Ульяна

Глава 1. Ульяна.

В одном из дальних городов России, у берегов Японского моря, — во Владивостоке — жила девушка по имени Ульяна. Всю свою жизнь она провела здесь, со своими родителями и младшим братом Денисом.

Дениска был внешне очень похож на маму: тёмные волосы, карие глаза. А характером пошёл в отца — был открыт всему новому, по‑детски любопытен и весьма умён для своих пяти лет.

Жили они не лучше и не хуже других. Небольшая, но уютная трёхкомнатная квартира легко вмещала всех членов семьи. Ульяна делила комнату с младшим братом, родители занимали спальню, а гостиная была не просто залом, а местом притяжения — так же, как и кухня. Ведь нет ничего приятнее на свете, чем когда семья собирается вечерами вместе: пьёт чай и обсуждает насущные вопросы, отмечает праздники и просто встречается каждый день за кухонным столом.

Ульяна носила красивую фамилию — Калинина. Девушка была такой лёгкой и воздушной, но при всей своей, казалось бы, хрупкости отличалась удивительно сильным характером. Как всё это сочеталось в ней, оставалось загадкой.

Она была очень хороша собой: тёмно‑русые волосы, светлые глаза — словно отражение Японского моря. Стройная фигура, природная грация и острый ум вызывали восхищение, а иногда и зависть. Но Ульяна всего этого не замечала. Напротив, считала себя недостаточно умной, недостаточно красивой, а порой и вовсе недостаточно счастливой. Откуда взялись эти «недостаточно» в её жизни и кто их ей внушил, она уже и не помнила. Но старалась изо всех сил доказать обратное — всем и, в первую очередь, себе.

Её отец, Савелий Михайлович, работал врачом‑радиологом. Это был добрый, отзывчивый человек, душа компании, отличный друг, муж и отец. Ему было почти пятьдесят: среднего роста, худощавого телосложения. Виски уже успели приобрести благородную седину, а на макушке красовалась небольшая залысина. Иногда он носил очки, но только для чтения. Каждый раз, надевая их, он морщил нос и поправлял, словно вот‑вот будет защищать докторскую диссертацию.

Мать, Наталья Николаевна, была психологом: властная, требовательная женщина, которую дома немного побаивались, но при этом очень любили. Она обожала готовить, поэтому домашние привыкли видеть её в фартуках. Их было столько, что она меняла их каждый день — под настроение. Вечерами Наталья Николаевна накручивала бигуди на свои не очень длинные тёмные волосы. На руках у неё всегда был свежий маникюр, а на туалетном столике в спальне стояло множество баночек для поддержания красоты.

Девушка не пошла по стопам родителей, а поступила в Дальневосточный федеральный университет на факультет лингвистики. Её мечтой была Германия: странно, но именно туда она стремилась всей душой, сама не зная почему. Казалось бы, перед ней открыт огромный мир, столько стран… Но грезила Ульяна именно о Германии.

Этим летом Ульяне необходимо было пройти преддипломную практику, а в следующем году она должна была стать дипломированным лингвистом. Но перед этим предстояло ещё столько всего! Она до сих пор не знала, где будет проходить практика и как всё устроится, — это вызывало бурю волнения, а неизвестность немного пугала.

Ульяна хорошо училась, получала стипендию, помогала по дому и нянчилась с братом. Ей это не было в тягость. Но где‑то глубоко внутри зрело ощущение, что она живёт не своей жизнью. Возможно, именно поэтому ей хотелось под каким‑нибудь весомым предлогом покинуть отчий дом — навстречу своей необъяснимой мечте.

Ульяна была доброй, и этой добротой нередко пользовались другие. В институте её сразу же выбрали старостой: она была ответственной и не могла никого подвести. Её идеальные конспекты ходили по рукам всего факультета.

У девушки была лучшая подруга — Маша, полная противоположность прилежной Ульяны. Экстравагантные наряды Маши постоянно вызывали недовольство преподавателей — нередко её даже выгоняли с лекций. У неё был пирсинг в носу, а цвет волос она время от времени кардинально меняла. Яркий макияж неизменно привлекал к себе неоднозначное внимание.

Девушки подружились только на втором курсе. Сначала Маша считала Улю «занудой и заучкой», а Ульяна думала, что та слишком безалаберна. Но потом их притянула какая‑то неведомая сила, и они стали буквально неразлучны. Бывает, смотришь на человека и думаешь: «Ну уж с ней я точно никогда не подружусь». А потом всё выходит с точностью до наоборот.

Ульяна помогала Маше с учёбой, а та делилась историями о семье и личной жизни. Маша училась за счёт отца. Её родители давно развелись, поэтому отец полностью оплачивал её учёбу, давал деньги на карманные расходы и баловал дорогими подарками, пытаясь компенсировать вину деньгами. Мама же почти не занималась дочерью: не интересовалась её успехами, не разговаривала с ней по душам. Словно и не было у неё матери.

Маша была предоставлена сама себе: часто прогуливала пары, ходила по клубам и встречалась с несколькими парнями одновременно.

Ульяна не осуждала подругу, часто звала в гости, делилась с ней своими мечтами о новой жизни. А Маша брала от этой дружбы недостающие эмоции, ощущение семейного тепла и идиллии, которая, как казалось Маше, царила в доме Ули. Ульяне же, напротив, в жизни не хватало безбашенности, которой у Машки было хоть отбавляй. Но воспитание не позволяло Уле вести себя так, как Маша. И ей оставалось только мечтать, что непременно всё самое интересное должно с ней произойти после защиты диплома, что она станет свободной и самостоятельной. А пока оставалось ждать и усердно учиться.

Глава 2. Распределение.

Жаркая весна — редкость для Владивостока.

Уля шла в институт налегке, в белом струящемся платье, и даже позволила себе распустить волосы. Она думала о лете, о предстоящей практике, предвкушая что‑то новое и особенное, поэтому и не заметила, как из сумки выскользнул студенческий билет. Дойдя до университета и не обнаружив его, она расстроилась. К счастью, по зачётной книжке её всё‑таки пропустили, и девушка направилась на кафедру — узнать о распределении.

В деканате Ульяну знали все: то за ведомостями придёт, то за одногруппников попросит — староста и такая ответственная девушка. Взяв списки, она поспешила к куратору. Деканат был на втором этаже, а кафедра — на четвёртом. Пока она поднималась, ей даже не было интересно заглянуть в бумажки, которые она несла: так ведь неправильно. Без стука она вошла в аудиторию, и эхом пронёсся голос куратора.

— Здравствуйте, дорогие мои лингвисты! — поприветствовал студентов Степан Львович.

Куратор курса, Степан Львович, сам когда‑то окончил этот университет. Особых надежд он не подавал, поэтому решил остаться в родных стенах и заняться наукой. Сначала переводил научные статьи, потом поступил в аспирантуру, а позже ему предложили преподавательскую деятельность — так он и преподаёт по сей день. Жены у него нет и никогда не было: студенты шутили, что он женат на кафедре. Сам он был невысокого роста, с блестящей лысиной вместо волос, короткими руками и пальцами; иногда горбился. Чаще всего носил серый костюм, всегда с сумкой для ноутбука — но самого ноутбука там никогда не было, только бумажки и тетради.

— Сейчас я оглашу, кто и куда распределён на летнюю практику. Наконец‑то Калинина дошла до нас со списками, — пошутил куратор.

Аудитория наполнилась шумом и гамом: студенты перешёптывались в ожидании своих фамилий.

— Тише, ребята, тише! — пытался угомонить студентов куратор.

— Мария, ну в списке ты первая, угадай, куда?

— В Китай! — крикнула Машка.

— Вот именно туда ты и поедешь. И вообще, Маша, за какие такие заслуги? Так, как учишься ты, у нас ещё никто не учился, — строго сказал куратор.

— А ей всё равно! — выкрикнул одногруппник Стас. — Лишь бы потусить — она и в Китае найдёт, чем заняться.

Уля напряглась: ей не хотелось ехать в Китай — пусть даже с подружкой. Ей хотелось чего‑то более подходящего. Пока раздавались фамилии одногруппников, она сидела, сжав руки в кулаки, как вдруг услышала свою фамилию.

— А Калинина… Калинина, — ещё раз произнёс он. — Калинина у нас останется в родном городе, — продолжил Степан Львович.

— У‑у‑у! — разочарованно протянули одногруппники.

Голоса студентов в аудитории слились в общий гул. Только Ульяна тихо что‑то прошептала Маше, склонившись к ней: ещё немного — и она была готова расплакаться.

— Она же лучше всех учится! Почему её никуда не отправите? — возмутилась Машка, защищая подругу.

— Потому что Ульяна слишком умная, — усмехнулся куратор. — Боюсь потерять такой ценный кадр.

— Шикарно, — сухо бросила Ульяна и вышла из аудитории.

Грусть, обида и злость смешались в ней. Но воспитание не позволяло устраивать сцены и спорить. Она снова промолчала, снова проглотила обиду. Встала на цыпочки у окна и, взглянув на улицу, увидела карету скорой помощи, спешащую на вызов. Ульяна решила, что это знак: не стоит соглашаться на меньшее. Она быстро прокрутила в голове всевозможные варианты и решила пойти на работу к отцу — может быть, он что‑нибудь посоветует.

Выходя из университета, Уля случайно толкнула мужчину, извинилась и убежала по своим делам, даже не посмотрев на него. Мужчина, не успев опомниться, обернулся, но успел только проводить взглядом прекрасную незнакомку в белом струящемся платье. Оставив студенческий на посту у охраны, он ещё раз посмотрел на фото студентки и понял, что именно она только что толкнула его. Он вышел следом за ней из института, но на улице уже не было ни души. Мужчина развернулся и пошёл к своей машине. Там его заприметила Машка и попыталась привлечь его внимание, но её чары на него не подействовали.

Тем временем Ульяна уже сидела в ординаторской, болтая ногами на высокой кушетке, и возмущённо жаловалась на несправедливость распределения:

— Представляешь? Даже Машка едет в Китай, а я — никуда! Это несправедливо! И обидно, между прочим.

— Уля, ты ведь у нас умница, — Савелий Михайлович улыбнулся. — Я горжусь тобой, и мама тоже.

— Ну па‑а‑ап… Может, поговоришь со своим знакомым в Германии? Я готова хоть медсестрой работать, лишь бы туда!

— Дочь, ну какой ещё медсестрой? Неужели тебе настолько важно попасть именно в Германию? Ты что, готова утки убирать, лишь бы только там быть?

— Да, пап! Очень важно! Это моя мечта! И я готова на любую работу.

— Ладно, подумаю, что можно сделать. Но ничего не обещаю.

— Если есть хоть малейший шанс — уже хорошо! — Уля поцеловала отца в щёчку и выбежала из ординаторской.

На полпути до дома, проезжая мимо любимой кондитерской брата, она вспомнила:

— Ой! Дениску же забрать из садика!

Тут же она пересела на другую маршрутку и поехала за братом. Пока она ехала, телефон не переставал вибрировать от уведомлений. Пролистав ленту социальных сетей, Ульяна увидела новые посты Машки: подруга хвасталась предстоящей поездкой в Китай.

«Наверное, не без помощи папы», — подумала Ульяна, но всё равно искренне порадовалась за подругу. Фирма Машкиного отца давно вела переговоры с Китаем, да и сам он часто бывал там по работе — поэтому всё было логично.

Забрав брата из садика, они купили мороженое в киоске и долго спорили, у кого из них самое вкусное. Решив, что победил всё‑таки Дениска, они пошли к морю. Хоть брат и был маленьким, Ульяна всегда делилась с ним своими переживаниями. И в этот раз она рассказала о распределении и о том, что её никуда не отправляют. Мальчик не всё понял, но обнял сестру и сказал:

— Хорошо, что ты не уедешь. Я не хочу, чтобы ты улетела.

Они кидали камни в море, собирали ракушки — и не заметили, как стемнело.

— Ну что, пират, пора домой! — ласково улыбнулась сестра.

Они сели в автобус под номером 29Б. Дениска любил сидеть сзади и смотреть, как они отдаляются от остановки. Выйдя из автобуса, они бежали наперегонки до дома.

Дома уже был готов ужин. Запыхавшись, они открыли дверь ключами, зная, что мама занята готовкой, а папа, скорее всего, смотрит телевизор или читает. Но едва Уля успела переступить порог, как мама тут же начала:

— Ну и зачем тебе эти утки?

— Какие утки? — с непониманием спросила Уля.

Папа смущённо произнёс:

— Я ей рассказал… — Отец виновато опустил глаза в пол.

— Па‑а‑ап! Зачем?! — с обидой в голосе завопила Уля.

— Что значит «зачем»? Уля, вернись, нам нужно поговорить! — позвала мама, не меняя тона.

Но дочь уже ушла в комнату. Говорить она не хотела, да и ужинать ей тоже перехотелось. Второе потрясение за день… Морально она была истощена, и единственное, чего ей хотелось, — чтобы этот день наконец‑то закончился.

На кухне Наталья Николаевна металась: ходила из кухни в зал и обратно, потом тяжело вздохнула:

— Почему я могу помочь всем, кроме себя и своей дочери?… — спросила она себя, но никто не отвечал.

В ту минуту они проживали похожие эмоции. Два самых родных человека были настолько далеки друг от друга, настолько одиноко им было сейчас, словно весь мир был против них.

«Она не понимает меня», — думала Уля.

«Она не понимает меня», — думала мама.

Утром, как ни в чём не бывало, мама позвала всех завтракать. Уля, не до конца остыв за ночь, без слов съела бутерброд, выпила кофе на бегу и поехала в институт. Добравшись до университета, она вспомнила, что так и не нашла свой студенческий. А милая охранница уже протягивала его ей:

— Какой‑то мужчина вчера принёс и ушёл.

— Спасибо большое, — сказала она вслух.

«Интересно, кто это был…» — подумала она.

— Ну где ты ходишь? — отвлекла её Машка. — Степан Львович опять ворчит.

— Идём, все уже собрались. Степан Львович был недоволен, что ты вчера ушла.

— Я тоже была недовольна, вот и ушла, — ответила Уля.

— Да ладно, не расстраивайся. Прикинь, вчера тут около универа какой‑то мужчина крутился. Я хотела познакомиться с ним, а он какой‑то странный — никак не отреагировал на меня. Интересный, конечно: сразу видно, интеллигент, и внешне симпатичный. Но, видимо, не моё.

Ульяна уже не слушала очередной Машкин приключенческий рассказ.

После пар девушка позвонила отцу, хотя всё ещё злилась, что он разболтал всё маме:

— Пап, привет! Ну что, есть новости?

— Привет, Улечка! С клиникой не вышло: у тебя ведь не медицинское образование. Без него тебя не смогут взять. Но появился другой вариант — всё расскажу дома.

— Хорошо. Жду вечера!

Ульяне не терпелось узнать, какой же вариант появился у папы. Она забрала Дениску пораньше из сада, так как быстро освободилась в университете. Вечером за ужином отец сказал, что один из директоров их клиники знаком с владельцем строительной фирмы, которая открывает филиал во Владивостоке. Фирма называется «Альт», руководит ею Генрих Альт.

— И что? — спросила Ульяна.

— Завтра сходи на собеседование — тебе назначено в 9:00. А вдруг возьмут на практику?

Глава 3. Генрих Альт.

В квартире Калининых долго горел свет. Родители после ужина расположились на диване и обсуждали, как всё-таки здорово получилось, что подвернулась такая возможность для их дочери. Дениска играл рядом на полу, строил гараж для машинок из разноцветных кубиков.

Ульяна не верила своему счастью. Фирма, руководителю которой нужен переводчик… Судя по фамилии, она поняла, что он немец, и так всё затрепетало внутри.

Она домыла посуду и, вытирая руки о себя, прошла в гостиную.

— Мама, папа, я пошла готовиться! Завтра очень важный день! — с улыбкой сказала дочь и ушла к себе в комнату. Дениска побежал за ней — ему пора было уже спать.

Открыв шкаф, она долго рассматривала свой гардероб. «Всё не то, — думала она. — Здесь нужно что-то такое, что расскажет обо мне без слов, но при этом останется сдержанным и аккуратным».

Внезапно она поймала себя на мысли: а что, если эта практика — тот самый шаг навстречу её мечте? И отказаться от неё она не собиралась ни при каких обстоятельствах.

Ульяна до поздней ночи фантазировала, как выглядит этот загадочный руководитель фирмы. Девушка нарочно не искала ничего о фирме «Альт» в интернете — она хотела, чтобы эта встреча стала неожиданной для неё. Волнение и страх нового переполняли её, но усталость взяла верх, и ей удалось быстро уснуть.

Так ничего не выбрав с вечера, утром Ульяна решила надеть то самое белое струящееся платье, а волосы собрала в аккуратный пучок, пригладив со всех сторон гелем. В сумку, с которой она ходит в университет, на бегу закинула блокнот, ручку и паспорт. Девушка была настроена решительно. Взглянула на часы в коридоре, снова на себя в отражении зеркала и поспешила в сторону остановки. До прибытия автобуса было три минуты — как раз быстрым шагом она успевала.

Добравшись до места, Ульяна с первых секунд была впечатлена зданием фирмы: чёрный мрамор, стекло, острые линии фасада — красота и отталкивающий холод одновременно. Робко она переступила порог. Внутри — просторное фойе, мягкие кожаные диваны зоны ожидания и стойка ресепшена, за которой сидела приветливая девушка. На бейджике было написано: «Алина». Она была очень красивой и ухоженной — не такой, как обычные студентки. Первое, на что обратила внимание Ульяна, — длинные ногти и тёмные волосы, собранные в тугой хвост на самой макушке. Белая блузка и юбка‑карандаш удачно подчёркивали спортивное телосложение девушки.

— Добрый день! Вас ожидают? — нарушила тишину администратор Алина.

— Да, у меня назначено собеседование у Генриха Альта, — ответила Ульяна с лёгкой ноткой волнения.

— Секундочку… Да, всё верно. Поднимайтесь на третий этаж. В конце коридора будет конференц‑зал. Ожидайте там.

Поблагодарив, Ульяна пошла к лифту. На третьем этаже было пусто и тихо. Длинный коридор, по обеим сторонам которого были двери, — все они были закрыты. А в конце, как и обещала Алина, был конференц‑зал; двери его были из прозрачного стекла.

Она открыла дверь и неуверенно зашла. Огромный стол делил зал на две части; по бокам от него стояли чёрные кожаные стулья, в центре — стенд, проектор и экран. Девушка села у окна и начала постукивать пальцами по столешнице, постоянно оглядываясь, но никого вокруг не было.

— Волнуетесь? — услышала она за спиной.

— Да, немного. Я жду Генриха Альта. Он скоро придёт?

— Не могу сказать. Я сам здесь совсем недавно, — ответил мужчина.

Он был доброжелателен, и разговор быстро завязался. Уля рассказала, что учится на лингвиста и мечтает попасть в Германию. Она была готова даже на работу санитаркой в клинике, но, так как не имела медицинского образования, её не взяли. Совсем успокоившись, она рассказала, что каким‑то чудесным образом через знакомых отца удалось найти фирму, где требуется переводчик. Улыбнувшись, девушка закончила рассказ.

Её собеседник тоже улыбнулся и вдруг, нарушив неловкую паузу, произнёс:

— Вы приняты, — спокойно сказал мужчина. — На должность моего ассистента и переводчика.

Ульяна, не скрывая недоумения, переспросила:

— Вы шутите?!

— Совсем нет. Кстати, я не представился: Генрих Альт.

Он протянул руку — большую, открытую ладонь.

В обычной жизни Ульяне ещё не протягивали рук. Она робко протянула свою, и первое, что она почувствовала, было тепло. Огромная тёплая рука пожала её крохотную ладонь.

Только теперь Ульяна поняла, что всё это время разговаривала с самим владельцем фирмы.

Она посмотрела вниз и заметила идеально начищенную обувь тёмно‑коричневого цвета. Строгий костюм сидел на нём безупречно, а на рубашке были расстёгнуты две верхние пуговицы. Когда Ульяна подняла взгляд, она увидела, что он тоже смотрит на неё. Высокий, спортивный молодой человек с правильными чертами лица, серо‑голубыми глазами и уверенным голосом — таким уверенным, что он сразу внушал спокойствие и вызывал доверие.

Она смущённо опустила глаза в пол и из этого положения спросила:

— Зачем же вы сказали, что недавно здесь работаете, если это ваша компания? И почему у вас нет акцента?

— Много работал над речью. Мы переехали в это здание всего пару недель назад. Надеюсь, вы простите мне эту шалость: хотел поговорить с вами неофициально, чтобы собеседование было живым.

— А что будет входить в мои обязанности?

— Теперь мне кажется, вы собеседуете меня, — пошутил Альт. — Помогать на переговорах, готовить документы. Не все знают, что я свободно говорю по‑русски, так что вы будете моим «переводчиком».

— То есть притворяться, что вы не понимаете?

— Скорее, тренировать язык в разных ситуациях. И получить ценный опыт. Соглашайтесь — в университете вам вряд ли предложат что‑то интереснее.

Он был прав. Ульяна согласилась, хоть и до конца не понимала, во что ввязывается.

— Когда сможете приступить? — Генрих был уверен, что девушка согласится.

— Завтра, — ответила она, покраснев, сама удивившись своей поспешности.

Попрощавшись с Генрихом, она вышла из офиса. Её пунцовые щёки, казалось, было видно с самого верхнего этажа бизнес‑центра. Ульяна направилась к морю. Волны плескались у берега, и она тихо сказала:

— Да не волнуйся ты. Я и сама знаю, что всё это кажется каким‑то безумием.

Просидев там какое‑то время и успокоившись, она отправилась домой, чтобы поделиться с родителями новостями.

Вечером она рассказала, что получила место в немецкой фирме, но сомневается: не слишком ли всё выглядит «понарошку»?

— Пап, он ведь правда нуждается в переводчике? — с долей сомнения спросила она.

— Уля, — улыбнулся Савелий Михайлович, — конечно, нуждается.

— Ну да… Просто не верится, что всё так сложилось: и практика, и фирма.

— Доченька, — вмешалась мама, — сомнения рождают вопросы, а вопросы — ответы.

Ульяна обняла родителей.

— Люблю вас, семья, — сказала Уля.

Впервые за долгое время девушка уснула с улыбкой.

Глава 4. Практика.

Сегодня Ульяна должна была приступить к своим обязанностям. Девушка проснулась раньше обычного. Пока семья суетилась на кухне, Уля выбирала, что надеть, но остановилась на сером костюме и белой блузке. В зеркале она внезапно увидела не студентку, а уверенную девушку. Неужели костюм придавал ей той недостающей уверенности и из робкого ребёнка за секунды делал офисную леди?

Фирма «Альт» располагалась в современном бизнес‑центре с панорамными окнами. Сегодня, когда Ульяна вошла, её встретил запах свежей отделки, смешанный с тёплым ароматом кофе из автомата у стойки ресепшена. Девушка ждала хоть кого‑нибудь, чтобы узнать, где находится её рабочее место.

Первой появилась милая, уже немолодая уборщица — небольшого роста, подвижная, с добрыми глазами и уже седыми волосами.

— Здравствуйте! — улыбнулась и дружелюбно поздоровалась Ульяна.

— Привет, моя милая, — тепло ответила женщина. — Ты, наверное, новенькая? К Генриху в переводчицы?

— Да, всё так. А вы не подскажете, куда мне идти?

— Идём, я тебе всё покажу, моя хорошая, — сказала она и по‑родственному приобняла девушку.

Мария Петровна — так представилась она — провела Ульяну по коридорам, показывая кабинеты, которые ещё вчера были закрыты, и уютную зону отдыха.

— Уборные у нас на каждом этаже в правом и левом крыле, — добавила она. — А сам офис работает всего две недели, — продолжала она. — Некоторых сотрудников набрали уже давно… Ждали, когда ремонт закончится. Да и наш Генрих — такой золотой человек. Помог мне однажды, когда сын в университет поступал, а денег не хватало. Это ещё до фирмы было, давно.

Женщина улыбнулась, словно вспоминая что‑то дорогое.

— Мне Генрих как сынок. Всем сердцем его люблю. Я ведь здесь не только убираю — я ещё за микроклимат отвечаю. Чтобы людям хорошо работалось.

Ульяна слушала и чувствовала, как внутри разливается тепло. Простота и доброта Марии Петровны располагали с первой минуты.

Проводив девушку до кабинета, она сказала:

— Располагайся, милая. Начальник скоро придёт.

Кабинет был просторным, похожим на приёмную. Небольшой стол стоял у окна; там было всё необходимое: канцелярские товары, небольшая тумбочка внизу, ноутбук и стул. По бокам от двери начальника стояли два напольных кашпо с пальмами. Несколько стульев у стены образовывали зону ожидания. Рядом с ними — тумбочка, на которой лежали папки с документами. Оглядываясь по сторонам, она приметила, что в этом кабинете много воздуха: помещение не загромождено.

Не прошло и пяти минут, как дверь открылась.

— Доброе утро, Ульяна Савельевна, — поприветствовал её Альт.

— Здравствуйте. Я готова приступить к обязанностям, — отчеканила девушка.

— Вы всегда такая? — спросил он, слегка прищурившись.

— Какая?

— Слишком… правильная, — пробормотал он.

— Всегда, — улыбнулась она, почти не смутившись.

— Вам ведь нужны документы для университета? — уточнил Генрих.

— Да. Иначе практику не зачтут.

— Я распоряжусь. Заберёте после обеда у Алины внизу.

— Благодарю. А что мне сегодня нужно сделать?

— Две верхние папки — актуальные проекты. Изучите. Документы на русском. По каждому требуется подготовить презентацию — тоже на русском. А вот на самой презентации будете переводить. Можете составить для себя план… Пока всё понятно?

— Да. Приступаю?

— Если возникнут вопросы — в соседнем кабинете разработчики‑инженеры, слева — юристы, рядом — отдел технической поддержки, они помогут. Также можете уточнить необходимые данные в отделе снабжения. Заодно и познакомитесь с коллективом. Бухгалтерия вам пока не понадобится, но, если что, она на втором этаже. Если я буду на месте, можете спросить напрямую.

Ульяна кивала в такт, пытаясь ничего не забыть.

Оставшись в кабинете одна, она открыла первую папку. Это был проект детской площадки возле больницы — яркой, безопасной и такой интересной. Во второй — реконструкция парка у моря, с мягкими линиями дорожек и комфортным пространством для отдыха людей с ограниченными возможностями.

Каждый проект был настолько продуман, что возникало ощущение, будто авторы вложили в них частицу сердца. Архитектурные термины были для Ульяны тёмным лесом, но главное она уловила сразу: эти проекты должны были сделать жизнь людей лучше. И она хотела максимально передать это в презентации. Работа увлекла её так, что девушка не заметила, как наступил обед. Она отложила документы в сторону, закрыла ноутбук и побрела в сторону лифта.

Спускаясь вниз, Ульяна слегка растерялась: район был незнаком, людей вокруг почти не было. Она остановилась у выхода, надеясь дождаться кого‑нибудь. За дверью появились ребята из IT‑отдела — шумные, весёлые, оживлённо обсуждающие что‑то между собой. С ними девушка ещё не успела познакомиться, но по их разговорам сразу догадалась, что это точно разработчики системного обеспечения.

— А это кто у нас? — с любопытством спросил Иван. — Откуда к нам занесло такое милое создание?

Иван возглавлял отдел технической поддержки. Он давно окончил университет и был умён не по годам. Высокий, худощавый, коротко подстриженный, он производил впечатление человека активного, но не слишком располагающего к себе — скорее наоборот. В его внешности, в чертах лица было что‑то неприятное, даже слегка отталкивающее. То ли дело в тонких губах, то ли во взгляде исподлобья, то ли в его манере говорить — чересчур сухой, почти «компьютерной».

— Здравствуйте, я на практику, к Альту. Буду переводить, сопровождать проекты и набираться опыта.

— Прекрасно, — поддержал Макс, самый молодой. — Мы новеньким только рады.

— Пойдём с нами на обед. Всё покажем, всё расскажем, — предложили ребята.

Ульяна с радостью согласилась. За ними уже выстроилась очередь из сотрудников: все торопились на обед. В соседнем здании оказалось уютное кафе с приемлемыми ценами — даже для студентки.

За обедом ребята быстро нашли общий язык. Иван, как вскоре выяснилось, был убеждённым карьеристом: он уверенно говорил о планах, о грядущих проектах и о том, каких высот намерен достичь. Его глаза оживали, когда речь заходила о работе, — словно только там он чувствовал себя по‑настоящему нужным. Макс же был более спокойным. Он всё ещё учился в аспирантуре и совмещал учёбу с должностью системного администратора. В отличие от Ивана, он не стремился свернуть горы: ему была ближе вдумчивая работа, аккуратные решения и порядок в системе. Но именно это их и сблизило — их различия. Они дополняли друг друга.

Макс был невысокого роста, коренастого телосложения. Небрежная чёлка всё время падала ему на глаза; волосы казались то ли выжженными солнцем, то ли когда‑то мелированными в салоне. Одет он был просто: классические синие джинсы и футболка‑поло.

У Ульяны создалось впечатление, будто они знакомы давно. Она даже удивилась: ей казалось, что с почти незнакомыми людьми она чувствует себя спокойнее, чем со своими одногруппниками, которые вечно её подкалывали.

Обед прошёл быстро. Возвращаясь, она забрала документы у Алины, прижала к груди — и ощутила, как внутри рождается уверенность: это правильный выбор. После обеда Генрих разрешил Ульяне не возвращаться, чтобы она успела уладить все формальности с практикой в университете.

