Ультиматум Алекто

Глава 1. Антикварное послание

Роберт Гринберг никогда ещё не встречал такой вещицы. То есть в кино или в Интернете он, конечно, видел как это выглядит, но лично в руках не держал никогда. Плоский, немного помятый конверт из старинной бумаги лежал прямо перед ним на его ультрасовременном столе, напичканным электроникой. На его фоне он выглядел также неуместно, как первое орудие труда неандертальца рядом с роботом-комбайном. Роберт сам никогда не пользовался таким экзотическим видом связи, но слышал, что некоторые до сих пор отправляют друг другу послания на обрывках бумаги. Считалось, что это делает общение на расстоянии более изысканным и утончённым. Позвонить на коммуникатор или отправить электронное письмо было проще и дешевле, чем пользоваться услугами Федеральной Почты, но, раз находились еще чудаки, готовые втридорога платить за обмен информацией, теряющий с каждой секундой актуальность, значит услуга находила своего потребителя. Роберт повертел в руках белый прямоугольник, на его поверхности была единственная надпись «Центральный офис АНБ, Вашингтон, округ Колумбия, директору Р.Гринбергу». Куча печатей и штампов свидетельствовали о том, через какие края пришлось идти письму, чтобы попасть сюда.

Аккуратно взяв конверт обеими руками, Гринберг посмотрел его на свет. Внутри явно лежал еще один лист бумаги. Он мог прочитать это письмо десятью разными современными криминалистическими способами, но, с другой стороны, и получить это послание, каким бы оно ни было, он мог с помощью еще большего количества вариантов… Однако, отправитель почему-то выбрал именно этот. Роберт достал из стола антикварный швейцарский нож, подаренный ему коллегами на сорокалетний юбилей, выдвинул самое большое лезвие и аккуратно вскрыл конверт. На ладонь выпала небольшая прямоугольная карточка из плотной голубоватой бумаги, сложенная вдвое. Роберт с трепетом раскрыл её.

«Америка должна сполна заплатить за все свои преступления против человечества.

Сумма оплаты: 500 миллиардов долларов.

Счет в Libyan Foreign Bank: 2342873231430004500123.

Срок оплаты: 5 дней с момента получения письма.

В случае невыполнения этих условий Америка будет платить принудительно жизнями своих граждан». И подпись: «Алекто».

Текст был нанесен какими-то машинным способом, если приглядеться, то даже невооруженным взглядом было заметно, что буквы состоят из точек. Роберт нажал кнопку коммуникатора.

- Финчера ко мне, срочно!

Руководитель аналитического отдела Уильям Финчер появился в кабинете Гринберга почти сразу. Его черные волосы как всегда были пижонски зачесаны на правую сторону и поблескивали гелем для укладки. Ричард молча протянул ему конверт, а потом само письмо. Финчер нахмурился. Он считался самым талантливым аналитиком в ЦРУ до перехода на эту должность. Переманить его к себе Гринбергу стоило немалых трудов.

Финчер блестяще закончил Йель со степенью бакалавра математики, а затем получил высшее психологическое образование. Поговаривали, что кроме мощного интеллекта он обладал ещё и невероятно тонкой интуицией, позволявшей ему всегда точно определять вектор для работы. Кто-то из сотрудников бюро довольно справедливо охарактеризовал его тип личности как «дотошный холерик».

- Как думаешь, Уил, это чья-то дурь или что-то серьезное? – Роберт вопросительно заглянул в глаза коллеге.

- Не знаю, не знаю, - Финчер разговаривал быстро и отрывисто, особенно когда над чем-то сосредоточенно думал, - надо отдать аналитикам на проверку. Но навскидку могу сказать вот что: письмо напечатано на древнем матричном принтере, которому уже полтора века - так что по нему не отследить. Отправлено антикварным способом, судя по штампам, шло неделю, то есть там, где его бросили в ящик - уже никого нет. Это значит, что человек готовился серьезно, гарантируя себе полную безопасность. На мой взгляд, вся надежда на подсказку в самом тексте письма. Первой фразой он показывает, что готов поиграть с нами. То есть деньги для него не главное – важен сам процесс. Ливийский банк – понятное дело. В Ливию нам не попасть никоим образом, поэтому его деньги там будут в полной безопасности. Африканцы с каждым годом все быстрее забывают слово робость, а следы денег в их банках теряются как дети у нерадивой мамаши на распродаже под Рождество. Скорее всего, он прекрасно понимает, что за такой срок ни одна страна столько денег не переведет, поэтому через пять дней он либо проявится, либо мы посмеёмся. Сумма тоже достаточно абстрактная. Почему 500? Почему не 100 или не 250?

- Может ему не хватает, на покупку какой-нибудь небольшой африканской страны? – не совсем к месту пошутил Роберт, но его положение позволяло ему иногда иронизировать, выходя за сухие казенные рамки делового этикета.

- Ну да, ну да. Далее следует угроза – это понятно. Ну и самое интересное. Подпись, – завершил свою речь Финчер.

- А с подписью что не так? – удивленно спросил Роберт. – Обычная вариация имени Александр… ну, там, Алекс, Алехандро, Алекто – какая разница?

- Эх, Роберт, Роберт, - покачал головой Уильям и продолжил уже совсем наставительно, как декан с кафедры, - ты совсем забыл институтский курс древнегреческой мифологии. Алекто – одна из трех фурий, совершенно безжалостная, которая никого не прощает, не примиряется и никогда не отдыхает. Богиня мщения, одним словом.

- То есть Америка его чем-то обидела, и теперь он намерен мстить. Банально… - вздохнул Роберт.

- Ну, конечно, может быть это чья-то злая шутка или розыгрыш, - нехотя произнес Финчер, словно насильно выдавливал из себя эту фразу, - хотя я в этом сильно сомневаюсь.

- Думаешь, в Миннесоте или Мехико сегодня утром стало меньше чем обычно сумасшедших, ищущих нереальные пути к своему обогащению? – Роберт присел на свой стол, скрестив руки на груди, - а Советы?

- Не исключено, во всяком случае, я отнесу это своим парням с микроскопами, а они уж разберут это послание на молекулы и заставят говорить каждый атом. В общем, надо обследовать саму бумагу – не удивлюсь, если и она полуторавековой давности.

- Поработайте там с ребятами на совесть, - со вздохом подытожил Роберт, - а то уже совсем замучила пресса своими обвинениями в некомпетентности. Через три дня с отчетом ко мне, - хотя, черт возьми, зачем было городить весь этот балаган? Бумага, конверт…

- Скажи спасибо, что не голубиной почтой тебе сообщение прислали, - саркастично улыбнулся аналитик.

Роберт изумленно приподнял одну бровь, услышав очередное словосочетание, от которого за версту несло вековой затхлостью.

- Шучу я, - Финчер не стал ничего объяснять, кивнул головой вместо прощания, сложил бумажные улики во внутренний карман пиджака и мягкой поступью вышел из кабинета.

Глава 2. Лунная база «Академик Королёв»

Голос Капитана Грибанова звучал с металлическим отзвуком. Так всегда случалось во время прилунения, казалось, что эхо таскает звук по всем переборкам грузового отсека, но это было всего лишь иллюзией, вызванной акустической системой герметично задраенного армейского скафандра.

- Пять минут до толчка, - в несколько голосов звенел в ушах капитан.

«Ну вот, через триста секунд, я вновь увижу поверхность Луны» - старшина Петренко, закрыл глаза.

За свою жизнь он привык ко многому, но момент прилунения каждый раз испытывал как в первый. К своим тридцати годам он мог бы достичь большего, нежели имел сейчас, но дважды отказывался от возможности поступить в школу прапорщиков. Затем командир батальона перестал докучать своими отеческими попытками устроить карьеру подчиненного. Николая Петренко устраивала его жизнь, он осознано пошёл на сверхсрочную службу и нёс её достойно, как и полагалось профессионалу. Это было его призванием - следить за молодняком и контролировать процесс формирования настоящих космических специалистов. Николай по другому уже и не представлял свою жизнь – два месяца на земле, четыре на орбитальной станции, затем полугодичная вахта на Луне. Эта схема стала для него такой же привычкой, как и ежедневное пробуждение в половине шестого утра. Такую жизнь он выбрал сам, посвятив её делу своего отца, погибшего при освоении естественного спутника Земли.

Кабину рвануло в сторону, снизу что-то заскрежетало, затем компенсирующие удар амортизаторы качнули корпус корабля чуть вверх. Двигатели загудели на низкой ноте, сделали несколько последних «уф-уф» и затихли. В этот момент Николай всегда ощущал себя подростком на карусели в луна-парке. Плотно пристегнутый ремнями к креслу он и ещё двадцать пассажиров синхронно взмахнули руками.

- Толчок, - прокомментировал вездесущий голос командира корабля, - подсоединяюсь к наружным системам коммуникации.

В ушах заскрежетали миллионы металлических циркулей, которые быстро сменила человеческая речь:

- Полсотни пятый, с прилунением! Чего так далеко от посадочных шлёпнулся? Приём…

- На орбите мотнуло, пришлось маршевыми дорабатывать, - пояснил незримому собеседнику капитан Грибанов, - Приём…

- Понял, Сергеич, ждите, сейчас бэ-ху за вами пришлю, отбой.

