Серый Лис

Ультиматум Дракона

Сцена первая: Герои стоят в очереди.

Здравствуй, дорогой мой читатель. Я говорю со страниц своей книги с тобой, как когда-то говорил со своими героями. Они считали меня богом. Те, кто стоял за ними, считали меня мастером, ведущим. Герои эти прошли немало дорог, исколесили весь мир, и я говорю не только про Голарион. Здесь и Авернус, и Бездна, и Пандора… а впрочем… всему своё время. Сейчас эти герои ещё не знают, что их ждёт. Кто-то станет героем. Кто-то падёт во тьму. А кто-то, как это часто бывает в опасных сказочных реалиях, не вернётся домой. Вон они, там, внизу. Присмотрись и ты увидишь их в толпе. Рядом с густым пышным лесом стоит маленький, но амбициозный городок под названием… Бельхейм!

Вокруг городка, за высокой стеной из камней и крепкой древесины раскинулись поля, фермы, равнины и холмы. С севера его омывает река с тем же именем, что и сам городок. Бельхейм находится в глуши, но торговля идёт здесь полным ходом. За последние семь лет жизнь здесь заиграла новыми красками. Увы, но прогресс и развитие не могут происходить гладко и безболезненно. Что-то всегда может не понравиться людям. В этом самолично убедился молодой скиталец. Ростом он был на две головы выше всех остальных горожан. Его огромная фигура с зеленоватой кожей и острыми орочьими клыками заметно выделялась в толпе. И хотя странник был лишь наполовину орком, он унаследовал от отца силу, свирепость, внешность и жизненные уроки, а от матери — разумность и хладнокровие.

Впереди караван торговцев и, казалось, местных жителей совершенно отказывался двигаться. Уже свыше пятнадцати минут никто не сделал ни шагу. Странник наклонился вбок, выглядывая из общего потока. Обзор ему закрывала телега, нагруженная тяжёлыми бочками. Наклонившись, он увидел, что вдалеке, около городских ворот, женщина кицунэ яростно спорила с оробевшими стражниками. Слов было не разобрать, но было ясно, что они хорошо знакомы. Похоже, она была из местных, но почему-то не могла попасть в город. Странник хотел было сделать шаг вперёд и подобраться поближе, чтобы слышать о чём они говорят, когда за подол его меховой набедренной повязки кто-то подёргал.

— Эй, здоровяк, не подсадишь? — послышался весёлый молодой мужской голос.

Странник обернулся. Позади в десяти футах от него стоял какой-то неприметный торговец и смотрел по сторонам. Вид у него был скучающий.

— Я тут, чуть ниже, — снова отозвался голос.

Полуорк опустил глаза, и перед ним предстал полурослик с густыми пшеничными волосами в белой рубашке, длинном красном балахоне до земли, голубых элегантных штанах, без обуви, что характерно для полурослика, зато с большим рюкзаком, из которого торчала флейта, а на поясе у него висела короткая рапира. На вид самый типичный бард. Рубашку наверняка забрал в борделе, плащ достался в наследство от бабушки, а прекрасные атласные штаны были сделаны из лучших тканей заморской Хаскилии.

— Вот теперь правильно смотришь. Привет. Ну что, подсадишь или как? — с усмешкой произнёс полурослик, сбрасывая с плеч рюкзак.

— А ты… собственно, кто? — поинтересовался странник, недоверчиво приподнимая бровь.

— Точно! Прости, друг. Манеры, — полурослик вскинул голову и выпятил грудь. Он раскинул руки в стороны, театрально развернув ладони к небу. Набрав воздуха в лёгкие, он гордо произнёс:

— Хазбула!

На целую минуту воцарилась мёртвая тишина. Даже некоторые слова, долетавшие от ворот города стали звучать яснее. Что-то про хорошие отношения с матушкой одного из стражников. Странник вздохнул.

— Дейвар, — мрачно ответил полуорк, пожимая руку полурослика. Его рука с лихвой накрыла мягкую ладошку Хазбулы.

— Который ярость драконьих гор? — уточнил полурослик, также приподнимая бровь.

— Мгм, — буркнул Дейвар.

— Ясно. Я вот о тебе слышал. Говорят, что ты…

— Много говорят! — грозно прервал его полуорк. От его низкого громового голоса пара местных лошадей занервничала и дёрнулась вперёд. Извозчик быстро потянул за вожжи, останавливая зверей, а затем обернулся и недовольно погрозил сложенным вчетверо кнутом. Хазбула примирительно махнул руками и виновато улыбнулся, глядя на него. Он снова повернулся к Дейвару и только хотел что-то сказать, как слева прозвучало:

— Можно потише, вы лису пугаете, — голос звучал выше, чем у Хазбулы, и уж тем более, чем у Дейвара. Они синхронно обернулись. Поначалу им показалось, что рядом с ними стоит эльф, но, приглядевшись получше, они убедились, что это всё же человек. Одет он был во всё рыжее, очень худой и костлявый, вытянутый как стручок. Рыжие вьющиеся волосы, рыжая мантия волшебника, даже обложка книги заклинаний была рыжая. В руках у него сидела лиса, свернувшись калачиком. Парню на вид было лет девятнадцать, а вот важности хватило бы на весь этот город и небольшую деревню в придачу.

— И тебе здравствовать до скончания времён, кем будешь? Лиса настоящая? — усмехнулся Хазбула, подходя ближе и протягивая руку. Правда скорее, чтобы потрогать зверька, чем для приветствия.

— Моё имя Викториан Де’Виль. И да, лиса — мой фамильяр. Подарок от… — начал было колдун, но радостный визг полурослика оборвал его на полуслове.

— Да ладно, из тех самых Де’Вилей?! Которые половину банков Новона держат? — Хазбула перекинул взгляд с волшебника на полуорка, а затем снова на волшебника. — Мне нужны ваши автографы! — он быстро выхватил из внутреннего кармана плаща бумажки и перекрестив руки протянул их Дейвару и Викториану. Полуорк хмыкнул и молча забрал листок. Волшебник же напротив, гордо подняв острый подбородок пробормотал что-то на волшебном, взмахнул пальцами, которые унаследовал либо от лучшего композитора, либо от паука-сенокосца, и на листке появилась витиеватая надпись с инициалами семьи Де’Вилей.

Невзирая на то, что автограф всего один, Хазбула воодушевлённо свернул листочек и положил его обратно во внутренний карман.

— Ну, раз мы знаем кто ты, самое время представить кто мы. — полурослик положил руку на грудь, а затем указал вверх, в сторону полуорка. — Это Дейвар. А я… — он глубоко вдохнул, выпятив грудь и вскидывая ладони к небу в театральном жесте.

— А он Хазбула, — cухо ответил Дейвар. Бард медленно выдохнул и сделался мрачнее.

— А я Хазбула. — Он вскарабкался на край повозки, сел на какой-то помятый мешок, облокотился на бочку и достал бурдюк с водой, делая глоток за глотком.

— В любом случае, прости, не хотел пугать твою лису, Викториан, — Дейвар кивнул, как бы извиняясь. — А ты не знаешь, почему все стоят?

— Конечно знаю, в городе новый закон. Каждый кто входит или въезжает в город должен заплатить 12 серебряных. Эти деньги пойдут на строительство новой дороги и укрепление стен, — ответил волшебник так, будто это было его решение, ввести такой закон, и он сейчас представлял его на совете города, а не горстке малознакомых проходимцев.

— Значит, пошлина? Это плохо, у меня с собой ни медяка. — с досадой пробормотал Дейвар, легонько стукая по краю повозки.

— Да, у меня тоже, — важно заметил Викториан.

В ту же секунду Дейвара сзади окатил поток воды, а затем послышался сдавленный кашель Хазбулы. Пока полуорк сверлил барда испепеляющим взглядом, сам полурослик кряхтел и булькал, выталкивая воду из лёгких. Когда он наконец оправился от шока хотя бы физически, то спрыгнул с телеги и подошёл к Викториану почти вплотную.

— Чего-чего? Слушай, я могу во многое поверить, как-никак в волшебном мире живём. Могу поверить в дальние планы, в то, что в разгар лета снег выпадает, что я найду истинную любовь, но в то, что у кого-то из Де’Вилей нет денег?! Не-е-ет, в такое, братец, я не поверю.

— Веришь, не веришь, а это правда. И я тебе не братец. Пока что. Хотя ты всё же смешной, это уже достоинство, — важно произнёс волшебник.

— Это я-то сейчас смешной? Ладно наш друг Дейвар без денег, он по лесам всяким ходит, оленей голыми руками ловит и клыковицей дикой закусывает. Ладно я все деньги промотал в… ну промотал, короче. Ты-то куда их дел? — размахивая руками почти прокричал Хазбула. Он посмотрел в глаза Викториана, в надежде найти в них ответ. Видя, что тот не реагирует, он перевёл взгляд на лису, обращаясь к ней. — Куда он их дел? — На вопрос барда лисица лишь фыркнула и накрыла носик пушистым хвостом. Хазбула вздохнул, достал из другого кармана забавную шапочку из разноцветных лоскутов, нацепил её набекрень, сел обратно на край телеги и уставился на Викториана.

— Скажу тебе, как вижу нас: два круглых дурака. Один в цветастом колпаке. Другой — без колпака, — Хазбула рассмеялся, произнеся стишок, спрыгнул с повозки и снова убрал шапочку в карман.

— А если серьёзно, что будем делать? В город попасть надо, на одной охоте долго не протянешь, — наконец отозвался Дейвар, скрестив могучие руки на груди.

— Да, в город надо, я уже устал спать на земле, хочется упасть на мягкую кроватку, а не таскаться по лесам и полям, — поддержал его Хазбула.

— А там кто? Тоже ваш знакомый? — сказал Викториан, прерывая полёт фантазии полурослика, указывая в сторону, под дерево. В тени берёзы стоял пожилой подозрительного вида мужчина в чёрном плаще. Из-под капюшона виднелись его густая седая борода и лёгкие морщины. Заметив, что на него смотрят, сделал едва заметный жест рукой, подзывая к себе поближе.

— Стоит ли? — усомнился Хазбула, смотря на своих новообретённых знакомых.

— Не уверен. Чую, у нас будет много проблем от него, — ответил Дейвар, опуская руки к метательным топорам на поясе.

— Выбора у нас немного. Я под стенами города торчать не собираюсь, — сказал Викториан и двинулся в сторону старика. Хазбула и Дейвар переглянулись, вздохнули, но всё же, взяв вещи барда, поспешили за волшебником.

Сцена вторая: Герои знакомятся с Кантересом

Когда все трое подошли и встали под деревом, старик окинул их быстрым взглядом из-под капюшона, достал из рукава золотую монету и начал быстро и ловко перебирать её пальцами. Старые руки не уступали в скорости и точности молодым и умелым. Он поймал монету и отошёл от дерева.

— Я вижу, у вас неприятности. А у меня есть решение. Я помогу вам пройти в город, вы поможете мне уладить кое-какие дела, — приглушённо сказал старик.

— Мужик, ты же понимаешь, насколько подозрительно это звучит? Стоит неизвестно кто в плаще, скрывается, предлагает «кое-какие дела» поделать. Может нам стоит просто сдать тебя страже? — ответил Хазбула, разводя руки в стороны.

— Воля твоя, пойди и расскажи, где я стою. Может быть, они тебя в город бесплатно и пропустят. Хочешь проверить? Ты только учти, коротышка, что, если твой план не сработает, ты под этими стенами навечно останешься, денег-то у тебя нет, — сказал старик с таким мёртвым спокойствием, что по спине Хазбулы пробежали мурашки.

— Так чего ты предлагаешь? Какую работу? Я в жизни много чем занимался, — отозвался Викториан, вышагивая вперёд, гордо подняв подбородок и поглаживая лису.

— Эй, не так быстро! Мы же даже не знаем кто он! — возразил Дейвар, хватая за костлявое плечо волшебника.

— Кантерес. Ну вот, теперь знаете, — ответил старик.

— Видишь? Теперь отпусти меня и давай думать логически. Нам предлагают деньги, в город мы без них не попадём, значит сначала работа, а потом решаем, что дальше делать будем, — недовольно сказал Викториан, сбрасывая с себя жёсткую серо-зелёную руку полуорка.

— Ну хорошо, мы согласны, — проговорил Хазбула. — Раз мы знаем кто ты, возможно, стоит тоже представиться. Я… — он глубоко вдохнул…

— Мне не интересны ваши имена, только навыки, — прервал его Кантерес. Хазбула яростно и раздражённо выдохнул с отчаянным криком, принимаясь бить по стволу берёзы.

— В любом случае, похоже нам и правда придётся согласиться, — сказал Дейвар, переводя взгляд с полурослика на старика.

— Превосходно. Тогда, давайте отойдём подальше от стен города и поговорим как нормальные цивилизованные люди, — Кантерес указал рукой в сторону леса и двинулся прочь от каменных стен. Викториан сразу же пошёл за ним, держа лису на руках. Зверёк крутился и беспокойно тявкал. Дейвар посмотрел им вслед, затем повернулся к барду, который продолжал колотить ствол ни в чём не повинного дерева, взял его подмышку, закинул рюкзак с вещами на плечо и зашагал вслед за остальными.

Сцена третья: Кантерес выдаёт первое задание

Дорога заняла всего несколько минут. Старик в капюшоне повёл пёструю компанию через фермы к лесу. Несмотря на возраст, Кантерес шёл удивительно быстро и даже ни разу не споткнулся о выступающие корни старых яблонь и груш, чего нельзя было сказать о Викториане. Молодой волшебник четыре раза едва не грохнулся на желтоватый сухой грунт. Дейвару приходилось ловить его за плечо с мрачной физиономией. Хазбула всё ещё висел на Дейваре. Правда, теперь он закинул его на плечо. Бард подпирал рукой щёку, поставив локоть на плечо полуорка. Вся эта сцена со стороны ему что-то напоминала. Он перебирал в уме придуманные и реальные сказания и легенды, пытаясь разобраться в похожести образа. Кажется, когда-то он слышал сказку под названием «Орк-Горк» (или как-то так), который жил на болоте…

Поравнявшись с первой сосной, Кантерес остановился и повернулся к избранной им троице.

— Вот так достаточно далеко. Здесь нас разве что деревья и травы услышат. Фей здесь не водится, друид из города тоже пропал, а значит мы в безопасности, — начал Кантерес. Дейвар опустил Хазбулу и снова скрестил руки на груди, глядя на старика с недоверием.

— Я так понимаю, мы будем кого-то грабить или убивать? — с полным равнодушием сказал Викториан, опуская на землю лису. Зверёк начал играться в траве, не обращая внимание на остальных.

— Ну зачем сразу убийство. Да и не грабёж это вовсе. Деньги по всем бумагам принадлежат мне, — парировал Кантерес.

— Бумагам? Я всё правильно услышал? Ты не очень похож на банкира, по крайней мере в таком-то наряде, — удивился Хазбула.

— Именно бумагам. И, если ты не возражаешь, мой трёхфутовый друг, я продолжу, — хрипло ответил старик.

— Трёхфутовый?! Во мне почти пять! — возмутился Хазбула, едва не выпрыгивая из своего испачканного красного плаща. — Почему меня все так унижают!

Юный Де’Виль не сдержался и испустил короткий, но громкий смех, похожий на вороний крик.

— Это было прекрасно, надо запомнить! — прикрывая рот, с усмешкой проговорил Викториан.

— Только попробуй и тогда, молись всем богам, которых знаешь, я тебя рапирой зарежу! — вскрикнул Хазбула, поднимая длинный тонкий клинок без лезвия. Он размахивал им из стороны в сторону, злобно зыркая на наглого волшебника.

— Я сейчас обоим руки и ноги переломаю! Справлюсь голыми руками! — рявкнул Дейвар, наконец не выдержав всей этой несуразной перепалки.

Хазбула и Викториан мгновенно застыли в тех позах, в коих находились секунду назад. Бард с распростёртой к небесам рапирой, делая замах, а волшебник — смеясь и опираясь на колени руками. Оба замолкли и переглянулись.

— Спасибо за помощь. Рад, что хотя бы в одном из вас и правда есть капля здравомыслия, — сказал Кантерес, поправляя край чёрного плаща.

— В любом случае, что ты хотел предложить, если не убийство, и как ты сказал, не грабёж? — подозрительно спросил Дейвар.

— Я хочу, чтобы вы поработали курьерами. Вы прошли до города невесть сколько, сможете пройти ещё немного. — Кантерес окинул группу неясным взглядом, а затем продолжил:

— У меня есть старый знакомый. Зовут Джонатан. Он занимал у меня деньги, чтобы открыть своё дело. Он его открыл, а деньги не вернул, хотя срок уже давно истёк. Он живёт за городом у реки. Низкий широкий дом, похожий на амбар. Рядом растут четыре вишни, а за домом колодец. Не ошибётесь. Он задолжал мне пятьдесят золотых. Верните их и получите долю. Пять золотых на каждого. Этого хватит не просто, чтобы пройти в город, но и на прочие расходы. И да. — Он посмотрел на барда, который стоял с задумчивым видом. — Если вы решите сохранить деньги у себя, просто помните, что у меня есть свою люди повсюду. К тому же, чем вы будете лучше меня?

Викториан с Хазбулой снова переглянулись. Казалось, они мысленно о чём-то договорились.

— Встретимся здесь, когда закончите. — С этими словами Кантерес развернулся и зашёл в лес. Опавшие листья и ветки под его ногами неестественным образом почти не издавали звуков. Как только его фигура стала скрываться за деревьями, Хазбула жестом подозвал к себе остальных и попросил нагнуться. В итоге Дейвару и Викториану пришлось сесть на одно колено, чтобы оказаться на уровне полурослика.

— Слушай, Дейвар, у нас с господином волшебником возник план. Что если мы и рыбку съедим, и… — начал бард.

— Давай покороче, что вы надумали? — прервал очередной полёт фантазии Дейвар.

— В общем, мы и от этого Кантереса деньги получим, и страже его сдадим. Я вот как думаю, ты отправляйся к домику этого… как его там… Джонатана. А мы с Викторианом пойдём по следу таинственного деда. Выясним, где он прячется, а потом расскажем страже. Он явно не обычный бандит. Слышал, как он говорил? Всё как у людей цивилизованных. Поверь мне, человек с образованием, а я уверен, что оно у него есть, в преступном мире не просто гвозди ворует, — тихо проговорил Хазбула, чтобы никто лишний его не услышал.

— Мне вообще кажется, что в нём есть что-то от аристократии. Младшей, конечно, не то, что мы, Де’Вили, но всё же! — добавил Викториан.

— Что ж, в любом случае, я с планом согласен. Если это преступник — не грех будет его обокрасть. Значит, буду втираться к нему в доверие и выполнять поручения. Надеюсь, всё обойдётся, — ответил Дейвар. Как только полуорк произнёс первые слова, Хазбула как будто собирался ему что-то сказать, но затем передумал. Он лишь покачал головой и огляделся. Вокруг не было ни души, а значит, пора поспешить за Кантересом, пока он совсем не исчез. Бард жестом поманил за собой Викториана, тот взял с собой лису, и они двинулись в лес. Дейвар остался на дороге, всё ещё держа на плече вещи полурослика. Поразмыслив немного, он бросил их под дерево и накрыл ветками. Всё равно ведь возвращаться сюда. Закончив дело, он направился вдоль берега реки по дороге, которую указал им Кантерес.

Сцена четвёртая: Дорога к Джонатану

Дейвар шёл быстро и большими шагами. В голове полуорка крутились абсолютно разные мысли. Правильно ли он поступает, получится ли попасть в город, откуда ждать опасности? Постепенно мысли стали уводить его в прошлое, в родную деревню. Далеко в Драконьих Горах, где бураны и вьюги не стихают круглый год, стояло родное племя Дейвара. Там он родился, там прошёл обряд взросления, охотился, ходил в набеги, нашёл невесту также из полукровок. А потом… был вынужден убить их всех. Одного за другим. И всё из-за него…

— О, а я уж думал, ты обо мне совсем забыл, Дейвар, — раздался до боли знакомый невыносимо тщеславный голос позади. С яростным криком полуорк схватил с пояса оба топора и с силой ударил, развернувшись на голос. Пусто. Стальные лезвия разрубили лишь воздух. Дейвар быстро обернулся ещё раз. Затем ещё. Его жёлтые глаза бешено смотрели по сторонам, выискивая того, кого всем сердцем ненавидел. И кого всем сердцем боялся. Внезапно перед собой он увидел фигуру. Высокую и длинную, в длинной изящной мантии из лучших хаскилианских тканей. Те же цвета, те же руны, то же зловещее бледное эльфийское лицо. Не теряя ни секунды Дейвар с яростным рыком бросился вперёд. Но его тело не послушалось. Оно замерло и не могло пошевелиться. Эльф медленно и демонстративно поднял указательный палец, а затем также медленно согнул его. Вокруг него струилась магия. Фиолетовые линии и огоньки бегали снизу вверх, оплетали его, исчезали и снова появлялись. Повинуясь движению пальца, тело Дейвара опустилось на землю, встав на колени.

— Так-то лучше, — с надменной улыбкой произнёс бледный эльф. Его красные глаза сверкнули хищным блеском.

— Тебя… здесь… нет! — крикнул полуорк, пытаясь бороться с магической силой.

— Ну разумеется, меня здесь нет. Я у себя дома в удобном кресле допиваю очередную девственницу. Но моя связь с тобой держится даже через полмира. Ты всё ещё мой любимый слуга, который так здорово справляется с поручениями. Особенно, если тебя немного к ним подтолкнуть.

— Ты… — яростно прошипел Дейвар, пытаясь подняться, но тело всё ещё не слушалось.

— О, да полно тебе, каждый раз одно и то же. Давай-ка ускорим эту часть, — в притворном разочаровании сказал эльф, а затем продолжил, говоря за двоих:

— Ты заставил меня убить мою семью! — эльф замахал руками, изображая Дейвара. — Верно, было дело, но у меня есть к тебе предложение, — ответил он сам себе, вытянувшись и принимая деловой вид.

— Иди к чёрту злой колдун, я тебя ненавижу!

— И я тебя люблю, поэтому отстану от тебя. — Эльф выдержал паузу, глядя на Дейвара, — Вот с этого момента и продолжим. — Он щёлкнул пальцами и магия, сдерживающая тело полуорка рассеялась. Тот мгновенно встал и поднял топоры.

— Я не верю ни одному твоему слову! Ты годами управлял мной! А теперь просто отпускаешь? Ха! — рявкнул Дейвар, оскаливая клыки.

— Да, просто беру и отпускаю. Пока что. Я думаю, тебе пойдёт на пользу немного самостоятельности. Без присмотра свыше ты наверняка будешь искать способ освободиться от моей власти. Способ ты не найдёшь, но зато станешь сильнее и опытнее, — ехидно ответил бледный эльф.

— Значит, я стану настолько сильным, что ты больше не возьмёшь надо мной контроль. И я больше не стану убивать невинных, — твёрдо ответил полуорк, опуская оружие. Услышав это, эльф прыснул со смеху.

— О, глупый наивный Дейвар, ты правда веришь, что это я заставляю тебя убивать? Твоя жестокость и кровожадность исходят от тебя самого. Думаю, ты скоро в этом убедишься. Не знаю, кто попадёт под твой топор, но это точно произойдёт. Я ведь знаю тебя лучше всех, лучшем чем ты сам. — На лице эльф застыла ужасающая клыкастая улыбка. Он засмеялся, и смех этот эхом разнёсся по округе прежде, чем тело его превратилось в марево, а затем полностью исчезло.

Как только чудовищный смех затих, а наваждение испарилось, Дейвар рухнул на землю, роняя топоры и вытирая холодный пот со лба. Он долго смотрел на то место, где стоял его ненавистный хозяин, ожидая, что тот появится снова, поразит заклинанием просто ради забавы или скажет, что передумал и снова захватит тело полуорка. Но он так и не появился. Почти четверть часа прошла, когда Дейвар начал допускать мысли о том, что это обещание могло быть правдой. Помотав головой, он встал, поднял топоры с песчаной дороги и снова повесил их на поясе. Кажется, у него было какое-то дело. Ах да, поручение Кантереса. Дейвар ещё раз осмотрелся. Дорога была всё та же. Она петляла от оврага к пригорку вдоль реки Бельхейм. Полуорк вздохнул и снова поплёлся по ней вперёд, стараясь не погружаться глубоко в свои мысли.

Сцена пятая: Дорога к Джонатану, часть вторая

Тем временем в лесу между кустов и деревьев, обломанных палок и опавших листьев, пробирались Хазбула и Викториан. Они перебирались то за одно дерево, то за другое, иногда замирали, прислушивались, ускорялись и снова останавливались. Выход из леса уже давно потерялся из вида, а вот тёмный силуэт в плаще и капюшоне всё ещё оставался виден. Но вот он спустился в небольшой овраг и скрылся от взгляда геров. Викториан и Хазбула быстро кинулись туда. Перед ними простирался небольшой земляной спуск, поросший корнями. Вот только ни Кантереса, ни его следов не было видно.

— Кажется… мы его упустили, — с озадаченным лицом резюмировал бард.

— Правда, что ли? Не шутишь? — Язвительно ответил волшебник.

— Эй, ну может он просто невидимым стал. Ты же маг, сможешь определить? — попытался сообразить Хазбула.

— А сам-то что? Барды тоже с магией управляться умеют! — недовольно произнёс Викториан. На этот упрёк полурослик улыбнулся, вскинул руки, сделал два ритмичных притопа, три ритмичных прихлопа и подпрыгнул, раскинув ноги в стороны и хлопая по ним ладонями.

— Хоп-ля! — выкрикнул он, приземляясь на землю. В его руках заблестели золотистые огоньки. Они стали собираться в форму чего-то похожего на короткую палку. Внезапно в руках Хазбулы оказалась деревянная резная флейта.

— И это всё? — с недоверием спросил волшебник.

— Ну, могу ещё рояль из тех кустов достать, — ответил Хазбула, указывая на молодой орешник.

— Я убью себя, — саркастично и монотонно проговорил молодой Де’Виль, упирая опустошённый взгляд куда-то в листья.

— Да ладно, всё не так плохо, что-нибудь придумаем, — отмахнулся бард. Викториан демонстративно страдальчески вздохнул и принялся читать заклинание. Его книга раскрылась и взлетела перед ним, перелистывая страницы. В тот же момент, к волшебнику подошла лиса и её глаза засветились ярким зелёным сиянием. Викториан выкрикнул слово-проводник, совмещая его с магическим жестом, и его собственные глаза начали светиться зелёным. Мир вокруг стал для него видеться иначе. Формы и контуры оставались такими же, но цвет изменился. Всё вокруг было тускло-зелёным. Волшебник помотал головой, осматриваясь. Вокруг было всего несколько ярко-зелёных предметов: он сам, лиса и Хазбула. С десяток следов за ними также слегка светились. Викториан подошёл ближе к оврагу и присмотрелся повнимательнее. На дне как будто висела зеленоватая дымка. Её точно не было видно до того, как заклинание сработало.

— Ну что, есть волшебный след? — спросил Хазбула, переводя взгляд то на волшебника, то на лису.

— Есть, но остаточный. Похоже старик использовал волшебный предмет и переместился, — ответил Викториан.

— А что за предмет? — Хазбула задумчиво потёр подбородок.

— Не знаю, след слишком слабый. Всё что могу определить — это то, что предмет должен уметь гореть, то есть это лампа, факел или кусок ткани… — сказал молодой Де’Виль, заканчивая поддержание заклинания и возвращая себе обычное зрение.

— Полезное у тебя заклинание! — бард одобрительно покивал.

— Заклинание у меня обычное, «обнаружение магии» называется. Оно только показывает наличие или отсутствие волшебной ауры поблизости, а ещё её силу и тип. Проще говоря, я увидел остаточный след, сопоставил эмпирические данные с имеющимися у меня познаниями в теории магии, установил, что аура относится к магии воплощения, а после этого носом почувствовал запах углерода, — с важным видом произнёс Викториан.

Хазбула несколько секунд стоял, смотря в одну точку, а затем подпрыгнул, размахивая руками и хватая воздух.

— Каким местом это звучит проще! Я вообще ни слова не понял! Какая теория магии, какие угли ты там почувствовал?!

— Когда мы попадём в город, я куплю тебе умную книгу, — сказал волшебник, серьёзно посмотрев на барда, а затем добавил:

— И дам ей тебе по голове, может умнее станешь.

— Договорились, только на какие гроши ты купишь эту книгу? — не унимался Хазбула, потрясая руками.

— Видимо на те, которые мы от Кантереса получим. Других-то вариантов нет. Придётся возвращаться обратно и идти к этому долговому партнёру вместе с зелёным здоровяком, — ответил Викториан и направился в обратную сторону.

Хазбула последовал за ним. Непонятно почему, но его терзало чувство, будто за ними сейчас кто-то наблюдает. Полурослик попытался прислушаться, но единственными звуками были лесные птицы, шелест листьев, сухой хвои под ногами и хруст опавших веток.

— Кстати, ты дорогу помнишь? — спросил волшебник.

— Конечно помню, вернёмся мы быстро! — в своей естественной манере ответил бард, мысленно пытаясь понять, где они находятся.

Сцена шестая: Герои обыскивают дом Джонатана

Домик Джонатана оказался именно там, где и должен был. Невысокая, но широкая деревянная постройка, те самые вишни, на которых уже созрели плоды, позади дома тот самый колодец. Забор был сделан для вида из деревянных балок, сложенных в виде перекрестий. Вокруг дома было зелёное поле выкошенной травы, а от двойной деревянной калитки к крыльцу вели две борозды от частых колёс телеги. Сам Джонатан, судя по всему, вёл свою обычную мирную повседневную жизнь. На вид он был побогаче обычного крестьянина. Одежда на нём была из хорошей ткани и кожи, а пшеничные волосы и борода коротко подстрижены. Он стоял на крыльце и активно работал метлой. Его взгляд был задумчивым, но в то же время безмятежным.

Дейвар видел эту картину с небольшого холма. Вниз вела широкая грунтовая дорога прямо к калитке. Полуорк осмотрел свои руки, проверяя нет ли на них следов крови. Пугать кого-то своим видом он не собирался. Конечно, его огромный размер, грозный вид и тело, покрытое множеством шрамов и татуировок само по себе выглядит устрашающим, но на это Дейвар повлиять не мог. Он спустился с холма и подошёл к калитке. Джонатан всё ещё был занят своими делами, не замечая нежданных гостей. Ограда была невысокой, крупному полуорку она была по пояс, так что перебраться через неё не составило труда. Дейвар подходил медленно, стараясь выглядеть как можно более дружелюбно.

Наконец тяжёлые шаги заставили Джонатана выйти из своих грёз и повернуть голову. Увидев перед собой внушительную зелёную фигуру, покрытую шрамами и боевыми отметинами, он тут же вскрикнул и отшатнулся, прижимаясь к стене. Метла выпала из рук, а сердце быстро забилось. Глаза Джонатана всматривались в лицо Дейвара.

— Эй, спокойно, я не убивать тебя пришёл! Мне просто нужно, чтобы ты вернул долг Кантересу. Ты ведь знаешь, кто это, верно? — громко сказал полуорк, поднимая руки в примирительном жесте.

— Кантерес? Да, я его знаю. Я… сейчас… — запинаясь, ответил Джонатан, продвигаясь к дубовой двери. Когда он нащупал железную ручку, он быстро заскочил внутрь и захлопнул дверь. Внутри домика послышалась какая-то возня, что-то упало, что-то двигали, а затем раздались быстрые затихающие шаги.

Дейвар подождал какое-то время, прислушиваясь, но надежда быстро испарилась. Он понимал, что по-хорошему, увы, не будет.

— Джонатан? — позвал он купца. Ответа не последовало. — Дурень, просто отдай деньги, и я уйду! — Ответа всё ещё не было.

С разочарованным и слегка разозлённым рыком, Дейвар подошёл к двери и толкнул её, но та не открылась. Полуорк сделал шаг назад, а затем с силой ударил ногой. Раздался треск древесины и звон железа, когда замок вырвало из стены и он упал на дощатый пол. Дверь распахнулась, а за ней в сторону отлетел какой-то небольшой ящик.

— Джонатан! — снова позвал полуорк, но ответа всё так же не последовало.

Дейвар прошёл внутрь. Из перевёрнутого ящика, подпиравшего дверь, по полу рассыпались какие-то камни и пыль, отдающие металлическим блеском. Внутри дом был похож на склад и жильё одновременно. Это была одна большая комната, заставленная ящиками и бочками. В углу комнаты стояла простая кровать, а рядом с ней тумба. В центре был широкий деревянный стол, сделанный не очень умело. На нём лежали книги и какие-то записки. Левая часть дома была оборудована под кухню. У стены стояла небольшая печь, на которой уже кипел жестяной чайник, рядом с ней висели шкафчики и полки со всякими травами и простой столовой утварью. Прохаживаясь по дому, Дейвар заглянул в несколько не заколоченных ящиков. Там были всё те же камни, шкуры, кожа, простые ремесленные изделия и инструменты.

Внезапно позади раздались шаги. Дейвар обернулся, и его рука сама собой потянулась к оружию.

— Вот что значит — посылать дуболома на задания, — прозвучал уже знакомый голос Викториана.

— Ха! Каламбур! — с весёлой усмешкой прозвучал второй знакомый голос.

Волшебник и бард зашли в дом, осматривая разрушения, учинённые Дейваром.

— Что вы здесь делаете? Вы же должны были следить за стариком, — с недоумением спросил полуорк.

— Так и было, пока мы его не потеряли, — ответил Хазбула.

— Он не так прост, как кажется. Похоже у него есть волшебный предмет, позволяющий ему перемещаться сквозь пространство, — добавил Викториан.

— Понятно, — вздохнул Дейвар. — Кстати, а как вы сюда так быстро добрались?

— Я в душе следопыт, — с улыбкой ответил Хазбула.

— Что ж, в любом случае, раз мы все здесь, давайте искать Джонатана. Этот обалдуй где-то схоронился и не хочет вылезать.

— Интересно, с чего бы это, — саркастично сказал волшебник. Полуорк лишь бросил на него недовольный взгляд. Молодой Де’Виль, казалось, полностью проигнорировал его и важной походкой направился к шкафчикам с травами. Он достал несколько кореньев и листьев, затем взял что-то из своего запаса в поясной сумке, достал колбы и разложил в них ингредиенты.

— Что ты делаешь? — спросил его Дейвар.

— Зелья, — ответил волшебник так, будто это было очевидно.

— Это я вижу, но это не твой дом и не твои травы!

— Ты шутишь? Мы пришли долг из этого дурака выбивать! Пятьдесят золотых — внушительная сумма, так что потеря трёх листочков на этом фоне как лёгкая пощёчина после избиения втроём. Считай это процентами за неуплату в срок.

Дейвар хотел было возразить, но его перебил Хазбула.

— А эти зелья хотя бы помогут его найти? — спросил бард, переводя взгляд с волшебника на полуорка.

— Возможно… — ответил Викториан, сосредоточенно работая над составом. — Вы пока осмотритесь тут, может найдёте чего полезное.

— Да, так и сделаем, — сказал полурослик, кивая Дейвару, знаком предлагая ему присоединиться к поискам.

Пока здоровяк обыскивал ящики и смотрел под кроватью, Хазбула решил порыться в книгах и записях. Он подошёл к столу и взял с него самую большую и толстую книгу. На обложке была нацарапана рукописная надпись «Амбарная книга». Внутри были перечислены расходы на сырьё, а также прибыль, поставщики, рабочие, извозчики, места, откуда поступал товар и имена покупателей. Но самое интересное было на последних страницах. Судя по всему, там Джонатан записывал свои идеи и мысли.

— К слову о процентах, вот послушайте: «Я всё же решился на сделку с человеком, который представился как Кантерес. Не знаю, имя это или псевдоним, но особо выбора у меня нет. Если я не смогу начать своё дело за этот месяц, то не смогу прокормиться. С другой стороны, если всё получится, то я стану уважаемым поставщиком товаров для какого-нибудь городка. Я слышал, что Бельхейм недавно начал набирать обороты, и сейчас местные власти ищут купцов, в частности тех, что продают руду и строительные материалы. Ставка выглядит внушительной, целых двадцать процентов от дохода, но это лучше, чем помирать в нищете этой зимой». Дальше есть ещё, запись через полгода, слушайте: «Несмотря на договор между нами, Кантерес внезапно решил поднять ставку. Я говорил, что для этого нет оснований, что это может разрушить моё дело, и тогда деньги вовсе перестанут поступать, но он не слушал. Его помощник, огромный орк с такой же огромной булавой едва не пришиб меня! Я опасаюсь сообщать об этом страже, ведь у Кантереса люди повсюду!» Здесь ещё есть сам договор и записи о доходах и выплатах.

Викториан заинтересованно слушал, пока зелье варилось на огне. Котла у него не было, так что пришлось использовать чайник.

— Ну-ка дай посмотреть, — сказал он, подходя ближе. Волшебник взял книгу из рук полурослика и принялся её изучать, проводя подсчёты и разглядывая договор.

— Его доход составлял двести пятьдесят золотых в месяц, ставка была двадцать процентов, значит он отдавал по пятьдесят. Но в записях указано, что он уже отдал в этом месяце пятьдесят золотых, да и в других месяцах указано, что в итоге Джонатан отдавал по сто золотых. А теперь внимание на договор: на самом деле, даже если бы Джонатан отправился с ним к страже или сведущему банкиру, как, например, моя сестра Катерина Де’Виль, то узнал бы, что он не имеет никакой силы. Эта бумага не надёжнее дружеского приглашения на обед. Её явно написали на ближайшем пне, так что регулируется выполнение условий с каждой из сторон… самими участниками договора, — с надменным и презрительным видом Викториан бросил книгу и прочие записи обратно на стол.

— Я не разбираюсь в этих ваших бумагах. Что всё это значит? — спросил Дейвар.

— А это значит, что наш дорогой Джонатан — идиот, который сам себе выкопал могилу. С точки зрения закона и банковской системы, Кантерес прав. Он может устанавливать любую ставку и приходить за ней, когда угодно, — пояснил волшебник.

— То есть у нас в стране можно просто так заставить кого-то выдавать тебе деньги?! — изумился Хазбула.

— Формально… да. Но здесь есть и обратная сторона. Джонатан мог не выплачивать Кантересу ни медяка, ведь и с его стороны нет никаких реальных обязательств. Единственное, что заставляет его идти на поводу у этого хитрого плута — его люди, которые могут покалечить или вовсе убить, — сказал Викториан.

— Так значит это просто грабёж?! — рявкнул Дейвар.

— Не просто грабёж, а изобретательный грабёж, который сложно отследить, — с довольной улыбкой произнёс волшебник.

— Теперь я ещё больше хочу изничтожить этого старика, — серьёзно сказал Хазбула, кладя ладонь на рукоять рапиры.

— Да, я тоже с удовольствием разорву его пополам, при первой возможности! — зарычал полуорк и со злости ударил по ящику. Деревянная половица под ним скрипнула и её край прогнулся в углу комнаты. От этого движения несколько коротких досок встали неровно. Когда все трое обратили туда свои взгляды, они увидели самодельный деревянный люк, ведущий в подвал.

Сцена седьмая: Герои находят Джонатана

— Кажется, Джонатан прячется там, — предположил Хазбула.

Дейвар молча подошёл к люку и посмотрел вниз. Под полом была лестница, а рядом с ней на голой земле стояли такие же ящики, как и наверху. Не теряя время зря, полуорк спустился по этой лестнице и осмотрелся. Его глаза отлично видели в темноте даже без помощи факела или волшебных огоньков. Вдоль стен и в центре комнаты стояли ящики. Некоторые из них были заколочены, некоторые — открытые.

— Я знаю, что ты здесь, Джонатан. Вылезай, и мы просто поговорим, — сказал Дейвар, проверяя ящики. Он проверял уже десятый, когда внезапно услышал лёгкий скрип дерева. Развернувшись, полуорк увидел, как на лестнице карабкался тот самый купец. Поняв, что его заметили, Джонатан на секунду остановился. Возможно, он и дальше продолжал стоять так, вцепившись в перекладины, если бы не громкое «стой!».

Как только Дейвар произнёс это слово, Джонатан стал быстро карабкаться наверх, перебирая руками и ногами. Дейвар бросился за ним. Поднявшись наверх, он увидел, как Джонатана встретили Хазбула и Викториан. Полурослик поднял руки в жесте мира, но купец попытался проскользнуть мимо него. В этот момент прогремел голос волшебника, сплетённый с заклинанием. Его волосы по велению магии стали длиннее и молниеносно набросились на Джонатана, хватая его и отбрасывая назад.

— А ну стой, сначала деньги, — сказал Викториан, направляясь к нему.

— Спокойно, мы просто поговорим, мы знаем о тебе и о Кантересе! — попытался успокоить его бард. В это время Дейвар подошёл к остальным, закрывая путь отступления Джонатана сзади.

— Вы на него работаете! Пришли, чтобы всё у меня отобрать! Мне уже нечего терять! Я всё ему отдал! — нервно говорил Джонатан, доставая кинжал и держа его перед собой. Он поворачивался то к одному, то к другому.

— Убери нож, пока не поранился, мы помочь хотим, — сурово сказал Дейвар.

— Помочь? Интересно как? Вы забираете у меня всё больше и больше! Я больше ничего вам не дам! Я… Я буду драться! — говорил Джонатан, размахивая кинжалом.

— Троих ты не победишь, — сказал полуорк, поднимая один свой топор. Он угрожающе двинулся на Джонатана, надеясь запугать его. Купец начал отступать. Он прижался к стене, пока Дейвар продолжал напирать. Его глаза испуганно бегали по дому и лицам незнакомцев. Внезапно, поддавшись порыву, он резко ударил кинжалом полуорка прямо в грудь. Дейвар издал сдавленный рык и с силой оттолкнул Джонатана. В его глазах вспыхнула ярость. Кинжал вонзился глубоко в его мышцы, а с рукояти медленно стекала тёмно-красная кровь. Купец ухватился за стену и ударился спиной о стоящий рядом ящик, едва не упав на пол. Дейвар подошёл и с размаху нанёс удар топором. Целился он по ноге, чтобы ранить купца в отместку, но удар оказался такой силы, что с лёгкостью сломал кость и полностью отсёк ногу ниже бедра.

Джонатан взвыл от боли, падая на пол, обхватывая обрубок. Казалось, его вопль было слышно в городе. Алая кровь хлестала из отрубленной ноги, словно горная река. Хазбула и Викториан в шоке застыли на месте и уставились на Дейвара. Вскоре крики Джонатана начали затихать, пока не сменились мёртвым молчанием. Дейвар убрал топор и мрачно посмотрел на тело. Затем он ухватился за рукоять кинжала и с силой потянул, вытаскивая холодную сталь из широкой груди. Когда клинок был извлечён, он бросил его на пол рядом с мёртвым телом.

— Я же говорил… — прозвучал в голове голос хозяина.

Полуорк стоял так ещё минуту, пока его не вывел из оцепенения крик Хазбулы.

— Какого дьявола ты творишь?! — вопил он, размахивая руками перед его клыкастым лицом.

— Мне кажется, он всё же сумасшедший, лучше держаться от него подальше. Варвар всегда остаётся варваром, — проговорил Викториан.

— Ответь что-нибудь! На кой ты убил его?! — не унимался бард.

Дейвар ничего не ответил. Он также мрачно посмотрел на полурослика, а затем вышел из дома.

— Прекрасный ответ, — всплеснул руками Хазбула и направился вслед за ним.

Викториан Де’Виль подошёл к мёртвому телу и присел рядом с ним. Он взмахнул руками, и его глаза засветились на мгновение. Рядом с волшебником появилась его лиса.

— Ты можешь с ним что-то сделать? — спросил он её. Лиса подошла к трупу, обнюхала и повернула мордочку на Викториана. Её глаза засветились зелёным, а по лапкам и маленькому рыжему телу побежали лозы.

— Его душа покинула тело. Но я могу дать ей новый дом, — прозвучал приятный, немного властный женский голос.

— Он отправится к тебе? — спросил волшебник.

— Да, в мои зелёные сады. Он не будет знать ни печали, ни горя, — ответил голос. Лиса повернула мордочку к трупу и тот засветился зелёным сиянием. Когда свечение погасло, лозы с тела лисы пропали. Волшебник чувствовал остаточный след очень мощной магии. Он бросил последний взгляд на тело и под кожаным жилетом заметил увесистый кошель. Протянув руку, Викториан забрал мешочек и открыл его. Внутри лежали золотые монеты. На глаз там было около шестидесяти. Отсчитав лишнюю сумму, волшебник быстро сунул её себе в карман, а остальное снова завязал и повесил на поясе. С улицы слышались экспрессивные возгласы Хазбулы и приглушённое бормотание полуорка. Молодой Де’Виль встал, вернулся к чайнику, налил полученное зелье в колбы и вышел из дома.

Сцена восьмая: Герои возвращаются к Кантересу

— Спрошу ещё раз, зачем ты его убил?! — продолжал напирать Хазбула. Полуорк закрыл глаза и помотал головой.

— Он напал на меня, — наконец ответил он.

— Напал на тебя?! Ты его в угол зажал, конечно он начал безумствовать! Он же был напуган! В его книге было всё написано! Мы могли с ним просто поговорить!

— Я… хотел быть уверен, что он…

— Что он ничего не выкинет? И как? Убедился?

Дейвар мрачно отвёл взгляд.

— Слушай, я не знаю, что за демоны у тебя в голове, но я хочу быть уверен, что ты не зарубишь меня вслед за этим мужиком. По крайней мере, пока мы работаем вместе, — сказал Хазбула, доставая из-под плаща бурдюк. Он занёс над ним руку и проговорил заклинание. Его глаза на мгновение засветились золотистым сиянием, а по бурдюку прошлась золотистая дымка. Полурослик открыл его и сделал глоток, чуть поморщившись, а затем протянул его Дейвару. Тот взял бурдюк и принюхался.

— Вино? — спросил он.

— Вино, — подтвердил Хазбула.

Полуорк благодарно кивнул и сделал большой глоток, после чего вернул бурдюк законному владельцу.

— Ну а всё же, Дейвар, что произошло? Я же просто так не отстану, — спросил бард, убирая вино под плащ. Полуорк вздохнул.

— Я был опрометчив. Сначала думал напугать этого Джонатана, чтобы он застыл на месте, но потом, когда он ударил меня кинжалом, я почувствовал, как закипает ярость. Это часто происходит, когда на меня кто-то нападает. Поэтому я и ударил его в ответ.

— Топором?

— Целился я в ногу.

— Ну что сказать, ты попал.

— Кто же знал, что он такой хлипкий, — угрюмо и виновато проговорил Дейвар.

Сзади послышался пронзительный скрип железных петель, и дверь наконец отвалилась с громким стуком. Герои обернулись, а перед ними уже стоял Викториан, держа в руках лису.

— Мы готовы возвращаться к Кантересу или по пути ещё кого-нибудь убьём? — спросил он. Трудно было понять сарказм это был или реальный вопрос.

— Да, идём. Будем надеяться, он и правда в назначенном месте, и что не заметил, как мы за ним следили, — ответил Хазбула.

Дорога обратно не заняла много времени, хотя весь путь волшебник сверлил взглядом Дейвара, будто ожидая новой вспышки желания убивать. Несколько раз он спрашивал о чём-то лису, но та лишь фыркала. Когда герои подошли к тому месту, где разошлись с Кантересом, они увидели, что старик стоит там как ни в чём не бывало, будто никуда и не уходил. Тот же плащ, та же поза, даже под тем же деревом. Когда все трое подошли почти вплотную, он наконец посмотрел на них из-под плаща.

