Юлия Жукова

Улей. Испытание жрицы

Глава 1. Лес Оков

Сознание просыпалось неохотно, вязкими, тяжёлыми толчками, словно пробивалось на поверхность из трясины. Первым ощущением была боль — саднили руки и ноги. Вторым — холод, сырой и промозглый, словно поселившийся в самой глубине тела. Я открыла глаза и увидела сумерки. Густой, чёрный лес обступил меня со всех сторон. Наверху решёткой пересекались голые ветки. Я повернула голову набок. Под деревьями не было травы, а на чёрной земле тут и там что-то белело.

Я села, хватая ртом воздух. Почему мне показалось, что это первый вдох за очень долгое время? Разве я могла не дышать? Где я была?

Кто я?

Я попыталась вспомнить своё имя, но мысли соскакивали с нужного пути, словно это был обледеневший канат. Я попыталась отследить — куда он ведёт? Может, там по пути что-то есть, за что можно уцепиться? Что люди в первую очередь вспоминают о себе, кроме имени? Какие-то места, занятия?

Но чем дольше я сидела на месте, тем мне становилось страшнее. Я не понимала, чего боюсь, но это вовсе не мешало. Паника нарастала: за мной гонится кто-то. Или что-то. Оно вот-вот меня найдёт. Меня предали. Выдали. Бросили. Скормили…

Бежать, бежать, бежать. Бежать и спрятаться, прикинуться ветошью, кем-то другим, слиться с местностью, смешаться с толпой.

Взгляд упал вниз. На ногах, поверх грубых штанин, тяжёлым грузом лежали массивные ржавые кольца. Я пошевелила ногами — сразу стало ясно, откуда боль. Кольца тёрлись и давили. Между ними натянулась короткая цепь — широко не шагнёшь.

Я посмотрела на руки. На запястьях — такие же кольца, и тоже с цепью. Кожа под ними содрана. Кажется, только что содралась. Странно, что нет синяков. Или не странно?

Бежать, бежать, бежать! Но как я побегу, если ноги скованы? Я попыталась подняться, но эти кольца с цепями столько весили, что у меня просто не хватило сил. Я задёргалась, как муха в занавеске, пытаясь то ли вытащить руки из захвата железяк, то ли разбить кольца о мягкую землю. Одежда намокла. За мной погоня. Я сдохну тут. Я изо всех сил пожелала освободиться.

Мне показалось, что кольца стали ещё рыжее, словно за пару минут проржавели насквозь. Я снова ударила ими по земле — и они раскололись, осыпав чёрную прелую листву горстью ржавого праха. Я уставилась на свои руки. Чистая гладкая кожа. Никаких ссадин. Маленькие, смуглые кисти, с длинными аккуратными ногтями. Как я умудрилась их не испачкать посреди леса?

Но думать было некогда, и я нагнулась вперёд, ударила кулаками по кольцам на ногах. Раз, другой — и они тоже развалились. Как?

Вопрос утонул в новом ощущении. Снизу что-то… светилось? Что-то мешало мне смотреть вниз. Как будто под подбородком поставили фонарь.

Я провела рукой по шее и нащупала тонкую полоску чего-то твёрдого, которая, казалось, вросла в кожу. Она обхватывала мою шею и вела к кулону, холодному и выпуклому, лежащему в ярёмной впадине. Я попыталась его приподнять, но он словно был частью меня. Как будто его кто-то винтами прикрутил к ключицам.

Ладно, сейчас не до этого. Надо уходить. Чёрные деревья смыкались над головой и давили, словно я сидела на дне лифтовой шахты, а лифт — вон он, опускался сверху. Я упёрла руки в мокрую холодную землю. Она захрустела, как упаковка. Оттолкнувшись, я встала и пошла, покачиваясь, вперёд. Куда? Я не знала. Просто подальше от этого места, где очнулась.

Мне нужно слиться с местностью, смешаться с толпой, сделаться невидимой, неузнаваемой — эта мысль крутилась в голове, не позволяя думать больше ни о чём, и я шла куда-то туда, где это станет возможно. Тот, кто гонится за мной, не должен знать, что я выжила. Никто не должен знать, кто я. Никто не должен меня увидеть.

Сердце бешено заколотилось, лёгкие сжало спазмом. Я захрипела, пытаясь вдохнуть, и рухнула на колени, вцепившись пальцами в хрустящую землю. В глазах потемнело, мир сузился до одной бешено пульсирующей точки. А когда тьма отступила, я увидела свои руки.

Я же только что их видела. Рассматривала ещё чистые ноги, как странно… Теперь я смотрела на широкие мозолистые ладони с короткими толстыми ногтями, словно обведёнными чёрным контуром грязи. Несмотря на грязь, кожа на тыльной стороне была неестественно бледной, почти белой.

Мотнув головой, я попыталась отбросить волосы с лица, и тут же замерла. Пряди, упавшие на глаза, были светлыми, пепельными. Но разве только что я краем глаза не видела чёрные волосы? Или это были не волосы? Или мне просто примерещилось? Я понятия не имела, какого цвета у меня волосы.

В страхе я схватилась за лицо, наполовину ожидая, что нащупаю там какую-нибудь жуткую образину с торчащими бивнями. Но нет, лицо как лицо — гладкое, тёплое, симметричное. На ощупь большего и не скажешь.

Я снова встала. Теперь страх отступил, меня больше не гнало прятаться, но оттого силы словно кончились. Меня повело, и пришлось хвататься за мокрые склизкие деревья, чтобы не упасть.

Травы под ногами не было. Не знаю, почему меня это так беспокоило. Разве она должна быть? Что я вообще знала о лесе? В нём должны быть деревья и… трава? Кусты? Я огляделась. В сумерках лес просматривался на пару десятков шагов. Поодаль на уровне колена торчали из земли длинные листья буркена — скрученные на концах, но уже раскрывшиеся у основания.

Я подняла голову и присмотрелась к деревьям. Вот это вроде бьорк, а это хлюн. Слова звучали в голове как-то непривычно, как будто отличались ото всех остальных. Вот, например, хлюн… Что за звук такой — х? Я даже попыталась его произнести. Получилось легко, но на слух непривычно.

Может, это всё какой-то дурной сон? Мечусь тут по лесу, мерещится что-то, железяки вон в руках разваливаются, теперь слова непонятные… Но если и сон, то я понятия не имела, как из него проснуться, а потому просто шла вперёд. И вниз.

Дно леса… Так это называется? Пол? Земля? Земля, да. Она была здесь неровной, и ноги вставали на неё не прямо, а как-то скошенно. Это не вызывало трудностей — как будто я привыкла ходить по такому косому полу, но всё равно я почему-то удивлялась.

Под ногу попала и громко треснула ветка — я вздрогнула, и тут же вдалеке возник долгий звук. Стон? Низкий, протяжный, полный такой тоски, что внутри стало холодно, как будто мне в грудь подсунули ледышку. Казалось, стонет сама земля. А потом к нему примешался шёпот. Он звал меня, но слова были чужими, неразборчивыми, таяли, как дым, прежде чем я успевала их уловить. Понимала только — мне надо туда. Меня ждут. Наконец-то я знала, куда выйти из этого леса!

Тут перед глазами что-то вспыхнуло — ярко-жёлтое, как солнечный свет в окне, как лампочка в ночнике… Прямо в воздухе появилась строка светящегося текста. Я не понимала, что там написано… Точнее, понимала суть — какое-то предупреждение, — но не то, как эта суть складывается из значков. В голове загудело, в ушах защёлкало, я схватилась за виски и зажмурилась, а когда открыла глаза — всё исчезло.

Только тогда я заметила то, что упустила в шоке. Лес был лишён цвета. Деревья, земля, листья буркена — всё было серым, белёсым или угольно-чёрным. На чёрной земле лежало что-то белое, что хрустело под ногами. На фоне этого мёртвого, словно нарисованного пейзажа жёлтое сияние выглядело, как какой-то дизайн, постер, упаковка. Что значат эти слова?

Мои размышления прервал низкий рык. Я повернулась на звук.

Огромный, белый волк стоял между стволами. Волк… да не совсем. Вместо головы у него был череп. И не волчий, а какой-то… коровий? Откуда я знаю, как выглядит коровий череп? Из-под белого меха выглядывали голые рёбра, словно уже кем-то обглоданные досуха. На фоне чёрной земли ярко виднелись четыре бледные птичьи лапы. Пёс трупов — подсказала память. Волк, изменённый Сальфьяллой.

Сальфьялла. От слова веяло жутью. Так называется это место. Этот лес.

Пёс трупов снова зарычал — низко, угрожающе, и шагнул ко мне. Кость его черепа сморщилась, как кожа на носу оскалившейся собаки. Из пасти на землю капала слюна, светящаяся в сумерках. Глаз в провалах глазниц я не видела.

Я просто стояла и смотрела, как эта махина приближается. Я хотела, чтобы он остановился, но в бедламе в моей голове не удавалось уцепиться даже за эту мысль. Наверное, я до конца не верила, что всё вокруг — реальность.

Он прыгнул. Наверное. Мгновение назад стоял, а теперь его череп оказался так высоко и близко… Страх наконец пробился сквозь отупение. Я заорала, выбросив руки вперёд. Пёс трупов опрокинул меня на спину, придавив грудь тяжеленными лапами. Птичьи когти впились в кожу. Я смотрела прямо под череп, где не было нижней челюсти, а под куполом кости шевелились какие-то жвалы. Сдохни, подумала я. Просто сдохни. Немедленно.

И тут он рухнул на меня мёртвым грузом.

Тишина. Чёрные кроны на сером небе. Моё сиплое дыхание. Болотная вонь. Не знаю, сколько я так пролежала, пока наконец собралась с мыслями достаточно, чтобы спихнуть с себя тушу. Одежда вся изгваздалась — меховой плащ слипся и потяжелел, шерстяное платье под ним промокло насквозь. Кажется, на мне было ещё два или три слоя, и все мокрые. В кожаных сапогах хлюпала вода.

Я подняла глаза на волка и застыла. Над его телом, прямо в воздухе, горели золотые символы. Я не понимала слов, но откуда-то знала, что именно там написано. Два варианта: оживить волка или вылечить себя.

Почему надпись на волке, если вылечить себя? Но ссадины неприятно пульсировали, а из одной, кажется, что-то текло.

— Второе… — выдавила я, не узнавая свой голос. Золотые надписи тут же свернулись, упали в волка, и из его разверстой туши с торчащими рёбрами ко мне заструился тонкий золотистый ручеёк, как язык дыма или струя в замедленной съёмке. Я хотела попятиться, но ноги словно приросли. Ручеёк дотянулся до меня и впитался мне в грудь. Спустя минуту боль от ссадин утихла. А следом за ней исчезли дыры на платье, словно заштопанные, да так, что не отличишь.

— А можно… — голос гулял, как хотел, словно я не привыкла им пользоваться, — высушить мокрую одежду?

Золотое сияние обвило меня, как будто я стояла над дымящейся головешкой. Кожу защекотало, а ткань вроде бы стала суше. Когда сияние померкло, я пощупала себя руками. Платье вроде бы высохло, только затвердело, и мне пришлось размять его руками. А вот плащ не изменился. В сапогах по-прежнему хлюпало. Ладно, спасибо и на этом.

Туша волка лежала всё там же, и мне не хотелось бы встретиться ещё с одним. Что бы ни спасло меня, я не могла быть уверена, что это сработает ещё раз, да и обращаться к загадочной силе, чтобы высушить сапоги, было как-то боязно. Как бы она меня не высушила.

Меж тем я всё больше замерзала. Надо было уходить. Память подсказала подышать на покрасневшие пальцы — и я неумело попыталась это сделать, спускаясь по склону. Меня не отпускала странная раздвоенность. Я знала, что в лесах бывает холодно. Память покорно выдала картинку: глубокий снег, искрящийся на солнце, ветви фюр в белых нашлёпках. Но стоило мне осознать эту картинку, как меня захлестнуло удивление первобытного человека, впервые увидевшего небоскрёб. И да — вот это белое и хрустящее называется снег! Я никогда его не видела вживую. Как это возможно? Как можно одновременно знать и не знать?

Но я хотела выжить и остаться целой, а рефлексия могла и подождать. Нужно выбраться. Память наконец-то дала подсказку: «Иди на цвет».

Я оглядела небо сквозь чёрные кроны. С одного края, далеко-далеко, оно было чуть с синевой. Во всех остальных направлениях — мёртвая, свинцовая серость. Я пошла на синий цвет.

Лес расступился неожиданно. Я вышла на опушку, и первое, что я увидела за пределами серой мглы, был цвет. Жёлто-зелёная трава под ногами в проталинах между пятнами снега. Рыжеватая кора деревьев у кромки леса. Синее небо. В лицо пахнуло солёным запахом моря и кисловатым… навоза?

Я сфокусировала взгляд. Склон, на котором я стояла, спускался далеко вниз, и там, у его подножия, журчал ручей — обычный, не из золотого свечения. По ту сторону ручья земля опять поднималась, становилась круче и в итоге заканчивалась каменной стеной в несколько человеческих ростов. Венчало стену утолщение с крышей и маленькими узкими окошками — как раз на уровне моих глаз. За ней земля вздымалась ещё выше — я видела красные крыши домов, куртины деревьев, какие-то башенки, а на самой вершине холма — тяжёлый каменный замок с глухими стенами, словно выпиленный прямо из скалы.

Я засмотрелась на реющие над крышами смерчики, но тут слева от меня послышался шум. Я обернулась.

На границе серого и цветного миров стояла вышка. Домик на высоких, в два человеческих роста, сваях. Из домика доносились голоса.

Дверь распахнулась, и из неё спрыгнули двое. Ну как спрыгнули — они словно неторопливо потонули сквозь воздух, как будто тот стал плотным, как масло. Эти двое были мужчинами в звериных шкурах поверх грубых рубах, с выбритыми висками, а светлые волосы на макушке они носили заплетёнными в косы, перевитые кожаными шнурками и унизанные подвесками. За спиной у одного висело какое-то оружие, а у второго на лбу красовалась повязка с металлической вставкой, на которой я различила гравировку в виде закрученного в спираль порыва ветра.

Мужчины рассматривали меня насторожённо, не спеша подходить. Один даже сделал пару шагов в сторону, заглядывая мне за спину. Я подумала и покрутилась на месте. Мало ли, что они там боятся увидеть — а мне от них, если что, не увернуться в любом случае.

— Живая, значит, — странным тоном сказал тот, что с повязкой. — Смотри, и оковы как-то скинула.

Второй, пониже и плотнее, шикнул на него что-то неразборчивое, но первый только отмахнулся.

— Да что в ней священного, вон стоит, глазами лупает. Как бы дурочкой не осталась. Мало ли как её там заморочило… Эй, Ильва, скажи хоть что, а то за нежить примем!

Ильва — это, значит, я.

Я постаралась выдавить какие-нибудь слова, но всё, на что меня хватило, было:

— Холодно.

Мужики недоверчиво переглянулись. Видимо, я не убедила их, что я не нежить. Но больше сказать ничего не вышло, потому что у меня вдруг отчаянно застучали зубы, а в следующее мгновение в глазах потемнело, и колени ушиблись о землю.

⋈⋈⋈

Когда я открыла глаза, над головой был свод, выложенный мелкими камнями. Света из узеньких окон едва хватало, чтобы рассмотреть кладку. Подо мной было жёстко и холодно. Я повернула голову и увидела, что лежу на полу, прямо на каменных плитах, к тому же не самых чистых. Пахло землёй и дрожжами, на пальцы налип песок.

Кто-то толкнул мою ногу. Наверное, от такого же толчка я и очнулась. Повернула голову в ту сторону — надо мной возвышался мужчина в длинной тёмно-красной рубахе под жилетом из рыжего меха, весь увешанный какими-то побрякушками — деревянными, металлическими, даже, наверное, костяными. Волосы цвета грязной соломы заплетены во множество кос, и все завязаны пучком на макушке. Под рубахой кожаные штаны, а ноги босые — прямо так и стоял на холодном полу.

Пока я его рассматривала, рядом кто-то говорил вкрадчивым тоном:

— Ну живая же, значит, Лес Оков прошла. Никак не сможем сказать, что не прошла, княже. На своих двоих вышла, парни её только от вышки притащили, по зелёнке.

— Это называется, прошла, — буркнул заплетённый. Княже? Это князь, выходит? Что у меня за путаница со словами в голове? — На брюхе проползла. И посмотреть ещё надо, будет ли с неё какой толк. Что-то мне не верится. Ладно, забирай эту падаль.

— Как велите, — прошелестел второй голос.

И тут прямо перед князем в воздухе возникли строки, точно как с тем волком, только теперь я различала ровные, угловатые буквы, и слова, в которые они складывались:

— Восстановить до оптимального состояния

— Использовать как источник биоматериала

Глава 2. Верховная жрица

Босой князь ушёл, а надо мной склонился другой мужчина — постарше, может, лет пятидесяти, тонкокостный, чисто выбритый, с красиво заплетёнными чёрно-седыми волосами, одетый в тёмно-синюю бархатную мантию с вышитыми вставками.

— Вставайте, Йатибьолль, — сказал он с ласковой улыбкой, от которой всё его лицо сложилось гармошкой, и протянул мне руку.

Я ухватилась за его руку и встала. На удивление, голова не кружилась, и вообще я чувствовала себя так хорошо, словно не на полу валялась, а только что проснулась в удобной кровати после ночи здорового сна.

— Сегодня вам не стоит напрягаться, — говорил тем временем бархатный, так и не отпуская моей руки. — Полежите у себя, отдохните, отваров попейте. Я велю вам прислать.

Он повёл меня на выход — к массивной деревянной двери на кованых петлях. В этом помещении почти ничего не было — какой-то узкий столик у окна и ещё две двери в боковых стенах. Зато весь пол покрывали тонкие борозды, образующие едва заметный узор, похожий на узлы на верёвке, только очень сложный. Большую часть пола занимал один такой узел — почти круглый, с какими-то переплетениями внутри, а ещё по половинке таких же узлов обрывались у стен.

