Улей. Антимагия

Глава 1. История изменений

Сознание просыпалось неохотно, вязкими, тяжёлыми толчками, словно пробивалось на поверхность из трясины. Первым ощущением была боль — саднили руки и ноги. Вторым — холод, сырой и промозглый, словно поселившийся в самой глубине тела. Я открыла глаза и увидела сумерки. Густой, чёрный лес обступил меня со всех сторон. Наверху решёткой пересекались голые ветки. Я повернула голову набок.

Там лежало иссушенное тело с кожаной куртке с латными нашивками, скрюченное — я видела часть мумифицированного лица, макушку с рыжими волосами, обтянутые пергаментной кожей кости рук, которые вцепились пальцами в землю, словно скребли её перед смертью.

Гримольф.

Гримольф, который перебил волков. И встал, застя мне все возможные источники энергии. Но ведь я нажала «Нет»!!! Неужели промазала?! Но нет, там было что-то про аварийное восстановление… Что-то запустилось само. Автоматически.

Я посмотрела на выпитое тело ещё раз и поняла, что меня тошнит. Вот что запустилось. Вот это.

Руки ворочались с трудом, пришлось их размять, чтобы вызвать обруч. Интерфейс — история событий. Последние события:

Активировано аварийное восстановление

Аварийное восстановление успешно завершено

Я смотрела на эти слова, не понимая, что вижу. Точно так же, как только недавно не понимала картину, на которой волк уносил мою откушенную руку.

А потом я поняла. И принялась мотать вверх. Вверх и вверх. Модификация, Дезинтеграция, Поглощение… Я заметила, что сбоку появилось изображение календаря — Улей подкидывал мне нужные опции по желанию. Выбрала дату, когда я впервые вышла из Сальфьяллы.

Поглощение

Поглощение

Поглощение

Это, значит, Гримольф, Инга и тот, первый пёс трупов, которого я высосала, чтобы не саднили запястья. А перед этим…

Активировано аварийное восстановление

Аварийное восстановление успешно завершено

Я снова смотрела на те же самые слова, не решаясь промотать вверх. Я ничего не помнила из того, что было до пробуждения в лесу. Но история Улья шла далеко назад, судя по бегунку. Так далеко, что жизнь в этом княжестве умещалась в крошечный кусочек шкалы, занятой всем тем, предыдущим.

Наконец я сжала зубы и спустила ещё одну надпись.

Обнаружен оптимальный биоматериал

Меня трясло. Что значит обнаружен?! Тут везде кругом биоматериал, вон хоть сосны жри! Мырква есть! Где был Улей до того?!

Не хватает энергии на обработку неоптимального биоматериала

Ещё выше:

Выполняется поиск биоматериала

Выполняется поиск биоматериала

Выполняется поиск биоматериала

Я мотала и мотала, а оно всё так и повторялось. Где был Улей, что не мог дотянуться даже до какой-нибудь мошки? Ладно сосны или мыркву он жрать не мог, но неужели больше ничего не попалось? Везде есть какая-то жизнь! Я не понимаю…

И… Что же за оптимальный биоматериал он нашёл?

Как во сне, я медленно повернула голову в сторону иссушенного тела Гримольфа. Человека? Улей нашёл человека?

Но в тот раз рядом не лежало тело… Зато я помню, что мне показалось, что я сама поначалу выглядела иначе. Чёрные волосы, тонкие пальцы… А потом оно всё как-то…

Чувствуя себя так, словно вот-вот то ли заору, то ли вывернусь наизнанку, то ли сдохну, я зашарила по карманам и выволокла на свет несколько сильфров, разложила их на ладони и сплавила вместе в единую пластинку, потом дёрнула из внутреннего кармана глеровую склянку для мелких ингредиентов и расплавила её сверху. Получилось мутновато и с искажениями, но это было зеркало. И я в него посмотрела.

Ничего удивительного. Грязное молодое лицо с безумными глазами, всклокоченные волосы, полные листьев и ошмётков плоти.

«Хочу стать Гримольфом,» — подумала я. Подумала изо всех сил. И… начала меняться.

На щёках проступила чешуя, глаза пожелтели, скулы раздались…

«Стой! Обратно!»

Лицо послушно вернулось в прежний вид.

«Хочу стать Нокком!»

Но ничего не происходило. Как я ни старалась, как ни фокусировалась, моё лицо не менялось.

Нет… алгоритма?

А это означало, что Верховная жрица Ильва — всего лишь алгоритм, который я высосала из неё просто потому, что она, как и Грим, оказалась поблизости, когда мне понадобилось аварийное восстановление.

А кто. Тогда. Я.

Послышались шаги, и я поспешно спрятала зеркало, как будто оно было орудием убийства. Голова кружилась, меня мутило, я не могла уложить в голове всё, что произошло, и что это значило.

— Йатибьолль! — донёсся голос Лейфа. — Наконец-то!!! Вы живы?

Я медленно повернулась к нему, стараясь не поднимать взгляда. В моих глазах он сейчас рисковал увидеть усть-тварь.

Лейф и Йокуль добежали до меня. Кто-то из низ втянул воздух сквозь сжатые зубы.

— Это Грим?

— Что с ним случилось?

— Т-трубочник, — выдавила я сухими губами. — Высосал.

Глава 2. Разбор полётов

— Трубочник?..

— Это же Недвиг, разве нет?

Ребята из отряда растерянно переглядывались, и только Герт подошёл к Гриму. Коснулся плеча — одежда промялась под пальцами, раздался тихий хруст, и из-под воротника посыпалась пыль. Герт зашипел и отдёрнул руку.

— Правда на трубочника похоже.

— Но как он мог одолеть Грима? — не унималась Гидда. — Он же медленно ползает! А Грим… — она обвела рукой поляну, заваленную растерзанными телами псов битвы. — Он этих всех порвал сам, так ведь?

Я кивнула и сглотнула на сухую.

— Порвал. Но под конец сам повалился. А потом Трубочник приполз. А Грим в отключке. Я сама едва в сознании была, мне ноги отгрызли. И руку. Или обе, я не помню.

Все в ужасе уставились на мои конечности — нежные, белые, выставленные напоказ из-под оборванных окровавленных штанин и рукавов. Ни царапинки, ни помарки, даже грязи под ногтями нет.

— Я могу их обратно отращивать, — пояснила я, пока меня не обвинили в очевидной лжи.

Герт меж тем осторожно отогнул края куртки на теле Грима и что-то рассматривал.

— Мне кажется, он берсерканул. Ожоги на ладонях и в глотке. Ну, настолько тут можно что-то разобрать.

Сигрид, отошедшую в кусты, вывернуло. Лейф разрывался между тем, чтобы её поддерживать, и пойти посмотреть на ожоги. Йокуль пошёл за него, и некоторое время костоправ указывал ему на следы и что-то пояснял. Я очень хотела нарастить себе одежду, но не находила, из чего. Волки уже все совсем сдохли, и рамка Поглощения за них не цеплялась. Да и не стала бы я у всех на глазах высасывать тварь, когда скрывала, что это я высосала Грима. Был бы какой-нибудь студневик хоть, там не так очевидно, что я с ним делаю…

— Тут твой короб, — вдруг сказал Эйрик, подтаскивая ко мне знакомый плетёный ящик. Я бросилась его открывать. Мырква внутри оказалась цела и невредима, хотя глядела как будто злее обычного. Со вздохом облегчения я закачала в себя запас, а потом принялась оборачивать ноги травой и модифицировать её в кожу и чешую.

— А вы не видели, он правда берсерком пошёл? — обернулся ко мне Йокуль.

— Что это значит?

Я хотела побыстрее сообразить, как сделать сапоги, чтобы убраться отсюда и перестать представлять угрозу для всех вокруг.

— Ну, он же тлеющий… был, — пояснил Герт. — Вторая степень. А они могут вот это, берсерками становиться. Впитал кристалл любой стихии — и временно шарашишь, как не сам. Но потом выходить тяжело. Грим уже недавно такое делал, когда с другим отрядом ходил, и его не прояснили после этого толком, вот у него крышка и подсвистывала. А теперь, похоже, снова…

Я припомнила, как замутнённый рубил волков воздушными серпами. Может, и правда кристалл впитал. Иначе мог бы эти серпы и раньше призвать.

— Вокруг него аура какая-то была, когда он их потрошил, — заметила я. — Как отсветы пламени. И ревел по-звериному.

— Вот-вот, — покивал Герт. — А после такого откат бывает, вот он и повалился… Эх. Вроде и дурак, а вроде и жаль. Ладно, давайте костёр разводить.

Я изумилась: костёр?! Я думала, мы домой пойдём, а не пикник тут будем устраивать. Да и разве в Среднем поясе можно есть?

Но оказалось всё проще: человечекские тела никогда не бросали в Сальфьялле, потому что из них могли получиться Драуги или ещё какие-нибудь высшие виллидиры. Я предложила его дезинтегрировать, и все согласились, чтобы время не тратить. И так пока меня искали, время ушло.

Лейф оборал с тела всё хоть сколько-то ценное, чтобы вернуть семье. Герт выковырял кристаллы из волков — это всё тоже была добыча Грима.

— Нам и башки вилконоса хватит, — сказал Лейф, когда прах Грима осел на чёрную землю. — Там и кристалл дорогой, и сама вилка. В целом за один день неплохо набили, особенно для первого выхода. Жаль, конечно, что человека потеряли…

Я напряглась. Они ведь все на меня уповали в какой-то мере, ожидали, что я им удачу принесу. А тут на первом же выходе труп. Труп, конечно, сам очень старался создать проблемы, но убило его не это. Как бы теперь не пошла молва, что я приношу несчастья… И ведь это будет правдой!

— Вот зря он не стал броню у Йатибьолль брать, — заявила вдруг Гидда. — Мы все взяли, и все целы! Самое большее — синяки и царапины. А Грим отказался, вот и поплатился.

— Точно, — поддакнул Эйрик, потирая место залеченного ранения. — Мне вон вообще как повезло! Мог ведь и не выжить, а в итоге даже одежда целая.

— Да он не только броню не взял, — припомнила Сигрид, которую Лейф посадил на упавшее дерево отдыхать. Теперь, когда я убрала труп, ей стало полегче. — Он же её всю дорогу поносил. А это всем известно — Сальфьялла не терпит ссор. В Сальфьялле не ругаются, потому что она придёт хотя бы за одним из спорщиков.

Все согласно загудели. Я видела, что они стараются держаться, но на самом деле коленки подрагивают у всех, кроме разве что старого костоправа.

— Я думаю, надо возвращаться, — решил Лейф, и никто не стал с ним спорить.

Встать оказалось не так уж просто: свежеотросшие ноги плохо слушались, я то и дело пыталась завалиться набок, и в итоге Йокуль часть пути вёл меня под локоть. Я никак не объясняла, почему так, и в итоге все, похоже, решили, что это смерть Грима меня выбила из колеи так же, как и их.

А на самом деле… На самом деле Грим не вызывал у меня никаких эмоций, ни живой, ни мёртвый. Да, я его убила. Я осознавала, что не будь меня рядом, он бы остался жив. Или если бы я могла защищаться лучше, то Улью не пришлось бы включать автоматическое восстановление. Как ни крути, вина моя. Но внутреннего гнетущего чувства по этому поводу не было.

Я снова вспомнила книгу с наставлениями. Всё же наверное такие выдавали жрицам именно потому, что с собственными представлениями о морали у них как-то не очень… Однако жрицей была Ильва. Ильва, которую я… поглотила. И её черты передались мне. Значит ли это, что я сама не обязательно бесчувственный монстр? Или мы с ней просто в этом совпали? Однако время от времени какие-то эмоции я ощущала. Страх за Нокка, например, до сих пор помню. А вот было ли мне страшно, когда мне ноги отгрызли? Скорее шоком накрыло так, что уже ничего в голове не шевелилось…

Значит ли это, что та я, которая поглотила Ильву, всё же испытывала эмоции? А бесчувственность — черта жрицы? Хоть бы она тут с кем-то близко была знакома, я бы спросила… Но Ильва держалась особняком.

А теперь и мне, похоже, придётся. Не могу же я ходить в Сальфьяллу с ни в чём не повинными людьми, постоянно подвергая их опасности. Ведь если ситуация повторится, нападёт сильная тварь и меня ранят или убьют, Улей опять восстановит меня за счёт ближайшего человека. А это значит, что даже Хельга постоянно в опасности рядом со мной.

Я открыла Интерфейс и попыталась найти эту настройку. Где-то же должно отключаться проклятое восстановление! Но сколько я ни рылась, она не появлялась. Я желала её увидеть всеми силами, фокусировалась на этой мысли, создавала перед глазами образы такого пункта меню, но тщетно. Если в других случаях Улей подбрасывал мне желаемые новые настройки, то сейчас упёрся наглухо. Видимо, это какое-то фундаментальное свойство системы — восстанавливать носителя. То есть я никогда от него не избавлюсь, словно это не настройка, а древнее родовое проклятье.

Значит, и с Хельгой ходить нельзя… А жаль, я многому научилась за наши вылазки, и хотела бы продолжить. Но даже если я смогу уговорить Хельгу держаться от меня подальше, что толку? Мы ведь тогда не будем работать вместе. Да и опасно это. Хельга, конечно, не из болтливых, но всё же я её не так чтобы хорошо знала. А если я стану просить людей держаться от меня подальше, рано или поздно кто-то свяжет это со смертью Грима. И что тогда будет? Изоляция? Изгнание? А может, они найдут способ меня извести, несмотря на Улей. Кому надо терпеть под боком тварь, которая в случае опасности просто прибьёт ближайшего соседа? Нет, говорить кому-либо о моих особенностях не стоит…

Броня постепенно растворилась, а мы вышли к границе Сальфьяллы. У ворот Герт и Гидда решили сразу пойти домой, так что все остановились попрощаться.

— Ну что, послезавтра ещё пойдём? — не очень уверенно спросил Лейф, вглядываясь в лица.

Несколько голосов сразу откликнулись утвердительно, кто-то заколебался, и только я решительно ответила:

— Нет.

Весь отряд уставился на меня.

— Да ладно, не каждый же раз будет так опасно…

— Мы сами в пещеру полезли, другой раз будем осторожнее!

— Без вас и нам страшнее, вы же лечить можете!

Я соглашалась со всеми доводами. Если бы не проклятое автоматическое восстановление, я бы обязательно пошла! Но я не могла рисковать жизнями этих ребят. Грима хотя бы не было жалко, а этих… Нет уж. Лучше вообще одной ходить. Убить меня, видимо, не убьют: Улей не даст. Но и никого другого не зацепит…

— Мне был знак, — пафосно сообщила я. — Небо не благословляет меня на охоту с другими людьми.

Отряд запереглядывался, послышались звуки разочарования, но в итоге все согласились, что раз уж Небо не велит, делать нечего. И мы разошлись своими путями.

Дома меня поджидал Нокк. Он как раз получил от Хельги мою долю с прошлой вылазки и сидел выписывал налоговую грамоту. Я с тоской посмотрела на стопку монет. И где теперь брать деньги? Одной бронёй много не заработаешь. Правда, что ли, к артефактору пойти наняться… но к какому? Я их не знаю…

— Как сходили? — жизнерадостно спросил оборотень.

Я сбросила куртку и упала в кресло с таким размахом, что оно скрипнуло.

— Отвратно. Один погиб.

— Ой… — Нокк втянул голову в плечи. — Кто напал-то?

— Стая псов трупов.

— Стая?! — изумился Нокк. — Это клыкачи в стаи теперь сбиваются? Такое только в Глубоком поясе бывает! Значит, правда скоро расширение пойдёт…

Он поёжился. Я смотрела в потолок.

