Укротитель. Путь домой

Принцесса для принца

С неба, затянутого серыми тучами, начал крапать мелкий дождик. Редкие крупные капли, скопившиеся на листьях высокого дерева, падали на лицо лежавшего в грязи человека. Пожухлая трава ранней осени приятно щекотала его кожу. Он, раскинув руки в стороны, беспристрастно смотрел вверх сквозь густые ветви, пытаясь справиться с пульсирующей болью во всем теле. В его звенящей голове путались мысли, стараясь ответить всего на один вопрос: «что же пошло не так?»

— Поднимайся! — прозвучал голос откуда-то сверху.

В поле его зрения вошла девушка с волчьими руками и ушами. Лицо ее было перепачкано. Опираясь на меч, она сама еле держалась на ногах. «Нила» прозвучало в голове ее имя, но человек не смог и губами пошевелить.

— Вставай, укротитель! — сказала она с легкой издевкой и протянула ему руку.

«Укротитель» эхом отозвалось в его сознании. Укротитель, который вместо укрощения, убил монстра. Это был один из немногих случаев за всю его жизнь, когда он не справился с работой. Хватит пальцев одной руки пересчитать все неудачи. «Что же пошло не так?» человек продолжал задавать себе вопрос. Схватив руку напарницы, он поднялся. Тело пронзила острая боль, а в ушах снова зазвенело, от чего перекосило его лицо, и он согнулся пополам.

— Можешь идти? — спросила Нила, придерживая партнера.

Укротитель выпрямился и утвердительно кивнул, смахнув со лба капли заляпанным грязью рукавом. Он перевел взгляд на перепачканный хвост спутницы, вымокшая шерсть которого слиплась, требовала мытья и долгого ухода, чтобы вернуть былую пышность.

На краю лесной прогалины возвышалось холмом огромное мертвое тело монстра, белоснежный мех которого изгваздан пятнами багровой крови и черной земли. Его отрубленная лапа лежала в стороне среди высокой травы. Летний дождик усилился, тарабаня по спинам компаньонов. Как будто сама природа хотела смыть с себя последствия жесткой схватки. Воздух наполнился свежестью мокрой травы.

— Идем, — позвала Нила. — Думаю, нам надо отчитаться о том, что тут произошло.

Неспешно, держась друг за друга, они направились к выходу из леса. Чаща была дикой, и люди здесь не ходили, а значит ни дорог, ни тропинок тут никто не протоптал. Здесь обитали лишь звери, и порой попадались монстры. Пробираясь сквозь поросшие кустарники и поваленные деревья, компаньоны то и дело поскальзывались, сапоги утопали в лужах грязи, а мокрые ветки хлестали их по лицу.

Деревья редели, заросли худели, ближе к опушке и земля была ровнее, идти стало легче. Выбравшись из сумрака чащи, вдали от леса сквозь стволы стройных берез уже виднелся высокий конусовидный амбар, служивший отличным ориентиром. Рядом с ним находился скромный фермерский дом, куда и шли боевые товарищи.

Укротитель, все еще прихрамывая, ковылял поддерживаемый своей напарницей. Ей тоже сполна досталось в битве, но будучи полу-волком, точнее даже оборотнем неполной трансформации, застывшем в пограничной форме, раны на ней заживали гораздо быстрее, чем на человеке. Заметив приближающуюся пару, им навстречу выбежал фермер.

— Альдвиг! Что б тебя Фенрир сожрал! Что случилось? — закричал мужчина, подхватывая укротителя со второй стороны и помогая ему добраться до веранды, где усадив его за стол, побежал в дом за водой.

Нила уселась рядом. Когда фермер вернулся с тазом и тряпками, он протянул одну волчице. Та вытерлась сама, потом стала помогать товарищу.

— Я так понимаю, не видать мне моего кролика, — сказал фермер, когда те закончили умываться.

Укротитель лишь покачал головой, но острая боль снова пронзила виски, и в ушах зазвенело, затмевая все звуки вокруг. Человек, поморщившись, схватился за голову. Когда приступ закончился, лишь слово «кролик» осталось в его памяти. Конечно, фермер же разводит этих зверей ради их меха. И один сбежал. Но кролики эти оказались совсем не простыми.