— Работа сделала? — сухо спросил он, протягивая руку.

— Да, вот деньги Джонатана, — ответил Викториан, протягивая мешок. Кантерес положил его на ладонь, взвешивая.

— Ровно пятьдесят золотых. Хорошо, — убедился он и убрал мешок под плащ.

— А награда? — спросил волшебник, придвигаясь ещё ближе. Кантерес ловко запустил руку под плащ и достал пятнадцать золотых монет.

— Как и обещал, пять золотых на каждого, — с мёртвым спокойствием ответил он, высыпая монеты в руку Викториана. Тот окинул взглядом своих напарников, задумавшись на секунду, а затем отдал им их долю. Хазбула осмотрел монеты, после чего закинул в свой кошель. Дейвар сразу убрал золото, держа вторую руку на оружии. Он перевёл взгляд на барда, молча, едва заметно кивнув в сторону Кантереса, как бы спрашивая разрешения.

— Надеюсь, трудностей не возникло, — сказал Кантерес, не обращая внимание на происходящее. — Если это всё, что вам нужно, удачи и хорошей дороги, но, если вы хотите получить ещё по десять золотых за доставку припасов, мы можем это обсудить.

— Нет, это всё, теперь мы… — грозно сказал Дейвар, но юный Де’Виль прервал его.

— Десять золотых за доставку? И в чём подвох?

— Подвох в том, что припасы нужно забрать почти у самых ворот города, и, если вас заподозрят, у стражи появятся вопросы.

Полуорк хотел было что-то ответить, но Хазбула быстро отвёл его в сторону.

— Помни про план, мы не знаем сколько людей у этого Кантереса. К тому же, мы не знаем наверняка, получим ли награду за его смерть, но вот за живого наверняка что-то дадут. К тому же, у нас будут свидетельства злодеяний этого Кантереса, — тихо проговорил полурослик.

Дейвар бросил испепеляющий взгляд на старика, затем посмотрел на барда и понимающе кивнул. В это время Кантерес объяснял Викториану новую задачу.

— У меня есть друг из народа орков, зовут Тоби, он торгует травами рядом с городом. У него есть припасы, которые он должен передать мне, но ему нужна небольшая помощь. Это обычные лекарственные травы, но очень ценные лично для меня. Надеюсь, вы понимаете, возраст. Принесёте припасы — получите награду, — сказал Кантерес, перебирая между пальцами золотую монету. Волшебник любезно кивнул.

— Мы это сделаем. Приятно работать с теми, кто держит слово, — ответил он. За его наигранным взглядом и лицом Викториана, привыкшим дипломатично улыбаться, скрывалось напряжение от понимания, в какую игру он играет с Кантересом, и в какую игру Кантерес играет со всеми ними. Вопрос лишь в том, кто первый приставит кинжал к горлу.

Сцена девятая: Герои забирают посылку у ворот

Солнце понемногу начинало клониться к закату, пройдя полуденную отметку на небосводе. У ворот уже не было очереди, похоже, все, кто хотел проехать или пройти в город, уже сделали это. Сейчас у высоких каменно-деревянных стен стояли два стражника в кольчуге, шлемах-шапелях и с копьями в руках. Рядом у стены лежали два больших деревянных щита с гербами: два цвета, синий и зелёный, поровну разделены вертикальной чертой, лежащий внизу серебряный лев, а над ним висит большая золотая корона. Вид у стражников теперь был немного скучающий. Недалеко от ворот стояла телега без лошадей, а рядом с ней самодельный навес из палок и ткани. Под навесом стоял здоровенный орк, одетый, как и подобает, в чёрную сталь. Правда, этой самой стали на нём было немного: наплечники, перчатки и несколько пряжек с ремнями на груди. Философия орков состоит в том, что, если ты убил врага быстрее, тебе не придётся от него защищаться. Он перекладывал и перебирал всякие травы и смеси на низком длинном столе перед собой.

— Говорить буду я, — сказал Дейвар, пока герои подходили ближе.

— Конечно ты, у меня нет желания вести дела с ещё одним орком, мне одного бугая рядом хватает. К тому же, у тебя больше шансов с ним договориться. Ну, знаешь, родная кровь, дурная башка… — ответил Викториан.

— Кажется, это разные поговорки… — заметил Хазбула. Дейвар лишь раздражённо фыркнул.

— На самом деле, в чём-то наш волшебный товарищ прав. Лучше, тебе одному поговорить с этим орком, а мы пока отвлечём стражу, мало ли, они чего заподозрят, — добавил полурослик. На том они и условились.

Дейвар подошёл к орку и приветственно вскинул руку.

— Чести и храбрости, воин. Ты Тоби? — спросил он. Орк кивнул, поднимая свои ярко жёлтые глаза.

— Да… я Тфобфи… торгфобфец! — проговорил орк ужасно шепелявя. Похоже, всеобщий давался ему с огромным трудом, или по крайней мере его произношения. Дейвар снисходительно кивнул и перешёл на орочий.

В это время волшебник и бард подошли к воротам. Один из стражников, молодой, неопытный, помахал им рукой, привлекая внимание.

— Приветствую, странники, вы тоже в город? Если да, то должен предупредить, у нас ввели торговую пошлину. Каждый, кто входит в город, должен уплатить двенадцать серебряных.

— За что взимается плата? — деловито спросил Викториан.

— За право войти в город. Берётся она один раз с новоприбывших, — ответил второй стражник, такой же молодой, как и первый, только чуть покрупнее.

— Но мы же не торговцы. Товара у нас нету, — продолжал волшебник.

— Вижу, но приказ есть приказ, сказали всем объявлять, что в город проход платный, — снова ответил первый.

— Так господин Наррайя приказал. Я слышал, что это серебро на новые дороги пойдёт, — добавил второй.

— Мгм, знаем мы таких… — усмехнулся Хазбула, — сначала деньги на дороги собирают, а потом поместье в Хаскилии на них строят.

— Ты на господина Наррайю не наговаривай, он человек хороший, порядочный. Он больше всех нас работает. Вот ещё четыре года назад этот город и городом-то назвать нельзя было. Стены из палок, купцы не ездят, народ необразованный! А теперь, вон, смотрите, живём, как подобает человеку! Да у нас даже библиотека есть! — возмутился второй.

— Библиотека? И что же там можно прочитать? — поинтересовался бард, сложив руки на груди.

— А о чём угодно. Мы там редко бываем, потому как надо ворота охранять, но знаю я, что есть там книга о том, как город наш появился, о том, как его строили. Там говорится, что основала наш город воительница. Звали её Тула Бельхейм, и была она рыцарем и победительницей драконов.

— Звучит интересно, я бы заглянул в это библиотеку, — сказал Хазбула, будучи немного впечатлённым, не то самой историей, не то образованным стражником у ворот.

— Обязательно загляните, но пошлину всё равно заплатить придётся, — с сожалением проговорил второй стражник.

— Хорошо, но сначала нам нужно кое-что доделать за стенами вашего прекрасного городка. Как только всё доделаем, сразу к вам, — с натянутой улыбкой произнёс волшебник.

— Ну, мы тут только до темноты, потом нас сменяют другие караульные, — ответил первый стражник, почёсывая затылок.

Пока герои говорили, Дейвар беседовал с орком. Он быстро убедил этого Тоби, что пришёл от Кантереса, забрал свёрток и отошёл в сторону. После, он дал знак товарищам, подзывая к себе. Те прервали беседу, попрощались со служивыми и неспеша, чтобы не вызывать подозрений, направились к Дейвару.

— Достал? — спросил Хазбула, пока они шли обратно к Кантересу.

— Да, вот он свёрток. К слову, Тоби оказывается из клана Гро Дан, — ответил полуорк.

— И что? — сморщил лоб волшебник.

— Это те, которые разбежались после нападения на город Водж? — уточнил полурослик.

— Да, они самые. Это было кочевое племя орков, самое опасное в Содружестве Свободных Земель, хоть и не самое многочисленное. Родом они тоже с Драконьих гор, но, когда им стало некого захватывать, они перебрались на юг. Четыре года назад они были разбиты под стенами Воджа. Ни один из них так и не пробился в город, — ответил Дейвар.

— Неудивительно, Водж — один из главных поставщиков магических товаров во всей стране, а значит защита у него позволит пережить осаду полноценной армии, а не просто толпы громил с дубинами и топорами. На что они вообще рассчитывали? — сказал Викториан.

— Это из-за отчаяния. В Драконьих Горах остались мелкие племена, которые нет смысла грабить, и графство Борея. На территории Новона у них был выбор: западный Талдор, Центральные Земли или Содружество. В центральных землях столица и Город Башен, деревень мало, до Содружества идти далеко, к тому же неизвестно, кого там грабить безопасно, а кого нет. Вот они и отправились в Талдор. И первый большой город, который они нашли, к их несчастью, был Водж, — пояснил Дейвар.

— Знаешь, возможно, я поспешил называть тебя дуболомом, — удивлённо проговорил волшебник, одобрительно кивая. — Ты явно умнее и образованнее большинства зеленокожих, что я встречал.

— Я всего лишь путешествовал по всем новонским землям, — ответил полуорк с лёгкой усмешкой.

— Не обольщайся, я всё равно считаю тебя опасным душевно больным существом. Просто чуть более умным, чем привык находить, — насмешливо парировал Де’Виль. Дейвар лишь усмехнулся.

— Кстати, а что за травы были в свёртке? — вмешался Хазбула. Полуорк молча передал ему завёрнутый в тонкий пергамент «гербарий», но его быстро выхватил волшебник, слегка разворачивая бумагу и осматривая содержимое.

— Хмм, белладонна, чемерица, лакомство плута, семена клыковицы, корень мирта… — начал перечислять Викториан.

— Корень мирта как для курения или как для смеси? — деловито поинтересовался бард, с хитрым прищуром взглянув на волшебника.

— Что? — непонимающе уставился тот.

— Ты перечислил ингредиенты, из которые в нужных пропорциях можно сделать неплохой галлюциноген. Вот я и спрашиваю, этот состав для курения или для смеси? — с насмешливым взглядом произнёс Хазбула. Он явно наслаждался возможностью показать, что его познания в некоторых областях побольше, чем у рыжеволосого всезнайки.

— Вот это… курят? — с искренним изумлением спросил волшебник.

— Ты не представляешь, как простой люд изобретателен. Состав простой, но действенный. Не спрашивай, откуда я знаю, мне по профессии положено. Я, знаешь ли, тоже много где был и много чего видел, — ответил полурослик, широко раскрыв глаза, уставившись в одну точку, ярко представляя некоторые особо красочные сцены из своих злоключений.

— Что и следовало ожидать. Старик снова нас обмануть пытался, — прорычал Дейвар.

— Формально, он нас не обманывал. Задача была принести ему свёрток с лекарственными травами. Вот мы и несём ему свёрток с травами, которые и правда могут быть лекарственными. - сказал Викториан.

— Ненавижу этот мелкий шрифт в договорах. Клянусь, когда-нибудь именно он меня и погубит! — всплеснул руками Хазбула.

Герои продолжали идти и вскоре снова оказались у того самого дерева, у которого стоял всё тот же старик в тёмном плаще с капюшоном.

Сцена десятая: герои берут третье задание

Кантерес перебирал между пальцами монету, когда к нему подошли герои.

— Сделано? — сухо спросил он.

— Сделано, — так же сухо ответил Викториан, вручая свёрток. На скорую руку он замотал его, как смог, пока они двигались по дороге. Старик с подозрением взглянул на свёрток, протянув за ним руку, затем всмотрелся в глаза волшебника. Взгляд Де’Виля оставался холодным, пронзительным, стойким. Из опыта семьи он знал, что в таких делах нельзя подавать виду, это вызывает больше подозрений. Хазбула также быстро понял эту идею и смотрел на Кантереса как ни в чём не бывало. Большая и малая сцена располагают к тому, чтобы выдавать ложные эмоции за действительные, так что сыграть простачка, который не видит ничего особенного в свёртке, ему труда не составило. Тяжелее всего было Дейвару. Его взгляд метался от пакета к старику, а затем к напарникам. Наконец Кантерес взял свёрток, ещё раз быстро окинув геров цепкими хищными глазами.

— Хорошо. Вот ваша доля. — Он вынул из кармана тридцать золотых и протянул их волшебнику. Тот сразу разделил их между остальными, а старый плут тем временем продолжил:

— Вы хорошо справились с моими простыми поручениями, не идеально, конечно, но справились. Поэтому я скажу вот что, если выполните для меня ещё одно задание, я открою вам доступ к своему товару.

На пару мгновений Дейвар снова погрузился в воспоминания из дома Джонатана и его клыкастые челюсти сжались крепче.

— И что это за товар? Яды и кинжалы? — спросил Хазбула.

— Какая скудная фантазия для барда. Хотя, конечно, и кинжалы, и яды у меня есть, а как насчёт волшебной мантии или зачарованного оружия? Думаете, в этом городке вы найдёте что-то подобное? — ответил Кантерес.

— «Волшебное» понятие растяжимое. Проклятый предмет с точки зрения определения тоже считается «волшебным», — вмешался Викториан.

— Умная мысль. Поэтому вы мне и нравитесь. Но вот вопрос тебе, юноша. Если бы я торговал проклятыми предметами, какой резон у меня был бы? Клиент получает проблемы, а я получаю его деньги. Это слишком несправедливо даже для меня. К тому же, если кто-то заявит, что пострадал от проклятого предмета, начнётся расследование, а обнаружить магию при толковом подходе не сложно. — Старик с недобрым намёком посмотрел на волшебника. Де’Вилю даже показалось, что его в чём-то подозревают. Возможно, Кантерес знал, что он тогда пытался идти по следу.

— Что ж, в любом случае, как мы получим этот товар, который ты нам обещаешь? Ты его сюда принесёшь? — вмешался Дейвар.

— Нет, мы встретимся на моём тайном складе. Если вы мне поможете, я расскажу, где он, но если я решу, что вам нельзя доверять, то скроюсь навсегда, а мои люди придут за вами.

Воцарилось молчание. В этот момент Викториан задумался о том, что проигрывает эту игру. Он крепко попал на крючок, ведь получить волшебный предметы было непросто даже в больших городах, чего уж говорить о таких как Бельхейм. Но это значит, что снова нужно подчиниться Кантересу и выполнить его поручение. Контроль. Это слово крутилось в его голове, слово, которое очень хорошо знакомо его семье и ему самому. Когда ты держишь всё в своих руках, ты добиваешься успеха, тебе покоряются люди, к тебе идёт власть и статус. Но если контролируют тебя, ты теряешь всё. Ты теряешь себя. Викториан видел, как его сёстры и мать применяли заклинания контроля разума. Это было эффективно, даже очень, но те, кто попадал под заклятье, в последствии полностью теряли свою волю, свои цели, стремления, переставали быть живыми существами, оставаясь лишь оболочками из плоти и костей. Кантерес не применял магию, по крайней мере для этого, но сейчас Викториан ощущал себя так же, как те околдованные существа.

Из размышлений его вывел лёгкий толчок от Хазбулы. Точно, план. Они ведь хотели втереться в доверие, выведать секреты старика, а уж затем расправиться с ним.

— Похоже, для этой задачи снова придётся изображать верного и преданного слугу. Какая низость, — подумал про себя волшебник.

Пока мысли Де’Виля пробивались сквозь прошлое к настоящему, Кантерес объяснял новую задачу барду и варвару.

— В пригороде есть небольшая лавка скупщика. Там будет сидеть мой деловой партнёр. Отнесите ему новый свёрток, а затем быстро возвращайтесь сюда. Мой коллега здесь скрывается, поэтому произнесите фразу «золотой альбатрос» в качестве пароля. Он поймёт. Если что-то пойдёт не так — уносите ноги, — проговорил старый плут и вручил героям свёрток, похожий на тот, что они доставили для него самого. Что внутри на этот раз, никто спрашивать не стал, да и незачем было. Хазбула лишь молча кивнул и взял свёрток.

Сцена одиннадцатая: герои встречаются с деловым партнёром.

Викториан всё ещё казался немного задумчивым, пока герои в очередной раз направлялись к городу.

— Эй, Вик, ты как? Я же могу звать тебя Вик? — проговорил Хазбула, поравнявшись с волшебником.

— Меня так только сестры называют, — ответил волшебник.

— Расскажи о них, — попросил бард, стараясь отвлечь напарника от саморазрушительных умственных изысканий.

— Старшая, Катерина — дипломат, банкир, могущественная волшебница… Хотя меня она не очень жалует, считает, что я слишком своевольный, безответственный и необразованный, — сказал юный Де’Виль.

— Ты? Необразованный? — удивился полурослик.

— В её глазах я сильно хуже. Она самая умная девушка во всём Новоне, а может и на всём Голарионе, добилась куда больше, чем я, так что её понять можно. Она, как мать, вечно в делах, стремится к совершенству, но семья для неё всегда на первом месте.

— А остальные сёстры?

— Есть ещё одна, Карина. Ей досталась красота и обаяние.

— Она тоже волшебница?

— Нет, она чародейка. Магии она не обучалась, у неё врождённый талант. Обычно её природный дар принимает форму зверей и существ, которых она призывает. Наверное, она единственная, кто тепло ко мне относится из всех Де’Вилей.

— И много вас на самом деле?

— Очень. Фамилию Де’Виль имеют не только кровные родственники, кроме того, у нас матриархат, как у дроу. Наша семейная система очень многослойна и запутанна, так что просто поверь, что родни у меня много.

— Неужели все они тебя не жалуют? Ты из-за этого ушёл от них и отправился в путешествие?

— Нет, не все, и нет, ушёл я не поэтому. Но я бы предложил отложить разговор. Смотри, мы уже дошли до нужной лавки.

Герои стояли перед небольшим деревянным домиком, больше похожим на сарай или хлев. Над дверью висела табличка с рисунком мешка с медными монетами. Вокруг расположились несколько жилых домиков, скорее всего, в них жили фермеры или ремесленники. Не теряя времени, все трое зашли внутрь. Помещение было заставлено полками и стеллажами, на которых расположились самые разные товары: простые инструменты, корзинки и горшки, детские игрушки, несколько охотничьих луков, ведёрко шпината, а в углу комнаты — большой-большой пыльный самовар. Пахло здесь смолой, древесной стружкой и мылом. За стойкой торговца сидел темнокожий тифлинг с загнутыми назад рогами и яркими глазами цвета пламенной Преисподней. Одет он был по-простому, а поверх был накинут кожаный фартук, из кармана которого торчали клещи и молоток. Вид у него был совершенно скучающий, поначалу даже показалось, что торговец уснул.

— Эй, приятель! — окликнул его Дейвар, от чего тифлинг немного дёрнулся и поднял голову в растерянности. — Ты тут хозяин?

— Ну, я хозяин, вам чего? — проговорил он, почёсывая короткую аккуратную чёрную бороду, небрежными быстрыми движениями.

— У нас подарок от друга… — начал полуорк, но в ту же секунду широкая ступня барда с размаху упала ему на ботинок.

— Да, подарок от друга должен был прийти, золотой альбатрос, — быстро вставил он.

— Золотой альбатрос? Не видел такое, может, на складе где-то затерялся? Могу посмотреть, — озадачился тифлинг. Хазбула немного удивлённо и подозрительно приподнял бровь.

— Да, золотой альбатрос, книга такая, а в названии метафора, — выдал полурослик, всматриваясь в лицо торговца.

— Книг тут точно нет, они ж дорогие слишком, — ответил тифлинг.

— Улепётываем отсюда, — прошептал Викториан, едва заметно тыкая напарников в спины.

— Что ж… кажется, наш друг что-то напутал, или мы напутали, ну знаете, как с этими друзьями бывает, особенно после четвёртой бутылки за вечер, мы пойдём у него спросим, кто из нас виноват во всём. Простите, что оторвали от дел, — вежливо улыбаясь сочинил на ходу Хазбула. Викториан и Дейвар начали спешно уходить, пока бард продолжал всматриваться в непроницаемое лицо тифлинга. Рогатый лишь рассеяно пожал плечами.

— Ну… бывайте тогда. — проговорил он и снова положил голову на руки.

Когда все трое наконец вышли, Хазбула потянул их за собой по дороге обратно.

— Здесь что-то не так, не могу объяснить, но торговец точно необычный. — сказал бард, переходя на лёгкий бег.

— Или Кантерес нас обманул, — предположил Дейвар.

— Или его обманули, — добавил Викториан.

— В любом случае, у него самого и спросим, — закончил мысль полуорк.

Торопливо перебирая ногами, трое искателей приключений неслись обратно к условленному месту, где их должен был ждать всё тот же старик всё в том же капюшоне.

Сцена двенадцатая: актёры снимают маски

Когда разношёрстный отряд спешно подбежал к Кантересу, тот сразу всё понял. Он жестом приказал идти за ним и стал углубляться в лес. Дорога эта была совсем не та, по которой шли Хазбула и Викториан, она уходила на восток, ближе к реке. Петляя между деревьями, полурослик прокручивал в голове варианты того, что уже произошло и того, что может произойти. Остановился он на мысли, что теперь, когда задание провалено, Кантерес попытается не наградить их, а убить. Поэтому он и заманивает их в лес, и идёт не той дорогой. Его тревожный вид заметили и Викториан с Дейваром, последний держал руки на своих топорах, готовый выхватить их в любой момент.

— Позвольте полюбопытствовать, в какую сторону мы направляемся? — дипломатично спросил юный Де’Виль, стараясь не подавать виду, полного подозрений.

— На восток, — сухо ответил старик, не сбавляя шаг.

— Это я… уже понял. А куда конкретно мы двигаемся?

— Волшебник, меньше слов, больше шагов.

Разговор был исчерпан. Группа бродила по лесу ещё несколько минут, иногда просто совершая одни и те же манёвры, но вот, наконец, они вышли к небольшой прекрасной полянке, на которой…

— Какая ужасная землянка, — сказал Хазбула, указывая на покосившееся строение, больше похожее на погреб, чем на полноценный дом. — Не хочу никого обидеть, но у моего народа особое отношение к таким жилищам, и мы знаем о них практически всё. Жить здесь я бы не стал.

— В первую очередь, это убежище и склад, а уж во вторую — дом, — сказал Кантерес и двинулся к деревянной прямоугольной двери. Сама по себе неказистая структура — это полбеды, но прямоугольная дверь в круглом доме? Это даже для нашего барда было перебором.

Старый плут быстро постучал в эту донельзя странную дверь. Один длинный стук, два коротких и ещё один длинный. Дверь открылась, но за ней никого не было. Кантерес махнул рукой, приглашая зайти вслед за ним. Внутри помещение было ещё хуже, чем снаружи: ни камина, ни светлого зала для гостей, ни угощений, даже стены были просто из земли. Из предметов мебели стояли лишь несколько запертых большими замками шкафов, сундук, стол с четырьмя стульями и простенькая кровать. На стол Кантерес поставил серебряный подсвечник, достав его из-под плаща. Правда, зачем нужен подсвечник без свечи, да ещё когда на двух стенах висели масляные лампы, было неясно.

«Это однозначно ловушка!» — подумал Дейвар и на всякий случай осмотрел все тёмные углы. Ни за дверью, ни за шкафами, ни под кроватью никого не было. Конечно, только, если старику не помогали призраки. Тогда они могли появиться даже из-под земли. Полуорку доводилось с ними встречаться и даже сражаться. Приятного в этом мало, особенно если под рукой нет шамана или особого оружия.

Внимание Викториана привлекли запертые шкафы и сундук. Заклинание для обнаружения магии он не использовал, но было и так понятно, что там спрятано что-то очень ценное. Не давало покоя юному волшебнику и то, что дверь открылась сама собой, хотя ни механизма, ни рун на ней не было. Неужели они были так хорошо спрятаны? Или же её открыл кто-то невидимый?

Хазбула ничего не думал, лишь презрительно осматривая неприглядное убранство так называемой «землянки». Его негодование взяло верх над разумностью, так что он не сразу заметил, как старик подозвал всех троих к себе.

— А теперь рассказывайте, что там произошло? — потребовал Кантерес.

— Ваш друг не знал пароля, вот мы и заподозрили неладное, — сказал Викториан, подходя к столу с противоположной стороны.

— Да, Хазбула его раскусил, и мы оттуда убрались, — подтвердил Дейвар.

— Значит, это был не мой деловой партнёр, — немного погодя ответил старик. — Это был следователь, который пытается выйти на меня уже который год. А я-то думал, он ещё на пару месяцев останется распутывать мои муляжи в центральном регионе. Значит так, чёрт с этой посылкой, мой партнёр либо мёртв, либо за решёткой. Поэтому мне придётся скрыться, но для начала мы устраним эту угрозу. Вернее, это вы её устраните, а я за это дам вам часть своего товара.

— Стой, что?! Мы должны убить государственного следователя? Да мы станем врагами народа побольше, чем феи! — возмутился Хазбула.

— Вы уже враги государства, раз спутались со мной. Что вы скажете, когда рогатый придёт за вами? Что это не вы убили городского торговца, чтобы забрать все его деньги? Это не вы проносили реагенты для дурмана прямо перед воротами? Это не вы пытались провернуть незаконную сделку в пригороде? Вы уже преступники, и от этого, поверьте, не отмыться! — сурово выпалил старик.

Глаза Дейвара распахнулись. Он знает обо всём! За ним и правда стоят духи! Другого объяснения нет!

— Хорошо, но, если мы согласимся, будет ли награда стоить того, чтобы стать разыскиваемыми рецидивистами? — тактично поинтересовался Викториан. Кантерес вздохнул и подошёл к сундуку, открывая его. Он достал серебристый жезл с интересным навершием. Это была белоснежная кость, но гранёная, с десятками, если не сотней сторон. Старик с размаху положил жезл на стол.

— Это жезл чудес, самый редкий артефакт на всём Голарионе. Он такой всего один. И я его отдам, если вы убьёте этого чёртового следователя! А после — вы пойдёте своей дорогой, а я ещё успею на именины внука.

Изумлению Викториана не было предела. Он даже настроил заклинание на определение силы магии, чтобы проверить этот жезл. Сила в нём была колоссальная. Это и правда был он, Жезл Чудес. По легенде этот предмет создал древний бог хаоса, веселья и чудачества, имя которого затерялось на страницах истории. Навершие этого жезла имело ровно сто граней, символизируя сто случайных исходов применения этой магии. Могло произойти абсолютно что угодно: от появления травы до полного уничтожения мироздания или хозяина жезла. Волшебник жадно уставился на жезл, прикидывая, какое могущество тот мог бы давать. Артефактом подобной силы должны владеть члены знатного рода, а не просто какой-то шарлатан и вымогатель.

Видя, как тёмные мысли отражаются на лице Викториана, Хазбула подошёл ближе к Кантересу и жезлу на столе, разглядывая предмет. Убивать следователя ему совсем не хотелось. Пусть даже если он обвинит их в связи с преступниками. Волшебник уже был на крючке, но ещё была надежда на Дейвара. Они с полуорком обменялись понимающими взглядами. Если у Кантереса не будет того, чем можно заинтересовать их, то и смысла работать уже не будет. А там — что-нибудь само придумается. Прямо перед тем, как Викториан бы согласился, бард схватил жезл и со всех своих коротких, но массивных ног бросился бежать.

Он сделал всего четыре шага до того, как что-то пронзило его грудь. Он опустил взгляд, наблюдая, как по его алой мантии расползается тёмное пятно, а на пол начинает ручьём стекать красная жидкость. В центре пятна стал появляться клинок. Прямо из воздуха. Хазбула моргнул, снова поднимая взгляд и увидел, как перед ним появляется худощавая фигура, замотанная в чёрные одеяния с кинжалом в руке. Глаза полурослика закатились, он рухнул на колени, а затем и вовсе распластался на полу.

Комнату поразил раскат яростного рёва. Размахивая двумя топорами, Дейвар бросился вперёд. Тут же в лицо его ударило что-то тяжёлое с такой силой, что он даже отшатнулся. Также из пустого места перед ним начала появляться огромная зелёная фигура, держащая в руке увесистую булаву. Фигура оказалась знакомой. Тоби, торговец травами и подельник Кантереса. Он всё это время был здесь? Или явился только сейчас? Значит, он и правда дух? Мысли крутились в голове Дейвара, пока он оправлялся от внезапной атаки. С новым яростным криком он бросился на чистокровного орка, атакуя топорами с разных сторон. Лезвие вонзилось в плечо Тоби. Он зарычал и снова ударил Дейвара булавой, но тот отскочил. Внезапно для себя варвар заметил, что убийца Хазбулы пропал из виду. Как только пришло это осознание, пришла и резкая пронзительная боль в боку. Острый клинок вошёл глубоко под рёбра, а следом за ним по голове больно ударила стальная булава. Падая на землю, Дейвар видел, как волшебнику к горлу приставили такой же клинок. Убийц было двое, к тому же над полуорком всё ещё возвышалась громадная фигура Тоби.

— Так-так, держи друзей близко, а врагов… ну, вы поняли, — проговорил Кантерес, подходя ближе, переступая через тело барда. Он достал из-под плаща склянку с бушующим рыжим пламенем внутри.

— Алхимический огонь? — осторожно спросил Викториан, стараясь придумать способ выпутаться. Читать заклинания, когда к шее приставлено острое лезвие, было опасно. Одно движение, и убийца перережет ему глотку. К тому же, неизвестно сколько их тут на самом деле. Взгляд волшебника метнулся к телу барда. Ему даже не верилось, что он умер так просто. Юный Де’Виль в дороге не так долго, но всё это время у него была уверенность, что с ним ничего не может случиться. Его оберегают его собственные знания и волшебный покровитель, дающий силы. Но сейчас перед ним лежит полурослик, которого он хоть и не долго, но знал. И умер он очень скоропостижно. В такие моменты убеждённость, что ты бессмертен, быстро улетучивается.

— Алхимический огонь, — ответил Кантерес, перебрасывая склянку из руки в руку. — Вы чего удумали, идиоты? Обмануть меня решили? Думали, всё так просто? Думали, что я просто подозрительный старик? Я Альберт Кантерес, забери вас Бездна! И предателей я не прощаю. — Он замахнулся, прицеливаясь прямо в лицо Викториана.

— Стой! Я из знатного дома! За меня можно получить выкуп! — выпалил волшебник, дёргаясь и стараясь закрыться руками. Старик остановился.

— А ты прав. Вести переговоры с Де’Вилями рискованно, но для вас семья важна, как ни для кого другого. Ты меня убедил, парень. Оставлю тебя в живых, но, чтобы ты не убежал… — Кантерес отошёл к сундуку и достал оттуда моток лески. Когда он снова подошёл, то быстро обернул ею шею и руки волшебника, подвешивая следом ещё две склянки алхимического огня. — Побежишь — и огонь тебя изжарит до хрустящей корочки. Поверь, эта гадость липнет к телу, одежде, металлу, в общем, ко всему. Я сам её делал.

Викториан боязливо и обречённо вздохнул. Непонятно, было ли это решение лучше, чем просто умереть, или он только что обрёк себя на что-то гораздо более страшное. В это время начал подниматься Дейвар, но его к полу снова прижал ботинок чистокровного.

— Выродок! — процедил Тоби на своём наречии, нависая с грозным видом. В голове Дейвара снова раздался знакомый голос.

— Ты только глянь, оставил тебя без присмотра на минутку, и ты уже вляпался. За тобой глаз да глаз нужен, да? — ехидно и высокомерно произнёс он. — Я тут подумал, может тебе всё же помочь?

— Иди к чёрту! — прошипел Дейвар, но тут же получил сапогом по клыкастой морде. Похоже, Тоби не видел и не слышал, что полуорк общался с кем-то ещё.

— Тоби, разберись с этим неугомонным, как захочешь. Желательно за пределами убежища, — приказал Кантерес, а затем обратился к двоим убийцам:

— А вы займитесь телом. Сбросьте его в реку и быстро назад.

Те покорно кивнули. Двое убийц в чёрных балахонах взяли за руки и за ноги тело барда и потащили его прочь из землянки. Тоби с силой дёрнул на себя Дейвара и толкнул к выходу, по пути подбирая его топоры.

Сцена тринадцатая: Кантерес говорит с Викторианом

В землянке остались только двое: старик и волшебник. Кантерес подошёл сначала к двери, устанавливая леску с алхимическим огнём под неё, а затем к столу, доставая из кармана вытянутый фиолетовый минерал с резьбой на конце.

— Демонит, — мысленно произнёс Викториан, — неочищенная энергия хаоса, крайне нестабильная и крайне мощная. Если этот пройдоха ею управляет, значит, он либо слишком много знает, либо достаточно безумен.

Кантерес вкрутил камень в подсвечник, и тот мелькнул зловещей магической силой. Он поднял получившуюся конструкцию и в воздухе прочертил ею круг. Тут же в комнате вспыхнул фиолетовый портал в виде плоской воронки. Куда он вёл — неизвестно, но в комнате поднялся сильный ветер. Масляные лампы колыхнулись, грозясь потухнуть, а алхимический огонь на теле волшебника зазвенел.

— Интересная конструкция, верно? По отдельности это просто кусок серебра и драгоценный камень, но вместе они становятся жезлом перемещения! — говорил Кантерес, стараясь быть громче внезапного порыва ветра. Он начал открывать шкафы и собирать мантии, сокровища, оружие и зелья в ящики, а затем стал закидывать их в портал.

— Эта магия непредсказуема! Откуда ты знаешь, что она вообще приведёт нас куда-то? Может, она вовсе открыла портал в Бездну! — крикнул Викториан.

— Хаос — часть нашей жизни! Его глупо бояться! — старый плут закинул в портал ещё один ящик. — Я бы не получил всё, что имею, если бы не рисковал. Кстати, твоя семья тоже!

— Что ты можешь о них знать?! — крикнул Викториан, с удивлением и презрением одновременно.

— Достаточно, чтобы сказать, что они намного хуже меня! Я слышал о Моргане и её дочерях, их деяния заходят слишком далеко! — в портал полетел новый ящик.

Юный Де’Виль вздохнул и отвёл взгляд. К своему собственному изумлению, он увидел, как возле стола сидит лиса. Зверёк наклонил голову и глядел прямо на волшебника. Кантерес поймал взгляд своего пленника и заглянул за стол, уставившись прямо туда, где сидела лиса. Сердце Викториана сжалось. Наверняка старик расценит это как умышленный призыв фамильяра, чтобы сбежать. Юноша уже успел представить, как его кожа обгорает до костей под жаром алхимического огня, но старик просто пожал плечами и снова вернулся к шкафам и ящикам.

«Он её не увидел? Как? Почему?» — мысли крутились в рыжей голове Викториана, но времени на них не было. Он проводил взглядом Кантереса, убеждаясь, что тот занят упаковкой своего товара, а после снова глянул на лису.

«Закрой портал», — мысленно произнёс он. Лиса продолжала сидеть и смотреть на него, наклонив голову. Викториан нервно вздохнул, поджав губы.

«Закрой портал, лисичка!» — снова повторил он в уме. Зверёк почесал ухо лапкой, но с места не сдвинулся. Волшебник едва сдерживался, чтобы не крикнуть приказ вслух.

— Вот так, почти всё. Ещё два ящика, а дальше пойдёшь ты, — сказал Кантерес, отряхивая руки и смотря на юношу.

«Жезл. Взять», — молча произнёс Викториан, уставившись на подсвечник с камнем. В тот же момент лиса сорвалась с места и прыгнула на стол.

Сцена четырнадцатая: Дейвар сражается с Тоби

Провожая расплывчатым взглядом убийц, уносящих в чащу тело Хазбулы, Дейвар упал на колени. После мощных ударов чистокровного сородича силы покинули его тело. Тоби медленно обошёл его, хлопая булавой по ладони.

— Глупый жалкий полукровка, слабый и убогий, думал обмануть старика? Думал, я не слежу за тобой? Ты сразу мне не понравился, но тогда ты служил моему вождю, мне не было позволено тебя ударить. А теперь я могу делать с тобой всё, что пожелаю! — прорычал орк на родной речи и с силой ударил Дейвара булавой по спине. Тот упал на землю, шипя от боли.

— Так ты считаешь Кантереса своим вождём? Называешь убогим меня, а сам служишь человеку? Да ещё и старику? Какая низость для чистокровного! — проговорил Дейвар, пытаясь подняться.

— Молчи! — рявкнул орк, ударяя его сапогом. — Я не великодушен, и права на последнее слово тебе не дам. — Он снова занёс булаву для удара.

— Я бросаю тебе вызов! По традиции нашего народа! — сказал Дейвар, снова поднимаясь.

— Да как ты смеешь, полукровка! — крикнул орк, хватая его за горло. Его жёлтые глаза налились кровью. — Ты лишь жалкий выродок! У тебя нет такого права! Предки не позволят!

— Мой отец был орком, — ответил Дейвар, хватая руку Тоби, — и его отец был орком. Я полноправный воин клана Железный Клык. Я последний, кто остался в живых, но я верен предкам и традициям. Что скажешь ты, Тоби из клана Гро Дан? Где твоя верность предкам? Или, стоя за прилавком, торгуя цветами, ты растерял последнюю честь?

С яростным рыком Тоби оттолкнул Дейвара, и тот снова упал на землю. Он снял с пояса топоры и вонзил их прямо перед лицом полуорка.

— Поднимайся. Я принимаю твой вызов. И пусть предки видят, как я убью тебя, — прорычал он, отходя назад для поединка.

Дейвар схватился за рукояти топоров и медленно встал. Солнце полностью скрылось, но это не мешало двоим зеленокожим гигантам прекрасно видеть друг друга. Их глаза буравили друг друга, а сердца переполняла ярость. Издав очередной рёв, Тоби бросился в атаку первый. Дейвар сорвался с места вслед за ним, делая замах своими оружиями. Сталь сошлась с глухим звоном, и полуорк начал нажимать со всей своей силой, желая продавить противника. Тоби упёрся обеими руками в булаву, сдерживая натиск полукровки. Он начал давить в ответ и понемногу оттеснять Дейвара. Ясно было, что чистая кровь делала его сильнее и немного крупнее. Он отбросил от себя полуорка и с силой ударил его по клыкам левой рукой. Пользуясь секундой замешательства, он развернул булаву и нанёс сокрушительный удар по рёбрам, заставляя Дейвара отступить и закашляться. Как только Тоби сделал шаг ближе, чтобы нанести новый удар, лезвия топоров мелькнули перед ним, рассекая грудь чистокровного. Он зарычал и замахнулся булавой, целясь прямо в голову, но оба топора вонзились в его правую руку. Дейвар подступил ближе и ударил орка в лицо кулаком, заставляя уже его отступить на шаг.

Получив удар и чувствуя, как по рукам и груди стекает тёмная густая кровь, Тоби резко двинулся вперёд, толкая полуорка массивным плечом. Его палица снова взлетела ввысь и с размаху ударила по руке Дейвара, раздробив его кости. Тот зарычал от боли и выронил один топор. Боль, что он чувствовал, злила его ещё больше. Она придала сил, чтобы совершить широкий замах и полоснуть чистокровного прямо по лицу.

Тоби вскрикнул и отступил на несколько шагов. Когда из-под двери землянки мелькнул слабый фиолетовый свет, Дейвар увидел в полумраке, как орк вытирает окровавленное лицо. Своим ударом полуорк не только рассёк его от щеки слева до подбородка справа, но и отрубил один клык чистокровного. Он вновь зарычал от ярости и бросился вперёд безрассудно и свирепо. Дейвар сплюнул собственную кровь, чувствуя, как дышать становится труднее. Он сделал широкий шаг в сторону, уклоняясь от смертоносной атаки булавой, и сам ударил топором орка в бок. Тоби споткнулся и упал на колено, но быстро стал вставать и развернулся. Как только он снова встретился взглядом с полуорком, его грудь снова пробило лезвие топора. Вошло оно глубоко, на всю свою плоскость. Орк зашипел, стиснув зубы от боли и тут же получил второй удар. Не в силах стоять, он опустился на колени, глядя на Дейвара. Он стоял над ним, израненный, но всё ещё живой.

Ноздри орка раздувались, хватая воздух, а изо рта текли кровавые ручьи. Он молча кивнул Дейвару. Говорить у него уже не было сил, но его знак был ясен без слов. Он побеждён. Теперь его ждут два исхода, смерть или позор. И падать ещё ниже было некуда. Дейвар понимающе вздохнул, в очередной раз поднял топор и с яростным криком снёс голову орка. Огромное тело тяжело упало на землю, растекаясь кровью по траве. Полуорк медленно пошёл за своим вторым оружием. Рука всё ещё была раздроблена, а рёбра царапали лёгкие. Он опустился на колени там, где потерял оружие и почувствовал, как дышать стало совсем тяжело. Мир перед глазами стал снова расплываться, а звуки становиться всё тише.

Сцена пятнадцатая: мертвецы не рассказывают сказки

Двое убийц выволокли тело Хазбулы из землянки и быстро понесли его прочь. Позади слышалась ругань на орочьем, но их это мало интересовало. Они двигались к реке, петляя между деревьев и густых зарослей орешника. Впереди уже слышался плеск воды, как вдруг один из них остановился, прислушался и жестом подал встревоженный знак второму. Оба бросили тело, выхватили по склянке и выпили зелье. Их тела снова стали невидимыми. Через пару мгновений из-за деревьев послышались тяжёлые шаги и лязг металла.

— Ушли. Мы их снова упустили, — проговорил низкий мужской голос. Звучал он чётко и ровно, как говорят военные на службе.

— Ещё не упустили. Они наверняка скрылись с помощью магии, а магию легко отследить, — ответил слегка угрюмый, но в то же время более мягкий голос. Звучал он несколько старше предыдущего.

— Господин Фобос, что прикажете делать с телом? — спросил третий голос, чуть выше первого и такой же ровный и поставленный. Тот, кого называли Фобосом, подошёл ближе и присел.

— Я его уже сегодня видел, — проговорил он, притрагиваясь рукой в кожаной перчатке к алому халату полурослика. Он провёл по нему рукой, а затем принюхался. — А может, он сам нам и расскажет, что с ним делать. Спектакль окончен, можешь встать, — скомандовал он, глядя на Хазбулу.

Тело лежало неподвижно, но вдруг открыло один глаз, а затем второй. Над бардом нависал тифлинг, похожий на того, который был в лавке, только одет был в кожаную броню, а через плечо был перекинут ремень со склянками и кинжалами.

— Свои? — шёпотом проговорил Хазбула.

— Зависит от тебя, — серьёзно сказал Фобос.

Полурослик приподнялся и осмотрелся. Кроме тифлинга здесь стояли два тяжело вооружённых рыцаря с мечами наготове. Хазбула почувствовал, что его рот и горло полностью высохли, а рука сама собой потянулась к бурдюку. Привычным движением он достал его из внутреннего кармана халата и с грустью уставился на большую дыру в нём.

— Фокус старый, но всё ещё работает, да? — спросил Фобос.

— Похоже на то, — ответил Хазбула. Тифлинг снял с пояса флягу и протянул её полурослику. Промочив горло и благодарно кивнув, бард вернул флягу и полностью выпрямился.

— Итак, мы уже встречались, но шанса познакомиться поближе не подвернулось. Меня зовут Фобос, я прибыл из столицы в поисках опасного преступника и рецидивиста Альберта Кантереса. Мне интересно узнать, что тебе о нём известно, — после этих слов следователь встал, а рыцари быстро обошли полурослика с двух сторон, держа оружие наготове.

— Хорошо, расскажу всё, что знаю, скрывать мне нечего, — начал бард. Он быстро поведал следователю о поручениях старого плута и о причинах, по которым он и его новообретённые товарищи помогали ему. На лице следователя оставалась непроницаемая маска. Даже Хазбула не мог понять, что он сейчас думает или чувствует.

— Хорошо, что мы это выяснили. Я решу, что делать с тобой и твоими подельниками, но позже. Раз Кантерес знает, что я иду за ним, он снова попытается сбежать, если ещё этого не сделал. Ты говорил, что у него есть убежище в лесу, сможешь провести нас? — сказал Фобос ровным, безэмоциональным голосом.

— Смогу. К слову, думаю, мои псевдоубийцы направятся туда не сразу, а запутают следы. Кантерес сам нас водил кругами перед тем, как прийти в эту ужасную дыру, которую он называет складом. Идём, — ответил бард, выбрасывая пустой пробитый бурдюк и решительно кладя руку на эфес рапиры.

Отряд быстро добрался до полянки с землянкой под руководством Хазбулы. Пришли они ровно в тот момент, когда Дейвар отрубил голову орка. Полурослик быстро выбежал из-за деревьев, на ходу произнося заклинание исцеления. Боясь не успеть, он прыгнул вперёд, вытягивая руку, светящуюся золотистым свечением. Он вцепился, в широкое плечо полуорка, направляя магию так, чтобы она начала сращивать его кости, останавливать кровь и заживлять кожу. Полурослик накладывал заклинание снова и снова, пока наконец не выдохся и не присел рядом с Дейваром. Полуорк наконец смог дышать. Раны затянулись и даже раздробленные кости руки вновь срослись. Он удивлённо уставился на барда, а на лице его пробилась улыбка.

— Потом всё объясню, главное помни: истина в вине, — проговорил Хазбула, поднимаясь вместе с товарищем. В это время к землянке уже на полном ходу бежали Фобос и двое рыцарей. Следователь жестом кивнул героям в сторону, и те быстро отскочили. Выхватывая из ножен за спиной пару коротких мечей, он ударил ногой в дверь, врываясь внутрь.

Дверь распахнулась, задевая леску. Склянки разлетелись, обдавая следователя потоком пламени. На звук резко повернулись двое, находившихся внутри людей. Викториан со страхом наблюдал, как огонь растекается по одежде и лицу гуманоидного существа, а Кантерес, отшагнул назад, доставая меч. Фобос сделал несколько шагов, вытирая с лица алхимическую смесь и стряхивая с одежды пламя. На нём не было ни ран, ни ожогов, он просто шёл вперёд.

— Вот же отродье дьявола! — пробормотал старик, двигаясь к порталу.

— Тем и горжусь, Кантерес, — парировал следователь и бросился за ним. Следом вбежали рыцари, а за ними Хазбула и Дейвар. В этот момент подсвечник с демонитом слетел со стола и полетел над полом. Портал замигал, а после развеялся. У ног Викториана уже сидела лиса, а её глаза светились зелёным. Видя проигрышное положение, Кантерес хотел было бросить новый алхимический огонь в волшебника, но склянку сбил кинжал Фобоса. Сквозь толпу протиснулся полурослик, доставая рапиру из ножен.

— Теперь тебе не убежать, старик. Лучше сдайся, возможно, тебя помилуют, — сказал он, направляя оружие на старого плута.

— А ты более живучий, чем кажется. Но подумай сам, как только следователь избавится от меня, он примется за вас. Вы мои подельники, от этого никуда не деться, — ответил Кантерес, держа одну руку под плащом. Пока они говорили, один из рыцарей аккуратно срезал лески с волшебника, стараясь не повредить склянки. Викториан и Дейвар с опаской посмотрели на тифлинга. Действительно, он ведь может не отпустить их после того, как возьмёт Кантереса. На всякий случай полуорк сделал несколько шагов назад, прижимаясь к стене. Юный Де’Виль внимательно следил за движениями рыцаря. Лиса-фамильяр следовала примеру волшебника, направив светящиеся глаза на того же гвардейца.