— Слушай, а вот если Хельга за меня поручится, ну или там Лейф… Я могу одна на охоту ходить?

Нокк замотал головой.

— По одному вообще нельзя. Никому, даже харсирам.

Я приподняла голову, чтобы хмуро на него посмотреть.

— Да кому какое дело?

— Не-не, — продолжал он вертеть носом. — За этим строго следят. По одному слишком много смертей, к тому же тогда тело убрать некому, это Драуг появится. Нельзя!

Я задумалась.

— Ну-у… А если с кем-то договориться, чтобы выйти вместе, а потом разойтись? И встретиться перед выходом?

— Если в Сальфьялле кто-то гибнет, всегда расследование проводят, — сообщил Нокк. — Потому что так очень легко счёты сводить, вроде как не ты убил, а твари съели. Ну и вообще если ты с кем-то пошёл, а этого кого-то убили, значит, ты паршивый охотник, и лучше тебя в Сальфьяллу не пускать, поэтому очень тщательно выясняют, как так получилось, в тебе дело или нет.

Я напряглась. Но с нас-то за Грима не расследовали…

В этот момент в дверь загрохотали удары.

— Именем князя откройте!

— Открыто! — крикнула я, проверяя, сколько у меня запаса.

Дверь распахнулась, и вошли два стражника в синем.

— Йатибьолль, вас велено проводить к харсиру Кольбьёрну для дачи показаний по поводу смерти Гримольфа Яростного.

Я скривилась, бросила взгляд на Нокка и встала. Ну вот и расследование…

Глава 3. Клановые игры

Палаты ярла Тригве Лофтвейра

Кольбьёрн зашёл в просторную, уютно обставленную малую гостиную. Роскошные кресла с кручёными элементами, обитые синим бархатом, столик чёрного дерева и в качестве акцента — небесно-голубые парящие занавески, раздуваемые лёгким ветерком.

Глава клана восседал в одном из кресел, побалтывая серебряным кубком. Впрочем, в кубке скорее всего была родниковая вода. Едва зайдя, Кольбьёрн поклонился — неглубоко, по статусу. Он много лет добивался права кланяться главе не в пояс, а вот так, слегка.

— Садись, — сказал Тригве, не поворачивая головы.

Его трудно было назвать моложавым — сеть морщин оплетала лицо паутиной, снежно-белые волосы и борода создавали светлый ореол вокруг лица. Однако состарился он красиво, как и подобает благородному мужу, не утратив ясности взгляда. Кольбьёрн сел в кресло напротив, принципиально не откидываясь на спинку. Это не то место, где стоило расслабляться.

— Расскажи мне о верховной жрице, — сказал глава.

Кольбьёрн моргнул. По пути сюда он перебрал массу вариантов, зачем вдруг понадобился главе клана, но Йатибьолль среди причин даже не подумал посчитать.

— Я о ней ничего не знаю. Я и видел-то её всего раз… Нет, два. Но очень коротко.

Тригве нетерпеливо дёрнул уголком рта.

— Айвинд сказал, она тебя прояснила лучше, чем обычно.

Ноздри Кольбьёрна расширились в привычном раздражении.

— А, ну раз Айвинд сказал, должно быть и правда так!

Глава наконец сфокусировал на Кольбьёрне взгляд, и того одновременно остудило и вдавило в кресло.

— Ваше детское соперничество уже давно всем поперёк горла. Перестань уже наконец с ним цапаться, как щенок, на это стыдно смотреть! Если не можешь держать себя в руках, возможно, звание харсира тебе присвоили зря!

Кольбьёрн оскалил клыки, но подавил рык.

— Из нас двоих Айвинду сподручнее держать себя в руках, ему замутнение на голову не давит, как он любит мне напоминать. Отчего же вы ему не ставите на вид?

Воздух вокруг Кольбёрна уплотнился и впился иглами в кожу, проникая даже сквозь броню. Дышать стало больно.

— Не указывай мне, как управлять моим кланом, — холодно бросил Тригве.

Кольбьёрн сжал зубы. Когда-то в юношестве он мечтал только об одном: стать таким сильным, чтобы вызвать этого человека на поединок и убить. Ну или хотя бы покалечить так, чтобы тот больше не мог никем управлять. Сейчас Кольбьёрн вплотную приблизился к уровню силы, на котором это становилось возможным. Глава всё ещё был сильнее, но даже прямо сейчас у Кольбьёрна были шансы победить. Пусть он сам и не переживёт этого боя, но утащит Тригве с собой.

Однако Айвинду этот мерзавец приходился отцом. А Кольбьёрн уже давно не был тем горячим юношей, который сначала делал, а потом думал, как это скажется на окружающих.

— Простите, глава, — ровно сказал он и склонил голову.

Тригве хмыкнул.

— Я вижу, он прав. Прояснили тебя очень хорошо. Это не может не радовать, а то я уже думал, что пора тебя списывать. Значит, ещё послужишь клану.

Кольбьёрн никак не отреагировал. Своё место и свою ценность для клана он знал. И что бывает с замутнёнными, близкими к сгоранию, тоже хорошо понимал. Невозможный рейд, ещё более невозможное личное задание — и вот твою славную смерть уже чествуют всем княжеством. Он и сам ждал, что со дня на день такое прилетит. А тут вдруг Йатибьолль — в лесу, на коленке, без ритуала, без подготовки взяла и вымела из его головы весь сор.

— Так что насчёт жрицы? — вернулся к теме беседы глава.

— Она действительно очень хорошо проясняет. Не только меня. К ней очереди каждый день. Я говорил с теми, кому она помогла. Это небо и земля, обычные жрецы и близко так не могут, тем более с одного захода.

Глава задумчиво кивнул.

— Сделай так, чтобы она проясняла только наших.

Уши Кольбьёрна поползли вверх.

— Как это возможно? Она же не по приказу. Они сами к ней приходят.

— Ты главный надо всеми замутнёнными. Если не можешь ими управлять, то грош тебе цена. Нашему клану нужна эта жрица, она должна работать только на нас.

Кольбьёрн скрипнул зубами. Как это типично для Тригве — взять и одном словом лишить большую часть замутнённых шанса на жизнь. Просто потому, что всё лучшее должно принадлежать Лофтвейрам!

— Жрецы не могут работать на кланы, — напомнил он.

Тригве приподнял голову и пару раз каркнул в потолок — это у него означало смех.

— Я тебя уверяю, Бьёрни, все жрецы рассованы по карманам кланов без остатка. Эйнар верховного кормит с рук, уже почти не скрываясь. Вон, у князя на суде устроил целое представление, когда у его питомца комнатку отобрали.

— И князь это не пресёк? — поразился Кольбьёрн. Для жрецов примыкать к каким-то кланам или даже фракциям было строжайше запрещено, как и кланам — оказывать жрецам особые почести. Эта сила должна была оставаться нейтральной, в этом был весь смысл!

— Князь не в том положении, чтобы подобное пресекать, — хмыкнул глава. — Я с самого начала его правления говорил, что этот парень не вывезет. Поэтому и от должности при дворе отказался, хватит вас с Айви в его курятнике. Если мы хотим выжить, на него полагаться нельзя.

С этим Кольбьёрн спорить не стал. Князь был откровенно слаб, и не свергли его до сих пор только потому, что слабый князь устраивал советников. Это даже Кольбьёрн понимал. Однако насчёт Йатибьолль…

— Глава, я — воин. Я не умею плести интриги. Если вы хотите привлечь верховную жрицу на нашу сторону, может быть, стоит поручить это кому-то, кто умеет вербовать.

— Само собой, — кивнул глава. — От тебя мне нужно только одно: запрети всем замутнённым, кроме наших, обращаться к ней. Истерика Эйнара тут будет нам на руку. Скажем, что она отбирает паёк у жрецов. Или, ещё лучше, что её методика непроверенная, и мы самоотверженно позволим ей отрабатывать свой навык на наших воинах, но нельзя же всеми рисковать.

Кольбьёрн молчал, изыскивая хоть какой-нибудь способ соскочить. Идея ему не нравилась отчаянно, да и воплощать её он не хотел, такое не по его части.

— Имей в виду, — продолжил Тригве, заметив его неохоту, — если это не сделаем мы, то через месяц её приберёт к рукам кто-то другой. И тогда уже наших замутнённых к ней не пустят, включая тебя самого.

Кольбьёрн стиснул зубы. Вот в этом глава, скорее всего, был прав. Тот же Эйнар точно не погнушается оставить всех замутнённых без прояснения ради собственной выгоды.

— Хорошо, глава. Я сделаю, как вы сказали.

Тригве улыбнулся одними губами.

— Девчонка и правда неплохо с тобой поработала. Такой покладистый стал, заглядение.

Кольбьёрн усилием воли не стал сжимать кулаки и лицо тоже удержал без выражения. Когда-нибудь он всё-таки убьёт эту тварь. Когда Айвинд наконец увидит, что иного пути нет. Когда рассмотрит его истинное лицо.

Кольбьёрн откланялся и пошёл к себе в кабинет размышлять о том, как выполнить требование главы. Совсем в лоб действовать было нельзя, а тонко Кольбьёрн не умел. Вариант, который предложил глава, мог сработать у того, у кого язык хорошо подвешен. Как внушить замутнённым, что очевидно полезная, сразу приносящая облегчение процедура — опасна? Опаснее, чем сгореть и в беспамятстве порубить семью и друзей? Что вообще может быть опаснее, чем это? Расширение Сальфьяллы? Так оно в любом случае грядёт.

От мыслей его оторвал стук в дверь. Кольбьёрн входил к себе через потайной ход и не видел, кто дежурит под дверью.

— Да! — крикнул он, чтобы звук просочился через дубовую дверь.

С той стороны заскреблись, как будто не могли с ней справиться, и харсиру пришлось самому подойти и распахнуть тугую створку. На пороге стоял незнакомый слабый аэромант, мелкий и дрыщеватый, каким сам Кольбьёрн был до того, как принял замутнение.

— Зд-д-дравствуйте, харсир Кольбьёрн! — простучал зубами малец. — Разрешите д-доложить!

Кольбьёрн молча посторонился, пропуская неожиданного визитёра в кабинет.

— Точно мне? — спросил Кольбьёрн. Вроде как среди его подчинённых чистых аэромантов не водилось.

— Гримольф погиб! — выпалил парнишка, и у Кольбьёрна тут же отпали все посторонние мысли.

— Сгорел?!

Аэромант помотал головой.

— Трубочник высосал.

Кольбёрн молча уставился на вестника. Как может взрослый опытный воин допустить до себя трубочника?

— Мы пошли в Средний пояс, — меж тем решил рассказать всё с начала паренёк. — Отрядом. Там Гримольф был уже, а потом скиппарь добавил верховную жрицу. Только между ней и Гримольфом будто чёрная кошка пробежала, только и поносили друг друга всю дорогу.

— За что? — вклинился Кольбьёрн.

Парень пожал плечами.

— Да кто их знает, они не объясняли. Но думаю, жрица просто замутнённых за людей не считает. Она нам всем удачу раздала, а ему нет.

Кольбьёрн обомлел. Нет, девица показалась ему чересчур самонадеянной для жрицы с небольшим талантом к прояснению, пусть она и верховная, но всё равно. Однако ставить себя выше замутнённых? Месяц назад она лишний раз людям на глаза показаться боялась, а теперь гляди-ка, осмелела.

— В общем, там стайники напали, — продолжал паренёк, — жрицу с Гримом от нас отделило, а потом нашли их — она сидит здоровенькая, а он высосанный под ноль, под руками крошится.

— Здоровенькая? — переспросил Кольбьёрн. Ему всё меньше и меньше нравилась эта история.

— Ну я так думаю, он её защитил. Баба всё-таки, хоть и вздорная, — заметил аэромант. — И потом, она лечит ого-го. Меня там чуть не надвое порвали, а она взяла и залечила, даже на одежде дыр не осталось, и это пока все только в себя пришли после нападения. Надо думать, и себе ноги-руки отрастила быстро. Но сказала, мол, я не могла Гриму помочь, потому что лежала кулём без рук без ног. Да только я что думаю: ей их отрастить — как два раза моргнуть. Но лежала же, смотрела, как Грима жрут. Видно решила, дурную собаку проще прибить. Он тлел-то сильно, прям видно уже было, что недолго ему осталось.

Кольбьёрн шумно втянул воздух носом.

— Она его не прояснила, — не спрсил он. Потому что если бы прояснила, Грим бы перестал тлеть. И, возможно, перестал бы с ней ругаться.

— Да нет, какое! Говорю же, нам всем удачи выдала, а его сторонкой обошла. Но мы это… Скиппарь стражникам на вышке доложил, но я подумал, вам из первых рук узнать захочется… Всё-таки ваш подчинённый погиб.

Кольбьёрн мрачно кивнул.

— Молодец, что доложил лично.

Паренёк расцвёл.

— Харсир, вы только скажите, я с радостью для вас гонцом бы побегал. Понимаете, вы мой кумир! Я для вас что угодно сделаю!

Уши Кольбьёрна дрогнули. Такого ему ещё не случалось слышать. Чтобы он — и кумир для чистого аэроманта? Если парень хотел принять замутнение, то не спешил, а ведь чем позже берешь первое, тем опаснее.

Но эти мысли не могли отвлечь Кольбьёрна от главной проблемы: Йатибьолль не только не прояснила очевино нуждающегося тлеющего, но и позволила умереть товарищу по отряду из личной неприязни. Это никуда не годилось. Её нельзя было пускать в Сальфьяллу, да и доверять ей людские жезни — тоже нельзя, раз она так предвзята. Похоже, Тригве попал пальцем в небо: никто не знал, что именно делает Йатибьолль с замутнёнными. Если она относится к ним как к расходному материалу, вполне может и эксперименты проводить. И как знать, чем они кончатся…

Кольбьёрн в два шага оказался в коридоре и крикнул дежурным стражникам:

— Приведите мне верховную жрицу на дознание!

Глава 4. Подстава и поддержка

На сей раз меня привели не туда, куда в мы приходили с Айвиндом — не в личные покои Кольбьёрна, а, видимо, в его рабочий кабинет — в том же крыле, где он жил, но этажом ниже. Это оказалось довольно аскетично обставленное помещение с массивными шкафами и столом из половины ствола огромного дерева. Стол был весь изборождён глубокими царапинами, один из углов деревяшки топорщился обломанными щепками. Мне сразу живо представилось, как в пылу гнева Кольбьёрн вцепляется в столешницу и ломает её голыми руками.

Из украшений в помещении были только вышитый на большом полотне герб — наверное, Лофтвейров, потому что такой же, как у Айвинда, но с какой-то дополнительной закорючкой. Побочная ветвь? Как я понимала, Кольбьёрн и Айвинд — весьма дальние родственники. На стенах висели несколько карт, изображавших город и окружающую его Сальфьяллу с отметками, которые мне ничего не говорили, но, наверное, обозначали места обитания каких-то виллидиров. На этой карте я с интересом увидела, что с одной стороны от города вместо Сальфьяллы простирается залив сложной формы, подходящий водами почти к самой городской стене. На реку не похоже… Получается, мне в самом начале не померещилось, тут и правда есть море?

Кольбьёрн стоял у карты и, казалось, совсем меня не замечал. Я тоже не стала первой вступать в разговор — в конце концов, это он меня вызвал, а не я к нему пришла. Пусть сам и озвучивает, что ему от меня нужно. Поэтому я просто подошла и принялась рассматривать карту. Хорошо бы к ней ещё легенда какая-то была, но, боюсь, тут придётся расспрашивать хозяина.