- Ждем, - буквально выдохнул фразу капитан, и, выдержав паузу, добавил, - парни собирайте свое барахло, сейчас за вами автобус приедет.

- Отстегнуть ремни, - подал команду майор Шмаков, теперь после прилунения он имел полное право командовать своими людьми. Те, кто знал специфику космического устава, частенько подшучивали над десантниками, называя их «бесправным грузом».

- Взвод, поднять правую руку, - принялся выполнять свои обязанности Николай. Как старшина он должен был проверить состояние подчинённых. Все солдаты подняли правую руку – это означало что все чувствуют себя нормально, - осмотреть скафандры!

Пассажирские кресла были расположены по внутреннему периметру корабля, поэтому, встав со своих мест, солдаты стояли кругом. Неофициально этот ритуал называли «водить хоровод». Сперва они осматривали скафандры своего соседа справа, проверяя крепления, целостность шлангов и трубок, затем разворачивались лицом друг к другу и завершали осмотр.

- Повреждений нет, повреждений нет, повреждений нет… - докладывали десантники, дублируя свои слова поднятой вверх правой рукой.

- Товарищ майор, взвод к высадке готов, - отрапортовал старшина.

Новый командир группы был для него человеком незнакомым, его поставили вместо лейтенанта Чижова перед самым отлетом. Тот лишь успел предупредить, что новичок - какая-то шишка ни то из ГРУ, ни то из КГБ, поэтому Николай предпочел сегодня сохранять все уставные формальности, от которых уже отвык за годы полетов на лунную базу.

- Подготовиться к высадке, - скомандовал майор, и бойцы, построившись в две колонны, засеменили к шлюзу. Внутри космического корабля время тянулось как набившая оскомину жвачка. Хотелось поскорее добраться до «Академика Королева» снять скафандры и наконец-то почувствовать нормальную гравитацию. Впереди ждали шесть месяцев службы по охране, наблюдению и содействию научной экспедиции на лунной базе СССР за кратером Киссини.

- Ребята, шлюз в вашем распоряжение, за вами лягушонка в коробчонке скачет. – командир корабля, как и все пилоты предпочитал разговаривать вне рамок уставов и официальных обращений. Николай и майор Шмаков замыкали колонны солдат. Шлюзовая камера зашипела, ее дверь моментально покрылась конденсатом и сползла в сторону. Бойцы единственного в Союзе подразделения космической пехоты по одному начали спускаться на поверхность.

Коля, конечно, не раз испытывал низкую гравитацию и по нелепым походкам сразу же мог определить новичков, которые были знакомы с ней лишь по тренажёрам на Земле. На этот раз «нестрелянными» оказались три человека. Они немного заваливались вперед, забавно семеня ногами. Но майор, на удивление сержанта, передвигался так, словно жил на Луне постоянно. Это было похоже на сцену из балета «Лебединое озеро» в замедленном просмотре. Здоровенные мужики-десантники в объёмных скафандрах, без видимых усилий отталкивалясь от поверхности, один за другим лёгкими прыжками передвигались к краю посадочной платформы, туда, где их ожидал многоколёсный длинный транспорт. Николай, улыбаясь во весь рот от умиления, попрыгал за ними, поднимая из под ног хилые облачка лунной пыли. Когда все новоприбывшие разместились внутри машины на металлических креслах, в шлеме вновь зазвучал голос.

- Внимание! Новички, герметичность костюмов не нарушать. Внутри салона вакуум. На базе будем через десять минут – там и подышите настоящим лунным воздухом. Посмотрите в окно направо. Вы видите северный вал кратера Киссини. Посмотрите налево. Там мы сами не знаем что, но на вид - тоже самое. Экскурсия окончена, приятного путешествия.

Старшина хорошо знал этот голос, это был сержант Олег Герингер из транспортной бригады, которых все за глаза называли танкистами.

Бронетранспортер завибрировал и тронулся с места. Николаю было забавно наблюдать за новичками, которые вертелись по сторонам, с интересом всматриваясь в боковые триплексы, но вряд ли они могли что-нибудь толком рассмотреть из-за поляризационного слоя. Мимо бэ-хи по направлению к посадочной полосе проехал грузовой гусеничный транспорт, а вслед за ним степенно прошествовал массивный двуногий погрузчик-аватар. Всех десантников учили управлять такими штуковинами на Земле, и, надо сказать, это было не так уж и просто.

Транспорт въехал в тень какой-то скалы и остановился. Николай не видел того, что происходит прямо по курсу, но догадался, что водитель ждёт открытия огромных ворот в переходный шлюз лунной базы. Откуда-то сзади подошёл ещё один двуногий механизм и тоже остановился рядом в ожидании.

- Ого, - восторженно воскликнул кто-то из солдат, видимо, узнав в нём ударный управляемый экзоскелет «Титан», вместивший в себя все новейшие технологии советского ВПК.

Наконец, ворота открыли. Бронетранспортер въехал в огромный шлюз, куда могли бы поместиться ещё как минимум двадцать таких же машин. Сержант понял, что закачка воздуха завершена по тому, как красноватое освещение внутри кабины сменилось на обычное холодно-белое. Теперь он уже слышал через микрофоны шлема скафандра как открылись вторые ворота, как звучит мощный двигатель транспорта, как хрустит под его широкими шинами дно длинного однообразного туннеля, ведущего куда-то вглубь горы, под которой и находился тот самый объект Л21-13бис, который большинство знали как советскую лунную базу «Академик Королёв».

Глава 3. Африканское утро

Младший матрос Сэм Форестер сидел на палубе, прислонившись спиной к носовой турели эсминца «Сэлиш» и грыз кислющее сочное зеленое яблоко. В нескончаемой драке за рыбу скандалили чайки, в порту шумели вереницы грузовиков и ворочающиеся туда сюда краны, матросы соседнего эсминца «Делаван» кричали и смеялись, играя в волейбол прямо на палубе. Обычное утро очередного шумного и бессмысленного дня, которое в виду полной идентичности с предыдущими, делало слова вчера, сегодня и завтра синонимами. «Сэлиш» и «Делаван» стояли в Порт-Элизабет уже вторую неделю, ожидая хоть какого-нибудь приказа, но генштаб молчал, как статуя Свободы.

Традиция называть эсминцы именами индейских племен родилась в конце XXI века, когда Америка благодаря искусным интригам и мощным экономическим рычагам выиграла у Советов почти всю Южную Америку, но, впоследствии, позорно проиграла политическую баталию на Ближнем Востоке и в Азии, отдав весь исламский мир в руки коммунистов. Фанатичные мусульмане сейчас вдохновенно строили коммунизм под чутким руководством русских, а вот Африка заняла выжидательную позицию, стараясь получить больше преференций от обеих противоборствующих сторон. Черный континент был местом, где две идеологии соревновались в убедительности или уступчивости по отношению к местным правителям. Возможно, именно из-за этих причин в прошлом веке штаб квартира ООН была перенесена на эту, пока нейтральную территорию.

Сэм откинул голову на ещё прохладный, не успевший нагреться от солнца металл скорострельной пушки и посмотрел в голубое безоблачное южноафриканское небо. «Господи, когда же домой? Когда же закончится эта скука и беспросветная тоска?» - настроение было под стать вкусу яблока. Он размахнулся и раздраженно выбросил огрызок за борт. Чайки тут же ринулись к воде с шумными радостными криками, будто остатки фрукта были для них интересны не как еда, а как очередная причина для массовой драки. Сэм снова откинулся на турель – ещё полчасика и сталь нагреется так, что на палубе будет невозможно дышать, придется спускаться в кубрик и там ожидать наступления темноты.

Словно дополняя его мысли о вечере, в небе вспыхнула крохотная голубоватая звездочка. Она стала понемногу разгораться, превращаясь в яркую точку, окруженную белыми сполохами. Сэм подумал, что это какое-то красивое атмосферное явление, характерное для Южной Африки - что-то вроде северного сияния на Аляске. Чтобы удобнее было наблюдать за этим диковинным зрелищем, Сэм ухватился за ствол орудия и немного привстал, используя его как опору. Из пульсирующей точки, которая приковала внимание матроса, стремительно вырвался тугой ровный луч ослепительно-белоснежного света и ударил сверху точно в центр стоявшего у пирса соседнего эсминца. Все надстройки мгновенно смяло и вогнуло внутрь мощного стального корпуса «Делавана», словно они были сделаны не из ферро-пластика, а из пластилина. Пространство содрогнулось и в лицо Сэму ударила жаркая волна воздуха как из доменной печи. Люди на палубе несчастного корабля мгновенно сгорели заживо, даже не успев ничего понять. Вода вокруг закипела и весь эсминец окутало густым облаком пара – очевидно, луч пробил корпус насквозь и мгновенно испарил несколько тонн воды. Море встрепенулась, запуская волну. «Делаван» накренился и начал быстро погружаться. Луч исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя в воздухе лишь прозрачное марево, характерное для раскаленного воздуха пустыни. Остатки эсминца уже почти полностью скрылись под водой, а Сэм продолжал стоять у турели с открытым ртом, выпученными глазами и свисающим с нижней губы кусочком яблока. Он не мог поверить, что такой большой, сильный и, практически, неуязвимый корабль, которым он считал современный эсминец, можно было полностью уничтожить за считанные секунды.

