Улыбка из фарфора: Экзорцизм в маске

Глава 1: Предательство

Кейт всегда выделялась из толпы, хотя сама этого не хотела. У нее были редкие, невероятно красивые длинные волосы цвета предгрозового неба — пепельно-серые, мягкие, спускающиеся чуть ли не до пояса. В институте ее привыкли видеть в одном и том же любимом стиле: строгая, отутюженная белая рубашка и пышный, изумрудно-зеленый галстук, завязанный на аккуратный узел. Этот галстук придавал ей вид прилежной студентки из старых романов, что полностью отражало ее характер — Кейт была доброй, отзывчивой и совершенно не умела злиться или отказывать людям.

И именно этой добротой беззастенчиво пользовались те, кого она наивно звала «друзьями».

В институте их компания считалась популярной, и Кейт была счастлива, что ее — такую тихую и домашнюю — приняли в круг. Вот только «приняли» ее на правах бесплатной прислуги и живой декорации. Марк, Макс и Лика — яркие, шумные, высокомерные — вспоминали о Кейт только тогда, когда нужно было списать сложный зачет, одолжить денег до стипендии или подвезти их вещи. Они часто перешептывались у нее за спиной, отпускали колкие шуточки по поводу ее внешности и замолкали, стоило Кейт подойти ближе. Кейт все видела. Сердце болезненно сжималось, но она лишь мягко улыбалась и убеждала себя: «Они просто шутят. Они же мои друзья. Они не могут быть плохими».

Единственной вещью, которая связывала Кейт с настоящим, теплым прошлым, была странная маска, которую она повсюду носила в своем рюкзаке.

Эту белую фарфоровую маску шута с широкой, застывшей улыбкой и веселыми прорезями для глаз ей подарила любимая бабушка, когда Кейт была еще совсем маленькой. Бабушка тогда загадочно улыбнулась и сказала: «Эта маска сохранит твою чистоту, дитя. Но помни: когда мир повернется к тебе спиной, она станет твоим лицом». Маленькая Кейт тогда ничего не поняла. Со временем маска стала для нее личным талисманом. Сокурсники часто смеялись над этой привычкой: Лика крутила пальцем у виска, а Макс пугал первокурсников слухами о том, что маска проклята и приносит несчастья. Кейт лишь отмахивалась — для нее это был осколок домашнего уюта и памяти о бабушке. Она и подумать не могла, насколько пророческими окажутся слова о проклятии.

Субботний вечер начинался как обычно. Компания скучала в парке, пока Марку в голову не пришла «гениальная» идея:

— Эй, народ, а давайте рванем на ту старую заброшенную лечебницу на окраине? Говорят, там сектанты тусовались, жуть полная!

— Ой, я боюсь темноты, — притворно надула губы Лика, прижимаясь к Максу. — Пусть Кейт пойдет первой и проверит дорогу, если что, она у нас самая смелая. Ну, или самая глупая.

Ребята громко расхохотались. Кейт смущенно поправила свой зеленый галстук и тихо вздохнула. Ей было очень страшно, но показать свой страх перед ними казалось еще страшнее.

— Ладно, — тихо сказала Кейт, крепче сжимая лямки рюкзака, где на самом дне лежала улыбающаяся маска. — Я пойду с вами.

Они еще не знали, что этот поход станет для них последним совместным приключением. А для Кейт — концом ее обычной, доброй жизни.

Заброшенная лечебница встретила их глухими черными глазницами выбитых окон. Здание, окутанное ночным туманом, казалось огромным спящим монстром. Вокруг стояла мертвая тишина, которую нарушал только хруст битого стекла под кроссовками.

— Ну что, сероволосая, вперед? — Марк бесцеремонно толкнул Кейт в спину, заставляя её сделать шаг внутрь темного коридора.

Кейт вздрогнула. Внутри всё кричало о том, что нужно развернуться и бежать. Сырой воздух обжигал легкие, а от стен веяло такой осязаемой, тяжелой жутью, что её любимая белая рубашка мгновенно пропиталась холодным потом. Она инстинктивно прижала ладонь к груди, сжимая плотный узел зеленого галстука.

— Перестань, Марк, она сейчас в обморок упадет, — хихикнула Лика, снимая происходящее на телефон. — Кейт, сделай лицо попроще, а то подписчики подумают, что мы тебя насильно притащили.

Они двинулись вглубь по коридорам. Ребята громко смеялись, эхо их голосов жутко отскакивало от облупившейся краски на стенах. Они пинали старый медицинский мусор и разрисовывали стены маркерами. Кейт шла чуть позади. С каждым шагом её рюкзак казался всё тяжелее, словно лежащая там маска шута наливалась свинцом. Ей казалось, что за ними кто-то наблюдает. Не просто крысы или бродяги — чьи-то нечеловеческие, голодные взгляды буквально сверлили спину.

— Эй, смотрите, спуск в подвал! — Макс посветил мощным фонарем на ржавую железную дверь, за которой зияла кромешная тьма лестничного пролета. — Говорят, морг был именно там. Кейт, раз уж ты у нас замыкающая, иди проверь, открыто ли.

— Может... не надо? — тихо попросила Кейт, отступая на шаг. — Ребята, здесь очень нехорошее место. Давайте уйдем, пожалуйста.

— Ой, началось! — недовольно закатила глаза Лика. — Не порть вечер. Иди давай!

Марк, потеряв терпение, грубо схватил Кейт за плечо и с силой толкнул к проходу. Девушка не удержалась на ногах, полетела вперед и с грохотом скатилась по крутым бетонным ступеням прямо на ледяной пол подвала. Тонкий фонарик выскочил из её рук и закатился под старую каталку.

— Ай! — Кейт вскрикнула от боли, расшибив колени.

Сверху раздался дружный хохот «друзей». Но этот смех оборвался в ту же секунду.

Воздух в подвале мгновенно сгустился, превращаясь в липкий, морозный кисель. Стены здания глухо задрожали, словно от подземного толчка. И вдруг из темноты углов подвала раздался жуткий, утробный звук — смесь безумного, захлебывающегося хохота и леденящего душу скрежета металла по стеклу.

— Что это?! — истошно взвизгнула Лика наверху.

— Там кто-то есть! Бежим! — заорал Макс.

Кейт, превозмогая боль, рванулась обратно к лестнице. В темноте она видела, как наверху, в проеме двери, мечутся лучи их фонарей.

— Ребята! Помогите! Поднимите меня! — закричала она, протягивая руки вверх.

Марк добежал до двери первым. Он посмотрел вниз, прямо на испуганную Кейт. В его глазах не было ни капли жалости — только дикий, животный эгоизм.

— Прости, Кейт. Но каждый сам за себя, — тяжело дыша, бросил он.

Он ухватился за тяжелую железную створку двери. Макс и Лика навалились рядом. С оглушительным, скрежещущим звуком они захлопнули массивную дверь прямо перед носом Кейт. Раздался резкий щелчок — они намертво заблокировали её снаружи железным штырем.

— Откройте! Пожалуйста! Марк! Лика! — Кейт со всей силы забила ладошками по ледяному металлу, сбивая пальцы в кровь. — Не оставляйте меня здесь! Мне страшно!

Но сверху доносился лишь удаляющийся топот их бегущих ног. Они бросили её. Предали. Оставили умирать в темноте, лишь бы спасти свои шкуры.

Кейт обессиленно опустилась на колени, давясь слезами. В её доброй, чистой душе в этот момент что-то с треском сломалось. Фальшивый мир, в который она так верила, разлетелся на куски.

И в этот самый миг фонарик под каталкой окончательно погас. В подвале воцарилась абсолютная, зловещая темнота. А две черные тени, соткавшиеся из самого воздуха, начали медленно сужать круг вокруг преданной девочки.

Глава 2: Хаос и Нилас

Темнота заброшенного здания давила на уши. Шаги «друзей» и их испуганные крики уже стихли где-то далеко за массивной железной дверью, которую они намертво заклинили снаружи. Кейт осталась одна. В сыром, пахнущем плесенью подвале.

— Пожалуйста... откройте... — прошептала она, разбивая пальцы в кровь о ледяной металл двери. Но в ответ была лишь тишина. Те, кого она считала самыми близкими, просто выставили её живым щитом.

Вдруг воздух вокруг стал леденящим. Фонарик в руке Кейт моргнул и погас. Из темноты углов поползли две тени. Они не нападали. Они кружили вокруг неё, издавая странные звуки: один звук напоминал тихий, утробный смех безумца, а второй — холодный шелест осыпающегося льда.

— Глянь-ка на нее, — раздался вкрадчивый, безумный голос слева, от которого волоски на коже встали дыбом. — Бросили. Заперли. Как послушную свинку на убой! Какая восхитительная глупость!

— Замолчи, — оборвал его второй голос, справа. Он звучал абсолютно спокойно, монотонно и чисто, словно звон хрусталя. — Ей страшно. И мне её... почти жаль. Человеческая верность — такая хрупкая вещь.

Кейт сжалась в комок, прижимая к груди свой рюкзак. Тёмные силуэты соткались перед ней в две высокие фигуры. Лиц было не разглядеть, но от них веяло первобытной, паранормальной опасностью. Они явно пришли повеселиться.

— Чего вы хотите? Убейте меня сразу... — всхлипнула Кейт.

— Убить? О нет, это слишком скучно, — прошелестел безумный голос слева. — Мы предлагаем тебе кое-что получше. Месть. Силу, которая размажет твоих дружков по стенке. Нам просто нужно место. Внутри тебя. Пусти нас, девочка.

— Нет! — Кейт замотала головой. — Нет, я не стану чудовищем!

Фигуры переглянулись. Спокойный дух справа плавно наклонился и... запустил руку прямо сквозь ткань её рюкзака. Кейт вскрикнула, но боли не было. Когда дух вытянул руку обратно, в его когтях была её любимая белая маска шута с широкой нарисованной улыбкой.

— Ты верила, что она проклята? — тихо спросил холодный дух. — Ты была права. Это наш дом. И единственный мост к твоей новой жизни.

Безумный дух резко перехватил маску и одним движением приблизил её к лицу Кейт. Девушка хотела закричать, оттолкнуть их, но тело словно парализовало. Маска коснулась её кожи...

Раздался жуткий звук, будто мокрая глина соединилась с камнем. Маска шута намертво прилипла к её лицу, врастая краями в плоть. Кейт распахнула глаза от шока — но это были уже не её глаза.

В правом глазу маски вспыхнул ровный, ярко-синий свет, и вниз по фарфоровой щеке покатилась крупная голубая слеза. В левом глазу бешено запульсировал кроваво-красный огонек, а из глазницы поползла струйка настоящей крови. Нарисованная улыбка шута на лице Кейт шевельнулась, кривясь в жутком, неестественном оскале, когда все три личности впервые заговорили одновременно в её голове...

Глава 3: Уже не Кейт

Прошло около двух часов. На заброшенную лечебницу опустился густой ночной туман. Три тени испуганно пробирались по коридору первого этажа. Марк шел впереди, светя дрожащим фонариком, за ним, вцепившись в его куртку, шла бледная Лика, а замыкал шествие Макс.

— Чуваки, мне это не нравится, — прошептал Макс. — Если она там... ну, умерла от страха или на неё бомжи напали, нас же посадят. Скажут, мы её заперли.

— Заткнись! — огрызнулся Марк, хотя у самого зубы стучали от холода. — Мы просто скажем, что она сама убежала. Сейчас откроем дверь, проверим и свалим. Лика, не ной.

Они подошли к проклятой лестнице. Железный штырь, блокирующий дверь в подвал, покрылся странным налетом инея, хотя на улице была теплая осень. Марк с трудом, преодолевая сопротивление ржавчины и холода, выдернул засов. Тяжелая створка со скрипом поддалась.

Из темноты подвала пахнуло ледяным озоном и едва уловимым запахом железа. На удивление, внизу было тихо. Ни криков, ни плача.

— Кейт?.. — тихо позвала Лика, прикрывая рот ладонью. — Кейт, ты тут? Выходи, это не смешно.

В глубине подвала послышался шорох. Медленные, неестественно четкие шаги. Цок. Цок. Будто кто-то шел с идеальной, пугающей осанкой.

Луч фонаря Марка выхватил из темноты фигуру, поднимающуюся по ступеням. Сердце парня ушло в пятки.

Это была Кейт. На ней по-прежнему была её белая рубашка, но теперь она казалась ослепительно, хирургически чистой, а пышный зеленый галстук был завязан с безупречной, почти маньячной аккуратностью. Её длинные серые волосы больше не лежали мягкими прядями — они словно слегка шевелились от невидимого сквозняка.

Но самым страшным было лицо. Точнее, его отсутствие.

На Кейт была надета та самая белая фарфоровая маска шута. Нарисованная широкая улыбка и застывшие веселые глаза в упор смотрели на троих подростков.

— Кейт? Какого черта ты нацепила эту глупую маску? — Марк попытался вернуть себе уверенность и сделал шаг вперед, протягивая руку. — Хватит устраивать цирк, пошли отсю...

— Цирк? — вдруг раздался голос Кейт.

Но это был не её голос. Вернее, её мягкий тембр звучал где-то на заднем плане, а поверх него накладывались два чудовищных эха. Одно — леденящее душу, монотонное и чистое, как раскалывающийся лед. Второе — хриплое, дерганое, сдерживающее безумный смешок.

Марк замер. Лика сдавленно пискнула и попятилась.

Маска на лице Кейт... шевельнулась. Фарфор вокруг губ неестественно смялся, повторяя движение челюсти. И в этот миг в прорезях глаз произошло то, от чего Макс едва не потерял сознание.

В правом глазу маски вспыхнул ровный, пронзительно-синий свет. А из уголка глаза, пачкая белоснежный фарфор, медленно потекла крупная голубая слеза, оставляя яркий светящийся след.

В ту же секунду в левом глазу безумно запульсировал кроваво-красный огонек. А из левой глазницы вниз по щеке поползла густая капля настоящей, алой крови.

— Она хотела простить вас, — прошелестел холодный, синий голос из правого глаза. — Но мы объяснили ей, что люди не ценят доброту.

— О да-а-а! Не ценят! — подхватил безумный, красный голос из левого глаза, и тело Кейт странно, дергано наклонило голову набок. — Они запирают «друзей» в темноте! Как весело! Теперь наша очередь играть!

— Кейт, сними... сними маску, это не смешно! — закричал Марк, охваченный паникой.

Кейт медленно подняла руки в белых манжетах. Её пальцы, ногти которых потемнели и стали похожи на когти, впились в края маски. Она с силой потянула её вперед.

Раздался жуткий, влажный звук рвущейся живой ткани. По контуру маски, там, где фарфор соприкасался с кожей, проступили капли крови. Маска стала частью её лица. Она не снималась. Никогда больше.

Маска шута на лице Кейт снова растянулась в жуткой, живой улыбке, мимика которой двигалась в такт словам.

— Кейт больше нет, — произнесли три голоса в унисон, и синий с красным огни в глазах вспыхнули с тройной силой. — Есть мы. И справедливость бывает очень жестокой.

Марк, Макс и Лика в ужасе развернулись, чтобы бежать, но тяжелая железная дверь за их спинами с грохотом захлопнулась сама собой, отрезая путь к спасению...

Марк, Макс и Лика сжались в комок у захлопнувшейся двери. Лика истошно кричала, закрывая лицо руками, а Макс беспорядочно жал на кнопку сломавшегося фонаря.

Фигура Кейт в ослепительно белой рубашке и зеленом галстуке медленно плыла к ним сквозь темноту. Светящиеся синий и красный глаза маски шута разрезали мрак, оставляя в воздухе неоновые шлейфы от текущих слез и крови.

— Пожалуйста... не надо... — Марк закрылся руками, ожидая удара.

Но Кейт остановилась в двух шагах от них. Голова маски шута дернулась сначала влево, затем вправо, изучая их жалкий вид. По заброшенному коридору разнесся сдвоенный, приглушенный смех духов.

— Убить вас сейчас? — прошелестел холодный голос Ниласа из правого синего глаза. — Слишком просто. Быстрая смерть — это подарок, который вы не заслужили.

— О да! Пусть живут! — безумно захохотал Хаос из левого, сочащегося кровью глаза. — Бегите, крысеныши! Расскажите всем, что случилось! Расскажите полиции! Мамочке! Папочке! Расскажите, что добрая Кейт теперь носит фарфоровое лицо!