Там её встретил не слишком дружелюбный куратор.

— Калинина, какие люди… С какими новостями?

— Добрый день, Степан Львович. С прекрасными, но не для вас.

— Интригуете, — произнёс он и почесал затылок.

— Я прохожу практику в немецкой фирме. Не в Германии, конечно, а во Владивостоке. Но и это уже замечательно, потому что не в университете.

— Очень интересно… Расскажете?

— С радостью бы, но опаздываю. Подпишите, пожалуйста.

Он вздохнул, немного расстроился, но всё оформил и подписал.

— Благодарю вас, — сказала Ульяна.

— Успехов тебе, Калинина.

Так как возвращаться на работу было не нужно, она поехала за братом в садик. Они снова отправились к морю — их любимое место. Ульяна рассказывала ему о первом рабочем дне, о детской площадке и парке, которые предстоит построить. Она была вдохновлена: ей хотелось верить, что и она является частью этих будущих проектов.

Дома её ждал сюрприз: праздничная курица по фирменному маминому рецепту, салат и даже шампанское.

— Наша девочка, как прошёл твой первый день? — спросила мама.

— Мы тебя поздравляем, — сказал папа и поцеловал дочь в макушку.

— Всё было так здорово, — улыбнулась Ульяна. — Я так рада… Мне кажется, я способна свернуть горы. Спасибо вам.

— Мы очень рады и гордимся тобой, — сказал папа.

— Давайте все за стол, пока не остыло, — сказала мама.

В доме царили тепло и гармония — то редкое состояние, похожее на абсолютное счастье. Ульяну поддержали. Ею гордились. И это придавало ей сил.

Семья — это не просто слово. Семья — это фундамент, на котором строится жизнь детей.

Глава 5. Откровение.

Ульяна уже легла, но сон упрямо не приходил. Она лежала на спине, глядя в потолок, по которому скользили полосы света от проезжающих машин: то озаряли комнату на мгновение, то снова растворялись в темноте.

Телефон внезапно завибрировал.

Сообщение от Маши:<br> «Билет уже куплен. И по этому поводу я хочу устроить проводы. Завтра вечером жду тебя».

Ульяна улыбнулась и сразу ответила:<br> «Супер! Обязательно буду. До завтра».

Тут же Ульяна подумала, что было бы здорово подарить что‑нибудь Маше — что‑то, что напоминало бы ей о подруге и родном городе.

Идея подарка пришла внезапно — тёплая и правильная. Она сладко зевнула, позволив себе отпустить все мысли, и наконец заснула.

Утро было не таким гладким, как она привыкла. Ульяна проснулась разбитой, с ощущением, будто и не спала вовсе. Собравшись наспех, она надела простое синее платье до колен, которое первым попалось под руку, и отправилась к морю. Нужно было найти камень с дырочкой — маленький талисман, который станет для Маши напоминанием о доме.

Камень нашёлся довольно быстро. Нагревшийся от солнца, гладкий, он будто сам лёг ей в ладонь. Ульяна спрятала его в карман и поспешила на работу.

За рабочим столом она вертела камень в руках, подносила к лицу, смотрела сквозь отверстие на солнце — и улыбалась.

В этот момент в кабинет вошёл Генрих.

— Ульяна, чем вы занимаетесь? — с интересом глядя на неё, спросил начальник.

Она вздрогнула, смутилась и, сильно покраснев, пробормотала:

— Ловлю солнечные лучи… Извините, я вас не заметила.

— Всё в порядке. Как продвигаются презентации?

— Уже готовы! Будете смотреть?

— Перекиньте на сетевой диск — гляну у себя. Остальные папки можете просто посмотреть, чтобы лучше представлять специфику нашей работы.

В кабинет заглянул Иван:

— Никто документы на сетевой не кидал?

— Здравствуйте, Иван. Да, я только что загрузила, — ответила Ульяна.

— Привет, Уль. Извини, они удалились. Ты же оставила копии?

— Конечно. Ничего страшного. Когда сеть восстановят?

— Минут двадцать. Я наберу.

— Всё нормально, — вмешался Генрих. — Как только всё починят, жду презентации.

— Хорошо, — кивнула она.

Когда мужчины разошлись, Ульяна продолжила работу. Проекты один за другим открывались перед ней — как живые: больница, школа, детский сад, исследовательский центр… Каждая папка будто дышала заботой о людях. Она чувствовала это так ярко, словно эти идеи проходили сквозь неё саму.

Набравшись смелости, она постучала в кабинет начальника.

— Разрешите?

— Входите.

— Простите за любопытство… Но по какому принципу вы выбираете проекты?

Альт поднял взгляд и удивлённо улыбнулся уголком губ.

— Думаете, у меня есть какой‑то особый принцип?

— Думаю, да.

— Интересно. И какой, по‑вашему?

Ульяна чуть смутилась, но сказала то, что действительно чувствовала:

— Мне кажется, вы человек с огромным сердцем. И вам важно не просто строить. Вам важно приносить пользу людям, детям, обществу… Я права?

Генрих посмотрел на неё, долго не отводя взгляд. Многозначительно. Казалось, он чувствовал, что она нащупала что‑то спрятанное глубоко внутри его души.

— Возможно, — тихо ответил он. — Я редко говорю об этом. Но раз вы спросили… Это дело моей жизни. Я так плачу дань своим родителям. Их уже нет, но они были удивительными людьми. Мама — активистка, боролась за экологию. Отец — химик, работал над технологиями очистки воздуха. Они познакомились на митинге. Горели одним делом. Сразу же влюбились друг в друга, быстро поженились, а спустя время родился я. Мама умерла рано — болезнь. Отец не выдержал без неё. Я был взрослым, но… боль не смотрит на возраст. Тогда я решил, что продолжу их дело. Но другими способами. Так я и выбираю проекты. Точнее, они меня.

Голос его звучал ровно, он делал паузы, но в глубине слов слышалась тихая, честная боль. Ульяна слушала, и глаза непроизвольно наполнялись слезами. Ей хотелось обнять этого человека — она искренне сопереживала ему.

— Спасибо вам, — прошептала она и быстро вышла, чтобы не расплакаться прямо на глазах у начальника.

Она забрала сумку, висевшую на стуле, накинула на плечи вязаный кардиган и пошла обедать.

В кафе Макс сразу заметил её: она шла медленно, совсем не глядя по сторонам.

— Уль! Ты чего? Глаза красные! Кто‑то обидел? Начальник? — не унимался молодой человек.

К расспросам подключился встревоженный Иван.

— Нет, ребята, всё хорошо… Просто узнала о тайне, которую не просила… А теперь не знаю, что с ней делать.

— Ты как маленькая, нашла из‑за чего переживать, — усмехнулся Макс.

— Если о тайне знают двое — это уже не тайна, а откровение, — сказал Иван.

Ульяна не стала спорить и молча пошла за супом. Весь обед она почти не говорила, но слушала мужчин: они обсуждали слетевший сетевой диск, погоду, планы на выходные, новое платье Алины и много чего ещё. Внезапно она вспомнила о Маше и поспешила обратно в офис, попрощавшись со всеми по пути.

Дойдя до лифта, она столкнулась с Генрихом в коридоре. Ульяна торопилась, взгляд её был устремлён в пол, и она не заметила его. При столкновении кофта соскользнула с её плеч и упала на пол. Генрих аккуратно поднял её и протянул Ульяне — в его движениях чувствовалась какая‑то необъяснимая нежность.

— Вы уже пообедали?

— Да. Сейчас всё перешлю вам.

— Я не об этом, — мягко сказал он. — Разговор… он огорчил вас?

— Нет… Просто мне неловко. И кажется, что теперь я в ответе за вашу тайну.

— Там нет никакой тайны. Я ничего не скрываю. И не требую от вас хранить её. Лучше расскажите, почему Германия? И почему лингвистика? На собеседовании вы так и не сказали почему.

— Я бы с радостью рассказала, но даже себе не могу толком объяснить, почему меня так тянет в Германию. Возможно, этому есть какие‑то объяснения. Например, я знаю, что мой прадед долгое время после войны жил где‑то там, но где именно — мне неизвестно. Поэтому я хочу поднять архивы и найти хоть какие‑то сведения.

— И вы уверены, что именно там есть ответы на все ваши вопросы? Что архивы сохранились?

— Нет. Я ни в чём до конца не уверена.

— А уже что‑то искали до этого? Какую‑то информацию?

— Нет… Я ждала, пока закончу университет и смогу свободно говорить на немецком.

— Похвально, — кивнул Альт. — Только синдром отложенной жизни не всегда правильный. Я могу чем‑то помочь?

— Можете. Только я не знаю как…

— Я подумаю, — сказал он и ушёл.

После разговора с Генрихом внутри неё словно что‑то распахнулось. Неведомое чувство распирало грудь изнутри: тревожное, светлое. Ульяна не понимала, что это — восторг, волнение или что‑то иное.

Вторая половина дня прошла на одном дыхании. Она собрала вещи, перекинула кофту через ручку сумки и решила зайти попрощаться.

— Я закончила на сегодня. Хотела пожелать вам хороших выходных.

— Спасибо. Но у меня не бывает выходных. А вам — хорошего отдыха. Жду в понедельник.

По дороге домой она прокручивала в голове их диалоги с Генрихом. Его жесты, взгляд, спокойный, уверенный голос. И чем больше вспоминала, тем теплее становилось на душе.

— Нет, я не влюбилась, — сказала она вслух, помотав головой.

Потом ещё раз. Словно пытаясь убедить себя в обратном.

— Что это за мысли вообще? Кошмар… Как стыдно.

Она взялась руками за голову, пытаясь отбросить эти навязчивые мысли. Но они были уже слишком глубоко. Эхом разносились в её голове, будто издеваясь.

Глава 6. Выходные.

Ульяна зашла домой, открыв дверь ключом. Сегодня Дениску забрал папа, и все уже были дома.

— Родители, привет, я вернулась!

— Здравствуй, Улечка! Как прошёл твой день? — заботливо спросили родители.

— Всё прекрасно. Я очень довольна. Сейчас переоденусь — и к Машке с ночёвкой, у неё проводы. Вы не против?

— Не против, — улыбнулись родители. — Только, пожалуйста, будь осторожна.

— Да‑да. Я всё понимаю, всё помню, буду умницей.

— Вот и хорошо, — хором ответили родители.

— Маша раз десять звонила, — сказала мама и протянула телефон.

— Я уже готова и выхожу! — весело ответила Ульяна.

Она быстро собрала сумку, забежала в ванну за зубной щёткой, на бегу обула кеды — и выскочила из дома. Во дворе уже ожидало такси, которое она вызвала ко времени. Ульяна захлопнула дверь, и машина тихо двинулась по вечерним улицам, смешивая за окном блики фар проезжающих машин, свет фонарей и магазинных вывесок.

У Машиного дома было шумно: смех, голоса, музыка из нескольких машин, свет фар. Ульяна всегда чувствовала себя некомфортно на таких праздниках, но сегодня она не могла не прийти.

— У‑ля‑ля! А вот и моя Уля! — крикнула на всю улицу уже весёлая Маша и обняла девушку.

— Привет, Маш. Конечно, я пришла… Как я могла пропустить такое? — сказала Ульяна и сама удивилась, зачем так сказала.

Маша начала знакомить её с толпой друзей. Имена мелькали, но Ульяна даже не пыталась их запомнить. Её мысли были совсем в другом месте.

Выходные… И всего два дня отделяли её от понедельника. От работы. И от него. От Генриха. Разговоры, которые ещё не успели остыть в памяти, перебивали всё, что происходило здесь и сейчас.

— Ты будешь пиво? — кто‑то сунул ей в руки бутылку.

— Нет, спасибо, я не пью.

— А куришь? — спросил кто‑то в толпе.

— И не курю.

— А зачем ты тогда сюда пришла? — в шутку спросила Машина подруга.

«Действительно… зачем?» — подумала Ульяна.

«Отдам подарок — и вернусь домой. Маше и так будет весело, она даже не заметит».

— Маш, я приготовила тебе маленький подарок. Чтобы у тебя был якорь, который возвращал бы тебя домой и дарил тёплые воспоминания. Это «куриный бог» — камень, в котором, как говорят, живёт солнце. Пусть он напоминает тебе обо мне.

Маша не ожидала никаких подарков. На её лице появилась добрая улыбка. Она обняла Ульяну и сказала:

— Ты… именно ты — тот человек, по которому я буду скучать больше всего. Спасибо, Уля.

— И я буду скучать. Очень. Не забывай присылать фото. Надеюсь, ты не обидишься, если я уйду? Сил нет совсем. Хочу выспаться.

— Конечно, иди. Я тебя понимаю. Попросить, чтобы тебя довезли?

— Нет, я пройдусь. Хочется проветрить голову.

— Главное — не простуди её! — рассмеялась Маша.

Ульяна уходила всё дальше, и шумная вечеринка оставалась за её спиной. Шаг за шагом становилось тише, легче дышать и спокойней. Но внутри, наоборот, нарастало напряжение. Внутри всё вибрировало от волнения. Она снова вспоминала его слова: «У меня не бывает выходных…»

«А что же он тогда делает сейчас? Где он? О чём он думает? Явно не обо мне…»

«Глупости… Это всё глупости», — пыталась одёрнуть себя Ульяна.

Но сердце не поддавалось — оно так же настойчиво билось в ожидании чего‑то.

Тем временем на другом конце города Генрих был дома. На коленях вольготно лежал чёрный кот; засыпая, он тихо посапывал, впившись когтями в ногу. На экране ноутбука мелькали сведения о фамилии Калинина — дата за датой, записи, архивы, фотографии. Он выписывал цифры в блокнот, делал пометки, снова искал. Работал так сосредоточенно, будто решал сложную архитектурную задачу, от которой зависело многое.

Генрих был человеком слова — и Ульяну он не мог подвести. Их встреча с девушкой была полна странных совпадений. Его переполняли чувства, которые трудно было объяснить логически. Казалось, что судьба сама привела её к нему.

Ульяна благополучно добралась до дома и прямо в одежде рухнула на кровать. Она моментально уснула.

Генрих же уснул только под утро. Он работал до последнего — пока числа не начали расплываться перед глазами.

На следующий день, ближе к обеду, он написал ей сообщение. Осторожно и тактично — будто боялся нарушить незримую границу между ними. Мужчина предложил встретиться.

Ульяна не сомневалась ни секунды.

Они встретились в парке. Город гудел, было людно и шумно. Понимая, что спокойно поговорить они не смогут, Генрих предложил дойти до набережной. Берег играл бликами. Волны тонули в солнечных лучах. Ветер трепал волосы, постоянно накидывая новые пряди на лицо девушки, как будто пытаясь спрятать.

Ульяна опёрлась на перила, а Генрих встал рядом, но оставил пространство между ними.

— Надеюсь, моё приглашение в нерабочее время тебя не смутило?

— Совсем нет, — сказала она совершенно спокойно.

— Я хочу поделиться тем, что смог найти. Но мне нужно уточнить кое‑что о вашей семье.

— Расскажу всё, что знаю.

Он объяснил, какие даты и сведения ему нужны. Она слушала внимательно, ощущая тепло — не от солнца, а от него. От его голоса. От того, что этот человек потратил уйму времени на поиск информации для неё.

— Вот список, — он протянул листок. — Возможно, сегодня вас ждёт очень интересный семейный вечер. Я даже немного завидую…

Не успев подумать, Ульяна тут же сказала:

— А приходите к нам сегодня? Родители будут рады.

Генрих растерялся от такого внезапного приглашения.

— Не уверен, что это уместно. Как отреагируют родители?

— Они обрадуются. Папа и сам давно хотел вас поблагодарить. За практику.

Он долго молчал. Провёл рукой по поручню набережной, словно собирая мысли, и ответил:

— Хорошо… Я приду. Хотя до конца не уверен, что это правильно.

— Мы будем ждать, — тихо сказала она. — Очень…

Ульяна торопилась домой, почти бежала. А сердце её так быстро стучало, будто хотело выскочить наружу. Родители, скорее всего, очень удивятся, возможно, даже будут ругаться. Но он согласился. Значит, всё остальное было уже не важно.

Глава 7. Ужин.

— Родители! Это кошмар! — Ульяна буквально влетела в квартиру. — Пожалуйста, только не ругайте меня… но я пригласила сегодня на ужин начальника. Он придёт. О боже! Говорю и сама себе не верю!

— Ульяна! Какого начальника? Что происходит? — мама замерла с полотенцем в руках. — Ты в своём уме? Как я, по‑твоему, должна всё успеть?

— Не‑зна‑а‑а‑ю, — протянула Уля и обняла маму за плечи. — Я со всем помогу. Только… пожалуйста, пусть этот ужин состоится. Для меня это очень важно.

— Дочь, с тобой всё в порядке? — осторожно спросил отец.

— Может, она влюбилась? — спросил Дениска, дразня сестру.

— Дениска! Ну‑ка цыц! — вспылила Ульяна. — Не выдумывай.

— А что? Ты сама про него рассказывала… — пожал плечами брат.

— Никто ни в кого не влюбился! Он придёт познакомиться… И ещё он помогает мне в одном деле.

— В каком это ещё деле? — подняла брови мама.

— За ужином всё узнаете, а пока… нам нужно всё успеть.

Папа помчался в магазин за продуктами. Мама включила все конфорки и духовку. Дениска помогал убираться. Ульяна сервировала стол, что‑то напевая под нос.

— До‑о‑о‑очь… — протянула мама, наблюдая за тем, как Уля складывает салфетки.

— Мам, нет, давай накрывать! — Уля даже не дала договорить.

— Я же вижу… — сказала мама. — Вижу, что ты вся сияешь.

Ульяна остановилась, вздохнула и шёпотом произнесла:

— Я сама ещё ничего не понимаю. Давай не будем об этом.

— Хорошо. Захочешь — сама расскажешь, — тактично закончила мама.

Когда всё было готово, Ульяна снова посмотрела на стол. Красивая посуда, скатерть, аккуратно сложенные салфетки. Она волновалась так, будто это не просто ужин, а что‑то большее.

Раздался звонок в дверь — Ульяна вздрогнула.

— О господи… Это он, — прошептала она, не зная, куда себя деть.

— Пойду открою, — сказал отец совершенно спокойно.

Генрих стоял на пороге: аккуратный, собранный, но чуть смущённый — будто ему самому было неловко.

— Здравствуйте, Савелий Михайлович. Очень приятно с вами познакомиться, — произнёс он уважительно и протянул руку.

Отец пожал ему руку в ответ.

— Добрый вечер, Генрих, — сказала мама. — Рады вас видеть. Проходите, чувствуйте себя как дома. Меня зовут Наталья Николаевна.

— Благодарю вас, Наталья Николаевна.

— Присаживайтесь, — продолжил отец. — Нам очень приятно, что вы пришли.

— А это мой брат, Дениска! — не удержалась Ульяна.

Генрих улыбнулся, посмотрел на Ульяну, потом на Дениса, протянул ему руку, а следом — коробку:

— Денис, позвольте пожать вам руку. У меня есть небольшой подарок.

— Вау! — восторг брата был неподдельным. — Спасибо огромное! Я давно мечтал о железной дороге! Как вы узнали?

— Мне тоже когда‑то было пять, и я точно так же мечтал о железной дороге, — улыбнулся мальчику Альт.

Дениска сиял так, будто наступил Новый год или его день рождения.

— Давайте к столу. Я испекла свой фирменный пирог, — с лёгким трепетом произнесла мама.

Стол был полон: два салата, овощная тарелка, сырные и колбасные деликатесы, фирменный пирог и курица, которую так готовила только мама. Было ощущение, что здесь Генриха очень ждали.

— А как насчёт хорошего коньяка? — подмигнул отец.

— Буду рад, — улыбнулся Альт.

— Тогда за знакомство, — продолжил Савелий Михайлович.

Они сидели за большим овальным столом, но атмосфера была почти семейной. Никто не пытался выглядеть лучше, чем он есть. Никто не играл. Все просто искренне радовались спонтанному знакомству и этому вечеру.

— Не так давно, — начал Генрих, — Ульяна вскользь упомянула, что хотела бы узнать побольше о своём прадеде, найти недостающую информацию. Мне захотелось ей помочь. Кое‑что я смог найти сам. Ещё я вспомнил, что мой университетский товарищ сейчас живёт в Польше — у него есть возможность поработать с архивами. Надеюсь, ему удастся найти информацию, и это поможет в удивительно важном деле, которое затеяла Ульяна.

— Я даже не ожидала, что моя просьба повлечёт за собой такие трудности. Мне неудобно перед вами, — смущённо сказала Уля.

— Это не трудно, наоборот — очень увлекательно.

— А мы и не в курсе были, — вопросительно глядя на дочь, сказала мама.

— Ну, Уля у нас такая: если что решила, её трудно остановить и переубедить, — заметил отец.

— О, это я уже понял. Чего стоит её упорство и с каким рвением она стремилась в Германию на практику, — поддержал отца Генрих.

— Да! По поводу практики: мы безмерно вам благодарны за то, что устроили нашу дочь к себе в фирму, — искренне сказал отец.

— Что вы, мне действительно требовался ассистент. Это огромная удача, что так сложились обстоятельства. Надеюсь на продуктивное сотрудничество, — ответил Альт.

Несмотря на то что Генрих был старше Ульяны, никаких намёков и лишних взглядов мама не заметила. Весь вечер она внимательно наблюдала за ними, но так и не увидела ничего предосудительного.

Ульяне тоже удалось расслабиться. Рядом с ним она чувствовала себя так… как будто знала Генриха всю жизнь. Как будто между ними всегда была какая‑то тонкая, неуловимая нить, которую раньше она упорно не замечала.

Для Альта этот вечер оказался особенным. Он давно не сидел за таким тёплым, душевным семейным столом. В какой‑то момент он даже вспомнил своих родителей, вскользь упомянув о них, — и тихо, почти незаметно, поблагодарил их в душе.

Родители Ульяны это почувствовали — и были тронуты. Так между двумя семьями родилось что‑то новое, искреннее и тёплое, похожее на дружбу и взаимное уважение.

Генрих передал несколько страниц Савелию Михайловичу. Там были даты, фамилии, города; что‑то было обведено красным, где‑то стояли знаки вопросов. Он поделился своими догадками о том, где конкретно мог жить после войны прадед Ульяны.

— Возможно, у вас сохранились какие‑то документы или фотографии, — предположил Альт.

— Нужно посмотреть в старых альбомах, но это уже не сегодня, — вмешалась Наталья Николаевна.

— Да, конечно, — согласился Альт.

Поблагодарив всех за удивительно тёплый и уютный вечер, Генрих явно не хотел уходить — поэтому прощание затянулось: никому не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

— Завтра на работу, — сказал наконец Генрих. — И Ульяне предстоит познакомиться с новыми заказчиками. Совсем забыл предупредить: та презентация, которую ты подготовила, как раз завтра и пригодится. Ты будешь переводить в режиме реального времени и диалога. Справишься?

— Ого! — не скрывая своего удивления, раскрыв рот, сказала Ульяна. — Сделаю всё возможное, чтобы заказчики остались довольны.

— Я почему‑то не сомневаюсь, — с улыбкой сказал Генрих. — Но мне действительно уже пора.

Проводив гостя, Уля помогла маме убрать всё со стола и ушла в комнату, ощущая приятную усталость и тихую радость. Она уснула почти сразу, едва коснувшись подушки.

А родители ещё сидели на кухне, перешёптываясь и делясь впечатлениями.

Утром Ульяна проснулась окрылённой и готовой к свершениям — к встрече с заказчиками. Волосы она спрятала в идеально убранный гладкий пучок. Покрутилась у зеркала, пшикнула на себя лёгкими духами и вышла в гостиную.

— Мам, пап, спасибо за вчерашний вечер. Он был чудесным. А сейчас я побежала. Пожелайте мне удачи!

— Удачи, доченька. Мы верим в тебя.

По дороге на работу Ульяна поймала себя на мысли, что тот город, из которого она мечтала уехать «любой ценой», вдруг стал ей особенно дорог. Стала какой‑то особенной и та дорога, по которой она идёт. Семья была её крепким тылом. И ей стало немного грустно за те прежние мысли. Но эта грусть была светлой. Ведь всё только начинается.

Глава 8. Заказчики.

Добравшись до работы, Ульяна шла по знакомым коридорам. В офисе уже чувствовалась утренняя суматоха: мягкое жужжание принтеров, приглушённые голоса за стенами, лёгкий аромат свежесваренного кофе.

Оказавшись на своём рабочем месте, она взглянула на часы, но резко распахнувшаяся дверь из кабинета Генриха отвлекла её — и она резко встала по стойке смирно. Вместе с ним в пространство ворвался лёгкий аромат его парфюма: древесный, со слабой ноткой табака, вперемешку с чем‑то цитрусовым.

— Доброе утро, Ульяна! Надеюсь, ты выспалась и готова к встрече? — произнёс он уверенным голосом.

Она вздрогнула — не от неожиданности, а скорее от самого голоса, который ещё вчера дарил ей ощущение безопасности, а сегодня звучал по‑деловому холодно.

— Доброе утро… Конечно, — смущённо ответила Ульяна.

Генрих посмотрел на неё чуть внимательнее, чем обычно, будто пытался уловить её внутренний настрой. Настрой хоть и был боевой, но коленки тряслись. Внутри маленькая девочка Ульяна больше всего боялась провалиться, забыть слова, перевести неточно и много‑много всего того, за что она переживала, ведь ответственность на неё возлагали немалую.

— Отлично. У тебя есть минут десять, чтобы подготовиться. Жду в конференц‑зале.

Он вышел из кабинета. И тогда Ульяна почувствовала, как между ними нарастает какое‑то внутреннее напряжение. Девушка заново перепроверила папки, поправила волосы, глубоко вдохнула и пошла вперёд.

Коридор казался длиннее обычного. Из‑за делегации в офисе будто отключили звук: все сидели по кабинетам, было тихо, и стук её каблуков эхом отражался от пола. Создавалось впечатление, что и сердце стучало так громко, что его можно было услышать в этой звенящей тишине.

За прозрачными стенами конференц‑зала Ульяна увидела гостей: строгие костюмы, аккуратные жесты, серьёзные лица.

Взяв всю смелость в кулак, Уля толкнула дверь.

— Guten Tag, meine Herren¹… Добрый день, господа, — и повторила на русском.

Она сказала это ровно, чисто, даже уверенно — хотя внутри всё дрожало.

Заняв место рядом с Альтом, она немного успокоилась. Генрих начал презентацию. Его голос наполнял зал, он говорил вдохновлённо и уверенно, проводя лазерной указкой по графикам. Жесты были спокойными и точными. Ульяна, глядя на него, на секунду заслушалась. Опомнилась только в тот момент, когда Генрих вопрошающе посмотрел на неё, и она тут же включилась в работу: перевела всё, что сказал Альт, добавила пару уточнений, ответила на вопросы заказчиков — и снова опустилась на стул. Дальше всё пошло как по маслу: перевод был параллельным, она всячески помогала своему начальнику.

Ульяна передала гостям папки. Они ознакомились с документами, поставили подписи, переглянулись, и, судя по выражениям лиц, остались довольны. Генрих кивнул ей лёгким движением головы в сторону выхода — почти незаметным для других, но очень значимым для неё.

После встречи, когда гости начали расходиться, он задержал Ульяну в коридоре и сказал:

— Gut gemacht², — и показал пальцем вверх: «класс».

— Это правда? Отличная работа? Вы довольны мной?

— Вполне. Заказчики, судя по всему, тоже довольны и хотят провести неформальную встречу для нас. Подробностей пока никаких не получил, но на днях их человек должен связаться с нашим отделом по связям с общественностью — скорее всего, это будет поездка за город всем коллективом.

Ульяна кивнула и ушла в кабинет. В то время как Генриха задержал в коридоре юрист. Усевшись в кресло, она наконец‑то выдохнула. Но как только в кабинет вошёл Генрих, у неё громко заурчало в животе.

— Вот бы сейчас пирога твоей мамы, — улыбнувшись, сказал он.

— Это точно, — смущаясь, ответила Ульяна.

— В целом всё прошло неплохо, — уже серьёзнее сказал Генрих. — Не хватает, конечно, сосредоточенности, но это была твоя первая встреча. Ты справилась. Поздравляю.

— Большое спасибо. Я постараюсь быть более собранной, — сказала Уля.

— Да куда уж ещё более? — рассмеялся Генрих. — На сегодня ты можешь быть свободна, потрудилась на славу. Мы сегодня были без обеда, поэтому жду тебя завтра. Отдохни как следует.

Внезапно он перешёл на «ты», и это не могло не радовать девушку.

— Хорошо… Тогда до завтра.

— До завтра, Ульяна, — с особенной нежностью в голосе сказал он.

Выйдя из офиса, Ульяна почувствовала, насколько она устала, но это не мешало ей вдохнуть полной грудью воздух этой хоть и маленькой, но победы. Она нервничала, переживала, как всё пройдёт, и теперь была счастлива, что всё позади. По дороге домой она позвонила Маше.

— Приветик, Маш! Как тебе Китай?

— Уля‑ля, моя, приветик! У меня всё шик‑блеск. Единственное — работа. Некогда даже потусить.

— Маш, ну ты же туда приехала на практику.

— Ну всё, начала нудеть… Лучше расскажи про свою.