— Да, мы направились на поиски этой... — Альдвиг запнулся, от досады поражения хотел назвать монстра тварью, но, подавив в себе порыв злости, подобрал другие слова. — На поиски вашего маленького пушистика.

Укротитель замолчал, собирая свои мысли. Нила, сгорая от нетерпения, уже хотела продолжить за него, но Альдвиг опередил:

— Нам быстро удалось найти его следы, уходящие вглубь чащи. Выследив кролика, мы установили ловушку, и, обойдя с другой стороны стали его заманивать.

— Ловушка отлично сработала, — подхватила рассказ Нила. — Когда мы вернулись на поляну, он сидел в клетке и жевал морковку.

Потом компаньоны переглянулись и, сделав небольшую паузу, продолжили.

— Но когда кролик нас увидел, с ним стало твориться что-то странное, — задумчиво произнес Альдвиг. — Он начал увеличиваться в размерах, и через какое-то время клетка стала ему уже мала, прутья выгнулись.

— А потом этот переросток как выпрямится, как ловушка разлетится в щепки, — перебила Нила. — А перед нам уже стоит огромное чудище с длиннющими ушами зайца и высотой в два человеческих роста.

— Нам ничего не осталось, как защищаться, — сказал Альдвиг, разведя руками.

— Да, да! — влезла волчица. — Он рассвирепел и осыпал нас ударами лап передних и задних, только успевай уворачиваться.

— Мне не повезло отпрыгнуть раз, и заяц меня схватил и сжал, — вновь взял слово укротитель, стараясь не отклоняться от последовательности событий. — Я думал, мои кости в прах перетрет.

— Когда я это увидела, я быстро пырнула его мечом в ногу, — волчица продолжила рассказ. — Тогда он взвыл и отбросил Альдвига в сторону.

— Сильно приложил меня об дерево, — кивнул укротитель. — Кажется, я даже отключился на какое-то время.

— Я уже дралась с ним в полную силу, — Нила обожала рассказывать истории и всегда это делала с огромным упоением, сопровождая активной жестикуляцией. — Бац! Бац! Он меня лапами, я от него отмахиваюсь! Отпрыгнув в сторону, мне удалось подловить его удар, и я одним метким махом — вжик! — И отхватила ему лапу. Выписав пируэт в воздухе, она шмякнулась в траву недалеко от нас. Но от этого кролик ваш только еще больше разозлился. Хоть и с одной оставшейся передней лапой, он теснил меня, как будто у него этих лап десяток! Я только и успевала, что уворачиваться и перекатываться. Тогда он зажал меня в угол между камнями, и деться мне уже было некуда. Лихим ударом он выбил у меня из рук мой меч, я даже не видела, куда он полетел. Я уж подумала, что тут и настанет мой конец.

Пока полу-волчица самозабвенно описывала свой бой с кроликом, Альдвиг слушал успокаивающий монотонный шум дождя, барабанивший по крыше веранды. Прохладный воздух растекался свежестью по всему фермерскому участку. Легкая дрожь прошла по его озябшему телу.

— Видимо, тут я пришел в себя, — вздрогнув, укротитель снова включился в рассказ. — Я увидел огромную спину мохнатого чудовища и меч, который лежал у моих ног. Собрав последние силы, я взял оружие и метнул прямо в монстра. Затем я снова упал и уже не видел, попал хоть или нет.

— Попал, — подтвердила Нила. — Меч вонзился ему прямо в затылок и прошел аж на всю длину клинка. Заяц этот рухнул на землю и больше не шевелился. Мне потом еще пришлись вытаскивать меч из его головы.

— Да что б вас! — выругался фермер, закончив слушать рассказ. — Если б мне надо было убить его, я тогда заплатил бы наемникам! Оплаты и не ждите!

— Он нас чуть не убил! — замахала руками полу-волчица.

— А другие кролики тоже могут мутировать? — спокойно спросил Альдвиг.