— Ну правда, зачем тебе на меня нападать. Хочется поступить правильно? Пожалуйста! Только потом ты вспомнишь меня, когда за своё «правильное» решение ты окажешься за решёткой или на виселице, — продолжил старик, а затем повернулся к Викториану:

— А ты? Я мог тебя убить, но ведь не убил. Ты бы вернулся к семье. И ты всё ещё можешь это сделать, получив при этом богатство и силу. Я ведь могу не просто отпустить тебя, я могу дать тебе магию, о которой твоя семья только мечтает. Но нет, я вижу твои глаза, ты не поддержишь меня. Ты веришь, что справишься сам, а может, просто не веришь, что я говорю правду.

Фобос молча слушал обращения Кантереса. Он зорко следил за ним и за теми, к кому старик обращался с речью. В конце концов, следователь ещё не знал, кто перед ним и чего ожидать от этой разношёрстной кампании.

— А ты, здоровяк? Я так понимаю, моего друга и помощника Тоби больше нет? Что ж, прискорбно, но нужно жить дальше. У меня появилось новое место на постоянную должность телохранителя. Ты подумай, плачу я много, связи имею, сможешь прекрасно жить остаток жизни и даже детям своим наследство оставишь.

В комнате наступило молчание. Каждый наблюдал друг за другом, ожидая любых действий и слов.

— Знаешь, как бард, я думаю, этот момент, как никакой другой, подходит для речи с высоким слогом, — начал Хазбула, убирая рапиру в ножны. — Я мог бы рассказать, что ты не прав и что нам не нужны твои нечестно нажитые богатства и статус. Мог бы сказать, что мы и правда сами получим всё, чего захотим. Мог бы сказать, что невинные больше не будут страдать. Но я скажу по-другому. Пошёл ты, Кантерес! — торжественно заключил он, разводя руками.

— Да, пошёл ты, Кантерес! — крикнул Дейвар, соглашаясь с Хазбулой. Викториан опустил взгляд на лису, всматриваясь в её светящиеся зелёные глаза. Ему даже показалось, что она помотала ему головой. Он снова посмотрел на Кантереса.

— Может, мы и правда чем-то похожи. Мы любим силу и власть, и у нас обоих есть семья, за которую мы отвечаем. Но именно семья научила меня тому, что никому нельзя доверять. Именно она научила меня тому, что лёгкий путь приведёт лишь к смерти и страданиям. Я не считаю тебя злодеем. Нам просто не повезло быть по разные стороны. Так что, прости, но… Пошёл ты, Кантерес.

Фобос едва заметно усмехнулся и посмотрел на старого плута исподлобья.

— Очень жаль, что вы так решили, господа, — произнёс Кантерес и в то же мгновенье, в шею одного из рыцарей вонзился кинжал. Пользуясь моментом, старик достал из-под плаща глиняную склянку с зажжённым фитилём и кинул её в толпу, закрываясь второй рукой. Раздался громкий хлопок и комнату озарил ослепительный белый сет. Фобос быстро отвернулся, но тут же на него напал второй убийца в капюшоне. Тифлинг парировал атаку мечом и оттолкнул противника ногой. Дейвар, зрение которого только вернулось, протёр глаза и увидел, как в его сторону отшатнулось тело в чёрном одеянии. Не теряя времени, он схватил его за плечо и выбросил на улицу. Поднимая топоры, полуорк выбежал за ним следом.

Пока Хазбула растерянно моргал, Кантерес подскочил и выбил рапиру из его рук, а после пнул сапогом по лицу. Полурослик повалился на землистый пол и откатился в сторону, пытаясь прийти в себя. Викториан, пользуясь свободой рук и голоса, выкрикнул ведьмовское проклятье, раскидывая руки в стороны. Его глаза засветились ярким зелёным светом, а слова звучали, словно удары плетью, резко и безжалостно. Вены на руках и лицах Кантереса и второго убийцы потемнели, а тела их пронзила боль. Это позволило выжившему рыцарю всадить меч по самую рукоять в тело убийцы.

Фобос перескочил через деревянный стол, набрасываясь с ударом на старого плута. Тот отбил атаку и попытался нанести ответный укол в грудь, но тифлинг оказался проворнее. Он увернулся и, бросив меч, схватил Кантереса за руку, разворачивая клинок против него самого. Силы у старика было уже не так много, особенно под действием ведьмовского проклятья, и острие двигалось к его сердцу всё ближе. Внезапно он снова ударил из-под плаща, на этот раз нанося несколько быстрых ударов кинжалом. Фобос отскочил, зажимая рану в боку и держа Кантереса на расстоянии мечом во второй руке.

На улице Дейвар разбирался со вторым убийцей. Тот быстро поднялся на ноги и прокручивал между пальцами пару кинжалов. Пока полуорк подходил, он делал несколько ложных выпадов и обходов. Дейвар старался задеть плута топорами, но тот двигался слишком быстро и осторожно, не попадаясь на ответный удар. Варвар ещё не получил ни одного повреждения, но стратегия этого щуплого ублюдка начинала его злить. Он бросил топоры, вонзив их в землю, и с рёвом бросился вперёд, сбивая убийцу своим телом. Оба клинка вонзились в его плечо и грудь, но Дейвара это не остановило. Он повалил плута на землю и стал яростно колотить по нему руками, разбивая ему лицо и грудь. В один момент он схватил кисти рук своего врага, с хрустом развернул их и вонзил в грудь убийцы оба кинжала под громкие крики боли и стенаний, сменяемые сдавленным хрипом.

В землянке Кантерес начинал подходить ближе к волшебнику, но на его пути встал Хазбула. Он парировал атаку старика и сделал ответный выпад в колено, заставляя его потерять равновесие и упереться плечом в пустой закрытый шкаф. Взгляд старика встретился со взглядом Викториана. Оба были безжалостны и сражались за свою жизнь. Кантерес снова спрятал одну руку под плащ, а другой сделал финт, обводя клинок барда. Хазбула быстро отскочил назад, а рядом с ним встал Фобос. Он кивнул полурослику и стал обходить старого плута справа. Кантерес, видя, что его окружают вскинул руку из-под плаща, бросая в глаза горсть серебряной пыли. С этим грязным приёмом он прыгнул вперёд, хватая волшебника и приставляя ему к горлу меч.

— А ну, все назад! — крикнул он хриплым голосом, чувствуя, как руки жжёт от ведьмовского проклятья. Хазбула, рыцарь и следователь остановились, обступив Кантереса со всех сторон.

— Брось, Альберт, тебе всё равно не выбраться отсюда, с этим парнем или без него, — ответил Фобос.

— Возможно, но разве ты хочешь допускать случайную жертву? Канцелярии это не понравится, а уж Де’Вилям тем более, — прошипел старик.

Лиса-фамильяр попыталась укусить его за ногу, но он просто отбросил её сапогом. Викториан чувствовал, что, кроме меча у горла, ему угрожает кинжал между лопаток. Его взгляд окинул округу, пока не упал на жезл на столе.

— Как ты там говорил, хаос — это часть нашей жизни, и её не надо бояться? — с привычной для себя надменностью произнёс волшебник и махнул головой. Его волосы мгновенно отрасли и схватили жезл, притягивая его прямо в руки. Не теряя ни секунды, Викториан ударил им Кантереса по ноге, активируя магию хаоса. В ту же секунду, уже когда кинжал колол его спину, а меч резал горло, Комнату озарила новая вспышка и по землянке прошёлся раскат грома. Жезл изверг из себя молнию, поражая обоих. Кантерес и Викториан разлетелись в разные стороны. Старик выронил меч, едва не теряя сознание. Слабеющими пальцами он снова потянулся под плащ, но в этот раз Хазбула выкрикнул слова заклинания, указав на потолок. Поток энергии сформировал над стариком золотистый полупрозрачный спектральный рояль, который незамедлительно грохнулся вниз так, будто летел несколько этажей.

Когда пыль рассеялась, из-под обломков виднелись только разбитые кости и разодранная плоть. Рыцарь и вернувшийся Дейвар помогали Викториану подняться на ноги, осматривая его раны. Фобос облегчённо вздохнул и достал зелье, выпивая его быстрым глотком. Рана на боку начала затягиваться. Ещё одно зелье он выдал волшебнику, хотя повреждения на его шее и спине оказались скорее царапинами, а не полноценными ранами. Когда Викториан полностью пришёл в себя, он увидел, как Хазбула стоит и улыбается прямо перед ним.

— А ты думал, я шутил про рояль? — с усмешкой произнёс он. Волшебник опустил голову и засмеялся то ли от радости, то ли от нервного срыва. Фобос прошёлся по комнате, осматривая то, что осталось. Увы, но жезл-подсвечник тоже попал под удар рояля из потолка, так что понять, куда старик переправил свой товар, было не просто. Он вздохнул и подошёл к героям.

— Давайте о главном. Вы помогли мне справиться с опасным преступником, так что я закрою глаза на ваши прегрешения в черте города. В официальном отчёте я укажу, что вы оказали содействие при задержании Альберта Кантереса. К большому сожалению, живым его взять не удалось из-за несчастного случая, к которому никто из присутствующих, конечно же, не причастен. В качестве вознаграждения не могу выдать вам что-то большее, чем благодарность государства и подорожной грамоты для прохода в город. Увы. Весь товар, который остался здесь, будет конфискован и направлен в агентство в Расхаэссе. Путь до столицы не близкий, пролегает через болото и опасный тракт. Если что-то из товара потеряется в пути, это будет неприятное известие, но искать пропажу слишком затратно, особенно если это слишком малая часть этого самого товара. Мы друг друга поняли? — серьёзно сказал Фобос, протягивая свиток с подорожной грамотой.

— Весьма доступно, — ответил Викториан, убирая под мантию Жезл Чудес. Хазбула довольно потёр руки, направляясь к сундуку. Он достал оттуда мешочек с золотом и закинул его в свой рюкзак, мирно ожидающий его здесь в засохшей луже из вина. Дейвар покопался в сундуке и достал оттуда стальной наплечник, переливающийся фиолетовым светом и зазубренный кинжал.

— Что лучше, как думаете? — спросил полуорк своих товарищей.

— Учитывая, что наплечник имеет защитные чары, думаю, ответ очевиден, — ответил Викториан, развеивая магическое зрение.

Выйдя из землянки, герои ещё раз проводили взглядом следователя с рыцарем, трупы в округе и направились в сторону города. Каждый из них думал о своём. Дейвар — о том, что, возможно, и правда станет сильнее, чтобы в будущем бороться даже со своим хозяином. Викториан погрузился в мысли о семье, о том, что он мог бы получить и чего лишиться, согласись он на сделку с Кантересом. А Хазбула думал лишь о том, что, несмотря ни на что, ему было весело с этими двумя. Жизнь для него была набором историй, хороших и плохих, интересных и скучных, весёлых и грустных, простых и сложных. Он шёл, в глубине души надеясь, что эта дорога никогда не закончится.

Сцена шестнадцатая: завтрак в таверне

Остаток ночи прошёл без сюрпризов, облав и новых столкновений с сомнительными личностями. С подорожной грамотой от Фобоса пройти в город не составило труда. Большинство горожан спали, только патрули стражников с факелами прочёсывали грунтовые улицы. Не сговариваясь, герои направились в сторону постоялого двора, надеясь, что у них ещё есть время, чтобы найти себе пристанище на ночь. Послонявшись по городу и получив несколько недовольных предупреждений от стражников о том, что ночью только бандиты шастают, они вышли к трактиру. По совместительству это здание было и постоялым двором. Комнаты были свободны, так что всем троим досталось неплохое жильё по приемлемой цене.

И вот на дворе новый день, летнее солнце освещает городские стены, площади и улочки. В трактире кипит жизнь, многие приходят на завтрак, обед и ужин именно сюда. Хазбула стоит у камина и играет весёлые мелодии на своей флейте. Иногда он даже пританцовывает, топая босыми ногами по гладкому деревянном полу и бросая игривые взгляды в сторону хозяйки трактира. К слову, сама хозяйка, молодая женщина кицунэ, старательно игнорирует его, занимаясь своими делами. Надо сказать, что вопреки предрассудкам, женщина она была твёрдая и серьёзная, похожая скорее на жительницу северной Нумерии, чем восточного Шадани. Одежда её не отличалась от простой селянской, лёгкий кожаный жилет, штаны из ткани и шерсти, зеленоватая льняная юбка с прорезью для пышного рыжего хвоста. Волосы были заплетены в тугую косу до середины спины, а на макушке быстро двигались острые пушистые лисьи уши. Плечи и руки оставались открытыми. По ним было видно две вещи: первая — хозяйка всегда при деле и не боится тяжёлой работы, вторая — если она разозлится, полетят чьи-то зубы. Нет, она вовсе не была горой мяса, как какие-нибудь орки или минотавры, но умение хорошенько двинуть кому-нибудь у неё точно было. Да и имя у неё не подходило для её вида. Звали её Хульдра.

За одним столом, уставленным различными блюдами и напитками, простыми и теми, что побогаче, сидели Дейвар и Викториан. Поулорк уплетал поджарку из кабана, запивая брагой, а волшебник держал в руке деревянный стакан с вином, задумчиво глядя в тарелку жаркого.

— Хм-м, интересная мысль. Откуда повелось убеждение, что рано пить нельзя? — проговорил Викториан.

— Оттуда, что люди меры не знают, поэтому пьют, пока не грохнутся. А если ты грохнулся, то работу не сделаешь. Кроме того, обычно после попойки голова болит, а тебе потом с этой болью весь оставшийся день ходить, — ответил Дейвар, откусывая большой кусок сочного мяса.

— Какая мудрая мысль. Знаешь, ты начинаешь нравиться мне всё больше. Если бы не твоя внезапная вспышка агрессии в доме того купца, я бы, может, считал тебя другом, — пожал плечами волшебник и допил вино двумя большими глотками.

— Ну хоть на том спасибо… — мрачно ответил полуорк, опустошая и свою кружку.

К тому времени Хазбула закончил развлекать толпу и подошёл к остальным.

— О чём речь? — с довольной улыбкой произнёс он, перебирая между пальцами несколько лишних серебряков.

— О делах минувших, — всё также мрачно ответил Дейвар, наливая новую кружку.

— И о дружбе, — добавил волшебник, выискивая слегка затуманенным взглядом на столе кусочек получше.

— Дружба — это хорошо, на ней, я считаю, весь мир и стоит. Только потому он ещё не распался, что жители его хоть иногда друг к другу с теплотой относятся. Вот я и подумал, что раз мы с вами прошли через такую круговерть с Кантересом, то можем по праву называться друзьями. Вы как считаете? — спросил полурослик, садясь третьим и подтягивая к себе здоровенную тарелку вареников в сметане. Дейвар с Викторианом переглянулись.

— Тяжело мне с дружбой. Я всю жизнь один путешествую. Так безопаснее, — ответил полуорк, бросая обглоданную кость на тарелку.

— У меня лично друзей не так много было, да и те в основном политические, — сказал Викториан, ухватив, по своему мнению, самый лучший бутерброд со всем, что есть.

— Какие вы все тут нелюдимые, — проговорил Хазбула, уплетая вареники.

— Поверь, так проще. Особенно, учитывая моё прошлое, — сказал Дейвар.

— А что там в этом прошлом? Я ведь только слухи знаю, — пробормотал бард, дотягиваясь до кувшина с квасом.

— Да, было бы интересно узнать, раз уж мы выпиваем вместе, — добавил Викториан. Дейвар вздохнул.

Не о чем там рассказывать, было племя, потом не стало. Меня околдовали и заставили убить всех, кто там был. Мужчины, женщины, дети, моя невеста, друзья… А знаете, что самое страшное? Я всё это помню. Я помню, как моё тело наносило один удар за другим, как мои глаза смотрели на мёртвые тела. Я был там, мой разум никто не запер, только моё тело не подчинялось моей воле, — сказал Дейвар. Хазбула смотрел на него, широко раскрыв глаза, забыв жевать и затаив дыхание.

— А в доме купца тобой тоже управляли? — подал голос Викториан.

— Там… нет… не знаю. Да и какая разница, сути дела это не меняет! — грозно ответил Дейвар, осушая кружку и наливая новую.

— Слушай, а что, если я проверю тебя на магию? Может, мы узнаем, как и что тебя околдовало тогда и может ли околдовать ещё раз, — оживлённо сказал волшебник, протягивая светящуюся руку к груди полуорка.

— Идея… хорошая. Может, мы сможем снять проклятье… если это проклятье, — проговорил Хазбула, выходя из лёгкого оцепенения.

Викториан положил одну руку на грудь Дейвара, протянув её через стол, а вторую на книгу. Его глаза засветились зелёным огнём, а разум наполнился видениями. Для него полуорк перестал существовать в привычном виде. Теперь он состоял из хаотичных и упорядоченных пучков и потоков энергии. Вот центральный ствол, жизненная сила, энергия, которая заставляет тело и разум великана существовать, двигаться, мыслить и чувствовать. А вот что-то ещё, защита, твёрдость, материя. Наверняка это защитный наплечник, который Дейвар взял себе в убежище Кантереса. Видения Викториана продолжили свой путь.

— Есть зацепка. Я чувствую паразитическую энергию, которая прикреплена к твоему жизненному стволу… хотя нет, постой. Она и есть твой жизненный ствол. Она — его часть, — заключил молодой Де’Виль, завершая заклинание.

— Здорово, а теперь для простых полуросликов, — попросил Хазбула.

— Я думаю, это проклятье крови. Кто-то наложил его на нашего друга полуорка. Такие проклятья могут затронуть целые поколения. Я мало о них знаю, но это очень, я подчеркну, ОЧЕНЬ мощная магия! — раскинул руки Викториан.

— Иными словами… мы в навозной куче? — спросил бард.

— Мы? Вообще-то только я, — возразил Дейвар.

— Ну, мы же теперь друзья, Викториан сам это признал, — улыбнулся Хазбула.

— Я? Когда? — с недоумением уставился на него волшебник.

— Да только что, — ехидно улыбнулся полурослик. Юный Де’Виль хотел было возразить, но в этот момент с улицы послышался грохот, как будто случился обвал. Пару мгновений в трактире висела тишина. Кто-то начал подходить к окнам, кто-то вышел на улицу, осматриваясь. Вскоре двери распахнулись и внутрь вбежал какой-то работяга.

— Рухнула Ведьмина Башня! — прокричал он на весь трактир…

Сцена семнадцатая: руины ведьминой башни

Толпа быстро собралась вокруг места происшествия. В южной части города на пригорке стоял огромный белый особняк высотой в два этажа, а на крыше расположилась какая-то странная сфера с трубой. Одна её половина была медная, а другая стеклянная. Кроме особняка на окружённом железным забором участке была только та самая башня, которая теперь лежала в руинах. Второй и третий этаж обрушились, образуя насыпь высотой почти в тридцать футов. Вокруг разрушенной постройки и собирались зеваки. Среди них были простые крестьяне, ремесленники, торговцы, а по камням башни ходили два озадаченных стражника. Оба были молодыми и, судя по их виду, явно неопытными в таких вещах. Один из них, юноша крепкого телосложения, ходил туда-сюда, иногда что-то вырисовывая руками, будто прикидывал детали обрушения. Вторым стражником была девушка, того же возраста, но сильно мельче. Она опустилась на колени рядом с башней и что-то внимательно разглядывала в камнях.

Дейвар и Викториан подошли сзади толпы. Чтобы что-то видеть, Хазбула залез на плечи полуорка и смотрел вокруг, как штурман на судне. Понемногу они начали пробираться поближе, протискиваясь между собравшимися зеваками, а иногда расталкивая их в стороны. Наконец герои стояли в первом ряду, и полурослик спрыгнул на землю не без помощи зеленокожего великана.

— Что здесь произошло? — спросил Викториан у ближайшего дворфа.

— Хотел бы я знать. Вчера ещё башня эта стояла, чёрная, как глаза ворона, и высокая, как древние шаданские леса. А теперь лежит в руинах, и никто не знает, что с этим делать. Но знаете, что самое интересное? Ханклей хотел эту башню снести уже четвёртый год. Добро ему не давали, мол, затратно и опасно, а тут на тебе, лежит в руинах, по камешкам рассыпалась, а хозяина не видно, — ответил дворф, потирая тёмно-каштановую бороду.

— Может, он дома? Празднует? — предположил волшебник.

— Он, конечно, нелюдимый у нас, но ради такого-то события должен был выйти. Хотя кто его знает, я с ним за эти годы ни разу не общался, только прислугу видел в городе, когда они за едой или чем ещё выбирались. Он у меня детали заказывал для своих волшебных механизмов, естественно всё через слуг, — ответил дворф, закатывая рукава испачканной белой рубахи и доставая трубку. Он набил её табаком и принялся пускать кольца одно за другим.

— А кем он является, этот… как вы его назвали? — спросил Викториан, делая отшаг в сторону, отмахиваясь от дыма.

— Бальтус Ханклей? Местный старый затворник. Приехал сюда четыре года назад, купил поместье, жил не тужил, с местными ни по кружке не пропустил, в город не ходил, всё сидел чудил. Ну, ты понимаешь, о чём я, тоже ведь в мантии ходишь. Говорят, он за звёздами наблюдал, а башня ему смотреть на них мешала. Это всё, что я о нём знаю, говорю же, лично не встречались, не общались.

— А кто видел? Кто общался? — настоял Де’Виль.

— Господин Наррайя видел. К нему Ханклей и ходил про снос башни разговаривать. Причём даже лично ходил, как люди рассказывают.

Пока Викториан общался с дворфом, Дейвар и Хазбула подошли к стражникам. Один из них, тот, что побольше, заметил их и вскинул руку в предупреждении.

— Стойте, гражданские! Здесь может быть опасно. Мы не хотим, чтобы с вами что-то случилось, так что отойдите, а лучше расходитесь по своим домам. — В глазах его читалось беспокойство.

— Мы похожи на местных? — удивлённо спросил Дейвар.

— Город большой, всех не упомнишь, — ответил стражник.

— Мой друг, я вижу, у вас осложнения возникли. А мы как раз могли бы с этим помочь, как… коллеги, — сказал Хазбула, разворачивая подорожную грамоту и указывая на подпись следователя Фобоса. Стражник удивился, но затем стал намного спокойнее, показалось, что он даже испытывал облегчение.

— Ах, так значит это вы помогли господину Фобосу в его непростом деле! Тогда, это всё меняет. Видите ли, мы на службе официально всего неделю и обучены лишь строевой подготовке. Мы надеялись, что господин следователь проведёт инструктаж для местных новобранцев, как заверял нас капитан Халунгалон, но он тут же уехал в столицу, — пояснил стражник.

— Халунгалон ваш начальник? — спросил Хазбула, осматривая разрушенный верхний этаж башни, который сейчас лежал вокруг в виде разбитого щебня.

— Да, начальник стражи в Бельхейме, имеет звание эпического героя, — воодушевлённо ответил стражник.

— Я слышал, что это звание теперь чуть ли не каждому дают, если ты хоть что-то для короны сделал, — с усмешкой произнёс Дейвар.

— Может, сейчас так и есть, но своё звание Халунгалон получил за помощь городу и избавление окрестных лесов от чудовищ и бандитов! — возмутился стражник.

— Хазбула, ты об этом что-то слышал? — спросил полуорк с остаточным подозрением.

— На самом деле да, слышал. В этой полосе водились королевские мантикоры, а после них сюда перебрались бандиты, состоящие преимущественно из эльфов. Если хочешь, потом тебе расскажу, как там было, — ответил бард.

— Мантикоры? Ладно, ты меня убедил, если ваш капитан сражался с этими чудовищами, он точно достойный воин. Я бы даже лично ему руку пожал. Прошу простить, если оскорбил своим невежеством, — сказал Дейвар, кладя руку на покрытую шрамами грудь.

— Принято. Капитан Халунгалон обычно в казармах, проверяет личный состав, раздаёт указания или тумаки, занимается прочими делами в своём кабинете. Здание у нас большое и квадратное, не пропустите, — произнёс стражник, возвращая свой взгляд на обломки башни.

Герои осмотрели то, что осталось от постройки. Раздробленный чёрный щебень и большие валуны, кое-где куски стен лежали громадными пластами. Вход оказался завален, а стальная чёрная дверь погнулась от ударов обломков и врезалась в стены. Стражник подошёл к напарнице, привлекая её внимание к барду и полуорку.

— Ты нашла что-нибудь? Есть предположения, что тут могло произойти? — спросил он, помогая ей подняться и сдерживая тёплую улыбку. Хазбула едва не испустил возглас умиления, но вовремя успел чихнуть, якобы от пыли.

— Вообще-то я и правда кое-что нашла. Кобольда, — ответила стражница с той же сдержанной улыбкой, смотря то в лицо напарника, то на присутствующих «экспертов».

— Кобольд?! — тревожно переспросил стражник.

— Точнее, их было трое. Двое здесь, под камнями, и один был у входа в особняк. Обугленный, — ответила стражница, жестом указывая на тела. Под завалом и правда виднелись побитые маленькие тела с красной чешуёй.

Вдруг в толпе послышались волнения и шёпот. За ними последовал синхронный марш тяжёлых сапог и звон металла. Толпа расступилась и к башне вышли четыре тяжело вооружённых пехотинца с опущенными забралами и поднятыми щитами. В центре их строя шёл высокий мужчина, лет за тридцать, почти сорок, в длинном красном плаще, накинутом на дорогой костюм. На его поясе висела сабля, на груди была кобура с кремневым пистолетом, а густые русые волосы мягко трепал ветер. Его худощавое лицо украшала коротко подстриженная аккуратная борода, но глаза и лоб выражали смертельную усталость. Он бросил взгляд на собравшихся вокруг башни, и пехотинцы остановились.

— Господин Наррайя? — торжественно сказал один из них, ожидая приказаний.

— Ожидайте, — спокойно ответил мужчина и неспеша двинулся вперёд один, осматривая башню. Он покачал головой, вздохнул и приблизился к двум героям. Стражники новобранцы тут же вытянулись и отдали честь. Наррайя сдержанно кивнул им, а затем обратился к новым лицам.

— Señores, buenas tardes. Должен сказать, что рад вас приветствовать в Бельхейме. Я получил донесение, что вы помогли Фобосу распутать дело Кантереса. Поэтому я рад, что вы приняли участие и в этом расследовании, — сказал он, протягивая руку. — Моро Наррайя, советник баронессы Ориджины Деви по делам внешней и внутренней политики, экономики и закона.

Хазбула и Дейвар изумлённо переглянулись. Полурослик, чувствуя себя немного не в своей тарелке, всё же пожал руку, лихорадочно стараясь вспомнить подходящее обращение.

— И вам buenas tardes, señor. Me llamo Хазбула, а это Дейвар. Честно говоря, не ожидал услышать акван в таком городке, как этот, — скрывая смущение произнёс бард. — Стыдно признать, но моя речь может быть не столь изыскана и выразительна, как у вас, всё же не в каждой провинции его изучают…

— Не беспокойтесь, у нас его знают немногие. В городе говорят на всеобщем, но я иногда сам собой перехожу на родную речь, — ответил Наррайя, успокаивая полурослика.

— Вы родом не отсюда? — спросил, подошедший в это время, Викториан.

— Верно, я из Аретино. В Бельхейме я живу последние семь лет, но хорошо осведомлён о его истории. Если вам потребуется содействие в расследовании, я могу предоставить вам информацию.

— Секунду, мы ещё не соглашались ни на какое расследование! — возразил волшебник.

— Тогда я приложу все свои силы, чтобы убедить вас этим заняться, — мягко ответил Моро.

— Не понимаю, зачем вам мы. У вас же наверняка есть свои люди, — внезапно выпалил Дейвар, и все обернулись на него.

— Что? Резонный же вопрос, — развёл он руками.

— И правда, люди у меня есть, а вот нужной подготовки у них нет. Моими стараниями образование жителей улучшается с каждым годом, но для таких вещей лучше попросить помощи тех, кто в переделках бывал не раз. Было время, когда я сам ходил в путешествия и защищал города, но теперь у меня слишком много других обязанностей. Тем не менее, денег у меня тоже много. Я заплачу вам пятьсот золотых, если вы расследуете обрушение башни и найдёте пропавшего мага Бальтуса Ханклея, — сообщил Наррайя.

— Сколько?! Берёмся! — без раздумий воскликнул Хазбула, начиная вскарабкиваться по сыпучей каменной насыпи на второй этаж башни. Предусмотренный вход был завален, так что полурослик решил попытать счастье, забравшись наверх.

— Рад, что вы согласились. Да, вот ещё что, я нанимаю вас официально, поэтому попрошу вас подписать этот договор, — сказал Моро, доставая из поясной сумки свиток. Он протянул его Викториану, а затем взмахнул рукой. Его глаза засветились голубым светом, а в руке появилось перо. Он протянул его волшебнику. Юный Де’Виль осторожно взял в руки письмо. В делах контрактов, договоров и документов он был знатоком, так что в первую очередь решил проверить бумагу и само перо на проклятья, скрытую магию и иллюзии. К его удивлению и даже некому разочарованию, волшебным оказалось только перо, да и то отличалось лишь магией воплощения, которая и породила предмет. Документ был совершенно обычный, к тому же составленный по всем правилам. Особенно волшебнику понравился пункт о том, что группа вольна оставить себе любые сокровища, найденные во время исследования башни. Викториан вписал в договор имена своих товарищей, а после поставил роспись. Наррайя подписал документ своей рукой, а затем свернул и убрал в сумку.

Отряд пехотинцев вместе с господином управляющим начал уходить. Народ также постепенно стал возвращаться к своим делам. Герои остались у разрушенной башни в уединении, решая, что им делать дальше. Хазбула наконец забрался на второй этаж и смотрел на стоящих внизу друзей, наслаждаясь тем, что он теперь выше.

— Мне показалось, или ты не доверяешь Наррайе? — спросил Викториан полуорка, забираясь по каменной насыпи.

— Мгм. Не знаю почему, мне он кажется подозрительным, — буркнул Дейвар, хватаясь за более прочные выступы.

— Даже если и так, договор официальный, изъянов и мелкого шрифта я не заметил, магией не пахнет, значит, всё не так уж и плохо. Ты главное раньше времени ему ноги не руби, — ответил волшебник и усмехнулся. В ту же секунду его нога соскользнула и вместе с потоком щебня парень покатился вниз к подножью, царапая ладони, колени и подбородок.

— Живой? — крикнул Дейвар сверху, забираясь к барду на второй этаж.

— Живой! Пока что! — ответил Викториан, вставая, потирая колени и ушибленный подбородок.

— Как ты ухитрился здесь свалиться? — усмехнулся Хазбула, доставая из рюкзака верёвку.

— Ума не приложу! — обиженно крикнул волшебник, хватаясь за протянутый конец.

Силой полурослика и Дейвара Де’Виля затащили наверх. Здесь была разруха не меньше, чем внизу. Когда-то здесь находился кабинет, а теперь только сломанные доски, остатки мебели, старые записки с нечитаемым текстом и деревянный люк, заваленный балкой. Собравшись вместе, герои втроём оттащили бревно в сторону и открыли люк. Под ним была лестница, ведущая на первый этаж и даже куда-то ниже. В подземелье.

Сцена восемнадцатая: катакомбы

Первый этаж был почти полностью завален обломками стен. Деревянный пол был похож на карту Шадани, усеянный острыми камнями, между которых проходили безопасные, но узкие тропинки. Входная дверь в башню была завалена горкой щебня, так, что был виден только правый верхний угол. Внезапно, когда герои уже хотели спускаться дальше, Викториан кое-что заметил.

— Глядите, сундук! — крикнул он, подходя ближе. И правда, сундук, только заваленный.

— Думаешь, там осталось что-то ценное? — с сомнением спросил Дейвар.

— На вид он неповреждённый, значит, наверняка что-то осталось, — заверил его волшебник, тщетно пытаясь достать сундук из-под завала.

— Отойди, давай я его вытащу, — сказал полуорк, укоризненно глядя на Викториана.

— Я справлюсь, — ответил тот, присматриваясь к сундуку, решая с какой стороны подступиться. Глядя на это дело, Хазбула лишь усмехнулся. Их новый товарищ хоть и пытался выглядеть истинными разумником, но сейчас в глазах его отражалась обычная человеческая жадность.

— Всем назад, у меня есть идея! — скомандовал Де’Виль и достал Жезл Чудес. Бард тут же запрыгнул за спину Дейвара, а тот лишь сложил руки на груди. Викториан направил жезл на сундук и его глаза засветились зелёным сиянием, равно как и стогранное навершие жезла. Краткий поток огня стремительно вылетел из магической палки и ударился о камни. В тот же момент прогремел взрыв, а комнату обдало пламенем. Опалённый волшебник пролетел мимо непоколебимого Дейвара и приземлился, только когда его спина впечаталась в противоположную стену башни. Нетрудно догадаться, что Викториан остался лежать без сознания.

— Ой, горе ты луковое! — со вздохом произнёс Хазбула, направляя исцеляющий поток энергии на непутёвого пироманта. От взрыва огненного шара, а именно это заклинание вырвалось из хаотичного потока магии жезла, камни разлетелись и оплавились, а сундук попросту рассыпался в пепел. Из него выкатилась единственная золотая монета, к тому же старая на вид.

— Вот так, жадность до добра не доводит, — погрозил пальцем бард перед лицом волшебника, когда тот начал приходить в себя. Он кинул монету Дейвару, а сам помог Викториану подняться.

Полуорк повертел монету в руках. Она отличалась от обычных золотых: с двух сторон был один и тот же рисунок, причём одинаково потёртый и неразборчивый. Дейвар пожал плечами и сунул монету в кошель к остальным. Один за другим герои начали спускаться глубже. Первым шёл Дейвар, за ним Викториан, а замыкающим был Хазбула. То, что они увидели внизу, поразило всех троих, когда они осмотрелись. Конечно, в старой башне можно ожидать чего угодно, но точно не пыточную прямо на входе!

Как только волшебный огонёк осветил небольшую, но широкую комнату, стало заметно все достоинства этого зловещего помещения. Стены старые, все в трещинах и больших дырах, уходящих вглубь камня, Столы с гвоздями, наручниками и цепями, железная дева, в которой, судя по всему, ещё оставался почти разложившийся труп, столы с инструментами и отнюдь не скульптора или художника, а по центру противоположной стены была ржавая стальная толстая дверь с решёткой.

— Ха… — многозначительно издал Викториан, проводя взглядом по окружению.

— А тут… миленько, — саркастично проговорил Хазбула, прохаживаясь по комнате и заглядывая внутрь железной девы. Как только перед глазами во всей красе предстал скелет с остатками тёмной гниющей плоти и обрывками ткани, он тут же отвернулся и направился в другую комнату, стараясь удержать завтрак внутри.

Дейвар толкнул стальную дверь. Та не поддалась. Он попытался с силой ударить по ней ногой, но в этот раз фокус не сработал. Сталь оказалась прочнее дубовой двери в доме Джонатана.

— Нужен ключ, просто так эту дверь не открыть, я пытался, — сказал полуорк, обращаясь к товарищам.

— Да, мы заметили, ты это прямо перед нами делал, — развёл руками волшебник. Полуорк лишь недовольно фыркнул и отправился обыскивать комнату. В это время Хазбула заприметил, что в одной из дыр в стене, почти у самого пола, что-то лежит. Он осторожно приблизился, готовый отскочить назад, если что-то прыгнет на него или хотя бы посмотрит в ответ. Полурослик присел и медленно засунул руку в дыру. К его удивлению и величайшему облегчению, руку ему не откусили. В отверстии лежало что-то деревянное, с четырьмя углами и удобной ручкой по центру. Хазбула ухватился за неё и потянул на себя. Теперь, когда предмет был извлечён из стены, стало ясно, что это небольшой ларец с резьбой на крышке. Не теряя времени, бард открыл его и теперь уже он многозначительно хмыкнул. В ларце лежали два хороших мифриловых кинжала. Внимание полурослика привлекла ещё одна деталь. На лезвии кинжалов, прямо над гардой, были по два ровных выступа, как половинки цилиндра. Какую функцию они выполняли, было не ясно, но всё же Хазбула взял один кинжал себе, а второй снова предложил Дейвару, ведь варвару кинжал нужнее, чем волшебнику.

— Я нашёл ключ! — внезапно раздался голос Викториана со стороны железной девы. Герои обернулись и увидели, как их товарищ запустил магическую проекцию руки между рёбер трупа и вскоре достал ржавый зловонный ключ в слизи и гное. Хазбула тут же поднял руки, доходчиво намекая, что не желает касаться ни ключа, ни волшебника.

— Отлично, открывай дверь, — сказал Дейвар, также не имея сильного желания приближаться. Викториан усмехнулся и двинулся к запертому проходу, когда в стенах что-то зашуршало и зашевелилось. Волшебная рука тут же бросила ключ, а сам волшебник снова схватил Жезл Чудес. Остальные также обнажили оружие.

— Это духи? Мы их потревожили? — с опаской спросил Хазбула, глядя на Дейвара.

— Нет, это звери. Гигантские сколопендры. Я сначала не понял, что мне напоминают эти дыры, но сейчас догадался. Мерзкие насекомыши селятся в таких развалинах, прогрызают себе ходы, делают целые лабиринты из своих нор, а в центре откладывают яйца, — ответил полуорк, сосредоточенно прислушиваясь. Несмотря на напряжение, бард не мог не усмехнуться слову «насекомыши». Слушая пояснение Дейвара, Викториан чувствовал, как в его родном поместье в шкафу его комнаты тихо сгорают научные работы. Все они в одночасье оказались бесполезными в очередной раз, а эмпирический опыт какого-то проходимца, напротив, объяснил очередное явление.

— Если это сколопендры, значит ядовитые. Не дайте им себя укусить, антидота у меня с собой нет, — сказал волшебник, прицеливаясь в одну из нор.

— Эй, а ну не смей! Ты от прошлого взрыва ещё не оправился! — крикнул Хазбула, подскакивая к Викториану и хватая жезл. Тут же из стены послышалось стрекотание, совсем близко. Из стены выползли четыре огромные длинные сколопендры, щёлкая жвалами, перебирая бесчисленными ножками навстречу героям.

Дейвар бросился вперёд молниеносно. Его яростный рёв заполнил комнату, когда он налетел на двух сколопендр, ударяя топорами сверху. Оба удара пробили хитин и из ран насекомых брызнула жёлтая едкая жижа прямо в лицо полуорка. Он отшатнулся, и две другие сколопендры стали его окружать. Одна из них вцепилась жвалами в ногу, а другая выгнула тело, поднимаясь над землёй. Ростом она была даже выше Дейвара. Насекомое стремительно бросилось вперёд, щёлкая жвалами, ударилось обо что-то твёрдое. Магия наплечника сработала, спасая от атаки существа.

Видя, что друг полуорк попал в переделку, Хазбула поспешил на помощь. Он сделал выпад, протыкая рапирой тело сколопендры, держащей варвара за ногу. Та дёрнулась, разжимая жвала, а затем извернулась и бросилась на полурослика. Теперь, когда никто не мешал пользоваться жезлом, волшебник направил его на ту же сколопендру и выпустил очередное заклинание. В ту же секунду, как магия поразила насекомое, оно стало зелёным.

— Ты издеваешься?! — крикнул Хазбула, подпрыгивая, чтобы увернуться от атаки сколопендры, и бросая недовольный взгляд на Викториана.

— Магия хаоса, ничего не поделаешь! — с ехидной улыбкой крикнул волшебник и развёл руками. Он щёлкнул пальцами и рядом с ним появилась лисичка.

— Позиция — центр, — скомандовал волшебник. Фамильяр большими прыжками кинулся выполнять поручение. Он пролетел над огромными насекомыми и остановился прямо перед Дейваром. Де’Виль раскинул руки, выкрикивая заклинание. Его голос пронизывала жестокость и ненависть, а предметы в комнате стали трястись и двигаться. От фамильяра разлетелась едва заметная волна во все стороны, и сколопендры издали истошный визг, свернулись калачиком и стали извиваться, резко изгибаясь во всех направлениях. Было видно, как их пронизывает боль, будто аура всей этой комнаты разом обрушилась на них. Воспользовавшись моментом, полуорк протёр глаза, схватил топоры и ударил двух раненых сколопендр ещё раз, пробивая их насквозь. Хазбула снова взмахнул рапирой и ударил в голову гигантское насекомое. Брызнула жёлтая жидкость и мёртвое тело перестало дёргаться, распластавшись на каменном полу. Последняя сколопендра всё ещё извивалась. Викториан набрал силы и, выкрикнув очередное заклинание, выстрелил из рук волшебным снарядом. Зелёное свечение, как стрела пронеслось через комнату и пробило твёрдый хитин навылет. Наконец последний «насекомыш» был побеждён. Бард стряхнул остатки жидкости с рапиры и убрал оружие.

— Ты как? — спросил он Дейвара. Тот тоже очищал топоры, а затем повесил их на поясе.

— Жжётся, конечно, но ничего, и не с таким справлялся, — отмахнулся он.

В это время волшебник вновь создал проекцию руки, поднял ржавый ключ и довершил дело, открыв стальную дверь. За ней виднелся длинный коридор и два прохода в разные стороны. По бокам расположились камеры, как будто в них держали заключённых.

— Ну что, идём? — спросил волшебник, обращаясь к спутникам.

— Конечно идём, пятьсот золотых сами себя не заработают, — немного подумав, ответил Хазбула.

Сцена девятнадцатая: Буря в стакане

В коридорах было тихо. Даже слишком тихо. Волшебный огонёк отбрасывал длинные зловещие тени, освещая катакомбы. Похоже, что раньше здесь была не только пыточная, но и тюрьма. Пока герои шли, слева и справа от них проплывали стальные двери камер с проржавевшими решётками. Дейвар даже решил заглянуть в несколько из таких камер, но внутри оказалось совсем пусто, только железное основание кровати и несколько цепей. В остальных было также. Викториан шёл впереди вместе с лисой. В одной руке он держал волшебный огонёк, а в другой — Жезл Чудес, на случай, если кто-то внезапно выскочит из-за угла, с потолка или из-под пола. Хазбула чувствовал себя здесь совершенно неуютно. Он держал перед собой рапиру, шёл медленно и аккуратно, прислушиваясь к любому шороху. Иногда ему мерещились стоны и звон цепей то тут, то там, из-за чего на лбу выступил холодный пот.

— Бу! — внезапно крикнул волшебник, и полурослик с визгом подпрыгнул, выронив оружие и прячась за ближайший крупный предмет.

— Отпусти мою ногу, — твёрдо сказал Дейвар, пока Викториан продолжал хохотать. Когда же бард наконец пришёл в себя, полуорк направился вперёд и, проходя мимо юного Де’Виля, залепил тому подзатыльник.

Коридор упёрся в кирпичную стену, разделившись на левый и правый проходы.

— Ну и куда дальше? — спросил волшебник, потирая затылок.

— Хм-м, оба пути выглядят одинаково… одинаково плохо. Если бы не награда, я бы сюда не полез, — ответил Хазбула, переминаясь на своих массивных ступнях.

— Да, мы помним, ты это минуту назад говорил, — сказал Дейвар, скрещивая руки на груди и осматривая обе дороги своим ночным зрением. И тот и другой путь также упирались в стены и сворачивали вглубь катакомб.

— Может, монетку подбросим? — предложил Викториан.

— А это мысль, — согласился полуорк и потянулся к кошелю. Когда его рука коснулась мешочка, глаза варвара раскрылись от изумления. Он судорожно схватил его и раскрыл, вытрясая оттуда… одну единственную монету. Ту самую, которую ему дал Хазбула. Но большим шоком стало то, что монета эта имела рот. Она раскрывала зубастую пасть и доедала последний медяк, поглощая его в себя. Теперь она уже не выглядела старой и потёртой, а наоборот, обновлённой, блестящей, даже символы на ней будто заново отлили.

— Что это за дрянь?! — крикнул Дейвар, решая, бросить ли монету на землю или раздавить в руке. Викториан заинтересованно взглянул на странный прожорливый золотой.

— О, какая интересная находка! Не сомневаюсь, что многие утверждали бы, что перед нами представлена очередная разновидность мимика, и были бы… абсолютными глупцами. Хоть монета и похожа на мимика, она не является живым существом. Вот, смотри, — с важным видом проговорил волшебник, наконец, почувствовав возможность показать свои познания. Он проверил карманы и достал перо. Викториан потыкал остриём в монету, но та не двигалась, не пыталась укусить кого-то, даже пасть снова не появилась. — Видишь? Это не мимик. Это проклятый предмет. По преданиям, такие монеты создал древний бог озорства, хаоса и розыгрышей по имени Шик. Они выглядят, как обычные деньги, но, если их положить с другими монетами, срабатывает магия. Монеты Шика начинают поглощать обычные, пока не останутся в гордом одиночестве.

— Замечательно! И как вернуть мои деньги?! — рявкнул Дейвар, сжимая монету.

— Никак. Она съела твои сбережения. Увы и ах, — развёл руками Викториан.

— Я уничтожу этот чёртов грош! — взревел полуорк, бросая монету на пол и ударяя по ней топором. От удара монета отскочила и ударилась о стену, но даже не погнулась.

— Чтобы её уничтожить, обычного оружия не хватит. Возможно даже не всякое волшебное снаряжение её возьмёт. Но вот этот жезл, пожалуй, может, — ехидно улыбнулся волшебник, прицеливаясь в проклятый золотой.

— Эй-эй, постой! Давай хотя бы шагов на двадцать отойдём, мало ли что из этой твоей палки вылетит! — замахал руками Хазбула.

Все трое отошли обратно к стальной ржавой двери, отделяющей пыточную от тюрьмы. Викториан наставил жезл на монету у стены и активировал его. Навершие блеснуло голубым сиянием и поток магии со свистом вылетел из него. В одно мгновение монета и вся стена за ней превратились в лёд. Герои стояли, не переставая удивляться возможностям жезла.

— Знаешь, хорошо, что мы отошли, сейчас бы тоже, как сосульки, стояли, — проговорил Хазбула, подходя ближе к ледяной стене. Кирпич, из которого она была сложена, превратился в лёд, мутный и непроглядный, твёрдый, но это был именно лёд.

— Я же говорю, это прекрасная вещь! — со счастливой физиономией ответил волшебник, но его восторг прервал Дейвар.

— Может и прекрасная, но жутко опасная. За то, что уничтожил эту проклятую монету, спасибо, но ты ведь и нас мог случайно угробить. К тому же сам на входе в башню подпалился. Если бы не Хазбула, ты бы мог прямо там умереть. Этот жезл слишком опасен.

— Вы это на что намекаете? — с подозрением спросил Викториан, прижимая жезл к груди. Лиса-фамильяр стояла позади, защитно обвивая его ноги.

— Ни на что мы не намекаем, а говорим, как есть, это очень опасный артефакт и абсолютно непредсказуемый! — ответил полуорк.

— И что с того? Магия сама по себе опасна! Я не стану избавляться ни от неё, ни от этого жезла! — крикнул волшебник, принимая защитную стойку, а его глаза вспыхнули зелёным светом. Тело лисички обвили лозы, а в коридоре поднялся ветер.

— Спокойно, не нужно ни от чего избавляться! — поспешил успокоить его Хазбула, но, кажется, Викториан не слушал.

— Когда ты зарубил человека в припадке ярости, тебе это простили. Тебя не связали, не отрубили руки, не вырвали сердце, не поставили метку раба, чтобы контролировать каждый твой шаг, на случай, если ты взбесишься ещё раз, но стоило мне заиметь полезный артефакт, который ты своим недоразвитым мозгом не способен понять, так ты сразу решил от него избавиться! Может, и мне стоило избавиться от тебя там, в доме купца?! — злобно выпалил Де’Виль, направляя жезл на полуорка.