Глава 4. Космический десант

Николай Петренко лениво пережевывал винегрет. Столовая была полупустая - по местному распорядку дня обед закончился пару часов назад, но вновь прибывших после санитарной обработки всегда было принято кормить. Его взвод уместился за двумя вытянутыми столами, не хватало только двух человек – майора Шмакова и одного из трёх новобранцев.

- Эх, хорошо, - блаженно щуря и без того узкие глаза, откинулся на спинку пластикового кресла рядовой Байрамов, - вкусно, как дома! А американцы, небось, сейчас своим искусственным сублимированным пенопластом давятся…

- Слушай, Марк, ты, вроде бы, уважаемый человек, сын известного советского поэта, а не знаешь элементарных вещей, - подражая азиатскому акценту, обратился к нему сидевший напротив ефрейтор Алик Сомов, - некому у американцев на базе углеводы поглощать, там одни роботы.

- Да знаю я, - махнул на него рукой Марк Байрамов, - просто никак понять этого не могу…

Последняя фраза утонула в общем гоготе. Сомов и Байрамов были друзьями с самого детства, поэтому позволяли друг другу подшучивать над собой, чем невероятно веселили весь взвод. Круглолицый Марк вырос в интеллигентной семье: мать - актриса театра, отец - поэт. Родители видели в нём великого музыканта, ежедневно заставляя заниматься фортепиано, а Марк хотел играть во дворе в футбол со своим другом Аликом. Наверное, именно поэтому, вопреки воле родителей, после школы он вместо поступления в консерваторию последовал вместе со своим товарищем в армию, а потом остался на сверхсрочной службе.

- Всё-таки я люблю свою работу, - рядовой Колыванов приподнял на вилке кусочек свежего помидора, посмотрел на него с полсекунды и, уже пережевывая, добавил, - особенно во время обеда!

На базе, которая на несколько километров углубилась в горные породы, были установлены гидропонные станции, в которых выращивали овощи и фрукты. Благодаря достижениям советских биологов, растения давали в космосе по три-четыре урожая за год, что позволяло обеспечивать персонал базы свежими продуктами.

- Товарищ старшина, а вы как считаете, почему американцы на Луне доверяют роботам, а не людям? – раздалось с дальнего края стола.

- Не знаю, - Николай отодвинул от себя тарелку, - наверное, потому, что они не доверяют людям, да и роботам платить не надо… Прилетают раз в полгода технические бригады, осматривают, смазывают, проверяют и улетают обратно. Чтобы люди жили, нужно же всё вот это построить, - старшина повел рукой в сторону, - им же это не нужно.

- Ну, мы ещё засадим всю Луну яблонями! А базу американскую забором обнесём! – с пафосом произнес Марк, встав со своего места, видимо, творческие гены иногда вырывались из-под контроля.

- А зачем их огораживать? - раздался все тот же голос с «камчатки».

- Как зачем? - искренне удивился Байрамов, - чтобы яблоки наши не воровали!

Помещение столовой вновь заполнилось смехом. Старшина улыбнулся, посмотрел на часы с двумя кругами циферблатов для московского и лунного времени и скомандовал:

- Закончить прием пищи! Встать, выходим строиться. Нам ещё посты принимать и оружейку осматривать.

Солдаты поднялись со своих мест и зашагали к выходу, кто-то, - переговариваясь, а кто-то, - второпях дожевывая свой обед.

- Командиры отделений, - призывно акцентировал внимание подчиненных Петренко, и те, не заставив себя долго ждать, быстро встали в одну линию перед старшиной, который тут же стал отдавать короткие указания:

- Рямов, твой пост - дальней разведки. Воронцов - связь. Наумов - тяжелое вооружение. Принять по описи и доложить, все ясно?

- Так точно, - спокойно ответили подчиненные и, развернувшись, отправились выполнять данные им поручения, на ходу раздавая приказы.

Теперь у старшины было немного свободного времени, пока его солдаты были заняты рутиной приёма-передачи постов и имущества. Николай шагал по коридору, в очередной раз мысленно благодаря советских ученых за изобретение гравитрона - устройства, которое позволяло обитателям базы чувствовать нормальную силу тяжести и перемещаться по территории «Академика Королева» как по Земле. Тяжелые ботинки гулко стучали по металлическому полу, оставшемуся с тех пор, когда база прибывала в пониженной гравитации. Николай хорошо помнил те времена. Магнитные ботинки не нравились старшине, когда приходилось передвигаться с их помощью, он ощущал себя мухой, вырывающей свои конечности из густого варенья. На орбитальной станции, где состояние невесомости надоедает, как и порционный сублимированный обед, без таких чудо-ботинок было не обойтись, а здесь они могли пригодиться только техникам, если приходилось ремонтировать коммуникации, проходившие под потолочными панелями. Два поворота, и он уже стоял перед целью своего визита - медицинским блоком. Николай провел рукой по коротко стриженным волосам и сделал шаг вперёд. Двери бесшумно отползли в сторону, сделав вошедшего эпицентром внимания. На старшину уставились три пары глаз. Молодые девчонки - фельдшеры, увидев гостя, улыбнулись и стали перешептываться, но они его не интересовали. Старшина пришел к ней - обладательнице больших ярко голубых глаз. Алина была начальником медицинской службы, их роман длился уже четыре года, хотя и романом это было сложно назвать…

- Алиночка, мы сходим пока в лабораторию, - ехидно сказала одна из фельдшеров.

- Анализы проверим, - закончила за подругу вторая. И, дружно захихикав, девушки быстро выпорхнули из помещения.

Ромео и Джульетта. Именно так называли Николая и Алину. Только в отличие от литературных персонажей их разделяли не враждующие кланы, а обстоятельства и время. Смену армейского и гражданского составов отделяла неделя. Всего лишь семь дней в году они могли видеть друг друга.

- Привет, - сказал он, переминаясь с ноги на ногу, как школьник у доски, забывший нужную формулу.

- Привет, - девушка сделала несколько шагов навстречу старшине и бросилась ему на шею.

Он обнял Алину и зарылся носом в её роскошные кудри. Они, как и всегда, пахли полевыми цветами.

- Я думала, вы прилетаете через неделю.

- Нам изменили график, теперь у нас с тобой есть семь дополнительных дней, малыш.

- В наших обстоятельствах это - целая вечность, - еле слышно пробормотала девушка, продолжая прижиматься к старшине.

- Я бы даже сказал - почти целая вечность, - Николай просто физически ощутил колечко, которое лежало во внутреннем кармане. Ему хотелось немедленно достать его, но он решил подождать более подходящего момента, ведь до смены гражданской вахты оставалась еще две недели три часа и тридцать пять минут…

Глава 5. Анахронизм

Гринберг сидел в своем кабинете и наслаждался свежесваренным кофе. Это был настоящий кофе, из натурально выращенных зёрен элитных сортов - тысяча долларов за унцию, а не обычная сублимированная смесь, которую вульгарно отрыгивают автоматы. После того, как два года назад кофе был приравнен к разряду стимулирующих веществ, его свободную продажу на территории штатов запретили. Теперь доставать его было не просто, но, тем не менее, возможно. Раз в неделю Роберт позволял себе кружечку ароматного напитка - именно таким ритуалом он завершал свой пятничный обед. Мысли постоянно пытались вернуться к рабочим вопросам, которые требовали решения, но директор АНБ давно для себя вывел правило - в обед нужно думать о приятном, и этот закон был таким же непререкаемым, как право человека на частную собственность. Его безмятежное состояние прервал деликатный стук в дверь.

- Войдите, - нехотя произнес Роберт, понимая, что если его потревожили за трапезой, значит, дело было крайне важным.

В кабинет вошёл личный секретарь-лейтенант Патрик Ван дер Хольц. Никого другого Гринберг увидеть и не ожидал - без ведома Патрика ни одна живая душа не смогла бы пробраться к директору. Аромат кофе, которым была заполнена комната, нисколько не удивил Ван дер Хольца. Он знал о любви полковника к напитку и относился к этому с равнодушием. В конце концов, у руководящего состава могли быть свои причуды, пусть и не совсем легальные.

- Сэр, извините, сэр, вам посылка, – Патрик протянул стандартную пластиковую коробку почтовой службы.

Роберт ни разу не получал посылок на рабочее место. Нет, он, конечно, заказывал через Интернет карточки с фильмами и прочие вещи, которые почти мгновенно доставляли курьеры из «Юнион Экспресс», но делал это дома, а тут…

Роб вспомнил про недавнее таинственное письмо. Парни Финчера разобрали это послание на атомы, но безрезультатно. Псионики из 51-го отдела тоже пыхтели над злополучной бумажкой. Тужились, водили руками, нараспев читали мантры и сказали лишь, что «…за письмом тянется грязный след», «…но он теряется в воздухе», «угроза повисла над США», «кровь омоет океан». Точно такие же предсказания после прочтения письма дала бы и гадалка с цирковой ярмарки. Роберт давно точил зуб на 51-ый отдел, считая их шарлатанами, но этих горе-экстрасенсов протежировали флотские, а к мореманам без надобности лучше было не соваться.