— Могут, это особая порода, они перед линькой увеличиваются в размерах, и я могу собрать с них больше меха, — ответил фермер.

— Не боитесь, что они могут вас растерзать? — спросил укротитель.

— Нет, они даже мутировавшие остаются милыми и безобидными, — запротестовал фермер, но после небольшой паузы добавил: — хотя мои кролики не разу не вырастали в два человеческих роста, максимум в два раза от собственного размера.

— Теперь вы знаете еще кое-что о своих питомцах, — заключил Альдвиг и поднялся.

Спорить и вести дискуссии больше смысла не было, фермер не собирался платить, и компаньоны, слегка восстановив силы за время рассказа, забрали свою небольшую сумку из дубленой кожи, оставленную на временное хранение, и отправились в путь.

Они шли через поле ярких желтых подсолнечников, пребывающих в самом разгаре своего ежегодного цветения. Раскрывшись во всей своей красе, тысячи солнышек явили свои созревающие семена миру. Совсем скоро начнется сбор урожая. Нила проводила рукой по стеблям, от чего те колыхались и сбрасывали с себя скопившиеся капли дождя.

— Я все-таки считаю, это нечестно, что он нам не заплатил, — сказала она. — Мы рисковали своей жизнью.

— В итоге работа же не выполнена, ему нужен был живой кролик, — меланхолично отозвался Альдвиг. Из-за денег спорить он не станет, ведь никогда в них не нуждался. Укротитель уверен, что всегда сможет заработать, если понадобится, и не останется без еды.

— Если бы он сразу сказал про эту особенность, может, все было бы иначе.

— Кто знает, может, и нет.

— Да он вообще нам благодарен должен быть, раз кролик сбежал, значит, он мог и его самого убить! Мы спасли его от угрозы!

— Что вышло, то вышло. Теперь это уже не наши проблемы. Если какой-то из его кроликов обозлится и растерзает его, то он уже сам будет виноват в этом.

Альдвиг снова задумался, а мог ли он что-то исправить? Были ли у него другие варианты, даже если фермер с самого начала рассказал бы про мутации? Все же, поражение было неприятным, по большей части от того, что монстра пришлось убить. Укротитель не тот, кто убивает, укротитель тот, кто примиряет самых опасных и злых чудовищ, сохраняя им жизнь.

Поле закончилось, и компаньоны шли лугами сочной травы, густо покрывавшей холмистую землю. Нила все пересказывала свой бой с гигантским кроликом, вспоминая все больше и больше подробностей, а некоторые из них добавляла сама для красоты повествования. Чудовище уже стало размером с двухэтажный дом, а длинные уши использовало как дополнительное оружие. Особенно много новых деталей появилось вокруг эпизода спасения товарища из мертвой хватки монстра. Альдвиг удивлялся, как вообще жив остался после такого, как его чуть не разорвали на части. Рот у волчицы не закрывался. В очередном ее пересказе даже фермер оказался отрицательным героем, который специально натравил кролика-убийцу, чтобы не платить им за работу.

К вечеру дождь закончился, но низкое небо по прежнему нависало непроглядной серой пеленой. Компаньоны вышли к опушке леса и начали искать место для ночлега. Земля кругом была сырой, найти сухого хвороста разжечь костер было практически не возможно. Все же им удалось отыскать небольшой овражек, над которым козырьком склонилась вымоина, укрыв место от дождя. Прямо над ними росло огромное дерево, корни которого выступали наружу, пронзая насквозь нависший над их головами участок грунта, и уходили дальше вниз, глубоко в землю. Тут и речушка журчала, и от ветра можно скрыться. Пока Альдвиг разводил костер, Нила выбралась на охоту, добыть чего-нибудь съедобного к ужину.

Через некоторое время она вернулась с двумя зайцами в руках. Укротитель лишь улыбнулся, это какая-то насмешка, убить кролика-мутанта, чтобы тем же вечером ужинать зайцами.

— Надо было того монстра разделать, — Нила как будто прочитала его мысли.

