Улица, где все ещё живы

Пролог

Я ждала его до темноты. Его латте остыл, но я сварила новый. Прошло время, и он остыл. За окном стемнело, и улица, ещё утром такая живая, стала чужой, а где-то вдалеке слышен был вой "недоделанных". Они не представляли угрозы, ведь лишились зубов. Им оставалось лишь строить гнезда из мусора и побираться падалью, не живым человеком. Не опасны, но их вой и чмоканье губами меня до сих пор заставляли меня вздрогнуть перед сном и вернуться в реальность.

Вот показалась луна, я снова проверила пустующую кофейню, выглянула на улицу и решила зажечь гирлянды — он любил, когда кафе светится. Поставила пластинку с легким джазом и проверила замок, а затем переставила чашки — просто чтобы чем-то занять руки. И так по кругу, слова Клэя не выходили из головы.

«Останься тут, твори уют. А я принесу кое-что особенное. Не скучай».

Я не скучала. Я ждала, поглаживая то место, где Клэй меня поцеловал на прощание.

Когда за окном совсем почернело, я поняла: сахар закончился. Даже та щепотка драгоценного сахара, что мы выменивали целую неделю ушла в чай, который мы не выпьем перед сном. Я выключила музыку, села на пол у двери и Обхватила колени руками.

Гирлянды всё ещё горели, а его всё не было.

Глава 1

Я распахнула занавески и взглянула на зеленый парк — сердце разрушенного города, который так бережно мы восстанавливали. Солнце только поднялось над разрушенными крышами, а я уже заварила первую чашку эспрессо. Кофе пах так, как должен пахнуть кофе в месте, где всё ещё живы, — горько, тепло, обещающе. Я подвинула чашку через стойку и улыбнулась своей дежурной улыбкой.

— Доброе утро, сержант Томас. Вы сегодня рано.

Молодой парень в залатанном бронежилете, осторожно взял чашку с кофе и прижал к себе. Он приходил каждое утро ровно в семь. Всегда первый и всегда заказывал одно и тоже.

— Какое теплое, как всегда выручаешь, — Он медленно отпил, поглядывая на меня. — Снилось, будто метро снова работает. Еду я, значит, по синей ветке, а вокруг люди. А девушки пахнут не гарью... цветами.

Я облокотилась на стойку.

— Вам лаванда нравилась? — Я покрутилась на туфельке и подбежала к листку, висевшему на стене. — Я запомнила тогда, попрошу моего ненаглядного найти её.

— Стелла... — Сержант Томас снял перчатку и протянул руку. — Пожать руку можно? Клэй против не будет?

— Можно меня, обнять, пока он не приехал, — Я приблизилась через стойку к парню и раздвинула руки в стороны. — Или как вам удобно.

— Он опять на ночной вылазке? — Томас нежно дотронулся до руки и отошел, сжимая кружку. — Ещё не вернулся?

Я пожала плечами и потрясла карамельный сироп. На донышке оставалось ещё на пару дней, если экономить. Клэй обещал принести новую партию. Он вообще много чего обещал.

— Как раз хотела пройтись, — сказала я, снимая фартук. — К западному входу. Сегодня оттуда много заказов. Да и Клэй должен быть там.

Томас поднял бровь.

— Западный... Там же "Читрекеры"? У них большие потери сей..., — Парень остановился на полуслове, допил кофе и развернулся к выходу. — Нельзя с ними связываться.

Что-то меня в его словах встревожило. Были слухи об огромной стае в двести голов в пригороде. До всего этого там находился огромный торговый центр, в котором мы вместе проводили время. Я собрала корзинку: десяток бутербродов, термосы с чаем, остатки вчерашнего печенья. Сейчас простые солдаты, бывшие обычными детьми, отдавали свои жизни, чтобы очистить наш город. Просто прийти с пустыми руками было как-то неправильно.

Парк встретил меня тишиной. Наша улица вообще была особенной. Клэй называл её «зелёной кляксой». Здесь росла вишня, цветущая весной, аккуратные елочки и многовековые дубы. Пахло не гарью, не гнилью, а травой и тёплой землёй. Птицы пели. Настоящие, живые птицы.

Людей было утром мало. Пара прохожих с перебинтованными руками поздоровались со мной кивком, женщина с детской коляской — я знала её, она приходила за булочками по средам, — улыбнулась и помахала рукой. Мальчишка лет десяти пробежал мимо с деревянным мечом, целясь в невидимого врага. Я усмехнулась. Он родился уже после всего. Для него мир всегда был таким.