Маска шута намертво прилипла к лицу девушки, но её нарисованные губы шевелились, изгибаясь в издевательской гримасе.

— Вам всё равно никто не поверит, — произнесли все три голоса одновременно, но в этот раз сквозь них отчетливо пробился плачущий, родной голос самой Кейт.

В ту же секунду поднялся шквальный ледяной ветер. Лучи фонарей ослепительно вспыхнули, заставляя подростков зажмуриться, а когда через мгновение всё стихло — коридор оказался пуст. Кейт и её демоны исчезли, оставив после себя лишь резкий запах озона и каплю замерзшей синей слезы на бетонном полу.

Не успели ребята прийти в себя, как эхо заброшенной лечебницы взорвалось новыми звуками. На этот раз человеческими.

— Всем стоять! Полиция! Руки за голову! — лучи мощных прожекторов ударили по глазам со стороны главного входа.

Группа патрульных, вызванная бдительными местными жителями из-за криков, ворвалась в коридор. Ошалевших, бледных как смерть подростков грубо скрутили и вывели на свежий воздух. Они пытались что-то бессвязно мычать про маску, демонов и Кейт, но полицейские лишь раздраженно качали головами, принимая их панику за действие запрещенных веществ.

Глава 4: Медленный яд

Демоны оказались правы — им никто не поверил. Кейт объявили в розыск как пропавшую без вести. Родители Марка, Макса и Лики наняли лучших адвокатов, и дело быстро замяли, списав всё на то, что тихая студентка просто сбежала из дома.

Но обычная жизнь для троих предателей закончилась навсегда.

Прошел месяц. Чувство вины и дикий, первобытный страх медленно, капля за каплей, отравляли их разум. Каждому из них в любой белой рубашке на улице мерещился идеальный зеленый галстук Кейт. В каждом шорохе им слышался скрежет фарфора.

Первой сломалась Лика. Ей стало казаться, что в темноте её комнаты из правого угла на неё постоянно смотрит светящийся синий глаз, из которого капает голубая слеза. Она перестала спать, постоянно кричала на ультразвуке и обвиняла парней.

— Это вы! Вы толкнули её! — безумно вращая глазами, шипела она Марку во время их тайных встреч. — Она придет за нами! Она заставит нас надеть маски!

Паранойя распространялась как вирус. Максу повсюду мерещился кровавый левый глаз Хаоса. Ему казалось, что Марк сговорился с Ликой, чтобы свалить всю вину на него, если полиция возобновит дело. А Марк, глядя на сходящих с ума друзей, окончательно потерял человеческий облик. Он повсюду носил с собой нож, вздрагивая от любой тени.

Они больше не были компанией. Они стали стаей испуганных крыс, запертых в одной клетке со своим воспоминанием. И финал был предрешен: медленно, неделя за неделей, паранойя выжигала их мозг, подталкивая к тому, чтобы навсегда заставить друг друга замолчать...

А где-то в ночном городе, на крыше высотки, стояла тонкая фигура с длинными серыми волосами. Ветер развевал её зеленый галстук. Маска шута на её лице отражала свет неоновых вывесок. Кейт приняла свою судьбу. Впереди её ждала долгая битва со злыми духами за справедливость. И её новые личности были готовы к этой игре.

Глава 5: Осколки разума

Дом Марка стоял на самом отшибе города, скрытый за высокими, мрачными соснами. Уже две недели здесь не включали свет. Три сломанных разума – Марк, Макс и Лика – забаррикадировались внутри, завесив все окна плотными чёрными шторами. Они не мылись, почти не спали и панически боялись оставаться поодиночке. Но, собравшись в одной гостинной, они заперли себя в клетке с тремя дикими зверями.

В комнате пахло затхлостью, заветренной едой и дешёвым виски, которым они пытались залить липкий, удушающий страх. Он лишь обострял чувства.

Лика сидела в самом углу комнаты, поджав под себя дрожащие ноги. Её когда-то идеальные длинные когти были сгрызены до мяса, а под глазами залегли жуткие фиолетовые тени. Она безостановочно раскачивалась из стороны в сторону, тихо шепча себе под нос.

— Белая рубашка… — шелестел её голос в полумраке. — Ослепительно белая. И этот галстук, изумрудно-зелёный. Она стоит за стеклом, мальчики. Она стоит и ждёт, когда погаснут уличные фонари.

— Заткнись! Слышишь, заткнись, Лика! — Марк резко вскочил с дивана. Его лицо осунулось, глаза бешено блестели в темноте. Он подошёл к окну и, едва приоткрыв край шторы, уставился на пустую ночную улицу. Его руки ходили ходуном. — Никого там нет! Мы проверяли! Полиция закрыла дело о пропаже, нас никто не свяжет с той заброшкой! Нам просто нужно переждать!

— Не переждём, — Раздался из темноты кресла глухой, монотонный голос Макса. Он не двигался уже несколько часов, тупо глядя на пустой журнальный столик. — Вчера, когда я выходил за сигаретами, ко мне подошёл парень. Или девушка, не знаю. В глубоком капюшоне. Я не видел его лица, Марк. Но когда он заговорил, мне послышался… сдвоённый смех. Как будто в его горле сидело два человека. Он спросил, каково это – запирать друзей в подвалах.

Марк медленно повернулся к Максу. В его воспалённом, уставшем мозгу, который демоны Кейт аккуратно отравляли каждую ночь, щёлкнул какой-то тумблер. Ему показалось, что Макс смотрит на него слишком хитро. Слишком… обвиняюще.

— Ты врёшь, — тихо, вкрадчиво сказал Марк, делая шаг к креслу. — Никто к тебе не подходил. Ты хочешь расколоться, да? Ты хочешь пойти в полицию и свалить всё на меня? Сказать, что это я толкнул Кейт? — А разве не ты?! — вдруг взорвался Макс, резко вскакивая и опрокидывая кресло. — Ты первый побежал к двери! Ты задвинул этот чёртов железный штырь! Из-за тебя она стала… ТЕМ существом в маске! Из-за тебя мы сходим с ума!

— Мы все держали ту дверь! — закричал Марк, его рука сама собой потянулась к карману куртки, где лежал тяжёлый складной нож, который он не выпускал последние дни.

— Мальчики, перестаньте… — всхлипнула Лика, закрывая уши руками. Но в её ушах человеческие голоса парней уже начали трансформироваться. Её казалось, что Марк говорит свирепым, безумным голосом Хаоса, а Макс отвечает ей леденящим холодом Ниласа. — Они нас стравливают. Это Кейт. Она внутри нас… Её маска… Она везде!...

Лика посмотрела на журнальный столик. Из-за действия алкоголя и дикого стресса ей показалось, что на полированной поверхности дерева проступили очертания белого фарфорового лица с нарисованной, издевательской улыбкой шута. Из правого глаза этой иллюзии медленно выкатывалась светящаяся синяя капля, а из левого – густая, тёмная кровь.

— Она здесь! — истошно закричала Лика, вскакивая на ноги. — Она в комнате! Я сдам вас! Я всё расскажу детективу, я скажу, что это вы двое во всём виноваты! Она меня пощадит! Кейт добрая, она меня отпустит! Лика бросилась к выходу из гостинной, лихорадочно пытаясь нащупать в темноте ручку двери.

— Ах ты тварь… Хочешь нас продать?! — Марк полностью потерял остатки ума. Тьма, посеянная Хаосом, вспыхнула в его голове багровым пожаром. В каждом движении Лики ему виделось предательство.

Он сделал стремительный выпад вперёд, настигая её у самой двери. По комнате разнёсся резкий металлический щелчок – лезвие ножа выскочило из рукояти. Марк с размаху вонзил нож Лике прямо между лопаток.

Девушка коротко, захлёбываясь, вскрикнула. Её пальцы соскользнули с дверной ручки. Они повернула к Марку лицо, по которому размазалась тушь, её глаза округлились от шока, и она тяжело рухнула на ковёр, пачкая его быстро растекающимся тёмным пятном.

Макс, увидев это, окончательно переступил черту безумия. Его разум, истощённый Ниласом, застыл от ужаса и превратился в лёд.

— Это тебе за Лику! — взревел Макс.

Он схватил со стола тяжёлую, недопитую бутылку виски и с диким, звериным воем бросился на Марка. Бутылка с оглушительным звоном разбилась о голову парня. Осколки стекла вместе с алкоголем и кровью брызнули в разные стороны. Марк покачнулся, его глаза были налиты кровью, но ярость Хаоса внутри него требовала крови. Не помня себя от злости Марк наотмашь полоснул Макса ножом по горлу.

Макс замолчал мгновенно. Он схватился за шею, пытаясь остановить фонтан крови, его колени подогнулись, и он с глухим стуком повалился на спину, ломая пальцами паркет в предсмертных судорогах.

Марк сделал два шага назад. Нож выпал из его ослабевших, липких пальцев. Голоса дико раскалывалась, зрение угасало. Он посмотрел на тела своих друзей, и к нему на долю секунды вернулось страшное, кристальное понимание того, что ОНИ САМИ С СОБОЙ СДЕЛАЛИ.

Марк упал на колени рядом с Ликой, уткнулся лицом в ковёр и затих навсегда.

В доме снова воцарилась глухая, мёртвая ночная тишина. Три предателя уничтожили друг друга без единого паранормального удара – их убила собственная трусость.

А за окном, прямо на ветке старой сосны, сидела тонкая фигура. Ветер мягко трепал её пышный зелёный галстук и длинные серые волосы. Белая фарфоровая маска шута отражала блеклый свет луны. Из её глазниц медленно угасал синий огонёк. Она свободна. Больше ничто не держит её в этом городе. Её задача выполнена. Обидчики наказанны. А Кейт ждут новые приключения, связанные с её новой профессией.

Глава 6: Ледяной шёпот Миннесоты

Старый побитый внедорожник тяжело пробивал дорогу сквозь ночную снежную бурю. Фары едва разрезали плотную стену летящего белого шума, выхватывая из темноты лишь черные силуэты вековых елей, плотно обступивших пустынное шоссе Миннесоты.

Кейт уверенно держала руль обеими руками. На ней была неизменная белая рубашка и изумрудно-зеленый галстук, но воротник куртки был опущен — скрывать лицо больше не имело смысла. На её голове плотно, словно родная кожа, сидела белая фарфоровая маска шута. Широкая нарисованная улыбка жутко поблескивала в тусклом свете приборной панели. Из её правого глаза, светящегося мертвенно-синим льдом, по фарфору катилась замерзшая голубая слеза. Из левого, багрово-огненного — текла тонкая струйка засохшей крови.

С левого заднего сиденья, на всю пустую машину раздался хриплый, издевательский смешок. Голос Хаоса прозвучал абсолютно вслух, отражаясь от стекол:

— Ну и глухомань! Кейт, милая, если мы застрянем в этом сугробе, я лично подожгу это корыто, просто чтобы погреться. Тут холодно даже для покойника!

— Заткнись, шут, — раздался второй голос, со стороны другого пассажирского сиденья, хотя там никого не было. Монотонный, хрустальный голос Ниласа прозвучал из самой маски на лице Кейт, и лобовое стекло тут же подернулось изнутри инеем. — Твой огонь здесь бесполезен. Земля впереди пропитана истинным голодом. Монстр уже знает, что мы едем.

Кейт ничего не ответила. Её пепельно-серые волосы цвета предгрозового неба разметались по плечам. Она лишь сильнее вдавила педаль газа.

Внедорожник вылетел на небольшую развилку, где сквозь метель показался занесенный снегом знак: «Добро пожаловать в Черную Ель». Городок спал глубоким ночным сном, погребенный под сугробами. Кейт резко ударила по тормозам — прямо посреди дороги, в паре метров от капота, стояло существо.

Оно было неестественно высоким, истощенным, с обтянутой серой кожей на длинных костях. Вместо лица — оголенный олений череп с ветвистыми рогами, а из пустых глазниц на машину смотрела сама ночная тьма. Вендиго.

Тварь медленно открыла пасть. И прямо в глухой тишине ночного леса, перекрывая вой ветра, раздался громкий, отчетливый девичий всхлип Лики:

— Кейт... Пожалуйста... Открой дверь подвала... Здесь так темно...

Монстр стоял прямо перед машиной и кричал вслух голосом её предавшей подруги, пытаясь заставить Кейт сломаться.

Кейт даже не дрогнула. Фарфоровая улыбка на её лице оставалась абсолютно неподвижной, пока голос Лики из пасти монстра продолжал молить о пощаде. Больше эти звуки не ранили её сердце. Они лишь вызывали глухую, ледяную уверенность в том, что стоящую перед ней тварь нужно уничтожить.

— Держитесь, — коротко бросила Кейт в пустоту салона.

Она резко переключила передачу и до упора вдавила педаль газа в пол. Тяжелый внедорожник взревел.

— Вот это по-нашему! Жми, Кейти! — заливисто расхохотался Хаос. Его голос, прозвучавший прямо на заднем сиденье, пустил по салону волну удушливого жара.

В ту же секунду из-под капота машины вырвались яростные языки оранжевого пламени. Огонь Хаоса не причинял вреда деталям внедорожника, но плотным слоем обволок весь бампер, превращая несущуюся машину в настоящий огненный таран. Снег перед колесами мгновенно превращался в пар.

Вендиго на дороге даже не шелохнулся. Олений череп оставался повернутым к летящему на него пламени, а из раскрытой пасти всё так же лился истошный плач Лики.

До столкновения оставались считанные сантиметры. Кейт уже видела текстуру старой промерзшей кости на голове монстра. Огненный бампер должен был разнести истощенное тело в щепки.

Бум!

Машину сильно тряхнуло, но это был удар не о плоть, а о плотный сугроб. В самый последний момент, прямо перед радиаторной решеткой, Вендиго просто растворился в воздухе, словно соткался из самой метели. Огненный таран пробил снежную насыпь на обочине, и внедорожник с заносом вылетел на центральную улицу Черной Ели, тяжело затормозив у обочины. Пламя Хаоса вокруг капота медленно угасло.

В заглохшей машине повисла звенящая ночная тишина. Только фары продолжали тускло освещать пустую заснеженную улицу городка.

— Он ушел, — монотонно произнес хрустальный голос Ниласа, раздавшийся прямо из маски на лице Кейт. На лобовом стекле со свистом проступили новые морозные узоры. — Но он не отступил. Монстр быстр. Он использует бурю как свои глаза и уши. Мы на его территории.

Кейт выключила фары, чтобы не привлекать лишнего внимания, и посмотрела в зеркало заднего вида на свое фарфоровое отражение. Синий и красный огоньки в глазницах маски пульсировали в такт её дыханию.

Вдруг прямо над крышей машины, по металлу, раздался отчетливый, леденящий душу скрежет длинных, острых когтей. А затем, прямо над головой Кейт, из темноты снаружи послышался уже другой голос. На этот раз это был грубый, уверенный голос Марка:

— Эй, сероволосая... Отличная тачка. Довезешь нас до лечебницы?

—Поджарим эту дичь прямо через жестянку! — азартно выкрикнул Хаос с заднего сиденья, и из порванного рюкзака вылетела целая туча ярких искр. — Кейти, детка, не вздумай выходить на этот дубак. Дай мне волю, я у нас за шеф-повара!

— Действуй, — тихо разрешила Кейт. Её фарфоровый оскал жутко блеснул в полумраке салона.

— Слишком импульсивно, — ледяным тоном отозвался Нилас прямо из маски, но мешать не стал.

В ту же секунду Кейт крепче вцепилась в руль, и по её рукам, обтянутым рукавами куртки, вверх побежали оранжевые огненные жилы. Салон внедорожника мгновенно наполнился нестерпимым, удушающим жаром. Но пламя Хаоса снова подчинялось воле экзорциста: оно не жгло обивку кресел, не плавило приборную панель и не трогало безупречный изумрудно-зеленый галстук Кейт.

Весь этот яростный, концентрированный огонь устремился вверх. Потолок машины изнутри вспыхнул ослепительным, чистым пламенем. Металлическая крыша внедорожника за долю секунды раскалилась докрасна, мгновенно испаряя налипший снаружи снег.