— Его разделают волки и лисы, — ответил Альдвиг. — Я бы не смог есть его мясо.

— Ты все переживаешь, что убить пришлось?

— Даже если это монстр, он заслуживает шанса остаться в живых.

— У нас не было выбора, — волчица, освежевывая зайцев, пыталась приободрить компаньона. — Не стоит себя в этом винить, кто ж знал, что он так отреагирует. Это же не полу-человек, с которым можно договориться.

— Моя работа все же с ними договариваться, — упорствовал Альдвиг, затачивая веточки для жарки мяса. — Надо бы сделать перерыв.

— Из-за одной неудачи, ты хочешь все бросить?

— Нет, бросать я не хочу. Думаю, будет полезно отдохнуть, собраться с силами и мыслями. Не каждый же день подвергать себя опасности, гоняясь за мутантами-кроликами.

— С тех пор, как мы стали работать вместе, не помню, чтобы мы где-то задерживались на долго.

— Уже года два наверное прошло. Тебе самой не хотелось бы остановиться где-нибудь?

— Не думала об этом, с тобой весело, ты скучать не дашь, из одного задания в другое, постоянно в пути.

Закончив с подготовкой зайчатины, Нила передала нарезаные кусочки Альдвигу. Тот, насадив их на толстые прутики, установил над костром. Воздух наполнил аромат сочного жареного мяса. В животах нетерпеливо заурчало. Забыв о разговорах, компаньоны не сводили глаз с огня в ожидании полакомиться вкусным шашлычком, правда без овощей, но выбирать тут не приходилось.

Когда мясо было готово, товарищи взяли по прутику и с превеликим удовольствием принялись за трапезу, наслаждаясь каждым кусочком, как будто это был изысканный ужин на приеме у короля.

— Куда направимся? — спросила Нила, закончив свою порцию, и сладостно растянулась на земле рядом с костром. — Может, рванем в Люмивард?

— В столицу? Там шумно, и обязательно в какую-нибудь передрягу опять впишемся.

— Хоть мы и обошли почти весь Ривенант, но в регионе еще полно мест, где мы не были. Какие у тебя предложения?

— Домой, — только и ответил Альдвиг.

Нила приподнялась на локтях и удивленно посмотрела на партнера.

— У тебя есть дом?

— Есть, я правда там не был очень долго. Он достался мне по наследству.

— Я очень хочу посмотреть, где ты живешь! Ты не говорил раньше о нем! Где он находится?

— Южнее столицы, если ехать по торговому тракту в сторону границы региона, надо будет свернуть на восток.

— Это же, — Нила задумалась. — Около месяца пути или даже двух?

— Да, примерно так.

— Мы пока до него доберемся, не раз успеем вляпаться в передряги! — рассмеялась Нила. — А по пути можно и в Люмивард заскочить! Ну пожалуйста! Я там ни разу не была, хочу посмотреть на столицу!

— Хорошо, навестим столицу, — улыбнувшись согласился Альдвиг.

— Отлично! Вот и решено! Идем домой через Люмивард!

Счастливая Нила радостно забралась между корнями дерева и улеглась там, предвкушая новое приключение. Укротитель посмотрел на свою спутницу. Она так легко за ним везде следует и теперь собирается к нему домой. «Не из-за Имени ли это?» Подумал Альдвиг. «Мы никогда толком не разговаривали, а есть ли у нее свой дом? Есть ли куда ей идти?» Тень сомнения легонько коснулась его, они все же деловые партнеры, а не сожители. Жить вместе с полу-человеком это не одно и тоже, что вместе выполнять задания и приручать монстров. «Ладно», — смирился он, — «Есть отдельная спальня. Надеюсь, проблем не возникнет».

Альдвиг, глядя во мрак ночи, заметил, что небо местами стало яснее, и редкие тусклые звездочки грустно мелькали среди упрямых, все еще не желающих уходить туч. Он прислушался к звукам леса: стрекочущим сверчкам, шелесту листвы, игривому ветру, откуда-то издалека донеслось уханье совы, а где-то совсем рядом тоненьким голоском запищали мышки и умчались прочь. Спокойствие и умиротворение снизошло на укротителя, и он задремал, вспоминая свой дом, расположенный на опушке рощи в живописных местах.