— Сегодня я впервые была переводчиком у серьёзных людей. Я думала, от волнения упаду в обморок, но всё прошло хорошо. Точнее — «неплохо», как сказал мой начальник.

— Начальник? Симпатичный? Молодой?

— Да! И да…

— Неужто наша умница и красавица влюбилась?

— Нет, Маш. Он мой начальник, а я прохожу в его фирме практику. Только и всего.

— Ну‑ну…

— Всё, Маш, мой автобус. Мне пора. Пока.

— Пока.

На самом деле никакого автобуса не было — Ульяна просто хотела закончить этот разговор. Ей не нравилось, что Маша так быстро сделала выводы о ней и Генрихе.

Или… не такие уж они и поспешные?

¹ Guten Tag, meine Herren (нем.) — «Добрый день, господа».

²Gut gemacht (нем.) — «молодец», «хорошо сделано».

Глава 9. Ностальгия.

Сев в автобус, она по своему обычаю заняла место у окна и надела наушники, чтобы заглушить надоедливые мысли и немного расслабиться.

Дома Ульяна застала папу на кухне. Перед ним было разложено несколько старых фотоальбомов — тех самых, плотных, с тканевыми обложками, пахнущих прошлым. Он сидел, чуть наклонившись, и рассматривал снимки так внимательно, будто пытался услышать голоса людей, которых давно уже не было с ними.

— Вот и моя умница вернулась, — сказал он, но голос прозвучал тише обычного. — Как всё прошло? Всех поразила?

— Хорошо… Генрих сказал, что неплохо, — ответила Уля, стараясь подбодрить его улыбкой.

— Я рад, — папа улыбнулся, но рассеянно, как будто мыслями всё ещё был рядом с теми, кто смотрел на него со страниц альбома. — Ты голодная?

— Очень! Мы работали без обеда, я так перенервничала, что съела бы целую курицу.

— Тогда мой руки. Мама сварила суп с курицей.

— А где она? Почему не встречает?

Папа закрыл альбом и долго придерживал ладонь на обложке, словно не хотел разрывать ниточку воспоминаний.

— Ей пришлось срочно уехать. Вызвали на какую‑то конференцию. Так что мы будем тут хозяйничать вдвоём да Дениска на нас, — он пытался пошутить, но в голосе всё равно проскользнула нотка грусти.

— Точно всё в порядке? — насторожилась Ульяна.

— Она сама толком ничего не поняла. Как доберётся — позвонит.

Уля кивнула, взяла ложку, но взгляд невольно вернулся к альбому.

— Пап, а почему ты решил всё это пересмотреть? Ностальгия?

Отец провёл пальцами по старой фотографии — там были его родители: молодые, счастливые.

— Всё никак не выходит из головы то, что спрашивал Генрих… про твоего деда и прадеда, — признался он. — Давно я не брал в руки эти альбомы. Мама уехала, дома пусто. Генрих вообще один, ещё и тебе помогает копаться в прошлом.

— А что именно не выходит из головы? — удивилась Уля. — Есть что‑то, о чём я не знаю?

— Есть много того, чего и я не знаю, — тяжело вздохнув, сказал отец. — Жизнь так быстротечна… Половину вопросов задаёшь слишком поздно, когда и спросить уже не у кого…

Он перевёл взгляд на снимок прадеда — чёрно‑белый портрет, строгое лицо, глубокие морщины, словно отпечаток времени.

— А ты помнишь своего прадедушку?

— Смутно. Я тогда училась в школе, вроде, или ещё нет. Только помню, что он много кашлял, в его комнате всегда был спёртый запах табака, потому что он курил прямо там. Сидел в кресле… Где‑то вроде даже фотография такая была.

— Он прожил непростую жизнь, — сказал папа. — Многое носил в себе и о многом молчал. Мы ездили к нему по праздникам… А сейчас смотришь на эти фотографии и понимаешь: сколько всего мог спросить. Но время уже ушло, его не вернуть.

Он говорил негромко, почти шёпотом. И Ульяна почувствовала: эта тоска — не просто о прошлом, а о том, чего никогда уже не узнать.

— Жаль, что нельзя вернуть время, — прошептала она. — Я бы записала все истории… даты, имена… Чтобы навсегда оставить их в памяти.

— Главное — помнить, — сказал отец, чуть улыбнувшись. — Это всё, что нам остаётся.

— Я помню, — ответила Ульяна и обняла его.

Отец погрустнел, но взгляд был тёплым. Они поужинали в этот день без мамы. Дениска рассказывал о своём детсадовском друге, с которым они дрессировали муравьёв на улице. Папа почти ничего больше не говорил, но поддерживающе кивал головой, когда это требовалось.

Убрав посуду со стола, Ульяна уже еле стояла на ногах. Пожелав всем доброй ночи, она отправилась в комнату. Уже собираясь лечь спать, она услышала уведомление на телефоне: Машка писала.

«Уль, не дуйся на меня. Просто мне очень хочется, чтобы ты уже с кем‑нибудь начала встречаться. Мир?»

— Мир… — ответила коротко Ульяна.

Она обняла подушку и почему‑то подумала о Генрихе. Ей не хотелось о нём думать, но это получалось само собой. Девушка свернулась калачиком и уснула.

Утром папа был уже бодрым, сообщил, что у всех всё хорошо и мама скоро вернётся.

— Значит, Дениску сегодня заберёт мама?

— Она может не успеть. Забери, пожалуйста, ты, я сегодня задержусь на работе — вчера пришлось уйти раньше.

— Хорошо, пойду собираться.

Ульяна отвела полусонного брата в садик, поцеловала в щёчку и поспешила в офис.

У входа толпились ребята.

— Доброе утро, Ульяна! — поприветствовал её Макс.

— Доброе всем утро. Что за собрание? — оглядывая всех с интересом, улыбнулась она.

— Мы слышали, заказчики хотят устроить какую‑то поездку, — сообщил Макс.

— Лучше бы ты так же хорошо работал, как слушаешь, — строго заметил Иван.

Он стоял чуть дальше, но, увидев Ульяну, расправил плечи на автомате и выпрямился, пытаясь занять как можно больше пространства рядом.

— Все же уже об этом говорят, — пробормотал Макс. — Чего сразу я?

— Да, мне тоже сказал об этом начальник, но пока никакой конкретики, — поддержала Макса Ульяна.

— Вот. «Даже Уля в курсе», — довольно сказал Макс.

— Конечно, она в курсе, — ворчливо добавил Иван. — Она ведь работает… почти в одном кабинете с Альтом.

Он произнёс это так, будто ему самому не понравилось, как это прозвучало.

— Да что с тобой сегодня, Вань? — удивлённо спросил Макс.

— Всё в порядке. Пора работать.

— Хорошего вам рабочего дня, ребята! — крикнула Ульяна, подходя к лифту.

— И тебе, — прошептал Иван.

Он смотрел ей вслед — так, как смотрят те, кто старается скрыть симпатию.

А за стеклом, чуть выше по коридору, стоял Генрих. Он видел эту сцену целиком. Видел, как неравнодушно провожал взглядом Иван Ульяну. И ещё он видел, что девушка абсолютно не замечала этих явных знаков внимания.

Глава 10. Иван.

По дороге к кабинету Ульяна встретила уборщицу. Они поздоровались почти по‑родственному: девушка всегда относилась к Марии Петровне с теплотой. Женщина с гордостью рассказала, что её сын занял третье место в научном конкурсе и скоро вернётся домой. Ульяна искренне порадовалась и поспешила дальше.

В кабинете её уже ждал Генрих.

— Вот это я понимаю — с улыбкой на работу. Прекрасный настрой, — сказал Альт, оценивающе глядя на неё.

— Здравствуйте. Я встретила Марию Петровну, она рассказала радостную новость про своего сына.

— Очень рад, она мне уже тоже рассказала. Кстати… заказчики планируют поездку в эти выходные. Ты ведь поедешь?

— Да, если это необходимо, — пожав плечами, ответила девушка.

— Необходимо, — коротко ответил он, но тон был похож на приказной.

Он развернулся и спокойно ушёл в свой кабинет, аккуратно придержав дверь, чтобы не хлопнуть ею.

Через несколько минут после его ухода в кабинет влетел Макс.

— Ульяна! Тебе уже сказали, куда мы едем? Ты едешь? В эти выходные?

— Да, вот только что Альт сообщил. Но куда — не сказал, да и я не спросила. У вас уже были такие поездки?

— У меня это впервые. А вот Иван бывал. Правда, в другой фирме.

— А что с ним сегодня? У него какие‑то проблемы? — сочувственно спросила она.

— Да я и сам его не понял. Угрюмый, в своих мыслях, не разговаривает, огрызается.

— Ладно, я попробую аккуратно узнать за обедом.

— Тогда до обеда, увидимся.

Ульяна с головой ушла в подготовку нового проекта: готовила документы, проверяла, перепроверяла — и не заметила, как уже наступил обед. Она отложила папки, закрыла ноутбук, поправила ручки, убрала печати в стол, ещё раз оглянулась на своё рабочее место, задвинула стул и поспешила на обед.

Увидев ребят, она подсела к ним за столик.

— Можно к вам?

— Да, присаживайся, — ответил Иван, не поднимая взгляда.

— Спасибо. Как рабочий день?

— Как обычно. Работаем над внедрением новой системы документооборота, — хмуро бросил он.

Ульяна дождалась, пока Макс отойдёт с подносом, и аккуратно начала:

— У вас что‑то случилось?

— А мы снова на «вы»? — резко ответил Иван.

— Нет, конечно… Просто боюсь спросить что‑то не то и задеть тебя.

Иван замялся. Несколько секунд молчал, будто собираясь с духом.

— Можно я тебя сегодня провожу? — оставив без ответа всё вышесказанное, спросил, сомневаясь, Иван.

— Эм… Ты застал меня врасплох. Можно, но только до остановки — мне нужно будет забрать брата из садика, — не заметив подвоха, согласилась Ульяна.

— Хорошо.

Оставшееся время обеда они провели почти молча; эта тишина была неловкой. Да и хлюпающий супом Макс сегодня был на редкость тих. После обеда все разошлись по своим рабочим местам.

В конце дня Иван стоял у выхода из офиса и ждал Ульяну. Молодой человек был взвинчен: поправлял край рубашки, оттягивая его вниз, при этом то скидывал, то снова накидывал рюкзак на плечи.

— Давно ждёшь? — спросила девушка.

— Не помню, — коротко ответил он, не поднимая на неё взгляда.

Мимо них промчались сотрудники из других отделов, вежливо прощаясь: пожилая женщина‑бухгалтер и даже Альт. Именно сегодня, именно в тот момент, когда молодые люди вдвоём выходили из офиса. Попрощавшись, Генрих некоторое время простоял на парковке, оживлённо разговаривая с кем‑то по телефону, не сводя глаз с этой парочки. Но между ними было достаточное расстояние — безопасное, не вызывающее сомнений, что они просто коллеги.

Когда они отошли от офиса, Ульяна наконец спросила:

— Да что такое с тобой?

— Не знаю. Точнее… знаю, но не уверен.

— В чём?

Он остановился, набрался смелости и ответил:

— Во взаимности…

— Ты влюбился? — Ульяна даже обрадовалась за него. — Поздравляю! Кто‑то из офиса?

— Да.

— Я её знаю?

— Да.

Она начала перебирать в голове всех девушек, которые работают вместе с ними, но он оборвал её:

— Это не важно. Давай закроем тему.

— Хорошо… — согласилась она, чувствуя, что лучше не давить. — Пойдём в сторону остановки?

— Да. Расскажи о себе, какие у тебя планы? Ты у нас на время практики или останешься потом?

— Пока рано об этом думать. Мне работу не предлагали, да и смогу ли я совмещать учёбу и работу?

— У меня такое ощущение… что я тебя давно знаю, — снова невпопад сказал Иван.

— Я тоже. Я к вам всем так быстро привыкла. Даже грустно будет прощаться.

— Ну, пока прощаться рано, ты ведь поедешь в выходные?

— Да, я сомневалась, но Альт сказал, что это необходимо.

— Необходимо? — удивился Иван. — Обычно это по желанию. Но… — он отвёл взгляд, — я рад, что ты поедешь.

— Вот мы и дошли. Спасибо, что проводил. До завтра, — сразу обрубила девушка.

— До завтра… Ульяна. Хорошего тебе вечера.

— И тебе.

Она ушла к подъезжающему автобусу, помахав рукой, а Иван стоял и провожал взглядом до тех пор, пока очертания автобуса не исчезли совсем.

Глава 11. В кругу семьи.

Ульяна забрала брата из сада, и они торопились домой — ведь должна была вернуться мама. Когда Уля открыла дверь, из коридора послышался её уставший голос:

— Привет, мои родные!

— Мам! — Ульяна едва успела разуться. — Ты как? Как всё прошло?

— Давайте‑давайте, разувайтесь. Сядем спокойно, поужинаем.

— Ты пугаешь меня, — нахмурилась Уля.

— Нет‑нет, всё хорошо, правда, — мама улыбнулась, но по глазам было видно, как она устала.

— Привет, пап, — тепло сказала Ульяна, заметив отца на кухне.

— Здравствуй, дочь.

Дениска уже крутился рядом, перебивая всех:

— А мне мама подарок привезла! Вот! — он тряс в руках непонятную разноцветную штуку.

— Кстати, — вспомнила Уля, снимая пиджак, — я вам совсем забыла сказать. На этих выходных мы едем всей фирмой за город. С заказчиками.

Мама сразу поменялась в лице:

— Генрих тоже будет?

— Ну… конечно, — сказала Уля. — Он же начальник.

Папа хмыкнул с одобрением:

— Тогда мы спокойны. Он надёжный и правильный молодой человек.

— Внушает доверие, — добавила мама, хотя сама сомневалась в сказанном.

Они сели ужинать. Дом снова собрал всех членов семьи за одним столом.

— Расскажешь про конференцию? — спросила Уля.

Мама вздохнула:

— Знаете… особо и нечего рассказывать. Доклады, сложные случаи, методы лечения… Всё интересно, но я сама не поняла, почему меня так внезапно отправили. Я даже подготовиться не успела. Просто позвонили чуть ли не в последний момент.

— А мы вчера смотрели фотоальбомы, вспоминали, как ездили в гости и навещали прадедушку.

— Мы хотели тебе позвонить, но подумали, что можем помешать, и не стали, — пытаясь перевести тему, добавил отец.

— И я хотела вам позвонить, когда всё закончилось, но заболталась с коллегами, — махнула рукой мама. — А когда уже освободилась, было поздно.

Ульяна посмотрела на родителей — оба выглядели уставшими.

— Мам, пап… мне вот что пришло на ум, — не унималась Ульяна. — Хочется сделать родословную. Со всех сторон. Большо-о-о-е семейное древо. Класс?

Отец вздохнул:

— Идея хорошая… только как найти то, чего уже нет?

— О чём это ты?

— Если информация утеряна или ниточка обрывается, как быть тогда?

— Что‑нибудь придумаем.

Мама удивилась и приподняла на дочку бровь:

— Придумаем? С кем это?

Уля замялась, но сказала честно:

— Мне кажется… Генрих может помочь. Он же говорил, что у него есть связи, кто‑то работает в архиве.

Мама резко прервала:

— Дочь, у него фирма. Работа. Люди. Он не станет тратить своё время на это. Не питай иллюзий на его счёт. Тем более он и так тебе помог, угомонись уже.

Её слова прозвучали жёстко. В комнате повисла тишина. Ульяне стало обидно.

— Всё ясно… Вот и поговорили. Всем спокойной ночи, — обидевшись, как в детстве, сказала Ульяна.

Она встала, но папа сразу её остановил:

— Уль, подожди. — Он обнял дочь. — Не сердись. Мы просто… не уверены, что начальник станет этим заниматься.

— Он ведь уже помогал. И сам сказал, что это было увлекательно для него… Значит поможет ещё раз.

— Это большое и кропотливое дело, — добавила мама. — На которое потребуется уйма времени. А разве есть у твоего Альта лишнее время?

— Лишнего нет, а вот дополнительное найдёт, — буркнула Уля.

Атмосфера была натянутая. Девушке хотелось уйти из гостиной, но она оставалась — через силу, заставляя себя, чтобы не усугубить ещё сильнее момент.

Папа стараясь хоть как‑то разрядить обстановку сказал:

— Раз Ульяна уедет на выходные… может, и мы куда‑нибудь махнём?

— Я только с дороги, — возразила мама.

— Пап, поедем! — подскочил Дениска. — И муравьёв возьмём!

— Кого?! — мама даже побледнела. — Надеюсь, они не в квартире?

— Нет, на балконе! В банке! — гордо сказал ребёнок.

— Какой кошмар…

— Возьмём, сынок, возьмём, — примиряюще сказал отец.

— Делайте что хотите, — недовольно сказала мама. — Я спать.

Она ушла — быстро, почти сбегая. Чувствуя, что ещё чуть‑чуть, и она не в силах будет контролировать свои эмоции. Возможно, усталость давала о себе знать. За ней ушли папа и Дениска, что‑то обсуждая шёпотом.

Ульяна осталась одна в гостиной. Торшер мягко разливал свет, и она по привычке щёлкала им, включая и выключая, пытаясь избавиться таким образом от собственных мыслей в голове.

«Как попросить Генриха о помощи?.. И почему я действительно решила, что он должен мне помогать?»

Она всё‑таки не выдержала, взяла ноутбук с комода, села на край дивана и включила его. Страницы архивных сайтов открывались медленно, будто сопротивлялись её попыткам прикоснуться к прошлому. Ульяна знала только фамилию прадеда и год рождения — больше ничего. Вводила эти данные раз за разом, но поисковик упрямо отвечал: «Совпадений не найдено».

— Ну конечно… — прошептала она, устало потирая глаза.

Но всё же продолжила. Сохранила несколько ссылок, записала возможные варианты — даже те, что казались бессмысленными. То ли интуиция, то ли упрямство не давали ей бросить это. Она наткнулась на какое‑то сообщество, где люди, такие же, как и она, искали своих родных, корни, любую информацию. Ульяна создала пост, написала, кого она ищет, и, не дожидаясь ответов и реакций, закрыла ноутбук.

Она погасила лампу и ушла в темноту, в надежде, что сон станет отдыхом от всего, что так тяготило её в этот момент.

Глава 12. Неожиданность.

Утро было напряжённее обычного. Мама ходила тише, чем всегда, будто что‑то обдумывала; Ульяна делала вид, что не замечает её взгляда. Внутри был осадок из‑за вчерашнего разговора. Она даже не стала завтракать.

— Всё, я побежала. Всем пока! — попрощалась она.

— Пока, дочь, — хором ответили мама и папа.

Она вышла раньше: ей нужно сбегать к морю, подышать, набраться сил и прийти в себя.

— Трусиха какая‑то, — тихо сказала она себе. — Что со мной не так?

Море немного успокоило, и она направилась к остановке. Как только Ульяна вышла из автобуса, её громко окликнули:

— Ульяна! Привет!

Она обернулась — Иван. Улыбающийся, раскрасневшийся, будто бежал.

— Привет, Вань. Ты как здесь?

— Я же вчера тебя проводил… Вот и решил сегодня встретить. Это тебе.

Он протянул красную розу — крупную, на длинном и плотном стебле.

Она растерялась.

— Это… очень неожиданно. Спасибо. Но за что?

— Мы вчера очень мило поболтали. Считай, в знак благодарности.

— За разговор? — Ульяна заметно смутилась. — Ну… спасибо. Мне приятно. Просто неожиданно.

Между ними повисла неловкая пауза — неприятная. Каждый из них будто не знал, куда девать руки. Ещё эта роза… Молча они дошли до офиса.

— Хорошего дня тебе, Ульяна.

— И тебе… — едва слышно ответила она.

Поднимаясь по лестнице, она всё ещё держала розу — слишком яркую, слишком заметную. Мария Петровна, конечно же, её увидела первой.

— Ба‑а‑а‑атюшки, какая красота у тебя, Улечка! Тебе, наверное, вазу надо?

— Какую… вазу? — Уля словно забыла, что цветок всё ещё в руках.

— Под цветок! У кого‑то день рождения?

— Нет, просто… в знак благодарности подарили.

— Ухаживает за тобой кто‑то? — с любопытством допытывалась она.

— Да нет же, что вы!

— Дело‑то молодое, — подмигнув, сказала женщина.

Становилось только хуже. Ульяна вспыхнула, будто её поймали на чём‑то противозаконном. Зайдя в кабинет, она облегчённо выдохнула: никого. Цветок казался ещё ярче, чем на улице.

Мария Петровна принесла банку — самую красивую, какую смогла найти, — и Уля поставила розу в воду. Несколько секунд смотрела, как по стеблю поднимаются маленькие пузырьки.

В этот момент дверь открылась — вошёл Генрих.

— Как вам идут цветы! — заметил он.

Она едва не уронила банку: ей хотелось провалиться сквозь землю.

Генрих подошёл ближе. На секунду задержал взгляд на розе, потом — на Ульяне.

— На языке цветов красная роза означает любовь. И страсть. И физическое притяжение.

После его слов она вспыхнула багровым румянцем.

— Я говорю на русском и немецком, — остро отреагировала она. — Язык цветов нам не преподавали.

Он чуть усмехнулся — коротко и сдержанно. Кивнул головой и сказал:

— Насчёт завтрашней поездки. Мы едем в загородный клуб на две ночи. У каждого будет отдельный номер. Берите одежду по погоде: будет гриль, развлекательная программа от клуба и… катание на лошадях.

— О! Лошади! Ради них бы и поехала.

— Прекрасно. Вроде ничего не упустил. Автобус отправляется в 8 утра от офиса.

Ульяна отодвинула эту ненавистную банку с цветком на край стола. Открыла ноутбук и принялась за работу. Но мыслями она уже собирала вещи в поездку.

Вспомнив, что ей нужно было забрать документы из юридического отдела, она заглянула к Генриху, чтобы узнать, нет ли каких‑то служебок, чтобы отнести их по пути. Получив отрицательный ответ, она закрыла дверь и поспешила к девочкам на втором этаже.

Не успев уйти, услышала телефонный звонок. Генрих:

— Зайдите ко мне, вы же ещё не успели уйти.

Она положила папки на стол и зашла к Альту.

— Заберите, пожалуйста, почту из канцелярии. Совсем перестали делать свою работу. Передайте там, что я недоволен.

— Хорошо, — покорно ответила она.

Девушка ушла; её долго не было на рабочем месте. Генрих пару раз выходил, но, не застав её, ушёл на совещание.

Вернувшись, Ульяна постучала в дверь кабинета — никто не отозвался. Она зашла без спроса и аккуратно сложила письма к нему на стол. Внезапно зашёл он и сказал:

— Ульяна, почему не на обеде?

— Я не успела… Я не голодна… И не знаю даже, почему и что ответить.

— Пойдём. А то родители потом скажут, что я тебя голодом морю.

— Это неудобно… Что подумают коллеги? — сопротивляясь, пыталась придумать причины Уля.

— Кому? Собирайся, — отрезав, сказал Генрих.

Они поднялись на самый верхний этаж бизнес‑центра — в ресторан, где Генрих иногда обедал и ужинал, когда не хватало времени.

— Добрый день, проходите на террасу, — сказал официант.

— Что ты обычно ешь? — с интересом спросил Альт.

— Суп и салат, — скромно ответила девушка.

— Отлично. Нам суп и салат.

На террасе открывался потрясающий вид: море, крыши города, горизонт, уходящий в туманную дымку. Ульяна сидела напротив; её сердце стучало так громко, что вибрировали венки на запястьях из‑за высокого пульса.

— Здесь прекрасно, — вздохнула она. — Я люблю море… А здесь оно как на ладони.

— Как мало нужно девушке, чтобы её сердце затрепетало, — сказал Генрих, не отводя взгляда. — Мне кажется, ты розе не так обрадовалась, — съязвил он, улыбнувшись.

Она замолчала от неловкости ситуации.

— Приятного аппетита, Ульяна.

— И вам.

Обед прошёл быстро. Девушка чувствовала себя виноватой — только непонятно в чём, — поэтому лишний раз старалась ни о чём не говорить и не спрашивать.

Закончив трапезу, они вышли из ресторана. Счёт оплатил Альт, сказав, что здесь корпоративный счёт и она ничего не должна, хотя это было совсем не так.

Когда они спускались на лифте, двери открылись на этаже — а там как раз стоял Иван. Он увидел их вместе. Увидел, как Генрих слегка наклонился к Ульяне, что‑то сказав на ухо. Иван отошёл в сторону и не зашёл в лифт. Взгляд его был красноречив. Генрих прочитал его мгновенно. И, едва двери закрылись, спросил:

— Это Иван?

— Что, Иван? — искренне не поняв вопроса, переспросила девушка.

— Твоя роза.

Она проглотила воздух.

— Да… Но он сказал, что это просто… в знак благодарности.

— Угу, — сказал он.

Она почувствовала себя нелепо и глупо, как будто сделала что‑то запрещённое. Эта мысль не отпускала её весь остаток дня.

К концу рабочего дня Ульяна решила не забирать цветок домой, а оставить в офисе. Так будет проще: не привлекать внимание, избежать лишних взглядов и вопросов коллег.

Она торопливо выбежала, надеясь проскочить раньше ребят из IT‑отдела и не столкнуться с Иваном. Успела. Как раз подъехал автобус.

Глава 13. Поездка.

Вечером вся семья собиралась: родители и Дениска — к бабушке, а Ульяна — в первую корпоративную поездку. Мама раскладывала вещи по сумкам, папа что‑то записывал на листочке — список, как всегда. А Ульяна стояла посреди своей комнаты, глядя на пустую дорожную сумку, и не знала, что положить…

Она открыла шкаф и достала джинсы, толстовку — привычное, безопасное и комфортное. Резинки для волос, синее платье, свободное, в котором чувствуешь себя красивой, но как будто не специально. Блокнот — вдруг удастся спросить у Генриха про архивы.

Рука замерла над блокнотом. Сразу всплыло лицо мамы — её взгляд, полный сомнений.

— Да плевать, — тихо сказала Ульяна и положила блокнот в сумку, кинув следом ручку.

Она открыла косметичку — и поймала своё отражение в зеркале. В глаза себе было сложно смотреть. Она хлопнула зеркальцем и убрала всё в сумку. Так в сборах и подготовке закончился этот день.

Утром Ульяна суетилась, постоянно проверяя, не забыла ли она что‑то взять с собой.

— А морковь… Может, взять из дома? Лошади же любят, — пробормотала она, запихивая полотенце в сумку.

— Так… зубная щётка, паста, пижама… купальник… крем… шляпа.

Она резко замерла.

— Шляпу! Я шляпу забыла!

Ульяна снова метнулась к шкафу, но вернулась уже довольной.

— Ну, теперь вроде всё. А вы почему не собираетесь?

— У Дениски тридцать восемь и два, — сказала мама с досадой, держа в руке градусник.

— Как, тридцать восемь и два?! Пират! Ты что? Решил проболеть все выходные? — расстроено спросила сестра.

— Угу… — грустно кивнул Дениска.

— Может, мне тогда не ехать?

— Ну что мы вдвоём ребёнка не вылечим? — спокойным тоном сказал отец. — Езжай!

— Ладно, я тогда побегу, но, если что, сразу звоните! — наказала им дочь.

— Хорошо тебе провести время. Будь умницей. Мы с папой тебя любим.

— И я вас люблю!

У дверей мама добавила:

— Будь, пожалуйста, аккуратней, Уль.

Когда Ульяна добралась до офиса, сотрудники уже столпились у входа, взволнованные предстоящей поездкой.

— Уля! Идём к нам! — махнул рукой Макс.

— Привет, ребята. Как настроение?

— Да я весь в предвкушении! — заявил Макс. — Чувствую, будет кру‑у‑уто.

— А ты что думаешь? — с невозмутимой важностью спросила она у Ивана.

Он смутился, замялся, но попытался казаться уверенным:

— Думаю… поездка будет замечательной.

— Как раз будет возможность рассказать о своих чувствах, — с ухмылкой добавила Ульяна.

Макс оживился:

— О‑о‑о, дело пахнет жареным! Это о твоих что ли чувствах, Вань?

— Не твоё дело, — огрызнулся Иван и отвернулся.

Ульяна невольно улыбнулась, но глаза её всё искали другого человека. Генриха нигде не было.

— Ребят, а вы не видели Альта?

— Он приедет к вечеру, какие‑то дела, — отозвался чей‑то голос из толпы.

«Странно», — подумала Ульяна. Совсем загрустив, она села в автобус. Рядом моментально плюхнулся Макс — в своей бесцеремонной манере. Иван сел за Ульяной и Максом — один.

— Ну что, готова к приключениям?

Ульяна поняла, что спокойствия и тишины ей сегодня не видать.

— Всегда, — безрадостно ответила она.

Автобус был почти полон: сотрудники рассаживались небольшими группами, кто‑то уже успел открыть термосы с кофе, кто‑то смеялся так громко, что звук эхом отражался от потолка.

Впереди громко болтали ребята из IT‑отдела. Обсуждали, кто умудрился забыть зарядку от ноутбука и почему это, как всегда, Славка. Он, оправдываясь, пытался сменить тему.

Марию Петровну тоже взяли с собой. Она рассаживала младших сотрудников, как школьников, командуя:

— Так, мальчики, не толкаемся! Девочки, подсаживайтесь к девочкам!

Автобус слегка дёрнуло, и он тронулся с места.