Над головой Кейт раздался оглушительный, яростный рев. Вендиго не ожидал, что добыча внутри железной коробки сама превратит эту коробку в доменную печь. Раздался жуткий звук подпаленной шерсти и старой, иссохшей плоти. Монстр на крыше тяжело забился, его когти с диким скрежетом пропороли раскаленный металл в попытке удержаться, но пламя Хаоса уже жгло его лапы.

Сверху снова раздался голос Марка, но теперь он срывался на жуткий, нечеловеческий визг:

— А-а-а-а! Горит! Кейт, сука, выключи это! Выпусти меня!

— Ага, запел соловьем! — расхохотался Хаос, поддавая жару.

С тяжелым глухим стуком огромная туша Вендиго скатилась с крыши машины и повалилась в сугроб с правой стороны. Внедорожник качнулся. Сквозь боковое пассажирское стекло Кейт увидела, как тварь катается по снегу, пытаясь сбить огонь, который продолжал тлеть на её костлявых конечностях. Синий свет в правом глазу маски Кейт опасно пульсировал — Нилас уже просчитывал траекторию для следующего удара.

Вендиго резко вскочил. Олений череп был покрыт черной копотью, а из пустых глазниц вырывался яростный белый пар. Монстр зарычал, на этот раз своим настоящим, утробным голосом, и припал к земле, готовясь к прыжку прямо в боковое окно машины, чтобы разорвать Кейт.

Мой черед», — прозвучал монотонный, кристально-чистый голос Ниласа прямо из маски на лице Кейт.

В ту же секунду удушающий жар Хаоса в салоне резко сменился космическим, обжигающим холодом. Багровая кровь в левом глазу маски Кейт мгновенно застыла, превратившись в темный рубин, а правый глаз вспыхнул ослепительным, мертвенно-синим сиянием. Воздух внутри внедорожника стал настолько плотным, что выдыхаемый Кейт пар за секунду превратился в мелкую ледяную крошку, осыпавшуюся на её белую рубашку.

Вендиго оттолкнулся от земли. Его колоссальное, истощенное тело взмыло в воздух, и костлявые лапы с бритвенно-острыми когтями нацелились прямо в правое пассажирское стекло. Тварь летела напролом, готовая разнести машину в щепки.

В самый момент удара, когда когти монстра коснулись стекла, Кейт даже не повернула головы. Она лишь слегка повела правой рукой.

Стекло с оглушительным звоном разлетелось на тысячи мелких осколков. Но они не влетели в салон. Навстречу прыгающему Вендиго прямо из пустого оконного проема со свистом вырвался колоссальный поток абсолютного холода Ниласа. Осколки стекла мгновенно застыли в воздухе, впаиваясь в гигантский, полутораметровый шип из чистейшего, прозрачного льда, который вырос прямо из окна машины за долю секунды.

Вендиго на полной скорости всем своим весом насадился грудной клеткой на этот ледяной пик.

Раздался жуткий, хрустящий трек. Острый шип пробил иссохшую плоть монстра насквозь, выходя из его почерневшей спины. Тварь забилась на ледяном острие, словно пойманный на булавку мотылек. Из её пасти вырвался оглушительный, захлебывающийся рев, в котором дико перемешались хрипы самого монстра и искаженный цифровыми помехами, угасающий голос Макса:

— Кейт... Сними... Сними с меня это...

— Ой, ну надо же, как аккуратно насадил! — весело присвистнул Хаос с заднего сиденья, высовывая из рюкзака сноп искр. — Нилас, оцениваю на десятку. Презентация высший класс, публика в восторге!

Лед Ниласа не просто удерживал Вендиго. Покрывая оленьи рога и обгоревшую кожу монстра, стремительно поползла прозрачная морозная корка. Она намертво сковывала движения твари, превращая её кровь в лед и медленно запечатывая древний голод внутри этой ледяной гробницы. Кейт сидела неподвижно, удерживая руль левой рукой, пока правая рука, окутанная синим сиянием, направляла силу экзорцизма прямо в тело чудовища.

Но Вендиго был слишком древним демоном, чтобы сдаться так просто. Его длинная, покрытая инеем шея неестественно вывернулась под углом в девяносто градусов, и закопченный олений череп оказался в считанных сантиметрах от лица Кейт, заглядывая сквозь разбитое окно прямо в пустые прорези её фарфоровой маски.

— Кейт, береги галстук! — внезапно выкрикнул Хаос с заднего сиденья, и его ироничный тон мгновенно сменился непривычной тревогой.

Вендиго, понимая, что ледяной шип Ниласа окончательно сковывает его тело, пошел на последнюю, самую подлую отчаянную меру. Олений череп монстра резко дернулся вперед, пасть распахнулась, и из нее прямо в разбитое окно вырвался густой сгусток едкой, смолянисто-черной демонической скверны.

Эта ментальная грязь была нацелена не в маску. Тварь целилась точно в грудь Кейт — в её безупречный, аккуратно завязанный изумрудно-зеленый галстук. Монстр пытался уничтожить, осквернить последнюю чистую вещь, которая связывала её с человеческим прошлым и памятью о бабушке.

— Назад! — громом отозвался голос Ниласа, но ледяной пик уже не мог остановить летящую жидкость.

Кейт среагировала инстинктивно. Она резко откинулась назад на водительском сиденье, закрывая грудь левой рукой. Черная скверна с шипением ударила по обшивке салона и частично попала на рукав куртки, мгновенно разъедая ткань и оставляя на ней ледяные, смертоносные ожоги. Несколько капель все же задели край изумрудного узла. Кейт почувствовала, как по телу прокатилась волна чужого, первобытного голода, заставляя её фарфоровое лицо исказиться от мимолетной боли. Огоньки в глазницах маски опасно мигнули и на мгновение погасли, ослабляя хватку.

И именно в этот критический момент звенящую тишину ночной улицы разорвал резкий, панический крик:

— Боже правый!.. Что это за чертовщина?!

На крыльце старого деревянного здания мотеля, стоявшего всего в паре десятков метров, зажегся тусклый прожектор. В его желтом свете стоял местный шериф в теплой форменной куртке. В его дрожащих руках был зажат взведенный дробовик, направленный прямо в сторону внедорожника. Из-за метели и темноты мужчина не видел лица Кейт, но он отчетливо видел колоссальную, пригвожденную к окну машины ледяным шипом тварь с оленьими рогами, которая продолжала изрыгать черную жижу.

— Руки за голову! Отойти от... от этого существа! Я буду стрелять! — сорвавшимся голосом прокричал шериф, пятясь назад к дверям, но не опуская оружия.

Ситуация стала критической. Из-за попадания скверны Кейт на секунду потеряла контроль над путами, Вендиго почувствовал слабину и начал с треском ломать лед Ниласа, а на мушке её держал перепуганный до смерти свидетель, готовый открыть огонь в любую секунду.

— О, сейчас будет шоу! Закройте глазки, господин полицейский! — азартно рявкнул Хаос, почувствовав, что ситуация требует его фирменного безумия.

Из-под капота и треснувших стекол внедорожника во все стороны брызнул сноп оглушительно трещащих, яростных рыжих искр. Кейт, стиснув зубы от жгучей боли в оскверненном рукаве, резко выставила левую ладонь в сторону крыльца мотеля.

В ту же секунду перед лицом ошарашенного шерифа с грохотом взорвалась колоссальная, ослепительно-яркая магниевая вспышка пламени Хаоса. Этот огонь не поджег деревянное крыльцо, но на несколько секунд превратил глухую ночь в раскаленный полдень. Шериф истошно вскрикнул, выронил дробовик и намертво зажал глаза ладонями, полностью дезориентированный в белом мареве.

Времени оставалось в обрез. Вендиго, воспользовавшись секундной заминкой, уже с хрустом переломил лапами ледяной пик Ниласа и готовился оттолкнуться от машины, чтобы скрыться в темноте леса.

— Куда собрался? — глухо прорычала Кейт сквозь намертво приросший к лицу фарфор.

Синий свет в её правом глазу вспыхнул с новой, беспощадной силой. Нилас мгновенно восстановил контроль над льдом: обломки шипа превратились в прочные ледяные кандалы, намертво приковавшие костлявые предплечья Вендиго к раме разбитого окна машины. Тварь оказалась намертво прижата грудью к двери внедорожника.

Кейт резко подалась вперед. Не обращая внимания на вонь паленой шерсти и капли черной скверны, она мертвой хваткой вцепилась обеими руками в массивные, обледеневшие оленьи рога монстра. Из-под её пальцев во все стороны побежали светящиеся изумрудные руны.

— Exi, qui es в этом теле! — жестко, в полный голос зачитала Кейт древнюю формулу экзорцизма. Её пепельно-серые волосы цвета предгрозового неба неистово взметнулись вверх от хлынувшей ментальной энергии.

Олений череп Вендиго затрясся. Из пустых глазниц монстра повалил густой, едкий черный дым — сама суть древнего проклятия голода. Хаос внутри её разума не стал ждать: его очищающее пламя окутало дым прямо в воздухе, со свистом сжигая демоническую скверну до состояния безвредного серого пепла.

Раздался финальный, оглушительный треск, похожий на расколотый лед. Сущность Вендиго была полностью запечатана и сожжена. Колоссальное истощенное тело монстра прямо в руках Кейт начало стремительно рассыпаться, превращаясь в обычный, грязный мартовский снег и труху. Оленьи рога растаяли, оставив на капоте лишь горсть серого праха, который тут же унесла ночная метель.

Кейт тяжело выдохнула и откинулась на сиденье. Вокруг мотеля снова воцарилась глухая, морозная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием ослепленного шерифа на крыльце, который постепенно начинал приходить в себя и протирать глаза.

— Узел галстука цел, ткань куртки затянем льдом, — монотонно отчитался Нилас прямо из маски на её лице, бережно изолируя остатки черной скверны на её плече тонкой коркой прозрачного инея. — Но нам нужно убираться. Шериф сейчас начнет стрелять вслепую.

Кейт быстро повернула ключ в замке зажигания. Внедорожник, послушный её воле, мгновенно завелся, взревел мотором и, сорвавшись с места, с заносом скрылся в темноте заснеженного шоссе, оставляя Черную Ель и её напуганных жителей далеко позади. Она очистила это место, но впереди её ждали новые нити, ведущие к главной тайне заброшенной лечебницы.

Глава 7: Фарфоровые откровения

Круглосуточная прачечная на окраине города встретила Кейт мертвенно-белым неоновым светом и тяжелым, убаюкивающим гулом работающих автоматов. Воздух здесь был насквозь пропитан резким запахом дешевого стирального порошка, кондиционера и сырости. Время близилось к трем часам ночи. В помещении не было ни души, что Кейт полностью устраивало.

Она сидела на жестком пластиковом стуле в самом углу, прижавшись спиной к прохладной стене. На ней была чужая, наспех купленная на заправке куртка, накинутая прямо на голое тело. Её любимая белая рубашка и изумрудно-зеленый галстук, покрытые копотью, кровью и въевшимися ледяными каплями черной скверны Вендиго, сейчас мерно вращались за круглым стеклом стиральной машины под номером четыре.

На лице Кейт по-прежнему плотно сидела белая фарфоровая маска шута. Огоньки в её глазницах — мертвенно-синий справа и багрово-рыжий слева — тускло пульсировали, отражаясь в кафельном полу. Рядом на полу стоял порванный рюкзак, из глубин которого доносилось тихое, мерное сопение.

Кейт долго молча смотрела на то, как вода в автомате постепенно смывает грязь с её одежды. Наконец, нарушая монотонный стук пуговиц о металлический барабан, она глухо произнесла в пустоту:

— Мы вместе уже не первый месяц. Вы спасаете мне жизнь, даете силу, но я до сих пор почти ничего о вас не знаю. Хватит загадок. Кто вы такие на самом деле? И как вы оказались заперты в маске моей бабушки?

В прачечной повисла короткая тишина. Затем с заднего сиденья рюкзака вылетела пара ярких, веселых искр, и прямо вслух раздался хриплый, ироничный голос Хаоса:

— О-о-о, Кейти созрела для историй у камина! Ну что ж, устраивайся поудобнее, детка. Моя история началась так давно, что тогда люди еще верили, будто земля плоская, а короли — это наместники бога, а не просто зажравшиеся олухи. Когда-то у меня было человеческое имя, но я его забыл. Зато отлично помню свой колпак с бубенцами. Я был придворным шутом при одном очень паршивом средневековом герцоге. Моя работа заключалась в том, чтобы говорить правду, облекая её в шутки. Но однажды моя шутка оказалась слишком острой, а вино герцога — слишком кислым. Меня заживо сожгли на площади как еретика и колдуна. Но пока мое тело превращалось в уголь, я смеялся им прямо в лица. Мой дух отказался уходить в ад, он соткался из того самого яростного, карающего пламени. Я стал Хаосом — свободным, диким огнем, который веками искал себе достойное пристанище.

Хаос замолчал, и искры угасли. В ту же секунду воздух в прачечной резко похолодел, а пластиковый стул под Кейт покрылся тончайшей кромкой прозрачного инея. Прямо из фарфоровой маски на её лице раздался монотонный, хрустальный голос Ниласа:

— Мой путь был иным, Кейт. Я не знал человеческих страстей, королевских дворов и тепла костров. Я — древний дух северных пустошей. Я зародился в те времена, когда ледники покрывали большую часть этого мира. Моя суть — это абсолютный покой, изоляция и холод, который консервирует время. Я жил в холодных местах и был древним полководцем. Но когда наступили голодные времена, меня предали те, кого я считал братьями и сыновьями. Они резали и ели меня, а останки выкинули в ледяную реку. И я созерцал, как рождаются и умирают человеческие цивилизации, пока однажды... группа фанатиков в заброшенной лечебнице Миннесоты не попыталась призвать меня, чтобы обрести бессмертие через заморозку. Они использовали для ритуала древний артефакт — белую фарфоровую маску шута, которая веками впитывала в себя ментальную энергию.

— Погоди, — перебила его Кейт, и синяя слеза на её маске на мгновение ярко вспыхнула. — Моя бабушка... Она ведь тоже была там?

— Твоя бабушка была единственной, кто пытался их остановить, — ответил Нилас. — Она прервала ритуал. В тот момент мой холод и первобытное пламя Хаоса, которое сектанты пытались использовать для розжига ритуального костра, столкнулись внутри этой маски. Мы оказались заперты в фарфоре, уравновешивая друг друга. Лед и пламя. Твоя бабушка забрала маску, чтобы скрыть её от мира. Она знала, что кровь её рода — единственное, что удерживает этот замок запертым. И она знала, что однажды маска вернется к тому, кто унаследует её чистоту. То есть к тебе.

— Именно! — снова вклинился Хаос, весело гикнув. — Так что тот поход твоих дуболомов-друзей в лечебницу был предрешен. Маска просто вернулась домой, прихватив нас с Ниласом в качестве бесплатного приложения к твоему новому лицу!

Кейт медленно опустила голову, переваривая услышанное. Пазл в её голове наконец-то сложился. Бабушка не прокляла её. Она подарила ей оружие, зная, что этот мир жестоки и доброй девочке в белой рубашке понадобится самая сильная броня.

В этот момент стиральная машина номер четыре издала протяжный электронный писк, извещая об окончании стирки. Галстук и рубашка снова были чистыми.

Кейт поднялась со стула, собираясь достать вещи, как вдруг звякнул колокольчик над входной дверью прачечной. Холодный ночной воздух ворвался в помещение.

Кейт резко обернулась. В дверях стояли двое. Мальчик и девочка лет десяти в промокших куртках. Но когда они синхронно повернули головы к Кейт, её сердце пропустило удар. Их глазные яблоки были абсолютно черными — без белков, без радужек, словно две капли густых чернил, отражающие люминесцентные лампы. Они не мигали. И они смотрели прямо на её фарфоровое лицо.

Черноглазые дети сделали синхронный шаг вперед. Подошвы их промокших кед оставили на кафеле грязные следы. Воздух в прачечной мгновенно налился такой тяжелой, удушливой серой, что даже неоновые лампы под потолком жалобно затрещали, меняя мертвенно-белый свет на тусклый, зловещий оттенок.