* * *

Альдвигу часто снились сны о его далеком прошлом. Он еще совсем ребенок, лет десять, может быть, или около того, вспомнить точнее не возможно. Мальчик стоит с опущенной головой, слезы текут по его щекам, но он не хнычет, лишь чувствует обиду несправедливости. В его мире больше ничего не существует, лишь мгла и тлеющий пепел. Как вдруг из тьмы к нему протягивается рука. Ребенок поднимает голову и видит перед собой мужчину, наклонившегося к нему. На его лице добрая как будто отеческая улыбка, а искренние глаза внушают доверие. Мальчик, вытерев рукавами слезы со своих щек, берет незнакомца за руку. Мрак расступается, и мир наполняется красками. Словно занавес поднялся, открывая новую сцену жизни, в которой солнечный свет заполняет поляну. У самой опушки леса стоит домик с обширным участком, огороженым изгородью.

— Эй! Чего встал? Догоняй скорее! — дойдя до калитки, крикнул мужчина с коромыслом на плечах с полными ведрами холодной воды.

— Да тяжелое оно! — отозвался ребенок и, схватив свое ведерко, медленно, пыхтя и напрягая все свои силы, перекосившись потащил его к дому.

В глазах ребенка дом был огромным, словно замок короля. Ведь он никогда не видел городов, крепостей и не знал, как живут знатные богатые люди с фамилиями. И даже его воображение не могло ему позволить представить себе более изысканных хором, нежели этот дом, где, казалось бы, было все, о чем только можно мечтать: огромная гостиная, где можно играть, обеденная, где вкусно кормили, на втором этаже была его собственная спальня, среди других покоев, куда он никогда не заходил, и выхода на террасу. А еще выше, на мансарде, была запретная комната. Он всегда думал, что там таится что-то ужасно любопытное, но его туда не пускали, что только подогревало интерес к запретному помещению.

А еще в доме была самая настоящая сокровищница! Она располагались внизу, в подвале, под домом. Там хранились диковинные безделушки со всех краев Континента, за решеткой стояли огромные сундуки. Мальчик представлял себе, что они доверху набиты золотом. А еще там были бочки с элем и вином, которые ребенку не давали, да и сам хозяин дома обращался к ним только с каким-нибудь очень важным поводом, если приходил к нему знатный гость. Помимо всего прочего в погребе находились стеллажи с разными консервированными овощами, сушеными фруктами, ящики с картошкой и всякой другой провизией.

— А почему она всегда молчит? — спросил ребенок однажды за обедом, глядя на красивую златовласую девушку, сидящую с ними за одним столом.

— Потому что она волшебная фея, — ответил хозяин дома.

— Настоящая фея? Феи не разговаривают?

— Не все. Некоторые умеют говорить, но большинство не разговаривает.

— Я думал, феи крошечные, живут в лесу.

— Феи бывают разные. Наша фея — дэйве — покровительница домашнего очага. Если ты содержишь дом в чистоте и уюте, то в нем может поселиться такая фея.

— Без спросу? — изумился мальчик.

— Конечно, злой хозяин может ее прогнать, — мужчина с улыбкой посмотрел на мальчика и подмигнул ему. — Но мы же не такие, мы не будем прогонять девушку.

— А что значит «поровнительница домашнего чана»?

Хозяин рассмеялся, даже дэйве улыбнулась, умилившись исковерканной фразе.

— Покровительница домашнего очага, — повторил мужчина, успокоившись. — Она поддерживает порядок и чистоту в доме, а еще очень вкусно готовит. Но это не значит, что мы не должны больше следить за собой. Так, ты поел? Бегом мыть за собой посуду!