— Слушай сюда, щенок! Я голыми руками убивал магов пострашнее тебя! — прорычал Дейвар, хватая жезл и вырывая его из рук волшебника, — Хочешь контролировать меня? Ты с собой совладать не можешь! Машешь этой палкой каждый раз, как что-то мелькает перед глазами, а на последствия плевать! — варвар бросил Жезл Чудес в сторону. Викториан хотел было наложить проклятье, но в спину ему тут же упёрлось остриё рапиры.

— Нет, — твёрдо сказал Хазбула, — мы не будем убивать друг друга. Дейвар прав, эта магия очень опасна. Но и ты верно подметил: когда он убил Джонатана, мы его оставили в покое. Ты ещё никому, кроме себя не навредил, так что отбирать жезл мы не станем, — бард перевёл взгляд на полуорка, — Дейвар, пожалуйста, верни ему артефакт.

— Нет. Этот выскочка такой же непредсказуемый, как и магия, которую он использует, — грозно ответил варвар, готовый ударить волшебника, если тот хотя бы начнёт произносить заклинание.

— Дейвар, я серьёзно, верни артефакт. Или атаковать я буду тебя, — сказал полурослик, обходя Викториана сбоку, выставляя рапиру вперёд. В его глазах не было злобы, зато была грусть. Хазбула надеялся, что его новообретённые товарищи всё же успокоятся. Хотя бы на время. Они стояли и молчали, перебрасывая взгляды то на одного, то на второго.

Наконец, Дейвар вздохнул, поднял жезл и протянул его волшебнику. Он бросил пасмурный взгляд на барда и покачал головой.

— Если эта магия выйдет из-под контроля, я буду бить в полную силу.

— Если эта магия выйдет из-под контроля, я сам подставлюсь и под её удар, и под твой, — ответил Хазбула и добавил:

— А до тех пор — давайте не будем угрожать друг другу ни оружием, ни словами. Дейвар, тебя никто не сделает рабом снова, а тебя, Викториан, никто не станет лишать силы.

— Снова, — добавил волшебник.

— Снова, — подтвердил полурослик. Он вздохнул и убрал рапиру на пояс. Глаза Викториана перестали светиться, а его лиса снова стала выглядеть, как обычный зверёк без магии и ползучих лоз.

Дейвар ничего не сказал, направляясь в левый проход. Викториан жестом позвал фамильяра и направился в противоположный. Хазбула остался посередине, прислонившись спиной к стене изо льда, погружаясь в темноту. Волшебник унёс магический свет, а орочьи глаза Дейвара видели всё и без него. Руки потянулись ко внутреннему карману, но он быстро вспомнил, что бурдюк с вином был пробит, а новый он так и не купил. Бард присел, вытаскивая флейту. Мысли об опасностях, таящихся в тёмных углах, уже перестали беспокоить полурослика, теперь его заботили другие проблемы. Он набрал воздуха и начал играть протяжную мелодию. Звук окутывал коридор, отскакивал от стен, а вокруг барда начал загораться собственный тёплый золотистый свет. Музыка уносила мысли куда-то очень далеко, туда, где нет ни гор, ни подземелий, зато есть равнины и холмы, есть деревни и засеянные поля, есть ярмарки, на которых собирается весёлый и дружный низкорослый народец, есть четыре корчмы, в которых всегда подают хороший эль и сладкий каравай, есть сад с вишнями и яблонями, есть речка, на берегу которой всегда приятно сидеть с хорошим другом, ловить рыбу и сочинять забавные истории, есть там и зима, и осень, дожди и солнце, по дорогам ходят местные и путешественники, отряд дворфов, торговый караван зооморфов из Шадани, одинокий старый волшебник, разношёрстный ансамбль артистов и музыкантов на причудливой телеге. В мелодии всё это есть, живое, настоящее, этот мир будто ждёт, когда туда вернётся и сам Хазбула. Мелодия петляет, как горная река, и вот уже нету ни полей, ни домов, ни корчмы, ни реки, ни друзей, ни родных. Зато есть солдаты, есть запах дыма, есть клетки, есть звон цепей и удары кнута. Есть кровь, и её было много.

Последнюю ноту оборвал внезапный приглушённый стук по ледяной стене. Дейвар стоял над Хазбулой, наблюдая за золотистыми огоньками, пока те понемногу угасали. Вид у него был намного спокойнее, чем несколько минут назад, когда он угрожал волшебнику.

— Я осмотрел коридор. Там ничего интересного не было: ещё несколько камер, нужники и старая кладовая. Снаряжение там когда-то было, а сейчас остался только хлам, — тихо произнёс он. Хазбула сдержанно кивнул, смотря куда-то в пол перед собой, а затем начал подниматься.

— Ясно, значит будем надеяться, что Викториан найдёт что-то более примечательное, — ответил бард, неспеша направляясь в правый проход, зажигая свой золотистый волшебный огонёк. Дейвар смотрел то на полурослика, то на проход и стены. Он чувствовал, что что-то не так, но не знал, как спросить.

— Слушай, а ты… у тебя… как бы… — начал полуорк.

— Да, я в порядке, хотя бывало и получше, — ответил Хазбула, понимая намёк.

— Хорошо… — сказал Дейвар, пытаясь придумать, что ещё сказать.

— Злюсь ли я на вас? Нет, нисколько. Я боюсь. Вы двое хорошие ребята, и пусть я повторяюсь уже в очередной раз, но я считаю вас своими друзьями. Единственными друзьями. Может, я пытаюсь, как говорят в академии магов Расхаэссы, натянуть сову на глобус, но мне хочется, чтобы и вы друг с другом ладили. Вместе веселее, да и приятнее живётся, — снова ответил бард, всматриваясь в никуда.

Дейвар молча шёл рядом. Взгляд Хазбулы был ему знаком. У него самого был такой же, когда накатывали воспоминания о родном племени и о том, что с ним потом стало. Разница лишь в том, что у полурослика не было вины, только тоска.

Из-за угла послышался топот маленьких когтистых лапок и перед героями выскочила лисичка. Она фыркнула и дважды покрутилась на месте, а затем рысцой побежала куда-то обратно. Дейвар и Хазбула направились за ней и вскоре увидели, что, кроме обычной дороги дальше направо, с этой стороны в стене был скрытый проход. Большая прочная дверь оказалась замаскированной под каменную кладку, и всё же волшебнику удалось её заметить. Лисичка скользнула внутрь, теряясь в тенях. Полуорк приоткрыл дверь пошире, и свет от двух волшебных огоньков встретился друг с другом. Викториан рассматривал ряды полузакрытых камер. Здесь же коридор менял направление влево, откуда тихо доносились гулкие стоны и шёпот. Казалось, волшебник не обращал на них никакого внимания.

— Нашёл что-нибудь ценное или интересное? — спросил Хазбула, подходя ближе.

— Пока нет, но здесь точно что-то есть. Видели в проходе на потолке цепь? Она выходит из одной стены и идёт вдоль коридора в противоположную. Наверное, в этой секции она к чему-то присоединяется, — проговорил волшебник, внимательно осматривая каждый камешек.

— А что здесь за звуки? Как будто кто-то страдает, — поинтересовался Дейвар, заглядывая за угол. Перед ним простирался очень длинный тёмный коридор, по левую сторону которого расположились ещё камеры.

— Какие звуки? — Викториан прислушался. — Хм-м, и правда, что-то слышится. Я и не обращал внимания на такие мелочи, у меня дома такие же звуки часто доносятся, — непринуждённо ответил он.

Хазбула удивлённо посмотрел на юного Де’Виля, пока тот продолжал изучение комнаты. Дейвар в это время направился по коридору в поисках звука. И правда, слышались стенания и всхлипы, звенела цепь и скрежетала ржавая сталь, как будто кто-то царапал дверь… ногтями. Проходя мимо очередной камеры, полуорк почувствовал, что воздух вокруг стал слишком холодным. В тот же момент в дверь камеры что-то с силой ударило. Звон стали заставил Викториана и Хазбулу обернуться. Дейвар потянулся за оружием, всматриваясь между стальных прутьев. Из темноты стал появляться худой силуэт. Это был старик с длинными грязными спутанными волосами, разорванной робе, а лицо его было сравнимо с полем жестокого боя. Раны, ссадины и голые кости выступали на его бородатой физиономии. Старик протянул костлявые руки, просунув их между прутьев. Ногти на них были вырваны, а кровь запеклась, и почернела.

— Прошу… еды… воды… волею доброго барона Сарво… — прошептал старик и его голос эхом разнёсся по округе. Дейвар медленно убрал руку от оружия, делая шаг ближе к камере. К нему поспешили и остальные.

— Кто это? — удивлённо спросил Викториан.

— Заключённый? Как долго он здесь? — обеспокоенно произнёс Хазбула.

— Это дух. Наверное, этого человека запытали здесь, а тело так и осталось лежать в камере, поэтому он и не уходит, — ответил Дейвар.

— Прошу… еды… воды… волею доброго барона Сарво… — повторил призрак.

— У кого-то есть с собой еда? — спросил полуорк, обращаясь к товарищам.

— Да, взял с собой из трактира, когда мы уходили, — сказал Хазбула, доставая из рюкзака, плотно обмотанные тканью две деревянные тарелки. Как только он развернул ткань и поднял одну из тарелок, подземелье наполнил приятный запах вареников со сметаной. Глядя на блюдо, лисичка облизнулась и встала на задние лапки, опираясь на волшебника. Полурослик протянул тарелку Дейвару, а тот преподнёс её духу.

— Этим даром я объединяю мир живых с миром умерших. Ты заслужил милосердие, и я приношу тебе последнюю трапезу, исполняя твою загробную волю и смывая жестокость, что пленила тебя. Твоё тело не было свободным, но дух обретёт покой в царстве Фаразмы. Я, Дейвар из клана Стального Клыка, даром своим разбиваю твои оковы, — произнёс полуорк. Костлявые руки коснулись тарелки и потянули на себя, начиная таять вместе с её содержимым. Они становились всё более мутными, затем прозрачными. В конце, с облегчённым вздохом, призрак исчез, а за дверью послышался щелчок. Пустая тарелка упала на каменный пол и покатилась, провожаемая грустным взглядом лисички.

Дейвар аккуратно открыл дверь, но за ней уже никого не было. Комната никак не отличалась от других, та же старая основа кровати, те же цепи, вот только в углу лежали кости. Сложно сказать, сколько они здесь находились. Хазбула и Викториан тоже заглянули в комнату.

— Сарво… Я где-то слышал эту фамилию, — сказал бард.

— Дворянский род, который жил в Талдоре почти двести лет назад. Они выдавали себя за магов, но на деле у них были хорошие шпионы и осведомители. К слову, это не помогло им спастись, в итоге Сарво были убиты эльфийскими охотниками, которые пришли освобождать своих собратьев.

— Поделом им, — одновременно сказали Дейвар и Хазбула.

— Да, интересная деталь: чтобы убеждать всех в том, что они владеют магией, Сарво создали систему скрытых тоннелей, комнат и лазеек, так что даже в этой самой камере может быть что-то спрятано, — добавил волшебник. Бард с полуорком осмотрели камеру, пока Викториан сжигал останки духа с помощью магии. Мало ли, он снова встанет.

— Похоже, тут и правда что-то есть, — сказал Дейвар, отодвигая такую же замаскированную дверь, как несколькими минутами ранее. За ней был небольшой узкий проход, в конце которого расположился затейливый механизм, а за ним — стена изо льда. От механизма к потолку шли две цепи, у основания стоял рычаг, а над самим механизмом парило грозовое облако.

— Ну а это ещё что такое? — спросил Хазбула, хотя ответа услышать он не ожидал. За ним в маленькую комнатку вошли Дейвар и Викториан. Полурослик бросил взгляд на облако. Оно искрилось, клубилось и мелькало молниями.

— Я чувствую магию. Эта сущность — её живое проявление, — проговорил волшебник, предостерегая остальных.

Бард осторожно приблизился, рассматривая облако, и потянулся к рычагу. Молнии сверкнули в чёрных клубах, а существо стало двигаться в сторону Хазбулы. Бард отскочил, и облако вернулось обратно. Пока волшебник перебирал в голове идеи и знания о магии, полурослик снова подскочил и быстро ударил ногой по рычагу. Механизм тут же ожил, одна цепь понеслась вверх, другая вниз, а где-то вдалеке за стеной было слышно, как двигается что-то массивное. Облако сверкнуло молнией и стало вытягиваться, превращаясь в подобие существа с головой и когтистыми руками. Оно поднялось в воздухе и стремительно бросилось вперёд. Сильный статический разряд зацепился за рапиру полурослика, доспех и топоры Дейвара и украшения Викториана, поражая всех троих электрической энергией. Существо пролетело над бардом и отбросило обратно в камеру полуорка с волшебником.

— Это что за тварь волшебная? Ещё какой-то дух? — проговорил Дейвар, поднимаясь после мягкой посадки.

— Дубина ты, это элементаль! Но маленький! — прохрипел Де’Виль, пытаясь дышать.

Существо зависло в воздухе, потрескивая разрядами молний, готовясь к новой атаке. По коридору раздался топот босых ног и Хазбула напрыгнул на элементаля, пронзая его рапирой. Существо зашипело, а по оружию барда снова прошёлся разряд. Рапира выпала из руки полурослика, а сама конечность начала неметь.

— Не трогайте его металлическими предметами, только хуже сделаете! — крикнул волшебник, отряхивая мантию. Он бросил взгляд на догорающий скелет, магией схватил пылающую кость и швырнул её в грозовую тучу. Элементаль снова зашипел и отшатнулся. От удара кость разлетелась, а её горящие осколки остались в электрическом теле существа.

Элементаль снова пролетел мимо героев, поражая их молнией. Хазбула успел отскочить в сторону, а Викториан призвал магическую проекцию щита. Только Дейвар вновь получил неприятный разряд. Его наплечник, хоть и должен был защищать, но всё же был сделан из металла. Полуорк издал яростный рёв и прыгнул на элементаля, ударяя того кулаком.

Поднимаясь на ноги после приземления, Хазбула ощупал себя, в поисках чего-нибудь полезного. Внезапно, его рука наткнулась на мифриловый кинжал. Когда бард достал его, то увидел, что молния танцует только на краю лезвия, а не проходит по всему оружию.

— Дейвар! — крикнул он, показывая на кинжал. Элементаль повернулся на крик, и в этот момент его пробил острый и смертоносный удар полуорка. Клинок вошёл глубоко в «шею» существа. Варвар начал давить сильнее, прижимая тварь к земле. Хазбула наскочил и вонзил свой кинжал в «грудь» элементаля. Существо завопило, стараясь освободиться и пуская молнии.

— Долго не удержать, он сейчас вырвется! — крикнул Дейвар, стараясь вонзить кинжал поглубже, но элементаль уже начал менять своё тело в аморфное облако.

— Ничего, не вырвется, — сказал Викториан с самодовольной злорадной улыбкой. Комнату наполнил шёпот, а глаза волшебника вспыхнули ярким зелёным огнём. Он выставил руки вперёд, широко растопырив пальцы, а затем резко сжал их, будто хватая что-то. Элементаль завизжал, а на его теле появились зелёные следы ладоней. Волшебник держал его магией прямо изнутри. Он глубоко вдохнул и резко дёрнул в стороны. Электрический треск смешался с оглушительным визгом существа, когда грозовое облако разлетелось на множество маленьких облачков. Остатки элементаля оседали на каменный пол и таяли окончательно. Герои устало стали собирать потерянные вещи и приводить себя в порядок.

— Слушай, как ты это сделал? — спросил наконец Хазбула, обращаясь к волшебнику.

— Эффектно было, да? Элементаль порождён первозданной магией, вот я за неё и ухватился. Для меня это было как распотрошить куропатку. Хотя, для начала её нужно догнать и поймать, но с этим вы и сами справились, — ответил Викториан, потирая опалённую шею. С неё он снял серебряный медальон и сейчас держал его в руке.

— И правда эффектно. Хоть и жестоко, — ответил бард, принимаясь за исцеление друзей. Место было, конечно, своеобразное, но зато, теперь спокойное, поэтому, было решено устроить небольшой привал, хотя бы на несколько минут.

Сцена двадцатая: Харзегопас

Час пролетел совсем незаметно. Викториан перечитывал свой гримуар с изумрудным символом листа странного растения похожего на плющ, папоротник и клён одновременно. Лиса лежала у его ног, свернувшись в пушистый рыжий клубочек. Дейвар положил руки за голову, присел у стены и закрыл глаза. Хазбула играл размеренную меланхоличную мелодию на флейте. Иногда, когда барда окутывала магия, можно было услышать и другие инструменты: барбет, колокольчики или скрипку. Наконец он отложил инструмент и потянулся к рюкзаку. Из него рука полурослика вытащила три дорожных пайка. Один паёк Хазбула сразу развернул и принялся жевать, а два других кинул друзьям.

— Ты серьёзно? Мы только из таверны, — бросил презрительный комментарий волшебник, убирая паёк в карман мантии.

— Так время обеда! — пояснил бард, продолжая уплетать питательный, но не очень вкусный брусочек. Дейвар, который не сразу понял, что в него прилетело, одним махом закинул свою порцию в рот, тем самым вызвав обречённый вздох Викториана.

— Вы вообще знаете, что их заваривать надо? — сказал он, потирая переносицу.

— Конечно знаем, но они и так очень даже ничего, — ответил Дейвар, пока паёк хрустел на его могучих клыках.

— Да?! — с искренним изумлением спросил Хазбула, уставившись на волшебника.

— Да! — передразнил его юный Де’Виль. — Когда эти пайки стали делать, никто не думал, что их будут есть в сухом виде. Предполагалось, что у тех, кто отправляется в поход, будет полевая кухня или хотя бы котёл с водой. Воду нагревали, разливали по тарелкам, кидали туда паёк и получали нечто среднее между супом и кашей.

Хазбула сидел, вытаращив глаза в пустоту, держась за голову.

— Мой мир никогда не станет прежним… — проговорил он и откусил ещё от своего пайка.

Закончив с обедом, герои стали возвращаться к исследованию башни. Они вышли из камеры и осмотрели остаток коридора. В его конце оказалась такая же потайная дверь, а за ней — выход к ледяной стене. Сделав небольшой круг, все трое снова подошли к тому проходу, на потолке которого была протянута цепь. По этому коридору они ещё не ходили. Первой в этот раз шла лисичка. Она остановилась, навострив ушки, а затем ни с того ни с сего побежала вправо по проходу. Викториан тут же устремился за ней. Хазбула с Дейваром переглянулись и удивлённо пожали плечами, но последовали за ними. В конце коридора была железная дверь.

— Ты кого-то чуешь? — спросил волшебник. Не дожидаясь ответа, он применил заклинание обнаружения магии. И правда, магия за дверью была, но исходила из неизвестного источника. Викториан толкнул дверь и вошёл. Тут же его глазам представилась картина очередной пыточной, только в этот раз совершенно новой и чистой. Посередине комнаты стоял большой кипящий котёл, у северной стены расположился стол с инструментами, заметками и какими-то склянками с чёрт знает чем, а над столом висел позолоченный щит со старым гербом. Восточная стена была полностью голой, зато западную заставили шкафами и полками. На них стояли банки и коробки с отделёнными частями тел людей и чудовищ: глаза, зубы, доли мозга, ну и конечно же образцы крови, какая же зловещая пыточная да без крови. В углу комнаты стоял медный бык, орудие, по жестокости не уступающее железной деве. Вдоль южной стены были расставлены стулья с шипами на сидении и спинке.

Как только волшебник сделал шаг в комнату, глупая, но настойчивая мысль врезалась ему в голову: «А почему бы не сесть на эти стулья?» Он посмотрел на острые блестящие шипы, разглядывая их пристально, будто всматриваясь внутрь материала, а затем отвернулся и подошёл ближе к котлу. Варилось там что-то странное, похожее не на магию, а на неумелую попытку сделать ужин. Наверняка даже похлёбка гоблинов окажется приятнее на вид. Лисичка беспокойно бегала по комнате, принюхиваясь и иногда без причины напрыгивая на пол, будто мышей под снегом ловила.

В дверях показались Хазбула и Дейвар.

— Куда вы убежали? — спросил бард, заходя в комнату. Переступая порог, он почувствовал, как в его светлую голову пришла престранная тёмная идея: «Почему бы не присесть на стулья с шипами?» Хазбула даже удивился такой внезапной мысли, бросая взгляд на шипастые табуретки, а затем направился к волшебнику.

Когда и Дейвар зашёл в комнату, его истерзанный многолетней рабской жизнью разум пронзила внезапная безумная мысль: «Почему бы не присесть на шипастые стулья?» Окинув злобным взором необычные предметы мебели, он почувствовал, что должен повиноваться, но это ощущение было ему слишком знакомо. Также ощущались заклинания принуждения от его хозяина. Полуорк махнул головой и подошёл к остальным, доставая оружие.

— Здесь кто-то есть. Кто-то пытался нами управлять, — сказал он, и в тот же момент на голове медного быка появился ворон.

— Вы что, издеваетесь?! — каркнул он. Голос его был высоким, пронзительным и до рези в ушах омерзительным. — Я понял, когда один из вас подавил моё заклятье, удивился, когда это сделал второй, но третий раз подряд?! Вы что, совсем не умеете веселиться?!

Голос его звучал так, будто кто-то водил остриём кинжала по стеклу. Увидев ворона, лисичка тут же подскочила к статуе быка, пытаясь добраться до птицы. Викториан лишь многозначительно хмыкнул, сложив руки на груди, а Дейвар поднял топор, чтобы бросить его в говорящего ворона.

— А ты… собственно, кто? — изумлённо спросил Хазбула, мысленно подметив, что за сегодня он слишком часто удивляется.

— Меня зовут Хар-р-р-р-р-р-р-рзегопас! — завопил ворон столь пронзительно, что бард мгновенно закрыл уши ладонями. Ему доводилось слышать, как поют совершенно несмышлёные в музыке дилетанты, как протяжно всю дорогу визжит не смазанное колесо, как мучительно долго открываются ржавые ворота, но это даже близко не стояло с тем акустическим ужасом, который сейчас штурмовал его уши.

— Можно я его убью? — спросил Дейвар.

— Можно, я разрешаю! — тут же ответил бард, убирая ладони.

— Нельзя, он может знать об этом месте гораздо больше, чем кто-либо из нас, — возразил Викториан.

— С чего ты взял? — поинтересовался полуорк.

— Потому что это не просто ворон. Это бес. И он тут в ловушке уже очень давно. Я не замечал этого, пока не зашёл в комнату. Её стены зачарованы рунами, чтобы удерживать потустороннее существо внутри, а иллюзии, принуждение, противный голос и любовь к жестоким шуткам указывает именно на беса.

— У самого противный голос! — каркнул ворон, растопыривая крылья.

— Я сейчас сам его на шашлык пущу! — выкрикнул Хазбула, бросаясь на птицу с рапирой, но та вспорхнула и растворилась в воздухе. По комнате разнёсся всё тот же пронзительный, невыносимый для истинного ценителя искусства, крик, перерастающий в хохот.

— Найти! Уничтожить! Разорвать на части! — разразился яростью Хазбула, начиная носиться по комнате, размахивая стальной острой палкой, переворачивая полки, шипастые стулья, склянки и записки.

— Не поймаешь! Не поймаешь! Вот тебе! — ехидно крикнул ворон, внезапно появившись на столе, рядом с бардом. Из его клюва вылетела зелёная пенящаяся жидкость прямо в лицо полурослика. Тот быстро упал на пол, уклоняясь от струи кислоты, а затем тут же вскочил и ударил рапирой по тому месту, где видел ворона, вот только птицы там уже не было.

— Слушай, попади хотя бы под одно заклинание ради приличия! — донёсся голос Харзегопаса с неизвестной стороны.

Дейвар в это время также обыскивал комнату, но не так рьяно, как Хазбула. Внезапно он увидел, как ворон появляется на краю котла, и стремительно метнул в него топор. Ворон вскрикнул, замахав крыльями перед собой и мгновенно исчез, оставляя в воздухе несколько ошмётков перьев. Топор пролетел до стены и со звоном упал на каменный пол. Полурослик продолжал своё буйство, выкрикивая угрозы и крайне изощрённые оскорбления на всеобщем, полуросличьем, драконьем, великаньем и даже вспомнил акван. Викториан молча стоял рядом с котлом, всё также сложив руки на груди, сдерживая смех. В какой-то момент он почувствовал, что бес в обличье ворона попытался переключиться на него. Разум волшебника стал штурмовать поток числовых формулировок и вычислений. Юный Де’Виль лишь усмехнулся. Так уж вышло, что заклинание было ему слишком хорошо знакомо. Это было обычное затуманивание рассудка. Кто-то использует его чувственно, вызывая образы, цвета, звуки, запахи или даже целые видения в умах людей, а кто-то обдаёт своих недоброжелателей лавиной смысла и заумных арифметических изощрений.

— Четыре, — с надменной ухмылкой мысленно произнёс волшебник, переводя взгляд снова на медного быка. Теперь ему было прекрасно известно откуда Харзегопас посылает каждое заклинание. Ничто не больше не мешало его найти и поразить своей собственной магией… вот только Викториану было весело наблюдать за безрезультатными попытками беса околдовать хоть кого-то. В этот момент улыбка волшебника растянулась ещё шире от тёмной идеи, пришедшей на этот раз самостоятельно. Де’Виль щёлкнул пальцами и уши Хазбулы блеснули зеленоватым свечением. Бард удивлённо повертел головой, а затем потёр свои уши. Он больше не слышал хохот Харзегопаса. Ничто не терзало его рассудок, поэтому бард стал понемногу успокаиваться. Он убрал рапиру в ножны и посмотрел на друзей.

— Вы его убили? — спросил он, а затем удивился в очередной раз. Себя он тоже перестал слышать.

Ворон-бес снова появился на столе, чтобы наложить заклятье подчинения разума на Дейвара, но тот снова отбросил чары, используя опыт невольника. Для Харзегопаса это стало последней каплей. Он спрыгнул со стола, принимая свою истинную форму маленького красного крылато-рогато-хвостатого гуманоида с крошечной чёрной козлиной бородкой.

— А-а-а-а-а! — завопил он, падая на пол и барабаня по полу ручками и ножками, как капризный ребёнок. — Я всего-то хотел веселья! Я вас всех ненавижу! Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу!

— Можно я его себе оставлю? — пытаясь удержать смех, проговорил Викториан, указывая на беса.

— Что? — спросил Хазбула. — Я тебя не слышу!

— А, ну да, — спохватился волшебник и развеял заклятье глухоты. Теперь бард во всём своём великолепии мог услышать слезливо-сопливую истерику Харзегопаса. Тот валялся на полу, брыкаясь и стуча по камням, а его хвост мотался по кругу, как крылья мельницы.

— Зачем он тебе? — недоумевал Дейвар.

— Он смешной, — ответил Викториан, разводя руками.

— Я против. Категорически против. Он с нами не пойдёт хотя бы потому, что это бес! — резко ответил Хазбула.

— Ну и что? Может, я сделаю его своим фамильяром, и он будет проказничать, только когда можно, — продолжал настаивать волшебник, но в этот раз на него уставились три неодобрительных пары глаз. Больше всего была недовольна лисичка — её глаза вспыхнули зелёным огнём.

— Ладно, ладно, фамильяром делать его не буду. Но хотя бы поговорить с ним стоит, — продолжил Де’Виль и подошёл к бесу.

Дейвар и Хазбула в это время стали осматривать комнату, бросая частые взгляды на Харзегопаса и своего товарища.

— Ладно, не реви, давай поговорим. Ты уже представился, так что теперь моя очередь. Викториан Де’Виль, — начал волшебник. Бес поднял голову и всхлипнул, продолжая лежать на полу.

— Вот чего вам на стульях не сидится. Это же смешно, когда кто-то на них опускается, а потом подпрыгивает до потолка и громко-громко орёт, — ответил дьяволёнок, моргая своими маленькими чёрными блестящими глазами.

— Я его сейчас пну… — пробормотал себе под нос Хазбула, перебирая очередную стопку заметок на столе.

— И часто у тебя гости на стулья с шипами садятся и подпрыгивают? — спросил Викториан, переводя взгляд с полурослика обратно на беса.

— Нет, — грустно ответил Харзегопас, — за последние сто с чем-то лет вы вторые, кто в эту комнату вошёл.

— Вторые? Кто же был первым? — поинтересовался юноша.

— Кобольды, — ответил бес, — шесть штук их было. Но они тоже не хотели садиться на стулья, тоже меня бить хотели, да не получилось. Трое убежали.

— А ещё трое? — спросил Де’Виль, осматриваясь по сторонам.

— В котле сварил, — как ни в чём не бывало ответил бес.

— Всё, я иду его резать, — не выдержал Хазбула, быстрыми шагами направляясь к Харзегопасу.

— Интересно чем? Рапирой? — саркастично произнёс волшебник, перекрывая путь своим телом.

— Вот этим! — выпалил бард, доставая мифриловый кинжал.

— О, ты ключ нашёл! — выкрикнул дьяволёнок, показываясь из-за рыжей мантии.

— Какой ещё, к чёрту, ключ?! — гневно выпалил полурослик.

— Пощадишь — скажу, — улыбнулся бес.

— Хорошо, мы тебя пощадим, — заверил его Викториан.

— Нет, не пощадим! Он опасное злобное гнусное и коварное существо из Ада! Он нас убить пытался! — не унимался Хазбула.

— Не убить, а посадить на колючки. Это такой… «прикол»! — усмехнулся Харзегопас.

— Слушай внимательно, мастер каламбуров, ты расскажешь нам всё об этом месте и о кобольдах, которые здесь были, а мы уже решим, что с тобой делать. И если ты начнёшь врать или визжать, как ты это делал, когда мы вошли, на тебя абсолютно случайно упадёт рояль. Трижды, — злобно проговорил полурослик.

— Обычно это я всем угрожаю и выгляжу грозным, — усмехнулся Дейвар, присоединяясь к остальным.

— Знаешь, у всех есть свой предел. Мой предел — вот эта тварь, — ответил бард. Харзегопас посмотрел на волшебника с надеждой, но тот лишь пожал плечами.

— Ну, тогда слушайте, и не говорите, что я вам чего-то не рассказал, — начал бес. — Меня сюда призвал чародей, носивший маску и имя Контеклюр. Я был его помощником в вопросах вивисекции, а ещё мы неплохо общались. Он водил сюда людей, эльфов, чудовищ, дворфов, всякую другую живность и изучал. Все удачные опыты он ставил здесь, в этих самых шкафах. Так было до того, как он решил уехать. А меня оставил тут. Вот так внезапно пропал. А я остался один, голодный… скучающий… Не знаю сколько прошло времени, наверное, недолго, но сюда пришёл другой человек. Она назвался Сарво. Со мной он не общался, боялся. Конечно, ведь он пытался снять герб моего лучшего друга, а я его укусил! Ну что вы так смотрите, я верил, что Контеклюр вернётся. Сарво выносил отсюда заметки, где говорилось о методах изучения живых тел, но мне кажется, он брал оттуда только части про пытки. Стены здесь зачарованы, но слышно через них было хорошо. А потом и он пропал. Выйти из комнаты я не могу, так что пришлось мне сидеть здесь пока кто-нибудь не придёт. И пришли кобольды, уже когда я почти помер от голода. Ну а за ними вы подтянулись, — закончил свой рассказ Харзегопас. Викториан сочувственно гладил его по спине, вызывая всё больше ревности у своего фамильяра.

— А откуда эти кобольды пришли? — спросил Дейвар.

— Вот в этой стене есть потайной проход. Они через него вышли, — ответил бес, указывая на дальний угол южной стены.

— Хорошо. Больше ты ничего не знаешь? — уточнил Хазбула.

— Контеклюр говорил, что там какие-то ходы и яма с кислотой, а ещё он там стража поставил, который только его впускает, — сказал дьяволёнок.

— Как же тогда кобольды прошли, если страж только хозяина впускает? — усомнился Дейвар.

— Легко! Страж только хозяина впускает! А про то, кого выпускать, условия не было! — раздражённо проговорил Харзегопас.

— Наверное, кобольды нашли проход в комнату, где стоял страж, поэтому условие охраны и не сработало. А дальше кобольды вышли через дверь и пришли сюда, — предположил Викториан.

— Прекрасно, значит, нам ещё нужно со стражем разбираться. Ну ладно, мы узнали всё, что нужно. Пойдём? — сказал Хазбула, приближаясь к потайной двери.

— Погодите! — подал голос бес. — Если вы уходите, заберите с собой этот щит. Контеклюр бросил меня здесь, запер в этой клетке! Не хочу, чтобы о нём что-то напоминало!

— Я тебя вытащу отсюда. Обещаю, — ответил Викториан, пока Дейвар снимал золотой щит с гербом со стены. Гравировка изображала напуганного скелета, которого обвивает огромная змея, раскрывая пасть и обнажая острые клыки. Хазбула посмотрел на товарищей и дьяволёнка, которого волшебник прижимал к себе. Несмотря на свою неприязнь к этой бестии, ему всё же хотелось помочь. Сарво жили здесь сотню лет назад, а Контеклюр и того раньше. Сидеть взаперти без еды и в полном одиночестве слишком жестоко даже для такого существа, как Харзегопас. Но что, если вернуть его обратно в Ад? Будет ли его жизнь отличаться от той, которой он живёт сейчас? Да и можно ли назвать жизнью такое? А если его выпустить? Бесы сами по себе творят зло и приносят хаос, а этот страдал и хранил обиду веками. Неизвестно, что он может учудить. Одно Хазбула знал точно: оставлять беса здесь они не станут.

— Здесь очень мощные барьеры, просто так мне их не снять, — сказал Викториан, обращаясь к бесу. — Мне нужно будет купить свиток с разрушением чар, а после правильно его применить. Но я обещаю, что вернусь за тобой!

— Знаешь… я тебе верю, — проговорил Харзегопас, — ты точно вернёшься. Может мы тоже будем друзьями! Давай я в знак нашей новой дружбы сделаю тебе подарок! Протяни руку! — весело ответил дьяволёнок, протягивая свою. Викториан подал ему руку и почувствовал, как их разумы соединяются, образуя связь. Юный Де’Виль видел обрывки воспоминаний Харзегопаса, эксперименты на людях и чудовищах, попытки межвидовой пересадки тканей и органов, записи, теории и гипотезы, оставленные на бумаге, тома ныне забытых запрещённых заклинаний и самого Контеклюра. Серый капюшон, маска без лица, с узорами и прорезями для глаз, серый лёгкий, но прочный доспех, философские рассуждения этого человека с Харзегопасом за бутылкой вина из Хаскилии. Видения понеслись дальше, вглубь магической материи, переплетаясь со структурой разума беса. Сквозь чёрный и красный дым пролетали светящиеся кусочки, как разбитые стёкла, вонзаясь в разум Викториана, понемногу формируя нечто новое. Он видел, как маневрирует его сознание в чертогах разума, как оно парит и свободно движется во всех направлениях. Юноша начинал осознавать, что также двигаться может и тело, если его подтолкнуть. Заклинание сложное, требует много сил, возможно, сейчас Викториан не мог применять его полный потенциал, но маршрут уже был намечен. Сознание молодого волшебника было открыто для полёта.

Сцена двадцать первая: Тёмный мрачный коридор

Потайной проход освещало мягкое золотистое свечение левитирующего шарика, целиком и полностью сотворённого магией. Коридор оказался внушительным, тридцать футов в длину и десять в ширину. Он сворачивал влево и тянулся ровной прямой ещё футов на шестьдесят, а затем снова сворачивал и снова влево.

— Кто вообще додумался сделать тоннель таким бесполезно длинным? — спросил Хазбула, идущих позади товарищей. — Можно же было пробить другую стену и выстроить проход в ней.

— Да кто их поймёт, этих волшебников, — пожал могучими плечами Дейвар.

— Ну да, ну да… — отозвался Викториан, обиженно разводя руками.

Свернув за ещё один угол, герои увидели… очередной мрачный коридор примерно той же длины.

— Ладно, я соглашусь с вами на этот раз, — проговорил Де’Виль. — Судя по всему, мы обходим предыдущую комнату по кругу. Мне тоже этот проход кажется странным и бесполезным.

Наконец, в тоннеле показались признаки разнообразия — странный резкий и очень едкий запах.

— Ммм, кислотные реки. Самое то, чтобы прятать трупы и последствия неудачных экспериментов, — сделав глубокий вдох, довольно сказал волшебник.

Действительно, проход выходил к извилистому бассейну, заполненному кислотой. В сути своей это был тот же тоннель, только вместо обычного пола была мерзкая и очень опасная зелёная жижа. Моста или плота видно не было, даже когда Викториан тоже зажёг свой магический свет. Зато был виден очередной поворот, на сей раз направо. Вдоль восточной стены на уровне с полом шёл маленький выступ, размером всего в одну человеческую стопу. Герои остановились, и Хазбула с Дейваром выжидающе посмотрели на волшебника. Тот задумался и раскрыл гримуар, перебирая все свои знания и случайные заметки на предмет полезных чар.

— Заморозка… слишком слабая магия. Барьеры… слишком затратно. Огонь… слишком опасно, — тихо бормотал он. Хазбула подошёл к краю, доставая рапиру. Он лёг на край и медленно опустил рапиру в кислоту, пытаясь определить глубину. Сталь зашипела, опускаясь всё глубже. Поняв, что длины рапиры будет недостаточно, полурослик достал своё оружие, стряхивая остатки зелёной жижи. Металл оплавился и кое-где погнулся, но не растворился полностью. Бард уже начал размышлять, сколько роялей понадобится, чтобы перебраться по ним, как вдруг его мысли прервал голос Дейвара.

— Ладно, я первый пойду. А то мы так весь день здесь простоим. Значит так, я обмотаюсь верёвкой и попробую пройти по этому выступу. Если я упаду — вытаскивайте. — Не теряя времени и не слушая возражений, Дейвар обвязал верёвку вокруг пояса и сделал первый шаг по карнизу.

Идти было тяжело, выступ был слишком маленьким для полуорка. Несколько раз ему пришлось вцепиться в каменную кладку, чтобы не упасть. Медленно, но верно Дейвар пробирался вдоль стены шаг за шагом. Он дошёл до середины стены, когда с «берега» послышался голос Хазбулы.

— Стой, Дейвар, стой! Верёвка кончилась! — кричал бард. Полуорк обернулся на крик. И правда, верёвка была натянута до конца. Варвар бросил взгляд вправо, проверяя расстояние, которое ещё оставалось пройти, а затем снова посмотрел на товарищей.

— Значит, отпускай! Пойду без страховки, тут не далеко! — крикнул он в ответ.

— Дейвар, не глупи! Если ты упадёшь, мы тебя не вытянем! Вернись обратно, мы другой план придумаем! — ответил полурослик. Его голос был полон искреннего беспокойства. Он был уверен, что Дейвар сорвётся и упадёт в кислоту, если продолжит движение.

— Всё будет в порядке! Половину я уже прошёл, значит и вторую половину пройду! — прокричал полуорк, отпустил одной рукой стену и развязал верёвку. Та полетела в кислоту и зашипела, пока бард спешно её вытаскивал и сматывал на берегу.

— Он идиот, абсолютно законченный сумасшедший индивид, — разочарованно сказал Викториан, захлопывая гримуар.

Дейвар продолжал медленно двигаться шаг за шагом. До конца оставалось всего футов десять. Хазбула не отводил от него взгляд, поджав губы и скрестив пальцы, в то время как волшебник с лисой будто мысленно переговаривались, делая ставки удержится ли отважный полуорк или окунётся в кислоту. Внезапно, когда Дейвар делал очередной шаг, его ногу словно обожгло. Теряя равновесие, он прыгнул по направлению своего движения, пытаясь за что-то ухватиться. Послышался громкий всплеск, прерывистый крик, переходящий в рёв. Похоже Дейвар то погружался в кислоту с головой, то снова всплывал. Затем послышался стук, как о дерево, и тишина.

— Дейвар! — позвал его Хазбула, но ответа не последовало.

— Что ж… кажется он растворился в бытие, созданном собственной глупостью. Ну что, поделим награду на двоих? — предложил Викториан. Полурослик бросил на него испепеляющий взгляд и стал быстро пробираться по карнизу той же дорогой, что и Дейвар.

— Да вы издеваетесь… — проворчал Викториан, но затем вздохнул и последовал за ним. Двигаться было совсем не легко. Хазбула шёл, то и дело вбивая мифриловый кинжал в слабые места каменной кладки. Внушительный рюкзак он держал в другой руке. Викториану было проще, он шёл налегке, а ширина выступа подходила ему больше, чем массивному полуорку или упитанному полурослику с поклажей. Лучше всех себя чувствовала лиса. Ей не мешало абсолютно ничего, так что она спокойно шла за волшебником. Казалось, она наслаждается трудностями, выпавшими на долю героев, а может, так падал волшебный свет на её рыжую мордочку.

Половина пути уже была пройдена. Бард с рюкзаком тащился всё медленнее, потому как мест для вбивания кинжала в стене становилось всё меньше. Викториану тоже идти стало труднее. Его тело шатало, когда он делал следующий шаг, стараясь не споткнуться о груз полурослика или не зацепить лису сапогом. Наконец они добрались до того места, где Дейвар свалился в кислоту. В этот самый момент Хазбула неожиданно для себя вспомнил две неприятные мысли. Во-первых, молния всё же бьёт в одно место дважды, а во-вторых, жизнь имеет очень скверное чувство юмора. Чувствуя, что широкие стопы соскальзывают с уступа, Хазбула дёрнул рюкзак в сторону движения и с силой оттолкнулся, прыгая за ним. С криком он полетел прямо в кислоту, лишь краем глаза замечая здоровенную израненную облезлую руку, тянущуюся к нему из-за угла. Едва не касаясь зелёной жижи, тело барда сменило траекторию падения и, будто ветром, его снесло в сторону. Хазбула выронил рюкзак и покатился по деревянному полу. Он не сразу понял, что произошло, но вскоре до него начало доходить. Он сидел на подъёмном мосту, к которому с потолка свисала цепь. Эта цепь держала мост с противоположного от стены края. На мосту лежал его рюкзак, а рядом с ним стоял обожжённый, но живой Дейвар. Плечи, грудь, лицо и руки сожгла кислота, из-за чего полуорк был больше похож на восставшего из могилы мертвеца, чем на гуманоида из мира живых. Поначалу Хазбула даже испугался, увидев его, отползая назад.

— Д-Дейвар? Ты… — пробормотал бард.

— Бывало и хуже… — с трудом ответил полуорк.

Хазбула наконец поднялся на ноги и подошёл к другу, направляя на него поток исцеляющей энергии. Плоть начла восстанавливаться, раны затягивались, обожжённые губы и щёки из тёмно-алого снова стали зелёными.

Пока полурослик приводил Дейвара в порядок, Викториан двинулся вперёд. Он дошёл до того же места и, не дожидаясь нового попадания метафорической молнии или нового анекдота от госпожи Жизни, собрал в ногах побольше магической силы. Его глаза вспыхнули зелёным светом, а рыжие волосы развевались на ветру, окутавшем тело волшебника. Он прыгнул вперёд… и полетел. Конечно, до полноценного полёта ему было ещё далеко, но сделать большой прыжок, а затем изменить его направление сил хватило. Точно также перебралась и лиса. Когда глаза Викториана перестали светиться, он наконец увидел живого и умеренно здорового Дейвара, что сильно его удивило.

— Как ты выжил? Я думал, твоё тело расплавилось! — недоумевая спросил он.

— Я крепче, чем тебе кажется, парень, — с усмешкой ответил полуорк, пока его тело восстанавливалось.

Бард закончил осыпать друга целебными чарами и устало присел на рюкзак. Викториан впечатлённо кивнул полуорку и осмотрелся. Заметив цепь, он проследил по ней взглядом до потолка и заговорщически улыбнулся. Похоже, эта цепь шла сюда от той странной машины с рычагами, над которой висел элементаль молний. Получается, тогда они спасли сами себя, даже не догадываясь об этом. Невольно волшебник задумался о том, что его действия, и действия его сокомандников имеют какое-то значение, последствия, даже, если кажутся спонтанными и необдуманными. Он вспомнил об обещании, данном Харзегопасу. Что будет, если его выпустить? Конечно, сам по себе бес забавный и интересный, из него можно выудить много тайн и воспоминаний, но что дальше? Где он будет жить? Чем будет питаться? В конце концов, он ведь существо из ада, а значит развлечения у него будут соответствующие. Юный Де’Виль представил картину, как на пару с ним сжигает деревню и пытает неугодных. Обычно такие мысли преследуют его, когда он раздражён, но может, это последствия от слияния разумов? Думая о судьбе и дальнейшей жизни Харзегопаса, Викториан вспомнил о своей старшей сестре Карине. У них всегда были тёплые отношения, к тому же сестра занималась призывом и использованием различных существ, в том числе и с других планов. Наверняка она может помочь с обустройством условий существования одного маленького беса. Молодой волшебник решил, что, как только выберется отсюда, сразу попытается с ней связаться и займётся вызволением дьяволёнка.

Из чертогов разума его вывела лиса-фамильяр. Она тыкалась носом в мантию волшебника и царапала её коготками. Викториан огляделся. Дейвар и Хазбула уже направлялись дальше, пройдя по мосту. Проход им преграждала массивная стальная дверь, к счастью, не запертая. Бард и полуорк направились вперёд в темноту, освещая себе путь золотистым огоньком. Волшебник поспешил за ними. По пути он снова задумался, на этот раз о том, как же этим путём прошли кобольды, если мост был опущен. Долгий путь до поворота, а затем ещё более долгий путь прямо по длинному тёмному тоннелю он вёл с собой увлечённый монолог. Наконец, он сошёлся с собой во мнении, что размеров каменного уступа и боковой части опущенного моста хватило для маленьких когтистых лап низших драконитов.

Очередной проход заканчивался очередной дверью, такой же, как и предыдущая, вот только за ней был не новый лабиринт с поворотами и токсичной средой. За дверью была маленькая абсолютно чёрная комната. Вместо пола там была глубокая яма, а в противоположной стене виднелась такая же чёрная металлическая дверь. Викториан подошёл к краю и прочитал заклинание. Его волосы удлинились и ухватились за ручку двери напротив. Она оказалась не запертой, кроме того, помещение на той стороне было гораздо светлее и просторнее. Волосы волшебника вернулись в норму, а сам он отошёл в сторону.

— Кто пойдёт первым на этот раз? — спросил он, поправляя причёску. Хазбула заглянул в комнату, разглядывая её со всех сторон.

— Ну, вроде тут допрыгнуть несложно, — сказал он, начиная разбег. Отталкиваясь от края, толкаясь в воздух, полурослик понял, что у него заканчиваются и метафоры, и терпение. Падая вниз, на дно ямы, он даже не кричал. Он смиренно скрестил руки с недовольным лицом, ожидая, пока не ударится об пол, и бормоча проклятья на родном наречии. Послышался болезненный «Уф!», когда бард достиг самого низа. Везение оставило его не полностью, Хазбула приземлился на свой же рюкзак.

— Живой? — крикнул Дейвар.

— Куда ж я денусь! — мрачно ответил бард и недовольно пнул какую-то палку. Присмотревшись, он заметил, что это не просто палка, а небольшое копьё. А рядом тело.

— Тут кобольд лежит! Мёртвый! — добавил Хазбула.