Макс всю дорогу болтал обо всём на свете: про еду, про свои штаны, про сериал, который «надо посмотреть обязательно».

Иван всю дорогу сидел молча. Тихо и напряжённо. Будто обдумывал что‑то важное. Иногда его взгляд натыкался на профиль Ульяны — и тут же он прятал его в окне.

Подъехав к загородному клубу, Макс кричал на весь автобус:

— Мы приехали, товарищи, приехали!

Коллектив радостно засуетился, все оживились. Иван также молча вышел следом за ребятами.

На ресепшене, раздав ключи, всех отправили в номера. Комната Ульяны оказалась напротив комнаты Макса и Ивана. Это её не обрадовало, но она решила, что это ерунда.

По расписанию был завтрак. Все пришли в ресторан и расселись. Макс сразу занял ей место, отчаянно размахивая руками. Его было чересчур много.

Сотрудники рядом обсуждали:

— Так, кто сегодня идёт на коней?

— Я — только смотреть! — послышался напуганный голос девушки из снабжения.

— А я боюсь, но фото хочу! — это была сотрудница юр. отдела.

— Слышали? Альт приедет к обеду! — произнёс кто‑то мужским голосом.

Ещё кто‑то шёпотом:

— Интересно, с кем он будет ужинать…

Пару сотрудников бросили взгляд в сторону Ульяны. Она взяла сэндвич, кофе и вышла на улицу.

Увидев указатель «Пляж», она отправилась туда. Дойдя до берега, она села прямо на песок, распаковала завтрак и впервые за утро почувствовала облегчение и тишину.

За спиной она услышала:

— Приятного аппетита.

Она резко повернулась и чуть не подавилась от неожиданности.

Генрих стоял рядом, в одной руке держа стакан с кофе, в другой — телефон. На фоне светло‑голубого неба, под бликами солнца он казался почти нереальным, а белая льняная рубашка придавала его образу непривычной лёгкости.

— Вы… приехали? — Ульяна не смогла скрыть удивления.

— Планы изменились, — коротко ответил он.

— Почему не завтракаете с коллегами?

Она пожала плечами:

— Макс всю дорогу болтал. Мне просто… хотелось позавтракать в тишине.

Генрих опустился рядом, не слишком близко, также прямо в штанах на песок, оставляя приличную дистанцию между ними, но его присутствие, все его действия говорили: «Я здесь, я рядом».

— Давайте тогда пить кофе. «В ти‑ши‑не».

Он сказал это спокойно и мягко. Его взгляд был тёплым и добрым.

После завтрака они молча разошлись: Ульяна — в номер, а Генрих — в противоположную сторону.

Не успела она открыть дверь, как её перехватил Иван.

— Уля… не хочешь покататься на лошадях?

— Не хочу, — слишком резко ответила она.

— А почему?

Она закрыла глаза рукой и глубоко вздохнула. Лучше сказать сразу.

— Потому что я не хочу давать тебе ложных надежд.

Позади шли девушки из канцелярии, случайно услышав фразу, они замерли, сделав вид, что рассматривают куст.

Иван засмущался и опустил взгляд в пол.

— Ты догадалась, да?

— Что роза была не в знак благодарности? Да. И что я тебе нравлюсь.

— Да… — тихо признался он.

Ульяна посмотрела ему в глаза и мягко сказала:

— Давай… просто будем общаться, как раньше. Хорошо?

Он сгорбился.

— Не знаю, получится ли. Но я… постараюсь.

Девушка зашла в свой номер, переоделась и пошла к конюшне. На самом деле она очень хотела к лошадям, но не в компании Ивана. У конюшни уже толпилось несколько человек: снимали лошадей, верещали от восторга, а кто‑то боялся подойти ближе.

— Она смотрит на меня! А‑а‑а… я боюсь!

— Да это она просто хочет понюхать тебя, — по‑доброму сказал сотрудник конюшни.

Среди всей этой суеты стоял Генрих — спокойный, статный, гладя по шее лошадь благородного коричневого цвета.

— Я слышала, они любят морковь и сахар, — с ходу начала диалог Ульяна, подходя ближе.

Он повернулся в её сторону и посмотрел вопрошающе.

— Хотите покормить?

— Очень. Но я ничего не взяла.

Генрих протянул ей пару морковок.

— Её зовут Грета.

Лошадь мягко взяла угощение с ладони Ульяны, она засмеялась — так искренне, даже по‑детски.

— А можно на ней прокатиться?

— Конечно. Хотите, чтобы я вёл рядом? Или возьму другую и поеду следом?

— Лучше следом на другой. Самое время для смелых поступков, — хотела она подумать, но произнесла вслух.

Генрих усмехнулся.

— Смело.

Когда Ульяна села в седло, пространство вокруг стало шире, воздух — свежее, а мир — как будто чище и выше. Они поехали вдвоём, неспешно, по тропинкам вокруг загородного клуба.

Говорили немного, но в этой тишине было много особого смысла. Иногда их взгляды встречались, но это было мимолётно, на долю секунды.

Солнце медленно садилось, окрашивая всё вокруг в приятный багряно‑золотой цвет.

— Пора возвращаться, — сказал он. — Обед мы пропустили. Хотя бы успеем к барбекю.

— Я и не заметила… Галопом?

— Осторожнее! — окликнул он.

Глава 14. Бабушка.

Родители Ульяны уже сутки усиленно лечили Дениску дома: температура поднималась без всякой причины, а потом спадала, и так по кругу. Поэтому навестить бабушку Анфису в эти выходные они так и не смогли.

У бабушки Анфисы было двое детей: старшая — Инна, уже сама дважды бабушка, душой болеющая за своих внуков, и младшая — Наталья, мама Ульяны. Бабушка Анфиса всегда с трепетом ждала всех в гости.

Бабушка Анфиса была сильной женщиной — и морально, и физически. Столько всего выпало на её долю, но сердце бабушки было настолько большим и добрым, что, казалось, она — тот самый прототип всех самых добрых и лучших бабушек на свете. Сейчас она жила ради внуков и правнуков.

Она не носила очков, только когда садилась за рукоделие или если нужно было что‑то прочитать. Чаще всего на голове у неё красовался платок: летом он защищал от солнца, а в помещении она переодевала его на другой, чтобы в пищу случайно не попали волосы. Она была очень аккуратной и трудолюбивой. А как вкусно она готовила!

Когда поездка сорвалась, Наталья Николаевна решила позвонить и предупредить.

— Мам, только ты не обижайся, — начала она, поправляя плед на спящем Дениске. — Он ни с того ни с сего затемпературил. Решили остаться дома. Давай мы на следующие выходные приедем. И Ульянку возьмём.

— Конечно‑конечно, лечите ребёнка, — сразу заторопилась бабушка. — А мне‑то что сделается? Как приедете, так приедете. Я никуда не денусь.

Но голос её дрогнул. Наталья нахмурилась.

— У тебя всё в порядке? Голос какой‑то… не такой.

— Всё у меня в порядке, — отрезала бабушка. — Пошла я, сериал сейчас весь пропущу тут с тобой. Поцелуй Дениску и Уле привет.

— Хорошо, мам. Пока. Целую.

— И я вас. Пока.

Бабушка положила трубку. Наталья Николаевна опустила телефон и подошла к мужу.

— Сев… что‑то мама совсем погрустнела. Не нравится мне это.

Савелий Михайлович поднял очки на лоб и оторвался от газеты.

— Психолог у нас ты, но, думаю, всё просто: ей одиноко. Мы её редко навещаем. Время уходит… вот она и грустит. И в этот раз не смогли приехать.

— Возможно, ты и прав. Позвоню завтра Инне, попробуем что‑нибудь придумать.

— А что тут придумаешь? — вздохнул он. — Дети выросли, внуки приезжают редко.

— Вот это и обсудим, устроим семейные посиделки, пусть приезжает и тоже навестит маму.

— Обсудить‑то можно… — он закрыл газету. — А вот изменится ли что‑то в глобальном смысле — вряд ли. Давай лучше спать, а?

— Да… — вздохнула она. — Давай.

Но заснуть Наталья долго не могла. Думала, перебирала варианты, как лучше организовать поездку, пыталась представить, что бы порадовало маму… и ничего не приходило в голову.

Инна, привыкшая к жизни вдалеке от своих родных, даже не предполагала, что следующим утром её разбудит звонок сестры. Она нащупала телефон и взяла трубку.

— Доброе утро, сестричка! — бодро прозвучало в динамике.

— Привет, Натусик… Каким ветром? — сонно спросила Инна.

— Вчера говорила с мамой. Мы собирались к ней на этих выходных, но внезапно заболел Дениска. Я позвонила ей предупредить, что не приедем, а она сама не своя. Расстроилась и наготовила небось всего. Давай съездим все вместе, соберёмся хотя бы на вечер. Устроим семейный ужин.

— Это прекрасно, — вздохнула Инна. — Но… что изменится? Мы ведь всё равно уедем.

— Сева тоже говорит, что ничего…

— Я поговорю со своими домашними. Перезвоню вечером. Маму пока не обнадеживай, — безэмоционально ответила сестра.

Они закончили разговор.

В последнее время Инна себя неважно чувствовала. Часто кружилась голова. По привычке она собралась в магазин у дома за свежим хлебом. Но стоило ей зайти внутрь, как мир вокруг поплыл. Она резко ухватилась за край стеллажа, чтобы не упасть.

— Женщина, вам плохо? — спросила продавщица, которая знала Инну.

— Нет‑нет… сейчас пройдёт… — прошептала она, хотя сама себе уже не верила.

Домой она дошла почти на автомате: ноги вели сами, голова гудела. Когда она наконец закрыла за собой дверь квартиры, то прислонилась к стене, пытаясь отдышаться, и по ней же скатилась вниз.

Именно тогда она впервые испугалась. «Неужели это сердце? Или давление? Возраст… гормоны…» — пронеслось у неё в голове.

Не желая тревожить мужа, который был на работе, Инна быстро вызвала такси и уже через двадцать минут сидела в клинике, заполняя соглашения.

Сдав экспресс-анализ, её отправили к терапевту, пока врач собирал анамнез, пришли результаты крови. С недоумением посмотрев на пациентку, она позвонила кому-то и сказала, чтобы Инну сопроводили до 10 кабинета. Так ничего не объяснив, её проводили в кабинет и уложили на кресло.

Это был кабинет гинеколога. Первое, что пришло в голову - это рак. Она закрыла глаза, лишь бы всё это скорее закончилось.

— Инна Николаевна, аккуратно спускайтесь, — мягко произнесла медсестра. — Пелёночку можно в ведро возле кресла. Одевайтесь.

Инна поправила платье и присела напротив врача.

Доктор пролистал результаты, скосил взгляд на неё и начал:

— Не знаю, как лучше сказать… В общем, всё хорошо. У вас беременность. Семь недель.

Инна моргнула.

— Чего у меня? — она даже привстала. — Каких семь недель? Я бабушка уже! Вы точно всё посмотрели? Это не ошибка?

Врач только устало улыбнулся.

— Половой жизнью живёте?

— Живу… — пробурчала она.

— Ну вот, значит, нечему удивляться.

— Я думала, у меня уже всё… — Инна растерянно махнула рукой. — Все женские функции утеряны.

— Как видите — не утеряны. Записываю вас на УЗИ? Будем оформляться?

Инна вскочила.

— Подождите. Мне… нужно подумать.

Она забрала карту, сумку и вышла в коридор.

— Ну, зашибись, бабуля. Теперь надо как‑то обрадовать дедулю…

Глава 15. Треугольник.

В это время в загородном клубе сотрудники уже собрались на берегу и жарили шашлык. Слышно было, как кто‑то вдалеке смеялся…

У конюшни Генрих наконец догнал Ульяну.

— А если бы с тобой что‑то произошло? — выдохнул он, всё ещё сердясь. — Если бы ты не справилась и слетела с лошади… Что бы я сказал твоим родителям?

— Это было невероятно! — словно не слыша его тревоги, ответила Ульяна, сияя от эмоций.

— Давай помогу спуститься, — не унимаясь и переживая за девушку, сказал он.

Генрих протянул руки, и Ульяна легко, почти невесомо, соскользнула к нему в объятия. Он держал её так несколько секунд, не опуская сразу на землю. Всё вокруг размывалось. Она ощущала тепло его рук и стремительное сердцебиение. Его? Или своё?

— Может… вы меня отпустите? — едва слышно спросила она.

— Я действительно испугался, — тихо произнёс Альт, аккуратно опуская её на землю, будто боялся, что она исчезнет.

Она, чтобы скрыть смущение, быстро поменяла тему:

— А я… очень проголодалась. Вы пойдёте на шашлыки?

— Да. Но сначала переоденусь. Проводить тебя до номера?

— Спасибо за эту прогулку, — поспешно ответила Ульяна. — Пойду сразу к ребятам. Встретимся там?

— Встретимся.

Она ушла быстрым шагом, даже не оглядываясь. Боялась, что если обернётся, сразу выдаст себя. Увидев впереди ребят, попыталась изобразить спокойствие, натянула улыбку. Но внутри всё дрожало.

Там горели мангалы, на столах стояли тарелки с овощами, кто‑то открывал бутылки с горячительными напитками, кто‑то спорил о музыке.

— О‑о, Уу‑у‑л-е-е‑чка! — растянуто пропел Иван, облокотившись о стол сидя на стуле. — Где же ты пропадала? Птичка мне напела, что ты была не одна.

Видно было, что он выпил больше всех.

— Вань, прекрати, — раздражённо одёрнул его Макс.

На секунду все притихли, и казалось, даже перестали дышать: все замерли в ожидании.

— Иван, у тебя всё хорошо? Ты чего так набрался? — аккуратно спросила Ульяна.

— Хочешь выпить с нами? — спросил Иван.

— Пожалуй, воздержусь. Подожду шашлык. Тебе бы тоже стоило поесть, а не только пить.

— Как у тебя язык поворачивается такое мне говорить, милая леди? — совсем теряя самоконтроль, Иван зло усмехнулся и рукой опрокинул всё, что стояло рядом с ним на столе.

— Остынь, — снова попытался вмешаться Макс. — Пойдём, я доведу тебя до номера.

Но Иван не унимался и толкнул Макса. Коллеги начали шептаться. Именно в этот момент к ним подошёл Генрих. Его голос был спокойным, но от него веяло холодом и лёгким раздражением.

— Так‑так‑так… Что я пропустил? Иван, судя по всему, перетрудился. Свежий воздух в голову ударил?

Иван обвёл всех мутным взглядом и попытался встать из‑за стола.

— Я вижу, вы все тут заодно. А я, между прочим, самый несчастный человек среди вас, — закончив говорить, он громко икнул пару раз, пытаясь задержать дыхание.

— Вань, пошли, — настойчиво сказал Макс. — Завтра тебе будет стыдно за свои слова.

Он увёл еле стоящего на ногах Ивана, и вокруг воцарилось напряжённое молчание.

— Я действительно что‑то пропустил? — снова спросил Альт.

— Ничего особенного. Наша Уля отвергла чувства Вани, а он не смог с этим смириться, — внёс ясность Славик из их отдела.

— Всё было не совсем так… — попыталась вмешаться Ульяна.

Но Генрих мягко остановил её:

— Сейчас главное, чтобы Иван благополучно добрался до номера.

Макс уже успел вернуться и неожиданно выкрикнул:

— А вот и шашлык!

Несколько человек, включая девушек из бухгалтерии, ринулись к столу.

— Что‑то есть расхотелось… — тихо пробурчала себе под нос Ульяна.

— Нет, так не пойдёт, — спокойно сказал Генрих и пододвинул ей тарелку. — Ты сегодня не обедала. Вот овощи и маленький кусочек шашлыка. Уж будь добра — поешь.

— У меня нет аппетита и… настроения.

— Настроение поправимо. И в случившемся нет твоей вины. Просто некоторые не умеют принимать отказы. Он ещё слишком молод.

В конце стола переглянулись несколько сотрудников: кто‑то понимающе кивнул, кто‑то шёпотом обсуждал: «Какая неловкая ситуация».

— А вы умеете принимать отказы? И опыт, наверное, у вас большой… — с вызовом спросила она.

— Поешь, — снова повторил Генрих. — Остальное потом.

Ульяна резала овощи вилкой, чувствуя на себе каждый взгляд. Альт, напротив, держался безукоризненно. Словно вся эта ситуация была ему нипочём.

— Спасибо, я наелась, — тихо сказала она. — Всем спокойной ночи. Увидимся завтра.

— Тебя проводить? — одновременно спросили Генрих и Макс.

Кто‑то громко расхохотался от синхронности молодых людей, но сразу замолчал, когда все взгляды были устремлены в его сторону.

— Дойду сама. Спасибо. Оставайтесь.

Она ушла. Коллектив постепенно переключился на танцы и разговоры между собой, ещё некоторое время обсуждая случившееся. Ульяну одолевало двоякое чувство: жалость к Ивану и неприятный осадок от его слов. Что касается Генриха… Всё происходящее ей казалось выдуманным и ненастоящим. Как будто читаешь книгу и наблюдаешь за героями, за их постепенным притяжением — или это она тоже придумала?

Ульяна села на скамейку у корпуса и с надеждой посмотрела в небо.

— Облачно. Звёзд не видно, — прозвучал знакомый голос из темноты.

Она вздрогнула от страха или удивления.

— Складывается впечатление, что вы везде, где я.

— Это плохо? — спросил он и подошёл ближе. — Я решил убедиться, что ты дошла до номера. Темно ведь, и ты совсем одна.

— Не плохо… Даже приятно.

— Если хочешь ещё посидеть здесь, накинь мою кофту.

— Совсем не холодно. Не стоит.

— Только кажется. Ветер холодный. Возьми, — и накинул на её плечи огромную, по её меркам, кофту.

Она послушно укуталась и села, обняв обеими руками колени. Кофта пахла чем‑то тёплым и знакомым — может, утренним кофе, или его духами, вперемешку с запахом моря. Он смотрел на неё с особым трепетом, наблюдая, как постепенно розовеют щёки от тепла и смущения.

— Спасибо, — тихо сказала Ульяна. — Я могу спросить у вас кое‑что?

— Всё, что угодно. Я слушаю.

— Помните, вы искали информацию о моём дедушке… о корнях? Я решила составить родословное древо. И помочь мне, наверное, можете только вы. Я понимаю, что это выглядит странно. И вам, возможно, это ни к чему, но я очень…

— Я помогу, — перебил на полуслове Генрих.

— Только… зачем это вам?

— Тебе нужна помощь или нет?

— Нужна. Очень.

— Значит, договорились.

— Договорились. Вот ваша кофта… В ней действительно тепло. Я пойду, уже поздно.

— До завтра, Ульяна. Оставьте её себе.

Он развернулся и хотел уже уйти, но всё‑таки дождался, когда в номере у девушки загорится свет.

Глава 16. Вода.

Весь прошлый вечер тётя Ульяны — Инна — была озадачена новостью о беременности. У неё совсем вылетело из головы, что звонила сестра и просила навестить маму. Рассказать мужу о новом статусе она так и не смогла. Как обычно, они поужинали вдвоём, поговорили на отвлечённые темы и легли спать. Она изо всех сил старалась выглядеть так, словно ничего не произошло. Но, живя каждый день с родным человеком, сразу замечаешь малейшие изменения в поведении. Её муж, Матвей, с огромным уважением относился к личным границам и не стал донимать уставшую жену расспросами.

Матвей Андреевич, так величали его подчинённые, — мужчина в годах, уже седовласый, крепкого телосложения. Занимал должность директора сети небольших магазинов сантехники.

На утро Наталья Николаевна сама позвонила сестре:

— Алло, Иннусь. Как там у вас обстановка? Приедете?

— Привет. Я совсем забыла… Слушай, у меня тут такие новости, но это не телефонный разговор. Я приеду в выходные, но одна. У Матвея будут рабочие поездки по областям, он как раз завезёт меня.

— Ну что, даже не навестит тёщу?

— Ему правда некогда… На работе я договорилась, возьму отгулы на пару дней. Или лучше больничный взять?

— Инна, что случилось?

— Всё при встрече…

Инна была непростым человеком: строгой и требовательной ко всем и в первую очередь к себе, немного отстранённой, резковатой. Но, несмотря на всё это, была хорошей тётей и бабушкой для своих трёх внучат. На тот момент женщине было уже больше пятидесяти лет.

Инна была выше Натальи и даже выше своего мужа Матвея. Спортивная, немного угловатая, всегда быстро ходила, следила за здоровьем, употребляла БАДы, думая, что они ей на пользу, и вела здоровый образ жизни. Работала в реабилитационном центре. В основном носила спортивную одежду, ценила практичность. Внешне с сестрой почти не похожи: ни цветом глаз, ни цветом волос, и уж точно не похожи характерами. Наталья и Инна никогда не соревновались, но тонкий холодок недопонимания тянулся между ними с детства.

Утро в загородном клубе началось с запланированной зарядки. На поляне возле корпусов собрался весь коллектив. Кто‑то едва проснулся, кто‑то был чересчур бодр и энергичен, а кто‑то явно неловко избегал взглядов и чувствовал себя отвратительно — это был Иван.

— Доброе утро, коллеги! — бодро произнёс Альт.

— Доброе утро, — раздалось в ответ хором.

Макс посмеивался с кем‑то из ребят, специально показывая неправильные упражнения. Девчонки из отдела маркетинга фотографировали друг друга для социальных сетей. Ульяна прилежно и сосредоточенно повторяла движения.

Когда зарядка подошла к концу, Генрих подошёл к ней:

— Какие у тебя на сегодня планы?

— Пока не думала. Есть какая‑то программа? И где заказчики?

— Они организовали эту дружескую поездку, но у них появились срочные дела, и им пришлось покинуть страну.

— Жаль… А какие планы у вас?

— Выпить кофе. Пойдём?

— А если я не соглашусь? — хитро прищурилась она.

— Тогда я очень расстроюсь и отправлю Макса составить тебе компанию.

Ульяна улыбнулась:

— Согласна. Только без Макса.

Они поспешили к кафе, пока туда не сбежался весь офис.

— По‑моему, чудесное начало дня, — сказала Ульяна, вдыхая аромат свежесваренного кофе.

Она закрыла глаза, обняла обеими руками бумажный стаканчик, сделала глоток и продолжила:

— Восхитительный кофе, природа, вода… Она всегда успокаивает и наполняет силой. Идеальный рецепт счастья.

— Как мало нужно человеку для счастья. Почему вода? Её ведь слишком много и в городе.

— Люди стремятся к морю, когда живут далеко от него. А я стремлюсь, даже когда оно рядом. В воде есть что‑то особенное, что‑то… моё.

— Я тоже немного море, — усмехнулся Генрих, посмотрев Ульяне прямо в глаза.

— Сегодня ваше море спокойное. В ваших глазах штиль. А вчера вечером они были сине‑серыми.

Его зрачки резко расширились, когда он смотрел в глаза Ульяне.

— Мама раньше легко считывала мои эмоции по цвету глаз. Не думал, что кто‑то ещё сможет так.

— Мама вас чувствовала.

— Да…

— А моя мама делает это профессионально каждый день. Такая у неё работа.

— Она очень тебя любит и переживает. Её можно понять.

— Я знаю.

Он помолчал, оглядывая девушку, потом добавил:

— Я тоже за тебя переживаю. И чувствую ответственность перед твоими родителями. Когда ты работаешь — и сейчас, когда мы здесь.

— Это не обязательно. Вы не обязаны.

— Не обязан, но чувствую, что должен быть рядом.

Ульяна на секунду замерла, не зная, что ответить.

— В таком случае… я не могу вам это запретить.

Понимая, что этот разговор заходит в тупик и смущает этим девушку, он тут же добавил:

— До вечера я занят по работе. Надеюсь, ты найдёшь, чем себя занять.

— Я сама о себе позабочусь. Может, я могу чем‑нибудь помочь с работой?

— Лучше отдыхай. А вот в понедельник действительно будет много работы.

— Хорошо. Тогда до вечера.

— Хорошего дня, Ульяна.

Они допили кофе и разошлись. Ульяна решила позвонить родителям и узнать, как себя чувствует Дениска.

— Мам, привет! Как ваши дела? Как здоровье у Дениски?

— Привет, доченька! У нас всё хорошо, Дениска передаёт тебе привет и ждёт дома. Температуры больше нет. Расскажи лучше, как ты проводишь время?

— Вчера был сумасшедший день: приехали, заселились. С Генрихом катались верхом на лошадях. Вечером — шашлыки. Скучать некогда.

— Как верхом? Сама?

— Мам, не волнуйся. Генрих меня сопровождал, вечером проводил до корпуса. Всё хорошо. Мне уже надо бежать, ребята зовут. Целую. Пока!

Ульяна поспешила закончить разговор, чтобы избежать лишних вопросов.

— Ну, как там наша Улечка? — спросил Савелий Михайлович.

— Говорит, всё хорошо: Генрих и провожал, и сопровождал…

— И прекрасно, — ответил папа Ульяны. — Он воспитанный, взрослый человек. Успокойся уже.

— Ладно. Пойдём, может, прогуляемся до моря? Дениске свежий воздух тоже необходим.

— Денис? Пойдём выгуливать твоих муравьёв?

— Конечно, да! Я мигом! — соскочил ребёнок.

— Опять эти муравьи… — закатывая глаза, вышла из кухни Наталья.

— Ну, Наташ, дети не всегда будут детьми. Пусть играет.

— Одна пусть отдыхает с начальником, другой пусть играет с муравьями… Какой ты добрый и мягкий.

— Я не мягкий, я справедливый.

— Я готов. Вы скоро? Жарко же! — нетерпеливо крутился Денис в коридоре.

Семья направилась к остановке. И вода — будь то озеро или море — снова становилась частью этой истории.

Глава 17. Возвращение.

Весь день Ульяна провела на свежем воздухе, устроившись с книгой у воды. Ветер трепал страницы, будто подглядывал, что происходит в книге. Девушка наконец смогла вынырнуть из круглосуточных мыслей о Генрихе, о работе, обо всём происходящем в её жизни. Она читала сосредоточенно, долго, вчитываясь в каждый эпизод — ей давно не удавалось полностью погрузиться в чужую историю. Ей удалось не думать об Альте. Совсем.

К вечеру в загородном клубе стало оживлённее. Коридоры наполнились голосами. Сотрудники собирались устроить на берегу прощальный вечер. Несли пледы, термосы, остатки еды с ужина. Макс принёс гитару. Уже в темноте развели костёр, и огонь ярко окрасил лица собравшихся тёплым светом. Ульяна с удовольствием присоединилась к ним. Генриха не было.

«Наверное, работает», — подумала она.

Максим сел на бревно и звонко ударил по струнам. Коллеги сразу подхватили знакомый мотив песни — громко, не стесняясь ни себя, ни других. Даже обычно тихая Оксана громко выкрикивала припев, словно выступала на фестивале.

На этот шум пришла администратор клуба и серьёзно сказала:

— Вы потрясающе поёте, но не все постояльцы довольны. Можно чуть тише?

Все дружно рассмеялись и пообещали исправиться, но продолжили петь так же громко.

Огонь освещал всё вокруг. Казалось, что в этом огне сгорали переживания, обиды и тени прошлых мыслей. Ульяна смотрела на пламя и чувствовала, как что‑то внутри неё меняется, становится легче и лучше.

«Сегодня начинается что‑то новое», — решила она для себя.

Сладко зевнув, она попрощалась с коллегами и отправилась спать.

Утром она снова пришла на зарядку. На площадке было шумно. Оксана жаловалась, что совсем не выспалась, а Макс подшучивал над ней, мол, она слишком высоко поёт. Ульяна искала глазами Альта, но и тут его не было.

После зарядки она взяла уже по привычке кофе и пошла к озеру. Он стоял к ней спиной.

— Доброе утро, Ульяна, — сказал Генрих, не поворачивая головы. — Уже успела размяться?

— Доброе. А как вы узнали, что это я?

— Почувствовал… Как прошёл твой вчерашний день? Не скучала?

— По вам?

— В целом, — поправил он с лёгкой усмешкой.

— Тогда — нет, не скучала. Я читала, а вечером мы пели песни под гитару.

— Я слышал.

Он произнёс это так, словно из‑за этих песен он не смог поработать.

— А почему вы не пришли?

— Было много работы. Мне непозволительно много отдыхать.

— Я так и думала. Во сколько у нас отъезд?

— Ты уже собрала вещи?

— Да, ещё вчера.

— Тогда можем ехать хоть сейчас.

— А остальные?

— Их заберёт автобус. Мы будем уже в городе — тебе не придётся ехать с сумкой от офиса.

— Тогда… поедем, — сказала она неожиданно уверенно.

Генрих и Ульяна дошли до номера, он забрал её вещи, и они пошли в сторону парковки, цепляя взгляды всех, кто попадался им навстречу.

Сев в машину, она аккуратно пристегнулась и украдкой ущипнула себя за руку. Воздух в салоне пах кофе и духами Генриха: древесно‑табачный аромат вперемешку с тонкими нотами цитруса обострял обоняние. Снова возникло чувство, будто происходящее — не взаправду. Фоном играла музыка — тихая, мягкая, словно созданная для долгих бесед по пути.

— Можно вопрос? — стесняясь, начала она. — Скорее всего, глупый…

— Попробуй.

—Вы всех сотрудниц подвозите домой?

Он повернулся в её сторону и поднял бровь — то ли от удивления, то ли от внезапности и абсурдности вопроса.

— Я не подвозил ещё никого, — уверенно ответил он. — И тебя не подвожу, а везу домой, к семье. Это совсем разные вещи.