Дома всегда было хорошо. Хозяин рассказывал много мудростей, учил писать и читать. Но иногда он уходил на так называемые задания и по долгу не возвращался. И когда появлялся на пороге, мог быть ранен, перепачкан, но всегда с радостной улыбкой говорил об успешном завершении. Позже, когда мальчик подрос, хозяин начал передавать ему таинства своей работы. Медленно, по чуть-чуть, заходя из далека, рассказывая через сказки, что люди и полу-люди и даже монстры могут все вместе жить дружно.

Затем занавес опустился, и счастливые дни исчезли, погрузив сцену во мрак боли и страдания. Когда он вновь поднялся, за напуганным ребенком сквозь заросли чащи гналась стая диких кровожадных собак. Их глаза горели алым пламенем безумия, с длинных клыков оскаленной пасти капала слюна, а злое рычание предвещало лишь неминуемую расправу. Потом наступил холод.

* * *

Альдвиг проснулся на заре. Его знобило. Костер давно потух. Встряхнув головой, выбрасывая остатки кошмара, он перевел взгляд на спящую полу-волчицу и позавидовал ее шерсти. Вот бы взять ее лапы и накрыться ими. Нила пошевелила одним ухом, направив его прямо на партнера, от чего у того еще больше мурашек пробежало по телу, вдруг, она услышала его мысли. Альдвиг поднялся и потянулся, мышцы затекли, а спина будто деревянной стала, уж больно не удобно спать на земле среди корней. Умыв лицо в ручейке, он посмотрел на ясное небо, еще темное на западе, как вдруг издалека эхо принесло истошный вопль. Так мог кричать лишь раненый, попавший в беду человек.

Нила с молниеносной реакцией зверя резко вскочила и прислушалась, как будто и не спала до этого. Альдвиг быстро вбежал по склону наверх овражка и, встав рядом с деревом, стал вглядываться в глубь леса. Но, чем дальше в чащу, тем деревья росли плотнее друг к другу, а разросшиеся кустарники мешали обзору. Волчица, схватив сумку, набитую трофеями, наградами и другой оплатой за выполненные задания, быстро разбила ногой остатки кострища и в мгновение оказалась рядом с партнером. Кивнув друг другу, они побежали в сторону, откуда ранее донесся вопль.

Пробираясь сквозь чащу, где нет ни дорог, ни тропинок, компаньонам не удавалось набрать скорость. Продвижение по местности было нелегким, то овраги, то холмы постоянно испытывали выносливость спешащих на выручку. По рукам их хлестали ветки, коряги цеплялись за одежду, паутина липла к лицу, а под ноги бросались поваленные бревна — все кругом пыталось их замедлить. Однако они продолжали путь вперед, не сдаваясь перед преградами первозданной глуши. С каждой минутой, потраченной на борьбу с природой, становилось яснее, что они не успеют прийти во время на помощь, ведь компаньоны никак не могли найти кричавшего: за каждым деревом и кустом оказывались новые препятствия, и никаких следов пострадавшего.

Наконец, неожиданно для самих себя, прорвавшись через оборону зарослей, компаньоны выскочили на широкую поляну, где пролегала поросшая травой старая дорога, нынче не самая ходовая, ей давно не пользовались. Посреди лесной прогалины лежала перевернутая повозка, кони были мертвы. Когда товарищи приблизились, из-за поваленного кузова послышался тихий плач. Обойдя тела лошадей, они увидели полу-человека небольшого размера с длинными полупрозрачными крыльями, небольшими усиками-антеннами, торчащими из головы, а сзади он носил осиное жало. Заметив пришельцев, полу-оса резко поднял голову, его заплаканные глаза горевали по мертвому хозяину, придавленного повозкой, схватил лежавшее рядом копье и встал в оборонительную стойку, готовый защищать бездыханное тело, приняв незнакомцев за бандитов отставших от собратьев.

— Спокойно, мы не причиним вреда, — осторожно сказал Альдвиг, медленно выговаривая слова. — Позволь нам помочь.

Но полу-оса ничего не слышал, он продолжал судорожно переводить острие с одного противника на другого. На его лице и руках были видны ссадины, синяки и кровоподтеки, одно крыло висело, не в силах подняться. Видно, что и ему досталось от бандитов.