— Положи, это на зимнее солнцестояние! — хотел было крикнуть Викториан, но подавился собственным смехом от ещё не сказанной шутки.

— Не волнуйся, сейчас мы тебя оттуда вытащим! Кидай сюда верёвку, я её поймаю, а ты залезешь! — предложил Дейвар. Бард так и сделал. Верёвка была привязана к самодельному копью кобольда и доставлена наверх метким броском. Полуорк ухватился за верёвку, упираясь ногами в дверной проём. Хазбула закинул рюкзак на плечи и начал взбираться, но кислота сделала своё тлетворное дело и вскоре конец оторвался, заставляя бард снова упасть на дно ямы. Дейвар потерял равновесие и отшатнулся назад, едва не задевая волшебника с лисой. Чтобы избежать подобных случаев при будущих попытках вызволения полурослика, Викториан вновь воспользовался магией полёта, отправляясь на другую сторону. Заметив парящий силуэт товарища, Хазбула крикнул ему из ямы.

— Слушай, у меня другая идея появилась. Я как-то слышал историю об одной принцессе с очень длинными волосами… — начал он.

— Даже не думай! — резко отозвался волшебник.

— Как нам тогда его вытаскивать? — недовольно сказал Дейвар, снова подходя к краю и спуская остаток верёвки. Длины не хватало, чтобы бард мог спокойно дотянуться до неё.

— Не знаю, но по моим волосам никто забираться не будет! — наотрез отказался Викториан, развернулся и направился изучать светлую комнату, в которой оказался.

— Здесь рычаг какой-то есть! — крикнул он.

— А что он делает? — откликнулся Хазбула. Ответом ему был механический щелчок, а над головой стал выдвигаться очередной мост от одной двери к другой.

— Превосходно, а там есть рычаг, чтобы меня поднять? — саркастично крикнул полурослик.

— Нет! — ехидно ответил волшебник.

— С моей стороны тоже ничего нет! — прокричал полуорк. На пару мгновений повисла тишина.

— Ладно, есть у меня идея, — наконец сказал Викториан. — Дейвар держит верёвку, я подаю тебе волшебную руку помощи, а ты призываешь свой рояль и становишься на него.

— Рояля не будет! Я всю серьёзную магию на исцеление потратил! — ответил Хазбула.

— Я убью себя, — с весёлой улыбкой саркастично проговорил волшебник.

— А это поможет его вытащить? — хмуро и недоверчиво спросил Дейвар.

— Это поможет мне избавиться от ваших проблем, — всплеснул руками Викториан. Полуорк с подозрением посмотрел на него. Конечно, Де’Виль бывал не очень приятным человеком, но сейчас он звучал слишком вызывающе даже для себя самого.

— Вообще, идея была хорошая! Та, которая про верёвку и руку! — крикнул Хазбула. — Если сначала вытащить мой рюкзак, то я смогу выбраться и без рояля!

— Рюкзак тяжёлый, волшебная рука не справится! — ответил Викториан.

— А если она будет не одна? Пара фокусов у меня для такого найдётся! — прокричал бард с лёгкой улыбкой, чувствуя, как нему возвращается надежда.

— Малый телекинез? — удивился волшебник.

— Он самый! — с довольным лицом, освещаемым золотистым сиянием, отозвался бард.

— Тогда, пожалуй, может сработать! — заключил Де’Виль и призвал спектральный силуэт руки. Рука полетела на дно ямы и ухватилась за ручку рюкзака, начиная тащить его наверх. Хазбула в это время толкал груз своей магией. Понемногу рюкзак стал подниматься и вскоре уже был в руках Дейвара. Полуорк закинул его за спину и снова спустил верёвку, а волшебная рука Викториана подлетела ближе к барду. Полурослик слегка размял шею, потёр ладони, пару раз попрыгал на месте, а затем стремительно побежал, делая полтора шага по стене и прыгая вверх. В полёте он уцепился за волшебную руку и оттолкнулся от неё. Рука рассыпалась, но своё дело сделала, помогая Хазбуле дотянуться до края верёвки. Болтаясь кое-как, на одной руке, он чувствовал, как Дейвар медленно вытягивает его из этой, уже ненавистной ямы.

Сцена двадцать вторая: Сокровищница

Оказавшись в следующей комнате, той, где Викториан нашёл рычаг, герои услышали странное жужжание. Его издавали не пчёлы и не прочие «насекомыши». Звук был такой, словно маленькие молоточки били по маленьким наковальням часто и равномерно, так же равномерно рычал дикий зверь и расходились плавные раскаты, как от заклинаний волшебника. Юный Де’Виль чувствовал необычайную заинтересованность. Он вышагивал, потирая подбородок и пересекая комнату в считанные секунды и заглядывая за угол. Дейвар, напротив, казалось, не испытывал ни капли интереса к странным звукам, его больше беспокоил сам волшебник. Хазбула был слишком уставшим от всех переживаний, которые свалились на него за последние коридоры. Руки сами собой искали питательный паёк, но в карманах и рюкзаке были только бумажные обёртки. С досадой полурослик вздохнул, стараясь не отставать от друзей.

За углом оказалось нечто совершенно неожиданное для Викториана. Перед молодым магом стоял латунный конструкт с тремя ногами и четырьмя руками. Тело его покрывали гладкие, потёртые от времени пластины, корпус был обит медью, из-под которой виднелись шестерни и исходил слабый голубоватый свет. Голова механического стража по форме напоминала нечто среднее между часами и чайником, иначе такую причудливую композицию болтов и гаек описать было невозможно. Рядом со стражем висела голубоватая полупрозрачная рука, как та, что использовал сам Викториан, только в несколько раз больше. Она держала большой ключ, выполненный в том же механическом стиле. Ключ явно не подходил к двери за спиной стража, уж очень массивным он казался.

— Что это? — одновременно спросили Хазбула и Дейвар, заворачивая вслед за волшебником. Варвар сразу выхватил топоры, готовый к бою, в то время как бард лишь удивлённо таращился. Правда, таращился он не долго, сил удивляться становилось всё меньше. Хазбула даже мысленно для себя отметил, что его не удивит, если в следующей комнате он найдёт пропавшего Ханклея в золотой ванне с деревянной уточкой и душистым мылом.

— Это механический страж, я полагаю. Механизмы — не мой профиль, — ответил волшебник, осматривая жестяное творение. Будто замечая приближение посторонних, страж ожил, шестерни закрутились быстрее, жужжание стало громче, а свет из-под пластин засиял так, что в комнате стало светло, как днём.

— Пропуск предъявить… прошу… — проскрипел конструкт. Голос его звучал из центра корпуса, а не от головы. Он был очень низким, но очень громким, иногда стихал, заедал, а иногда его заглушало собственное механическое жужжание.

— Пропуск? Какой ещё пропуск? — недоверчиво пробормотал Дейвар.

— Может, он про кинжалы? Харзегопас говорил, что это какой-то ключ. Правда, так и не сказал какой. Заболтал он нас, я и забыл спросить, — ответил Хазбула. Он достал кинжал и показал стражу. Тот лишь повторил фразу точь-в-точь, как в первый раз, не двигаясь с места.

— Может, нужны оба? — предположил Дейвар и достал свой, но страж остался недвижим.

— Хм-м, может просто разломаем его и дело с концом? Хотя бы будет весело! — ухмыльнулся Викториан. После этих слов конструкт прерывисто поднял две руки над головой и так же прерывисто достал из-за спины алебарду, вонзая наконечник в каменный пол.

— Весело? Кому из нас будет весело? — недовольно фыркнул Хазбула, разводя руками.

— Харзегопасу будет весело. Я думаю, наш волшебник теперь в его власти! — зарычал полуорк, поднимая топоры. Страж за спиной Викториана сделал то же самое, готовый к бою.

— Дейвар, спокойно, с чего ты взял, что это Харзегопас виноват? — спросил бард, отводя варвара в подальше. Уж очень ему не хотелось биться с латунной четырёхрукой машиной, у которого оружие больше самого полурослика.

— А кто ещё это мог быть? Он заколдовал нашего волшебника или вовсе захватил его тело! Поверь мне, я знаю, как это происходит! Думаешь, они просто так руки пожали? Говорю тебе, он околдован! — прошипел полуорк.

— Господа, вообще-то я вас слышу! — ехидно ответил волшебник, скрестив руки на груди. Дейвар хотел было подойти к нему, но Хазбула остановил.

— Погоди ты, давай сначала в этом убедимся. Проверять на магию, как наш друг, я не умею, но могу попробовать добраться до его души через музыку. Если здесь есть влияние Харзегопаса, я его увижу. — Он достал флейту и двинулся к волшебнику самостоятельно, притягивая к себе взгляд полный презрения и неприязни.

— Ты правда думаешь, что мной кто-то управляет? Серьёзно? Даже если бы этот бес нарушил договор и решил меня заколдовать, такой великий маг, как я, легко бы отразил заклинание! — раздражённо проговорил Викториан.

Хазбула начал играть, не обращая внимание на возгласы «великого мага». Бард закрыл глаза, стоя лицом к юноше, исполняя композицию, которую в музыкальных кругах называли «Красный Принц». Мелодия начиналась плавно, играя на струнах души, затем постепенно становилась живее и переходила в торжественную, властную музыку, олицетворяющую силу и власть монарха, чтобы затем вернуться к неспешному и плавному звучанию. Глаза полурослика были закрыты, но он ясно видел колебания души Викториана. Бард не мог видеть мысли, но чувствовал образы, яркую палитру цветов. Похоже, композиция была выбрана удачно, волшебник наслаждался ей, не скрывая свой внутренний мир. Де’Виль предстал как абстрактная картина из цветных пятен: много зелёного с аккуратными рыжими вкраплениями, примесью синего, красного и фиолетового, а по краям, будто тонкая дымка, рисунок опоясывал чёрный след. Выглядело это так, будто ребёнок проказник увидел работу художника-мастера и дорисовал на ней что-то своей неумелой рукой.

Когда отзвучали последние ноты, Хазбула убрал флейту и пристально посмотрел на Викториана.

— Ну как тебе мелодия? Понравилась? — спросил бард.

— Конечно! Я слушал и представлял себя героем, который победил всех на своём пути и вернулся домой в славе и золоте! — с улыбкой ответил волшебник.

— Как-то быстро тебя злость отпустила, — с подозрением сказал Дейвар.

— Что ещё раз подтверждает наши подозрения, — поддержал его Хазбула и продолжил:

— Я не думаю, что наш друг околдован, по крайней мере, намеренно. Бес применял чары разума, а значит, сознания и Викториана, и Харзегопаса могли… перемешаться. Один получил мысли другого и наоборот. Низкоуровневые чары не так опасны, а вот контроль, одержимость, внушение и прочие запрещены в Новоне, Аклории, Хаскилии, Шадани и Аретино.

— И как развеивать этот след? — спросил Дейвар, косясь на волшебника, всё ещё сжимая в руках слегка оплавленное в кислоте оружие.

— Наверное, с помощью жреца. Как вернёмся в город, спросим кого-нибудь, — ответил полурослик, и обратился к волшебнику:

— Главное помни, какие мысли твои, а какие — нет.

Тот лишь отмахнулся, качая головой. Он прислонился к стене и смотрел на стража. Всё это время конструкт стоял неподвижно, издавая привычное жужжание.

— Раз уж вам так хочется, ладно, сходим к этим жрецам, но раз сейчас их нет, давайте вернёмся к задаче. У нас тут истукан на проходе! — Викториан махнул рукой в сторону стража. — Хмм, его ведь Контеклюр поставил? Может, нужно что-то, что с ним связано?

— У нас только герб его есть, правда оплавленный после купания в зелёной жиже, — проговорил Дейвар, отцепляя с пояса тот самый небольшой щит. Края и гравировка оплавились и расплылись.

— Не беда, починим! — усмехнулся волшебник и взмахнул рукой, собирая энергию, как пену на воде. Магия понеслась к предмету, начиная процесс восстановления. Края выровнялись, а оплавленный металл стал возвращаться на прежние места. Получилось не очень ровно, всё же какие-то куски расплавились окончательно и потерялись в кислоте.

— Попробуем, — заключил Дейвар и шагнул к стражу, держа перед собой герб. Конструкт стоял неподвижно, только слышался шум деталей и бульканье масла. Уже когда полуорк хотел убрать щит, механический голос наконец раздался вновь.

— Добро пожаловать… в сокровищницу… хозяин, — проскрипел он. Страж отошёл, тяжело перебирая латунными ногами. Одна из рук стража стала прерывисто складывать пальцы в форме ключа. Щелчок, и дверь открыта, а механический великан убрал за спину алебарду, шестерни стали крутиться тише, а свет из корпуса опять потускнел. Проход наконец-то был свободен.

За дверью оказался внушительных размеров зал. В свете двух волшебных огоньков стало видно, что комната и правда использовалась как хранилище богатств. У северной стены была приделана огромная клетка, в которой стояли семь увесистых сундуков. В южной стене был выдолбленный проход, но тогда он совершенно не интересовал героев. Заметив сокровища, они тут же подскочили к клетке, рассматривая будущие богатства. Так близко и так далеко, до сундуков можно было дотянуться рукой, потрогать старое дерево, обитое железом, но вот двери в решётке не было. Дейвар ударил по прутьям топором, но те не погнулись, а комнату наполнил оглушительный звон металла.

— Нет, так не откроем, надо что-то ещё придумать, — задумчиво произнёс Хазбула, присматриваясь к прутьям и прикидывая, сможет ли он пролезть между ними. Осознав, что даже кобольды не смогли протиснуться туда, он разочарованно покачал головой.

— Предположим, что по словам Харзегопаса ваши кинжалы являются ключами, — начал Викториан. — Если они не подошли для стража, логично рассуждать, что их применение в этой комнате. Если кинжалы являются ключом, значит, для них есть замки, наверняка подходящей формы. Раз замков нет на самой решётке, значит, они должны быть рядом с ней на полу, стенах или прочих объектах.

— Тебе обязательно говорить с такой степенью заумности? — мрачно сказал Дейвар, осматривая пол возле решётки.

— Я искренне сожалею, что мои лингвистические способности превышают твои когнитивные функции, — с усмешкой ответил волшебник. Полуорк долго смотрел на него, пытаясь осознать смысл сказанного, а затем просто пожал плечами и вернулся к поискам. Хазбула тихонько усмехнулся и даже записал эту мысль, пока осматривал стены.

— Есть! Кажется, я что-то нашёл! — выкрикнул Дейвар, хотя все, к кому он обращался, находились в двух шагах от него. Он указал на два престранных полукруглых отверстия в полу, шириной в две своих фаланги или в один указательный палец волшебника.

— И правда, — сказал Хазбула, доставая кинжал. Странный выступ на мифриловом лезвии наконец обрёл смысл. Его форма идеально подходила в эту выемку в полу.

— Одновременно? — предложил Дейвар, доставая свой кинжал. Полурослик кивнул и приготовился вонзить кинжал в отверстие. Они оба присели на колено, каждый держа остриё над скважиной.

— Раз, два, три! — скомандовал полуорк и вонзил кинжал. Он поднял глаза на решётку, но та стояла на месте. Сбоку слышался тихий смех Хазбулы. Он прикрывал рот одной рукой, а в другой всё ещё держал кинжал в воздухе. Дейвар вздохнул, а бард примирительно поднял руки, жестами обещая в следующий раз сделать своё дело.

— Раз, — сказал варвар, бросая взгляд на полурослика. Тот энергично кивнул. — Два, три! — и снова лишь кинжал полуорка вошёл в скважину, а Хазбула едва сдерживался, чтобы не покатиться со смеху.

— Да ты издеваешься! Тебя тоже Харзегопас покусал?! — рявкнул Дейвар, ударяя кулаком по земле. Викториан лишь мрачно вздохнул, глядя на своих сокомандников.

— Где тут было написано, как себя испепелить? — саркастично произнёс он, перелистывая страницы гримуара.

— Ладно-ладно, это же классика! — сквозь смех проговорил полурослик. Наконец, с третьего раза оба кинжала были вставлены в отверстия. Послышался механический щелчок, и решётка посередине стала подниматься. Не успели герои вдоволь порадоваться, как из проломанного прохода послышалось гортанное ворчание и сдавленный рык. Всё произошло слишком быстро. В одно мгновение Дейвар и Хазбула идут к решётке, в другое лиса-фамильяр прижимается к земле, из разлома вырывается жуткая тень, бард прыгает в сторону, едва ускользая от смертоносного удара когтями, и тут же когтистая лапа пробивает спину полуорка, а острые клыки впиваются ему в плечо.

Гримаса боли и ярости застыла на лице полуорка, пока чудовище вцеплялось в него. Инстинктивно Дейвар дёрнулся, чтобы ударить существо со всей силы, но не мог пошевелиться. Тело не слушалось, как под действием чар хозяина. Тело сковал паралич.

— Вурдалак! — крикнул Викториан. Его глаза засветились зелёным огнём, а гримуар завис в воздухе, перелистывая страницы, как при порыве ветра. Действительно, чудовищем из разлома был вурдалак, существо, бывшее раньше живым человеком, но извращённое тёмной жестокой магией. Встретить такое в развалинах под землёй не редкость, особенно, если рядом есть свежие трупы или захоронения. Яд чудовищ заставлял мышцы жертвы застыть, не позволяя ей двигаться. Хазбула тут же выхватил рапиру, отступая назад. Чудовище зашипело, раскрывая клыкастую пасть и бросилось на полурослика. Тот вскрикнул, стараясь отскочить в сторону. Одна лапа просвистела у него над головой, вторая схватила за рукав халата, а клыки впились в руку. Остриё рапиры вошло глубоко в гнилостную плоть чудовища, пронзая его грудь. Вудралак отскочил, прижимаясь к земле, царапая каменный пол, готовясь к новому прыжку, а тело Хазбулы также застыло парализованное.

Викториан оставался единственным дееспособным из троих. Он бросил взгляд на выход из комнаты и сделал несколько осторожных шагов. Чудовище тут же уставилось на него и зарычало. Волшебник посмотрел что-то в своём гримуаре, а затем глянул на монстра и своих сопартийцев.

— Знаете, парни, я ведь не герой. Спасение попавших в беду и всё такое, не моё, — он захлопнул книгу, — но, если я его убью, вы будете мне обязаны!

Молодой маг, взмахнул руками, создавая защитный жест, и его тело покрылось мерцающим зелёным доспехом, собранным будто из прозрачных листьев деревьев. Он сделал новый жест и прямо перед ним возник спиритический зелёный щит.

— Попробую сражаться по методу Ярвиса Тарриса, — пробормотал Викториан, вставая в боевую стойку, наблюдая, как вурдалак несётся прямо на него. Всего мгновение, и чудовище прыгнуло, снося волшебника. Де’Виль упал, пытаясь закрыться руками и магическим щитом. Когтистые лапы лупили по нему с таким неистовством, что юноша даже пожалел, что не убежал. И всё же броня пока держалась, сохраняя нежные кости и плоть Викториана от повреждений. Улучив момент, когда вурдалак схватил его за плечи и разинул пасть, парень выкрикнул заклинание и его волосы тут же обвили тело чудовища. Волшебник мотнул головой, и монстр с воплем полетел в стену, ударяясь спиной и затылком. Не теряя времени, Викториан поднялся, подбежал ближе и обдал монстра потоком огня. Когда пламя рассеялось, к изумлению и ужасу для себя, юноша обнаружил, что тварь ускользнула. Он едва заметил, как когтистая лапа взбирается по стене, когда с потолка на него напрыгнул раненый и яростный упырь. Чудовище сбило волшебника своим весом, снова прижимая к земле. Волшебный щит разделял острые клыки и конопатое лицо Викториана. Заклинаний почти не оставалось, и силы были на исходе, а монстр напирал, как бешеный зверь. Де’Виль чувствовал, как с каждым новым ударом его броня разрушается и меркнет. Читать заклинания лёжа, да ещё и в таком положении было опасной, да и трудной задачей, но Викториан всё же рискнул. Выкрикивая слова магической стрелы, он ткнул вурдалака пальцами в глаза. Заряд сорвался с его руки и мгновенно пробил череп чудовища. Монстр отскочил, издавая сдавленное шипение. Его лапы подгибались, а чёрная гнилостная кровь заливала глаза. Волшебник попытался подняться, держась за стену, но смог только сесть. Доспех и щит погасли, а сам он тяжело дышал.

Вурдалак из последних сил зарычал и бросился вперёд, но в эту секунду точный удар рапиры пробил его шею, а сокрушительный удар топора отсёк пробитую голову. Викториан посмотрел на разбитое обезглавленное тело чудовища, затем на товарищей, а после откинул голову назад с облегчённым вздохом.

— Ну ты и устроил, Вик, — воодушевлённо сказал Хазбула, убирая рапиру и потирая укушенную руку. — Хотя в какой-то момент мне показалось, что ты решил нас тут бросить на съедение этой твари.

— Признаю, ты бился достойно, — поддержал его Дейвар, устало прислоняясь к решётке.

— Честно, я думал бросить вас тут. Но подумал, что упырь меня всё равно догонит. К тому же я спас вам жизнь, а этим можно будет воспользоваться, — проговорил волшебник.

— Обязательно воспользуйся, когда мы выберемся, я угощаю. — улыбнулся полурослик, подавая ему руку, помогая подняться.

— Эй, Хазбула, мне бы не помешала твоя целительная магия, — подал голос полуорк.

— Знаю, но у меня закончились заклинания ещё над кислотной ямой, — сочувственно произнёс бард.

— Что бы вы без меня делали, горемычные, — сказал Викториан и достал из-под мантии целебное зелье. — Я его ещё во время первого задания сварил, в доме того торговца, которому ты ногу оттяпал. Дейвар удивлённо уставился на волшебника.

— И ты просто так его отдаёшь? — спросил он.

— Нет, я надеюсь что-нибудь от тебя получить взамен. Когда-нибудь, — ответил он с хитрой улыбкой и отдал зелье.

Пока глубокие раны на спине полуорка затягивались, Хазбула решил проверить проход в стене на случай, если кто-то выберется из него следом за упырём. Викториан же направился к сундукам. Он присел напротив первого и потряс замок.

— А вот от них ключей у нас нет… — в мрачной задумчивости проговорил он.

— И магия у тебя закончилась… — добавил Дейвар.

— Да, есть только Жезл Чудес, — ответил волшебник, похлопав по магическому устройству. Применять он его не собирался, и варвар это понимал. Мало ли что может случиться с сокровищами. Вскоре Хазбула вернулся с новостью, что в тоннеле никого нет, но стоит самодельная баррикада и ловушка.

— Значит, действуем быстро, — распорядился Дейвар и, схватив топоры, с силой ударил по замку. Тот звякнул, но остался на месте.

— Ты так лезвия затупишь, — сказал Викториан, постучав пальцем по виску, — тут надо умом действовать. Я вот подумал о кислоте, в которой ты так весело плескался. Так вышло, что для её создания много сил не надо. Я попробую оплавить замки, а ты затем их собьёшь.

Не дожидаясь согласия, он начал создавать кислоту. Каждый раз её получалось всего две ладошки, но мало-помалу вещество делало своё дело. Когда замок становился достаточно повреждённым, Дейвар лупил по нему со всей силы, отбивая в сторону, а иногда раскалывая на части. Через пять минут все сундуки были открыты и обчищены. В общей сложности получилось двести золотых монет и двенадцать самоцветов. Разделить поровну не получилось, так что герои условились выдать самоцветы Викториану, а остальную сумму разделить на двоих. Закончив раздел сокровищ, все трое выдвинулись дальше. Опасаясь за своих друзей, Хазбула подобрал на ходу камень и швырнул его в потолок над баррикадой. Каменные сталактиты, что висели над ней тут же упали, разламывая самодельное средство защиты и разрывая тонкую верёвку. Похоже, что эти постройки возвели здесь кобольды. Вполне в их стиле делать простые, но действенные вещи. Если бы кто-то попытался перебраться через заграждение, то наверняка наступил бы на тонкую верёвку, а та дёрнула бы те самые сталактиты.

— Умом? — с улыбкой спросил Хазбула, бросая взгляд на Викториана.

— Умом, — ответил тот с лёгкой усмешкой.

Пройдя по тоннелю, герои вышли в большую пещеру. Судя по всему, её должны были использовать под постройку новой комнаты, но по какой-то причине дело встало, и пещеру просто замуровали, отделив от остальной части подземелья. Спереди в свете двух магических огоньков виднелась каменная насыпь, как те, что герои видели на поверхности вокруг башни.

— Значит, вот почему строение рухнуло. Кто-то устроил раскопки, сломал опоры и похоронил башню, — задумчиво произнёс волшебник, указывая на обломанные балки.

— Мгм… — также задумчиво проговорил Хазбула, а затем его взгляд зацепился за что-то между камней. Герои принялись раскапывать и вскоре обнаружили под завалом тело. Нет, это был вовсе не очередной кобольд, это был старик с длинными седыми волосами, худой, бородатый, одетый в причудливую мантию из атласной хаскилианской ткани. В руке старик всё ещё сжимал ключ.

— Смею предположить… — начал Дейвар.

— Вот и мне так кажется, — поддержал его Хазбула.

— Бальтус Ханклей, — закончил мысль Викториан.

— Что ж, в любом случае мы его нашли, — сказал полуорк, забирая ключ.

— Да, вернёмся в город и сообщим об этом, — согласился бард, бросая грустный взгляд на покойника. Викториан осмотрел тело мёртвого мага на предмет ещё каких-то ценностей и, к великой радости для себя, снял с его шеи волшебный медальон. Что он делал, было не ясно, но вещь однозначно ценная. Юноша уже хотел было уходить, но вдруг услышал что-то дальше по тоннелю. Он оглянулся и направил туда огонёк. В темноте мелькнуло маленькое тело с когтистыми лапками и хвостом. В руках оно несло самодельное копьё и такой же щит.

— Кобольды! — предупредил товарищей Викториан. Остальные быстро достали оружие.

— Где? — осторожно спросил Хазбула.

— Там, дальше по тоннелю, прошёл справа налево, — пояснил волшебник.

— Один? — уточнил Дейвар.

— Кобольды по одному не ходят, — ответил Де’Виль.

— Вот кобольдов нам ещё сегодня не хватало. Но… ладно, за пятьсот обещанных золотых можно и ещё раз жизнью рискнуть, — проворчал бард. Дейвар и Викториан кивнули. Стараясь не привлекать лишнего внимания, они прокрались по тоннелю до развилки. Слева слышалось шипение, шум, шаги и, кажется, кто-то говорил на драконьем.

Сцена двадцать третья: Честь и Удача

Голоса становились всё громче. О чём они говорили, было неясно, ведь никто из героев драконьей речью не обладал. Однако, учитывая тон, с которым шипели и бормотали кобольды, складывалось впечатление, будто кто-то раздаёт команды на параде или же отчитывает за неповиновение. Голос был один, похоже он принадлежал главарю.

Герои выглянули из-за поворота. На неровные стены пещеры отбрасывалась величественная тень от костра. Главарь стоял на возвышении, размахивая лапками и злобно щёлкая пастью. На голове не было никаких украшений, но через плечо, судя по всему, был перекинут лук.

— Это наверняка женщина, — прошептал Викториан, пока они втроём пробирались ко входу в каменную комнату.

— Почему женщина? — удивился Хазбула, останавливая отряд и поворачиваясь к волшебнику.

— Мне почему-то так кажется, — пожал плечами молодой маг.

— Ах кажется ему! — всплеснул руками полурослик и закатил глаза, снова двинувшись к проходу, из которого падал свет костра.

— У неё движения женские, — пояснил Викториан, — моя мать так делает, когда прислугу отчитывает. Или кого-то из нас с сёстрами, — мрачно добавил он.

Дейвар не ответил ни тому ни другому, лишь сморщил нос, но вовсе не от разговоров. Чем ближе они подкрадывались, тем сильнее становился запах премерзкого палёного мяса. Наверняка горела крыса или другая местная живность.

Втроём герои подступили к проходу и встали за поворотом. Хазбула подал знак друзьям, чтобы те оставались на месте, а сам осторожно выглянул из-за стены, поднимая руки в примирительном жесте.

— Мир и процветание всем живущим расам Голариона! Моё имя Хазбула, и я пришёл с миром! Кто-нибудь из вас знает всеобщий? — с лучезарной улыбкой, которую только мог выдать после длительного забега по подземелью, ловушек и ударов судьбы, сказал бард. Перед его глазами открылась картина простого, как три медяка, полевого лагеря кобольдов. На камнях были разложены шкуры гигантских крыс в качестве сидений, сами же крысы вместе со сколопендрами были нанизаны на палки и жарились вокруг трёх небольших костров. В западной части комнаты камни и шкуры были выложены, как постамент, на котором стояла та самая «женщина». Кобольд с маленьким луком и стрелами, как делают ребятишки в деревне, только эти стрелы были настоящими, хоть и маленькими. Тело кобольдши покрывала добротная кожаная броня, а не обрывки, как у остальных присутствующих. Зелёные ящерки, которых тут было полдюжины, стояли перед постаментом, держа в руках щиты и копья из подручных материалов. Когда Хазбула появился из-за угла, все одновременно повернулись на него и замолчали. Комната погрузилась в тишину, если не считать треска обломков балок в костре и шкворчания разделанной фауны.

Медленно и осторожно из-за поворота показались и остальные члены отряда. Викториан сдержанно кивнул кобольдам, а Дейвар лишь хмуро переводил взгляд с одного на другого. Неожиданно для всех, кобольдша с луком вскрикнула, указывая на героев. Она начала шипеть что-то на своём наречии и схватилась за лук. Остальные кобольды подняли щиты и, вооружившись копьями, сомкнулись в плотный ряд.

— Вот тебе и переговоры! — крикнул волшебник, снова прыгая за угол и призывая гримуар.

— Я хотя бы попытался! — ответил Хазбула и обнажил рапиру.

Дейвар тут же кинулся вперёд с яростным рёвом, размахивая топорами. Он с силой ударил по плотному строю кобольдов, попав по щитам, но тут же был вынужден отскочить назад от стремительных выпадов ящеров.

— И как их пробивать?! — окликнул полуорк своих товарищей.

— Мне вот тоже интересно, с каких пор кобольды стали такими организованными! — отозвался Викториан.

— Дейвар, в сторону! — крикнул Хазбула и попытался толкнуть варвара. Тот сдвинулся всего на шаг, но этого хватило. Мимо шеи полуорка просвистела стрела, ударившись о камни. Кобольд-лучница что-то прошипела, и фаланга ускорила шаг.

— Я достаю жезл, другого выхода нет! — прокричал Де’Виль и выхватил свой Жезл Чудес, направляя его на отряд кобольдов. Навершие засветилось и с него слетела чистая магия хаоса, принимая форму ослепительной вспышки. Кобольды тут же остановились, зашипели и стали протирать глаза, а кто-то даже пятился. Лучница тоже трясла мордой и вопила на своём драконьем.

— Ха! Как удачно! — усмехнулся Викториан, указывая на жезл.

Пользуясь моментом замешательства, Хазбула обратился к другу полуорку.

— Дейвар! Швырни меня! — скомандовал он.

— Куда? — удивился тот.

— Прямо в неё! — ответил бард, указывая на лучницу.

Варвар выдавил из себя изумлённый вздох, но всё же поднял полурослика в воздух и что есть силы, запустил его прямо в ящерицу. Хазбула перемахнул через растерянный строй кобольдов и применил все свои акробатические навыки, чтобы принять эффектную позу в полёте. Его рапира вонзилась в тушку лучницы, заставляя её зашипеть ещё яростнее. Дейвар в это время снова взялся за топоры, Он размахнулся посильнее и ударил сверху, сминая оборону «пехотинцев», прижимая двоих к каменному полу их собственными щитами. Послышался хруст маленьких косточек. Викториан направил жезл на кобольдов снова, пока те не опомнились. Энергия хаоса закрутилась на навершии, но на этот раз произошло нечто странное. Молодой волшебник даже не сразу понял, что оказался прямо за спинами маленьких воинов. Магия телепортировала его вперёд, и теперь Де’Виль стоял прямо за кобольдами, а те уже протёрли глаза и снова подняли щиты и копья.

— Люблю свою жизнь! — проговорил Викториан, поперхнувшись собственным сарказмом, когда один из кобольдов с размаху ткнул его в бедро копьём.

Лучница тоже пришла в себя. Увидев перед собой полурослика, оружие которого пронзало её ключицу, она выхватила странный тёмно-фиолетовый кинжал с пояса. На нём не было ни герба, ни знака, он был сделан как будто из стекла, которое окутывала серебристая дымка. Она молниеносно махнула им перед лицом барда, заставляя отпрыгнуть. Она ударила ещё раз и порезала рукав красного халата. Хазбула ощутил резкую боль, но боль эта была не такая, как от обычного пореза. Казалось, будто его сперва поцарапали острым камнем, а затем высыпали на рану мешок соли. Бард вскрикнул, отступая ещё дальше. Внезапно путь под ногами закончился и полурослик почувствовал, как его пятки зависли в воздухе. Он замахал руками, удерживая равновесие, пока лучница убирала кинжал на пояс и снова хватала свой лук. Она крикнула что-то своим бойцам и те начали перестраиваться.

Дейвар в очередной раз ударил по кобольдам. Топоры пронзили щиты ещё при первой удачной атаке, так что ущерб ящерам был совсем не таким ощутимым, как того хотелось. Один из кобольдов отлетел в сторону от удара, теряя оружие, а двое других тут же атаковали Дейвара по ногам, вонзая острые копья ему в колено. Маленькие воины стали собираться спиной к спине, накрываясь щитами сверху и выставляя копья спереди. Кобольд, атаковавший Викториана и тот, которого Дейвар отправил в полёт до стены, тоже поспешили встать в строй. В одно мгновение они встали в маленький деревянный шар с шипами. Когда построение было завершено, они стали колоть во все стороны, стараясь задеть и полуорка, и волшебника.

— Что это за гении стратегической мысли?! — вскрикнул Викториан, падая на спину и отползая к постаменту, направляя жезл на импровизированного деревянного ежа. Ответа не последовало, Дейвар в очередной раз ударил по щитам, но снова получил несколько тычков в ноги. Сила варвара была велика, и от ударов кобольды валились на пол, но их товарищи снова поднимали их на ноги, отгоняя полуорка копьями.

В это время на постаменте Хазбула наконец нашёл точку опоры и сделал шаг вперёд. Кобольд-лучница зашипела и натянула тетиву. Бард тут же совершил длинный выпад и ударил рапирой по луку, выбивая стрелу. Он подскочил ближе, но тут вместо возможности для новой атаки получил когтистым кулачком прямо в нос. От неожиданности Хазбула замешкался, и лучница, подпрыгнув, проделала пируэт, одаривая полурослика хлёсткой пощёчиной своим хвостом. Приземлившись, она тут же вернула стрелу на место и выпустила её в барда. Со сдавленным звуком и проскальзывая на месте своими большими стопами, неудавшийся дуэлянт едва отскочил в сторону. Стрела пробила его халат и полетела дальше, вонзившись в щит одного из кобольдов. Хазбула лишь непроизвольно пискнул, ощупывая себя и изумлённо моргая.

Снизу бои продолжались. Викториан нацелился на защитное построение кобольдов, но в этот раз не решался применить свой чудо-жезл. Судорожно прокручивая в голове возможные варианты того, что может произойти из-за хаотичной магии, он всё же убрал волшебный предмет обратно под мантию. Внезапно в его голове вспыхнула идея.

— Огонь… — проговорил он, смотря на деревянные щиты ящеров. Идея была здравая, но сильной магии у волшебника не осталось, а крупные щиты просто так не загорятся. Отползая как можно дальше, Викториан вытянул руку вперёд и сосредоточился на расчёте траектории. Произведя все необходимые вычисления, он выпустил струю кислоты из рук. Жидкость пролетела по дуге и растеклась по щитам кобольдов. Послышалось шипение, но концентрация вещества была недостаточно высокой, чтобы прожечь защиту. Тем не менее Викториан злобно ухмыльнулся.

— Дейвар, поджигай! — крикнул он, кивая не костёр рядом с полуорком. Тот быстро всё понял. С размаху вонзив топор в горящую головню, варвар шандарахнул ею по кобольдам. Разлетелись искры и пепел, а кислота на щитах мгновенно вспыхнула. Дерево загорелось, а огненная жидкость полилась сквозь прорехи в обороне. Кобольды в панике стали разбегаться, бросали щиты, катались по земле, пытаясь потушить себя. Не теряя времени, Дейвар начал рубить беззащитных ящеров, а Викториан подливал им кислоты в огонь. Когда все оставшиеся пехотинцы были повержены, они посмотрели на постамент. Хазбула стоял, держа рапиру перед собой, а лучница, глянув ему прямо в глаза, демонстративно бросила на землю свой лук и отстегнула колчан, вытаскивая фиолетовый кинжал. Волшебник кивнул в сторону кобольдши и прицелился в неё кислотой.

— Тот же план, я обрызгиваю, а ты… — начал было парень, но Дейвар положил руку ему на плечо.

— Нет. Она вызвала его на бой чести. Мы вмешиваться не станем, — ответил полуорк и опустился на колени рядом с костром. Он огляделся и подтянул поближе уцелевший деревянный щит. Варвар поднял руку и твёрдо ударил по нему. Затем ещё раз, и ещё, настукивая какой-то ритм. Постепенно Дейвар начал распевать какое-то ритуальное песнопение на орочьем, сопровождая его ритмичными ударами по щиту. Волшебник изумлённо уставился на него, как и Хазбула. Кобольдша, напротив, одобрительно кивнула, глядя на полуорка и снова посмотрела на своего противника. Она взяла кинжал обратным хватом, встала в широкую стойку и выставила вперёд руку. Её хвост мотался из стороны в сторону за её спиной, едва не касаясь земли.

— Вы идиоты? Помогите мне! — вскричал бард, размахивая руками, но Дейвар был неумолим. Он продолжал стучать ритм и распевать ритуальные орочьи тексты. Волшебник лишь пожал плечами, указывая на их товарища.

— Боги станут свидетелями твоей победы. Бейся с честью. Бейся славно, — проговорил полуорк и ещё яростнее стал рычать свои песнопения.

Хазбула вздохнул и посмотрел на кобольдшу. Он сглотнул и сделал осторожный шаг вперёд, поднимая рапиру. Ящерица тут же бросилась на него, размахивая кинжалом. Удар за ударом, тычок за порезом, полурослик едва успевал уклоняться и блокировать. Он отступал всё дальше к краю.

— Ноги, ноги! Давай, бей справа! Вот сейчас! Да что ж ты делаешь! — кричал Викториан, оживлённо выкрикивая слова поддержки и порицания в адрес светловолосого дуэлянта. Он с предвкушением наблюдал за поединком, будто это было какое-то зрелище, а не бой насмерть с одним из его товарищей. Волшебник присел рядом с Дейваром и начал отбивать тот же ритм по себе коленям.

— Я вас ненавижу, уроды! Спасите! — вопил Хазбула, стараясь сделать хоть что-то, пока кобольдша продолжала неистово наступать. Бард выудил единственный момент, когда фиолетовый клинок был достаточно далеко от его лица и ткнул остриём вперёд. Лучница отшагнула и схватила округлое лезвие лапкой. Она подшагнула и резко дёрнула рапиру на себя, вместе с тем ударяя ногой и хвостом под коленом барда. Тот свалился на землю и выпустил оружие из рук. Кобольдша отбросила её в сторону и замахнулась кижалом. Хазбула из последних сил перекатился в бок, чудом избежав смертельного попадания. Держась за стену, он поднялся, ощупывая себя. Внезапно, его рука наткнулась на спасительный предмет на поясе под халатом.

Ящерица развернулась и сделала выпад, норовя пронзить полурослика, как зимородок креветку. Остриё коснулось многострадальной алой ткани, когда Хазбула вытащил из-под неё мифриловый кинжал, тот самый, которым открывал сокровищницу вместе с Дейваром. Лезвия ударились друг о друга, гладкий серебристый мифрил и зазубренное тёмное стекло. Полурослик давил вверх, а кобольдша вперёд. Тёмное лезвие едва не задело шею Хазбулы и ударилось в стену. Тот мгновенно махнул кинжалом и отступил. На морде ящерицы теперь красовался ровный прямой порез через правую сторону её вытянутой челюсти. Она зашипела и стала обходить барда, оттесняя его к стене.

Хазбула отступал. Победить эту полоумную убийцу с волшебным кинжалом казалось невозможно. Друзья продолжали настукивать ритм и голосить песнопения. Всю свою жизнь полурослик искал спасение в музыке, но сейчас она совершенно не помогала. Он быстро повертел головой. Бежать было некуда. Неожиданно для себя, Хазбула наступил на что-то длинное и тонкое. Рапира. Преимущество этого оружия было в длине. Если бы удалось разорвать расстояние, отделяющее горе-фехтовальщика от его противника…

Музыка в ушах начала обретать смысл. Нет, Хазбула не научился орочьему наречию, но почему-то теперь понимал её значение. Бейся с честью, бейся славно. Почему-то эти слова дошли до барда только сейчас. Он снова бросил взгляд на рапиру. Всего пара мгновений. Нужно выиграть всего пару мгновений. Немного удачи…

Как только Дейвар вновь громко ударил по щиту, Хазбула кинул кинжал в кобольдшу. Та явно не ожидала такого и отпрыгнула в сторону, вместо того чтобы атаковать. Бард тут же схватил рапиру и рванул вперёд. Клинок шёл ровно в голову ящерицы, и она это прекрасно видела. Кобольдша отклонилась в сторону, а Хазбула лишь хитро ей улыбнулся. Как ни в чём не бывало, ловким движением полурослик сделал небольшое круговое движение, переводя рапиру в положение для удара. Он повёл клинок вверх по кругу от своего левого бедра плавно и изящно. Остриё повернуло вниз, затем снова вверх, вправо и снова вверх. Глаза ящерицы бешено следили за движениями полурослика. Она водила кинжалом, пытаясь найти сторону, чтобы подступить поближе. Плавное движение Хазбулы перешло в стремительный росчерк ровно вниз, сбивая внезапную атаку кобольдши. Бард развернул клинок остриём вперёд. В воздухе, там, где он водил клинком, засиял золотистый след. Музыкальный знак, называемый в народе скрипичным ключом, на мгновение вспыхнул в полумраке, ослепляя ящерицу. Хазбула сделал выпад и пронзил её грудь ровно посередине. Враг остановился, уставившись вперёд. Дыхание было прерывистым, а конечности судорожно дрожали. Полурослик побежал вперёд, к краю постамента, и с победным криком сбросил кобольдшу на каменный пол.

Тело приземлилось у подножья, руки раскинуты, глаза почти закатились. Дейвар ударил по щиту в последний раз и поднялся с колен. Он с гордостью посмотрел на своего товарища и даже улыбнулся. Викториан тоже поднялся, разминая пальцы рук.

— Что ж, а теперь заслуженная кремация, — проговорил он, подходя к умирающей рептилии. Та лежала, истекая кровью и что-то бормотала на своём наречии. Хазбула обессиленно упал на колени, издав нервный смех и победно вскинув руку. Рапира упала рядом с ним, а дырявый халат накрыл его, как одеяло. Стоя над телом, волшебник бросил взгляд на необычный кинжал.

— Что это вообще такое? Я не мастер оружейник, но такого материала никогда не видел. К тому же он явно имеет неестественные свойства, хотя магии в нём я не ощущаю. Это какой-то… — проговорил он, но так и не успел закончить. Из последних сил кобольдша приподняла кинжал, сложила на нём руки и неожиданно для всех вонзила его себе в грудь, выкрикнув очередную неясную фразу.

Огни в комнате резко погасли. Стало настолько темно, что даже Дейвар не видел собственных рук перед лицом. Не было ни звуков, ни цветов, даже запах палёной крысятины пропал. Так же резко, как и погасли огни, в темноте зажглись два маленьких полностью белых глаза. Тьма скручивалась в водоворот вокруг них. Понемногу комната становилась всё яснее, в нос снова ударил горелый запах, а Викториан с Дейваром услышали истошный испуганный вопль Хазбулы. Тьма собиралась вокруг тела кобольдши, зависшего в воздухе. Она определённо была жива, полностью чёрная, как самая беззвёздная ночь, броня на ней изменилась, потемнела и стала такой же, как всё её тело. Было похоже, что рептилию со всем снаряжением окунули в смолу, а затем размазали таким ровным слоем, что лучшие стеклодувы юга передохнут от зависти. Ящерица зависла над перепуганным бардом и вытянула руку, указывая на него. Она была пуста, кинжал из фиолетового стекла исчез в её груди. Кобольдша говорила, но язык её был совершенно иным. Это точно не был драконий, дьявольский или сильван. Вокруг ладони рептилии стала собираться энергия, чёрная, как всё её тело.

Комнату огласил решительный рёв и свист двух лезвий в воздухе. Прежде, чем энергия сорвалась бы с рук почерневшей рептилии, топоры Дейвара вонзились ей в спину. Та раскрыла пасть, издавая не то скрежет, не то вой. Её белые глаза стали темнеть, а тело упало на каменный пол во второй раз. Встретив смерть заново, кобольдша начала плавиться. Её тело растекалось, как масло под летним солнцем, превращаясь в чёрную зловещую жижу.

— Что… мы только что… убили! — крикнул Хазбула, приходя в себя после увиденного.

— Понятия не имею! Я о такой магии точно никогда не слышал! — встревоженно ответил Викториан.

— Не знаю, что это, но билось оно не по чести. Хорошо, что существо оказалось смертным, — выдохнул Дейвар, вынимая топоры из чёрной жижи.

— Давайте отсюда убираться, мне однозначно нужно напиться и забыться. Хватит с меня на сегодня приключений, — проговорил Хазбула, спускаясь с постамента.

— Согласен, пошли в таверну, пропустим по кружечке, посмотрим на хозяйку, я же знаю, что она тебе приглянулась, — одобрительно кивнул полуорк.

— Вы удивитесь, но я тоже хочу отсюда побыстрее убраться. Надо будет спросить кого-нибудь в городе об этой субстанции. Например, местного алхимика или мага, — согласился Викториан.

Собрав свои вещи, герои двинулись обратно. Все трое были жутко уставшими, поэтому поход к господину Наррайе решили отложить до следующего утра. По дороге юный Де’Виль всё время размышлял над тем, что это был за кинжал и в кого он превратил ту рептилию. Позже, когда они проходили мимо комнаты Харзегопаса, мысли волшебника сменились на обещание бесу освободить его. Дейвар искренне гордился полуросликом и даже официально признал его своим другом, сказав, что тот доказал свою честь, а потому заслужил расположение его клана. Сам Хазбула ни о чём не думал. Он просто надеялся сытно поесть, напиться до беспамятства и проспать примерно неделю.