Дверь выходила на лестничную площадку — маленький закуток с единственным узеньким оконцем под потолком. Здесь на полу тоже виднелся край узора, но рассмотреть я его не успела — бархатный потащил меня к лестнице. Она отсюда шла только вниз, зажатая между двух каменных стен.

— Как вам удалось выбраться из Сальфьяллы? — спросил бархатный.

Я пожала плечами.

— Просто вышла.

На этот раз слова дались мне легко, и никакого помутнения в уме от них не случилось. Видать, что-то там улеглось, хотя для части меня они всё ещё звучали странно.

Мужчина покачал головой.

— И что же, ни одной твари не встретили?

Я припомнила волка.

— Был пёс трупов.

Я честно хотела сказать «волк»! Но сказалось, как сказалось…

Бархатный резко остановился, так что я едва в него не воткнулась на узкой лестнице.

— Пёс трупов?! Как вы выжили?

Я припомнила золотые надписи — что на волке, что на князе. Почему-то рассказывать об этом не хотелось. Вряд ли им тут понравится, что их князя предлагают использовать, как биоматериал… Кто предлагает? А кто бы знал. В любом случае, когда волк сдох, никаких надписей не было, они появились позже.

— Он накинулся на меня и сдох.

Бархатный помолчал и порассматривал меня прозрачными серыми глазами, от которых по спине побежали мурашки. Я никогда не видела таких глаз? Или видела сплошь и рядом? Опять какое-то раздвоение в памяти.

Наконец он отмер, сложил указательные и большие пальцы рук треугольником, поднёс его к своему лбу и прикрыл глаза.

— Да отвернётся Альфедр, — пробормотал он и снова посмотрел на меня. — Поистине, ваш дар велик. Будьте бережны, не растратьте его по пустякам.

С этими словами он повернулся и повёл меня дальше, но уже хотя бы не за руку.

А я задумалась: почему, когда я смотрела на князя, золотые письмена проступали, а на этом типе нет? Он не может быть биоматериалом? Или дело в другом?

Спускались мы долго, и на протяжении всего пути никаких дверей нам не попалось, хотя по ощущениям прошли мы этажей пять или больше. Во внешней стене через равные промежутки были прорезаны окна, но все очень высоко, а внутренняя, чуть скруглённая, оставалась глухой. Похоже, что лестница вилась вокруг круглой башни, на вершине которой жил князь, но что же находилось под его покоями? И как туда попадали? Может, в середине была ещё вторая лестница?..

Наконец мы спустились до самого низа, и бархатный толкнул ещё одну тяжёлую деревянную дверь. В глаза ударил яркий солнечный свет — мы оказались во дворе. Как я и думала, за спиной высилась круглая башня, этажей в семь. Со всех сторон её окружали стены на пару этажей ниже — точнее, не стены, наверное, а здание такое, вон окна видать, причём нормальные, большие окна, даже балконы.

По двору сновали люди — кто-то с корзинами или мешками, кто-то с зажатым в руке письмом или балансируя стопкой книг. Мимо нас прошли два воина в меховых плащах, как на мне, заметили бархатного и легонько поклонились, поднеся ко лбу треугольники из пальцев, как он сам только что делал.

— Приветствую Вигго, — пробормотали они оба, получили в ответ кивок и пошли дальше.

Бархатный — то есть, очевидно, Вигго, — поцокал им вслед языком, как будто они сделали что-то не то, а потом поднял руку и махнул кому-то. Идущая по своим делам женщина в тёмно-синем плаще поджала губы, но подошла.

— Инга, помоги Йатибьолль дойти до покоев.

Женщина недоверчиво зыркнула на меня. У неё всё было круглое: веснушчатое лицо и голова, обвитая светло-рыжими косами, словно хлебная плетёнка. Фигура тоже из округлостей, а возраст её я определить не смогла. И никаких надписей — ни на ней, ни на других во дворе. Князь чем-то особенный?

— Неужто сподобилась? — хмыкнула Инга.

Вигго снова улыбнулся, сморщив щёки до самых глаз:

— Не изволь сомневаться, Альфедр сказал своё слово.

— И что теперь? — Инга снова критически оглядела меня, словно искала, к чему придраться, — церемонию устраивать?

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — мягко ответил Вигго. — Йатибьолль нужно отдохнуть и восстановиться после испытания.

Инга покачала головой и пробормотала что-то себе под нос, подозрительно похожее на «Йатибьолль, как же», но потом кивнула Вигго и сделала треугольник на лбу.

— Спасибо, — сказал он и повернулся обратно к башне.

— Ну, чего стоишь, иди к себе, — гавкнула на меня Инга.

Это куда, интересно? Я оглядела окружающие стены, но никакая их часть не показалась мне знакомой и родной.

— Тебе там в Сальфьялле последние мозги сожрали, что ли? — спросила Инга даже с каким-то сочувствием. — И так-то было негусто, а теперь и того нет?

Похоже, мне оставалось только согласиться. Я ведь правда ничего не помнила. Может, действительно, Сальфьялла забрала мою память? Пока я там была, в голове у меня творилась какая-то муть.

— Я не помню, куда идти.

Инга закатила глаза и приложила руку ко лбу, как будто от меня у неё заболела голова.

— Гефна, дай мне сил! Значит так, показываю один раз, и ноги переставляй живее, я тебе в няньки не нанималась.

Не дожидаясь моего ответа, она развернулась на каблуках и резво почесала куда-то по двору. Я поспешила следом, раздумывая: вот ведь этот Вигго явно же выше статусом этой Инги. Он в княжьих покоях болтается, ему вон воины кланяются, да и сама Инга его приветствовала явно как младшая. Однако он со мной был на вы, а она — на ты. Почему?

— Что значит Йатибьолль? — спросила я у Ингиной спины.

Во ответ она только каркающе расхохоталась.

Поспевать за Ингой было непросто, я оказалась довольно коротконогой. Вообще на фоне встреченных до сих пор людей я ростом не удалась. Но оттого и глазеть по сторонам мне было некогда, тут провожатую бы не потерять. Ещё и распущенные волосы ветром в лицо швыряет, не вижу, куда иду. Недаром они тут все заплетаются так и этак, на таком ветру красиво с рассыпанными по плечам локонами не походишь…

Внезапно меня пихнули в бок чем-то очень твёрдым, а когда я с удивлённым звуком отскочила, то увидела рыжего громилу в латах, с иссечённым шрамами лицом и кулаками размером с мою голову. Борода и бакенбарды громилы больше напоминали мех, чем человеческие волосы, а на шее что-то странно блестело.

— С дор-р-роги! — проревел он, демонстрируя утолщённые длинные клыки. — Не видишь, охотники идут, уступать надо!

Я подавилась извинениями. Охотник возвышался надо мной, как башня над сорокой, и махал огромной ручищей слишком близко к моему лицу. Ноги примёрзли к земле, а мужик рычал всё громче.

— Язык проглотила?! Пошла вон с дороги, дура, пока пинка не дал!

Он сделал ещё шаг вперёд. В тот же момент перед его грудью вспыхнули такие знакомые письмена:

— Восстановить

— Использовать как источник биоматериала

Я попыталась хоть что-то сказать, но челюсти словно срослись. Огромная лапища потянулась ко мне — я заслонилась рукой и попала пальцами прямо в надпись про биоматериал. Тут же буквы распались золотой пылью, а от громилы ко мне протянулась светящаяся дорожка.

Мужик опустил кулак и сбледнул с лица. Сделал неуверенный шаг в сторону, шумно вдохнул, схватился за грудь.

Я попятилась. Я понятия не имею, что делаю, как это остановить, надо ли это останавливать, я ли это делаю, кто этот человек, кто я, кто пишет мне надписи…

— Гримольф, ну где ты там? — окликнул мужской голос. Я покосилась и заметила ещё одного охотника — латы, плащ, волосы завязаны пучком на макушке, знакомая уже повязка со спиралью ветра.

— Чего до девки докопался? — крикнул женский голос. Рядом с охотником стояла высокая девица в таком же облачении. — Иди давай быстрее, пока всё без нас не сожрали!

Гримольф — рыжий громила — повернулся и пошёл к ним. Светящаяся дорожка никуда не делась, только растягивалась по мере того, как он уходил. Он охнул, пошатнулся и схватился за бок. Я попыталась украдкой схватить дорожку рукой, но она проскользнула сквозь пальцы нечувствительно.

— Да ты, братец, схлопотал сильнее, чем притворялся, — заметила девица. — Может, тебе не жрать, а к лекарю?

— Перетопчусь, — буркнул Гримольф, упрямо переставляя ноги. Он отошёл ещё на несколько шагов, и тут вдруг в воздухе вспыхнула надпись:

Превышено расстояние взаимодействия

После чего дорожка пропала. Гримольф перестал шататься и пошёл дальше, держась за бок.

— Эй, ты идти собираешься?! — раздался у меня за спиной возмущённый голос Инги. — Я сказала, показываю один раз!

Я повернулась и поспешила к ней, хотя ноги после произошедшего подгибались. Что это было вообще? Это тут все так могут или только я? Или кто-то может, кто-то нет?

Стоило мне приблизиться, как Инга замахнулась и отвесила мне пощёчину — мир крутанулся перед глазами, и я еле устояла на ногах. Тут же проступили хорошо знакомые два варианта.

— Восстановить

— Использовать как источник биоматериала

— Я за тобой ещё бегать должна, бестолочь?! — верещала Инга. Вокруг люди стали оборачиваться. Ох, а чего ж их так много-то? — Не можешь шевелиться в темпе, так и сдохни под стеной!

Я подняла руку и прикоснулась ко второму варианту. Дорожка возникла — точно как с волком и с Гримольфом. Инга пошатнулась и охнула, во все глаза таращась на мою руку. На этот раз я не заслонялась, у моего жеста не было никакой другой очевидной цели, кроме как притронуться к надписи. Которую, похоже, никто, кроме меня, не видит. Однако само движение — поднять руку на уровень груди, раскрытой ладонью толкнуть вперёд — походило на какой-то… ритуал? Язык жестов?

Инга захрипела.

— Не прикасайся ко мне, — сказала я севшим голосом.

— Что? Да я… Да ты же… — забормотала она. — Как ты смеешь?!

— Не прикасайся ко мне, и такого не случится, — повторила я. Подумала и добавила для ясности: — Это делаю не я.

Инга вытаращилась так, что её лицо стало светлее. Или, может, это она побледнела…

Предел насыщения достигнут. Начать делать запас? Да/Нет

Я коснулась слова «Нет». Не знаю, сколько бы ещё выдержала Инга, а уходить от неё было странно — она же вела меня в моё обиталище.

— Обесцветиться, — выдохнула Инга. Она перестала хрипеть, с трудом сглотнула и потёрла грудь. Потом огляделась, заметив все устремлённые на нас взгляды. — Что встали?! Делать нечего?! А ну хорош пялиться, разошлись, не то доложу кому надо!

Люди зашевелились, забормотали и принялись расходиться. Инга же окинула меня новым взглядом.

— Значит, ты и впрямь Йатибьолль…

— Что это значит? — спросила я.

Она вздохнула и покачала головой.

— Пробуждённая жрица.

С этими словами она повернулась и пошла дальше. Я двинулась следом. Что-то внутри меня хотело ускориться, засеменить, не тратить попусту время уважаемой женщины. Но я только что эту женщину чуть не прибила за право делать, как мне удобно. Было бы странно после этого прогибаться.

Инга продолжала зыркать на меня через плечо, поторапливая, но пока молчала. Вела она меня в высокий угол двора. Двор вообще был прямоугольным, но не ровным — с одного края выше, к другому понижался. Вокруг вздымались стены — собственно, одно монолитное кольцевое здание, окружавшее двор. С низкой стороны и здание было пониже, и в нём виднелись единственные ворота, а вот в высокой части явно жил кто-то важный. Стену здесь украшали выложенные прямо в каменной кладке узоры, окна обрамляли цветные наличники, при некоторых были балконы с витыми коваными решётками. Крыша у этой части была не простым скатом, а с какими-то выступами, башенками, короче говоря, с претензией.

Вот в угол между богатой и обычной стенами Инга меня и вела. Там прямо в угол была встроена круглая башня с затейливым куполом из деревянной черепицы, похожей на перья. От круглой башни я ожидала ещё одной винтовой лестницы, но лестница оказалась самая обычная — зигзагом куда-то вбок до второго этажа, потом ещё раз — до третьего. С тёмных ступеней открылся вид на такой же тёмный коридор, а дальше Инга ткнула пальцем в неприметную дверку у самого тупика.

— Вот твои покои, Йатибьолль, — поддразнилась она. — Ни в чём себе не отказывай.

И, прежде чем я сообразила, что ответить, сбежала обратно вниз по лестнице.

Я толкнула тугую низкую дверь — даже с моим ростом пришлось чуть пригнуться, чтобы зайти.

Ну что сказать, теперь хотя бы я поняла геометрию здания. Одна из стен моей комнаты скруглялась, образуя острый угол — то есть, видимо, это была стена той самой круглой башни. Остальные три стояли прямо, а в дальней от двери имелось узенькое окошко высоко над полом. Скудного света из окна как раз хватало разглядеть, что пол присыпан землёй и какими-то растительными останками. У круглой стены стояла узкая кровать, накрытая мешковиной, а сверху — овечьей шкурой. Над кроватью в круглой стене темнело углубление — пустая полочка. У стены, смежной с коридором, прямо на полу лежала толстая доска, а на ней стояли в рядок книги. Большие такие, красивые, в кожаных переплётах с золотым тиснением.

Больше в комнате не было вообще ничего, даже захудалой табуретки. И на фоне этой аскезы книги смотрелись совершенно неуместно. Я обернулась и изучила дверь: ни замка, ни щеколды. То есть она стояла просто прикрытая, однако книги никто не спёр. Почему? За то короткое время, что я провела в этом месте, у меня сложилось впечатление, что тут брали что угодно по праву сильного.

Я ещё раз оглядела каморку в надежде заметить хоть шкаф или какой-нибудь сундук с вещами. Ну где-то же у меня должна быть хоть сменная одежда! Я же тут живу! Если только Инга солгала… Но это странная ложь. Спёрли? Всё настолько плохо, что тут ношеную обувь воруют? Я заглянула под кровать, но там, кроме пыли, ничего не было. Сдёрнула покрывала — под ними, между слоями мешковины, обнаружилось аккуратно сложенное платье, такое же, как на мне, серое, шерстяное. Похоже, оно выполняло роль подушки. И всё.

Я оглядела себя: мокрый грязный меховой плащ, хлюпающие сапоги… И мне даже переобуться не во что?

Плащ я сняла — без него стало намного легче, но холодновато. За неимением лучшего повесила его на рассохшийся угол двери. А вот сапоги… Я вынула одну ногу — бледную, размокшую. Но ставить её на грязный пол не хотелось. И ладно бы только грязный, но ещё и холодный. Нет, так не пойдёт.

Я вышла в коридор и огляделась. В дальнем конце кто-то шевелился, и я подошла поближе. Это оказалась женщина средних лет в таком же синем платье, как у Инги, и занималась она тем, что пыталась одновременно подхватить четыре свёрнутых в рулоны паласа, похоже, она их только что вынесла из комнаты, у которой стояла.

— Вы не могли бы мне помочь, — начала я, понятия не имея, как обратиться и даже как объяснить свою проблему. — Мне бы переобуться во что-нибудь, а то ноги промокли…

Женщина разогнулась, оглядела меня брезгливым взглядом и фыркнула:

— А когда это ты на новый сапоги заработала? Иди вон, свинарник вычисти, может, какие обноски для тебя найдутся.

Подняла свои коврики и ушла по коридору, оставив меня обтекать.

Как-то в моём сознании плохо сочетались Пробуждённая жрица — и чистка свинарника. Конечно, служанка, наверное, не знает о моём, э-э, пробуждении, но надо думать, жрицей-то я и до того была… Или нет?

В задумчивости я вернулась в комнату и присела перед доской с книгами. На корешках у них красовались только какие-то символы. Я взяла одну наугад и открыла в случайном месте.

Страницы были странными на ощупь. Бумага? Не знаю, что это, но точно не она. Не кожа, не кора. Какое-то полупрозрачное волокнистое полотно с лёгким блеском. Я осторожно потянула за уголок, но страница не деформировалась и ощущалась крепкой. А текст… Я представляла себе, как выглядит краска на ткани, а как — вытканный узор. Так вот, письмена на странице словно были не сверху нанесены, а прямо в процессе создания самой страницы — чёрными волокнами среди белых. Я прямо видела, как тонкие ниточки загибаются, укладываясь по форме…

Внезапно поверх страницы возникла золотая надпись:

Зафиксировано падение уровня глюкозы в крови. Носителю присвоен статус «Голоден». Переход в режим использования резерва. Совет: примите пищу.

Примите пищу! Где бы ещё её взять… Но есть и правда хотелось.

Я попыталась как-то убрать надпись, чтобы вернуться к книге, но вдруг поняла вот что: письмена на странице были точно такие же, как в надписи. Вот эти угловатые такие значки, почти все хоть с одной вертикальной палочкой, и выстроенные в ровные ряды, как заборчик. Я могла их читать — так же, как и надписи. Но снова возникало то странное чувство — как будто я их впервые видела.

Отмахнувшись от надписи, я открыла первую страницу — «Наставления Верховной жрице» — и вчиталась в текст. И так вчиталась, что даже про голод позабыла — села на кровать, подтянула под себя мокрые ноги, закуталась в овчину и листала страницу за страницей.

Верховную жрицу в мир людей ниспосылает Небесный храм, дабы через неё люди получали небесные блага. Этот сборник наставлений призван служить жрице напоминанием, дабы она неподобающим поведением, по корысти ли, слабости воли или падкости на лесть не позволила управлять собою тем, чья суть — быть ступенями под её ногами на пути к Небесам.

Вот как, значит? Ступени под ногами. В свинарник. Ну подожди, тётка, мы ещё посмотрим, кто тут об кого будет ноги вытирать и на каком основании!

Глава 3. Хранитель ключей

Не знаю, сколько я просидела над книгой, но небо за окном успело покраснеть. И уяснила я следующее.