Она кивнула и опустила глаза.

— А если бы я сказал «да» — что бы изменилось?

— Из машины я бы, конечно, не выпрыгнула… Но было бы неловко.

— А сейчас не неловко?

— Немного…

Некоторое время они ехали молча, пока Генрих не спросил:

— Итак. С чего бы ты хотела начать своё родословное древо?

— С начала, — улыбаясь, ответила она.

— Прямо с истоков?

— Это вряд ли возможно. Поэтому хотя бы с прадеда, ну и там, как получится.

— Это уже реальнее, — сказал он и провёл рукой по подбородку, словно у него есть борода. — Помогу тебе, но только в свободное от работы время. В выходные, например.

— Но… у вас же нет выходных.

— У меня — нет. А у тебя — есть.

Ей стало внезапно смешно. Он взглянул на неё и сам улыбнулся.

— Меня уже распирает от любопытства и желания быстрее начать.

— Или от смеха? Всему своё время.

Когда машина остановилась у дома, он сказал:

— Вот мы и приехали. Надеюсь, тебе понравились эти выходные?

— Понравились? Не то слово. Меня переполняют эмоции. Спасибо вам. И заказчикам. Я бы их поблагодарила лично, но не знаю, когда они вернутся.

— Обязательно ещё поблагодаришь.

Она уже взялась за ручку дверцы, но вдруг обернулась.

— Передавай родителям привет, — сказал Альт, поймав её растерянный взгляд.

— Передам. До завтра.

Она вышла. Машина плавно отъехала. Тепло растекалось по её телу, а на лице повисла тихая и глупая улыбка. Приведя себя в чувства, она направилась к подъезду.

Глава 18. Корни.

Дома Ульяну уже ждали родители. В квартире царила привычная суета: родители разбирали сумки с моря, вовсю гудела стиральная машина, а на кухне уже начинал посвистывать чайник, норовя выплеснуть из носика капли кипятка. Каждый был занят делом, но в этой суматохе чувствовалось домашнее тепло.

— Привет, семья, я дома! — громко объявила Ульяна, снимая обувь.

— О, доченька! — первым подошёл папа. — Как добралась? Как отдохнула?

— Прекрасно. Отдохнула, перезагрузилась, гуляла, читала, даже пела песни у костра. Зарядилась положительными эмоциями надолго.

— Звучит как сказка, — сказала мама, выходя из кухни и по привычке вытирая руки о фартук.

— А как вы провели время? Где мой любимый брат‑пират? — спросила Уля, оглядывая квартиру.

— Как только спала температура, мы решили съездить к морю: свежий воздух прекрасно влияет на здоровье, — ответил папа, поправляя очки, словно строгий профессор.

— А ещё я нашёл улитку, она такая классная! — выкрикнул Дениска из комнаты, неся трофей на вытянутой руке.

— Идём сюда, юный натуралист! — рассмеялась Ульяна и крепко обняла брата. — Я так по тебе скучала!

— И я скучал, — буркнул Денис. — Улитку раздавишь — и меня вместе с ней.

Мама присела на диван, выждала минутку и начала:

— Мы решили: в следующие выходные едем все вместе к бабушке. Тётя Инна взяла отгулы. Ты поедешь? Или у вас было что‑то ещё запланировано на выходные?

— Конечно, поеду! Мам, какие могут быть планы у меня на выходные? — удивлённо спросила Ульяна.

— Ну, поездки какие‑нибудь корпоративные или ещё что‑то…

— Не каждую же неделю. Ты не в духе? Что‑то случилось?

— Да Инна… Говорит какие‑то новости, что‑то про больничный. Странно как‑то. Переживаю.

Ульяна подсела к маме на диван, легонько приобняла её и сказала:

— Что толку сейчас гадать? Наступят выходные — узнаешь всё. У вас будет много времени, чтобы поболтать. Если бы было что‑то важное или страшное, она сказала бы сразу.

— Да, ты права. Какая ты у меня уже взрослая девочка, а я всё ещё думаю, что ты ребёнок.

— Все мы дети для своих родителей, — добавил папа.

— О! Пап, кстати… — она сбегала за блокнотом. — Вот, смотри: с твоей стороны — папа Михаил Петрович Калинин. Его жена, твоя мама, Тамара Яновна. Откуда они родом?

Папа задумался, почесал затылок и снял очки.

— Они из Польши, из Варшавы. Какое‑то время там жили, потом переехали в Россию.

— А твои бабушка и дедушка? Пётр и Мария?

— Они тоже оттуда. Хотя, может, жили и не в самой Варшаве.

— Значит… у нас польские корни? И искать информацию нужно не в Германии? — расстроилась Уля.

— Почему ты думаешь, что мы как‑то связаны с этой страной? Или тебе хочется быть с ней связанной?

— У меня ощущение, что я должна там быть… Ну, или побывать. Какая‑то внутренняя потребность, что ли, — пожав плечами, сказала Ульяна.

— Какие твои годы, дочь… Побываешь, — пытаясь поддержать, сказала мама.

— В любом случае придётся подключать Генриха. У него есть знакомый в архиве, и как раз в Польше — он говорил за ужином, я помню. И снова все пути ведут к нему… — вздохнула девушка.

— Может, чаю выпьем? С печенюшками? — предложил папа.

— Ну если только с печенюшками, — улыбнулась Ульяна.

— А мне малиновое варенье в кружку, две ложки! — оживился Денис.

Все дружно из гостиной перешли на кухню. Ульяна грустила: ей хотелось самой узнать всё, не прибегая к чужой помощи. Но, не имея такой возможности и необходимых связей, ей приходилось отвлекать Альта от работы своими просьбами. При этом она понимала, что становится зависимой от него — пусть и в своей наивной затее.

Внезапно Ульяна посмотрела на маму и спросила:

— А тётя Инна приедет со своими детьми?

Мама рассмеялась:

— Детьми? Ты когда их видела последний раз? У них у самих уже дети.

— Ого… — удивилась Уля. — Мы так редко общаемся…

— Да, жизнь разбросала, — тихо сказала мама. — Поднимешь голову — лето, опускаешь — уже зима. И так год за годом.

Ульяна снова достала свой блокнот.

— Мам, расскажи мне про своих родителей. Я буду записывать.

— Что мне тебе рассказать… Ты знаешь столько же, сколько и я. Мама — Анфиса Алексеевна. Вышла замуж за Захарова Николая Павловича. У них родились две девочки: сначала Инна, потом я.

— Они всю жизнь прожили в Черниговке? — уточнила Уля.

— Мы родились там. А вот жили ли они там с молодости — не знаю. Это военный гарнизон, там всю жизнь летали вертолёты.

— Дедушка Николай был лётчиком?

— Он был техником, обслуживал летательные аппараты. Был очень грамотным человеком в своём деле.

— Ого, а я ведь совсем не помню, — с досадой сказала Ульяна.

— У бабушки вроде была фотография. Ты на руках у деда, рядом с КПП.

— Хорошо, спрошу у бабушки при встрече. Спасибо… — улыбнулась Уля, закрывая блокнот. — Что‑то я устала. Слишком много информации и разных эмоций. Пойду спать.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — настороженно поинтересовалась мама.

— Да, всё в порядке. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, доченька, — почти одновременно ответили родители.

Ульяна ушла в свою комнату, а за дверью ещё долго слышался тихий мамин голос и низкий, спокойный голос папы — они обсуждали, как быстро растут дети и как неожиданно возвращается прошлое, стоит лишь начать его приоткрывать.

Ночью Ульяне снилось море — не то, к которому она ездила с семьёй, а чужое, далёкое, с незнакомым берегом. Будто она шла вдоль кромки воды, а волны шептали ей обрывки фраз на непонятном языке. Проснулась она рано, с ощущением, что сон был не просто сном, а чем‑то вроде подсказки.

Первым делом она достала блокнот и перечитала записи. Взгляд зацепился за фамилию «Калинин» — и вдруг Ульяна вспомнила: в старом альбоме, который хранился на антресолях, была целая страница с пожелтевшими фотографиями и подписями. Она тихонько достала альбом, стараясь не шуметь, и принялась листать.

На одной из фотографий она увидела молодого мужчину в форме — очень похожего на её деда. На обороте было выведено аккуратным почерком: «Михаил Петрович. Варшава, 1948». Рядом — ещё одна надпись, едва читаемая: «Переезд. Начало новой жизни».

Ульяна замерла. Это была первая настоящая зацепка.

Глава 19. Командировка.

Как обычно, девушка отвела брата в сад и поспешила в офис. У входа никто не поджидал — и это её обрадовало. За выходные она успела соскучиться по офисной суматохе. Когда она вошла внутрь, администратор Алина, поправляя свои идеально уложенные волосы, улыбнулась:

— Доброе утро, Ульяна! Ты такая посвежевшая!

— Доброе, Алин! Спасибо, всё благодаря выходным, — кивнула девушка. — А ты почему не поехала?

— Были неотложные дела, — с грустью в голосе сообщила Алина.

Оказалось, что у Алины две работы: одна основная — у Альта, а вторая по выходным. Отпроситься не получилось, поэтому она пропустила поездку.

Поднявшись на этаж, Ульяна услышала из конференц‑зала чей‑то взволнованный голос:

— Я говорю, если мы не успеем к пятнице, он нас съест живьём!

Ульяна почему‑то сразу подумала, что речь идёт об Альте, и зашла в свой кабинет. На рабочем столе лежала высокая стопка документов — новые проекты. На верхней папке было написано: «Берлин».

— Доброе утро, Ульяна Савельевна, — голос Альта прозвучал сдержанно.

— Доброе утро. Я… ещё не смотрела документы.

— А зря… Этот проект… Потом сама всё увидишь, — с некоторым волнением произнёс Генрих. — Скажи, у тебя есть шенгенская виза?

— Конечно же нет, — удивившись такому вопросу, ответила девушка.

— Не страшно. У нас ещё есть время. Я знаю, кто сможет сделать визу быстро. Понадобится твой загранпаспорт. Он ведь у тебя есть?!

— Он дома. Могу принести завтра. А… в чём дело? Для чего это? — с полным непониманием спрашивала Ульяна.

Генрих взглядом показал на папку.

— Это новый проект. Сейчас все «на ушах» из‑за него. Нам предстоит командировка к заказчику.

— А зачем ехать мне? Заказчик ведь из Германии, значит, вы оба говорите по‑немецки.

— Он понимает, а ты, помнится мне, мечтала всеми своими фибрами оказаться там. Прекрасная практика. А главное — так кстати. Сегодня могу подвезти тебя домой и забрать паспорт.

— Только нужно будет забрать Дениску из сада.

— Разумеется. Просмотри документы. Позже обсудим.

Генрих ушёл. Ульяна повернулась к окну — ей нужно было несколько секунд тишины, чтобы прийти в себя.

Минут через тридцать, когда она наконец открыла первую страницу проекта, за спиной послышался знакомый шаг.

— Что скажешь о проекте?

Она подняла голову и посмотрела на него.

— Я ещё не успела изучить.

— Тогда обсудим на обеде. Собирайся.

Он словно сам был окрылён предстоящей командировкой и не замечал ничего вокруг. Коллеги, видя их в коридоре, опускали глаза и начинали шептаться. В лифте Альт эмоционально размахивал руками, рассказывая о новой концепции проекта. Поднявшись в ресторан, их встретил официант и проводил к тому же столику у окна.

— Как всегда — суп и салат? — уточнил Генрих.

— И кофе, — улыбнулась Ульяна.

— И кофе обязательно!

Сделав заказ, Альт вернулся к теме:

— Итак, внесу некоторую ясность. Командировка нужна для подписания документов. Один из заказчиков — мой давний приятель. Он и пригласил меня… нас, — осёкся Альт, — в гости.

— Но зачем тогда нужна я? Переводчик вам точно не потребуется. И неправильно всё это. Что подумают коллеги? Как это будет выглядеть в глазах моих родителей? Пойдут слухи…

— Я уже говорил и повторюсь: это будет прекрасная возможность для тебя. В первую очередь — профессионально.

Ульяна вздохнула:

— Кажется, у меня больше нет причин против поездки.

— Вот и отлично. Приятного аппетита.

После обеда Ульяна принялась за работу, не поднимая головы и не отвлекаясь ни на что. Она подготовила презентацию, распечатала документы, и вот рабочий день подошёл к концу. У выхода её ждал Альт.

— День так быстро пролетел, — сказала девушка.

— Если человек увлечён, день всегда проходит быстрее, — добавил он. — Это как допинг. Я так живу-тем, что наполняет меня живой энергией.

— Получается, вы живёте на износ?

— Отчасти. Но лучше так, чем просто существовать.

На машине они быстро добрались до детского сада. Поездка с Генрихом в одной машине уже не пугала её. Дениска гулял на улице с группой и, увидев сестру, сорвался с места — за что тут же получил выговор от воспитателя.

— Эх ты, мой проказник, — Ульяна наклонилась к нему.

— Прости, Уля…

— Идём. Нас ждут, — приобняв брата, сказала она.

— Кто?

— Сюрприз.

Увидев возле сада машину Генриха, Денис остановился как вкопанный.

— Здравствуйте… А вы что здесь делаете? — потрясённо спросил ребёнок.

— Собираемся ехать домой. Составишь нам компанию? — улыбнулся Альт.

— Это ваша машина? Вау… Я с радостью!

Дорога от сада до дома на машине была в разы быстрее, поэтому, подъезжая к дому, Дениска с тоской оглядел салон:

— А вы к нам зайдёте?

— Нет, разбойник, — тепло сказал Альт. — Подожду здесь.

— Кого? — удивился Денис.

— Меня. Кого же ещё? — ответила за него Ульяна.

— До свидания, — вежливо произнёс мальчик.

Дома Ульяна перевернула все коробки и папки с документами в поисках паспорта.

— Кто‑нибудь видел мой паспорт?!

— В столе, — подсказал отец.

— Точно!

Она вылетела из дома, не слушая, что ей вслед говорила мама.

— Вот паспорт… Я давно никуда не летала…

— Спасибо, что не заставила долго ждать, — по‑доброму улыбнулся Генрих. — Тогда до завтра, Ульяна.

— До завтра.

Машина плавно выехала со двора. Ульяна стояла на крыльце, кутаясь в кофту, и смотрела в даль, пока свет фар окончательно не растворился в сумерках. Мысли путались, подгоняя друг друга, опережая события, торопя тот самый момент поездки в город её мечты.

Глава 20. Родные.

В пятницу, за несколько минут до конца рабочего дня, Ульяна заглянула в кабинет Генриха. Он, как обычно, работал, глядя в экран ноутбука с особой сосредоточенностью.

— Хороших вам выходных, — сказала она, придерживая дверь. — Мы поедем в Черниговку к бабушке. Возможно, удастся что‑то узнать для работы над древом.

— И вам хороших выходных, — подняв взгляд, ответил он. — Надеюсь, ты найдёшь ответы на все свои вопросы.

— Спасибо. А какие планы у вас? — зачем‑то спросила она.

— Планов много, хватило бы времени, — усмехнулся Альт.

— Тогда желаю всё успеть. До понедельника.

— До понедельника, Ульяна.

Она поспешила домой. В квартире царила своя особая атмосфера. Мама собирала продукты по списку, отец ушёл на улицу укладывать вещи в багажник, а Дениска крутился под ногами, пытаясь помочь всем сразу. Когда наконец они отправились в путь, у Ульяны внутри тихо защемило сердце от радости. Она всегда любила эту дорогу, любила ездить к бабушке. Почти двести километров пути — и ощущение, что время здесь останавливается.

Бабушка Анфиса встретила их ещё на улице — будто чувствовала, что родные подъезжают.

— Улечка, милая, деточка моя! — она заключила внучку в крепкие объятия. — Такая взрослая стала… Дай полюбуюсь.

— Бабулечка, родная, — Ульяна прижалась к ней. — Как ты?

— Вот теперь — хорошо. Навестила старушку — и всё сразу стало хорошо.

— Да какая же ты старушка… — с улыбкой сказала Ульяна. — Ты у нас самая молодая.

— Идёмте, идёмте в дом. Пирогов настряпала, оладушки с яблоком, чай заварила с мятой. Пойдёмте, пока всё тёплое.

— Я первый! — крикнул Дениска и вихрем пронёсся мимо всех.

Пока родители разбирали сумки и раскладывали привезённые продукты, бабушка незаметно увела Ульяну в спальню.

— Ну, рассказывай, моя хорошая, — сказала она мягко.

— О чём, бабуль?

— Обо всём. Родители говорят, работаешь в престижном месте.

— Это всего лишь практика, — улыбнулась Уля. — Но место отличное. Люди хорошие, добрые, открытые.

Бабушка кивнула, но взгляд её был сосредоточен на внучке, она внимательно слушала, а потом добавила:

— Хорошо, что добрые. Только помни: иногда за добротой люди прячут то, что не сразу всем покажут. А когда лицо своё настоящее откроют — и сама не поверишь, что мог он таким казаться.

— Надеюсь, это не про них.

— А начальник твой? — прищурилась она. — Какой он человек?

Ульяна задумалась.

— Он… особенный. Я не могу даже объяснить. Словно родственная душа. Понимает и знает всё наперёд. Мы не так долго общаемся, но… он другой. Не такой, как все. Я ещё никогда не встречала таких людей.

Бабушка вздохнула:

— Ох, Улечка… Все они, в конечном итоге, оказываются одинаковыми. Только когда любишь — сердце твоё видит всё иначе.

— Бабуль… ну что ты такое говоришь? Какая любовь?

— Раз возражаешь — значит, точно любишь, — ласково улыбнулась она. — Я рада за тебя. Но всё же будь осторожна. Жизнь — штука непредсказуемая.

— Я хотела бы с тобой поспорить, но, если начну, значит, признаюсь сама себе в этом, а я пока не готова.

Они обнялись друг с другом и сидели так молча. В это время приехала тётя Инна, из гостиной раздавались громкие возгласы и смех.

— Мне кажется, нам пора. Думаю, тебя там ждёт сюрприз.

— Какой ещё сюрприз?

— Мамууулечка, привет! — протяжно сказала Инна.

— Гооосподи! Какие люди! Неужто мне это мерещится?

Они обнялись, тётя Инна поцеловала маму в обе щеки, и все сели за стол. Бабушка, не успев сесть, сразу попросила минуточку внимания.

— Дорогие мои, родные, я счастлива, что сегодня за этим столом мы собрались все вместе. Жаль, что не все мои внуки здесь, и правнуков давно уже не видала, жаль, что нет с нами вашего отца и дедушки, но для меня нет сейчас ничего важнее и главнее того внимания и заботы, которой вы окружили меня, приехав сюда. В свой отчий дом. Дом, чьи двери для вас всегда открыты. Люблю каждого из вас всем сердцем и душой, не забывайте меня, милые.

Многие не могли сдержать слёз. Дениска подбежал к бабушке и крепко её обнял. Мама с Инной хором сказали, что очень любят свою маму.

— Ну всё, теперь кушать! — решил разбавить этот трогательный момент отец Ульяны.

За семейным ужином много говорили о семье, о дедушке. Выяснилось, что бабушка с дедушкой родились и выросли в Иркутске. Учились вместе. Дедушка оказывал знаки внимания бабушке, а она его не замечала. После школы, вернувшись из армии, дедушка пришёл свататься к бабушке Анфисе. Такому статному и возмужавшему мужчине она не смогла отказать. Поженились, обзавелись детьми, какое‑то время ещё жили в Иркутске. А потом деду предложили работу в Черниговке и даже предоставили жильё. Они с двумя детьми переехали туда. Там и остались, и прожили счастливую жизнь.

Ульяна слушала всё как заворожённая, боясь вздохнуть и перебить рассказ бабушки Анфисы.

— Я никогда не слышала этой истории. Почему никто никогда не рассказывал?

— Да кому это интересно, дела давно минувших дней.

— Зря ты так. Мы с Генрихом собираемся сделать родословное древо со стороны папы и мамы, — сказала Ульяна.

— С Генрихом? Кто это такой? — с нескрываемым интересом спросила тётя Инна.

— Это мой начальник, я прохожу летнюю практику в его фирме.

— И твоему начальнику больше нечем заняться, как делать древо твоей семьи?

— Он мне согласился помочь, что в этом такого? — обиженно ответила Ульяна.

— Очень интересная история. А вы, родители, куда смотрите? Не «прохлопайте» свою единственную дочь.

— Мы знакомы с Генрихом, он приличный и воспитанный человек, — сказала мама.

— Внушает доверие, — добавил отец.

— Ну и семейка, — покачав головой, сказала тётя Инна.

— Инночка, идём, помоги мне с посудой, дочка, — схитрив, бабушка позвала тётю на кухню.

— Дочка, ты какая‑то нервная. У тебя всё хорошо? — спросила бабушка Анфиса.

— Мам, как ты сразу поняла?

— Знаю уж тебя немного. Рассказывай.

— Я беременна… Наташе тоже ещё не успела рассказать.

В это время как раз зашла сестра и услышала самую главную новость.

— Я думала, ты умираешь, что случилось что‑то непоправимое, а ты беременна?! — не скрывая своего удивления, завопила Наталья.

— Тише‑тише, девочки, — сказала бабушка Анфиса.

— Ну и ну… — не унималась Наталья.

— Раз теперь вы обе знаете, что мне делать?! — спросила Инна.

Мать обняла обеих своих дочерей и сказала:

— Ничего не делай, поступи, как сердце подскажет. И мужу своему признайся, он у тебя понимающий. Я уверена, что поддержит тебя в любом решении.

— Я, пожалуй, вовсе воздержусь от советов и комментариев, — сказала Наталья. — Ты уже девочка взрослая, решай сама.

Выходные прошли очень тепло и быстро, как и полагается всему хорошему, что с нами происходит. Расставаться совсем не хотелось. Каждая поездка к бабушке создавала внутри Ульяны ощущение, что она по‑прежнему ребёнок, ведь в этом доме она всегда будет внучкой, и неважно, сколько бы ей ни было лет.

Уезжая, она поцеловала бабушку и крепко‑крепко её обняла. А бабушка ей тихо прошептала:

— Приезжайте вместе.

— Хорошо, бабуль. Люблю тебя.

Глава 21. Чувства.

Обычно после таких выходных нужны ещё выходные. Утром в понедельник Ульяна излучала какую‑то решимость, и ощущение счастья не покидало её со вчерашнего вечера.

— Доброе утро, Ульяна! Ты сегодня какая‑то… другая, — поприветствовал её Генрих.

Смутившись, Ульяна начала впопыхах разглядывать и расправлять руками подол платья.

— Доброе. Что‑то не так? — тут же спросила девушка.

— Всё замечательно, Ульяна. Почему ты сразу ищешь какой‑то подвох?

— Просто… мне непривычно. Кажется, что вот‑вот что‑то пойдёт не так.

— Разве я давал повод усомниться в себе? Как твой начальник и просто как человек.

— Вы действительно внушаете доверие. Мои родители вами очарованы.

— А вы?

Но Ульяна не успела ответить. В панике, будто спасаясь от слишком прямого вопроса, она выпалила:

— А я доделала то, что вы просили. И мне сейчас нужно сбегать до разработчиков — зависла новая программа.

— Хм… Тогда захватите и эту папку, пожалуйста, — добавил Генрих, протягивая ей тонкую синюю папку с пометкой «Срочно».

Ульяна тут же выскочила из кабинета. Девушка была не на шутку взволнована. Успокоившись, она зашла к ребятам из IT‑отдела. Никакой зависшей программы не было — это был лишь повод избежать разговора и откровений. Она была уже готова сказать о своих чувствах, но вовремя остановилась и сбежала. Сбежала от своих чувств. Но разве можно сбежать от того, что внутри тебя?

Стыдливо опустив глаза в пол, девушка вернулась на своё рабочее место. Она понимала, что своим ответом задела Альта, но момент был упущен и испорчен. Чтобы снова не столкнуться с начальником и избежать напряжения, она ушла на обед раньше, чем обычно уходил Генрих. Но есть ей совсем не хотелось. Поэтому девушка бродила по улице рядом с офисом, вдыхая прохладный воздух и пытаясь унять дрожь в пальцах.

Она прокручивала в голове тот момент и сочиняла, как могла бы ответить, если бы не струсила. Нервничала и не могла найти себе места. Проветрив голову и вдоволь нагулявшись, Ульяна вернулась в кабинет.

Альт, чувствуя, что давит на девушку, решил дать время обоим успокоиться. В конце рабочего дня, как ни в чём не бывало, они попрощались и разошлись по разным сторонам: он — к машине, а она — на остановку, торопясь забрать Дениску из сада.

Пока они шли до дома, Ульяна решила аккуратно поделиться своими переживаниями с братом.

— Дениска, а тебе нравится кто‑нибудь из девочек в садике?

— Да, есть одна, Ленка.

— А ты ей говорил, что она тебе нравится?

— А зачем? Если мы и так вместе играем, иногда за ручку ходим и в пару вместе встаём.

— Эх, жаль, у взрослых не так всё просто, — вздохнула Ульяна.

— Ты влюбилась, что ли? В Генриха? — спросил Дениска, глядя на сестру с детской прямотой.

— Думаю, отпираться нет смысла. Раз даже ты заметил, то и он, скорее всего, всё знает. Знает и молчит. Сам хотел от меня услышать. Вместо того чтобы первым признаться. Ох, этот Альт.

— Я ничего не понял, — честно признался Дениска.

— Да это я сама с собой. Проехали.

Между родителями и Ульяной уже долгое время держался то ли нейтралитет, то ли полное понимание и благополучие. Во всяком случае, с мамой они больше не ругались, выяснять было нечего. Все были заняты своими делами. Ульяна была увлечена поиском истины, которая уже отошла на второй план. В центре её мыслей был Генрих. Родители тоже уже всё давно поняли: разница в возрасте их немного смущала, но она была не такой колоссальной. Они были спокойны за дочь, но не форсировали события. Лишний раз никто не провоцировал друг друга. Всюду царила тишь да благодать.

Следующим утром Ульяна с нетерпением ждала прихода Альта, чтобы спросить о предстоящей командировке: когда она состоится и что нужно будет взять с собой. Ведь это её первая серьёзная поездка.

— Доброе утро, Генрих! — первой поприветствовала его Ульяна, стараясь говорить спокойно и ровно.

— Оно действительно доброе, Ульяна? — язвительно спросил Альт.

— Что вы имеете в виду?

— Сегодняшнее утро действительно доброе для тебя?

— Да, вполне. А у вас?

— Это от многих факторов зависит. Пока ещё никто не успел меня огорчить, — усмехнувшись, ответил Альт.

— Хорошо. Я хотела бы уточнить некоторые детали предстоящей командировки. Это волнительное для меня событие: я ведь никогда и никуда так далеко не уезжала.

— Слушаю. Что конкретно тебя интересует?

— Когда она запланирована и как надолго?

— Да, ты молодец, что напомнила. Твои документы будут готовы на неделе. Поэтому нам предстоит подготовить все бумаги, проверить и тщательно перепроверить уже готовые, чтобы в следующий понедельник вылететь.

— Уже в следующий понедельник? Так скоро?

— Да. А тебя что‑то смущает?

— Скорее пугает.

— Что тебя пугает?

— Неизвестность…

— Не переживай. Тебе не стоит этого бояться. Лучше не думай об этом. Я уверен, что тебе очень понравится Берлин.

— Я очень надеюсь.

— Тогда вперёд. У нас есть неполная неделя на подготовку.

— Хорошо, сейчас же займусь документами.

— Не перетрудись. Мне пригодится ещё твоя светлая голова во время переговоров.

— Постараюсь, — смущённо ответила Ульяна и отвернулась к окну.

Уже через неделю произойдёт то, ради чего девушка столько лет училась на лингвиста. Её действительно пугала эта неизвестность. Эти отношения между ней и Альтом… Она боялась остаться с ним наедине, боялась его и своих чувств, ведь это логично, что скоро им придётся поговорить об этом.

Уйдя с головой в работу, она снова чуть не пропустила обед, но вовремя вспомнив, поспешила в кафе. Ребята уже заняли столик, и Ульяна присоединилась к ним. Макс, главный сплетник отдела, был уже осведомлён о предстоящей поездке девушки в Берлин вместе с начальником и решил всё‑таки уточнить:

— Уль, а правда, что ты с Альтом? — с намёком в голосе спросил парень, внимательно наблюдая за её реакцией

— Что я с Альтом? — невозмутимо переспросила девушка.

— Что вы с ним поедете в Берлин.

— Откуда у тебя эта информация?

— Алина с ресепшена. Она всё про всех знает. Альт ей сказал, чтобы она заказала вам билеты на понедельник.

— Ого, как у вас тут оперативно распространяются слухи.

— Значит, это неправда? — вклинился в разговор Иван.

— Это правда. Мы улетаем в Берлин подписывать документы с заказчиком.

— Только подписывать? — ревностно поинтересовался Иван.

— Только подписывать! — резко обрубила диалог Ульяна.

Иван ревновал девушку к начальнику, но ничего не мог поделать. Очевидно, что у Ульяны и Генриха какая‑то симпатия. И предстоящая поездка буквально убивала Ивана морально.

Глава 22. Серьёзный разговор.

Вечером того же дня Ульяна объявила родителям, что в следующий понедельник они с Генрихом летят в Берлин подписывать документы с заказчиком.

— Только вдвоём?! — удивлённо спросила мама, моментально отложив все свои дела в сторону.