Сцена двадцать четвёртая: Новые заботы Викториана

Остаток вечера, ночь и раннее утро герои провели в своих комнатах на постоялом дворе, отдыхая после тяжёлой вылазки в катакомбы. Ровно в десять часов и три минуты Викториан открыл глаза в своих покоях, залитых солнечным светом. Обрывки беспокойных снов покидали его наполненный волшебными знаниями разум. Он свесил ноги с кровати и потёр лицо. Ощутив неприятный укол в щёку и скулы, парень отдёрнул руки, уставив заспанный взгляд на собственные ладони. От локтей до кончиков пальцев их обвивали колючие лозы. Викториан усмехнулся увиденному, закрыл глаза и стал управлять потоками магии, пронизывающими его тело. Лозы стали исчезать, словно змеи, скользящие в норы-рукава под жарким солнцем пустыни. Волшебник встал и окинул глазами комнату. Зеркала не было. Ну ещё бы, простой постоялый двор навряд ли позволит себе хорошее стекло в каждую комнату. Юноша дважды хлопнул в ладоши и из-под кровати, фыркая и тявкая, вылезла лиса-фамильяр. Волшебник усадил зверька на кровать и присел перед ним. Он положил руку ей на пушистую макушку и произнёс заклинание. В один момент их глаза засветились, а зрение волшебника затуманилось, прежде чем устремиться вперёд и завертеться в ярком зелёном водовороте. Образы стали меняться, переплетаться, и вот перед взором Викториана уже был… он сам. Парень мог видел своё лицо со следами вчерашних побоев с сегодняшними царапинами от колючек, свою хлопковую белую пижаму, комнату вокруг, только цвета казались не такими насыщенными, как всегда. Придвинувшись ближе к лисе, чтобы лучше разглядеть себя, Де’Виль стал накладывать на порезы и ссадины маскирующие чары, делая своё конопатое лицо снова неотразимым. Закончив с макияжем, волшебник осмотрел своё тело, но решив, что слишком долго провозится с каждой царапиной, просто сделался чистым и надушенным ароматным мылом, как после бани. Закончив колдовать, Викториан надел свою привычную мантию, взял жезл, поправил рубашку и вместе с лисой вышел из комнаты. Быстрыми шагами он пронёсся по коридору, стуча в двери своих товарищей. Увы, но никто ему не ответил, только из комнаты Дейвара слышался громкий храп. Пожав плечами, юноша стал спускаться в обеденный зал. Ступая на очередную ступеньку, волшебник вдруг поймал себя на мысли, что так и не освободил Харзегопаса. Мысль эта появилась совершенно из неоткуда, но была столь убедительной, что Де’Виль, позабыв про завтрак, выбежал за дверь, едва не сталкиваясь с каким-то коренастым гномом с длинной белой бородой и куском железной стены в руках.

Не обращая внимания на прохожих, Викториан понёсся в ближайшую магическую лавку. Когда волшебник заглянул внутрь небольшого, но по-своему уютного здания, заставленного всякой зачарованной ерундой в виде деревянных лошадок, издающих звуки настоящей лошади или хрустальных шаров из стекла, которые только переливались разными цветами. Стена за высокой стойкой была отделана под аккуратный шкаф из красного дерева. За самой стойкой почему-то никого не было.

— Хозяин дома? — крикнул Викториан, проходя внутрь. Из-за стойки послышался грохот, как будто упала стопка книг и отскочила пружина. Спустя секунду из-за угла высунулась широкая зелёная голова с большими острыми ушами в монокле и помятом чёрном цилиндре, обвитом красной лентой. Голова высунулась сильнее, и перед волшебником предстал гоблин в красном элегантном костюме с иголочки и маленькой тростью, на конце которой был слегка криво прилеплен чёрный шарик с цифрой «восемь». Кроме упомянутого монокля, лицо гоблина украшали фальшивые соломенные усы и широкая лучезарная улыбка.

— О, путешественник! Добро пожаловать в лавку Очень Вёрткого Шурупа! — радостно воскликнул гоблин, раскинув руки в стороны. Викториан замер от изумления, не зная, что сказать и как действовать. Зелёный продавец стоял, улыбаясь ровной идеальной улыбкой. Он посмотрел вверх и снял цилиндр. Гоблин потянул его в стороны, выпрямляя, и тот издал звук гармошки. Торговец надел свой головной убор и снова посмотрел на волшебника.

— Вы… это ваш магазин? — шокировано спросил Викториан.

— А чей же ещё? Я тут торгую всякой всячиной. Хочешь, вот, волшебное печенье? — и гоблин протянул юноше неизвестно откуда взявшееся овсяное печенье с крапинками шоколада на нём.

— Нет, спасибо… — ответил парень, всё ещё пытаясь осознать, что разговаривает с гоблином о магии. И не просто гоблином, а интеллигентом.

— Ну, как знаешь. А вот ещё есть зеркало волшебное. Если в него посмотреть, можно узнать, что делается в Подземье! Хочешь? — заботливо предложил престранный торговец.

— Нет, спасибо… — снова отозвался Викториан. Гоблин развёл руками, но улыбка не сошла с его лица. Он легонько толкнул зеркало, и то упало за стойку, с грохотом разлетевшись об пол.

— А как насчёт… — продавец заговорщически перебирал пальцами по полкам красного шкафчика, смотря прямо в глаза юноши.

— Мне свитки нужны! — наконец не выдержал Де’Виль.

— А, ну так бы сразу и сказал! У меня есть свитки на все случаи жизни, для любви, для ненависти, для ума, для безумия, а есть мой любимый, он превращает… — начал гоблин, но его снова прервали.

— Свиток развеивания магии. Лучше всего две штуки, — ответил Викториан. Гоблин спрыгнул за стойку и куда-то побежал. В глаза бросался только верх его цилиндра. Наконец, его зелёное лицо снова оказалось перед молодым волшебником, вскидывая вверх когтистую ручку с двумя перевязанными свитками.

— Сколько с меня? — спросил Викториан.

— Триста пятьдесят золотых за штуку, — ответил торговец с той же привычной улыбкой. Викториан потянулся к кошельку, но вскоре осознал, что при себе у него двадцать пять монет и двенадцать самоцветов.

— Этого хватит? — спросил Де’Виль, выкладывая все свои богатства.

— Неа! Даже на один не наберётся! — улыбнулся гоблин. — Но ты не расстраивайся, может, чего подешевле купишь! Вот, печенье будешь?

— Да что ты пристал с этим печеньем?! Что оно, исполняет желания? — раздражённо крикнул Викториан.

— Нет, оно телепортирует тебя в случайное место, случайного плана и в случайном времени, — весело ответил торговец. Глаза рыжеволосого юноши блеснули тёмным соблазном и коварством.

— Правда? А может, ты сначала покажешь, как оно работает? — предложил парень.

— Само собой, смотри! — ответил гоблин, улыбаясь, и откусил печенье. В ту же секунду он исчез, будто его здесь и не было. Откушенное печенье, свитки и трость упали на пол. Волшебник усмехнулся, тут же схватил свитки и осмотрелся вокруг в поисках чего-нибудь более ценного, но подумал, что если у этого безумца мог оказаться такой сильный артефакт, то, может, найдётся и тот, который вернёт его обратно. Не теряя времени даром, Викториан выбежал за дверь и помчался к руинам башни, вызволять Харзегопаса.

Молодой Де’Виль спустился в Ведьмину Башню. Он прошёл тем же путём к комнате, где был заточён Харзегопас. Открывая дверь, рыжеволосый юноша победно поднимал над собой свитки разрушения магии. Бес встретил его радостным скрипучим смехом и распростёртыми объятьями. Волшебник сел на пол в центре комнаты рядом с котлом и развернул свиток. Заклятье было сложным, а применение таких изощрённых свитков для Викториана было в новинку. Он сложил руки перед собой, следуя описанию из свитка. Его глаза загорелись зелёным огнём, а на стенах комнаты вспыхнули символы. Голос волшебника разнёсся громом по подземелью, когда он произносил одно слово силы за другим, сочетая их с новыми жестами. Продолжая ритуал, парень чувствовал, как магия стремительно улетучивается из его тела. Символы на стенах замерцали и погасли, а сам Викториан устало опустил руки.

— Нет, нет, нет! Ты же обещал! — взвизгнул Харзегопас, когда зелёные огни погасли.

— Знаю, я просто… устал. Мне нужно больше силы, — ответил волшебник, осматриваясь по сторонам. Он искал что-нибудь, что даст ему больше магической энергии, но, как назло, не было ни фокусирующего кристалла, ни усиливающего посоха. Использовать Жезл Чудес было бы слишком опасно, к тому же в энергии хаоса нельзя быть уверенным. Взгляд волшебника остановился на лисе-фамильяре. Викториан умоляюще посмотрел на неё, протягивая руки. Та недовольно фыркнула и отвернулась.

— Пожалуйста, я очень тебя прошу! Я взываю к тебе, Зелёная Мать! Помоги мне освободить это существо, и я сделаю всё, что захочешь! — взмолился юноша. Тело лисы обвили колючие лозы, а глаза засветились так ярко, что парню пришлось закрыться руками. Комнату тут же наполнил сильный ветер, схватив со стола бумаги и кружа их под потолком. Символы на стенах снова загорелись. Викториан благодарно кивнул и схватил новый свиток. Он снова сложил руки перед собой, начиная проводить тот же ритуал. Он будто стоял перед огромной переливающейся стеной, состоящей из чистой материи. Звучит слово силы, и стена дрожит, по ней расходятся трещины, снова и снова, защита слабеет. Вот юный Де’Виль уже видит красно-чёрный силуэт за барьером. Силуэт яростно барабанит когтистыми лапами, раздирает трещины и истошно вопит. Наконец, с последним словом силы стена рушится, разлетаясь на миллионы осколков. Глаза волшебника перестали светиться, и он обессиленно опустился на пол. Символы на стенах погасли и исчезли.

— Я свободен! Не может быть! После стольких лет! — взвизгнул от счастья Харзегопас, но тут же вскрикнул и захрипел. Четыре зелёные лозы пронзили его маленькое инфернальное тело. Ослепительный свет залил комнату. Маленький бес визжал так, будто его режут или разрывают на части. Впрочем, возможно, так и было.

Когда свет погас, а звон в ушах прекратился, Викториан поднял глаза и огляделся. На полу рядом с котлом лежала горстка пепла, над которым властно возвышалась лиса-фамильяр, обвитая листьями и стеблями.

— Что? Нет! Зачем ты это сделала, ты… — закричал волшебник. Лиса зарычала и тело юноши с силой отбросило, прижимая к стене потоками магии.

— Что я сделала? Спасла тебя снова. Тебе нужны были знания беса — теперь они есть у меня. Если будешь хорошо себя вести впредь, я их тебе передам. Ты обещал, что сделаешь всё, но ты уже давал это обещание, — ответил громкий женский голос, — Викториан Де’Виль, ты клялся исполнять мою волю и следовать целям царства фей! — крикнул голос, и магия прижала парня к стене ещё сильнее.

— Я… да, я следую! В этом городе можно… пустить корни! Ядовитый плющ зародится здесь и разнесёт свои семена по Новону! Мне просто нужно время! — отвечал волшебник, стараясь перекричать бушующий шторм.

— Викториан Де’Виль! — повторил голос. — Феи гибнут за свой дом каждый день! Они не могут изгнать захватчиков с родной земли! — внезапно ураган стих и юноша упал на пол.

— Я спасла тебя, когда ты умирал, когда тебе никто не мог помочь, когда судьба оказалась слишком жестока к одинокому волшебнику. Я была солнцем, что питает твой стебель. Я была ветвями, что защищали тебя от непогоды. Я была корнями, что кормили тебя, пока ты не окреп, — прошептал голос беззлобно и нежно. — Ты вырос, омываемый моими дождями, согреваемый моим теплом, но теперь мне нужна твоя помощь. Воины Новона заходят всё дальше. Они ищут меня, ищут моё сердце. Если ты не поспешишь, они найдут его. Они пронзят его железом и магией, убьют волшебство моих лесов, обратят мой народ в рабов и разграбят земли. Викториан, прошу, поторопись…

Перед глазами рыжеволосого юноши стал проявляться образ. Высокая женщина, с ног до головы покрытая цветами, листьями и лианами. Её глаза блестели, как звёздное небо. Парень протянул руку к ней, но ладонь прошла сквозь образ, размывая его, как дым от костра.

— Я сделаю всё, что нужно! Сёстры помогут мне, но для этого придётся доказать, что я достоин помощи! Обещаю, Иллюмина не станет простой легендой! — прокричал Де’Виль, пока дым рассеивался и оседал. Он сполз по стене, уставившись в потолок. На глазах застыли слёзы, а в сердце — решимость. Викториан вытер лицо, поднялся на ноги, бросил прощальный взгляд на останки Харзегопаса, и стал выбираться на поверхность.

Сцена двадцать пятая: Новые заботы Хазбулы и Дейвара

Примерно в полдень в своей комнате проснулся Хазбула. Кое-как он сполз с кровати, закрываясь подушкой от яркого солнца. Ещё с минуту он лежал пластом на полу, оставив на кровати короткую ногу. Небрежно перекатившись набок, он окончательно сполз и стал понемногу подниматься. Всё тело болело, а желудок скручивало от недостатка добротной и сытной трапезы. Полурослик дополз до стула с одеждой и стал натягивать штаны, рубашку и красный халат. Оглядев свой последний элемент одежды и заметив, в какое решето тот превратился, он со вздохом снял его и, протирая глаза, достал из походного рюкзака иголку и натку. Барду понадобилось попыток семь, чтобы попасть в ушко. Наконец, он приступил к швейному делу. Как и друг волшебник, Хазбула владел магией, так что вместо простой работы руками, разложил плащ на кровати и зачаровал иглу. Спустя десять минут работа была готова. Чары развеялись, и полурослик сложил набор рукодельника обратно в рюкзак. Надев халат и взяв поклажу, Хазбула вышел из комнаты и спустился в обеденный зал. Дейвар уже сидел там, с удовольствием уплетая зажаренную фазанью грудку, запивая её пивом из огромной кружки.

Хазбула подошёл, поставил рюкзак рядом со скамейкой, на которую устало забрался, и плюхнулся грудью на стол.

— Выглядишь совсем не важно. Вот, держи, я и тебе взял. Правда, уже всё остыло, — проговорил полуорк, придвигая три полных тарелки к своему другу. Следом он поставил такую же огромную кружку.

— Спасибо… — со вздохом ответил бард, подтягивая первое блюдо. — Овсянка, котлеты, завёрнутые в капустные листы, копчёный лосось с хлебом и много пива. Ты прямо как моя покойная бабушка.

— Ха! Вот бы и моя бабуля угощала меня пивом на завтрак! — усмехнулся Дейвар.

— А ты её знал? Прости, наверное, грубо прозвучало, — Хазбула приподнял руки, извиняясь.

— Нет, не застал ни одну, ни другую, — отмахнулся полуорк. — Из родных я знал только отца и мать, а жаль, я ведь надеялся, что у меня будет большая семья. Чем больше родных, тем лучше. Больше тех, кому ты можешь доверять.

Хазбула согласно покачал головой, уже прикончив тарелку овсянки.

— Может, семья у тебя и будет. Ты молод, силён, на такого любая женщина клюнет! Вот скажем… — полурослик повёл рукой, как бы ловя в прицел потенциальных невест. Его взгляд и рука остановились на Хульдре. Девушка разливала напитки за стойкой, её пушистый хвост плавно вилял из стороны в сторону у неё за спиной, а глаза блестели в свете масляных ламп и свечей. Кицунэ усердно работала, открывая новые бутылки и расставляя кружки с такой точностью, что лучшие фехтовальщики из Хаскилии пронзили бы себя шпагами от зависти. Хазбула наконец опомнился и осмотрелся вокруг.

— Клюнет или нет, это не важно. Пока мной управляет хозяин, мне не стать счастливым, — ответил Дейвар, с досады ударяя по столу, так что пустые тарелки подпрыгнули.

— Кстати об этом, мы же хотели побольше узнать о твоём проклятье. Может, господин Наррайя нам побольше расскажет? Или хотя бы наведёт на нужный след, — внезапно вспомнил Хазбула.

— Не знаю, станет ли он помогать нам в этом деле, — мрачно проговорил Дейвар.

— Почему нет? Давай хотя бы попробуем его расспросить, нам всё равно к нему топать за деньгами! — полурослик радостно потёр руки, предвкушая награду. Полуорк лишь отвёл взгляд и допил свой напиток. — Только для начала нам нужно в баню. Неприлично будет представать перед уважаемым человеком в неподобающем виде, — заключил бард.

Найти деревянный храм чистоты, мыла и пара оказалось не сложно. Спустя всего полчаса, Дейвар и Хазбула уже закончили отмываться. Готовые к разговору с начальством, они собрали свои пожитки и уже собрались идти, как вдруг полурослик вспомнил о чём-то важном.

— Слушай, Дейвар, ты нашего волшебника не видел? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

— Нет, я когда проснулся, его уже не было. Может, он уже без нас награду получил? Подпись-то он в договоре ставил, — ответил полуорк.

— Точно, об этом я не подумал. Тогда поспешим! — скомандовал Хазбула, и оба героя понеслись по улицам Бельхейма. Конечно, куда именно бежать, они не знали, но надеялись найти по дороге здание, похожее на резиденцию местного управляющего. Пару раз свернув не туда, и всё же спросив дорогу у местного плотника, они наконец добрались до внушительного двухэтажного здания из белого кирпича. Стояло оно к северо-западу от центра города, вокруг него были разбиты аккуратные зелёные сады и четыре клумбы в углах забора из подстриженных кустарников. Вход охраняли часовые в полных латных доспехах, держащие в руках двуручные мечи.

— Серьёзные ребята, — предупредил Дейвар. Хазбула согласно покачал головой и оба направились вперёд по дорожке, выложенной круглыми камнями. Проходя мимо стражников Хазбула бросил осторожный взгляд на их стальные панцири и наточенные лезвия клинков и на всякий случай ускорил шаг. Зайдя внутрь, бард и полуорк оказались в большом белом зале с блестящим мраморным полом. Колонны здесь были украшены серебряными фрескам, каждая из которых обозначала новую эру: драконов, гигантов, зооморфов, эльфов и людей. С противоположной от героев стороны зала был проход во внутренний сад, а слева и справа расходились коридоры со множеством дверей, в конце каждого из которых находилась лестница на второй этаж.

— И куда теперь? — задал вопрос Хазбула самому себе.

— Смотря что вы ищете, — ответил приятный молодой голос какого-то юноши. Повернув головы, герои увидели парня лет двадцати со светлыми длинными волосами в белоснежных рубашке и брюках и чёрной жилетке. Рукава были вышиты красными, жёлтыми, синими и зелёными нитями, закручиваясь, как спирали, — хотя, постойте, дайте угадаю. Вы пришли к Моро.

— Угадал, — кивнул полурослик.

— Вам наверх по левой лестнице, третья дверь, — ответил юноша.

— Спасибо, а ты… — вопросительно проговорил бард.

— Арнхольд. Арнхольд Деви, — назвался парень.

— Деви? Так значит, ты из рода правителей Бельхейма? — удивлённо моргнул Хазбула.

— Формально, да, власть принадлежит моей матери, но фактически, большинством процессов руководит Наррайя, — ответил Арнхольд, чуть скривившись.

— Вот они, первые шаги узурпации власти, — проворчал Дейвар.

— О, если бы! Моро не из тех, кто стремится править железным кулаком. Сначала он и его отряд зарекомендовали себя как те, кто умеет решать проблемы. Потом они получили ранги эпических героев, заимели должности в городе, но Моро так усердно работал, что мама передавала ему в управление всё больше процессов. В конце концов, он стал отвечать за экономику города и внешнюю политику. Честно говоря, не знаю, как один человек может справляться со всем этим бардаком, — пояснил парень.

— Видно, ты его хорошо знаешь, — решил поддержать разговор Хазбула.

— Это спорное утверждение. Я знаю его заслуги, его подход к делу, даже немного слышал о его прошлом, но мне никогда не удавалось понять, что он чувствует. Так что, если вы надеялись, что я подскажу, как лучше вести с ним дела, то напрасно, — развёл руками Арнхольд.

— Тебе он подозрительным никогда не казался? — спросил Дейвар, поймав на себе при этом неодобрительный взгляд полурослика.

— Поначалу — да. Его закрытость, особенно от обсуждений его личной жизни и опыта, вызывали недоверие. Эти опасения развеялись со временем. Что уж там говорить, Моро ни разу не принял решения, которое навредило бы городу за все семь лет! — ответил юноша. Полуорк лишь фыркнул, отказываясь принимать аргумент.

— Что ж, спасибо за пояснения. Возможно, мы ещё встретимся, чтобы поболтать за чашкой ароматного чая, — сказал Хазбула на прощание.

— Очень на это надеюсь! В городе мало интересных людей, но вы исключение, — улыбнулся Арнхольд и, помахав на прощание героям, вышел из белокаменного здания.

Бард с полуорком поднялись на второй этаж, как и говорил им молодой барон, и подошли к третьей от начала закрытой двери. Хазбула звонко постучал и приоткрыл дверь. За ней был внушительный кабинет с широким застеклённым окном, по левую сторону вдоль стены стояли книжные шкафы, доверху забитые книгами в алфавитном порядке, стоял стол для гостей и восемь стульев, вдоль правой стены стояли несколько платяных шкафов, тумба и стеклянный буфет. Рабочий стол здесь находился на небольшом возвышении в северо-восточной части комнаты. На столе этом лежали стопки бумаг, стояла чернильница, свеча, фарфоровая чашка и небольшой позолоченный ларец. За столом сидел сам Моро Наррайя, усталым взглядом штурмующий один документ за другим. Когда вошли герои, он поднял голову, отклоняясь назад на простом деревянном кресле с мягкими подлокотниками.

— А, вот и вы. Как продвигается расследование? — спросил он, вставая.

— Разве Викториан вам не рассказал? — изумился Хазбула. Дейвар прошёл в комнату и скрестил руки, оперевшись об южную стену.

— Нет, Викториан Де’Виль ко мне не приходил, — ответил Наррайя.

— О как… — проговорил полурослик и добавил:

— Значит и награду он тоже не забирал.

— Логичное умозаключение, — сказал Моро, обходя стол и приближаясь к героям. Дейвар внимательно следил за его движениями. Что-то в нём было не так, но полуорк никак не мог понять, что именно.

— Тогда, думаю, самое время изложить наши изыскания, — начал Хазбула. — Мы втроём исследовали башню изнутри. Оказалось, там была пыточная, очень старая и заброшенная. В ней, к слову, поселились гигантские сколопендры, но мы от них отбились. Потом мы нашли призрак тамошнего заключённого и упокоили его, сразились с элементалем молний, охранявшим какой-то механизм, нашли комнату, где много лет жил очень вредный и до невозможности противный бес по имени Харзегопас. От него мы узнали, что кобольды пришли из скрытого прохода в стене. Мы отправились по этому пути, кое-кто из нас искупался в кислоте, а кое-кто угодил в другую не менее приятную ловушку. В конце концов мы вышли к механическому стражу, которому предъявили герб… этого… как его звали? — Хазбула повернулся к Дейвару.

— Ближе к делу. Вы узнали причину обрушения башни и появления кобольдов? И самое главное, есть хотя бы какие-то улики, намекающие на нынешнее местоположение Бальтуса Ханклея? — прервал рассказ Наррайя.

— Да, конечно, — спохватился полурослик, — башня обрушилась из-за того, что кто-то сломал опоры под ней. Ровно под тем местом, где она упала, был вырыт старый тоннель. В этот самый тоннель пришли кобольды, наверное, через какой-то лаз в пещерах. Мы не смогли с ними договориться, на нас сразу напали. Действовали эти рептилоиды чересчур слаженно и организованно, накрылись щитами, наставили копья, а их главная так и вовсе применила какой-то тёмный артефакт!

— Там же, где был обвал, лежал мёртвый старик в мантии. Наверное, это и есть ваш Ханклей, — добавил Дейвар.

— Так-так… либо вы оба придумали очень интересную сказку, чтобы выпросить награду побольше, либо дела у нас хуже, чем мы думали, — проговорил Наррайя.

— Всё так и было. Кобольдов явно готовил кто-то со стороны, но самое главное — артефакт! Это был кинжал, как будто из стекла, только тёмно-фиолетового! Я сражался с предводительницей отряда кобольдов и победил, но она вонзила кинжал себе в грудь, и вся комната почернела! Не было ни света, ни звука, только пустота! — оживлённо тараторил Хазбула, чрезмерно жестикулируя при этом. Наррайя с лёгким недоверием уставился на полурослика, но затем с задумчивым видом покачал головой.

— Похоже, что всё и правда куда сложнее. Я был удивлён, что кобольды оказались в черте города. Поблизости есть всего одна община, они называют себя племя Кровавой Клятвы. У нас с ними были мирные отношения, но видно что-то изменилось, — задумчиво произнёс он.

— Что касается Ханклея, — продолжил Наррайя, — жаль, что он погиб, но горевать по нему никто в городе не станет. Однако мне предстоит найти его родственников и сообщить им эту новость. Согласно закону, имущество Бальтуса перейдёт его семье, а значит, мне предстоит много бумажной работы. Боюсь, мне снова потребуется ваша помощь. В прошлый раз мирное соглашение с кобольдами заключал я, но теперь у меня слишком много забот. Могу я просить вас разузнать ситуацию в лагере кобольдов? Они живут в пещерах к северу от города, рядом с озером. Награда будет достойная. К слову, о награде, — он подошёл к своему столу и взял позолоченный ларец, поднося его к героям. Подняв крышку, Моро представил присутствующим обещанные пятьсот золотых. Увидев деньги, глаза Хазбулы заблестели, как у сороки, а улыбка растянулась до ушей.

— Покорнейше благодарим! — выпалил бард, ссыпая деньги в свой кошель и рюкзак. Поймав на себе взгляд Дейвара, он улыбнулся:

— Потом разделим на троих, — пояснил он.

— Насчёт новой работы, сколько мы получим на этот раз? — спросил полуорк.

— Столько же. Пятьсот золотых — достаточная сумма для такого дела, — ответил Наррайя. Глаза барда заблестели вдвое ярче. Он едва не выпрыгивал из халата от радости.

— Согласны! — выпалил Хазбула.

— Превосходно, — сдержанно ответил господин Моро. Развернувшись к столу, управляющий направился за своё рабочее место, чтобы поставить опустевший ларец и взять новый бланк для договора. На этот раз для его подписания были выданы обычные чернила со стола и простое перо. Хазбула вписал в договор себя и двух новообретённых друзей и поставил подпись. Когда с формальностями было покончено, полурослик вспомнил ещё об одном важном деле.

— Господин Наррайя, я бы хотел ещё кое-что узнать. Так вышло, что моего друга поразило какое-то проклятье, которое оставило на нём странную метку. Наш волшебник пытался разузнать о ней что-нибудь, но не смог. Может, ваших знаний будет достаточно? — спросил он. Моро пристально посмотрел на Дейвара, а затем щёлкнул пальцами и его глаза вспыхнули голубым сиянием.

— Хмм… не уверен, что это проклятье, больше похоже на сильную руническую связь. Кажется, я читал о таких, — наконец ответил он. Наррайя сделал жест рукой в сторону книжных стеллажей и с полки, подписанной буквой «Т» вылетела книга, так, будто её кто-то взял и кинул через всю комнату, угодив прямо в руки управляющего. Книга имело название «Тассилон: Рунные властители».

— Да, кое-что есть. Маги древней империи использовали подобные чары на основе силы крови, чтобы создавать себе рабов. Я думал, эти чары давно забыты. Нет ничего хуже, чем лишить существо его воли и разума, поэтому такую магию запретили. Не могу сказать, кто наложил заклятье, но этот колдун обладает неограниченным магическим потенциалом, — заключил Наррайя. Хазбула мрачно покачал головой, а Дейвар лишь обречённо вздохнул.

— А можно ли как-то развеять эти чары? — спросил полурослик.

— Связь формируют двое, значит, если умрёт хозяин или раб, она прервётся, — пояснил Моро.

— И никак иначе? — хмуро задал вопрос полуорк.

— Иных способов я не знаю. Возможно, стоит спросить кого-нибудь из знатоков магии в Расхаэссе или Городе Башен, — ответил Наррайя.

Хазбула сочувственно похлопал по предплечью друга, но тот будто погрузился в собственные мысли. Мрачно вздохнув, бард потянул полуорка за собой к выходу.

Полурослик вышел из кабинета, направляясь к лестнице и звеня монетами в рюкзаке, а Дейвар ещё раз окинул господина Моро взглядом. Тут наконец до варвара дошло, что же было не так. Наррайя не имел тени. Свет из окна падал прямо на него, но тот не отбрасывал никакого тёмного силуэта. Дейвар не стал говорить или расспрашивать об этом, но сомнения ещё больше взыграли в нём.

Вместе с другом полуорком Хазбула вышел на свежий воздух, а затем направился обратно к таверне, чтобы начать поиски Викториана, который так и не объявился.

Сцена двадцать шестая: Логово кровавой клятвы

Искать пропавшего товарища оказалось без надобности. Волшебник сидел на ящиках рядом с таверной, смотрел в никуда и выглядел скорее мёртвым, чем живым. Хазбула осторожно присел рядом, ставя рюкзак на землю.

— Привет, — тихо поздоровался он, но ответа не получил. — Ты куда подевался?

Дейвар расположился с другой стороны от Викториана, уставившись на лису. Та тоже смотрела на него не отрываясь. В её глазах-бусинках всё ещё мерцали зелёные искорки. Бард аккуратно потряс за плечо Де’Виля.

— Что у тебя произошло? Кто-то умер? — спросил он.

— Харзегопас, — немного погодя ответил волшебник.

— Что? Как? — удивился Хазбула.

— Его… — Викториан вздохнул, понимая, что убедительную ложь придумать он не сможет, а назойливый полурослик просто так не отстанет. — Его убила моя покровительница.

— У тебя есть покровительница? — отозвался Дейвар. Он ошеломлённо оглядел юношу, будто надеясь увидеть на нём клеймо раба.

— Да, у меня есть покровительница. От неё мне передаются её магические силы, — ответил парень.

— Так, значит, ты у нас ведьмак? Заключил договор с могущественной сущностью, получил от неё силы, а взамен должен исполнять её команды? — спросил Хазбула.

— Нет, не совсем. Зелёная Мать… она не командует мной. Её магия исцелила меня, когда я заболел в младенчестве. Никто тогда не знал, как мне помочь, и все думали, что я не выживу, но произошло чудо. Из всех богов отозвался тот, кого люди боятся и проклинают, — произнёс Викториан.

— И не без причины. Феи — коварные и могущественные создания. Никогда не поймёшь, что они хотят, что они сделают в следующий миг, а главное, что остаётся реальным! Они манипулируют умами живых существ, даже шаманы могут попасть под их влияние! — прорычал Дейвар.

— Если Новон воюет с Иллюминой, это не значит, что все феи плохие! — крикнул юноша, вскакивая с ящика.

— Плевать мне на Новон, я родом с Драконьих Гор! Говорю тебе как есть, феи опасны и управляют рассудками! Может, эта Зелёная Мать уже давно контролирует каждый твой вздох, а ты этого не замечаешь? Может, это она наслала на тебя ту болезнь! — зарычал полуорк.

— А ну всем заткнуться! — прогремел голос Хазбулы. Викториана и Дейвара обдало мощной звуковой волной, а глаза барда вспыхнули золотым сиянием. — Сколько можно друг другу глотки грызть? Да, феи опасны, да, они умеют управлять сознанием, но Вик нам помогал! Иногда он, конечно, вёл себя не лучшим образом, но мы сейчас живы благодаря его магии!

Глаза полурослика перестали светиться, а голос стал тише, как прежде. Он вздохнул, оглядывая спутников.

— Кто здесь чудовище, а кто человек — позже будем разбираться. Ты лучше расскажи, что там с Харзегопасом произошло? — проговорил Хазбула, снова усаживаясь на ящики, попутно провожая взглядом уличных зевак, остановившихся понаблюдать за громкой и жаркой перепалкой.

— В общем-то рассказывать нечего. Я купил свитки у какого-то странного торговца, спустился в башню и попробовал развеять барьер. С первого раза у меня не вышло, сил не хватало, поэтому я попросил Зелёную Мать о помощи. Она откликнулась, я развеял барьер, но после… богиня убила Харзегопаса, забрала его знания и передала мне. Потом она высказала всё, что обо мне думает, как это часто бывает, но я её понимаю. Иллюмину атакуют, она страдает и хочет, чтобы я нашёл способ ей помочь, — ответил Викториан.

— Помочь остановить войну? Не то, чтобы я в тебя не верил, но как ты это сделаешь? — усомнился Хазбула.

— Я хотел использовать влияние семьи Де’Виль, но для этого мне нужно, чтобы они меня признали. Для них я слишком незначительная персона, — произнёс волшебник.

— Вот зачем весь этот поход… — понимающе пробормотал Дейвар, — ты хочешь обратно в семью.

— В обе семьи. В ту, в которой я родился, и в ту, которую мне предложила Зелёная Мать, — поправил его Викториан.

— Хах, выходит, мы просто три неудачника, которые хотят иметь близких, — усмехнулся полуорк.

— Три богатых неудачника, — улыбнулся Хазбула, вынимая из рюкзака золото, полученное в награду от Наррайи. Он разделил сумму на три части, а две лишние монеты отдал друзьям. — К слову о богатстве, нам господин управляющий выдал новое задание, говорит платит столько же. Нужно опросить местное племя кобольдов о том, что за чертовщину они устроили в подземелье.

— Мы думали отправиться, как только тебя отыщем, а раз ты нашёлся, медлить больше нет нужды, — торжественно произнёс Дейвар, обращаясь к волшебнику. Тот убрал полученные деньги в кожаный мешочек и посмотрел на остальных. Странное ощущение, как комар в ночной комнате, кружилось в голове рыжеволосого парня. Даже сейчас, после яростного спора, ему было странно комфортно в этой компании. Может, даже больше, чем дома. А может, это двое как раз напоминали о доме? Кто знает. Викториан кивнул, соглашаясь отправиться на новую вылазку.

Обсудив план действий, герои решили подготовиться. Если уж в развалинах башни им встретился отряд, который едва не стал причиной бесславной смерти, то в логове кобольдов может быть ещё опаснее. Чтобы собрать всё необходимое, Дейвар направился в алхимическую лавку за зельями, Хазбула зашёл в таверну за едой, а Викториан устроился здесь же на ящиках со своим гримуаром, подготавливая чары и заклинания, пригодные для переговоров и потенциального боевого столкновения с армией кобольдов.

Дверь трактира скрипнула, когда полурослик заглянул внутрь. Не обращая внимания на местных, он ускоренно двинулся к стойке, ловко запрыгнув на стул.

— Добрый день, хозяюшка! — радостно проговорил Хазбула. Широкая улыбка не сходила с его лица, пока он обращался к Хульдре. — Мы с друзьями собираемся в новый поход, будем расследовать ситуацию с кобольдами, поэтому я пришёл собрать в дорогу провиант. Есть ли у тебя что-нибудь вкусно-походное или сытно-универсальное?

— Пирожков вам завернуть? — ответила кицунэ с лёгкой усмешкой над речами полурослика.

— Это можно, но, боюсь, мой большой и зелёный друг всё слопает ещё до подхода к самому лагерю. Может, у тебя есть ещё что-нибудь? — продолжал улыбаться Хазбула, едва не запрыгивая на саму стойку.

— Возьмите обычные пайки. В отличие от пирожков, они не пахнут на всю пещеру, так что эти чешуйчатые засранцы вас не почуют, — ответила Хульдра, закинув на плечо простое грязненькое полотенце, разворачивая на столе что-то похожее на тонкую прочную бумагу.

— Пайки… это, конечно, здорово, но мы на прошлом задании только ими и питались, а хочется чего-то повкуснее, — поморщился бард.

— Ишь, какой привередливый… — усмехнулась лисица, уложив четыре пирожка на бумагу. Она ловко завернула края, словно пеленая ребёнка. Получился прочный и удобный свёрток. Хульдра сложила их друг на друга и потянулась к квадратному шкафчику, из которого доносился запах чесночного хлеба и сушёных грибов.

— Да, мне что попало не подойдёт, — Хазбула подмигнул, но кицунэ, кажется, не заметила его жест, продолжая заниматься своими делами. Полурослик, видя, что план начинает давать сбои, слегка приподнялся, заглядывая за стойку, пытаясь разглядеть, что же отвлекает Хульдру от близкого знакомства. Однако, как только бард наклонился, он увидел, что рядом со столом, где упаковывала еду женщина-лиса, на специальной подставке покоится грозное смертоносное оружие — двуствольный мушкет. Рукоять была обита латунью, золотом и медью, на боку вырезан символ шестерни, а стволы наполированы так, что в них отражалась округлая мордашка Хазбулы. Бард сглотнул и вернулся на место.

— Интересное у тебя тут вооружение… — пролепетал полурослик.

— Это отцовский, он сам его делал, ещё когда был солдатом Аклории, — с гордостью произнесла Хульдра, бросив взгляд на мушкет.

— Из Аклории? Постой, так твой отец дворф?! — изумлению барда не было предела. Конечно, мир Голариона — это кладезь чудес и небывалых совпадений, но в такую историю верилось с трудом.

— Моя семья вся странная. Отец оставил службу в Аклории и отправился изучать верхний мир. Странствия привели его на другой конец материка — в Шадани, а там он встретил мою мать, — пояснила Хульдра.

— Это объясняет, почему ты не такая… — Хазбула замолчал, пытаясь подобрать нужное слово.

— Уточнённая? — подсказала женщина. — Наверное, во мне больше от дворфа, чем от фоксиота. Мой младший, наверное, тоже пошёл в своего деда…

— М-младший? — полурослик застыл на месте.

— Ну да, а что тебя удивляет? Бесплодием я не страдаю, с мужем повезло, так что почему бы не иметь детей? — развела руками Хульдра. Она завернула четыре сухих пайка, положила их рядом с пирожками, а следом поставила фляги с водой. — С тебя пятнадцать медяков. Дополнительно выпивку брать будешь?

Где-то в зале в ту же секунду разбился стакан. Должно быть кто-то из посетителей уронил.

— Водку. Бутылку. С собой, — проговорил Хазбула, ошарашенно пытаясь собрать свой мир по кусочкам. Он положил на стойку золотую монету, сгрёб в рюкзак провизию, взял бутылку и поплёлся на улицу, жадно поглощая выпивку.

Оказавшись за дверью, полурослик наконец отцепился от бутылки и закашлялся. Он подошёл всё к тем же ящикам и уселся рядом с Викторианом.

— Как так… это же… я же… — бормотал он самому себе.

— Что, хозяйка обсчитала? — ухмыльнулся волшебник, отвлекаясь от своего гримуара. Хазбула лишь сделал ещё один большой глоток.

— Вот знаешь, Вик, была у меня мечта одна. Она — как самая яркая звезда на ночном небе. Я думал, что, если подпрыгнуть хорошенько, можно её достать… — ответил бард.

— Это вряд ли, современные исследования космических тел утверждают, что звёзды находятся от нас так далеко, что тот свет, который мы видим, на самом деле уже давно исчез. Мы можем бесконечно стремиться к ним, но эти звёзды уже не пылают много лет, — пояснил Де’Виль.

— Ух, как же мудро! — произнёс Хазбула и сделал ещё один затяжной глоток. Он поставил пустую бутылку спиртного на ящик и посмотрел на небо.

— И зачем они тогда светят, эти звёзды? Если на самом деле уже заняты? — прошептал полурослик.

— Мы всё ещё о небесных объектах говорим? — поднял бровь Викториан. Бард не ответил. Он сидел на ящике, смотря светло-голубое небо, слегка раскачиваясь из стороны в сторону.

— Понятно… — вздохнул волшебник, возвращаясь к подготовке заклинаний.

Спустя пару минут объявился Дейвар, держа в руках охапку зелий: два красных, синее и серое.

— Всё купил, на что денег хватило, — произнёс полуорк.

— Ты что, потратил все свои деньги на зелья? — Викториан уставился на него, как на умалишённого.

— А что не так? — удивился варвар.

— На что ты жить теперь будешь? — с усмешкой произнёс рыжеволосый парень, поднимаясь с ящика.

— На награду, которую эти зелья помогут получить, — хмуро ответил Дейвар.

— Ага, то есть ты открыл для себя инвестиции. Ты ведь просчитал связанные с этим риски? — юноша скрестил руки на груди.

— Возьми зелья и закрой уже свой зловредный рот! — проворчал полуорк и сунул ему в руку красную и серую склянку.

— Мгм, лечение и магическое усиление естественной брони в жидкой форме… Ну, хотя бы с содержимым ты не прогадал. Хорошо, ты прощён, — надменно улыбнулся ведьмак.

— Вот это да, спасибо великодушно, — с притворным оживлением ответил Дейвар.

— Ну что… господа… тогда… идём? — пробормотал Хазбула, спрыгивая с ящика и едва не спотыкаясь о собственный халат.

— Это от тебя зависит. Ты когда напиться успел? — прищурился зеленокожий великан.

— Да просто его дев… — начал было Викториан.

— Э, чщ-щ-щ! Тихо! Никто никого не… это… — прервал его полурослик.

— Не отвергал и не разбивал тебе сердце, — подсказал юноша.

— Ага, да… — кивнул бард, но тут же спохватился, — стоп, что?

— Ха, вот тебе и раз, сам мне девицу найти предлагал, а как дело до личной жизни дошло… — рассмеялся Дейвар, хлопнув друг по плечу.

— Вот вы смеётесь, а не знаете, что выражение «сапожник без сапог» придумали полурослики! — возмутился Хазбула. Он раздражённо посмотрел на двоящееся клыкастое лицо полуорка, но не смог сдержать своего смеха.

— Ничего, и тебе сапоги сошьём. Я даже знаю как. Если на этом задании всё пойдёт гладко, мы наверняка прославимся, — начал пояснять свою мысль Викториан.

— А причём тут сапоги? — поинтересовался бард, пока Дейвар закидывал на свои могучие плечи его рюкзак. Герои втроём направлялись к городским воротам.

— Не перебивай, просто слушай. Вот представь, мы прославились. Значит, семья Де’Виль заметит наши успехи и хотя бы заинтересуется. Я пошлю письмо сёстрам, кто-нибудь из них на него откликнется, мы с ними встретимся, и ты поможешь нам в переговорах. Если ты им понравишься, нам будет проще получить их поддержку. Таким нехитрым способом ты получишь женщину, а я верну титул и положение в семье. Тебе, кстати, больше нравятся рыженькие или тёмненькие? — продолжал юноша.

— Так их у тебя две… — задумчиво произнёс Дейвар.

— Ха, не обижайся, но у тебя мало шансов понравиться им. Сам посуди, ты большой и некрасивый, весь в шрамах, магией не владеешь, клыки наружу… — проговорил Викториан.

— Во-первых, красота — это дело вкуса, а во-вторых, ты не перечислил ни одного моего недостатка, — усмехнулся полуорк.

— Дело твоё, но не удивляйся, если вместо поцелуя при луне, тебя будет ждать огненный шар в лицо, — также с усмешкой ответил ведьмак.

— Ничего, даже если так, я от шара увернусь, — отмахнулся варвар.

— Ты так думаешь? — приподнял бровь Де’Виль.

— Вот и я сомневаюсь… там же радиус пораженья… поражает воображенье! — подал пьяный голос Хазбула, семеня за остальными.

— Значит, я вверх прыгать буду! — давясь от смеха, проговорил Дейвар.

— Ага, футов на сорок! — хохотал Викториан.

— Да хоть на шестьдесят! Я ради прекрасной женщины и океан переплыву! — с усмешкой ответил полуорк.

Так, говоря о женщинах и подвигах, герои двигались по лесной тропе на север, туда, где по словам Наррайи обитало племя кобольдов. Дорога оказалась длинной, так что Хазбула успел не только протрезветь, но и проголодаться. Развернув на ходу один пирожок, он уплетал его за обе щеки. Сладкий ежевичный вкус всё ещё смешивался с горьким осознанием от того, что создательница этих прекрасных булочек уже нашла своё счастье. Продвигаясь в лес, бард перевёл мысли в другое русло. Почему же Хульдра положила четыре пирожка и столько же пайков? Ответ не заставил себя долго ждать. Всего через пару шагов перед Хазбулой уже сидела лиса-фамильяр, смотрела на пирожок в его руках и облизывалась. Бард отломил большой кусок от своей порции и швырнул зверьку. Тот ловко подхватил его в воздухе и принялся жевать и вылизывать начинку. Волшебник и Дейвар тоже по пути перекусили. Конечно же, лиса выпрашивала кусок у каждого, иногда даже несколько раз.

Наконец, между деревьев показалась вершина скалы. Сейчас герои стояли на холме, под ними слева разлилось небольшое озеро. Поверхность воды была абсолютно гладкой и спокойной, словно зеркало. Справа от озера расположился пригорок, поросший травой и кустами. Спереди, в основании скалы был выдолблен круглый тёмный проход, рядом с которым стояли два вооружённых привычными самодельными копьями и щитами кобольда.

— Похоже, мы на месте, — сообщил Дейвар.

— Да, похоже тут и правда вход в их логово. Смотрите, даже своя охранная вышка имеется, — подтвердил Викториан, указывая на пригорок. Из кустов то и дело высовывалась маленькая чешуйчатая голова, осматривала округу и снова пряталась в листве.

— Значит, пойдём с ними поздороваемся. Надеюсь, эти будут поспокойнее тех, что в подземельях, — сказал Хазбула.

— Мгм, поздороваемся, — саркастично произнёс волшебник, — ты хоть язык их знаешь?

— На ходу разберусь, — отмахнулся полурослик.

— Как знаешь, а я на себя заклинание Полиглотум наложу, — ехидно произнёс Де’Виль и сложил руки в магическом жесте. Слова силы смешались с движениями и перед лицом юноши замерцала зелёная мембрана. Он сделал лёгкий жест рукой и мерцание стало почти незаметным, а сама мембрана прозрачной.

— И что, ты теперь говоришь на драконьем? — спросил Дейвар, и мембрана перед лицом Викториана слегка дёрнулась.

— Не совсем, — ответил ведьмак, и мембрана дёрнулась ещё раз, но уже в другую сторону, — слова говорящего проходят через это магическое поле и преобразуются в понятный для меня лингвистический спектр. То же самое происходит и с обратной стороны, правда сейчас никакого эффекта не было, потому что мы оба понимаем всеобщий.

— Тогда давайте проверим его на другом языке, — предложил Хазбула на родном полуросличьем наречии.

— Чего? — переспросил Дейвар, не разобрав ни слова.

— Давайте, — ответил Де’Виль и улыбнулся.

— Похоже, что всё работает. Кстати, я услышал твой ответ на полуросличьем, — сообщил бард.

— Да? Хм, интересно, — задумчиво произнёс Викториан.

— Ах, чёрт-те что, а не магия… — вздохнул полуорк и начал спускаться с холма. Остальные последовали за ним. Когда герои оказались возле пригорка, с него послышался оживлённый и громкий крик, похожий на шипение.

— Стоять! Вы! Кто вы! Зачем пришли? Уходите обратно! — донёсся голос.

— Успокойтесь, мы здесь с дипломатической миссией. Мы должны выяснить, что заставило вас напасть на город и обрушить башню! — ответил волшебник, как ни в чём не бывало.

— Чего? Вы из города? Пришли мстить? Мы вас не боимся! Нас много! Вас мало! — кричал кобольд.

— Что он говорит? — спросил Хазбула, обращаясь к Викториану.

— Здоровается, — ответил тот.

— Скажи ему, что нам нужно поговорить с их главарём и что не хотим драться, — попросил полурослик.

— Веди нас к вождю, у нас есть к нему дело! Мои товарищи говорят, что нападать мы не будем, но это уже от вас зависит! Если кто-то будет тыкать в нас палками, мы всю пещеру вам сожжём! — крикнул волшебник дозорному кобольду.

— К вождю не ходи! Нельзя! Он злой! Никого принимать не велит! Уходите! — ответил драконит.

— Ну что? — спросил бард.

— Не хочет нас пускать, — пояснил юноша.

— А ты точно мои слова правильно ему перевёл? — поинтересовался Хазбула, поднимая бровь и скрещивая руки на груди.