— Кто это сделал? Куда они пошли? — выпытывал укротитель, вытянув вперед ладонь. — Мы их найдем!

Нила, не выдержав такой траты времени, подбежала к телу. Полу-оса преградил было ей дорогу копьем, но волчица лишь отмахнулась от него, чуть не выбив оружие из ослабших рук бедняги. Она склонилась над телом, осматривая его, затем ухватилась за ось повозки и потянула вверх.

— Давай же! Помоги! — простонала волчица, напрягая мышцы со всех сил.

Альдвиг уже был рядом и вытаскивал тело из-под кузова. Уложив его на траву, он осмотрел многочисленные колющие и режущие раны. Нила отпустила повозку, и та, гулко гремя треснувшими досками, рухнула на землю. Затем она заглянула внутрь, не прячется ли там еще кто, но никого не обнаружив, волчица стала внимательно изучать поляну. В этот момент полу-оса накинулся на человека и, захлебываясь слезами, стал колотить его по спине своими небольшими кулачками. Альдвиг не сопротивлялся.

— Тут бандитов было четверо, — вдруг объявила Нила. — Они сначала застрелили лошадей из арбалета, потом взялись за пассажиров. Хотя, судя по примятой траве от колес и копыт видно, что кони уже были загнаны. Значит, напали на них еще раньше, заманив сюда, в ловушку.

Полу-оса, окончательно выбившись из сил, сидел на земле и рыдал, закрыв лицо руками.

— Этой дорогой давно не пользовались. Думаю, мы легко настигнем их по свежим следам, — согласился Альдвиг.

Затем он повернулся к мальчику-осе.

— Жаль, ты не разговариваешь, мог бы рассказать, что тут случилось, — он погладил полу-человека по голове. — Мы отомстим за смерть твоего хозяина.

— Их больше, — заметила Нила, дойдя до края поляны. — Они ушли в этом направлении, но тут объединились с остальной группой. Если у них нет лошадей, мы их быстро догоним.

— Мы вернемся и похороним твоего хозяина как подобает, — обратился Альдвиг к мальчику. — Но сейчас мы поспешим за бандитам. Жди тут.

Полу-оса перестал плакать и поднял на человека свои огромные черные глаза. Он прекрасно понимал человеческую речь, но после жестокой утраты хозяина, к которому был сильно эмоционально привязан, не мог поверить в искренность незнакомцев. У мальчика даже мыслей не было о мести и том, что негодяев можно наказать. Он был молод и наивен, не знал, как нужно поступить, и не знал, как дальше жить и что делать.

Альдвиг, нагнав Нилу, отправился с ней дальше по дороге. Лес раскинувшийся вдоль заброшенного тракта уже не был таким густым, а идти даже по заросшей тропе все же легче, чем пробираться сквозь заросли и буераки. Шли они быстро, но на бег не переходили для экономии сил. Нигде не задерживаясь, компаньоны рассчитывали, что их скорость выше, чем неспешный шаг преступников, и, возможно, через час-другой они их догонят. Но через какое-то время, на дороге появились совсем свежие следы копыт, что было совсем не на руку преследователям. Им пришлось ускориться, чтобы наверстать разницу в скорости.

Не смотря на то, что день клонился к закату, небо было еще светлое, но в лесу темнело быстро. В сумерках Нила заметила, как следы копыт уводят в сторону от дороги, в глубь чащи. Компаньоны, стараясь не поднимать лишнего шума, шли по проложенной бандитами тропинке, как вдруг среди теней деревьев начал мелькать оранжевый отблеск костра. Подкравшись ближе, они затаились среди кустов, наблюдая за лагерем, раскинувшимся под самым массивным деревом леса. Бандитов было семь, явно привыкшие к безнаказанности, часовых по периметру они выставлять не стали. Четыре лошади были привязаны к дереву немного в стороне.

— Дождемся ночи? — шепнула Нила.

— Лошади поднимут тревогу, когда мы нападем, — так же тихо ответил ей Альдвиг.

— Тогда, давай напугаем их сейчас, чтобы уроды не переполошились, — предложила волчица.