Где-то далеко-далеко отсюда в недосягаемом месте находится Небесный храм. Никто из здешних жителей там никогда не бывал, но раз в поколение храм присылает сюда Верховную жрицу. Каким образом — в книгах не описывалось, ясно только, что не пешком по лесу.

Способности и задачи Верховной жрицы описывались весьма туманно: она-де способствует развитию княжества, помогает противостоять Сальфьялле, очищает человеческие земли от аномальных эманаций — в книгах всё это объяснялось очень описательно, но суть та. Что именно жрица для этого должна делать, правда, не объяснялось вообще — вероятно, я должна была этому научиться ещё в храме, но то ли мне отшибло память, то ли с обучением возникли проблемы…

Я припомнила, что говорил князь, когда я валялась у него под ногами. На брюхе проползла… Не верится, что от неё будет толк… Надо думать, явившись сюда, я не очень-то хорошо себя зарекомендовала.

Как я поняла из книги, все жрицы прибывают в места своего служения не посвящёнными, а только обученными. Целый раздел в одном из томов рассказывал о том, как важно жрице настроиться именно на те условия, в которых ей предстоит служить, чтобы после посвящения её дар приносил благо её княжеству. Например, если бы жрицы проходили посвящение заранее, то какая-то могла по прибытии менять погоду так, чтобы всегда светило солнце, а меж тем местным нужен дождь, ну или наоборот. Не знаю уж, как мой дар подстроился под местные реалии — я-то сама не помнила вообще ничего! Надо надеяться, как-то подстроился…

Но самое главное и неприятное для меня заключалось в следующем: пообщаться с храмом и отправить ему обратную связь по работе жрицы никак невозможно, поэтому если присланная со своими задачами не справляется, единственный способ получить новую — это убить имеющуюся. О смерти жрицы храм как-то получал известие. И поведение князя наводило меня на мысль, что он вовсе не погнушается таким методом. Храм не станет разбираться, почему жрица погибла. В книге это преподносилось под соусом — если местные её не уберегли, значит, она не снискала всенародной любви.

А это означало, что либо я должна срочно всем показать, какая я полезная, либо меня грохнут, чтобы прислали кого получше.

Ещё бы знать, кому и в чём следует приносить пользу!

Отложив книги, я пару минут просто сидела и думала, как жить дальше. Я только что прошла посвящение. Кстати, судя по книгам, позабыть самоё себя в процессе него — почти обычное дело, к тому же у многих жриц после инициации меняется характер. То есть в моём случае нет ничего уникального.

Однако чем быстрее я начну приносить пользу, тем вероятнее, что меня оставят в живых. А чтобы приносить пользу, надо чтобы ко мне кто-то обратился, потому что сама я не догадаюсь, куда себя применить. А чтобы обратились, должны заметить… Не знаю, чем я тут занималась до пробуждения, но явно не произведением впечатления. А меж тем, судя по книгам, Верховной жрице каждый первый в ноги должен кланяться и разрешения спрашивать, чтобы посмотреть куда-то выше её сапог. А мне и сапог не дают, да что там сапог, не кормят даже! И вот с этого и надо начать, только уже не просить, а требовать.

На сей раз я вышла из комнаты гораздо более решительно. Прошла по коридору, дёргая все двери, потом рассудила, что слуги должны водиться либо в самом низу, либо на самом верху, но кухня и кладовые, скорее, всё-таки внизу. И оказалась права.

В дальнем конце коридора первого этажа действительно нашлась кухня — я обнаружила её по шуму и запаху. Дверь стояла настежь, и за ней деловито возились люди в тёмно-синей униформе. Пахло мясом и какими-то полузнакомыми специями, над большими котлами поднимался пар. Пока я осматривалась, мимо двери куда-то посеменил мальчишка со свёртками в каждой руке. Я поймала его за локоть и развернула к себе.

— Подайте мне ужин.

Мальчишка уставился на меня непонимающе.

— Ужин в покои Верховной жрицы, — пояснила я.

Понимания не добавилось. Я что, не на том языке говорю?

— Чего ты там застрял?! — рявкнула на паренька какая-то тётка.

— Тут это… — мальчишка отшатнулся, открывая ей вид на меня.

— Чего вам тут занадобилось? — набросилась тётка уже на меня. — Люди работают, не мешайте!

— Ужин мне занадобился, — задрав нос, ответила я. — Будьте любезны принести.

— Ещё чего, умная очень! — фыркнула тётка. — Когда положено, тогда и подадут. Вас больше раза в день сроду не кормили, а ежели пропустили, это ваша беда, не наша, у нас всё посчитано!

Её отпор был таким нахрапистым, что первым моим инстинктом было попятиться и уйти ждать своей очереди. Но. Впечатление. Польза. Новая жрица. Если я буду от служанок шарахаться, как мне убедить князя, что я что-то из себя представляю? Да и вообще, мне полагается почитание и поклонение!

Пересилив себя, я вошла на кухню и ухватила тётку за грудки. Роста мы были примерно одного, только она толще, а потому приподнять её у меня не получилось, но она и так обомлела.

— Что ты сказала? — прошипела я, стараясь не расхохотаться от неловкости. Чувствовала себя злодеем из какой-то любительской постановки… Постановки? Чего? А, потом! Пока что лицо тётки оказалось очень близко — я слышала, как она часто дышит, и как у неё сердце бьётся. Разве так должно быть? Но надписей не появлялось.

— Вы-вы чего? — совсем другим тоном забормотала тётка. Вокруг начали оборачиваться.

— Мне плевать, что у вас тут положено, — повысила голос я. — Я требую ужин! Прямо сейчас!

— Вы это, Бериту-то отпустите! — подал голос мужик с большим ножом, отвлёкшийся от разделки ноги какой-то скотины.

Мужик с тесаком — это вообще не тот персонаж, с которым мне хотелось бы конфликтовать, но… А куда деваться? Если отступлю сейчас, следующий раз никто уже не поверит, что меня надо уважать.

Я глянула на него исподлобья.

— Отпущу. Вот получу то, что мне положено, и отпущу.

Слуги запереглядывались. Кто-то кому-то кивнул, кто-то махнул рукой, давешний мальчишка сунул на полку свои свёртки и юркнул за занавеску в углу, а выскочил с корзинкой. Краем глаза я увидела в ней что-то тёмное и круглое.

— И питьё! — потребовала я, тряхнув тётку.

Одна из женщин сунула в корзину глиняную… крынку? Что за слово ещё? Ладно.

— И чтобы отныне мне три раза в день приносили паёк, как харсиру, а если меня нет, чтобы оставляли в комнате.

С этими словами я оттолкнула тётку — несильно, не так чтоб упала, только попятилась на пару шагов.

— Это кто ж такое распоряжение выдал? — спросила ещё какая-то женщина, тоже с большим ножом, но в отличие от мужика на столе перед ней возвышалась груда зелени.

— Это я, Йатибьолль, даю такое распоряжение, — отрезала я. — А если кому не нравится, пускай приходит, потолкуем.

С этими словами я забрала корзинку и гордо удалилась. За моей спиной кухня взорвалась шепотками и возгласами. Я изо всех сил держалась ровно и индифферентно, пока дошла до лестницы, и только там припустила наверх. Уф-ф, получилось! Правда, теперь может и прилететь от какого-нибудь начальнкиа… Того же харсира, например, ещё бы знать, что это такое… Ясно, что большая шишка.

В комнате я сразу зарылась в корзинку. В ней оказались варёные крахмалистые овощи прямо в кожице, которая легко снималась пальцами — красные, жёлтые и фиолетовые, разных форм. Ещё копчёное крыло какой-то крупной птицы, а в крынке — что-то белёсо-желтоватое, полупрозрачное, с молочным запахом. На ум пришло слово пахта.

Предел насыщения достигнут. Начать делать запас? Да/Нет

Я тупо пялилась на надпись. Разве не такую же мне показали, когда я изводила Ингу? Но сейчас я просто ем, а не высасываю жизнь из людей… На пробу я ткнула в «Да».

Ничего не произошло, я просто доела свой паёк и выпила полкрынки пахты, а остальное решила припрятать под кровать на случай если снова пить захочется.

Проведён анализ полученных макро- и микроэлементов. Предложить корректировку диеты? Да/Нет

Корректировку! Мне бы для начала посмотреть на саму диету! Я ткнула в «Нет» и с новыми силами оглядела, что имею.

За то время, что я читала, плащ высох, а сапоги хотя бы перестали хлюпать, но всё равно внутри были холодные и мокрые. На улице темнело, так что решать всё это следовало срочно, чтобы завтра уже не отвлекаться на бытовые неудобства, а заняться чем-то посущественней.

Я уже собиралась снова выйти на охоту, когда в дверь постучали. Я поспешно вытерла рот рукой и пошла открывать.

На пороге стоял долговязый пожилой мужчина со впалыми щеками и тяжёлыми веками, облачённый в серую мантию с белым вышитым воротником.

— Хёфдинга Ильва, вы, должно быть, решили, что моё снисхождение даруется вам как непреложное право, и вы можете на него уповать, действуя вовсе неосмотрительно, — протянул он высоким ноющим голосом, настолько монотонно, как будто бормотал молитву. — Вынужден сообщить вам, что вы ошибаетесь, и я не буду брать на себя разрешение всех казусов, что вы создаёте посторонним людям…

Я постаралась вычленить из этого монолога хоть какой-то смысл. Но единственное, что осознала — он назвал меня Ильвой. Так говорил ещё стражник там, у края леса. И обращение какое-то… хёфдинга? Вроде знакомое, а вроде нет, но я уже привыкла к этой двойственности.

— Йатибьолль, — сказала я.

Мужчина наконец сфокусировал на мне бледные глаза, которые до сих пор смотрели куда-то в даль.

— Что?..

— Я — Йатибьолль.

Он утомлённо вздохнул.

— Если вы полагаете, что ваш новый титул освобождает вас от соблюдения правил элементарной человеческой порядочности…

— Какие такие правила я нарушила? Потребовала еды впервые за три дня? — перебила я.

Теперь меня окинули взглядом «мебель заговорила». Моё сердце забилось чаще, наполняя меня нервной энергией. И боязно — явно же он какой-то начальник, сейчас как накажет! И хочется подраться — потому что какой ещё начальник, когда я Верховная жрица, и он должен мне в ноги стелиться, кем бы он ни был?!

— Старший по кухне донёс, что вы напали на кухарку и вымогали не полагающуюся вам провизию, — прогундел серый.

Желание подраться во мне всё же пересилило желание спрятаться. Я шагнула вперёд и одним пальцем подцепила завязку на груди его мантии. Серый был выше меня на голову с лишним, так что пришлось задрать лицо, но я постаралась глядеть на него из-под бровей.

— А вот объясни мне, добрый человек, отчего же какая-то провизия мне не полагается? Или ты думаешь, Верховная жрица должна небесной благодатью питаться?

Серый вытаращился и пару раз булькнул прежде чем выдавить:

— Так заведено… Ваш рацион установлен…

— Кем?

Серый хватанул ртом воздух, раздул свои впалые щёки и наконец сообразил дать отпор:

— Да что вы себе позволяете!

Он схватил мою руку за запястье и не очень уверенно потянул прочь от своей мантии. Тут же возникла надпись про биоматериал. Я даже думать не стала — ткнула свободной рукой. Она мгновенно заменилась на «Предел насыщения достигнут» — логично, я же только что едой заправилась. Но и хорошо, пускай повисит, так у меня будет способ остановить откачку, когда решу, что хватит.

Серый захрипел на вдохе, выпустил меня, схватился за сердце — и за косяк, и начал падать. Ох, староват он для таких экспериментов, как бы коньки тут не отбросил! Я тут же жмакнула по «Нет», и золотая дорожка исчезла.

— Я позволяю себе то, что позволено Йатибьолль, — постаралась надменно произнести я, хотя не на шутку испугалась. Вот только трупа мне тут не хватало перед дверью! Про то, можно ли Верховной жрице без суда и следствия убивать людей, в книгах мне ничего не попалось.

Серый с трудом распрямился и зыркнул на меня опасливо и зло.

— В таком случае сами об этом и сообщите Хранителю ключей!

Это ещё что за шишка? Напуганный зверёк внутри меня тут же прижал уши и хвост и попытался спрятаться под коврик, но я уже слишком разошлась, чтобы меня остановила громкая должность.

— Да пожалуйста! Давайте прямо сейчас вместе пойдём и сообщим, чтобы у вас никаких сомнений не осталось!

Серого внезапно перекосило, как будто он раскусил перчинку.

— Сейчас уже поздно, он, скорее всего, не принимает, а если потревожим его, будет не в духе…

Я сузила глаза. Эге, да из нас двоих к этому Хранителю не хочет идти именно он. Отчего же?

— Нет уж, давайте решим нашу маленькую проблему прямо сейчас, — елейным голосом произнесла я, широко улыбаясь, и ещё приблизилась к серому для полноты эффекта. Меня несло, как будто тормоза остались где-то далеко позади на ухабе, а руль вырвался из рук, но я всё равно не понимала, что это за штуки такие, поэтому без разницы, пляшем! Я растопырила ладонь и многозначительно положила её серому на грудь, а потом согнула самые кончики пальцев — ого, я так умею, оказывается?

— Нет никакой проблемы! — заполошно выкрикнул серый, отшатываясь. Хо, а я ничо так впечатление произвела! Надо ещё вот чего, плечи вздёрнуть, голову свесить, и чтобы волосы лицо закрывали — жаль, не чёрные, жутче бы вышло!

Я сделала ещё шаг вперёд. Серый сложил пальцы треугольником и прижал их ко лбу.

— Заступись, Альфедр! Стража!!!

В ту же секунду из лестничного колодца выскочили двое в синей униформе и кожаных латах, словно поджидали там. Хотя почему «словно»? Видать, серый пришёл не один.

— Очень кстати! — рявкнула я. — А ну ведите меня и этого, — я кивнула на так и неизвестного мне по имени серого, — к Хранителю ключей!

Стражники растерялись, переводя взгляды с запуганного начальника на меня и обратно.

— Д-да, — выдавил серый, опуская руки. — Ведите! Харсир Айвинд разберётся!

Стражники порадовались сложившемуся между нами согласию и встали по обе стороны от меня. Серый попытался улизнуть, воспользовавшись этим, но я поймала его за развевающуюся мантию.

— Будьте так добры, покажите дорогу, я запамятовала, — прошипела я, крепко сжимая шелковистую ткань. Дорогая, наверное. На мне вот платье сильно попроще. Серый заколебался, и я предъявила ему обломанный ноготь на большом пальце, а потом медленно нацелила его на красивую мантию.

— Хорошо, хорошо! — запаниковал серый и почесал вперёд.

Так, на поводке, он и привёл меня через несколько коридоров и переходов к массивным дверям из наборного дерева. Узор одной из створок складывался в надпись:

Хранитель ключей харсир Айвинд Белый Смерч

Перед дверью мялся юнец — на вид я бы дала ему не больше двадцати, а то и меньше. Всклокоченный, в тёмно-синей форме с кожаными ремнями. Но самым примечательным в пареньке были огромные, непропорционально большие для его острого лица вытаращенные жёлтые глаза. То есть не просто великоватые, как бывает у людей, а ненормально, нечеловечески большие, как нарисованные ребёнком!

— К харсиру Айвинду я следующий! — нахально выпалило мне это странное существо.

В другой раз я бы, наверное, отсутпила и подождала своей очереди, но сейчас, намыленная серым и стражниками, я не могла позволить какому-то лупоглазому недоразумению встать на моём пути к отстаиванию своих прав!

— С дор-роги, — рыкнула я и дёрнула дверь.

— Подождите своей очереди! — взвизгнул мальчишка и схватил мою руку.

Золотая надпись тут же появилась перед глазами, и я тут же ткнула в биоматериал. Надо бы как-то попробовать без рук выбирать, а то вдруг меня за обе сразу схватят, что делать буду?

Парень охнул и побелел, отчего его жёлтые глаза стали будто бы ещё больше. Стражники отшатнулись. Серый, когда-то успевший отскочить им за спины, заголосил что-то о моём нравственном облике. Дверь открылась — неожиданно внутрь — и мой взгляд упёрся в бело-голубую мантию на широченной груди. В тот же момент глазастый мальчишка покачнулся и рухнул назад, прямо на бело-голубую грудь, слепо схватился за складки шелковистой ткани и так повис, шумно дыша.

Я ткнула в «Нет» в вопросе про запас и подняла глаза. На меня озадаченно смотрел человек… ангельской красоты.

Длинные волосы, заплетённые в неряшливую косу, обрамляли лицо золотым ореолом. Чуть сиреневатые голубые глаза совпадали по тону с мантией и смотрели изумлённо, но благожелательно, располагающе. Маленькие складочки в уголках губ выдавали улыбчивую натуру. Густые пепельные брови чуть сдвинуты к идеально прямому носу, идеально очерченные губы подрагивают, словно борясь с весельем, серебряные пряжки на мантии блестят в тусклом свете…

— Харсир Хранитель! — заверещал за спиной серый. — Извольте осведомить уважаемую Верховную жрицу о размере её пайка!

Видение в бело-голубом ухватило лупоглазого парнишку большими и неожиданно мозолистыми руками и поставило его прямо. Мелкий вжал голову в плечи и попятился с таким видом, словно собирался вот-вот разреветься.

— Йатибьолль приветствует харсира Айвинда, — решила перехватить инициативу в разговоре я. — Правильно ли я понимаю, что размер моего пайка определяете вы?

Айвинд примирительно выставил вперёд свои мощные ладони.

— Йатибьолль, хёфдинг Старший жрец, давайте успокоимся и пройдём в кабинет. Уверен, всё возможно решить миром, — произнёс он наибархатнейшим баритоном, какой я когда-либо слышала.

Стражи уже успели испариться, мальчишка тоже куда-то сдрызнул, и мы со Старшим жрецом — теперь я хоть знала, кто это! — зашли в кабинет.