— Не слово в слово, но близко, — ответил ведьмак.

— Врёшь, — с железной уверенностью проговорил полурослик.

— Это ещё почему? — удивился Викториан.

— Потому что я-то тебя отлично понимаю! — вскрикнул бард, раскинув руки в стороны, — все твои слова для нас понятными становятся!

Взгляд волшебника застыл, когда он понял, что облажался. Юноша взглянул на Дейвара, и тот недовольно покачал головой. Вздохнув, Де’Виль снова обратился к кобольду.

— Ладно, давай договоримся, мои друзья хотят обсудить кое-что важное с вождём. Мы не мстить пришли, а просто поговорить. Я верю, что между людьми и кобольдами может быть мир, как и раньше, — проговорил он. Кобольд молчал. Герои уже начали готовиться к худшему, но тут с пригорка раздался голос.

— Хорошо! Мы вас поведём к вождю! Только оружие не вынимайте! И никуда не ходите! Только с нами ходите! Больше никуда! — отозвался разведчик. Он спустился с пригорка, держась когтистыми лапками за камешки. Он оглядел героев, особенно Дейвара с его внушительным ростом и широкими плечами. Затем кобольд махнул лапкой, жестом призывая следовать за ним. У входа его встретили ещё двое ящеров стражников снаружи и двое внутри. Они окружили героев и встали плотной колонной. Друг за другом Хазбула, Викториан и Дейвар зашли в тёмную пещеру, пока кобольды показывали дорогу, двигаясь по узким и тесным каменным коридорам.

Сцена двадцать седьмая: Ночехвостка Болтливая

Спустя полминуты проход стал уходить влево, и группа вышла в большой каменный зал. Это была естественная пещера, пол которой кобольды выложили сеном. То тут, то там сновали гигантские крысы, каждая размером с крупную собаку. Когда герои проходили мимо, животные скалились, пищали и даже пытались наброситься.

— Какая мерзость! Почему кобольды их тут держат? — сказал Хазбула, провожая взглядом грязных вонючих созданий.

— Они их здесь разводят. Крысы полезны как оружие и как скот, если охота окажется бесплодной, — пояснил Викториан. Один из кобольдов, сопровождающих героев, кивнул.

Следом за крысиным хлевом оказался проход в комнату с колодцем. В центре кобольды выкопали яму, уходящую глубоко вглубь. По краям её уложили камнями, а сверху прикрыли деревянной крышкой. Из комнаты вели два прохода, исключая тот, через который только что прошёл конвой рептилоидов. Дорогу прямо охраняли четыре вооружённых кобольда. Они что-то охраняли и выглядели так, будто побывали во многих боях. То тут, то там их маленькие красные тела покрывали шрамы. Второй проход уходил вправо и тянулся, как длинная извилистая змея из далёкой Тянь Си.

Дейвар бросил проницательный взгляд на кобольдов стражников. Похоже, двое из них были чем-то недовольны или скорее кем-то, и дело было не во внезапной аудиенции чужаков. Нет, между самими кобольдами чувствовалось напряжение, недоверие и, возможно, вражда. Они стояли, связанные одной задачей, но долго ли они так простоят…

Кобольды вели героев вторым путём, сворачивая то в одну сторону, то в другую. Хазбула освещал дорогу тусклым золотистым огоньком. Кобольды не очень любят яркий свет, так что полурослику пришлось ограничить себя едва заметным сиянием. Проход вывел героев в очередной большой зал. Здесь краснокожих ящеров было больше всего. Они сидели на возвышениях, ходили от стены к стене, натачивая оружие и ремесленные инструменты, общались на своём причудливом наречии и сверкали глазами-бусинками из темноты.

— Их тут почти два десятка, — шепнул полуорк.

— Если завяжется драка, мы рискуем её не пережить, — ответил бард, согласно кивнув на замечание зелёного друга.

Викториан хотел что-то добавить, но решил промолчать, чары понимания языков всё ещё работали. Совершив очередной поворот, группа вышла в новый длинный коридор. Он был чуть шире предыдущих, по крайней мере, в нём можно было идти не боком. Один из кобольдов подал знак, и группа остановилась. Он вскинул копьё и отправился вперёд один. Пройдя пятнадцать футов, он остановился и вонзил копьё в пол, потянув его на себя, как рычаг. Послышался механический щелчок. Кобольд прошипел остальным, чтобы вели чужаков дальше. На полу был двустворчатый каменный люк, судя по всему ловушка. Ящер заблокировал дверцы, так что проход оказался свободен. Тем не менее Хазбула чувствовал себя неуютно. Прошлая встреча с кобольдами произвела на него слишком яркое впечатление, поэтому он ожидал, что кобольд откроет дверцы, как только герои на них наступят. Однако, этого не произошло. Миновав ловушку, герои оказались в новой комнате. Тут же в ноздри им ударил такой смрад, что Викториан и Хазбула едва сдержались, чтобы их не стошнило. Посреди комнаты возвышалась огромная куча мусора, гниющих останков и нечистот. На вершине этой смрадной пирамиды виднелся кожаный рюкзак, измазанный по самые застёжки. Рядом к стене был прикован пленник, кобольд с бледно-зелёной кожей, без признаков одежды, но сильно израненный и запачканный теми же отвратительными вещами, из которых состояла куча. Судя по следам на стене вокруг пленника, его закидывали нечистотами и делали это довольно часто.

— Кто это? — спросил волшебник, указывая на зелёную ящерицу, — Этот узник не из вашего племени?

— Уже нет. Когда-то она была наша, а теперь нет, — прошипел один из кобольдов. Он подошёл к куче, схватил гниющий остаток червивой плоти и швырнул в заключённого, или же, как он выразился, в заключённую. Кобольдша фыркнула, когда ошмёток с мерзким чавканьем ударился о её грудь. Она подняла усталый замученный взгляд на героев.

— Прошу, помогите, — прошептала она, а Хазбула и Дейвар удивлённо переглянулись.

— Она говорит на всеобщем, — изумился бард.

— Правда? Я хочу в этом убедиться, — сказал Викториан и развеял заклинание понимания языков.

— Прошу, помогите, — снова повторила пленница.

— Невероятно! — воскликнул волшебник. — Чистейший всеобщий, без примеси драконьего, глубинного или дварфийского!

— Мы должны её освободить, — проговорил Хазбула, глядя на кобольда, который снова тянулся к гниющим объедкам, — не могу смотреть на пленников, которых мучают.

— На нас ополчится всё гнездо, так что о мирных переговорах с вождём придётся забыть, — напомнил рыжеволосый ведьмак.

— Плевать, я не хочу говорить с тем, кто готов вот так издеваться над живыми существами, а тем более разумными, — ответил полурослик. Он резко схватил за лапу кобольда, который замахнулся объедками. Тот что-то прошипел и толкнул Хазбулу. Остальные ящеры подняли копья и щиты, направляя их на героев.

— Хм-м, рисковать дипломатической миссией и изучить крайне смышлёную представительницу подвида зелёных кобольдов или действовать по плану, но не удовлетворить своё любопытство… — задумчиво произнёс Де’Виль.

— Лично я не против похоронить этих тварей в их же пещере, — прорычал Дейвар, готовясь к бою.

— Может, это и не разумно, но я не могу и не хочу поступать иначе, — сказал Хазбула и обнажил рапиру.

— Ну, тогда начинаем веселье! — усмехнулся Викториан и щёлкнул пальцами. В то же мгновенье комнату осветила ослепительно яркая вспышка. Кобольды завопили и зашипели, отшатываясь и закрываясь щитами. Хазбула тут же пронзил стоящего перед ним ящера рапирой и тот свалился замертво, опрокинув на себя порядочно нечистот. Дейвар схватил двоих рептилоидов, замыкающих строй, и швырнул их в сторону ловушки. Когда два чешуйчатых тельца шлёпнулись о каменные дверцы, те открылись, и кобольды с визгом полетели вниз. Один ткнул копьём наугад и угодил в мантию волшебника, оставив в ней дыру. Викториан злобно глянул на него и прокричал не то проклятье, не то оскорбление, сжимая кулак над головой драконида. Тот вытянулся и задрожал, пронзаемый жуткой болью. Всё тело его трясло от напряжения, он шипел, потому как кричать не получалось. Чешуйчатые лапки подогнулись, а когти сильнее сжимали оружие. Глаза кобольда закатились, а изо рта пошла пена. Он рухнул на землю и несколько секунд бился в припадке, пока наконец не обмяк. Последний кобольд всё ещё закрывался щитом и жался к стене, ослеплённый ярким излучением.

Хазбула подбежал к пленнице и быстро осмотрелся. Наручи и цепи были прикованы к каменной стене и замыкались на запястьях. Ключа поблизости видно не было, так что полурослик схватил ближайший камень и стал с силой бить по истрёпанному железу. Видя, что другу нужна помощь, Дейвар подошёл, доставая топоры. Двумя мощными ударами он перерубил цепи, освобождая кобольдшу от оков. Та сделала пару шагов и благодарно кивнула. Её взгляд устремился к последнему ящеру и наполнился ненавистью. Зелёная зашипела и бросилась на него, напрыгнув словно дикий зверь. Когтями она вцепилась в глаза, а зубами в горло. Кобольд завизжал, но вскоре безвольно упал на каменный пол в растёкшейся луже собственной крови. Зелёная отпустила его горло и вынула когти из пустых глазниц, отходя назад. Она едва не падала с ног. Кобольдша развернулась к своим нежданным спасителям, но перед тем, как что-то сказать, её всё же стошнило.

— Боги… — проговорила она, выпрямляясь и сплёвывая остатки крови и рвоты.

— Салфетку тебе подать? — проговорил Викториан, с отвращением отворачиваясь.

— Боюсь, здесь нужно что-то посерьёзнее, — усмехнулась зелёная и облокотилась о стену. Хазбула хотел было подойти, чтобы поддержать её, но смесь запахов и разлитых жидкостей едва не заставили его самого распрощаться с обедом. Он взмахнул руками, и перед ним в воздухе зависло золотистое спектральное полотенце. Оно подлетело к кобольдше и стало аккуратно вытирать её рот и туловище. Магия работала отлично, поэтому даже засохшие следы нечистот легко отчищались. Когда с этим было покончено, полотенце превратилось в спектральный пузырёк духов. Его крышка слетела, комнату стал заполнять золотистый дым, маскируя запахи. Результат был неудовлетворительным, всё же простая базовая магия не смогла бы справиться с таким количеством гнили и разложения, но дышать всё же стало легче.

— Уф, спасибо. Снова, — отрывисто произнесла женщина кобольд.

— Нет проблем, хотел бы я сделать больше, — ответил Хазбула.

— Куда уж больше? Вы меня освободили и отмыли! — изумилась ящерица.

— Вот именно, куда уж больше, ты ведь ещё за спасение с нами не расплатилась, — встрял Викториан, за что поймал на себе два неодобрительных взгляда от товарищей.

— И правда, вы мне помогли, а я вам нет. Так не пойдёт. Правда, у меня ничего нет. Вернее, — она указала на вершину кучи, как раз туда, где лежал кожаный рюкзак, — всё, что у меня было, сейчас там.

— Превосходно… — с досадой проговорил волшебник.

— Что поделать, вот так меня любят в этом племени, — пожала плечами кобольдша.

— А что ты им сделала? И что более важно, кто ты на самом деле? — спросил рыжеволосый юноша.

— Я Ночехвостка по прозвищу Болтливая. На самом деле я… — она на мгновенье замолчала, осматривая присутствующих, — кобольд.

— Просто кобольд? — недоверчиво поинтересовался ведьмак.

— Просто кобольд, — повторила Ночехвостка.

— Тогда откуда ты знаешь всеобщий? Да и в целом ты ведёшь себя не как остальные, — сказал Викториан, внимательно рассматривая новую знакомую.

— Ты думаешь, все кобольды безмозглые варвары, которые грызут тараканов и подтираются собственной лапой? — скрестила руки на груди ящерица.

— Примерно так, — волшебник скопировал жест.

— Что ж, ты прав, — хмыкнула Ночехвостка, — умных кобольдов обычно не бывает, но природа иногда непредсказуема. Я почти всю жизнь провела в городе.

— Зачем тогда прибилась к этому племени? — не унимался Де’Виль. Ночехвостка отвела взгляд, уставившись на мёртвые тела.

— Потому что верила, что так будет лучше. Я кобольд, и они кобольды. Мы один народ, хоть и разноцветные. Мне хотелось их в этом убедить, — проговорила она.

— Благородно, — ответил Хазбула.

— Благородством тут и не пахнет, я всё это затеяла ради себя. В городе у меня были знакомые, даже пара друзей, но по большей части я была одна. Хотелось просто… — сказала Ночехвостка, задумавшись.

— Найти семью? — предположил Викториан.

— Примерно так, — усмехнулась кобольдша. В комнате воцарилось неловкое молчание, но вскоре его нарушил звук урчащего желудка. Ночехвостка закатила глаза и вздохнула, прикрывая живот руками.

— Проголодалась? — спросил волшебник.

— Нет, что ты, это я от радости, — саркастично ответила ящерница. Сдерживая усмешку, Хазбула смотрел то на Викториана, то на зелёную.

— Целуйтесь, — наконец выдал бард. Теперь уже на него повернулись недовольные пары глаз.

— В любом случае тебя нужно накормить, кто знает, сколько они тебя тут держали, — сказал Дейвар.

— Только не здесь. Знаете, огромная куча дерьма совершенно не располагает к приёму пищи. Хоть какой-то плюс от неё был, — брезгливо проговорила Ночехвостка.

— А мы тебя заболтали, и тебе полегчало, вот голод и накатил, как горная лавина, — задумчиво произнёс Хазбула.

— Здесь есть безопасное место? — спросил Викториан, осматривая проходы.

— Есть, я покажу где, — ответила Ночехвостка, направляясь дальше по тоннелю.

— Постой, сначала рюкзак, — сказал волшебник и призвал магическую руку. Та подлетела к вершине горы нечистот и потянула рюкзак на себя. Кое-как поддерживая его в воздухе, рука опустила ранец с припасами возле героев, а затем под руководством рыжеволосого юноши очистила от грязи дублёную кожу, как это сделало золотое полотенце Хазбулы, и надушило травами. Убедившись, что рюкзак чистый, Дейвар закинул его на плечи и вместе с остальными поспешил за Ночехвосткой.

Кобольдша провела своих спасителей по тоннелям и свернула в небольшой тёмный закуток. Здесь на полу было расстелено сено, только без крыс, у стены расположилась лежанка и пара ящиков. Самым интересным было то, что у другой стены стояла самодельная жестяная печка с дымоходом, уходящим в камень. На этой самой печке и на ящиках стояли чугунные кухонные принадлежности.

— Твоя комната? — спросил Викториан, осматривая «интерьер».

— Она самая, — кивнула Ночехвостка, — это самое безопасное место в логове.

— Почему? — поинтересовался полурослик.

— Потому что, как вы заметили ранее, большинство кобольдов глупые и верят, что именно здесь обитают мои вероломные идеи. Они боятся ими заразиться, — пояснила зелёная.

— Вероломные идеи? Тебя за них осудили? — снова задал вопрос волшебник, пока Дейвар растапливал печь, а Хазбула создавал воду магией.

— Именно. Я пошла против убеждений Роагаза, указав на его недостатки. Он вбил себе в голову, что с ним говорит древний бог. Вождь как бы исполняет его волю, но на деле несёт какой-то вздор и заставляет свой народ вредить самому себе. Всё начиналось безобидно, Роагаз приказал построить алтарь и принести жертву. Решение было удачное, племя отправилось на охоту и принесло столько дичи, что хватило с излишком. Целую неделю мы пировали, как никогда раньше. Потом он приказал поймать нескольких людей, чтобы заставить их делать новые подношения древнему богу. Это решение было странным, наше племя не нападает на людей без причины, потому как заключили соглашение. Пленниками стали проезжие купцы. Я тогда думала, что всё обойдётся, но потом наши привели девчонку с ферм. Это было нарушением соглашения, и я была уверена, что к нам заявятся с оружием, — проговорила Ночехвоска, когда по пещере разнёсся головокружительный запах похлёбки из пайков. Она тут же вскочила и подбежала к печке.

— И что, к вам пришли? — спросил Викториан, в ожидании продолжения истории. В это время Дейвар раскладывал похлёбку по походным тарелкам.

— Слушай, я вам очень благодарна, но мой голод настолько сильный, что я либо слопаю пару тарелок супа, либо тебя, — ответила кобольдша, даже не поворачиваясь к волшебнику. Хазбула хотел было снова крикнуть «целуйтесь», но полуорк вовремя сунул ложку похлёбки ему в рот, заставив закашляться.

Все четверо устроились, где могли. Ночехвостка сразу вцепилась в тарелку и за пару мгновений осушила её. Дейвар и Хазбула просто сидели, оба были сыты, учитывая завтрак и перекус по дороге, хотя полурослик всё же в раздумьях поглядывал на дымящуюся кастрюлю. Наконец он решился и взял себе порцию, усевшись возле полуорка. Викториан неспеша работал ложкой, следя за ящерицей. Почему-то ему было интересно наблюдать, как она оживает, а её глаза снова начинают блестеть. Для юного ведьмака это было… занимательно. Рядом с печкой свернулась лиса, уткнув мордочку в пушистый хвост. Кобольдша откинула вторую пустую тарелку в сторону и тяжело вздохнула.

— Итак, меня ты не съела, но голод утолила, так что вернёмся к рассказу, — напомнил Де’Виль, легонько толкая когтистую лапку краем сапога.

— Да, точно. Нет, к нам никто не пришёл. Судя по всему, наши замели следы. Но потом вождь стал чудить. Он прямо обезумел. Говорил, что слышит голос древнего бога и общается с ним лично у себя в голове. Затем он куда-то отправил отряд с нашей лучшей охотницей — Сессерак. Это было месяц назад, но они так и не вернулись. Сам он тоже куда-то уходил, а после этого сделался совсем дёрганый и странный. Наши говорили, что от его вида кровь стынет в жилах. Буквально. Их тела сбрасывали в пруд черепахам. Роагаз всё чаще срывался на своих, многих убивал или калечил своей тёмной магией. Наши уходили, терялись в лесах, попадали в неприятности, а он только сидел у себя и бормотал, что нужно умилостивить этого бога. Как-то у алтаря я пыталась с этим богом поговорить, а когда не получилась, хотела его разозлить, оскорбляла и осквернила алтарь. Результата никакого. Он не появился и не ответил. Я думала, это докажет остальным, что вождь безумен, но… результат вы видели, — сказала Ночехвостка.

— Охотница кобольд? — переспросил Хазбула, застыв на месте, не донося ложку до рта.

— Мы встретили одну такую недавно. Она с бригадой хорошо обученных рептилоидов устроила обрушение башни волшебника в городе. По правде говоря, он изначально хотел, чтобы башня рухнула, но к несчастью, погиб под обвалом, — пояснил Викториан.

— Но наш Хазбула эту охотницу уделал. Они сражались в честном бою, и наш друг одолел её, — гордо произнёс Дейвар.

— Я всё ещё вас проклинаю за этот случай… — пробормотал полурослик.

— К слову, когда наш доблестный дуэлянт проткнул охотницу рапирой, она достала странный кинжал из фиолетового стекла и проткнула себя ещё раз. Это её очень изменило, всё почернело, а её тело начало летать, — добавил Де’Виль.

— Но я сбил её топором, так что всё обошлось, — напомнил полуорк.

— Фиолетовое стекло? — глаза Ночехвостки расширились от изумления. — Как оно выглядело? Вы взяли его с собой?

— Нет, кинжал рассыпался, но… у меня есть идея, — сказал Викториан и протянул руку к лицу кобольдши. Двумя пальцами он коснулся её лба и прошептал заклинание. Разум зелёной наполнился видениями, воспоминаниями самого волшебника. Она видела, как кобольды построились и закрылись щитами, как охотница запускает одну стрелу за другой, как сражается с Хазбулой, как падает на каменный пол и пронзает себя кинжалом. Когда зрение Ночехвостки вернулось в норму она помотала головой, приходя в себя.

— Это Сессерак. Я думала, она ушла или умерла, но… чьи приказы она тогда выполняла? Это точно не был вождь Роагаз, — задумчиво произнесла кобольдша.

— А это всё, что тебя интересует? — с надменной ноткой спросил Викториан, — Может, например, тебе интересно что это за кинжал? Или что это за магия, которая сработала после самопронзания?

— Вот это мне как раз известно. Вернее сказать, я такое уже видела. Кинжал у Сессерак и корона у Роагаза сделаны из одного и того же стекла, — произнесла Ночехвостка.

— Я домой! — объявил бард и тут же поднялся, бросив пустую тарелку.

— Сиде-е-еть! — одёрнул его Дейвар, усаживая обратно. — В этот раз все вместе драться будем!

— А что насчёт магии? — меж тем спросил волшебник.

— Это ты мне расскажи, в конце концов, это ты тут заклинаниями разбрасываешься, — ехидно ответила кобольдша, — я только знаю, что магия вождя выглядит также, когда он в гневе.

— Просто замечательно! И как нам побеждать безумного вождя, который, по словам очевидцев, заставляет застыть кровь внутри тела?! — закричал Хазбула.

— Ничего, втроём справимся! — ответил Дейвар.

— Вообще-то я тоже желаю ему смерти, — напомнила о себе Ночехвостка.

— Это здорово, терпеть такое обращение точно не стоит. Вот только не обижайся, но… — начал Викториан.

— Обижусь, так что не продолжай. У меня есть план, который я не успела реализовать. И мне потребуется ваша помощь, — перебила его кобольдша. Рыжеволосый юноша слегка удивлённо уставился на неё.

— Думаете, кроме меня никто не замечал безумства Роагаза? О, поверьте, здесь каждый третий хочет его смерти, а каждый второй просто боится об этом сказать. Я собиралась поднять наших на восстание, но вождь приговорил меня раньше, так что мои сторонники затихли. План состоит в том, что я снова подниму своих и вместе с вами мы пробьёмся к Роагазу и прикончим. Согласитесь, гораздо лучше, когда есть собственная армия за спиной.

— И когда всё закончится… — начал мысль Викториан.

— Король умер — да здравствует королева, — ответила Ночехвостка, указав на себя.

— Хм-м, а мне нравится такая… перспектива, — немного задумчиво произнёс ведьмак, — мы убьём двух зайцев одним выстрелом. В Бельхейме станет спокойно, а кобольды избавятся от безумного вождя. Все в выигрыше.

— Ура, ура, да здравствует революция! — усмехнулся Хазбула. Ночехвостка улыбнулась, поднимаясь на ноги.

— Тогда вооружаемся. Первым делом надо освободить моего друга Хэка. Он символ этой… «революции», — сказала она.

Герои поднялись вслед за ней. Викториан пролистал гримуар и подозвал лису, Дейвар размял плечи и проверил остроту топоров, Хазбула открыл рюкзак, который Ночехвостка «отдала» им в награду и вынул из него снаряжение. Оттуда бард достал три золотых монеты, которые разделил между друзьями, раздал по одному целебному зелью, а себе взял то, на котором висела бирка «невидимость». Там же лежали два жезла, которые без лишних вопросов отошли Викториану. Он опознал, что один из них назывался «палка-лечилка» и являл собой малый жезл исцеления, второй же был предназначен для наложение заклинания «опутывание», заставляющее вырастить корни из-под земли и опутать неприятеля. В конце Хазбула достал из рюкзака красивенький лёгкий кожаный доспех. Это была не простая потрёпанная куртка, а закалённая магией броня, к тому же для небольшого существа. С позволения собравшихся товарищей, полурослик примерил доспех и обнаружил, что тот прекрасно ему подходит, не стесняет движения и элегантно сидит под красных халатом. Сама Ночехвостка вооружилась искусно сделанным стальным копьём, выкованным кем угодно, но точно не кобольдами, и снарядилась в простой доспех из полосок дублёной кожи. Под громкий возглас «Да здравствует революция!» герои скрестили оружия.

Сцена двадцать восьмая: Да здравствует революция!

Ускоренным маршем герои двигались по узким и низким тоннелям кобольдов вслед за Ночехвосткой. Свернув за угол, те оказались в проходе побольше. Он вёл под наклоном вниз и заканчивался по-кобольдски рукотворным, но массивным и прочным деревянным забором. В центре постройки виднелись очертания ворот. Их ручки были обвязаны проржавевшей цепью, на которой висел простой амбарный замок.

— Здесь его держат, — сообщила Ночехвостка, остановившись перед воротами.

— Видно он, как и ты, сильно насолил Роагазу. Это ведь не обычное тюремное помещение, а хорошо укреплённое. Для простых заключённых такое место строить не стали бы… — проговорил Хазбула, разглядывая укрепления.

— Ты проницателен, — одобрительно хмыкнула кобольдша.

— Личный опыт, — ответил бард. Понемногу его прошлое веселье и ехидство расплывалось, сменяясь нарастающим напряжением.

— Ты в такой камере сидел? — удивился Викториан.

— Лично я нет, но… — полурослик вздохнул, — это не первая моя революция. Ты точно уверена, что за этой дверью нас ждёт друг?

— Хэк мне как брат. Он упрям и иногда своеволен, но никогда не предаст. Главное, не провоцируйте его, тогда он вас не съест, — сказала Ночехвостка, приближаясь к воротам. Она подёргала замок, убеждаясь, что тот просто так не снять. Следом за ней отправился Дейвар, проглаживая рукой по шероховатой древесине укрепления.

— Нам нужна отмычка. А ещё лучше — ключ, но он наверняка у самого вождя. Есть идеи? — спросила кобольдша, глядя на Викториана и его гримуар.

— Мне известно заклинание, отпирающее замки, но оно требует больших магических затрат. Впрочем, я могу… — начал было Де’Виль, когда по округе разнёсся грохот и треск древесины, и звон слетающей цепи. Замок звонко ударился о каменный пол и покатился по склону в распахнувшееся помещение кобольдской темницы. Дейвар стоял внутри через несколько шагов от входа, отряхивая зачарованный наплечник.

— Обращайтесь, — заявил он, глядя на остальных. Не успел волшебник упрекнуть товарища в безрассудстве, как в комнате послышалось гулкое рычание из темноты. Варвар обернулся и увидел, как на него летят два горящих глаза и огромная клыкастая пасть. Дейвар отшатнулся, но что-то выскользнуло у него из-под ног. Полуорк свалился, а по полу покатился тот самый замок. Чудовище пронеслось над варваром, вцепилось в камень острыми могучими когтями и круто развернулось, начав обходить незваного зелёного гостя. В полумраке Дейвар мог отчётливо разглядеть существо своим орочьим зрением. Это был здоровый ящер на двух мощных задних лапах. Передние лапки были маленькими, не больше куриных, но с острыми коготками. Морда существа была овальной, вытянутой и слегка сплющенной у носа. Ящер медленно кружил в десяти футах от Дейвара. Тот выхватил топоры и яростно зарычал, в ответ чудовищу. Хазбула потянулся за рапирой, Викториан готовил атакующее заклинание, а Ночехвостка бросилась вперёд.

— Хэк, стоять! — крикнула она, размахивая руками перед лицом рептилии. Та рычала и вертела мордой, выглядывая из-за небольшого тела кобольдши, — Хэк, успокойся! Это друзья, а не еда!

Существо потрясло головой, переминаясь с лапы на лапу, а затем медленно придвинуло морду к Ночехвостке. Та бросила копьё и стала гладить его по голове и шее.

— Это и есть твой друг? — удивлённо проговорил волшебник, заходя в комнату. Он усилил магический огонёк, освещая каменные стены, обглоданные кости и жёсткую потрёпанную зелёную чешую зверя.

— Да, это мой Хэк. Мы с ним с детства вместе выживаем, — с улыбкой ответила кобольдша, продолжая гладить и обнимать своё ручное чудовище. — Вы его шумом напугали, вот он и набросился. На самом деле он не злой, просто большой и глупый.

Взгляд волшебника сам собой упал на Дейвара, который неторопливо убирал оружие, пристально наблюдая за клыкастой рептилией. Хазбула отпустил рукоять рапиры и подошёл ближе.

— Что он за зверь такой? — спросил полурослик.

— Аллозавр, — ответила Ночехвостка.

— Они разве не вымерли? — усомнился Викториан. — Уже лет сто их не видели. Да и жили они на островах рядом с Пустынным Материком.

— Этот как-то выжил. Я увела его у одного торговца волшебными тварями. Правда, Хэк оказался совсем не волшебный.

В знак протеста динозавр издал низкий гул, поднимая голову.

— Всё, успокойся, зато ты красивый, — ответила ему Ночехвостка. Она подняла копьё и в один ловкий прыжок залезла на спину Хэка, гордо уставившись вдаль.

— Эх, были бы краски, я бы прямо здесь нарисовал плакат с тобой, — с досадой проговорил Хазбула. — Развесили бы их по пещере, написали бы лозунги…

— Слишком долго, к тому же, лично мне кажется, этот метод никогда не работал, — ответил волшебник, а затем обратился к Ночехвостке:

— Какой у нас план?

— Хороший вопрос, — поддержал его Дейвар, — кто командует армией кобольдов, откуда поступают приказы, каким вооружением, кроме того, что мы видели, они обладают?

— Успокойтесь, местное племя не такое разумное, как я. Однако это и преимущество и недостаток для нас. В племени не осталось важных персон, кроме самого Роазага и какой-то приезжей жрицы. Мне не удалось разглядеть символ, так что понятия не имею, какими силами наделил её покровитель, но наши тащили за ней большие гробы, — сказала Ночехвостка.

— Нежить… — подумал вслух Викториан.

— Кроме неё, — продолжила кобольдша, — больших опасностей быть не должно. Дикие животные и стрелы из гвоздей нас не задержат.

— Очень спорное утверждение, я, например, ещё не научился отбивать летящие в меня предметы, — напомнил о себе полурослик.

— Ты в одиночку справился с тёмной охотницей! Справишься и с обычными вояками! — усмехнулся Дейвар.

— Кстати, Хазбула, — обратился к нему рыжеволосый юноша, — я ожидал хоть какой-нибудь речи протеста. Мы ведь идём развязывать гражданскую войну. Это не затрагивает твою миролюбивость?

Глаза барда мгновенно потускнели, а лицо стало серьёзным. Он опустил взгляд и вздохнул.

— Забавно, что ты об этом упомянул. Разумеется, я бы хотел избежать всех смертей, которые нам предстоят, но это невозможно. Я знаю, как оно бывает, когда ты день ото дня живёшь в цепях, молишься всем известным богам о том, чтобы вслед за свободой не отобрали часть тебя, чтобы не пришлось смотреть, как терзают, режут и убивают твоих друзей, у которых, как и у тебя, больше нет ни выбора, ни цели, ни надежды, — проговорил он. — Я видел, как кто-то поднимал бунт против угнетателей. И каждый раз их жестоко карали и убивали. Каждый день я задавался вопросом, а стоит ли оно того. С одной стороны ты жив, но в цепях, с другой — ты вспомнишь о своей гордости, попробуешь изменить свою судьбу, но, скорее всего, погибнешь. Я был уверен, что жизнь, пусть и в оковах, всё же лучше, чем смерть за правое дело, но, когда год за годом приходится проходить через один и тот же сценарий, осознаёшь, что больше так не можешь. Уж лучше умереть свободным, чем жить в оковах. Разница лишь в том, что оковы этих кобольдов нельзя потрогать.

Выслушав речь Хазбулы, Ночехвостка мрачно кивнула, а Дейвар понимающе похлопал друга по плечу. Викториан молчал, прокручивая в голове смысл сказанного, примеряя со своими убеждениями, историей, целями. В какой-то момент он даже допустил, что такая идея может быть… разумной. В конце концов, в природе царит такой же порядок — ты либо побеждаешь, либо тебя съедает тот, кто сильнее.

Герои двинулись по тоннелям обратно. Дорога вела по каменным лабиринтам мимо убежища Ночехвостки и места её заточения. Обезвредив всё ту же ловушку копьём, отряд разношёрстных революционеров вышел к большому каменному залу, где расположилось два десятка кобольдов. Ящеры мастерили стрелы и копья, сколачивали щиты, кто-то возился с пращой, кто-то рисовал углём на стенах карикатуры «великой победы» вождя. В зале вдоль стен иногда встречались каменные выступы. На них сидело по несколько кобольдов, в руках каждого из которых был лук. Они о чём-то оживлённо болтали.

Стоя за поворотом, Хазбула достал рапиру, Дейвар размял кулаки, а Викториан осторожно выглянул из-за угла, оценивая силы врага.

— Их там слишком много, без потерь не обойдёмся, — прошептал он, обращаясь к товарищам.

— Значит, сделаем так, чтобы нас было больше, — ответила Ночехвостка и направила Хэка прямо к центру комнаты. Она гордо выехала на динозавре, сопровождаемая взглядами изумления, презрения и страха. Не успел рыжеволосый волшебник упрекнуть её в безрассудстве, как кобольдша подняла копьё и прокричала что-то на драконьем. Ящеры в комнате тут же похватали оружие, натянули луки и стали раскручивать пращи.

— Вот полоумная! — выпалил юноша и выскочил из укрытия, на ходу произнося заклинание магического щита. Бард и полуорк ринулись за ним. К изумлению всех троих, почти с десяток красных ящеров внезапно ополчились против своих же товарищей. Кто-то ударил другого в спину копьём, кто-то развернул лук и пустил стрелу в лицо, стоящего рядом, а несколько кобольдов, вооружённых щитами, подбежали к Ночехвостке и принялись защищать её от летящих снарядов. Де’Виль изумлённо уставился на чешуйчатую подругу.

— Революция! — гордо произнесла она, а затем издала боевой клич, снова вскинув копьё. Аллозавр под ней зарычал, поднимая голову. Он шагнул вперёд и схватил зубами «чужого» кобольда. Помотав его из стороны в сторону, Хэк бросил на камни его безжизненное разорванное тело.

— Да! — яростно прокричал Дейвар и побежал прямо на толпу копейщиков. На ходу он схватил деревянный щит, оставшийся от поверженного кобольда и, укрывшись им, врезался в неслаженный строй. Ящеры тут же разлетелись по сторонам, но полуорк не собирался останавливаться. Он ударил наотмашь одного, затем сверху пришиб второго. Увидев, что третий убегает, варвар перехватил щит за край и швырнул его, как атлет метает диск. Послышался треск древесины и хруст костей. Повернувшись к четвёртому, Дейвар увидел, что тот уже успел подняться и взяться за копьё. Выхватив топоры, зелёный великан нанёс сокрушительный удар, разрубая оружие врага пополам. Второй топор вонзился в тело кобольда, проходя от его плеча до бедра. Полуорк вскинул топоры, издав леденящий кровь рёв.

В это время Хазбула, пользуясь хаосом боя, проскользнул к уступу и вскарабкался на него. Он мельком окинул взглядом стоящих перед ним лучников. Всего их здесь было четверо, но один держался позади остальных. Как только полурослик оказался на уступе, тот кивнул ему и прицелился в спину другого кобольда. Бард улыбнулся ему и вонзил рапиру в соседнего. Получив удар от Хазбулы, кобольд издал сдавленный визг и свалился на головы кобольдов-копейщиков. Второй лучник, поймавший стрелу «предателя» между лопаток, от неожиданности и боли выронил лук со стрелой и медленно обернулся, истекая кровью. «Предатель» приготовился стрелять снова, но стрела поразила его самого. Четвёртый кобольд попал ему в грудь, заставив отшатнуться. Оба раненых ящера свалились друг возле друга. Хазбула уставился на последнего лучника на уступе, направляя на него рапиру. Золотое сияние огонька стало ярче. Кобольд зажмурился, от яркого света, а затем поглядел вниз. Под уступом было пусто, а потому, ящер решил спрыгнуть вниз и отступить. Перебирая маленькими, но цепкими когтистыми лапками, он слез насколько смог, а затем оттолкнулся от стены, приземляясь почти в центре каменного зала. Он выхватил стрелу и прицелился в барда. Тяжёлый хвост Хэка в одно мгновение отправил лучника в новый полёт. С визгом кобольд полетел обратно к подножью уступа, роняя лук и стрелы. Хазбула прыгнул следом, вонзая рапиру в непутёвого стрелка.

Заприметив, что стрелы летят со всех сторон, Викториан быстро огляделся. Позади героев тоже возвышался уступ, на котором сидели кобольды. «Предателей» среди них не было, все четверо точно били по своим врагам внизу. Отразив очередной снаряд магическим щитом, волшебник обнаружил, что высота уступа соизмерима с высотой аллозавра, а потому в его хитром разуме вспыхнула идея.

— Подбрось меня к тому камню! — крикнул он Ночехвостке, залезая на Хэка позади неё. Кобольдша вскрикнула и едва не упала, когда парень схватился за неё для равновесия. Зелёная развернула динозавра в указанном направлении, попутно высказывая всё, что думает о внезапном поступке рыжего ведьмака. Счастье, что говорила она на родном наречии, а не всеобщем. Пока аллозавр набирал скорость, Викториан перенёс волшебную защиту на его морду, чтобы стрелы на задевали ни его самого, ни всадников. Всё также держась за плечи Ночехвостки, волшебник начал вставать. В момент, когда Хэк поравнялся с уступом, парень прыгнул вперёд, обдавая кобольдов волной пламени из рук. В воздухе запахло палёным мясом, кобольды завизжали и зашипели, падая с уступа, хватаясь за глаза или просто падая замертво. Викториан победно возвышался над горсткой «погорельцев». Последнего кобольда, с обожжённым лицом, обессиленного и едва живого он легонько толкнул ногой в грудь, и тот беззвучно свалился вслед за остальными.

В каменном зале кобольды дрались друг с другом с неистовой злостью. Когда Викториан и Ночехвостка вернулись к остальным, все «чужие» были перебиты. Дейвар вытирал руки, Хазбула помогал раненым, а «свои» кобольды отдыхали после боя. В живых осталось всего трое. Они сидели на щитах вдоль стен, пока полурослик лечил их, подавал воду и вино. Зелёная слезла с динозавра и присела перед ними.

— Это все, кто выжил? — с грустью спросила она.

— Да… — ответил Дейвар, опуская взгляд, — но если бы я…

— Нет, это не твоя вина, даже не начинай, — вмешался Хазбула, — во-первых, в бою бывает так, что случайно бьёшь товарища, а во-вторых, они все были на одно лицо!

Ночехвостка вопросительно уставилась на полурослика.

— Я не хотел обидеть, просто тяжело отличать друга от врага, когда все похожи, одеты в те же доспехи и не имеют отличительных символов, — объяснился бард.

— Не могу не согласиться, — поддержал его Викториан, — мне потребовалось время, чтобы под обстрелом понять, кто наш враг, а кто друг. Надо что-то придумать, чтобы избегать случайных потерь в будущем.

— Знаю… — грустно вздохнула Ночехвостка. Она встала и помогла подняться остальным ящерам.

— Эй, у меня есть идея, — внезапно сказал Хазбула, — давайте для начала дадим позывные. Те, кто сражаются за тебя, будут называться «хвостатые», потому что их вождь — Ночехвостка, а те, кто бьются за Роагаза будут зваться «рогатыми».

— А что, звучит неплохо, а главное понятно, — одобрительно кивнул волшебник, — а чтобы в бою их различать, мы их краской измалюем!

— Краской? У нас её никогда не было, — ответила Ночехвостка.

— Зато у вас есть уголь, а я знаю заклинание, которое может из него сделать цветной инструмент для рисования, — улыбнулся Хазбула. Он подошёл к расписанной стене, переступая через побитые тела, и взял брусок угля. Увесистый чёрный камень с одного края был заточен, а с другого, наоборот, округлый. Бард сжал его в руках и произнёс заклинание. Меж ладоней полился свет, сменяясь от красного к фиолетовому и обратно. Хазбула разжал руки и помахал друзьям, теперь уже зелёным бруском. Руки полурослика были перепачканы яркой зелёной краской. Возвращаясь к остальным, бард взглянул на тела. В душе его бушевал тайфун сомнений. «Вот я веду очередную войну за свободу, убиваю разумных существ, но ведь я не такой. Верно?» — думал он. — «Конечно, это всё необходимость, я и друзьям своим так сказал. Но мне всё больше кажется, что это неправда. Тогда, в убежище, я чувствовал, что мы готовим правильное дело, а сейчас ощущаю только сожаление. Странная вещь эти чувства. Я же бард! Почему же я не могу с ними подружиться? Меня кидает, как одинокую рыбацкую лодку в шторм, от одних чувств к другим. Ещё с утра я был полон решимости заполучить сердце Хульдры, потом, когда получил отказ, впал в печаль, но тут же снова развеселился. Здесь, в пещерах, я чувствовал страх, затем, когда увидел Ночехвостку, прикованную к стене, страх сменился желанием помочь, сочувствием! Но, когда мы готовили революцию, сочувствия я не испытывал. Только радость. А сейчас снова печаль. Ах, если б я нашёл объяснение! У Дейвара, например, есть проклятая метка, через которую им можно управлять, Викториан старается сохранять лицо, скрывая истинные чувства. А что я? Какая причина подходит мне?»

— Хазбула? — раздался женский голос.

— Да? — сам собой ответил бард, поднимая голову. Он дважды моргнул, будто только пробудился ото сна

— Хазбула, ты в порядке? — спросила, стоящая перед ним Ночехвостка.

— Наверное, дикую магию вызвал, пока уголь в краску превращал, — усмехнулся Викториан, — давай проверю.

— Н-нет, всё в порядке, я просто… задумался, — ответил полурослик, мотая головой. Он огляделся, обнаружив себя рядом со своими друзьями. Ладонь крепко сжимала краситель.

— Ну, как скажешь. Как говорится, жираф большой, падает громко, — усмехнулся волшебник.

— Не так говорится, но да не важно, — пробурчал полурослик. Он отдал краситель Ночехвостке и стал отряхивать руки. Увы, но краска никак не хотела отлипать. Тем временем кобольдша сжала зелёный уголь в руках, а затем прижала ладонь ко лбу и плечам остальных «своих». Даже Хэк обзавёлся зелёными отпечатками. Поначалу аллозавр был против и хотел стряхнуть или слизать с себя «зелёную грязь», но устав от постоянных неудач всё же бросил попытки.

— Ну что, теперь остались только вы, — сказала Ночехвостка, обращаясь к героям. Викториан посмотрел сперва на свою элегантную мантию, затем на измазанные зелёной краской руки кобольдши. Он перевёл страдальческий взгляд на товарищей, но те лишь подошли к Ночехвостке на покраску. Скрипя зубами, рыжеволосый юноша встал вместе с ними.

Первым отличительные знаки получил Хазбула. Зелёная прижала руки к его плечам настолько широко, насколько могла, оставив на красном халате две когтистые отметины. Когда пришло время оставлять знак на лбу, она немного замешкалась. У кобольдов была гладкая чешуйчатая голова, поэтому места было много, но у барда, заместо чешуи красовалась роскошная пшеничная причёска. Прикинув все возможные варианты, Ночехвостка провела тремя пальцами по лбу полурослика сверху вниз. Следующим она выбрала юного Де’Виля. Он был заметно выше, так что кобольдша попросила его присесть. Тот нехотя опустился, на одно колено, при этом оставаясь на голову выше. Ночехвостка подняла руки и кое-как дотянулась до плеч ведьмака. Для этого ей пришлось подойти вплотную. Викториан неловко водил глазами по сторонам, ища подсказки в лицах друзей, пока зелёные следы отпечатывались на его мантии. Видя затруднительное положение юного парня, Хазбула кивнул ему, указав на Ночехвостку. Волшебник вздохнул. Его руки медленно поплыли вверх и приобняли кобольдшу, прижимая её ещё сильнее. Зелёная, казалось, даже не заметила этого. Она продолжала прижимать ладони к плечам юноши. Наконец, она отвела руки и посмотрела на следы краски. Кивнув сама себе, кобольдша опустила руки и попыталась отойти.

— Всё, можешь отпускать, отметины я нарисовала, — непринуждённо сказала она.

— Мгм, — ответил Викториан и неспеша убрал руки. Ночехвостка отступила на шаг и добавила зелёные отметины на лбу.

Парень сидел, погружённый в себя, не зная, что ему делать и что думать. Опомнился он от лёгкого хлопка по спине. Волшебник оглянулся. Рядом стоял Хазбула с улыбкой до ушей. Он показал два больших пальца, на которых ещё оставались следы зелёной краски и, отходя, прошептал, что всё получится. Викториан невольно усмехнулся, поднимаясь с колен. Ночехвостка в это время заканчивала разукрашивать Дейвара, хотя тот и так был достаточно зелёным. Юноша улыбнулся, глядя на кобольдшу, но тут же до него дошла неприятная мысль.

— Хазбула, ты… — внезапно осознал он. Полурослик лишь расхохотался и показал зелёные ладони. Де’Виль тотчас сбросил мантию и развернул её спиной к себе. На той стороне красовалась большая зелёная пятерня.

— Полудурок! — крикнул Викториан.

— А ты не теряйся! — ответил бард и добавил, — один — один!

— Ничего, сейчас исправим! — крикнул рыжий ведьмак, набирая потоки магии.

— Ой, Дейвар, защити меня! — завопил Хазбула и прыгнул за спину товарища.

— Ко мне не обращайся, — с усмешкой сказал тот и, поднявшись, отошёл в сторону.

— Хэк, дружище, хоть ты помоги, он же меня заколдует! — кричал полурослик, подбегая к аллозавру. Тот лениво фыркнул и потопал к хозяйке. Сама Ночехвостка давилась смехом, наблюдая за паникой барда и искажённым гримасой сосредоточенности лицом Викториана.

— Шелин, спаси и сохрани! — прокричал бард, прижавшись к стене, зажмурив глаза. Руки он выставил вперёд, надеясь прикрыться от заклинания волшебника, которое полетит в него с минуты на минуту.

Рыжеволосый юноша сжал в кулаке пульсирующий сгусток молний и замахнулся. Неожиданно его взгляд снова притянула зелёная кобольдша. Она от души смеялась, наверное, впервые за долгое время заточения. Ведьмак снова посмотрел на вжавшегося в стену полурослика и взмахнул рукой, меняя заклинание. Он щёлкнул пальцами и с тихим треском и жужжанием к барду полетела маленькая тёмно-жёлтая губка с крыльями, как у стрекозы. Добравшись до Хазбулы, губка стала быстро-быстро оттирать его руки. Несмотря на это, полурослик всё равно завизжал от страха. Лишь когда работа была закончена, а руки барда блестели от чистоты, он наконец открыл глаза и осознал, что произошло. Подходя ближе, он поймал частые взгляды Ночехвостки и Викториана, направленные друг на друга. Бард улыбнулся и посмотрел вверх.

— Спасибо! — прошептал он.

Наконец вся группы собралась и выдвинулась дальше. По словам кобольдши, следующей частью плана было освободить пленников-людей и заручиться поддержкой ещё нескольких «хвостатых». Впереди шли Де’Виль и Ночехвостка на динозавре, за ними маршировали копейщики, а в конце шествовали Хазбула и Дейвар. Дорога пролегала через те же тоннели, что петляли то туда, то сюда.

— Слушай, друг, — спросил полуорк, чтобы отвлечься от мысли, что все эти пещеры ему уже осточертели, — кто такая Шелин?

— А ты не знаешь? Ах да, у вас на севере её редко вспоминают. Это богиня красоты, искусства и любви. Она покровительствует музыкантам, художникам, поэтам, да и всем остальным, кто приносит в мир что-то прекрасное, — ответил бард.

