённый на соседнем портрете низкий, седой мужчина в огромных стимпанковских очках, задумчиво почесал усы.

— Говоря откровенно, мисс, не имею ни малейшего понятия, как моему любимому племяннику это удалось. Его портрет висит в кабинете Флимонта — можете попробовать уточнить у него, — неуверенно заключил мужчина. Сигрид досадливо поморщилась. Тот, заметив её выражение лица, видимо, решил приободрить и свою речь дополнить: — Могу точно сказать, что тут нужно быть либо мастером Малефики, либо действовать в определённом эмоциональном накале. Чем больше эмоций — тем мощнее и непредсказуемей проклятье. Именно так работают детские выбросы, знаете ли.

— Спасибо, сэр, — повторила Юхас, кивнув. — Я пойду…

Выслушивать лекцию по теории магии от портрета, конечно, было бы интересно, но не ночью, когда хотелось горячего молока и спать.

На кухне горел приглушённый оранжевый свет из расположенных по всему периметру помещения газовых ламп. В центре, за огромным дубовым столом, на котором видимо предполагалось раскладывать еду в процессе готовки, обнаружился сгорбившийся Поттер.

Сигрид снова прошибло чувством вины. Не надо было ей в это лезть. Ну подумаешь, из-за его эльфийки чуть не попала в рабство к странным магическим тварям… Могла ей втайне от всех просто уши открутить. А теперь ребёнок страдает.

На звук скрипнувшей — в этом доме скрипело всё и всегда, кроме случаев, когда это было надо — двери Джеймс обернулся. Сигрид, напоровшись на взгляд красных, заплаканных глаз, закусила губу.

— Привет, — тихо, но довольно дружелюбно пробормотал Поттер, вяло улыбнувшись. — А ты чего не спишь? Сириус вырубился и не шевелится с тех пор, как пришёл.

Юхас чуть выдохнула. Поттер не считал её виновницей всех проблем. Это было хорошо. Если, конечно, это был Поттер, а не очередной дубль. Видимо, в магическом мире нужно было ожидать всего и отовсюду.

— Не спится… — она аккуратно взгромоздилась на стул рядом с ним и внимательно принялась его разглядывать. — Джеймс, прости меня, пожалуйста. Я не подумала, что мистер Поттер может так отреагировать. Мне казалось, её бы просто наказали и всё…

Взгляд Поттера снова потемнел, а на лицо упала тень. Однако он быстро собрался, помотав головой из стороны в сторону, словно отгоняя от себя лишние эмоции.

— Ты не виновата. Вы с Сириусом из-за неё чуть не погибли, — он угрюмо повёл нижней челюстью, поджимая губы. — Просто… Не знаю, она как член семьи была. Я не думал, что она может кому-то навредить. Тем более моим близким.

— Мне жаль, — Сигрид терпеть не могла все эти приторные словечки, принятые обществом в качестве универсального ответа на любую ситуацию… Но ей действительно было жаль. — Зато она тебя не тронула.

Поттер как-то невесело фыркнул, тут же скривившись. Сигрид запоздало подумала, что он бы предпочёл, чтобы его точно также сдали бы фейри, чтобы люди, которых он считал своими друзьями, не пытались спастись в одиночку. А ещё ему бы определённо так было легче смириться с предательством.

— Просто она знала, что если я пойду с вами, то сразу всё пойму, — с преувеличенным бахвальством отшутился он. Сигрид позволила себе ухмыльнуться. — А так вам повезло, что хоть у кого-то голова работает. Иначе бы не выбрались.

Ухмылка с лица Сигрид исчезла тут же. Она поспешно отвела взгляд, закусывая губу.

Это было неприятно. Осознавать, что без Сириуса она бы уже давно была бы либо мертва, либо ещё хуже. Блэку было двенадцать. А у неё за плечами был опыт взрослой, самостоятельной женщины. Который оказался совершенно и абсолютно бесполезен в действительно серьёзной ситуации.

Её спас ребёнок. Пока она была совершенно беспомощна и единственное, что она могла делать, — это сдерживать лезущую во все стороны панику.

— Я так облажалась… — она уронила голову на сложенные на столе руки. — Я была такой бесполезной… Джеймс, это кошмар: я ничего не могла сделать. Сириус вытащил нас обоих и если бы не он…

Договаривать не требовалось. Что было бы, если бы Сириус не, было мало понятно — Сигрид до сих пор не понимала, как это всё работает, — но что ничего хорошего, было предельно ясно. Даже без обширных познаний о магическом мире.

Слева послышался скрип стула об каменный кухонный пол. Джеймс придвинулся к ней и неловко положил руку ей между лопаток.

— Сириус мне рассказал, что там было, перед тем, как послал к Мордреду и пошёл спать… — неловко начал Джеймс успокаивающим тоном. — Ты, конечно, та ещё пустоголовая докси, что не взяла с собой палочку… Но если бы не ты, он бы вас не вытащил. Ты же догадалась о том, что там был не я, помнишь?.. — Юхас невнятно пробурчала что-то в знак согласия. Приободрённый её реакцией Поттер начал чуть бодрее. — Ну вот!.. А если бы ты этого не сделала… То вы бы пришли к холму сами и по доброй воле и убежать оттуда уже бы не смогли. Так что под «работающей головой» я имел в виду тебя.

Потрясающе. Её за её тупость ещё и хвалят. Удивительный всё-таки человек.

Лирический момент прервал знакомый скрип двери. В этот раз ко входу на кухню обернулись они вдвоём.

В проходе стоял мрачный Сириус, судя по отсутствию удивления на лице которого стоявший там уже какое-то время. Следующая его реплика это только подтвердила.

— Это нормально? Я практически на руках её оттуда вынес, сделал всё для нашего выживания, а голова работает у неё? — впрочем, несмотря на слова, тон голоса говорил об отсутствии каких-либо явных претензий или обид. Сказано это было в шутку, что заставило Сигрид чуть расслабиться.

Оба парня против неё ничего не имели и относились по-прежнему. Это внезапно заставляло ощутить прилив чего-то большого и согревающего.

— А чего ты хотел? — мгновенно скопировал интонацию Джеймс, вскидываясь и начиная знакомо ухмыляться. — Думать — это не твоё, смирись. И вообще, это я тут должен обижаться: человек, называющий себя моим лучшим другом, не смог отличить меня от какой-то полуразумной магической твари. Чтоб ты знал — отныне Сигрид находится в этом статусе. А напротив тебя я ставлю жирную пометку.

— Что, как МакГонагалл, когда ты ей эссе не сдал вовремя? — иронично отозвался Блэк, ни капли не обиженный.

Сигрид неожиданно для себя прыснула со смеху. Конечно, в этом было немного истерики… Но случай, когда Поттер полчаса распинался о забытом в комнате эссе, а МакГонагалл, не выдержав, поставила ему жирную галочку прямо на лбу и не убрала, пока ей действительно не принесли то эссе… Что ж, это действительно не могло не заставить улыбнуться.

Джеймс и Сириус привычно обменялись довольными улыбками, словно справились с какой-то своей, непонятной ей шалостью, и от этого Сигрид стало совсем хорошо и легко. Теперь всё было правильно и так, как надо.

26. Дни рождения, подарки и фото на память или «Постоянная бдительность!»

В итоге они засели на кухне в обнимку с приготовленной Сигрид пародией на глинтвейн. Пародией, потому что брать найденное на кухне вино Юхас сочла крайне провокационным действием и поэтому в кастрюлю она залила обычный свежезаваренный эрл-грей, покрошив туда корицу, апельсины, гвоздику, имбирь и мускатный орех и засыпав это всё сахаром. Получилось неплохо — классический безалкогольный глинтвейн, какой на рождественских ярмарках наливают детям.

Как выяснилось, с точки зрения британцев, лучше бы она действительно взяла вино — такое издевательство над чаем, по версии пришедшей разгонять их развесёлую компанию в пять утра мамы Джеймса, было чем-то кощунственным.

Сигрид никогда не станет настоящей англичанкой, стоило это принять и отпустить.

Между тем, спать господа будущие Мародёры не собирались. Стоило Юхас закрыть за собой дверь, как в окно раздался стук.

Возможно, стоило действительно озаботиться поиском психотерапевта в этом мире. Был шанс, что у кого-то из маглорождённых могли быть родственники-психотерапевты, которым можно было бы без угрозы оказаться в псих-лечебнице выложить всё, что с ней происходило, и проработать полученные за новую жизнь травмы.

К сожалению, на данном этапе жизни такая опция была заблокирована. Приходилось в ступоре смотреть на слипшийся двойной силуэт, парящий за заледеневшим окном, и слушать шипение Тора. Сигрид потребовалась целая минута на прогрузку прежде, чем два уникума за окном не попытались его снаружи выбить — во всяком случае, настойчивость их стука свидетельствовала именно о таких намерениях.

— Я никуда ни с кем не пойду, а вы сейчас пойдёте нахрен, — поборов внутреннюю панику, заявила Юхас, с третьей попытки справляясь с защёлкой на ставнях.

Возможно, дело было в том, что её немного затягивал эффект дежа-вю, возможно, мешалась крепко зажатая в руке палочка, начинающая светиться от потихоньку выкачиваемой из Сигрид энергии… Кто бы знал.

В этот раз парочка на метле крайне ловко залетела в комнату — Джеймсу даже не потребовалось спрыгивать с подоконника на кровать. Он заложил крутой вираж по комнате и мягко спикировал по центру, прямо на круглый ковёр, нагнав Сигрид ассоциаций с садящимся на площадку вертолётом.

— Расслабься, в этот раз точно он, — махнул ей рукой Сириус, за спиной у которого был… большой, доверху наполненный чем-то осязаемым мешок.

Мозг Сигрид моментально выдал то, что ей действительно пора искать себе психотерапевта. Первым, о чём она подумала, была расчленёнка, хотя никаких признаков тому не было. С мешка даже не капало. Да и с чего Сириусу и Джеймсу — даже если под их личинами скрывались очередные магические твари — было тащить к ней части тела? Было бы логичней вытащить её туда, где никто не заметит, и уже там…

Ей нужен психолог. Где в этом мире и в этом времени искать психолога?.. Чёртовы семидесятые и дракклов магический мир!..

— В чём было письмо, которое я получила от матери, когда мы с тобой куковали на лестнице? — подозрительно сощурившись и наведя на Блэка палочку, спросила Сигрид.

Теперь ей становилась понятна философия Грюма. Скорее всего, она образовалась даже не из-за Лорда и его войнушки, а просто потому, что в этом мире было нельзя расслабляться ни с кем и ни на секунду.

Сириус как-то позабавлено фыркнул, смахивая с чуть промокших от налипшего снега волос лишнюю влагу, после чего с крайним достоинством произнёс:

— В салатовой краске, если мне память не изменяет.

Сигрид чуть более расслабленно выдохнула. По крайней мере Блэк был Блэком. Это уже вселяло уверенность в завтрашнем дне и заставляло чувствовать приподнятое настроение. После каникул у Поттера ей для счастья стало требоваться слишком мало.

На самом деле, она внезапно для себя осознала, что была бы совершенно не против сейчас поехать домой, к Терезе, по которой вроде как даже соскучилась. Понятное дело, что ей нельзя было рассказывать о половине того, во что её непутёвая, подмененная дочь умудрилась вляпаться на протяжении всего полугода нахождения в маг-мире, но просто посидеть с ней в обнимку перед камином и рассказать про ничем не мотивированную любовь волшебников к вкусовым извращениям с участием тыквы или обсудить педагогический состав было бы на удивление неплохо.

Конечно, Юхас точно знала, что уже спустя час она выбесится с чужих советов, о которых никто не просил, но которые будут даваться таким настойчивым и пробивным тоном, что это уже будут даже не советы, а наставления, но первые шестьдесят минут точно были бы неплохими. Возможно, она даже сможет вытерпеть мистера Хопкинза на другом конце дивана.

Но чего не было — того не было. Ещё полгода с такими мыслями, и, возможно, летом к Терезе приедет идеальный ребёнок, который будет внимать всем её словам с выражением крайнего благоговения и который не будет закатывать глаза на любую попытку передать свой сомнительный опыт.

— Сиг, тебе бы успокаивающего бальзаму попить, — взъерошив затылок крайне привычным и характерным движением, вырвал её из пространственных размышлений Джеймс. — А то так скоро как папин коллега будешь, который орёт «Постоянная бдительность!» на всех вокруг.

Сигрид так и знала. Вот так и знала.

— С превеликим удовольствием, — огрызнулась она, плюхаясь на банкетку у кровати. — Чего вам тут надо? Я никуда не пойду — я вообще спать собиралась.

После подобия глинтвейна, в свою кружку с которым она всё-таки умудрилась вылить буквально чуть-чуть забродившего в кладовке виноградного сока, которому до подобия вина не хватало чуть-чуть настояться вместе с сахарным сиропом, Сигрид действительно собиралась идти спать. Но её планы как обычно мало интересовали Поттера и Блэка.

Поттер и Блэк снова переглянулись, одинаково заговорщически друг другу улыбаясь. Эта улыбка у них действительно была одна на двоих, и видеть её в контексте всё ещё придавливающих своим безумием Юхас событий было почти приятно. «Почти», потому что она редко сулила тихий-спокойный день в библиотеке и горячий шоколад с маршмэллоу.

Джеймс аккуратно поставил свою метлу к стеночке. Сириус, как будто бы чувствуя себя в этой комнате увереннее потенциального хозяина дома, скинул на пол подушки с кровати Сигрид, заставляя её возмущённо вскинуться. Парочка водрузила мешок по центру комнаты, стащила с себя заляпанную снегом обувь, с которой начинало прилично капать, и выжидающе уставилась на Юхас.

Сигрид начинала понимать, что к чему, но предпочла бы, чтобы её не трогали с этим до утра. Хотя шестой час наверное можно было назвать утром; с этой беготнёй режим сна полетел к тем самым фейри.

— Вы стащили подарки из-под ёлки? — с вопросительной интонацией констатировала Юхас.

Ёлку — огромную и живую — за время их отсутствия в гостиной дома Поттеров естественно поставили и очень красиво украсили — как в тех самых американских фильмах, добиться картинки из которых Сигрид ни разу не удавалось ни в этой, ни в той жизни. Игрушки, которые на ней висели, перемещались по ветвям самостоятельно, в некоторых шарах можно было увидеть какие-то то ли магловские, то ли магические достопримечательности, а танцующий на самой верхушке ангел был тем, на чём Юхас залипла на долгих полчаса прежде, чем её погнали спать.

Если после визита фейри она была готова реально бояться магии, то одна эта ёлка стоила хоть десяти таких приключений.

Ладно, с десятью она хватила — но одного, конкретно этого, стоила.

— Уже двадцать шестое, — пожал плечами Джеймс. — Я отказался открывать их, пока папа и дядя Чарли вас не нашли, хотя Дора свои сразу же забрала. А ещё аврор… Пфф, — он пренебрежительно махнул рукой. — Представляете, она отказалась помогать мне вас искать! И сдала меня матери, когда я попытался найти вас самостоятельно.

Это был взрослый и взвешенный поступок любого адекватного человека, но говорить об этом Джеймсу было бесполезно.

— Не оправдывайся, Джеймс, мы всё равно не забудем тебе то, что ты тут кушал индейку, пока мы там тонули в реке, — с насмешкой протянул Сириус. Сигрид, узнавшая в этом тоне собственные язвительные нотки, уважительно хмыкнула.

На самом деле то, что Поттер не стал открывать собственные подарки, пока их не вернули, что-то в ней трогало. Пока было непонятно, что конкретно, но что-то точно.

— Знал бы, что ты будешь вести себя как флоббер-червь, я бы ещё и пудинг съел, — огрызнулся Джеймс, пихая друга локтем. Тот театрально-жалобно застонал, как будто бы миссис Поттер не обработала ему все синяки какой-то чудодейственной мазью — ему медицинская забота, в отличие от в куда меньшей степени пострадавшей Сигрид, как раз досталась.

Видимо, маги не считали психические травмы за что-то, о чём стоило беспокоиться. Но за бодроперцовым против простуды Юхас точно завтра зайдёт — судя по монотонному гудению головы, без последствий её купание не прошло.

— Мы можем просто посмотреть, кому что подарили, и пойти спать? — подавив зевание, поинтересовалась она, возвращая разговор с привычного русла взаимных подколок на более-менее конструктивную тему. Вливаться в этот юмористический тандем сейчас она была не готова.

Спать на самом деле хотелось. Сигрид и на кухне чувствовала, как тяжелеет голова и как слипаются глаза, и появлению миссис Поттер была бы даже рада, если бы та не говорила так громко.

— Для этого и пришли, — хмыкнул Блэк. — Госпожа Подменыш, только вас дожидаемся.

То, как Сигрид передёрнуло, не могло не остаться незамеченным. Можно было даже не сомневаться, что отныне ей от этого прозвища не отмыться никогда.

Подарки от Юхас были заметны среди аккуратного вороха разноцветных обёрток сразу: с рукоделием у неё всегда было плохо. Сигрид на самом деле грешила на собственную тупость: в период раннего детства этого тела ей было не слишком интересно собирать пирамидки и строить башенки из кубиков, а потому с мелкой моторикой были определённые проблемы. МакГонагалл от её почерка плевалась, а перья вот вообще не упрощали ситуацию.

Она была почти готова испортить отношения с деканом и устроить скандал, когда её заставили переписывать эссе, которое Сигрид, задолбавшись получать обратно комментарии с просьбами остаться после урока и уточнить написанное, написала полностью печатными буквами.

В общем-то то, что руки у неё росли не из того места, грозило глобальными проблемами с освоением заклинаний, но тут, как ей объяснили добрые люди в лице Пикса, Юхас нереально повезло. Палочка Сигрид обладала уникальной способностью корректировать движения мага, и именно поэтому с ней было так сложно ужиться нормальным волшебникам: мало кому нравилось, когда какая-то деревяшка начинает управлять твоими действиями. Особенно когда дело касалось взрослых магов, у которых уже присутствовал собственный стиль и манера.

У Юхас манеры не было. У неё были хрустящие при любом движении суставы пальцев и деревянные руки, из которых постоянно валилось всё, что только можно было уронить. Она против исправлений со стороны палочки вот вообще не была; кажется, если бы они не попались тогда друг другу, обе в итоге бы к нынешнему моменту времени страдали.

Было в этом что-то удивительное, наверно, как раз из того разряда, когда магия заключалась не в физическом объекте, а в самом событии. Её нельзя было пощупать, потрогать или как-либо ощутить. Но в том, что две бракованные идиотки нашли друг друга, по мнению Сигрид и заключалась сама суть волшебства.

Так что сейчас она почти даже не стеснялась собственной криворукости, когда её уродливые свёртки выделялись на фоне аккуратно завёрнутых подарков. Зато она делала с душой и самостоятельно, а не просила всяких там домовиков, которые потом детей в логово монстров отправляют.

— Угадайте отправителя, — не упустил возможности подколоть её Сириус.

— Смотри, как бы тебе потом не пришлось угадывать отравителя, — парировала Сигрид.

Поттер хмыкнул, достал из кармана штанов уже довольно потрёпанный пергамент со сточенным почти под корень карандашом, что-то там себе отметил и убрал пергамент обратно. Юхас сощурилась. Были у неё подозрения касательно сущности этого пергамента.

Чисто случайно она наткнулась на такой же внимательный взгляд Блэка. Они понимающе переглянулись и молча друг другу кивнули: в самое ближайшее время стоило озаботиться этим вопросом.

Отсортировав свертки по адресатам, они приступили к распаковке. На самом деле у Сигрид ни разу до этого не было такого опыта: дома ей просто отдавали подарок из рук в руки, никогда даже не заикаясь про святого Николая или Санту-Клауса. Чаще всего она даже знала, что ей собирались дарить, потому что заранее обговаривала это со всеми родственниками.

К подаркам Юхас подходила практически: карманные деньги ей до этого года не давали, где брать деньги одиннадцатилетней девочке, Сигрид не знала, а потому все её «хочу» могли осуществляться исключительно посредством подношений на праздники.

Немного обидно было то, что количество таких подношений у неё было реже, чем у среднестатистического ребёнка, день рождения которого не совпадал с днём рождения местной супер-звезды одной из самых популярных религий мира, но тут у них с матерью была договорённость: да, подарок был один, но зато дорогой и нужный. Либо тот, который ей бы ни под каким предлогом не купили бы.

В прошлом году это был скейтборд, с которого Сигрид просто феерически навернулась, стоило сойти снегу — она почему-то считала, что её навыки из прошлой жизни по умолчанию остались с ней в этой, и немного не рассчитала отсутствие у этого тела умения грамотно держать баланс.

Сейчас подарок от матери был под вопросом. Они не обсуждали, и Юхас так и не сформировала чёткое желание, на деле про этот момент просто забыв.

Коробка с подписью «От родителей» (подпись заставила скривиться; то, что к подарку Терезы примазался мистер Хопкинз, впечатление грозило испортить) была тяжёлой, яркой и с большим-большим бантом. Сигрид решила начать с неё.

Внутри подарочной коробке скрывался ворох скомканных газетных листов и ваты, видимо, чтобы не повредить содержимое. Сигрид начала разгребать упаковку.

Блэк с интересом сунул нос в пачку выпадающих комков бумаги.

— А я думал, мне плохой подарок от родителей пришлют, — родители ему прислали пачку розг. — Это что, магловские газеты? А почему картинки не двигаются, в чём тогда смысл?.. «Сегодня, двадцать второго июня, в Лондоне скончался президент Либерии…» А где это?..

Юхас его проигнорировала, только краем сознания отметив чуть шевельнувшуюся где-то на задворках мысль.

Содержимое коробки заставило удивлённо застыть с чуть отъехавшим ртом. Это было не то что неожиданно, это было крайне вообще не то, что она ждала. Более того, с позиции человека, относящегося к этой традиции с крайней циничностью и дарящего подарки только как дань вежливости, это было просто какая-то бессмыслица.

Мама прислала ей фотоаппарат. На новой, не распакованной коробке красовался логотип «polaroid». Сигрид в ступоре покрутила коробку перед собой, не обращая внимания на удивлённо уставившихся на неё Джеймса и Сириуса.

— Это что за штука? — Поттер подполз к ней вплотную, сунув лицо почти внутрь коробки.

— Это магловский фотоаппарат. Он делает снимок и сразу же печатает изображение, — преодолевая огромный приступ удивления, Юхас полезла внутрь магазинной коробки. Внутри действительно был полароид. Безумно старая модель, тяжёлая и некомпактная, с точки зрения Сигрид, но последнее достижение техники с точки зрения всего остального мира.

Обалдеть можно. Мама купила ей фотоаппарат. Наверняка вспомнила давнишнее нытьё Сигрид, когда они стояли в очереди в фото-ателье, чтобы проявить плёнку после летней поездки к бабушке и дедушки в Корнуолл. Юхас тогда вдумчиво и долго причитала, что когда-нибудь люди придумают, как мгновенно фотографировать всё, что им нужно, и также быстро потом это печатать у себя дома, без всяких посредников.

Она правда скучала по смартфонам.

Мама интерпретировала это по-своему. И, скорее всего, заодно реализовала своё желание увидеть место, в котором учится её дочь, своими глазами. Наверняка же слала с расчётом, что в следующем же письме будет куча таких фото-карточек с Сигрид и окрестностями замка.

Это заставляло чувствовать чувства. Удивительно. Юхас правда старалась помнить о том, что эта женщина была ей близким человеком по определению, но в такие моменты… В такие моменты Сигрид об этом действительно вспоминала.

Юхас улыбнулась.

— Так, ну-ка сели все рядом со мной… — разобраться, как работает аппарат и вставить туда входящую в комплект бумагу, составило некоторые трудности, но Сигрид справилась довольно быстро для человека, привыкшего делать селфи на фронталку айфона. — А теперь улыбаемся и машем!..

На вытянутых руках держать камеру было неудобно, но оно того стоило. Три заспанные, взъерошенные, чёрно-белые, но знакомые физиономии проявились на маленьком квадратике спустя целую минуту напряжённого ожидания. Последовавшая далее фотосессия была явлением закономерным.

— Просто позеленеть можно, маглы и такое могут… — протянул с явным восхищением Блэк, рассматривая отобранную у Юхас карточку. А потом посмотрел на собственный подарок, который ему подарила Сигрид. — Книга. «Основы магического этикета для чайников». Серьёзно, Юхас?

Сигрид отвлеклась от созерцания новой камеры и получившихся фоток и нахмурилась, пытаясь вспомнить, что там было. И удовлетворённо хихикнула.

— Тебе бы не помешало, друг мой, — хмыкнула она. — Но я не настолько жестока. Поэтому открой.

Блэк недоверчиво нахмурился, после чего с удивлением присвистнул. Внутри непритязательной обложки скрывалась вполне себе неплохая магловская энциклопедия с яркими разноцветными картинками. Сириус с интересом полистал несколько, резко останавливаясь на разделе с мотоциклами, на которых Сигрид предусмотрительно оставила закладку.

— Это та самая отрыжка феи Морганы, которая чуть не сбила меня, когда я сбежал из дома! — внезапно заорал он так громко, что заставил их с Джеймсом подпрыгнуть. — Мордред, я описывал эту штуку всем маглорождённым и никто мне не сказал, что это было! А оно вот оно!..

Сигрид честно напрягла память, пытаясь вспомнить, когда к ней подходили с подобным вопросом… И не вспомнила, потому что к ней не подходили. Зато сейчас Блэк выглядел так, словно к его ногам бросили весь мир.

— А зачем она тебе была нужна?.. — недоумённо спросил Джеймс.

На него уставились крайне возмущённым взглядом, словно непонимание этого момента подрывало его веру в человечество.

— Мне же нужно понимать, как работает то, что я куплю себе, когда моя маменька сдохнет и мне достанется всё её состояние, — заявил Сириус, заставив Сигрид поперхнуться воздухом. Этим она привлекла его внимание. — Мордред, Юхас, теперь ты — мой самый лучший друг, — заявив это, Блэк совершенно внезапно переполз к ней и крепко сжал в удушающих объятьях.

— Хей, становись в очередь! — Джеймс, явно угорающий над всем происходящим, пихнул Сириуса ногой в плечо. Тот с ойканьем начал заваливаться, теряя равновесие, и заодно повалил на бок Юхас. Сигрид недовольно простонала, потому что в бок ей упёрлось чьё-то острое колено. Поттер, крайне довольный собой, громко заржал.

Сигрид с трудом выбралась из-под продолжающего неловко ворочаться Блэка. Ржущего Поттера она увесисто долбанула одной из сваленных на пол подушек по вихрастому затылку. Громкий хохот сменился ойканьем.

Это не могло не остаться безнаказанным.

— Битва подушками! Победитель получает звание лучшего друга Сигрид! — провозгласил Блэк, вскакивая и запуская в голову Юхас тяжелой пуховой подушкой. Сигрид тихонько ругнулась себе под нос и поспешила отложить фотоаппарат от греха подальше, пока в пылу сражения на него кто-то не плюхнулся и не наступил.

После чего от души треснула Блэка той, на которой до этого сидела. Ибо нефиг.

— Обломитесь оба! Мой лучший друг — Лили Эванс! — с этим криком она кинулась на ретирующегося и громко ржущего Джеймса.

В этот раз разгонять их никто не пришёл, потому что в башне, очевидно, была хорошая звукоизоляция и какие-то заглушающие заклинания. Так что в итоге комната оказалась вся в перьях, а спать они легли около восьми утра, причём не расходясь по своим комнатам, а прямо на кровати Сигрид.

Юхас, зажатая у самой стенки, от всей души посочувствовала Эванс. Поттер пинался во сне как настоящий олень.

***

— Раскидаешь на картах, что мы получим за то, что устроили?

— Да я и без карт тебе скажу, что нам влетит похуже, чем за фейри. Твои родители ещё от них не отошли…

Миссис Поттер, вышедшая искать их к завтраку и обнаружившая пустую комнату сына, была близка к тому, чтобы поседеть. В комнату Юхас она ворвалась с ожиданием, что и та будет пустовать, и что детей придётся выдирать из пасти уже не просто фейри, а каких-нибудь тёмных дроу, не меньше. Вместо этого она узрела усыпанное перьями помещение и сладко дрыхнущую в обнимку троицу гриффиндорцев, едва не выталкивающих друг друга с кровати, явно не предназначенной для такого количества народа.

— ДЖЕЙМС ФЛИМОНТ ПОТТЕР!

Сигрид подумала, что было бы неплохо установить такой будильник у них в гостиной. Звенящий в половину седьмого колокол такой громкостью похвастаться не мог и игнорировать его звучание было довольно легко.

Подскочили с кровати они после этого очень резво. Не учтя при этом, что засыпали вместе и в не самом удобном расположении. Так что по итогу Поттер умудрился со всей силой зарядить Сигрид по животу и свалить свернувшегося на краешке Блэка с кровати.

Вот же… рогатое животное.

— Доброе утро, мам! — не обращая внимание на причитающих соседей по ночёвке, Джеймс нацепил на лицо крайне обворожительное выражение, за которое МакГонагалл ему спускала половину проделок. Рукой он попытался нашарить на подоконнике снятые на ночь очки. Без них он только осоловело хлопал глазами и не разбирал, где что.

Это было основной причиной, по которой Сигрид в бою подушками одержала верх. Лишившись очков, Поттер стал полностью беззащитен. Ему стоило подумать над этим: если в будущем Юхас будет с ним сражаться на дуэли, то первым делом она просто лишит его очков — после этого разнести его будет проще, чем утопить слепого котёнка.

— Доброе утро, миссис Поттер… — вяло, но в один голос протянули смущённые появлением женщины Сигрид и Сириус.

Миссис Поттер пылала гневом. Кажется, у неё электризовались волосы от того, насколько яростно она метала молнии глазами. При этом она умудрялась сохранять крайне сдержанную изящную позу, что делало ситуацию ещё более страшной.

— Чтобы через полчаса здесь всё было убрано! Не успеете к завтраку — останетесь без него! — рявкнула она так, что оконное стекло чуть задрожало.

Утро начиналось не так весело, что было неудивительным, учитывая, что оно наступило спустя два часа после того, как они все легли спать. Сигрид душераздирающе зевнула, клацнув челюстями. Ей вторили такие же два зевка. Уборка сулила одни неприятности и ничего приятного.

С другой стороны, она мечтала так помахаться подушками обе своих жизни. Уже даже смирилась с тем, что такое бывает только в кино. Мечты, однако, сбываются.

За процессом уборки они и вернулись обратно к подаркам. Так выяснилось, что вся компания Мародёров скинулась и презентовала Сигрид колоду карт Таро, в специальной шкатулке, гарантирующей, что кроме неё этих карт не коснётся больше никто. Кажется, если это сделать попытается посторонний, то те просто сгорят.

И Юхас бы посмеялась и сочла бы это крайне интересным и нетривиальным подарком с долей юмора, если бы в дополнение к ним не прибыла книга. Книга была авторства Тарокки Мантеньи и носила длинное название: «Подробнейшие и понятнейшие основы использования и обращения величайшим достижением искусства гадания и прорицания, колодой карт Таро». На прямой вопрос парочка Поттер-Блэк только синхронно пожала плечами: как и предполагалось, додумавшись подарить карты, никому из их четвёрки, включая Римуса Люпина, не пришло бы в голову озаботиться наличием инструкции к их эксплуатации.

Книгу прислал кто-то другой с запиской, которая заставила Сигрид испытать нечто, сродни экзистенциальной паники.

Мисс Юхас, будучи осведомлённым касательно сущности подарка от ваших дорогих друзей, а также свойствами их характеров, высылаю вам данную книгу, чтобы подаренные вам карты использовались по назначению и с умом. Будьте аккуратны в трактовке и не забывайте, что у магии есть свои законы и требования к практикам.Я знаю, что ставлю вас в неудобное положение, ведь принимать подарки от незнакомцев не в ваших правилах (или ещё нет? прошу меня простить, иногда мне сложно следить за временной линией повествования), однако уверяю вас: пусть пока мы не знакомы лично, в будущем наше сотрудничество эффективно и плодотворно.

С превеликим удовольствием поздравляю вас с запоздалым днём рождения! Знаю, что он прошёл нетривиальным образом, однако даже у фейри в логове найдётся мешочек с галлеонами! Желаю успехов!

Пока ещё не знакомый вам человек.

Письмо было составлено таким образом, что первым подозреваемым автоматически становился Дамблдор. Даже эта фраза про «использовать с умом» навевала весьма однозначные ассоциации. Но Дамблдор прислал Сигрид мешок тянущихся сладких червяков со вкусом редких тропических фруктов, каким-то образом вычислив, кто отправил ему коробку носков вырвиглазной расцветки. Было бы странно получить от него два подарка.

Книгу эту Сигрид брала в руки так, словно из неё должна выпрыгнуть змея. Но ничего подобного не произошло. Книга была обычной книгой, с движущимися магическими картинками, трактующих рисунки на картах и их сочетания.

К слову, на подаренной Мародёрами колоде рисунки тоже двигались. Причём, судя по всему, видела это только Юхас, поскольку когда она это уточняла, Блэк и Поттер только недоумённо пожали плечами.

И если, получив эту книгу, Сигрид просто напряглась так, словно её должны были отправить на допрос, то развернув ещё один адресованный ей свёрток с ещё одной книгой, Юхас преисполнилась желанием сбежать на другой континент.

Там тоже была замораживающая внутренности записка.

Для человека, в котелке которого варится настолько бесценное зелье, ты крайне беспечно относишься к его пробоинам. Позаботься о целостности своей черепушки, будь так любезна.Счастливого тебе дня, когда родился человек, основой религии которого является убийство магов, вроде нас.

Анонимный недоброжелатель.

Сигрид начинала ненавидеть эпистолярный жанр. И людей, дарящих книги. Даром, что Блэку она подарила энциклопедию, Поттеру — сборник рассказов про Шерлока Холмса Конан Дойля, Люпину — подшивку комиксов про Человека-паука, а Питеру — «Настольную книгу для супер крутых магов».

Книгой от «анонимного недоброжелателя» оказалась книга по основам окклюменции. Вкупе с запиской, выходило, что кто-то был очень в курсе, что конкретно скрывалось в голове Юхас, и от этого осознания её трясло.

Сигрид было страшно. И не так страшно, как при встрече с фейри: там от неё ничего не зависело, да, но там был Блэк, который знал, что делать, ну или делал вид, что знает. Это вселяло уверенность.

В этой ситуации Юхас была одна против человека, который умудрился пролезть ей в голову, увидеть какое-то количество информации, оценить её «бесценность» и теперь психологически давил её. Она не помнила, чтобы в её голове копались. Значит, кто-то стёр ей память. Значит, из её головы пропал кусок, и она этого не заметила. Значит, Мордред знает что ещё она могла не заметить.

И не факт, что в её голове побывал только этот «анонимный недоброжелатель». С тем же успехом это мог быть кто угодно, владеющий навыком проникать в сознание людей, наличие которого в этом мире Сигрид просто недооценила… Решила сдуру, что на весь канон этим пользовались только Дамблдор, Лорд и Снейп, а значит ей ничто не грозило.

«Анонимный недоброжелатель» показывал ей, что грозило. И демонстрировал, что о беспечности ей надо забыть.

Сигрид, только-только ощутившей себя нормальным ребёнком с нормальной жизнью, хотелось плакать. Её трясло всё время, пока она механически убиралась в комнате, пока она с отсутствующим выражением лица ковырялась в овсянке, пока послушно выпивала выданные миссис Поттер зелья, пока Поттер и Блэк пытались доказать родителям Джеймса, что вчерашняя ночь прошла исключительно в рамках приличий…

Ужас от встречи с фейри был осязаемым, но понятным. Ужас от того, что о ней кто-то знает, был неосязаемым и вышибающим воздух из лёгких.

27. Библиотеки, девичники и незнакомые коридоры или «Курение запрещено».

— Это что, члены из снега?

— Ха, ты первая девчонка, отважившаяся назвать вещи своими именами. Да, мы устроили соревнование: «У кого больше».

Самый мерзкий возраст мальчишек — это промежуток от тринадцати до пятнадцати. Сигрид ещё предстояло переживать это всё, когда пубертат застигнет Мародёров, и она заранее была в ужасе.

Юхас с огромным трудом проглотила чересчур скабрезную для её нежного двенадцатилетнего возраста подколку про то, что они явно проигрывают в размерах хаффлпаффцам. Вместо этого она увернулась от пролетевшего над головой снежка — всё-таки уроки Барроу хоть немного, но помогли с координацией и умением уворачиваться, как и каникулы с Поттером и его любовью к использованию квоффла в качестве бладжера.

— Из них что, стреляет снежками? Потрясающе.

— Сами в восторге.

Близнецы Пруэтты на каникулы остались в Хогвартсе, потому что дома царил хаос и мрак из-за сбежавшей с Уизли сестры, и поэтому по приезде в школу Сигрид наблюдала выставку подростково-концептуального искусства ледяных скульптур во внутреннем дворе. Выставку, правда, очень быстро прикрыла красная от гнева МакГонагалл, но вид Мальсибера, в лицо которого прилетело мокрым снегом из одного особенно толстого и натуралистично-слепленного изваяния (в создании принимала участие Софи Бёрк, которая отказывалась в этом признаваться; это было глупо — Сигрид видела, как она, пылая щеками и раздражённо морщась, консультировала товарищей с факультета), заставил Юхас как минимум вспомнить, почему магия это не только опасно.

В соревновании «У кого больше» участвовала половина Гриффиндора, несколько ребят с Хаффлпаффа, Рейвенкло и даже пара слизеринцев, но к ответственности привлекли только моментально вычисленных организаторов и идейных вдохновителей, трансфигурировав прямо на месте лопаты и заставив Фабиана и Гидеона без магии разгребать бесформенные кучи снега на месте недавних половых органов. Сигрид, приходившая поблагодарить за отправленные ей в качестве подарка на Рождество перчатки ловца (не то чтобы в них теперь была необходимость, но у Поттера на заднем дворе она их испробовала; ловить маленький мячик в них было не в пример проще, особенно, когда на улице стоял минус), поспешила убраться, пока её не припрягли в рамках помощи товарищам-гриффиндорцам.

Хогвартс после каникул у Поттеров казался непомерно огромным. Сигрид даже пару раз забывала, куда сворачивать, словив некоторый приступ топографического кретинизма. Возможно её путал сам замок, потому что не в те двери умудрялись заходить и вернувшиеся с каникул старшекурсники. Видимо Хогвартс подтрунивал над хорошенько отдохнувшими дома студентами, пытаясь продемонстрировать, чего они себя лишили, не оставшись на праздники здесь.

Первым местом, куда отправилась Юхас, вернувшись в школу и имея перед собой целые выходные на выполнение всех домашних работ, заданных на каникулы, но, разумеется, не сделанных за время нахождения у Поттеров (потому что в том доме можно было делать всё, что угодно, но только не учиться), была библиотека. Её Сигрид нашла быстро, как и проблемы: случайно сунувшись в раздел трансфигурации, рассчитывая побыстрее расквитаться с самым трудновыполнимым и времязатратном эссе на тему этической стороны вопроса трансфигурации живых объектов в неживые, она наткнулась на обжимающуюся парочку Теда Тонкса и Андромеды Блэк.

Надо отметить, что кроме маленьких деталей, о которых в курсе был только человек, изначально знающий о судьбе этих двоих, они свои отношения обычно ничем не выдавали. Но тут явно был другой случай: Блэк была заплаканной, Тонкс — взволнованным и пытающимся её успокаивать, а звуки поцелуев мешались с тоненькими девичьими всхлипами.

Построить вполне стройную теорию, что у уезжавшей домой Андромеды на каникулах случилось что-то крайне неприятное, добавив к этому добытые из первоисточника по имени Сириус Блэк сведения, что на каникулах у Блэков собрался очередной шабаш, во время которого старшее поколение организовывало знакомство будущих членов очередного династического брака, было легко. Это прекрасно объясняло и внезапное наплевательское отношение к конспирации, и подавленный вид Андромеды. Сигрид, которую ещё не заметили, закатила глаза, выражая таким образом всё своё отношение к дурацким чистокровным традициям, и хотела уже убраться, чтобы никого не смущать и не компрометировать, когда сзади её внезапно окликнула Эванс, за каникулы видимо забывшая про главное правило библиотеки.

Главное правило библиотеки: вы можете хоть трахнуться за стеллажами, но делайте это тихо. По крайней мере, раздражённое шипение мадам Пинс явно говорило об этом.

Пока Лили, выслушивавшая нотацию от библиотекарши, стояла, виновато потупив глаза в пол, Сигрид была вынуждена также виновато оправдываться перед отскочившей друг от друга парочкой. Хотя почему в этой ситуации была виновата она, а не эти горе-конспираторы, ей было непонятно.

— Я никому ничего не скажу, — тихонько, чтобы не привлекать к ним больше внимания, клятвенно заверила она.

Тонкс выглядел растерянным и явно не знающим, что с этим со всем делать. По итогу он только как-то совсем обречённо кивнул. Андромеда, сначала вытаращившаяся на неё взбешённым, не совсем адекватным взглядом, а потом как-то инстинктивно потянувшаяся за палочкой, не сказала ничего.

Сигрид поспешила убраться от раздела с Трансфигурацией, на ходу перестраивая свои планы и решая, раз такое дело, сначала можно было заняться Зельеварением, тем более что к ней, видимо, обещала присоединиться Лили, а значит — и Снейп.

В их компании её эссе получались чуть более полными и по итогу содержали меньше фактических ошибок. Юхас искренне старалась, но предусмотреть все нюансы она пока была не в состоянии. В этом предмете была важна любая мелочь.

Отвязавшаяся от мадам Пинс Эванс выглядела уже не такой радостной, когда Сигрид подошла к ней, но в качестве приветствия всё равно заключила в крепкие объятья. Юхас уже начинала потихоньку привыкать к тактильности окружающих: в её семье её могла касаться только Тереза, но делать она этого как будто бы иногда даже опасалась. По итогу, только оказавшись в кругу презревающих понятие личного пространства гриффиндорцев, Сигрид поняла, как на самом деле на ней сказывалась тактильная депривация.

Тор, которого перестали ночью использовать в качестве игрушки-антистресс, тоже перемены ощутил.

— Ты чего к нам в купе не пришла? — Лили упёрлась в неё недовольным взглядом зелёных глаз, но не стала отстраняться слишком далеко, так что вряд ли обижалась всерьёз.

Сигрид не знала, нужно ли ей чувствовать себя за это виноватой: в конце концов, они с Эванс ни о чём не договаривались, а бросать компанию мальчишек на перроне после бурного времяпрепровождения у одного из них в гостях ей показалось невежливым.