Внутри оказалось торжественно и аскетично. Массивный стол, за ним на стене — небесного цвета знамя с серебряной вышивкой в виде закрученного порыва ветра. Чуть в стороне — две лавки, просто деревянные, отполированные многими поколениями штанов. Окна разве что большие и с видом на двор — там стемнело, но горели какие-то фонари. Айвинд приглашающе указал на лавки, и мы все трое уселись, причём я шлёпнулась ровно напротив хозяина кабинета, а жрец отсел от меня на самый край.

— Так в чём суть проблемы? — с улыбкой уточнил харсир, и от этой улыбки у него на щеках проступили ямочки. Я едва вспомнила, зачем вообще сюда шла.

— Хёфдинг Старший жрец считает, что я слишком много ем, — выпалила я. — За три дня один ужин, который мне пришлось выбивать на кухне с боем — это слишком много!

— Я вовсе ничего такого не считаю! — взвился серый. — Хёфдинга Верховная жрица повела себя неприемлемо, напав на кухарку!

— Кухарка пусть другой раз думает, на кого смеет голос повышать! Распоясались совершенно, самыми главными себя возомнили, что ли? Верховная жрица ей должна в ноги кланяться и паёк вымаливать? Это у вас тут такие порядки заведены, харсир Айвинд?

Хранитель снова поднял руки в примирительном жесте.

— Позвольте внести ясность, — сказал он с непробиваемым спокойствием. — Решение о вашем пайке, Йатибьолль, принимаю не я. Моя должность обязывает меня распределять ресурсы внутри Высокого дворца: чиновникам, охотникам, страже, слугам и, — он кивнул на серого, — жрецам. Внутри каждого круга уже своё распределение, я к нему отношения не имею, мне лишь подают списки того, что необходимо всему кругу.

Я приподняла подбородок. Вон оно что! Повернулась к серому.

Он аж сжался весь, напоминая теперь пыльного мотылька, выметенного из-за шкафа.

— Так значит, мой паёк определяете вы? — сладко улыбнулась я.

— Я… вы… это… неучтённая единица! — выпалил он. — Я не знаю! Этим служки занимаются! Моя задача — чтобы вы на людей не бросались!

— Так я бы и не бросалась, — продолжила скалиться я, а потом резко потеряла улыбку, — если бы меня кормили нормально!

— М-мы обдумаем этот вопрос на следующем всехрамовом собрании! — проблеял жрец.

Я набрала побольше воздуха, чтобы высказать серому, что будет происходить на кухне всё время до этого самого собрания, но тут Айвинд откашлялся.

— Я думаю, можно найти более простое решение, — сказал он. — Так как Йатибьолль ко храму имеет отношение достаточно условное, полагаю, не будет нарушением субординации, если её обеспечение я выделю в отдельную графу, независимую от храма?

— О, конечно! — обрадовался жрец. А я моргнула — как это я условное отношение имею?

— В таком случае, — улыбнулся Айвинд, — я пересмотрю поданные вами на этот год списки и вычту содержание Йатибьолль из содержания круга жрецов.

Лицо серого надо было видеть. Он посинел, позеленел, пошёл красными пятнами и, кажется, забыл, как дышать. Издал какой-то звук, заметался…

— Может быть, мы всё же сами как-то уладим этот вопро-ос… — наконец заблеял он.

— Ну уж нет! — фыркнула я. — Судя по вашему лицу, в моём содержании хватит средств не только на три пайка в день, но и на вторые сапоги?! А там, чего доброго, и на уборку в покоях наберётся, чтобы земля под ногами не скрипела, а?!

Айвинд поцокал языком.

— Что же вы, хёфдинг Старший жрец, так распустили своих служек? А вы, Йатибьолль, зря всё это время молчали. Всё же вы здесь не первый год, а эта ситуация наверняка не вчера возникла. Давно бы уже во всём разобрались.

Не первый год? Из книг я так поняла, что жрица должна пройти посвящение в течение года или быстрее, как только почувствует, что достаточно адаптировалась к своему княжеству. Выходит, я сидела непосвящённая ненормально долго? Тогда понятно, отчего князь имел на мой счёт нелучшее мнение.

— Вы, вероятно, знаете, что после посвящения у жриц характер меняется, — осторожно вставила я, стреляя глазками в Айвинда.

Он серьёзно покивал.

— Да, я слышал о таком. Что же, я рад, что вы стали увереннее. Надеюсь, это хороший знак для вас. В таком случае позвольте мне переписать сметы. Завтра же с утра получите всё, что вам необходимо, просто сообщите служанке, которая принесёт завтрак.

— Премного благодарю, — выдала я какую-то совершенно непривычную для меня, но вроде бы принятую здесь фразу. — Если есть что-то, с чем я могу помочь в ответ, прошу, обращайтесь незамедлительно!

Откуда у меня в голове все эти обороты? Ладно, не суть, главное, найти способ показать свою полезность!

Айвинд вроде бы удивился — мимика у него вообще была небогатая, просто улыбчивый и располагающий такой дяденька. Кстати, а мне-то самой сколько лет?

— О, Йатибьолль, это очень щедро с вашей стороны. Право же, мне не по чину напрямую просить вас об услугах…

— Да причём же тут чины? — я всплеснула руками, а сама мысленно зубами скрипнула. Мне выслужиться надо, а он тут политесы разводит! — Высшие силы судят не по чинам, а по делам человеческим!

Айвинд покраснел — боже мой, я реально это вижу или у меня уже галлюцинации ото всего бреда, который творится вокруг?

— Я запомню ваши слова, Йатибьолль! — сказал он с чувством. На колени только не падай, зайчик, моё трепетное сердце не перенесёт.

Жрец издал какой-то тошнотный звук. Я глянула на него и увидела финал закатывания глаз. В принципе я его понимала, но очень захотелось показать язык. Тебе вот ангелоподобный шкаф реверансы не делает!

На этом мы благостно распрощались с харсиром Хранителем, и я выплыла из его кабинета, полная чувства собственной значимости. Жрец испарился мгновенно, а я ещё пребывала в сладком состоянии любования собой и поглаживания себя по голове за проявленный крутой нрав, когда до меня дошла неприятная мысль: стребовать сапоги и прочее со служанки я смогу только утром. Я три дня таскалась по лесу и валялась на земле, у меня смола в волосах и земля под ногтями. А я даже не знаю, где тут моются!

Я огляделась. Коридор был пуст, как душа Старшего жреца. Кого бы спросить? Я прошлась до лестницы. Здесь на площадках между этажами были балконы, выходящие во двор. Подумав, что могу кого-нибудь окликнуть сверху, я вышла на ближайший.

На парапете сидел давешний юнец с ненормальными глазами.

— Вот ты-то мне и скажешь, где тут помыться! — выпалила я, ещё не до конца осознав, что вижу.

Юнец ревел. Слёзы из этих глаз катились соразмерные, крокодильи, и он размазывал их рукавами до ушей — аж волосы на висках намокли.

Заслышав мои слова, он на меня поднял свои фонари и выдохнул:

— Ничего я вам не подскажу! У меня был один шанс!!! Один!!! Ненавижу вас, чтоб вы обесцветились и пропали в Сальфьялле!!!

Глава 4. Замутнённые

Я опешила. Чего это он? Я его и видела-то три секунды… И за эти три секунды успела высосать из него золотую силу… и уронить его на Айвинда. Правда, Айвинд вроде бы не обиделся? Но парню, наверное, неловко, он вон про какой-то шанс говорит…

— Какой шанс? — спросила я, потому что всё равно не знала, что сказать.

— Меня к нему хускарл Карита послала, — шмыгнул носом мальчишка. — С сообщением. Впервые! Это было важно! Я мог выделиться, мог потом ему предложить что-то передать, может, он бы меня взял своим гонцом! А вы!!! Вы всё испортили…

Он снова залился слезами, а я почесала в затылке. Так-то мне тоже выслужиться надо, а этот харсир, похоже, какой-то важный, э-э, хар.

— А чего ты своё сообщение после моего ухода не передашь?

— Поздно уже, — всхлипнул парень. — Теперь она сама ему расскажет, они небось ужинать вместе пойдут…

Кажется, я начала догонять, из какой области было то сообщение.

— Да ладно, не последний раз… — начала я, но парень только больше разозлился:

— Вам хорошо говорить! А я три года гонцом в замке, а к харсиру впервые послали!!! И это не просто так, у них свои гонцы потому что! А жалование знаете как отличается?! Я мог бы нормальный кристалл купить, а не это! — он нервно ткнул пальцем себе в лицо, видимо, намекая на странные глаза. Не знаю уж, при чём тут кристалл.

Нет, ну ладно, согласна, парня я подставила. Даже если Айвинд не подумал о нём плохо, мальчишка и сам теперь постесняется к нему идти. Надо как-то заглаживать. И в целом понятно, как.

— Вот что. Я тут тоже не последний человек. Сделаем так: если ты мне окажешься полезен, я сама тебя харсиру Айвинду порекомендую.

Парень шумно втянул носом и сглотнул.

— А он вас послушает?

Я припомнила порозовевшие щёки Хранителя ключей.

— Он придаёт моим словам большое значение.

Парень посмотрел на меня с сомнением. Я встретила его взгляд приподнятыми бровями. Так мы потаращились друг на друга немножко, и в итоге он сдулся первым.

— Ладно, всё равно этот шанс уже в пролёте… Вам что надо-то?

— Всё, — усмехнулась я. И пояснила в ответ на озадаченный взгляд: — Я сегодня прошла посвящение, почти ничего не помню. Где тут хоть помыться можно? Айвинд обещал мне завтра утром служанку прислать с одеждой, но, может, хоть постель как-то можно сегодня получить? Где это вообще всё берут?

Парень поскрёб под взъерошенными волосами.

— А вы заявку на горничную подавали? Они не могут просто так кого попало обслуживать, только по заявке, и там надо ранг указывать, от ранга зависит, какую пришлют…

Я ждала молча, пока парень наконец пришёл к логичной мысли:

— Давайте я сейчас сбегаю бланк заявки вам принесу!

— Отличная идея, — кивнула я. — Заодно выясни, какой ранг у Йатибьолль. И, кстати, а как тебя зовут?

— Нокк, — парень обозначил поклон. — Замутнённый первой степени.

— А я Ильва, — сказала я, хотя далось мне это нелегко. Как будто имя было с чужого плеча и не подходило мне по стилю или жало в плечах. И я настолько об этом задумалась, что даже не спросила, что за замутнённый такой. Нокк смотрел на меня как-то так, словно ждал оплеухи, но я не поняла, к чему это было. — Проводи-ка меня до моих покоев, а то я дорогу не запомнила.

Мою комнату Нокк нашёл почти сразу — он знал примерно, в каком коридоре меня поселили, но не с точностью до двери. Потом отлучился за бланком, а вернулся довольный.

— Вы вне рангов! — объявил он мне. — Прямо так и надо написать вот тут.

Сунул мне листок и принялся осматривать мою комнату, как будто там было на что смотреть.

Листок оказался вроде бы бумажным… Точно не из таких прессованных волокон, как книги. Скорее больше походил на кору или какие-то листья, но тонкие и ровные, чуть розоватого цвета. Ответы на нём предлагалось царапать палочкой, правда, нацарапанное сразу заполнялось пигментом — соком? И становилось ярким.

— А то, что я вне рангов, это хорошо? — уточнила я.

— Конечно! Это значит, у вас везде доступ есть, можете с любыми важными шишками общаться на равных, а значит, вам в горничные пойдёт кто-то из нормальных, а не кто не смог отвертеться.

С заполненной заявкой Нокк снова убежал, а вернулся уже с девицей лет двадцати с небольшим. Она сразу от порога поклонилась чуть не до полу, а потом схватилась за голову.

— Ох, что ж у вас так запустили-то? Кто у вас убирал-то до сих пор?

— Тебя как зовут? — строго спросила я, не желая отвечать на вопросы. И так уже было понятно, что до посвящения я лишний раз рот открыть боялась, чтобы служанку позвать. Если учесть, что посвящение я, по выражению князя, проползла на брюхе, похоже, картина была такая: я знала, что риск провала велик, а потому тянула до последнего. А чтобы лучше тянулась, старалась не привлекать внимания. Однако в итоге всё равно пришлось — и теперь стратегия серой мышки мне больше не подходит.

— Лив с Утёса, — девица снова поклонилась. Была она высокая и поджарая, с натруженными руками, в немного внатяг сидящей синей униформе, а светло-рыжие волосы заплетала в дулю на затылке, причём поверх дули тонкими косичками был выплетен целый узор в форме сложного узла.

— Отлично, Лив. Можешь сразу и прибраться.

— Так я ж для того и пришла! — хмыкнула Лив и высунулась в коридор за метёлкой.

Оставив её работать, я пошла вслед за Нокком в купальни.

Они располагались в подвале, но холодно там не было вовсе, в воздухе туманом висел горячий пар с запахом йода. Нокк довёл меня до двери, на которой было выжжено изображение дерева. На соседней двери тоже красовалось дерево, только несколько другой формы.

— А чем одна дверь от другой отличается?

Нокк посмотрел на меня, как на умалишённую.

— Эта женская, та мужская.

— Ты это по деревьям определил?

Судя по взгляду, Нокк засомневался, что решение поработать на меня было верным.

— Это видир, а там эйк!

Видир… Я ещё раз взглянула на изображение согнутого дерева с висячими, словно волосы, прямыми ветками. Эйк был кряжистым, с толстым стволом и узловатыми ветвями, на которых росли подушки курчавых листьев. Ну ладно…

Я зашла внутрь. Там почти сразу от входа начинался большой бассейн с бурлящей мутноватой горячей водой, пахнущей йодом. В тумане я не различала, насколько он велик, заметила только лавки у стены — наверное, для одежды. На дальней вон чья-то сложена. Ну что ж… Сбросив заскорузлое платье и размотав с ног какие-то тряпки, полезла в воду.

В ней было так хорошо! Я наконец-то почувствовала, что чего-то достигла за сегодняшний бешеный день. Я отдрейфовала поглубже, окунулась с головой и побулькала, а когда вынырнула…

…то чуть не заорала. Прямо передо мной в воде восседала… Антилопа? Ящерица? Лицо существа сплошняком покрывала короткая светло-рыжая шерсть — кроме кончика носа, похожего на кошачий. Огромные, как у Нокка, бирюзовые глаза смотрели на меня неприязненно. Прямо над ними шесть уступала место чешуе, которая заменяла существу брови, а выше из этой чешуи вырастали… Рога? Крылья? Какие-то полупрозрачные вытянутые пластины невнятного сине-зелёного оттенка, и был их целый букет.

— З-здравствуйте, — выдавила я, напрочь забыв обо всех соображениях вокруг своего статуса и манеры держаться.

— Ты что, замутнённого впервые увидела? — спросило существо женским голосом. Я невольно перевела взгляд туда, где чешуйчатое тело скрывалось под водой. Судя по формам, это и правда была женщина.

— Я просто вас не заметила, когда зашла, — пробормотала я, рассматривая блестящие, похожие на плавники, рога.

— Ишь ты, вежливая какая, — фыркнула эта… дракошка.

Вежливая? Это пока я тут на неё пялюсь, как на рыбку в аквариуме? Я поспешно повернулась боком и с независимым видом села на приступочку у борта.

— А не ты ли Верховная жрица? — продолжила общение моя странная соседка. — Говорят, ты посвящение прошла? Какие чудеса теперь творить умеешь?

Она усмехнулась, явно не веря в мои способности. Я бы и рада была оставить её при её мнении, но… Князь. Выслужиться. Новая жрица.

Дракошка на меня не нападала, так что золотая табличка сама не выскакивала. Однако я помнила, что там почти всегда бывает вариант «Восстановить», и если бы мне удалось им воспользоваться, это могло бы и сойти за чудо. Вот только как её вызвать? Не провоцировать же дракошку на конфликт. У неё там под водой небось когти не хуже рогов.

Я постаралась вспомнить табличку в подробностях, вспомнить ситуации, в которых она появлялась, вызвать в себе чувство страха… Поискала глазами что-нибудь золотое — свет от ламп на стенах, отблески на воде… Ничего. Потом вспомнила, что табличка управлялась руками, и попробовала как-нибудь помахать перед собой в воздухе.

— Мухи напали? — усмехнулась соседка.

Я решила, что Верховной жрице не пристало стесняться какой-то химеры или как её там… замутнённой. Пока об этом думала, рука сама скользнула в воздухе особым образом, и вокруг меня вдруг зажёгся целый золотой обруч — весь из слов.

Буквы стояли друг к другу очень плотно, и я не сразу разобрала, где кончаются одни слова и начинаются другие.

Диагностика Сканирование Восстановление Модификация Дезинтеграция Синтез Поглощение Нейтрализация

Строка уходила мне за спину, и я не сразу поняла, что можно прокрутить.

Запас Распределение Отслеживание Резервирование Интерфейс

Что-то я пропускала, всё равно же ничего непонятно. Попыталась потыкать в разные слова — вверх разворачивались списки с таким же непонятным. Наконец в разделе «Диагностика» я нашла вариант «Диагностика внешнего объекта», но он почему-то не срабатывал. Просто ничего не происходило, только список сворачивался.

— Какое-то ты сложное колдовство творишь, жрица, да только в чём суть? — снова подразнила меня дракошка.

Я обернулась к ней с открытым списком — и вся фигура замутнённой вдруг засветилась золотым по контуру, даже та часть, что скрывалась под водой.

Запустить диагностику? Да/Нет

Я ткнула в Да.

— Э, да я это так, просто! — отшатнулась дракошка, но у меня перед глазами уже пополз столбик прогресса.

Диагностика завершена.

Ошибка. Неожиданные структуры.

Ошибка. Не хватает данных.

Возможно частичное восстановление.

Восстановить

Использовать как источник биоматериала

Я ткнула на «Восстановить» и увидела новый столбик. В то же время соседка попыталась что-то сказать, запнулась посреди слова, охнула, схватилась за бортик одной рукой, и за голову — второй. Я в панике зашарила глазами в поисках какого-то способа всё отменить, но ничего не находила. Столбик рос быстро, и пока я металась, он добрался до верха.

Восстановление завершено успешно.