Забор появился в конце улицы — высокий, металлический, с колючей проволокой поверху. Я остановилась, посмотрела сквозь прутья на полуразрушенные дома. К нам внутрь пускали лишь чистых, в центре города решили обустроить нейтральную зону, так и получилось сохранить частичку нормальности. В центре уже работали больница, садик, школа, все были заняты обустройством или выращиванием еды. Лишь тут собирались главари различных объединений, решая, какой дом восстановить, а какой обчистить в очередном рейде.

Вот уже и пропускной пункт встретил меня серым бетоном и прожекторами. Охранники — Майкл, Лиза и молодой парнишка с автоматом — оживились, увидев корзинку.

— О, Стелла! — Майкл приподнял каску и улыбнулся. — Опять к своему?

— Опять. Угощайтесь. Пропустите дальше?

Они пили кофе, щурились от удовольствия и на мгновение становились просто людьми. Ворота с лязгом приоткрылись, и я шагнула наружу. Здесь мир менялся. С одной стороны — чистые здания, склады, медпункт, а вот с другой — руины, остов сгоревшего автобуса, беженцы, выстраивающиеся в вереницы очереди. Я прошла мимо парня-подростка с младенцем, протянула ему булочку. Все, чем я могла помочь, надеюсь, дотянут до проверки.

— Стелла! — окликнули меня.

Командир Реджи в маске шагал ко мне, и что-то в его взгляде заставило сердце сжаться.

— Что я говорил вам про контакт с беженцами, — Бородатый мужчина оглядел девушку с ног до головы.

— Нельзя приближаться, но... — я ускорила шаг, стараясь оторваться от Реджи. — Но как я оставлю их.

Реджи обогнал меня и остановился, потирая виски.

— Стелла, за забором пожалуйста. Но тут другой мир, другие люди. Неизвестно, кто окажется предателем или зараженным. Твой супруг говорил, как его пытались повести по ложному маршруту?

— Да, десять раз. — Я открыла корзинку и протянула термос с чаем. — У меня остался последний. Хотите чай?

— Не до этого. Группа "Самцы" попала в засаду и разделилась. — Реджи будто сильнее посидел.

Самцы? Та самая, в которой состоял и мой муж. Руки упали по бокам, а корзинка упала на землю. Я приблизилась к Рейджи, сжимая его за руки.

— Как? В смысле засада? А Клэй?

— Мы выслали группу. От них нет сигнала уже девять часов. Они ушли в тот самый сектор Е.

Сектор Е. Вроде там и был наш любимый торговый центр. Но почему туда? Там даже «Стальные» не ходили без тяжёлого вооружения. Я почувствовала, как пальцы немеют, а ноги подкашиваются.

— Успокойтесь, мы ждём, — сказал Реджи. — Если через час не выйдут на связь...

Договорить он не успел. Связист выбежал из КПП с рацией в руке, белый как мел.

— Командир! Сигнал от группы! Они в секторе Е, загнаны в ловушку! Там мутировавшие. Много. Нужно выезжать немедленно!

Реджи выругался и развернулся к казармам.

— Поднимай людей! Всех, кто может держать оружие!

Он бросил на меня быстрый взгляд — короткий, почти виноватый — и побежал к машинам.

А я осталась стоять рядом с корзинкой на земле и термосом в руке, который давно уже успел остыть.

Глава 2

Я больше не могла ждать. Стрелка часов отбила три часа. Уже скоро должен был быть рассвет, самые опасные зомби вот-вот спрячутся, и тогда моему любимому понадобиться помощь, чтобы выбраться.

В один глоток я опустошила две чашечки горького кофе и зашла в подвал. Голубой свет в полу зажегся, осветив десятки пушек на стенах. Тут до сих пор пахло Клэем, его вещи так и остались аккуратно сложенными на стуле. Я взяла какой-то раритетный пистолет и быстренько надела глушитель. Единственное, что я усвоила — стреляй с глушителем, иначе привлечешь зомби. В далеке не гарантирую, а в близи точно попаду.

Я поднялась и напоследок оглянулась вокруг. За окном — ни огонька, ни лица, ещё днём такая живая, теперь лежала передо мной, как вымерший тоннель. Я не боялась темноты. Я боялась того, что в ней ходило. Но Клэй был где-то там, и ждать больше было нельзя.