Наконец замутнённый отлип от карты и перевёл тяжёлый взгляд на меня.

— Значит, в городских стенах вы из себя святую строите — замутнённым помогаете за спасибо, а как вышли в Сальфьяллу — там можно не притворяться, пусть головешка горит, чего на него ресурсы тратить и добычей делитьсЯ, так?!

— Э-э, так Грим не сгорел, — я развела руками.

— Ну так пусть его сожрал трубочник! — Кольбьёрн надвинулся на меня. — Замутнённые сами должны о себе заботиться, так ведь? А если не могут, то что от нас толку? Самое время сгинуть в Сальфьялле! Или вы ему в этом помогли?!

Вероятно, нависающий надо мной огромный разъярённый замутнённый должен был меня напугать. А его слова — заставить выдать себя. Вот только у меня эмоции по-прежнему срабатывали через раз, и сегодня был явно не их день.

— Я вообще без сознания валялась, — буркнула я. — Даже не знаю, сколько времени прошло. Очнулась — там уже нечему было помогать.

— Отчего же трубочник не взялся за вас? — Кольбьёрн сощурил и без того маленькие глаза, и они потонули в складках грубой кожи с чешуёй.

Я постаралась вспомнить подробности своего пробуждения. Чем меньше я навру, тем будет убедительнее.

— Я так-то мысли трубочников читать не умею, но, наверное, он просто с Грима начал? И потом, я валялась под грудой пёсьих тел, я там сама себя еле нашла, когда вылезала. Может, он меня не учуял? Не знаю.

— А может, вы просто свели счёты с догорающим, о нём ведь никто плакать не станет, ну подумаешь, очередное животное из рейда не вернулось, вам сон не подпортит, так?!

— Да нужен он мне, счёты с ним сводить! — возмутилась я. — Он вообще ни с того ни с сего на меня взъелся — видите ли, я у него на дороге стояла посреди двора, обойти была не усудьба, видимо, надо было наорать и замахнуться! Что я, должна была в ножки ему кинуться? Скиппарь ни меня, ни его не предупредил, он и не знал, что мы знакомы, я пришла утром — там Грим. И что мне было, развернуться и уйти? А почему мне, а не ему? Я ему вообще за время рейда даже на нагрубила особо, молчала в основном, это его надирало каждый раз, стоило на меня глянуть! Я бы его вообще десятой дорогой обходила, сдался он мне ещё что-то там подстраивать, убивать его, счёты сводить!

Кольбьёрн слушал меня, тяжело дыша, и пару раз приподнимал губу словно в беззвучном рыке — но, может, просто сказать что хотел. И наконец, когда моя тирада иссякла, выдал:

— Так он горел у вас на глазах, оттого и бесился, и вёл себя так! Вы же видели полыхающих, неужели не поняли? А что вам стоило его прояснить?!

— Да он на арбалетный выстрел ко мне не подходил, не говоря уже о том, что категорически запретил даже пытаться что-либо сделать с ним при помощи моей силы!

Маленькие рыжие глаза Кольбьёрна продолжали буравить меня, как будто надеялись что-то высмотреть прямо в черепной коробке.

— У меня вы разрешения не спрашивали, — прорычал он. — Просянили и всё!

— Вы нападали на харсира Айвинда!

Кольбьёрн оскалил клыки.

— Значит, малыша Айви вы готовы защищать как угодно, а если тлеющий опасен только для самого себя, то пусть его горит?

Он стал надвигаться на меня, и я невольно попятилась, пока не упёрлась задом в стол. При росте и ширине Кольбьёрна он занимал собой вообще всё поле обзора, и пахло от него звериной шерстью и гарью, как будто все эти выражения про замутнённых — не просто слова.

— Мы, значит, чудовища, которые сдохли — туда и дорога, а Айвинд — великий благородный, чтоб он обесцветился, воин, герой, достойный всеобщей любви и первейшей помощи! Тварь белобрысая, мало того, что я без его ведома шагу ступить не могу, что как бы ни старался, во всё он влезет, везде вперёд меня своё слово вставит, любую задачу за меня сделать попытается, только успевай по рукам бить, так и бить-то нельзя, он же Хальин наследник, а я — расходник, дышать в его сторону права не имею!!! Я замутнение принял, чтобы эта гнида не смела на меня свысока смотреть, так он теперь меня жалеет как смертника, как будто я сейчас на тропинке навернусь — и сгорю, ведь так это бывает, так они думают у нас это бывает, дунул — и нету, что толку на нас полагаться, что вкладываться в нас, трупы же ходячие, а он, костерня кусок, весь в белом!!!

По мере того, как он разгонялся в своих построениях, его лицо темнело, на висках проступали синие вены, а глаза начали светиться красным. Я сначала даже не поняла, думала, сосудик лопнул, но потом поняла, что белков-то у него не видно, глаза звериные, а покраснели именно радужки и подсвечиваются, как будто у него в голове фонарик включился. Дышал Кольбьёрн рвано, а голос всё больше походил на рык, когти выдивнулись из растопыренных пальцев — и прямо сквозь сапоги тоже.

Эге, да кто-то, похоже, со злости пошёл в полыхание… Вот только этого мне не хватало! Наговорил он мне, конечно, чуши, но, может, если ему мозги прочистить, то и бросит свои обвинения? Вон про Грима сам говорил, мол, тот от замутнения на меня озлобился…

Я вызвала обруч, Распределением отвела Кольбьёрну лишнюю кровь от головы, и когда он шлёпнулся на пол, запустила Восстановление. Оно так же, как и в прошлый раз, принялось ругаться, но я уже привыкла к этому, пока проясняла рядовых полыхающих. Суть ругани сводилась к тому, что в замутнении мозга не обнаружено. Не целиком, конечно, но местами. Мол, неопознанные структуры, бла-бла… Обычно я просто велела Улью игнорировать такие участки и восстанавливать то, что он сам мог опознать. Но сейчас Кольбьёрн хоть и орал, а на меня не кидался, да и я никуда не спешила, так что почему бы и не разобраться толком.

Я остановила Восстановление и запустила Дианостику. Та вывели мне объёмную картинку мозгов, которую можно было крутить так и этак и в разрезе в любом месте. Некоторые участки светились… красным. Я моргнула. У Улья до сих пор был только один цвет — золотой. Подстроился под мои нужды? Ну да не суть.

На большом увеличении красный участок внутри оказался каким-то… неструктурированным, что ли. Не было там извилин, сосудов или из чего там вообще складывается рельеф мозгов. Были странного вида поры, как в хлебе.

Неизвестная структура — заботливо пояснил мне Улей.

Я покрутила её так и этак. В устройстве мозгов я ничего не понимала. Однако у меня же были сканы всех из отряда. Ну, кроме Гримольфа, понятно, хотя… После того, как я его сожрала… Я проверила библиотеку сканов. Гримольф значился в отдельной категории, которая никак не называлась, но была отделена от прочих полосочкой. И вроде бы рядом с ним там маячило ещё что-то, но так бледно, что золотая надпись в хорошо освещённой комнате никак не читалась. Я подозревала, что это Ильва, но даже ткнуть в неё не могла. Похоже, Улей не хотел отдавать мне эти данные…

Как бы там ни было, посмотрела я сканы. У Гримольфа тоже было много красных пятен в мозгу, даже больше, чем у Кольбьёрна, и структура там выглядела совсем как губка. У остальных, ожидаемо, весь мозг считывался без ошибок.

Я вывела перед собой все наличные здоровые мозги, увеличила ту же область, которая у Кольбьёрна была красная, и попыталась понять, что там должно было быть. Вроде вот такая складочка… Потом ямка — желудеочек это, кажется, называется? А ниже этакий горб с перетяжками. Поняв, что я пытаюсь сделать, Улей наложил картинки одну на другую и обвёл совпадающие или усреднённые очертания. Появилась кнопка «Сохранить алгоритм». Я сохранила.

Пошла в Модификацию, выделила рамкой всё тот же поражённый участок — правда, цветом мне тут не подкрасили, пришлось глазами выискивать нужное место, что было непросто. И велела модифицировать по алгоритму.

Внимание! Структура не совпадает!

Внимание, а не ошибка. Уже неплохо. Справа маячила стрелочка и, нажав на неё, я получила более развёрнутое описание проблемы.

Произведена попытка замены индивидуальной структуры на обобщённую. Рекомендуется определить индивидуальную структуру и применить её алгоритм.

То есть, говоря по-человечески, если я заменю этот кусок мозга Кольбьёрна на среднюю по отряду, то заменится и кусок его сознания? И лучше бы выяснить, что у него самого было в этом месте? Но как, если там теперь хлеб, а исходных данных у меня нет?

Покрутив проблему так и этак, я поняла, что решения нет. Либо делать из этого мужика другого человека, либо будет с дырявым мозгом. Но вроде бы с этим дырявым мозгом он ещё функционирует нормально, если прояснять вовремя, так что, наверное, заменять будет нехорошо. Я бы не хотела, чтобы мне кусочки мозга заменили на чужие, так? Эх, жаль я не могу из чужого мозга историю изменений вынуть, вот это бы пригодилось…

Но увы. Пришлось ограничиться тем, что восстановить опознаваемые области, после чего привести мужика в чувство, снова запустив ему кровь в голову полным ходом. Подумав, на всякий случай просканировала его. Если замутнение продолжает усугубляться, мне будет сподручнее не делать диагностику каждый раз, а просто модифицировать его до состояния скана. Правда, наверное, это может нарушить память, но посмотрим, вдруг прокатит.

Закончив, я отошла к столу и присела на край. Кольбьёрн зашевелился, заморгал и довольно легко для только что валявшегося в обмороке поднялся на ноги.

— Йатибьолль? — пробормотал он, озираясь, словно не сразу понял, где находится. — Что слу… Почему я… — он оглядел пол, на котором только что лежал. Потом снова посмотрел на меня. Я ждала молча, любопытно было, вспомнит он или нет. Кстати, цвет лица у него улучшился, а глаза снова были рыжими. И так широко раскрытыми, что по краям проглядывали белки.

Наконец он перестал озираться и встал прямее.

— Вы снова меня прояснили.

Я кивнула.

— Вы начали гореть.

Он опустил голову и обеими лапами взъерошил себе гриву.

— Меня, значит, прояснили. Отчего же Гримольфа — нет?

Я пожала плечами.

— Он не горел. Я не знаю, какое поведение ему свойственно в норме. Ко мне приводят полыхающих их друзья или соратники, я не сама выбираю, кого прояснять. Меня никто не просил прояснять Гримольфа, а сам он отказался от любой моей помощи. Я ничего с этого не получаю, кроме спасибо. Почему я должна была его прояснять?

Харсир ещё порылся когтями в своей голове, словно что-то там нащупывал, но хотя бы он больше не орал и не рычал.

— Я вас понял, — наконец сказал он и огляделся, как будто только сейчас вообще заметил, где мы находимся. — Присядьте, мне всё же нужно вас допросить по происшествию.

За неимением других вариантов я села на него жёсткий стул. Стол мне был высоковат, и я зачем-то ухватилась за его край, как за поручень.

Кольбьёрн потёр глаза, потом уши и встряхнул ими, словно отгоняя мух, прошёлся туда-сюда. Я ждала вопросов, но он всё медлил.

— Мой клан хочет получить вас во внутреннее пользование, — наконец сказал он, но вовсе не то, что я ожидала.

— В качестве кого?

— Для прояснения замутнённых. — Кольбьёрн хмуро зыркнул на меня. — Чтобы вы работали только с теми, кто принадлежит к клану Лофтвейров.

У меня брови полезли на лоб.

— А почему я должна на это соглашаться?

Кольбьёрн пососал клык и ещё прошёлся от окна до двери.

— Потому что я должен приказать всем остальным не приближаться к вам из-за опасности ваших непроверенных методов.

Я представила себе ту толпу рычащих агрессивных существ, которая собиралась в моей приёмной по вечерам, и не смогла вообразить, чтобы они вняли такому приказу. Тем более что приходят они обычно не сами, их притаскивают друзья, а друзьям Кольбьёрн может быть и не указ.

— Мне это не нравится, — продолжил харсир, возвращаясь от двери к окну. — Но ослушаться главу клана я не могу. Поэтому у меня два пути. Путь первый: я официально обвиняю вас в убийстве Гримольфа и запрещаю всем замутнённым к вам обращаться. Айвинд за вас вступится, и я соглашусь не давать делу ход за то, что вы будете прояснять наших замутнённых тайком от остальных. Путь второй: я объявляю, что ваши методы неизучены и могут иметь побочные эффекты, и пока это остаётся так, позволяю только замутнённым из нашего клана пользоваться вашими услугами. Остальных вы тоже продолжаете прояснять, но в тайне. За это я выполню любую вашу просьбу, что в моих силах.

— Сможете организовать мне одиночные рейды? — выпалила я, едва дослушав. Такое царское предложение от харсира надо хватать!

Кольбьёрн остановился и наконец посмотрел на меня.

— Одиночные? Зачем?

— Я хочу ходить одна, без отряда, — отчеканила я.

Но он начал мотать головой ещё до того, как я договорила.

— Это закон Виндгарда, изданный ещё основателем династии. Ради вас его даже князь изменить не сможет, не то что я. Тем более что вы слишком ценны, чтобы вами так рисковать.

Я скривилась. Была бы я ценна, мне бы палки в колёса не ставили.

— А что если я буду выходить с вашим отрядом, а потом отделяться?

Кольбьёрн снова замотал головой.

— Вашу смерть будут расследовать очень тщательно, и этот факт быстро всплывёт. Я точно лишусь звания за такое. Нет, исключено.

— Я не собираюсь погибать, — буркнула я. После того, что случилось с Гримом и после изучения истории изменений в Улье я была вполне уверена, что умереть у меня при всём желании не получится, но доказать было нечем да и объяснять, как устроена мой странная способность — означало признаться в убийстве Грима, хоть и непреднамеренном. Я не настолько доверяла Кольбьёрну, чтобы подставляться, он и так вон угрожал меня обвинить.

— Никто не собирается, — предсказуемо парировал Кольбьёрн. — Я же сказал: что в моих силах. Это — не в моих.

А о чём ещё его попросить? Сопротивляться смысла нет, мужик и так вон все карты на стол передо мной выложил, наверняка вопреки указаниям своего главы. Что там за глава — посмотрим при случае, но и так понятно, что влиятельный дядька, раз двое из клана — харсиры. Поэтому с Кольбьёрном лучше дружить, тем более что я ведь всё это затевала ради поддержки….

Поддержки на случай если князь решит от меня избавиться. Хм… Стать сильнее и расширить человеческие земли — это, конечно, неплохой способ доказать свою полезность, но это требует времени, а что если на это время организовать себе защиту от князя?

— А что будет, если князю не понравится затея вашего главы? — осторожно уточнила я. — Он вроде бы санкционировал моё участие в прояснении.

Кольбьёрн махнул рукой.

— Князь не в том положении, чтобы перечить главе Лофтвейров, тем более по такому незначительному поводу, до которого ему скорее всего дела нет.

Я задумчиво кивнула.

— Очень хорошо. В таком случае договоримся так: пойдём вашим вторым путём, и за это вы обеспечите, что если вдруг князь захочет заменить меня на новую жрицу, ваш клан ему не позволит.

Кольбьёрн уставился на меня.

— А что, у него были такие идеи?

Я часто покивала.

— Ну это мы без проблем обеспечим, я сегодня же поговорю с главой!

Я откинулась на спинку стула. Что ж, одной проблемой меньше.