Я настороженно посмотрела на соседку. Та глубоко дышала, как будто успела заснуть. Не утонула бы… Она крупнее меня, вытащить её из воды будет трудно.

Но тут она словно бы очнулась, медленно подняла голову и села прямее. Поморгала.

— Ого!

Я не понимала, что её так удивило — для меня в её внешности не случилось перемен.

— Ничего себе! — продолжала восторгаться дракошка. — Даже шум в ушах прошёл! И такое чёткое всё… Как… Как до замутнения.

Внезапно она в панике схватилась за лицо, ощупала рога, показав мне когтистые руки с перепонками между пальцев, и нервно выдохнула.

— Фу-ух, я уж испугалась, что ты меня как-то размутила… Но эффект отличный! Наши жрецы даже близко так не могут.

Она взглянула на меня с уважением, насколько странные черты лица вообще позволяли ей выразить что-то кроме насмешки. Значит, мои способности лежат примерно в той же области, что и у местных жрецов… «Наши» — это, видимо, те, кого не присылал Небесный храм. Откуда они тогда? Но логично, что я сильнее, я же вон, внеранговая.

— Слушайте, а подгоревших вы можете выводить? — она внезапно перешла на вы. Видимо, из уважения.

Что значит этот набор слов?

— Ну, полыхающих или берсерков? — пояснила дракошка, заметив мою озадаченность. Яснее, правда, не стало. Однако, похоже, она ожидала, что я должна понять, а признаваться в беспамятстве как-то не хотелось.

— Я только после пробуждения осваиваю способности, — аккуратно сказала я. — Надо смотреть конкретные случаи.

— Я тогда приведу приятеля? — загорелась дракошка. — Можно?

— Ведите, — кивнула я. Выслуживаться-то надо. Заодно и способность потренирую.

Хотя вообще хорошо бы начать не с людей, а с чего-то… чьи трупы потом прятать не придётся если что. Может, какой-то скот взять? Только на какие деньги? У меня же нету ничего. Птиц на крышах ловить? Такое себе. Вдруг это чей-то питомец, да и заметят… А может, в Сальфьяллу выйти? Там твари есть… Пёс трупов, конечно, был жутковатый, но вдруг есть и попроще? Для экспериментов. Надо спросить Нокка, только уже не сегодня, потому что сегодня…

Когнитивный ресурс исчерпан. Провести экстренную чистку / фасилитировать естественное восстановление?

Глава 5. Кристаллический паёк

Проснулась я на кровати. Хорошо, хватило ума выбрать «естественное восстановление» после того, как добралась до комнаты и легла, а не прямо в купальне. Теперь лежала и осматривала свои хоромы.

Лив и правда навела тут порядок — чистый пол, мягкая подстилка, толстое одеяло, сшитое из разноцветных кусочков ткани, выложенных в простой узор. Некоторое время я его разглядывала. Кажется, ничего похожего я раньше не видела.

Стоило мне вылезти из-под одеяла, как в дверь постучали. Явился Нокк в сопровождении целой группы слуг: двое несли расписной сундук, ещё двое — стол, а один — пару стульев. Замыкала шествие Лив, торжественно выставившая вперёд руку с парой новых сапог. Вот и подарочки от Айвинда. Что же, он не только хорош собой, но и обещания держит, поставим ему плюсик.

Слуги раскланялись и ушли, а Лив чуть позже вернулась с большой квадратной корзиной, в которой обнаружилось еды минимум на троих.

— Это что, сразу с обедом и ужином? — уточнила я.

— Нет, Йатибьолль, это паёк харсира. В обед будет больше.

Ну, больше — не меньше. Но, может, я перезаложилась? Как только Лив ушла, я поманила пальцем Нокка и кивнула ему на второй стул.

— Садись, поедим вместе и поговорим.

— Я еду с собой не ношу, — выпятил губы он, отчего стал уж совсем похож на какую-то птицу.

— Так вот же полно. Мне одной не съесть.

Нокк странно на меня посмотрел.

— Это же ваш паёк. Как для харсира.

Он что, намекает, что нечего было жадничать, если теперь съесть не могу?

— А что, угостить помощника мне нельзя?

Волосы Нокка, и так торчащие во все стороны, вовсе встали дыбом.

— Серьёзно? Вы хотите со мной поделиться пайком харсира?

— Да что ты заладил, харсира-харсира, чем он такой особенный?

Глаза Нокка выпучились, а рот раскрылся — как-то ненормально, не как у человека может раскрыться, слишком глубоко в щёки уехали уголки губ. Он издал странный каркающий звук, тут же схватился руками за лицо и с явным усилием вернул его к более человеческому виду.

— Простите! Простите, пожалуйста, Йатибьолль, я просто удивился сильно! Я могу сдерживаться!

Мне начало надоедать всё это звероподобие.

— Садись ешь, а заодно мне всё объяснишь. Говорила же, не помню половины!

Я вынула из корзинки лотки с едой — мясо такое, мясо сякое, творог, непонятные зеленоватые шарики, нарезанные фрукты, овощи, целый пучок травы и какое-то полено, которое Нокк определил как флягу с бодрящим напитком, известным как сафа.

— Даже не думайте, вы знаете, сколько он стоит? — шарахнулся Нокк, когда я предложила разлить густой отвар по кружкам. — Да мне и не впрок пойдёт, наверное.

Я понюхала тёмно-зелёную жидкость. Трава… Может, сок ещё какой-то.

— А что в нём такого дорогого?

— Кристаллы, конечно! — Нокк аж руки вскинул от эмоций. — В харсирскую сафу небось кристаллы синие или даже оранжевые добавляют.

Я поболтала жидкостью в кружке. Никакого осадка, да и на зубах песок не хрустит.

— Что за кристаллы?

— Вы и это забыли?! — ахнул Нокк. — Ладно, смотрите какое дело… Ну, вы знаете, что в Сальфьялле живут виллидиры?

У меня что-то закоротило в голове, но потом всё же соотнеслось: виллидиры — дикие звери.

— Как пёс трупов?

— Да! — обрадовался Нокк. — Так вот, когда их убивают, из них достают кристаллы. Они… ну, как говорят, соль Сальфьяллы. Она держится на них. Вот эти кристаллы и добавляют в еду! Ну, не каменюки, конечно, а эссенцию, которая в них. Ну и чем выше ранг, тем более мощные эссенции в пайке. Мне, скажем, никто вообще кристаллы добавлять не будет, а харсиру — ещё как!

— А что это даёт? — я с сомнением изучала разносолы. Мне их есть-то вообще стоит?

— Так магию усиливает! Ну там, чтобы восстанавливаться быстрее, в рангах расти.

А надо ли мне расти в рангах, если я внеранговая? И что делают те, кому не вваливают тёртого камня в еду?

— А как расти, если не есть кристаллы?

— Ну так-то их и при выращивании используют, — Нокк меж тем уминал мясо в подливке, явно едва сдерживаясь, чтобы не набить полный рот, и можно было говорить. — В землю добавляют для овощей, это, скотину кормят тоже ими. А то иначе на всех еды бы не хватило, у нас же только островок маленький — княжество, а вокруг везде — Сальфьялла.

— А виллидиров не едят?

Нокк скривился.

— Лучше не надо. Побочки могут быть… На удобрение ещё можно пускать, ну и некоторых на корма. Но осторожно. А так с них только всякие шкуры, когти берут, иногда нутрянку на артефакты, такое… Ну и кристаллы, понятно.

— И что, все кристаллы так или иначе в еду? — у меня всё не укладывалось в голове, что в еде могут быть кристаллы. Какая там эссенция? Отвар, что ли?

— Да нет конечно! В еду только мелкие и не очень ценные. Ну, самым крутым аэромантам и фиалам и ценные могут покрошить, вон как в вашу сафу, но это уже… роскошь, в общем. А так вообще кристаллы или на артефакты идут, или на замутнение.

Вот мы и дошли до этого загадочного слова.

— Замутнение — это что?

Нокк вздохнул, словно смирился с тем, что от большой лекции не отвертеться.

— Ну это… Понимаете, мы же все здесь аэроманты… Ну кто вообще магичить может. У нас княжество магов воздуха. То есть почти все, но другие — большая редкость, а ещё фиалы есть, но это мелочи. Только кому-то повезло родиться сильным аэромантом или в семье денег хватало на кристаллы воздуха, чтобы поглощал и повышал ранг. А кто-то… ну вот как я, — он развёл руками и даже отвлёкся от еды. — И таким чтобы выделиться или какой-то приличный пост занять, только и остаётся, что поглощать кристаллы другой стихии. А от них побочки есть. Ну вот, — он помахал рукой вокруг верхней части своего лица, — такого плана. Звериные всякие черты. Но тут уж если хочешь быть охотником — приходится чешуёй обрастать… Ещё бы от этого башню не срывало, вообще было бы замечательно.

— Какую башню? — не поняла я.

Нокк постучал себя по лбу пальцем.

— Эту. От замутнения тут тоже… того, мутится. Но вы не думайте, я нормальный! — спохватился он и вытаращил свои глазищи так, что на нормального вовсе не походил. — У меня только первая степень, это безопасно!

Я припомнила вчерашнюю дракошку. Так вот что я ей восстановила? То-то она про шум в ушах говорила и какую-то ясность… Может, Нокка тоже надо восстановить моей штуковиной? Или лучше не трогать, пока работает?.. Вообще, мне бы всё-таки потренироваться на ком-то не очень нужном на всякий случай.

— А ты не знаешь, можно какую-нибудь курицу или там овцу купить, чтобы на ней жреческие навыки оттачивать?

Лицо Нокка вытянулось.

— Съедобных животных живых никто вам не продаст, вы что! Это ярлык от князя надо на разведение.

— Так мне не разводить… Просто у меня после пробуждения сила появилась, но на людях её испытывать как-то боязно, мало ли, ошибусь…

Нокк замотал головой.

— Лучше уж на людях, их не так жалко. Ну, кто без магии или слабый… Если за деньги, то сами прибегут. А с едой баловаться нельзя, мы и так только на кристаллах её достаточно выращиваем.

Философия интересная… но мне как-то претила. Не знаю, может, у жриц запреты какие-то есть на эксперименты над людьми. А главное — денег-то у меня не было. Айвинд мне довольствие увеличил, хотелки выполнил, а вот денег не дал… Не продавать же мне излишки сафы… Кстати, надо хоть попробовать еду с кристаллами.

Оказалось весьма недурно, и никакого песка. Правда, усиления магии я тоже не почувствовала, но, может, у меня она какая-то не как у всех, а жреческая? Ну хоть так.

— Слушай, а в Сальфьяллу можно просто выйти? Ну, побродить, в виллидиров потыкать?

Нокк, который воспользовался паузой, чтобы прикончить своё мясо и взяться за зелёные шарики, уставил на меня свои фонари.

— В Ближний пояс можно. Там виллидиры только до второго ранга, с них толку чуть, на корм скотине да на артефакты… Неопасно. Ну, только там ничего не есть и не пить, конечно. И за буйки не заходить. Это камни такие… Ну, увидите.

Я задумчиво покивала. Конечно, лучше бы взять Нокка с собой, он всё же лучше меня ориентируется тут во всём.

— А ты сам-то, если замутнённый, то какая у тебя стихия? Я же верно понимаю, что первая — воздух, а вторая — какую получишь из кристалла?

Нокк смутился.

— Оборотень я. Нормальные стихии знаете сколько стоят? У меня столько близко нет. Нищеброды типа меня почти все оборотни, разве только кому удастся самостоятельно мощного виллидира завалить и самому кристалл вынуть какой-то получше. Но вторая стихия даже плохонькая дар усиливает, так что лучше уж так, чем вообще ничего не мочь.

— Оборотень-кто? — уточнила я, рассматривая круглые жёлтые глаза Нокка. Теперь я гораздо лучше понимала, почему он такой странный.

Мальчишка вздохнул.

— Я ворона хотел… Но кристаллы определять — это целая наука, задёшево только ранг и стихию можно выяснить. Сказали, шестьдесят процентов, что будет ворон. А вышел… козодой.

Слово это для меня совершенно ничего не значило. Вот странно, какие-то слова казались чужими, но смысл я понимала, а другие — вроде свои, родные, а смысла нет… Что-то Сальфьялла хитроумное с моей памятью сотворила.

— Покажи.

Нокк вжал голову в плечи и нахохлился, ну точно птица!

— Вы смеяться будете.

Я заверила его, что не буду. Нокк ещё поупирался, но я намекнула, что могу в дальнейшем и не делиться харсирским пайком, так что он смирился. Вышел из-за стола, как-то весь напрягся — вспышка! — и на месте Нокка возникла птичка. Размером с ворону, серо-буро-крапчатая, с круглой головой и коротким широким клювом, изогнутым в умилённой улыбке. А главное — с теми самыми огромными жёлтыми глазами навыкате, настолько безумными, что даже на птице они казались нарисованными.

Я булькнула, а Нокк открыл клюв — пасть у него оказалась во всю голову и по форме напоминала горлышко кувшина с носиком — и издал звук… то ли скрипучей двери, то ли жабы с несварением желудка. Да ещё громко так!

Я закашлялась. Птичка подняла дыбом перья на голове, вспыхнула и превратилась снова в Нокка — такого же взъерошенного и красного до самого воротника.

— Ну не смейтесь! Я что могу?! Зато я маскироваться могу под ветку так, что даже виллидиры не находят!

— Ладно, ладно, главное, чтобы ты их находил, — усмехнулась я. — Давай собирайся, поведёшь меня в Ближний пояс.

— А работать мне когда? — проворчал Нокк и стрельнул глазами в сторону недоеденных шариков.

— А это и есть работа. Ты же хотел в охотники, как я поняла? Так и надо виллидиров кромсать, а не по замку бегать, разве нет?

— Если бы всё было так просто, — пробормотал Нокк, ухватил ещё пару шариков и стреканул на выход. — Я переоденусь!

Я пожала плечами и попробовала шарик. Кажется, он был из толчёной фасоли.

В сундуке обнаружилась одежда на меня, в том числе кожаные штаны на меху, несколько бесформенных рубах и куртка, покрытая чешуёй. Я решила, что это получше подходит для брожения по лесу, чем платье, и переоблачилась. Новые сапоги, принесённые Лив, оказались в пору. Покопавшись, я нашла ещё перемётную сумку, а в ней — нож в чехле и пустые банки из непонятного материала, вроде прозрачные, а лёгкие, как будто не стекло. Материал показался мне знакомым, но примерно в той же степени, что виды деревьев…

Нокк вернулся, одетый примерно как я, и повёл меня наружу. Пока шли через двор, я заметила пару знакомых лиц — куда-то топала Инга с толстой книгой, болтали, лузгая семечки, стражники, которые вчера водили меня к Айвинду, ближе к воротам шумно что-то обсуждала и смеялась группа вооружённых охотников, в одном из которых я признала давешнюю дракошку. Окликать не стала — пускай сама приходит, мне не пристало напрашиваться на работу.

Мы прошли в единственные ворота в нижней части замка. Снаружи несли караул двое стражников — светленький и тёмненький. Рядом со светленьким вертелась Лив, и по тому, как она отскочила, когда мы вышли, я поняла, что вертелась она там не просто так.

— Мне пора бежать! — быстро бросила она стражнику и шмыгнула в ворота, делая вид, что меня не заметила. Стражник проводил её долгим мечтательным взглядом, а второй закатил глаза.

Замок отделялся от окружающего города глубоким рвом с единственным постом перед воротами. А дальше… Не знаю, откуда, но у меня имелось какое-то представление о том, как выглядят города. Особенно в таких местах, где носят звериные шкуры и ходят на охоту. Так вот, это представление только что рухнуло.

На том берегу рва ровными рядами высились… многоэтажные бараки? Некоторые были выше других и расширялись в верхней части, нависая над соседними. Через узенькие проходы тут и там были перекинуты мосты и галереи. Только в паре мест дома расступались достаточно широко, чтобы можно было невооружённым глазом заметить улицу.

— А чего… так плотно застроено? — наконец спросила я.

— Так места мало, — пожал плечами Нокк. — Сколько есть в пределах городской стены, в том и помещаемся. У вас-то в Небесном храме, наверное, повольготнее?

Про Небесный храм я не помнила ещё более ничего, чем про всё остальное, так что не ответила.

Нокк повёл меня узенькими улочками, на которых едва-едва могли разминуться три человека. Теперь я понимала, почему здесь делали окна под самым потолком — иначе так и пялились бы весь день соседи друг на друга. Весь этот каменный лабиринт гудел голосами, стуком инструментов, скрипом, окликами, скрежетом дверей, звоном посуды и прочими звуками, от которых совершенно некуда было деваться.

— А как же поля? — внезапно спросила я. Хотя что я знала о полях? — А скот пасут где, в Сальфьялле?

Нокк странно на меня посмотрел.

— Что значит «пасут»? Скот на фермах в таких загончиках многоэтажных содержится, — он наметил руками что-то вроде коробочек.

— А овощи?

— Ну там такие… — он снова попереставлял ладони горизонтально, как будто изображая лестницу, — полочки, на них ящики с землёй. И осветительные артефакты. И всё это в глерровых домах, чтобы не мёрзли, а то зимы у нас ого-го. Да вон они.

Он ткнул пальцем в узкий просвет между домами — мы как раз дошли до перекрёстка. Там маячил… стеклянный дом. Залитый изнутри ярким светом, как лампочка, он не скрывал ни одного уголка. Внутри и правда рядками стояли стеллажи с растениями. Кажется, я даже рассмотрела помидоры…

Разве тут могут быть помидоры? Что вообще такое помидоры? На этом мой разум забуксовал, и я решила оставить тему производства еды в этом странном месте до лучших времён.

Глава 6. Недвиги и Шныри

Чем дальше от замка, тем домики становились пестрее. Нокк пояснил, что вдоль рва живёт всякая знать — маги-военачальники, элитные охотники, богатейшие купцы. И хоть застройка там убористая, но обычно целый дом принадлежит одной семье, а то и квартал. А вот чем ниже по склону, тем нищебродистее — люди ютятся каждый в своей конуре, и у каждого за окном бельё сушится, а ставни своей краской покрашены. На удивление, дымом не пахло вовсе. Я спросила Нокка, чем они тут обогреваются, и получила очередной озадаченный взгляд.