Я накинула старую куртку Клэя, скажу ему почистить её от пыли, как вернемся. Руки подрагивали, а тело то и дело шаталось. Хорошо, что ни фонарей, ни витрин, ни шума, только звук собственных шагов. Я шла, прижимаясь к стенам, стараясь не дышать. Где-то далеко, за пустыми домами, раздался вой. Один. Потом второй. Благо это громкоговорители, некоторые виды зомби обходили стороной места, где гнездились крикуны.

До западного входа я добралась, когда небо на горизонте начало светлеть. Здесь было не так тихо. Прожекторы резали темноту, выхватывая из неё то колючую проволоку, то силуэты вооружённых людей. Грузовики с потушенными фарами стояли в ряд. Пахло бензином, сырой землёй и потом. Солдаты тихо переговаривались, проверяли оружие, перетаскивали ящики. Я сразу почувствовала себя лишней.

— Куда? — рявкнул охранник у ворот.

— К майору Рэю, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Солдат недоверчиво оглядел меня, но пропустил. Ещё бы не пропустил, иначе остался бы без завтрака. За воротами, где кончалась безопасная зона, начинался лагерь. Палатки, костры и беженцы, что лелеяли мечты попасть в наш зеленый уголок. Они сидели на земле, кутаясь в одеяла, и смотрели на нас пустыми глазами. Я обходила лагерь по безопасной тропе и не могла смотреть в глаза детей. Их бы приняли в любом другом месте, где нужны рабочие руки, но точно не тут.

Майора Рэя я нашла в штабном здании — бывшей школе с выбитыми окнами и покосившейся вывеской. Благодаря связям Клэя и моей щедрости, меня пропустили прямо внутрь, где майор стоял над картой, разложенной на столе, и о чём-то спорил с двумя солдатами. Экраны с изображениями руин мигали отовсюду, хотелось посмотреть и увидеть тот торговый центр, но меня отвлек голос.

— Госпожа Стелла? — Рэй поднял глаза, и его брови сошлись на переносице. — Вы что здесь делаете?

— Я ищу капитана Клэя.

Рэй вздохнул. Тяжело, устало.

— Стелла, мы все его ищем. Он помог нам построить этот район, и теперь помогает держать банды на коротком поводке. Думаете, мы бросили его? Мы отправили десять групп в тот район, усиленных бронемашинами и дронами.

— Тогда отправьте меня с ними.

— Отставить, опасно. Ваш дед пошлет меня обычным рядовым против зомби, если вы пострадаете.

— А я и не прошу быть солдатом. — Я шагнула ближе. — Я хочу наконец-то сделать что-то сама. Помните, вы приходили ко мне за кофе? Рассказывали про жену и сына. Что уже месяц ждёте, когда их переведут сюда.

Рэй замер. Его лицо побледнело.

— Не надо, Стелла.

— Я могу это устроить. Разве понижение в должности не стоит счастья семьи? — Мой голос дрогнул, но я не отвела взгляд.

— Я сказал, не надо.

— А я всего лишь прошу дать мне шанс. — Я сглотнула. — Альберт достоин ходить в школу, играть с такими же детьми, а не работать у станка. Помогите моей семье, а я вашей.

Рэй долго молчал, а потом выругался сквозь зубы и махнул рукой.

— Через тридцать минут отходит последняя поисковая группа. Я не могу сделать вас солдатом. Но... — он посмотрел на меня, и в его глазах что-то дрогнуло, — одному журналисту требуется помощница, будешь ехать сзади. Если я договорюсь, тебя возьмут. Только не лезь на рожон.

— Спасибо вам, — я на всхлипнула и обняла Рэя. — Перед отправкой напишу прошение деду, сегодня же вашу семью пустят в «Оазис».

Майор покачал головой, ус дрогнул, он погладил меня по голове и отвернулся.

— Сделаю все, что могу. Буду за вас молиться, —Поступил очередной сигнал и Рэй бросился к экрану.

А я же быстрыми шагами, прижимая руки к груди, спустилась в ангар, где меня экипировали и инструктировали. Я показала пистолет, и это оказался обычный USP, правда раритетный? Я попала в мизинец на руке мишени-зомби и попрыгала от радости, Клэй был бы доволен. Клэй… Я быстро надела бронежилет, пахнет потом, но он… легкий? Я даже могу прыгать.