— Опачки, а вот и новые зрители на наше скромное представление! — вслух из рюкзака на полу хохотнул Хаос. Вокруг замка-молнии побежали веселые, оранжевые искры. — Кейти, глянь на них. Эти бездари даже маскироваться толком не умеют. Глазища вылупили, рожи злые... Ну чисто черти из табакерки! Давай я им шнурки подпалю, пускай попляшут?

— Уймись, шут, — монотонно оборвал его Нилас. Его хрустальный голос прозвучал прямо из фарфоровой маски на лице Кейт. Напольный кафель вокруг её ботинок со свистом подернулся тонким слоем прозрачного, острого инея. — Это не просто бродячие бесы. Оболочки принадлежат человеческим детям. Твой огонь прожжет их насквозь. Действуй точечно, Кейт. Я зафиксирую их ноги, а ты читай формулу.

Кейт даже не шелохнулась. Её фарфоровое лицо с застывшим оскалом оставалось абсолютно спокойным, хотя внутри неё всё еще отзывалась эхом правда, которую духи открыли ей минуту назад. Она поняла, кем была её бабушка. И поняла, что эта маска — её долг.

Мальчик-демон неестественно, с влажным хрустом вывернул шею вбок и издал утробное, совсем не детское рычание:

— Мы знаем, кто ты, сероволосая... Мы помним холод лечебницы... Мы пришли забрать то, что принадлежит нашему хозяину!

— Сначала попробуйте забрать это у меня, — глухо ответила Кейт сквозь фарфор.

Она резко запустила руку в карман куртки и выхватила длинную изумрудно-зеленую атласную ленту, исписанную серебряными рунами. В ту же секунду, повинуясь воле экзорциста, Хаос и Нилас сработали синхронно. По полу прачечной к ногам одержимых детей с треском рванули ледяные дорожки Ниласа, намертво примораживая их подошвы к плитке, а изумрудная лента в руках Кейт вспыхнула ярким, не обжигающим её пальцы пламенем Хаоса.

Кейт взмахнула рукой, отправляя огненный аркан прямо в сторону запертых во льду демонов...

Огненная лента со свистом рассекла пропитанный порошком воздух прачечной. Разделившись в полете на два светящихся кольца, пламя Хаоса плотно обхватило тела одержимых детей, намертво прижимая их руки к бокам. Лед Ниласа держал их снизу, огонь сковывал сверху. Ловушка захлопнулась.

Дети забились в путах, их спины неестественно выгибались, а из раскрытых ртов вырывался сдвоенный, потусторонний визг.

— Exorcizamus te, omnis immundus spiritus! — жестко отчеканила Кейт, шагнув к ним. Её пепельно-серые волосы цвета предгрозового неба зашевелились от хлынувшей ментальной энергии. Она подняла руку, и синее сияние её правого глаза маски залило искаженные лица одержимых.

Поняв, что им не вырваться, демон внутри мальчика внезапно прекратил метаться. Он поднял голову, глядя на Кейт своими абсолютно черными чернильными глазами, и его рот растянулся в уродливой, издевательской усмешке, обнажая детские зубы.

— Думаешь, ты побеждаешь, осколок прошлого? — прохрипел он голосом, в котором Кейт с ужасом узнала интонации Макса. — Мы лишь гончие. Наш Хозяин уже открыл двери. Твои «друзья» были отличным подношением в лечебнице... Но главный пир начнется в Пойнт-Плезант. Мотылек уже расправил крылья над Серебряным мостом. Он ждет тебя, сероволосая... Он ждет твою маску!

— Ах ты ж недожаренный кусок кочерги! — яростно рявкнул Хаос вслух из рюкзака. «Угрожать нам вздумал?! Кейт, жги его до пепла!»

— In nomine... exi! — ледяным тоном оборвала Кейт, не позволяя демону сказать больше ни слова.

Она резко сжала ладонь в кулак. Пламя Хаоса на ленте вспыхнуло ослепительным багрянцем, выжигая черную скверну прямо из пор детской кожи, а холод Ниласа сковал остатки их сопротивления. Из раскрытых ртов детей с жутким воем вырвались два сгустка густого смоляного дыма и тут же сгорели в воздухе, превратившись в серую пыль.

Лед и огонь исчезли. Два маленьких тела обессиленно повалились на кафельный пол. Чернота из их глаз пропала — теперь они испуганно моргали, возвращая свой нормальный человеческий цвет. Дети были спасены.

Кейт медленно опустила руки. Стиральная машина номер четыре послушно щелкнула, открывая замок. Кейт подошла к ней, достала свою идеально чистую белую рубашку и изумрудно-зеленый галстук, аккуратно убрала их в рюкзак и поправила воротник куртки. Фарфоровая маска на её лице блеснула в свете мигающего неона.

— Пойнт-Плезант, Западная Вирджиния... — монотонно произнес голос Ниласа прямо из её маски. — Там находится Серебряный мост. И древняя сущность, предвещающая катастрофы — Человек-мотылек. Это ловушка Хозяина, Кейт.

— Значит, мы едем в Западную Вирджинию, — тихо, но твердо ответила Кейт. На её лице снова застыла холодная, пророческая улыбка шута. Она закинула рюкзак за плечо, толкнула стеклянную дверь прачечной и растворилась в ночной тишине, готовая к новой охоте.

Глава 8: Багровые Глаза Пойнт-Плезант

Западная Вирджиния встретила Кейт глухим, липким туманом, который наползал со стороны реки Огайо. Время перевалило за полночь, когда побитый внедорожник Кейт медленно въехал на темные улицы Пойнт-Плезант. Город казался вымершим, застывшим в тревожном ожидании. В свете редких фонарей туман клубился, словно живой, скрывая очертания домов.

Кейт уверенно вела машину. На ней снова была её безупречно чистая, отглаженная белая рубашка и плотно завязанный изумрудно-зеленый галстук — её броня и напоминание о том, кем она была до того, как маска навсегда стала её лицом. Пепельно-серые волосы цвета предгрозового неба тяжелой косой лежали на плече. Взгляд её правого, мертвенно-синего глаза маски сканировал темные обочины, пока левый, багровый, едва заметно пульсировал в такт мотору.

С заднего сиденья, из рюкзака, на весь салон раздался раскатистый, скучающий зевок Хаоса:

— Ну и дыра! Кейти, детка, этот туман такой плотный, что его можно резать ножом и подавать на завтрак. И где обещанные гончие? Где этот ваш хваленый Мотылек? Я уже настроился на хорошее файер-шоу, а мы просто кружим по пустым переулкам!

— Наберись терпения, шут, — хрустальным эхом отозвался из самой маски Кейт монотонный голос Ниласа. Лобовое стекло пикапа тут же со свистом подернулось изнутри тонкой коркой льда. — Воздух здесь пропитан не просто влагой. Он дышит страхом. Сущность близко. Она питается грядущей смертью, и её присутствие давит на разум местных жителей. Смотри на мост, Кейт.

Кейт повернула руль, выезжая к набережной. Впереди, взрезая туман огромными стальными конструкциями, высился Серебряный мост. Опоры уходили высоко в черное небо, а подвесные цепи глухо гудели от порывов сырого речного ветра.

Внедорожник остановился у въезда на мост. Кейт выключила фары. Вокруг воцарилась звенящая ночная тишина, нарушаемая лишь мерным всплеском тяжелой речной воды далеко внизу.

Вдруг прямо по курсу машины, на самой верхней балке моста, туман резко расступился. Кейт замерла, её пальцы сильнее сжались на руле.

Там, на огромной высоте, сидело существо. Его силуэт напоминал человеческий, но был непропорционально массивным, угольно-черным, а за спиной лениво шевелились два гигантских кожаных крыла, похожих на крылья летучей мыши или гигантской моли. Но самым страшным были не крылья.

В полной темноте ночи, прямо на месте его лица, зажглись два огромных, гипнотических багрово-красных глаза. Они светились яростным, нечеловеческим огнем, и этот свет неестественно разрезал туман, пробивая лобовое стекло внедорожника.

Сущность медленно расправила свои крылья, размах которых достигал нескольких метров. И в ту же секунду из темноты снаружи, прямо сквозь закрытые стекла машины, в ушах Кейт громом раздался громкий, уверенный мужской голос.

Это был голос Макса. Того самого Макса, который с хохотом закрыл её в подвале лечебницы:

— Кейт... Какая глупая девочка. Ты правда приехала сюда сама? Мост хрупкий... Он не выдержит вас троих. Твоя маска упадет в воду вместе с твоим трупом!

Красные глаза Человека-мотылька вспыхнули ярче, и стальные тросы Серебряного моста жалобно, оглушительно заскрежетали, словно готовые лопнуть в любую секунду. Ловушка Хозяина захлопнулась прямо перед ней.

— Ой-ой-ой, манеры у этой бабочки-переростка явно хромают! — вслух из рюкзака рявкнул Хаос, и по салону внедорожника прокатилась мощная волна жара, заставив испариться лед Ниласа на стеклах. — Кейти , детка, держись крепче, к нам гости без приглашения!

Кейт не успела даже коснуться рычага коробки передач.

Угольно-черный силуэт на верхней балке Серебряного моста резко сорвался вниз. Человек-мотылек камнем полетел к земле, огромные кожаные крылья с хлопком прижались к его мощному телу, превращая монстра в живой снаряд.

Бум!

Колоссальный удар сотряс внедорожник так, что задние колеса на секунду оторвались от асфальта. Двухметровая тварь всем своим весом обрушилась прямо на капот машины. Лобовое стекло мгновенно взорвалось миллионами острых осколков, которые лавиной хлынули внутрь салона. Но Нилас среагировал за долю секунды: леденящий поток воздуха заставил стеклянное крошево застыть в воздухе, не дав ни единому осколку задеть белую рубашку Кейт или её изумрудно-зеленый галстук.

Прямо перед фарфоровым лицом Кейт, проломив приборную панель, оказалась жуткая, покрытая жестким черным ворсом голова существа. Огромные, гипнотические багрово-красные глаза Мотылька пульсировали яростным светом в паре сантиметров от её маски. Салон наполнился запахом озона и застарелой могильной сырости.

Тварь широко раскрыла беззубую, но усеянную костяными наростами пасть, и из неё снова, перекрывая гул стальных тросов моста, оглушительно загремел голос Макса:

— Слишком медленная, сероволосая! Ты всегда плелась позади нас! Отдай маску Хозяину!

Две костлявые, четырехпалые лапы Мотылька с силой протиснулись сквозь разбитое окно, целясь Кейт прямо в горло, чтобы сорвать фарфор вместе с кожей.

—Ха, назад, моль недоделанная! — выкрикнул Хаос.

Кейт резко выставила руки вперед, перехватывая лапы чудовища прямо у своего лица. В ту же секунду из её пальцев вырвалось яростное, ослепительно-рыжее пламя Хаоса. Огонь плотным кольцом охватил конечности Мотылька. Раздался жуткий треск подпаленных крыльев и ворс существа мгновенно вспыхнул. Демон яростно заверещал, его голос смешался с предсмертным хрипом, но он не отступил, сильнее наваливаясь на капот и пытаясь раздавить Кейт весом своего массивного тела внутри тесного салона.

— Нилас! — глухо приказала Кейт сквозь неподвижный фарфоровый оскал, чувствуя, как металл крыши машины начинает прогибаться под натиском крыльев монстра.

Кейт намертво заблокировала горящие лапы монстра локтями, не подпуская его когтистые пальцы к своему лицу. Синий свет в её правом глазу вспыхнул с новой силой — Нилас сковал нижнюю часть тела Человека-мотылька, буквально приморозив его массивный торс к разбитому капоту внедорожника.

Тварь оказалась зажата в идеальные огненно-ледяные тиски.

— Мое имя Кейт. И я больше ни от кого не бегаю, — глухо, но с абсолютной, звенящей уверенностью произнесла она сквозь неподвижный фарфоровый оскал маски.

Кейт резко разорвала захват, на долю секунды освобождая руки. Мотылек попытался кинуться вперед, раскрывая пасть, но Кейт уже выхватила из кармана куртки свою изумрудно-зеленую атласную ленту. Одним точным, молниеносным движением она перебросила её через шею бьющегося монстра, перекрестила концы и с силой затянула петлю прямо через разбитое лобовое стекло.

Серебряные руны на ткани мгновенно налились ослепительным светом. По ленте побежали яростные, густые языки карамельного пламени Хаоса. Этот огонь не вредил Кейт, но для демона, запертого в теле Мотылька, он стал раскаленной удавкой.

Существо дико забилось. Из его беззубой пасти, перекрывая гул и скрежет Серебряного моста, вырвался безумный, захлебывающийся крик Макса, который тут же перешел в искаженный, хриплый голос самого Хозяина лечебницы:

— Ты... ничтожество... Ты не остановишь то... что грядет!.. Он поглотит этот мир!..

— Exorcizamus te, omnis immundus spiritus! — во весь голос закричала Кейт. Её пепельно-серые волосы цвета предгрозового неба неистово взметнулись вверх от колоссального выплеска ментальной энергии. — В изгнание! Назад в бездну!

Багровый и синий огоньки в глазницах её маски слились в единый, мощный фиолетовый луч силы. Пламя Хаоса на изумрудной ленте вспыхнуло до самого потолка машины, а абсолютный холод Ниласа одновременно ударил изнутри её ладоней.

Из огромных, пульсирующих красных глаз Человека-мотылька с оглушительным, свистящим воем хлынул густой, смоляно-черный дым древнего проклятия. Демоническая сущность пыталась вырваться, но огонь Хаоса пожирал её прямо в воздухе, превращая в безвредный серый пепел, который речной ветер Миннесоты и Западной Вирджинии тут же уносил прочь.

С сильным хрустом тело Мотылька начало стремительно разрушаться. Кожаные крылья осыпались обгоревшей трухой, костлявые лапы растаяли, превращаясь в грязную серую пыль на искореженном капоте внедорожника. Через несколько секунд от чудовища не осталось ничего, кроме кучки пепла, которую окончательно сдуло туманом со стальных балок Серебряного моста.

Скрежет стальных тросов прекратился. Мост выстоял. В Пойнт-Плезант снова воцарилась глухая, тяжелая ночная тишина.

Кейт обессиленно откинулась на спину водительского сиденья, тяжело и прерывисто дыша. Вокруг её плеч медленно таял защитный иней Ниласа. Она посмотрела на свои руки: изумрудная лента снова была чистой, а узел зеленого галстука на белой рубашке остался безупречным.

— Ха! Вот это я понимаю — зажгли так зажгли! — весело и гордо хохотнул Хаос с заднего сиденья, отправляя из рюкзака небольшую тучу праздничных искр. — Бабочка прожарилась до корочки. Шеф-повар доволен!

— Это была лишь пешка, Кейт, — монотонно и хмуро произнес Нилас прямо из маски на её лице. Синяя слеза на фарфоре тускло блеснула. — Но этот бес успел выдать нам главное. Хозяин ждет. И следующая нить ведет к тому, с кого всё началось. К Марку.

Кейт молча повернула уцелевший ключ в замке зажигания. Внедорожник без лобового стекла, со смятым капотом и пробитой приборной панелью, тяжело взревел мотором. Кейт переключила передачу и, не снимая своей страшной фарфоровой маски шута, уверенно направила машину вперед — прочь из Пойнт-Плезант, навстречу финальной битве с теми, кто когда-то повернулся к ней спиной.

После пережитого ей нужно было отдохнуть. Она направилась в Канзас.

Глава 9: Канзасский тупик

Канзас встретил её бесконечной, монотонной темнотой. За окнами истерзанного внедорожника на мили вокруг простирались невидимые в ночи кукурузные поля, шуршащие от сухого ночного ветра. Кейт бежала без оглядки. Машина, обдуваемая ледяным ночным воздухом из-за выбитого лобового стекла, едва держалась на ходу.

Ей нужен был отдых. Её человеческое тело, несмотря на силу двух могущественных духов, было истощено.

Далеко впереди среди черной пустоты прерий замигала тусклая, полуживая неоновая вывеска: «Мотель "Перекресток". Свободные номера». Одинокое одноэтажное здание П-образной формы выглядело зловеще, но выбирать не приходилось. Кейт заглушила стонущий мотор на полупустой гравийной парковке и устало опустила голову на руль.

Белая фарфоровая маска шута на её лице тускло поблескивала. Синий и красный огоньки в глазницах едва теплились. Рукав куртки был сожжен черной скверной Вендиго, а на коже под ним расплывался уродливый ледяной ожог.