Замешательство своего начальника лейтенант понял по-своему и, торопясь, пояснил:

- Сэр, контейнер и содержимое просканировали, это не взрывоопасно и не представляет биологической угрозы.

Подождав пару секунд, он поставил посылку на край стола и отступил на два шага. Роберт раскрыл коробку и извлек странный овальный предмет с небольшим табло и всего двумя кнопками.

- Что это? – Гринберг никогда раньше не видел такого устройства и был искренне удивлен его примитивному и весьма грубому исполнению.

- Сэр, я навел справки. Это пейджер. Такими устройствами не пользуются уже полтора века. Оно было предназначено для односторонней передачи информации.

Роберт слегка подбросил предмет на руке, словно школьник, готовящийся запустить камень в воду, перевернул пейджер на другую сторону и вслух прочитал: «Made in China», постоял пару мгновений в замешательстве и нажал на кнопку с символом включения.

Пропищала какая-то мелодия, больше похожая на скрежет гвоздя по металлу, и на монохромном экране пробежала надпись: «Приветствую!». Затем экран погас.

- Патрик, откуда пришла посылка? – в голове полковника уже возникла догадка по этому поводу, и он хотел ее немедленного подтверждения.

- Согласно почтовому бланку, из ЮАР, сэр, из Йоханнесбурга!

- Спасибо, ты свободен, вызови ко мне Финчера!

Секретарь кивнул и молча удалился. На этой неделе уже две вещи из этой африканской страны пополнили коллекцию Роберта: какое-то бредовое письмо и еще один, не менее анахроничный, предмет. Кто-то продолжал играть с АНБ в ребусы. и Роберт мысленно пообещал себе, что когда найдет этого шутника, накрутит ему пару пожизненных сроков.

Полковник положил перед собой пейджер и конверт. Это явно были звенья одной цепи. Лейтенант говорил, что этот электронный агрегат нужен для односторонней связи, но кому понадобились столь странные способы? Роберт пристально уставился на овальное устройство, он сверлил его взглядом, как будто требовал немедленного ответа. Словно давно только этого и ожидал, пейджер пискнул, и его экран засветился зеленоватым оттенком.

Полковник взял устройство в руки и стал читать: «Я вас предупреждал. Со мной не стоит шутить или не обращать на меня внимания! Кровь американских парней - на ваших руках. Видит бог, я этого не хотел. В следующий раз я испепелю город! Счет для перевода денег вы знаете. На Луну даже не суйтесь. Алекто».

Похоже, что театр абсурда продолжался, вопросов появилось даже больше, чем было, и ни намека на хотя бы один ответ. Луна? Причем здесь она. У США, как и у русских, там была база. Кто-то решил запретить американцам летать к спутнику Земли?

Запищал сигнал экстренной связи. Полковник отвлекся от рассуждений, нажал на сенсорный экран коммуникатора, активируя связь.

- Сэр, у нас чрезвычайная ситуация, - козырнул руководитель африканского отдела АНБ, майор Перкинсон. Несмотря на то, что от кабинета Гринберга его отделяли тысячи километров, объемная проекция майора выглядела как живая.

- Один из наших эсминцев был уничтожен прямо в бухте!

- Что?! – такого развития событий полковник не ожидал. Теперь все планы на выходные летели в тар-тарары.

- Провокация русских?

- Со слов очевидцев, это больше похоже на выстрел с орбиты, мои люди продолжают допрос свидетелей.

- Отлично, я вышлю к тебе группу толковых ребят, оцепи местность, и чтобы ни один комар, ни в ту, ни в другую сторону, ты понял?

Майор утвердительно кивнул.

- Общественный резонанс? Сильно бахнуло? – резко выстрелил вопросами Роберт, возвращаясь в привычный рабочий режим.

- О да, сэр, весьма и весьма! К несчастью, почти вся команда была в это время на борту. Точное количество погибших устанавливается, среди портовых несколько человек с контузиями и ожогами. Заявления прессе?

- Уже слетелись на трупный запах? – полковник искренне ненавидел журналюг за их излишне любопытные носы и при подвернувшейся возможности старался их прищемить побольнее, - я сейчас дам распоряжение нашим спецам по связям с общественностью, они придумают что-нибудь нейтральное и правдоподобное, они это умеют. Все материалы срочно на мой компьютер. Всё, отбой.

Едва собеседник успел раствориться в воздухе, Роберт с нескрываемым раздражением набрал на терминале номер директора НАСА. Едва тот успел открыть рот для приветствия, как Гринберг уже орал на него:

- Какого черта у вас там происходит, Джеймс? – полковник ввернул в свою речь еще несколько эмоциональных фраз, но автоцензор успел заглушить их приятным мурлыканьем, - орбитальный выстрел - это не метание камней по воробьям! Такого не скроешь!

- Но, Роберт, мы пытаемся установить связь с лунной базой. Думаю, это всего лишь сбой! – невнятно оправдывался тот.

- Сбой!? - директор АНБ багровел на глазах, - У меня большой бадабум в Африке, трупы и журналисты… У нас проблемы, Джеймс! Большие проблемы!

- Но мы не думали, что потеря управления орбитальной пушкой возможна... Это невозможно, в принципе, нереально!

- У нас есть выстрел, который, я уверен, уже транслируют по всем новостным каналам, и на этот раз мы не сможем откреститься от этого историей про эксперименты с северным сиянием или магнитным полем Земли. У нас погибли парни, наши парни! Мне нужна хронология событий…

- А «Мисс-июнь» к себе секретаршей не хочешь? – перебивая, зло огрызнулся Джеймс Гринек, руководитель северо-американского отделения НАСА, но, чуть смягчившись, уставшим голосом добавил: «Проблем у нас гораздо больше, чем ты думаешь…».

Роберт молча сверлил взглядом изображение Гринека, ожидая окончания новости. Он любил держать руку на пульсе всех событий, происходящих в мире, и с трудом сдерживал злость, когда ему это не удавалось.

- В общем... - Джемс тяжело выдохнул, - в общем, мы недавно потеряли связь с лунной базой, а когда поняли, что кто-то перехватил управление, попытались все исправить…

- Мне даже страшно подумать, каким способом, - директор АНБ, хорошо зная флотских, уже в картинах представил, что они сделали.

- Мы выслали армейский роботизированный десант, - грустно продолжил свою речь Гринек…

- И потеряли с ним связь, - закончил Роберт за своего собеседника.

- Сэр! – в кабинет буквально влетел взъерошенный Ван дер Хольц, - сэр, русские выразили нам ноту протеста, их посол на полпути к Белому дому.

- По какому поводу они поднимают бучу? - Роберт переключил свое внимание на выскочившего, как чертик из табакерки, секретаря.

- Наши спейсрейнджеры атаковали их лунную базу!

Слышавший этот разговор Гринек ослабил галстук и стал жадно хватать ртом воздух. Видимо, его астма проявила себя в ответ на излишнее волнение.

- Патрик, готовь флаер и расчисти мне дорогу до Белого дома, - отдал распоряжение Гринберг своему секретарю и тут же властным, не терпящим пререкания голосом, добавил: «Джеймс, отрывай свой зад и давай за мной, по дороге скоординируем свои действия по мобильной связи, мы должны первыми представить президенту нашу версию событий».

Глава 6. Спейсрейнджеры

Лунная база Соединенных Штатов находилась под пристальным наблюдением советских военных. Её опоясывала система видеокамер, радаров и датчиков, с помощью которых за активностью американцев пристально следили русские. Майор Шмаков стоял в рубке наблюдения дальних постов и всматривался в череду видеофрагментов и диаграмм.

- Вот, видите, - указал пальцем на монитор старший связист, - получается, что к американцам прилетел шаттл с роботами и пять минут назад они начали двигаться в сторону нашей станции, - солдат перевел палец на панель трехмерного радара, - вот здесь мы можем наблюдать их движение. К нам прибудут примерно через час.

Майор Виталий Шмаков, как кадровый офицер ГРУ не привык делать поспешных выводов и принимать скоротечных решений, но, судя по показаниям приборов, в сторону «Академика Королева» двигалось четыре взвода спейсрейнджеров при поддержке десятка легко бронированных мунбагги. Возможно, это была всего лишь провокация американцев, но игнорировать перемещение такого количества сил противника он не мог.

- Отменить отправку на Землю сменившейся вахты. Объявить боевую тревогу! – отдал он распоряжение и, развернувшись, быстро зашагал в сторону ангаров.

Ревун разорвал тишину на тысячи кусков, наполняя своим резким звучанием всё пространство базы. Женский синтетический голос через стереосистему напоминал кому и куда нужно явиться в связи с объявлением чрезвычайной ситуации.

Главный коридор моментально заполнился людьми, которые, кто бегом, а кто быстрым шагом, торопились в разных направлениях. Тревоги случались на базе очень редко, а космос являлся тем местом, которое не прощает небрежности, поэтому к таким сигналам персонал базы относился со всей серьезностью, даже если они были всего лишь учебными.