—Ни разу не надевали, мисс Стелла? — короткостриженый блондин окликнул меня. — Новая разработка, от обычных кусак или «обглодов» защитят, и уклоняться позволят.

— Разве их не уничтожили? — Я сжала руки. — Помню, как по такому случаю вино всем разливала. Или эти из Ньюбела?

— Ага, тоже слышала, как он пал на прошлой неделе? Новые обглоды медленнее, но конечности длиннее, а еще они общаться могут. Но это лишь неподтверждённые данные.

Я кивнула, отдала последний кофе и мигом села в серый фургон, обклеенный металлом. Плечи дрогнули снова, а затем снова. Я до сих пор не могла поверить, какой жестокий мир снаружи. Каждый месяц ждешь, что все кончится, а тут какие-то «обглоды». Нет, не буду плакать, Клэй всегда теряет хватку, если видит мои слезы. Если ещё увидит… Сейчас ему важно быть сильным.

Я оглядела сумку, вместо привычной корзинки с бутербродами и конфетами у меня лежала рация, фонарик, аптечка. Я чувствовала себя самозванкой. Солдаты смотрели на меня с плохо скрытым раздражением, как смотрели на любого из Оазиса.

— Значит так, журналист, — один из них, здоровяк с седеющей бородой, встал напротив. — Идём в торговый центр. Последнее место, которое мы не обыскали. Обглоды расположились там. Быстрые. Умные. Они слышат лучше, чем мы. Так что забудь про свои статьи. Держись сзади, молчи и делай, что говорят.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Шанс найти его живым... — он осёкся. — Просто будь готова.

Я сжала ремешок каски. Где-то глубоко, под рёбрами, разрастался холод. Я не заплакала. Но глаза щипало, и я закусила губу, чтобы не разреветься прямо перед этими людьми.

Уже собиралась прижаться к окну, но дверь открыл один парень-связист.

— Мисс Стелла? — он шагнул ко мне, прижимая к уху наушник. — Вы ищете капитана Клэя, да?

— Да. А что? — Я мигом вскочила, поправляя каску.

— Пришёл сигнал из торгового центра. Слишком слабый, но... он есть. Мы пытаемся его расшифровать. Возможно, это ваш супруг.

Сердце подпрыгнуло к горлу.

— Что за сигнал?

Связист помедлила.

— Морзянка. Три коротких. Три длинных. Три коротких.

SOS

Я сама не заметила, как прильнула к наушникам. И правда морзянка, но следом за просьбой о помощи, после короткой паузы, прозвучали ещё пять точек подряд. Медленных и ровных. Слишком осознанных для случайности.

— Цифра пять, — тихо сказала связист, не поднимая глаз. — Он повторил её дважды. Что это значит?

Я замерла. Внутри всё оборвалось. Пять. Пять зомби? Пять минут до эвакуации? Пять выходов из торгового центра? Или пять человек в живых? Клэй пытается что-то сообщить, а я не могу это разгадать. Единственное, что он был суеверным, боялся цифры четыре, цифру шесть считал удачливой. Он всегда говорил, что у цифр есть запах. У «пяти» он был тревожным.

Глава 3

Фургон трясло так, что зубы клацали. Мои зубы. Не зомби, нет, просто дорога, которую давно перестали ремонтировать. Если бронеавтомобиль проезжает, зачем тратить на неё силы? Я смотрела в окно на разрушенные и обугленные дома, на серые коробки, в которых когда-то жили люди. Заколоченные витрины, оборванные провода, раскачивающиеся на ветру, как удавки. Иногда дорога шла под уклон, и тогда из-под колёс вылетали мелкие камни, с хрустом ударяясь о днище.

Я прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Внутри всё дрожало не от тряски, а от страха. От того, что я могла не успеть.

— Привыкай, — сказал солдат с бородой. Он сидел напротив, широко расставив ноги, и чистил лезвие ножа куском промасленной тряпки. — Это ещё жёлтая зона.

Я открыла глаза. Его голос был спокойным, будничным, будто он говорил о погоде, А не о месте, где смерть подстерегает за каждым углом.

— Я не жалуюсь, — ответила я. — Чем отличается жёлтая зона от других?

Он усмехнулся, сухо и натянуто.

— И правильно, тут жалобы не помогают, лишь действия. Двигайся и не умрешь. Жёлтой я опасаюсь больше других. Всё-таки человек всегда будет страшнее зомби. Всегда.