Кроме того, их растолкали в шесть после того, как они просидели до пяти утра на очередной пижамной вечеринке (в голове Сигрид происходило именно это, однако когда она об этом заикнулась, на неё очень дружно вчетвером накинулись с уверениями, что это только у девчонок «пижамные вечеринки», а у них — настоящие, серьёзные посиделки, и вообще — Джеймс вон, умудрился даже сидр из заначки Рори спереть). Так что в купе они большую часть времени просто досыпали, и на приключения с навозными бомбами никого из парней не тянуло.

— Я ехала с Джеймсом, Сириусом, Ремусом и Питером, — честно призналась она, после чего решила дипломатично переключить внимание на что-то приятное. — Классные бабочки.

В тёмно-рыжих волосах Эванс действительно хлопали тоненькими крылышками две ярко-рыжие с тёмными пятнами бабочки, сидящие на заколках. Данный пункт был подчёркнут несколько раз в том списке, который Сигрид передала Снейпу за помощь с местью Медоуз, так что даритель был очевиден.

Однако да… Такие заколки продавались в «Кошеле Морганы» и нравились всем девочкам их параллели, но конкретно этих рыжих бабочек в каталоге не было. А у Снейпа вряд ли были средства, чтобы приобрести там что-то такое, тем более эксклюзивное. Зато Слизнорт перед каникулами причитал, что у него из запасов пропало несколько «многоцветниц» прямо перед открытым практическим занятием со старшими курсами.

Снейпу следовало бы сказать Эванс, чтобы на уроки Зельеварения она их не носила.

— Спасибо, — Лили расплылась в солнечной улыбке моментально. — Мне их Северус подарил.

Сигрид чуть передёрнуло, когда она с рассматривания пёстрых прожилок крыльев переключилась на совершенно мало-привлекательные насекомьи тельца.

— Очень красиво, — вместо крутящегося на языке: «И где только он их достал», — заключила Юхас. Если она попадёт в немилость человека, который нашёл способ зачаровать живых бабочек так, что они теперь просто являли собой красивое украшение, продолжая хлопать крылышками, то неприятности её поджидали бы самые красочные.

Тем более, было бы наивно предполагать, словно в той же самой «Кошеле Морганы» эти заколки делали каким-то другим способом. Самым разумным было просто промолчать и оставить всех в счастливом неведении.

***

Спустя полгода в школе Сигрид могла признать, что она добилась больших успехов. И главным своим достижением она считала не свой эпический почти-выход в число лучших учеников после того, как почти признала себя бесполезной маглой; не своё почти-становление официальным ловцом команды Гриффиндор на первом курсе; не своё почти-успешное налаживание связей с факультетом (если так подумать, в её жизни было чересчур много «почти»); и даже не своё вполне-даже-реальное выживание в нескольких опасных для жизни магических ситуациях…

Самым большим своим достижением она считала то, что она наконец-то стала понимать хотя бы пятьдесят процентов того, о чём говорит шотландская диаспора её комнаты.

— Это было просто ужасно! Из-за этого мерзкого старикашки я провела пять часов в Отделе Магического Правопорядка в самый канун Рождества! — Марлин делилась подробностями своих каникул уже в третий раз, и, как заметила Сигрид, к третьему разу её история стала достаточно интересной, чтобы заслушаться как сказкой. — Мне просто было нужно узнать, есть ли рядом с рынком «Хвост пегаса» совятня!.. Он мне и говорит: «Скажу, как пройти, если купишь амулет». Я и купила! Целых пять сиклей отдала! А этот!.. — девочка чуть ли не подпрыгнула на своём диванчике, в качестве груши для битья используя одну из подушек. — Говорит: «А нет тут никаких совятен! Нет и не было никогда!». Я так разозлилась! Попыталась вернуть ему амулет и получить назад свои деньги, а он меня послал к Мордредовой матери. Я и бросила ему, чтобы он подавился своими деньгами. А он взял и подавился, представляете? Потом, конечно, откашлялся… — тон МакКиннон так и говорил, что последний факт ей не понравился. — И как завопил на всю площадь, что я его прокляла! Сразу эти долбанные авроры появились, увели меня в Отдел. Вот как честных магов надуть пытаются — их не дождёшься, а как надо одиннадцатилетнюю девочку скрутить — так это они первые! Неудивительно, что сейчас столько пропавших без вести!..

Сидящая на кровати МакКиннон Гвен, пытающаяся расчёсывать волосы постоянно дёргающейся и подпрыгивающей на месте Марлин, согласно что-то пробурчала.

— Как ты вообще умудрилась потеряться на «Хвосте пегаса»? — Данбар сосредоточенно нахмурила брови, проводя расчёской по чужим светлым волосам красивым новеньким гребнем, из-под зубчиков которого периодически пробегали радужные переливающиеся искорки. — Там же половина торговцев — фейри!

Вслушивающаяся в чужой разговор исключительно в рамках языкового тренинга «Учим принципиально новый вид английского» Сигрид вскинулась моментально.

Мэри МакДональд, оккупировавшая чужой лак для ногтей и пытающаяся аккуратно накрасить себе ногти на ногах, тоже заинтересованно повела маленьким, немного вздёрнутым носиком.

— Фейри? Как в «Питере Пэне»?.. — удивлённо уточнила она.

Да, Сигрид определённо никогда не сможет воспринимать «Питера Пэна» как раньше.

— А как в «Питере Пэне»? — нахмурилась Гвен. Марлин, хоть и имела достаточно внушительную часть магловской крови, за которую ей периодически прилетали насмешки и оскорбления, тоже недоумённо уставилась на Мэри. Та мгновенно смутилась и сжалась под вопросительными взглядами.

Вообще Юхас МакДональд было немного жаль; в отличие от неё и Лили, она собственного магловского происхождения действительно стыдилась, реагируя слезами и поспешными запираниями в ближайшем туалете на каждую «грязнокровку» в свой адрес. При этом в качестве подруг она выбрала себе девочек, которые выросли в магическом мире.

Сигрид иногда думала, насколько в этом было национального признака. Шотландцы предпочитали держаться вместе и при необходимости объединяться против англичан. Даже если конкретно в их комнате англичане находились в удручающем меньшинстве.

Вот так и начинаешь понимать бабушку.

— Там фейри были маленькими, рождались из первого детского смеха и в принципе были достаточно безобидными, — решила вмешаться в беседу Юхас и оказать Мэри небольшую помощь. Из магловской солидарности. — Хотя на самом деле, идея кучки детей, живущих в волшебной стране, никогда не взрослеющих и забирающих в свою страну других детей, мне кажется сама по себе достаточно жуткой.

На ней скрестились взгляды всех присутствующих. Юхас в эти чисто девчачьи посиделки вступала редко, да и вообще популярностью среди своих соседок не пользовалась. Но тут её внезапно заинтересовала тема, в кои-то веки не связанная с модой, магическими поп-группами и очередным победителем «Лучшей улыбки года» по версии «Ведьмополитена». Не то чтобы она имела что-то против этих тем, но её собственные взгляды здесь всё равно никто не разделял.

— Нет, на «Хвосте пегаса» таких точно нет, — покачала головой Гвен. — Там в принципе их быть не должно — Министерство контролирует их популяцию и местонахождение, но периодически ходят слухи, когда там появляется очередной торговец, который в обмен на какую-нибудь танцующую чашку забирает твоего первенца и всякое такое.

Как Министерство контролирует популяцию фейри, Сигрид уже слышала. Никакого восторга данная политика у неё не вызывала. Не хватало Гермионы Грейнджер, которая бы могла влезть в местный политический дискурс и отвоевать права и свободы магловских детей. Тем более она даже где-то рядом свою карьеру строила…

— Забирает первенца?.. — удивлённо округлила глаза Мэри, видимо считая, что её разыгрывают.

— Или не первенца, — мрачно фыркнула Сигрид вполголоса. Канун Рождества — тоже весёлый, не одной же Марлин развлекаться — ей до сих пор снился в кошмарах, заставляя вскакивать на постели. Один раз она случайно сожгла гардину над своей кроватью, потому что легла спать с зажатой в руке палочкой и та на её страх отреагировала соответствующе.

— Ну да, — подтвердила её слова Гвен. — Они и взрослых магов иногда похищают. Особенно часто почему-то маглорождённых.

Эта информация была интересной и явно говорила в пользу теории о том, как в принципе появляются маглорождённые маги. Юхас пыталась найти на эту тему что-то в библиотеке, но нарывалась только на трактаты о том, что делать при встрече с фейри. В которых за тысячей и одним вариантом «просто бегите» обычно следовали непонятные, написанные на староанглийском языке (который Сигрид хоть немного понимала исключительно из-за его сходства с немецким) легенды и мифы.

Сириус на её вопрос, где искать нужные сведения, пожал плечами. Ему «правила безопасности» объясняла кузина Белла перед тем, как завела в лес во время одной из поездок семьи в поместье дяди Альфарда, где благополучно его бросила. Прямо перед самыми сумерками в полнолуние. Чудесная семья и чудесные отношения, — вот к какому выводу пришла Сигрид, подавив желание обнять явно не понимающего, с чем связано её осоловелое моргание, Блэка.

— Вы меня разыгрываете, — не слишком уверенно отреагировала МакДональд.

Сигрид действительно было её почти жалко. Гвен и Марлин позволяли себе подшучивать над наивной и несведущей в мире магов Мэри достаточно часто, вряд ли подразумевая что-то негативное, но из-за их шуток с объяснениями подробностей из жизни волшебников Мэри уже несколько раз влипала в неприятные ситуации с теми же слизеринцами.

Так что теперь она на все их слова реагировала подозрительным недоверием.

— Они правду говорят, — вмешалась Сигрид, передёргивая плечами. — Фейри — самые мерзкие твари, на каких ты только можешь нарваться и лучше всячески избегать с ними встреч и обвеситься железом с ног до головы.

Она всё ещё не могла поверить, что им с Блэком спас жизнь завалявшийся у неё в кармане штанов крючок для одежды. Это тот случай удачного стечения обстоятельств, когда легко словить синдром главного героя.

Как вообще Мэри умудрилась пропустить мимо ушей информацию о фейри, если это входило в курс по Защите?..

Сигрид наградила девочку подозрительным взглядом. И тут же отмахнулась. Нет, это уже тот уровень паранойи, когда надо действительно искать себе психотерапевта.

— Мэри? — окликнула девочку Юхас. Та повернулась. Сигрид выудила из кармана пижамы железный гвоздь, который нашла ещё рядом с сараем Поттеров и с тех пор носила с собой, и протянула ей, быстро пересекая комнату. — Это тебе.

МакДональд недоумённо моргнула. На Сигрид посмотрели так, будто у неё выросла вторая голова. Гвен и Марлин смотрели на неё с абсолютно таким же вопросом в глазах.

— Эм. Спасибо. Это… гвоздь? — явно не совсем уверенная в том, что конкретно ей дают, переспросила МакДональд и всё-таки ухватилась за железное основание начинающего ржаветь гвоздя.

Ничего не произошло. Руку не одёрнула, ожоги на ладони не проявились, шипения не издала. Сигрид всё-таки параноик и ей надо лечиться. Прелестно.

— Это если встретишься с фейри, — рассеянно потирая явно краснеющие щёки, смущённо пробормотала она. — Они же железа боятся… И не называй их так, лучше эвфемизмы использовать.

Из комнаты она почти сбежала, сопровождаемая одинаково недоумёнными взглядами. А Лили сладко спала, отгородившись от соседок и их импровизированного девичника гардинами, — Эванс искренне пыталась сгладить углы и нивелировать её странности, но в данный момент где-то пропадала.

В гостиной после отбоя, в одиннадцать вечера, было не так много людей. Сигрид быстро нашарила глазами знакомую черноволосую макушку, почему-то торчащую за самым дальним столиком в гордом одиночестве, и устремилась туда.

Сириус вертел в руках что-то небольшое и задумчиво качал ногой, видимо в такт своим мыслям. При ближайшем рассмотрении «что-то» оказалось пачкой сигарет — магловских и недешёвых. Сигрид скривилась: при всех её претензиях к семидесятым на первое место уверенно вырывалось полное отсутствие запрета на курение в общественных местах и массовая популярность этого действа совершенно повсеместно.

Курили везде и все. В ресторанах, в автобусах, в магазинах, в машинах и такси, на детских площадках и в кабинетах. Одним из самых нелюбимых кабинетов в школе был кабинет психолога: плотное марево удушливого сигаретного дыма настолько забивалось в лёгкие и прованивало одежду, что потом ещё неделю интуитивно хотелось закашляться.

Благодаря считающей курение вульгарным бабушке Марго, Тереза, к счастью, не курила. Зато курил мистер Хопкинз, добавляя себе ещё больше очков в списке Сигрид с кодовым названием «пошёл он нахрен».

— Только не говори, что ты насмотрелся на Штурка и теперь хочешь пафосно дымить с видом «я такой загадочный и всеми не понятый», — плюхаясь в кресло напротив него, фыркнула Юхас. Маглоненавистнику Штруку его принципы не мешали травить себя и окружающих второсортным табаком. — Где взял, наследник благородных кровей?

— Это дяди Альфарда, — покачал головой Сириус. — Стащил у него, когда мы ходили мне новую палочку покупать.

Сигрид вопросительно вскинула брови, ожидая пояснений. Блэк скользнул по ней тяжёлым взглядом тёмно-синих глаз, после чего вернулся обратно к бесцельному изучению собственных рук и их содержимого.

— Ну? Продолжение будет? Ты чего загруженный такой?

Блэк поморщился, явно не собираясь пускать её в потёмки своей истинно-блэковской, чёрной души. Юхас была не особенно уверена, надо ли ей туда в принципе попадать. Но оказать посильную дружескую поддержку было в её силах.

— Да так, — и замолк. По упрямо поджатым губам и едва заметной складочке между бровей Сигрид поняла, что продолжения не будет. Отлично, два травмированных ребёнка собрались ночью в гостиной и теперь не самым уютным образом молчат. Самое то для завершения дня. — Как твоя мама?

Сигрид удивлённо посмотрела на Блэка, не ожидая такого вопроса. С Терезой она переписывалась совсем недавно, расписав ей во всех подробностях, как хорошо и безопасно проходят её каникулы, какие у неё замечательные друзья и как она рада всем подаркам, и сопроводила эти конверты кучей фотографий, сделанных на новый полароид. В ответ она получила такое же продуманное письмо, полное отвлекающих от главного деталей, а также известие что тётя Валери по какой-то причине решила в этот раз их дом на Рождество не навещать. Видимо, в мистере Хопкинзе было что-то хорошее, раз он решил не нервировать беременную жену своей ненормальной сестрой.

Хотя это всё ещё было домыслами Сигрид. Она уже даже поставила десять фунтов в споре с самой собой, пообещав в случае проигрыша перевести деньги в какой-нибудь сумасшедший, чисто британский фонд, вроде «общества по защите ровных газонов».

— Нормально, я думаю. А что?

— Ты не говорила ей о наших… приключениях на Рождество? — уточнил Сириус.

Видимо всё-таки не одна Юхас мучалась от навязчивых воспоминаний о том дне, периодически вскакивая от кошмаров и почти замечая перед глазами долбанное золотое свечение.

— Нет, конечно. Она бы довела до нервного срыва либо себя, либо меня, когда бы я приехала домой, — Сигрид поморщилась. — А твои родители в курсе?

Вообще, говорить с Блэком о семье было хождением по минному полю в ластах. Нарваться на взрыв и какое-нибудь очень неприятное блэковское проклятье было возможным при любом неосторожном движении. Но Юхас по какой-то причине это иногда прощалось, и ей даже выдавалась какая-то информация из анналов семейного быта темнейшей семьи магической Британии.

В этот раз Сириус скривил такое выражение лица, что Сигрид почти начала извиняться в попытках выйти из грядущей зоны поражения.

— Я рассказал дяде Альфарду. А он рассказал маменьке, — в голосе отчётливо слышалась тихая ненависть. Сигрид нахмурилась, припоминая, что этот персонаж в книге вроде бы был условно-положительным, со слов того же Блэка. — Теперь меня не пустят к Поттерам больше никогда, — и снова замолк, мрачно уставившись в злосчастную пачку сигарет так, словно хотел, чтобы она вспыхнула под его взглядом.

Сигрид могла увидеть мотивы поступков этого загадочного Альфарда Блэка, который забрал Сириуса в последний день каникул у Поттеров, чтобы сопроводить его на Диагон-аллею и купить там палочку, но говорить об этом самому Сириусу сейчас означало стать его злейшим врагом до конца своих дней.

— Ты же не думаешь, что… — договорить ей не дали.

— А знаешь, что самое забавное? — неожиданно зло выпалил Блэк, впиваясь в неё яростным тёмным взглядом. Тон вообще был далёк от слова «забавное». — Это же даже не из-за того, что она волнуется. Ей глубоко плевать было бы, сожрали меня бы на том холме, обратили в магическую тварь или утопили бы в той реке. Выдохнула бы от облегчения, что бракованный сын и позор её чресел больше не отравляет её и без того отравленную жизнь своим существованием, и пошла бы капать ядом на Регулуса.

Стиль цитат был максимально узнаваемым и сомнений в авторстве не вызывал. Сигрид почувствовала, как у неё жалостливым домиком изгибаются брови.

Что сказать в этой ситуации, она не знала. Поэтому над их столиком повисло тяжёлое, густое молчание. Говорить, что Блэку кажется и что это не так, Сигрид не хотела, потому что прекрасно понимала, что это неправда. Вальбурга Блэк навевала ужас одним своим упоминанием.

— Ты в порядке? — вопрос был в высшей степени глупым, но не спросить Сигрид не могла.

— Нет. Ещё и с Джеймсом поссорился, — досадливо пробормотал Сириус, и Юхас уловила в этом какую-то лишнюю эмоцию, вроде разочарования или обиды.

— Он сказал, что она так проявляет свою любовь? — предположила Сигрид. Блэк стрельнул по ней удивлёнными взглядом, после чего коротко кивнул. — И ты на него наорал или сразу вмазал?

— И то, и другое.

Ожидаемо. Как и то, что Поттер при всём своём понимании и способности к эмпатии просто не был способен пока осознать концепцию родителей, которые бы не любили своих детей. Сигрид видела отношения между ним и его отцом и матерью. Они были настолько нормальными, насколько можно было вообразить: он с детства купался в их любви и заботе, его с детства окружали семьями, в которых родители также любили своих детей.

Он пока просто не видел другого типа родителей: жестоких, деспотичных и, главное, превращающих детство своих детей в ад не от теплящейся хотя бы где-то глубоко любви к ним, а потому что они их на самом деле ненавидели.

Родители Сигрид были именно такими. Она для них была просто когтеточкой для их общего нарциссизма. Когда она в восемнадцать наконец-то ушла из дома, то оказалось, что от неё самой уже ничего и не осталось, если что-то вообще изначально было, — всё сточили и пообтёсывали. Если бы не её начальник, она бы, наверное, так и осталась — пустой оболочкой не понимающего, как устроен мир, человека.

— Херня. Так — не любят. Худшее, что ты сейчас можешь решить, это что можно проявлять любовь подобным образом, — пробормотала Сигрид, наконец сформулировав своё мнение по этой ситуации. — И она делает это, не потому что волнуется, а просто потому что может, обладает властью. И потому что её волнует, как она выглядит в глазах других.

Риск получить по лицу, как Поттер, всё ещё был, но проговорить этот момент всё-таки стоило. Этот мальчик этого заслуживал.

— Я знаю, Сиг. Спасибо, — в этот раз тон Сириуса неожиданно смягчился. Такого признательного взгляда Юхас ещё ни разу не получала.

Они снова немного промолчали, хотя теперь эта тишина не была такой мрачной и давящей.

— Блэк?

— Ммм?

— Подумай о том, что мы пережили, и воспринимай это как плевок в лицо всем окружающим тебя сволочам, которые бы хотели, чтобы мы остались в той пещере. Мы с тобой — два везунчика, и мы ещё попляшем на их похоронах.

Сигрид сама не ожидала, что что-то настолько негуманное и пафосно-неуместное вырвется у неё изо рта, но сдержать порыв не успела. Глаза Блэка удивлённо расширились.

— Обещаешь? — хрипловато выдохнул он. — Станцуем с тобой канкан на могиле моей чокнутой мамаши?

— Я отдавлю тебе все ноги, — хмыкнула Юхас, после чего несмело улыбнулась.

Блэк отзеркалил её улыбку и словно подкрутил в ней тысячу вольт, ослепляя внезапной яркостью. Пару лет, и эту улыбку можно будет использовать в качестве оружия массового поражения. Хотя даже сейчас иногда срабатывало, и МакГонагалл забывала снять с Блэка пару баллов за беготню по коридорам или безобразное поведение в Большом Зале.

— Ради такого случая я ног не пожалею, — пламенно заверил её он. — Будешь? Как раз хотел попробовать, — и продемонстрировал ей всё ту же пачку сигарет.

Сигрид наградила его долгим сомневающимся взглядом, после чего достала из рукава кардигана палочку и одним лёгким «Инсендио» испепелила её прямо на столе.

Вот ещё Блэк себе лёгкие в двенадцать лет из-за всяких козлов и козлих не портил.

***

После каникул возвращаться к учебным будням оказалось не так просто, как рассчитывала Сигрид. У неё никогда не было проблем с организацией собственного времени и учёбой, как говорила ей куча учителей что в той, что в этой жизни, она могла бы очень многого достичь, если бы просто начала прилагать усилия…

Прилагать усилия не хотелось. То, чем бы ей было интересно заниматься, Сигрид нашла только в этом году, оказавшись в мире магии и наконец-то дорвавшись до по-настоящему работающего колдовства. Но написание измеряющихся в футах эссе и подготовка к тупым тестам, половину из которых Юхас могла написать, опираясь исключительно на внутренние ощущение «тот-не-тот», водя пальцами над вариантами ответов, могли убить даже искренний интерес к любой магической дисциплине.

Библиотека всё ещё оставалась лучшим местом, где можно было укрыться и спрятаться от остаточных косых взглядов гриффиндорцев и — почему-то — некоторых других студентов с других факультетов, ранее за неприязнью к ней не замеченных. Но после тонны домашних заданий сил на самостоятельное изучение чего-то более интересного уже не оставалось.

В вечер пятницы после второй учебной недели, за час до отбоя, Сигрид наконец признала полную бессмысленность своего нахождения среди пыльных древних фолиантов. Вдохновения на изучения новых заклинаний у неё не было, мадам Пинс после таинственного пожара в правом крыле библиотеки, связать которых с предыдущими нападениями не удалось в виду отсутствия свидетелей и жертв, гораздо более пристально следила за тем, чтобы студенты не отрабатывали ничего на практике, а от обилия сухого научного текста рябило в глазах и жужжало в ушах.

В итоге библиотеку она покинула, не совсем довольная прошедшим днём. Да, она умудрилась по оставшейся из-за субботних и воскресных тренировок по квиддичу привычке закончить со всей домашней работой на грядущую неделю за один вечер, и теперь могла расслабленно и довольно подкалывать зашивающегося из-за внезапно накопленных Блэком долгов. Однако чувство, что она тратит своё время как-то не так, не покидало.

В конце января темнело так рано, что перемещаться по коридорам замка с зажжённым «люмусом» приходилось сразу после обеда. Обычно такие перемещения сопровождались неприятными попытками выжечь сетчатку глаз себе и другим ученикам Хогвартса, болотными огоньками блуждающими по лабиринтам поворотов и тупиков. Сейчас, согласно времени восхода и захода солнца, так темно быть не должно было, но кромешно-чёрные тучи хмурящегося неба делали своё дело: мерцающие мягким и приглушённым светом факелы были недостаточно яркими, чтобы разогнать тихо шуршащие по углам тени и не заставлять прищуриваться в попытке не проглядеть нужный поворот.

Коридоры петляли и путались перед глазами, хотя дорога от библиотеки до гостиной Гриффиндора была давно изученной. Замок и сам любил запутывать одиноко шатающихся студентов, и Сигрид до сих пор так и не поняла, было ли в этом больше детского озорства весёлого персонажа-трикстера из детской сказки или же потустороннего непостижимого ужаса древней хтони из лавкрафтовского романа. К ней Хогвартс, однако, был вполне благосклонен. Хотя она слышала про ученика, собиравшегося после СОВ уходить из школы чисто потому, что магия этого места явно намеривалась от него избавиться. Было непонятно, чем именно он не угодил Хогвартсу, однако когда Сигрид краем уха слышала его истории, пересказанные тихим, уже даже не дрожащим, а посеревшим от всего пережитого за пять лет тоном, у неё начинали шевелиться волосы.

У несчастного Дерека с Хаффлпаффа, про которого ей как-то рассказывала Софи, действительно были седые волосы.

В такой темени, впрочем, они все — и любимчики, и нелюбимчики замка — были почти равны. Не заметить, куда ты свернул и как оказаться в другой части здания, было так же просто, как нарваться на отработку к Филчу, если у тебя красно-золотой галстук.

Сигрид резко затормозила, когда, свернув за смутно-знакомую колонну, оказалась совершенно в незнакомом коридоре. Памятуя о рождественских приключениях, она вообще старалась гораздо более внимательно относиться к собственным ощущениям, не игнорируя их и не отмахиваясь.

Заставив себя просто постоять и уловить, что конкретно она в моменте ощущает, Юхас принялась выискивать внутри ответ, что происходит вокруг.

Сейчас почему-то становилось страшно. Без какой-либо определённой причины: никаких звуков она не слышала, за ней никто не крался, даже мерцающие тусклой позолотой тяжёлые рамы портретов и картин были пусты.

Она мысленно представила, как двигается дальше, вглубь обволакивающей темноты. Внутри всё моментально сжалось от подступающей тошноты.

Сигрид сделала несколько шагов обратно, оказываясь в уже знакомом коридоре, ведущем до Большого Зала. Ощущение тошноты отступило, сменившись чувством лёгкого, ещё не до конца прошедшегося по телу облегчения.

Надо было уходить и уходить быстро. Возможно надо было кому-то сказать, что в этом коридоре что-то не так…

Она резко развернулась на пятках, слыша скрип от резиновой подошвы кед по каменной кладке пола, и очень быстрым шагом направилась дальше, в итоге чуть не сбивая с ног какого-то ученика со старших курсов Рейвенкло.

— Эй! Аккуратнее можно?! — раздражённо осведомился он.

— Там!.. — она сама подпрыгнула, когда услышала, как панически прозвучал её голос в тот момент. — Там что-то есть и надо позвать профессоров!..

То, что это был не тот человек, к которому человек с её статусом мог обратиться с проблемой, Сигрид осознала только после того, как отмотать время назад было уже нельзя.

Парень с Рейвенкло наградил её наполовину презрительным, наполовину раздражённым взглядом, причудливо смешивая эти два чувства на своём лице, и в итоге отмахнулся.

— Если ты, мелкая грязнокровка, нарвалась на Пивза, это не значит, что нужно отрывать от дел занятых людей! — прошипел он ей, дёрнув напоследок уголком губ и скрылся в темени условно-безопасного коридора быстрее, чем Сигрид успела оскорбиться.

Она медленно выдохнула сквозь сцепленные зубы, ощущая как ниоткуда пришедший страх сменяется лёгкой злостью. Юхас понятия не имела, по какой причине в книгах ни разу не говорилось о том, что долбаных расистов на факультете убеждённых в своей исключительности воронов было столько же, если не больше, как и на Слизерине, но в последнее время она начинала проникаться к ним какой-то стойкой и чересчур сильной антипатией.

Одни придирки и попытки задеть от Корделии чего стоили, пока её сестра бегала от Сигрид по всему замку, стоило им столкнуться. Она понятия не имела, что происходило с Софи, однако это уже переставало быть смешным.

Заставив себя сбросить очередной укол непродуктивной и ни на что определённое не направленный злости, Сигрид максимально быстрым шагом понеслась по знакомым условно-безопасным коридорам, решив, что да, без мелкой грязнокровки вроде неё как-нибудь разберутся. То, что всё это время она сжимала в руке до побеления костяшек даже не ёкнувшую в кои-то веки палочку, напряжённую и похолодевшую, едва уловимо вибрирующую и явно собирающуюся бить на поражение при малейшем шевелении руки, Юхас заметила только у портрета Полной Дамы.

На следующий день по замку прошлась будоражащая новость о том, что тот самый Дерек Шелли с Хаффлпаффа сгорел заживо в левом крыле замка, рядом с библиотекой.

28. Скандалы, интриги и расследования или «Позолоти ручку, милая».

Сигрид ошибочно полагала, что успешно преодолела всеобщую к себе неприязнь, и что начавшийся в её отношении буллинг благополучно был задушен, не успев полноценно дыхнуть на её своим зловонным дыханием.

Как оказалось, доблестный факультет Гриффиндора и его неловкие попытки продемонстрировать ей её место в факультетской иерархии после мнимого предательства на квиддичном поприще и рядом не стоял с полноценными нападками ополчившейся на неё оставшейся части школы.

Самым обидным было то, что как раз в этой ситуации Юхас была совершенно ни при чём: она просто оказалась не в том месте не в то время. И даже никому не хамила, не угрожала и не делала глупостей, просто возвращаясь в гостиную из библиотеки, что самое главное, ещё до отбоя.

В итоге всё обернулось какой-то дурацкой «Тайной комнатой» в том плане, что на неё внезапно обрушился гнев четырёх факультетов, единодушно (и наплевав на тысячелетия межфакультетской розни) решивших, что поджигателем была Сигрид. Основой для этого поражающего всех, кто читал Шерлока Холмса, дедуктивного умозаключения стало то, что в вечер трагедии её видел недалеко от места происшествия тот-самый-расист-рейвенклововец, разнёсший эту новость по замку скорее как болтливый глупый попугай, а не благородный ворон.

Ей даже припомнили подожжённую на первом уроке Трансфигурации парту, забавным образом подвязав её к общей (без)доказательной базе.

В случае с Мальчиком-который-выжил хотя бы была общая логика. Каким образом на неё ополчилась вся школа, Сигрид понятия не имела.

Она поперхнулась, выплёвывая содержимое кубка на человека напротив. Рот обожгло так, словно она глотнула раскалённой лавы. Язык, кажется, прожгло кислотой. Из глаз моментально брызнули слёзы.

— Что случилось? — недоумённо моргнула Лили. Сигрид зашипела, не желая как-то напрягать не шевелящийся, горящий во рту язык и объяснять, что её только что хотели убить. Она резко обернулась, сквозь пелену слёз внимательно сканируя Большой зал.

Мерзко хихикающие рейвенкловки, среди которых особенно довольной выглядела сестра Софи Бёрк, даже не скрывали, насколько произошедшая сценка их повеселила. Сигрид покрепче перехватила кубок, резко поднялась, пересекла зал, в момент оказываясь рядом со столом воронов и плеснула содержимым прямо в лицо Корделии.

Жалко, конечно, что адского пойла хватило только на одну из них, тогда как остальные отделались только испугом, но и это заставило Сигрид почувствовать себя отомщённой.

Чужой дикий визг стоял в ушах до самого входа в Большой Зал.

Первым делом Юхас ухватилась за тот же самый кубок, который достался ей в её непродолжительном видении на пути на завтрак. Выудив пустую стеклянную баночку из-под кока-колы, в которой она обычно носила воду (тут удалось очень удачно опустошить её по дороге), Сигрид аккуратно перелила содержимое своего кубка туда. Освободившийся кубок она сначала ополоснула бытовыми чарами, после чего прошептала «Агуаменти» и наполнила его водой.

В этот раз лица рейвенкловок, которым Сигрид издевательски отсалютовала кубком, нравились ей гораздо больше: разочарованные и раздосадованные.

Лили, и в той ветке реальности наблюдающая за её действиями недоумённо, вопросительно вскинула брови.

— Не обращай внимания, — отмахнулась Сигрид, осторожно накладывая себе на тарелку яичницу с общего блюда. Обычно она кидалась на венские вафли, но, раз такое дело, стоило чисто на всякий случай изменить своим привычкам. И придумать, куда приспособить содержимое бутылки из-под колы. — Великий Один, когда меня в этой школе уже оставят в покое?..

Это был риторический вопрос, не связанный исключительно с этим случаем за завтраком. То видение было коротким, и Сигрид даже уловила момент, когда оно на неё упало, и, находясь внутри него, полностью осознавала, что картинка перед глазами нереальная. Даже ощущения были притупленными, вместо ослепляющей боли от прожжённой полости рта просто обозначая жжение от случайно сделанного слишком большого глотка кипятка.

Она и её способности вёльвы, как это упорно называли Мародёры, развивались. Ей уже удавалось контролировать себя, понимать, когда на неё в очередной раз снизойдёт предупреждение от мироздания, отличать реальность от видений. На той неделе ей даже удалось вызвать видение специально, усиленно медитируя над собственной расчёской, на которой остались чьи-то блондинистые волосы. Уточнение: не её, её были волнистей и более тёплого, соломенного оттенка.

Именно так выяснилось, что расчёской Сигрид, кроме неё, иногда пользуется ещё и Марлин. Видимо перестала верить в проклятие раннего облысения.

Настроение у Юхас в тот день было не самым благодушным, поэтому желание смазать свою расчёску зельем для депиляции и оставить на прежнем месте удалось побороть только через полчаса реальных раздумий над тем, насколько эта трата впишется в её бюджет.

Возвращаясь к собственным способностям прорицателя… С расчёской получилось почти случайно, хотя даже такие результаты не могли не радовать. Но расчёска — это физический объект, за который было легко зацепиться; она уже успела понять, что прикосновения в её случае служили основным триггером для видений и легче всего запускали процесс поступления новых данных, не важно: о будущем, прошлом или настоящем. Почти всегда такие картинки не играли особого значения.

Так Сигрид узнала, что за её партой веке в семнадцатом писал любовное послание на ранненовоанглийском, с кучей лишних для современного пользователя английского языка окончаний, какой-то рыжий парень, то и дело кидающий томные взгляды на облачённую в древнюю робу девчонку за первой партой. И что это в итоге заметил преподаватель, зарядивший несчастному влюблённому жалящим прямо в лоб.

Гуманист внутри Сигрид в тот момент негодовал.

Другого типа были видения, реально предупреждающие о какой-то опасности. Они всегда были о будущем, всегда касались самой Сигрид, и всегда выбивали почву из-под ног. Начинались они обычно со странного, нехорошего предчувствия, вроде того, какое Сигрид ощущала у Поттеров, перед эпопеей с серым народцем. Но тогда в полноценное видение предчувствие не оформилось, и случилось то, что случилось.

Возможно помешали как раз чары иноземцев. Хотя тут Юхас не бралась утверждать или делать вид, что она что-то понимает в мироустройстве и колдовстве магических тварей. Ей бы с собственными барахлящими способностями разобраться…

В тот злосчастный вечер способности тоже сработали исключительно как плохое предчувствие. И этого хватило, чтобы Сигрид тогда развернулась и пошла в гостиную. Но не хватило, чтобы при этом не пострадал другой ученик.

Теперь всё повторялось. В этом и заключалась проблема.

Сигрид явственно ощущала это долбанное нехорошее предчувствие, когда глотку сдавливало, желудок противно сжимало, а сердце начинало беспричинно ускорять процесс перекачки крови по организму… Однако ни единой картинки, поясняющей её состояние, к ней не шло.

На фоне последних событий со смертью ученика, неделю висящих по всему замку чёрных траурных знамён, мрачных преподавателей, незнакомых взрослых магов, шныряющих по коридорам, и общему напряжению со стороны учащихся в её адрес… Это начинало очень плохо выглядеть.

Хогвартс стал ощущаться как-то зловеще даже днём. Это вполне могло быть личное впечатление Юхас, рядом с которой произошло натуральное убийство несчастного седого Дерека Шелли, а могло быть и реальное изменение в атмосфере вокруг.

На подходе к кабинету ЗоТИ Сигрид заметила стоящего рядом с мистером Пиксом незнакомого мага в ярко-алой мантии, как только завернула в нужный коридор в компании других гриффиндоро-хаффлпаффских первокурсников. Они теперь все старались перемещаться по замку вместе, хотя половина «желтых» (и что самое обидное, включая Софи Бёрк, упорно прячущую взгляд и вздрагивающую, стоило Юхас к ней обратиться) от Сигрид держалась на достаточном расстоянии.

Собственный факультет пока не донимал, только провожая её долгими сомневающимися взглядами, за что им отдельная гриффиндорская благодарность. Если бы и в собственной гостиной её пытались бы убить какими-то обжигающими жидкостями, жить стало бы совсем плохо.

Аврор — а кто мог ещё стоять в алой мантии после того, как в школе заживо сгорел ученик? — с Пиксом о чём-то общался. Сигрид, как и совершенно все присутствующие, напрягла слух, пытаясь понять содержание беседы, но сосредоточиться на речи не получилось: словно мужчины говорили не на английском, а на каком-то другом, абсурдном языке, сочетающим в себе дикое буйство совершенно несочетаемых звуков.

Стоило им подойти, как разговор резко оборвали. Пикс наградил подошедших первокурсников мрачным и тяжёлым взглядом, остановившись глазами на Сигрид. И кивнул в её сторону.

Под кожей пробежались мурашки. Аврор — возвышающийся над Пиксом головы на две мужчина с проседью и длинным острым носом — впился в неё блеклыми, нахмуренными глазами.

— Мисс Юхас? — уточнил он, буравя её взглядом. Сигрид мелко кивнула. — Меня зовут Генри О’Двайер, старший аврор. Пройдёмте со мной, пожалуйста.

— А вы можете меня допрашивать без присутствия опекунов или законных представителей? — пересохшим горлом ей всё-таки удалось выдавить из себя что-то осмысленное. Для волнения не было никаких причин и оснований; она ничего не делала. Но колющая волна безосновательного страха всё равно накатила, выбивая из строя речевой аппарат.

Аврор нахмурился ещё сильнее. Брови у него были густые и кустистые, тоже с седыми волосками.

— Это не допрос. Это беседа для прояснения ситуации. Пройдёмте, — не оставляя ей никакого выбора, твёрдо произнёс мужчина. — Ваш преподаватель дал согласие на то, чтобы этот разговор состоялся.

Сигрид резко перевела взгляд на Пикса. Тот ответил ей сложным взглядом и едва уловимым движением плеч. Юхас поджала губы, резко развернувшись и игнорируя впивающуюся в неё комариными укусами кучу глаз. Пикс ей ничего должен не был и едва ли мог что-то сделать в этой ситуации, но отсутствие даже словесного выражения поддержки и попытки не дать фактически ребёнку остаться один на один со взрослым, незнакомым магом внезапно ощущалось гвоздём, скребущимся по зеркалу.

После произошедшего будет глупо думать, что факультет продолжит сохранять нейтралитет. Наступала пора реально отчисляться из этой богадельни…

Сигрид завели в заброшенный незапертый кабинет. О’Двайер взмахом палочки уничтожил толстый слой пыли за первой партой и кивнул на неё. Юхас послушно села, незаметно обтирая вспотевшие ладони об шерстяную ткань юбки. Мужчина садиться не стал, опираясь спиной об кафедру и возвышаясь над ней за счёт этого ещё больше.

— Расскажите о том вечере, когда вы видели Дерека Шелли в последний раз, — совершенно лишённым всяких эмоций тоном велел аврор.

Сигрид недоумённо моргнула.

— Эм… Но это было ещё в ноябре. Моя подруга приводила меня в гостиную Хаффлпаффа и показывала мне его — он вроде как был печально-известным в школе и про него ходили слухи… Так что я знаю про него только из них, мы даже лично не общались, — она одёрнула саму себя. — Может ещё в Большом Зале иногда видела. Я к нему не присматривалась.

Ей сухо и безэмоционально кивнули.

— То есть, вы утверждаете, что не видели Дерека Шелли в день его смерти, — вопросительные интонации полностью отсутствовали, как и любое проявление эмоций. Ни вежливого интереса, ни подозрительности, ни снисхождения к одиннадцатилетней девочке. Буравящий неподвижный взгляд в переносицу — вот всё, что Сигрид считывала с фигуры напротив.

О’Двайер намерено нагнетал и создавал напряжение, давя на Юхас психологически. И не давал зацепиться за своё эмоциональное состояние, чтобы пресечь хоть какую-то ясность у жертвы своего допроса.

И да, это был допрос. Слово «беседа» было нужно исключительно для успокоения совести Пикса. Сигрид закусила губу, чтобы не выдать вспыхнувшей злости. Она не попадала под внимание органов власти ни в этой, ни в той жизни, но её отец был любителем отработать передовые методики ведения дознания на членах своей семьи.

— Да, именно это я и утверждаю, — спокойно и собранно заявила она. — Вы хотите услышать, что происходило в тот день? Я знаю совсем немного. Был примерно час до отбоя, я возвращалась из библиотеки. Было уже довольно темно, и я немного заплутала. Оказалась в незнакомом коридоре и решила не идти дальше, а вернуться обратно. Случайно столкнулась со старшекурсником с Рейвенкло, который обозвал меня и тут же умчался по своим делам. Тогда я самостоятельно разобралась с коридором и вернулась в гостиную. Наутро, как и все, узнала про то, что произошло ночью.

— Вы возвращались из библиотеки? Так поздно, в выходной? — на лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Сигрид словно распиналась перед стеной.

— Была пятница. И до отбоя было ещё около часа, — спокойно поправила она. Теперь, когда ей дали рассказать свою версию, её будут пытаться поймать на неточностях, заставляя пересказывать одно и то же с разных мест и дополнять историю ничего не значащими деталями.

— Что вы делали в библиотеке в вечер пятницы? Вы отстаёте по учёбе? Поэтому требуется дополнительное время для занятий? — явно собираясь подвязать к проблемам с палочкой, снова бросил ей мужчина.

— Я делала домашнее задание на неделю. Чтобы отдыхать в выходные, — всё ещё сохраняя внешнее безмятежное спокойствие, отозвалась Юхас. — В последнее время никаких проблем, требующих дополнительных занятий, у меня нет.

Говорить, что у неё в принципе не было проблем с учёбой, было нельзя — это была та неправда, за которую было очень легко зацепиться и начать гнуть свою линию отсюда. Видимо, версия, что ненормальная первокурсница сначала подожгла парту на Трансфигурации, а потом вошла во вкус и переключилась на людей, прижилась особенно хорошо.

— Вы хорошо ориентируетесь в замке? — снова вопрос уже на другую тему. Пока Сигрид не говорила ничего важного, её просто пытались выбить из равновесия.