В ангаре уже шло построение. Служивые люди всегда были более организованы, чем гражданские. Личный состав был поверен, поэтому без присутствия майора Шмакова, как старшего по званию, который во время экстренных ситуаций брал командование базой на себя, старшина уже отправил личный состав получать оружие, боеприпасы и проверять обмундирование. Когда майор появился в центральных воротах, солдаты уже были экипированы и стояли в ожидании приказаний. Отделение тяжелой пехоты поигрывало оружием, скрипя сервоприводами во время тестирования систем. Отделение «кавалерии», как любили называть мобильных бойцов с ранцевыми двигателями за спиной, стояло следом за ними. Далее шла легкая пехота - оставшиеся солдаты из взвода старшины Петренко и все, кто уже отслужил свою вахту, но так и не успел отбыть на Землю. Теперь, в рамках сложившихся обстоятельств, они считались резервом и переходили в прямое подчинение майора Шмакова. С правой стороны в колонну по одному выстроились экипажи из транспортной бригады.

- Смирно! – скомандовал старшина и все бойцы замерли, выполняя приказ, - Товарищ майор, вверенный мне личный состав по тревоге построен, - доложил старшина Петренко.

- Вольно, - коротко бросил майор и, окинув взглядом солдат, стал передвигаться вдоль шеренг, - Товарищи бойцы, наверняка у многих из вас возник вопрос – почему мы в такой спешке, нарушая график, прилетели на базу… Дело в том, что у нашей разведки появились данные о том, что американская сторона полностью или частично утратила контроль над своей лунной базой. Ни для кого не секрет, что их станция - в первую очередь - военный объект. Так вот, в нашу сторону движутся силы предполагаемого противника, возможно, это всего лишь провокация, а может быть и нет… Слушай боевой приказ. Основным группам выдвинуться на позиции и занять оборону, открывать огонь только при возникновении угрозы вашей жизни или уничтожения государственного имущества. Вопросы есть?

В ангаре повисла тишина, которую быстро нарушил сержант Герингер.

- Товарищ майор, разрешите расконсервировать Т-200, а то мало ли что…

- Разрешаю, ещё вопросы есть? – повторил Шмаков и, немного подождав, закончил, - Командирам взводов и отделений подойти ко мне, всем остальным разойтись и ждать дальнейших приказов.

Герингер, светящийся от счастья как Солнце во время магнитных бурь, уже раздавал указания механикам, чуть ли не вприпрыжку направляясь к огромному танку, неподвижно застывшему в дальнем углу ангара.

Майор тем временем раздавал индивидуальные указания младшим командирам. Окруженный людьми в скафандрах, он походил на дистрофика в компании перекачанных культуристов.

Вскоре старшина вновь построил подчиненных и солдаты отправились на позиции. Оставалось только ждать и надеяться, что пускать в ход оружие всё-таки не придется.

***

Секунды растягивались в минуты... Американские спейсрейнджеры двигались прыжками, давая короткие импульсы ранцевыми двигателями. Издалека они походили на орду саранчи, двигающейся по уже разоренному полю. Достигнув огневого рубежа, роботы дали первый ракетный залп. Сотни светящихся точек, взметнувшись вверх, синхронно направились в сторону советской базы. Навстречу им устремились ответные выстрелы противоракетных систем. Электронные начинки, управляющие полетом боеголовок, безошибочно отыскивали себе цели, поэтому первые три залпа с обеих сторон завершились ничьей. Расстояние сократилось до пределов прямой видимости и в дело пошли электромагнитные орудия, отправляя свои заряды с характерным голубоватым свечением. Вражеские мунбагги разделились на две группы, мгновенно потеряв головные машины, которые как в замедленном кино разлетелись на тысячи осколков. Несмотря на эти потери, первый отряд багги настойчиво кружил вокруг советского космического корабля, пришвартованного к посадочной площадке, с каждой минутой сокращая расстояние, а второй пытался прорваться ко входу на советскую базу. Подпустить врага к главному шлюзу было совершенно неприемлемо, поэтому, может быть и преждевременно, но обороняющимся пора было доставать козырного туза. До этого прятавшийся в тени скалы экспериментальный танк Т-200 выкатился вперед и открыл огонь прямой наводкой из главного калибра. Первый же выстрел кассетным снарядом, накрыл сразу три багги, после чего часть прыгающих следом роботов, отвлеклись на танк, поливая его градом из снарядов и ракет. Т-200 покрылся сполохами огня – это сработала активная броня, сбивающая смертоносные заряды. Окутанная пламенем машина, потеряв видимость, временно прекратила огонь. Танкисты опасались делать выстрелы вслепую – можно было попасть по своим. Из-за куска скалы, напоминавшей своей формой перевернутую подкову, на позицию выдвинулся до этого остававшийся незамеченным бронетранспортер и разметал из спаренного плазмомёта часть роботов, наседавших на танк. Первая волна американских спейсрейнджеров была практически уничтожена, но, ценой своей гибели, смертоносные механизмы дали возможность второй волне своих собратьев подобраться вплотную к советским позициям. Оставшиеся спейсрейнджеры, при поддержке подоспевшего подкрепления, схлестнулись с русской «кавалерией», кружа в причудливом смертельном танце: прыжок - выстрел, прыжок - выстрел, прыжок… А тем временем третья волна атакующих сокращала дистанцию, не забывая осыпать позиции обороняющихся веерными ракетными залпами. Длинные ряды зеркал солнечных батарей, которые давно уже отслужили свой век и были оставлены как символ освоения космоса, утонули в вереницах взрывов, превращаясь из свидетелей покорения Луны в высокотехнологичный мусор.

Группа тяжелой пехоты, усиленная двумя БМП, стала оттеснять американцев от космического корабля, к которому, несмотря на потери, прорывалась первая атакующая группа. Ещё два мунбагги разлетелись, разбрасывая в стороны свои колеса, но связанные боем бойцы тяжелой пехоты, пропустили к себе в тыл двух спейсрейнджеров, которые сосредоточенно и целенаправленно принялись в упор расстреливать советский космический корабль из своих шестиствольных «Вулканов». Видимо это и являлось их главной задачей, а багги послужили разменной монетой в этой операции. Один из топливных баков корабля вспыхнул маленьким солнцем, протягивая в разные стороны свои огненные протуберанцы, сметая в стороны прорвавшихся к нему американских роботов и сбивая с ног взрывной волной стоявших поблизости бойцов. Корабль стал крениться, разламываясь напополам, и медленно падал вниз, скрываясь в облаке поднятой пыли.

Американцы, достигнув цели своего нападения, стали отступать, оставляя на испещренном взрывами грунте останки уничтоженной техники.

Глава 7. Президентский ковёр

Гринберг, как тигр в клетке, расхаживал по приемной президента из угла в угол и теребил подбородок. Ему казалось, что в комнате слишком жарко. Роберт поднял глаза к потолочной рёшетке климатической системы. Она была включена – тонкие пластиковые ленты, прикрепленные по краям, еле слышно шелестели и двигались в потоке циркулирующего воздуха. Он ослабил ворот рубашки, скрестил руки за спиной и продолжил свою бесшумную прогулку по толстому и неимоверно дорогому президентскому ковру. Гринек молча исподлобья наблюдал за ним из глубокого кожаного кресла и нервно теребил пуговицу своего пиджака. Наконец, он не выдержал.

- Роберт, ты меня еще больше нервируешь! Хватит мять ковер, сядь, пожалуйста!

Гринберг остановился, окинул удивленным непонимающим взглядом главного «космонавта» США и продолжил мерять шагами приемную, бурча себе под нос что-то типа: «Я его нервирую, надо же, как армагеддон придумать, создать, а потом просрать – он не нервничал. Зато теперь его нервы обострились…» Роб вставил ещё несколько неразборчивых слов, из которых невидимому собеседнику должно было стать понятно, кто такой директор НАСА, как он здесь оказался и куда пойдёт после разговора с президентом. Вместе с ним - Робертом, кстати, пойдёт.

- Ну, профукали вы тихонечко пушку, могли бы так же незаметно мне об этом намекнуть... – продолжал бурчать Гринберг. Было похоже что этот процесс отвлекал его от дурных мыслей.

- Мы не думали, что всё так серьезно… - промямлил буквально утонувший в кресле Джеймс.

- Ах, мы не думали, - передразнил собеседника Роберт, - НАСА как обычно не подумало и отправило на Луну толпу вооруженных роботов…

- А если наша же пушка сейчас накроет Белый Дом? – ни с того ни с сего выпалил Джеймс и побледнел, словно пытался мимикрировать под светлые полосы на обоях.

- Что ж, тогда сегодня на ужин мы точно не попадём, - зловеще пошутил директор АНБ.

Двери кабинета президента открылись и оттуда вышла госсекретать – консервативная негритянка средних лет с характером поварихи приюта для бездомных в южном Бруклине. Взвинченный до предела Джеймс резко вскочил с кресла и как-то совсем по-детски пригладил полы пиджака. Роберт остановился и внимательно всмотрелся в бесстрастное лицо этой дамы.

- Проходите, господа. Президент ожидает вас.