Я скрестила руки на груди и отвернулась к окну.

— Сейчас вечный мир, — сказала я, и голос мой прозвучал глухо. — Банды отстраивают город, им не до грабежей.

— Ага, — он хмыкнул. — Пока Оазис в жёсткой руке банды Эль-Кейв, там ещё что-то супруг твой постарался. Только вот отстраивают они не для нас.

Я не слушала. Слова о Клэе резанули по сердцу. Я не интересовалась его делами, но всегда было любопытно, что он предложил такого, чем напугал бандитов, что они в один момент прекратили враждовать и начали отстраивать город. Или он сам был страшнее любого бандита? Ну точно нет.

— Держи, — я вздрогнула, когда другой солдат протянул мне белую таблетку. — От тряски. Сосать, не запивать.

Я молча кивнула и улыбнулась своей дежурной улыбкой. Таблетка оказалась горькой, как полынь. Я засунула её под язык и почувствовала, как медленно немеет кончик языка, как онемение расползается по горлу, заставляя мысли стать чуть более размытыми.

— Как зовут? — спросила я, просто чтобы не молчать, чтобы заглушить голос внутри, который шептал: «Ты не успеешь».

— Сержант Ферд, — ответил солдат. — Можно просто Ферд. А старший, с кем ты до этого разговаривала, — Дениэль.

— Позывной «Чертополох», — буркнул дедушка-солдат. Он нахмурил брови и прислонил руки к груди. — Отставить Дениэль.

— Стелла, — представилась я.

— Я знаю, — Ферд посмотрел на меня внимательно, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я не ожидала. — Все тебя знают. Твоя кофейня — единственное место, где ещё пахнет нормально.

Я слабо улыбнулась. Не ожидала, что кто-то из военных скажет о кофейне так. Обычно её либо не замечали, либо смотрели как на странность. Мол, апокалипсис, а она лаванду выращивает и сиропы делает. Им подавайте алкоголь или мясо. Но эти слова… они согрели что-то внутри.

— Мы скоро, — добавил Ферд. — Готовься.

— К чему? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Ко всему.

***

Торговый центр появился из-за поворота внезапно, когда-то сиявший стеклом и сталью, теперь стоял, как мёртвый зверь, разорванный и брошенный умирать. Фасад частично обрушился, обнажив тёмные внутренние этажи. Вывеска свисала на одном тросе, скрипя при каждом порыве ветра, будто кто-то пытался содрать с здания последнее напоминание о том, чем оно когда-то было.

Перед входом уже давно встали ржавые остовы машин, перевёрнутая тележка, чьи-то детские туфли у бордюра. Маленькие, с розовыми бантиками. Я смотрела на них и думала: ребёнок, носивший их, жив или нет? Или они остались здесь, как памятник тому, что больше никогда не вернуть?

— Так, — командир — сухой мужчина с жёстким лицом — хлопнул ладонью по карте. — Входим через второй вход. Это последнее место. Последний сигнал о помощи был от сюда. Двигаемся тихо. Первая группа — зачистка, вторая — прикрытие. Медицина, техническое обеспечение и корреспонденция остаются на временном привале в подвале выбранного здания. Пути эвакуации приложены в карточках.

— Я не журналист, — тихо сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— А кто? — командир поднял бровь.

— Я просто... — Я запнулась, подбирая слова. — Я всего лишь ищу важного для всех человека. Ещё раненым помогу.

— А мы всего лишь рискуем жизнью ради города.

Я сжала челюсть. Знаю, что спорить бесполезно. Они правы. И Клэй меня сюда никогда бы не пустил. Никогда. Я знаю его, знаю, как он умеет врать, чтобы защитить, сказал бы: «Сиди в кофейне, тут безопасно». А сам ушёл бы, даже не оглянувшись.

Но…

— Он там, — сказала я, глядя на тёмный проём входа. — Я знаю.

— Откуда? — недоверчиво спросил Ферд.

Я посмотрела ему в глаза, и голос мой дрогнул только на самом конце:

— Потому что он обещал вернуться. Разве мужчина не должен держать своих слов?

Ферд ничего не ответил. Только передёрнул затвор. Сложно было верить в сказки, но если все перестанут верить, то что случится с городом?

***

Внутри было холодно. Не тот холод, что бывает на улице после дождя, а тот, что пробирает до костей, оседает в лёгких и заставляет дышать чаще, глубже. Пахло гнилью, старой кровью и чем-то сладковатым, как перезрелые фрукты. Свет проникал сквозь пробитый купол, рассеивался в пыли и ложился на пол бледными пятнами.

Операция ничего не принесла. Обыскали здания вокруг — пусто. Парковка — тоже. Клэй зачем-то полез сюда пешком. Но зачем? Все мысли кружились в голове, как в омуте, и я не могла ухватиться ни за одну. Мой муж так долго расчищал этот район от зомби, прорывался к торговому центру. Почему?

Под ногами хрустело стекло. Я старалась ступать тихо, но каждый шаг отзывался гулким эхом в пустых галереях. Я сжимала лямку бронежилета и пистолет, который взяла из личной коллекции мужа, когда он не видел. Он был тяжёлым, неуклюжим, и я почти не умела им пользоваться. Но он давал иллюзию защиты.

— Здесь, — прошептал один из солдат, указывая на тёмное пятно у эскалатора.

Это была кровь. Старая, уже почерневшая, но всё ещё влажная. Вокруг валялись куски одежды. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота, но заставила себя смотреть. Если он истекал кровью здесь, значит, он был жив. Он мог выжить.

— Клэй... — выдохнула я, и голос мой сорвался.

— След, — коротко сказал Ферд. — Необязательно его.

— Это его куртка.

Я шагнула к тёмной тряпке, лежавшей у стены. Это оказалась до боли знакомая джинсовая куртка с нашивкой: маленький якорь на рукаве. Я подарила ему эту нашивку полгода назад. Он тогда смеялся: «Зачем мне якорь? Я не моряк». А я сказала: «Чтобы возвращался домой. В кофейню». Он поцеловал меня тогда и пообещал, что всегда будет возвращаться.

Я сжала куртку в руках, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Она пахла старым табаком и мятным чаем, который он пил по утрам.

— Это он был здесь, — сказала я твёрже, чем чувствовала.

Командир выругался сквозь зубы.

— Тише.

Дальше пошли медленно, следы пропали. Мы вели себя тихо, но моё сердце стучало так, что, казалось, его услышит весь торговый центр. Зомби попрятались где-то в глубине, и любой звук мог выдать нашу группу.

Я смотрела на солдат и удивлялась, как они двигаются слаженно, без лишних звуков. Каждый жест был отработан, каждый взгляд что-то значил. Я чувствовала себя лишней — женщиной в бронежилете, которая не умеет стрелять и только мешается под ногами. Но я не отставала, хотя поясница и шея болели от тяжести, а ноги гудели от напряжения.

«Ты справишься, — говорила я себе. — Ты должна. Ради него.»

Первый зомби появился из-за колонны, но он не напал, лишь просто стоял, покачиваясь, и смотрел в стену. Его спина была разодрана, будто кто-то уже пытался его остановить. Один из солдат поднял арбалет. Выстрел. Тело осело без звука.

— Не смотри, — шепнул Ферд. — Ночники днём спят, но их часто держат как дозорных.

Держать как дозорных? Значит, тут враги покрупнее. Я не отвела взгляд. Поздно(.

— Я уже видела.

Второй этаж встретил нас темнотой. Фонари выхватывали из мрака перевёрнутые прилавки, груды мусора, разбитые манекены. Некоторые из них лежали в таких позах, будто за секунду до смерти пытались бежать.

— Не отставай, — бросил командир.

— Я держусь.

— Держишься? Ты побелела.

Я ничего не ответила, лишь думала, что тут произошло. Где он? Что с ним? Почему он пошёл сюда один? Почему тут так много зеленоватой крови мутантов, следы которой остались на этаже. В голове крутились вопросы, на которые не было ответов, и каждый из них бил по сердцу, как молот.

— Там, — один из солдат вскинул руку.

На другом конце галереи стояло существо. Оно было почти голым, с неестественно длинными руками и огромной головой. Обглод. Конечно он, как же ещё нам можно усложнить испытание? Обглоды водились в Ньюбеле, но сюда ещё не доходили. Значит, уже дошли.

Существо дёрнулось, и солдаты побежали вперёд. Я прижалась к стене, закрыв уши, когда раздался рёв. Крики, удары, хруст костей. Я открыла глаза и увидела солдата — он лежал на полу, зажимая бок, который всё больше пропитывался кровью.

— Чёрт, — прошептал он. — Кажется, я...