— Ну и ну... Давненько мы так не выматывались, хозяйка, — без привычного задора, тихо прозвучал голос Хаоса с заднего сиденья. Из рюкзака вылетела пара слабых, гаснущих на лету искр. — Давай заляжем на дно. Мне нужно свернуть свое пламя калачиком и поспать хотя бы пару часов.

— Место безопасное. Здесь нет сильных источников чужой магии, — монотонно подтвердил Нилас прямо из маски. Иней на приборной панели медленно растаял. — Иди в номер, Кейт. Но галстук не снимай. Нам нужна фиксация.

Кейт накинула капюшон пониже, чтобы скрыть приросший к коже фарфор от сонного администратора. Заплатив наличными и забрав тяжелый металлический ключ от номера 108, она зашла в комнату. Внутри пахло старыми обоями, пылью и дешевым чистящим средством. Обычный, серый, неприметный номер.

Она заперла дверь на цепочку, скинула куртку и села на край скрипучей кровати. На ней осталась только белая рубашка и изумрудно-зеленый галстук. Кейт закрыла глаза, погружаясь в тяжелый, спасительный сон без сновидений. Ей казалось, что здесь, в самом сердце Канзаса, Хозяин её не найдет.

Она ошиблась.

Кейт проснулась посреди ночи от странного, липкого ощущения, будто воздух в комнате стал жидким. В номере царила абсолютная тьма. Часы на тумбочке показывали ровно 03:14 ночи.

Вдруг старый пузатый телевизор напротив кровати с громким щелчком включился сам по себе. Экран заполнили белые цифровые помехи, и из динамиков раздалось жуткое, шипящее белое облако звука. Кейт резко села, её правый и левый глаза в маске мгновенно вспыхнули синим и красным.

Помехи на экране поплыли, складываясь в смутные очертания. И прямо через шипение динамиков на всю комнату раздался тихий, вкрадчивый и до боли знакомый женский голос. Это был голос Лики:

— Кейт... Ты думала, что спряталась в этой глуши? Но перекрестки принадлежат не тебе. Обернись, сероволосая... Мы уже в комнате.

Кейт замерла. В темноте за её спиной, прямо на обоях над изголовьем кровати, проступили две мокрые, черные человеческие ладони, которые медленно потянулись к её шее.

Кейт среагировала за долю секунды до того, как черные ладони коснулись воротника её белой рубашки.

Она резко бросилась вперед, перекатываясь по скрипучему матрасу и падая на холодный линолеум у подножия кровати. В ту же секунду изголодавшиеся тени с влажным шлепком сомкнулись на пустых подушках, мгновенно прожгя ткань едкой черной скверной.

— Уснули на посту! Проклятые фокусники! — испуганно-яростно вскрикнул Хаос. Сноп оранжевых искр взметнулся до потолка, на мгновение осветив комнату.

— Нилас! Стену! — хрипло скомандовала Кейт, поднимаясь на ноги и нащупывая узел своего изумрудно-зеленого галстука.

— Уже, — прозвучал леденящий, кристально-чистый голос прямо из её маски.

Синий свет в правом глазу фарфорового шута вспыхнул с такой силой, что тусклый экран телевизора покрылся паутиной трещин. Кейт выставила правую ладонь в сторону изголовья кровати. Навстречу ползущим по обоям теням прямо из её руки со свистом сорвалась волна абсолютного, первобытного холода.

Воздух в номере мотеля мгновенно замерз. Потоки льда с грохотом ударили в стену, за секунду сковав изголовье кровати, обои и сами черные ладони толстой, двадцатисантиметровой коркой прозрачного, монолитного льда. Демонические тени за секунду оказались замурованы внутри этой ледяной ловушки. Из-под льда раздался глухой, искаженный и злой девичий визг Лики, который тут же оборвался — Нилас заморозил сам звук.

Кейт тяжело дышала, глядя на обледеневшую стену. Левый рукав её рубашки слегка дымился от близости скверны, но изумрудный галстук был в полной сохранности.

Вдруг треск помех в сломанном телевизоре изменился. Белый шум на экране на мгновение превратился в четкий силуэт старой заброшенной лечебницы Миннесоты, а затем динамики выдали тяжелый, размеренный мужской баритон.

Это был голос Марка:

— Красивый фокус, Кейт. Но лед тает. Мы ждем тебя дома. В подвале всегда есть место для еще одной послушной свинки...

Экран телевизора окончательно погас, пустив тонкую струйку черного дыма.

Кейт медленно опустила руку. Синее сияние в её глазу угасло, сменившись ровным, холодным светом. Она поняла, что отдыха не будет. Перекрестки Канзаса были лишь указателем. Ей пора возвращаться туда, где её предали — в ту самую лечебницу, чтобы заставить Марка и его Хозяина замолчать навсегда.

Кейт молча смотрела на почерневший экран телевизора. В комнате пахло озоном, паленой пластмассой и морозной свежестью. Вокруг обледеневшего изголовья кровати всё еще вилась легкая дымка.

— О-о-о, Марк, старый ты мешок с костями! — вслух прорычал Хаос, и по комнате прокатилась волна запоздалого, злого жара. — Ждет он нас. Нилас, ты слышал? Нас приглашают на домашнюю вечеринку. Я лично сожгу этот подвал вместе со всеми его обитателями!»

— Он манипулирует нами, — монотонно отозвался Нилас прямо из маски на лице Кейт. На фарфоровой щеке тускло замерцала синяя слеза. — Хозяин лечебницы набрался сил через Марка. Он специально выманил нас в Канзас, чтобы измотать. Возвращаться туда сейчас — это риск. Но у нас нет выбора. Ловушка захлопнется, только если мы в неё войдем.

— Что бы их изгнать нужно сжечь их трупы, но возвращаться поздно! — нервно проговорила Кейт.

Она подошла к зеркалу над раковиной в углу номера и посмотрела на свое отражение. Белая фарфоровая маска шута с застывшим жутким оскалом уже давно казалась ей более настоящей, чем её собственное лицо до той роковой субботы. Она аккуратно поправила изумрудно-зеленый галстук, затянув узел чуть туже. Доброй и безотказной Кейт больше не существовало. Остался только экзорцист.

Она подхватила рюкзак, из которого всё еще сыпались редкие искры Хаоса, и вышла во влажную канзасскую ночь.

Глава 10: Круг замкнулся

Дорога обратно в Миннесоту заняла почти сутки. Избитый внедорожник без лобового стекла, покрытый копотью и царапинами от когтей Мотылька, летел по трассе, пугая редких встречных водителей. Кейт не останавливалась ни на минуту. Внутри неё Хаос и Нилас непривычно молчали — они копили силы. Первобытный огонь средневекового шута и вековой лед северных пустошей сплетались в её венах в единое целое, готовясь к главному столкновению.

Было около полуночи, когда колеса машины зашуршали по битому стеклу на подъезде к заброшенной лечебнице.

Здание встретило её всё теми же глухими черными глазницами окон. Окутанное ночным туманом, оно казалось еще огромнее и зловещее, чем в первый раз. Но теперь Кейт не дрожала, и её белая рубашка не покрывалась холодным потом от страха.

Она заглушила мотор, вышла из машины и уверенно направилась к главному входу. Шаги её ботинок эхом отскакивали от облупившихся стен коридоров. Лечебница словно узнала свою блудную дочь — двери сами тихо приоткрывались перед ней, а медицинский мусор на полу шевелился, пропуская её вперед.

Она шла по знакомому маршруту, пока не оказалась перед массивной железной дверью, ведущей в подвал. Той самой дверью, которую Марк, Макс и Лика когда-то заклинили снаружи. Но сейчас засов был открыт. Из проема лестничного пролета пахло гнилью, сыростью и приторно-сладким запахом демонической крови.

Кейт начала спускаться по бетонным ступеням. Каждая ступенька отзывалась в её голове воспоминаниями о том, как она летела сюда кубарем под их раскатистый хохот.

Внизу, в кромешной тьме морга, горел единственный источник света — тусклый костер из старых медицинских карт, который тлел прямо посреди бетонного пола. У костра спиной к лестнице стоял высокий силуэт.

— Я знал, что ты придешь, сероволосая, — раздался глубокий, до боли знакомый баритон.

Марк медленно повернулся к ней. Кейт вздрогнула бы, если бы могла. Его человеческое лицо было наполовину разрушено: кожа на щеках иссохла и потрескалась, став похожей на серую мокрую глину, а из его глазниц, как и у детей в прачечной, смотрела абсолютная, густая чернильная тьма. Но на его шее... на его шее намертво вросла в плоть черная, обугленная маска с уродливой, плачущей гримасой. Хозяин лечебницы полностью поглотил его.

— Ты принесла то, что принадлежит мне, — Марк указал костлявой рукой на фарфоровое лицо Кейт. — Твоя бабушка лишь отсрочила финал. Отдай маску, и, обещаю, в этот раз я убью тебя быстро. Не так, как Лику и Макса.

Вокруг Марка из темноты подвала начали соткаться десятки уродливых черных теней — всё гнездо бесов, которых Хозяин собирал веками, зашевелилось, готовое ринуться на одинокую девушку.

— Ну что, Нилас... — впервые тихо, без шуток произнес Хаос вслух, и левая половина маски Кейт налилась яростным кровавым пламенем. — Похоже, пришло время выдать наш лучший номер.

— Да. Работай на полную, шут, — так же вслух ответил Нилас, и правая половина маски сковала воздух вокруг Кейт непробиваемым ледяным щитом. — Кейт, держи галстук. Мы начинаем.

Кейт сделала шаг вперед, крепче сжимая изумрудную ленту. Финальная битва за её жизнь и её душу началась.

Десятки уродливых черных теней начали отделяться от сырых стен подвала, с хриплым воем сужая кольцо вокруг Кейт. И среди этих безликих монстров она отчетливо увидела два полупрозрачных, искаженных призрачных силуэта.

Лика и Макс. Их фантомы парили в воздухе, лица были сведены судорогой вечного голода и боли, а из пустых глазниц текла та самая черная скверна.

— Кейт... Останься с нами... — завыли призраки бывших друзей, бросаясь на неё первыми по приказу Марка.

— Кейт, их души привязаны к оболочкам! — громом раздался вслух из её маски кристальный голос Ниласа. Перед лицом Кейт мгновенно выросла толстая стена из чистейшего льда. Призраки с диким ревом врезались в ледяной щит, оставляя на нем дымящиеся черные следы. — Их тела где-то здесь, в ячейках морга. Пока плоть цела, Хозяин будет подпитывать их ярость. Найди их!

— Я займусь этой глиняной харей, а ты ищи холодильники! — азартно прорычал Хаос.

Кейт резко развернулась спиной к Марку. Синий свет её правого глаза маски прорезал темноту дальнего угла подвала, выхватывая из полумрака стальные, покрытые ржавчиной двери секционных ячеек морга.

Марк, издав дикий нечеловеческий рык, бросился на неё. Черная обугленная маска на его лице поползла трещинами, и из них вырвались огромные когтистые лапы тени. Но Хаос не подпустил его. Из левой ладони Кейт в сторону Марка ударил колоссальный столб яростного, ревущего пламени, заставив Хозяина лечебницы отпрянуть назад и прикрыть лицо обгоревшими руками.

Кейт подбежала к стальным секциям. Две ячейки в самом центре были запечатаны густой, запекшейся черной смолой.

Не теряя ни секунды, Кейт сорвала с шеи свою изумрудную атласную ленту. Пальцы, окутанные огнем Хаоса, коснулись ледяного металла. Одним мощным рывком она выдернула первую стальную полку. На ней лежало иссохшее, покрытое инеем тело Макса. Следом она выдвинула вторую — там покоились останки Лики. Внутри её сердца на долю секунды кольнула старая, человеческая жалость. Она вспомнила их смеющимися в парке, вспомнила свой зеленый галстук... но фарфоровая улыбка на её лице осталась неподвижной.

Простите, — глухо произнесла Кейт сквозь маску.

Она вскинула обе руки над телами.

— Гори в аду, Хозяин лечебницы, а ребятам — счастливого пути! — выкрикнул Хаос.

Из её ладоней вырвалось ослепительное, карамельное пламя. Это был не просто разрушительный огонь — это был очищающий костер средневекового трикстера. Пламя мгновенно охватило обе ячейки. Промерзшая плоть Макса и Лики за считанные секунды превратилась в чистый, белый пепел.

В ту же секунду в центре подвала раздался оглушительный, истошный визг. Призрачные силуэты Лики и Макса, которые только что яростно бились о ледяной щит Ниласа, замерли. Чернота из их глаз исчезла. Их призрачные лица внезапно разгладились, возвращая прежние, человеческие черты. Лика посмотрела на Кейт, её фантомные губы беззвучно произнесли: «Спасибо...», и оба призрака растаяли в воздухе, превратившись в легкие золотистые искры.

Хозяин лечебницы внутри тела Марка потерял половину своей силы. Черные тени вокруг него начали стремительно лопаться и растворяться в воздухе, как мыльные пузыри. Марк упал на колени, тяжело дыша, его когтящиеся лапы теней втянулись обратно, а черная маска на его лице дала глубокую, смертельную трещину.

Кейт медленно повернулась к нему. На ней была белая рубашка, безупречный зеленый галстук, а в её фарфоровых глазницах теперь горел единый, победоносный фиолетовый огонь слияния льда и пламени. Финал был близок.

Марк стоял на коленях посреди дымящегося подвала, прижимая ладони к треснувшей черной маске на своем лице. Без подпитки от душ Лики и Макса Хозяин лечебницы слабел с каждой секундой, но всё еще яростно скалился через прорези.

— Думаешь... ты очистила это место? — прохрипел Марк, и из трещин на его серой коже брызнула густая, абсолютно черная демоническая кровь. — Посмотри на себя, сероволосая. Ты уже давно не человек. Ты пахнешь бездной сильнее, чем я!

Кейт ничего не ответила. Но внутри её разума впервые воцарилась абсолютная, мертвая тишина. Хаос больше не шутил. Нилас больше не шептал свои ледяные расчеты. Оба духа замерли, ошеломленные той силой, которая только что поднялась со дна души их хозяйки. Это была не их магия. Не огонь и не лед. Это была её личная, рожденная из оскверненной крови сила.

Кейт медленно подняла правую руку, обращая ладонь кверху.

В ту же секунду весь подвал морга содрогнулся. Тяжелые стальные каталки, ржавые хирургические инструменты на столах и обломки бетона оторвались от пола и беззвучно взмыли в воздух, подчиняясь её воле. Воздух вокруг Кейт задрожал от колоссального телекинетического давления.

Марк в ужасе попытался отползти назад, но Кейт просто плавно сжала пальцы в кулак.

Колоссальная невидимая сила оторвала двухметровое тело Марка от земли и намертво зафиксировала его в воздухе посреди подвала. Марк хрипел, его кости начали с треском сжиматься под воздействием невидимого пресса. Черная маска Хозяина на его лице жалобно затрещала, рассыпаясь мелкими осколками.

— Кейт... прекрати... — сквозь адскую боль вдруг прорезался настоящий, испуганный голос Марка. Тот самый голос из её студенческого прошлого. — Пожалуйста... мы же были друзьями...

Фарфоровая маска шута на лице Кейт оставалась абсолютно неподвижной. Её застывшая широкая улыбка теперь выглядела по-настоящему зловеще. Месть, к которой она шла, свершилась без криков и драки — лишь по одному движению её пальцев.

Кейт резко опустила руку вниз.

Невидимый телекинетический молот с ужасающей силой впечатал Марка обратно в бетонный пол. Удар был такой мощности, что плиты под ним раскололись, а черная маска Хозяина разлетелась в пыль, навсегда уничтожая древнее зло лечебницы. Тело Марка замерло, испуская последний вздох. Из его разбитой головы на серый бетон медленно потекла струя густой, темной демонической крови.

Кейт медленно подошла к нему. Вокруг неё с грохотом повалились на пол удерживаемые до этого в воздухе железные столы и инструменты.

Она опустилась на одно колено перед телом парня, который когда-то так безжалостно запер её здесь. Её пепельно-серые волосы цвета предгрозового неба коснулись пола. Кейт протянула руку, опустила указательный палец прямо в лужу дымящейся черной крови Марка, а затем медленно поднесла его к прорези для рта на своей фарфоровой маске.