Ни одной эмоции не отразилось на ее лице, но по тону приглашения Роберт сразу всё услышал. Как любил говаривать его дедушка, рассказывая разные истории из своей удивительной и насыщенной злополучными приключениями жизни - дело-табак. Роберт медленно вошёл в кабинет президента, за ним тенью втянулся Гринек. Хозяин Белого Дома стоял лицом к окну и повернулся только тогда, когда госсекретарь плотно закрыла за вошедшими дверь.

- Добрый день, господа, кто из вас точно знает, что наши спейсрейнджеры делали на этой неделе на Луне, как с этим связан погибший в африке эсминец «Делаван» и за что русский посол сейчас мне будет тыкать под нос бумагой с гербом Советского Союза?

Верховный главнокомандующий любил острить, особенно в совсем не подходящих для этого моментах. К счастью, у него это крайне редко получалось хорошо, но если в ответ кому-то удавалось отпустить шутку лучше президентской, то этот человек мог автоматически попрощаться со своей политической карьерой. А у Роберта в голове уже сложилась действительно классная шутка, но он тяжело вздохнул, показывая таким образом весь груз ответственности, который он ежесекундно несёт, прокашлялся в кулак и начал долгое и терпеливое объяснение.

- Наша лунная база только в официальном проекте была вполне мирной исследовательской станцией. Существовал и ещё один проект под кодовым названием «Эриния».

- Эриния? – президент нахмурил лоб, - Разве не так зовут жену нашего министра обороны?

Роберт усмехнулся.

- Его жену зовут Ирэн, господин президент. Проще говоря, Эринии – это фурии по древней мифологии. Так вот, военные давно разработали и жаждали испытаний полноценного прототипа лучевого орудия. Представьте только, оружие массового уничтожения по разрушительной способности сравнимое с ядерной бомбой. Только никакой радиации и других негативных последствий после применения. Бах – и можно заселяться на очищенную от противника территорию. К тому же вы можете регулировать мощность удара так же просто, как у себя дома в микроволновке. А для военных это совершенно бесценная способность: можно снести туалет на ферме в Техасе или полностью разрушить город с населением в десятки миллионов.

- Общая картина ясна, полковник, - нетерпеливо перебил его президент, - давайте к сути…

- Как вы помните, несколько лет назад мы были вынуждены свернуть лунную программу в связи с очередным финансовым кризисом. Проект признали нерентабельным, лунную базу законсервировали и оставили там только автоматизированное обслуживание. Раз в пол-года бригада инженеров всё же навещала базу, чтобы сдуть пыль с экранов, проверить систему безопасности и… рабочее состояние проекта «Эриния», конечно. Военные установили дистанционную систему контроля и наведения на цель, поэтому люди там им больше были не нужны. Все системы полностью управлялись и контролировались с Земли.

- Значит плохо контролировались, раз ими сейчас управляет кто-то другой! – президент побагровел и перевел огонь с внешне спокойного Роберта на вздрагивающего при каждом слове Джеймса. – Что вы сделали, чтобы восстановить контроль над лунной базой, директор Гринек?

- Наши специалисты потратили восемь часов на расшифровку системы доступа к управлению базой – неуверенно начал пояснять Джеймс, - как только мы смогли подключиться к управлению, система перезапустилась с более сложным кодом допуска. Мы начали работу по новой, через четырнадцать часов снова вошли в систему и всё повторилось, только на этот раз код стал многократно сложнее.

- Мне не нужны технические детали, – президент почти сорвался на крик, он явно выпускал пар, - мне нужно знать точную дату и время, когда мы получим полный контроль над этой пушкой, которую вы повесили над моей головой, – закончил он свой энергетический выплеск и для пущей убедительности ткнул указательным пальцем в небо и вопросительно посмотрел на Гринека.

В кабинете повисло тяжёлое молчание.

- Господин президент, - попробовал перехватить инициативу Роберт, но тот тут же перебросился на директора АНБ.

- А вы, полковник, можете мне сказать, кто это смог так изящно и элегантно перехватить управление и, главное, откуда он это так неуловимо делает?

- Пока мы знаем только номер его счета в Ливийском банке – парировал Роберт и на улыбке продолжил, - если мы готовы перевести туда 500 миллиардов, то все может и наладится. А если серьезно, то мы столкнулись с организацией или отдельным лицом, действующим нестандартными методами с великолепными навыками конспирации. Лучшие сотрудники моего ведомства сейчас ведут расследование именно по этому делу.

Президент в бессильном жесте всплеснул руками и тяжело опустился в своё кресло. На столе перед ним замигала лампочка коммуникатора и приятный голос личного секретаря сообщил: «Прибыл посол Советского Союза товарищ Рубцов, он настаивает на встрече с вами».

Президент зло взглянул на Гринберга и Гринека и прошипел:

- Вот оставайтесь сейчас и смотрите, как будут унижать вашего президента и главнокомандующего… - и добавил с улыбкой в сторону коммуникатора, - Эмили, пригласите, пожалуйста, товарища Рубцова в мой кабинет!

Дверь резко распахнулась и в комнату стремительным шагом вошёл среднего роста жилистый и крепкий пожилой человек с совершенно седыми волосами и такой же седой бородкой.

- Президент Гловер, я уполномочен Советским Правительством передать вам ноту протеста по поводу атаки вооруженных сил США на советскую лунную базу «Академик Королев», – он подал президенту кожаную папку со старомодными завязками, - Я требую немедленных объяснений.

- Ради бога, товарищ Рубцов, успокойтесь. Вы протестуете против самой атаки или против того, что она была неудачной? – президент непринужденно рассмеялся собственной шутке, но его никто не поддержал. Рубцов смотрел на него как на пьяного подростка, пришедшего на сдачу экзамена по вождению, а Роберт - с интересом юного натуралиста: как тот будет дальше выкручиваться. Гринека всё еще тихо и мелко потряхивало где-то за широкой спиной директора АНБ.

- Вы, господа, уже, должно быть, знакомы, - и президент, как ни в чем не бывало, представил послу по очереди Роберта и Джеймса. – Мы как раз обсуждаем возникшую проблему. Уверяю вас, товарищ Рубцов, это недоразумение нельзя воспринимать как акт агрессии со стороны Соединенных Штатов. Это просто какой-то сбой у наших учёных в национальном аэро-космическом агентстве, правда, Джеймс?

- Сбой? – Рубцов удивленно посмотрел на Гринека и перевёл взгляд обратно на президента, - У нас есть потери, погибли люди. Вы понимаете? Живые люди.

Президент мгновенно переменил шутливый тон на сверхсерьезный.

- Мои соболезнования, господин посол. Но мы не можем изменить того, что уже случилось. Сейчас мы прилагаем все усилия, чтобы этого никогда не повторилось в дальнейшем, - и, выдержав драматическую паузу, президент добавил, - вся Америка скорбит вместе с советским народом по погибшим и соболезнует их семьям.

Глаза русского посла хищно сузились и он по слогам отчетливо и холодно произнес:

- Если в течение 24 часов вы не сможете восстановить контроль над своей адской пушкой, то это сделаем мы – поверьте, у нас есть для этого все ресурсы. Можете считать это ультиматумом.

После этих слов Рубцов так же стремительно развернулся и вышел из кабинета, оставив стоять в молчании внутренне взбешенного, но продолжающего улыбаться в спину послу президента и двух понурых директоров.

Глава 8. Контратака

Петренко и ещё шесть человек его взвода сидели на броне головного БМП, медленно двигающегося за огромным буром, прокладывающим тоннель прямо в лунной породе на глубине в несколько десятков метров. Опасения нашей разведки подтвердились – американцы больше не контролировали свою лунную станцию. Вдобавок, на ней, как оказалось, была установлена энергетическая пушка, способная поражать цели на поверхности Земли. От командования пришла директива: потенциальную угрозу, нависшую над миллионами ничего не подозревающих об этом людей – уничтожить!

- Прошли контрольную точку, сейчас будем подниматься, старшина, держитесь крепче, угол наклона будет тридцать градусов - прозвучал в шлемофоне голос оператора бура, - контакт с поверхностью примерно через пять минут.

Лунный бур – потрясающее устройство. Дырявит и, одновременно, уплотняет породу по всей окружности до состояния сверхпрочного бетона. После него остается идеально ровный и круглый тоннель диаметром шесть метров, пригодный для прохождения любого транспорта, который подойдет по размерам. Это устройство специально разрабатывалось нашими инженерами для скрытного проникновения на вражескую базу.

- Марк, как думаешь, почему у американцев роботы свихнулись? – нарушил тишину в эфире Сомов.

- Не знаю, шайтан их раздери, - ударил цевьем автомата по ладони Байрамов, - но я сейчас им собственноручно микросхемы в нужное место вставлю.

- Ты бы ещё погрозился им фотоэлементы на дюзы натянуть, - хохотнул Наумов.

Его перебил старшина.

- Проверить оружие и боеприпасы. С этого момента сохраняем полное радиомолчание до выхода на поверхность.

В это время где-то над ними уже шёл горячий бой. Вторая группа пехоты вместе с тяжёлой техникой осуществляли отвлекающий манёвр, позволявший группе Петренко без опаски продвигаться под поверхностью вглубь охраняемого периметра американской базы. Из-за постоянных взрывов снарядов и ракет сейсмодатчики противника не должны были засечь их подразделение. Группировке на поверхности нужно было продержаться всего полчаса или невероятно долгих тридцать минут – это зависело от развития событий. После прорыва отряда Петренко и подавления турелей периметра две группировки по плану должны были объединиться и совместно завершить зачистку объекта.