— Да, заказчик — его друг, и он ждёт нас в гости, — сглаживая разговор, отвечала девушка.

— А не лететь ты можешь?! — не унимаясь, спрашивала мама.

Её реакция вполне понятна: она переживала за дочь.

— Мам, ну почему ты всегда так? Нет! Не лететь я не могу, потому что, во‑первых, это моя мечта, а во‑вторых, я действительно этого хочу. И полечу, даже если мне придётся с тобой поругаться! — почти перейдя на крик, сказала Ульяна.

— Дочь, не кипятись, — чувствуя напряжение, вступил в разговор отец.

— Не работает это так, пап. Вы пока переваривайте информацию, а я — собираться.

Ульяна ушла к себе в комнату, отказавшись от дальнейшего разговора с родителями.

— Я, мягко говоря, ошарашена, — продолжала мать, обращаясь к отцу.

— Это деловая поездка, что тут такого? — спросил отец.

— Что тут такого? Что тут такого? Твоя дочь полетит в другую страну со взрослым мужчиной. Произойти может что угодно, — не скрывая эмоций, ответила мама.

— Дорогая, успокойся, пожалуйста. Если всегда думать о плохом и только о плохом, можно сойти с ума.

— Не успокаивай меня!

— Хорошо. Не успокаиваю. Но я считаю, что лишать Ульяну поездки мы просто не имеем права.

— А потом она приедет и скажет, что беременна или что он её обидел. Как ты потом заговоришь?

— С чего ты решила, что именно так должно произойти?

— А с чего ты решил, что можешь один решать и разрешать ей ехать неизвестно куда, неизвестно к кому и неизвестно с кем?

— Пойду я, пожалуй. Поговорим завтра: сегодня на адекватный диалог ты не настроена.

У Натальи Николаевны затряслись руки. Ей казалось, что чем громче она говорит, тем меньше её слышат. А кричала она от бессилия. От того, что всё уже давно решено. От того, что никакого влияния на эту ситуацию она не может оказать. От того, что её дочь стала достаточно взрослой, чтобы брать ответственность за свою жизнь и поступки самостоятельно. Это был материнский бунт. Переход на новый уровень, к которому она ещё не была готова.

Наутро никто ещё не был готов к продолжению вчерашнего разговора: мама не смогла найти нужных аргументов, Ульяна твёрдо стояла на своём, а отец хотел мира и спокойствия.

Придя на работу, Генрих сразу заметил что‑то неладное. Ульяна не умела скрывать свои эмоции — всё сразу было на лице.

— Ульяна, здравствуй! Что у тебя случилось? — сразу же спросил Генрих.

— Здравствуйте. Даже не буду пытаться что‑то выдумывать. Вчера мы поругались с мамой из‑за поездки. Она категорически против. Причём бесповоротно.

— Давай я поговорю с ней, всё объясню, успокою?

— Думаете, вы сможете её переубедить?

— У меня нет другого выхода: билеты уже куплены, работа полным ходом. Мне проще уговорить её, чем всё отменить.

— Попробовать, конечно, можно, но я не уверена.

— Во мне? Или в том, что получится?

— В том, что получится. И давайте дальше не будем продолжать. Я сама на нервах.

— Понял. Сегодня я могу поговорить с Натальей Николаевной?

— Давайте попробуем. Я предупрежу её.

— Хорошо. А ты, пожалуйста, не думай об этом, сконцентрируйся на работе.

— Спасибо.

Ульяне удалось отвлечься от мыслей и поработать. Работа действительно спасала.

В конце рабочего дня они спустились вдвоём вниз, и у ресепшена их заметили сотрудники почти из всех отделов: и Алина с ребятами‑разработчиками, и уборщица Мария Петровна. Генрих и Ульяна попрощались со всеми. Он придержал дверь, чтобы Ульяна вышла, и, вместе сев в машину, они уехали. Всё это было видно сквозь зеркальные окна здания. Всё это стало темой для обсуждения, но уже за их спинами.

Забрав Дениску из садика, они зашли в кондитерский магазин за тортиком к чаю и уже подъехали к дому Ульяны. Увидев на пороге Генриха с тортом, Дениску и Ульяну, мама онемела. Хоть Ульяна и предупредила, но, видя их вместе, женщина снова завелась.

Савелий Михайлович поздоровался за руку с Генрихом и пригласил войти. Собравшись за одним столом, разговор начал Альт:

— Я понимаю ваши переживания и волнения. Вы, как родители Ульяны, имеете полное право мне не доверять. Но я — человек слова. И клянусь, что с вашей дочерью ничего страшного не произойдёт. Обещаю отвечать за неё головой. Эта поездка очень важна для моей фирмы, так же как и для Ульяны. Я знаю, что она мечтала побывать в Германии. И эта возможность сейчас появилась. Она — ценный сотрудник. Вы воспитали замечательную дочь. Позвольте нам съездить в эту командировку. Мы будем на связи 24 часа в сутки: можете звонить и мне, и ей. Я полностью беру на себя ответственность за Ульяну. Обещаю вам, что всё будет хорошо.

— Вы не в тех отношениях, чтобы вдвоём ехать в чужую страну и уж тем более брать за нашу дочь ответственность, — обрубила мама.

— Это не чужая страна для меня. Какие должны быть у нас отношения, чтобы вы со спокойной душой отпустили Ульяну?

— Это я хочу спросить у вас: в каких вы отношениях? — вопрошающе, чуть приподнявшись, спросила мама.

— Честно говоря, на этот разговор я сегодня не был настроен, но скажу всё как есть. Мне действительно очень нравится Ульяна — не как сотрудник, а как девушка. Я чувствую, что между нами это взаимно. Но я не хочу торопить события. И, если для вас это важно, я могу сейчас предложить Ульяне стать моей девушкой или, наоборот, подождать нашего возвращения из Германии. Клянусь, что даже пальцем не трону её в поездке.

— Подождём возвращения и после вернёмся к предложениям, — сердито сказала мама.

— Может быть, кто‑то спросит моё мнение? Или я ничего не решаю? Разве речь идёт не обо мне? Не о моих чувствах? — возмущённо спросила Ульяна.

Савелий Михайлович молча встал и пошёл за коньяком. Достал рюмки и лимон. Также молча налил две рюмки и протянул Генриху одну из них, чтобы тот выпил с ним. Альт не стал сопротивляться. Следом за первой последовала вторая — также молча и совсем не корчась. Потом — третья. И, наконец, набравшись храбрости, отец сказал:

— Я не против ваших отношений, но решить вы должны сами между собой, а не под давлением сложившихся обстоятельств. Решайте сами: сейчас или потом. Я даю отцовское добро. Наталья Николаевна тоже примет вашу сторону, но чуть погодя: я знаю её уже много лет. Мы просто очень любим свою дочь и переживаем за её будущее. Отвечаешь за неё головой, как и обещал, — и сейчас, и потом, и всегда.

— Понял. От слов своих не отказываюсь.

— Вот и договорились.

Они пожали друг другу руки, и Генрих тактично удалился из квартиры, попрощавшись.

Глава 23. Напряжение.

После того как Генрих ушёл, в квартире Калининых повисла давящая тишина. Ульяна была растеряна. Наталья Николаевна была недовольна решением отца. Они все сели на диван, и девушка прервала тишину своими словами:

— Родители! Я не знала, что сегодняшний разговор повернёт в такое русло. Для меня это тоже было неожиданно. Но Генрих прав: я очень долго не могла самой себе признаться в том, что действительно испытываю к нему чувства. Сегодня мне даже стало легче от того, что все обо всём узнали. Но мы с ним не встречаемся. Наши отношения сугубо деловые. Да, мы с ним говорим о многих вещах, не касающихся работы, но это максимум. Я вас уверяю, что в этой поездке всё будет так же: мы едем не отдыхать, а работать. Пожалуйста, услышьте меня, поймите и отпустите.

— Папа тебя уже отпустил — без моего согласия.

— Перестаньте, пожалуйста, делить родительские права. Я вас обоих люблю и ценю.

— Езжай, раз всё уже решили. Но будь, пожалуйста, осторожна. Не на месте моё сердце, — уже спокойнее сказала мама.

— Спасибо, мам, спасибо, пап. Люблю вас, родители. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, дочь. И мы тебя любим, — вместе ответили родители.

Следующим утром Генрих не поприветствовал девушку, как обычно: его не было на своём рабочем месте, машины у здания тоже не было. Ульяна не понимала, почему его ещё нет. Может, что‑то произошло? Или вчерашний разговор вывел его из строя? Не найдя объяснений, она спустилась вниз к Алине.

— Алин, привет! А Генрих сегодня ещё не приезжал?

— Вы разве не вместе приезжаете и уезжаете? — загадочно спросила девушка, намекая на отношения.

— Нет. Вчера мы уехали вместе, чтобы урегулировать некоторые вопросы по поводу командировки, — совершенно ровно сказала Уля.

— Сегодня его ещё не было. Он предупредил, что будет к обеду.

— Тебя предупредил? — удивилась она.

— Да, чтобы никаких встреч утром я не назначала.

— Спасибо, Алина.

— Не за что.

Позвонить самой и уточнить она побоялась: вдруг у него что‑то важное. Поэтому с нетерпением ждала обеда и его возвращения.

После обеда, в приподнятом расположении духа, Генрих зашёл в кабинет.

— Ульяна, как твои дела?

— Здравствуйте. У вас что‑то случилось?

— Нет, всё замечательно. А почему ты спрашиваешь?

— Вас не было утром, я подумала, что‑то произошло.

— Утром я забирал машину, которую оставил у твоего дома вчера. Мы ведь выпили с твоим отцом — за руль я не сел, решил прогуляться.

— Значит, всё хорошо?

— Конечно. А у тебя всё хорошо?

— Да, всё прекрасно. Родители разрешили ехать. Спасибо вам.

— Всегда пожалуйста. Как подготовка? Документы в порядке? Ты скинула на флешку?

— Почти всё готово.

— Я очень рад. Ты замечательный сотрудник.

— Спасибо. Эту фразу я уже где‑то слышала.

— А ты только её слышала?

— Ещё кое‑что слышала, но так, словно речь шла не обо мне.

— Речь шла о тебе.

— Я пока не готова обсуждать это. Мы можем повременить?

— Конечно, как скажешь. Я не буду настаивать.

— Спасибо за понимание.

— Когда ты сможешь закончить с документами?

— Если нужно, могу ускориться и закончу сегодня.

— Работай в своём темпе, не нужно задерживаться на работе.

— Хорошо. Тогда завтра точно будут готовы. А мой паспорт у вас останется?

— Завтра верну. Алина покупала билеты, я вместе с билетами выложил паспорта дома. В понедельник мы летим сначала в Москву — там будет небольшая пересадка. Из Москвы — в Стамбул, и… Добро пожаловать в Берлин.

— Ого, какая насыщенная программа! — не веря своим ушам, слушала она, не отрываясь.

— Да, скучать будет некогда. Всё, я тебя не отвлекаю. Работай.

Ульяна успокоилась и воодушевилась на продуктивную работу. Она даже представить себе не могла, как такое возможно: поездка в страну мечты вместе с человеком, к которому она с каждым днём всё больше и больше начинала испытывать чувства, которых ещё никогда не испытывала до этого ни к кому. Сама не ожидая от себя, она закончила подготовку документов этим же днём и была так горда собой. Аккуратно сложила всё на край стола, подписала каждую папку и засобиралась домой.

— До свидания, Генрих.

— Ульяна, у меня есть кое‑что для тебя. Я хотел отдать это в поездке, но не терпится тебя обрадовать.

— Отдать что?

— Собирайся. Буду ждать внизу.

Глава 24. Связь с прошлым.

Вместе они снова забрали Дениску из сада. Ульяна поспешила скорее его отвезти домой, а Генрих остался ждать её в машине. Девушка летела вниз по ступенькам, перескакивая некоторые, чтобы скорее оказаться внизу.

— Всё, — запыхавшись, сказала Ульяна, — теперь я вся во внимании.

— Может, заедем куда‑нибудь поужинать?

— Я не была готова к ужину, — качая головой, ответила она.

— Это просто ужин. В спокойной обстановке я всё тебе расскажу и передам важную для тебя информацию.

Ульяна согласилась, но вопросов в голове меньше не становилось. Вечер медленно опускался на город, зажигались огни фонарей, и их свет немного пьянил. Генрих выбрал тихое и спокойное заведение, попросив столик с видом у окна. Помог Ульяне занять своё место и сел напротив. Несколько секунд он, не отрываясь, смотрел ей в глаза, а потом заговорил:

— Не знаю, как начать. Иногда кажется, что, если нить оборвана, не найти ни конца её, ни начала. Кажется, что в некоторых вещах ты бессилен. Сила и стремление появляются тогда, когда ты действительно хочешь помочь и добиться результатов. Так во всём. И в твоём деле тоже. Ты — тот человек, ради которого и благодаря которому я смог и смогу много чего ещё. Я нашёл то, что казалось уже потерянным. Я нашёл вашу семейную память. Это волнительно даже для меня. Держи, в этой папке всё.

Ульяна смотрела, как волнение переполняло Генриха, как было важно для него то, что он держал в руках. Маленькая просьба, которая повлекла за собой огромную работу.

— Это то, о чём я когда‑то попросила вас? Это история нашего рода?

— И даже больше.

— Я могу это открыть сейчас или лучше дома?

— Решать тебе.

— Тогда лучше дома. Я безмерно вам благодарна за это. Помню, как волнительно было просить и вовлекать во всё это. Как скептически были настроены родители.

— На самом деле мне было приятно тебе помочь, понимая, как это важно для тебя.

— Можно я обниму вас?

— Можешь больше не спрашивать об этом никогда. А просто делать, если тебе этого захочется.

Ульяна встала из‑за стола и подошла к Альту. Он обхватил её руками и крепко прижал к себе. Она растворилась в его объятиях, в его запахе и в этом моменте. Ничего уютнее и безопаснее этого человека не существовало для Ульяны. Они словно срослись и стали единым целым. Так они простояли несколько секунд и нехотя разошлись по своим местам. Этот ужин, их первые объятия сделали вечер особенно тёплым.

Он довёз девушку до дома и снова обнял её на прощание.

— До завтра, Ульяна.

— До завтра. Спасибо за всё.

Сияющая и совсем не скрывающая радости девушка вернулась домой.

— Семья, я дома!

— Улечка, и где же ты была? — поинтересовался папа.

— Пап, мы ужинали с Альтом, и он отдал мне папку с историей нашего рода. Он совершил невозможное, а вы не верили, что он поможет, что он сможет.

— Если бы ты ему не нравилась, он палец о палец бы не ударил, — сказала мама.

— Ну и что, главное ведь то, что он всё‑таки сделал, — защищая его, возразила Ульяна.

— Ну, что там? Не томи, — спросил папа.

— Я сама ещё не открывала. Идёмте, посмотрим все вместе.

Семья расположилась на диване. Отец включил торшер и принёс на всякий случай очки. Мама села рядом, излучая какую‑то нервную обеспокоенность. Открыв папку, они погрузились в изучение архивных данных, справок и фотографий. Спустя некоторое время мама ушла на кухню ставить чайник. Плавно семья переместилась на кухню.

— Получается, мой прадед после Берлина остался в Польше и там познакомился с моей прабабушкой Марией Станиславовной? — уточняюще спросила Уля.

— Получается, что так. Я не знал этого, никто никогда не вдавался в подробности.

— А как получилось, что он стал Домбровским, если наша фамилия — Калинины?

— Вот, смотри: свидетельство о смене фамилии. Он взял девичью фамилию твоей прабабушки, — разбирая бумаги, отвечал отец.

— А зачем?

— Я так полагаю, это было сделано для того, чтобы после войны он смог остаться в Польше. А когда они переехали в Россию вместе с твоим дедом и моим отцом, прадед вернул свою фамилию, и твоя прабабушка тоже стала Калининой.

— Я, мягко говоря, в шоке… Но почему это было скрыто? По каким причинам?

— Не знаю, дочь. Но тут, на самом деле, ничего страшного нет. Никакого предательства. Скорее, наоборот: любовь, ради которой пришлось отказаться от своей фамилии. Потом же он всё равно вернул её.

— Мам, смотри, какой прадедушка молодец — не испугался трудностей, выбрал чувства.

— Такие поступки — яркое доказательство чувств, — сказала мама, хотя она и была не в духе.

— Родители, я очень рада этим открытиям и очень ценю всё то, что досталось нам от наших родных.

— Какая же ты у нас умничка, Улечка! Благодаря твоему упорству мы стали свидетелями такого открытия, — обняв дочь, сказал Савелий Михайлович.

— Молодец, Уля, — добавила мама и тоже обняла всех.

— Чего только стоило Генриху найти эти архивы! Они ведь переведены с польского. Видимо, его товарищу удалось запросить и достать эти данные.

— Мы ему благодарны, но, доченька, будь, пожалуйста, начеку. Не очаровывайся им, чтобы потом не пришлось разочаровываться, — сказала мама.

— Мам, не начинай, пожалуйста. Такой ведь прекрасный вечер. Когда ты уже примешь, что я взрослая и могу принимать решения самостоятельно?

— Тогда, когда ты сможешь сама о себе позаботиться, — повысив тон, сказала она.

— То есть сейчас я абсолютно несамостоятельна, по твоему мнению?

— Я не говорила этого.

— Ты сказала даже больше, чем могла, — глаза девушки налились слезами. — Спокойной ночи, родители. И нет, я не ухожу сейчас от конфликта, просто не вижу смысла продолжать этот разговор. Надеюсь, моё отсутствие в период командировки пойдёт на пользу и вскоре вы начнёте воспринимать меня не как вечного ребёнка, а как личность.

— Дочь, прости… — сожалея, сказала мама.

Мама понимала, что теряет контроль над своим ребёнком. Она пыталась удержать её своим несгибаемым авторитетом, но упорство Ульяны было сильнее этого. Она не сдавалась, ведь, сдавшись и приняв позицию жертвы, она вряд ли сможет добиться чего‑то в жизни. Она была бы вечным заложником чужого мнения. Сейчас в ней происходили глобальные изменения и становление её как личности. Да, через боль, упрёки и скандалы, но отыграть всё назад означало бы признать поражение. Это не война за лидерство — это жизнь, такая, какая есть.

Глава 25. Отражение.

Утром следующего дня, придя на работу, Ульяна не знала, чем себя занять: вся работа была уже сделана вчера. Поэтому она ждала Генриха и его дальнейших распоряжений. Девушка крутилась на стуле и не заметила, как он вошёл в кабинет. Альт молча стоял и наблюдал за ней.

— Судя по аккуратно разложенным папкам, с работой ты закончила? — спокойно, чтобы не напугать, спросил он.

— Ой, я вас не заметила… Да, ещё вчера, — отозвалась Ульяна, слегка вздрогнув.

— Я несколько раз прошёл вчера мимо стола, а увидел только сегодня. Ты молодец!

— Спасибо. Что ещё нужно сделать перед поездкой?

— Расслабиться. Больше заданий не будет. Если хочешь, можешь пойти домой — даю тебе три дня выходных, чтобы побыть с семьёй перед отъездом.

— Мне совсем не хочется возвращаться домой, — с грустью в голосе сказала она, опустив глаза.

— Что-то случилось?

— Поругались с мамой. У нас бывает такое… Она сложный человек.

Генрих посмотрел на неё, потом отвёл взгляд в сторону окна и тихо произнёс:

— Хорошо, что у тебя есть мама и папа. И даже хорошо, что ты можешь с ними ругаться. Я, например, не могу этим похвастаться. И порой мне их очень не хватает. Даже взрослым людям нужны мама и папа, какими бы они ни были сложными. Сложнее быть одному.

— Вы всё правильно говорите… Но сейчас эмоции берут верх. Когда всё поутихнет и мы вдвоём успокоимся, сможем адекватно поговорить. А сейчас остаётся только ждать, — прошептала Ульяна, чувствуя, как внутри сжимается что-то тяжёлое.

Внезапно у девушки зазвонил телефон. Извинившись, она сняла трубку и вышла из кабинета в коридор. Это звонила бабушка Анфиса.

— Улечка, милая моя, как ты? Я говорила с твоей мамой — она совсем не в духе. Что у вас случилось?

— Бабуль, в понедельник мы уезжаем с Генрихом в Берлин, в командировку. Поэтому она такая.

— А мама что, спокойно отпустила? И не бунтовала?

— Бунтовала. Генрих даже приезжал лично отпрашивать.

— Ну, раз командировка не отменилась, значит, удалось Генриху растопить сердце Натальи.

— Почти… Скорее, сердце папы.

— Как бы то ни было, согласие вы получили. И я вас благословляю на удачную поездку. Пусть дорога будет лёгкой, возвращайтесь скорее, живыми и невредимыми. Пусть бережёт тебя.

— Спасибо, Ба. Ты, пожалуй, один из самых понимающих взрослых.

— Ой, моя милая, поживи с моё — такой же будешь. Всякие глупости из головы гони. С мамой помиритесь перед отъездом — нехорошо так уезжать.

— Хорошо, попробую. Но за неё ничего не могу сказать.

— Она тоже остынет. Ты ведь уже такая взрослая.

— Угу… Взрослая… — повторила Ульяна почти без интонации, будто пробуя это слово на вкус.

— Целую, Улечка. Будь умничкой!

— Целую, Ба. А что привезти тебе из поездки?

— Себя привези, вместе с принцем своим.

— Это обязательно. Ладно, пока.

— Пока, девочка моя.

Закончив разговор, Ульяна не торопилась возвращаться в кабинет. Она бродила по коридору и наблюдала, как работают её коллеги. Проходя мимо IT‑отдела, она привлекла внимание Ивана — он выскочил в коридор, будто ошпаренный.

— Ульяна! Извини меня. Моё поведение в той поездке было непозволительным. Это чувство отравляет меня изнутри. Всё это время я никак не мог набраться смелости и сказать об этом. Прости ещё раз. Я дурак. Мне очень стыдно.

Девушка уже давно отпустила эту ситуацию. Они не раз пересекались в кафе на обеде, по работе — и ей казалось, что все сделали вид, будто ничего не произошло, чтобы не портить отношения. Но сейчас в его голосе было столько искреннего раскаяния, что она не смогла ответить сухо.

— Вань, всё в порядке. Давно ведь проехали. Не мучай себя. Да, мне было неприятно. Но давай не будем ворошить.

— Мне важно было сказать это тебе до поездки с Альтом.

— А что это меняет?

— Ничего… — вздохнув, сказал молодой человек. — Но ты знай, что я очень раскаиваюсь.

— Я тебя поняла и простила. Мне пора.

— Возвращайся скорей.

Ульяна кивнула и зашла в кабинет, столкнувшись с Альтом.

— Ты ещё здесь?! — удивился он.

— Да… Уже собираюсь. До понедельника.

— До понедельника, Ульяна.

Девушка забрала сумку и тут же вышла. Внизу она попрощалась с Алиной и с какой‑то тёплой, но щемящей грустью направилась в сторону остановки. Всё вокруг было спокойным и тихим. Город рисовал неповторимые картины из людей и их эмоций.

Она шла медленно, смотря по сторонам. Ветер играл с её волосами, а полуденное солнце ослепляло и заставляло жмуриться. В это время родители были ещё на работе, а значит, квартира будет наполнена тишиной и светом.

Ульяна открыла дверь, разулась, повесила ключи на крючок и замерла перед зеркалом. На неё смотрела девушка со знакомыми чертами лица: её цвет глаз, причёска, даже улыбка — всё было её, но… другое. Она пыталась разглядеть в себе ту студентку, лучшую на курсе, чьи идеальные лекции были достоянием факультета. Но в отражении была совсем другая Ульяна — повзрослевшая, уставшая от житейских ссор и волнений, научившаяся прощать и отпускать. И в этой новой версии себя было что‑то сильное — то, чего раньше она в себе не замечала.

Глава 26. Отъезд.

Наступил день отъезда Ульяны — и родители нервничали как никогда.

— Пожалуйста, звони каждый день, как будет свободная минутка. Даже если у нас будет ночь — мы всегда возьмём трубку, хорошо? — нервничая, повторяла мама.

— Хорошо, мам, обещаю.

— Дочь, пожалуйста, будь осторожна, — ещё раз повторила Наталья Николаевна.

— Родители, я вас поняла. Не переживайте, я вас ещё никогда не подводила. В конце концов, я еду осуществлять свою мечту. Позвольте мне быть взрослой.

— Мы очень за тебя рады, но не волноваться мы не можем. Мы ведь тебя любим, — тихо сказал отец.

— И я вас очень люблю! Мне пора. Генрих уже ждёт внизу.

— Давайте присядем на дорожку. Все сели? Дениска, иди скорее! — совсем измотанная, поторопила всех мама. — Ну всё, с Богом! Дай я тебя ещё раз обниму, Улечка.

— Мааам, ну хватит… Только давайте без слёз, я ведь ненадолго.

— Угу, — проглатывая подкативший к горлу комок, сказала мама.

Папа помог Ульяне с чемоданом, пожал руку Генриху, снова дал несколько напутственных рекомендаций и даже приобнял его на прощание. Мама, еле сдерживая слёзы, махала вслед уезжающей машине такси.

— Фух… Мне до сих пор не верится, что это происходит со мной, — откинувшись на спинку кресла в такси, сказала девушка.

— Я тоже немного переживаю. Давно ведь не был на своей родине.

Оба нервничали, но старательно излучали спокойствие. Генрих взял её за руку — и от этого простого жеста Ульяне вдруг стало чуть легче.

Машина без опозданий прибыла в аэропорт имени В. К. Арсеньева. Молодые люди прошли регистрацию, все досмотры и теперь ждали, когда объявят посадку на самолёт до Москвы. Ульяна попросила сесть у окошка, и Генрих любезно уступил ей место. Они начали смотреть сериал, который так советовал Макс во время поездки организованной заказчиками. Время в полёте измерялось не часами, а ощущениями: закладыванием ушей на взлёте, лёгкой дрожью корпуса во время небольшой турбулентности, теплом горячих напитков и запахами смешавшимися в салоне самолёта. Даже секунды здесь ощущались иначе — они растягивались, пока самолёт разрезал воздух, оставляя позади один город и приближался к другому.

Спустя двенадцать часов самолёт приземлился в Москве, а ещё через четыре часа, они были уже в Стамбуле. Перелёты сливались в один бесконечный путь к мечте. Приглушённый свет, однообразный гул турбин, пластиковые стаканчики с водой. Ульяна закрыла глаза, но даже в темноте видела мелькание посадочных огней и чувствовала, как самолёт слегка вздрагивает на воздушных ямах, даже когда всё было спокойно. Этот перелёт оказался выматывающим. До следующей пересадки оставалось больше двенадцати часов.

В аэропорту Стамбула было чересчур оживлённо. Турецкого девушка не понимала; многие говорили на английском, и голоса сливались в сплошной гул. Из‑за двух перелётов подряд сил почти не осталось. Ульяна сидела, растерянно глядя на информационное табло: буквы и цифры расплывались перед глазами.

— Нам тут ещё ждать больше двенадцати часов. Ульяна, я даже не буду предлагать отправиться на экскурсию по Стамбулу — вижу, что у тебя уже нет ни сил, ни желания.

— Я всегда хотела своими глазами увидеть Босфор… Но, думаю, в нынешнем состоянии я только испорчу впечатление.

— Тогда обещаю: Босфор — в следующий раз. И турецкий чай обязательно попробуем.

Девушка кивнула, и в этом кивке было столько тихой благодарности, что Генрих почувствовал, как внутри что‑то теплеет. Он видел, что Ульяне нужно отдохнуть и поспать.

Генрих подошёл к стойке Hotel Desk между тринадцатым и четырнадцатым выходами, показал паспорта, посадочный талон и билеты. Улыбчивая турчанка включила их в список на трансфер в отель и указала, куда нужно пройти. Вернувшись, Альт вкратце объяснил, что сейчас их отвезут в отель, где Ульяна сможет принять душ и немного поспать.

За ними приехал чёрный минивэн. В нём уже сидели ещё пять человек; всех быстро довезли до четырёхзвёздочного турецкого отеля. На стойке ресепшена Генрих получил магнитный ключ. Им достался номер на шестом этаже.

Открыв дверь, девушка увидела кровать, застеленную белоснежными простынями и бордовым покрывалом. Сняв на лету кеды, она плюхнулась на кровать и почти сразу уснула — в одежде, поперёк кровати, будто силы покинули её в ту же секунду, как она коснулась постели.

Генрих принял душ и не стал её беспокоить. Он расположился в кресле, поставил будильник с запасом и уснул сидя, глядя на спящую Ульяну. В этом не было ничего лишнего — только ощущение, что рядом свой человек.

Утром яркое солнце бесцеремонно ворвалось в номер, разбудив молодых людей раньше будильника. Ульяна открыла глаза и обнаружила, что уснула в одежде. Потянувшись, она сладко зевнула, прикрыв рот рукой.

— Доброе утро, Ульяна! Как тебе спалось? — спросил Генрих.

— Думаю, лучше, чем вам, — посмеялась девушка, глядя на Альта, который пытался разогнуться.

— Вам? После стольких часов в небе и ночи на этом кресле, которое явно проектировали без учёта человеческого комфорта, мы до сих пор на «вы»? Давай на «ты»?<br> — Думаешь, пора?<br> — Думаю, что часов пятнадцать назад было пора.

Он устало улыбнулся, потёр шею и чуть наклонился вперёд, будто сбрасывая с плеч невидимый груз.