— Отлично. Тогда — как вы предлагаете тайком прояснять полгорода?

Кольбьёрн замялся.

— Я полагал, мы обсудим и что-то придумаем…

Ага, то есть я придумаю. Ну… По-хорошему, прояснение же в храме проходит обычно, так? Который у меня за стенкой. Почему бы и не воспользоваться им как прикрытием?

— А что если я спрячусь где-нибудь в храме, и мы выдадим результат моих непосредственных трудов за благословение богов, которые якобы мне благоволят?

Глава 5. Свои люди

Кольбьёрн снова взъерошил себе волосы.

— Спрятаться в храме — это отличная идея. Только вряд ли получится без помощи жреца.Увас есть среди них приятели?

Я так фыркнула носом, что чуть лишнего из него не выдула. Из всех служителей храма я знала только Старшего и парочку тех, что приходили с ним, но они точно ничего не станут для меня делать.

— А у вас?

Кольбьёрн помрачнел.

— Глава говорил, что все жрецы прикормлены разными кланами Значит, что у нас тоже такие есть. Но даже если я выясню, кто это, они отвечают главе. Я не могу поручиться, что такой жрец соглдасится что-то делать для меня в тайне от главы и не донесёт. Лучше найти нейтрального — такого, который просто проведёт вас за деньги. Наверняка же знаете кого-то?

— Эта афера вроде бы вам нужна, а не мне, — я приподняла бровь. — А теперь мне ещё и исполнителя искать? Может, ещё и самой ему платить?

— Ну-у, нет, конечно, — растерялся харсир. — Просто я правда в храме мало кого знаю, только того жреца, что меня обычно проясняет, но к нему я бы с таким не пошёл.

Я прикинула. Нет, ну ладно, напрягу Нокка. Уж он-то наверняка кого-нибудь найдёт, он же всех знает.

— Хорошо, я подумаю, к кому обратиться.

Кольбьёрн немного расслабил плечи.

— Что ж, в таком случае мы договорились.

Он встряхнулся и посмотрел в сторону двери, как будто уже собрался на выход. Решил, что всё уже на мази? А я вот что-то такого не ощущала.

— Мы договоримся, когда я услышу внятный ответ по вопросу моей безопасности.

Рыжие глаза Кольбьёрна снова сфокусировались на мне.

— Я же сказал, мне нужно обсудить это с главой. Я не могу от себя обещать защиту от князя, это может сделать только глава клана. — Он махнул рукой. — Схожу сейчас, поговорю. Но да, вы правы, окончательные договорённости тогда подтвердим завтра. Конечно, я не жду, что вы будете давать обещания, пока я свои ещё не дал.

— Конечно, — улыбнулась я.

Он кивнул и открыл передо мной дверь.

Выйдя от Кольбьёрна, я осознала, что ещё не переодевалась после рейда. Одежда на мне, конечно, подлатанная и выглядит почти прилично, но сама я грязная, потная, местами в крови и чувствую себя так, как будто мною вытерли пол на скотобойне. Нужно было пойти помыться и вообще как-то привести себя в порядок.

Этим я и занялась. Неторопливо — сходила домой, взяла вещи, перекусила, потом поплелась в в купальню, ополоснулась из бадьи, чтобы кровищу в общую лохань не тащить… И стоило мне наконец погрузиться в горячую воду в купальне, как туда с грохотом дверей, сшибая на своём пути тумбочки и баночки с моющими зельями, ворвался какой-то вихрь.

Я даже сначала не поняла, что это за ураган — аж вода дыбом встала и забрызгала мне лицо. Когда я наконец проморгалась и вытерла глаза, передо мной маячило лицо дракошки, искажённое гримасой такого гнева, что мне захотелось немедленно её прояснить, хотя вроде Вальдиса не очень глубокой степени.

— Ты чего? — прохрипела я, отплёвываясь.

— Ты видела объявление?! — воздух вокруг неё продолжал закручиваться, поднимая смерчиками водовороты на поверхности бассейна.

— Какое объявление?

Дракошка стояла на коленях на краю купальни, опершись руками о бортик, и так наклонилась ко мне, что вот-вот готова была упасть в воду.

— Харсир Кольбьёрн издал указ о том, что теперь только замутнённые Лофтвейров могут пользоваться твоими услугами, а всем остальным запрещено!

Я наконец стёрла с лица всю воду и откинулась головой на бортик.

— Он это как-то обосновал?

— Там какая-то дурацкая отписка, — продолжила возмущаться Вальдиса. — Что, типа, твои методы ещё не опробованы, не исследованы и могут иметь какие-то побочные эффекты, и поэтому неизвестно ещё, к чему это приведёт, твоё прояснение. Я вот только не понимаю: если неизвестно, к чему это приведёт у всех, то почему Лофтвейрам можно, а нам нельзя?

— А в бумажке по этому поводу что-нибудь написано?

Она задумалась и села на пятки. Кажется, мыслительная деятельность немного охладила её гнев.

— Написано, что Лофтвейры якобы готовы рискнуть собой ради такого. Но это же бред, всем понятно: они просто хотят присвоить твою способность, вот и всё. Кого это обманет?

— Ну а есть на них какая-то управа?

Дракошка вздохнула и помотала головой.

— Это же Лофтвейры. Они, почитай, самый сильный клан после княжеского.

— А князь что говорит? — тут же ухватилась я.

— Да что он скажет? Сидит у себя в башне. Он, может, и не знает. Он же сам не выходит, ему только если докладывают. А кто ему докладывает? Лофтвейры. Они о чём хотят, о том и докладывают.

— Ты полагаешь, что у него собственных людей, не перекупленных Лофтвейрами, вообще нет?

— Откуда я знаю? — сплюнула Вальдиса. — Он в последнее время вообще ни во что не вмешивается.

Ну да, подумала я, кроме меня. В меня он почему-то вмешаться решил. Может, он надеется, что я и буду тем самым неподкупным, его собственным человеком? Если так, то он к этому странно подошёл. Впрочем, возможно, мне стоит ему это предложить. Я же, как жрица, официально ни с кем не в связке. Конечно, теперь я вроде как в связке с Лофтвейрами, но только по мнению их главы. Может быть, я и могла бы скормить князю такую сказочку. Но для этого мне нужно с ним поговорить, а вряд ли меня к нему просто так пустят. Ладно, оставим это на случай, если вдруг он меня вызовет и мы окажемся наедине.

— А что по срокам? — спросила я. — В приказе ничего не сказано, сколько времени это будет продолжаться?

Вальдиса помотала головой.

— Написано, что до конца испытаний, которые будут проводить Лофтвейры.

Испытаний. Ещё интереснее. Кольбьёрн говорил со мной только о прояснении, а про испытания — надо надеяться, это он просто так сформулировал, и на самом деле никто ничего испытывать не будет. Мне вовсе не на руку, чтобы мою способность стали изучать. Ну да ладно.

Вальдиса теребила рукоятку меча, висящего у неё на поясе.

— У Форлейка опять... — выдавила она. — Я думала привести его к тебе сегодня, а тут такое. Он же не из Лофтвейров. И что теперь? Может, как-нибудь тайком можно? Или они... — она огляделась и понизила голос, — они следят за тобой? Откуда они знают, кого ты проясняешь? А если в Сальфьялле, в Ближнем поясе? Вот так же, как ты броню раздаёшь, может, так можно?

Я улыбнулась.

— Ты своего Форлейка завтра в храм приводи.

— В храм? — фыркнула Вальдиса. — Ты знаешь, как они в храме проясняют? Там два дня проторчать надо, чтобы хоть что-нибудь сработало. И то получается чуть-чуть. А у тебя сразу много. После тебя можно сразу в рейд идти. А там ещё зелья, ритуалы, молитвы — неделю угробить надо, чтобы хоть какой-то эффект был. А деньги когда зарабатывать?

На рукоятке её меча был намотан кожаный ремешок, и вот его-то под ворчание она и отколыпывала, правда, безуспешно. На меня Вальдиса не смотрела, поэтому я протянула руку и постучала мокрым пальцем ей по запястью. Она вскинулась.

— Завтра, — медленно и с нажимом повторила я. — Приводи его в храм. Не пожалеешь.

— Ты что-то сделала? — выпалила она и тут же заозиралась, а потом пригнулась, опершись руками о бортик, так что едва не упала в воду. Её драконьи вертикальные зрачки расширились в возбуждении. — Ты что-то сделала, — повторила она с уверенностью. — Это как с удачей, да? Ты же верховная жрица, ты можешь влиять на вот эти большие вещи, чтобы охоты были успешнее. Значит, и чтобы прояснение лучше проходило — тоже.

Я только молчала и улыбалась. Кажется, ничего объяснять ей уже не нужно: она всё сама придумала.

После мытья я отправилась прямиком спать, даже ужинать не стала. И хотела бы сказать, что не могла заснуть в переживаниях о прошедшем дне или что мне снилась укоризненная физиономия Грима, или ещё что-нибудь в таком духе. Однако спала я как ребёнок, кажется, даже не перевернулась на бок за всю ночь. И совесть моя абсолютно никак о себе не напомнила.

Я даже не знала, радоваться этому или нет. С одной стороны, лишние нервы ничему не способствуют. А с другой, быть настолько равнодушной — тоже вроде бы как нехорошо. Но даже по этому поводу я не могла заставить себя переживать.

⋈⋈⋈

На следующее утро, пока я поглощала свой обильный харсирский завтрак, к которому никто не присоединился — хотя я бы с радостью поделилась не только им, но и остатками вчерашних обеда и ужина, — ко мне пришёл какой-то стражник и передал записку от Кольбьёрна. В ней ровным, но исключительно некрасивым почерком сообщалось, что он ждёт меня у себя. Натянув для разнообразия платье, то самое, украшенное сверкающей шкурой, я пошла к Кольбьёрну. Он окинул меня настолько заинтересованным взглядом, что я даже немного сдала назад. Чего я действительно к мужику в платье-то попёрлась? Он же может и подумать чё-нибудь не то. Нет, он, конечно, вроде бы нормальный, хоть и замутнённый, но в мои планы не входило крутить с ним роман. Мне бы тут в более насущных вещах разобраться.

Он, похоже, тоже понял, что задержал взгляд дольше положенного, и быстро отвернулся. После чего, изображая невозмутимость, произнёс:

— Я поговорил с главой. Он согласен предоставить вам защиту от гнева князя.

— Гнева? — тут же переспросила я.

Кольбьёрн сделал неопределённый жест.

— Если князь решает кого-то устранить, это называется гневом.

— А если он сделает это не официально, а как-нибудь тайком, чужими руками? — уточнила я.

Кольбьёрн странно на меня посмотрел.

— А вы что думали, в норме он своими руками? Обычно такие вещи в Сальфьялле решаются, тем более что вы туда ходите. Но даже если бы и не ходили, есть столько случаев, когда люди, вовсе не имеющие отношения к охоте, оказывались в Сальфьялле случайно. Например, бродили во сне.

Я вздохнула.

— Вы хотите сказать, что ваш глава выставит стражу у меня на пороге, или как?

— Стражу нет, — покачал головой Кольбьёрн. — Только если вы заметите за собой слежку или кто-то открыто нападёт, тогда скажите мне — я выдамтелохранителей. Но пока речь идёт о том, что если князь поднимет вопрос замены вас на новую жрицу, наш клан даст ему понять, что он больше не волен принимать решения относительно вас самостоятельно.

Я хмыкнула. Что-то у меня начинало закрадываться подозрение, что князь вообще никакие решения самостоятельно не принимает.

— У него вроде бы как советники есть, — припомнила я.

Кольбьёрн кивнул.

— Конечно, есть. Но и они против Лофтвейров не пойдут. Так что можете считать себя в безопасности.

Я медленно кивнула. Не сказала бы, что это придало мне полной уверенности в завтрашнем дне, но, с другой стороны, вряд ли мне предложат что-то более конкретное. Кольбьёрн меж тем подошёл и протянул мне руку. Я не стала кобениться и её пожала.

— Мы договорились.

Теперь, когда общие моменты были утрясены, я решила перейти к подробностям.

— Как именно проходит прояснение в храме?

Кольбьёрн как-то неохотно выпустил мою руку и прошёлся по комнате.

— Прояснение бывает групповое и личное. Групповое проходит в большом зале — в том, в который попадаете сразу, как входите.

Я склонила голову набок.

— Я не помню, как выглядит внутри храм. Я даже не знаю, была ли я там.

Он странно на меня посмотрел.

— Вы же жрица.

Я развела руками.

— Я верховная жрица. У меня и покои отдельно от храма. К тому же после пробуждения некоторые вещи помнятся весьма смутно.

Кольбьёрн задумчиво кивнул.

— Да, я слыхал, что такое бывает. В общем, вход в храм, он там внизу. Входите и сразу попадаете в общий зал. Посреди него такая, как сказать… колонна не колонна, трубка полая. Она не совсем отдельно стоит, а как полуостров из стены выпирает, и от пола до потолка тянется. Она без крыши, пустая. По смыслу сквозь неё божественная сила в храм затекает прямо с Неба.

Он говорил об этом как-то так, как будто описывал устройство механизма. И я присмотрелась.

— Вы верите в то, что это действительно происходит?

Он пожал плечами.

— Почем мне знать? Жрецы так говорят.

Ну если жрецы говорят, то я бы ничему верить не стала, подумала я, но этого Кольбьёрну знать не обязательно. Мои отношения со жрецами его не касаются.

— Полая трубка звучит как хорошее место, чтобы спрятаться, — произнесла я вместо этого.

Кольбьёрн кивнул.

— Именно так. Но туда из общего зала не попадёшь, это нужно какими-то коридорами пробираться. Вроде там есть вход для служки, который чистит её, а то сами понимаете, пыль, снег, птицы… Но в коридорах этих я уже не ориентируюсь, тут нужен знающий человек.

— А сколько длится общее прояснение? — спросила я, припомнив ворчание Вальдисы.

— Стандартный сеанс три часа, но их повторяют с небольшим промежутком разные жрецы. Всех замутнённых собирают в общем зале. Вокруг них под стенами такие… балкончики, что ли. На них жрецы забираются, человек двенадцать-четырнадцать, и вот так вот со всех сторон, как будто в оцепление взяв, начинают прояснять. Ну, поют там что-то, молятся, вот это всё. Там главное не заснуть, потому что когда проясняют, нужно самому тоже, ну, делать что-то. В общем, там целая методика есть. Но некоторые засыпают. За каждый сеанс платишь отдельно, но у кого дела совсем плохи, могут и несколько дней с утра до ночи там торчать.

Я кивнула, прикидывая: за три часа я там не только всех проясню, но успею сама поспать, поесть и полностью создать себе новый наряд от нечего делать. Книжку, что ли, прихватить почитать?

С другой стороны, главное — не забыть прихватить мыркву. Ну, или ещё какую-нибудь живность. Ну и запас как следует пополнить. Если туда набьётся много замутнённых, меня же это выжмет насухо. Овощей, что ли, взять с собой? Нет, лучше всё-таки набрать какой-нибудь мелочи в Ближнем поясе, а то мырква очень большая, её незаметно не пронесёшь, особенно если я буду пытаться скрытно пролезть. Шнырять по коридорам с коробом за спиной — ну нет. Набрать мелких мыркв, рассовать по карманам? Да, наверное, это будет удобнее.

В крайнем случае, конечно, могу и от жрецов подпитаться — с них не убудет, если я немножко возьму Поглощением. Хотя, конечно, могут и попадать со своих балкончиков, это будет лишним. Может, подговорить Кольбьёрна, чтобы он заслал пару засланцев из замутнённых, полных сил, которые смогут быть источником для меня? Но нет, он может тогда заподозрить, как именно погиб Грим. Нет уж, Кольбьёрну точно нельзя даже намекать.