Тоннель освещался только задними фарами бура, бортовыми огнями БМП и фонарями на гермошлемах личного состава. Головами никто не крутил – рассматривать в совершенно гладком тоннеле было особо нечего. Все люди внутренне сконцентрировались на предстоящем бое и сидели на броне практически неподвижно.

- Внимание, выходим на поверхность, - прозвучал голос оператора.

- Все с брони, боевой порядок, оружие наизготовку, - Петренко первый спрыгнул с боевой машины и занял позицию по её правому борту, переключил систему видения гермошлема на боевой режим. Пехотинцы посыпались с брони и выстроились рядом со своими машинами.

Бур, доковыряв последние сантиметры грунта, вывалился на поверхность и довольно резво для своего веса и объема откатился в сторону, освобождая проход боевой группе.

- Все вперед, технике – подавить огневые точки, первое отделение за мной – Петренко выскочил из тоннеля, сразу за ним следовал Наумов в тяжелом экзоскелете.

- Старшина, слева, - успел выкрикнуть он, но тот уже заметил боевого робота-спейсрейнджера, выруливающего из-за торчащей из грунта надстройки. Оператор БМП тоже его засек и уже разворачивал башню со спаренным орудием. Петренко вскинул электромагнитный АК и выпустил очередь. Несущиеся на огромной скорости заряды сразу снесли роботу правый манипулятор с интегрированным «вулканом». Из-за спины спейсрейнджера выдвинулся ракетный комплекс с лазерным наведением и острый красный лучик пополз в сторону старшины. В этот момент Петренко ощутил по вибрации почвы как заговорили спарки БМП. Оператор не успел точно навестись, поэтому первый снаряд взорвался прямо под ногами спейсрейнджера, подкинув его вверх, а второй ушел чуть выше и взорвался где-то вдалеке. Ракета прошла в метре над головой старшины. Сзади мимо него навстречу падающему роботу устремилась вереница раскаленных добела зарядов тяжелого электромагнитного пулемета Наумова. Не успевшего сделать второй выстрел спейсрейнджера изрешетило в мгновение ока и на грунт упала уже куча оплавленных обломков.

- Сохраняем построение, продвигаемся к центру, - Петренко боковым зрением успел заметить, что все три боевые машины уже активно разносят ближайшую турель противника. Он длинными прыжками добрался до надстройки, из-за которой выскочил первый спейсрейнджер и прижался к ней спиной. Вся его группа в боевом порядке расположилась по флангам.

- Двигаемся дальше, Наум и Байрам первые, всё, вперёд. Максимальный темп.

Наумов в экзоскелете выглянул из-за стены. Со стороны это, наверное, смотрелось так, словно огромный медведь пытается спрятаться за тоненькой сосенкой и неуклюже выглядывает из-за неё с полной уверенностью в том, что его никто не видит. Наумов резко отпрянул назад. Мимо пролетела ракета и, потеряв цель, завиляла в пространстве, рванулась вверх, потом обессилено рухнула в грунт, поднимая облако пыли.

- Там два рейнджера и ещё какая-то мелочь, - сообщил Наумов. Байрамов выскочил из-за угла, рванул с пояса гранату, бросил её в направление противника. Маленький ракетный двигатель включился через секунду, придавая метательному снаряду ускорение. Солдат начал заваливаться вперед, стеклом гермошлема прямо в лунную пыль, но успел вскинуть автомат и, падая, открыл огонь. В наушниках гермошлема затрещало – это взорвалась электромагнитная граната. Вся электроника в радиусе трех метров от взрыва должна была выйти из строя, но Байрамов продолжал стрелять. Петренко тоже выскочил из-за угла и присел на одно колено со вскинутым АК. Впереди корчились два спейсрейнджера, натыкаясь друг на друга, на соседние постройки, виляя по поверхности и ошалело стреляя в разные стороны. Байрамов просто добивал их как в тире.

- Байрам, Наум, Ворон – за мной, остальным – контролировать сектора и идти следом.

Вдалеке уже замаячила точка связи американской лунной базы – их главная цель на поверхности. Рядом с ней был и вход во внутренние помещения. Они уже почти подобрались к ней. От куполообразного строения их отделяла всего лишь площадка шириной в десяток метров.

- Наум, приготовь ракету с блокатором связи, как будешь готов, доложи, - старшина осмотрелся по сторонам. Вдалеке на левом фланге шёл бой, пехота под прикрытием БМП постепенно оттесняла спейсрейнджеров вглубь базы – подальше от главного въезда на территорию, куда должна была войти внешняя группа.

- Товарищ старшина, задача выполнена, техника противника уничтожена, потерь нет, - Колыванов, Сомов и Рямов нагнали свою группу и быстро, по-деловому, отчитались перед командиром.

- Герои, - подбодрил и без того окрыленных битвой солдат Петренко, - занимайте свои позиции.

- Ракета готова, - Наум поиграл пусковой установкой на плече своего экзоскелета, поднимая и поворачивая её в разные стороны.

- Рям, открывай ворота.

Рядовой Рямов скинул с плеча ручной гранатомет с кассетными зарядами, прицелился в раздвижную дверь, отделяющую входной шлюз от поверхности Луны и нажал на спуск. Граната вырвалась на свободу, разделилась в полете на полтора десятка более мелких частей и ударилась в стальной люк. Петренко не услышал взрывов – он увидел только несколько вспышек, слившихся в одну и мгновенно погасших, оставивших после себя огромную дыру с искореженным металлом по краям.

- Все вперёд! Пошли, - скомандовал он и рванулся к пролому в шлюзовой двери на максимальной скорости, которую позволяла лунная сила тяжести. У самого входа старшина остановился и подождал остальных.

- Ворон, открывай вторую, Наум, давай в небо ракету.

Ефрейтор Воронцов прыгнул в шлюз к панели управления, Рямов и Колыванов за ним для прикрытия, остальные остались снаружи контролировать территорию. Наум поднял свою пусковую установку точно вертикально и ракета с блокатором связи задорно ушла в чернильное небо Луны. Наверху как будто разорвался фейерверк. Тысячи нанопластинок рассыпались в пространстве и зависли над всей территорией лунной базы, полностью экранируя связь с Землей. Теперь управлять лучевым орудием дистанционно стало невозможно.

Вторая дверь была более массивной, чем предыдущая. Взрывать такую было бы слишком долго и мучительно, поэтому, при планировании операции решено было постараться открыть её программными способами.

- Ворон, что там у тебя? – старшина отвлекся от осматривания окрестностей из-за развороченной кромки двери и оглянулся на согнувшегося у панели управления с каким-то маленьким приборчиком Воронцова.

- Сейчас, товарищ старшина, уже вот-вот… - напряженно пробубнил тот в ответ, - у них тут оказался не очень простой код.

- Да и ты, Ворон, не пальцем деланный, - хихикнул, не отрываясь от наблюдения Байрамов.

- Отставить, - прикрикнул на подчиненных Петренко, - сохранять бдительность – не у мамки под юбкой…

- Старшина, - раздался в шлемофоне голос майора Шмакова, мы тут на периметре половину положили, остальные быстро отступают к центру базы, так что у вас скоро будет очень жарко, держитесь там…

- Принял, мы уже почти вошли, - ответил Петренко и обернулся к Воронцову, - поторопись, Саша, у нас мало времени. Тот ничего не ответил, только ещё сильнее засопел в микрофон гермошлема.

Откуда-то сбоку на площадку перед входом на скорости выскочили сразу три мунбагги и открыли шквальный огонь по шлюзовой камере. Петренко укрылся за рваным краем люка и отстреливался из своего АК, но попасть в скоростные машины было не так-то просто, не говоря уже о том, чтобы серьезно повредить их.

- Наум, прикрой Ворона, не давайте им широкого угла обстрела, держите в одной точке, - кричал старшина в микрофоны гермошлема, пытаясь поразить быстро перемещающиеся цели.

Наум закрыл широкой спиной экзоскелета копающегося у панели Воронцова и открыл огонь из тяжелого пулемета. Под колесами одного багги взорвалась граната из подствольника, машина перевернулась, её скорострельная пушка уткнулась в лунный грунт. Колеса продолжали неистово вращаться, бессильно пытаясь вывести мунбагги из под ответного огня, но Рямов добил её выстрелом из кассетника. Две оставшиеся машины резко сменили тактику, откатились подальше от входа и уже оттуда, маневрируя на предельных скоростях, продолжили короткими очередями прицельно бить внутрь шлюза.

- Чёрт! - выругался Наум. Петренко обернулся и увидел, что у экзоскелета перебило сервоприводы правой ноги. Оттуда толчками вырывалась гидравлическая жидкость.

- Наум, вылезай из экзоскелета, живо, - скомандовал старшина.

- Не могу, Коля, - скрипя зубами отозвался Наумов, - если я прекращу огонь, они снова подберутся поближе.