— Огонь внутри городских стен вообще разводить нельзя. Отопительные артефакты на кристаллах у всех.

Наконец, спустя полчаса или больше, мы вышли из города. Ров, окружавший городскую стену, я уже видела, когда только вышла из леса. Мост через него выглядел хлипким, но по нему только ногами и ходили, самое большее — катили тачку. Собственно, навстречу нам как раз пара крепких баб возвращались с добычей — горками чего-то вроде лишайника.

— Это что они собрали? — тихо спросила я у Нокка.

— Мыркву. Это вон, — он шагнул с дороги в сторону, где в траве лежал большой камень, поросший лишайником. Подковырнул ногтем одну пластинку и показал мне.

Похожая на сморщенный сухой лист штуковина имела утолщение посередине. И пока я её рассматривала, на этом утолщении зажглись две красные точки, словно от лазера.

— Во, глядит. — Нокк перевернул пластинку кверху брюхом — эта сторона была темнее и какая-то склизкая, а держал лишаину Нокк ногтями за самый край. — Вот эту слизь не трогайте, почесуха начнётся. В остальном они безобидные, даже есть можно, только сварить, чтобы не стрекались. Но в очень мокрых местах или сразу после дождя лучше по широкой дуге обходить, а то могут накинуться всем скопом и сожрать.

Он перевернул пластинку обратно. Она так и светила красными глазками прямо сквозь собственную толщу. Меня передёрнуло.

Ближний пояс Сальфьяллы простирался от города километров на семь и в основном представлял собой жидкий лесок — где сосновый, а где и лиственный, с редкими полянками. Цвета уходили постепенно — первая мырква, которую мне показал Нокк, ещё светила красными глазками, а сама была белёсо-мятного цвета. На деревьях по краю леса все мырквы уже посерели, а чуть вглубь — и пятна глазок у них стали тёмно-серыми.

Полянки поросли живокамнем — короткими толстыми растениями без листьев, похожими и правда на рябые камни, а самые крупные — на ботинки. Их методично собирали крестьяне — просто одетые мужики и бабы, даже дети, вооружённые специальными ковырялками на длинной ручке, которые позволяли не нагибаться, а подцеплять живокамень и забрасывать в плетёный короб за спиной. Нокк объяснил, что живокамни как раз составляют основу корма для скота, благо растут круглый год и даже под снегом. Выращенные же в глеровых домах овощи обходились слишком дорого, чтобы скармливать коровам.

Мы шли по тропинке в залитом бесцветным солнцем березняке с едва-едва набухающими чёрными почками, когда прямо передо мной из куста выкатилось нечто. Напоминало оно круглое птичье гнездо, только не из веток, а из тонких косточек, а в глубине что-то светилось.

— О, костерень, — сказал Нокк и наподдал шарику ногой. Косточки разлетелись веером, попадали в траву. А потом поползли друг к другу и снова собрались в шарик. — Этого руками не трогайте. Мелкий-то ладно, а вот если с голову размером или больше — могут прямо сквозь кожу кости высосать, без пальцев останетесь.

Меня замутило. Но — я сама сюда пришла, и вовсе не для того, чтобы пугаться каждого куста, хоть и костяного. Я хотела опробовать свой дар.

Круг из рун вызвался сразу, по первому желанию, ярко-жёлтый на фоне чёрно-белого леса. Я присела на корточки перед — костеренем? Костернём? Он угрожающе раскачивался из стороны в сторону и светил из глубины себя огоньком. Я покрутила обруч пальцем, пока не докрутила до слова «Поглощение». Вот бы его поближе поставить, спереди… Может, это в «Интерфейсе» можно настроить? Понятия не имею, что это, но почему-то казалось, что управление там.

Возникла знакомая надпись:

Использовать как источник биоматериала? Да/Нет

Я ткнула в «да». От костерня ко мне протянулась золотая ниточка, он замер, задёргался, а потом распался на косточки, которые уже не двигались.

— Ого, — сказал Нокк, присаживаясь рядом. — Жёстко вы его.

Натянув на пальцы рукав рубахи, он разворошил косточки и извлёк маленький мутный камешек.

— И кристалл пустой. Выходит, вы его прямо из живой твари выпить можете?

Выходило, что так. Пустой кристалл такого низкого класса ценности не имел, так что брать мы его не стали.

Следующие пару часов я упражнялась в высасывании виллидиров первого класса, называемых «Недвиги». Собственно, в Ближнем поясе водились только Недвиги и Шныри, и из Шнырей нам попадались только костерни. Вот я и поглощала: мырквы, костерней покрупнее, пепельников, похожих на ползучие кучки золы, бледнокорня — торчащих из земли белёсых щупалец, норовящих впиявиться в ногу, плесени-шептуньи и студневика. Последний оказался особо коварным, ибо выглядел, как лужа, но едва не засосал мою ногу — Нокк вовремя воткнул в него нож.

— Его простым ножом можно убить? — удивилась я. — А от сапога ему ничего не делается?

— Нож не простой, а артефактный, — обиделся Нокк. — Да и сапог у вас непростой, сразу не застрял. Обычный-то сапог вообще не вынуть было бы. Но студневик не сдох, только отпустил.

Я покрутила свой обруч. Нокк его не видел, для него все мои движения были просто загадочными пассами жреческой магии. Большинство опций для студневика были недоступны, в том числе Поглощение. Видимо, он из чего-то уж вовсе непригодного. Я выбрала Дезинтеграцию.

Перед моими глазами возник столбец прогресса, студневик забулькал, словно закипая, и от него повалил пар. Столбец заполнился на треть, когда вдруг возникло сообщение:

Ошибка. Дезинтеграция прервана. Недостаточно мощности.

Мощности?! Чьей???

На этот вопрос мне никто не ответил, так что студневика пришлось добивать ножами. Так себе удовольствие — будто жидкий клей режешь. Под конец я ещё попыталась попробовать Модификацию и Нейтрализацию, но они обе выдали ошибки:

Отсутствует алгоритм

И это мне тоже никто не объяснил. Ладно, приду домой почитаю книжки.

На всякий случай я попробовала дезинтеграцию на мыркве и каких-то грибах под названием кровни. Они выглядели, как тёмные плевки с длинными студенистыми щупальцами, а название как бы намекало, что руки под эти щупальца лучше не совать. На этой мелочи Дезинтеграция срабатывала: виллидиры рассыпались в порошок, а в горке порошка можно было даже найти полный кристалл. В зависимости от размера твари кристаллы попадались мутно-светлые или мутно-тёмные, в официальной терминологии — серые и бурые, соответственно, первого и второго ранга. Нокк напихал мне этого добра полную сумку — мол, отдадите Лив, она их и в светильники вставит, и в стирку насыплет, в общем, будет рада, а то ей на каждый мелкий мутный кристалл надо заявку заполнять и отчёт писать.

Сам Нокк тоже без добычи не остался: когда мы зашли довольно глубоко и больше не сталкивались с крестьянами, он обнаружил овраг, кишмя кишащий снулитками. Выглядели они вполне как улитки, только испещрённые контрастным узором в виде светлых колец на тёмном фоне. Нокк сказал, что если вынести снулитку из Сальфьяллы, она станет лиловой с жёлтым. Снулитки были условно съедобны — неплохи на вкус, но вызывали сонливость, за что их весьма любили назначать от бессонницы. И самих по себе, и выварку из них в виде снадобья. Нокк сам бессонницей не страдал, скорее уж наоборот, но их можно было неплохо продать, потому что попадались они редко.

Движение я заметила случайно — краем глаза, потому что стояла лицом к Нокку, который собирал снулиток. Мне показалось, что среди деревьев мелькнуло лицо — бледное такое, большое…

— Но-окк, — выдавила я, вглядевшись.

Лицо и правда висело среди деревьев — белое, без бровей и ресниц, с закрытыми глазами, размером в две или три человеческих головы. На лбу у него чёрной диадемой блестели паучьи глазки. Всё это росло на длинном, похожем на гусеницу теле, покрытом серой шерстью. Задняя часть гусеницы стояла на коротких ножках на земле, а передняя вздыбилась, поднимая лицо метра на два над землёй. Прямо под лицом, на горле блестел и переливался кожистый участок, словно манишка.

Нокк оглянулся и шумно всосал воздух.

— Хёльд! Бежим, скорее!

Я не очень-то верила, что от этого существа можно убежать. Лапки-то у него короткие, но мало ли, как быстро оно ими двигает. Да и не хотелось мне бежать с тяжёлой сумкой, набитой кристаллами.

— Оно сильнее пса трупов? — спросила я.

— Такое же, тоже Клыкач. Йатибьолль, нам надо уходить, хёльд за буйки не полезет, но оттуда достать может, у него язык длинный!

Достать… Я за сегодня изрядно потренировала свои способности, и теперь довольно хорошо представляла, на каком расстоянии достаю до жертвы. До хёльда было далековато, так что я сделала пару шагов вперёд.

— Да куда вы?! — зашипел Нокк, вцепляясь мне в локоть и таща назад. — Сожрёт же!!!

— Это мы ещё посмотрим, кто кого, — решила я. В конце концов, пса трупов же я как-то заставила сдохнуть! Я не могла найти на обруче подходящее слово — ни Поглощение, ни Дезинтеграция не давали такого эффекта, как тогда. Но что если дело в ранге твари? Пёс трупов относился к третьему — Клыкач. Так вот, на Недвигах Поглощение сбоило через раз, а со Шнырями проблем не было. Может, на Клыкаче что-то ещё откроется?

Я сделала ещё шаг и заметила свечение. Чуть в стороне на равном расстоянии от меня и хёльда стоял грубо обтёсанный каменный столб метра полтора в высоту, иссечённый надписями, вот они-то и светились. Стоило мне шагнуть, как обруч определил объект — засветились тусклые опции. Я выбрала Поглощение, и дорожка послушно протянулась от хёльда ко мне.

Нокк всё так же тащил меня назад и очень мешал, приходилось упираться ногой. Блестящий зоб твари запульсировал, надуваясь и сдуваясь, а потом хёльд раскрыл свой белый рот и издал душераздирающий вопль, от которого затряслась земля. Кажется, его-то я и слышала тогда, в первый раз в Сальфьялле. Мгновение постояв, хёльд опустил свою переднюю половину на землю, обтёк ближайшее дерево и со скоростью горного ручья утёк в глубину леса, едва слышно шурша ножками по земле.

— Фу-ух! — выдохнул Нокк. — Обошлось! Но вы чем думали!!!

— Я хотела его завалить, — честно призналась я. — Даже начала, но он сбежал.

Я как-то странно себя чувствовала: очень тяжело и сдавлено, как будто мне стало тесно в одежде.

Нокк осмотрел меня с новым уважением.

— Хотите сказать, он понял, что вы опасны, и поэтому сбежал?

Я пожала плечами.

— Ну ладно, — сказал Нокк. — За буйки мы его преследовать не будем, у вас разрешения нет, а у меня тем более.

— Буйки?

Кажется, кто-то уже говорил это слово…

Нокк кивнул на камень со светящимися надписями.

— Граница между Ближним и Средним поясами. Если пересечь, дозорным на вышках приходит сигнал, и они обязаны отправить спасательный отряд. Но если потом выяснится, что вы сами перешли, а не вас кто-то в зубах утащил, то натянут так, что мама не горюй, даже вас.

— А как получить разрешение? — задумчиво спросила я, прикидывая, как бы поохотиться на Клыкачей.

Нокк растопырил ладони и помахал ими около головы, словно изображая уши.

— С ума сошли? Только с отрядом! По одному туда нельзя!

Я вздохнула. Значит, придётся искать отряд. На одних Недвигах и Шнырях я много не натренирую, там половина опций не горит. Модификация ещё эта… Может, с более продвинутой тварью и алгоритм найдётся?

— Ладно, пойдёмте уже домой, — вздохнул Нокк. — Нам часа полтора тащиться до стены.

У меня было полное ощущение, что он сказал не полтора, и не в часах, а какое-то другое количество таких-то других единиц, но при попытке вспомнить мозг пробуксовывал.

— А что, за буйки виллидиры заходить не могут? — спросила я, подхватывая сумку. — Что мешает Клыкачам выходить в Ближний пояс, где столько вкусных людей?

— Не, там… — Нокк сделал неопределённый жест. — Сальфьялла — она как озеро. В серёдке поглубже, на краю помельче. Глубинные виллидиры на мелководье выплыть не могут, им там вроде того что дышать трудно. Конечно, чёткой границы нет, но буйки их немного отпугивают, так что обычно они и не приближаются к Ближнему поясу. Только вот хёльд… — он снова вздохнул. — Хёльды, они буревестники. Если хёльд к буйкам подошёл, значит, Сальфьялла будет расти.

— Куда расти?

Как я успела понять, тут чуть не весь мир занят Сальфьяллой, а в ней маленький островок человеческой жизни — княжество.

— На нас. Мырквы, например, сейчас только за рвом водятся, а будут на городской стене сидеть. Оно подвинется всё, понимаете?

— И часто оно так двигается?

Мне что-то не нравилась эта тенденция. Там всего княжества километров пять в диаметре, и все друг у друга на голове живут. А если Сальфьялла подвинется, людям ещё ужаться придётся?

— Ну, так-то, поколения три назад ещё в соседнее княжество проход был, — с тоской пояснил Нокк. — И земли тогда больше было. Сальфьялла отжирает потихоньку.

— А это можно как-то остановить? Вернуть?

Нокк пожал плечом, на котором не висела сумка с улитками.

— Это надо Усть-зверя завалить в Глубинном поясе. За три поколения пока никто не справился. Народ уже и не верит.

Усть-зверь, значит… Кажется, я поняла, как именно буду доказывать князю свою полезность!

⋈⋈⋈

Домой я приплелась выжатая, как будто ко мне применили Поглощение. И вроде энергии — вагон, а в то же время хочется упасть и не вставать недельку. Странное что-то со мной творится.

На столе в моей комнате стоял обеденный паёк. Я сразу выдала половину Нокку — ужин скоро, я не могу столько жрать, я в двери проходить перестану.

Кстати о дверях… Стала я стаскивать с себя походную одежду, и что-то тяжело она снималась, особенно штаны. Вроде утром я в них так резво впрыгнула, а теперь еле-еле было куда палец просунуть, чтобы снять. Запыхалась, упрела, пришлось на кровать лечь, чтобы с лодыжек стянуть штанины, а то нагибаться живот мешает.

Стоп. Какой ещё живот? Я замерла, оглядывая себя. Утром же, когда штаны застёгивала, была тощая, как палка, точно помню. А теперь откуда-то две складки, а бёдра… Да-а, неудивительно, что штаны туго снимались. Удивительно, что по швам не разошлись.

Это что, харсирский паёк так влияет?!!

Но Нокк тоже его ел, и ничего с ним за день не случилось, как был удочкой, так и остался. А у меня-то почему?!

В панике я завертела обруч, открывая списки опций один за другим, и зависла над словом Запас. Осторожно ткнула в него..

Текущий запас: 158% от нормы ИМТ

Сделать с этим ничего не предлагалось. Уж не знаю, что такое ИМТ, но 158% навевали на мысль, что 58% лишние, и их-то я и наблюдаю у себя на животе… И как быть?

Хм, а ведь вчера, когда я зачиталась и оголодала, оно мне что-то такое писало про необходимость пополнить запас. То есть я могу его куда-то стравить? А когда «использую как биоматериал» — накапливаю? Оно же мне писало тогда, с Ингой, мол, предел насыщения достигнут… И сегодня за завтраком тоже. И предлагало запасать, а я и согласилась… Вот это да… И как теперь от этого запаса избавиться?!

Глава 7. Берсерки и головешки

Лив, получившая сумку кристаллов, пищала и прыгала, а потом для полноты эффекта покрутилась на одной ноге.

— Спасибо-спасибо-спасибо!!! Я правда могу это всё просто взять и использовать?!

— Да конечно, на кой они мне? — отмахнулась я. После переодевания в свободное платье жизнь стала приятнее, а я — благодушнее. Правда, есть как-то не тянуло, но я и не ощущала голода.

— А для чего добывали тогда? — растерялась Лив.

— Жреческую силу тренировала.

Лив склонила голову набок.

— А разве жреческой силой можно виллидиров косить? Обычно же только замутнённых проясняют…

Я пожала плечами. А что я скажу? Надо ещё будет книжки почитать, я же так только пролистала, выискивая хоть какие-то ответы. А может, там написано, как для Дезинтеграции мощность нарастить или обойти ошибку с алгоритмом?

Пока я размышляла, в дверь постучались. Лив резво задвинула сумку в угол — боялась, что заставят поделиться, что ли? И открыла дверь. Там обнаружилась дракошка.

Мне было любопытно, как горничная отреагирует на это явление — испугается? Возмутится? Но та только деловито кивнула и распахнула дверь пошире, как будто явление дракошек в мои покои — дело естественное. Хотя… Если жреческая сила «проясняет» замутнённых, то, наверное, так и есть?..

— Здравствуйте, — дракошка как-то нехарактерно мялась на пороге. Вчера в купальне она была намного напористее. — Вы вчера сказали, что можно зайти… Мы вот тут с соратником…

Из-за двери донёсся тихий вой, а потом глухой удар. Дракошка обернулась через плечо и зашипела, а Лив отошла к стеночке.

— Так, — сказала я. — Во-первых, дайте пройти человеку, её это не касается. Во-вторых, представьтесь сами и соратника тоже представьте, что вы, как дикари?

Дракошка прижала все свои многоярусные рога, втянула голову в плечи и посторонилась. Из коридора донеслись странные звуки — какой-то звон, удары, тихая ругань.

— Можно пройти! — крикнула замутнённая, и Лив поспешно выскользнула, не забыв сумку с кристаллами. Вскоре дракошка снова показалась в проёме, волоча за толстую цепь огромного косматого мужика… или зверя? Морда у него была скорее баранья, чем человеческая, и рога такие прям винтом! Стоял мужик чуть с наклоном, как будто не определился, на двух ногах ему ходить или на четырёх. Маленькие глазки, налитые кровью, смотрели на меня, как на мишень для рогов. Когда мы встретились взглядами, мужик медленно пошёл вперёд, цепь, захлёстнутая вокруг его шеи, натянулась, а дракошка попятилась.