Она слизнула каплю. Снова. В последний раз.

В ту же секунду по её венам словно пустили жидкий азот, пополам с расплавленным свинцом. Фиолетовый огонь в её глазницах вспыхнул с такой первобытной яростью, что стены подвала покрылись сеткой глубоких трещин. Тьма внутри неё окончательно пустила корни. От этого было уже не отмыться. Никакая святая вода, никакие заклинания экзорцизма не могли очистить кровь, которую она добровольно принимала в себя после каждой победы.

Кейт медленно поднялась. Она аккуратно поправила свой безупречный изумрудно-зеленый галстук на белой рубашке. Она спасла этот мир от Хозяина лечебницы. Но теперь миру стоило начать бояться её самой.

Она развернулась и уверенно направилась к лестнице, оставляя прошлое гнить в темноте. На её лице всё так же жутко и пророчески сияла улыбка из фарфора. Хаос и Нилос молчали. Они не могли вымолвить ни слова. Тот, кого они считали тихой доброй носительницей маски, оказалась настоящим монстром, демоном с телекинезом. Но Кейт не слушает никого из них. У неё есть свои планы. После первого использования своих сил, она уже не та скромняшка, которая пугается любого шороха. Теперь она хищник. В этом мире по её понятию все сами за себя. И её ещё ждёт много других приключений, а пока, и ей и автору данного произведения нужен отдых.

Глава 11: Цена Триумфа

Пальцы Кейт все еще подрагивали, когда она смотрела на свои ладони. Воспоминания о прошлой ночи стояли перед глазами слишком отчетливо: бьющееся в судорогах тело её друга, чудовищный демонический оскал на его лице и... неведомая сила, которая вырвалась из её собственного разума. Она не использовала всепожирающий огонь Хаоса. Она не призывала сковывающий лед Ниласа.

Она просто протянула руку, и невидимая, тяжелая волна телекинеза буквально выдернула демона из человеческой плоти, размазав тварь по стене.

Фарфоровая маска шута, которая уже давно стала её единственным, намертво приросшим лицом, вдруг пошла легкой дрожью. Из её левой глазницы выкатилась густая капля крови, медленно поползла по белой щеке, а внутри прорези загорелся и яростно запульсировал алый зрачок.

— Что это было, девчонка?! — дребезжащий, безумный голос Хаоса зазвучал прямо из нарисованного рта маски. Сегодня он говорил тише обычного, в нем проскальзывали непривычные нотки страха. — Это были не мы! Мое пламя чуть не погасло от той чужеродной дряни, что из тебя попёрла!

Тут же из правой глазницы вытекла прозрачная, светящаяся голубым капля ледяной слезы. В правом глазу вспыхнул ровный, холодный синий свет. Губы маски снова шевельнулись, транслируя глубокий голос Ниласа:

— Хаос прав, Кейт. Эта сила... она пахла серой и гнилью. Она не принадлежит нашей маске. Откуда она в тебе?

Кейт горько усмехнулась, чувствуя, как фарфоровый рот послушно повторяет движения её собственных губ. Ответа долго искать не пришлось. Перед глазами замелькали вспышки из их прошлых путешествий по темным дорогам Америки. Каждая победа. Каждый поверженный монстр. И её дурная, извращенная привычка.

Победный триумф всегда дурманил голову. И каждый раз, когда очередной демонюга испускал дух, Кейт марала палец в его черной, остывающей крови. А затем подносила его к лицу. Жуткий, застывший в улыбке фарфоровый рот приоткрывался, и Кейт слизывала эту кровь прямо через него. Ей казалось, что так она забирает их силу, ставит финальную точку, доказывает себе, что она больше не та слабая девочка, которую предали друзья.

Она думала, что это просто дурной ритуал триумфа. Но демоническая кровь не исчезала бесследно. Капля за каплей, неделя за неделей, она проникала сквозь фарфор в её вены, смешивалась с её собственной кровью и меняла её изнутри.

Теперь пути назад не было. Эта черная, ядовитая скверна пустила корни глубоко в её сердце. Телекинез вчера ночью был лишь первой ласточкой. Кейт понимала: от этой крови она уже никогда не отмоется. Она становится тем, на кого привыкла охотиться.

Зрачки в маске погасли, вернув ей привычный, пугающе-пустой вид.

— Эй, вы двое... — тихо сказала Кейт своим обычным, уставшим голосом. Она повернула ключ в замке зажигания, заставляя мотор автомобиля послушно взреветь. — Давайте просто делать нашу работу, пока я еще могу держать всё это под контролем.

Машина выкатилась на пустынное ночное шоссе, унося Кейт и её вечных спутников навстречу новой чертовщине.

Дорога привела их в небольшой, затерянный среди лесов город в штате Орегон. Кейт чувствовала себя паршиво: в одной из прошлых стычек с нечистью она сильно поранила руку о ржавую арматуру, и теперь рану жгло, а по телу разливался тяжелый жар. Ей банально нужна была медицинская помощь — обработать порез и сделать укол от столбняка. Человеческое тело внутри маски всё еще оставалось уязвимым.

Местная окружная больница встретила её тусклым люминесцентным светом и запахом хлорки. В столь поздний час в коридорах было пусто. Кейт натянула на голову капюшон толстовки, чтобы не привлекать лишнего внимания к своему фарфоровому лицу, хотя в этих глухих краях врачи привыкли ко всякому.

Дежурный доктор — бледный мужчина средних лет с уставшими глазами и аккуратной бородкой — встретил её на удивление спокойно. Он даже не вздрогнул, когда Кейт стянула капюшон, обнажив застывшую шутовскую улыбку.

— Рана выглядит скверно, — тихо произнес врач, осматривая её воспаленную руку. — Сейчас я поставлю вам капельницу с антибиотиком и сделаю инъекцию, чтобы остановить заражение. Ложитесь.

Кейт послушно опустилась на кушетку. На мгновение левый глаз маски слабо дернулся, словно Хаос пытался о чем-то предупредить, но из-за сильной лихорадки она не обратила на это внимания. Врач повернулся спиной, звякнул ампулами и набрал в шприц густую, слишком темную жидкость. В тусклом свете лампы она казалась почти черной.

— Расслабьте руку, — мягко сказал доктор, вводя иглу прямо в вену.

В ту же секунду, как поршень шприца пошел вниз, Кейт обожгло изнутри. Это не было похоже на обычное лекарство. По венам словно пустили жидкий огонь, смешанный с битым стеклом. Черная, концентрированная, чистая кровь высшего демона хлынула в её кровеносную систему колоссальной дозой.

— Что... что это?.. — прохрипела Кейт, чувствуя, как её сердце начинает бешено, аритмично колотиться, готовое разорвать грудную клетку.

Доктор медленно отступил на шаг, и его лицо исказилось в благоговейной, фанатичной гримасе. Глаза врача на мгновение полностью потемнели, выдавая в нем верного слугу преисподней.

— Привет от моего Господина, охотница, — прошептал он, раскинув руки. — Ты слишком долго путала нам карты. Слишком долго пила нашу кровь по каплям. Посмотрим, как ты переваришь целый океан! Твое человеческое сердце не выдержит такого объема скверны. Ты сдохнешь и станешь одной из нас!

Из левого глаза маски брызнула кровь, и вспыхнувший алый зрачок Хаоса яростно запульсировал:

— Тварь! Огня ему! Сожги его, Кейт!

Правый глаз тут же отозвался ледяной слезой и синим неоновым светом Ниласа:

— Спокойно, Хаос, пламя сейчас сожжет её изнутри! Нужно заморозить кровь в венах!

Но Кейт их почти не слышала. Огромная доза демонической крови ломала её тело, вены на шее и руках вздулись, став угольно-черными, а фарфоровая маска на лице начала покрываться тонкими паутинками трещин. Скверна требовала выхода. И в этот момент Кейт вспомнила про свою новую, пугающую силу.

Доктор ждал агонии, ждал, что человеческое сердце девчонки разорвется от переизбытка скверны. Но вместо этого вены на руках Кейт, налившиеся угольно-черным цветом, вдруг начали пульсировать яростным, фиолетовым светом. Скверна не убивала её. Она встраивалась в её ДНК, заполняя каждую клетку колоссальной, первобытной мощью.

Кейт резко выпрямилась на кушетке. Воздух вокруг неё задрожал от чудовищного давления. Телекинетическая волна, зародившаяся внутри её измененного тела, была настолько сильной, что медицинские инструменты на столах со звоном взлетели под потолок, а стеклянные шкафы с лекарствами разлетелись вдребезги.

Улыбка на фарфоровой маске казалась теперь по-настоящему зловещей. Огромная порция чужой энергии клокотала внутри, требуя немедленного выхода.

Улыбающийся доктор осекся. Его фанатичное лицо побледнело, а черные глаза расширились от дикого, животного ужаса.

— Нет... Это невозможно... — пролепетал он, отступая к стене. — Ты должна была сгореть! Обычный человек...

— Я уже давно не обычный человек, — прохрипела Кейт. Её собственный голос смешался с низким, пугающим потусторонним эхом.

Она даже не подняла руки. Ей хватило одного взгляда сквозь прорези маски. Невидимый, тяжелый кулак телекинеза врезался в грудь доктора-культиста с силой несущегося поезда. Раздался глухой хруст ломающихся ребер. Тело фанатика взмыло в воздух, пролетело через весь кабинет и с жутким грохотом впечаталось в бетонную стену, оставив на ней глубокие трещины. Врач сполз на пол, мгновенно потеряв сознание.

Из левого глаза маски шута брызнула густая кровь, и запульсировавший алый зрачок Хаоса восторженно заорал на весь кабинет:

— Ха-ха-ха! Вот это приход! Какая мощь! Кейти, давай сожжем тут всё к чертям собачьим! Меня аж распирает!

Правая щека тут же покрылась слоем инея, а из глаза потекла голубая слеза. Вспыхнувший синий свет Ниласа попытался утихомирить напарника:

— Заткнись, Хаос! Сила слишком нестабильна. Кейт, держи контроль. Если ты сейчас сорвешься, эта энергия разорвет весь город.

Кейт тяжело дышала, чувствуя, как внутри неё бушует настоящий океан демонической силы. Она смогла переварить укол, но теперь её буквально трясло от избытка энергии. Ей нужно было срочно куда-то направить этот бушующий поток, пока он не выжег её изнутри.

И как раз в этот момент люминесцентные лампы под потолком больничного коридора начали судорожно мигать, а температура в помещении резко упала. Сквозь стены кабинета, издавая утробный, леденящий душу вой, стали просачиваться полупрозрачные, уродливые силуэты. Культист пришел сюда не один — он привел с собой тех, кого Кейт должна была изгнать.

Полупрозрачные силуэты облепили дверной проем, заполняя кабинет мертвенным холодом. Это были не просто заблудшие души. Серая, сочащаяся эктоплазмой кожа, пустые глазницы и клеймо в виде пылающего перевернутого креста на груди каждого — Кейт сразу узнала эти знаки. Духи-ищейки, верные рабы того самого главного демона, который приказал доктору отравить её.

Один из призраков с диким воем ринулся вперед, выставив вперед когтистые лапы.

Кейт инстинктивно вскинула руку. Мощный телекинетический импульс сорвался с её пальцев, сгущая воздух. Невидимая стена с размаху впечаталась в нападавшего и отбросила его назад, в гущу остальных тварей. Но это их не остановило. Призраки лишь зашипели, затрясли головами и снова двинулись на нее. Физическая сила и чистая энергия телекинеза не могли их уничтожить — они лишь задерживали бесплотных рабов.

— Кейт, магия их не берет! Они заговорены старой кровью! — из правого глаза маски выкатился голубой сгусток, и синий зрачок Ниласа тревожно вспыхнул. — Обычное изгнание не сработает!

— Тогда давай я поджарю их до хрустящей корочки! — из левого глаза брызнула кровь, и Хаос безумно расхохотался, заставляя рисованный рот растянуться еще шире. — Горите, сучки!

— Стой, дурак, огонь бесполезен! — оборвал его Нилас. — Кейт, посмотри на операционный стол! Этих тварей держит в этом мире адская печать. Разрубить её может только чистое серебро!

Кейт метнула взгляд на разбитый стеклянный шкаф. Среди разбросанных медикаментов и осколков на стальном подносе лежал хирургический набор. В свете мигающих ламп тускло блеснул тяжелый, старинный скальпель. На его рукояти виднелась едва заметная проба — медицинское серебро высшей очистки.

— Поняла, — процедила Кейт через фарфоровые губы.

Она протянула ладонь к подносу. Налитые черной кровью вены на её запястье яростно запульсировали. Серебряный скальпель резко взлетел в воздух, подчиняясь её телекинезу, и пулей влетел прямо ей в пальцы. Стоило Кейт сжать рукоять, как бушующая внутри неё демоническая энергия неосознанно перетекла в металл — серебряное лезвие окуталось плотным, фиолетовым сиянием.

Ближайший дух прыгнул на неё, разинув пасть. Кейт резко уклонилась, пропуская ледяные когти мимо себя, и наотмашь полоснула скальпелем по серой груди твари.

Серебро вошло в эктоплазму, как раскаленный лом в масло. В месте пореза ткань призрака вспыхнула ярким белым светом. Раб демона издал оглушительный, предсмертный визг, его силуэт пошел трещинами и в секунду рассыпался на мириады серых, безвредных хлопьев пепла.

— Работает! — рявкнул Хаос, и его алый зрачок запульсировал еще быстрее. — Режь их, Кейти! Кромсай этих ублюдков!

Второй и третий призраки бросились одновременно с двух сторон. Переполняющая Кейт энергия требовала скорости. Она крутанулась на месте, телекинетическим толчком сбивая правого духа с ног и впечатывая его в потолок, а левому резким движением снизу вверх вонзила скальпель прямо под челюсть. Еще вспышка — и еще один раб отправлен в небытие.

Оставалось еще трое, и они, кажется, начали понимать, что охотница в маске шута оказалась им не по зубам, даже будучи отравленной.

Переполняющая Кейт демоническая энергия требовала выхода, превращая страх в чистую, ледяную ярость. Серебряный скальпель в её руке, окутанный фиолетовым телекинетическим сиянием, казался теперь продолжением её собственного тела.

Оставшиеся три призрака зашипели, пятясь к выходу, но Кейт не собиралась их выпускать.

Резкий взмах руки — и невидимая стена телекинеза намертво прижала двух тварей к полу, не давая им пошевелиться. Кейт скользнула вперед с неестественной для человека скоростью. Серебряное лезвие с глухим свистом рассекло воздух. Одним точным, круговым движением она буквально распилила обоих замерших духов пополам. Белые вспышки на мгновение ослепили кабинет, и призраки рассыпались серым пеплом, оставив после себя лишь едкий запах гари.

Последний, самый крупный дух-ищейка, взвыл от ужаса и попытался просочиться сквозь стену.

— Куда пошел?! Назад! — безумно захохотал Хаос, и из левого глаза маски брызнули новые капли крови, а алый зрачок дико запульсировал.

Кейт мысленно сжала кулак. Сила телекинеза мертвой хваткой уцепилась за бесплотную шею призрака и с треском выдернула его обратно в центр комнаты. Тварь рухнула на спину, хрипя и извиваясь. Кейт нависла над ней, тяжело дыша через фарфоровый рот.

Вместо того чтобы просто развеять раба, она вонзила скальпель ему прямо в центр серого, сочащегося эктоплазмой живота и резко повела руку вниз, распиливая духа от груди до паха.

Тварь забилась в финальной агонии. Но среди разрывающейся призрачной плоти Кейт вдруг заметила нечто странное. Внутри полупрозрачного желудка монстра, не поддаваясь воздействию серебра, чернел плотный, свернутый в трубочку кусок старой пергаментной бумаги.

Кейт запустила руку в остывающую призрачную субстанцию и выдернула сверток. В ту же секунду раб демона окончательно испустил дух, обратившись в прах, который тут же унесся в вентиляцию.

Развернув испачканную бумажку, Кейт впилась взглядом в неровные, словно выжженные на пергаменте буквы. Там был указан адрес — старый особняк в Новом Орлеане, штат Луизиана. А чуть ниже красовалась размашистая, издевательская подпись:

«Я знал, что ты не умрешь. Я зарядил тебя на будущую битву».

Маска на лице Кейт снова отозвалась резкой болью. Из правого глаза вытекла холодная голубая масса, и синий зрачок Ниласа зажегся ровным, тревожным светом:

— Это ловушка, Кейт. Он манипулирует нами. Он специально заставил своего слугу ввести тебе эту кровь. Ему нужна твоя новая сила.

— Ага-ага! Вот это ловушка, Кейти! Поехали туда, я хочу поджарить его до корочки! — почти просвистел Хаос.

Кейт ничего не ответила. Сила всё ещё кипела в её венах, но найдя цель уже была почти спокойна. У неё была цель – прийти и раскромсать ту тварь, что накачала её такой дозой крови. И она ни перед чем не остановится.

Глава 12: Дорога в Новый Орлеан

Дверь больницы с грохотом захлопнулась за спиной Кейт. Холодный орегонский воздух мгновенно ударил в лицо, но она почти не почувствовала его. Под приросшим фарфором кожа горела. Вены на руках всё еще отливали едва заметным, зловещим фиолетовым светом, а сердце в груди колотилось как безумный метроном, перекачивая огромную, чужеродную дозу демонической крови.

Она дошла до старого автомобиля, дернула ручку и тяжело опустилась на водительское сиденье. Руль под её пальцами жалобно хрустнул — Кейт вовремя ослабила хватку, понимая, что теперь обычные вещи в её руках могут легко превратиться в труху. Сила телекинеза, подпитанная адским уколом, требовала жесткого контроля.

Из её левого глаза тут же выкатилась густая, темная капля. Вспыхнувший алый зрачок Хаоса запульсировал, и из фарфорового рта вырвался его безумный, восторженный голос:

— О-о-о да! Чувствуешь это, Кейт?! Мы теперь как ходячая атомная бомба! Да этот рогатый ублюдок из Нового Орлеана сделал нам лучший подарок в жизни! Погнали скорее, я хочу посмотреть, на что способна наша новая игрушка!

Тут же правая щека маски покрылась тонкой изморозью, а из правой глазницы потекла светящаяся голубая слеза. Зажегся холодный синий свет Ниласа:

— Заткнись, Хаос. Ты дурак, раз радуешься этому. Этот демон не дарит подарков. Если он намеренно «зарядил» Кейт скверной, значит, у него есть план, в котором нам отведена роль жертвенных овец. Кейт, твоё человеческое тело сейчас работает на пределе. Тебе нужно научиться сдерживать эту энергию, иначе в Новом Орлеане мы взлетим на воздух еще до начала битвы.

Кейт молча завела мотор. Машина плавно тронулась с места, выезжая на темную, окутанную туманом автостраду. Предстоял долгий путь через половину континента — из дождливого Орегона в душную, пропитанную магией вуду Луизиану.

Она бросила взгляд в зеркало заднего вида на свое неподвижно улыбающееся фарфоровое лицо. Зрачки духов погасли, но внутри неё самой, глубоко в мыслях, росла холодная уверенность. Демон думал, что вырастил послушное оружие для своей игры. Что ж, он сильно удивится, когда это оружие выстрелит ему прямо в лоб.

Дорога превратилась в бесконечный, изнуряющий кошмар. Тысячи миль асфальта, сменяющиеся пейзажи штатов, бесконечные неоновые вывески мотелей — всё это слилось для Кейт в одну серую, тревожную дымку. Демоническая кровь бушевала в её венах, и цена за её «переваривание» оказалась непомерно высокой. Скверна начала пожирать её разум.

Всё началось где-то на границе штата Айдахо. В тишине ночного шоссе Кейт вдруг отчетливо услышала с заднего сиденья знакомый, весёлый смех. Сердце болезненно сжалось. Так смеялись её бывшие друзья — те самые, что когда-то жестоко предали её, оставив умирать.

— Кейт, обернись... Ну чего ты, посмотри на нас, — прошептал вкрадчивый девичий голос прямо над её ухом. — Хватит бежать. Возвращайся домой. Мы скучаем.

Кейт резко крутанула руль, машину занесло на обочину, подняв тучу пыли. Из её левого глаза мгновенно брызнула кровь, и запульсировавший алый зрачок Хаоса яростно оглядел пустой салон:

— Эй! Ты чего творишь, девчонка?! Чуть в кювет нас не утащила! На кого ты там уставилась?

Правая щека покрылась льдом, и синий глаз Ниласа холодно сощурился:

— Кейт, пульс запредельный. Сзади никого нет. Дорога пуста.

— Вы... вы не слышали? — прохрипела Кейт сквозь фарфоровый рот, тяжело дыша. На лбу под маской выступил холодный пот. — Они были там. Они звали меня.

— Там никого нет, Кейт, — тихо и мрачно ответил Нилас. — Маска чувствует чужую магию или присутствие духов. Вокруг нас — только пустота и туман. Это происходит внутри твоей головы.

Чем дальше они продвигались на юг, тем сильнее становился этот ад. В штате Юта, во время заправки в глухом городке, Кейт показалось, что на заросшем поле у дороги стоит её мама. Женщина плакала, протягивая к ней руки и умоляя снять маску. По Кейт пробегал холодный ветерок в такие моменты.

Голоса родителей и старых друзей преследовали её на каждой стоянке. Они шептали из темноты придорожных мотелей, звали её по имени из шума дождя, бьющего по лобовому стеклу, упрекали, плакали, умоляли вернуться к нормальной жизни.

— Кейт, сними эту жуткую вещь, вернись к нам... — умолял голос отца, когда она пыталась забыться коротким, рваным сном на заднем сиденье.

Она просыпалась в холодном поту, а Хаос и Нилас лишь молча и тревожно наблюдали за ней. Их зрачки то загорались, то гасли. Они ни черта не слышали. Для них Кейт просто часами молча смотрела в одну точку, пока её пальцы судорожно сжимали руль, а вокруг неё от неконтролируемого телекинеза сами собой сдвигались предметы в машине — стаканчики с кофе сминались в пластиковые комья, а стрелки приборов на панели бешено дрожали.

Огромная доза демонической крови медленно, но верно сводила её с ума, превращая дорогу в Новый Орлеан в чистый, раскаленный лабиринт паранойи и тревоги. Она уже сама не понимала, где кончается реальность и где начинается ад в её собственной крови.

Они ехали три дня. Три дня без крошки еды и без единой минуты сна. Человеческое тело Кейт было истощено до предела, и даже демоническая кровь больше не могла маскировать эту страшную усталость. В конце концов, Нилас настоял на остановке. Они свернули к потрепанному придорожному мотелю с мигающей неоновой вывеской где-то на подъезде к Луизиане.

Сняв самый глухой угловой номер, Кейт заперла дверь на все замки и без сил рухнула на скрипучую кровать. Ей отчаянно нужен был отдых.

Стоило ей закрыть глаза, как Хаос и Нилас, тоже уставшие от бесконечной дороги, мирно уснули глубоко внутри неё. Их огненные и ледяные зрачки в маске полностью погасли, оставив фарфоровое лицо Кейт пустым и безжизненным. Духи ни о чем не подозревали. Они были погружены в свой собственный, безмятежный сон.

Но для самой Кейт кошмар только начинался.

Едва она провалилась в тяжелое, лихорадочное забытье, как иллюзии разума сплелись с демонической скверной, породив самый страшный сон в её жизни. Кейт приснилось, что она умерла. Она очнулась в самом сердце преисподней — среди раскаленных скал, удушливого дыма и рева грешников. Вокруг нее стояли те самые демоны, которых она когда-то уничтожила, а во главе их возвышался силуэт хозяина из Нового Орлеана.

Твари схватили её и потащили к пыточным столбам. Но самым ужасным, самым невыносимым было другое. На ней не было одежды. Вообще. Никакой брони, никакой толстовки, защищающей от внешнего мира. Она была абсолютно голой, беззащитной и открытой перед сотнями глумливых, плотоядных взглядов адских монстров. Какой стыд и срам для Кейт!

Демоны не просто пытали её тело огнем и железом — они смеялись над её наготой, тыкали в неё пальцами и упивались её беззащитностью. Для Кейт, которая всегда пряталась за маской и глухой одеждой от предательства мира, этот абсолютный позор и стыд были хуже любой физической боли. Чувство дикого, парализующего стыда выжигало её душу изнутри, пока монстры издевались над ней в этом круге ада.

Кейт резко выпрямилась на кровати, тяжело и хрипло дыша. Нарисованный рот маски был широко приоткрыт в беззвучном крике. Под фарфором всё лицо было мокрым от слез и пота.

Она посмотрела на дешевые электронные часы на тумбочке. Было три часа ночи. Вокруг царила гробовая тишина, прерываемая лишь ровным, безмятежным сопением духов где-то на задворках её сознания. Они спали крепко и мирно, понятия не имея, через какой позорный ад только что прошла их носительница.

Кейт обняла колени руками и забилась в угол кровати. До самого рассвета она так и не смогла больше сомкнуть глаз. Каждый раз, когда веки тяжелели, перед глазами вставали глумливые рожи демонов и ощущение собственной убийственной наготы. Она сидела в темноте, намертво запертая в собственном теле, пока фиолетовые искорки телекинеза слабо и хаотично подрагивали вокруг её пальцев, со звоном покачивая люстру под потолком.

На следующее утро туман над Луизианой так и не рассеялся. Кейт сидела за рулем, уставившись на лобовое стекло, по которому медленно стекали капли утренней росы. Она выглядела ужасно: плечи осунулись, движения были заторможенными, а веки под прорезями приросшей маски казались свинцовыми. За всю ночь она не поспала ни минуты. Позорный, обнажающий кошмар всё еще стоял перед глазами, высасывая последние остатки ментальных сил.

Она молча повернула ключ в зажигании. Мотор кашлянул и глухо затарахтел. Кейт потянулась к рычагу передач, но её рука заметно дрожала.

Маска на её лице шевельнулась. Из левого глаза выкатилась капля крови, зажгся алый зрачок, и Хаос — на удивление без своего обычного хохота — хмуро произнес:

— Эй, соня. Ты вообще в курсе, что мы проспали кучу времени, а ты выглядишь так, будто тебя переехал трактор? Что с тобой? Ты за всю дорогу ни слова не вытолкнула.

Правая половина лица Кейт тут же подернулась легким инеем, пустив голубую слезу. Нилас включил синий свет в правом глазу и добавил своим глубоким, ровным голосом:

— Кейт. Твоя энергия пульсирует рваными, слабыми толчками. Ты не отдыхала. Что произошло, пока мы спали? Все ли в порядке?

Кейт даже не повернула головы к зеркалу. Её фарфоровый рот едва приоткрылся, выпуская тихий, сухой и абсолютно безэмоциональный голос:

— Всё в порядке.

— Ни черта не в порядке! — рявкнул Хаос, и его зрачок сердито запульсировал. — Ты едва держишь руль! От нас ты ничего не скроешь, мы в одной лодке!

— Я сказала — всё нормально, — отрезала Кейт, и в её голосе промелькнули жесткие, холодные нотки. — Оставьте меня в покое. Это моя жизнь. И то, что происходит в моей голове, вас не касается.

Наступила секундная, тяжелая тишина. Нилас медленно выдохнул порцию ледяного пара через прорезь маски:

— Ты ошибаешься, Кейт. Мы уже давно часть этой жизни. И твоя слабость — это наша общая слабость. Но если ты хочешь молчать... пусть будет так.

Хаос недовольно фыркнул, но развивать спор не стал. Зрачки духов погасли, вернув маске её привычный, загадочно-улыбающийся вид. Кейт тяжело вздохнула. Она знала, что они правы, но открыться им, рассказать о диком, позорном чувстве наготы и беззащитности из своего ночного кошмара она просто не могла. Слишком сильно болели старые раны от предательства друзей.

Она выжала педаль газа. Машина плавно съехала с гравийной площадки мотеля и влилась в поток на шоссе. Больше никто не произнес ни слова. Оставшаяся часть пути до Нового Орлеана прошла в глухом, напряженном молчании. Голоса родителей и друзей больше не беспокоили Кейт — видимо, демоническая кровь временно насытилась её ночными мучениями.

Спустя несколько часов непрерывного пути впереди наконец показались шпили старых церквей, витиеватые кованые балконы и густые кроны дубов, обвешанных испанским мхом.

Они въехали в Новый Орлеан. Автомобиль медленно петлял по старым, узким улочкам Французского квартала, пока наконец не остановился напротив нужного места. Это был огромный, полуразрушенный трехэтажный особняк девятнадцатого века. Его окна были заколочены, сад зарос сорняками, а от самих стен веяло такой густой, удушливой темной магией, что фиолетовые вены на руках Кейт мгновенно вспыхнули ярким светом.

Они прибыли по адресу. Будущая битва, к которой её так заботливо «зарядил» главный демон, ждала прямо за этими дверями..

Глава 13: Особняк Разбитых зеркал

Часы на панели автомобиля показывали полночь, когда Кейт выключила фары. Особняк в викторианском стиле высился перед ней, как огромный черный склеп. Заколоченные досками окна напоминали закрытые глаза покойника.

Кейт толкнула тяжелую дубовую дверь, и та со зловещим скрипом поддалась. Внутри пахло сыростью, старой бумагой и тленом. Но стоило ей сделать всего три шага по гнилому паркету холла, как за её спиной с оглушительным грохотом захлопнулась входная дверь. Замки сами собой защелкнулись.

В ту же секунду просторный зал заполнился сотнями шепчущих голосов. Из стен, из-под пола, просачиваясь сквозь потолок, начали появляться они. Десятки, а затем и сотни полупрозрачных призраков облепили трехэтажную парадную лестницу. Это не были безвредные фантомы — их лица были искажены вечной агонией, а пальцы заканчивались длинными когтями. Орда мертвецов, запертая в этих стенах, подчинялась лишь одному хозяину.

Из левого глаза маски Кейт брызнула горячая кровь, и вспыхнувший алый зрачок Хаоса безумно расширился:

— О-о-о, да! Их тут целая армия! Кейт, плевать на усталость, давай устроим им адский карнавал! Жги-и-и!

Правая щека тут же покрылась толстой коркой льда, и синий свет Ниласа холодно прорезал темноту:

— Их слишком много, Хаос. Телекинез Кейт нестабилен из-за нехватки сна. Кейт, держись центра зала, не позволяй им окружить себя!

Но Кейт уже не была той слабой, испуганной девочкой, которая пряталась в углу мотеля несколько часов назад. Тревога и страх испарились. Их место заняла чистая, концентрированная демоническая ярость. Фиолетовые вены на её руках вспыхнули так ярко, что сквозь кожу проступил рисунок её кровеносной системы.

— Назад, — процедила она сквозь фарфоровый рот.

С её ладоней сорвалась чудовищная взрывная волна телекинеза. Воздушный удар колоссальной силы разлетелся во все стороны, с корнем вырывая перила лестницы, разбивая в щепки старую мебель и буквально расшвыривая сотни призраков по стенам. Мертвецы выли, пытались нападать снова, но Кейт шла вперед, как танк. Она взмахивала руками, и невидимые лезвия её новой силы крошили бесплотные тела, а Хаос и Нилас помогали на периферии — левое плечо Кейт окутывалось яростным пламенем, сжигая подступающих тварей, а правая рука замораживала их на лету, превращая в ледяное крошево.

Они пробивали себе путь наверх, этаж за этажом, оставляя за собой лишь пепел и разрушение. Избыток крови высшего демона, который вколол ей доктор, теперь работал на полную мощность. Кейт казалась непобедимым божеством разрушения.

Наконец, на третьем этаже, двойные двери в конце коридора сами собой распахнулись, приглашая её внутрь просторного бального зала.

В центре зала, у огромного панорамного окна, спиной к ней стоял высокий мужчина в безупречном черном костюме. Его волосы были аккуратно зачесаны назад, а в руке он держал бокал с чем-то густым и красным. Когда Кейт вошла, он медленно повернулся. Его глаза были абсолютно черными, без белков, а на губах играла издевательская ухмылка.

Добро пожаловать, Кейт, — мягко, бархатным голосом произнес он. — Рад видеть, что мой скромный подарок пришелся тебе по вкусу. Ты прекрасно переварила мою кровь. Стала сильнее, верно?