— Как насчёт кофе? — спросил Генрих.

— Это было бы идеально. Но сначала я в душ.

— Мало того, что ты захватила кровать, так ещё и ванну хочешь занять! — крикнул он ей вслед с шутливой строгостью.

Пока девушка была в душе, Генрих набрал номер ресепшена и заказал в номер кофе и круассаны.

— Ого, вот это сервис! — удивилась Ульяна, обнаружив на столе две кружки с кофе и ещё тёплые круассаны. — Пожалуй, это утро действительно доброе.

Пока Альт был в ванной, она вышла на балкон. Оттуда открывался прекрасный вид на город. Рядом летали чайки, а воздух был пропитан солёным морским запахом, смешанным с ароматом свежей выпечки и кофе. Ульяна улыбнулась, по-настоящему, без напряжения.

— Мы обязательно ещё вернёмся сюда, — услышала она знакомый голос.

— Да… Я хотела бы. Очень.

— К сожалению, нам уже пора. Надеюсь, увидев Берлин, ты будешь улыбаться ещё шире.

Ульяна рассмеялась.

Чёрный минивэн уже ждал внизу, чтобы отвезти их в аэропорт. Генрих попросил включить радио, и под турецкие мелодии они с ветерком добрались до места.

Посадка на самолёт, волнение, три часа полёта — и…

— Просыпайся, Уля. Просыпайся, — аккуратно убирая прядь волос с лица, будил её Альт.

— Мы что, уже долетели? — спросонья, ничего не понимая, спросила Ульяна.

— Да! Мы в Берлине. Он так долго тебя ждал.

— Не могу поверить своим глазам! Берлин!

Девушка на эмоциях обняла Генриха. Что творилось внутри у Ульяны, мог знать только Бог — но это была смесь восторга, лёгкой тревоги и ощущения, что жизнь наконец-то делает тот самый долгожданный поворот.

Глава 27. Берлин.

Получив багаж, они отправились к выходу. Их встречал лысоватый мужчина низкого роста; в руках у него была табличка, на которой было написано «Alt». Ульяна сразу поняла, что это встречают их. Генрих протянул руку мужчине, тот изменился в лице и готов был запрыгнуть к нему на руки — так сильно обрадовался он приезду Генриха.

— Знакомься, это старина Кристоф. Мы не виделись с ним так много лет, что я боялся его не узнать.

— Рада знакомству, — ответила Ульяна на немецком.

— А это Ульяна, мы работаем вместе, — приобняв девушку, сказал Альт.

— Вот это да! Добро пожаловать, Ульяна! Рад знакомству с будущей женой Генриха! — улыбаясь во весь рот, сказал Кристоф.

Девушка очень засмущалась.

— Всё хорошо, это было просто сказано в шутку, — шепнул ей на ухо Генрих.

— Так, что у вас по программе, голубки? — не унимался Кристоф.

— Крис, давай мы сначала отдохнём с дороги, — усталым голосом произнёс Генрих.

— Без проблем, брат! Остановитесь у меня? Или поедешь к себе?

— Даже не знаю… Скорее всего, к себе, — растерянно сказал Альт.

— Хорошо. Тогда вечером жду к себе на ужин. Мы с Ирмой приготовим что‑нибудь вкусненькое. Познакомлю вас со своей женой.

Всю дорогу девушка молчала, а Кристоф с Генрихом говорили без умолку. Доехав до дома родителей Генриха, она немного пришла в себя.

— До скорого, ребята, — попрощался с ними Кристоф.

— До вечера, — ответил Генрих.

— Уля, что с тобой? Ты всю дорогу молчала. Кристоф обидел тебя той фразой?

— Не обидел. Просто застал врасплох. Всё слишком быстро.

— Я понял. Извини его, скажу при встрече, чтобы он был более тактичен. Могу вообще никак не комментировать наши отношения на людях: коллеги — и всё. А если захочешь, сама скажешь, кто мы друг для друга.

— Так действительно будет лучше. Спасибо.

Они стояли с чемоданами на улице напротив дома, в котором Генрих провёл своё детство. Это место сразу окунуло его в воспоминания: когда родители ещё были живы, а он был совсем мальчишкой.

— Это дом моих родителей. После того как их не стало, я был здесь всего дважды. Останемся здесь или лучше снимем номер в гостинице?

— Давай для начала войдём? — с полной решимостью сказала девушка.

— Да… Я немного волнуюсь. Проходи.

Дом был двухэтажный, серого цвета, с яркой оранжевой крышей. Видно было, что кто‑то ухаживал и за садом, и за домом в целом.

— За домом ухаживает одна семья по соседству. Я каждый месяц высылаю им жалование, — словно услышав мысли девушки, ответил он.

— Здесь очень уютно, мне нравится. Какая‑то особая теплота витает здесь.

— Да. Дизайн дома был придуман мамой. Она создавала уют и была хранительницей домашнего очага. Папа в этом плане предоставил ей абсолютную свободу.

— Это чувствуется, даже спустя столько лет. А мы можем сегодня не ехать к Кристофу, а перенести на завтра?

— Конечно, можем. Я сейчас ему позвоню, а ты позвони, пожалуйста, своим родителям, чтобы они не переживали.

— А где я буду спать? Где можно разложить свои вещи? — раздался эхом голос девушки из гостиной.

— Наверху спальня родителей и моя спальня. Можешь выбрать любую понравившуюся.

Ульяна выбрала комнату Альта. На письменный стол она сложила документы, чемодан убрала в шкаф и плюхнулась на кровать. В окно светило солнце, его лучи словно звали её подойти к окну. Пейзаж на улице отличался от приморского: уютные дома, длинная улица, газон рядом с каждым домом. Она много раз видела это в интернете, а сейчас она сама в Германии.

Приняв душ, она спустилась вниз — узнать, нужна ли какая‑то помощь.

— А тебе идёт полотенце на голове, — не отводя взгляда, приметил Альт.

— Спасибо. Надеюсь, это не сарказм. Нужна помощь?

— Я решил приготовить что‑нибудь перекусить. Поможешь с салатом?

— Конечно. Вот и началась наша семейная жизнь, — пошутила Ульяна.

— Заметь, не я это сказал, — поддержал шутку Альт.

Ульяна чувствовала себя очень комфортно в доме Генриха: то ли это он внушал ей уверенность, то ли действительно она оказалась на своём месте.

После обеда он принёс огромную коробку из кладовки. В ней были фотоальбомы.

— Хочешь посмотреть?

— Конечно! Всегда было интересно: в детстве ты был таким же серьёзным?

— Честно говоря, я и не помню. Вот, смотри: это мои родители на каком‑то митинге.

— Твоя мама такая красивая! А папа прямо как ты: стоит позади, как нерушимая стена, ограждая её от хаоса, творящегося вокруг.

— Так и было. Он всегда был её поддержкой и опорой. Он очень её любил.

— Вы очень похожи с отцом. Видимо, ты в него.

— Возможно. Они оба замечательные.

— Да, твои родители воспитали не менее замечательного человека — с таким огромным сердцем. Они могут гордиться тобой.

— Спасибо, Уля. Хочешь, мы покатаемся с тобой по городу? Или ты хочешь отдохнуть?

— Очень хочу! Проведёшь экскурсию? Только мне нужно привести себя в порядок. А ты точно отменил ужин у Кристофа?

— Да, конечно. А ты точно позвонила родителям? А то они мне потом устроят.

— Точно‑точно. Не переживай, не устроят.

Они сели в старенькую машину, которую Кристоф любезно оставил на время и поехали. Куда именно, Генрих не говорил. Спустя некоторое время, взяв Ульяну за руку, Альт сказал:

— Сейчас ты увидишь самое популярное место в Берлине. Его визитная карточка — это…

— Бранденбургские ворота! — прервала его на полуслове девушка.

— А ты хорошо осведомлена.

— Было бы странно мечтать о стране, не интересуясь ею.

— Тогда смотри, — он сделал жест рукой, указывая на Бранденбургские ворота.

— Здесь так людно и шумно, но архитектура просто поражает! Одно дело — смотреть картинки, а другое — вживую, быть на расстоянии вытянутой руки. Можно мне прикоснуться к ним?

— Конечно. Давай я тебя сфотографирую — отправишь родителям.

— А давай сделаем фото вместе, на память?

На вытянутых руках Альт сделал несколько снимков вместе с Ульяной. Оба искренне улыбались и были одинаково счастливы.

После этого молодые люди решили ещё немного побродить по Фридрихштрассе. Внезапно Альт остановил девушку и сказал:

— Ульяна! Я хочу тебе кое в чём признаться. Ты, возможно, посчитаешь меня сумасшедшим, но я хочу, чтобы ты знала.

Девушка волнительно взглянула на Генриха.

— Помнишь, весной, во время распределения, ты потеряла свой студенческий билет?

— Откуда ты знаешь об этом? — недоумевая, спросила Ульяна.

— Я был в тот день недалеко от твоего университета. Видел, как ты переходила через дорогу в белоснежном летящем платье. Видел, как ты выронила что‑то. Я как заворожённый остановился прямо посередине проезжей части, подобрал твой студенческий, но не успел тебя догнать. Потом я принёс его в университет, а когда уходил, снова увидел тебя: мы случайно столкнулись. Я вышел следом за тобой, но ты снова куда‑то исчезла. Мне даже показалось в тот момент, что ты ненастоящая, какое‑то наваждение. А потом ты пришла ко мне на собеседование.

Девушка слушала его и не могла поверить. Он смотрел ей в глаза, и слова его звучали убедительно. Она посмотрела наверх: небо было окутано облаками. А Ульяна — тёплыми объятиями мужчины, который появился в её жизни уж точно не случайно.

Глава 28. Между городами.

В это время Машка пыталась изо всех сил дозвониться до своей подруги. Но из‑за нескольких перелётов подряд и авиарежима телефон девушки был недоступен. А в этой суматохе Ульяна совсем забыла предупредить подругу о своём отъезде. Ни Маша, ни Ульяна уже давно не созванивались — только скидывали друг другу смешные картинки или видео в социальных сетях, поддерживая тем самым ощущение общения.

Испугавшись за подругу, Маша набрала её маме, Наталье Николаевне.

— Здравствуйте, Наталья Николаевна, это Маша. Не могу дозвониться до Ульянки. У неё всё хорошо?

— О, Машуль, привет! А Уля разве тебе не говорила?! Она ведь в Берлин улетела. Сегодня разговаривала с ней — всё хорошо, они долетели.

— Берлин? Они? А с кем она?

— Ой, я думала, ты в курсе. Она поехала подписывать какие‑то документы со своим начальником.

— Спасибо, что сказали. Передавайте ей привет, когда ещё раз выйдет на связь.

— А у тебя‑то, Маш, всё хорошо?

— Да‑да… До свидания.

Они закончили разговор, Маша швырнула телефон в сторону и заплакала. Девушке было обидно, что её даже не предупредили: она не знала, что происходит у Ульяны, а Ульяна не знала, что там с вечной оторвой Машкой. К горлу подкатила жгучая зависть.

«Опять ей всё…» — подумала Маша.

А Маша между тем хотела рассказать подруге, что с ней несправедливо обошёлся молодой человек. Он предал её, изменил, бросил, унизил и втоптал в грязь. Маша была одна в чужом городе, и единственный человек, с которым она могла поделиться, была Ульяна — которая тоже предала, так казалось в эту минуту.

— Все меня предали… И отец, и мать, и Антон, и Ульяна. Но я сильнее всех вас! Я ещё возьму своё! — твёрдо решила она для себя.

Бывают дни, когда мир кажется сплошным предательством, а бывают — когда даже тихий шёпот надежды звучит как обещание счастья.

Совсем другая тишина стояла рядом с Инной и Матвеем. Они уже успели сходить на первое УЗИ: оба волновались, как в первый раз. Но твёрдо решили, что раз это произошло с ними, значит, это чудо. И единственный верный путь, который подсказывает сердце, — ждать рождения чуда.

Не все восприняли идею стать родителями — особенно учитывая, что Инна и Матвей уже не были молоды. Сын Инны покрутил пальцем у виска:

— А если с тобой что‑то случится? У меня уже есть ребёнок, мне и вашего воспитывать предлагаешь?

Матвей заступался за жену, ограждая её от стресса и негативных эмоций. Он сразу же всех поставил на место и сказал:

— Мы сами со всем справимся. Нравится вам это или нет — это наше взвешенное решение, которое мы приняли и менять не собираемся.

Мужчина любил свою жену, и новость о ребёнке он воспринял как новый виток их жизни и молодости. Он ходил и зацеловывал Инну. Она, в свою очередь, не очень любила эти нежности. Но была безмерно рада такой реакции мужа. Когда рядом человек, полностью разделяющий с тобой и радостные, и тяжёлые моменты, поддерживающий и дарящий надежду на светлое будущее, — это дорогого стоит.

А в Берлине, в доме родителей Генриха, царило спокойствие. Уставшие и нагулявшиеся по ночному городу молодые люди уснули очень быстро, каждый в своей спальне.

Утром Ульяну разбудили тёплые лучи солнца, пробивающиеся сквозь плотную штору. Запах свежесваренного кофе смешался с запахом корицы, которую Альт добавил в напиток.

— Уже проснулась? Доброе утро, Ульяна! Кофе уже готов.

— Доброе утро! Я так хорошо выспалась, мне здесь очень нравится.

— Я рад! — кивнув, сказал он. — Давай завтракать и собираться: у нас много планов.

— По работе?

— По Берлину! — улыбнулся мужчина. — Поторопись, — нежно сказал Генрих.

— А я уже готова! — допивая на ходу кофе, воскликнула она. — Куда поедем?

— Увидишь. За всё это время, что мы работаем вместе, я немного узнал тебя и твои «места притяжения».

— Интересно! И что же меня притягивает, по‑твоему?

— Вода! Реки, озёра, море.

— И ведь действительно так. А как ты это понял?

— Ну, тут не нужно обладать сверхспособностями. Ты часто убегаешь к морю, в корпоративной поездке приходила к воде, чтобы побыть наедине с собой, мечтала увидеть Босфор. А сегодня мы прокатимся по реке Шпрее, увидим Берлин с воды. Думаю, тебе должно понравиться, — воодушевлённо рассказывал Альт.

— Вау! Тогда чего мы ждём? Поехали!

— Только тебя и ждём. Поехали!

Девушка пристегнулась и, предвкушая поездку по реке, улыбалась, пытаясь запомнить каждый момент этого замечательного путешествия по городу её мечты.

Ульяна радовалась каждой капле, попавшей ей на руку брызгами с реки, смеялась и была так счастлива — так счастлива, что даже испугалась: а вдруг что‑то может произойти и всё исчезнет? Потом она прогнала эти мысли, смотрела на Генриха, а он был счастлив вдвойне, видя, как хорошо Ульяне.

— Укрыть тебя пледом? С реки дует, тебе наверное холодно, — бережно поинтересовался Альт.

— Да, я и не заметила, как замёрзла: слишком яркие эмоции.

— Я рад, что ты счастлива.

Ульяна решила поделиться своим страхом о том, что всё хорошее когда‑нибудь заканчивается. Генрих успокоил её, объяснив, что жизнь — это не всегда яркие эмоции и бесконечное счастье. Иногда это рутина и быт, иногда — взлёты и падения.

— Сейчас ты счастлива — наслаждайся этим моментом. Это не значит, что завтра будет всё плохо, но, скорее всего, этот взлёт сменится чем‑то менее ярким. Например, подписанием контракта и ужином у Кристофа, — посмеялся Альт.

— Точно! Сегодня же важный день, а мы тут рассекаем по Шпрее. Мне нужно будет ещё подготовиться к презентации. У Кристофа есть проектор или будем показывать на ноутбуке?

— Вот она, вернулась: чересчур серьёзная и ответственная Ульяна! Успокойся. Покажем на ноутбуке: это не тот человек, который будет искать изъяны и цепляться к каждому слову.

— Хорошо, а то я уже начала нервничать. После подписания контракта мы сразу домой?

— Да. Я взял билеты на завтра. С учётом наших пересадок вернёмся к концу следующей недели. А по возвращении — работа по новому проекту.

Глава 29. Кристоф и Ирма.

Вечером Ульяна и Генрих приехали к Кристофу. Они жили в соседнем районе, и, поскольку мужчины не виделись много лет, было ясно: за встречу они непременно выпьют. Генрих позаботился об этом заранее и вызвал такси.

На пороге их встретила Ирма, жена Кристофа. Она оказалась удивительно милой и приветливой — словно сошла со страниц американского журнала: аккуратные светлые локоны, безупречный маникюр, платье, идеально сидевшее по фигуре, — возможно, даже сшитое на заказ. Дополнял образ милый передник с рюшами. Поймав на нём взгляд Ульяны, Ирма тут же смущённо извинилась и сняла его.

Стол накрыли по-настоящему шикарный: белоснежная скатерть, свечи на длинных серебряных подставках, в центре — ваза с живыми цветами. В доме уютно пахло запечённым мясом и свежей выпечкой.

За ужином Генрих и Кристоф погрузились в разговоры о делах, а Ирма деликатно, будто боясь спугнуть, поинтересовалась у Ульяны, какие у неё отношения с Альтом. В этот раз девушке не было неловко. Она ответила просто, без прикрас:

— У нас чувства, даже взаимные, но пока мы не в отношениях. Возможно, после этой поездки что‑то изменится. До этого я ни с кем не встречалась, поэтому мне немного страшно: а вдруг ничего не получится?

— Ульяна, это ведь не только твоя ответственность. В отношениях находятся два человека, и каждый поддерживает друг друга. Если что‑то пойдёт не так, Генрих достаточно взрослый, чтобы закрыть глаза на что-то или, наоборот, помочь разобраться. Отношения — это как работа, а работать вместе, я поняла, у вас уже хорошо получается. Значит, вы обречены на успех.

— Спасибо, Ирма. Я впервые говорю с кем‑то об этом. Вы внушили мне уверенность. Если до этого дня я ещё сомневалась, то сейчас уверена, что всё получится. А как вы познакомились с Кристофом?

— О, это такая длинная и запутанная история. Вы верите в знаки судьбы?

— Честно говоря, до недавнего времени я отрицала такое, но наше знакомство с Генри, — девушка впервые его так назвала, — заставило меня поверить в это.

— Да, я тоже не верила, что такое возможно, но Кристоф появился в моей жизни неслучайно. С ним я абсолютно счастлива. Моя жизнь не была сказочно прекрасной до знакомства с ним. Возможно, он не первый красавец, но у него золотое сердце. Он прекрасный человек, которого я искренне люблю.

— Да, ваша любовь чувствуется. Вы очень милые и идеально подходите друг другу.

— Спасибо, Ульяна. Я желаю и вам излучать эту любовь.

После ужина Ульяна помогла Ирме с посудой. Они ещё долго говорили о женских премудростях, делились впечатлениями и шептались на кухне. А Генрих и Кристоф просматривали презентацию, подготовленную Ульяной, в гостиной: расположившись у журнального столика в креслах, они изучали материалы. Альт решил сам всё представить. Кристоф уже видел сырые документы, наброски и лишь зачаток проекта — и был готов к подписанию уже на том этапе.

— Ты только посмотри, как точно она передала характер этого проекта, как глубоко чувствует, — говорил Генрих с гордостью в голосе. — Мне так повезло, она ангел!

— Да, я вижу, без всякого сомнения. И это я не только про проект. Я готов подписать контракт с вашей фирмой. Ирме, судя по всему, тоже очень понравилась Ульяна. Будем дружить семьями и строить новое будущее вместе.

— Звучит как тост, — сказал Альт.

— Дамы? Закрепим успех? — выкрикнул Кристоф.

Ирма, закатив глаза, подошла к мужу, наклонилась и аккуратно сказала:

— Крис, не налегай. Завтра будешь мечтать об аспирине.

Они пожали друг другу руки и тут же отпраздновали сделку, звонко чокнувшись бокалами с виски.

Ирма и Ульяна переглянулись: их мужчины выглядели очень счастливыми.

Ульяна на автомате почему‑то сказала:

— Нам, наверное, уже пора? — и, приподняв бровь, посмотрела на Альта.

Он сразу же считал этот взгляд и не стал сопротивляться, чтобы не ставить в неловкое положение ни себя, ни Ульяну, и уж точно не выглядеть глупо в гостях.

Поблагодарив хозяев за тёплый приём, молодые люди вызвали такси и уехали в дом родителей Альта.

Наутро нужно было быстро собираться. Ульяна суетилась, на бегу складывая бутерброды в пакет. Она напевала что‑то себе под нос. Альт спустил чемоданы сверху.

На улице уже ждал Кристоф, чтобы отвезти их в аэропорт. По виду мужчинам было не очень хорошо.

Ульяне так не хотелось покидать этот дом. Она подошла к Генри и аккуратно спросила:

— А мы можем вернуться сюда когда‑нибудь? Мне совсем не хочется покидать этот дом.

Генрих очень удивился, нежно приобнял её и сказал:

— Конечно, можем. Но для этого тебе придётся стать Альт.

Ульяна сразу поменялась в лице и хаотично начала засовывать вещи в чемодан. Вспомнив о Кристофе, она хотела перевести тему с неудобного разговора:

— Некрасиво заставлять человека ждать.

— Вот именно, Ульяна, некрасиво заставлять человека ждать, — посмеялся Генрих, показывая пальцем на себя.

— Ну уж нет! — посмеялась девушка и побежала налегке в сторону машины Кристофа.

Альт, пыхтя от возмущения, с чемоданами долго шёл до машины. Потом остановился, грустно взглянул на дом, вздохнул и сказал:

— Что ж, нам пора!

Дорога домой, обратно во Владивосток, оказалась быстрее, чем до Берлина. Даже несмотря на утомительные пересадки, долгие разговоры и споры в полёте, молодые люди не скучали: слушали музыку, играли в города, пытаясь скоротать время. Они благополучно приземлились и явно очень сблизились за эти дни, проведённые вместе.

Генрих довёз Ульяну до дома, помог с чемоданом и лично вернул её в руки родителям.

— Возвращаю вашу дочь целой и невредимой. Надеюсь, даже немножечко счастливой. Спасибо, что оказали такое доверие мне. Надеюсь, я не подвёл. Всего доброго, — прощался он со всеми, протягивая руку отцу Ульяны.

Ульяна закрыла за Альтом дверь. Уставшая, но очень счастливая, она принялась распаковывать подарки, привезённые из Берлина для родных.

Глава 30. Конец практики.

В этот же вечер в университетском чате пришло сообщение от куратора курса Степана Львовича о том, что до конца следующей недели необходимо сдать отчёты по летней практике.

Это сообщение застало Ульяну врасплох: она совсем забыла, что работа в компании Альта — это всего лишь практика и она так быстро подошла к концу. Девушка не смогла сдержать слёз. На всхлипы тут же прибежала мама.

— Что случилось, девочка моя? Не успела ты вернуться, а уже слёзы. Он обидел тебя чем‑то?

— Ма‑а‑ам, у меня практика летняя кончается, на следующей неделе отчёт нужно сдать, а значит, я больше не буду с ним работать. Почему всё так несправедливо? Я не готова…

— Напугала меня! Ну и бог с ней, с этой практикой. Тебе сейчас о защите диплома нужно думать: последний курс, а ты себе голову Альтом забила.

— Ты не понимаешь, мам…

Но мама всё понимала. Она понимала, что дочь по уши влюблена в него.

— Хватит разводить тут моря и океаны. Иди умойся, будем ужинать: мы приготовили по случаю твоего возвращения.

— Мам, можно я схожу прогуляюсь?

— Как прогуляешься? Ты ведь даже переодеться не успела с дороги.

— Мне очень нужно, я быстро.

— Но если нужно, иди, конечно… — недоумевая, посмотрев на дочь, сказала Наталья Николаевна.

Ульяна стёрла ладонью слёзы и быстро выбежала из дома. «Куда теперь? Что дальше?» — крутилось у неё в голове. Она судорожно набрала Машку.

— Алло, Маш, я влипла…

— Уля? Что случилось?

— Кажется, я влюбилась, да так, что по уши…

— Я же говорила… В начальника? Вы уже вернулись?

— В начальника… Мы вернулись сегодня, буквально несколько часов назад, а Степан Львович написал, что всё, сдавать отчёты по практике, а я не готова… Не готова с ним расстаться.

— А он знает о твоих чувствах? Подожди, давай всё по порядку. Я завтра приезжаю, давай встретимся?

— Давай… Тогда до завтра, — так и не успокоившись, попрощалась Ульяна.

Девушка побрела знакомой дорогой к морю. До этого она не осознавала, как сильно привязалась к Генриху. «Что же теперь будет?» — задавала она себе один и тот же вопрос.

Домой Ульяна вернулась поникшей: праздновать возвращение совсем не хотелось.

— Мам, а мы можем перенести праздничный ужин на другой день? Совсем нет настроения праздновать. Я лучше бы разобрала чемодан и постирала вещи.

— Как скажешь, доченька, — спокойно и понимающе ответила мама.

Впереди были выходные, но Ульяна была им совсем не рада. Она зашла к себе в комнату, открыла чемодан и, перебирая каждую вещь, вспоминала тот или иной момент, связанный с путешествием. Слова Генриха в воспоминаниях Ульяны звучали так громко! Она вновь и вновь прокручивала в своей голове каждый диалог: каждое слово грело и волновало её сердце одновременно.

Следующим вечером вернулась Машка. Они договорились встретиться в кафе недалеко от университета. Девушки так давно не виделись, они обнялись крепко-крепко, а потом плюхнулись на диванчик у окна.

— Странный выбор места. Почему здесь? Напомнить мне, что учёба не за горами? — спросила Машка.

— Оказывается, здесь всё и началось… Помнишь, после распределения ты рассказывала мне про иностранца, который никак на тебя не отреагировал?

— Смутно что‑то припоминаю. А к чему это?

— Это был Альт. Он принёс в тот день мой студенческий.

— Ну ничего себе, вот дела! Значит, вы встретились с ним ещё до того, как ты узнала, что будешь проходить практику у него.

— Да. Понимаю, что в это трудно поверить, и всё это кажется таким невероятным.

— Ну а дальше… Меня интересуют подробности: вы встречаетесь?

— Нет, но в то же время мы с ним стали очень близки. Его намёки на общую фамилию и наше будущее… Я очень боюсь его потерять.

— Он знает о твоих чувствах? Почему я всё из тебя вытягиваю?

— Маш, я в растерянности. Я боюсь, что с этой практикой придёт конец нашим ещё не начавшимся отношениям.

— Уля‑Уля, ты с ним об этом говорила? Что ты раньше времени устраиваешь трагедию?

— Нет. Завтра нам нужно будет поговорить, а я боюсь.

— Да уж, что касается дел сердечных, ты, Ульяна, двоечница.

— И не говори…

Девушки ещё немного поговорили и разошлись по домам.

Выходные быстро сменились буднями, и наконец‑то наступил понедельник. Ульяна уже была на своём рабочем месте и хотела уже начать писать отчёт по практике, который должен был подписать Альт. Но никак не могла сосредоточиться и приступить. Сегодня она должна была сообщить, что доработать она может максимум до конца недели.

Дверь широко распахнулась, и в кабинет бодро вошёл Генрих.

— Ульяна! Ты уже вся в работе? Как прошли выходные? — спросил он.

— Доброе утро, — грустно взглянула на него девушка.

Генрих подошёл к её столу:

— Что случилось?

Девушка приподнялась, отодвинула стул и, чтобы ещё сильнее не волноваться, подошла к окну, встав спиной к Альту. Он подошёл к ней ближе, аккуратно взял за плечи и повернул к себе. Она, глядя на него снизу вверх, начала:

— Моя практика в фирме закончилась. До конца этой недели я должна написать отчёт, а ты его подписать. Мне очень жаль, что не смогу довезти проект Кристофа до конца. И очень жаль, что нам придётся расстаться.

Ульяна готова была расплакаться в эту же секунду.

— Подожди. Если закончится практика, это ведь не значит, что мы должны из‑за этого расстаться.

— Мы не сможем видеться каждый день, и ты не будешь говорить мне: «Доброе утро, Ульяна!» Мы больше не будем проводить время вместе. Нас во многом связывала работа.

— Почему не сможем? Я буду рядом, если ты позволишь. Могу забирать тебя после учёбы, а хочешь — вообще переезжай ко мне?

— Это уж точно будет неправильно… Жить вместе. Я не знаю, я запуталась…

— Давай распутываться. Не будем торопиться. Закончится практика — решим, как поступить дальше. Но я тебя точно никуда не отпущу из своей жизни.

— В том‑то и дело, что и я не хочу из неё уходить.

Молодые люди стояли очень близко друг к другу — так близко, что Генрих не смог совладать с собой и поцеловал Ульяну. Со всей нежностью и любовью, которой было так много в нём. Потом он обнял её, и они ещё некоторое время стояли молча. Это молчание было так красноречиво. А атмосфера только зародившихся отношений окрыляла обоих. Казалось, что вот он, весь мир, как на ладони, что вместе они смогут всё и даже больше. Главное для них — это быть вместе.

— Значит, ты согласна? Этот день — начало наших отношений?

— Согласна! Но давай постараемся не афишировать их на работе?

— Если это действительно для тебя важно… Но, по‑моему, нужно быть слепым и глухим, чтобы не заметить то, что между нами происходит.

Ульяна кивнула, сама понимая это.

— Вот видишь. Когда нужно подписать твой отчёт?

— За сегодня я планирую всё закончить. А про Берлин в отчёте писать?