— Ты ей служишь? — уточнил Дейвар, пробираясь по узким проходам.

— Служу? Нет, я ведь не набожный полурослик, так что всякие обряды и молитвы не про меня, — отмахнулся тот. — Но я её чту. Её учение порой помогает. Вот, как тоска или печаль напирают, я сразу песню какую вспоминаю, и тотчас легче становится.

— А ежели она богиня любви, отчего у тебя с той тавернщицей не задалось? — усомнился полуорк.

— Отчего? Хм… от чего, — Хазбула задумался. — Знаешь, как говорят, пути богини никому не ведомы. Наверное, не сегодня я должен был любовь встретить. Но надеяться всё же стоит. Рано или поздно, все мы обретём своё счастье. Главное — иметь надежду!

Впереди тоннеля показался выход. Один за другим герои вышли в каменный зал, где по центру расположился колодец. Один проход вёл в комнату с крысами, второй — охраняли четыре кобольда. Заметив Ночехвостку, они вскинули копья, но тут же двое из них ударили товарищей в спину. Зелёная спустилась с аллозавра и подошла к ним, объясняя положение дел и оставляя отметины краской на плечах, лице и щитах. Тем временем остальные по совету Ночехвостки подобрали с погибших стражей ключи и направились по ступеням вверх. Проход вёл к запертой комнате, за дверью которой кобольды держали пленников. Войдя внутрь, герои обнаружили троих измождённых заключённых: юную девушку, судя по её виду, крестьянку, а с ней мужчину и женщину в обрывках богатой одежды. Здесь же вдоль стен были расставлены столы с инструментами, пахло маслом и шкурами. Каждый из заключённых был за ногу прикован цепями, тянущимися по полу, мешающими свободно ходить. «Хвостатые» сразу подскочили к пленникам, чем изрядно напугали их, и стали ловко открывать один замок за другим. Когда все цепи были сняты, кобольды оживлённо замахали лапками, указывая на выход, но пленники лишь опасливо глазели.

Дейвар жестом остановил «хвостатых» и приблизился к паре в богатых обрывках.

— Успокойтесь, добрые люди, мы не враги. Мы пришли, чтобы освободить вас. Я — Дейвар, из клана Железный Клык, а это мои друзья, Хазбула и Викториан Де’Виль, — сказал он, указывая на себя и двух товарищей.

— Д-Де’Виль? — с опаской произнёс мужчина. — Вы правда Де’Виль?

— Мгм, правда, а теперь давайте на выход. Кобольды вас не съедят, по крайней мере те, что разукрашены, — мрачно ответил волшебник.

— О, да хранят вас боги! Да пошлют они здоровье вам и матушке вашей! Да будет батенька ваш… — восторженно запричитал пленник.

— Довольно! Вы идёте или нет?! — огрызнулся ведьмак.

— Да, да, конечно! Спасибо за помощь, господин Де’Виль! Будете у нас в Есмаите, заглядывайте в лавку. Травы и снадобья за так отдадим! — ответил мужчина. Он взял за руку вторую пленницу в обносках некогда прекрасного платья и поспешил с нею на выход.

— Эй! — окликнул их Викториан, — Запомните! Вас спас Викториан Де’Виль! Не Моргана Де’Виль! Не кто-то ещё! Я!

Мужчина и женщина оба кивнули и, наградив волшебника признательным поклоном, побежали прочь из пещеры.

— Ты, значит, их спас? — недовольно произнёс Дейвар, скрестив руки на груди.

— Я хотя бы здесь был! Но эти балбесы наверняка будут думать, что меня мать за ними послала. Как что хорошее от нас люди получают, так это её заслуга, а как плохое… — ответил Викториан.

— Так всё валят на тебя? — спросил полуорк.

— Если б только так. Если я чего плохого людям сделаю — это запомнят, а если кто другой из моей семьи — даже не заметят. Не знаю, уж в чём тут дело, может, потому что я… как у вас это называют? Бастард? — развёл руками юноша.

— Ох… так, значит, отец твой… — проговорил варвар.

— Неизвестен. У нас в роду матриархальная система, так что это не отец сходил налево, а мать, — с досадой пояснил парень.

— Какие же вы, люди, циничные сволочи. Если кто родился не там, где нужно, вы его, как дырявый мешок, выбрасываете. Да если бы мой батя так согрешил, ему разве что матушка бы по лбу настучала! А дети всё равно семьёй бы считались и в племени оставались! У нас незаконных нет, все своими считаются! — рявкнул Дейвар.

— Это ты верно говоришь, все мы циничные сволочи, — пробормотал волшебник, согласно кивая.

Тем временем Хазбула подошёл к крестьянке. Она сидела на шкурах, обхватив колени. Взгляд её казался пустым и отрешённым.

— Привет, — мягко сказал полурослик. — Я — Хазбула, освободить тебя пришёл.

Девушка молчала. Бард присел напротив неё, аккуратно ткнув её в колено мясистым пальцем.

— Как тебя зовут? — спросил он. Пленница молчала, но Хазбула терпеливо ждал.

— Бофра, — наконец ответила девушка.

— Бофра, хорошо, — улыбнулся бард, — ты из Бельхейма?

— Мгм, — девушка кивнула.

— Ясно, а помнишь из какого дома? Из какой семьи? — спросил полурослик. Та замотала головой.

— Понятно, — мрачно ответил Хазбула. — Наверное, тебя здесь ужасно мучили. Я уже видел такое раньше. Когда… пришли злые люди, сожгли наши дома, а нас увезли и заковали, как и тебя, многие стали забывать, как жили. Не от времени, просто так становилось легче. Когда уходит радость, за ней по пятам уходит и боль, и ты уже ничего не чувствуешь, не думаешь, но продолжаешь жить.

Девушка молча кивнула. Бард окинул её взглядом, сочувственно вздохнул и потянулся к рюкзаку. Из него он вытащил флейту и, прижав к губам, сыграл пару нот. Затем ещё раз. Мелодия полилась медленно, протяжно, как ручей, петляющий между камней. В тёмной каменной комнате даже стало немного светлее, затем ещё светлее, как в ясный летний день. Хазбула слегка раскачивался из стороны в сторону, закрыв глаза, и Бофра, сама того не понимая, сделала то же самое. Перед ними будто раскинулось широкое поле золотистой пшеницы, над головой плыли кудрявые белые облака, а вдалеке стоял маленький деревянный домик с соломенной крышей. Вокруг была плетёная ограда и паслись коровы. Рядом текла речка и качался на ветру камыш. Возле дома показались люди и приветливо помахали издалека. Девушка медленно повернула голову на барда. Тот лишь улыбнулся и кивнул в сторону домика. Бофра сделала шаг, и золотистый свет стал ещё ярче. В её груди всё сжалось, а сердце бешено забилось. Она ринулась вперёд, и свет словно поглотил её целиком. Когда Хазбула закончил играть свою мелодию, он убрал флейту и посмотрел на девушку. Та сидела, уткнувшись лицом в колени и громко рыдала. Полурослик подполз ближе и крепко обнял её, гладя по спине.

— Вот так, дай чувствам дорогу, они приведут тебя домой, — прошептал он. Сказав это, бард невольно задумался о смысле своих слов. Душа этой девушки была в заточении, равно как и её тело. Она билась, словно река о плотину, и не могла выбраться. Может, и его душа также в заточении? Просто в другом, изощрённом? Будто бы есть небольшая щёлочка, через которую эта душа иногда прорывается наружу. От мыслей его отвлекла Бофра. Она уронила голову на плечо и иногда тихо всхлипывала. Хазбула ещё раз погладил её по спине, а затем помог аккуратно подняться.

— Ты скоро будешь дома. Здесь недалеко выход из пещеры. Как выберешься, иди прямо вдоль озера, затем по лесной тропинке. Если повезёт, увидишь крошки от пирожков, значит, идёшь правильно. Как выйдешь из леса, сверни направо, там ты увидишь крестьянские наделы. Доверься своей душе, и она приведёт тебя к дому, — произнёс полурослик.

— А если я не найдусь? Или меня снова кто-то схватит? — тревожно спросила девушка.

— Не схватит. Вот, смотри, — сказал Хазбула, снимая свой красный халат, — это волшебный плащ. Тот, кто его носит, от любых бед защищён. Я в нём даже смерть обманул!

— Но, если ты его отдашь, как же будешь сам? — спросила обеспокоенная Бофра. Хазбула снова улыбнулся, посмотрел на спорящих Викториана и Дейвара, на «хвостатых» кобольдов и показавшуюся в дверях Ночехвостку.

— А у меня есть друзья, которые защитят и без плаща, — ответил он. Полурослик накинул халат на плечи девушки, слегка поправил его и ещё раз обнял на прощание.

Сцена двадцать девятая: Черепашьи Пруды

Пока герои освобождали пленников, Хэк носился за крысами, распугивая зверей своей клыкастой пастью. Он удивлённо фыркнул, когда мимо него пробежали освобождённые люди, но охота за шерстяными комочками всё же оказалась интереснее. Только когда Ночехвостка самолично оттащила его от пищащих игрушек, аллозавр оставил крысиную пещеру и поспешил за подругой, издав грустный недовольный гул.

Разношёрстный отряд революционеров прошёлся по тем же пещерам и каменным залам, в очередной раз сворачивая то влево, то вправо. Наконец, пройдя убежище Ночехвостки, Викториан отметил для себя, что они находятся в новой пещере. Проход шёл по широкой дуге, как плечи лука, уходя вглубь подземелья. В конце прохода оказался новый проход, прямиком вниз, украшенный простой каменной аркой. Прежде чем кто-то из героев успел сделать шаг, Ночехвостка вскинула руку, останавливая отряд. Она что-то проговорила на драконьем, и один «хвостатый» вышел вперёд, поднимая копьё. Он приблизился к арке и внимательно осмотрел правый столб. Воодушевлённо пробормотав, он сделал шаг назад, а затем ударил копьём по чему-то невидимому на скале. Тут же от одного столба к другому пролетела круглая зелёная склянка и звонко разбилась. Вслед за разлетевшимся стеклом, по камням разлилась едкая и жгучая кислота, оплавляя горную породу с тихим шипением. Кобольд развернулся к остальным и вскинул большой палец. Ночехвостка кивнула ему, и отряд двинулся дальше. Проходя мимо, Хазбула увидел тонкую рыболовную леску, разрубленную на два неровные части. Ловушка была примитивной, но вот склянка с кислотой уже настораживала. Полурослик вспомнил, как один из пленников говорил, что наградит за спасение травами и снадобьями. Придя к мысли, что кобольды использовали беднягу, чтобы получать алхимическое оружие, он мрачно отвёл взгляд от ловушки, следуя за боевыми товарищами.

Проход на нижние уровни оказался довольно узким. Если «хвостатые» и Хазбула могли спокойно по нему пройти в полный рост, то Викториану пришлось пригнуться. Дейвару и Хэку оказалось труднее всего. Оба то и дело задевали своими могучими телами камни и выбоины, сдерживая яростный рёв. Спустя несколько минут, один за другим герои стали выбираться в новую пещеру. Здесь было не так много места для большого отряда, каменный зал казался пустым, за исключением двух маленьких прудиков у стен. В них плавали тучи головастиков. Наверняка их тоже разводили для еды. Когда Дейвар наконец выбрался из прохода и смог встать в полный рост, он потянулся, разминая плечи. Он не сразу понял, что «хвостатые» только что на кого-то напали. Когда полуорк опомнился и схватился за оружие, он увидел, как Ночехвостка злобно шипит на одного из своих, а в узком проходе впереди раздался звонкий крик на драконьем наречии. Беглец тараторил что-то без умолку.

— Что он кричит? Это сигнал тревоги? — спросил Дейвар.

— Он кричит, чтобы выпустили черепах. Теперь к нашему приходу будут готовы, — ответила Ночехвостка, сверля взглядом «хвостатого». Тот виновато посмотрел на кобольдшу, затем опустил взгляд и сильнее сжал копьё и щит. На его мордашке отразилась решимость. Кобольд развернулся и побежал по коридору вслед за «рогатым». Двое других «хвостатых» поспешили за ним.

— Что за черепахи? — быстро спросил Хазбула, доставая рапиру и провожая взглядом убегающих кобольдов.

— Огромные, злобные, с колючками на панире. Мы их держим для защиты. На суше медленные, как хромой котёнок, но в воде… — ответила Ночехвостка и в тот же момент из соседней пещеры послышались крики и шипение кобольдов, а затем хруст костей и чавканье, — тебя разорвут на части.

Услышав недобрые звуки, оставшиеся два «хвостатых», не стали дожидаться команды и бросились спасать товарищей. Ночехвостка, сжав копьё, понеслась вслед за своими, за ней с рёвом промчался Хэк, а следом один за другим перебирали ногами Хазбула, Викториан и Дейвар. Под ногами то и дело попадались камни разных размеров, а потому бежать было трудно. Приходилось переступать через булыжники и обломки, чтобы не споткнуться.

Завернув за угол и осветив пространство магией, герои застали картину бойни. Впереди был пруд, намного больше тех, что они видели в прошлой комнате. Вода в нём окрасилась в кроваво-красный, а на поверхности плавали и по одному исчезали части тел «хвостатых». В комнате шёл жестокий бой, но бойцов не было видно из этого тоннеля. Оказавшись в каменном зале, герои наконец смогли осмотреться. Пока они пробирались по заваленному полу, «хвостатые» напирали на трёх «рогатых». У последних в руках были огромные багры с остриями и крюками на концах. Двое «хвостатых» вместе с Ночехвосткой взяли на себя левый фланг, а Хэк с ещё одним кобольдом — правый. Видя, как «хвостатый» никак не может задеть ловкого врага, а Хэку мешает пройти жуткий пруд, бард поспешил им на помощь, прошмыгнув под ногами аллозавра. Дейвар побежал направо, достав два топора. «Рогатый» с багром стоял рядом с «рогатым-лягушатником». У того в руках мелькал маленький железный меч. «Хвостатые» закрывались щитами и били копьями, но враги отпрыгивали от ударов и били в ответ. Викториан остался по центру на входе в каменный зал. Он пристально посмотрел на воду, подводя свой волшебный огонёк ближе. Над водой то и дело показывались роговые острые пластины панцирей или острые хищные клювы огромных черепах.

В голове волшебника родилась идея. Что может быть лучше против водных чудовищ, чем хорошенький электрический разряд. Парень достал из кармана мантии серое зелье, врученное ему Дейваром, и тут же выпил на всякий случай. Он присел у края пруда и стал поджидать лучший момент. Наконец, когда над водой не было ни клювов, ни панцирей, он произнёс заклинание, сунув руку в холодную воду. Только по кровавой воде побежали электрические искры, как прямо перед лицом юноши раскрылась чудовищная беззубая пасть. Мир будто замедлился, волшебник видел, как хищная голова черепахи стремительно летит к нему, как капли воды, смешанные с остатками кобольдов, стекают по костяным пластинам животного, и как его руки неприлично медленно стараются закрыть тело и лицо от укуса. Викториан упал на спину, и тут же клюв черепахи вонзился в его предплечье. Брызнула кровь, боль сковала всё тело, и парень ощутил, как треснули его кости.

— ААААААААААААААААААААА! — заорал юноша, чувствуя, как костяной клюв вонзается всё глубже, будто отрезая руку неровными краями.

Услышав оглушительный крик, все обернулись. Ночехвостка тут же вскинула копьё и швырнула его в шею показавшейся из воды черепахи. Металл пробил крепкие пластины, но лишь немного. И всё же этого оказалось достаточно для того, чтобы черепаха бросила руку истекающего кровью волшебника и снова нырнула в воду. К несчастью, внезапная атака кобольдши не напугала чудовище, а спровоцировала его. Животное снова высунуло голову из воды рядом с «хвостатыми» и Дейваром, раскрывая свою беззубую пасть.

Полуорк среагировал мгновенно, выставив вперёд топоры. Их острые края вонзились в роговой клюв верхней и нижней челюсти. Зелёный здоровяк зарычал, раздвигая топоры, намереваясь разорвать черепаху, но обнаружил, что ему не хватает силы. Челюсти чудовища сжимались, а острия топоров не могли проколоть твёрдую кость. Хэк зарычал и хотел было сделать шаг, но в то же мгновенье над водой так же стремительно, как и в первый раз, появились две новые головы. Один клюв вонзился в бедро динозавра, другая — в массивный хвост. Хэк издал протяжный рык и пошатнулся. Черепахи дёрнули его на себя и с лёгкостью свалили, затаскивая в пруд. Брызги воды и крови летели во все стороны, пока аллозавр брыкался, стараясь выбраться.

Пользуясь замешательством врага, «рогатые» атаковали. Кобольд с мечом ударил «хвостатого» сбоку, проткнув его маленькое тельце. Как только тот упал, «рогатый» с багром широко размахнулся и зацепил крюком второго щитоносца. «Рогатый» мечник навалился на длинную палку, помогая товарищу, и «хвостатый» полетел в кровавую воду. Оставшись без прикрытия и без оружия, Ночехвостка растерянно огляделась. Дейвар был занят борьбой с черепахой, Викториан истекал кровью, а его любимого аллозавра топили и рвали на части. «Рогатый» занёс меч и ударил смутьянку. Клинок поцарапал доспех и правую руку, заставив кобольдшу зашипеть. Она бросилась вперёд, прокатываясь по заменному полу и хватая щит. Над ней просвистело древко багра. Ночехвостка закрылась от нового удара мечника и стала отступать.

Пока Хэк барахтался, Хазбула воспользовался его всплесками. Он быстро поменялся местами с товарищем «хвостатым» и жестом указал ему на Дейвара и Ночехвостку. Кобольд кивнул и побежал им на помощь. Полурослик выставил рапиру перед собой и обвёл багор «рогатого», отбивая его в сторону. Как только оружие врага оказалось достаточно далеко, он побежал вперёд. Кобольд выставил древко для защиты, но бард попросту прыгнул на него, поднимая рапиру для укола. Хазбула налетел на «рогатого» своим полным телом, свалив того на землю и сам собой пронзил его голову. Он поднялся, переводя дух и убрал рапиру, поднимая с пола багор. Бард бросил взгляд на волшебника. Тот всё ещё вопил от боли, держась за руку, но был в сознании. Тогда Хазбула посмотрел на Хэка и увидел, как аллозавр неистово бьётся и даже извернулся, чтобы вцепиться клыками в шею одной черепахи. Бард побежал ближе к берегу и с силой махнул багром, цепляясь за панцирь чудовища. Он начал тянуть изо всех сил черепаху, которую кусал Хэк, чтобы оторвать её от бедра динозавра.

В это время Викториан здоровой рукой достал другое зелье, красное. Перед его глазами мир плавал и шатался, а обед просился обратно. Юноша припомнил теории о том, что некоторые зелья имеют не только внутреннее, но и наружное местное применение. Зубами он откупорил флакон и поднёс к руке. Зажмурившись, волшебник вылил зелье на свою рану. Тут же он почувствовал, как рука немеет. Боль стала уходить, кровь перестала литься рекой, а неровные рваные раны стали сходиться. Де’Виль приподнял руку, но та болталась как бельё на ветру. Наконец он вспомнил, что бой ещё не окончен. Увидев перед собой, как Хазбула пытается оттащить черепаху багром, Викториан поднялся и произнёс своё привычное заклинание. Его волосы отросли и наполнились магией. Пряди обвили черепаху и с силой потянули её прочь от аллозавра. Наконец чудовище раскрыло клюв и отпустило ногу Хэка. Динозавр взревел и тут же набросился на вторую черепаху, погружая пасть под воду. Спустя время он с глухим рёвом вскинул голову. В его пасти виднелся здоровый кусок черепахи. Хэк бросил его на берег и снова опустил морду, мотая ею в мутной кровавой жиже.

С другой стороны пруда показалось движение. Стремительно из воды на берег выбрался… «хвостатый». Он потерял свои копьё и щит, но его это не остановило. Набирая скорость, кобольд схватил копьё павшего товарища и вонзил его в спину второго «рогатого» с багром. Тот зашипел и свалился на каменный пол. «Рогатый» мечник удивлённо обернулся, и Ночехвостка тут же ударила его щитом, затем ещё раз и ещё раз. Когда кобольд упал на землю, теряя маленькие острые зубки, Ночехвостка бросила щит и взяла его меч. Она обратилась на драконьем к своему спасителю с просьбой помочь Дейвару. Тот, повинуясь, вынул копьё из тушки «рогатого» и побежал к зелёному великану.

Сам Дейвар держался из последних сил. Топоры выскальзывали из рук, а ноги подгибались под яростным напором черепахи. Внезапно шею чудовища с двух сторон одновременно пробили два копья. Зверь замотал головой, пытаясь снова уйти под воду, а Дейвар обессиленно упал на колени. Перед ним два «хвостатых» упёрлись с разных сторон копьями в шею черепахи и старались воткнуть их как можно глубже. Тёмная кровь сочилась из ран чудовища, но сил кобольдов было недостаточно, чтобы прикончить зверя. Дейвар поднялся и с размаху вонзил топор в глаз черепахи. Затем ещё один. Он потянул её на себя, но крепость в ногах улетучилась, и полуорк зашагал вперёд. Черепаха мотала слепой головой, уползая всё дальше под воду. Помощь с рычанием пришла со стороны пруда. Хромая, Хэк приковылял по чёрно-красной воде и вцепился зубами в умирающую черепаху, с хрустом закончив её страдания. Оторвав кусок от плоти чудовища, динозавр бросил его на берег и повалился в пруд от бессилия и ран.

Тем временем Хазбула и Викториан пытались удержать последнее чудовище.

— Есть идеи? — крикнул Хазбула, изо всех сил упираясь ногами.

— Если наш друг и динозавр выберутся из воды, я поджарю этого монстра молнией! — ответил Викториан, наблюдая за тщетными попытками Дейвара вытащить на берег аллозавра.

— А если они не справятся? — спросил полурослик, скрипя зубами.

— Тогда у меня нет идей. Панцирь этих тварей простым оружием пробить очень сложно, — ответил Де’Виль.

Черепаха, будто услышав их разговоры, стала извиваться сильнее, отчего Хазбула едва не полетел в воду.

— Надо что-то делать! Некогда планы придумывать! — крикнул Хазбула и, набрав воздуха в лёгкие, выкрикнул заклинание, дёрнув багор на себя и прижимая его к земле. Сразу за бардом появился волшебный спектральный рояль, перевёрнутый вверх ногами. Он лежал и придавливал длинный крюк своим магическим весом. Хазбула осторожно отпустил багор, проверяя устойчивость конструкции. Та держалась достаточно крепко, чтобы полурослик мог не держать древко самостоятельно. Бард достал рапиру и взялся за неё обратным хватом.

— Я попробую пробить её сверху. Главное, держи её! — обратился он к Викториану и приготовился к прыжку.

— Погоди! Я же говорю, простым оружием ты ей мало чего сделаешь! Вот, давай я помогу! — крикнул волшебник и произнёс новое заклинание. Накладывать заклинание одной рукой оказалось тяжелее, юноша поджал губы от сосредоточенности, его глаза засветились, а здоровая рука двигалась с поразительной скоростью и точностью. Наконец с его ладони сорвался поток голубоватой магии, окутавший рапиру полурослика. Тот кивнул и с боевым кличем прыгнул на черепаху, целясь в её шею. Клинок вонзился в чудовище, с лёгкостью пробив костяные пластины. Черепаха дёрнулась и ещё сильнее забила лапами по воде, пытаясь уйти на дно. Викториан почувствовал, как его магия слабеет, а чудовище неистово вырывается из волосяного заточения. К счастью, помощь подоспела и сейчас. Двое «хвостатых» плыли к черепахе, держа копья в зубах. Черепаха попыталась укусить их, когда те подплыли слишком близко, но Хазбула стал дёргать и давить рапирой, заставляя чудовище мотать головой. Кобольды забрались на зверя и стали колоть его в шею и глаза копьями.

Спустя минуту последний зверь оказался повержен. Кобольды спрыгнули с черепахи и поплыли обратно на берег, где их ждала Ночехвостка, а рядом лежали Дейвар, Хэк и один «рогатый», тот у которого был меч. Викториан облегчённо вздохнул и прервал заклинание удлинения волос. Пряди отпустили тело черепахи, и та стала медленно опускаться на дно. Хазбула, всё ещё стоя на панцире, убрал рапиру в ножны и, бросив взгляд на волшебника, отдал ему честь, погружаясь на дно с самым серьёзным лицом, которое только мог сделать. Викториан не смог не усмехнуться. Посмотрев, как полурослик скрывается под мутной водой, он зашагал к остальным, запустив руки… вернее сказать, руку в карман.

Дейвар лежал, раскинув руки в стороны. Топоры валялись возле него в крови и прочей мерзости. Ночехвостка держала в руках целебное зелье и уговаривала аллозавра открыть рот. Тот лишь мрачно гудел и тяжело дышал. «Хвостатые» доплыли и сейчас собирали тела в кучу, бросая презрительные взгляды на «рогатого» без сознания. Викториан сел рядом с кобольдшей.

— Он сейчас не станет пить. Лучше вылить зелье на раны, — сказал ей рыжеволосый парень, указывая на свою собственную руку. Укус всё ещё был виден, зелье не справилось до конца, но кровь больше не шла. Ночехвостка судорожно вылила зелье на ногу аллозавра. Тот снова издал усталый гул, а рана на его бедре стала немного меньше.

— Нужно больше таких зелий, — сказала она тревожно, а затем посмотрела на Дейвара, — у тебя есть ещё?

Тот лишь устало помотал головой.

— Зато у меня есть, — проговорил Викториан, доставая из кармана ещё четыре флакона.

— Ого, это откуда? — сзади послышался голос и плеск воды. Хазбула вылез на берег и плюхнулся возле остальных, начиная очищать и высушивать себя магией.

— От одного очень предприимчивого человека. Джонатаном звали. Не помнишь такого? — ухмыльнулся волшебник, попутно передавая зелья Ночехвостке.

— Ах да, ты же в его доме всё обшаривал, чтоб травы найти. Я ещё тогда подумал, что это как-то неправильно. Но, как оказывается, это было к лучшему, — задумчиво проговорил полурослик.

— Оказывается, что да… — задумчиво ответил Викториан. Он наблюдал, как Ночехвостка выливает одно зелье за другим на своего аллозавра.

— Может, оставишь одно для себя? — спросил Де’Виль, указывая на рану кобольдши.

— Я переживу, а вот ему помощь очень нужна, — ответила Ночехвостка, выбрасывая последний пустой флакон.

— Друзья, вы забываете, что у вас есть я! — с улыбкой произнёс Хазбула. Он придвинулся к Хэку и его хозяйке и положил руки на них обоих. Его глаза засветились золотистым сиянием, а раны друзей стали затягиваться ещё быстрее.

— Ты снова отдал всю магию? — с лёгким недовольством проговорил Викториан, когда бард закончил.

— Ну конечно! Что за вопрос! — изумился Хазбула.

— Просто мы могли бы устроить привал, чтобы отдохнуть и восстановиться, а во время привала могла бы потребоваться твоя магия на случай, если придётся отбиваться или экстренно лечить критические повреждения. Это называется стратегия, и распределение ресурсов, — ответил волшебник. Он поймал на себе взгляд Ночехвостки, преисполненный такой злобой, что даже на мгновенье испугался.

— То есть ты бы не хотел, чтобы твои товарищи были живы и здоровы, — прошипела кобольдша.

— Этого я не говорил! — замахал руками Викториан, стараясь оправдаться. — Я лишь к тому, что мы на вражеской территории, а значит нужно быть осторожными и не тратить все ресурсы сразу!

— Аргх, ты это серьёзно? — устало прорычал Дейвар, приподнимаясь на локтях. — Ты снова ударился в свой прагматизм?

— Да какой здесь прагматизм, люди, это простой способ выживания! Нас только что чуть не сожрали черепахи! А что нас ждёт дальше? Никто из нас не знает, а поэтому нужно быть предельно осторожными! — вскрикнул Викториан, вскакивая на ноги и потирая лицо руками.

— Ха, люди? Какие люди? Человек тут только один… — усмехнулся Хазбула, пытаясь разрядить обстановку.

— Я знаю, что нас ждёт дальше, это мой дом! И я не позволю Хэку страдать! — зашипела Ночехвостка, подходя вплотную к волшебнику. Слова полурослика будто не существовали для неё.

— Может, ты не заметила, но ты устроила революцию! Здесь всегда будет кому страдать! Вот только, если ты хочешь закончить эту войну, придётся выжить! А для этого нужно уметь распределять силы, которыми располагаешь! — всё больше закипал Де’Виль.

— Это, конечно, мысль верная, только её можно донести немного тактичнее… — попытался сказать полурослик, но его слова снова затерялись в пространстве.

— Какого дьявола ты вообще рассуждаешь о жизнях моих друзей, как о каких-то «ресурсах»?! Они живые существа, которых я люблю! И если им можно помочь, я рискну и сделаю это! — выкрикнула Ночехвостка, пытаясь толкнуть волшебника.

— В этом и проблема! Ты не мыслишь, как полководец, ты мыслишь, как обычная девчонка, которая понятия не имеет, что творит! — крикнул юноша, закипая от ярости.

— Ау, я вообще существую?! — замахал руками бард, но его снова проигнорировали.

Ночехвостка что-то крикнула на драконьем. «Хвостатые» переглянулись и осторожно подошли, настороженно смотря на Викториана. Один из них протянул ей меч, а Хэк зарычал, пытаясь встать.

— К чёрту вас! Нашей задачей было разобраться с вашим племенем, а не устраивать переворот! И так уже отклонились от графика, — процедил сквозь зубы ведьмак, доставая Жезл Чудес.

Внезапно в пасть Хэка полетел здоровый кусок мяса, по пещере разнеслось громогласное «Давай!». Ни Викториан, ни Ночехвостка не успели понять, что происходит, когда огромный сильные руки толкнули, заставив упасть в пруд. Спустя секунду волшебник осознал, что задыхается и промок. Он забил руками по воде, пытаясь всплыть. К своему удивлению, он быстро понял, что погрузился неглубоко и может встать без особых усилий. Поднявшись, Вкиториан увидел рядом с собой Ночехвостку. Она согнулась пополам, пытаясь откашляться. На берегу мирно лежал Хэк, обгладывая кусок черепахи, а возле него стоят Хазбула и Дейвар. «Хвостатые» осторожно приблизились к своему лидеру и вывели на берег. Вздохнув, волшебник тоже стал выбираться. Одежда, да и всё остальное было перепачкано остатками черепах и кобольдов, так что он стал старательно очищать себя магией и снова укладывать волосы.

— Надо же, сработало, — прошептал полурослик, а затем обратился к кобольдам: — Нам всем нужен отдых. Бой был тяжёлым, день — долгим, так что мы заслужили передышку. Дейвар займётся для нас провиантом, а мы с Виком осмотрим территории. Пленника и уход за ранеными возьмите на себя, ладно?

Ночехвостка ничего не ответила. Вместе с «хвостатыми» она направилась к трём сложенным телам мёртвых товарищей, чтобы отдать им последние почести. Хазбула похлопал по плечу Викториана и жестом предложил исследовать левый проход пещеры. Дейвар взял багор и стал вылавливать тушки черепах. Хэк хотел «помочь», но нога и хвост всё ещё не слушались, так что аллозавру пришлось остаться на месте.

Пока бард с волшебником шли, освещая себе путь магическими фонарями, оба молчали, пока Де’Виль не нарушил тишину.

— Ну давай, говори, какой я плохой и что нужно было всё сказать по-другому, — язвительно проговорил он.

— Не собирался я так говорить. Разве что хотел поблагодарить за рапиру. С твоим заклинанием она и правда стала сильнее, — внезапно ответил Хазбула.

— Это временно. Сейчас уже магия развеялась, она держится пару минут, — мрачно сказал Викториан.

— Всё равно спасибо. Ты помог в бою, причём не только мне, но и Хэку, да и остальным это дало шанс победить, — ответил полурослик, заглядывая за угол. Впереди красовались неприглядные большие деревянные ворота. Они были тоньше, чем те, за которыми держали динозавра, и служили скорее для вида, чем для защиты.

— Ты нарочно тему уводишь в другое русло? — спросил юноша.

— Да, — честно ответил бард, пока они приближались к двери.

— Зачем? — продолжал наседать волшебник.

— Потому что никому из нас сейчас не нужно обсуждать произошедшее. Я вас обоих понимаю, ты ещё не отошёл от ссоры, а Ночехвостка не с нами. Давай лучше подумаем, как дверь открыть, — сказал Хазбула, указывая на ворота.

— Заклинанием, — ответил парень, подходя ближе, — благо, у меня их ещё много.

Он остановился и вытянул руку, закрыв глаза. Его ладонь замерцала голубоватым сиянием. Взгляд волшебника будто проник в замок. Он видел и чувствовал, как магия заполняет механизм, словно расплавленный металл литейную форму, движется непреклонно и равномерно, как проворачиваются детали и зубцы смещаются с математической точностью, пока наконец замок не раскрывается с характерным щелчком. Цепь со звоном падает на землю, а ворота слегка приоткрываются.

— Вау! Это было быстро! — ответил бард, заглядывая внутрь. Он запустил свой золотистый огонёк в помещение, а затем с улыбкой обернулся, глядя на Викториана.

— Это склад, — произнёс он.

Де’Виль поспешил к нему. И правда, за воротами кобольды устроили склад. Здесь валялись луки, пращи, копья, щиты, несколько маленьких мечей, топоры и броня, но главным экспонатом здесь был длинный меч. Он был намного больше, чем те, что использовал кобольды, к тому же, несмотря на пыльный вид, в этом оружии прослеживалась работа настоящего мастера. Хазбула вытащил клинок и сделал пару взмахов.

— Баланс идеальный, металл красивый, гарда есть, ставлю сто золотых, что краденый, — с улыбкой заключил полурослик и добавил: — Думаю, Дейвар оценит этот меч по достоинству!

— Мгм, — промычал Викториан, осматривая остальной инвентарь.

— Давай возьмём отсюда пару луков и стрел, новую броню для «хвостатых» и двинемся обратно, — предложил бард, собирая в кучу снаряжение. — Может, остальное сжечь, чтобы врагу не досталось?

— Если Ночехвостка всё же победит, это оружие станет её. Это же логично, — мрачно ответил парень.

— Хм-м, действительно, — согласно кивнул полурослик и улыбнулся. — Значит, ты всё же веришь в её план?

— Нет, если она продолжит действовать необдуманно, у неё ничего не выйдет, — ответил ведьмак, собирая в охапку снаряжение.

— Вик, мне кажется, она всё же думала о своих действиях. Кроме того, это ведь я отдал всю свою магию, а не она, — улыбнулся Хазбула.

— С тобой и так всё понятно, ты альтруист, к тому же не тебе потом разбираться с последствиями в этом племени, но Ночехвостка тебя не стала останавливать, чтобы ты залечил её динозавра, которому и так уже помогли, — отмахнулся от его слов Викториан.

— Она просто его очень сильно любит. Неужели ты бы сделал другой выбор, если бы тот, кого ты любишь и ценишь, страдал? — пояснил полурослик.

— В этом и суть, я не привязываюсь к кому-то, чтобы мной нельзя было манипулировать. Или чтобы не пришлось о ком-то жалеть и действовать необдуманно, — сказал волшебник, ускоряя шаг.

— А как же мы? Как же сама Ночехвостка? Она ведь тебе понравилась, — удивлённо спросил Хазбула, догоняя друга.

— С вами я знаком пару дней, а Ночехвостка мне «интересна», а не «нравится». Это разные вещи, — холодно пояснил Де’Виль.

— Я бы тебе поверил, но… твои действия говорят об обратном, — улыбнулся бард.

— Ты это о чём? — сурово спросил Викториан, останавливаясь.

— Во-первых, ты сражался с нами на одной стороне против кобольдов и черепах, — сказал Хазбула, загибая пальцы. — Во-вторых, ты помог мне, когда я пытался спасти Хэка. В-третьих, ты хотел поддержать Ночехвостку, когда она лечила динозавра. В-четвёртых, ты даже не попытался напасть на нас или на Ночехвостку, когда Дейвар по моей команде вас обоих опрокинул в пруд. В-пятых, ты несёшь броню кобольдам, даже учитывая, что одна рука у тебя едва шевелится! Я бы сказал, что есть и шестой пункт, но у меня свободные пальцы закончились.

— Какой же ты наивный. Помочь союзникам в опасном сражении — залог выживания, — парировал волшебник.

— Мгм… — усмехнулся бард, уставившись на него, будто видя насквозь. — Ты не злодей и даже не плохой человек. Просто ты не принимаешь чувства, которые испытываешь сам и которые испытывают другие, — сказал полурослик. Викториан не ответил. Он сосредоточился на том, чтобы донести вещи, не уронив их.

Вскоре они вышли к лагерю. По округе разносился запах жареного мяса. Дейвар сидел на берегу, переворачивая сочные куски. Ни сковородки, ни котелка не нашлось, так что полуорк использовал панцирь, чтобы разложить на нём мясо. Ночехвостки видно не было, зато «хвостатые» и Хэк облизывались на жареное лакомство, выжидая момент, чтобы вцепиться в него. Пленник тоже куда-то пропал, а потому Викториан насторожился. Вместе с Хазбулой они сложили снаряжение в кучу и подошли к костру.

— Дейвар, это здорово, но без дымохода мы задохнёмся, — проговорил волшебник.

— И где я его возьму? Мы в пещере вообще-то! — развёл руками полуорк, и с его кинжала, которым он переворачивал мясо, в стороны разлетелись капли жира.

— Я вас понял, — вздохнул юноша и принялся творить очередное заклинание. В пещере поднялся небольшой ветер, который стал вытягивать дым по проходам на верхние уровни. — Что бы вы без меня делали.

— Задохнулись бы, сам же сказал, — усмехнулся Хазбула, присаживаясь на берегу рядом с Дейваром. Он потёр руки в предвкушении и достал из рюкзака походную деревянную тарелку, кинжал и большую ложку. Полуорк проткнул длинный шкворчащий кусок и переложил его другу.

— Тебе побольше или поменьше? — спросил он Викториана.

— Мне больше интересно, где пленник. Ещё и Ночехвостка куда-то пропала, — холодно произнёс рыжеволосый парень.

— Она его, вроде, на допрос повела, — небрежно ответил Дейвар и добавил более оживлённо: — Ну так какой тебе кусок?

— Да погоди ты со своим куском, как она его одна на допрос повела? Почему ей никто не помогает? — в сомнениях произнёс ведьмак.

— Она об этом сама попросила. Сказала, мол, не мешайте нам, мне нужно с ним переговорить, — сказал варвар, передавая мясо «хвостатым».

— Куда пошла? — серьёзно спросил Де’Виль.

— Туда, — полуорк указал на правый проход.

Так и не дав ответа о том, какой кусок мяса он выбирает, Викториан, словно ветер, понёсся в пещеру. На ходу он наложил на себя заклинание-полиглот. Свой волшебный огонёк он сделал очень тусклым, чтобы его было труднее заметить. Пробежав половину тоннеля, парень замедлился и вслушался. Никаких разговоров слышно не было, зато по каменному коридору кто-то приближался. Волшебник ускорил шаг навстречу. Из-за поворота появилась небольшая знакомая фигура с красной чешуёй. По крайней мере, выглядела она, как тот «рогатый», которого взяли в плен. Он быстро шёл по тоннелю, а на поясе висел его меч. Доспеха на нём не было, лишь какая-то накидка из листьев, закрывающая плечи, часть груди и спины. Увидев Викториана, он остановился и вскинул руки.

— О, привет, это ты! Я шустрый! — протараторил он.

— Это тебе не поможет! — грозно ответил волшебник, и его волосы снова отросли, хватая маленькое тело кобольда, связывая по рукам и ногам, поднимая в воздух, а затем с силой прижимая к стене.

— А теперь начнём настоящий допрос, чудик. Кто ты? И где Ночехвостка? — сказал Викториан, а в его руке заискрились молнии.

— Я же ответил, я Шустрый! Имя такое! У вас, людей, нет имён? — завопил кобольд.

— Отлично, это выяснили, а теперь второй вопрос, — проговорил Де’Виль, поднося искрящуюся ладонь всё ближе.

— Тут, в пещере! За углом стоит! Сказала, чтобы я верных вождю подальше увёл, а неверным дал знак, чтоб к Ночехвостке шли! — отвечал кобольд, извиваясь.

— Я тебе не верю. Ты наших союзников убивал, — спокойно произнёс Викториан, останавливая руку возле лица Шустрого.

— Да вы же на меня без предупреждения напали! Я испугался и дёру дал! Думал — убьёте! — прокричал кобольд.

— А мне кажется, что ты нам не друг и сейчас пытаешься меня обмануть, — с садистской улыбкой произнёс юноша.

— Ладонь! Ладонь! Проверь ладонь! — заорал «рогатый».

Викториан притянул свой волшебный огонёк ближе, освещая Шустрого. Рыжие пряди потянули руки кобольда, выставляя их вперёд.

— Да не эту ладонь, на плече ладонь! — крикнул кобольд. Волосы схватили накидку и подняли её. На плече ящера красовался зелёный отпечаток ладони.

— Ты теперь «хвостатый»? — с недоверием спросил ведьмак.

— Хвост у меня всегда был! — опасливо ответил Шустрый.

— Да я не… эх, чёрт с тобой, но, если ты нас предашь, я с тебя чешую сниму. Буквально. Я знаю нужное заклинание, — с леденящим спокойствием ответил юноша. Пряди медленно отпустили кобольда, и тот помчался по тоннелю не оглядываясь.

— А ведь полезное было бы заклинание, если бы я его и правда знал, — мысленно произнёс Викториан. Он проводил взглядом кобольда и поспешил по тоннелю дальше. Завернув за угол, он неожиданно почувствовал, как в него что-то ударилось. Опустив голову, увидел… Ночехвостку. Та, не ожидав вторжения, навострила когти и зашипела, отскакивая назад.

— Мгм, ты хотя бы жива. Уже хорошо, — проговорил Де’Виль.

— Чего тебе здесь нужно? Пришёл убедиться, что я не делаю что-то необдуманно? — продолжала шипеть кобольдша.

— Да, и как вижу, не зря. Ты только что приняла в наши ряды перебежчика, — ответил ведьмак.

— В мои ряды. Тебя это не касается, сам же сказал, — проговорила Ночехвостка, опуская когти и отворачиваясь.

— Как видишь, я ещё не ушёл, да и остальные не собираются. Так что это наши ряды. И это решение ставит всю революцию под удар, — стал снова наседать Викториан.

— Как же ты достал! — крикнула кобольдша и набросилась с когтями, царапая одежду и мягкую кожу. — Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о племени, ни о том, кто в нём живёт! Я делаю то, что нужно! То, что правильно делать!

Когти рвали мантию, и били по рукам, хотя иногда парню всё же удавалось избегать ударов, уходя от атак взбесившейся низкорослой особы. В один момент челюсти Ночехвостки раскрылись, но не для новых слов. Она вонзила острые зубки в правую руку волшебника, сдавливая её. Почувствовав кровь во рту, она выплюнула конечность и отошла, оттирая рот.

— Вы меня освободили, и я думала, что теперь у меня получится освободить остальных. Я надеялась! — прошипела она. — И я приведу их к победе! Я просто не знаю, как…

Ночехвостка прислонилась плечом к стене, сложив руки на груди спиной к Викториану.

— Я не знаю, как, — повторила она, — сегодня был наш первый бой, а мы уже стольких потеряли. Я никого не спасаю, мы просто режем друг другу глотки и падаем на землю.

Ночехвостка медленно сползла по стене, присев на каменный пол.

— Я вдохновила кобольдов на восстание, потому что умею складно говорить, но больше ничего. Я не знаю, как освободить это племя от Роагаза, не уничтожив его.

Она вытянула ноги и упёрлась затылком в стену.

— Может, мне вовсе не стоило вылезать из своей вонючей тюрьмы? Так хотя бы все были живы. Какое-то время, — тихо проговорила она.

— Нет, это вряд ли. Тогда мы бы просто убили всех без разбора, — проговорил Викториан, присаживаясь рядом. — Так мы хотя бы знаем, кого бить, а кого нет.

— А толку? Всё равно погибают и те, и другие, — ответила Ночехвостка.

— Там в комнате осталось двое наших. К тому же, если ты веришь Шустрому, то есть ещё он и множество других единомышленников, — произнёс юноша, смотря перед собой.

— И они тоже могут погибнуть, как и остальные, — прошептала кобольдша. На несколько минут наступила полная тишина, которую нарушила сама Ночехвостка. — Дьявол, ты знаешь, насколько тяжело сейчас не разрыдаться?

— Хазбула бы сказал, что сдерживаться не нужно, а Дейвар бы предложил чего-нибудь выпить, — ответил Викториан со вздохом.

— А ты бы сказал, что эмоции излишни, — проговорила Зелёная.

— Наверное. По правде говоря, так бы точно сказали мои мать и одна из сестёр. Вторая сестра, наоборот, сама бы разрыдалась от твоей истории. Она очень сентиментальная, — ответил Де’Виль.

— Учту… но сейчас я не могу себе позволить слёзы. Я же лидер, как-никак, пример для остальных, — тихо сказала Ночехвостка.

— Сейчас никто из твоих людей тебя не видит, а я могу наложить на себя слепоту и глухоту, — произнёс ведьмак. Со стороны кобольдши послышался лёгкий смешок.

— Это то самое распределение ресурсов? Тратить магию просто так? — спросила она.

— Это… я не знаю, как мне теперь оправдываться, я переиграл сам себя, — усмехнулся парень. Ночехвостка слабо улыбнулась, повернув голову на Викториана.

— Спасибо, что предложил, хоть ты и не носишь больше мой знак, — проговорила она.

— Что? — удивился парень и посмотрел на своё плечо. Зелёной метки там и правда не было. — Наверное, я случайно стёр её, когда очищал мантию после «купания». Но ты же нарисуешь новую?

— А ты этого правда хочешь? — спросила кобольдша с сомнением. И всё же в её голосе читалась надежда.

— Мы всё ещё революционеры, так что форма должна соответствовать, — улыбнулся волшебник.

Ночехвостка отвернулась. Её когти царапали каменный пол, а острые зубы кусали жёсткие чешуйчатые губы.

Наконец, справившись с эмоциями, Зелёная повернулась обратно. Она протянула руку и оставила зелёную отметину на плече Викториана. Затем её взгляд упал на покусанную руку волшебника, и её пронзило чувство вины, словно ледяное копьё.

— О боги… это… сильно болит? — проговорила она.

— Нет, я же этой рукой почти ничего не чувствую, — честно ответил рыжеволосый парень. — Завтра, наверное, будет болеть, но тогда у Хазбулы снова появится магия. Он меня излечит. А может, я оставлю этот шрам как боевую отметину, напоминающую об этой революции. Буду, как Дейвар.

— Мне правда жаль, — сказала Ночехвостка и отвела взгляд, скорее от собственного отвращения.

— Мне тоже… — проговорил Де’Виль, смотря перед собой. — Честно говоря, сегодня был тот ещё день. Хочется напиться и забыться. Может, вернёмся в лагерь? У Хазбулы наверняка есть при себе, чем горло промочить.

— Хорошая идея. Только не сейчас. Хочу ещё немного посидеть в тишине. Всё обдумать, — ответила Ночехвостка. Она уставилась в никуда и даже перестала моргать. Викториан сидел рядом, погружённый в свои собственные мысли. Над каменными сводами тускло мерцал волшебный огонёк, и вокруг не было ни души.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге