Уличный Принц - Избранник

Глава I - Утро

ПРОЛОГ

Туман медленно рассеивался. Из ослепительного света проступили две фигуры, вглядывавшиеся в нетронутый, совершенно новый мир.

- Вот и иной мир. Новая история!

Клинок в его руках вспыхнул и едва слышно зашептал.

- Я надеюсь, эта история будет такой же великой, как сказание про Джуда и Антонеллу. Она мне так нравилась... Хотелось бы снова увидеть что-то похожее.

- Главное, чтобы не как в прошлый раз. Прошлая тянулась невыносимо долго и оставила паршивое послевкусие. Единственная радость от того финала – то, что всё это закончилось.

- Оно знает свою задачу. Отправь его вниз – пусть творит новую историю.

Он сорвался с высоты, и новый мир с готовностью принял его. Спектакль начался...

РОБЕРТ ЛЕЙБЁРН

Железные челюсти ворот разошлись с тяжелым стоном, выпуская Роберта в объятия раннего утра. Прохладный воздух коснулся его лица, словно приветствие старого друга.

Роберту едва исполнилось шестнадцать. В его облике благородная кровь смешивалась с юношеской порывистостью: темные волосы, вечно растрепанные ветром, и карие глаза, в которых светилось любопытство, несвойственное обитателям золотых палат. Под ним мерно ступал статный жеребец – дар отца, чья мощь и осанка выдавали его высокое происхождение. Всадник искал своих друзей в самом сердце каменного лабиринта.

Данн не просто был городом – он был живым океаном. Каждый раз, покидая пределы дворца, Роберт замирал от трепета. Столица казалась бесконечной летописью, написанной из камня и дерева. Здесь полумиллионная толпа ежедневно сплетала свои судьбы в широких улицах, где богатые каменные особняки соседствовали с деревенными лачугами, подпиравшими друг друга.

В тени заброшенных домов, где селились лишь нищие и бродячие псы, принц часто замедлял шаг. Глядя на разбитые окна, он задавался вопросом: «Кем бы я стал, если бы Боги лишили меня королевской крови? Где бы я преклонил голову, когда город укрывают сумерки?». Эти мысли не были простым любопытством. Несмотря на шелк одежд, Роберт принадлежал грязным улицам не меньше, чем тронному залу. Народ, чувствуя его искренность, окрестил его «Уличным принцем» - титул, который он ценил выше любого королевского звания. Для него не было разницы между пиршеством во дворце и разделенной коркой хлеба с нищим мальчишкой.

Дорога вела его в Северный район, но мысли юноши были далеко. Слова матери, сказанные накануне вечером, тяжелым осадком лежали на сердце. Прежде чем предстать перед отцом и начать разговор, который может изменить всё, ему нужно было услышать голос тех, кому он доверял по-настоящему. Тех, кто не умел лгать.

Час пути по извилистым улицам Данна привел Роберта к Лазурной реке. Здесь воздух был пропитан запахом речной тины и щелочного мыла. Каменное здание, старое, но надежное, пряталось за лесом сохнущего белья – выстиранные рубахи и простыни колыхались на ветру, словно баннеры нищего королевства.

Внутри дома пахло печеным хлебом и свежим молоком. Друзья Роберта сидели за деревянным столом, разделяя скромную трапезу. Фил, старший, чьи кудри вечно лезли в глаза, первым поднял взгляд на принца. Рядом с ним, словно уменьшенное отражение, сидел Гарри – младший брат, чье лицо еще сохранило детскую мягкость. Но прежде чем Роберт успел поздороваться, со спины на него налетел сонный мальчишка: маленький Грэг, едва проснувшийся, крепко обнял вошедшего, втиснувшись лицом в его дорожный плащ.

Роберт почувствовал, как комок подкатывает к горлу. Он любил этих ребят. Они работали от рассвета до заката, их руки были в мозолях, а одежда была немного грязной, но в их доме было то, чего не знал дворец – настоящая теплота. Они всегда отказывались от его золота, предпочитая дружбу милостыне, и это вызывало у Роберта мучительное чувство вины, смешанное с безграничным уважением.

Но сегодня тень на его лице была слишком темной, чтобы её не заметить. Грэг, отстранившись заглянул другу в глаза.

- Роберт? Что стряслось? Ты сам не свой.

Одинокая слеза, которую принц так долго сдерживал, предательски скатилось по щеке.

- Вы знаете, как ко мне относится Королева Элизабет... – его голос дрогнул.

- Она никогда тебя не жаловала, - хмуро отозвался Фил, откладывая корку хлеба.

- Да... Я всегда искал причину её ненависти. Пытался понять, чем я, её сын, заслужил такой холод. Вчера я набрался смелости и спросил её в лицо. Боги, лучше бы я молчал...

- Почему? – выдохнул Фил.

- Она сказала... – Роберт запнулся, и слова дались ему с трудом, словно он глотал осколки стекла. – Она сказала, что никто не любит чужих детей.

- Значит, она тебе не мать, а мачеха, - коротко бросил Грэг, и в его голосе не было жалости, только факт.

Роберт бросил на него острый, почти болезненный взгляд и продолжил:

- Она сказала, что я сын Короля и... какой-то уличной девки. Что именно поэтому меня так тенят к нищим и бездомным. Отец... отец никогда не говорил мне об этом.

Фил пожал плечами с той прямотой, которая бывает только у тех, кто видел жизнь без отделки.

- Ну и что с того, если в твоих жилах течет кровь уличной женщины? У нас в квартале каждый второй такой. Это не делает тебя хуже.

- Будь ты хоть трижды незаконнорожденным, - добавил Грэг, поспешно натягивая рубаху, - ты все равно Роберт Лейбёрн, сын Короля Адама Лейбёрна.

- И второй в очереди на престол, если тебя это заботит, - вставил Фил. – После твоего брата Гарольда.

- Корона меня не волнует! – взорвался Роберт, и его голос отразился эхом от каменных стен. – Меня ранит ложь. Мой отец молчал шестнадцать лет.

- А может, королева лжет? – предположил Гарри, прищурившись. – Может, она просто хочет тебя оскорбить? К примеру, наша мать оскорбляет Фила каждый день. Кто знает правду, кроме самого Короля?

- Вот именно. Я хочу поговорить с ним, но... я не знаю, с чего начать. Как спросить отца о таком?

Фил посмотрел на него в упор – сурово и честно.

- Просто скажи как есть, Роберт. Задай один прямой вопрос: «Правда ли, что моя мать – уличная девка?». Только так ты получишь истину.

Роберт долго смотрел на своих друзей. В этой тесной комнатке, среди запаха стираного белья, он вдруг почувствовал себя одиноким. Он не проронил больше ни слова. Развернувшись, он вышел на улицу, вскочил в седло и вонзил шпоры в бока жеребца.

Теперь его путь лежал обратно к золотым шпилям крепости, где за высокими стенами пряталась правда, которая могла либо освободить его, либо заковать.

ХВОРОСТ ИЗ ЯРКАСТЕРА

Принц Роберт восседал на своем статном жеребце – вороном, с белыми пятнами по бокам, - укрытом фиолетовой попоной, расшитой серебряной нитью: посередине красовалась вышитая голова волка и полумесяц, герб его семьи. Путь лежал к крепости Адама – там он рассчитывал узнать всю правду о своем происхождении.

Принц покинул крепость затемно, без королевской стражи – только он и его верный жеребец Август. Город еще не проснулся: лишь немногие уже поднялись, готовясь к грядущему дню и работе.

Северный район по-своему красив. Мало кто способен разглядеть красоту в этих каменных и деревянных домах, что теснятся, подпирая друг друга.

Некоторые дома стояли сожженные дотла. Стая собак во главе с вожаком и грациозные кошки делили между собой то немногое, что осталось от этих жилищ.

Будь моя воля, я забрал бы каждого из них в замок. Сердце болит так же сильно, как и всякий раз, когда я вижу бездомных и нищих, что просят милостыню на городских улицах.

В последнее время в городе стало больше народу – а вместе с ним и бродяг. Одни, почуяв опасность, бегут искать защиту у стен Данна, столицы королевства Яздан, но находят лишь разочарование. Люди отдают последнее, лишь бы попасть в этот город, - и все напрасно. Многие все же добираются до столицы, но далеко не все: кто-то гибнет в лесу, кто-то – от болезни, а кто-то – от рук разбойников.

Я порядком проголодался, да и ты, верно, устал от такой долгой дороги. Давай найдем место, где накормят и меня, и тебя заодно.

Роберт относился к своему жеребцу как к настоящему другу: потрепал его по холке, провел рукой по гриве.

Они добрались до харчевни, у которой, свернувшись, спал конюх. Принц неспешно растормошил его, и мальчишка, едва разлепив глаза, тут же узнал принца и вскочил на ноги.

- Ваше высочество, - конюх поклонился.

- Накорми его, напои и вычеши, – Роберт протянул мальчику серебряную монету с изображением лисы. – Если конь останется доволен, получишь золотую.

Конюх, поклонившись, принял монету и взял коня под уздцы.

Роберт вошел в старую харчевню. Внутри было мрачно и пусто, лишь небольшой огонёк у очага давал слабый свет.

- Кого там в такую рань принесло? Еще ничего не готово! – мужчина лет сорока обернулся с кислой миной – и осекся, увидев перед собой принца. Ваша милость! Что привело вас сюда в такую рань?

- Я ездил к Лазурной реке проведать своих ребят. Прошу прощения за столь ранний и внезапный визит.

- Ничего страшного, принца рады видеть везде и в любое время.

Мужчина был весь в шрамах – где от кипящего масла, где от порезов. Его харчевня стояла здесь уже очень давно, и Роберт часто проходил мимо.

- А как вы относитесь к Лазурной реке? - принц сел за стол у очага.

- Буду честен с вашим высочеством: Лазурная река мне не по нраву. Был я там однажды – вонь стояла невыносимая. Везде пахнет щелочным мылом, везде развешено бельё, исподнее вперемешку с верхним. А тамошний люд, кроме стирки, никакого другого ремесла не знает. И всю грязную воду выливают куда попало.

- Признателен за вашу честность. Мне и самому порой не по душе запах Лазурной реки. А чай у вас найдется? И что-нибудь перекусить?

- Да, выше высочество. Полноценной еды пока нет – я только поднялся, чтобы начать готовку.

- Ничего страшного. А живете вы здесь один? Я много раз проходил мимо и все гадал, что у вас тут за жизнь.

- Нет, мой принц. У меня два сына, Алекс и Рональд, но они сейчас спят наверху. – Хозяин принялся готовить чай: листья, молоко, щепотка соли. Он подал принцу большую чашу. – Вот, мой принц.

- Благодарю. А Алекс и Рональд – не те ли это ребята, у которых волосы черны, как уголь, и глаза того же цвета? Что часами пропадают на рынке, выторговывая у каждого продавца цену пониже?

Мужчина кивнул, на его лицу проступила улыбка.

- Мои дети вас хорошо знают, а я и представить не мог, что вы знаете их не хуже.

- Меня люд прозвал Уличным принцем. Многих я знаю хорошо – особенно тех, кто посмелее да пошустрее, - Роберт отпил немного горячего чая. – А чай у вас отличный. Хлеба у вас не найдется?

- К сожалению, хлеб у меня уже который день черствый. Печь сам я не умею. Мои дети говорят – лучше уж черствый, чем никакого, и тут я с ними согласен.

- У вас нет денег? Такое заведение должно приносить неплохой доход.

- Денег хватает, а вот хлеба самого нет. Данн велик, да не настолько, чтобы прокормить всех, кто в нем теснится. Чтобы купить хлеб, нужно выстоять очередь – быть готовым отдать за краюху все, что есть.

Хозяин поднялся к очагу, где его дожидался ком теста. Он раскатал его тонким пластом, нарезал полосками, перекрутил каждую тугим узлом и одну за другой опускал в котелок с кипящим маслом. Масло шипело и стреляло каплями – видно, оттого на его руках остались старые шрамы. Полоски быстро золотились, всплывали наверх, и мужчина вылавливал их деревянной ложкой, обсыпаю еще горячий хворост из Яркастера сахарной пудрой.

- Люди все прибывают и прибывают. Думают, стены столицы защитят их и от врагов, и от голода, - мужчина слегка обжегся маслом и поморщился. – Ко мне же их приходит столько, что я не успеваю готовить для всех.

- А ваша жена? – спросил Роберт, отпивая соленый молочный чай.

- Она нас бросила. Если честно, я ее не виню. Я бы и сам, пожалуй, бросил все ради хорошей жизни в Чарльстоне.

- Это печально. А как мне к вам обращаться?

- Дженкинс, ваше высочество, - он закончил с хворостом из Яркастера и подал его принцу.

- Хворост... давно я их не ел, - Роберт попробовал, и лакомство пришлось ему по вкусу. Горячий хворост, еще дышащий паром, и соленый чай – вот и все, что нужно было принцу, чтобы снять напряжение перед предстоящим разговором. – У вас получается не хуже, чем у королевских поваров. Я бы даже сказал – лучше.

- Благодарю, ваше высочество, - Дженкинс улыбнулся.

- Мне пора идти. Спасибо за приятный разговор и угощение, - Роберт протянул хозяину три золотых волка. – Это вам.

- Но это много, мой принц, я не могу принять так много.

- Королевский повар получает по два золотых, а готовит хуже вашего.

Он вышел из харчевни, подошел к своему коню и погладил его.

Ну что? Пойдем обратно в крепость. Меня ждет долгий и тяжелый разговор.

Роберт протянул конюху золотого волка, оседлал коня и неспешным шагом двинулся в сторону крепости.

КОРОЛЕВА-КОНСОРТ

Ранее утро. Воздух был окутан легким туманом. Королева Элизабет из дома Чарльстон стояла у окна крепости Рема. Она была женщиной строгой и суровой, непреклонной и не прощающей, однако по-своему красива – несмотря на странные традиции и обычаи её древнего дома. Многие при королевском дворе не любили ни саму королеву, ни весь род Чарльстон.

Она смотрела вниз, в сторону королевских ворот, ожидая увидеть принца. И вот наконец разглядела темного коня и его наездника. Это был Роберт – мальчишка, которого королева не любила.

В дверь её покоев постучали. Королева разрешила войти, и в комнату вошел её верный слуга Джозеф.

- Ваше величество! Принц Роберт вернулся в крепость, - доложил Джозеф. Человек он был низкого роста и особых симпатий не вызывал, но при дворе оставался едва ли не единственным сторонником королевы.

- Отлично. Запереть его в собственных покоях, у двери поставить стражу. Пусть никого не пускают ни внутрь, ни наружу – и в особенности принца Гарольда, по крайней мере до окончания совета Рема.

- Как прикажете, моя королева. Также вы велели доложить, если прибудет граф Джонс Вулфс. Он уже здесь – вместе с баронами гавани "Морской Волк".

- Предоставьте им покои, еду и питьё. И пусть граф явится ко мне.

Верный слуга поклонился и вышел. Элизабет вновь обратила взгляд к городу за окном. Здесь, в этих стенах, она чувствовала себя чужой. Она родилась в Чарльслэнде, в бывшем королевстве своих предков, где провела большую часть жизни. Единственное, что удерживало ее в этих землях, – единственный сын, Гарольд.

Камеристка принесла в покои королевы завтрак и питьё. Завтрак королевы состоял из яиц, приготовленных по традициям дома Чарльстон, и воду с цитрусами.

После завтрака, с позволения королевы, в её покои вошел Джонс из дома Вулфс – граф Волчьего Побережья, лорд Борхолда и гавани "Морского Волк". Он был человеком крупным, с тёмными, тронутыми сединой волосами и аккуратно подстриженной бородой. Одет он был во всё тёмное – единственным светлым пятном служила вышитая голова волка, герб дома Вулфс.

- Милорд граф, рада вас видеть, - она чуть улыбнулась ему, но в глазах её читалось презрение. Она не любила людей из Земель Рема, считая их не такими, как все.

- Моя королева. Вы всё так же прекрасны, как в день вашей свадьбы, – граф Вулфс слегка поклонился.

- Можете присесть, милорд. В вашем возрасте нелегко долго стоять, а нас ждет долгий разговор.

Джонс взял стул из красного дерева, обитый красной тканью с вышитым двуглавым орлом, и присел.

- Дайте угадаю: вы хотите поговорить о предстоящем совете «Рема», где будет решаться судьба юного принца Роберта.

- Вы знаете, как никто другой, что Роберт – незаконнорожденный. И вам известно, что после смерти короля Адама это может обернуться проблемами: я уверена, он станет оспаривать права Гарольда.

- Вы хотите, чтобы я проголосовал против принца? Но вы прекрасно знаете: этого я не сделаю.

- Многие уже согласились со мной: дома Свордси, Уайтскаллов, Гринстонов и другие.

- Однако не думаю, что дома Земель Рема вас поддержали. Но даже если и поддержали – я не обязан следовать их примеру, моя королева, – Джонс взял пустую чашу и наполнил её водой. – Я бы предпочел кое-что покрепче, но лекари велят пить только воду, – он осушил чашу одним глотком и снова наполнил её. – Не желаете услышать историю дома Вулфс? Думаю, вам она покажется занятной.

Королева с подозрением взглянула на графа, но согласилась послушать – перед этим налив себе немного яблочного вина из Померина.

- Отлично. Мой дом древний – по легендам, он берет начало от волчьих стай. Первым представителем рода Вулфс, что упоминается в нашей истории, был Альберт. Он женился на лисице, если верить легендам, – хотя, скорее всего, женой его была обычная девушка с золотистыми волосами. У них родился сын Уильям, и, к сожалению, неизвестно, на ком он женился: кто-то говорит, что снова на лисице, кто-то – что на обычной девушке, а некоторые утверждают, что его женой была лесная ведьма. Как бы то ни было, у него родился сын – Альберт, названный в честь деда. Он, в свою очередь, женился дважды. От первой жены, Джейн Лисс, у него родился сын Дондар. А от второй – по слухам, огромной волчицы, – родился сын Рем, который женился на Антонелле Яркастер. Он основал дом Лейбёрн и начал завоевания, объединяя окрестные земли, - так возникло королевство Рема.

Дондар, единокровный брат Рема, женился на Сирее Блэк, от которой у него родился сын Альберт. Тот взял в жены двух девиц из дома Боуэнс: от Меган у него родился сын Том, а от Элинор – Диана и Уильямс. Уильямс перебрался в новые земли, основал дом Вулфин и заложил основу для строительства гавани "Морской Волк". Том женился на своей сестре Диане; у них родился сын Бенджамин, который взял в жёны Сиренею Лисс. Их брак оказался плодовитым – родилось пятеро детей, но трое из них, к сожалению, погибли во время восстания дома Боуэнс.

Старший сын Бенджамина, Гарольд, женился на Марии Лейбёрн – из-за этого брака Боэунсы и подняли восстание. Они хотели, чтобы Мария вышла за представителя их дома, и восприняли её отказ как оскорбление. Они надеялись на поддержку Вулфинов, но те встали на сторону Вулфсов и Лейбёрнов. Дондар – еще один сын Бенджамина – перебрался в Морской Волк и основал дом Вулфридж.

У Марии и Гарольда было около шести детей. Младший из них, Роберт, женился на Шарлотте Блэк; их сын Джон перебрался в Морской Волк и основал дом Блэквулф.

Я же женился на леди из дома Яркастер – у нас родилась только одна дочь. Однако... к сожалению... моя жена погибла от кровотечения после родов.

- Я сожалею о вашей потере, но не понимаю смысла вашего рассказа.

- Нашей дочерью была Лили Вулфс, которую любил король. Я не дам вам навредить моему внуку, и другие волки вам этого не дадут. История Боуэнсов не даст вам солгать.

Королева сдержала всю злость в себе и лишь слегка улыбнулась графу.

- Вы можете идти, милорд. Вам нужно отдохнуть до начала совета – боюсь, он будет долгим.

- Моя королева. И вам стоит отдохнуть, – граф покинул покои королевы, оставив её наедине с собственными мыслями.

Несмотря на отказ графа Вулфса, надежда у неё еще оставалась. Её брат, Остин Чарльстон, верховный герцог Чарльслэнда, должен был уговорить остальных герцогов и графов.