А вот что касается скуки — на самом деле логично будет сделать так: после того, как я замутнённого проясню, надо будет его отсканировать. И тогда в следующий раз мне не нужно будет заново проводить Диагностику для Восстановления, а можно прямо сразу Модификацией возвращать его в исходное состояние. Правда, может, у них тогда память будет пропадать? Надо на ком-нибудь потестировать, у кого память не ценная.

— А что там с личным прояснением?

— Личное проходит в отдельных комнатах, такие кабинетики там есть на верхних этажах, — Кольбьёрн поднял руку до уровня уха и пошевелил когтистыми мохнатыми пальцами. — Вообще в башне по кругу — спиральный такой коридор, без лестниц, сам по себе постепенно поднимается до самого верха, с каждым витком всё выше… Понятно объясняю? Вот в нём помещения. Вот там — личные. Меня обычно так и проясняют, общие для меня уже ничего особо не делают. Чаще всего у каждого замутнённого есть свой приставленный жрец. У кого денег побольше — получше, у кого нет… Сами понимаете. Но в комнатах я себе не представляю, куда можно спрятаться. Может, проще тогда их… я не знаю, на входе-выходе ловить? Сколько времени у вас это занимает? На ходу возможно?

— На ходу не стоит, — покачала головой я. — Для диагностики хорошо бы, чтобы человек не двигался. Это не то чтобы долго, минуту-две. Зависит от степени замутнения. Если там всё плохо, то может и минут десять занять, наверное. — Я припомнила свой опыт с вечерними наплывами замутнённых. — Но дверь мне не помеха.

— То есть вы можете стоять в коридоре?

Я кивнула.

— Если в меня там никто не врежется.

Кольбьёрн задумался.

— Я посмотрю по амулетам. Может, у меня есть что-то подходящее, чтобы хоть предупредлили вас заранее, что кто-то приближается…

— Такое я тоже сама могу. А вот куда мне деваться в коридоре, если кто-то прямо на меня пойдёт? У вас нет чего-нибудь такого, чтобы воздухом обратиться?

— Посмотрю. Вроде должно быть… — Кольбьёрн явно задумался. — Не по моей части всё это соглядатайство… И в любом случае проводник нужен, наверняка там в какое-то время больше народа шляется, в какое-то меньше…

Он растёр морду руками.

— Не мог глава это поручить кому-то, кто шипонить умеет, а?

Я хмыкнула в том смысле, что тогда бы замутнённые остались без прояснения вовсе, но харсир это и сам понимал. Однако раз мы договорились, можно было привлекать Нокка.

— Есть у меня один приятель, — медленно начала я. — Служит он Айвинду, но и для меня согласен кое-что сделать.

Кольбьёрн остро глянул на меня.

— Хотите сказать, что у вас в штабе Айвинда есть свой человек?

— Ну, он так-то Айвинду верен, просто не откажет мне в небольшой услуге, которая харсиру не навредит. Просто так вышло, что я его Айвинду подсунула. Однако это неважно. Важно то, что этот парень знает в замке каждый закоулок, да и людей многих знает. Я думаю, можно попросить его найти подходящего жреца. Если уж он не найдёт, то я даже не представляю, к кому обращаться.

Кольбьёрн медленно кивнул.

— Вашему приятелю за это, вероятно, нужно будет заплатить.

Хорошо, что он сразу так решил, а не что Нокк по знакомству за спасибо всё сделает. Однако я задумалась. Деньги Нокку, конечно, не лишние, но нужны они ему для конкретной цели. А с этой целью Кольбьёрн, может быть, и не деньгами лучше бы помог.

— Мой приятель — замутнённый первой степени, оборотень. И ему бы не помешала возможность добыть хороший кристалл для следующего шага. Он копит деньги, но, как я понимаю, помимо денег такой кристалл нужно ещё и найти. Деньги-то где угодно можно взять. А вот от помощи с поиском кристалла он бы не отказался.

Лицо Кольбьёрна расслабилось.

— А, это вообще не проблема. Если, конечно, он твёрдо уверен, что хочет заглубляться.

Я пожала плечами.

— Другого пути наверх он не видит.

Кольбьёрн склонил голову.

— Да, я тоже в своё время не видел.

— А теперь видите?

Он задумался.

— Нет. Ничего не изменилось.

Я развела руками.

— В таком случае как друг я хотела бы, чтобы он хоть не зря страдал. Он говорит, что этот кристалл станет послежним, так что надо прямо самый лучший выбрать.

Кольбьёрн кивнул.

— Хорошо. Я помогу ему найти подходящий кристалл, и если нужно будет заплатить жрецу, это тоже с меня. Можете смело обещать.

— Очень хорошо. В таком случае почему бы нам не пойти и не найти Нокка немедленно? Он наверняка где-то в замке бегает, бумажки носит.

Кольбьёрн вдруг нахмурился и уточнил:

— Это такой глазастый… козодой, что ли?

— Он самый.

— Айвинд-то сейчас в рейде, — сообщил Кольбьёрн. —А этот парень его замещает.

Я моргнула.

— Нокк уже до заместителя продвинулся? Ничего себе, только вроде бы пришёл на службу.

— Ага, — Кольбьёрн отмахнулся. — У Айвинда вечно так. Сам ни с чем не справляется, никому другому не позволяет. Вы ему подсунули этого пацана, вот он теперь и взял на себя все функции, которые Айвинд не вывозит.

Я внимательно всмотрелась в харсира. Как-то он говорит про Айвинда совсем не так, как про злейшего врага. Скорее покровительственно. Снисходительно. И в то же время с удовольствием, как будто о шалостях любимого питомца рассказывает.

— Ладно, пойдёмте к вашему козодою, — решил харсир и первым двинулся на выход.

Глава 6. Конец ученичества

До кабинета Айвинда мы дошли вместе и, как и прежде, окунулись в царство синевы развешенных по стенам знамён — и неожиданного порядка. Я помню, что, когда была здесь в прошлый раз, все поверхности были покрыты какими-то бумагами, свитками, книгами и неопределимой мелкой дребеденью. Сейчас же кабинет сиял упорядоченностью: на пустой столешнице лежал всего один документ, над которым склонился Нокк, сидящий в харсирском кресле; полки за его спиной стояли ровненькие, набитые одинаковыми по высоте томиками, а кое-где появились подставки для разрозненных бумаг. Сразу видно, Нокк приложил свою хозяйственную руку к тому бардаку, который разводил здесь харсир.

Кольбьёрн вошёл без стука, и поэтому Нокк подскочил, вылетел из-за стола, встал рядом, словно сиденье обжигало ему пятую точку, и вылупил свои огромные глаза.

— Ха-ха-ха, харсир Кольбьёрн, чем могу помочь?

Я закрыла дверь и встала рядом с Кольбьёрном, улыбаясь, чтобы немного успокоить парня, хотя пока это не работало.

— Да вот о тебе, Нокк, говорят, ты много людей знаешь, — размеренно начал Кольбьёрн. — Хотел спросить: не знаешь ли ты кого-нибудь в храме? Может, служку какого-нибудь, младшего жреца, какую-нибудь не очень важную шишку.

— Важных-то я и не знаю, — пробормотал Нокк заплетающимся языком. Его блюдцеобразные глаза не сходили с Кольбьёрна. — Кое-кого из п-прислуги, жреца одного — да.

— А как думаешь, — вступила я, пока Нокк вовсе не проглотил язык под грозным взглядом замутнённого, который, даже когда пытался смотреть ласково, всё равно как будто вот-вот собирался оторвать тебе голову голыми руками, — этот жрец согласится за разумное вознаграждение предоставить одну не очень обычную услугу?

Нокк задумался.

— Ну, так-то вообще он из бедной семьи. За деньги, я думаю, если там ничего противозаконного… Я хочу сказать, ну, не украсть что-то… Но я же не думаю, что вы захотите… — тут же залепетал он в ужасе, уставившись на Кольбьёрна. — Я не хотел сказать! я просто как пример!

— Дыши, парень, — рыкнул на него Кольбьёрн. Вот вроде и пытается говорить неагрессивно, а всё равно рык выходит.

— Всё в порядке, — заверила я на всякий случай, потому что Нокк не впечатлился. — Ничего противозаконного мы не замышляем. Наоборот, хотим помочь людям. Но об этом никто не должен знать.

Теперь глаза Нокка застыли на мне. Я заметила, что он, оказывается, довольно редко моргает. Раньше как-то не бросалось в глаза, а сейчас он лупился и лупился на нас с Кольбьёрном и не моргнул ни разу за всё время.

— Помочь людям, но так, чтобы никто не знал? — пробормотал Нокк. Глаза его расширились. — Это насчёт замутнённых, да?

Теперь он впился в меня своими золотыми блюдцами, а до меня запоздало дошло, что ведь Нокк тоже не Лофтвейр и запрет на прояснение касается и его. Ему, правда, вроде бы пока не нужно, но он же собирается ещё один кристалл принять, а это значит, что, скорее всего, у него возникнет такая необходимость. Я как-то всё время забываю, что он тоже замутнённый.

Поэтому я кивнула.

— Но, если кто-нибудь узнает о том, что я к этому имею отношение, харсиру Кольбьёрну может не поздоровиться.

Я выразительно подвигала бровями. Нокк сглотнул и уставился на Кольбьёрна.

— Я никому! Я ни за что!

Кольбьёрн медленно моргнул.

— Я не думаю, что это получится долго скрывать. Скорее всего, рано или поздно выплывет.

— А вот я думаю, что необязательно, — возразила я. — Я уже пустила слух, что собираюсь попросить Небеса о том, чтобы прояснение в храме проходило более эффективно. Нужно будет что-нибудь зрелищное учудить, и тогда, скорее всего, все поверят. В конце концов, верховная жрица, которая придаёт сил другим жрецам, — это гораздо более обычное дело, чем верховная жрица, которая сама проясняет замутнённых. Разве нет?

Кольбьёрн задумчиво меня оглядел.

— Вообще, так-то да. Я бы и сам скорее поверил, что вы с кем-то там в Небесном храме договорились, чтобы нашим жрецам больше способностей отвесили.

— Ну вот, видите? Вот и не нужно никому знать ничего лишнего. Так что вам беспокоиться не о чем. Нокк не из болтливых.

На самом деле Нокк-то как раз люил поговорить, но я знала, что он трепещет перед обоими харсирами и уж точно не станет делать ничего такого, что могло бы повредить Кольбьёрну. К тому же Нокк не дурак и не будет молоть языком попусту, без цели.

— Так, вы говорили, вам жрец нужен для этого?

— Нам нужен кто-то, кто сможет провести меня в храм так, чтобы меня никто не увидел. Как ты понимаешь, если я буду там присутствовать во время прояснения, все сразу догадаются, что это делаю я.

Нокк мелко закивал.

— Я думаю, мой знакомый может это сделать. Ну, если ему, конечно, чего-нибудь пообещать, — парень смутился. — Понимаете, жизнь у младших жрецов не мёд…

Кольбьёрн молча полез за пазуху, однако я остановила его руку. Всё же с харсира можно получить что-нибудь гораздо более ценное, чем деньги.

— Вы можете заплатить этому юноше за то, чтобы он пропустил меня один раз, — сказала я Кольбьёрну. — Но это ведь мне понадобится на долгое время, каждый день. И всё это время он должен будет молчать, а иногда, возможно, и помогать мне избежать неудобных ситуаций. Мне бы хотелось, чтобы то вознаграждение, которое он получит, было не однократным, а постоянным. Возможно, постоянная прибавка к жалованию, — я перевела взгляд на Нокка. — Может быть, ему нужно улучшить какие-то условия жизни?

Нокк задумался.

— Ну, так-то… Он всё надеется, что его из общей комнаты переселят. Там, где он сейчас спит, их в одном помещении дюжина, а есть такие, где всего на четверых, и те четверо, э-э, почище. Но туда нужно, чтобы одобрили. А это…

Нокк покосился на пустующее место Айвинда.

Ага, точно, Хранитель ключей распоряжается всеми помещениями замка. И, конечно, именно к нему нужно обращаться по такому вопросу.

Кольбьёрн хмыкнул.

— Такие условия — позор для клана. Если уж этот человек что-то сделает для меня лично, то и вознаграждение, которое он получит, должно быть достойным. Будет этому парню персональная комната, и посмотрим, что у него там с пайком. Можно, наверное, увеличить.

Нокк снова покосился на стол Айвинда.

— Но это же… Харсир Айвинд решает. И про комнаты, и про пайки… Нельзя же без него.

Кольбьёрн зыркнул на него, и мне показалось, что его глаза полыхнули.

— Уж Айви мне не откажет в такой малости. Делай. Если что, отправишь его ко мне.

Мы с Нокком переглянулись. С одной стороны, Кольбьёрн и Айвинд постоянно ссорились, и, наверное, не стоило провоцировать ещё одну ссору. А с другой, ссорились они по каким-то совсем другим поводам. И, покрутив ситуацию в голове, я подумала, что, скорее всего, Кольбьёрн прав и Айвинд ему не откажет. Тем более что Айвинд вообще довольно покладистый.

— Ну, тогда я пойду поговорю с ним, — предложил Нокк.

Кольбьёрн кивнул и двинулся на выход.

— Ты потом ко мне заходи, — бросила яНокку. — Попозже. Надо хоть отметить твоё назначение.

— А, да нет никакого назначения, — помялся Нокк. — У меня должность-то не поменялась. Это всем так кажется, как будто меня тут назначили кем-то. Просто харсир ушёл в рейд, а меня оставил присмотреть за кабинетом. Ну и, если кто-то придёт с бумажками, ну, там, собрать ему, передать. Ничего такого, я ничего такого не делаю.

— Ну да, ну да, — хмыкнул Кольбьёрн от дверей. — Так это обычно и начинается. Не робей, Айвинду нужен заместитель. Он просто слишком упёртый, чтобы просить о помощи.

Он ушёл, а я подумала ему в спину: кто бы говорил. Кто вчера на краю сгорания балансировал…

Расставшись с этими двумя, я пошла к себе и присела над коробом с мырквой. Когда мыркву сдуваешь потихоньку, она уменьшается и становится опять маленькой мырквой, ну, какой была, когда я её подобрала. Но после экстренной выкачки моя мырква больше напоминала сдувшийся воздушный шарик. Точнее, не воздушный шарик, а такой… пляжный мяч?

Что это такое? Откуда я знаю какой-то пляжный мяч? Что вообще такое пляж? Какой мяч?

Ладно, неважно.

Как бы там ни было, мырква лежала в коробе пустым мешочком и смотрела на меня укоризненно, несколько потускневшими красными лучами. Пожалуй, её нужно было подкормить. А это означало, что мне пора было сходить в Ближний пояс.

Я оделась, нацепила всё снаряжение. Вчерашняя, на коленке слепленная броня выглядела не очень, но пока держалась. Конечно, в дальнейшем стоило переделать ещё комплект одежды в походную. Но на Ближний пояс мне и этого хватит.

Нацепив короб, я только вышла из дверей и чуть не столкнулась в коридоре с Хельгой и Лейфом.

— Ты куда собралась? — воскликнула Хельга, заталкивая меня обратно в мои покои. — Тебе отдыхать сегодня надо после того, что было вчера.

Я перевела взгляд на Лейфа, а он невозмутимо пожал плечами, мол, ну конечно, я ей рассказал. Я даже не знала, что они достаточно близко друг друга знают, чтобы он ей что-то рассказывал. Хотя, конечно, Хельга — известный человек. Возможно, Лейф её нарочно нашёл для того, чтобы обсудить мою дальнейшую судьбу. Ещё неизвестно, захочет ли он снова видеть меня в отряде.

Впрочем, о чём я думаю? Чего бы он там ни хотел, я-то больше не могу с ним ходить.

Я кивнула на очередную корзинку, стоящую на столе, в которую собрала все остатки еды от последних нескольких пайков.

— Угощайтесь, раз пришли. Вообще-то я хотела до Ближнего пояса сходить, мне мыркву подкормить надо.

— Понятное дело, — фыркнула Хельга и переметнула наперёд заплечный мешок.

Лейф сделал то же самое. Я и не заметила, что у них на спинах висят какие-то мешки, набитые под самую горловину. Из мешков на стол Хельга принялась горстями вычерпывать мелких Недвигов: мырквы, бледнокорни, отковыренные вместе с корой кровни, даже студенец в баночке.

Лейф тоже принялся выкладывать: полуживой кусок корневика, снулитки, вывалявшиеся в мешке и перемешавшиеся друг с другом, извалявшиеся в лесной подстилке с налипшими сосновыми иголками. Большая часть этих виллидиров вообще на себя не были похожи.

— Ну как зачем? — фыркнула Хельга. — Тебе же дар свой подпитывать надо, вот и давай!

Я перевела дух. Не то чтобы я скрывала, каким образом пополняю свои силы, но как-то не ожидала, что меня уже так хорошо изучили. Однако что делать? Главное, чтобы они не провели параллели между тем, что я делаю с бледнокорнями, и тем, что случилось с Гримом.

Подумав, я решила первым делом накачать мыркву. Конечно, всё равно придётся пропускать через себя. Но хотя бы немного это будет отличаться от того, чтобы всосать человека для собственного восстановления.

Хельга деловито сдвинула гору Недвигов на край стола, а на другом краю начала расставлять вынутые из корзинки угощения.

— У нас сегодня день просто отличный, — заявила она. — Денег заработали. С твоей вчерашней добычи Лейф, знаешь, сколько получил?

Она задвигала бровями.

Я усмехнулась. Помню, что вилконос был дорогой, значит, можно было ожидать хорошей получки.

— А ты-то чему радуешься? — спросила я её. — Ты вроде бы с этого процента не имеешь.

— А, нет, — отмахнулась Хельга. — У меня свой удачный денёк был, ходила вчера с Боргной, настреляла изрядно. Говорят, когда удача настигает, надо без перерывов несколько дней ходить, чтобы ей на хвост сесть и прокатиться.

Лейф закивал.

— Мы завтра опять пойдём. Сегодня-то уж по-любому отдохнуть надо было. Вы с нами?

Он бросил на меня взгляд, в котором читалась надежда, и меня это вовсе не обрадовало. По моей кислой мине он, похоже, понял, что что-то не так.

— Нет, — сказала я, отведя взгляд.

Лейф помолчал, а потом принялся меня уговаривать.

— У нас же вроде нормальный отряд получился. Мне казалось, вам было всё приемлемо. Ну, то есть, если не считать, конечно, то, что с Гримом случилось, но такое… от этого никто не застрахован. Я понимаю, что было неприятно, но мы будем осторожнее, и я, наверное, не буду больше таких глубоко замутнённых звать. Они, конечно, сильные, но управлять такими тяжело…

Я покачала головой.

— Я не пойду не только завтра. Я и с тобой, Хельга, больше не пойду.

Хельга моргнула.

— Как это не пойдёшь? А учиться кто будет?

Я снова замотала головой.

— Я не могу.

Лейф и Хельга переглянулись и уставились на меня.

— Почему?

И вот что я им должна была сказать? Что со мной опасно? Ну, тогда бы они очень быстро поняли, что случилось с Гримом. А этого мне хотелось меньше всего на свете.

— Ты собираешься хоть что-нибудь отвечать? — не отставала Хельга.

Я помотала головой. А что я отвечу? Я ничего не придумала.

Я понимала, конечно, что это выглядит странно. Ходила-ходила и вдруг перестала.

— Вы опасаетесь, что с вами может случиться такое, как с Гримом? — уточнил Лейф.

Я покачала головой.

— Дело не в этом, тут мои жреческие дела. Я просто больше не могу ходить в Средний пояс. Точнее, я не могу ходить с другими людьми.

— То есть ты больше не будешь брать у меня уроки? — проговорила Хельга с таким видом, как будто я её предала.

Я развела руками.

— Только если в Ближнем поясе.

— Я вообще-то уже рассчитывала на те деньги, которые я смогу получить от продажи нашей добычи, — процедила Хельга, сжав зубы. — Ты помнишь вообще, ради чего мне всё это нужно?

Я кивнула.

— Ты можешь найти другого ученика.

— Я, между прочим, двоим отказала из-за того, что тебя взяла!

— Ну, предложи им, скажи, что теперь свободна.

— Так они с тех пор других учителей нашли!

— Другие учителя могут быть не так хороши, — заметила я. — Послушай, я понимаю, что тебя это бесит. Я понимаю, что тебе нужны деньги. Я готова тебе помочь добыть деньги каким-нибудь другим способом. Но ходить с тобой в Средний пояс — я. Действительно. Не. Могу.

Хельга сжала губы и села очень прямо, сверля меня глазами, как будто надеялась, что высверлит моё внезапное нежелание.

Лейф поёрзал на лавке.

— А броню-то вас можно попросить для нас делать?

Я кивнула.

— А насчёт раненых? — уточнил Лейф. — Если, скажем, после рейда вы можете нас где-нибудь там ждать? Мы договоримся по времени точно. Чтобы, ну, если вдруг что…

Я снова кивнула.

— У меня будут некоторые дела днём, после этого сколько угодно.

— Хорошо, — выдохнул Лейф. — Жаль, что вы больше не можете ходить. Вы очень помогли нам в рейде, и было бы хорошо, если бы вы снова смогли.

Я дёрнула уголком губ.

— Я и сама бы рада, но, к сожалению, у моих способностей есть обратная сторона.

Лейф огорчённо покивал.

— Хорошо, тогда не буду злоупотреблять вашим гостеприимством.

Он встал, неглубоко поклонился и вышел.

Хельга забарабанила ногтями по столешнице.

— Ты просто нашла себе какой-то более выгодный способ заработка, так ведь? — процедила она. — Я видела тебя с Кольбьёрном сегодня. Ты с ним о чём-то договорилась, да? Это вся история про то, что прояснять теперь будешь только Лофтвейров. Они тебе платят, да? Намного больше.

— Ни гроша, — мрачно заметила я.

Наверное, я могла бы у него что-то выцеганить, но пускай он лучше улучшит жизнь Нокку и этому мальчишке-жрецу. В конце концов, пусть он и харсир, но не думаю, что у него так уж много свободных средств. Ему ведь экипировку постоянно покупать надо, кристаллы там, артефакты, а я видала, сколько это добро стоит. Он ведь постоянно ходит в рейды, а расходники тоже дорогие.

Конечно, клан Лофтвейров мог бы раскошелиться для меня, но зачем, если они могут просто приказать? Да и брать деньги за то, что я не собираюсь исполнять, тоже как-то не очень. Так, вроде, меня принудили, я ни на что не соглашалась. А если деньги возьму, то получится, что мы договорились, а я нарушила.

Конечно, я надеялась, что глава Лофтвейров не узнает о том, что его распоряжение никто не собирается выполнять. Ну или, по крайней мере, узнает об этом не скоро. Но до тех пор мне надо как-то обезопаситься и от него. Ведь если сейчас он способен оградить меня от гнева князя, то, когда он сам на меня разгневается, мне может прийтись несладко.

В раздумьях я открыла меню и принялась за рутинное лечение Хельги. Она, видимо, что-то почувствовала, потому что встрепенулась и вскочила.

— Не надо меня лечить! — выпалила она.

Я уставилась на неё в недоумении.

— С чего вдруг?

— С того! Ты мне больше не ученица! С какой стати ты будешь этим заниматься?

Я тяжело вздохнула.

— Мы договаривались, что я буду тебя лечить, пока мы друзья. Это никак не связано ни с какими денежными отношениями. То, что я больше не твоя ученица и не могу с тобой ходить в Сальфьяллу, не значит, что я должна смотреть, как ты загибаешься!

Хельга сглотнула.

— Мне не нужны подачки!

Я устало потёрла глаза.

— Хельга, у меня в этом месте есть два друга: ты и Нокк. И они не прибавляются сами собой. Лофтвейры мне не друзья, и Кольбьёрн мне не друг. И даже с Лейфом и его ребятами у меня не успела сложиться никакая дружба, а теперь уже и не сложится. Можно, пожалуйста, нам с тобой не ссориться? Пожалуйста? Я не могу быть совершенно одна, это нездорово!

Хельга переступила с ноги на ногу и помялась.

— Тебе не нужно платить мне за дружбу!

— Я тебе не плачу! — буркнула я. — Просто, если я перестану тебя лечить, то наша дружба закончится раньше. Не понимаю, почему бы мне её не продлить?

Хельга внимательно изучила моё лицо.

— Это как-то странно. Ты как будто покупаешь годы моей жизни.

Я пожала плечами.

— Жриц в Небесном храме не учат дружить, я не знаю, как это правильно делается. Я просто хочу, чтобы кто-то был на моей стороне.

Хельга села обратно и придвинулась поближе.

— Лофтвейры что, угрожали тебе?

Я неопределённо дёрнула плечом.

— Да не то чтобы, там сложно всё, я не могу об этом говорить.

— Так это они тебе запретили? — выпалила Хельга. — В Сальфьяллу ходить?

Я помотала головой, но, кажется, её это не убедило.

— Всё сложно, — наконец повторила я. И поняла, что Хельга не отстанет. С другой стороны, что ей Грим? Кольбьёрну он замутнённый, значит, свой. Лейфу он — человек в отряде, за которого скиппарь несёт ответственность. Но Хельге вроде бы никто? А мне нужно хоть как-то донести до неё, что я не с жиру бешусь! — — Я тебе скажу по секрету, — я подалась вперёд, переходя на шёпот. — Только никому, никому ни одной душе, ни за что. Понимаешь?

Хельга мелко закивала и тоже склонилась ко мне.

— Что?

— Находиться рядом со мной в Сальфьялле опасно, — выдавила я.

Она моргнула пару раз.

— В Сальфьялле в принципе опасно. С тобой или без тебя это опасное место.

Я кивнула.

— Да, но одно дело — опасность, которую ты можешь хоть как-то предвидеть, и… В общем, короче, просто поверь мне. Я не от хорошей жизни отказываюсь, но потому что я не могу так рисковать.

— Это твой жреческий дар так работает, да? — переспросила она. — А его нельзя как-нибудь, ну… Магию же можно контролировать. Можно научиться, чтобы не задевать своих.

Я вздохнула.

— Может быть, и можно, но я пока не придумала как. Те способы, которые я знаю, не работают. Единственное, что я могу сделать пока что, — это не ходить в Сальфьяллу с людьми, жизнь которых мне небезразлична. Вот и всё.

Хельга подумала.

— Ну что ж, теперь тебе с какими-то утырками только ходить?

— Ну, это они для меня могут быть утырками, — вздохнула я, а на память тут же пришёл рыжий Ларс, который пространственник. — Для кого-то другого они, наверное, тоже неплохие люди. Или, по крайней мере, полезные. Так что я, наверное, пока вообще воздержусь от выходов в Средний пояс.

Хельга растёрла уши руками.

— Где же денег-то взять?

Я тоже вздохнула. Да, я могла бы стрясти что-нибудь с Лофтвейров и просто отдать ей. Но она же не возьмёт. Это надо тогда изобретать какую-то причину, способ, как бы ей эти деньги за что-то заплатить. Или, я не знаю, засунуть их в тушу какой-нибудь твари, которую она прибила.

Да нет, бред. Она догадается. Нужно изыскивать другие способы.

Вообще… У Хельги есть Харальд. Интересно, а знает ли он о состоянии её здоровья? А если знает, то не хочет ли он что-нибудь с этим сделать? Ведь он покупает у неё кристаллы и туши. Может, договориться, что он будет платить больше? Или выдумать срочный заказ, за который платят золотые горы? Только для этого всё равно нужно где-то денег взять. Но с Харальдом поговорить обязательно!

Глава 7. Лес рук

Нокк явился после обеда и не один — с молодым человеком, очевидно жрецом. Парень был длинный, костлявый и немного нескладный. В качестве жреческой мантии на нём был надет, по моим впечатлениям, серый мешок. Во всяком случае, ткань точно — мешковина, за покрой не поручусь. С худого лица на меня смотрели такие острые скулы, что я чувствовала себя под прицелом холодного оружия. Светлые волосы неопределённой длины были весьма эффектно уложены в причёску «лёг спать с мокрой головой».

Парень стоял и мялся за спиной у Нокка, хотя торчал над ним почти на голову. Из общей стеснительности он вцепился пальцами в рукава своего балахона, натягивая их так, что шнуровка на воротнике расходилась, открывая взгляду тощие цыплячьи ключицы. Я посмотрела на это чудо и, как водится, открыла корзинку.

— Давайте сначала поедим.

Как я и предполагала, сытная еда и дружеское расположение немного успокоили юного жреца, так что вскоре он охотно разговорился.

Звали его Ветль.

— Ваша задача решается очень просто, — болтал он, уминая за обе щеки фасолевые шарики. В его большом рту они помещались так вольготно, что даже не мешали дикции. — Дело в том, что в самих стенах храма есть потайные ходы.

Я недоумённо моргнула.

— Зачем?

Жрец сделал неопределённый жест рукой и воспользовался этим, чтобы ухватить ещё кусок еды.

— Это вопрос сложный. Легенды всякие ходят. Но вроде бы как это нужно для того, чтобы от замутнённых прятаться.

— В стенах? — уточнила я.

— Ну а где ещё? — пожал плечами Ветль. — Замутнённых набивается полный зал. Там кафедры, конечно, но что им стоит допрыгнуть? Воздух у всех развит хотя бы на прыжок, а кто-то и летать умеет. Вот и прячемся в стены. Мне доводилось как-то раз, вышел невовремя, а там целая группа подгоревших в разнос пошла. Так себе удовольствие эти проходики. Двоим не разминуться. Кое-где хотя бы окошечки есть, можно смотреть, что в зале происходит. И в паре мест такие... каморочки, что ли. Туда можно забиться, чтобы пропустить кого-то мимо себя. — Он отправил в рот варёное яйцо и, кажется, проглотил его целиком. Мне показалось, что я видела, как оно проползает по его горлу, прямо как у змеи, но, наверное, это всё-таки был кадык. А парень продолжил, даже не кашлянув: — Вообще-то там редко кто-то бывает. У старших артефакты для полёта есть, можно сразу р-раз — и под купол, а там и по норам.

Он горестно вздохнул. Нокк слушал его с таким же интересом, как и я. В его огромных жёлтых глазах явно читалось сомнение.

— Подожди, но храм же перестраивали недавно, — не выдержал он. — Всего лет пятнадцать назад, наверное, после того, как нынешний князь трон унаследовал. Его ведь расширяли — то есть, храм, а не князя. — Нокк заговорился, но когда мы не стали над ним смеяться, выдохнул и продолжил: — Он ведь раньше только один уровень занимал, а теперь башня — целый угол дворца. Этих стен раньше не было. Значит, и проходы в них заложили только при перестройке.

Ветль пожал плечами, запихнул в рот кусок мяса и прошамкал сквозь него:

— Ну, может, княжь жешил о наш пожаботиться таким обжажом.

Ага, ну хотя бы у него там во рту не дыра в другое измерение, набить можно.

А вот мысль мне казалась сомнительной. Гораздо вероятнее представлялось, что жрецам нужен был способ сбежать из храма. Или, может, князь нарочно создал условия для слежки? Или сами жрецы — наверняка тоже следили друг за дружкой! В общем, виделось мне в этом что-то нечистое на руку. Но на мою руку это как раз играло.

Честно говоря, я думала, что предела вместимости у Ветля нет. Даже если рот конечен, то желудок точно оборудован функцией Поглощения без ограничений. Однако где-то на середине корзины жрец — во всех смыслах этого слова — стал подавать признаки насыщения: вздыхал, с тоской смотрел на оставшуюся на столе еду, сглатывал — но становилось ясно, что больше в него не лезет.

— Когда начинается ближайший сеанс группового прояснения? — спросила я, чтобы отвлечь его от страданий.

— А, так это... через полчаса примерно, — парень заозирался в поисках часов. — Они от полудня каждые три часа. Ну, который сейчас будет — самый большой. Вечером приходят или уж совсем отбитые и опасные, или те, кому после сегодняшнего рейда позарез надо.

Я покивала.

— Может быть, тогда прямо сейчас меня и проводишь?

— А, да без проблем, — оживился Ветль. Скорее всего, обрадовался тому, что я сняла с него моральную дилемму: пытаться что-нибудь ещё в себя запихать или нет.

Нокк отчалил дальше караулить кабинет Айвинда, а мы с обожравшимся жрецом двинулись в храм.

Я уже знала, что у храма есть собственный вход — прямо в скруглённый сегмент башни, выступающий из угла между Высоким замком и Левым крылом. Но Ветль повёл меня не через него. Мы зашли в крыло и обогнули башню по контуру — прямо внутри для этого оказался специальный коридор.

— Тут как раз наша общая комната, — махнул он рукой на низкие узкие двери. — Внутри храма все не помещаемся.

Мне это показалось странным. Если храм пятнадцать лет назад перестраивали, то почему не учли количество жрецов, которые должны в нём жить? Или их с тех пор стало намного больше? Может, конечно, князь и не ставил себе такой задачи? Хотя с учётом того, как тут катастрофически не хватает места, наверное, должен был. Может, он хотел их нарочно из храма выселить? Но сейчас было не до расспросов.

Зато за недолгое время, что мы шли по коридору, из дверей то и дело выходили такие же молодые жрецы, как Ветль, туда-сюда сновали слуги, а разок мимо прошествовал один из старших жрецов, которому вовсе не стоило меня тут видеть. Я, конечно, ещё перед выходом активировала маскировку — к счастью, я уже научилась привязывать её к себе, а не к месту, так что можно было спокойно ходить, не опасаясь, что я уйду, а маскировка останется. Но если бы в меня кто-то врезался, этого маскировка бы не скрыла. Кольбьёрн обещал поискать амулет, но пока ничего не присылал.

Ветль постоянно диковато озирался, разыскивая меня взглядом, так что пришлось на него шикнуть:

— Ты и меньше головой крути! Не стоит всем твоим соседям знать, что ты кого-то тут потерял.

Он согласно закивал и повёл меня дальше. Когда проход нашёлся за гобеленом, висящим на стене между мужским и женским нужниками, у меня начали закрадываться подозрения, что эти тайные ходы на самом деле предполагалось превратить в канализацию, но от чего-то не сложилось — скорее всего, бюджет урезали. И когда мы сунулись внутрь, мои подозрения только окрепли. Лазы такой ширины точно не могли быть рассчитаны на людей, особенно набивающихся в них в спешке. Я даже уменьшила особо выступающие части своего тела, чтобы просунуться, ничего себе не помяв. Подумала ещё, как бы Ветль не застрял пузиком, а то он так плотно его набил… но у него там точно поглотитель, потому что прошёл боком в узкий лаз ещё легче, чем я!

Проходы не только ветвились, но и поднимались и опускались. Некоторые карабкались вверх очень круто, так что залезать надо было на четвереньках, а лучше бы и верёвку приспособить. Другие шли более полого. Ветль провёл меня под умеренным наклоном примерно до противоположной части круга. По дороге то и дело попадались маленькие смотровые окошечки размером в один кирпич, но слишком высоко: для того чтобы заглянуть, нужно было залезать вверх, в распорку между стенами. А вот в том месте, куда привёл меня Ветль, была небольшая полукруглая ниша, а в ней — узкое вертикальное окно, из которого открывался довольно неплохой вид на зал.

Зал впечатлял. Честно говоря, когда я впервые его увидела, я задумалась: может быть, я действительно никогда тут не бывала? Потому что если бывала, то как можно было это забыть? Что такое произошло с моей памятью, что даже это я не помню, хотя помню какие-то бессмысленные слова?

Отделанный чёрным камнем, зал был погружён в полумрак. Только под самым сводом, на высоте верхнего уровня, мерцали звёзды. Я даже сверилась с часами в обруче, чтобы убедиться, что сейчас ещё день и эти звёзды не настоящие. Посреди круглого колодца, как и рассказывал Кольбьёрн, стояла толстая колонна. Ветль сказал, что в неё можно пробраться, но это хитрее, и на первый раз можно попробовать работать отсюда.

Колонна тоже была чёрная, но поверх блестящего камня её оплетали матово-белые руки и крылья. С самого верха до самого низа она была покрыта торчащими из неё же руками, которые то ли ласкали ладонями её поверхность, то ли пытались по ней куда-то забраться. Крылья распластывались по граням, а некоторые, наоборот, торчали так, будто разминались перед взлётом.

— Что символизируют эти украшения? — спросила я шёпотом.

— Ветер, — недоуменно пояснил Ветль. — Это руки и крылья ветра. Главный источник нашей силы.

— Жреческой? — спросила я.

— Нет, нет, силы нашего княжества! Мы ведь не просто так называемся Виндгард. Ветер — это наш дух.

Я глянула вниз. Там уже собиралась небольшая толпа. В темноте человеческую массу я различала плохо, зато хорошо видела стоящие по кругу вдоль стены огромные статуи — в два человеческих роста, женщины и мужчины в богатых мантиях и доспехах. Они не просто стояли, как обычно стоят памятники, а нависали над людьми, наклонясь вперёд и словно бы вглядываясь в каждого. Я поёжилась. Не хотелось бы оказаться внизу, под пристальным вниманием этих истуканов. Тем более что они ещё и светились как-то так, будто расплавленная магма проступала сквозь растрескавшуюся от засухи почву.

Кракелюр, — подсказало сознание. Что это конкретно такое, я вспомнить не могла, но почему-то навевало на мысль о ногтях. Ну, я уже привыкла, что моя память работает странно. Статуи мерцали в полутьме, цветной свет бросал блики на белые руки и крылья, создавая мистическую атмосферу. Мне постоянно казалось, что сейчас какой-то из истуканов не выдержит, раскалится и разольётся потоком расплавленного камня.

Ради любопытства я даже просканировала ближайшие изваяния, чтобы убедиться, что в них ничего не плавится. Как оказалось, там просто оболочка с пустотой внутри, в которую через дверцу в спине каждой статуи вставлены светящиеся кристаллы. Никакой мистики.

На средней высоте, между статуями и звёздным потолком, в воздухе висели разнокалиберные кольца. Самое маленькое могло бы охватить стоящих свободной группой четырёх человек, а самое большое — человек пятнадцать. По ободу колец шли рунические надписи. Они тоже светились разными цветами, но не спорили с фигурами внизу, а как бы дополняли их.

— А кому посвящены эти статуи? — спросила я.

Ветль так воззрился на меня, что даже в полутьме нашей каморки я легко это рассмотрела.

— Богам, конечно, — изумился он. — Кому же ещё? Вон там, самый высокий красный, видите, это Альфедр. Справа от него зелёненький — Аргуд, я ему молился перед тем, как за стол садиться. Он бог питающий. Дальше Гефна — она управляет жизненной силой. По другую сторону от Альфедра золотым светится Тивас — это хранитель клятв.

Он ещё некоторое время перечислял мне божеств, но из оставшихся я разобрала только Вейра, о котором уже слышала, потому что какие-то заклинания в магии воздуха назывались в его честь. А ещё знакомым показалось имя Халья. Кажется, к ней кого-то посылали неугодного, что и немудрено, ведь она — хозяйка мёртвых.

— А вон там, за колонной, от нас не видно, — продолжал Ветль. — Рыженьким светится, видите? Ещё волосы так торчат, длинные...

Я попыталась сместиться, чтобы хоть что-нибудь разглядеть, но решила, что, может быть, потом из другого места сподручнее посмотрю.

— Это Лодр, — пояснил Ветль. — Покровитель замутнённых. Видите, около него самая большая толпа?

Я покивала. Вообще не очень ловко, что самая большая толпа как раз от меня за колонной. Я попыталась пробиться сканированием или диагностикой сквозь колонну, но ничего не вышло.

Превышена дистанция взаимодействия

Похоже, во время сеанса мне придётся наворачивать круги по простенкам, чтобы охватить всех, пришедших на прояснение. Иначе я дотянусь только до самых ближайших — у меня ведь радиус всего метров десять. Хотя, кажется, за последнее время он немного подрос, но не настолько, чтобы охватить весь зал.

— Начинается, — прошептал Ветль. — Вон, видите? Жрецы на кафедры пошли.

Я присмотрелась. Между сияющими фигурами богов на стенах действительно темнели балкончики — совсем маленькие, только такого размера, чтобы человек мог стоять. К ним снизу вели спиральные лесенки. Замутнённые кучковались под кольцами и не прижимались к стене, поэтому жрецы могли свободно пройти каждый к своей лесенке.

Вообще, если бы я проектировала храм, где предполагалось работать с неуравновешенными, агрессивными и очень опасными субъектами, я бы сделала так, чтобы жрецам не пришлось проходить мимо них, а можно было бы оказаться на рабочем месте как-нибудь сверху или из стены. Однако выходов на балкончики из простенков, по словам Ветля, не было.

По мере того, как жрецы занимали свои места, гул голосов и лязг доспехов стихли. А потом началось пение — низкое, какое-то утробное, словно выходящее не через горло, а прямо из груди. Оно начиналось тихо, но постепенно нарастало. Без ритма или мелодии, плавно меняя высоту, как будто жрецы не голосом пели, а дули в огромный рог, и от этого рёва вибрировали стены.

— Как они дышат? — прошептала я Ветлю.

— По очереди, — едва слышно ответил он.

И отстранился, явно не желая продолжать разговор. Для него происходящее, наверное, имело какой-то сакральный смысл помимо практического.

Гудящая волна пронизывала и заставляла дребезжать даже кости. Надо думать, мозги замутнённых как-то утрясались от этой вибрации, а может, и ещё какие-то процессы способствовали прояснению.

Я опомнилась, что я тут не в театр пришла, а работать, и занялась своим делом.

Глава 8. Стены не преграда

В следующий раз нужно взять с собой табуретку, решила я. Потом подумала, что табуретка должна быть высокая, потому что с обычной мне ничего не будет видно в щель, которая заканчивается довольно высоко над полом. Потом я подумала ещё, посмотрела на стену и осторожно тыкнула в Модификацию.

Алгоритма модификации табуретки у меня, конечно, не было. Но, в конце концов, мне ведь не обязательно, чтобы у табуртки были четыре ножки, сиденье и всякие перемычки. Мне просто нужно, чтобы было на чём сидеть. Так-то и высокий камень подойдёт.

Я огляделась и высмотрела внизу колонну, вокруг которой закручивалась спиральная лестница, ведущая на ближайший балкончик. Просканировала её, зарядила Модификацию работать. Главное было остановить её вовремя, чтобы колонна не выросла до самого потолка и срезалась там, где мне нужно было пристроить пятую точку.

Ветль смотрел на мои манипуляции с благоговейным восторгом.

— Это вы замутнение сливаете? — спросил он.

Я поняла, что в полутьме каморки он не видит выгрызенную в стене нишу, из которой я черпала камень для модификации. Это хорошо: значит, если я в неё спрячусь, меня там тоже не увидят. Отвечать я ему не стала, пускай сочиняет легенды.

С замутнёнными я на сей раз работала медленнее и подробнее, чем раньше, по той простой причине, что у меня не было задачи выгнать их всех из своих покоев до того, как я упаду спать. В храм все ходят, рано или поздно я дотянусь до каждого, но можно хотя бы устроить себе нормированный рабочий день.

Каждого замутнённого я неторопливо обрабатывала диагностикой, потом проходилась восстановлением. Иногда не по одному разу: я обнаружила, что если проходиться два-три раза, то процент здоровых тканей в результате получался выше. Больше трёх уже смысла не имело — там прибавлялись какие-то мизерные доли, и это была просто трата времени.

Закончив восстановление, я обязательно сканировала каждого и сохраняла вместе с изображением его физиономии, ну, или хотя бы той её части, которая была видна с моего ракурса. К сожалению, имён я не знала, но, в конце концов, опознавать я их всё равно буду по внешности.

Вскоре запас начал показывать донышко. Когда жрец сказал про ходы в стенах, я подумала, что тащить с собой огромную мыркву в коробе — идея плохая. Да и просто в коридорах — если мне придётся скрываться от идущих навстречу жрецов, мы с коробом не вожмёмся в стену. Поэтому я набрала с собой остатки Недвигов, рассовав их по карманам, но энергии в них содержалось не так уж много. Теперь я присмотрелась к замутнённым внизу и выделила одного, который был в очень тяжёлом состоянии.

Его удерживали на месте трое, в то время как он рвался из их рук, размахивал огромными когтями-лезвиями и щёлкал крокодильими зубами на длинной морде. Конечно, высасывать и без того плохо себя чувствующего человека не очень хорошо. Но, с другой стороны, если немножко поубавить ему жизненных сил, может, он перестанет так сильно вырываться, а то ведь может и покалечить кого-нибудь. Не говоря уже о том, что прояснять его, пока он так дёргается, всё равно невозможно.

Я аккуратно подсосала пару процентов. Замутнённый сначала задёргался сильнее, потом обмяк. Я испугалась и остановилась, но диагностика тут же показала, что он дышит и никаких отклонений по жизненным показателям у него нет. Я аккуратно подсосала ещё. Внезапно поверх интерфейса восстановления появился новый столбик прогресса.

Сверху на столбике было написано «Полная работоспособность», а снизу — «Критическая недостача». Посередине стояли показатели: «Слабость», «Опасность для здоровья». Я принялась потихонечку высасывать силы, пока не дошло до деления «Слабость». К этому времени замутнённый совсем затих и улёгся на пол, по инерции придавленный руками своих товарищей, которые не могли понять, что с ним происходит.

Однако жизненных сил в нём было побольше, чем в мыркве. Мой запас пополнился доверху, и пришлось снова нарастить те части тела, которые я делала плоскими, чтобы протискиваться в узкие ходы.

С новыми силами я продолжила работу и до конца часа оприходовала всех, до кого могла дотянуться из этой ниши.

— Нужно перейти в другое место, — сказала я Ветлю, который всё так и маячил у меня за плечом. — Хорошо бы добраться поближе вон туда, за колонну.

Я показала на самое большое собрание прихожан вокруг статуи Лодра.

— Туда-а-а? — протянул Ветль. — Попробую. Я там не часто бываю, но вроде бы ходы там тоже есть.

Меж тем в зале началось какое-то оживление. Люди, стоявшие на коленях, вставали и начинали вертеться, словно что-то потеряли. Те, кто изначально колен не преклонял, теперь бухнулись на пол и били поклоны. Кто-то стонал, кричал и всхлипывал — с учётом анатомии замутнённых это превращалось то в рык, то в блеянье.

— Чего это они? — спросил Ветль, выглядывая в щель.

Я на всякий случай ещё раз пробежалась диагностикой по нескольким особо активным и усмехнулась. Диагностика показывала высокий уровень гормонов счастья.

— Радуются, — пояснила я. — Должно быть, прояснение удалось хорошо.

Ветль понаблюдал за происходящим ещё немножко, согласился с моим выводом, после чего перевёл на меня восхищённый взгляд.

— Вы поистине одарены небесами, — прошептал он и попытался поклониться, но места в нише было недостаточно, и он чуть не сшиб меня головой.

Путь до противоположной стороны зала оказался непростым. Пришлось несколько раз подняться на уровень или два, потом спуститься, один раз проход вильнул вообще куда-то в сторону, выходя за пределы башни, словно в стене было непреодолимое препятствие. Окошечки по пути попадались редко, и понять, где именно в стене мы находимся, получалось плохо. Я видела, что Ветлю неуютно, хотя сама не разделяла этого чувства. Всё же моя способность бояться явно была как-то ограничена. Но мысль, что мы можем заблудиться и надолго застрять в этих тесных переходах, где я едва помещаюсь в плечах, меня время от времени посещала и не радовала.

Ради интереса я запустила Сканирование и направила его на ту стену, которая отделяла нас от зала. Поначалу оно просто выдавало мне химический состав камня, но после того, как я немножко сосредоточилась на желаемом результате, наконец-то пробилось насквозь и стало показывать ближайшие объекты. Оно рисовало мне их объёмно, словно бы тенями и светом, но только свет был тем самым золотым, которым Улей вообще всё рисовал, а роль теней выполняли прозрачные пустоты.

— Понять бы, где мы находимся, — пробормотал Ветль. — Может, мы уже Лодра-то и проскочили?

— Ещё не дошли, — сказала я. — Мы только что миновали Гефну.

— Откуда вы знаете? — удивился Ветль.

— Я вижу сквозь стену, — пояснила я.

Ветль ничего не ответил, но в полутьме блеснул на меня белками так, что стало ясно: мой авторитет в его глазах ещё больше вырос.

Вскоре мы дошли до очередного окошечка. Правда, оно было так высоко, что Ветлю пришлось растопыриться и залезть наверх, опираясь руками и ногами на стены. Выглянув, он подтвердил:

— Да, Гефну прошли, за ней Халья, и вот после неё должен быть Лодр, но я не знаю, будет ли там возможность выглянуть наружу.

Я прикинула: статуи стояли вплотную к стене, и у каждой было окошечко для того, чтобы менять разрядившиеся кристаллы, это я определила ещё при первом осмотре — сканирование ясно показало пустоту в спине. Значит, там точно должен был быть подход — ведь как-то служитель должен был подлезать. И, кстати, не Ветль ли этим и занимался? Работа самая та для младшего.

— А кто меняет кристаллы? — спросила я.

— Какие кристаллы? — удивился он.

— За счёт которых статуи светятся.

— А там кристаллы? — судя по тому, как звучал его голос, Ветль насторожился, когда это говорил. — Я думал, божественный свет… Всё, что касается статуй богов, — это таинство. Я пока не имею такого уровня посвящения.

— Понятно, — вздохнула я. Значит, доступ имеют старшие жрецы или какие-то приближенные служки.

Я продолжила сканировать стену и не зря. Вскоре за тонкой перемычкой обнаружилась пустота.

— Кажется, тут потайная дверь, — сообщила я. — Давай попробуем найти способ её открыть.

У меня откуда-то было представление, что потайные двери открываются потайными же педалями или какими-нибудь кнопками. Или нужно отодвинуть шкаф… или вынуть определённую книгу.

Но у Ветля таких представлений не было, поэтому нашаривать открывающий механизм тоже пришлось мне. К счастью, сканирование немного помогло: показало в толще камня пустоты и непонятные то ли трубки, то ли рычаги, которые прятались в них. Я нажала на плиту, к которой подходил такой рычаг, и каменная дверь действительно поехала в сторону.

За спиной раздался восхищённый вздох, а передо мной оказалась полая спина статуи, и всю нишу залил яркий свет кристаллов. Если этот свет увидят где-то в коридоре, нас точно обнаружат. Не придумав ничего лучше, я тут же сняла с плеч меховой плащ и завесила им вход в статую. Вообще, мы оказались даже не в спине а, хм, чуток пониже… Весёлые ребята эти жрецы, а так и не скажешь!

Окошек в статуе не было. Я попыталась было залезть повыше в надежде, что глаза — это отверстия, но там так ярко светили кристаллы, что в тёмном зале всё равно было ничего не увидеть. Пришлось снова прибегнуть к Сканированию. К счастью, статуя находилась намного ниже и ближе к залу, чем наше предыдущее место работы, так что я смогла дотянуться до изрядной части замутнённых.

Поскольку заглядывать в щель или окно теперь мне было не нужно, я с комфортом уселась прямо на пол и привалилась к внешней стене, выиграв таким образом ещё несколько сантиметров охвата.

С той стороны кто-то бился в агонии, похоже, догорая последние минуты. Я поспешила. Однако первым делом пришлось ослабить и этого несчастного, потому что, пока он катался по полу, я никак не могла прицелиться диагностикой. К счастью, Поглощение не требовало такой точности.

Наконец сессия закончилась, и замутнённые потянулись на выход. Получается, прошло уже три часа, а я даже не заметила. Конечно, я не успела дотянуться до всех, но, надо надеяться, в дальнейшем станет проще, ведь я набрала профилей сканирования, и в следующий раз можно обойтись без диагностики.

Однако не успела я облегчённо выдохнуть, как в отдалении раздались шаги. В панике я обернулась к Ветлю и в ярком свете кристаллов увидела его перекошенное лицо. Пришлось проворно вытолкнуть его в коридор, потому что сам юный жрец не особо соображал, что делать, а потом давить на панель, пока она наконец не соизволила сработать.

К сожалению, звук закрывающейся потайной двери был довольно громким: камень тёрся о камень с характерным шорохом. Шаги на мгновение замерли, а потом ускорились.

— Бежим! — прошептала я.

И мы дёрнули по коридору в противоположную от звука сторону.

Этот коридор поднимался ровно, под углом примерно градусов тридцать. У него не было ни ответвлений, ни ниш, ни окон. Мы шли и шли, закладывая круг за кругом по периметру башни, а он всё не заканчивался, не менялся и никуда не приводил. Теперь даже мне стало не по себе. Ну, хотя бы мы шли вверх, а не вниз, а наверху башня рано или поздно закончится крышей, а не каким-нибудь каменным мешком в подземелье.

— Может, лучше назад пойдём? — слабым голосом попросил Ветль.

Я по привычке прогнала его диагностикой, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. В порядке было не очень. Диагностика сообщила о повышенном стрессе, пониженной температуре тела, несмотря на крутой подъём, и о покрывавшем всю кожу бедного парня холодном поте.

— А что там такое ужасное наверху? — уточнила я.

— Там… покои… старших жрецов, — запинаясь, ответил он. — Если меня там увидят…

Он не договорил, но я поняла, что проблемы у него могут быть серьёзные.

— Так, ладно, — сказала я. — Как только я нащупаю за этой стеной пустоту, я просто проделаю дырку, и мы вылезем туда. Как думаешь, на каком мы уровне?

— Вроде на втором должны быть. Ну или где-то между, — просипел Ветль. Кажется, его немного отпустило. — Жрецы на третьем живут.

Я кивнула и принялась сканировать стену. Вскоре удача мне улыбнулась: Сканирование показало пустоту. Недолго думая, я применила Модификацию и просто заменила кусок кладки на воздух.

Камни задёргались, как будто пытались отодвинуться, но двигаться им было некуда, и в итоге они рассыпались прахом. Кажется, этот проход заделать за собой не удастся... Но надо хоть замаскировать.

Я высунула нос в образовавшуюся дыру. За ней был аккуратный, красиво отделанный коридор. По каменным плитам пола и стен тянулись резные узоры, похожие на те, которые украшали Верхний замок. Их подсвечивали знакомого образца настенные светильники с кристаллами.

— О, это же кабинеты для личного прояснения, — обрадовался Ветль, высунувший голову над моей. — Я узнаю: вот там работает жрец Могенс, а вот там — Уффе.

— Ты знаешь, как отсюда выйти? Хоть куда-нибудь, — спросила я.

— Да, — закивал он. — Вон туда до конца дойдёте, и там будет лестница, по ней можно спуститься до самого низа и выйти на улицу.

Я облегчённо выдохнула. Кажется, свобода была близка. В этот момент в противоположной стороне от той, куда мы смотрели, раздались голоса.

Я оценила диспозицию. Мы торчали из только что проделанной дырки в стене, по которой было очевидно, что она не была предусмотрена архитектором. Никаких ниш, альковов или ответвлений в коридоре не наблюдалось, а это значило, что спрятаться нам некуда.

Голоса меж тем приближались, и, судя по бледнеющей на глазах физиономии Ветля, они принадлежали каким-то важным шишкам.

— Так, вот что, — прошептала я. — Вылезай и иди по своим делам.

— К-каким делам? — не понял он.

— Ну, ты вообще можешь находиться в этом коридоре?

— Да-а, — проблеял парень.

— Вот придумай, зачем ты здесь находишься, и по этим делам иди, а я сама как-нибудь выберусь.

Дошло до него не сразу. За это время я успела выбраться из дырки, которая не доходила до пола, и накинуть маскировку на себя. Наконец Ветль отмер и побежал характерной походкой слуги куда-то прочь.

Я помахала ему рукой, хотя, конечно, он этого не видел, потом прикрепила к дырке плащ и модифицировала его поверхность в камень. Подгонять по рисунку кладки было некогда, но если не присматриваться, то незаметно.

Единственным, что сулило хоть какую-то защиту в этом коридоре, были двери, поскольку их проёмы немного утопали в стену, и потому если встать туда, люди, просто идущие мимо, с меньшей вероятностью могли задеть меня плечом. Конечно, оставался риск, что они захотят войти именно в ту дверь, которую я выберу, чтобы спрятаться. Поэтому, метнувшись к ближайшей, я прижалась к ней всем телом и тут же запустила Сканирование.

Внутри обнаружилось два человека. Один из них стоял на полу на коленях и подавал все признаки замутнения, в нём вообще мало человеческого осталось. Второй торчал посреди комнаты и водил в воздухе руками, совершая какие-то пассы. Надо думать, там проходило личное прояснение. Вряд ли жрецы вломятся посреди ритуала.

Я замерла, распластавшись по двери. Главное — чтобы не задели случайно и чтобы те, кто находился в комнате, не решили именно сейчас выйти.

Пока я думала об этом, Улей уже самостоятельно прогнал диагностику и вывесил вопрос: «Запустить восстановление?» Подумав, я решила повременить. В конце концов, если я восстановлю замутнённого, есть вероятность, что он захочет уйти, а меня это не устраивало.

Я прикинула, не высосать ли из него немножко силы, чтобы уйти он точно не смог. Но если он внезапно рухнет, потеряв сознание или даже просто ослабев, жрец может запаниковать и позвать на помощь, и тогда он точно обнаружит меня. Нет уж, лучше пусть всё проходит так, как проходит.

Тем временем двое говорящих наконец появились из-за угла. Мне они оказались незнакомы, но одеты были как люди при власти.

— …что там творится, — говорил один. — С чего вдруг наше прояснение так усилилось?

— Вопрос не в том, с чего, — нравоучительно отвечал второй. — Вопрос в том, как это использовать. Если эффект лучше, то и стоимость сеанса можно поднять.

— Брат Вилле, вы как всегда зрите в корень, — усмехнулся первый. — А то после финтов этой дурочки наш бюджет изрядно просел. Хорошо хоть Лофтвейры нас поддержали и прекратили это безобразие.

— Лофтвейрам просто выгодно, чтобы она проясняла только их. Нам не стоит обольщаться. Кстати, заметили, чо из них никто не пришёл?

Вот паразиты! Плату за сеанс поднимать! Я же только часть народа за один сеанс успеваю, выходит, кто-то заплатит и ничего не получит!

Я с трудом дождалась, пока жрецы скроются в конце коридора, и только тогда позволила себе подышать. Надо было убираться отсюда, но соблазн восстановить ещё одного человека в пику жрецам оказался сильнее. В конце концов, я ведь его уже диагностировала, чего там займёт это восстановление? Правда, судя по диагностике, с ним было всё не очень хорошо. Увеличив изображение, я увидела, что его мозг поражён довольно сильно, и красных пятен там чуть ли не больше, чем всего остального. Мне стало любопытно разглядеть его получше, так что я снова запустила сканирование — и вздрогнула.

В комнате было уже не два человека, а три, только с третьим было что-то не так. Его силуэт на сканировании выглядел размыто, я никак не могла понять, я не могла определить даже то, обычный это человек или замутнённый, не говоря уж ни о чём прочем.

Жрец продолжал свою работу как ни в чём не бывало — я слышала сквозь дверь его пение, хотя толстая древесина скрадывала большую часть звука. Меж тем третий, загадочный персонаж, наклонился над стоящим на коленях замутнённым и положил руку ему на голову.

Это что-то новенькое. Если тут есть какой-то неизвестный широкой общественности механизм сканирования, мне нужно об этом знать, ведь тогда мои действия могут связать с этими мало ли какие сделать выводы. Я влила в сканирование побольше сил, чтобы повысить чёткость, но размытый силуэт оставался размытым. Однако он явно что-то делал с замутнённым.

Я снова увеличила изображение мозга и увидела, как в реальном времени красные губчатые зоны начали исчезать: одна за другой они бледнели, сжимались и заменялись обычной мозговой тканью. Я не могла поверить своим глазам: раньше, когда я пыталась восстановить эти места, Улей сообщал мне, что у него не хватает информации, чтобы определить, какая там должна быть структура.

Но если заменить структуру на какую-то обобщённую, то это ведь изменит саму личность этого человека! Неужели кто-то отважился на такое? Разве это, по сути, не убийство? Или замутнённый согласился? Но с учётом того, сколько поражённых зон было в его мозгу, вряд ли он мог согласиться осознанно. По моим представлениям, с таким мозгом вообще умственная деятельность должна едва теплиться.

Меж тем зоны продолжали исчезать. А жрец продолжал петь, как будто ничего не происходило. Он в деле? Его пение призвано помочь? Это что, подмена личности? Что там происходит? Или каким-то образом при помощи пения они надеются восстановить исходные структуры?

Потрясённая, я так увлеклась сканированием, что не засекла момент, когда мутная фигура поднялась и двинулась к двери. Только в последнюю секунду, когда деревянное полотно за моей спиной уже дрогнуло, я шарахнулась в сторону, но не успела отскочить достаточно далеко. Дверь открылась, и из неё кто-то вышел. Но я никого не видела. Сканирование говорило мне, что передо мной стоит человек, но мои глаза этому противоречили: коридор был пуст. Я так растерялась, что не убралась с дороги. И тут он в меня врезался. В одно мгновение слетела моя маскировка, и его — тоже. Передо мной из ниоткуда соткался человек — высокий, одетый в тёмное. Он упирался в моё плечо грудью и смотрел на меня с таким же изумлением, с каким, вероятно, я таращилась на него. Это был Ульрих Мюрквальд.