— Даже не знаю. Твои одногруппники сгорят ведь от зависти.

— Тогда пишу, — улыбнувшись, сказала Ульяна.

И сразу же принялась за него, упустив неофициальные моменты. Спустя полдня он был готов. Альт внимательно изучил отчёт: никаких недочётов он не заметил. Глубоко вздохнул и сказал:

— Приятно было поработать с вами, Калинина Ульяна Савельевна, — и в шутку протянул ей свою большую и тёплую ладонь, чтобы пожать руку.

— Взаимно, — она протянула свою руку в ответ.

Глава 31. Год спустя.

— Я защитилась! Пятёрка! Генрих! Ура!

— Моя милая Уля, я не сомневался в тебе! Ты просто золото! — мужчина с нежностью обнял её.

Ульяна благополучно сдала все экзамены, защитила и получила красный диплом, а вместе с ним — предложение Генриха стать его женой. Она догадывалась, что Альт временит с предложением только из‑за учёбы. Ведь некая договорённость между родителями была ещё тогда, перед поездкой в Берлин. Об этом никто не говорил вслух, но все понимали, что учёба для Ульяны была на первом месте. Молодые люди встречались целый год, и Генрих ждал не меньше Ульяны окончания её университета.

— Пойдём, — загадочно произнёс Альт, взяв её за руку.

Девушка не догадывалась, куда именно её ведут. Они сели в машину и поехали к морю.

Генрих немного нервничал, Ульяна это сразу почувствовала.

— Фух, — наконец он произнёс, выдыхая. — Ульяна! — начал он официально.

Она понимала, что сейчас что‑то будет, и с интересом смотрела на своего любимого человека.

— Ульяна, — ещё раз он повторил, — я целый год думал о том, как пройдёт этот день, но, даже готовясь к этому так долго, я всё равно почему‑то нервничаю.

Ульяна подошла к нему и взяла за руку — аккуратно, чтобы успокоить его. Она смотрела снизу вверх и молчаливо ждала.

— Хочется, чтобы этот день ты запомнила на всю жизнь.

Ульяна улыбнулась и сказала:

— Я его запомню.

— Сейчас, секунду, — он отошёл от неё и взял что‑то из машины. — Вот, — из‑за спины он достал свёрток, похожий на ватман. — Я готовил этот подарок целый год.

Ульяна думала, что он сейчас сделает ей предложение, а он вручил ей какой‑то свёрнутый плакат. Она не спешила его открывать и с непониманием в глазах продолжала наблюдать за Альтом.

— Смелей, открывай!

Бумага этого плаката была тёпло‑коричневого цвета, ближе к персиковому, приятная на ощупь, глянцевая и плотная. Она разворачивала его, не понимая, что это такое. В центре плаката было написано её имя:

Альт (Калинина) Ульяна Савельевна.

Слева от её имени было написано: «Альт Генрих Генрихович».

Вниз уходили ветки и корни обоих семей, занимая крону и пространство под деревом. Над именами молодых людей было пусто.

Ульяна подняла взгляд и спросила:

— Я — Альт?

Генрих улыбнулся, встал на одно колено, вытащил из кармана небольшую коробочку и, открыв её, сказал:

— Калинина Ульяна, станешь Альт? Напишем историю нашей семьи вместе?

Девушка посмотрела на плакат, потом на Генриха, который всё ещё стоял на одном колене, не шелохнувшись. Она подошла к нему, опустилась, чтобы быть на одном уровне, и сказала:

— Согласна! Согласна стать Альт!

Мужчина нежно поцеловал свою теперь уже невесту и аккуратно надел на палец кольцо. Золотое, неброское, утончённое, но очень красивое. Бриллиант сверкал на солнце, ловя каждый лучик. Девушка подняла руку вверх, посмотрела на кольцо, а потом сказала Альту:

— Я не могу в это поверить. Моя мечта о Германии стала реальностью, и я сама скоро возьму твою фамилию, и мы станем семьёй. Генрих! Ты осознаёшь это?

— Я не просто осознаю, а очень этого жду, моя милая Уля!

— Остаётся открытым вопрос о месте жительства после нашей свадьбы, — почти тоном начальника произнёс он.

— Родители ни за что не отпустят меня в Берлин ни под каким предлогом. Даже замужество их не убедит, — с досадой и неким раздражением объясняла она.

— Но ты ведь будешь уже моей женой, и решать только тебе самой. Или ты сомневаешься в правильности решения?

— Нет, я не сомневаюсь. Я стану твоей женой! И действительно этого хочу!

— Я про Берлин.

— Мне будет сложно там, ты должен понимать, что я никого не знаю, кроме Ирмы и Кристофа. Нужно будет искать работу, доказывать своё право быть там.

— Я не буду тебя заставлять… Давай останемся здесь?

— Хорошо, давай пока останемся здесь. Но мы ведь можем через некоторое время поехать туда?

— В гости или насовсем?

— Насовсем. А пока постепенно подготовим и родителей, и наш быт там, обсудим планы на будущее.

— Уля, это отличная идея.

Генрих довёз счастливую Ульяну до дома.

— Давай вечером сходим в ресторан с твоими родителями — отметим диплом и помолвку. Я настаиваю.

— Хорошо, я передам им. А ты разве не зайдёшь?

— Мне нужно в офис, там всё горит без тебя. Мы до сих пор не нашли ассистента‑переводчика. Может, вернёшься?

— Я подумаю, — игриво ответила она. — Тогда до вечера.

— До вечера.

Генрих приехал в офис. На ресепшене его встретила Алина. Она сразу заметила, что начальник в приподнятом расположении духа.

— Генрих! — окликнула она его.

— Да, Алина, — подходя к её стойке, ответил он.

— Выглядите очень счастливым, — сказала она.

— Так и есть, — не стесняясь, произнёс он.

— У вас назначено на завтрашнее утро собеседование. Придёт девушка‑выпускница на должность ассистента‑переводчика.

— О, надеюсь, мы наконец закроем этот вопрос. Я понял, буду к 9:00.

А Ульяна тем временем объявляла своим домашним, что Генрих сделал ей предложение и вечером позвал всех отмечать помолвку и получение диплома.

— А что же он не зашёл? — спросил Савелий Михайлович. — Доченька, я горжусь тобой. В первую очередь поздравляю с окончанием университета.

— Спасибо, пап. Как и сказал Генрих, теперь я этот день на всю жизнь запомню.

— Дочь, ты наша умница, — сказала Наталья Николаевна и поцеловала её в щёчку.

— Уля! Ты теперь уедешь? — с грустью сказал Денис.

— Куда уедешь?!

— Ма, никуда. Пока никуда.

— Что значит «пока»? Значит, вы всё‑таки собираетесь? — возмущённо продолжала мама.

— Наташ, ну даже если и соберутся, это их право. Они будут муж и жена, и мы не можем повлиять на это, — совершенно спокойно объяснял ей Савелий Михайлович.

— Я хочу уберечь её от ошибок…

— Каких ошибок? Они год встречались, Генрих — хороший человек, во всём помогал и нам, и ей. Что тебе всё не нравится? — повысив тон, спросил мужчина.

— Если она уедет в Германию, мы её оттуда не вытащим, — не могла успокоиться Наталья.

— Если она уедет в Германию, она устроит там свою жизнь, и пусть живёт себе счастливо. Разве ты не этого хочешь для своей дочери?

— Ты не понимаешь ничего, мы потеряем её.

— Пора смириться с тем, что она уже достаточно взрослая. Мы не должны оказывать на неё никакого влияния.

Наталья Николаевна ушла в спальню, хлопнув дверью. Девушка даже не пыталась влезть в их перепалку, в которой они обсуждали жизнь и будущее своей дочери так, будто её не было рядом. Она написала короткое сообщение Альту:

«Хочу сбежать отсюда поскорее!»

Ответ пришёл почти через секунду:

«Сейчас заберу тебя».

Глава 32. Доверие.

Весь прошлый год эта девушка, будущая выпускница, была опьянена желанием окончить университет и получить работу в престижной фирме. Вакансия в компанию «Альт» на место секретаря висела весь год — и Мария не сводила с неё глаз, будто от этой строчки зависела вся её жизнь. Наконец, получив диплом, она тут же отправила резюме — и спустя пару дней пришло приглашение на собеседование.

Следующим утром она уже пришла в фирму Альта на собеседование. Внизу её встретила Алина.

— Здравствуйте, вы на собеседование? — приветливо улыбнувшись, спросила администратор.

— Здравствуйте. Я подруга невесты вашего начальника, он меня ждёт, — грубо ответила Маша.

— Тогда проходите. Вы знаете, куда идти, или вас проводить? — смутившись, уточнила Алина.

— Проводить, — оценивающе взглянув на Алину, произнесла она.

Свидетелем этого разговора стал Макс. Он дождался Алину и, не веря своим ушам, решил на всякий случай уточнить:

— Ну и грубиянка! — сказал Макс. — Только не говори, что невеста Альта — Ульяна?

— Он сделал ей предложение вчера. Они готовятся к свадьбе.

В это время в кабинете Генриха.

— Здравствуйте, Генрих. Меня зовут Мария. Я лучшая подруга и одногруппница Ульяны. Она сказала, что вам нужен секретарь и лучше меня на эту должность вам не найти.

— Здравствуйте, Мария. Ульяна мне ничего не говорила о вас.

— Ну, это неудивительно. Она ведь готовится к свадьбе — все мысли, наверное, об этом.

— Хорошо. Давайте я возьму вас с испытательным сроком. Если сработаемся — возьму в штат, — неохотно произнёс Альт.

— Сработаемся. Я очень способная и амбициозная девушка.

— Тогда добро пожаловать в «Альт». — Он хотел протянуть ей руку, но вовремя осёкся, посчитав этот жест лишним.

— Спасибо. Когда я могу приступить к своим обязанностям? Может быть, вам принести кофе?

— Приносить кофе точно не входит в них. На столе лежат папки с документами. Если вы готовы, можете приступить хоть сейчас, либо завтра. Жду вас к 9:00. Оформите пропуск у Алины внизу, на ресепшене.

— Я приду завтра. Сегодня у меня ещё были дела.

— Всего доброго.

Генрих, в недоумении от абсурдности ситуации, сразу же набрал Ульяну.

— Милая Ульяна, ты совсем с головой ушла в подготовку к нашей свадьбе?

— Нет, о чём ты?

— Ко мне на собеседование пришла Мария, сказала, что это ты её отправила.

— Машка? На собеседование? Вот вертихвостка! Первый раз слышу об этом.

— Я взял её, конечно, с испытательным сроком, но очень сомневаюсь в её компетенции.

— Мне тоже с трудом верится, что она справится.

— В любом случае у неё есть месяц, — вздохнув, сказал он.

— Хорошо. Спасибо, что не отказал. Может быть, у неё действительно какие‑то проблемы, раз она решила пойти на работу.

До свадьбы молодые люди решили не съезжаться. Ульяна по‑прежнему жила с родителями. Оставалось несколько месяцев до дня их бракосочетания. Девушке было неуютно с родителями: они постоянно ругались с мамой из‑за каких‑то бытовых проблем. Ей хотелось поскорее проститься с родительским домом и начать строить свою жизнь.

Утром следующего дня Машка явилась к 9 часам в фирму Альта. В откровенно короткой юбке, с ярко накрашенными губами цвета переспелой вишни и вульгарно нарощенными ресницами.

— Здравствуйте. Это вы Алина? Я за пропуском.

— Здравствуйте. А вы, наверное, Мария?

— Да, Мария Евгеньевна, новый секретарь Генриха.

— Добро пожаловать, — протянув пропуск, сказала Алина.

— Спасибо. Чао.

Генрих был не слишком доволен новой сотрудницей, поэтому пытался всячески нагрузить и перегрузить Марию, чтобы она сама ушла. Но, на удивление самой Марии, у неё всё получалось: она буквально зубами держалась за это место.

Спустя неделю новый секретарь Альта начала проявлять к нему неоднозначные знаки внимания, но Генрих их не замечал, держа дистанцию.

В конце одного из рабочих дней Мария подождала, когда Генрих будет уходить домой, и спровоцировала их столкновение, упав рядом с его машиной. Максим в это время шёл на остановку, и ему показалось странным, что девушка крутится у машины начальника. Но, увидев всю инсценированную постановку, он понял, что эта девушка затеяла грязную игру.

Генрих извинился и предложил подвести Марию до больницы, но она попросила отвезти её до дома.

Через несколько дней Ульяна приехала в обед на работу к Альту, чтобы уточнить несколько моментов, касающихся свадьбы.

— Добрый день, Ульяна, — поприветствовала её Алина.

— Добрый, Алина. Так давно я здесь не была.

— Да, мы часто о тебе вспоминаем и даже скучаем.

— Спасибо большое и я скучаю.

Девушка по привычке поднялась в кабинет к Генриху. Теперь это был не просто её начальник, а будущий муж.

Увидев Марию на своём рабочем месте, её окутала грусть. Она вспомнила первые дни практики, как всё начиналось у них с Альтом, и почему‑то стало не по себе от того, что сейчас на этом месте — Машка.

Девушки поздоровались, обнялись, и Ульяна зашла в кабинет. Вместе с Генрихом они начали обсуждать организационные моменты. Фото‑ и видеосъёмка волновали Ульяну особо остро, потому что её телефон разрывался от предложений.

Внезапно в кабинет влетела Мария.

— Генри, кажется, я оставила у тебя в машине ежедневник. Видимо, он выпал из сумочки, когда ты подвозил меня домой. Ой… Извините. Потом посмотрим, да?

Мария тут же вышла из кабинета.

Глаза Ульяны налились слезами. Она взглянула на Альта, а он, не успев ничего понять и объяснить, тут же получил пощёчину. Ульяна сама не ожидала, что способна на такое.

Девушка выбежала в слезах из кабинета. Гул в ушах заглушал все посторонние звуки. Буквально на ощупь она вышла из здания. Ватные, мягкие ноги не могли больше держать девушку, в глазах всё расплывалось от слёз. Она рухнула, так и не дойдя до остановки.

В это время с обеда возвращались разработчики IT‑отдела. Иван не успел подбежать в момент её падения, но одним из первых оказался рядом. Он вызвал скорую, а пока она ехала, сам пытался привести девушку в чувство, шлёпая её по щекам.

Ульяна очнулась на руках у Ивана. Вокруг суетились люди. Врачи скорой помощи рекомендовали девушке доехать до больницы, чтобы исключить сотрясение мозга. Иван поехал вместе с ней.

Её телефон даже нагрелся от звонков Альта, он звонил не переставая. Но его не было рядом в тот момент: он и предположить не мог, что сейчас происходит с его Ульяной.

Глава 33. Предательство.

Пока Ульяне делали снимок головы, Иван держал её сумку и вещи, ожидая в коридоре. Телефон снова зазвонил, и молодой человек решил взять трубку.

— Да, я вас слушаю, — он прекрасно видел, что звонит Альт.

— Кто это? Где Ульяна? — разъярённо спрашивал Генрих, услышав мужской голос.

— Это Иван. Она сейчас в больнице, — спокойно отвечал он.

— Что случилось? Какая больница? Я сейчас приеду.

Иван коротко объяснил, что произошло с девушкой, в какой они находятся больнице и что сейчас Ульяне ничего не угрожает.

<br> — Я сейчас буду, — бросил Генрих и отключился.

Ещё совсем слабая Ульяна выходила из кабинета под ручку с Иваном — в тот самый момент, когда Генрих добрался до больницы.

— Улечка, милая моя девочка, что случилось? — бросился он к ней.

— Что случилось?! А ты не понимаешь, что случилось?

— Я клянусь, ничего не было. Пожалуйста, поверь мне. А как он тут оказался? — показывая на Ивана, спросил Генрих.

— Он вызвал скорую и помог мне, — отвечала девушка.

— Давай поговорим, это всё какой‑то бред.

— Ей нельзя сейчас волноваться: врачи сказали, ей нужен покой и отдых, — возразил Иван.

— Откуда ты вообще взялся? Ждал подходящего момента, чтобы снова приударить? — на эмоциях выкрикнул Генрих.

— Это всё отвратительно! Я не хочу ничего слышать! И эти юношеские разборки в больнице… Вы правда считаете, что они здесь уместны? Я вызову такси. Спасибо за всё, Вань.

— Какое такси? Давай я довезу тебя, — не унимался Генрих.

— Думаешь, после всего этого я сяду в твою машину?

— Да не было ничего у нас. Она упала, я подвёз — вот и всё.

— Ты прав. Вот и всё…

Девушка, сдерживая слёзы, уходила всё дальше и дальше. Генрих смотрел ей в след, он решил дать ей время успокоиться, а потом предпринять ещё попытку поговорить.

В это время Мария разговаривала с кем‑то по телефону внизу — достаточно громко, чтобы Алина услышала:

— Всё получилось. Свадьбы не будет. Она поверила в то, что между нами что‑то есть, и ушла.

Алина сразу же поняла, что речь идёт об Ульяне. Она позвала Макса, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.

— Я слышала разговор Марии. Как ты думаешь, кто это мог быть, с кем она говорила и зачем ей это нужно? Они ведь лучшие подруги.

— Не знаю. Но на днях я видел, как она караулила Альта у его машины, а потом специально спровоцировала своё падение.

— Кошмар, какая змеюка! Ты звонил Ване? С Ульяной всё в порядке?

— Ещё не звонил, но думаю, стоит обо всём рассказать ему.

— Может, лучше сразу Ульяне? Или Альту?

— Думаю, ей и так достаточно потрясений, — сказал Макс.

— Значит, наш Генрих ни при чём, — с облегчением сказала Алина.

— Так и есть. Нужно вывести эту Машку на чистую воду и гнать её в шею из фирмы.

— Согласна. А как?

— Нужно подумать. Завтра обсудим, — с нежностью взглянул Макс на Алину и пошёл к лифту.

Алина чуть задержала взгляд, потом будто спохватилась и вернулась к монитору. В груди тихо шевельнулось что‑то тёплое — но она не стала этому придавать значения. Просто день выдался непростой, вот и всё. А завтра… завтра они действительно всё обсудят.

Максиму уже давно нравилась Алина, но он стеснялся ей в этом признаться. А сейчас у них появилось общее дело — миссия по спасению будущего Генриха и Ульяны. Возможно, благодаря этому они сблизятся, и он наконец‑то признается в своих чувствах.

Ульяна благополучно добралась до дома. Ничего о случившемся она не рассказала родителям. Мама видела, в каком состоянии вернулась их дочь, но списала всё на нервы перед свадьбой. Несколько дней Ульяна не могла прийти в себя: не отвечала на звонки, не ела и не разговаривала ни с кем. А между тем до свадьбы оставались считанные недели.

Дав девушке немного остыть, Генрих решил вновь действовать. Но действовать нужно было аккуратно. Максим и Алина рассказали обо всём своему начальнику. Но так как Ульяна не брала трубки, молодой человек решил прийти лично в клинику, где работал Савелий Михайлович, чтобы попросить его о помощи.

— Здравствуйте, Савелий Михайлович. Мне очень нужна ваша помощь.

— Что случилось? Ульяна молчит, Наталья молчит. Свадьба на носу — о чём вы думаете, ребята? — разводя руками, говорил мужчина.

— Тут в двух словах не расскажешь. Мне нужно будет объясниться перед Ульяной. Вы ведь знаете, как сильно я её люблю и не могу потерять. Вы сможете нам устроить встречу, но так, чтобы не было дома никого?

— Скажи мне только честно: Наталья причастна как‑то к тому, что между вами произошло?

— Нет, что вы?! Если Ульяна меня выслушает, всё сразу станет на свои места, и мы помиримся.

— Хорошо. Сегодня она пойдёт забирать Дениску из сада, а я встречу их, чтобы дать вам время подольше поговорить. Держи ключи от квартиры и не подкачай. Ульяна упрямая — сам уже знаешь.

Мужчина, окрылённый надеждой на скорое примирение, примчался к дому Калининых. Генрих открыл дверь ключами Савелия Михайловича, тихо подошёл к спальне Ульяны и постучался.

— Я не хочу никого видеть и слышать. Разве вы ещё не поняли? — раздался слабый и безэмоциональный голос его любимой Ульяны.

— А мы и не будем говорить. Возьми эту флешку, посмотри, пожалуйста. Там две записи: одна с моего видеорегистратора, а другая — с камеры у ресепшена, — протягивая флешку, сказал Альт.

Девушка нехотя взяла флешку, открыла видео на ноутбуке и увидела, как её подруга Машка очень артистично изобразила падение, а перед этим некоторое время ждала и выглядывала Генриха. Следующее видео — это момент разговора Машки с кем‑то о том, что свадьба не должна состояться.

Девушка хлопнула крышкой ноутбука и кинулась в объятия Альта, всхлипывая без слёз, потому что слёз уже не осталось.

— Прости меня, пожалуйста, что я тебе сразу не поверила. Прости. И за те слова в больнице...

— Это я не смог сразу всё тебе объяснить. И тоже вспылил, увидев Ивана. К нам на помощь пришли Макс и Алина: они стали невольными свидетелями всего этого предательства.

— Что же теперь нам делать? Я не понимаю: за что она так со мной? Она ведь моя лучшая подруга.

— Если хочешь, мы подождём твоих родителей и обсудим всё вместе. А если ты пока не готова к разговорам по душам, то я могу забрать тебя. Поедем?

— Да, ты прав. Мне нужно прийти в себя. Было бы лучше сменить обстановку. А Машку ты уволил? Или придумал что‑то более изощрённое?

— Ещё нет. Я побоялся, что она может ещё что‑нибудь выкинуть.

— Правильно. Пусть думает, что у неё всё получилось.

Остановившись у входной двери, она посмотрела на Генриха и сказала:

— Спасибо, что ты открыл мне глаза на всё происходящее. Только одного не понимаю: за что она так со мной?

— Может быть, она никогда и не была с тобой до конца честна и втайне завидовала, — предположил Альт.

— Я собралась. Давай поторопимся. Хочется скорее на воздух.

Генрих оставил ключи от квартиры в почтовом ящике. Ульяна написала сообщение отцу, чтобы они с мамой за неё не волновались.

Глава 34. История продолжается.

Пока Ульяна собиралась и пыталась осмыслить всё, что с ней произошло, ей в голову пришла идея, которой она решила поделиться с Генрихом прямо на лестничной площадке.

— После всего, что между нами случилось, желание стать твоей женой только возросло — с какой‑то геометрической прогрессией. А мы можем пожениться сегодня? Вот так, как есть, прямо сейчас?

— Теперь ты мне предложение делаешь? — улыбнулся Альт.

— Да. Только не говори, что ты передумал.

— Не передумал. Сейчас пара звонков — и ты официально станешь Альт.

— Помнишь, я говорила, что ужасно боюсь, будто это счастье когда‑нибудь закончится? Видимо, именно этого момента я и боялась. Я никак такого не ожидала. Но я очень рада, что в моей жизни есть ты.

— Что мы есть друг у друга, — мягко поправил Генрих.

Связи Генриха помогли им расписаться в тот же день — без шумных церемоний, без толпы свидетелей, только он и она. Счастье любит тишину.

— Согласны ли вы взять в жёны Калинину Ульяну Савельевну? Прошу ответить, жених.

— Согласен! Как никогда! — твёрдо произнёс Генрих.

— Согласны ли вы, невеста?

— ДА! — выдохнула Ульяна, будто сбрасывая с себя весь груз последних дней.

В эти секунды ей казалось, что они сбежали от всего мира и ничего вокруг, кроме их любви, не существует. Они поцеловались, и Генрих приподнял её, закружив, не отрываясь от поцелуя.

Ситуация с Машей оставалась нерешённой, но сейчас это волновало Ульяну в последнюю очередь. Они наконец были счастливы — без всяких «но», несмотря ни на что. Хотелось, чтобы это длилось бесконечно.

Но Альт аккуратно вернул девушку с небес на землю, мягко поставив её на ноги.

— Я даже представила себя в платье, как оно кружится вместе со мной, — сказала Ульяна, глядя на свои джинсы и кеды, в которых она вышла из дома.

— Покружишься ещё в платье, — успокоил её Генрих. — Ты же не собиралась лишить родителей возможности увидеть свою дочь в свадебном наряде и услышать традиционное «Горько!»?

— Так мы ведь уже поженились, — Ульяна показала свидетельство.

— Официально — да. Но кто нам запретит устроить выездную регистрацию для гостей?

— Действительно! Я даже не подумала об этом… Ты серьёзно решил, что это ещё не всё?

— Угу, — кивнул он. — Как насчёт праздничного ужина?

— Честно говоря, все эти дни я почти ничего не ела…

— С ума сошла, Ульяна! Тогда это даже не обсуждается — идём!

Она покорно улыбнулась, пошла следом к машине, и они вместе поехали в ресторан.

По дороге Ульяна написала Маше:

«Привет, может, встретимся завтра?»

Через пару минут пришёл ответ:

«Приветик! Я работаю завтра до шести, можем после где‑нибудь встретиться».

Ульяна показала сообщение Генриху.

— Если хочешь, можешь написать, что она больше не работает.

— Как я могу такое ей написать? Ты же начальник.

— А ты теперь моя жена! Забыла?

— Ещё не привыкла… Жена, — произнесла она вслух, словно примеряя это слово на себя. — А мне нравится.

— И мне, — Генрих взял её левую руку и поцеловал, не отрывая взгляда от дороги.

Этот жест вызвал у Ульяны целую бурю новых эмоций.

— Мне никто раньше не целовал рук. Это так приятно… Чувствую себя девушкой из какого‑то романа.

Генрих улыбнулся, мельком взглянув на Ульяну.

Они провели эту ночь вместе в его квартире, а утром приехали на работу. Ульяне не терпелось посмотреть в глаза своей бывшей лучшей подруге.

— Доброе утро, Генрих, — первой поприветствовала его Маша. Её взгляд тут же скользнул по их сцепленным рукам.

— Доброе, Мария. Но только не для вас, — спокойно сказал Генрих. — Ульяна, когда закончите, поднимайся наверх. — Не оборачиваясь, он поцеловал её в макушку и направился к лифту.

Ульяна, полная решимости, взглянула на Машу:

— Поговорим?

— О чём? — дерзко бросила Маша.

— Тебе действительно нечего мне сказать?

— Я устала быть твоей подругой…

— Хм, интересно. Разве можно устать от дружбы? Чем я заслужила такое отношение?

— Ты достала меня! Правильная! Идеальная! Лучшая! Во всём: и практику тебе дали, и в Берлин ты поехала, и мужика себе отхватила…

— Это и есть истинная причина твоего мерзкого поступка?

— Да! — выкрикнула Мария.

— Пожалуй, тебе действительно стоит отдохнуть от нашей дружбы. Я верила тебе и всегда была с тобой искренна. А ты всё это время, получается, отравляла себя ненавистью и завистью. Мне жаль тебя — в первую очередь.

— Себя пожалей! — Маша показала ей оскорбительный жест и ушла, громко хлопнув офисной дверью.

Маше стало страшно — не из‑за увольнения, а из‑за того, что она сама разрушила всё, что когда‑то было ей дорого. Но сейчас даже плакать не получалось: внутри была только звенящая пустота, и к горлу подкатил ком.

Она прислонилась спиной к холодной стене здания и закрыла глаза, пытаясь вернуть тот момент, когда всё ещё можно было остановить. Когда достаточно было просто сказать: «Прости, я запуталась». Но вместо этого она выбрала другой путь — и теперь этот выбор смотрел на неё из каждого угла.

Маша сжала кулаки до побелевших костяшек и тихо выдохнула. Сейчас ей было не обидно и не горько — а стыдно. И это чувство оказалось тяжелее любой зависти и злости.

Все замерли. К Ульяне тут же подбежала Алина, а уборщица Мария Петровна, не сдержавшись, замахнулась шваброй вслед уходящей Маше.

— Ну что за девка? Ни стыда, ни совести! Тьфу! — прервала тишину уборщица.

— Ульяна, как ты? — с сочувствием спросила Алина.

— Всё в порядке. Хорошо, что она не успела навредить.

— Успела ведь, — тихо сказала Алина, глядя на девушку.

Ульяна подняла руку и показала кольцо на пальце, радостно улыбнувшись:

— А вот и не успела.

Девушки обнялись. Алина поздравляла Ульяну, а та была искренне благодарна ей и Максу за то расследование, которое они провели, чтобы спасти её отношения.

— Я и подумать не могла, что вы вместе, — сказала Ульяна, глядя на счастливое лицо Алины.

— Это отчасти вы во всём «виноваты», — смущённо призналась Алина.

— Приятно быть причиной чужого счастья. Поздравляю и вас!

— Спасибо!

Девушки разошлись: Ульяна направилась к Альту, а Алина вернулась за стойку ресепшена.

Увидев немного расстроенную Ульяну, Генрих без слов заключил её в объятия. Он понимал: сейчас ей нужны не оправдания и не громкие слова, а простое человеческое тепло — и он был готов его дать.

Ульяна закрыла глаза, вдыхая знакомый запах его пиджака, и почувствовала, как земля снова становится твёрдой под ногами. Всё, что случилось, никуда не исчезло, но теперь это было не бремя, которое она должна нести одна, а общая история, которую им предстояло прожить вместе.

Очередные сложные моменты понемногу отступали, уступая место тихой уверенности: рядом есть тот, кто не даст упасть. Какой будет их жизнь дальше — неизвестно. Но одно Ульяна знала точно: пока Генрих рядом, они выдержат любые неурядицы.

А значит, история продолжается.