— Заткнись, — командир опустился рядом. — Ты выживешь. Ферд, выводи его. Он в состоянии оказать себе помощь, просто оттащите за угол.

— А Стелла Норрис?

— Пусть идёт с нами.

Я уже не слушала. Смотрела в конец коридора, где под слоем копоти мигала старая неоновая вывеска: «Дом золота». Магазинчик сестры моего мужа, тот самый, о котором он говорил так часто. Что-то оставил там перед нашествием. Он ради скромного магазинчика пошёл в такую даль?

Меня из транса вывел рёв очередного обглода сзади. Бойцы перегруппировались и снова атаковали зомби. Хотела ли я остаться с ними? Было бы разумно. Но ноги сами понесли меня к магазину.

Никто даже не окликнул, ведь все были заняты раненым, а я шаркала по плитке, цепляясь за поручень, который давно перестал быть чёрным. Стены были серыми, в пятнах, где-то капала вода, я слышала собственное частое дыхание, становившееся рваным при малейшем шорохе.

Вывеска «Дом золота» висела над входом, как надгробная табличка. Внутри было светло — свет проникал через разбитую крышу, заливая зал серебром. Витрины разбиты, стулья перевёрнуты. Совсем другая картина, чем я помнила.

Я услышала чей-то сдавленный хрип, сжала осколок стекла в руках и обернулась. В дальнем углу, у стены, сидел Клэй. Как мне показалось. Я не могла дышать. Я подошла ближе, и сердце моё остановилось.

Точно Клэй, но кожа серая и начала облезать, глаза мутные, моргали, пытаясь не смотреть на свет фонарика. Плечи дёргались, будто внутри него шла война — между тем, кем он был, и тем, кем становился. В одной руке, что ещё слабо двигалась лежала маленькая коробочка. Он сжимал её так, будто это была последняя ниточка, связывающая его с миром.

— Клэй, — прошептала я, подбегая к нему. Голос мой дрожал, рассыпался, как стекло. — Боже мой, что с тобой приключилось?

Он поднял голову и потянул ко мне свою обуглившуюся руку.

— С...телла... Я..смо…г.

Голос был чужим, сиплым, будто горло забито песком. Он сделал усилие, чтобы выдохнуть эти буквы.

— Не подходи….

— Клэй...

— Не подходи, — повторил он, и в голосе его послышалась мольба. — Я ещё слышу тебя. Зачем ты пришла?

Я остановилась. Слёзы текли по щекам, и я не могла их остановить. Они капали на пол, на битое стекло, и каждый всхлип отзывался болью в груди.

— Ты не возвращался, — прошептала я. — Ты обещал.

— Я и другое обещал, — он посмотрел на коробочку в своей руке. — Возьми.

— Это… что это за коробочка? — Я сделала шаг вперёд. — Поднимайся, отряд уже бежит сюда, я вижу их фонари. Мы не бросим тебя.

— Уже бросила, — он усмехнулся, и усмешка вышла горькой, как яд. — Когда ушла ждать. Нет, я сам… виноват.

Коробочка упала на пол. Она раскрылась, и кольцо с бриллиантом покатилось по замшелой плитке, звеня, как последний вздох. Я сделала шаг за ним. Клэй отвернулся, прижался лбом к стене. Его плечи затряслись.

— Не смотри.

— На что не смотреть? Я уже все увидела, — прошептала я, опускаясь на колени рядом с ним. — У тебя просто заражение крови, доставим тебя в Оазис и… — плечи дрогнули. — И вылечим, слышишь?

Клэй не ответил мне, лишь только опустил взгляд и больше не моргал. Я стояла среди осколков и тишины. Смотрела, как последний свет гаснет в его глазах. Как его лицо становится пустым, спокойным, как у человека, который наконец перестал бороться.

Но что тогда почувствовала я? Даже не закричала, не плакала, просто опустошение. Не знала, сколько прошло времени. Часы? Я сидела рядом с ним, держа его за руку, и не чувствовала холода, не слышала криков, не замечала, как подбегают солдаты.

— Стелла! — Ферд тряхнул меня за плечо. — Нам нужно уходить! Здесь опасно!

— Он вернулся, — прошептала я. — Он сдержал слово.

Ферд ничего не сказал. Только поднял меня с пола и повёл к выходу, обнимая за плечи, а я сжимала в руке маленькую коробочку и кольцо, которое он хотел подарить мне.