— В общем, я Вальдиса, — просипела она, оттаскивая своего соратника. — А это Форлейк. Вы не могли бы его… того… Как меня вчера?

Мужик рванулся ко мне. Вальдиса точно не смогла бы его удержать, она весила, наверное, в четверть от него. Однако в последнее мгновение она что-то сделала, и пол вокруг её ног вспучился, облепляя её камнем по самые плечи. Руки её тоже покрылись камнем, и даже на цепи наросли кристаллы. В результате, когда Форлейк дёрнул за цепь, вся каменная горка только вздрогнула, но ни вырваться, ни сдвинуть с места Вальдису он не смог.

— Я подержу! — проскрипела дракошка таким голосом, словно каменные жернова тёрлись друг о друга.

Я решила не испытывать цепь на прочность дольше необходимого и приступила. Что там я вчера делала-то? Диагностика… Восстановление!

На этот раз ругани по поводу ошибок было больше, но я всё равно жмакнула на «Восстановить», и столбик прогресса пополз вверх. А потом заглох.

Недостаточно мощности

Форлейк снова рванулся и сшиб стул, да так, что тот пролетел через полкомнаты и чуть не подсёк мне ноги.

Да едрить-колотить, где тебе мощности подбавить и как?! Я принялась шарить по спискам, лихорадочно изыскивая хоть какое-то упоминание мощности. И в конце концов в «Интерфейсе» нашла следующее:

Ограничивать мощность при ИМТ<200%

Цифры обрамляла коробочка и, когда я её коснулась, оказалось, что там внутри вроде как барабан, который можно крутить. Я резво крутанула первую до единицы.

Запас будет расходоваться до уровня ИМТ<100%. Подтвердить? Да/Нет

Да да же, да!!!

Человек-зверь разинул пасть и угрожающе завыл. Да сюда сейчас весь замок сбежится!

Я поспешно вернулась в меню восстановления и запустила его заново. Теперь всё прошло без препятствий — столбик дорос до верха, а Форлейк вдруг оборвал свой рык и обмяк, шлёпнувшись на пол.

— Уфф, — сказала дракошка, как будто это она его уложила. Хотя держать эту тушу было, наверное, не очень легко. Камни с неё начали осыпаться и тонуть в полу, как будто тот был не твёрдым, а как каша. — А вы храбрая!

Я недоумённо на неё посмотрела. В чём моя храбрость?

— Ну, я хочу сказать, — смутилась Вальдиса, — у вас же ни щита, ни дальнобойной атаки, а так спокойно стояли… Я, когда на меня впервые подгоревший попёр, только визжать и улепётывать могла.

— Подгоревший? — переспросила я. Кажется, она в прошлый раз уже говорила это слово, но…

— Так это… — Вальдиса кивнула на вздымающуюся в ровном ритме спину мужика, — полыхающий.

Яснее не стало, но я решила, что расспрошу Нокка. Незачем этой девице сообщать, что я ничего не помню.

А вот почему я не испугалась — и правда вопрос хороший. Вроде бы, когда на тебя рычит два центнера мышц и рогов, то бояться положено? Но как я ни шарила, ничего подобного в себе не нашла. Да, я предполагала, что Форлейк мог напасть. Нет, я не знала, как защититься. Опасно? Опасно. Неприятно? Несомненно! Страшно?.. А страшно — это как? Слово-то понятное, а чувство как ощущается?

Вальдиса тем временем растормошила приятеля, а то он уже заснул у меня на полу. Рогатый поднялся, встал прямо, протёр серые глаза и осоловело поморгал.

— Ого, — сказал он, точно как дракошка. — Как думается-то легко!

Вальдиса ахнула, закрыла рот руками, а глаза у неё заблестели.

— Ты заговорил нормально! — выдавила она. Мужик посмотрел на неё так же озадаченно, как я. — Пошли скорее к кольбьёрну, а то он уже тебя списывать собрался!

— Харсир Кольбьёрн?! — взревел Форлейк. — Да он бы никогда!!!

— Это ты не помнишь, что ты вытворял, — замотала головой Вальдиса. — Даже он не мог тебя вечно покрывать, а ты Айвинду на глаза попался, а он… Ему же только дай повод нашего харсира уесть, вот он сразу и высказал, мол, стоит ли подставлять спину неуправляемым животным, и не нарушается ли Указ о Пределе. Ты же знаешь, он сразу к князю побежит, если что, так что у харсира выбора не было. Пойдём, покажем тебя, а то мало ли, вдруг завтра откатишься!

Форлейк повторил одними губами «указ», как будто не мог поверить, что это всё его касается.

— Что я… натворил? Я тебя задел?

Он принялся осматривать дракошку со всех сторон, но под плащом и толстой одеждой на меху мало что можно было понять.

— Да нормально всё. Вон, Йатибьолль скажи спасибо, не будь неблагодарным!

Форлейк спохватился и принялся кланяться, едва не задевая рогами пол.

— Хватит, хватит, — замахала я руками, когда и Вальдиса завела шарманку на тему а что б мы без вас делали. — Хотите отплатить за добро, так у меня есть идея получше.

Оба тут же развернули ко мне свои разномастные звериные уши.

— Вы ведь в одном отряде, так? — спросила я и получила два кивка. — С вашим отрядом можно выйти в Средний пояс?

Замутнённые вытаращились и переглянулись. Потом снова уставились на меня.

— Это только если наш скиппарь дозволит, — расстроенно протянула дракошка. — Но вы же без опыта…

— Я пса трупов завалила, — поправила я.

Они снова переглянулись.

— Мы с ним поговорим, — пообещал Форлейк. — В конце концов, проясняющий в дальнем рейде может быть очень полезен.

— Да-да! — закивала Вальдиса. — Хотя лучше бы вам сначала наставника найти… А то так ни с чего, мне кажется, он не рискнёт… Если вас там сожрут, это же на нём повиснет.

Я хотела ей сказать, что если меня там сожрут, князь не расстроится, но решила не пускать таких слухов, мало ли.

На этом я их выгнала и собиралась уже пойти мыться, когда явился Нокк, сияющий, как купол в солнечную погоду.

— Улиток продал, — довольно сообщил он и принюхался. — Ой, к вам что, полыхающий заходил?

— Что значит полыхающий? — тут же спросила я.

Нокк помрачнел и закрыл дверь.

— Я вам про замутнённых объяснял же? Ну вот, полыхающие — это… Когда замутнённый теряет контроль. Понимаете, кристаллы — они же соль Сальфьяллы. И если их слишком много впитать или слишком быстро, то Сальфьялла — ну вроде того что завладевает человеком. Так-то и в норме у глубоко замутнённых в голове каша. А бывает, что в рейде приходится туго, и единственный способ спасти отряд — это замутнённому впитать большой кристалл. Он тогда становится берсерком и может всех врагов порвать. Проблема в том, что как бы не друзей заодно. А некоторые сами с катушек слетают, даже без нового кристалла. Просто отпускают кукуху, и она летит… Вот это полыхающие.

— И обычные жрецы занимаются тем, что их проясняют, так?

— В том числе, — покивал Нокк. — Но это если полыхающего ещё можно прояснить. А иногда бывает, так полыхнёшь, что… — он развёл руками. — Всё. Сгорел. И тогда в силу вступает Указ о Пределе.

Нокку явно было неприятно это всё рассказывать, как будто себя сглазить боялся.

— Что за указ?

— О том, чтобы сгоревших изолировать. Типа кто Предела достиг, тот всё. Понимаете, раньше их ещё как-то пытались использовать. Дрессировать там, как зверей, принуждать. Но прошлый князь издал вот этот Указ, и теперь всё, сгорел — в изоляцию. А если в изоляции его не удержать, то уничтожить. Чтобы для других опасность не создавать.

Он поёжился. А я сощурила глаза.

— А как часто такое случается? Чтобы замутнённые сгорали?

Нокк покосился на меня своими фарами из-под лохматой чёлки.

— Да почти все так заканчивают, вопрос только — когда.

Я вытаращилась.

— И зная это, ты пошёл на замутнение?!

— А что делать-то? — развёл руками мальчишка. — Всю жизнь мыркву собирать? Простым воином даже до скиппаря не дослужиться.

— Ну а если другие профессии, вот, кто-то же делает артефакты, кто-то у тебя улиток купил, — попыталась порассуждать я о вещах, в которых вообще не ориентировалась. — Не всем же в Сальфьяллу ходить.

— Так там все свои, — вздохнул Нокк. — Кланы артефакторов, кланы купцов… За каким хёльдом я им сдался, слабый аэромант? Тем более артефакторы и сами замутнением не гнушаются, там хорошие способки есть — камень, металл, дерево… Некоторым прямо с детства подсаживают, чтобы управлять учились, пока мозги мягкие.

У меня внезапно остро заболела голова, как будто в череп иглу воткнули. Я схватилась за затылок и принялась тереть, но толку, конечно, не было. Вызвала обруч, потыкала в восстановление, он на что-то там заругался, но вроде стало полегче.

— Вы чего? — удивился Нокк.

— Устала, наверное, — пробормотала я и развернула меню Запас.

Текущий запас: 125% от нормы ИМТ

О! Похудела. Это значит, восстановление поджирает запас? Очень хорошо. Значит, завтра надо поискать, кого бы ещё восстановить…

Когнитивный ресурс исчерпан

— прозрачно намекнул мне… обруч? Наверное, надписи тоже от него. Или и обруч, и надписи — от чего-то третьего? Надо всё-таки книги почитать…

— Кстати, всё хотел спросить, — оживился Нокк, — а что это у вас такое светится на шее?

Светится? Я смутно припоминала, что что-то и правда светилось, там, в Сальфьялле, в первый раз. Нашарила рукой — и точно, у меня же какой-то… кулон? Ожерелье? Огляделась в поисках зеркала, но в моих покоях, конечно, таких благ не было.

— А как выглядит?

Нокк странно на меня покосился.

— Ну так… на кристалл похоже, только золотых я не видел никогда… И он типа в оправу вставлен, а оправа на гривну приделана.

То, что я нащупывала пальцами, совпадало: холодный гранёный… камень? Верхний и нижний концы его оплетены ажурным металлом, и всё это сидит на обруче, который словно прилип к коже. Я попыталась поддеть его ногтем — больно, как будто родинку сковыриваешь.

— Я просто вас и раньше видел, — продолжил свою мысль Нокк, — до пробуждения. Но такой штуки на вас не было. Но золотые кристаллы — это же девятый уровень, Усть-зверь. Вы же не могли такого завалить?

Я-то, может, и могла… Мало ли, как мои способности работают? Да только не помнила ничего. Как я поняла, я провела в Сальфьялле три дня, а воспоминания сохранила только о последнем. Мало ли что там происходило до того…

— А жриц, которые были до меня, ты видел?

Нокк помотал головой.

— Вы же тут уже четвёртый год, а до того я мелким был, в замок не попадал, а жрицы редко выходят…

Какая-то я неправильная жрица. Ну или это предыдущие были неправильные.

В итоге Нокк ушёл, ведь ему ещё домой топать через полгорода, а я завалилась спать, даже не включив экстренное восстановление.

⋈⋈⋈

А утро началось с какого-то гвалта. С трудом разлепив глаза, я осознала, что уже вовсю светло, а гвалт исходит из-за двери, причём в эту дверь кто-то истово лупит.

Я встала и оглядела себя. Платье мятое, волосы торчат соломой, выбившись из косы. Ну… не прихорашиваться же, когда к тебе так ломятся с утра пораньше. Пусть терпят мой ужасный лик.

Я распахнула дверь.

— …Совершенно недопустимо! Вы не можете тут находиться! Есть установленный порядок…

Голос показался знакомым, и я наконец сфокусировала глаза на Старшем жреце. И орал он даже не на меня, а на толпу… или стаю? Замутнённых. Которые рычали, шипели и подвывали, а один, повернув ко мне конский зад, стучал копытом в дверь. И продолжал, хотя дверь я уже открыла.

— Что тут происходит? — сипло спросила я и потёрла глаз.

— Форменное безобразие! — тут же направил на меня рупор своего негодования жрец. — Эти… невоспитанные животные нарушают распорядок! И вы им в этом потворствуете!

— Это как? — хмыкнула я. — Я вообще спала.

— Вот именно! — возопил жрец. — А должны были сразу отправить их в храм!

— Да толку с твоего храма, старик! — гаркнул рыжий парень с большими голубыми глазами и заячьей мордой. — В храме мы уже все перебывали, ничё не помогает!

Остальные согласно загудели.

— Если вам не могут помочь жрецы, значит, на то воля Альфедра! — ещё пронзительнее заверещал жрец. — Подите в Сальфьяллу и примите смерть воина!

Рычание и шипение стало громче.

— Так! — рявкнула я. — Я чего-то не поняла, эти люди вроде бы ко мне пришли по делу. А вы что тут забыли?

Жрец развернулся ко мне, пылая негодованием.

— Что я забыл?! Это вы забыли — свой удел! Ваша доля — чудеса. Погоду вон потеплее сделайте, удачи охотникам отсыпьте. А очищение, будьте добры, оставьте тем, кто из века в век им занимается!

— Да с какого?! — заревел бизоноподобный и очень волосатый мужик… а мужик ли? Замутнённые же и тётки бывают… — Форлейка вы даже близко очистить не смогли, а она смогла! Лодр вас знает, чем вы из века в век занимаетесь!

Толпа зашумела, и на жреца надвинулись разномастные рога.

— Таков порядок! — не унимался жрец. — Йатибьолль тут не для вашего прояснения, её удел — пророчества и везение! Ей не пристало заниматься рутиной с вонючими животными! Прекратите немедленно! И вы, Йатибьолль, не позволяйте так принижать ваши способности!

Вот вроде и пытается так преподнести, что, мол, я выше этого, а почему-то звучит так, как будто я у него кусок изо рта вырываю. Впрочем, может, так и есть?

— А иначе что? — спросила я.

Жрец аж подавился. Кажется, так ему вопрос ещё никто не ставил.

— То есть как — что? Это не по укладу!

— И дальше что?

В его глазах стояло такое незамутнённое непонимание, что мне даже стало немного жаль старика. Вот так живёшь-живёшь, и вдруг оказывается, что твою работу кто-то делает лучше тебя, и на кой тогда ты нужен? Но у меня свой шкурный интерес есть, и тут уж каждый выживает, как может.

— Я… Я князю пожалуюсь!

— Очень хорошо, — оскалилась я. — Идите прямо сейчас, или лучше подождите до завтра, чтобы иметь на руках список прояснённых.

Жрец хлопнул ртом. Потом лицо его преобразилось в злую гримасу.

— Вам это с рук не сойдёт!

Я пожала плечами. Бездействие мне тем более с рук не сойдёт.

Жрец всё стоял и кипел, только что пар не пускал, но я не видела смысла в дальнейшем разговоре и помахала рукой, привлекая внимание замутнённых.

— Освободите дорогу хёфдингу Старшему жрецу, он уходит.

Замутнённые зашумели, расступаясь. Кого-то отволокли на поводке, кого-то за рога, кто-то даже попытался подраться, но был утоптан толпой.

— Ах ты… мерзавка! — шёпотом выпалил жрец, воровато поглядывая на толпу. — Ты ещё пожалеешь!

Но всё же расчищенным проходом воспользовался и ушёл, раздувая мантию.

Стоило ему скрыться из вида, как на стене слева от меня возникло какое-то шевеление, и через секунду передо мной стоял Нокк.

— Ты откуда тут? — я аж вздрогнула от неожиданности.

— Да я послушать решил, не отсвечивая, — хмыкнул Нокк. — Сидел на стене козодоем вот…

— Эй, щенок! Ну-ка вали отсюда! — прогремел давешний бизонообразный монстр. — Тебя тут не стояло!

Нокк весь сжался и отпрянул к стене. Я же окатила бизона холодным взглядом.

— Давайте проясним один момент. Нокк — мой помощник. Он не в очереди.

— Да драть я хотел, помощник он или кто!!! — взревел бизон и двинулся на меня.

— Унн, ты совсем пригорел?! — заверещал его приятель, похожий на страуса.

Кто-то попытался ухватить бизона за плечи, но он вырвался. Что ж, ладно, значит, подрастим животик ещё!

Использовать как биоматериал

Запаса с него насобиралось много, я прямо почувствовала, как пузо подросло. К счастью, бизон грохнулся на пол до того, как на мне порвалось платье.

Я повернулась к остальным, ошарашенно затихшим после его зрелищного падения.

— Всем всё понятно?

Замутнённые, кто ещё что-то соображал, закивали.

— Так вот, — продолжила я. — Сейчас Нокк выстроит вас в очередь. Первыми идут те, кто опасен для окружающих. Не обещаю, что обработаю за сегодня всех. Вопросы есть?

— А почему сначала головешек? — высунулся какой-то баран.

Стоящий позади козёл съездил ему промеж рогов. Я удовлетворённо кивнула.

— Потому что я так сказала. Нокк, справишься?

Мальчишка нервно кивнул и подобрался.

— Не сомневайтесь, всё будет в лучшем виде!

Я похлопала его по плечу и ушла обратно в комнату.

Замутнённые потянулись вереницей, заходили по трое: один подгоревший и двое, чтобы его держать. Восстановление ругалось, сбоило, требовало увеличения мощности, но через пень-колоду всё же работало. Более того, мне стало казаться, что с каждым следующим полыхающим восстановление проходило всё глаже и глаже, словно оно… обучалось?

Беда пришла откуда не ждали:

Внимание! Уровень запаса 25% от нормы. Для продолжения пополните запас!

Глава 8. Драуг

Как это двадцать пять процентов?! Я же выставляла ограничение на сто!

С этой мыслью я оглядела себя: мама дорогая, кожа висит на костях, пальцы — как птичьи когти, из ворота платья выпадаю, да и вообще в целом выпадаю куда-то из этой реальности, потому что голова кружится, во рту пересохло и…

Так, надо срочно пожрать. Я с трудом повернула голову, нашаривая взглядом стол. Где-то на заднем фоне кто-то рычал и гремел цепями.