— Не думаю, — качнула головой она. — Как любой первокурсник. Знаю основные коридоры и некоторые тайные ходы, но иногда всё ещё путаюсь. Особенно когда темно. Все коридоры выглядят одинаково, и я периодически пропускаю нужные повороты.

— По результатам экзаменов вы почти лучшая ученица. Видимо, у вас хорошие способности, — снова переключился О’Двайер. — Вырваться из стабильного «Удовлетворительно» по всем предметам в лучшие ученики непросто.

— Я не вырвалась в лучшие ученики, — не дала подловить себя даже на такой незначительной лжи Юхас. — Просто у меня освободилось много времени после ухода из команды по квиддичу и я налегла на учёбу.

Что не было неправдой в полной мере, и звучало более логично и мотивированно, чем «мы поспорили с подругой».

— И тем не менее. Вы сдали экзамены на «Превосходно». Это требует определённого уровня старания, памяти и концентрации. Как, обладая всем этим, вы можете теряться в замке?

— Как и почти все студенты Хогвартса. Даже старшекурсники иногда теряются, — спокойно пожала плечами Сигрид. Тут ей полагалось начать нервничать, чувствуя недоверие к своим словам, но на деле, ничего ей предъявить было нельзя.

— Думаете тот старшекурсник, Максимилиан Рейнольдс, потерялся, когда столкнулся с вами?

Сигрид такого не говорила. Разговор начинал своей нелогичностью и перескоком тем напоминать что-то абсурдное, родом из психушки. Пока что она в упор не видела, где и на чём можно было бы её подловить.

— Рейвенкловец, который меня обозвал? Не думаю, он очень целенаправленно куда-то шёл и был недоволен, что я попалась ему под ноги, — она снова пожала плечами. Кстати. А этого Максимилиана не хотят начать подозревать? Может он так от себя следы отводит?..

— То есть, он знал, куда шёл, — констатировал аврор, требуя от неё либо подтверждения этому факту, либо опровержения. Юхас почесала подбородок и неопределённо мотнула головой.

— Я не знаю, — она упорно продолжала гнуть свою линию. — Он куда-то спешил и выглядел весьма уверенно.

— А вы?

— Что, я?

— Вы никуда не спешили? В гостиную например. До отбоя оставалось совсем немного.

— До отбоя был ещё час. Я же уже дважды говорила об этом.

Тут губы О’Двайера как-то странно дрогнули. Сигрид прокрутила последнюю фразу у себя в голове, и поняла, что зацепиться тут можно было только за то, что она следила за ходом диалога. Считалось, что потенциальные преступники должны внимательно следить за собственными словами и запоминать, что они сказали. Якобы невиновный человек не может просто запомнить, что у него переспрашивали одно и то же уже несколько раз.

В любом случае, это не служило доказательствами. Исключительно подтверждало или опровергало домыслы следователя.

— У вас хорошая память, — очень захотелось в ответ ляпнуть: «А у вас — нет». Сигрид благоразумно сдержалась. — И вы заблудились.

— Я заблудилась, потому что было темно и все коридоры выглядели одинаково. И потом нашла дорогу обратно.

— Сколько вы петляли в том коридоре?

— Я попала в незнакомый коридор и сразу же вышла обратно, где и столкнулась с тем рейвенкловцем.

— То есть, вы не заблудились. Вы просто попали в незнакомое место и вернулись обратно на тот маршрут, который был вам знаком.

— Он был мне знаком, но я не должна была бы там оказаться, когда шла той дорогой. Тот коридор был не по пути, я случайно на него набрела. Видимо, пропустила поворот, — терпению Сигрид позавидовал бы Сизиф. Хотя даже он тратил своё время не настолько бессмысленно.

— Вы часто теряетесь в замке? — аврора ничего не смущало.

— Иногда, — Сигрид снова пришлось пожать плечами. — Хогвартс запутанный, и в нём сложно ориентироваться.

— Когда вы шли в библиотеку, ничего не показалось вам странным? — снова новая тема. Юхас нахмурилась. «Когда вы шли» — это было намеренное допущение ошибки, чтобы подловить её на несоответствии её же истории, или он интересовался конкретно дорогой до библиотеки?

— Был день, много народа. Всё было как обычно, — отозвалась она, решив не уточнять и не давать понять, что она распознаёт приёмы, к ней применяемые.

— В вечер пятницы? — нет, всё же пытался подловить.

— Когда я шла в библиотеку, был ещё день. Я пошла туда сразу после обеда. Вечером я возвращалась в гостиную.

— Когда вы возвращались, ничего не показалось вам странным?

Вот тут Сигрид напряглась. В «Тайной комнате» Гарри настойчиво посоветовали не признаваться в том, что он слышит чьи-то голоса перед тем, как найти окаменевшую кошку. Тут, как ей казалось, действовал схожий принцип. С другой стороны, если того рейвенкловца-расиста уже допросили, то он должен был рассказать, что она тогда увещевала, что там что-то есть. А значит, сказать: «Нет, ничего странного», — означало соврать.

— Я… — договорить ей не дали.

Сигрид внезапно осознала, зачем это всё было нужно. О’Двайер не собирался вести допрос так, как было принято сообразно её магловским об этом представлениям. Вместо изнурительного и долгого разбирательства с кучей однотипных вопросов, направленных на введение подозреваемого в состояние усталости, когда ты уже просто хочешь, чтобы тебя выпустили и чтобы от тебя отстали, доблестный сотрудник аврората дождался, когда она начнёт пытаться увиливать от ответа.

— Лигиллименс!

Вторжение в голову ощущалось как сдавливание черепа с двух сторон. Сигрид, только начавшая изучать основы защиты своего сознания по присланной вторым анонимом книге, особых успехов в сопротивление оказать вряд ли могла. Пока её защита представляла собой плотное кольцо проливного ливня, окружающее основные воспоминания от чужого вмешательства. Это было основной рекомендацией из книги: начинать с чего-то простого и не плотного, постепенно наращивая слои защиты всё толще и толще, сложнее и сложнее. Ливень был явно неприятным сюрпризом, но едва ли служил непреодолимым препятствием.

Аврор пёр с настойчивостью и массой носорога. Его продвижение вглубь своего сознания Юхас ощущала буквально каждой клеточкой мозга. Ей срочно нужно было что-то придумать, пока он находился в подконтрольном ей кольце из кромешных, низвергающих водопады туч.

Сигрид сконцентрировалась, собираясь с силами, и сделала единственное, что в этой ситуации могла: заставила собственноручно созданные тучи столкнуться массами разряженных частиц, образуя у неё в голове мощный разряд электричества. Законы физики работали как в мире магов, так и в её голове — заряд молнии устремился к прорывающемуся сквозь стену ливня объекту, за счёт обилия воды только увеличивая ущерб.

О’Двайера выбросило из её сознания. Мужчина пошатнулся, впиваясь в неё в этот раз по-настоящему злым взглядом. Сигрид осознала себя, вцепившейся в деревянное основание стула, со стекающим по лбу потом. Молния долбанула и по ней, заставляя голову трещать и раскалываться. На второй заход её точно бы не хватило…

В кабинет стремительным шагом влетела запыхавшаяся МакГонагалл, из всегда идеального пучка которой выбилось несколько прядок. Лицо её было чуть покрасневшим, а глаза метали высоковольтные разряды.

Кабинет Защиты находился в противоположном крыле от кабинета Трансфигурации. Если предположить, что кто-то из однокурсников Сигрид поспешил ей на помощь и попытался бы добежать до декана, то по времени не сходилось — дорога туда-обратно в этот отрезок не умещалась. Значит, МакГонагалл сообщили не лично, а по какому-то внутреннему каналу связи.

У преподавателей наверняка был такой. Значит, Пикс только сделал вид, что он не против допроса ученицы без свидетелей. Мило.

— Мистер О’Двайер! Когда директор Дамблдор сказал, что мы окажем всё содействие, он не имел в виду, что вам дозволяется вести допросы учащихся без санкций администрации школы! — рявкнула МакГонагалл.

На лице аврора проступила ещё одна эмоция — досада. Сигрид, всё ещё мелко подрагивающая от напряжения, ощутила искреннее злорадство.

Появление МакГонагалл не могло быть более своевременным.

***

Разумеется, через пару часов после того, как Сигрид увели на «беседу», содержание этого разговора было доподлинно известно всему Хогвартсу. Причём в таких интересных подробностях, что Юхас сама заслушивалась.

Это определённо никак не улучшало её ситуацию. Взгляды других студентов с разных сторон, куда бы Сигрид ни шла, сверлили и заставляли испытывать острое желание почесаться. Нервозность преследовала и мешала сосредотачиваться на парах, свербящее ожидание чего-то плохого не оставляло. Она снова чувствовала то самое ощущение, что очень скоро должно произойти что-то совсем плохое.

— Ты какая-то дёрганная, — нахмурился Джеймс, когда в ответ на безобидное похлопывание по плечу и вопрос про домашку по Истории Сигрид натурально подпрыгнула на диване в общей гостиной. — Всё в порядке?

— Ну, кроме того, что нам пришлось вытаскивать тебя из доспехов, — Сириус определённо делал успехи на поприще сарказма. В другой ситуации Сигрид им даже бы гордилась.

Её предвидение не раз и не два помогало и спасало, но спасением от всего точно не было; когда Сигрид подкараулили по пути из библиотеки кто-то с чёрно-жёлтыми галстуками, ничего сообразить она не успела. Забрало нахлобученного ей на голову шлема опустилось раньше. И избежать этого не удалось.

Поэтому теперь её начинало немного потрясывать от подступающей паники. Никакой конкретики получать не получалось, сны выходили короткими и неясными, с мелькающими в них бесчисленными лестницами, а как ещё влиять на собственные видения, Юхас не знала. Преследующие шепотки заставляли ожидать угрозу от любой тени, аврор О’Двайер периодически мелькал перед ней, продолжая кидать внимательные долгие взгляды в спину, весящие под тонну…

И Сигрид очень хотелось обратно в простой и понятный магловский мир, где всё подчинялось пусть и идиотическим, но в целом логичным правилам. Где можно было прогнозировать свою жизнь, а уровень угроз не превышал пьяного идиота за рулём. Её упорно и планомерно затягивало в какую-то непроглядную темень, а магия вокруг плавно переставала казаться чудом, начиная представать в качестве части какого-то непрекращающегося ночного кошмара.

Ожидание чего-то плохого давило со всех сторон. Сигрид просто хотела к Терезе, к её подгоревшим панкейкам и к своему излюбленному месту за городской библиотекой, где тихонько поскрипывали забытые всеми в тени елей качели.

Ощущение, словно до тех качелей она могла и не дожить, потихоньку сводило с ума.

— Всё просто супер, — пробурчала она на Поттеровский вопрос, проходясь по нему усталым хмурым взглядом. — Собираюсь стать первым человеком, который сбежит из Азкабана. Вот, плавненько двигаюсь к этой цели…

Джеймс знакомым жестом растерянности растёр себе затылок, ероша копну где-то с неделю не мытых волос. Сигрид скривилась. Отношение к гигиене у оставшихся без присмотра одиннадцатилетних мальчишек оставляло желать лучшего.

— Хочешь, будем таскать тебе передачки? — хмыкнул Блэк. Его, очевидно, настроение Юхас ни капли не смущало и не одёргивало.

— Предсказываю: ты будешь сидеть в соседней камере, — мрачно пошутила Сигрид, вспоминая события канона.

— Это тебе карты сказали? — не поверил ей Сириус.

Юхас открыла рот, чтобы ответить что-нибудь язвительное, и тут же захлопнула. Зубы звонко щёлкнули. Пришедшая в голову идея пахла разливающимся по помещению золотистым свечением снизошедшего озарения и заставила резко подорваться с места, едва не спотыкаясь на ступеньках лестницы, ведущей в женские общежития.

Подаренные на неудачное Рождество карты Таро нашлись там же, где Сигрид их и оставляла, не решившись реально практиковаться и откровенно опасаясь того, что скрывалось за безобидными картинками. А ещё — пришедшей в догрузку от непонятного анонима трактат о толкованиях.

Сигрид задержала дыхание, аккуратно выуживая колоду из коробки и с ногами забираясь на свою кровать, тут же задёргивая балдахин. Девочек в комнате пока не было — Лили упорхала вместе со Снейпом помогать в теплицах профессора Спраут в обмен на какие-то корешки, Данбар точно была где-то внизу, а Мэри и Марлин вычитали в «Ведьмополетене» про чудодейственное действие настоянной во время полной луны в месте пересечения четырёх дорог воды на кожу и теперь занимались этим вопросом.

Кстати. Полная луна. Это объясняло отсутствие Люпина в гостиной и то, что Джеймс полез с вопросами по домашке к ней.

Надо будет сунуть ему в мантию шоколадку, когда вернётся…

Сигрид одёрнула сама себя и сосредоточила внимание на картах. Она помнила, как надо, ещё с прошлой жизни, когда её босс делал вид, что эти карточки действительно что-то могли ему сказать; он вполне успешно притворялся экстрасенсом, а тогда-совсем-не-Сигрид осуществляла посильную помощь, притворяясь его ассистенткой. В перечень её трудовых обязанностей входили совершенно разные вещи: подбирать реквизит к «уходам в астрал» босса перед впечатлительными клиентами, выискивая странно воняющие свечи по блошиным рынкам, шататься по лесам в поисках каких-нибудь странно пахнущих травок для создания антуража в офисе, отслеживать потенциальных клиентов через соц-сети и в реальной жизни, то появляясь в одном салоне с очередной дамочкой, которой нужно было узнать, изменяет ли ей муж, то строя глазки в клубе очередному странному типу, которому очень хотелось поговорить со сто лет назад умершей бабушкой… Она предпочитала считать, что выполняет функции частного детектива, а не роется в грязном белье и страдает откровенной чушью, помогая дурить людей эксцентричному и харизматичному чудику.

В контексте её нынешней жизни это было особенно иронично.

Иногда её босс забывал выходить из образа. И тогда от порывов продемонстрировать скрытые под тонной цинизма экстрасенсорные способности страдала тогда-ещё-не-Сигрид. Процесс работы с картами Таро он почему-то любил; говорил, что их трактовка идеально балансирует на тонкой грани между психологией и эзотерикой.

Тогда она упорно отыгрывала убеждённого скептика, лишь невпечатлённо выгибая брови каждый раз, когда её пытались подловить на лукавстве. Один раз её босс даже притащил в офис старинное зеркало и, дождавшись, когда Сигрид задержится там допоздна, вывел на него через спрятанный проектор изображение какой-то странной тени, отдалённо напоминающей девочку из «Звонка».

Зеркало она тогда разбила, в босса швырнула стопкой оплаченных квитанций, тщательно собираемых для получения налогового вычета, и на полном серьёзе грозилась уволиться.

Хорошие были времена. Сигрид внезапно осознала, что скучает и хочет обратно. И не в пассивной форме «как же задолбали эти семидесятые», а по-настоящему, испытывая искреннюю тоску по вполне конкретным людям и совершенно примитивным вещам, вроде возможности самостоятельно купить энергетик и необходимости платить за коммуналку.

И она снова вернулась к тому, что мир магии начинал выдавливать глупую магглу обратно. Юхас упрямо выдохнула, начиная тасовать колоду.

— Что мне грозит, если я проигнорирую своё предчувствие в этот раз? — прошептала она в колоду и принялась раскладывать карты в подсмотренную как раз у босса ещё в прошлой жизни фигуру.

Возвышающаяся по центру башня ничего хорошего не предвещала. Восьмёрка мечей — заставляла поёжиться. Пять кубков издевательски салютовали ей кроваво-красной жидкостью, обозначающей, очевидно, вино. Звезда сияла совсем тускло и как-то неохотно, грозясь скрыться за кромешными ночными тучами в любой момент. Девятка пенткалей в самом низу скалились ей зубастыми черепками.

Сигрид начала вглядываться в результат внимательнее, уже собираясь обратиться к книге анонима для разъяснения ситуации. Её познания заканчивались на том, что башня — это плохой знак.

Но дотянуться до книги не вышло. Юхас моргнула, и на карте с башней маленькую фигурку столкнули с самой вершины. Мечи с другой карты тут же перескочили на карту с башней, остриями вверх, готовясь проткнуть падающую фигурку насквозь. Из кубков полилось вино, расплываясь по карте силуэтами двух сплетающихся людей, кажется, мужчины и женщины… Звезда мигнула, и сквозь тучи проступили блекло мерцающие точки, неохотно складывающиеся в отменённое созвездие Северного оленя. Схематичные чёрточки, образующие пентаграмки, стремительно принялись вырываться за пределы своей карты, опоясывая весь расклад, перечёркивая изображения на других картах, и принялись с калейдоскопической непредсказуемостью мелькать перед глазами…

У Сигрид закружилась голова. Она ощутила, как её начало вести куда-то вбок. Падать было мягко — всего лишь на её собственную кровать.

А потом всё погрузилось в темноту.

29. Планы, обман и предательства или «Попытки гриффиндорцев в коварство».

Напряжение внутри сжималось пружиной, противно царапая внутренности каждый раз, когда сердце начинало ускоряться от подступающей и сжимающей горло тревожности. Сигрид уже перестала контролировать собственную ногу, беспокойно тарабанящую сбитый ритм по полу, явно раздражая этим звуком только-только отходящего после полнолуния Люпина.

Вместо того, чтобы есть свой ужин, она развлекалась накалыванием горошка на каждый из зубчиков вилки. Её не отпускало чувство, словно её вывернет сразу же, как еда попадёт ей в рот.

В висках пульсировало, в ушах стоял противный нарастающий писк.

За монотонным испепелением взглядом ненавистного гороха на собственной тарелке Сигрид, очевидно, не заметила, как к ней уже несколько раз попытались обратиться. В итоге сидящий рядом Джеймс её просто как следует пнул под столом, заставив дёрнуться всем телом.

— Прекрати так себя вести, — тихо прошипел он, наклоняясь к её уху. — Сейчас заметят и поймут, что ты в курсе.

Сигрид очень захотелось ответить, мол, посмотрела бы она на самого Джеймса, если бы его хотели убить, но остановить этот порыв удалось очень вовремя. В конце концов, Поттер был прав. Она попыталась принять чуть более расслабленную позу.

— Может я из-за контрольной по Чарам завтрашней так себя веду, — проворчала Юхас, вместо издевательства над горохом в тарелке принимаясь нервно барабанить ногтями по столу.

— Ты? Из-за контрольной? По Чарам? — Поттеровские интонации петляли между насмешкой и издёвкой. — Реалистичней сценария не придумала?

Сигрид закатила глаза (удивительно, но она становилась крайне неприятным собеседником, когда её пытались убить) и мстительно вернула пинок под столом обратно.

— Всё будет в порядке, — улыбнулся ей сидящий напротив Питер, в силу обстоятельств посвящённый в детали грядущих событий. Сигрид отдавала себе отчёт, что она не должна была нервничать из-за его участия больше, чем от всего того, что обещало на неё свалиться в ближайшем будущем, только потому, что в книге этот персонаж предал всех своих близких и сильно посодействовал возвращению местного психопата… Поэтому она нервничала из-за этого примерно столько же, сколько из-за всего, что обещало случиться.

Приходилось напоминать себе, что Питер — одиннадцатилетний мальчишка, который пока не делал ничего плохого, и подозревать его в предательстве на первом курсе — нельзя. В конце концов, она же обещала себе перестать считать всех вокруг просто персонажами давно позабытой сказки.

Пока что получалось скверно. Улыбка в ответ на реплику Петтигрю вышла очень натянутой, но это легко списывалось на общее состояние тревоги, в котором Сигрид потихоньку начинала захлёбываться.

Обычно у неё не было с ним никаких проблем, учитывая, что он даже спас её во время того пожара. Она легко разделяла образ, увиденный в книге, и собственного однокурсника, часто подсаживающегося к ней, когда Люпин был вынужден уходить на больничный. Но сейчас подрыв базового ощущения безопасности был настолько велик, что Юхас невротично дёргалась от каждого резкого движения рядом с собой, начинала мнительно вслушиваться во все разговоры окружающих, только натыкаясь на слова-маркеры, хотя бы отдалённо затрагивающих её, и на полном серьёзе прикидывала, можно ли ей ещё упросить Терезу отправить её в обычную школу, учитывая, что они уже потратили сбережения для её обучения на Хогвартс.

Так что неадекватные реакции на Питера и тревожно метающиеся мысли о том, что не слишком ли важную роль они с Джеймсом ему отвели и может всё-таки стоило попросить Сириуса, были лишь каплей в море общего разлада её нервной системы.

Из ленивого вечера среды Хогвартс плавно переползал в ночь. Нервозность только напирала на Юхас вместе с сумерками. Она методично теребила пальцами рукава мантии, прикидывая, через сколько лет для неё станет нормально носить кольца — крутить их в состоянии душащей тревожности ей раньше хоть немного, но помогало; это было куда более безболезненный вариант, чем когда она начинала колупать ногти, расковыривать в кровь заусеницы или расчёсывать до крови предплечья. Сейчас крем Марлин для заживления мелких царапин исправно предотвращал катастрофу, знакомую ещё по прошлой жизни, в которой на её руки нельзя было смотреть без слёз и непрошенных советов обратиться к психотерапевту, но, как и множество дешёвых магических средств, крем вызывал эффект привыкания и с каждым разом заживлял содранные клочки кожи всё неохотнее.

Возможно, стоило бы сплести себе пару фенечек уже сейчас; на двенадцатилетнем ребёнке это не должно было смотреться странно. В конце концов, чёртовы семидесятые могли поспособствовать ей хотя бы в этом — в мире как раз набирали популярность хиппи.

Выйдя из ванной комнаты, Сигрид первым делом полезла в чемодан, откуда аккуратно достала коробку с подаренной мамой на Рождество и День Рождения камерой. Хранила она её со всей доступной осторожностью, всё ещё испытывая странные смешанные чувства по поводу этого подарка, и пользовалась только единожды, когда только получила её в руки — сопротивляться исследовательскому интересу Блэка и Поттера, желавших запечатлеть каждый угол с помощью неведомой магловской игрушки, было сложно.

Юхас немного дрожащими (ещё одно спасибо палочке, которая корректировала периодический нервный тремор, накатывающий в последнее время всё чаще) руками отвязала веревку, обматывающую коробку, и принялась доставать скомканные газеты, которыми был обложен фотоаппарат.

Воспоминания о том, как они распаковывали подарки в первый раз, заставили выступить на лицо мелкую быструю улыбку. Блэк тогда подумал, что ей подарили старые газеты. И удивился тому, что картинки не двигаются.

Сигрид замерла, вспомнив, что конкретно он тогда прочитал. Внутри что-то очень настойчиво зачесалось. Юхас буквально ощутила, как между нейронами в мозгу бегают импульсы. После начала занятий по окклюменцией её память и способность соображать как будто бы чуть улучшилась; во всяком случае скорость запоминания новых заклинаний точно возросла…

Сейчас думать об этом было не время. Сигрид принялась искать среди скомканных и чуть пожелтевших газет ту, которую тогда достал Сириус. То есть ту, которую в день прихода в их дом МакГонагалл читал мистер Хопкинз.

Магия точно работала не только с помощью палочек и заклинаний. В том, что подобные вещи случались в определённые дни, определённо было своё, особое и неподвластное человеческому восприятию волшебство. Это можно было унизить обычным, всё объясняющим словом «совпадение», но у Сигрид буквально мурашки вдоль позвоночника бегали от мысли, что это не просто так…

За заметкой о преждевременной кончине президента Либерии, Уильяма Ваканарат Шадрак Табмена, следовала статья о пропаже картины «Плачущий мальчик» из Национальной галереи.

Сигрид по диагонали заскользила взглядом по строчкам. Читать вдумчиво и внимательно не хватало сосредоточенности. Внутри всё вибрировало и подрагивало. Мешанина эмоций заставляла и без того подрагивающие целый день руки трястись так, словно её ударило высоковольтным разрядом. Вызванная предстоящими событиями тревожность только наслаивались на внезапную догадку, разгоняя пульс до совсем вредоносных скоростей, от которых в лёгкие стало подступать совсем уж мало воздуха.

Она, кажется, задыхалась.

Нет, не кажется.

Вокруг словно резко закончился кислород. Лёгкие сжались в беспомощном спазме, безрезультатно пытаясь захватить хоть немного воздуха. Те жалкие крохи, которые туда попадали, обжигали так, словно её засунули в газовую камеру.

Юхас титаническим усилием заставила себя на мгновение зажмуриться, сосредотачивая всю себя на процессе дыхания, и резко распахнула глаза.

Перед взглядом всё расплывалось и удавалось вычленять только смытые душащей паникой образы.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох-она-в-безопасности-выдох. Вдох-пять-вещей-вокруг-выдох. Вдох-газеты-коробка-фотоаппарат-подушка-одеяло-выдох. Вдох-четыре-цвета-вокруг-выдох. Вдох-бордовый-коричневый-золотой-белый-выдох. Вдох-три-звука-вокруг-выдох. Вдох-сбитое-прерывистое-дыхание-дождь-вода-в-ванной-выдох. Вдох-два-запаха-вокруг-выдох. Вдох-чистое-постельное-бельё-и-яблочный-шампунь-выдох. Вдох-одно-чувство-выдох… Вдох… Кажется, усталость… Выдох…

Сигрид снова прикрыла глаза, убеждаясь, что она снова может хоть немного дышать. С трудом, прерывисто, словно только что навернула сотню кругов по квиддичному полю на максимально доступной «Чистомёту» скорости. Но дышать — это уже было победой в её случае.

Если нормальный психотерапевт в этом времени, с которым она может нормально консультироваться без боязни оказаться в психушке и пройти через лоботомию, ей недоступен, то, может, у магов хотя бы какой-нибудь несильный и не вредящий всем системам организма аналог антидепрессантам есть?..

Устало привалившись к изголовью кровати, Сигрид покачала головой. Всем этим нужно было заниматься не сейчас. Сейчас нужно было сосредоточиться на том, чтобы остаться в живых.

На всякий случай (вдруг всё пойдёт совсем не по плану?) Юхас выудила обломок карандаша из-под матраца и на нужной газете черканула: «Передайте Сириусу, Джеймсу, Римусу и Питеру». Чуть подумав, она обвела нужную заметку в жирный круг. И, с чувством выполненного долга, засунула газету под подушку.

Если её всё-таки убьют сегодня (что маловероятно, но исключать вариант полностью было бы слишком беспечно), то будущие Мародёры хотя бы поймут, в какую сторону думать. Вряд ли что-то сделают, но, по крайней мере, смогут рассказать учителям. В самом крайнем случае, Эванс, которая явно и передаст газету Мародёрам, уж точно додумается донести преподавателям.

И всё-таки невероятно. Юхас была почти уверена, что она теперь знала, что конкретно устраивает поджоги в школе… А если учесть ещё некоторые факторы, то, кажется, она даже могла предположить, кто способствовал проникновению этого в школу…

Думать об этом, не скатываясь в паническую атаку, было на данном этапе её жизненного пути фактически невозможно. Для того чтобы всерьёз заняться этим вопросом, сначала нужно было избавиться от основного дестабилизирующего фактора. А именно от непосредственной угрозы её убийства.

— Ты куда? — когда Сигрид вылезла из кровати в обнимку с камерой, из ванной как раз вышла Лили с влажным полотенцем в руках.

Сигрид почти подпрыгнула, не ожидав такого резкого появления человека в комнате, в которой все вроде бы уже легли спать. Со стороны угла шотландского трио уже доносилось смешанное сопение. Юхас помнила, что в ванной ещё находилась Эванс, но момент, когда звук текущей воды прекратился, пропустила.

— Поттер уверен, что сегодня пролетит та комета. Мы хотим её заснять, — моментально соврала Сигрид, в доказательство демонстрируя фотоаппарат. — Не волнуйся, скоро вернусь.

Лили подозрительно прищурилась. Всем своим видом она демонстрировала то, что в сказанное совершенно не верила. Сигрид мысленно прикинула, в чём она могла проколоться.

— Вы об этом с Поттером сегодня на Зельях разговаривали? — с сомнением протянула она.

— Да, об этом, — послушно закивала Юхас.

— С нас сняли пять очков за вашу болтовню!

— А потом вернули за идеально сваренное зелье от чесотки. И вообще… — Сигрид заглотнула побольше воздуха, чуть не подавившись. Процесс дыхания всё ещё вызывал определённые трудности. — Ты воспринимаешь всё, связанное с Поттером, в штыки.

Лучшая защита в данном случае — это нападение. Сейчас, в попытке доказать, что никакой Поттер её совершенно не волнует, Лили демонстративно благословит Сигрид на ночную прогулку и пойдёт спать, а Юхас спокойно спустится вниз без лишних неудобных вопросов…

— Вовсе нет! Просто Поттер — осёл!

Пока всё шло по плану. Тому, где на свадьбе Поттера и Эванс для Сигрид будет стоять отдельный торт.

— Ты так реагируешь на любое его упоминание, словно так не считаешь, — с намёком протянула Юхас. — Мне даже начинает казаться, будто он тебе правда нравится…

Согласно представлениям Сигрид о мире и реальности, сейчас Эванс должна была густо покраснеть и начать рьяно, со всем доступным в условиях, где нужно разговаривать шёпотом, пылом это отрицать.

На деле Лили действительно покраснела, что было заметно даже в условиях темноты погружённой в ночь комнаты. Но отрицать сделанный в попытке поддразнить её вывод Сигрид совершенно не спешила. Зато потеряла весь свой напускной грозный вид.

Юхас моргнула, чувствуя, как начинает жалобно скрипеть мозг, лимит которого по построению логических цепочек и предположений на сегодня был явно превышен. Это было уже как-то слишком для одного дня.

— Да ладно?.. — она сама не заметила, как с громкого шёпота, чтобы не разбудить соседок, перешла на шёпот ультразвуковой, чтобы не услышало вообще ничто живое и неживое в пределах этой комнаты. — Серьёзно?Seriously? (анг.) Будем считать, что Сигрид зажевала окончание и произнесла слишком тихо, так что Лили не поняла..

Лили чуть недоумённо нахмурилась.

— Нет, при чём тут Сириус? Мне нравится Джеймс… А, — и умолкла, осознав нелепость ситуации.

Сигрид не смогла сдержать уже совсем истеричный смешок, вызванный абсурдностью и внезапностью проскочившего каламбура. Блэк обожал эту шутку, он вставлял её абсолютно везде и она успела стать нерушимой классикой, от которой глаза закатывались совершенно у всех, кто её слышал… Но из уст Эванс, особенно учитывая, что она такого смысла даже не закладывала, отвечая на автомате, это звучало настолько неожиданно и сюрреалистично, что сдержаться было невозможно.

— Так. Эм. Ладно. Хорошо, что мы это выяснили, — отрывисто заключила Сигрид и нервно почесала заднюю часть шеи. — Мне нужно что-то сделать по этому поводу? Типа, намекнуть ему или спросить, как он относится?..

— Нет! — это вырвалось у Эванс громче, чем нужно. Со стороны кровати Данбар послышалось шевеление. Они с Лили замерли, начав прислушиваться к происходящему в комнате. Тройное сопение снова возобновилось. — Нет, — уже тише выдохнула Лили, оборачиваясь к Юхас.

Откровенно говоря, сейчас со стороны Поттера никаких тёплых чувств к Лили не ощущалось. Она в его глазах пока была обычной зазнайкой, которая, к тому же, водила дружбу с противным Снейпом, совершенно не интересовалась квиддичем и не давала таскать у себя из тарелки гренки, которые ему нравились и которые она даже не ела.

Теперь этот порыв внезапной вредности со стороны обычно вполне милой и не отказывающейся делиться с окружающими Лили в глазах Сигрид получил объяснение. Эванс так получала внимание от понравившегося объекта. Аналог дёрганья за косички.

Флирт, принятый среди одиннадцатилеток, взрывал Юхас мозг. Для сегодняшнего дня это было уже перебором.

— Поняла. Ничего никому не скажу, обещаю, — послушно кивнула она. — Я тогда пойду?

Лили замялась, внезапно начав неуверенно переминаться с ноги на ногу. У Сигрид закралось нехорошее предчувствие.

— А можно я с вами? Ну, смотреть на комету? Скажем, что я увязалась за тобой, чтобы убедиться, что вы не нарушаете правила… — под конец Юхас скорее угадывала, что ей хотели сказать, по движению губ, чем распознавала слова.

Вот, именно этого она вообще не ожидала и не планировала. И что теперь, спрашивается, делать?..

Езус, Мария и Мордред, почему, разбираясь с проблемой её выживания в этом замке, она вообще вынуждена сталкиваться с любовной драмой среди детей? Это что-то настолько абсурдное, что, как будто бы, вообще не должно её в данной ситуации волновать.

Бедный Снейп. Он, судя по всему, даже не подозревал, насколько задолго до их фееричной ссоры на пятом курсе его подруга детства обратила своё внимание на его школьного врага. Хотя, судя по всему, эта влюблённость не продлилась долго. Это обнадёживало.

Либо Сигрид с размаху вляпалась в историю со взмахом крыла бабочки и умудрилась что-то кардинально изменить. И Гарри имел шанс не появиться на свет вообще…

Паника очень настойчиво подступала обратно, цепляясь за Юхас когтистыми, ледяными лапами. Её вес настойчиво потянул к полу, заставляя чуть сгорбиться от почти физически ощущаемой тяжести.

— Лили… — Сигрид набрала воздуха в лёгкие. — Мы не на комету идём смотреть.

Внутри у Юхас всё сдавило с такой силой, словно половина внутренних органов сейчас собиралась вывалиться из неё вместе с выпрыгивающим из груди сердцем. Дрожь, только-только успокоившаяся до допустимой нормы, радостно вернулась снова. В этот раз к тремору рук присоединились дрожащие коленки.

Внезапно Лили улыбнулась. Очень довольной улыбкой победителя.

— О, правда? — она хмыкнула, складывая руки на груди. — А я-то и не догадывалась.

У Сигрид внутри что-то очень громко рухнуло. Кажется, это была её вера в людей. И то, что она пока понимает, как работают мозги окружающих её детей. И вера в то, что она тут пока самая умная.

— Ты это… спланировала?.. — сдержать прыгнувший голос под конец не получилось.

— Нет, это была талантливая импровизация, — крайне довольная собой, заявила Эванс. Её засиявшая физиономия слово освещала пространство комнаты. — Северус сказал, что я слишком бесхитростная и что мне надо это исправлять.

Сигрид медленно кивнула, всё ещё слабо осознавая, что только что произошло.

Просто невероятно. Она в прошлой жизни помогала обманывать людей, почти пять лет успешно ассистируя самопровозглашённому гению в области психологии и развода публики… Чтобы теперь её развёл одиннадцатилетний ребёнок. Что дальше? Она начнёт верить в проповеди священников, то, что Земля плоская, и поведётся на развод банкиров с ипотекой со льготными процентами и мелким шрифтом в договоре?..

— Шляпа ошиблась. Нет, не так… — Сигрид исправила саму себя, покачав головой, слушая, как сбивчиво барабанит внутри собственное сердце. — Шляпа феерически проебалась. Ты должна была оказаться на Слизерине.

***

— За каким докси Эванс идёт с нами? — Джеймс был не просто недоволен, он был в тихом бешенстве. И всем своим видом это бешенство демонстрировал. Сигрид прикладывала все свои доступные внутренние силы, чтобы не огрызаться.

«Я не знаю, Джеймс, возможно, она в тебя втюрилась и хочет убедиться, что ты не попадёшь в неприятности».

«Кажется, ваш будущий сын унаследовал тягу к неприятностям от вас обоих».

«Первокурсница определённо поможет в случае чего, Джеймс, ты что? Не веришь в силы одиннадцатилетней однокурсницы, когда идёшь спасать другую однокурсницу от произвола старшекурсников?»

Всё это крутилось на самом кончике языка, но оставалось не озвученным. Раздражение только придавало дополнительной энергии, хоть немного справляясь с гнетущей тревогой, так что, кажется, ситуация шла Юхас на пользу.

Джеймс, Лили и Питер плелись сзади, прячась под одной-единственной, отданной отцом Джеймса сыну на Рождество, мантией-невидимкой, и виднеющиеся из-под неё ботинки громко топали на весь ночной коридор, заставляя портреты с недовольным бурчанием просыпаться и всматриваться в ночных нарушителей.

План был надёжен и продуман, но развалился ещё на этапе выхода из комнаты. Потому что Лили, как и Гермиона в первой книге, почему-то считала, что за четверых пойманных после отбоя первокурсников снимут меньше баллов, чем за троих. Сигрид просто смирилась. Она хотела, чтобы эта ночь наконец-то закончилась и чтобы ей перестало сниться, как она в разных вариациях летит вниз головой с пятого этажа и разбивает себе череп.

Карты Таро мало что прояснили, но зато запустили необходимую цепочку видений, которые Юхас была вынуждена смотреть каждый раз, как её голова касалась подушки, в течение трёх последних дней.

— Да ты можешь ровно идти?!

— Это у тебя глазомер барахлит! Как ты вообще собираешься в квиддич играть с такой координацией?! Ты мне уже пять раз на ногу наступил!

— Прости, Лили, кажется, это был я…

Сигрид резко затормозила, не доходя до обозначенного в записке коридора футов пятьдесят.

— Вы можете заткнуться?! — злое шипение, кажется, могло пробудить местного василиска. — Сейчас нас спалят и всё пойдёт Тору под хвост! Поттер! Вон та ниша, мимо которой будет уходить та фигура. Идите и ждите там! И не прозевай его! Питер!.. — она осеклась и сглотнула, сменяя тон на чуть более мягкий. Голос на этом моменте ожидаемо дрогнул. — Ну, постарайся поймать меня, ладно?..

С человеком, от которого буквально зависела твоя жизнь, разговаривать нужно было помягче и подружелюбней.

Троица ассистентов в нелёгком труде раскрытия личности заказчика будущего убийства действительно смолкла и посеменила в указанное тёмное место, чуть прикрываемое старинным гобеленом. Сигрид чуть выдохнула, ощутив, что теперь должна была наступить её часть в этом спектакле.

Мысленно помолившись всем доступным богам, она быстрым шагом устремилась к лестничному пролёту. Теперь от неё требовалось очень быстро преодолеть пять этажей, чтобы встретиться со своими будущими несостоявшимися убийцами.

В груди кололо от страха. Для гриффиндорки Сигрид вообще как-то чересчур беспокоилась за свою жизнь. Хотя, скорее всего, решение самостоятельно разбираться с этой проблемой, а не рассказать преподавателям уже было достаточно гриффиндорским, чтобы не беспокоиться за честь факультета.

Но с другой стороны, а что бы Юхас сказала той же самой МакГонагалл? «Профессор, меня хотят убить, мне карты сказали!»

Ага, а потом её возьмут преподавать Прорицания вместо Сибиллы Трелони. Будет хлестать херес и предрекать каждому первому мучительную смерть. МакГонагалл и в книгах к предвидению очень скептически относилась.

Да и если наказывать кого-то, то за то, что было совершено, а не за то, что планировалось. Плюс, исполнители и заказчик — это разные вещи. И даже если пресечь эту попытку, то нет никакой гарантии, что неизвестный заказчик не попробует снова. А учитывая, что во сне Сигрид видела только его очень быстро скрывающуюся в темноте коридора спину в сливающейся с пространством чёрной мантии, то угроза могла поджидать откуда угодно.

Да она себя до нервного срыва доведёт, если не узнает личность основного недоброжелателя.

В списке подозреваемых была половина Хогвартса, начиная слизеринцами и заканчивая Доркас Медоуз с Пиксом. Это сильно расширяло круг поиска.

— Надо же, пришла… — разговор начался так же, как в её видении. Это сильно обнадёживало и вселяло хоть какую-то уверенность в том, что она делает.

Запыхавшаяся от долгой беготни по бесконечным ступенькам и немного подрагивающая от дикого волнения Сигрид оглядела парочку старшекурсников, о которой её предупреждали Мародёры ещё до Рождества. Делвис и Кадмий с четвёртого курса, которым очень сильно не понравилось сначала её мнимое предательство команды, а потом угрозы факультету посреди гостиной.

Причину угроз эти сволочи тоже запомнили.

— Где Тор? — голос вильнул, но Сигрид упорно стояла на месте и очень старалась выглядеть уверенной.

Парочка переглянулась и, совершенно точно наслаждаясь ролями главных говнюков из подростковой драмы про старшую школу, смерили её одинаково насмешливо-издевательскими взглядами.

Кадмий чем-то очень неуловимо, но явно напоминал Джоффри из «Игры Престолов». Сигрид так и видела, как пробудившийся в этом замке дракон, которого очень настойчиво просили не трогать, откусывает гадёнышу голову.

— В гостиной, спит. Мы же не такие садисты, как ты, чтобы что-то с невинным животным делать, — ответил ей Делвис. Юхас ощутила порыв закатить глаза — вообще-то, как раз животных поджигатель, за которого эти идиоты её принимали, никогда не трогал; теперь это даже было объяснимо. Для напуганного ребёнка опасность, судя по всему, всегда представляли именно люди.

Было бы странно его за это винить.

То, что Тор находился в гостиной, Сигрид знала изначально, благодаря всё тому же видению. Она даже специально подложила его любимую подушку в то место, где парочка старшекурсников его решили спрятать, предварительно усыпив чарами.

— Экспиллиармус! — игрушечную палочку Джеймса, способную только выпускать разноцветные искорки, выбило из руки.

Пока всё шло по плану. Настоящая палочка Юхас мирно лежала в голени ботинка и выступала в качестве страховки на всякий случай. В видении Сигрид не предоставлялся шанс ею воспользоваться, но иметь под рукой всё равно было значительно лучше, чем не иметь.

Даже если палочка, совершенно не желавшая оказаться спрятанной в ботинке, потом устроит ей массу незабываемых ощущений.

— Что, уже не такая смелая? — Кадмий скривился. — Сжигать заживо людей, небось, было гораздо веселее, чем нести ответственность.

— Странные у вас представления о веселье, — пробурчала Юхас себе под нос. И об ответственности, если уж на то пошло.

Её уже немного потрясывало от ожидания основной развязки. Этот разговор был бессмысленен; человека, надоумившего их благородно разобраться с главной угрозой жизням и спокойствию учащихся, они всё равно не назовут — в видениях Сигрид правда пыталась их разговорить.

Заканчивалось всё одинаково: её подвешивали под потолком башни, вниз головой над пропастью лестничных пролётов, запускали вокруг кучу жалящих огоньков, складывающихся в надпись «Поджигатель», после чего исполнившие свою роль неигровые персонажи удалялись с подмостков сцены, уступая её основному герою. Который отменял удерживающее Сигрид в относительной безопасности заклятье, и она летела вниз головой, очень некрасиво и неживописно завершая пьесу неэстетичным трупом с размозжённой башкой.

— Не в твоём положении ёрничать, — фыркнул Делвис. Он был гораздо более массивным и широкоплечим, чем его тщедушный дружок, и производил впечатление огромной глыбы, которая может случайно тебя придавить, даже не заметив. — Даём последний шанс во всём признаться. И, может, мы просто отведём тебя к аврорам.

Вот к аврорам Сигрид точно не хотела — ещё одно поползновение в сторону своих мозгов она хотела пережить меньше всего на свете. Лучше уж повисеть под потолком.

— Хорошо, — голос дрожал, но Юхас упрямо продолжала драконить собеседников. — Признаюсь, что это я стащила тот пирог с общего стола неделю назад.

— Какой ещё пирог, безмозглая ты пикси?!

— С рыбой. Тор любит, — безмятежное пожатие плеч далось ценой пары нервных клеток.

Этого хватило, чтобы парочка гриффиндорцев отказалась от благородной и благоразумной идеи сдать гипотетического преступника представителям власти. Сигрид резко дёрнуло, после чего пол и потолок поменялись местами. Подавить вскрик не удалось.

— Силенцио, — да, так в её видениях они тоже делали. Теперь она не могла кричать и именно поэтому палочка оказалась практически бесполезной — остановить своё падение невербально у неё в видениях не получалось.

Её чарами подвесили под самый остроконечный купол башни. Сигрид чувствовала, как сердце, видимо, под действием силы тяжести, оказалось где-то в горле. На метле это воспринималось совершенно по другому. Она могла контролировать ситуацию, себя в пространстве и метлу под собой.

А сейчас она просто болталась вниз головой и где-то очень далеко расплывался далёкий каменный пол.

Кадмий выпустил рой мерцающих огоньков, замелькавших перед глазами и обжигающих тело в разных местах. Один из таких проскочил совсем близко к волосам, опалив лицо жаром. Сигрид резко задёргалась, туша искорку в спутавшихся прядях прежде, чем её голова превратилась в головешку. Конкретно этот момент она в видениях запоминала плохо, потому что при любых подготовках происходящее всё равно воспринималось как реальная, всамделишная опасность.

— Что, страшно? — довольно осклабился Делвис. — Думаю, тем несчастным детям тоже было страшно. И Дереку Шелли…

Сигрид очень захотелось ответить, что она, так-то, была в числе тех несчастных детей. Об этом почему-то либо успешно забывали, натягивая её личность на личность поджигателя, либо считали хитроумным ходом, призванным обмануть проницательную общественность.

— Повиси, подумай до утра. Может, после прилива крови к голове надумаешь сознаться в чём-нибудь аврорам, — подхватил второй гриффиндорец, взмахивая палочкой. Один из огоньков больно обжог лодыжку. Сигрид снова инстинктивно задёргалась, пытаясь отогнать его от себя.

Это было унизительно, мерзко и страшно. Мысль о том, что внизу дежурит собранная ею команда спасения, пыталась успокоить, хоть выходило и не очень.

Сигрид крепко зажмурилась, отсчитывая удаляющиеся дальше и дальше шаги. Когда фигуры гриффиндорцев растворились в ночной темноте замка, сливаясь с тенями, откуда-то снизу начал раздаваться мерный стук каблуков.

Раз-два-три…

И она летит вниз, будучи неспособной даже завизжать.

30. Мотивы, преступления и наказания или «Низко летающие гриффиндорки — к осадкам».

— АРЕСТО МОМЕНТУМ!

Сигрид резко дёрнуло, почти вышибив все внутренности вместе с дыханием. Она ошарашенно хватанула ртом воздух, огромными глазами рассматривая резко переставший удаляться потолок башни.

Под собой она всё ещё ничего не ощущала. Но, по крайней мере, она не разделила участь Гвен Стейси из «Паука» с Гарфилдом. Питер, несмотря на то, что на его вопль грозил сбежаться весь замок, успел подхватить её чарами вовремя. Она была спасена.

Снизу определённо послышалась возня. Несостоявшийся убийца маленьких гриффиндорских девочек, кажется, рванул прочь, пытаясь скрыться с места преступления.

— Улыбочку! — раздался не соответствующий ситуации весёлый голос Джеймса. И знакомый щелчок камеры. — Да ладно?!

Юхас дала себе ещё какое-то время на осознание ситуации, прикрывая глаза и призывая всё ещё заходящийся в истерике пульс успокоиться. Её потряхивало, но времени на эмоции не было. Поистерить и поплакать можно будет и попозже…

Пока что её план работал. Она сейчас поймёт, кто пытался её убить, пойдёт с доказательствами к педагогам, сможет убедить их, что ей угрожала реальная опасность, а после поделится своими догадками касательно личности поджигателя. В замке снова станет безопасно, и она наконец сможет спокойно доучиться.

А потом попросит Терезу перевести её в другую магическую школу, где было в порядке с дисциплиной (кажется, Дурмстранг находился в Северной Европе; какова вероятность, что там официальным языком считается немецкий?). Либо просто пойдёт в обычную, маггловскую, выучится на какого-нибудь лингвиста-переводчика и наконец-то будет жить в тишине и спокойствии… Нервы, может, поправит.

Кое-как договорившись с собственной сходящей с ума нервной системой, в последнее время откровенно не выдерживающей и всё больше скатывающейся в тики и невротичные состояния, Сигрид скинула ватное и ощущающееся практически чужеродным тело с невидимой и неосязаемой воздушной перины. Ноги коснулись каменной кладки и почти подкосились, заставив испустить судорожный вздох. Её повело в сторону, но в итоге удалось устоять.

К ней подбежал взволнованный Питер.

— Ты в порядке? — чуть заикаясь от волнения, спросил он. Выглядел он таким испуганным, словно это его сбросили с пятого этажа. Сигрид открыла рот, чтобы ответить, и тут же вспомнила, что говорить она не может, безрезультатно хлопнув губами. Вместо ответа она неопределённо махнула рукой. — Ой… Фините инкантатем!

Холодок пробежал по губам, и Юхас почувствовала, как голосовые связки на мгновение напряглись.

— Спасибо… — прошептала она. — Ты мне жизнь спас…

— Не за что, — смущённо пробормотал Петтигрю.

Возня рядом с нишей, видимо, продолжалась полным ходом. Кажется, Лили и Джеймс на время оставили свои прошлые разногласия и совместными усилиями пытались остановить обидчика Сигрид от побега.

— Отпустите меня, жалкие грязнокровки! — раздался смутно знакомый девчачий голос. Сигрид, отвёрнутая от основного действия, решила, что больше не хочет сегодня думать и рассуждать, кто бы это мог быть.

Сейчас она повернётся и сама всё увидит.

— Петрификус тоталус! — это уже выкрикнула Эванс. Судя по восхищённому восклицанию Поттера, заклятье попало в цель.

Юхас сделала ещё несколько глубокий вдохов и выдохов. Кажется, она была готова. Можно было возобновлять детективный сериал, в который плавно скатывалась её жизнь.

Она резко развернулась на подошвах ботинок, отчего те даже издали тихий скрип по камню. Волосы из распавшегося хвоста стеганули по лицу. Сигрид во все глаза уставилась на облачённую в чёрную мантию с капюшоном фигуру, вокруг которой в нерешимости замерли Лили и Джеймс, явно не знающие, что делать дальше. Лица всё ещё было не видно, но Сигрид уже вспомнила, кому принадлежал этот голос и восклицание «жалкие грязнокровки».

Она нетвёрдым шагом двинулась к нише в коридоре, ведущей в подземелья Слизерина. Запущенные парочкой Кадмий-Делвис жалящие огоньки двинулись за ней, так и норовя обжечь и куснуть за любой открытый участок кожи. Юхас достала из голенища ботинка палочку, от которой тянуло едва уловимым недовольством. Своим местоположением она была определённо недовольна.

— Прости, милая, обстоятельства… — пробормотала Сигрид в полголоса. — Хинк флэре.

Руки подрагивали, но палочка потеплела, согревая и разгоняя окоченение и закостенелость в суставах. Движение получилось идеально выверенным и точным, как по учебнику. Раздражающие огоньки, бликами мелькающие на периферии обзора, разметало по углам пролёта, под ступеньки притихших лестниц, откуда они словно бы трусливо начали высовываться и с опаской наблюдать за происходящим.

— Сигрид!.. — облегчённо выдохнул Поттер, лохматя шухер на своей голове. Лили тоже повернулась к ней, окидывая её внимательным обеспокоенным взглядом в поисках травм. — Ты в порядке?

— Да, всё супер, — отозвалась она. — Словно в «огнедышащих драконов» проиграла. Неприятно, тошнотворно, но руки-ноги целы и впереди разбирательства с профессорами.

Джеймс понимающе хмыкнул, расслабляясь.

— Ну зато в этот раз хоть профессор Дэвис над ухом орать не будет.

— А что теперь? — Лили определённо мыслила наиболее приближенно к реальности. Она деловито обошла замершую в такой позе, словно пыталась отбиться от нападающих, фигуру Нарциссы Блэк с широко распахнутыми глазами и гневно искривлённым ртом.

Удивительно красивая девушка, которую не портила даже гримаса, которую словно случайно поймали на камеру. Сигрид скользнула взглядом по ней. Когда они все вместе сидели в Больничном крыле, она уже отмечала это мысленно, но тогда пялиться было неприлично и её упорно преследовало ощущение, словно за каждый беглый взгляд в сторону двух залётных слизеринок её могли бы прибить.

Кажется, именно это и произошло. С ней решили расправиться, а ведь она и не пялилась тогда.

Зато можно было сделать это сейчас.

Блэковская порода угадывалась в тонких чертах лица, будто только намеченных акварельной кистью с самыми тонкими ворсинками из шерсти единорога, и тяжёлых выразительных веках, превращающих взгляд человека в каменные взгляды кариатид из античных храмов. Буйные блэковские кудри, никак не перекликающиеся своим почти идеально-белым цветом с фамилией, змеями вились вокруг кукольного лица, придавая девушке вид Медузы Горгоны.

Нарцисса была безобразно красива, словно ангел или нимфа, и Сигрид не имела ни малейшего понятия, зачем этой нимфе понадобилось её убивать.

— Пока не знаю… — отозвалась Юхас. Надо было звать педагогов. Но сначала распустить всех лишних людей, чтобы им не влетело за шастанье по ночам, и принимать всю вину на себя…

— Я знаю, — из темноты коридора появились ещё две фигуры, сначала принятые Сигрид за движение теней из-за бродящих по замку сквозняков. Лили, Джеймс и Питер резко подскочили, оборачиваясь. Сигрид лишь наблюдала, как парочка слизеринцев выползают на свет во всём своём слизеринском пафосе, одетые с иголочки. — Мы сейчас позовём педагогов. Которым будет очень интересно услышать, как четверо первокурсников-гриффиндорцев после отбоя напали на третьекурсницу-слизеринку.

Малфой вскинул подбородок, обводя их прищуренным, высокомерным и полным демонстративного отвращения взглядом. Стоящий рядом Лестрейндж предпочитал многозначительно молчать, только наблюдая. На Сигрид он словно специально не смотрел.

Сигрид поджала губы, понимая, что, кажется, тут собиралось происходить. Вряд ли, конечно это действительно дойдёт до преподавателей — свою будущую жену Малфой определённо планировал выгородить, а в ходе разборок была велика вероятность, что что-то нежелательное всплывёт. Хотя было бы интересно, если бы они выбрали именно этот сценарий. Тогда ситуация с её отправлением обратно в магловский мир решилась бы сама собой — надо было бы просто взять всю вину на себя, чтобы остальных не задело, и счастливо помахать магическому миру платочком. Только палочку кому-нибудь отдала бы или спрятала, чтобы при исключении не сломали…

Джеймс определённо выстраивающихся у неё в голове планов не разделял и чужих замыслов не угадывал.

— Чего?! Да она сама!.. — договорить ему не дал Малфой, взмахом палочки заставивший Поттера замолчать. Тот начал беспомощно открывать и закрывать рот, пытаясь разорвать чары.

— Фините инкантатем, — тихо произнёс Лестрейндж, тоже вскидывая палочку и направляя её в сторону замершей Нарциссы Блэк. Та мгновенно отмерла и начала беспомощно озираться по сторонам.

— Люциус! Я не!.. — ей Малфой договорить тоже не дал, хоть и не прибегая к магии.

— Замолчи, Нарцисса. Обсудим твоё поведение позже, — рубанул парень, прожигая ту острым взглядом. Та мгновенно осеклась и гневно поджала губы, хотя взгляд в пол всё же опустила. — Итак, всех устраивает эта версия?

Взгляд Малфоя вернулся к ним. Сигрид почувствовала, как у неё начинает немного подрагивать правая коленка. Вес пришлось перенести на левую ногу. Она старалась не смотреть никому из слизеринцев в глаза, предпочитая буравить раздражённым взглядом переносицу. Внутри всё закипало от чувства беспомощности.

О таком видения не предупреждали.

— У нас есть доказательства! — внезапно вперёд выступила Лили, гневно блестя зелёными глазами. В руках у неё был зажат палароидный снимок. — Мы смажем его зельем для оживления рисунков и на нём будет видно, как ваша Нарцисса пытается убить Сигрид!

Это было смело, но глупо. Теперь у них доказательств нет.

Сигрид ни капли не удивилась, когда Малфой заклятьем вырвал у Эванс фотокарточку и, наградив снимок беглым брезгливым взглядом (словно даже такое простое взаимодействие с магловским изобретением может унизить его чистокровное достоинство), заставил её сгореть.

Молчащий и не имеющий возможности хоть что-то сказать Джеймс пихнул Лили фотоаппарат Сигрид и полетел на Малфоя с кулаками, поскольку без слов колдовать он не умел. Его легко откинуло назад, прижимая к стене и пришпиливая, как бабочку. Люциус, так и лучась от собственного превосходства над четырьмя первокурсниками, только хмыкнул, демонстративно поигрывая палочкой.

Юхас скользнула взглядом по покрасневшему от натуги лицу Поттера, перекошенному от дикой злости. Ей было знакомо это чувство — когда внутри кипят эмоции, а ты ничего не можешь сделать, потому что слишком слаб для сопротивления. Так же чувствовала себя она, когда попыталась разобраться с Медоуз.

Беспомощно и глупо, как будто она вообще не имела никакого значения.

— Мы всё поняли, — проговорила Сигрид на выдохе, сквозь зубы. — Мы никому ничего не скажем.

— О, действительно? — насмешливо улыбнулся ей Малфой. — Надо же, какие сговорчивые гриффиндорцы пошли. Или вы с возрастом теряете способность соображать?..

Гневный вздох прокатился по всей их не то чтобы очень дружной, но в данный момент — крайне солидарной компании. Сигрид решила успокоить себя тем, что это не она наслаждается тем, что ей удалось заткнуть рты одиннадцатилеткам так, словно это её главное достижение в жизни, так что в её жизни ещё не всё было так плохо.

— Но я не хочу, чтобы по вине этой особы меня снова подвешивали к потолку и пытались скинуть с пятого этажа, — упрямо процедила Юхас. Она прекрасно осознавала, что требовать что-то вообще не в её силах, но просто проглотить то, что происходило…

— О, мисс, спешу вас уверить, что, учитывая ваши феноменальные способности по наживанию врагов, повторения одних и тех же способов убийства от одних и тех же лиц не предвидится, — маслянистым тоном почти пропел Малфой. — За сим, пожалуй встречу предлагаю считать законченной. Ах да… — он чуть нахмурился. — Снимок, полагаю, был сделан с помощью этого агрегата?.. — взмахом палочки он вырвал из рук вцепившейся в него Лили фотоаппарат. — Занятная вещица. Воняет магглами, — он поморщился.

Сигрид проводила улетевший в стену фотоаппарат грустным взглядом — она поняла судьбу полароида сразу, как только Лили решила продемонстрировать их доказательства. Ожидаемо и ни унции не изящно.

Эванс вскрикнула от неожиданности, зажимая себе рот руками. На секунду замерший Поттер снова задёргался в магических путах, пытаясь вырваться. Питер испуганно жался где-то в тени доспехов.

— Вы что?! Да как вы?.. — следующее заклятье «силенцио» полетело в Лили.

— Возвращайтесь в постели, детишки. Рабастан вас даже проводит по доброте душевной, а то нынче в замке опасно, поджигатель, говорят, завёлся… — протянул Малфой, кивая в сторону молчаливым изваянием наблюдающего за происходящим Лестрейнджа. Тот всё ещё оставался безмолвным и безучастным. — Нарцисса, мы уходим.

Та, полыхая от гнева, послушно устремилась вслед за эффектно развернувшемся на каблуках слизеринцем. Малфой остановился, дождавшись, пока она с ним поравняется, после чего галантно подставил локоть. На свою будущую жену он смотрел почти с тем же прищуром, что и на них, разве что брезгливости не демонстрировал. Но вот высокомерное чувство собственного превосходства и надменность сохранялись.

Сигрид была готова поклясться, что на коже Малфоя после того, с каким раздражением в него вцепилась тонкая девичья ручка, должны были остаться следы от когтей. По коридору эта парочка, впрочем, удалялась с видом венценосных особ, чинно и благородно, очевидно оставив все свои разногласия до момента, когда останутся в одиночестве.

Между тем, никаких ответов Юхас так и не получила, как и особых гарантий.

***

В сторону башни Гриффиндора они шли в гнетущем молчании. Поттер и Эванс всё ещё не были способны произнести ни звука и шли, подгоняемые лёгкими жалящими от Лестрейнджа. Правда, заклятья прилетали исключительно по Джеймсу, так что джентльменские замашки явно перевешивали чистокровные предрассудки.

Сигрид скрипела зубами и отмахивалась от летающего обособлено от палочки Лестрейнджа огонька люмоса, так и норовящего почему-то зависнуть исключительно рядом с ней. У самой неё все люмосы получались исключительно на кончике палочки, а отделяться никак не желали. А между тем, читать под пологом кровати было бы гораздо удобнее, если бы не приходилось держать в руках и палочку, и книгу. Юхас завидовала.

— Это было глупо, — сообщил вдруг Лестрейндж, не смотря на неё. Сигрид поджала губы. — Спрашивать, как узнала о том, что готовила Нарцисса, не буду. Однако настоятельно рекомендую не распространяться.

— Я уже сказала, что мы никому ничего не скажем.

— От гриффиндорцев можно ожидать любую глупость. Вплоть до особо изощрённой попытки самоубийства.

— А от слизеринцев — любую подлость. Вплоть до особо изощрённой попытки убийства.

Лестрейндж в ответ только фыркнул. Сигрид скосила на него взгляд и тут же его спрятала — в присланной анонимом книге по окклюменции говорилось, что через зрительный контакт можно было бы обрывки мыслеобразов уловить. А у Юхас были веские основания полагать, что анонимом был именно он…

Как завести с ним разговор на эту тему, тем более при других гриффиндорцах, Сигрид не знала. Да и стоило ли?.. Неизвестно, чего этот человек добивался и что он увидел в мозгах Сигрид, если вообще что-то видел. Прятать голову в песок и притворяться, что после того матча ничего не случилось, было решением в высшей мере трусливым, и это на неё довольно сильно давило, однако быть тем, кто первым нарушит статус-кво ей отчаянно не хотелось.

Если Лестрейндж тогда проник ей в сознание и застал видение, то наверняка оно касалось именно его. Если же он увидел то, что Сигрид помнила об этом мире… То, учитывая, на кого в будущем он работал, это грозило обернуться катастрофой…

Присланная на Рождество книга по защите сознания с пометкой «позаботься о своей черепушке» во всё это не укладывалась. Вряд ли бы Пожиратель пытался помочь ей сохранить эти знания, а не банально бы стёр всю память о прошлой жизни и не побежал бы докладывать своему обожаемому фюреру, да?..

От мыслей об этом у Юхас взрывалась голова. Страх, что из-за неё всё пойдёт по очень плохому сценарию, постоянно присутствовал в пассивной форме, заставляя ежедневно отгонять от себя тысячи червяков, плотоядно вгрызающихся в мозг. Это была одна из главных причин, почему ей в последнее время всё больше хотелось убраться из Хогвартса и волшебного мира. Банально спрятаться, сделать вид, что она ни при чём, и не участвовать в разворачивающихся в недалёком будущем событиях…

— Если хочешь знать, Нарцисса не сама до этого додумалась. Ей помогли, — внезапно сообщил ей Рабастан.

Сигрид от неожиданности остановилась посреди коридора. Ослепляющий шар люмоса, почему-то отливающий тёплым розовым свечением, застыл рядом с ней. Она раздражённо шикнула на него, отчего тот словно бы испуганно отшатнулся от неё и врезался в расшитый звёздным небом гобелен, приводя изображённые на нём кометы в движения и заставив метеоритный дождь испуганно разлететься врассыпную по всему пространству полотна.

Лестрейндж тоже остановился, как и идущие впереди него Джеймс, Питер и Лили. Теперь они всей гриффиндорской компанией во все глаза смотрели на парня, с полностью безразличным лицом буравящего Юхас испытующим взглядом.

Кажется, он ожидал, что Сигрид сама догадается, с чего вдруг кому-то на Слизерине понадобилось прилагать столько усилий, чтобы она свернула себе шею.

— Это же не из-за тех ставок перед Рождеством. В конце концов, организаторы ничего от этого не потеряли, — чувствуя, с какой неохотой начинает работать откровенно утомлённый последними месяцами мозг, начала рассуждать Юхас. Ей подтверждающе кивнули. — Нарцисса знала, кто на Гриффиндоре собирался устроить мне выволочку, поэтому воспользовалась Кадмием и Делвисом, возможно даже самостоятельно их подначив. Об этом же знали Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю, когда предупреждали меня перед каникулами.

Поттер возмущённо замотал руками, явно пытаясь сказать, что ничего он никаким слизеринкам не докладывал. Сигрид раздражённо шикнула в его сторону, потому что и сама прекрасно знала. Голова медленно, но верно начинала гудеть. Недостаток сна вкупе с переизбытком волнений сказывались — мыслительный процесс шёл медленно и очень болезненно.

— Думаешь, твой дружок с Гриффиндора рассказал обо всём кузине? — издевательски оскалился Лестрейндж.

— Нет, едва ли. Но он мог объяснить этим то, что он не поехал на каникулы домой. Сириус поддерживает общение с Андромедой и Нарциссой, насколько я знаю… — качнула головой Сигрид. Губы Лестрейнджа чуть дрогнули. Тут до неё дошло. — Видения начались после того, как я застала Андромеду…

Она ошарашенно моргнула, не став договаривать. Каменное лицо Лестрейнджа чуть расслабилось. Краешек его губ чуть приподнялся. Её неверие в собственную догадку совершенно точно его веселило.

— Забавно, правда? — он хмыкнул. — Андромеда может обжиматься с магглокровкой в тёмных углах Хогвартса, но это не мешает ей пытаться руками сестры устранить другую магглокровку, если её существование ставит под угрозу её благополучие.

— Но это же… чешуйня какая-то, — Сигрид помахала головой, пытаясь избавиться от лишних мыслей и сосредоточиться на главном. Лестрейндж как-то странно дёрнулся, тут же хмурясь и теряя половину беззаботности. — Я же никому ни о чём не говорила. И Андромеда, она же…

«Хорошая» осталось невысказанным, но повисшим в воздухе. Озвучивать это было глупо — Юхас и сама понимала. Судить людей по тому впечатлению, какое у неё осталось после прочтения книг в прошлой жизни, в принципе было глупым решением.

— Она Блэк, — сподобился на разъяснения Лестрейндж. — Она может проникнуться чувствами к одному конкретному грязнокровке, но это не значит, что она будет менять своё отношение ко всем. Вы для неё так и остаётесь незначительными букашками, которых можно раздавить, если вы мешаете.

— Но она же не могла рассказать Нарциссе причину, по которой ей нужно было… заставить меня замолчать, — Сигрид всё ещё не верилось. Лестрейндж мог говорить что угодно, но это всё ещё было неподтверждённой версией, держащейся только на его словах (верить которым было той ещё формой идиотизма).

— Нарцисса удостоилась длительного капанья на мозги о том, как её любимый кузен пренебрёг обществом собственной семьи ради одной мерзкой грязнокровки, как эта мерзкая грязнокровка пытается заставить его отвернуться от собственного рода, как этот самый кузен чуть не погиб, спасая ту грязнокровку от фейри… В общем, поводов Нарциссе предоставили предостаточно. Она всегда очень болезненно реагирует на угрозы людям, которых любит, — пожал плечами Лестрейндж, чуть морщась, будто это было чем-то неприемлемым. — Кстати, то, что вся семья Блэков в курсе ваших с Блэком-младшим приключений, тоже заслуга Андромеды. С ней по секрету поделился её дядя Альфард, а она решила так отвлечь внимание родичей от нашей с ней помолвки.

Сигрид машинально кивнула. А Сириус продолжал дуться на своего дядю Альфарда, гневно шипя, что тот его предал, каждый раз, когда ему приходили от того письма. Блэк принципиально их не читал, складируя у себя в сумке, но уничтожить их у него рука не подымалась.

Надо будет ему сказать, что это всё махинации другого его родственника…

— То есть, ты хочешь сказать, что Андромеда испортила отношения своего дяди и кузена, подставила родную сестру, фактически организовав убийство, и провернула это всё… из-за того, что я случайно застала её с Тедом Тонксом?

Сигрид всё ещё не верилось. Как будто бы масштаб произошедшего был настолько несоизмерим, что казалось полным абсурдом. Она просто не могла принять как должное мир, в котором семнадцатилетняя школьница пытается убить другую школьницу, фактически ребёнка, руками собственной сестры, только потому, что её поймали с парнем.

Да ладно, это всё ещё был бред. Они говорили об убийстве… Для Юхас это было чем-то, на что нельзя было решиться так легко, словно оно ничего не значило.

Если, конечно, говорить об убийстве людей. Если Андромеда действительно, как и говорил Лестрейндж, Сигрид за человека не считала… То совершить всё это для неё было бы действительно, как избавиться от докучающего паразита в доме.

— Я всего лишь подтверждаю твои выводы, — качнул головой Лестрейндж, скучающе опираясь об стену и складывая руки на груди. Видимо, он сам уже жалел, что завёл тему и что разговор затягивался. — Я случайно услышал, как Нарцисса делилась с Андромедой подробностями плана. Поэтому мы с Малфоем пришли сегодня.

— И зачем тебе это?

Голубоватые, покрываемые тенью от плохого освещения и ниспадающей на лоб чёлки глаза Лестрейнжа недовольно блеснули.

— Чтобы ты перестала считать, будто попала в детскую сказку, — с намёком произнёс он. И красноречиво прищурился, наблюдая за её реакцией.

Сигрид словно снова уронили с гигантской высоты, в одночасье выбив почву из-под ног. Она беспомощно приоткрыла рот, чтобы что-нибудь возразить, но в итоге просто оцепенела, ощущая, как её снова заполняет паникой. Это было в высшей степени глупо: в конце концов, она же догадывалась, и теперь просто получала подтверждение. Но…

Но истощённому стрессами организму и измотанной нервной системе этого не объяснить.

Сигрид с трудом оторвала взгляд от чужого лица и принялась рассматривать каменную кладку, мутно отражающую блики от снова лезущего к ней, словно любопытный щенок, огоньку люмоса.

Нужно вспомнить, как добираться до спальни. Вот, сейчас будет поворот, потом развилка. Дальше лестничный пролёт, если повезёт, то нужную лестницу ждать придётся недолго и их сразу же доставят до нужного этажа. Если не повезёт, то лестница высадит их на третьем, откуда придётся делать крюк через винтовую лестницу в соседней башне, где находилась часовня, и переходить тайным ходом к себе на этаж, рискуя нарваться на призрак Толстого монаха…

Трясущиеся руки отказывались сжиматься в кулаки. Сигрид снова начала глубоко и сосредоточенно дышать.

Паническую атаку удалось отвадить от себя уже второй раз за ночь. Это был определённый успех, если она собиралась взять премию Дарвина.

— Ты в порядке? — дрожащий голос Питера никакого успокоения не приносил, но от понимания, что не одной ей тут страшно, иррационально сделалось легче.

Юхас неопределённо мотнула головой и выдавила из себя вялую улыбку. После чего упрямо упёрлась взглядом в лицо всё так же лениво и безучастно наблюдающего за происходящим Лестрейнджа.

— Я перестала так считать после фейри, спасибо большое, — процедила она подрагивающим голосом. Парень надменно фыркнул.

— Ага, как же. После фейри ты всего лишь начала думать, будто опасность исходит от самой магии. А на деле всегда главным врагом любого человека является другой человек.

— Очень мило. Не думал начать записывать свои философские мысли? — Сигрид раздражённо поморщилась, пытаясь заставить уголок рта перестать подрагивать. Мимические выражения уже не поддавались контролю. Ей нужно было добыть себе умиротворяющий бальзам… — И зачем тебе вообще понадобилось мне это внушать? Какое тебе дело?

Лестрейндж наградил её ещё одним высокомерным насмешливым взглядом и мелко пожал плечами, будто каждое движение в ответ на реплики Юхас было величайшим одолжением с его стороны. После чего демонстративно глянул в сторону притихших компаньонов Сигрид, внимательно следящих за ходом беседы.

— Скажем так, — наконец соизволил ответить он. — Я заинтересован в том, что из себя представляют твои способности. А поскольку твои способности отдельно от тебя не работают, то и в твоём физическом благополучии я тоже в некотором роде заинтересован.

Как хорошо, что он сфокусировал внимание именно на физическом благополучии Сигрид… Потому что ментально она уже не выдерживала.

— Знаешь, что…

Договорить ей не дал знакомый треск горящего костра. В нос ударил запах гари. Совсем тихий детский плач начал раздаваться со всех сторон сразу.

Scheiße.

31. Пожары, угрозы и предложения или «You're my sunshine, my only sunshine».

— Дракклова чешуйня…

Момент был максимально неудачный: их со всех сторон отрезало от прохода пламенем. Обжигающие языки пожара тянулись к ним своими лапами, пытаясь сцапать хоть кого-то. Жар бил в лицо, пот стекал по коже и обжигал ещё больше.

Но Сигрид всё равно уставилась на Лестрейнджа с полнейшим шоком.

Вот откуда взялось это словечко. После их непонятной встречи по завершении матча излюбленная Юхас «фигня» сменилась ранее ею даже ни разу не слышанной «чешуйнёй». Джеймс как-то спрашивал об истоках, но объяснить их она не смогла.

Теперь на это тёмное пятно внезапно пролился свет. Жалко, что этот свет был создан разразившимся пожарищем.

Горячо было, как в Аду. Тёмный, пропитанный запахом горящего масла и кожи дым повалил во все стороны, полностью перекрывая обзор. Они застряли в довольно узком коридоре, с двух сторон заблокированном плотными стенами огня, облизывающими окружающее пространство и медленно, но неотвратимо подползающими к ним. Сигрид почувствовала, как ей в руку вцепилась перепуганная Эванс — лицо её, отражающее огненные блики, выглядело полностью белым. Тёмно-рыжие, цвета ржавчины, волосы словно вспыхнули вместе с пространством, как свечка.

Лили явно не ожидала, что её банальное желание проследить за шебутной соседкой по комнате закончится таким образом.

В лёгкие ударил ядовитый газ, раскалённый до предела. Сигрид закашлялась.

— Только не снова!.. — застонал Поттер.

Лестрейндж на него раздражённо шикнул. Впервые за вечер каменное, выгравированное на мраморе безразличие сменилось совершенно отчётливым напряжением. Он изящно выудил палочку.

— Ближе подошли все ко мне! — рявкнул Рабастан.

Сигрид ухватила замершую от ужаса Лили за локоть, пихнув её к Лестрейнджу. Питер, тихонько пискнув, чуть не завалил их, споткнувшись о собственные ноги и налетев со спины. Джеймс в последний момент помог ему устоять на ногах, иначе это грозило закончиться тем, что Питер бы улетел прямо в пламя.

Лестрейндж, собранный и сосредоточенный, с нахмуренными бровями и стекающим по лицу потом, начал производить сложные и вычурные пассы палочкой. Тонкий перезвон магических плетений почти заглушал жуткий треск от пылающего огня. В воздухе прямо на глазах начали возникать тонкие струйки воды. Перед слезящимися от дыма глазами Сигрид возникла рябь. Жидкости с каждым мгновением становилось всё больше. Спустя минуту их окружило плотным коконом бурно текущей воды, отрезающей их от огня.

— Угарный газ опаснее пламени! — Сигрид схватилась за чужой рукав, привлекая внимание.

Губы Лестрейнджа были плотно сжаты в одну тонкую, чуть подрагивающую линию. Рука, которой он удерживал тонкую, почти белую палочку, откровенно подрагивала. На шее от натуги вздулась вена. Дышал он очень тяжело, явно сдерживая приступы кашля.

После ремарки Юхас удостоили ещё одним раздражённым шипением. На мгновение парень прикрыл глаза, делая несколько глубокий вдохов и выдохов, словно пытался успокоить сбившееся дыхание. Чуть отдышавшись, он снова начал выводить палочкой фигуры.

Сигрид, несмотря на ситуацию, стало завидно. Она свой тремор в нужные моменты унять не могла при всём желании. Рабастан же действовал чётко и выверенно, хотя мгновение назад его рука тряслась от напряжения. Глупо было думать об этом сейчас, учитывая, что он их всех спасал.

На неё вообще внезапно навалилось какое-то абсолютное, противоестественное спокойствие. Юхас прекрасно осознавала и понимала последствия, не испытывая никаких иллюзий по поводу их положения: они угодили в ловушку, из которой теперь предстояло выбираться. Прецедент, закончившийся смертью учащегося, уже случался. Следовательно, они находились в смертельной опасности.

Немного обнадёживало, что их было много. При большем количестве участников происшествия хотя бы кто-то, если верить статистике, должен был спастись. Ещё с ними был взрослый, опытный волшебник, знавший, как обращаться с палочкой. Шансы выбраться повышались…

Вокруг головы возникли прозрачные пузыри. Дышать сразу стало легче. В лёгкие ударил свежий, ничем не замутнённый кислород. Сигрид распахнула рот, принимаясь жадно дышать. Над головами остальных появились точно такие же…

— Попробуем пройти сквозь огонь. Воды должно хватить… — железным тоном распорядился Рабастан. И первым сделал шаг вперёд, вынуждая их посеменить вслед за ним, как за мамой-уткой. Водяной купол пополз вместе с ними. На полу от него оставалась влага, тут же испаряющаяся из-за жара.

По мере приближения к стене огня впереди треск становился всё громче, а вода вокруг, отделяющая их от языков пламени, постепенно превращалась в кипяток. От водяного купола начинал валить пар, очень скоро грозящий начать обжигать не хуже огня. На фоне всего этого отчётливо слышались всхлипывания, и если сначала Сигрид думала, что на истерику пробило всё ещё цепляющуюся за неё онемевшую Лили с широко распахнутыми зелёными глазами, то, повертев головой, она поняла, что ту слишком погрузило в состояние шока от происходящего для такой очевидной реакции, как слёзы.

Плакал ребёнок. Тот самый, изображённый на картине «Плачущий мальчик», которую не далее как этим летом похитили из Национальной Галереи.

Разобраться с этим можно было и потом. Сейчас их от безопасности отделяло только полыхающее пламя, пожирающее за собой всё вокруг. Позади огонь оставлял выжженный, покрытый золой и пеплом камень. От гобеленов не оставалось ничего, на месте картин были выжженные полотна.

Рабастан остановился, не решаясь шагнуть в адское пламя. Выглядел он с каждой секундой всё хуже и хуже. Их защита определённо трещала по швам. Лестрейндж глубоко вздохнул, как перед прыжком в бездну, и сделал шаг вперёд.

Водная поверхность купола поплыла. Огонь впереди словно начал впитывать её, всасывая. С громким шипением, словно кто-то полил воду на раскалённую сковороду, водяная поверхность купола начала испаряться в пространство. Жар снова хлынул, в этот раз совсем близко.

Точно, пламя же высасывает магию…

Лестрейндж внезапно громко закричал. Пламя, стоило защите спасть, голодным зверем вцепилось ему в рукав. Стоявший рядом Поттер испуганно отшатнулся, Питер всполошённо пискнул, Лили громко завизжала. Мантия вспыхнула так, словно была пропитана керосином.

Воздушные пузыри, позволявшие им беспрепятственно дышать, лопнули все, как один. Запахло жаренным мясом.

— Агуаменти! — закричала Сигрид, направляя палочку на Лестрейнджа. Того окатило водой. Повалил пар. Рабастан взвыл ещё громче, прорычав какой-то магический мат сквозь плотно сжатые зубы.

Между тем, пламя, словно заметившее спавшее препятствие на пути к жертвам, ринулось к ним с двух сторон, заставляя сбиться в совсем уж маленькую кучку. Рабастан дёрнул здоровой рукой не знающего, в какую сторону ему отступить, Питера на себя, и, с совершенно диким, перекошенным от боли лицом, снова вскинул палочку.

Сигрид задержала дыхание. Рука с палочкой выглядела именно так, как выглядела её рука на первом уроке Трансфигурации, когда её палочка устраивала ей различные подставы. Кожа сползала с руки оплавленными кусками, гноем и кровью. В этот раз рука дрожала гораздо сильнее. Сама палочка больше не была белой: обугленная и испускающая струйки пара, она, очевидно, была раскалена, и держаться за неё должно было быть невыносимо больно.

Рабастан упрямо зашептал магическое формулы, хмуря опалённые брови. С каждым произносимым словом становилось понятно, что вот-вот он был готов потерять сознание и отключиться. Движения палочки теперь выходили совсем не изящными, а рубленными и перекошенными. Струйки воды, появляющиеся в воздухе, тут же с шипением испарялись. Дым застилал глаза, дышать становилось невозможно…

Всхлипы ребёнка становились всё громче.

— Как… Как вы выбрались… в прошлый раз?.. — Лестрейндж не оставлял своих попыток снова наколдовать защиту. Этим он явно только ухудшал своё состояние.

— В том кабинете были окна… Мы выпрыгнули… — прошептала в ответ сквозь приступы удушья и кашля Юхас.

Рабастан, едва услышав ответ, снова ругнулся. Это была ситуация, из которой не было выхода. В коридоре не было ни окон, ни тайных проходов. Бежать было некуда. Оставалось только молиться…

Есус, Мария и Мордред…

Вот только они были магами, а значит, молиться было некому…

Магия в этот раз тоже оказалась бессильна. Агуаменти, запускаемое в огонь, с шипением испарялось и превращалось в обжигающий пар раньше, чем долетало до стены огня. Проскочить сквозь огонь бы не получилось — слишком много полыхало. Деваться было некуда: оставалось только принимать свою судьбу…

Благодаря Сигрид, очевидно, в этом мире больше не будет Мальчика-который-выжил. Потому что оба его родителя находились вместе с ней. А заодно и два будущих Пожирателя Смерти…

Собрались как-то Пожиратели, члены Ордена Феникса и идиотка-прорицательница… И сгорели заживо, потому что кому-то не сиделось на месте спокойно…

Сигрид испустила истеричный смешок, чувствуя, как обжигаемое жаром раскалённого воздуха лицо почему-то трещит от неуместной, глупой и неконтролируемой улыбки. Чтобы никого не вводить этим в ещё большую панику, она зажала себе рот руками. Перестать улыбаться она не могла, словно ей защемило мимические мышцы. Жавшиеся к ней Поттер и Эванс потихоньку начинали дрожать и всхлипывать — ужас положения доходил до них неохотно, словно они продолжали верить в благополучный исход. Вцепившийся в мертвецки-бледного, готового в любой момент рухнуть, но продолжающего бессмысленно выводить пассы палочкой Лестрейнджа Питер бесшумно рыдал.

Плакали тут вообще все: всхлипы доносились со всех сторон. Даже начало казаться, будто плачущих людей тут было больше, чем предполагалось. Плакала Эванс, плакал Поттер, плакал Питер, плакал ребёнок с картины, остающийся для них невидимым…

Смерть в огне считалась самой страшной и болезненной, насколько Сигрид знала. Она не помнила, как умирала в той жизни. Воспоминания о том, как она жила раньше, всё ещё возвращались иногда вместе со снами, иногда просто всплывая в голове при виде маленьких триггеров… Но как она умерла, Юхас не помнила.

В голову начинала лезть откровенная чешуйня. Перед глазами очень ярко, перекрывая алое марево пожарища, возникали картинки то из её нового детства, то из прошлой жизни. Лицо Терезы появлялось, а в голове почему-то звучал голос её матери из прошлой жизни…

В прошлой жизни у неё была отвратительная мать. Женщина, галочки напротив которой при прочтении признаков нарциссов на википедии возникали сами собой, испортила своей дочери всю дальнейшую жизнь — так искренне считала Сигрид до сих пор. Психологи в один голос говорили, что для взросления было необходимо выйти из фазы подросткового бунта, когда ты делаешь всё назло своим родителям, и начать брать ответственность за собственную жизнь на себя, перестав винить во всём родителей.

В прошлой жизни Сигрид этого сделать так и не смогла. В этой — не видела смысла, предпочитая просто не думать о том, что было, потому что тех людей всё равно не было рядом…

Сейчас, готовясь во второй раз умирать, она почему-то заново вспоминала своих родителей. Отец, военный атташе, которого перебрасывали по всей Европе вместе с его семьёй, чьё мнение не имело никакого значения, и мать, преподавательница итальянского и испанского, родом из Неаполя… Сигрид слышала байку о том, что у военных и учителей рождаются самые травмированные дети, и часто её вспоминала, когда предпринимала очередную попытку обратиться к психотерапевту…

Психотерапевты в один голос твердили, что нужно понять и простить. Сигрид психовала, отменяла все дальнейшие сеансы и шла к знакомому врачу, обновлявшему ей рецепт на антидепрессанты. И неизменно сгорала от злости после каждой неудачной попытки разобраться с собственным ментальным здоровьем по-нормальному, как адекватный взрослый человек.

Теперь она сгорала буквально.

Образ матери из той жизни не желал отступать. Лицо её стёрлось из памяти, оставив только очень красивые, загорелые руки с аккуратными короткими ногтями и массивным рубиновым перстнем на среднем пальце. И голос — голос у мамы был очень красивый, грудной и низкий, поставленный идеально для исполнения итальянских романсов…

Сигрид распахнула глаза. Смотреть на огонь становилось невыносимо, и перед взглядом всё начинало плыть и размываться из-за слёз…

«Плачущий мальчик» был из Италии. И он был ребёнком, напуганным огнём и пытающимся защититься. А как известно, лучшая защита — это нападение. Значит, пока он боялся, он пытался сжечь мир дотла. И чтобы он прекратил это делать, его нужно было успокоить…

А как матери успокаивали своих детей во все времена? Как её мать успокаивала маленькую тогда-ещё-не-Сигрид, пока внутреннего ресурса её родительницы хватало на попытки соответствовать собственным и общественным представлениям о хорошей матери?..

Она начала петь.

— Ninna nanna ninna oh, questo amore a chi lo doБаю — бай, баю — бай, баю — бай… — задыхаясь, затянула Сигрид, воспроизводя в голове наполовину забытые слова итальянской колыбельной, которую ей пела её мать когда-то очень давно, буквально в прошлой жизни. — Lo do a te finché,

vivrò solo te io ameròЯ даю её тебе до тех пор, пока…

Петь получалось через паузы, глотая кашель и чувствуя, словно каждое слово должно было стать последним. Голос дрожал, попадать в ноты не получалось, но Юхас упорно продолжала тянуть смутно знакомые слова, наверняка делая грубые ошибки, путая строчки или произнося их с таким чудовищным акцентом, что смысл где-то терялся…

Она почти не знала итальянского. В раннем детстве ещё пыталась учить, чтобы угодить матери, но с нагрузкой откровенно не справлялась. Проведя раннее детство в Германии, потом по велению отца она переехала в Финляндию, где тоже пришлось учить язык, потом в Данию, где тягомотина с пониманием местных началась заново, и вдобавок где-то параллельно всегда шёл английский… Сигрид не была гением-полиглотом. В какой-то момент у неё начались срывы из-за того, что в голову уже не влезали чужие наречия…

Так что итальянский в её памяти остался полузабытым набором красиво звучащих слов из детской колыбельной, половину которой Юхас не помнила, а другую — откровенно не понимала. Она механически воспроизводила то, что само лезло в голову, и отчаянно надеялась, что эта откровенно дурная и навеянная дымом от пожара идея всё же выгорит…

— Ninna nanna ninna oh, questo amore a chi lo doБаю — бай, баю — бай, баю — бай… — она всхлипнула, давясь дымом. — Lo do a te finché vivrò e a nessun altro lo daròЯ даю её тебе до тех пор, пока…

Огонь на какое-то время словно замер, вслушиваясь, а потом — Сигрид уже не очень хорошо соображала, но отчаянно надеялась на то, что это правда, а не предсмертные галлюцинации — затанцевал в ритм песни, потихоньку начиная отступать. Языки огня становились меньше, их раздирающий ушные перепонки треск утихал, а дым становился как будто бы прозрачнее…

— Булла… аэрисс латинского «воздушный пузырь»; в книгах было само заклятье, но не давали формулы… — тихий шёпот со стороны Лестрейнджа заставил Сигрид чуть дёрнуться. А в следующее мгновение произошло две вещи: вокруг её головы — только её — возник непроницаемый пузырь чистого воздуха, а сам Рабастан плавно стёк вниз на раскалённый пол, опускаясь на колени и явно готовясь распластаться по пышущему жаром камню в любой момент.

Уже слабо соображающие, что происходит, Джеймс, Лили и Питер кинулись его удерживать от падения. Если упадёт — познает участь разбитого на раскалённую сковородку яйца. Лестрейнджу и так грозили ожоги ног…

Сигрид, получившая доступ к кислороду, продолжила петь уже громче и увереннее, приободрённая явным подтверждением правильности своей теории.

— Lo darò alla tua dolcezza, quando tu mi parleraiЯ отдам её твоей нежности,… — пламя отползало и становилось всё меньше. За острыми пылающими языками начинал проглядываться тёмный коридор. — Ad ogni bacio ogni carezza, che tu mi regaleraiКаждому поцелую, каждой ласке, что ты подаришь мне… (ит.)…

Это было похоже на заклинание змей. Сигрид словно усыпляла огонь, заворожённо наблюдая, как тот всё спокойнее и спокойнее колышется в такт колыбельной. Пожар отступал и утихал, плача ребёнка больше не было слышно — только совсем тихие детские всхлипы, как остаточные после длительной и изнуряющей истерики.

Эти звуки Сигрид нравились. Они завораживали, вводили в состояние транса. По телу распространялось спокойствие, все её конечности стали ощущаться как-то очень отдалённо и безмятежно, словно она погрузилась в состояние за пару минут до сна, когда сознание всё ещё работает, а тело уже спит. Ничто в организме не дрожало, не выходило из строя, не пыталось навязать свою волю всему остальному телу…

Кажется, она слышала торопливые шаги кого-то по коридору. И окрики Лили и Джеймса о том, что нужна помощь…

Хотелось зашипеть на них, чтобы они замолчали и не разрушали такое хрупкое и безмятежное, такое редкое ощущение спокойствия. Но делать это сейчас казалось слишком сложно…

Веки сами собой начали смыкаться. Сигрид повело в сторону, заставляя мир поплыть вместе с ней.

Перед тем, как позволить приятной обволакивающей неге совсем себя захватить и утащить куда-то, где всюду хорошо, приятно и прохладно, куда-то, где тихонько и ненавязчиво потрескивают дрова в камине и мама поёт ту самую колыбельную на непонятном, инопланетном языке, Сигрид наконец-то вспомнила лицо своей настоящей матери. Ей даже показалось, что она увидела её тонкую улыбку перед тем, как окончательно закрыть глаза.

Как же она заебалась…

***

Очнуться в Больничном крыле было неприятно, хотя в принципе очнуться — уже походило на успех. Сигрид заставила себя сесть на койке. Хотя было велико желание просто закрыть глаза и пролежать так до тех пор, пока учебный год не закончится и её не отправят домой, в тишину, спокойствие и умиротворение, нарушаемое лишь громким топаньем мистера Хопкинза и его криками о том, где его галстук.

Ей начало казаться, что у Поттера и компании из книг семь лет не были настолько насыщены событиями, как её один год.

Рядом обнаружилась громко причитающая миссис Риммак.

— Уволюсь к мордредовым дракклам… Мерлин знает что творится… В замке происходят убийства, дети горят заживо, авроры шастают как к себе домой и половину лекарственных зелий конфискуют из-за дурацких бумажек… А всё потому, что в школе бардак! — она резко шлёпнула на стол пачку пергаментов, обращаясь куда-то вбок. — При вас такого не было, директор Диппет! А Дамблдор развёл тут какое-то училище лепреконов на месте приличного учебного учреждения!

— Ну, не будь так строга, Нэнси… — Сигрид поморщилась, услышав ответ. Хуже этого старческого голоса мог быть только скрип гвоздя по зеркалу. — При мне в школе акромантул убил третьекурсницу.

— За полвека вашего директорства это — единственный случай! — миссис Риммак буйно всплеснула руками, чуть не перевернув дымящийся котелок с зельем. — А стоило Дамблдору занять ваше кресло, как в тот же год студентики-сектанты попытались поднять Мерлина из его предполагаемой могилы, и в итоге разбудили древнее умертвие, перекусавшее половину Хогсмида! И с тех пор — как прокляли! Ни года без происшествий!

Занимательные подробности из жизни школы. Сигрид вообще не удивлена.

Может, Риддл не только должность профессора Защиты проклял, но и директорское кресло?

Да не, вряд ли. Дамблдор и сам вполне справлялся с организацией трудностей, которых изначально не предполагалось. Особенно учитывая его политику игнорирования проблемы до тех пор, пока проблема не разрастётся до галактических масштабов: если так призадуматься, именно это и происходило каждый раз.

Видимо, он жил по принципу «игнорируй, и девяносто процентов проблем рассосутся сами собой». Правда масштабы личности играли против него, и оставшиеся десять в итоге пытались захватить мир.

Миссис Риммак наконец заметила очнувшуюся Юхас и с длинной чередой причитаний кинулась к ней, сопровождаемая кучей летающих и булькающих скляночек. Сигрид сползла обратно на кровать, завистливым взглядом скользя по кроватям совершенно спокойно спящих Поттера и Эванс.

Спустя несколько часов Сигрид проснулась от того, что на другом конце помещения шла тихая беседа, общим количеством шума перекрывшая беспокойную и немного сдобренную зельем «сна без сновидений» дремоту.

В одном из голосов она легко узнала директора, о котором вспоминали совсем недавно. Во втором — Лестрейнджа.

— …вмешаться, поскольку помимо вас в данном инциденте оказались замешаны ещё несколько человек, — судя по всему, Дамблдор что-то пытался Рабастану объяснить. Сигрид напрягла слух, напряжённо вглядываясь в полусидящий силуэт на больничной койке и возвышающуюся над ним гигантскую фигуру директора.

— Три магглокровки и Поттер, — рублено возразил Рабастан с таким красноречивым фырканьем, что подтекст можно было считать без малейших усилий. — Хорошо, сообщайте их родителям, если этого требуют правила. Просто никого не нужно ставить в известность, что я тоже находился там.

— У авроров непременно возникнут вопросы, особенно когда они осмотрят место происшествия и проанализируют осадочные следы чар. Никто из первокурсников на них не способен, мистер Лестрейндж.

Голос у директора звучал как-то глухо и бесконечно устало. Сигрид подумалось, что десятки лет в учебной организации делали своё дело: и в обычной школе сохранить рассудок и жизненные силы оставалось задачей нетривиальной, а уж в магической — со всеми её приколами, единорогами и Тёмными Лордами…

— Юхас свободно использует «агуаменти», а это шестой курс, — нужно было отдать Рабастану должное: несмотря на явное давление авторитетом и болезненное положение, держался он безукоризненно. Голос не дрожал, аргументы он приводил спокойно и ни капли не на надрыве.

— Хотите привлечь к ней ещё больше внимания хранителей правопорядка?

Сигрид была готова биться об заклад (как это выражение вообще оказалось у неё в голове? семидесятые делали своё дело?), очки у него в этот момент тускло блеснули отражённым лунным светом.

— Не хочу привлекать их внимание к себе, — силуэт Лестрейнджа чуть двинулся. Судя по всему, он отвернул голову от директора. — У Юхас с её умением влипать в неприятности всё равно не выйдет избежать с ними встреч. Пускай привыкает.

— Мистер Лестрейндж, — голос Дамблдора прозвучал твёрдо, несмотря на совсем тихий тон. Сигрид тут же поняла: на этом разговор заканчивался. — Я не могу скрывать информацию от авроров. Вашу просьбу не сообщать отцу я могу понять, хотя не вижу в этом особого смысла: как только ваше имя окажется в протоколе мистера О’Двайера, ваши родители тут же узнают обо всём произошедшем. Так не лучше ли будет самому рассказать все подробности?..

— Сам разберусь, — Рабастан явно тоже прекрасно считал, что ему хотели сказать. И теперь наконец-то сорвался на подростковое хамство в ответ на неудовлетворение его хотелок. Хоть в чём-то он был обычным семнадцатилетним школьником, а не воплощением мечты чистокровных снобов об идеальном наследнике. — Доброй ночи, директор. Спасибо, что пришли справиться о моём здоровье.

Это могло бы прозвучать вежливо, но концентрация яда и та отчётливость, с которой цедились все согласные в этом предложении, не позволяли воспринимать это как-то иначе, нежели «Идите вы…». Дипломатично, ничего не скажешь.

— Отдыхайте, мистер Лестрейндж, — с ещё одним усталым вздохом произнёс Дамблдор и поднялся, отчего его колокольчики в бороде тихонько зазвенели. — И помните, что, когда мир вокруг горит, главное — найти тех, у кого под рукой окажется зефир.

Сигрид немного даже восхитилась. Цитаты Дамблдора всегда претендовали на великую мудрость, но тут внезапно он решил высказаться не слишком возвышенно и как-то даже на грани с понижением ставки. Обычно он стремился наоборот, оторвать свои изречения от рутины и быта, понятного всем приземлённым окружающим, за счёт этого создавая впечатление умудрённого жизнью и мыслящего другими категориями старца… Сейчас же метафора оказалась слишком привязанной к реальной жизни.

— Я учту, — Рабастан никак не показал своего удивления, если оно там и было.

Когда за директором закрылись двери Больничного крыла, Сигрид снова закрыла глаза, думая, что ничего больше интересного за эту ночь не случится и лучше бы ей вновь попробовать заснуть. Пока миссис Риммак не заметила её и не решила ещё раз заставить её пропить весь профилактический курс целебных снадобий.

От этой затеи её отвлек звук разбивающегося стекла и тихий волшебный мат.

— Дракклова чешуйня…

Нет, этот гад точно как-то неправильно ей в голову залез, раз это ругательство так крепко закрепилось, порой вытесняя даже родное «Scheiße».

Она полежала пару секунд с закрытыми глазами, прислушиваясь к обстановке. Кроме неловкой и сопровождаемой речитативом произносимых ругательств возни на другом конце Крыла, ничего слышно не было. Лили и Джеймс мирно сопели каждый в свою подушку, миссис Риммак на помощь пациенту вообще не спешила.

Что-то покатилось и с тихим стуком упало на пол. Лестрейндж снова ругнулся, видимо, полез доставать скатившуюся с тумбочки палочку с пола и порезался о разбитое ранее стекло, поскольку болезненное шипение вышло крайне говорящим.

Вспомнилось, как он наколдовал ей воздушный пузырь обожжённой до мяса рукой, после чего плавненько отключился.

Сигрид тяжело вздохнула и с кряхтением поднялась с кровати. Тело повело в сторону от слабости, в голове тут же заискрило разноцветными вспышками салютов, а всё ещё не готовый экологично осмыслить реальность мозг будто бы начал перевешивать с какой-то из сторон, поскольку её чуть повело вбок.

Она ухватилась за собственную, лежащую на тумбочке палочку, и стало чуть легче: чувство базовой безопасности вернулось, а теплота медленно разлилась по всему телу. Несмотря на это, внутри словно заскрипело от тут же оттекающей энергии — палочка продолжала потреблять магию владельца в совершенно неприличных количествах, хотя за это помогала с теми заклинаниями, которые по статусу Юхас было использовать не положено.

Колдовать сейчас было категорически нельзя — миссис Риммак запретила под страхом госпитализации в Мунго при первой же попытке и изъятии палочки на веки вечные. Но чувствовать её в руке всё равно помогало ощущать себя спокойнее.

Возня на койке Лестрейнджа прекратилась. На шатающуюся по направлению к его кровати Сигрид уставились тяжёлым немигающим взглядом, в темноте ощущающимся скорее шестым чувством.

— Ты не спишь? — тихо пробормотал он, и тут же словно очнулся от своего оцепенения, накинувшись с явными обвинениями. — И как, многое услышала?

Пришлось закатить глаза. Да-да, она сама решила помочь.

— У меня в чемодане есть зефир, который мне присылает мама. Если хочешь, могу попросить девочек его принести, когда они будут нас навещать, — Сигрид с трудом удержалась от того, чтобы показать язык.

— Обойдусь как-нибудь, — прошипел Лестрейндж. — Что тебе надо?

Юхас поджала губы, давая себе секунду, чтобы как следует пожалеть, что вообще полезла, после чего быстро подошла к соседней пустующей койке и забрала оттуда стакан и наполненный водой кувшин. Стакан с водой Рабастану она всунула с такой силой и напором, что половина случайно (или нет) оказалась на нём. Извиняться за это Сигрид не стала, демонстративно поставив кувшин на место благополучно разбившегося. Осколки она старательно обошла, в итоге решив, что ползать и собирать их будут домовые эльфы — пускай оправдывают своё нахождение поблизости от магов.

Да, она вздрагивала, когда мельком замечала торчащие в разные стороны уши. И да, теперь у неё в наволочке от подушки хранились гвоздики, болтики, железные стержни от поломанных перьев — спать так было спокойнее.

По всем карманам одежды тоже были рассованы все маленькие предметы, хоть немного содержащие железо. Она даже в резиновую подошву кед отправленные Петуньей в качестве большой-большой просьбы канцелярские кнопки загнала.

— Спасибо, что спас, — буркнула она, плюхаясь на соседнюю с Лестрейнджем койку.

Её смерили красноречивым взглядом, очевидно говорящим о том, как сильно в её умственных способностях сомневались. Тем не менее, поданный ею стакан воды был осушен в несколько жадных глотков. Брезгливость, не позволяющая принимать что-то из рук вчерашней магглы, очевидно, куда-то на время испарилась.

— Ты была единственной, кто знал, что делать в той ситуации. Банальный расчёт и практичность.

Да, Сигрид же совсем идиотка, раз ей требуется объяснять что-то такое.

— Я поняла, — она скривилась. — Всё равно спасибо. Мы бы точно не выжили, если бы ты не пошёл нас тогда провожать.

— Расскажи, что и как ты поняла, и считай, мы квиты, — тёмные глаза Рабастана как-то очень остро блеснули. Чуть вскинувшаяся голова сделала его похожим на охотничью собаку, взявшую след и учуявшая запах дичи.

Подловить себя она не дала.

— Мы и так квиты. Если бы не я — ты бы не выбрался.

— Если бы не ты — я бы там и не оказался.

— Тем не менее, пойти вместе с нами было твоим решением. В результате мы все угодили в проблемы, в ходе которых ты спас меня, а я — нас всех. Квиты, — она позволила себе чуть поиграть бровями, усмехаясь.

И тут же почувствовала давление на лобную долю мозга. Переносица зачесалась от прилива энергии. Это не было полноценной попыткой в проникновение в голову, уж точно не так настойчиво и напористо, как это делал О’Двайер, но и так чуть заплывшая после всего произошедшего голова зазвенела.

Сигрид резко восстановила перед глазами картинку стены из плотного кольца туч, окружающего её маленький и уютный островок спокойствия, и заставила эти тучи резко столкнуться друг с другом. Молнии в голове озарили киловаттными вспышками, от грома загрохотало в ушах.

Лестрейнджа чуть откинуло. Стоило ей сосредоточить взгляд так, чтобы количество собеседников в темноте помещения сократилось до допустимого одного, как она заметила небольшую струйку крови у Рабастана из носа.

— Заставь маггла зелье варить… Так он в котле сам сварится, — приглушённо пробормотал себе под нос парень, жмурясь и явно переживая весь спектр неприятных ощущений. — Я же даже не лез! Так, чуть припугнуть…

— Развелось тут, пугальщиков, — сдавленно проворчала Сигрид в ответ. — С вами вообще головы лишиться такими темпами можно…

— Я так понимаю, книга по окклюменции тебе пригодилась, — фыркнул Лестрейндж, восстанавливая зрительный контакт. — Неплохой прогресс для пары месяцев, однако.

— Так это всё-таки ты! — Сигрид шлёпнула ладонями по собственным коленям и тут же ойкнула, сообразив, что это было слишком громко. Её смерили раздражённо-предупреждающим взглядом.

Лили и Джеймс продолжили спать. Только Поттер чуть завозился на своей койке, повыше натягивая одеяло.

— У тебя были ещё претенденты? Это было очевидно, — в этот раз закатывание глаз оказалось совсем уж явным.

— Ты стёр мне память! — обвинительно ткнула пальцем она.

— Разумеется! Сначала научись нормально скрывать информацию, хранящуюся в твоей голове, а потом уже… — Рабастан резко осёкся. — Не важно. То, что ты тогда увидела, касалось меня и моей семьи, и меньше всего на свете мне хочется, чтобы об этом знал кто-то за её пределами. Особенно кто-то вроде тебя, особенно с твоим умением скрывать мысли.

— Так ты из-за видения это сделал? — внутри всё аж рухнуло от облегчения.

Он не знал. Он ничего не видел. То, что она помнила про канон — всё ещё оставалось исключительно её знаниями.

Конца света из-за того, что она идиотка, не будет. Какая радость… Можно выдохнуть.

— А было ещё что-то? — тёмные глаза чуть прищурились. — Ах да, содержание некоторых детских сказок могло бы оказаться так же крайне любопытными сведениями…

В горле тут же пересохло. Желудок рухнул куда-то в пятки. Однако с некоторой отстранённостью Сигрид отметила, что для впадения в привычное и понятное состояние паники она слишком устала. Настолько сильных эмоций её организм сейчас переживать не был способен.

— Но ты же…

— Однако я посчитал, что если их стереть, то восстановить их содержание станет невозможным. А значит, и доступ к этим сведениям будет утерян.

— Ты это имел в виду, когда говорил про свою заинтересованность моими способностями?..

Надо же, голос даже не дрожал. Удивительное дело.

На самом деле, у Юхас правда больше не было эмоционального ресурса как-то более ярко реагировать на всё происходящее. В каком-то смысле, это было даже хорошо. Плюс, наверняка действовали склянки и снадобья миссис Риммак. Однако потом явно должен был нагрянуть отходняк.

Хорошо бы, когда она будет одна. Поистерить как следует ей бы не помешало…

Она случайно сковырнула длинный и тонкий кусок кожи рядом с большим пальцем левой руки — струйка крови ярким пятном отпечаталась на сетчатке глаза. Сигрид поспешила вытереть её об край пижамных штанов — один из нарисованных медвежат на них получил себе яркий и модный ирокез.

— На самом деле, не только, — Лестрейндж снова сменил тон. В этот раз на спокойный и сдержанный. — В ближайшее время в гораздо большей степени меня интересуют твои способности по предсказанию результатов матчей.

А?..

— А?..

Рабастан снова длинно вздохнул и пустился в разъяснения. Брови Сигрид по мере этих речей ползли всё выше и выше на лоб.

— Ты в курсе, что всех прорицателей обязывают становиться на учёт в Министерстве? — Юхас отрицательно покачала головой. — А после всех выигрышных ставок игроки тщательно проверяются на предмет наличия связей с находящимися в реестре прорицателями. Если в течение минимум шести месяцев до матча этот человек хоть как-то пересекался с прорицателем, то его выигрыш облагается восьмидесятипроцентным налогом в пользу Министерства.

Вот это циферки. Министерство, кажется, очень неплохо устроилось.

— Ты хочешь, чтобы я сливала тебе информацию про матчи? — понятливо протянула Сигрид.

— Твои десять процентов от выигрыша, — подтверждающе оскалился Лестрейндж.

Вот это циферки.

— Не жирно? — Юхас склонила голову на бок, складывая руки на груди. — Что мне мешает самой эти ставки делать?

— Хочешь угодить к гоблинам? Они тоже любят прорицателей. Во всех смыслах. Проходили уже гоблинскую войну с еврейскими магами каббалистической системы, когда они попытались похитить их местного мальчишку-пророка?

Сигрид чуть напряглась. Не было ни малейших сомнений в том, что её запугивали. Неизвестно, насколько слова Рабастана соответствовали истине, хотя наверняка подоплёка всё же была. Двенадцатилетняя девочка, делающая ставки… И без гоблинов там явно всё гладко не пройдёт.

— Пятьдесят на пятьдесят, и никакого торга, — отрезала она, чуть расслабляясь. Если Лестрейнджу больше были интересны способы заработать с её помощью, нежели то, что она знала о будущем… Значит ли это, что он не углядел в этих сведениях особо важной информации?..

— Восемьдесят на двадцать. Ты понятия не имеешь об издержках, которые мне придётся претерпевать, работая через подставных игроков, — мотнул головой Рабастан.

— Сорок на шестьдесят, или мне будет проще подождать совершеннолетия.

— Семьдесят на тридцать. Последнее предложение. И не забывай, что в моих силах очень сильно осложнить тебе жизнь — происки поджигателя покажутся тебе детскими фокусами.

Ладно, наглеть дальше было бы уже и правда излишним. Сигрид с некоторой неохотой кивнула, после чего первая протянула руку.

— Ладно уж, по рукам, — она выжидающе уставилась на Лестрейджа. Тот на протянутую ему руку посмотрел так, будто ему предложили подержаться за дохлую змею. И тем не менее, с демонстративным промедлением, но чужая ладонь — левая, правая, замотанная в тёмно-зелёные листья какого-то очень успокаивающе пахнущего растения, безвольно лежала на подушке — аккуратно ухватилась за её пальцы и чуть сжала.

— Что касается оставшегося пласта того, о чём ты знаешь… — чужая рука одёрнулась так же резко, как сам Рабастан перепрыгнул с темы на тему. — Пока эта информация крайне неактуальна. Я буду учитывать её в будущем при планировании своих действий, но более подробное описание событий потребуется мне значительно позже. На данный момент многие знания — многие печали. Не хочу случайно их кому-нибудь не тому выдать…

— С чего ты взял, что я тебе расскажу что-то из этого?.. — Сигрид нахмурилась, ощущая, как у неё дыбом становятся волосы.

— Извини, у тебя создалось впечатление, будто этот вопрос подлежит обсуждению?.. — Лестрейндж надменно вскинул брови. — Выбора в данном случае я тебе не предоставляю, уж извини. Но пока обсуждать это слишком рано.

— Это мы ещё посмотрим… — едва слышно пробормотала Сигрид себе под нос. Её смерили насмешливым взглядом. Не было сомнений в том, что всё парень прекрасно слышал.

— Не сомневаюсь в твоих возможностях, — иронично фыркнул он. Шутка дошла до Юхас с некоторым промедлением. Очевидно, имелось в виду её реальная способность заглянуть в будущее. — Раз уж ты здесь, и мы так мило беседуем, предлагаю вернуться к более насущным делам. Ты знаешь, кто такой поджигатель, не так ли?

— Проклятая картина «Плачущего мальчика», похищенная из Национальной Галереи этим летом. По легенде, художник, который её писал, в качестве натуры использовал собственного сына, который до ужаса боялся огня. Чтобы добиться искренних эмоций, художник зажигал перед лицом сына свечи и заставлял его смотреть на огонь… — отрапортовала Сигрид, выдавая только одну часть истории. — Картина много лет пользовалась дурной славой. Якобы за ней тянется след из пожаров и возгораний.

— Она же маггловская, верно? Я никогда о такой не слышал, хотя проклятые картины — это то, за чем охотятся многие волшебники. Значит, она не волшебная, — Лестрейндж задумчиво сощурился. Взгляд у него сделался чуть более рассеянным. Сигрид начала с интересом наблюдать процесс чужой мысли. — И как тогда она оказалась в Хогвартсе?..

Очень хороший вопрос. И очень опасный, который мог навести его на крайне опасные мысли.

— Понятия не имею… — она немного нервно пожала плечами, отводя взгляд. И тут же добавила: — Но это не я, если ты об этом подумал.

— Разумеется не ты, я бы это увидел, пока лазил в твоей голове, — отмахнулись от неё. Сигрид подавилась воздухом от возмущения. — Проклятая маггловская вещь могла оказаться в магическом мире довольно ограниченным количеством способов… Самый простой: через Бёрка, владельца «Горбина и Бёрка», чьи две дочери в этом году поступили на первый курс. Но ты и сама об этом знаешь, не так ли?..

Чужие глаза буквально впились ей в лицо. В этот раз в голову к Сигрид никто не лез, но вот ощущение, будто и без всякой магии из неё вырывают с мясом всё то, что она отчаянно пыталась спрятать и скрыть, всё равно вспороло ей лицевые мышцы лёгкой судорогой и чуть дёрнувшимся глазом.

— Я не знаю, кто её пронёс сюда, — со всей доступной ей честностью пробормотала Юхас, смело заглядывая в чужие глаза.

— Да-да, конечно, — Лестрейндж насмешливо фыркнул. — И дело вовсе не в том, что ты дружишь с Софи Бёрк, которая в последнее время похожа на привидение и дёргается от каждого шороха. О, и кажется, она увлекается рисованием?..

Чёрт возьми, в этом замке есть что-то, о чём бы этот человек не знал?..

— Она самая безобидная в этом замке. Она не могла такое сделать, — упрямо заявила Сигрид, уже и сама прекрасно осознавая бессмысленность этих отговорок.

Чёртовы умные мужчины… Постоянно на них Сигрид нарывается невовремя.

— Специально — вряд ли, я бы скорее на её сестру подумал, — кивнул Рабастан. — Однако случайно… Знаешь, как, мне кажется, всё было? Она случайно или специально, мало ли, использовала на картине состав, оживляющий изображение. Мальчик с картины обрёл возможность сбегать со своего полотна, чем тут же и воспользовался. Сначала Софи просто решила никому ничего не говорить, не думая о возможных последствиях… А потом случайно провезла его с собой в Хогвартс, где мальчик с картины почувствовал сладкий вкус магии и крови, и начал устраивать пожары… Сначала она не связывала картину и пожары. А потом либо узнала её предысторию, либо каким-то другим образом поняла, в чём причина… И с тех пор начала шарахаться ото всех, — в конце своей изобличающей речи Лестрейндж чуть усмехнулся. — Ну как? Близко к тому, до чего додумалась ты сама?

Чёртов козёл. Умные мужчины невыносимы.

32. Ответственность, ответственные и безответственные или «Что таят в себе карты».

Когда незнакомая сова скинула на неё увесистую деревянную шкатулку, Сигрид только устало вздохнула.

Что теперь? Ей прислали какой-нибудь ящик Пандоры, из которого на неё перекинется древнее проклятье?.. В принципе, если её после этого переправят в Мунго и дадут отдохнуть от Хогвартса, происходящего в нём цирка и обилия сопутствующих проблем, то ладно, пускай.

— Тебе же мама только вчера что-то присылала, нет?.. — Лили, откровенно клюющая носом и слабо реагирующая на происходящее вокруг, окончательно отложила ложку с едва-едва пригубленной кашей.

— Это точно не от мамы.

Всё ещё подрагивающими руками Юхас отщёлкнула небольшой позолоченный замочек и откинула резную крышку. Внутри оказались красивые прозрачные склянки с узорчатыми серебряными и золотыми вставками. Записка на пожелтевшем пергаменте с каллиграфическим почерком гласила, что содержимое склянок — умиротворяющий бальзам. И язвительная приписка от «Анонимного недоброжелателя» не переусердствовать.

Очаровательно. И своевременно. А то действие того, что дала Риммак, уже подходило к концу.

— Нальёшь мне? — тихонько спросила Эванс, разглядевшая содержимое шкатулки.

Сигрид снова вздохнула и почесала незнакомую сипуху под клювом — от матери всегда прилетала одна и та же, которую слишком очевидно подкармливали мясом где-то в Ноттингеме, потому что всех конкуренток она отпихивала уж слишком яростно, стоило Юхас зайти в совятню. Со стоявшей недалеко от себя тарелки она стащила ломтик бекона и протянула птице. Та моментально склевала его, едва не оттяпав заодно и палец, и упорхала, обдавая мощным взмахом больших крыльев.

Кубками с чаем и тыквенным соком, на большую часть разбавленную умиротворяющим бальзамом, они с Лили торжественно чокнулись, молчаливо отправляя в космос посыл спокойно дожить этот год.

Теперь можно было и разбираться с накопившимися проблемами.

— Итак, юные леди и джентльмены, потрудитесь объяснить, что вы делали ночью после отбоя в коридорах замка, прекрасно зная об сопутствующей опасности, — в этот раз О’Двайер взаимодействовал с ними вместе с присутствующей МакГонагалл. И, судя по её выражению лица, задаваемые им вопросы и тон её полностью устраивали.

Помощи ждать было неоткуда. Любопытно было, почему среди их весёлой гриффиндорской компании не наблюдалось ни единого слизеринского галстука. Пока что допроса удостоились почему-то исключительно первокурсники, а именно Джеймс, Питер, Лили и сама Сигрид.

Успокоительное работало потрясающе — Сигрид была спокойная-спокойная, и ничто из происходящего не казалось стоящим ни капли переживаний. Даже грозный и нацеленный ей в переносицу подобно дулу пистолета взгляд аврора ни чуточки не напрягал.

Возможно, Лестрейндж уже отстрелялся с этими мероприятиями и решил поспособствовать нормальному прохождению всех малоприятных вопросов доблестного сотрудника аврората.

Ночью они договорились до того, что Бёрк сдавать Министерству нельзя. Сигрид колебалась; случайно или нет, но из-за неё пострадали люди и — на секундочку — погиб ученик. Незнание, ответственность, и прочие сопутствующие — какая разница, если при этом были жертвы?..

Описание неминуемо ожидающего Софи Азкабана Юхас совершенно не понравилось. Может быть, стремящийся получить рычаг давления на одного из главных поставщиков всякой черномагической дряни Лестрейндж и сгущал краски намеренно, но перспективы даже без Азкабана выходили мрачные.

И всё-таки… Из-за Софи погиб человек.

Пока решение моральных дилемм Сигрид безответственно и совершенно по-детски собиралась отложить. Выдавать её аврорам сразу она не собиралась; О’Двайер успел себя зарекомендовать с самой нехорошей стороны, а дополнения от Лестрейнджа о том, что он в нынешние времена слыл местной супер-звездой с амплуа Шерлока Холмса, про которого в каком-то местечковом журнале даже комикс рисовали, совершенно не добавляли ему плюсов.

У мадам Роулинг уже был такой персонаж. Кто сказал, что мелкий Локанс не вдохновлялся тем же О’Двайером?.. А уж в правдивости слухов по поводу его чрезмерного увлечения легилименцией сомневаться не приходилось — проверено на ней самой.

Если кому-то и рассказывать о произошедшем, то точно не этому. Рассказывать нужно было Дамблдору. Шанс сделать это был у Сигрид ночью, но она сделала вид, что спит. Так что шанс на какое-то время был благополучно пролюблен.

Лестрейндж настаивал на том, что нужно всё сохранить в секрете: откровенно манипулировал совестью Сигрид, насмешливо интересовался, сможет ли она спокойно спать, зная, что упекла подругу в Азкабан к дементорам; намекал на возможность мести со стороны семейки Бёрков…

Юхас правда не знала, что делать. Рассказывать о произошедшем было единственным вариантом. Она не могла просто умолчать о своих догадках. Умер человек, Езус, Мария и Мордред…

Но всё-таки… Всё-таки…

— Умер грязнокровка, ненавидящий каждого в этом замке, Юхас, — заявил ей тогда Лестрейндж, закатывая глаза, когда Сигрид ему так и заявила, искренне не понимая, какая тут вообще может быть дискуссия. — Если ты думаешь, что его просто так отвергал сам замок, то ты ошибаешься. На первом курсе он подлил сваренную на Зельеварении бурду в котёл с кашей на кухне, пытаясь всех тут перетравить. Его родители — протестантские фанатики. И он такой же. Был.

Словно это всё объясняло и теперь она должна была просто согласиться, будто это всё нормально и никаких последствий для Софи быть не должно было.

В какой-то момент Сигрид поймала себя на мысли, что она наконец-то поняла, как работают головы чистокровных и что конкретно с ними не так. Именно разъяснения Лестрейнджа её на эту мысль навели.

Для чистокровных магов — Нарциссы ли, Андромеды, Рабастана, любого из этой братии — магглорождённые и магглы были не более чем обезличенными, лишёнными хоть каких-то человеческих черт неигровыми персонажами, за убийство которых в примитивной компьютерной бродилке не наступает никакой ответственности, а иногда ещё и баллы дают.

Все эти люди жили в мире без последствий. Она в жизни не могла помыслить о том, чтобы лишить жизни другого человека. Это было табу, нарушать которое можно было только нереальным персонажам детективов или экшн-фильмов голливудского производства. Вокруг неё не было убийц — это была та основа её мироздания, нарушение которой бы полностью перевернуло вообще все её представления о себе и о мире.

Для этих же людей представить убийство, очевидно, было гранью нормальности, если это убийство касалось тех, кто был тесно связан с магглами. Потому что магглы не были людьми, а были кем-то вроде обезьян, очевидно, судя по отношению.

Да, аналогия с пиксельными картинками из видео-игры, кажется, наиболее точно описывала то, как чистокровные видели магглорождённых и магглов.

И вот это отношение Сигрид пытался привить Рабастан, видимо решивший вынести её за пределы «маггловского», чтобы условно поместить в «магическое» ради собственной выгоды.

Нет, всё-таки она не понимала, почему она, человек, для которого все вокруг буквально были второстепенными персонажами книги, осознавала, что смерть — это смерть, а окружающие словно существовали в мире, где это можно было отменить нажатием клавиш «Ctrl Z»…

Юхас осознавала это головой, если максимально отстранялась от личных категорий, но стоило ей всерьёз пытаться думать о шестнадцатилетнем парне, который совершенно спокойно советовал одиннадцатилетней девочке не переживать по поводу смерти другого парня. Или о четырнадцатилетней девушке, спокойно и хладнокровно планирующей убийство (которое бы, кстати, вполне себе бы увенчалось успехом, если бы не пророческие способности Сигрид), подставив при этом двух однокурсников. Или о семнадцатилетней девушке, которая подстроила всё так, чтобы родная младшая сестра пошла на убийство одиннадцатилетней школьницы…

Нет, даже если отрешаться и не наделять этих людей человеческими качествами, то выходил полный бред. Сигрид просто не понимала, насколько нужно быть лишённым эмпатии и базового чувства сострадания, чтобы допустить хотя бы мысль о нормальности этого всего…

Ей в какой-то момент начало казаться, что ещё одна попытка объяснить себе, как думает кто-то из этой весёлой слизеринской компании, и у неё просто взорвётся голова.

Есус, Мария и Мордред, они вместе в местный аналог «мафии» играли…

— И чего его не исключили? — хмуро сощурилась ни слову не поверившая Сигрид. Нет, вряд ли бы Рабастан ей в глаза откровенно врал. Скорее талантливо искажал правду в выгодную себе сторону.

— Потому что Дамблдор обожает раздавать вторые шансы.

— Так давай расскажем всё ему — если это так, то и для Софи второй шанс перепадёт. Ах да, ты же тогда не сможешь шантажировать её отца…

В общем-то… Юхас решила ничего не предпринимать до тех пор, пока она не переговорит с самой Бёрк. А потом уже делать выводы и принимать судьбоносные решения.

Да, она сознательно оттягивала. Но она же не собиралась забивать и заминать ситуацию? Просто переносила все последствия на чуть-чуть попозже…

Пока что ей предстояло пережить экзекуцию сначала от О’Двайера, а потом от МакГонагалл, которая совершенно точно желала кое-что добавить ко всему, что бы там мужчина им ни сказал.

— Сэр… Мы просто хотели сфотографировать ночной вид с Астрономической башни… — вдохновенно начал врать Джеймс. Сигрид, Лили и Питер одновременно подтверждающе закивали; версия была обговорена заранее. — Сигрид подарили маггловский фотоаппарат, и её мама спрашивала, красиво ли в замке…

— Мы п-понимаем, что это было глупо… — тут же начал испуганно лепетать Питер. — Но с последнего нападения прошло совсем немного, мы д-думали, что ничего страшного не произойдёт…

МакГонагалл так выпустила воздух, что стало понятно — эта версия ей не понравилась гораздо больше того варианта, при котором шайка попавших под её крыло гриффиндорцев отправилась самостоятельно разбираться с поджигателем.

Она даже не догадывалась, что разборки с поджигателем ещё предстояли.

— И где сейчас этот маггловский аппарат? — недоверчиво выгнул бровь О’Двайер.

— Потерялся в пожаре… — с искренним сожалением сообщила Сигрид. Камеру правда жалко было. Чёртов Малфой. Чёртов Лестрейндж. Чёртова Нарцисса и Андромеда Блэк. Чёртовы чистокровные.

Ещё чуть-чуть, и она пойдёт по пути революционера-коммуниста, по заветам пока ещё не распавшихся в этом времени Советов.

— Подытожим… Вы отправились ночью делать колдографии замка. Шли по направлению Астрономической башни, около лестничного пролёта вам встретился мистер Лестрейндж. Как ответственный семикурсник и друг старосты школы, он решил сопроводить вас до гостиной, поскольку обращаться к кому-то из персонала замка он не мог — сам находился вне общежитий несанкционированно, — чётко и размерено начал О’Двайер. Сигрид тут же напряглась, ожидая подвоха. — По пути обратно вы попали в ловушку из огненной завесы. Вырваться вам удалось благодаря всё тому же мистеру Лестрейнджу, наколдовавшему стену из воды. Вы благополучно выбрались из пожара, который утих сразу после того, как на шум и запах гари прибежала миссис МакГонагалл. Ничего не упустил?

— Всё так, — закивал Поттер, и все они так же пару раз качнули головой в рамках подтверждения.

— Замечательно. Одно не очень гладкое место в этой истории вызывает у меня вопросы: как к рассказанному относятся господа Делвис Шеппард и Кадмий Дагворт-Грейнджер, пойманные мистером Филчем в ту же ночь на подходе к гостиной Гриффиндора?

Вот же сука. Сигрид так и знала, что эта парочка ещё принесёт им неприятностей.

Она усилием заставила себя не поворачиваться в сторону своих подельников, чтобы отследить их реакцию. Судя по довольно искривившемся уголке губ О’Двайера, не все из их группки так же вовремя сообразили, зачем и что делал аврор.

Если бы он мог поймать их на откровенной лжи, он бы уже это сделал. Но у него такой возможности не было, поэтому он действовал через аккуратные формулировки и недосказанности. А Кадмий и Делвис едва ли стали бы себя закапывать, признавшись в том, что подвесили к потолку первокурсницу. Скорее наплели что-то о том, что бегали на кухню перекусить или что-нибудь такое…

— Мы их видели, когда шли туда… — совершенно спокойно соврала Юхас. — Не знаю, куда они направлялись. Честно говоря, даже вылетело из головы, что мы их встретили… Столько всего произошло, понимаете?..

О’Двайер едва заметно поджал губы. После чего перевёл пытливый взгляд на Джеймса, Питера и Лили, расколоть которых определённо было не так сложно. Да и её тоже, если так призадуматься, но вот присутствие заместителя директора его явно сдерживало от слишком уж агрессивных методов.

— Точно, — внезапно заговорила Эванс таким уверенным и убеждённым тоном, что Юхас самой поверить захотелось. — Они выглядели так, будто что-то замышляют. Но мы решили с ними не связываться — довольно неприятные личности…

Если Сигрид когда-нибудь понадобится алиби, она пойдёт к Лили.

— Допустим, — с едва уловимым в голосе недовольством, протянул О’Двайер. — Хотя мне любопытно… Филч встретил мистера Шеппарда и Дагвуд-Грейнджера в час-сорок семь ночи. Во сколько, вы говорите, столкнулись с ними?..

— Около полуночи, сэр, — и глазом не моргнула Эванс. Сигрид прикинула, и решила, что да. Если, чисто гипотетически, они столкнулись с этими двумя около гостиной, то для того, чтобы добраться до того коридора потребовалось бы двадцать минут. То есть, чисто теоретически, эти двое как раз в это время выходили из гостиной — вряд ли бы они врали о времени своего выхода из общежитий.

— Около полуночи… — задумчиво кивнул О’Двайер. — То есть, вышли вы из башни примерно в это же время. Дойти до башни с лестницами, рядом с которой вас нашла миссис МакГонагалл, занимает около двадцати минут. Там вас, согласно вашему рассказу, обнаружил мистер Лестрейндж. После чего вы сразу развернулись и направились обратно. На половине пути вас и застал пожар. Миссис МакГонагалл вас обнаружила в половину второго. Следующий вопрос: куда из этого уравнения делись ещё сорок минут?

— Мы медленно шли, — тут же подключился к их вдохновенному вранью Джеймс, приходя на помощь чуть растерявшейся Эванс. — Ночью сложно ориентироваться в замке. Мы несколько раз сворачивали не туда…

— Вы же говорили, что шли прямо к башне, — попытался подловить аврор. Сигрид тихонько фыркнула, узнавая приёмы.

— Мы этого не говорили, — обрубила она раньше, чем кто-то бы выдал их своей реакцией. — Шли к башне, просто пару раз потерялись… Я уже говорила вам — в этом замке легко потеряться.

Ошибкой со стороны О’Двайера было собирать их всех вместе. По одному кто-нибудь бы что-нибудь да наплёл. А тут легче было сориентироваться и подстроить версию общими усилиями.

— Мистер О’Двайер, — внезапно в разговор крайне прохладным тоном вмешалась МакГонагалл. — Вы в чём-то подозреваете этих детей? Потому что если нет и на интересующие вас вопросы они ответили, то я бы предпочла переговорить с ними лично и обсудить их дальнейшую судьбу.

В этот момент Сигрид очень сильно захотелось, чтобы О’Двайер остался на подольше. Судя по лицам остальных — они бы тоже предпочли и дальше проходить через перекрёстный допрос, нежели испытывать всю степень гнева декана.

Глаза МакГонагалл очень холодно блестели из-за стёкол очков.

***

Рабастана, как выяснилось, сначала отказались отпускать из Больничного крыла, проведя допрос прямо там, стоило ему с утра очнуться, а потом и вовсе переправили в Мунго — руку ему ампутировали и теперь старательно растили новую. Во всяком случае, это была официальная версия из серьёзного и проверенного источника — сплетен за обедом.

Сигрид не особо верила, но тем, что Лестрейнджа в школе нет, решила воспользоваться. Будь он в замке, вряд ли бы ему понравилось то, что она собиралась сделать. А она собиралась сделать то, что позволял ей её статус двенадцатилетнего ребёнка — нажаловаться взрослым.

Пускай Дамблдор несёт ответственность — это его школа.

— Мисс Юхас, — когда Сигрид, стоило О’Двайеру оказаться далеко и без доступа к их разговору, попыталась рассказать о всём произошедшем и своих догадках МагГонагалл, то столкнулась с тотальным непониманием и игнорированием. — Я настоятельно не рекомендую вам более в это лезть. Вам может показаться, что вы уже имеете представление о том, как работает магия, однако на деле вы пока не обладаете и толикой понимания, куда вы попали. Вы не в диснеевской сказке — вы в версии братьев Гримм. Держите это в голове каждый раз, когда будете пытаться влезть куда-то, куда вас настоятельно попросили не соваться.

— Но профессор!.. — Сигрид улавливала, что сейчас можно было бы и промолчать, но ей отчего-то показалось, что здравый смысл декана всё же услышит отчаянные мольбы.

— Магглы не способны накладывать проклятья, а именно на этом основана ваша версия, мисс Юхас, — обрубила МакГонагалл уже откровенно злобным тоном.

— Но от силы эмоций же!..

— Мисс Юхас, это неподтверждённая теория, которой придерживаются только адепты ныне запрещённой науки малефики! Я не знаю, откуда вы почерпнули эти сведения, но ради вашего же блага запрещаю вам отныне прикасаться к этим источникам! — тут МакГонагалл уже рявкнула, заставив чуть отшатнуться. Сигрид моргнула, чувствуя, как от несправедливости у неё изнутри, вопреки действию умиротворяющего, начинает аж покалывать от желания накричать на МакГонагалл в ответ. — Мисс Эванс, вас это касается в равной степени!

Сигрид этот выпад в сторону аж отшатнувшейся Лили выбесил окончательно. Она уже было открыла рот, чтобы высказать этой ранее вроде бы не производившей впечатление идиотки женщине всё, что она думает о ней, её способности воспринимать информацию и скрытым расистским предубеждением, внезапно вылезшими только что, но Джеймс очень вовремя и очень больно наступил ей на ногу и метнул очень красноречивый взгляд выпученных глаз, призывая заткнуться.

Далее до гостиной Гриффиндора они шли в крайне тяжёлом и напряжённом молчании, разбавляемым только раздражённым и громким топаньем Сигрид, кипящей от раздражения, и тихими всхлипами Лили, попавшей под раздачу за компанию и явно не ожидавшей от взрослой авторитетной фигуры такой агрессии в свою сторону. Питер и Джеймс хмуро, но благоразумно молчали.

Ещё им всем назначили наказание до конца года. Кипение негодования внутри Юхас едва ли могло заглушить хоть что-то.

И именно тогда она решила послать всё к праотцам в бездну. Потому что за своё место в этом замке она держаться откровенно перестала — отчислят и ладно, дома лучше будет. Идти к МакГонагалл за паролем от башни директора — означало нарваться на закономерный вопрос, зачем ей это надо, поскольку своё мнение декан уже высказала.

Софи шарахнулась от неё на лестнице и чуть ли не спрыгнула с неё, когда Юхас попыталась поговорить и спокойно всё обсудить, чтобы окончательно сделать выводы. За обедом Бёрк пересела за стол Рейвенкло, под бок сестрёнке, которая не переносила Сигрид на дух и приняла оборонительную позицию, стоило Юхас только двинуться в сторону их стола.

Это окончательно подорвало остатки терпения Сигрид. Если слизеринцев с их выборочной моралью, не касающейся магглорождённых, она ещё могла переварить и как-то утрамбовать в своей голове, то Софи — человек, с которым она вроде как дружила, поддерживала довольно тёплые отношения, обсуждала что-то и которую считала неплохой, лишённой предрассудков девочкой — своими попытками сделать вид, будто ничего особенного не произошло, ощущалась как крах нормальности этой реальности.

Ради всего святого и магического, только Сигрид в этом замке осознаёт, что такое «смерть», и считает, что нельзя просто сделать вид, будто ничего не было?..

— То есть, — она медленно вдохнула воздух через нос, не спеша отходить от стола подозрительно косящихся на неё «синих», — это — твоё окончательное решение? Слово «ответственность» тебе не знакомо и с последствиями ты разбираться не намерена?..

Софи побледнела так, будто к ней вместо Сигрид явился тот несчастный хаффлпаффец.

— Я не… — она попыталась что-то сказать.

— «Не виновата», — ты хочешь сказать? — насмешливо выгнула брови Юхас, складывая руки на груди. — А его родителям ты бы это смогла сказать?..

— Хватит к ней лезть! — на неё, естественно, рявкнула подскочившая Корделия. Сигрид только закатила глаза. — Думаешь, попала в пожар и всё — отвела от себя подозрения? Только вот каждый раз, когда туда попадаешь ты, все остаются живы и здоровы. А вот остальным в этом замке не так везёт!

Юхас открыла рот, чтобы послать обеих Бёрк далеко и надолго, но тут же осеклась, уже более внимательно приглядываясь к рейвенкловке.

Она сразу переключила разговор на пожары. Но из их диалога с Софи вообще не было понятно, о чём шла речь. Догадаться мог только тот, кто был в курсе.

Корделия же не только моментально поняла, о чём Сигрид пыталась поговорить с её сестрой, но и достаточно громко (и явно привлекая внимание) пыталась вернуть роль главной подозреваемой в этих поджогах обратно Юхас. То есть, Софи либо рассказала сестре, либо та сама обо всём догадалась и теперь пыталась как-то из этого выпутать близняшку. За счёт «магглы с палочкой» Сигрид, разумеется.

Да как же её эти долбанные ксенофобы достали-то…

— Смотри, как бы тебе свою удачливость проверять не пришлось, — прошипела в итоге Юхас сквозь зубы. После чего стремительно покинула Большой зал, не обращая внимания на мгновенно взорвавшихся шепотками школьников.

Собственно, именно так и было принято решение — пускай с Софи, её сестрой, Лестрейнджем, картинами и хоть с самим Джованни Браголина разбирается тот, кому это по должности положено.

Мимо Горгульи не удалось пройти даже после того, как Сигрид чуть ли не книгу рецептов магических сладостей ей зачитала. Пришлось смириться и искать обходной путь.

Обходной путь пролегал через сарай со школьными мётлами, запертый на «Коллопортус». Как его обойти, Сигрид не знала. Но она знала, как превращать спички в иголки, поэтому через какое-то время деревянные, чуть прохудившиеся доски одной из стен сарая обернулись длинными металлическими штырями, сквозь которые миниатюрной и худенькой ей удалось просочиться без всяких затруднений.

Сесть на метлу снова после того, как её со скандалом выгнали из команды, оказалось приятно. Сигрид взмыла в воздух, не особенно переживая, увидят её в итоге или нет. Во-первых, все переживания глушились остатками Умиротворяющего бальзама, пить который чаще раза в день, к сожалению, было нельзя. Во-вторых, их с успехом подавляла очень яркая и пылающая злость, которую не тушили никакие зелья.

Скорость она сразу набрала приличную, немного сетуя на неповоротливость метлы — в команде ей давали погонять на чужой, гораздо более адаптированной для нужд манёвренных полётов за маленьким, неприметным и вёртким мячиком. Эту же метлу немного сносило в бок, она слабо сопротивлялась боковому ветру и была очень чувствительной к резким перепадам высот.

Несколько раз Сигрид очень болезненно щёлкнула зубами и чуть не прикусила язык, на полном ходу налетев на воздушные кочки. После этого темп, набранный частично на разгоне собственного негодования, пришлось чуть убавить.

Башня с директорским кабинетом была одной из трёх малых в системе большой лестничной башни, но ветра там всё равно бушевали такие, что пришлось заложить целых три круга прежде, чем ей удалось остановиться около нужного витражного окна и зацепиться за подоконник одной рукой, чтобы перестало сносить. Древко метлы завибрировало, опасно начиная дёргаться под хваткой.

— Да ты-то куда, зараза, выёживаешься? — пробурчала Сигрид, надавливая на стекло и пытаясь открыть себе путь внутрь. Стекло поддаваться отказывалось. Тогда пришлось надавить сильнее, прощупывая ставни и пытаясь найти место, где была бы хотя бы маленькая щель.

Мысль достать палочку и вынести стекло трансфигурированным из своего кеда камнем пришла сразу после того, как Юхас взлетела чуть повыше и замахнулась, чтобы тупо выбить окно самой.

Именно в этот момент окно открылось и пятка Сигрид с размаху впечаталась в чьё-то старческое, умудрённое жизненным опытом лицо. Из кабинета раздалось болезненное ойканье. Юхас, перепугавшись, потеряла равновесие и начала заваливаться в сторону, отчего не самая удобная в эксплуатации школьная метла вильнула следом.

За выступ подоконника Сигрид успела ухватиться в последнее мгновение, причём обеими руками. Метла выскользнула из-под неё и, пролетев пару метров, благополучно начала пикировать вниз, в итоге по кривой параболе уйдя прямо на дно Чёрного озера.

В список её прегрешений теперь можно было записывать ещё и порчу школьного имущества. И физический ущерб директору.

Мама дорогая, Сигрид зарядила пяткой в лоб Дамблдору. Да Волдеморт этого до конца жизни не смог сделать.

— Мисс Юхас, — без должного удивления констатировал директор, хотя покраснение у него на лбу несколько сбивало амплуа умудрённого старца. — Как вы находите погоду?

— Нелётной, — хмуро фыркнула Сигрид. — Вы позволите, сэр?

— Разумеется, проходите, мисс Юхас. Всегда рад гостям, — закивал радушным хозяином Дамблдор. Сигрид благодарно кивнула и поспешила закинуть ногу в оконный проём, переползая внутрь помещения и вваливаясь наконец в директорский кабинет.

Первая часть плана «сдать долбанную Софи с долбанным поджигателем» директору была успешно приведена в исполнение.

— Извините, профессор, — посчитала нужным извиниться Сигрид, следуя за потирающим лоб Дамблдором. Тот только беззаботно покачал головой, явно улыбаясь из-под белоснежной бороды. — Не хотела вас ударить. Это случайно получилось. Ваша Горгулья меня не пускала.

Они спустились вниз по узкому, обитому деревом коридору и, к искреннему удивлению Сигрид, оказались на лестничной площадке, открытой и продуваемой всеми ветрами. Дамблдор невозмутимо проследовал по вымощенной каменной лестнице, опоясывающей башню, и гостеприимно распахнул дубовую резную дверь, позволяя Сигрид проскочить внутрь и вновь оказаться в замке, а не на февральском шотландском воздухе.

Scheiße. Можно было просто залететь на эту площадку, словно специально созданную для приземлений на метле. Почему Сигрид раньше её не заметила? Она три раза там пролетала!

— Этой площадки не видно, если не знать о ней, мисс Юхас, так что не удивительно, что вы решили воспользоваться окном, — явно разгадав её мысли — или прочитав — улыбнулся ей директор.

За дверью оказалась ещё одна лестница, примыкающая к стене замка уже с внутренней стороны. Когда их отчитывали за «Огнедышащих драконов», так далеко вглубь директорских покоев их не проводили — они сидели в той приёмной, мимо которых Сигрид благополучно промахнулась. Сейчас же Дамблдор, очевидно, вёл её в свой личный кабинет.

В отличие от того, что был в приёмной, потолки здесь оказались значительно ниже. На полу был устелен расшитый звёздным небом ковёр и, несмотря на обилие непонятных магических приборов, здесь было достаточно уютно. Самым уютным, наверное, было отсутствие кучи портретов и картин, которые в последнее время воспринимались Юхас крайне неприветливо.

Помещение было совсем небольшим. Умещались в нём только стеллаж с книгами, стол, кресло, вымощенный камнем камин и огромное причудливо-ассиметричное окно во всю стену с панорамой Запретного леса и Чёрного озера, простирающихся до самого горизонта. Взмах палочки директора, лёгкое колебание магии в воздухе, и под потолком затанцевали свечи, как это обычно бывало в Большом зале.

— Присаживайтесь, мисс Юхас, — улыбнулся ей директор. Кресло одним его кивком почти припрыгало к столу. — Итак, чем обязан такому сильному желанию нанести мне визит?

Сигрид плюхнулась в кресло, нервно устраиваясь на самом краю и ощущая, как моментально потеют ладони. Паническая мысль «Зачем я сюда пришла?», до этого просто грызущая череп где-то на задворках сознания, сейчас начала долбиться об нервную систему.

Она мелко сглотнула кислую слюну, призывая себя успокоиться. Действие Умиротворяющего бальзама, видимо, окончательно подошло к концу. Пальцы немели, сердце конвульсивно сокращалось в груди, а бегающий взгляд Юхас не знала куда деть.

Она начала методично колупать заусеницу на большом пальце левой руки. Потрескавшаяся от постоянных февральских холодов замка кожа этому измывательству над собой поддавалась как никогда охотно — очень скоро рядом с коротким, неровно обгрызенным ногтем выступили первые капельки крови. Место повреждения начало знакомо болезненно щипать.

— Я знаю, кто стоит за нападениями.

Нет, ну а что? В конце концов, сама Сигрид несколько раз чуть не погибла самой болезненной смертью. Если Софи не способна это понять и осознать, то это не должно становиться проблемой всех вокруг.

Дамблдор чуть нахмурил выбеленные временем брови. Воздух в помещении как будто бы стал весить больше, грузно оседая и давя на плечи. Сигрид напряглась: магия директора стала ощущаться плотнее, более явно. До того, как она попала в Хогвартс, человеческие ауры ею воспринимались, как нечто из области псевдо-научного бреда для надувательства обывателей. Теперь же она сама начинала прощупывать внешнюю, ощущающуюся каким-то шестым чувством оболочку людей, когда встречала их впервые.

Дамблдор ощущался как Запретный лес — огромная, простирающаяся за горизонт территория, на которой скрывалось что-то, что невозможно было постичь человеку.

— И почему, позвольте поинтересоваться, вы не сообщили эту информацию мистеру О’Двайеру или же профессору МакГонагалл?..

— Профессор МакГонагалл с моей версией не согласна, а О’Двайер… — Юхас красноречиво умолкла и поморщилась. — Я решила, что могу сообщить вам.

— Что ж… — директор потеребил бороду и поправил съехавшие очки. — В таком случае, приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие.

Сигрид сбивчиво, прерываясь на ненужные детали и иногда заикаясь, принялась рассказывать. Лицо Дамблдора оставалось практически не изменяемым, сохраняя выражение вежливой сосредоточенности. Сигрид, даже иногда специально заглядывая ему чуть ли не в глаза, никаких эмоций касательно того, что говорила, увидеть не могла.

— Вы же мне верите?.. — когда у Юхас закончились слова и запал, она выжидающе уставилась на директора.

Дамблдор задумчиво кивнул, но вряд ли в ответ на её вопрос — скорее своим собственным мыслям. После чего потянулся к небольшой записной книжке, лежащей у него на столе. Записная книжка со всех сторон, как ни посмотри, была маггловской — Сигрид её заметила сразу, как только вошла. Слишком обычная тетрадь из обычной маггловской типографии, с дешёвым картоном в качестве обложки и сероватыми страницами внутри. На столе директора школы магии и волшебства она выделялась намного больше, чем какая-нибудь лампа с джином.

Тетрадь пододвинули к Сигрид. Она, чуть нахмурившись, поспешила вытереть вспотевшие, немного трясущиеся и кое-где заляпанные кровью руки о ткань штанов и притянула её к себе, в итоге чуть не уронив на пол.

Внутри обнаружились напрыгивающие друг на друга записи. Почерк был ужасный. Одна и та же буква могла быть написана тремя разными способами в одном и том же слове. В некоторых местах буквы наслаивались друг на друга, словно человек, писавший это, стопорился на одном месте и не мог продолжить собственную мысль одновременно с письмом. Тетрадь была разлинована, но автор записей словно бы эти линии и не замечал — каждая строчка уезжала то вниз, то вверх, иногда наползая на другую, без всякой системы.

Вчитываться в это было физически сложно. Сигрид попыталась вычленить хоть какой-то смысл, но повествование оказалось таким же бессистемным, хаотичным и путанным, как и внешний вид записей.

— Эту тетрадь нашёл сосед по комнате Дерека Шелли, — пояснил Дамблдор. — Я пока не стал отдавать её аврорам — признаться, чтиво достаточно незаурядное. Хотелось для начала разобраться самостоятельно…

У Сигрид засосало под ложечкой. Вряд ли он решил просто так поделиться с ней личным дневником умершего старшекурсника, да?

— Это как-то относится к тому, что я рассказала?

— Согласно этому документу, мистер Шелли сам всё это время поджигал замок. Пытался воспользоваться инквизиционным опытом по борьбе с ведьмами, — феноменально прямо для человека с репутацией словоплёта заявил директор. — Как вы понимаете, эта версия идеально ложится на его прошлое.

Сигрид моргнула.

— Так идеально, что он в итоге поджёг сам себя?

— Пришёл к выводу, что он тоже нечестивый, — Дамблдор нахмурился, кивая на тетрадь. — Там это отражено. Фанатики часто так делают, особенно когда стараются стать мессией.

— Тогда бы он попытался забрать с собой побольше людей. Нет смысла приносить себя в жертву без свидетелей и без тех, кто бы мог пострадать вместе с тобой, — Юхас принялась внимательнее вглядываться в тетрадь, пытаясь найти несостыковки. — Вы уверены, что это его записи? Почерк сходится?

— Да, мисс Юхас, этот почерк очень сложно не узнать. Из всех студентов Хогвартса только мистер Шелли писал в такой… творческой манере.

«Творческой манере» — очень подходящий термин для описания почерка человека с явной шизофренией. Во всяком случае, если бы Сигрид начала вести записи так, её бы точно отправили на освидетельствование к психиатру.

Нет, сомнений в неадекватности этого Шелли не было, даже его попытка отравить всю школу прекрасно укладывалась в общее представление, какое у Юхас о нём сложилось по обрывочным сведениям, слухам и рассказам той же Софи…

Софи. Она с детства рисует, причём на очень продвинутом уровне. Каллиграфия наверняка входит в список её умений — Сигрид видела, как она заполняла конспекты. Там каждая буква словно по трафарету вырисовывалась; между ними даже расстояние никогда не менялось, с точностью до миллиметра.

Насколько сложно подделать почерк и подготовить такого рода тетрадь, если у тебя есть доступный образец в прямом доступе и желание свалить вину на кого-то другого, в данном случае — очень удачно подвернувшуюся жертву, которая не сможет ничего опровергнуть?..

Она более внимательно принялась изучать записи. Отлистала в самое начало, где, судя по каким-то обрывкам дат, писали около года назад — имело ли смысл подделывать дневник, начиная настолько далеко, когда Поджигателя ещё не было и в помине?.. Скорее всего в него просто добавили дополнительные листы, разбавляя реальные записи фальшивыми с очень хорошо подделанным почерком.

Юхас прищурилась, скользя взглядом по строчкам. Можно было доказать от противного. То есть, если взять за аксиому то, что никакими поджогами Дерек не занимался, то, очевидно, что эти записи были поддельными. То есть образец поддельных уже есть. Теперь надо было найти страницы, написанные им…

В некоторых местах то, что писал явно человек с нарушениями психики, было прям заметно. Почти на каждой странице, особенно в начале, были места, где на маггловскую перьевую ручку надавливали так сильно, что у неё точно должен был сломаться стержень. В этих местах бумага была порвана, а ещё там красовались обильные кляксы, ещё больше усложняющие процесс понимания.

В местах, где Дерек якобы писал о поджогах, таких клякс не было.

А ещё он всегда писал прописную букву «t» как маггловский крест, и никогда — букву «f». Видимо из-за того, что буква «t» была в слове Христос, а с буквы «f» начиналось маггловское ругательство, а значит осквернять ею религиозный символ креста было по определению нельзя.

Тот, кто подделывал записи, о таких закономерностях и хитросплетениях в чужих мозгах явно не догадывался, и поэтому в записях о пожарах и буква «f», и буква «t» одинаково не имели закругления.

Между тем, манеру письма имитировать этому человеку удавалось прекрасно. Кто бы мог это проделать? На ум приходила только Софи.

Сигрид мотнула головой. Это был бред. При том, что Софи явно была в ужасе от собственных действий и того, что впоследствии произошло из-за них, — такие методы решения проблем уже выходили за рамки попыток сделать вид, что ничего не происходит, и дождаться, когда проблема решится либо сама собой либо кем-то другим. Из преступного бездействия это бы перешло в разряд реального преступления.

Как будто бы совершенно не в её характере.

Лестрейндж? Он успел дотянуться своими длинными паучьими лапами, пока ему их бинтовали в Мунго? Да едва ли.

— Даже если поверить в эту тетрадь, то как объяснить то, что нападение на нас произошло уже после смерти Шелли? — резонно возразила Сигрид, поднимая глаза.

— Призрак мистера Шелли решил задержаться и остаться мстить? — предположил директор.

Сигрид почувствовала что-то не то. Она резко вскинула голову, отрываясь от тетради. Что-то в тоне директора ей категорически не нравилось.

— Вы хотите выгородить Бёрк? — неверяще выдохнула Юхас.

— Выгородить? Мисс Юхас, то, что вы мне поведали, является не более чем домыслами.

— А призрак ученика, поджигающий других учеников, не домыслы?

Дамблдор чуть усмехнулся и покачал головой. Сигрид почувствовала себя идиоткой, которая не способна постичь какую-то примитивную истину, но сидит перед профессором с тремя учёными степенями и пытается убедить его в том, что земля плоская.

— Мисс Юхас, вы готовы взять на себя ответственность и стать причиной, по которой одиннадцатилетнюю девочку обвинят в убийстве?

Сигрид искренне опешила от этого вопроса.

— Я дважды чуть не умерла. И чего я точно не готова на себя брать, так это ответственность за то, что умрёт или пострадает ещё кто-то, — хмуро ответила она, начиная всё больше и больше сомневаться в том, что пойти к директору было хорошей идеей.

Почему он не верил? Сигрид не могла ошибаться — тут всё было максимально просто и понятно. Картина была украдена, потом она была привезена сюда. Сигрид смогла спастись из последнего пожара только потому, что поняла, кто совершает эти нападения. Софи — буквально единственный человек, который был бы способен пронести «Плачущего мальчика» в Хогвартс, и её последнее поведение, а также реакции на тот разговор в Большом зале это только подтверждали.

Логика магов настолько сильно хромала, что сложить два и два не получалось даже тогда, когда им решение приносили расписанным буквально по действиям?..

— Мисс Юхас. Позвольте дать совет… Иногда лучшее, что мы можем сделать, это позволить кораблю самостоятельно выплывать из шторма, потому что любые действия капитана и команды приведут только к его крушению, — ей снисходительно улыбнулись. — Положиться на случай — лучший вариант тогда, когда любая другая опция усугубляет ваше положение.

— Что-то я не помню ни одной новости, где бы писали, что тонущий корабль выплыл из эпицентра шторма, пока весь экипаж сладко дремал в каютах, — Сигрид что-то явно недопонимала. Она нервно начала расчёсывать тыльную сторону ладони и внезапно обнаружила, что кожа на этом месте начала облезать. Чёрт. — Вы мне не верите?

Дамблдор покачал головой.

— Вопрос не в том, во что я верю. Вопрос в том, что будет лучше.

— Кому лучше? — Сигрид откровенно не понимала.

— Обществу, мисс Юхас, — улыбнулся директор, совершенно точно забавляясь её непонятливостью. Сигрид готова была поставить почку на то, что ему доставляло искреннее удовольствие вот так вот путать людей и говорить всякий бред так, будто там был скрыт великий смысл. — От того, как представит мистера Шелли общественности, уже ничего не изменится. А вот от того, что мисс Бёрк не попадёт в большие неприятности… Скажем так, у этого будут крайне полезные последствия.

Вот оно. Бёрк была нужна директору также, как и Лестрейнджу. Точнее не она сама, а её семья. И если в случае с Рабастаном дело было в банальном желании обзавестись как можно большим количеством должников, то если Дамблдору понадобилась семья держателя темномагической лавочки в Лютном…

Вряд ли ему интересна материальная выгода. Вот Лестрейндж обломается, когда узнает, что его опередил директор…

Вот только Сигрид не очень понимала, почему ей намекают на причину выбора версии. Когда она раскрывала профессору Пиксу, как именно она отомстила Медоуз, её двигало банальная жажда признания. Однако почти столетний директор явно не должен был действовать исходя из таких же низменных мотивов.

— Почему вы мне это рассказываете? — раз уж ей так прямо объясняют свои поступки, то и спросить можно было также прямо.

— Как директор школы, не могу не поощрять тягу к знаниям учеников, — расслабленно пожал плечами Дамблдор. — И раз уж так получилось, что мы говорим лично, мисс Юхас, хотел поблагодарить вас за носки. Очень милый рождественский подарок. Всегда удивлялся, почему никто мне их не присылает…

— Да не за что…

Сигрид кожей почувствовала, что сейчас будет что-то, что ей очень не понравится. Она была более чем уверена. Дамблдор собирался что-то сделать, и теперь ей грозило что-то со стороны директора. Вряд ли что-то серьёзное, но в том, что она не оценит, сомневаться не приходилось.

— Может быть, у вас ещё остались вопросы, мисс Юхас?

«Напоследок» — зловеще повисло в воздухе.

— Дневник настоящий. Но записи касательно поджогов в нём сделаны другим человеком. Вы можете сказать, кем?..

Неужели всё-таки Софи?..

— Боюсь, это имя вам ничего не скажет.

Не Софи. Вера в человечество у Сигрид ещё не окончательно подорвана.

— А теперь что?

— А теперь, боюсь, когда ваша жажда знаний утолена, мне придётся лишить вас воспоминаний об этой встрече. Извините, мисс Юхас, но иногда нам правда приходится выбирать не то, что правильно, а то, что необходимо. Обливиэйт.

Scheiße. Она так и знала.

Очнулась Сигрид на кровати в своей комнате. Во рту аж пекло от того, насколько хотелось пить. С трудом поднявшись на локтях, она окинула взглядом выпавший на таро расклад.

Отшельник издевательски скалился со своей карты. Сигрид молчаливо продемонстрировала ему средний палец.

Итак, как показали карты, обращаться к директору или кому-то ещё, умудрённому опытом, не вариант. А что делать-то?.. В аврорат?.. Уже была, и как-то не понравилось…

33. Учёба, уроки и домашнее задание или «Хочешь, чтобы было сделано хоть как-то, — делай сама».

Сигрид состроила самый умоляющий взгляд из всех, ей доступных. Ремус, которого Блэк усадил рядом с собой на все уроки, с самым несчастным видом кинул взгляд загнанного в ловушку зверька на демонстративно отвёрнутого от них Сириуса.

Разумеется, пока все охали и ахали от того, какой кошмар творится в замке, Сириус искренне обиделся на то, что его забыли в этот кошмар захватить. Причём наиболее болезненным уколом его и без того уязвимого самолюбия оказалось то, что они взяли с собой на приключения даже Эванс.

Справедливости ради, это случилось вопреки их желанию. Но кто бы вообще к этому прислушивался.

Сигрид не особенно видела смысл извиняться, но напряжение, которое между ними скользило, ей не нравилось. Да и Блэк не умел обижаться молча или хотя бы тихо. Он мало того, что делал это крайне демонстративно, так ещё и умудрялся подстраивать мелкие гадости всем провинившимся перед ним ближним: Джеймсу досталось чесоточное зелье, подмешенное в шампунь; Питер за прошедшие пару дней слетел с лестницы в общей сложности раз десять, хотя обычно ограничивался парой спотыканий и одним попаданием в ловушку исчезающей ступеньки.

Для Юхас, видимо, разрабатывалось что-то настолько впечатляющее, что выходки портрета должны были бы ей показаться детскими кривляниями. Либо Сириус посчитал, что жизнь её и так наказала, — тут одно из двух.

— Ты правда думаешь, что для полного счастья тебе не хватало только возможности сгореть вместе с нами и парочкой высокомерных слизеринцев? — извинения не были сильной стороной Сигрид. Во всяком случае в тех случаях, когда она не чувствовала своей вины.

Сириус на неё даже головы не повернул, продолжая с высоко и надменно — в лучшем стиле тех же самых слизеринцев — вздёрнутым подбородком делать вид, будто объяснения профессора Слизнорта его крайне интересовали.

Сигрид предпочла не сдаваться.

— Нет, правда, там не было совершенно ничего выдающегося. То, что ты остался спать и выспался, в моих глазах выглядит гораздо лучше!

И снова последовал полный игнор.

— Ну в конце концов, это можно считать восстановлением баланса: помнишь, как Джеймс остался спать, пока мы с тобой выживали у тех тварюшек? Теперь в с ним просто поменялись местами!

Да, одно осталось неизменным: участие в этих приключениях Юхас. Как раз-таки то, чего бы хотелось избежать, но карма почему-то не давала ей этого сделать.

Сириус остался безучастным. Единственное, что выдавало его неудовольствие от того факта, что Сигрид он всё-таки слышал, это проделываемые дорогим орлиным пером дырок в пергаменте в процессе записи рецепта молодильного зелья, диктуемого профессором.

— Ну правда, Блэк, ты ведёшь себя как ребёнок! — Сигрид негодующе стукнула ладонью по парте. Всё-таки в нынешней ситуации обида двенадцатилетки была последним, с чем бы ей хотелось иметь дело. И, если так уже честно, она понятия не имела, почему пытается сейчас выровнять их взаимоотношения в нормальное русло, а не спускает всё на самотёк и не ждёт, когда он сам остынет.

Видимо, Сириус всё-таки умудрился занять в её рутине какое-то особое место, и его отсутствие там последние несколько дней вызывали странное чувство незаполненности и нехватки.

— Мисс Юхас! — собственная фамилия, прозвучавшая практически над ухом, заставила подпрыгнуть. Профессор Слизнорт негодующе нависал над ней, сложив руки на груди и гневно выпуская воздух сквозь кустистые усы. — Если вы считаете, что лучше всех усвоили тему, то это не значит, что можно отвлекать других студентов! Мистер Блэк только-только взялся за голову! Пересядьте немедленно!

Сигрид пристыженно покивала, поджимая губы, и обвела класс беглым взглядом. Ближайшее свободное место оказалось рядом со Снейпом, по другую руку от которого сидела полуобернувшаяся на их парту Лили. Она приветливо помахала из-за спины грузно прогуливающегося между рядами и продолжающего вещать теорию Слизнорта. Юхас мелко кивнула, быстро сгребла свои вещи и перебежала на формально принадлежащий Слизерину ряд.

Дружба Лили и Снейпа всё ещё была порицаема большей частью Хогвартса, и в особенности — его собственным факультетом. Поэтому, несмотря на то, насколько признанным гением Зельеварения являлся Снейп, никто особо с ним работать не стремился, даже ради хороших оценок и возможности списать. Как считала Сигрид, со стороны слизеринцев такое поведение максимально не соответствовало духу их факультета, на котором считалось правильным искать выгоду и быть расчётливым хитрым засранцем.

Слизеринцы, во всяком случае с их потока, кажется, из всех заповедей своего основателя безукоризненно следовали только одной — быть засранцем. Либо они постепенно наращивали необходимые для существования среди «зелёных» качества, изначально обладая только непомерным самомнением и уверенностью в собственном превосходстве.

— Привет, Северус, — к ней Снейп относился если не благосклонно, то, по крайней мере, признавал её право на существование. Обычно.

В этот раз по ней стрельнули особенно убийственным взглядом, от которого она чуть воздухом не подавилась.

Очень интересно. А этому она что сделала и, главное, когда? Стоило ли ожидать многосоставного яда, подлитого в её бутылку из-под колы?..

Впрочем, если после этого её отправят подальше от Хогвартса, то она даже подыграет и выпьет всё до дна. Как местная атмосфера довела её до стремления к членовредительству — удивительное дело; надо было бы проследить весь свой путь в этой школе…

— Итак, теперь, когда все организационные вопросы решены… — по Сигрид вновь стрельнули недовольным взглядом, в этот раз со стороны профессора. — Мы можем наконец-то приступить к теме урока. Сегодня, дорогие мои, мы будем готовить омолаживающее зелье… — Слизнорт заговорщически подмигнул, видимо, женской части класса. — Конечно, вам в вашем нежном возрасте ещё ни к чему думать о том, как избавляться от морщин, но когда-нибудь вам это определённо пригодится… Итак, кто расскажет о первом известном случае использования этого зелья, сохранившегося в истории?..

Сигрид повертела головой, зацепилась взглядом за несколько поднятых рук и, здраво рассудив, что при таком раскладе никто её зазнайкой не посчитает, тоже подняла руку.

После фееричного проигрыша в пари с Лили она решила пренебречь своими принципами и ненавистью к школьной системе оценок и выправить средний балл хотя бы на четвёрку. Тесты теперь писались стабильно на восемьдесят баллов, достаточных для «Выше ожидаемого». Писать дальше ей уже становилось лень. В итоге, после финальных экзаменов она всё равно выйдет в местный список лучших учеников. Зачем ей это было надо — непонятно. Юхас предпочитала оправдывать внезапно проснувшееся честолюбие тем, что ей всё равно было не сложно…

Строго говоря, ей и в маггловской школе было не сложно — причём ещё в первой жизни и в первый раз. Но учёба ради учёбы всегда казалась бессмысленной, а где и как применять получаемые в школе знания она понятия не имела, потому что понятия не имела, кем она хотела бы быть в будущем и чем бы хотела заниматься. В условиях армейско-спартанского воспитания отца и манипулятивно-нарциссического воспитания матери отсутствие личных интересов и понимания, чего бы хотела она сама, было явлением закономерным. С осознанием собственных желаний всегда были очень большие проблемы; в итоге она большую часть жизни просто плыла по течению.

Она попала в этот мир как раз тогда, когда только-только стала понимать себя и прислушиваться к собственным — на тот момент самым базовым — потребностям.

В этой жизни Сигрид просто продолжила лениво бултыхаться на поверхности, как большое и неповоротливое полено. Пожалуй, магия была первым, чего она по-настоящему захотела. Осознавая это, сталкиваться с очередными местными подоплёками реального положения вещей, очень часто из детской сказки переходящей в разряд дарк-фентези, было обидно.

— Да-да, мисс Эванс, — Слизнорт благосклонно кивнул Лили, чуть улыбаясь. Он вообще был тем типом педагогов, которые даже не скрывали наличия любимчиков. И то, насколько профессору нравилась Лили, было написано у него на лице огромными жирными буквами с самого первого урока. Ни у сидящего рядом с поднятой рукой Снейпа, ни у самой Сигрид изначально не было ни шанса.

Юхас было как-то всё равно, а вот Снейп недовольно пыхтел каждый раз, когда его заслуги умалялись. Можно было представить, насколько ему было обидно находиться на вторых ролях, учитывая, насколько продвинутыми были его знания и что, по сути, блистала на уроках Зелий Лили именно благодаря ему. Впрочем, пока что его к ней дружеская приязнь перевешивала слизеринскую жажду признания. Но зёрнышко, из которого в будущем явно мог вырасти очень хороший и серьёзный конфликт, уже было посажено.

— Считается, что создательницей этого зелья была Клавдия Елизавета Мария, немецкая ведьма благородного происхождения, которая вышла замуж за баварского главу местной администрации в тысяча семьсот двадцатых годах и достаточно успешно скрывала свой преклонный двухсотлетний возраст до самой смерти, — отчеканила Лили как по учебнику. — С помощью этого зелья, в состав которого изначально входила унция крови невинной девушки, в роли которой выступала её падчерица, она ежедневно снова становилась молодой. Согласно историческим источникам, падчерица Клавдии, Мария София Маргарита Катарина, в скором времени сбежала от жестокой мачехи и случайно набрела на гномьи пещеры неподалёку от того места, где жила её семья. В итоге, Клавдия нашла её с помощью магического зеркала и отравила с помощью напитка Живой Смерти — зелья, погружающего человека в непробудный сон, больше напоминающий смерть. Очевидно, она хотела держать её около себя и пользоваться её кровью, однако её планам помешал молодой инквизитор, убивший Клавдию и позже женившийся на Марие Софие.

Сигрид подпёрла голову рукой, вслушиваясь в эти объяснения без особого энтузиазма. Она тоже успела прочитать этот фолиант по Зельям, но не в переводе, а в оригинале — на немецком; в библиотеке Хогвартса хранились и собрания на других языках. И, по её мнению, в оригинале история звучала гораздо интереснее и обладала гораздо большим количеством неприглядных подробностей, которыми чуть позже вдохновлялись братья Гримм.

Но если Слизнорту было интересно слушать сильно отцензуренную версию переводчика, то кто Юхас такая, чтобы навязываться?..

— Браво-браво, мисс Эванс! — от улыбки усы профессора забавно приподнялись на его лощёном лице. — Плюс десять баллов Гриффиндору. А теперь, кто знает, на какой ингредиент заменили кровь невинной девушки в составе данного зелья?

Сигрид снова обвела взглядом кабинет Зельеварения, подсчитывая уже большее количество рук. И нехотя тоже присоединилась. По ней прошлись быстрым нечитаемым взглядом. Слизнорт благосклонно улыбнулся слизеринцу Мальсиберу.

Он всегда спрашивал Слизерин и Гриффиндор по очереди, пытаясь делать вид, что не подсуживает своим. Однако на Гриффиндоре он спрашивал либо любимчиков в качестве исключения, либо тех, кто гарантированно не принёс бы факультету ни балла, тогда как на своём факультете он выбирал исключительно тех, кто точно знал ответ.

— На секрет книззлов, профессор, — мгновенно отозвался выбранный для ответа слизеринец.

— Десять баллов Слизерину, мистер Мальсибер!

Сигрид фыркнула себе под нос; десять баллов за развёрнутую историческую справку с датами и столько же за пару слов — справедливостью тут и не пахло.

По окончанию опроса теории профессор дал отмашку к началу практики. Сигрид, только шагнувшая за тем, чтобы забрать из студенческой кладовой нужные ингредиенты, получила болезненный тычок локтем под рёбра. Локоть у Снейпа был острым — сказывалось голодное детство и общая вредность.

— О, серьёзно? — недовольно зашипела она в спину гордо отправившегося за ингредиентами самостоятельно Северуса. — Тебе-то я что сделать успела?..

Вопрос остался бы без ответа, если бы не успокаивающее поглаживание по плечу от Эванс.

— Прости его, ладно? Я рассказала ему о наших приключениях, и теперь он думает, что это ты виновата, — чуть прояснила ситуацию Лили.

Сигрид утомлённо возвела глаза к низким сводам каменного потолка. Как же её задолбало находиться среди детей в месте, не предназначенном ни для одной другой деятельности, кроме как выживания…

Единственное, что в итоге доверил ей Снейп, было измельчение полыни до состояния крошки. Юхас на это решила никак не реагировать, просто сосредоточившись на своей работе. У неё хватало проблем и без хрупкой душевной организации мелких слизеринцев, так что вправлением мозгов ему пускай Лили занимается…

В итоге, впрочем, зелье получалось настолько идеальным, насколько вообще было возможно: цвет, запах, интенсивность и форма дыма, даже обилие пузырьков во время кипения — всё это соответствовало учебнику до последней буковки и запятой.

Сигрид уже мысленно поставила себе в табель «Превосходно» за сегодняшний урок и, что главное, освобождение от домашней работы — что на уроках Слизнорта служило гораздо большей мотивацией, нежели оценки.

Перед глазами знаком замелькало, голова закружилась. Куча разноцветных, обрывчатых картинок пронеслось в голове и тут же её снова выбросило в реальность. Сделать в которой она уже ничего не успевала — в этот раз видение оказалось слишком поздним.

Неопознанный летающий объект, прилетевший со стороны парты Блэка и Люпина, громко булькнул, а в следующее мгновение их троих окатило обжигающей волной с шипением повалившего из котла фиолетового дыма.

Спасибо, что котёл не рванул. Юхас подозревала, что мстительный наследник «древнейшего и благороднейшего» и такое подстроить мог.

Когда перед глазами прояснилось, Сигрид с искренним недоумением уставилась на собственные старческие, иссохшие руки. А потом с таким же недоумением уставилась на поседевших и постаревших компаньонов.

Кажется, они случайно сварили зелье старения, вместо омолаживающего. Вот же чешуйня…

***

Она задумчиво разглядывала себя в зеркале. Зеркало в полный рост висело в общей комнате, но туда идти не хотелось. Поэтому приходилось вставать на цыпочки, чтобы хоть немного оценить собственное отражение.

— Н-да… Во времена, когда меня выплавили, юные леди стремились казаться моложе, а не прибавляли себе пару десятков лет, — прокомментировало её потуги зеркало.

Сигрид хмыкнула, щурясь и довольно изучая едва намеченные рядом с глазами возрастные морщинки. После того, как получившееся на уроке Зелий варево было признанно не-токсичным и условно безопасным, а после — проверено на жабах, выяснилось, что всего пара капель добавляли употребившему десяток лет. Так что теперь в женских общежитиях Гриффиндора в сильно натянувшейся пижаме крутилась почти тридцатилетняя мадам.

Лёгкая худоба мелкой Сигрид во взрослой форме превращалась в худобу почти анорексичную, и это добавляло ещё несколько лет. Выпирающие ключицы и рёбра выглядели не очень здорóво. Впрочем, чувствовала себя при этом Юхас вполне нормально; в обморок падать не тянуло, перед глазами во время резких подъёмов с места не темнело, волосы от простого пропускания между пальцев не выпадали. Кожа, хоть и сохраняла вполне здоровый оттенок, подсвечиваемый веснушками, всё равно выглядела очень стянутой и сухой; нужно было, наверное, обзавестись каким-нибудь увлажняющим кремом.

Скулы так сильно выпирали, словно хотели кого-то порезать. Нависшее веко окончательно сформировалось, грозя полностью отобрать возможность рисовать себе популярные в этом времени стрелки. Сигрид покрутила головой, фиксируя наличие у себя прославленных углов Джоли и окончательно выдвинувшийся вперёд острый, выступающий подбородок. Носогубные складки оказались достаточно глубокими, обещая массу приятных ощущений во время возни с тональником.

В целом, она была довольна своей внешностью в период между двадцатью и тридцатью; точнее определить не получалось. Девушка в зеркале была красивой и, что самое главное, она была взрослой. Это означало массу открывающихся возможностей.

Если Сигрид сочинит Сириусу прославляющую оду, он сильно удивится?.. Впрочем, какая ей разница? Главное, что рецепт записан, а целая бутыль с чарами вечной прочности этого зелья теперь хранилась на дне её чемодана.

Утром эффект уже спал. Это было на руку, а то объяснять окружающим, как так вышло, что ночь прошла за пару декад, не хотелось. Мысленно Сигрид пообещала себе поэкспериментировать ещё и зафиксировать точно, на сколько хватает эффекта.

Главное, что у неё наконец созрел план.

На сдвоенной с Хаффлпаффом Истории Магии Софи ходила без своей сестры. Сигрид, зайдя в кабинет, помахала рукой устремившейся занимать удобную парту у окна Лили и двинулась к ряду «жёлтых».

К чёрту, если это не сделает она — то никто этого не сделает. У Юхас сложилось такое впечатление, что забить на Поджигателя решили не только две догадавшиеся о причине его появления хаффлпаффки, но и вообще все. Авроры что-то делали, сновали по замку, нервировали окружающих. О’Двайер мрачно сверлил взглядом. МакГонагалл заходила в гостиную пересчитывать всех перед отбоем. Дамблдор сменил слишком яркую пурпурную мантию на более серьёзную и соответствующую мрачной атмосфере тёмно-фиолетовую.

Но на этом все меры противодействия заканчивались. Никто ничего не знал и ничего не делал, ожидая либо следующего нападения, либо того, что всё само по себе уладится.

Сигрид так и не поняла, как директор собрался сваливать всё на призрак погибшего ученика, поскольку пока что даже слухов таких по школе не ходило.

Одно она понимала: с этим нужно было уже разобраться. И сделать это было необходимо хотя бы ради собственного спокойствия.

— Галлеон за то, чтобы ты пересел, — на парту рядом с Софи Бёрк звонко шлёпнулась золотая монета. Округливший глаза малознакомый хаффлпаффец, совершенно не задумываясь, автоматически кивнул и исчез с интересующего Сигрид места буквально за одно моргание.

Самый дружный факультет пока что со своим званием не справлялся.

Софи попыталась быстро собрать свои вещи и перепрыжкой пересесть, но плюхнувшаяся на место хаффлпаффца Юхас с силой ухватила ту за локоть и усадила обратно. На то, чтобы беспокоиться о чьей-то детской нежной психике, у неё не оставалось ни сил, ни желания.

Профессор Бинс выплыл из своего кабинета идеально со звонком и сразу же приступил к вещанию об истории возникновения кельтских традиций друидизма. Ровно с того же места, на котором остановился на прошлом уроке, не считая нужным даже предложение сначала начать.

— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь!.. — зашипела Бёрк, пытаясь вырваться из чужой хватки. Нотки в голосе у неё звучали практически панические.

Сигрид почувствовала терпкое и густое удовлетворение — хоть за счёт такого мелочного эмоционально вампиризма она отбивала себе участие в этой авантюре и ночные приключения.

— Я собираюсь помочь тебе с твой «домашкой по истории искусств», — особенно выделив последнюю часть фразы интонацией, зашипела Юхас. Софи дёрнулась и замерла, будто её парализовали заклятьем. — Чтобы ты в итоге вышла сухой из воды.

Сигрид не интересовали планы Дамблдора, Лестрейнджа и всех, кто хотел присосаться к семейке, торгующей тёмными артефактами. Сигрид интересовала моральная сторона вопроса — и она собиралась сделать всё, чтобы в итоге виновный получил наказание.

Пусть оно и будет заключаться в нескончаемых угрызения совести.

— Что ты… Что ты хочешь сделать?.. — зашептала Бёрк, широко распахивая глаза и смотря на Юхас огромными блестящими глазами.

Сигрид подавила диссонанс внутри. Ребёнок ребёнком, а косвенно виновна в убийстве, которое теперь была намерена скрыть… Конечно, это случалось и в маггловском мире. Но Юхас предпочитала верить, что такие дети там быстро прокалывались как раз за счёт внутренних переживаний; по Софи хоть и было видно, что что-то не так, но степень сожалений не дотягивала до того, чтобы вызывать подозрения или чтобы покаяться в совершённом.

— Помнишь, ты рассказывала, что есть состав, чтобы снова обездвижить картину? Чтобы художник мог что-то подправить при необходимости? — Сигрид прищурилась. Софи активно закивала. — Отлично. Мы обольём «Мальчика» им после того, как заманим на нужный нам холст.

Софи побледнела так, будто из её тела высосали всю кровь. В глазах отчётливо вспыхнуло страхом.

— Ты хочешь его… выслеживать? Как?..

— Это я расскажу тебе после того, как ты и твоя сестра поклянётесь мне сделать кое-что на пасхальных каникулах, — Сигрид чуть прищурилась, пытаясь не выдавать пробравшего её раздражённого отвращения.

То есть, за собственную жизнь она очень даже переживала; наверняка и из общежитий лишний раз не выходила. А вот что будет с окружающими – её уже не так заботило.

Разочаровываться в людях Сигрид не любила, но в данном случае как будто было можно и привыкнуть. Тем более, что степень разочарования проваливалась всё глубже и глубже с каждым разом.

— Поклянёмся?..

— Ничего криминального. Просто надо будет кое-куда со мной съездить. Ничего делать, рассказывать кому-то о произошедшем или раскрывать какие-то кровавые тайны будет не надо, — Юхас чуть склонила голову на бок и понизила голос. — Я знаю, как его заманить так, чтобы он никого параллельно не спалил. Я помогу это организовать. Взамен мне нужно только, чтобы вы поехали со мной кое-куда и ничего больше. И никто никогда не узнает о том, в чём причина пожаров. Обещаю.

Лицо Софи наполнилось такой надеждой, что мысленно Сигрид кивнула самой себе — получилось. Конечно, Бёрк нужно будет посоветоваться с сестрой, и та настолько доверчиво к данному требованию уж точно не отнесётся. Однако едва ли Корделии эта ситуация нравилась: близость авроров, понимание того, что пожары не прекращались, если делать вид, что их нет, и шанс быть пойманными — это не могло не выбивать почву из-под ног, особенно у двенадцатилетней девочки.

Если кто-то в такой ситуации говорил: «Я знаю, что делать», — то обычно никто даже детали не хотел уточнять. Было достаточно абстрактного списка требований.

***

В целом, начало марта выдалось неплохим; Сигрид думала, что в Шотландии в это время всё ещё будут снега и ледяные дожди. Однако на деле выходило, что на ранее бесконечно белом полотне в перспективе то тут, то там появлялись тёмные заплатки проглядывающей земли, сосульки с крыш то и дело отваливались, грозя кому-то невнимательному сотрясением, а камины стали топить раза в полтора менее активно.

Что не мешало утром чувствовать, как у тебя замёрзли даже кости. Под тремя-то одеялами.

Юхас звучно шмыгнула носом, поплотнее обхватывая банку с заколдованным огоньком ладонями. Она сидела на ящике с удобрениями и терпеливо ожидала, пока её высококультурные запросы будут удовлетворены.

Под нос она едва слышно мычала слова полузабытые слова итальянской колыбельной. Петь в голос было не обязательно — рядом с ней не в пример более талантливо разливались звонкими переливами те самые поющие колокольчики, идеально и до последней ноты гармонично подхватывающие мотив, которые пришлось на какое-то время перетащить из спальни обратно в теплицу.

— Я так и не поняла, кого она рисует, — недовольно пробурчала сидящая рядом Корделия, кутающаяся в явно утеплённую всеми доступными чарами зимнюю мантию.

На холсте, на котором подрагивающими от холода покрасневшими руками порхала кисточкой Софи, постепенно вырисовывалась фигура человека.

— Материнскую фигуру в самом общем человеческом понимании, — прервавшись на секунду, сообщила Сигрид.

По задумке, которую она не очень понятно, но тщательно, с криво-косо сделанным наброском, на картине должна быть изображена женщина в светлых бесформенных одеяниях, приглашающе распахивающая руки для объятий — для примера она откапала целую кучу изображений маггловских икон с Богородицей. Лицо женщины на картине, однако, будет не видно, из-за ослепляющего света, заполняющего всё оставшееся пространство на холсте.

Никакой темноты, никакого огня, никакой опасности — только обволакивающее тепло, спокойствие и умиротворяющие объятья матери. Любой ребёнок, даже нарисованный, непременно устремится туда из места, где ему страшно и плохо.

— Спасибо, стало очень понятно, — саркастично отозвалась Корделия.

— Как мы уже выяснили опытным путём, от твоего понимания ситуации никаких изменений в мире не происходит, — отрубила Юхас, даже не закатывая глаза от чужих попыток сохранить лицо. Вместо того, чтобы вновь вступать в полемику, она продолжила напевать знакомые строчки, худо-бедно крутящиеся в её голове. — Ninna nanna ninna oh, questo amore a chi lo do…

За стеклом теплицы зашевелились кусты. Сигрид заметила это краем глаза — темнеть теперь стало значительно позже, но они всё равно сидели тут уже несколько часов, так что сумерки начинали постепенно опускаться, захватывая сначала мрачные шпили башен Хогвартса, потом сползая по каменным стенам и наконец робко переходя на протоптанные среди проталин снега дорожки.

Мрачная фигура замелькала за стеклом. Юхас прищурилась, пытаясь всмотреться и понять, кому пришло в голову прогуляться рядом с пустой школьной теплицей, закрытой на ремонт из-за разбитого неудачно заброшенным бладжером стекла.

Пруэтты клялись и божились, что это не они. МакГонагалл им не верила (Сигрид тоже), но доказательствами их вины она не располагала.

— К-кто-то ходит, — заикнувшись из-за не попадающих друг на друга зубов, прокомментировала Софи.

Сигрид со вздохом встала. Провела кончиками пальцев по листьям колокольчиков, пощекотав несколько нижних.

— У тебя так хорошо получается, милый, продолжишь чуть-чуть без меня?.. — проворковала она, склоняясь над голубыми цветками. Те польщённо затрепетали и как будто бы стали более фиолетовыми, как если бы человек краснел от смущения. Поправив стеклянный купол, поддерживающий теплоту вокруг цветка, она устремилась к двери.

Она выскочила из хоть и не отапливаемой и откровенно продуваемой теплицы на суровый шотландский ветер. Сразу же засвистело в ушах и заслезилось в глазах. Поёжившись, Сигрид быстро устремилась к чуть отдалившейся и скрывающейся между облезших, голых кустов фигурой, пытаясь догнать и одновременно не растянуться по скользкой дорожке.

Догнать фигуру не получалось — предполагаемый Лестрейндж, которому Юхас написала, где её нужно искать, очень быстро потерялся из виду, а на вытоптанных тропинках между теплицами не было видно следов. Пришлось горестно вздохнуть. Стоило ей развернуться и пошуршать по подтаявшему снегу, отчаянно пытаясь не поскользнуться, как из-за запотевшей теплицы с тропическим садом внутри и наколдованным тропическим ливнем резко выскочил затянутый во всё чёрное Лестрейндж.

Сигрид отскочила, испуганно вскрикнула от неожиданности, благополучно поскользнулась и замахала руками, отчаянно пытаясь удержать равновесие и не опозориться феерическим падением. Лестрейндж за этим наблюдал с брезгливым любопытством, не сделав ни одной попытки её поймать и помочь.

Джентльмены — они такие.

— Отлично, — вместо приветствия произнёс он. — Я тебя ещё и искать должен?

— Я же написала номер теплицы, — в этот раз закатывание глаз сдержать не получилось.

— В следующий раз не забудь упомянуть, что Спраут их перенумеровала с моего пятого курса, — зашипел слизеринец. Сигрид удивлённо вскинула брови — эта информация для неё была новой. — И вообще, я тебе кто, мальчик на побегушках? С чего вдруг я должен заниматься твоими делами?

— В качестве платы за наше крайне продуктивное сотрудничество? — Юхас невинно вскинула брови и полезла во внутренний карман мантии. — Счёт на грядущий матч между Рейвенкло и Хаффлпаффом. Заметь, в качестве знака доверия я даже не требую сначала выполнить твою часть сделки.

Заполучив в свои руки вырванный из простой маггловской тетради и чуть помятый лист, Лестрейндж, хоть и с некоторой толикой отвращения к явно не-магической вещи, заметно подобрел. Быстро просмотрев записанные цифры, он вскинул палочку и испепелил листок одним взмахом.

Обидно. Сигрид проявила максимум своих творческих способностей, рисуя в конце улыбающуюся рожицу и отчаянно скучая по смайликам.

— Прежде, чем я отдам тебе то, что ты просила, объясни мне, пожалуйста, зачем тебе, Мордреда ради, понадобился адрес этого несчастного Шелли и приватная встреча с Нарциссой? — из кармана он выудил уже свой пергамент, аккуратно свёрнутый в маленькую трубочку, перевязанную зелёной ленточкой и с сургучной печатью сверху.

Выпендрёжник.

— Мне нужно, — поджала губы Юхас.

Между ними повисло наполненное свистом ветра молчание. Лестрейндж демонстративно-холодно вскинул брови. Сигрид так же демонстративно пожала плечами и протянула руку ладонью вверх, чтобы ей отдали её пергамент.

— Зачем, — с нажимом проговорил парень. Вопроса в его голосе не звучало. Как заметила Сигрид, британские снобы — хоть магические, хоть маггловские, — вообще старались избегать в речи вопросительных предложений. И пока одна часть британцев рассыпалась в извинениях за каждое лишнее движение, вторая — делала вид, будто все окружающие — грязь под их ботинками.

— Нужно.

— Юхас, я могу дать тебе его адрес, мне совершенно всё равно, что ты намереваешься с ним делать, — на утомлённом выдохе протянул Лестрейндж. — Однако если я организую тебе встречу с Нарциссой Блэк, то мне необходимо знать, зачем она тебе понадобилось.

— Зачем? — отзеркалила Юхас чужой вопрос.

Судя по поджатым губам, она начинала действовать на нервы.

— То есть – «зачем»? — даже перешёл на вопросительные интонации слизеринец. Сигрид почувствовала небольшое удовлетворение.

— Бесит, не правда ли? — фыркнула она, складывая руки на груди. — Мне нужно.

— А, я понял, — парень тоже сложил руки на груди, убирая пергамент с адресом подальше от неё. — Тебе просто нравится, когда тебя пытаются убить. Врождённая гриффиндурость не даёт наслаждаться жизнью — слишком скучно становится.

— Десять баллов Слизерину за гениальные выводы. А теперь отдай мне адрес, а с Нарциссой я, так уж и быть, сама встречусь, — и потянулась за пергаментом.

Лестрейндж закономерно поднял руку наверх, не давая ей схватить бумажку.

— Я же говорил, что тебя ждёт, если ты попытаешься начать ей угрожать, — он недовольно сощурил глаза.

Сигрид раздражённо зашипела, чувствуя желание гневно топнуть ногой. Руки сами собой сжались в кулаки. Палочка в рукаве мантии чуть нагрелась.

— Не собираюсь я ей угрожать, — не совсем правда, но как будто бы можно было и рискнуть, раз уж теперь на Слизерине появился человек, готовый кое-какие её мелкие прегрешения перед родным факультетам меркантильно прикрывать. — Так ты отдашь адрес или мы разрываем наше сотрудничество?

Лестрейндж посверлил её хмурым, тяжёлым взглядом ещё какое-то время, после чего со вздохом всё-таки соизволил отдать ей пергамент. Сигрид без всякого пиетета сломала печать, размотала ленточку, сразу же вернув её владельцу, и, убедившись в наличие каких-то координат, сунула её в карман мантии.

— Довольна?

— С Нарциссой не сведёшь?

— Сама разбирайся. Главное — не убейся в процессе.

— Учту ваши пожелания, — и снова закатывание глаз.

Осталось совсем немного. Софи дорисует картину, они поймают Мальчика, а потом Сигрид лично займётся наступлением справедливости, раз уж про эту категорию кроме неё не вспоминает.

34. Завязка, кульминация и развязка или «Основные элементы сюжета».

Было у Сигрид ощущение, что её жизнь превращается из неудачного примитивного хоррора в какой-то абсурдный, арт-хаусный водевиль. И она не могла сказать, что из вариантов нервировало её больше.

До тех пор, пока на неё действовал Умиротворяющий бальзам, присланный Лестрейнджем, слишком сильно об этом задумываться Юхас не собиралась. Она решила относиться к происходящему вокруг проще: влиять на то, что она была способно изменить, и не думать о том, контроля над чем у неё не было.

Вообще, кому нужен был этот контроль? Вселенная состоит из хаоса, и глупы те, кто считает, будто они на этот всемирный вездесущий хаос хоть как-то способны влиять. Сигрид решила окончательно наплевать на всё; в конце концов, если что-то происходит, значит это кому-то зачем-то нужно. Если её в это втягивают, значит нужно просто посмотреть на это более-менее объективным, трезвым взглядом, оценить, что конкретно она в этой ситуации способна сделать, а потом действовать, исходя уже из собственных желаний и возможностей.

Иными словами, Сигрид постигала концепцию абсолютного наплевательства. Относиться к жизни проще в её случае означало сохранить собственный рассудок.

Утром ей внезапно пришла записка от Пикса о том, что он хочет обсудить с ней её последнюю работу; Юхас искренне не помнила, что она там написала — это как будто было не с ней уже. Но была уверена, что ничего особенно необычного, из-за чего можно было аж вызывать в кабинет.

Двигаясь на уже цветущей и пахнущей внутри неё паранойе, Сигрид сначала записала всё, что за это утро произошло, в дневник, потом проверила на картах, закончится ли этот поход для неё плачевно, предупредила трёх независящих друг от друга людей о том, куда идёт, и только после этого соизволила направиться в кабинет Защиты.

У неё были проблемы, но кого это волновало?..

Так вот, в тот момент её субботнего утра концепция смирения с неконтролируемым хаосом Вселенной всё ещё была ей не подвластна.

Сигрид постигла её тогда, когда, предварительно постучавшись и не дождавшись ответа, она распахнула дверь.

— Профессор, доброе утро! Вы меня вызы…

Она поперхнулась собственным внезапно связавшимся в узел языком, когда осознала, что именно видела.

Доркас Медоуз, сидящая на парте с полурастёгнутой школьной рубашкой, испуганно взвизгнула, прикрывая рот руками и широко распахивая глаза. Пикс полуобернулся ко входу, смиряя оцепеневшую от шока Сигрид прищуренным, тёмным взглядом.

Дракклова чешуйня! Да пошли они со своим пубертатом и педофильскими замашками куда-нибудь, где их научат пользоваться долбанными ключами, если уж запирающие заклинания настолько трудны для освоения!..

Сигрид резко захлопнула дверь обратно и поспешила убраться из крыла Защиты до того, как её остановят и попытаются вытолкнуть из окна, свалив на самоубийство.

— Это не моё дело, это вообще не моё дело, почему я вечно оказываюсь в таких ситуациях… — бормотала она себе под нос, прожигая взглядом каждую ступеньку. — Чёрт возьми, как можно не закрыть дверь, если вы знаете, что занимаетесь непотребствами в школе, полной детей…

Минуточку.

Сигрид резко остановилась.

Пикс сам позвал её обсудить последнюю работу этим утром. Сигрид полезла в карман за запиской. Та осыпалась пеплом прямо в руках, но Юхас была готова клясться на крови, что там даже время было указано — и она идеально в это время укладывалась. То есть, он знал, что она должна будет прийти. И не стал запирать дверь, вместо этого решив зажать студентку.

Так… Зачем ему это надо? Учитывая репутацию Сигрид, её скорее прибьют, чем будут слушать. На данный момент Хогвартс искренне считал её Поджигателем, а значит никакая информация от неё не будет представлять никакой ценности.

То есть… Ещё раз, а зачем ему это надо?..

Сигрид видела только один вариант: он искал формальный и не обидный для Доркас повод её бросить. Объяснить их расставание тем, что так продолжаться не может, потому что про их пару узнала первокурсница, с которой у Медоуз был конфликт, было бы крайне легко и логично.

Это вписывалось в те выводы, которые Сигрид сделала про Пикса. Инфантильный, закомплексованный, застрявший где-то далеко в шестнадцати годах, не способный брать ответственность за собственные поступки и предпочитающий винить окружающих в собственных проблемах — он действительно мог бы так поступить, если начал понимать, что связь с проблемной семикурсницей, за плечами которой стоит чокнутая семейка, начала его утомлять.

Да какая разница-то? Собственно, почему вообще она должна хоть как-то по этому поводу переживать?..

Это не дело Юхас. Она не будет в это лезть. Влиять на эту ситуацию она не хочет; тут все и без неё смогут решить. В конце концов, Доркас в какой-то момент это поймёт и сама разберётся — она умная девушка.

Главное, чтобы эта умная девушка не последовала примеру Андромеды Блэк и не полезла решать проблему радикально.

А Юхас в принципе больше никуда лезть не хочет и не будет.

Сигрид просто позволит всякой чешуйне быть. Если Вселенной угодно расставлять события так, что Юхас вновь оказалась втянута в чьи-то дурацкие романтические разборки, то она не будет сопротивляться, впрочем, как и способствовать.

Пошло оно всё в бездну. У неё были гораздо более насущные проблемы.

— Сириус. Насколько сильно ты раскаиваешься из-за того, что случилось на Зельях?

Блэк, до этого мрачно жующий традиционные британские бобы, на мгновение задумался. Сигрид нагло утащила из его тарелки кусок буженины. Судя по тому, что её руку не попытались проткнуть вилкой, заочно её уже простили.

— Да не особо, — в итоге обезоруживающе честно признался Сириус, заставив Сигрид фыркнуть. — А что такое?

— Хочу тебя попросить завтра ночью вместе с Джеймсом, Питером и Ремусом устроить что-нибудь очень громкое и шумное в левом крыле замка. Чтобы туда сбежался весь преподавательский состав, — пришлось понизить тон, чтобы их обсуждение утонуло в общем гомоне гриффиндорского стола за обедом.

— А тем временем ты?..

— А тем временем я поймаю Поджигателя, — совсем уже тихо заявила Сигрид, серьёзно смотря на Блэка.

Это будет её последний подарок этому месту. Она избавит его от опухоли, вырвет мешающий вредоносный элемент с корнем, а после просто уйдёт. Как-нибудь убедит Терезу вместе с семьёй переехать — в конце концов, можно прибегнуть даже к банальному запугиванию, разыграв что-то вроде сюжета из типичного ужастика с проклятыми домами, населёнными призраками. Тереза впечатлительная, довольно-таки мнительная на фоне новостей о дочке-ведьме, вполне может действительно резко собраться и уехать…

Таким образом поиски Лестрейнджа увенчаются провалом.

А сама Сигрид просто исчезнет. Из этой страны, из этой школы, из этого круговорота новых и новых проблем. Да, ей будет откровенно жаль всех, кто здесь остаётся: Джеймса, Сириуса, Лили, Петунью, близнецов Пруэттов…

Но пора бы воспользоваться тем советом, который дал ей Пикс ещё в начале года: позволить себе побыть эгоистом.

Может, это было не по-гриффиндорски. Но какая разница? Она всё равно ни на что здесь не влияет.

Обидно, что обучение она явно при таком раскладе не закончит. Но с другой стороны… Любой магический магазин с книгами, и перед ней куча доступной литературы. Самообучением она занималась ещё в прошлой жизни, едва ли самостоятельно научиться колдовать будет сложнее, чем самостоятельно научиться вести бухучёт. Деньги тоже найдутся; она ещё в прошлой жизни поняла, что это тот ресурс, который при желании можно достать в любой момент в каком угодно количестве.

Тем более, если есть магия.

— Ты знаешь, кто это? — Блэк вскинул брови. Убеждённым он не выглядел.

— Я буду ловить на живца, — уклонилась от ответа Сигрид.

— А в роли живца будешь выступать самостоятельно?

Юхас легкомысленно пожала плечами. Она оценивала процент успеха этого мероприятия в восемьдесят процентов. Довольно высоко. Карты оптимистично выдавали сплошь позитивные значения, сулящие успех и удачу, нехорошее предчувствие затаилось где-то далеко-далеко, почти не зудя. Так, в рамках общей паранойи, характерной для последних нескольких месяцев существования Сигрид.

— Слушай, Сигрид… — Блэк вальяжно облокотился об стол и подпёр голову ладонью, являя собой идеальное изображение скучающего аристократа. — Тебе не кажется, что ты чересчур много на себя берёшь?

Юхас вскинула брови. Внутри полыхнуло ярким раздражением. Тут же пришлось напоминать себе: ей в этом месте осталось недолго; ещё чуть-чуть, и она уйдёт по-английски, ни с кем не прощаясь и никому ничего не объясняя, оставшись для всех странным и непонятным ребёнком, который исчез после пасхальных каникул. Решение было принято — было бы глупо сейчас ссориться со всеми подряд, особенно, учитывая, что ей нужно добиться сотрудничества.

— Просто хочу, чтобы поджоги прекратились, — в итоге протянула она, щурясь.

— И для этого нужно совать голову в пасть дракону в одиночку?

— Не в одиночку. Я прошу тебя мне помочь, — довольно ловко — ей так показалось — перевела фокус внимания Блэка она.

— Ты не просишь помочь. Ты пытаешься сделать так, чтобы мы молча и не задавая вопросов поучаствовали в твоём плане, детали которого ты нам сообщать не собираешься, — припечатал Сириус со всё тем же скучающим видом. — Я прожил в одной клоаке с кучей ядовитых змей двенадцать лет, Юхас. Я понимаю, когда мной пытаются манипулировать и когда меня хотят использовать.

Сигрид вздрогнула. Она не ожидала такого поворота в обычном разговоре за обедом. Внутри неприятно зачесалось, будто её желудок резко подцепили на крючок и дёрнули. Формально Блэк был прав; осознавать это ей не нравилось и думать в эту сторону было просто дискомфортно. Однако была и другая сторона: учитывая, что она собиралась бросить всё и всех течь по вырытому каноном руслу, то, в чём её сейчас обвиняли, было меньшим из её прегрешений.

Она имела дело с кучей детей. Которые оказались удивительно живыми, непохожими на скомканные, блеклые и непроработанные образы из книг, которые всегда всплывали в повествовании только в виде воспоминаний, интерпретируемых через призму главного героя. И сейчас она собиралась их бросить. Потому что всё происходящее не было её делом, не было её историей и даже страной её не было. Она с ними общалась, приятельствовала, они её спасали, а она спасала их (в основном, вместе с собой), однако это не меняло того факта, что она была здесь совершенно чужой. Со всех сторон. Она не принадлежала этому времени, или этому миру, или этим людям.

Надо было признать, Сигрид устала. Ей просто хотелось покоя и отсутствия вечной угрозы, лезвием прижимающейся к шее. В этом месте и в этом мире такого ей не добиться никогда.

Так что она собиралась просто сдаться, отпустить руки, спрятать голову в песок и позволить обстоятельствам закручиваться так, как им было угодно. Под действием Умиротворяющего бальзама всё вокруг казалось проще, легче и комфортней.

— Ты можешь мне помочь, а можешь не помогать. Это только твоё дело. Никого не заставляю, знаешь ли, — совершенно спокойно сообщила Сигрид, хмурясь ещё больше. — Я в любом случае сделаю то, что задумала.

Сделает, и всё. Хватит с неё. Дальше магия будет присутствовать в её жизни исключительно в том виде, на который она даёт своё полное и осознанное согласие. Никаких неожиданных сюрпризов.

*

— Вы с Сириусом поссорились? — Джеймс подсел к ней в общей гостиной, где Сигрид медитировала, глядя на потрескивающие в камине поленья и почёсывая тарахтящего как не разгорающийся двигатель внутреннего сгорания Тора. Субботний вечер протекал тихо и размеренно, все учащиеся от третьего курса дружной многоголовой гурьбой умчались оставлять все карманные в лавках Хогсмида, едва уловив первые нотки весны, и возвращаться в ближайшее время как будто бы не собирались. Поэтому людей вокруг практически не было. Чему нельзя было не радоваться.

Юхас лениво скосила взгляд на Поттера, внутренне хмыкая.

Умиротворяющий бальзам разливался внутри обволакивающим каждый внутренний орган теплом. Она ощущала себя так, будто каждый нейрон её обыкновенно не вырывающегося из состояния внутренней паники мозга завернули в одеяло и подоткнули края. Возможно, она откровенно злоупотребляла, чего её настоятельно просили не делать. Но так спокойно Сигрид себя не ощущала как будто бы уже вечность; наверное, в последний раз был ещё в той жизни, когда её терапевту наконец-то удалось подобрать нужную дозу анксиолитиков.

Юхас правда не помнила, каково это — не жить в состоянии, когда твоя собственная голова не даёт тебе ни минуты спокойного существования.

— С чего ты взял?

— Он весь день фыркает, цыкает, огрызается и периодически шипит, стоит только упомянуть тебя, — охотно поделился Поттер. — Это из-за сегодняшней вылазки?..

— Просто немного не сошлись во мнениях о том, как это лучше организовать, — Сигрид пожала плечами. — Так он согласен помочь?

— Естественно, — ухмыльнулся Джеймс. — Когда это Сириус упускал возможность поучаствовать в чём-то запрещённом?.. Мне кажется, он нам тот поход с камерой до конца жизни припоминать будет.

Настойчиво забарахтавшийся где-то в желудке ершистой рыбой дискомфорт Сигрид полностью проигнорировала.

— Отлично, — она устало откинулась на спинку дивана, чувствуя, как на неё с новой силой накатывает сонливость. Голова была крайне тяжёлой. Побочный эффект избавления от панически метающихся по всей черепной коробке мыслей. — Спасибо, что согласились помочь…

— Да в общем-то всегда рады, — Джеймс запустил руку во вновь начинающие отрастать после безжалостной стрижки на Рождественский каникулах волосы, и Юхас поняла, что сейчас будет продолжение, которое ей не понравится. — Только тебе не кажется, что ты увлеклась?..

— Чем я увлеклась? — терпеливо вздохнула она. Мурчание Тора приносило ещё большее расслабление. Хотелось лечь прямо на этом диване, обнять тёплое рыжее существо и проснуться уже в следующем веке, в понятном, безопасном, где нет бессмысленных войн и глупых магов с их разборками.

— Всей этой беготнёй за Поджигателем. Знаешь, я понимаю, дух факультета и всё такое… — Поттер замялся, пытаясь подобрать слова. — Но никто бы не осуждал тебя, если бы ты просто пошла к преподавателям и всё рассказала. Это было весело поначалу — лазить по библиотеке и строить теории. Но сейчас это же реально смертельно опасно. Какой смысл лезть в это самим?..

Сигрид нахмурилась. Она понятия не имела, как объяснить Джеймсу собственное мироощущение, где опасность исходила в первую очередь со стороны опытных взрослых людей со своими мотивами и причинами делать что-то, что не укладывается в примитивные сказочные категории «хорошо» и «плохо». Юхас прекрасно понимала Мальчика с картины, она точно знала, что может его успокоить и была стопроцентно уверена, как именно разрешить ситуацию, чтобы не пострадать самой и не пострадал он. Она понимала, как мыслили сёстры Бёрк и что ими руководило. Осуждала, но понимала.

Однако почему им не верила МакГонагалл, или как предполагал действовать дальше Дамблдор, учитывая его внезапное желание что-то получить от Бёрков вместо спасения детей в школе, или даже просто что двигало тем же О’Двайером — Сигрид не понимала. Или понимала, но не могла, исходя из этого понимания, предугадать их дальнейшие действия…

— Я хочу, чтобы это закончилось, — просто призналась Юхас в итоге. — Если доверить это кому-то ещё, мы не будем уверены, что это прекратится. А я устала жить вот… вот в этом.

Она утомлённо прикрыла глаза и ещё глубже вдавила себя в мягкую обивку дивана. Честное слово, если бы была возможность просто открутить себе голову, вынуть оттуда мозг, постирать с мылом и порошком, чтобы в итоге на жёстком диске собственной памяти не было ничего, мешающего вести нормальную, тихую и спокойную жизнь, она бы без раздумий так и сделала. Но, к сожалению, дела обстояли так, что Сигрид неизменно ощущала себя в эпицентре бури — и вроде бы самое спокойное место, если не шевелиться и не дёргаться, но вокруг ураган и смерч, в любое мгновение способные раздавить тебя, независимо от твоих действий.

— Ты удивишься, Сиг, но ты бы не уставала так сильно, если бы позволяла кому-то ещё заниматься проблемами, которые сама — прошу заметить, не «решаешь», — а пытаешься решить, создавая новую дюжину каждый раз, — ехидно выдал Поттер. — Читала мифы про Геракла? Лернейская гидра также головы себе растила.

— А ты прям читал? — Юхас недоверчиво вскинула брови, мысленно прося, чтобы Джеймс повёлся и послушно сменил тему.

— Мне читала Элладора, когда я отказывался укладываться спать днём. В тринадцать у неё было какое-то нездоровое увлечение всем греческим, — невозмутимо сообщили ей. — Я к тому, что не обязательно держать всё в себе и пытаться справиться со всем самостоятельно. Сириус больше на это обиделся, мне кажется.

Тему сменить не получилось — Джеймс всё-таки по сути своей был оленем, уверенно прущим к цели, невзирая на то, за сколько веток зацеплялись его рога.

Сигрид досадливо поморщилась. Разговор вызывал ощущения, схожие с зудящим во рту зубом после принятия пачки обезболивающего. Когда ты понимаешь, что к дантисту идти придётся, рвать — тоже придётся, как и отдавать всё, что ты скопила на машину, за новую пломбу, но пока надеешься, что новая таблетка сможет всё волшебным образом исправить, нужно дать ей только ещё один шанс.

— Вы хотите знать план действий? Я вам его уже обрисовала: заманить Мальчика на картину и облить её раствором против оживления изображений. Детали в данном случае бесполезны.

— Детали в данном случае кроются не в том, сколько подпунктов и нюансов у тебя в хронологии действий, а в том, почему ты не хочешь прислушиваться к голосу разума, а именно — нам, — высокопарно парировал Поттер, на удивление не пытаясь скатываться в привычное для них обоюдное подтрунивание. — Мы могли бы обсудить. А если наши кандидатуры тебя по какой-то причине не устраивают — ну, вдруг после всего пережитого мы всё ещё не удостоились чести, — то всегда есть взрослые. Знаешь, мои родители…

Сигрид его совершенно нагло перебила, будучи более неспособной слушать, как двенадцатилетний отчитывает её за отсутствие здравого смысла.

— Твои родители будут вне себя от счастья узнать, куда я тебя втравливаю, и с радостью отправятся решать проблемы малознакомой им магглы с палочкой?

Джеймс очень нехорошо сощурился. Сигрид почувствовала запах зреющего конфликта. Обычно все её ссоры с окружающими начинались именно так. Слово цеплялось за слово, интонация скатывалась во всё более и более ядовитые нотки, позы начинали выглядеть угрожающе агрессивными, и вот — в списке подозреваемых на роль очередного её убийцы пополнение.

— Не называй себя так, — резко обрубил Поттер. — Даже если не брать в расчёт то, что ты колдуешь лучше, чем большая часть курса, с палочкой, которая реагирует на тебя только последние пару месяцев, лучше всех пишешь тесты и желаешь здоровья человеку до того, как он чихнёт, ты сама по себе — уже волшебница и никто не сможет эту суть изменить. Если выдать палочку магглу, это будет простая деревяшка. А в твоих руках даже деревяшка — это уже оружие похлеще этих маггловских палок-стрелялок.

— Ты про пистолеты? — оторопев от той опроведи, которую ей на одном дыхании зачитали, потеряно пробормотала Юхас, неуютно ёрзая. Тор, видимо почувствовав, что уровень стресса на данном диване заметно возрос, даже сквозь пелену действия успокаивающих зелий, вальяжно утёк из-под её рук и спрыгнул на пол, размеренно подойдя прямо к металлическому поддону перед камином и лениво скрутившись там клубочком. Сигрид, лишившись последнего оплота спокойствия рядом с собой, ощутила ещё большую оторванность от мира.

Руки было деть катастрофически некуда. Пальцы, будто ей и не принадлежавшие, сами собой нашли подол свитера, принявшись невротично дёргать когда-то зацепившуюся за что-то нить, выправляя её из плетения. Сигрид начала плавно вываливаться из ощущения реальности, потихоньку погружаясь в странное состояние между сном и былью, когда ты не особенно понимаешь, где и зачем ты находишься, а все окружающие кажутся нелепой ширмой.

Знакомое чувство. Не плохое и не хорошее, просто странное. Достаточно редкое, чтобы не переживать по этому поводу больше необходимого.

— Терминология роли не играет, — отмахнулся Джеймс. Его голос звучал очень отдалённо, словно из-под толщи воды. Сигрид неожиданно даже понравилось: это словно происходило и не с ней, а значит, можно было расслабиться и наблюдать за происходящим просто как за поставленным на фон фильмом. — Ты крутая, так что не позволяй никому, и в первую очередь себе самой, себя принижать. Ну а родители мои в любом случае бы помогли, даже если бы ты была полугоблином-полумантикорой, пожирающих человеческих младенцев на ужин, — они же настоящие гриффиндорцы у меня.

— Характеристика не очень гриффиндорская, — прошелестела Юхас, легко улыбаясь и качнув головой.

— Ну, гриффиндорцы же друзей никогда не оставляют… А ты мой друг.

Отвечать из этого состояния или как-то адекватно реагировать было трудно. Сигрид позволила себе несколько тяжёлых глубокий вздохов, а после нагло завалилась на Поттера, вытягиваясь на диванчике и укладываясь головой ему на колени. Она точно знала, что мальчишка опешил, однако делать с этим ничего не собиралась. Если он пришёл сюда обеспечивать её комфорт, то пусть отрабатывает полноценно.

Слов или эмоционального диапазона ей в данный момент всё равно не хватало, поэтому свою привязанность и признательность приходилось демонстрировать через физический контакт.

К счастью, Поттер оказался крайне проницательным — осторожные неловкие поглаживание по голове могли бы заставить её мурчать, подобно Тору, если бы рука Джеймса опустилась чуть ниже макушки…

Её мозг словно тёплым чаем с мёдом облили, а потом обернули в плюшевый плед — настолько хорошо и уютно это ощущалось. И как же Сигрид этого на деле не хватало…

Езус, Мария и Мордред, она будет скучать по этим двоим — было бы глупо отрицать, что именно Джеймс и Сириус оказались наиболее близкими к ней по истечению этого учебного года. Да, были Ремус, Питер, Лили или даже браться Пруэтты… Но они воспринимались Юхас как приятные попутчики, с которыми можно довольно неплохо провести время в поезде дальнего следования, перекинуться в покер на жвачку, поделиться спонтанными историями из детства и, может быть, даже обсудить что-то серьёзное из собственной жизни ночью в тамбуре под мерный стук колёс, но с которыми в итоге вы всё равно расстанетесь, когда прозвучит нужная остановка.

Будет даже не грустно — всего-то немного обидно, что из-за плохо работающего интернета не подписались друг на друга в инстаграме, чтобы в итоге спустя пару месяцев искренне не понимать, что этот человек забыл у тебя в ленте и откуда вы его знаете…

Но Джеймс и Сириус успели стать ей кем-то близким, на кого совершенно неожиданно можно было положиться. И с кем было действительно жалко терять связь.

— Джеймс, — шепнула Юхас, чуть приоткрывая глаза и с трудом скашивая взгляд на расплывающееся и мерцающее бликами от камина лицо Поттера. — Я правда рада, что мы с вами встретились.

Джеймс явно нахмурился и напрягся. Сигрид смутно ощутила, как её случайно потянули за запутавшуюся вокруг чужих пальцев прядь. Боли это не вызвало, так, просто факт всплыл в сознании.

— Это ты из-за моих родителей говоришь? — попытался отшутиться он, но шутка затерялась в серьёзности его тона.

— Конечно, они у тебя потрясающие, — вновь улыбнулась Юхас. — Дать мантию-невидимку одиннадцатилетке, который и без неё умудряется влипать в неприятности… Ты уверен, что они не хотят тебя другим ребёнком заменить?..

— Смешно, — коротко отозвался Поттер с какой-то чересчур явной угрозой. Сигрид бы напрячься, но на самом деле всё происходящее вокруг казалось таким далёким и неважным… — Хотя давай-ка вместе посмеёмся?..

Пакостное выражение, широким мазком кисти исказившее Поттеровскую физиономию, не предвещало для Юхас ничего хорошего, тут и прорицателем быть не нужно было.

Сигрид плохо реагировала на щекотку. В итоге она с визгом и истерическим хохотом свалилась с дивана, после чего едва не спалила волосы от внезапной близости потрескивающего камина, заставив громко заржать уже Джеймса.

Гадёныш мелкий. Юхас правда будет по нему скучать.

*

Хогвартская ночь впервые за долгое время не ощущалась чем-то угрожающим и страшным. Предчувствие сохраняло гробовое молчание, не беспокоя ни мрачными образами, крадущимися след в след и прячущимися в тенях, стоило только обернуться, ни зудящим и пенящимся под кожей ощущением приближающегося конца света. Сигрид давно не чувствовала себя настолько спокойно; даже логичное и уместное беспокойство из-за возможности встретить учителей или Филча с миссис Норрис не дотрагивалось до неё и кончиками пальцев.

Либо работало успокоительное, присланное Лестрейнджем, либо в кои-то веки всё обещало пойти идеально по плану.

Они с сёстрами Бёрк встретились за статуей одноногой ведьмы, радостно скачущей в костёр, на четвёртом этаже. Оттуда они двинулись в часовню — во-первых, там, в силу маггловских религиозных догматов, висело не так много картин, через которые Мальчик бы мог ускользнуть, если бы всё пошло не по плану, а во-вторых, раз уж картина, на которой они собирались его запереть, была выполнена с явными отсылками на иконическую живопись, то можно было бы продолжить в том же русле.

Пока мир магии стремился к хаосу и абсурду, Юхас упрямо вносила свои правки маггловским символизмом.

— Почему ты так уверена, что всё получится? — пока Софи упорно считала взглядом ступеньки, даже не смея поднять головы в присутствии Сигрид, её сестра радовала полнейшим отсутствием видимых угрызений совести.

— Кто тебе сказал, что я уверена? — ехидно усмехнулась Юхас, полуоборачиваясь и даже не пытаясь скрыть своё неуместно-весёлое отвращение при виде этих двух. Такие эмоции возникают у человека, вынужденного без перчаток ковыряться во влажной червивой почве, — вот, что чувствовала Сигрид, когда контактировала с кем-то из Бёрк.

Корделия вспыхнула так резко и легко, будто к фитильку дымовушки поднесли зажжённую спичку. Софи только вздрогнула, но ничего не сказала — она, кажется, подобное пренебрежительное отношение к себе была готова терпеть хоть до конца жизни; видимо, в её голове это снимало с неё ответственность и превращало из преступника в жертву. Сигрид не собиралась как-либо облегчать её, вестимо, всё-таки барахтающееся где-то внутри чувство вины, но и собственные эмоции она сдерживать не собиралась.

— Ты хоть когда-то можешь быть серьёзной?! — раздражённо зашипела на неё Бёрк-старшая, не решаясь, однако, повышать голос, чтобы не привлечь к ним внимание портретов или патрулирующих школу учителей и старост.

— Ну, если вдруг что-то пойдёт не по плану и тебя поджарят до золотистой корочки, то на твоих похоронах я торжественно клянусь быть крайне серьёзной. Устроит? — Юхас издевательски вскинула брови. — Продолжим путь или дальше будем светские беседы вести?

— Да ты!..

— Кора, прекрати… — обличающую тираду прервало тихое шелестение со стороны Софи. Сигрид только уничижительно фыркнула, прибавив шаг и продолжая немного нервно поигрывать нетерпеливо поблёскивающей в полутьме коридоров палочкой.

В школьной часовне она была лишь однажды; вместе со всё той же Софи они случайно столкнулись с Толстым Монахом, и тот, необычно оживлённый, настойчиво сопроводил их в свою вотчину, где прочитал им проповедь и фактически вынудил исповедаться. Это случилось уже после начала пожаров, однако до того, как до Софи дошла причина их возникновения, поэтому едва ли она успела покаяться в содеянном.

Юхас сейчас пришло в голову, что выбрала она это место для завершения всей этой истории не случайно; после смерти Дерека всему замку стало известно, что часовня была фактически его постоянной резиденцией. Здесь даже замок его по какой-то причине не тревожил. Всё своё свободное время несчастный хаффлпаффец проводил среди церковных витражей и органных завываний, испускаемых ветром и призрачными пальцами Толстого Монаха.

Интересно, дойдёт ли это до Бёрк?..

От часовни, на самом деле, у Сигрид бегали нехорошие мурашки. Эта башня в замке, где учились люди, которых приверженцы данной веры какое-то время назад сжигали, росла из каменной кладки издёвкой над обоими противоборствующими лагерями. Количество сюжетов на религиозную тему заставляло чувствовать себя в семинарии, а жуткие библейские картины, изображающие отнюдь не всепрощение и не любовь к ближнему после одной прогулки по этой башне грозили сниться в кошмарах. Лики святых, взирающих с магических полотен, вели себя совсем не так, как остальные портреты: они молчаливо, не двигаясь, следили за проходящими мимо только глазами, безмолвно осуждая каждого и обещая адские муки за сам факт вашего появления на свет.

Каменные выступы лестниц сменились одной винтовой, уводящей вслед за собой в зловещую темноту. Специфический запах ладана и воска от свечей начал понемногу сгущаться. Юхас стала дышать через рот — ей всегда в таких местах становилось плохо и начинала кружиться голова, то ли из-за запаха, то ли из-за внутренней магической составляющей, плохо уживающейся с религиозными догматами.

— Вот здесь хорошо, — сообщила Сигрид, останавливаясь на небольшой лестничной площадке, обустроенной как раз перед тем, кем лестница превращалась в совсем уже узкую вереницу ступеней, торчащих прямо из стены в виде тяжёлых брусков камней и без намёка на перила. Лезть по этой конструкции дальше уже казалось откровенно небезопасной идеей; да и дальше, насколько она понимала строение башни, были только колокола.

— Хорошо для чего? Чтобы сгореть заживо?.. — саркастично буркнула Корделия себе под нос. Юхас сделала вид, что не услышала, и ремарку проигнорировала.

Софи, в отличие от сестры, молча принимавшая всё как должное, лишь послушно принялась раскладываться. Выставила мольберт, закрепила на нём холст с едва ли не подобием Богородицы, неподвижно застывшей в ожидании последних штрихов, после чего молчаливо и несмело подняла глаза на Сигрид.

Юхас приглашающе кивнула, сдёргивая полотенце с поющих васильков. Узкое, цилиндрическое пространство башни тут же начало жадно впитывать в себя звуки заигравшей итальянской колыбельной, эхом разнося её по всем этажам. Нежные переливы мелодии, в этом месте едва ли слывшие частыми гостями, рассыпавшимся бисером покатились вниз по ступеням.

Софи смочила широкую кисть в заранее приготовленном растворе и аккуратно провела по холсту. Краска в полумраке башни замерцала, а изображенная женщина спустя какое-то время недоверчиво повела плечами, будто не веря, что её выпустили из оков масляных мазков.

Хрипловатый, глубокий и грудной голос даже не пытался имитировать полузабытые слова той колыбельной, которую напевала Юхас во время создания картины. Вместо слов женщина с картины только мурчала едва слышно себе под нос, создавая голосом такую мягкость и теплоту, что всякая надобность в словах испарялась.

Вообще, если отрешиться от того, какие эмоции Сигрид испытывала по отношению к Софи, не признать наличие таланта и умений было нельзя. То, как изображённая на картине женщина приветственно распахнула руки, заставляло что-то болезненное кольнуть в горле — внутри само собой появлялась тоска по тому, что не было у Юхас в прошлой жизни, а именно — материнскому теплу и безусловной любви, и что она упорно игнорировала в этой, постоянно удерживая в голове знание, что эти эмоции предназначены не ей.

— Прячемся, — скомандовала Сигрид, быстро усмирив внутри далёкие следы детских травм. Подыгрывающий напевам картины цветок она поставила рядом с мольбертом, а из кармана мантии достала одолженную у Поттера мантию-невидимку.

Без неё находящихся в другом конце замка Джеймса и Сириуса сто процентов должны будут поймать, но в этом и был весь план — отвлечь внимание дежурящих старост и преподавателей туда, где будет громко и неспокойно благодаря гриффиндорским первокурсникам. Сигрид честно не знала, чем будет перед ними расплачиваться; пока что было оговорено, что она будет участвовать во всех дальнейших отработках до конца года.

— Это мантия-невидимка?.. — недоверчиво округлила глаза Софи.

— Братья Пруэтты купили в «Зонко», на одну ночь должно хватить, — нагло соврала Юхас, накрывая двух прижавшихся к ней с двух сторон девочек с головой. К счастью, пока они были достаточно маленькими и компактными, чтобы легко умещаться.

Ждать пришлось не так долго, как ожидалось. Через какое-то время воздух начал теплеть, знакомое потрескивание раздавалось где-то внизу башни. Однако обжигающего пламени в этот раз не было. Только жар, будто от близкого нахождения к костру, и неприятный, навевающий самые неприятные воспоминания запах гари.

Они затаились. Сигрид буквально кожей ощущала, как у её компаньонок бегали мурашки вдоль хребтов. Вжавшаяся в Юхас Софи мелко дрожала, явно не в силах совладать с бьющим её ознобом. Корделия тоже мелко подрагивала, а на лбу у неё выступил неприятный холодный пот.

Сигрид же, напротив, ощущала удивительное спокойствие. Захотелось очень широко и злорадно усмехнуться. В этот раз в центре событий оказались не невинные дети, просто припозднившиеся после отбоя, а главные виновницы происходящего — впору было издевательски салютовать госпоже карме, чьи обязанности пришлось взять на себя.

Вообще, в ней не просто не было и тени беспокойства, напротив, Сигрид распознавала грохочущее внутри чувство как азарт. Конец этого приключения, знаменующего конец её приключений в этом замке вообще, был совсем близок — только руку протяни.

— Давай! — шёпотом велела она, выталкивая Софи из-под мантии ровно в тот момент, когда на полотне вместо одной фигуры женщины в чистых светлых одеждах возникло две фигуры: женщины и ребёнка.

Бёрк с истерическим визгом практически вывалилась из-под мантии, но то, что от неё требовалось, выполнила: случайно или нет, но полотно оказалось окачено зельем, замораживающим действие на рисунках полностью.

Пару секунд никто не двигался, не говорил и даже не дышал. После чего Сигрид резко выдохнула, переживая затапливающее её с головы до ног чувство облегчения. Она глубоко выдохнула, выпуская из лёгких весь воздух, и сдёрнула с себя и так же неподвижно стоящей рядом Корделии мантию.

— Получилось! — неверяще проговорила Юхас, подходя ближе к картине и изучая застывшие на ней в объятиях фигуры. Ребёнка, узнаваемого по чёрно-белому изображению картины в газете, сейчас действительно обнимали и обволакивали заботой, теплой и безопасностью, вокруг были исключительно светлые тона, ни грамма тёмных мрачных красок… — Scheiße, правда получилось!..

Она радостно подпрыгнула, оборачиваясь к застывшим сёстрам Бёрк, тоже изучающим получившуюся картину. Несмелые одинаковые улыбки облегчения и радости появлялись на их лицах одинаково неохотно, будто в любую минуту всё могло сорваться.

В следующее мгновение они втроём, не сговариваясь, прыснули от резко навалившегося на них приступа истеричного смеха. Сигрид согнуло, из глаз брызнули слёзы. Спазмы хохота бились об грудную клетку с обратной стороны лёгких.

Отсмеявшись, Сигрид похлопала себя по щекам, призывая успокоиться. Внутри всё вибрировало от непрекращающейся радости. Мысль, что всё удалось, и даже без форс-мажоров и эксцессов, мячиком-попрыгунчиком скакала где-то внутри черепа. Изнутри её будто наполнило пухом и перьями, щекочущими внутренние органы.

— Отлично, теперь берём всё и уходим, — скомандовала она, нагибаясь и с трудом поднимая горшок с поющими васильками — за год в их комнате эти цветы как-то очень разрослись, набрали в весе и явно просились в горшок побольше; Лили точно подкармливала их личинками мух из набора для Зельеварения.

Не успела она сделать и шагу, как голову пронзило нехорошим ощущением.

Сигрид повернулась как раз в тот момент, когда Корделия направила палочку на полотно и, не дрогнув и голосом, произнесла совершенно отточенное и хладнокровное:

— Инсендио!

В воздухе снова запахло гарью и дымом. Картина вспыхнула мгновенно. Так же мгновенно Юхас пришибло чужим ужасом и паникой, настолько отчётливыми и яркими, что она фантомно услышала детский крик и рыдания. Сквозь ослепительную завесу огня ей показалось, как нарисованная женщина пытается прикрыть собой ребёнка и укрыть его от пожирающих всё вокруг них языков пламени.

— Агуаменти!

Когда она выхватила палочку и потушила огонь одной мощной струёй воды, спасать было уже некого. От изображения не осталось ничего — только обгоревшая доска, на которую натягивали холст.

Софи стояла побелевшая, прижав руки ко рту и будто бы не способная поверить в то, что произошло. Корделия выглядела так, будто только что выполнила крайне тяжёлое задание в тесте по Зельеварению — крайне довольной собой, хоть и смертельно уставшей.

Сигрид почувствовала, как внутри неё разгорается что-то нехорошее. Вокруг словно резко отключили звуки; она сосредоточила свой взгляд на Корделии. Та этот взгляд совершенно спокойно, с мрачной уверенностью в собственной правоте, встретила.

— Зачем? — отрешённо и без всякой эмоциональной оценки уточнила Юхас, вновь ставя горшок с цветком на каменную кладку пола. Ответ ей был как будто бы и без того понятен и очевиден.

— Чтобы никто, и ты в первую очередь, не смог нас шантажировать этой историей. Наши договорённости мы соблюдём — съездим с тобой на каникулах куда там тебе понадобилось, но на этом — всё, — холодно сообщила Корделия, прищуриваясь. — И только не надо делать вид, будто я чудовище, убившее мать с ребёнком. Они нарисованные, если ты вдруг не поняла. Магглы такие сантиме…

Договорить ей Сигрид не дала. Она просто очень по-маггловски, что было как будто бы ожидаемо с её стороны, зарядила Корделии кулаком в нос.

35. Повороты, гостиные и мётлы или «Катаясь на эмоциональных качелях, главное — не вылететь во время солнышка».

До поворота в башню Рейвенкло тащились они в тишине тяжёлой настолько, что если бы на них обрушился потолок, он ощущался бы не настолько смертельной ловушкой.

В самом конце их цепочки шла Корделия, в сторону которой Сигрид искренне и из последних сил старалась не смотреть, чтобы не прельститься возможностью без лишних свидетелей (как выяснилось, Софи прекрасно могла держать в секрете подробности убийства; интересно, распространилось бы это на убийство сестры?) столкнуть её с лестницы. У поворота, ведущего в левое крыло замка, Корделия сухо кивнула сестре и покинула их компанию к облегчению Юхас, сжимающей подрагивающие руки вокруг лямки сумки.

С уходом рейвенкловки тишина перестала грызть пространство с таким остервенением и озверением; теперь она просто издевательски отрывала особенно увесистые куски плоти дистанции между Сигрид и Софи, медленно и довольно их пережёвывая. Фантомные ощущения сомкнутых вокруг шеи челюстей не пропадало ни на секунду.

— Сигрид, — Софи попыталась отогнать монстрообразную тишину робким блеянием овечки на заклание. — Мне правда жаль, что так вышло.

Внутренности обожгло яростью. В голове всё ещё фантомами рыдал мальчишка с напуганными глазами и металась женщина без лица. Сигрид сжала лямку так сильно, что бляшка регулирующего длину ремня вспорола ей кожу ладони. Тактильно, на контрасте с тем обжигающим пожарищем, бушующим внутри Юхас, кровь ощущалась ледяной, как воды, поглотившие Титаник.

Она остановилась и прикрыла глаза, отсчитывая десяток различных способов покалечить человека, навсегда оставив его инвалидом. Сегодня она была максимально близка к слому собственной личности, насилие для которой было неприемлемым способом решения конфликтов. Корделия отделалась сломанным носом, который она придерживала рукой, когда уходила. Софи имела все шансы оказаться найденной на утро с головой, пробитой отобранным у доспехов копьём.

— Рада за тебя и твои склонности к эмпатии, — ядовито просипела Сигрид и ускорила шаг по направлению к повороту до собственной гостиной.

Больше Бёрк ничего говорить не пыталась; отрешаясь от водоворота эмоций, в который её утягивало, Сигрид могла бы почувствовать за это благодарность.

Внутри всё было так натянуто и дрожало с таким напряжением, будто Юхас являлась накалённым проводом, который могло закоротить в совершенно любой момент.

По плану Сигрид всё должно было быть не так. Нарушение этого плана в её голове начинало казаться катастрофой. Она даже не могла сформулировать, почему её настолько задело произошедшее; в конце концов, эта проклятая картина не была живым существом, а ещё она несколько раз пыталась её убить. Однако уничтожение рисунка не входило ни в один из планов, которые Юхас намечала изначально. Спрятать картину в Выручай-комнате, продать на маггловской барахолке, повесить у себя дома — любой из вариантов не предполагал ничего из того, что в итоге произошло.

Она… Сочувствовала. Искренне сочувствовала слепку личности, нарисованному каким-то чокнутым художником, и хотела, чтобы у портрета маленького ребёнка всё было хорошо — он никогда не просил о своём появлении. Просто обстоятельства сами сложились так, что он оказался в этом мире, запертый в оболочку из масла и холста. А в итоге он оказался на свободе, к которой не был готов.

То, что случилось с картиной, Сигрид воспринимала личной ответственностью. Будто ей доверились, а она подвела. Это ощущение было Юхас знакомо: такое уже случалось с ней в прошлой жизни, когда они с шефом брались за отличные от обычных псевдо-приворотов и гаданиях на безлактозном кофе дела, вроде поиска пропавших людей. Иногда им везло: не имея никаких обязательств перед законом, они могли спокойно его игнорировать, залезая в чужие квартиры в поисках зацепок, потроша чужие переписки и аккаунты в соцсетях, вешая лапшу на уши друзьям, соседям, коллегам, выуживая необходимую информацию… Зато они правда находили — такое было несколько раз, и в эти моменты Сигрид ощущала себя действительно нужной обществу, совершающей что-то полезное.

Но бывали моменты, когда их сил просто не хватало; или когда искать было уже некого. Тоже нечасто: всего единожды, когда не получилось, и один раз, когда нашли они уже труп. Последнее дело случилось совсем незадолго до того, как воспоминания о прошлой жизни у Юхас полностью обрывались.

Зато она отчётливо помнила, насколько невыносимо было сообщать обращавшимся к ним людям о том, что они оказались бессильны. Как стыла кровь от осознания полного отсутствия любого контроля. От того, насколько глобально она была беспомощна и незначительна. Насколько всё было бессмысленно.

Сейчас её затапливало тем же чувством. Сигрид встретилась с ним как со старым знакомым, отравлявшим твоё существование всё время учёбы в городе, из которого тебе повезло вырваться и куда ты не хотел возвращаться.

Чувство собственного бессилия оплавляло внутренние органы. Юхас ненавидела моменты, когда она ничего не могла сделать. На пути в гостиную её потрясывало от злости, деть которую было совершенно некуда. Хотелось как в дурацком, полном клише сериале: ударить кулаком по зеркалу, чтобы оно разбилось вдребезги.

Подпитываемая топливом из концентрированной злости, до нужного этажа она добралась на удивление быстро. Либо просто не замечала ступеньки, перешагивая через несколько за раз.

У входа в гостиную Сигрид резко остановилась.

— Простите, пожалуйста, — прежде чем назвать пароль Полной Даме, обратилась к ней Юхас. — А портреты чувствуют боль?..

Женщина, изображённая на картине, тут же напряглась, смерив Сигрид настолько подозрительным взглядом, будто она собралась проверять.

— Нет, — в итоге отозвалась Дама. — Но если ты полезешь проверять, то я так закричу, что на шум сюда весь Хогвартс сбежится!

Ответ не принёс ей успокоения. Если боли портреты и не чувствовали, то страх, ужас и панику — вполне. Настолько ярко, как не чувствовали обычный люди из плоти и крови. Эмоции окружающих Сигрид ни разу не ощущала.

— Спасибо, не надо, я поверю на слово, — помотала головой Сигрид. — Сонная мантикора.

— Заходи. И нечего после отбоя шастать!

Заполненная светом и теплом от вовсю растопленных каминов родная гостиная оказалась практически пустой; недо-мародёры полным своим составом сидели на одном из диванчиков, негромко переговаривались и явно находились в ожидании чего-то. Стоило Сигрид заползти внутрь, как вся четвёрка тут же повскакивала, принявшись взглядами изучать её крайне мрачное, закаменевшее лицо.

Она прекрасно понимала, что людям, благодаря которым у них с Бёрк получилось провернуть всё без вмешательства профессоров, нужно быть признательной. И в жесте этой признательности стоило им хотя бы рассказать все подробности. Но в этот момент меньше всего на свете ей хотелось с кем-то общаться и кому-то что-то рассказывать. Хотелось быстро оказаться у себя в комнате, задёрнуть полог балдахина и как следует заорать прямо в подушку. Может быть, заодно хорошенько её поколотив.

Исполнение желаний было не так далеко, но на данный момент невозможно. Ей нужно было отчитаться.

Сигрид направилась к своей — насколько она имела право её так называть — компании. Питер услужливо подвинулся, уступая самоё мягкое место посередине, прямо напротив камина.

— Как всё прошло? — устало спросила Юхас.

— Всё левое крыло замка закрыто — там теперь такая вонь, что убирать придётся все каникулы, — с широкой и крайне довольной ухмылкой похвастался Джеймс.

— МакГонагалл кричала так, что у меня до сих пор одно ухо хуже слышит… — тихонько пожаловался Питер.

Примостившийся в отдельном кресле Римус выглядел скорее угнетённо, чем довольно. Крупными буквами на его лице было написано совершенное непонимание, зачем это было нужно делать, и ещё больший вопрос, почему его в это втянули.

Сигрид испытала ещё один укол вины при виде него.

— Готов спорить, запашок и до гостиной Слизерина дойдёт, — занявший собой практически весь диван Сириус же пребывал в явно крайне благодушном состоянии. Сама мысль о том, что традиционный факультет его семьи оказался в крайне невыгодном положении, воздействовала на Блэка как валерьяна на котов. Сигрид слабо усмехнулась, не чувствуя и толики веселья. — Минус в том, что убирать лестничный проход заставят нас, причём все каникулы…

— Но это того стоило же? — Джеймс выжидающе уставился на Юхас.

Да, действительно. Хуже всего Сигрид заставляло чувствовать то, что на деле всё действительно закончилось; больше никаких пожаров, никаких детских плачей в коридорах. Никаких смертей. Можно было разрешить себе не испытывать вину за вибрирующее внутри чувство облегчения.

Юхас просто не могла себе такого позволить.

Она коротко и отрывисто кивнула. После чего откашлялась и заставила себя заговорить.

— Всё прошло по плану, — коротко отчиталась она на вздохе. Её максимум на нынешний момент; что-то объяснять и делиться деталями произошедшего не хотелось совершенно. — Он правда появился на колыбельную, без проблем перешёл на нужную нам картину. Зелье подействовало, он больше не опасен. Спасибо за помощь и мантию, Джеймс, — Сигрид выудила сложенную в карман сумки переливающуюся волшебным перламутром ткань, вывернутую наизнанку, чтобы не потерять.

Поттер принял свою мантию с явным недоумением. Немой вопрос друга озвучил Сириус.

— И почему у тебя такой тон, словно кто-то умер? Или кто-то правда умер?..

Юхас набрала в лёгкие побольше воздуха и на выдохе произнесла.

— Корделия сожгла картину.

Повисшее напряжённое молчание перебивалось потрескиванием поленьев в камине. За стеклом витражных окон свистели пронизывающие ветра. Было слышно, как тяжело и неохотно качались кроны вековых деревьев Запретного Леса.

Сириус вскинул брови.

— И это плохо, потому что?..

Внутри Сигрид всё ещё сильнее опалило злостью. Эмоции и не думали утихать. Ей всё ещё хотелось что-то сломать; одним носом Корделии её жажда крови не унималась.

Она постаралась успокоиться.

— То есть?..

— Ну, мы же всё равно бы сами её сожгли, разве нет?

Всё-таки был какой-то невероятных размеров разрыв в восприятии мира между такой как Сигрид и местными детишками-магами.

Юхас обвела взглядом всю собравшуюся компанию. И на лицах всех было написано ровно то же самое, что было на лице Блэка: полное непонимание, в чём крылась суть проблемы.

Сигрид медленно выдохнула.

— Вы людей бы так же жечь предложили? — голос не поднимался выше полу-шёпота.

Дети переглянулись между собой, исключая из этого акта обменов взглядами её. Будто её здесь и не было никогда. Либо так, словно бы её личность была настолько неважна, что можно было с лёгкостью игнорировать. Как глупого, ничего не понимающего в устройстве мира взрослых младенца.

— Сигрид, это была картина. Проклятая картина — всегда с ними так и поступали, — как можно деликатнее, словно общаясь с ребёнком, разъяснил ей Джеймс.

Сигрид испустила смешок. Двенадцатилетний ребёнок общался с ней, как с неразумным пятилеткой.

Расхохоталась она внезапно. Громко, запрокинув голову и давясь всхлипами. В какой-то момент всего стало слишком много: эмоции внутри взорвались, превратившись в комок чего-то не осознаваемого, вырывающегося вместе с истерическим, ничем не обоснованным смехом.

Неуместное, злое веселье распространилось по телу газом из лопнувшего воздушного шара. Юхас наверное никогда в обеих своих жизнях не испытывала настолько сложного, не гармоничного и не сочетающегося сплава эмоций, как сейчас.

— Ясно, — кивнула она, успокоившись так же резко, как и засмеявшись. Как свет кто-то выключил. — Спокойной ночи. Всем спасибо за работу.

Как же она заебалась. Всё-таки решение уезжать отсюда было правильным; нечего Юхас здесь делать: то, насколько она не вписывалась в этот мир, просто поражало. Она даже с людьми, которые столько раз вытаскивали её из задницы, не сходилась во мнениях на каком-то совершенно глобальном уровне.

Возможно те магглорождённые, которые действительно были детьми, обладающие гибкой, ещё формирующейся психикой, постепенно к местным реалиям адаптировались.

Сигрид же, кажется, не была готова привыкнуть к здешнему порядку, да и откровенно не хотела. Так что ей тут было не место.

***

Огрызок недели потоптался на остатках самообладания Сигрид не очень сильно. Она спокойно доучилась, сдала все тесты и промежуточные контрольные, ради разнообразия даже написала тесты по всем предметам на те «сто из ста», на которые на самом деле знала. Это было её своеобразное прощание с профессорами и системой школьного магического образования. МакГонагалл, возвращая ей пергамент с проверочной, улыбнулась самыми краешками губ.

— Мисс Юхас, я ни капли не удивлена, но крайне вами довольна.

— Спасибо, профессор…

Всё-таки, активное участие Сигрид в тёмной стороне жизни Хогвартса не мешало её успеваемости. А вот Корделия тест завалила. Сигрид, сама поражаясь своей мелочности, помахала ей листом с аккуратным МакГоногалловским «Превосходно» через ряд.

Всё ощущалось крайне легко и несерьёзно, когда ты принял решение, что больше в этом месте не появишься.

Пятница перед каникулами ощущалась как день, который тебе снится. Поверить в его наступление было можно, но всё равно в воздухе витал флёр какого-то подвоха, будто вот-вот в гостиную ворвутся профессора и сообщат, что пасхальные каникулы — это первоапрельская шутка.

Вечером в гостиной оказалось неожиданно плотно и многолюдно. На пасхальные каникулы разъезжалось очень мало народу, поэтому большая часть вместо сборов предпочитала толпиться в общей комнате. Гостиная в это время дрожала: что-то гремело, что-то звенело, где-то хохотали, где-то что-то взрывалось. Из одного угла доносился не самый приятный запах разлетающихся плюй-камней. Кто-то пытался перекричать соседей. Кто-то ругался из-за места на диванах. Кто-то учил трансфигурированного из подушки попугая ругаться отборным, маггловским матом.

Такой шум мог резануть головной болью в плохие дни, но сейчас настроение у Сигрид было хорошим и лёгким. Она старательно душила в себе грусть от скорого расставания с детской мечтой всех, кто вырос на Поттериане, и уже предвкушала, куда она поедет сразу, как закончит со всеми местными делами.

Это было хорошее приключение, но пора было и закругляться.

С одеждой, притащенной братьями Пруэттами из комиссионного в Хогсмиде, Юхас в маггловском мире выглядела деревенской сумасшедшей: длинная юбка, от которой слишком сильно пахло травами и мхом, рубашка из крапивы, изобилующая вышитыми узорами с грибами, ягодами и вязью складывающейся в защитные руны лозой, несуразные пёстрые шерстяные чулки в красно-жёлто-сине-зелёную полоску, кожаные сапоги на низком каблуке со шнурками из волоса единорога, переливающегося радугой на солнце, и в довершение — плюшевое манто с огромным глазом на всю спину, вышитым осколками ракушек, какими-то мелкими разноцветными камешками и деревянными бусинами с вырезанными на них рунами. Глаз, вдобавок ко всему прочему, ещё и периодически подмигивал.

По заверениям всё тех же Пруэттов, магглы подмигивание бы в жизни не увидели. Но даже без подмигивания, в таком виде появляться в британских семидесятых означала привлекать к себе массу нехорошего внимания. Конечно, культура хиппи, за которых Сигрид при должном старании и подборе аксессуаров могла сойти, здесь уже была знакома массовому обывателю, а бунтующие по всеми миру подростки со своей внешностью творили и не такое.

Однако это противоречило первоначальному замыслу: тихо и незаметно добраться до места, вместе с собой протащив через полстраны ещё и двух одиннадцатилетних девочек, впервые оказавшихся среди магглов.

Вариантов, впрочем, особо не было. В магических магазинах поддержанной одежды маггловские вещи отчего-то не приживались.

— Да ты что, лапуль, — Гидеон насмешливо фыркнул, стоило Юхас только заикнуться о джинсах во время критического осматривания обновок. — Да маггловскую мини-юбку любая уважающая себя волшебная мантия просто разорвёт на лоскутки и носовые платки, стоит им только попасть в один шкаф.

— Что-то мои джинсы в полном порядке, — проворчала Юхас, пальцами перебирая ткань рубашки и изучая вышивку.

Тактильные ощущения, конечно, были невероятными, а сама вещь будто и правда дышала и жила собственной жизнью. Сигрид легко могла представить себя, внедряющей подобные вещи в собственный гардероб. Ни одна тряпка из масс-маркета её родного мира и века и рядом не стояла.

— Это просто твои мантии ещё совсем новые, не напитались достаточного количества волшебной энергии, чтобы демонстрировать свой характер, — вклинился в разговор Фабиан. — Подожди пару лет, тоже придётся отдельный сундук для маггловских вещей держать, чтобы их волшебные не затравили.

— Говорите мне потом, что никакого расизма нет. У вас даже тряпки против магглов, — фыркнула Юхас, закатывая глаза и складывая полученные обновки обратно в сумку.

— Не раздувай масштаб проблемы, курёнок, — потрепал её по голове Гидеон, перебрасывая часть волос ей на глаза.

Сигрид возмущённо фыркнула, возвращая волосам прежний художественно-растрёпанный вид.

— «Курёнок» и «лапуля» — потрясающе. Мне вам тоже дурацкие прозвища придумать? — несмотря на её деланно-недовольный вид, близнецам она правда была крайне признательна.

С компанией чиби-Мародёров ей сейчас было попросту дискомфортно, несмотря на всё пережитое. Лица, полные непонимания, когда она рассказала им о случившемся, всё ещё стояли перед глазами. Конечно, это было с её стороны попросту несерьёзно. И в нормальных условиях она бы просто дала себе пару недель перебеситься, чтобы в итоге продолжить общаться как раньше — нужно было просто дождаться, когда обида и неприятие улягутся.

Но сейчас, перед самым отъездом, это ощущалось… Досадно. Сигрид правда хотела расстаться на хорошей ноте.

Близнецы же как обычно оставались самыми комфортными людьми в замке; у них, видимо, была какая-то особая аура, которая заставляла всех воспринимать их как лучших друзей с первых фраз общения.

Юхас точно знала: они не только с ней вели себя так дружелюбно. Весь Хогвартс, казалось, имел с этим двумя какую-то свою личную историю, которая всегда вспоминалась с тёплой ностальгической улыбкой. Пруэтты словно не мыслили себя без социума, наполняя жизнь таким количеством крепких и близких связей, какого у обычных людей и за всю жизнь бы не набралось.

— Ну… — протянул Фабиан.

— Можешь попробовать, — подхватил Гидеон.

— Но мы сомневаемся в твоей фантазии.

Сигрид хмыкнула, закатив глаза. Между ними повисло тихое и уютное молчание, незаметное в общем гомоне пятничного, предканикулярного Гриффиндора.

— Слушай, Юхас… — лицо Гидеона, угловатое, покрытое веснушками и от того — выглядящее так, будто солнце избрало его своим личным фаворитом, внезапно озарилось хитрой улыбкой. — А пойдём-ка пройдёмся.

— Очередная ваша афера? — Влипать в неприятности перед самым отъездом не хотелось. Впрочем, если последствий всё равно не планировалось…

— Да куда там? — отмахнулся Фабиан. — Лестрейндж обещал нам головы пооткусывать, если мы ещё раз на его вотчину позаримся.

Упоминание Лестрейнджа заставило поморщиться; вот кто одним своим именем, случайно всплывшим в ходе разговора, умудрялся испортить атмосферу всем вовлечённым.

Хуже дементора, чтоб его.

— И вы так просто сдались? — не поверила Юхас.

Пруэтты обменялись хитрыми довольными взглядами.

— Вот ещё. Мы бравые гриффиндорцы, мы не сдаёмся на полпути.

— Просто решили взять небольшую паузу.

Вот здесь-то и крылся подвох их договорённостей. Лестрейндж был семикурсником, которому оставались жалкие месяцы до взрослой жизни. Юхас не сомневалась, что он и после окончания школы найдёт, кому бы настроение портить, но вряд ли это будут Пруэтты.

— Пока Лестрейндж не выпустится, то есть? — усмехнулась Сигрид, с удовольствием понаблюдав, как оба парня досадливо морщатся, копируя её недавнее выражение лица. Это заставило её захихикать.

— Все совпадения случайны, — отмахнулся от неё Гидеон. — Так, возвращаясь к прежней теме…

Дверь гостиной хлопнула. Внутрь ворвался какой-то семикурсник с ящиком чего-то звенящего и булькающего. Его встретили довольным раскатом аплодисментов. Кто-то притащил магический граммофон и врубил нечто, отдалённо напоминающее маггловский рок-н-ролл. В гостиной явно намечалась вечеринка в честь начала небольшой передышки перед последним отрезком учёбы.

Отметка приемлемости шума приближалась к тому делению, когда Сигрид предпочитала удаляться в окружённые заклятьями заглушки общежитиям.

— Не хочешь полетать? Погода вроде неплохая, дожди закончились, — перекрикивая толпу народа, договорил мысль брата Фабиан.

Сигрид крайне удивлённо вскинула брови. Пожалуй, это было самое неожиданное предложение, какое она бы получила за сегодня. Впрочем, отказываться смысла Сигрид не видела: когда ещё бы представилась возможность так полетать вместе с кем-то.

Признаваться не хотелось даже себе самой, но по тренировкам, квиддичу и возможности летать она искренне скучала.

Не по Виксену Барроу; вот он пускай бы шёл к дракклам.

Метлу ей вручили неожиданно хорошую, принадлежавшую кому-то из сборной. «Мы никому не скажем» и подмигивание говорило всё о согласованности данного действия. Сигрид только плечами пожала, взмывая в воздух за доли мгновения — давно не ощущала такой свободы.

— О, курёнок, не разучилась ещё! — прокричал кто-то из близнецов с земли, прежде чем последовать за ней.

Старым порванным квоффлом перекидываться им быстро надоело, особенно учитывая, что Сигрид несколько раз едва не снесло с метлы, когда мяч швыряли ей — для позиции охотника она всё ещё оставалась слишком субтильной.

Тёмное, апрельское небо ощущалось беспредельной темнотой, лететь в которой можно было бесконечно. Ветер сшибал с древка, заставляя сердце ёкать на каждом повороте. Земля, которую не освещало обилие сплетающихся в длинные нити паутины фонари, сливалась с небом, заставляя терять ориентацию в пространстве.

Голова чуть кружилась; мир куда-то летел вместе с ней.

Захотелось посмотреть, как бы смотрелась ночная земля в маггловском городе со световым загрязнением.

Квоффол был брошен куда-то в район трибун.

— Догоняй! — крикнул ей Фабиан, увесисто шлёпнув по плечу и умчавшись в беззаветную темень.

С места она сорвалась в ту же секунду, ощущая свист ветра в ушах и слыша смех Гидеона где-то рядом. Играть в догонялки на мётлах, практически ничего не видя, оказалось довольно забавно; у Сигрид было явное преимущество в виде интуиции ловца, и она им нагло пользовалась. Удрать от громко ругающегося Фабиана, которого трижды за десять минут делали водой, казалось ещё веселее.

В какой-то момент чутьё ей подсказало, что людей в воздухе рядом с ней оказалось на одного больше. От замаха чьей-то руки она увернулась, уйдя в эффектную бочку, и нырнула вниз под чужой метлой.

— Молодец, Юхас, — раздался знакомый голос выравнявшегося с ней Барроу. — Научилась уворачиваться, а?

Досадливая мысль, что сейчас ей испортят последний вечер в Хогвартсе, явно отразилась у неё на лице. Впрочем, вокруг было так темно, что её можно было и чернилами на лбу писать — всё равно никто бы не увидел.

— О, Кэп, — Фабиан вынырнул из-за спины; голос у него звучал крайне смущённо. — А ты чего, тоже полетать решил перед каникулами?..

Со стороны Барроу послышалось насмешливое хмыканье.

— Да думаю, надо бы метлу свою отполировать перед отъездом, а то от отца влетит, — протянул он с какой-то странной интонацией. — Прихожу, смотрю, а метлы-то и нет…

Так вот чью метлу ей всучили. Упс.

— Это мы с Фабом её взяли, — Гидеон летел с другого конца поля так быстро, что едва не снёс собой Юхас. — Так что это мы виноваты.

— Ну да, кто ж ещё, — фыркнул Барроу. Сигрид оставалась в этом разговоре молчаливым наблюдателем. — Что, Юхас, показала характер? Нравится на чужой метле, пока никто не видит, летать?

Усталый вздох оказался таким громким, что слышно было даже сквозь свист ветра.

Вот и всё: таким будет её прощание с замком. В темноте, под покровом ночи, будто она совершила что-то незаконное, в компании двух людей, с которых и началось её знакомство с миром магии, а также одного придурка, который искренне старался трепать нервы первокурснице.

Сигрид искренне старалась отыскать в себе хотя бы намёк на грусть и тоску. Но нет, было только желание заехать Барроу его метлой по лбу. И уехать так далеко от этой школы, что даже совы бы не нашли.

Чёрт. Про сов она совсем забыла. В книге Гарри Поттера эти птички нашли даже на далёком маяке посреди моря.

Если она уедет на континент, скажем, в свою прошлую Данию, её всё так же будут обнаруживать? Как тогда не нашли Гарри Поттера в седьмой книге, если можно было просто послать сов и проследить за их маршрутом? Как почта вообще работает?..

У неё будет неделя, чтобы выяснить это прежде, чем её кинутся искать.

— Сейчас спущусь и отдам, — спокойно пробормотала Сигрид, выныривая из собственных размышлений. Не реагировать на внешние раздражители всё ещё было гораздо легче, держа в голове, что утром ты покинешь это место и этих людей навсегда.

Метла послушно понесла её ниже, к трибунам. Разглядеть деревянные нагромождения стадиона в темноте было непросто; в итоге Сигрид решила не рисковать и не пытаться попасть в центр зелёного поля, спрыгнув с метлы на первую же нащупанную в темноте скамейку. Сзади послышался свист. Барроу, явно рисуясь, пролетел мимо, чуть было не врезавшись в неё, и приземлился где-то уже на стадионе.

Сигрид закинула на плечо чужую метлу и спокойно пошла к раздевалкам. Сверху подлетел не спешащий спешиваться Фабиан.

— Драккл, Юхас, мы не хотели подставлять, честно!

— Мы вообще были уверены, что он со старшекурсниками на вечеринке, — с другой стороны подлетел Гидеон.

— Да ладно, — Сигрид равнодушно пожала плечами, спускаясь по ступеням между ними и подсвечивая себе дорогу наколдованным невербально — недавно начало получаться на зависть Сириусу, Джеймсу, а также всему курсу — Люмосом. — Зато пока он не появился, было весело.

— Да, надо будет как-нибудь утром, когда очень рано светает, где-нибудь в конце мая, повторить, — закивал Фабиан. — У нас есть любимый маршрут над Запретным лесом и речкой, которая в Чёрное озеро впадает. На скорости там лететь — крышесносно, тебе понравится.

Сигрид, ощутив укол дискомфорта, что-то согласно промычала.

Барроу поджидал их на мокрой, только-только начавшей оправляться после нескольких месяцев снежного плена траве.

— А могла бы нормально летать, если бы просто попросила прощения, — выхватывая у неё из рук свою метлу, заявил ей Виксен. Его коротко стриженные волосы на ветру забавно ложились на лоб.

Езус, Мария и Мордред. Человек сколько, полгода ждал, когда перед ним извиниться одиннадцатилетняя девочка?.. Хорошо, ему Сигрид тоже подарок в честь своего отъезда сделает.

— Извини, перегнула тогда, — пожала она плечами. Ей, в конце концов, было несложно. — Терпеть не могу, когда на меня орут, но в остальном — было здорово. Алоха, мальчики.

Её последний день в Хогвартсе проходил так же, как и всё её здесь пребывание: очень непредсказуемо, с кучей расставленных на каждом повороте эмоциональных качелей.

Сигрид от исполняемых на этих качелях солнышек уже не просто чувствовала головокружение, её от них натурально тошнило. Ей требовался отдых.