Он выпустил еще несколько раскаленных зарядов в сторону маневрирующих машин, они огрызнулись очередями, но вынуждены были сменить курс и откатиться на прежние позиции. Багги еще немного покрутились и скрылись за постройками так же неожиданно, как и появились.

- Вот так вот, - закричал Наумов, - испугались? Где это видано, чтобы машина победила человека, на каком таком тренажере…

Он не успел закончить. Со всех сторон к шлюзу выруливали мунбагги и выходили спейсрейнджеры, раскрашенные в лунный серо-черный камуфляж. Их было слишком много для группы из семи человек.

- У нас тут 28 единиц техники противника, - быстро подсчитал и выдал в эфир информацию Петренко, - ждём подкрепления.

- Наум, у них нет страха – только программа. А вот у людей есть, - с горечью подытожил Байрамов.

- Нет, Байрам, у космодесанта тоже нет, - вставил свои три копейки Сомов и приник к прицелу своего АК.

Шквальный огонь заставил всех попрятаться за остатки внешних дверей шлюза. Только Наум, не имея возможности двигаться, продолжал прикрывать собой Ворона и отстреливаться от наступающих роботов.

- Готово, открывается! – радостно сообщил Воронцов, но все и так уже видели, что массивные стенки главной шлюзовой двери начали сдвигаться в стороны.

- По одному внутрь, - скомандовал старшина, когда открылся достаточно большой просвет для человека в скафандре и, высунув АК из-за укрытия, полоснул очередью вслепую, - первый идет Ворон и подключается к терминалу управления. Давайте, ребятки, обеспечим прикрытие. Наум, ракеты!

Десантники по одному начали выглядывать на доли секунды из своих укрытий и прицельно поражать технику противника. Наум поднял пусковую установку, но её тут же сбил точный выстрел одного из спейсрейнджеров. Экзоскелет сильно качнуло, но солдат удержался на ногах. Один за другим космодесантники прыгали за спасительные створки раздвигающихся дверей шлюза.

- Наум, прекращай огонь и вылезай из своего панциря, - повторил свою команду Петренко, - нам их здесь не удержать.

- Ракета, - глазастый Байрамов заметил и успел предупредить всех об угрозе. Старшина увидел только вспышку, потом его с огромной силой бросило на стену, в голове помутилось. Он слышал как кто-то кричал в шлемофоне, потом почувствовал, как его куда-то тянут чьи-то руки, кто-то отстреливался, присев на одно колено за закрывающимися дверями шлюза. Потом наступила темнота.

- Товарищ старшина, товарищ старшина, - голос доносился издалека и был какой-то ненастоящий. В голове вспыхнули миллиарды искр и слух начал постепенно возвращаться к Петренко. Он догадался, что кто-то задействовал встроенную аптечку и система всадила в него столько активных веществ, что он смог бы бегать даже будучи уже мертвым. Старшина пошевелил рукой.

- Наум… где он?

В эфире на несколько секунд повисла тяжелая тишина.

- Ракета попала прямо в него. Он же не мог двигаться… В общем, нет больше с нами Наума, - медленно с горечью прозвучал в шлемофоне голос Байрамова.

Потеря старого проверенного товарища, с которым служили не один год – крайне тяжело, но сейчас, во время задания, старшина не мог позволить себе расслабиться и дать волю чувствам. Это будет потом на базе, если он вернётся.

- Другие потери?

- Никак нет, товарищ старшина, остальные живы.

Петренко приподнялся и включил фонарь на своём гермошлеме. Десантники выглядели как нищие на паперти: внешние армированные оболочки скафандров были местами разодраны и свисали лохмотьями. Но они выполнили свою задачу – защитили внутренний мягкий и нежный костюм, повреждение которого привело бы к немедленной гибели. Петренко поднялся на ноги.

- Задание должно быть выполнено. Выдвигаемся. Ворон, проекцию внутренних помещений.

Плечевой фонарь специалиста по связи высветил на стене трёхмерную карту американской базы.

- Нам надо пройти вот этим коридором, пропустить один поворот и на следующем свернуть направо. Далее спускаемся вниз на три уровня и проходим вот в это помещение – из него мы попадем в переход до главного объекта, - пояснил Воронцов.

- Колыванов и я впереди, Сом и Байрам – замыкающие. Всё, пошли, - старшина подхватил автомат и осторожно двинулся по коридору. Слева так же бесшумно скользил силуэт Колыванова с длинным ручным пулеметом.

- Опасность сверху, - крикнул идущий в центре Рямов. Все фонари мгновенно осветили потолок коридора, по которому бесшумно ползли вереницей ремонтные «крабы». Несколько автоматов сразу ударили по потолку. Часть «крабов» разлетелась на куски, разбрасывая по сторонам свои острые лапки. Один из них изловчился, прыгнул на грудь Колыванову и включил свой лазерный резак. Сержант отступил назад, потерял равновесие и грохнулся на спину, выронив пулемет.

- Снимите с меня эту тварь, - заорал он, пытаясь отодрать руками вцепившегося в него робота. Тот уже прожигал грудную бронированную пластину скафандра. Петренко мгновенно подскочил к барахтающемуся сержанту, подсунул ствол АК под брюхо «крабу» и нажал на спуск. Металлическое тельце оторвало от лапок и унесло куда-то в сторону. На скафандре Колыванова остались только шесть подергивающихся металлических ножек и глубокое ярко-красное отверстие в пластине скафандра.

- Горячо, подуйте кто-нибудь, - сострил сержант и все дружно захохотали. Петренко тоже улыбнулся.

- Лапки не сбрасывай, привезешь домой в качестве трофеев. Работаем дальше.

До перехода к помещению с лучевым орудием американцев добрались без особых приключений, по пути отстреливая различных мелких ремонтных роботов. Ворон, наконец, открыл последнюю дверь. В центре огромного зала, уходящего далеко вглубь поверхности, находилось довольно странное сооружение. Оно было похоже на вертикальный стержень, увитый огромным количеством кабелей и обвешанный различными гирляндами из прозрачных шаров и разноцветных стёклышек разных форм и размеров.

- Прямо как новогодняя ёлка, - Байрамов и вскинул АК.

- Отставить, - прикрикнул Петренко, - начнёшь бить, сбегутся на ремонт «крабы» со всей деревни. Рямов, доставай груз.

Подчиняясь приказу, солдат достал из наспинного контейнера мину направленного действия, установил её на распределительный контур энерго-системы и выставил время на таймере. Бойцы замерли за укрытиями, следя за секторами обстрела. Через десять секунд из корпуса мины с характерным звуком вырвалась струя плазмы, испепеляя всё на своём пути. «Ёлка» в центре зала погасла.

Глава 9. Тяжёлые предчувствия

Гринберг сегодня закончил работу поздно. Он спустился по лестнице в фойе офиса, попрощался с дежурной охраной и вышел на парковку к своему флаеру. «Прекрасный вечер», - подумал он и посмотрел в безоблачное звёздное небо. Слева красовался узкий серп растущей луны. Настроение мгновенно испортилось, Роберт сразу вспомнил, что где-то там, под обломками лунной базы, похоронено несколько сот миллиардов долларов налогоплательщиков США – людей, которые даже ничего не подозревали о последних событиях на естественном спутнике Земли. Расследование этого дела буксовало на месте. АНБ перетрясло всех, кто каким-то образом имел отношение к лунной программе Соединенных Штатов, их друзей и родственников, но все усилия оказались тщетными. Президент сегодня открыто намекнул, что если виновные не будут найдены, он лично назначит их в приказном порядке и начнет с Роберта. Хотя президента он не боялся - тот сейчас сам находился в весьма нелицеприятном положении – в сенате уже зазвучали голоса об импичменте… Тяжело шаркая ногами, он подошел к своей машине и в удивлении застыл на месте. Под дворником на лобовом стекле подрагивала на ветру полупрозрачная пластиковая карточка штрафа за парковку. Неужели какой-то стажёр-полицейский забрёл сюда? Это место предназначалось именно для личного транспорта сотрудников агентства и только совершенно отмороженный коп мог решиться распространять здесь такие квитанции. Роберт выдернул из-под дворника уведомление и хотел в сердцах смять и выбросить подальше, но какое-то предчувствие удержало его от этого импульсивного поступка. Гринберг открыл дверцу машины и включил верхний фонарь. Листок пластика был самым обычным, даже надпись на нем была сделана тем же официальным шрифтом, но вот содержание разительно отличалось от невинной просьбы отдать немного своих денег властям штата.

«Добрый вечер, директор Гринберг. Я знаю, что у Соединенных Штатов осталось ещё много удивительных, загадочных и секретных игрушек, которыми вы не даете поиграть никому из своих граждан. Но умный ребёнок всегда найдет способ дотянуться до желанной игрушки, стоящей высоко на полке. Доброй вам ночи. Всё ещё жду от вас денег. Искренне ваш, Алекто».

Настроение опустилось ещё ниже – примерно на уровень раскаленного жидкого ядра Земли. Роберт тяжело вздохнул, сел в водительское кресло и откинул голову на спинку. Все следующие ночи, начиная с этой, обещали быть бессонными… Он нехотя вылез из флаера, в сердцах с силой захлопнул дверь и отправился обратно в свой кабинет.