— Перерыв, — едва ворочающимся языком сказала я.

— Так мы уже вошли! — запротестовал воин, держащий на поводке хищную тётку с клювом.

— Значит, выйдите.

Я попыталась встать и поняла, что без шансов. Я даже не представляю, как это сделать, как будто мне предложили передвинуть дом.

Клювастая жутковато заклекотала, и на шум в комнату заглянул Нокк.

— Всё хорошо? Ой, Йатибьолль, что это с вами?!

— Выгоняй этих, — велела я, изо всех сил выдавливая из себя властный голос. Связки едва натягивались.

— Но мы же уже зашли! — продолжал упрямиться мужик.

— Как зашли, так и вышли, — тут же сориентировался Нокк. — Йатибьолль нужен отдых, приём окончен. Если хотите в следующий приём быть первыми на очереди, уходите сейчас, а вот если вам интереснее очередь с самого конца отстаивать, то пожалуйста, препирайтесь.

Мужик подавился новым возражением, сгрёб свою птицу и утащил в коридор. Нокк тоже вышел, прокричал объявление, что приём прекращён до завтра, и вернулся. О чудо, мне даже не пришлось ему ничего объяснять, он сам кинулся к столу и поднёс мне остатки вчерашнего ужина.

— Я за Лив сбегаю!

Я одобрительно замычала, грызя какой-то фиолетовый плод со сладко-солоноватым вкусом. Не знаю, овощ это или фрукт, но жажду утоляет хорошо. А Нокк молодец, быстро сориентировался, надо его и впрямь порекомендовать этому Айвинду, хотя, судя по тому, как говорили о нём Форлейк и Вальдиса, перец он тот ещё…

Но отчего же вышла такая петрушка с процентами ИМТ? Сжевав всё, что выглядело хоть немножко сочным, я вызвала обруч и открыла Интерфейс. Там по-прежнему стояли сто процентов ИМТ, которые я и выставила. Я пошарила в соседних разделах, нашла кучу всякой чуши и даже полезное — настройку порядка, в котором слова стояли на обруче.

Наконец мне попалась надпись «История изменений». Я открыла, а там…

Ошибка

Нет ответа от пользователя

Недостаточно памяти

Система перегружена

И вовсе какая-то ерунда из бессвязных букв и знаков. Я припомнила бесконечные сообщения об ошибках, которые выскакивали, пока я восстанавливала полыхающих. Они и правда шли густо, а я их даже не читала, потому что — а какой смысл? Сделать-то я с ними ничего не могла. Но что же это, выходило, если ошибок так много, то ломается вся система? В чём-то звучало резонно. Вроде как если человека заставлять работать в непригодных условиях, он рано или поздно взбеленится или заболеет. Наверное, тут так же?

Я по-прежнему не знала, что такое эти мои надписи. Вероятно, они как-то связаны со штуковиной у меня на шее, но откуда оно всё взялось? У жреца вот ничего подобного нет… Вдруг там, на том конце, какой-то бог сидит и ругается на меня за неправильное использование его силы?

Лив и Нокк ворвались с шумом и дребезгом лотков в корзине.

— Храни меня Гефна! — скричала Лив, завидев меня. — Как же вы так высохли за день-то?! Я такого никогда не видала даже у замутнённых!

— Так у меня и сила другая, — прохрипела я и потянулась к корзинке. К счастью, там нашёлся какой-то суп и ещё фляга сафы. Я опустошила её в ожидании, что сейчас-то мне и полегчает, но как-то… нет. Пришлось дальше челюстями двигать.

Предложить корректировку диеты? Да/Нет

Я решила, что вот как раз сейчас это будет полезно, и ткнула в Да.

Надпись сменилась какими-то вычислениями, которые скакали перед глазами быстрее, чем я успевала прочесть, потом потребовала «поместить в поле зрения все наличные источники нутриентов». Я пооткрывала лотки.

Анализ запущен…

— А чего же вы не едите? — Лив отвлеклась от заправления моей постели. Кстати, у меня ведь всё это время тут замутнённые толпились, а постель разворошена… Как-то это не очень.

— Слушай, — просипела я и прокашлялась, — а тут нет какой-нибудь комнаты… ну, для встреч? Чтобы мне их не в спальню приводить.

Золотые рамочки подсветили четыре блюда, поверх них повисли какие-то рекомендации, но я не стала вчитываться, а кинулась жра-а-ать!

— Вообще-то есть, — как-то неловко ответила Лив, — да только храм забрал под свои нужды…

— Хах эфо вабжал?! — возмутилась я с набитым ртом.

— Да вот так, — развела руками Лив. — Дескать, зачем вам столько комнат, всё равно к вам никто не ходит, а во дворце и так тесно, жрецам не хватает, ну и в один прекрасный день просто велели мебель заменить да замки поставить.

Я покосилась на свою дверь без намёка на замок. Лив проследила мой взгляд.

— Ой, я уже заказала! К вечеру будет, не беспокойтесь! И насчёт комнаты, знаете, я могу выписку из домовой книги вам сделать, а вы с ней к харсиру Айвинду идите, и говорите, так и так, на основании выписки имеете право свои комнаты вернуть. У него, конечно, копия домовой книги тоже есть, но так полагается… Я вам скажу, какие в первую очередь лучше требовать, а то они не все хорошие!

Я окинула её чуть прояснившимся взглядом. Эк она старается! Вот что сумка кристаллов чудодейственных с горничной делает.

Предел насыщения достигнут. Начать делать запас? Да/Нет

О! Давай, детка, запасай!

Через полчаса, уничтожив весь харсирский паёк, я оглядела себя. ИМТ достиг девяноста процентов, и выглядела я доска-доской, но хоть не скелетом. Встала без проблем, и голова больше не кружилась. Несмотря на огромное количество поглощённой еды, тяжести в желудке не было: моя странная сила как-то сразу распределяла энергию, не дожидаясь пищеварения. Однако становились очевидными некоторые вещи.

— Во-первых, количество замутнённых в день надо нормировать, — произнесла я вслух. — Нокк, давай завтра половину от сегодняшнего количества. Потом, когда пойдут только слегка подгоревшие, можно побольше.

Мальчишка серьёзно закивал.

— Во-вторых, в Сальфьяллу между приёмами мне ходить придётся каждый день, с еды недостаточно набирается.

— С харсирского пайка? — изумился Нокк. — Да там одной сафой можно неделю питаться.

Я пожала плечами. Может, магу и можно, а жрице — увы. Наверное, мы берём из еды что-то разное.

— Я сейчас и обед сразу принесу! — засуетилась Лив.

Вот так, с обедом и Нокком мы снова отправились в Сальфьяллу.

Я потихоньку привыкала к тому, что ничего нельзя касаться открытой кожей, ни на что нельзя садиться, не потыкав предварительно ножом, никуда нельзя наступать не глядя. Пару раз случались у нас осечки — то корень под ногой оживал и пытался ввинтиться в сапог, то Нокку на голову с дерева что-то капнуло и чуть не растворило черепную кость. Но в целом сегодня я уже гораздо лучше ориентировалась. Думаю, скоро Нокка можно будет с собой не таскать, а ещё лучше — найти себе провожатого в Средний пояс.

С этими мыслями я брела по натоптанной тропке, аккуратно избегая наступать на вонь-камни — они, если надавить, испускали такой смрад, что реально можно было задохнуться, а потом, как и всё в Сальфьялле… наползали на тебя скопом и сжирали, пока ты валялся в отключке.

Набрав обратно свои сто шестьдесят процентов ИМТ, я решила, что пока хватит. И ходить тяжеловато, и штаны жмут. Правда, вспомнила про меню Распределение — в нём и правда оказалось возможно немного распихать накопленный запас по телу более удобно. Теперь мне жала куртка в груди, но не так сильно, и удалось добавить ещё двадцать процентов.

Дальше я гоняла Дезинтеграцию и немного её подрастила, так что теперь даже крупный костерень рассыпался в пыль, стоило ему подкатиться ко мне на расстояние метров в десять.

Я подобрала очередной мутный кристалл и попыталась забрать его энергию. Вроде вчера мне это разок удалось при помощи Восстановления. Если можно брать энергию виллидиров, и в результате их кристаллы пусты, то, значит, и напрямую из кристалла можно, так?

Но как я ни билась, меню с пополнением запаса не появлялось. Как будто моя сила не понимала, что делать с неживой материей.

И вот сидели мы с Нокком на обезопашенной полянке и доедали обеденный паёк, когда мне померещилось, что из леса потянуло дымком. То есть запаха я не почуяла, но характерные серые полупрозрачные завихрения увидела.

— Это что? — кивнула я, привлекая внимание Нокка, и поспешно засунула в рот последний кусок мяса, пока не отобрали.

Он осовело моргнул, рассматривая дымок.

— На пыщегриб похоже… Или, может, курношишку…

Меж тем среди деревьев дымок становился гуще. Мне показалось, что метрах в трёх от земли среди ветвей что-то шевелилось. Я указала туда пальцем. Нокк вдруг вскочил. Прокрутился полный оборот вокруг себя и издал омерзительное жабье карканье.

— Мы трупы!

— А можно без паники и поконкретнее? — спросила я, с тоской оглядывая недоеденный обед, который теперь наверняка придётся бросить.

— Это душитель! Тварь ранга Драуг, вот эта дымка — это яд, он парализует лёгкие! Он нас уже окружил!

Говоря это, Нокк поспешно натягивал на лицо воротник рубахи, хотя мне что-то было сомнительно, что простая ткань спасёт от яда. Впрочем, кто сказал, что простая? Я на всякий случай тоже натянула. Нокк меж тем метнулся ко мне, упал на колени рядом и сжал голову руками. Я не успела спросить, что он делает, когда вдруг увидела, как вокруг его головы возникает смерч. Он всё расширялся и расширялся, пока не захватил и мою голову. Вдыхать сильный ветер стало тяжеловато, волосы мотались перед глазами, которые приходилось щурить, но вроде как дымка обползала нас стороной.

— Я могу… держать щит… десять минут! — отрывисто выдохнул Нокк, не разжмуривая глаз. — Потом всё!

Меж тем из-за деревьев выдвинулось нечто. Долговязая, в два человеческих роста тощая фигура в каком-то сером рванье, плавно переходящем в дымку по краям. Вместо головы у существа был мыльный пузырь — не радужный в чёрно-белом мире Сальфьяллы. Внутри пузыря ползали и перекатывались студенистые шары со зрачками. И сейчас они все смотрели на нас.

Тварь шла медленно, осторожно выбирая, куда поставить длинные костлявые ступни. Пальцы со многими фалангами впивались в землю. Дымка клубилась всё гуще и, оглядевшись, я поняла, что она действительно нас окружает.

Я попыталась применить Поглощение, но тварь была слишком далеко. А шла она медленно — не факт, что дойдёт в зону моего поражения раньше, чем Нокк исчерпает свою защиту. Дымка-то вот она. Значит, работать надо не с самой тварью, а с дымкой… Я покрутила обруч и увидела не испытанную доселе Нейтрализацию. Звучит подходяще… Ткнула.

Определите состав вещества

Автоматическое определение / Ручной ввод

Я выбрала автоматическое. Столбик прогресса вырос почти мгновенно, и вместо него в воздухе повисла формула, похожая на вертушку.

Опасность! Обнаружено токсичное вещество! Применить нейтрализацию? Да/Нет

Да быстрее давай! Я ткнула в Да.

Сначала вроде бы ничего не происходило. Даже столбик прогресса не появился. Потом я начала различать тусклое золотое сияние, расходящееся от меня в воздухе кругами, как на воде от камушка. Дымка стала редеть, и вскоре метра на два вокруг нас воздух попрозрачнел — насколько я могла судить сквозь смерч перед лицом.

Душитель булькнул, как засорившаяся труба. Дымка повалила от него сильнее. Вот бы знать, с какой скоростью расходуется мой запас, пока я тут нейтрализую… Я ткнула в Интерфейс и нашла там «Показывать шкалу в основном виде». Выбрала — в правом верхнем углу зрения появился ещё один столбик и меленькая надпись «165%». Ого, только что было сто семьдесят!

Дымка редела, тварь приближалась, Нокк тяжело дышал, а запас прямо на глазах тратился. С одной стороны, надо бы Нокку сказать, чтобы бросал свой смерч, я вроде нашла выход, а с другой — а ну как мой выход не сработал? Или опять ошибку выдаст, и н-на тебе яду в морду!

Передо мной всё ещё стояла корзинка с едой. Можно было бы продолжить есть — так бы я пополняла запас. Но что если яд успел пропитать продукты? Я попыталась вызвать анализ, но обруч заругался, мол, слишком ресурсоёмкая операция, одновременно с нейтрализацией не получится. Тогда меня осенило: а что если из продуктов можно вытянуть энергию Поглощением? Они ведь не каменюки, как кристаллы, а более-менее живые, особенно овощи! А в энергии яда быть не должно, это же чисто энергия!

Я тут же пролистнула меню. Овощи прекрасно подцепились — опция с поглощением появилась, как на заказ. Я потянула… Ого, да так запас прирастает намного быстрее, чем если их есть!

Тут Нокк вдруг всхлипнул и как-то странно осел. Его огромные глаза закатились, и я поняла, что он в обмороке. Смерчи стихли. Ну что же… Я дождалась, пока запас вырастет до ста девяноста процентов, бросила сморщившиеся и высохшие овощи и сосредоточилась на нейтрализации. Под моим пристальным вниманием дело пошло резвее — вся полянка очистилась за секунды, а запас похудел на пятьдесят процентов. И тогда я встала и пошла вперёд.

— Вы куда? — послышался сзади слабый голос.

— Не двигайся! — рявкнула я, держа наготове меню Поглощения. Ещё шаг — и рамка вокруг душителя стала активной. Погнали!

Тварь забулькала, зашипела и затряслась. В пузыре, заменяющем ей голову, всё вскипело, он лопнул и залил тело твари серой пеной. Дымка развеялась, а в меня потёк запас… Пришлось сесть на землю, чтобы не рухнуть под собственным весом.

— Нокк! Как думаешь, оно уже сдохло?

Энергии из твари валило столько, что мне не очень-то хотелось выкачивать её всю. Эдак меня домой катить придётся.

— Надо… кристалл вытащить, — выдавил Нокк.

Я обернулась. Он так и лежал на земле, едва-едва приподнявшись на локтях, чтобы смотреть, что я делаю, и даже глаза не мог полностью открыть. Интересно, а выкачивать тварь и восстанавливать Нокка одновременно я могу? Попробовала — получилось. Правда, и Поглощение, и Восстановление шло медленнее обычного, ну и пусть, зато я перестала надуваться.

— Ой… — Нокк сел. — Вы что-то делаете, да? Ой, так намного лучше!

Я дождалась, пока золотая надпись не сообщит, что Нокка больше некуда восстанавливать, и снова врубила Нейтрализацию. Рассекая остатки дымки над виллидиром своим золотым свечением, я подошла к скорчившейся твари. Внутри неё, прямо сквозь серую плоть, что-то бесцветно сияло. Я воткнула туда нож и принялась корчевать. Мясо у виллидира было скользкое и рыхлое, лезвие вычерпывало его из раны без труда, разве что душок шёл, как от подтухшей рыбы, но несильный. Так я и прокопалась к кристаллу.

— Ого! — выдохнул Нокк, который уже стоял у меня за спиной. — Здоровый какой!

Я держала кристалл перчаткой. Размером он был чуть длиннее моей ладони — не чета мелочи из костерней.

— Тебе надо? — спросила я Нокка, предъявляя кристалл. Он вроде что-то говорил, мол, хотел в Сальфьялле наохотить крупную тварь, чтобы кристалл был пожирнее…

— Нет-нет! — замахал руками парень. — Этот наверняка с какой-то способкой типа яда или гниения, а они с оборотничеством не бьются…

Я разочарованно оглядела светящийся кристалл.

— И что с ним делать тогда?

— Продать, конечно! Это ж такие деньги! И тушу надо продать, хотя бы целиком, там наверняка ценное есть!

Я оглядела безголовый серый остов и отменила Поглощение. Дымки больше не было, место для шеи и чуть-чуть вокруг выглядело разъеденным, словно кислотой, но в остальном тушка не отличалась от того, как выглядела при жизни.

— А оно точно дохлое?

Разве из дохлого я могла бы что-то поглощать? Хотя овощи вон поглощала… Но то растения, у них сложно понять, что считать дохлым.

— Так вы кристалл вынули, конечно! — фыркнул Нокк. — Без кристалла они точно не могут шевелиться.

Я брезгливо обтёрла кристалл о траву и убрала в сумку.

— Ну ладно. Но тушу тащишь ты. С меня десять процентов от прибыли за доставку.

Нокк закивал так радостно, что я заподозрила, что слихачила с процентами, ну да ладно… Он натянул перчатки, ухватил костлявые руки туши за запястья и поволок по земле в сторону выхода.

Забрели мы в этот раз не очень глубоко, так что до сторожевых вышек дошли быстро. И там нас ждал сюрприз.

— Э! — гаркнул кто-то сверху, и на землю передо мной спланировал мужик с хвостиком и бритыми висками. — Вы как умудрились в Средний пояс пройти незамеченными?!

— Мы не проходили, — начал было Нокк, но мужик и слушать ничего не хотел.

— Не морочь голову, клюнутый, это Драуг, они в Ближнем поясе не водятся, значит, вы как-то вышли! А ну колитесь, как!!!

С этими словами он раскрутил запястье, и в следующую секунду вокруг моей шеи залестнулось… волокно? Верёвка? Я попыталась ухватить её руками, но пальцы ничего не ощущали, а петля принялась сдавливать мою шею. Рядом захрипел Нокк.

— Говорите или удавлю к Халье!

Я потянулась было вызвать Поглощение, но тут поняла, что и руки тоже связаны невидимой верёвкой, а найти другой способ общаться с обручем я не почесалась…

Спасибо за чтение

Вернуться к книге