Кейт замерла, тяжело дыша. Вокруг её пальцев всё еще вились фиолетовые искры телекинеза.

— Кто ты такой? И зачем тебе всё это? — спросила она.

Демон тихо рассмеялся, и этот звук эхом отозвался в головах Хаоса и Ниласа, заставив их зрачки тревожно замигать.

— Зачем? Чтобы раскрыть тебе глаза, дитя, — демон сделал глоток из бокала и подошел ближе. — Ты ведь до сих пор думаешь, что твои друзья предали тебя случайно? Думаешь, что фарфоровая маска шута просто так нашлась в твоей жизни, а Хаос и Нилас — твои случайные защитники?

Кейт почувствовала, как внутри всё похолодело. Фарфоровый рот маски приоткрылся, но она не смогла вымолвить ни слова.

— Это я подтолкнул твоих друзей к предательству, — улыбка демона стала еще шире и зловещее. — Я поселил в их умах зависть и страх. Они должны были бросить тебя умирать. Ведь только на грани смерти, сломленная и преданная, ты могла стать идеальным сосудом для маски шута. Маски, которую я сам создал столетия назад.

Левый и правый глаза Кейт одновременно вспыхнули — алым и синим. Хаос и Нилас попытались перехватить контроль над телом, но демон лишь щелкнул пальцами, и духов мгновенно сковало неведомой силой. Их зрачки погасли, а голоса внутри маски превратились в приглушенный, бессильный хрип.

— Хаос и Нилас — это не просто духи, Кейт, — продолжил демон, обходя её по кругу. — Это две половины моей собственной древней силы, которые я когда-то разделил и запер в этом фарфоре. Огонь и лед. Хаос и порядок. Но маске не хватало третьего элемента. Ей нужен был живой человеческий разум, закаленный чистым страданием. И человеческая кровь, смешанная с моей.

Он остановился прямо перед ней и коснулся пальцем холодной фарфоровой щеки Кейт.

— Твоя дурная привычка слизывать кровь моих слуг... Кто, по-твоему, внушал тебе это желание после каждой победы? Это делал я. Шаг за шагом ты пила мою суть, пока твое тело не изменилось. А вчерашний укол в больнице просто завершил процесс. Телекинез — это моя истинная сила. Сила воли, подчиняющая себе реальность. Ты никогда не была охотницей, Кейт. Ты — мой самый идеальный проект. Мое новое, бессмертное тело, которое я выращивал все эти годы.

Демон отступил на шаг и раскинул руки, а его черные глаза вспыхнули адским пламенем:

— И теперь, когда ты полна энергии и привезла мне маску... пришло время занять мой трон!

Слова демона тяжелым свинцом осели в зале. Искушение было велико. В венах Кейт клокотала сила, способная сокрушать города, а перед ней маячил трон, власть и возможность отомстить всему миру, который когда-то её предал. Стоило просто сделать шаг вперед, склонить голову и впустить древнюю сущность в свое тело. На секунду фарфоровая улыбка маски зловеще дернулась.

Демон торжествующе улыбнулся, протягивая к ней руку:

— Иди ко мне, мое дитя...

— Я тебе не дитя, — тихо, но отчетливо произнесла Кейт.

Её голос больше не дрожал от усталости или ночных кошмаров. В нем зазвучала сталь. Демон нахмурился, заметив, что фиолетовое свечение на руках Кейт вдруг начало менять свой цвет. Оно больше не было темным и зловещим — оно становилось ослепительно белым, чистым и невыносимо ярким.

— Что ты делаешь? — в голосе хозяина особняка впервые проскользнула тень сомнения. — Ты не можешь противиться моей крови. Власть — это всё, что у тебя осталось! Друзья предали тебя, люди боятся тебя! Твой трон ждет!

— Ты думал, что сломал меня тогда, в лесу? — Кейт сделала уверенный шаг вперед. — Думал, что предательство сделало меня слабой и готовой стать твоей куклой? Ошибаешься. Оно научило меня рассчитывать только на себя. Ты просчитал Хаоса. Просчитал Ниласа. Ты думал, что контролируешь мою силу. Но ты понятия не имеешь, на что способен мой разум.

Кейт резко вскинула голову, и её взгляд сквозь прорези приросшей маски намертво пригвоздил демона к месту.

Она не стала поднимать руки. Она не стала использовать телекинез, чтобы швырять в него обломки мебели или ломать стены. Вместо этого она применила свой главный, абсолютный козырь, о котором древняя тварь даже не догадывалась.

Кейт сосредоточила всю бушующую в ней энергию в одну ментальную точку и нанесла удар чистой силой мысли.

Бальный зал озарила ослепительная вспышка белого света. Демон истошно, оглушительно закричал. Этот крик не был человеческим — это выло само исчадие ада. Невидимые ментальные тиски Кейт сжали его истинную сущность прямо внутри человеческого сосуда.

— Невозможно!.. Откуда у тебя эта магия?! — хрипел демон, падая на колени. Его безупречный черный костюм начал дымиться, а из черных глаз хлынул густой дым. — Я не закладывал это в маску! Я не давал тебе этого!

— Ты дал мне силу, — холодно ответила Кейт, продолжая давить на него ментальным взором. — А как её использовать — решать мне. Я изгоняю тебя. Без крестов. Без святой воды. Без твоих ритуалов. Чистой волей человека.

Белый свет вокруг Кейт стал невыносимым. От мощнейшего ментального изгнания сковывающие чары, державшие Хаоса и Ниласа, с треском лопнули. Левый глаз маски мгновенно вспыхнул багровым пламенем, а правый — неоновым льдом. Голоса духов ворвались в реальность единым, оглушительным хором:

— Да-а-а! Получай, рогатая тварь! — безумно орал Хаос, выплескивая искры. — Кейти, жми его! Выжигай дотла!

— Твой план провалился, демон, — глубокий голос Ниласа вибрировал от торжества. — Ты недооценил ту, кто носит нашу маску.

Кейт сделала последний шаг и мысленно завершила ритуал.

«Вон из этого мира», — прозвучал её приказ в самой глубине сознания твари.

Раздался звук, похожий на раскат грома. Черный силуэт демона буквально выдернуло из человеческого тела силой её мысли и разорвало в клочья прямо в воздухе. Высвобожденная темная энергия вспыхнула и бесследно растворилась в ослепительном белом сиянии Кейт. Пустая оболочка — тело мужчины в костюме — без чувств рухнула на разрушенный паркет.

Всё было кончено. Орда призраков в особняке растаяла вместе со смертью своего господина. Люминесцентное фиолетовое свечение в венах Кейт медленно угасло, сменившись её нормальным, человеческим теплом. ёУсталость после бессонной ночи навалилась с новой силой, но теперь это была приятная усталость победителя.

Хаос и Нилас в маске затихли, их зрачки мирно горели ровным светом. Они победили. Все тайны были раскрыты, ловушка создателя уничтожена, и теперь Кейт была истинной, единственной хозяйкой своей судьбы и своей приросшей фарфоровой маски.

Глава 14: Чёрная метка

Очередной безликий мотель на окраине штата встретил их привычным запахом старых ковров и сырости. После сокрушительной битвы в особняке Нового Орлеана Кейт была истощена, но спать по-прежнему не могла. На этот раз её мучили не только кошмары, а вполне реальная, изнуряющая боль. Лопатки нестерпимо жгло уже несколько часов, словно к спине прижимали раскаленное клеймо.

Она сидела на краю скрипучей кровати, листая тяжелые, пожелтевшие страницы старинного гримуара о бестиях и проклятиях — трофея, который они с духами успели прихватить из разгромленного логова покойного демона.

Пальцы Кейт замерли на древней гравюре. Из левого глаза маски шута выкатилась капля крови, заставив загореться алый зрачок Хаоса:

— Эй, девчонка, глянь-ка на этот рисунок... Ничего не напоминает? Что там написано?

Кейт вчиталась в неровные строчки, переводя древний текст:

— Здесь сказано про «Печать подчинения». Если человек поглощает слишком много высшей скверны, его тело автоматически маркируется. Это метка хозяина. Тот, на ком она выжжена, обречен стать проводником для адских сил. Изнутри... она заживо выжигает душу.

Правая половина маски мгновенно покрылась изморозью, пустив голубую слезу, и синий глаз Ниласа тревожно сузился:

— Кейт. Твоя спина. Фиолетовое свечение твоей энергии... оно стягивается к центру лопаток. Ну-ка, посмотри в зеркало. Сейчас же.

Встав со своего места, Кейт подошла к старому, потрескавшемуся трюмо в углу номера. С трудом дотянувшись до замка толстовки, она стянула плотную ткань с плеч, обнажив спину, и повернулась к зеркалу боком, глядя сквозь узкие прорези фарфорового лица.

То, что она увидела, заставило нарисованный рот маски шута замереть в беззвучном ужасе.

Прямо между лопатками, словно выцарапанная ржавым гвоздем, красовалась свежая, сочащаяся черной сукровицей татуировка. Идеально ровный круг, внутри которого пульсировала перевернутая демоническая звезда. Края кожи вокруг метки воспалились, а от самой пентаграммы во все стороны, словно корни паразита, расходились тонкие черные вены.

Метка не просто была там. Она жила. Черные линии пульсировали в такт её бешено бьющемуся сердцу.

— Ах ты ж тварь рогатая! — яростно взвыл Хаос, и его багровый зрачок замигал как безумный. — Он сдох, но оставил на нас этот мусор! Мы под проклятьем! Кейт, давай я выжгу её своим пламенем, сожгу к чертям эту кожу!

— Стой, придурок, ты убьешь её! — ледяной туман вырвался из прорези маски, когда Нилас попытался утихомирить напарника. Его синий глаз горел мрачной решимостью. — Огонь тут не поможет. Это проклятие крови. Демон мертв, но его печать активировалась. Она постепенно превращает Кейт в портал. Если мы не найдем способ её снять, следующая битва начнется прямо внутри её тела.

Кейт медленно коснулась пальцами воспаленного контура звезды в зеркале. Кожу пронзило острой вспышкой боли, а по комнате прокатилась неконтролируемая телекинетическая волна, заставив стаканы на столе со звоном лопнуть. Она горько усмехнулась. Демон все-таки оставил ей свой финальный, посмертный «привет». Изгнание силой мысли спасло её жизнь в особняке, но теперь ей предстояло бороться с проклятием, которое заживо пожирало её собственную спину.

Проклятие действовало быстро и беспощадно. За пару недель Кейт изменилась до неузнаваемости. Та добрая девочка, которой она когда-то была, медленно тонула в черной скверне демонической крови. Её взгляд сквозь прорези маски стал холодным и жестоким, а в голосе всё чаще проскальзывали пугающие, эгоистичные нотки. Но самое страшное происходило, когда солнце опускалось за горизонт.

Наступала ночь, и Кейт теряла контроль. Проклятая звезда на спине начинала гореть фиолетовым огнем, подчиняя её тело первобытной жажде крови.

Она просыпалась на рассвете в лесу или в глухих переулках очередного города. На фарфоровых губах маски шута засыхала теплая, человеческая кровь, а её новые телекинетические силы оставляли вокруг растерзанные, раздавленные тела невинных людей — случайных прохожих, бродяг, несчастных, оказавшихся не в то время не в том месте. Кейт ничего не помнила. Для неё это были лишь рваные вспышки чужих криков в темноте. Она сходила с ума от ужаса и осознания того, что творит.

— Так больше нельзя, — глубокий, рокочущий голос Ниласа прозвучал из маски, когда Кейт в очередной раз очнулась на полу мотеля, а её пальцы были испачканы в крови. Правый синий глаз воина горел мрачной решимостью. — Ты теряешь себя, Кейт. Демон пожирает твою душу. Если это продолжится, ты уничтожишь всё живое вокруг.

— О да-а-а! Ночные прогулки просто отпад! — безумно захихикал Хаос, брызнув кровью из левого глаза, хотя в его дребезжащем голосе тоже слышался явный страх. — Она вчера парня телекинезом в узел завязала! Но... Нилас прав. Это уже не наша Кейт. Это какая-то чужая, злая дрянь.

Кейт сидела на полу, обхватив голову руками. Под фарфором её душили слезы.

— Я не хочу... Я не контролирую это... Пожалуйста, остановите меня, — прохрипела она.

— Я остановлю, — тихо ответил Нилас. — Я забираю контроль над телом. Теперь я буду вести машину. Я буду говорить с людьми. Я буду держать твою силу в узде. Ты должна уйти вглубь сознания и отдыхать, Кейт. Борьба с печатью забирает все твои силы. Доверься мне.

Правая половина маски шута внезапно покрылась толстой коркой льда. Синий свет неонового зрачка Ниласа вспыхнул на полную мощность, заполнив обе прорези для глаз. Кейт почувствовала, как её собственное сознание мягко, словно под воздействием наркоза, уплывает в темноту, уступая место холодному духу воина.

Движения тела Кейт мгновенно изменились. Исчезла нервная дрожь, осанка стала прямой и жесткой. Нилас уверенно поднялся с пола, подошел к раковине и методично смыл чужую кровь с фарфорового рта маски. Ему предстояло стать тюремщиком для собственной подруги, ведя машину по ночным дорогам и выслеживая способ снять проклятие, пока Кейт окончательно не превратилась в то, против чего они всегда сражались.

Ночь застала их на заброшенной скотобойне на окраине штата Техас. Нилас, полностью контролируя истощенное тело Кейт, выслеживал опасного призрака-убийцу, который годами терроризировал эти края. В руке зажат серебряный скальпель, движения точны, правый синий глаз холодно сканирует темноту.

Вдруг из темноты с рёвом выскочила уродливая, сочащаяся гнилью бесплотная тварь с огромным мясницким тесаком. Нилас приготовился к удару, но в эту самую секунду внутри Кейт что-то с треском сломалось.

Демоническая звезда на спине вспыхнула ядовитым фиолетовым светом, прожгя толстовку. Ниласа буквально вышвырнуло из управления телом, а сознание самой Кейт окончательно затопила черная скверна.

Оба глаза приросшей маски шута мгновенно погасли — и синий, и алый. А в следующую секунду в пустых прорезях фарфора зажглись дикие, светящиеся желтые зрачки. Рисованный рот маски разорвался в жутком, безумном, нечеловеческом хохоте, от которого со стен скотобойни посыпалась старая штукатурка.

— Ха-ха-ха-ха! Свобода! — этот голос не принадлежал ни Кейт, ни Хаосу, ни Ниласу. Это был скрежет самого ада.

Призрак-убийца замахнулся тесаком, но Кейт даже не шевельнулась. Чудовищная, неконтролируемая волна телекинеза сорвалась с её тела. Невидимые ментальные тиски схватили призрака в воздухе и с жутким звуком начали скручивать его бесплотную плоть. Кейт буквально раскромсала тварь силой мысли, разорвав эктоплазму на мелкие клочья под свой непрекращающийся, безумный смех.

Но твари было мало крови. Одержимая скверной Кейт, ослепленная желтым огнем в глазах, развернула эту разрушительную мощь на саму себя.

— Больше боли! Больше крови для звезды! — визжал чужой голос из фарфорового рта.

Телекинетические лезвия, повинуясь её сошедшему с ума разуму, начали кромсать её собственное тело. Одежда разлеталась в клочья. Невидимые ножи глубоко полосовали кожу на руках, ногах и груди. Хлынула густая, багровая человеческая кровь, перемешанная с черными сгустками скверны. Кейт с диким хохотом ломала собственные кости, швыряла себя телекинезом в бетонные стены и железные крюки для туш.

Внутри маски Хаос и Нилас бились в ужасе, пытаясь перехватить контроль, но их голоса тонули в желтом безумии. Они были бессильны.

Через несколько минут всё затихло. На залитом кровью полу скотобойни лежало то, что еще недавно было Кейт. На её теле буквально не осталось живого места: глубокие рваные раны, неестественно вывернутые сломанные конечности, сочащаяся черная кровь из проклятой метки на спине. Дыхания не было. Сердце замерло. И только фарфоровая маска шута, забрызганная красными каплями, всё так же недвижимо и жутко улыбалась среди этого кошмара.

Неужели это конец?..

А что произошло дальше – смотрите в другой серии книг: «Фарфоровая улыбка: Выживание в частилище.»

(11.10.26)