Укротитель кивнул, и она, мягко ступая по земле, бесшумно обошла лагерь и затаилась среди деревьев ближе к ездовым животным. Убедившись, что ее никто не заметил и не смотрит в ее сторону, Нила подняла с земли веточку и бросила прямо перед лошадям. Но те никак не отреагировали и продолжали спокойно стоять. Тогда волчица взяла еще одну и кинула ее прямо в ближайшего коня. Тот перепугался, заржал и начал дергаться и переполошил остальных, теперь все четыре в беспокойстве начали вставать на дыбы. Бандиты повскакивали с оружием наготове и, пристально всматриваясь в тьму густо стоящих деревьев, с напряжением ожидали нападения. Но ничего не последовало. Одной из лошадей повезло распутать поводья, и она устремилась на свободу прочь от лагеря, скрывшись в потемках дремлющего леса. За ней побежал человек, наивно стараясь догнать напуганное животное в ночи. Остальные воры и убийцы обходили лагерь. Один из головорезов прошел рядом с укрытием, где схоронилась Нила, но не заметил прячущуюся в тени волчицу. Все вернулись к костру, так и не обнаружив никакой угрозы.

— Отбой, ублюдки! Тут никого нет! — крикнул предводитель группы. — Успокойте лошадей!

— Чего тогда они переполошились? — спросил другой, сплюнув себе под ноги.

— Да кто знает, может мышь или заяц напугали, — ответил третий, усмиряющий животных.

Бандиты вернулись к своим прежним занятиям, кто-то доедал брошеную еду, кто-то уже направился к лежаку готовиться ко сну, кто-то затачивал свой топор. Выждав немного времени, когда все снова потеряют бдительность и перестанут следить за своими коням, Нила снова взяла веточку и бросила в круп лошади. Те снова встали на дыбы, заржали и начали дергаться еще пуще прежнего, желая вырваться как их сбежавшая подруга. На этот раз к ним сразу подбежал один из бандитов, некоторые из оставшихся по привычке снова схватили оружие, другие лишь повернули голову в их сторону.

— Да какого черта сегодня тут творится?! Угомоните их уже! — кричал предводитель.

Бандит затянул крепче поводья вокруг дерева, чтобы лошади не вырвались, и вернулся к остальным. Выждав минут десять, Нила в третий раз повторила свой трюк. Желаемый эффект был достигнут, никто из бандитов не стал выхватывать оружие, а некоторые даже и головы не подняли, когда лошади в очередной раз встрепенулись. Вдруг из леса к костру вышел их убежавший товарищ.

— Ушла, сука! Не догнал, — с досадой выругался он.

— Дьявол! Босс будет недоволен, — предводитель сильно напрягся. Сходил сам к лошадям, чтобы еще раз проверить, как крепко они привязаны.

Закончив свой план по внесению суматохи в ряды противника, Нила вернулась к кустам, где прятался Альдвиг.

— Ты слышал, что сказал один из них? — шепнула она.

— Да, это не вся банда, еще есть какой-то босс, — ответил он. — Дождемся, пока лягут спать и нападем. Одному дадим убежать, сделаем вид, что не заметили его в темноте. Пусть покажет дорогу к самому главному.

Волчица кивнула, соглашаясь. Бандиты разбрелись по своим углам, оставив одного часового. Но ему было не особо интересно, что происходит вокруг, он продолжал заниматься своими делами. То сапоги свои начнет чистить, то кожаный нагрудник полировать, то сядет на пень, рассматривая зазубрины на своем топоре, то достанет монетки и уставится на них, перебирая в руках. Он так сильно был увлечен своим занятием, что не заметил метко брошенный в него кинжал. Даже понять не успел, что произошло, и умер. Лезвие вошло ему прямо между глаз. Тело тяжелым грузом рухнуло на землю. Ни писка, ни стона, ни вздоха.

Альдвиг с Нилой вышли в центр лагеря и, затушив костер, погрузили спящих в кромешную тьму ночного леса, куда, под густую листву деревьев, не проникал свет звезд.

— Подъем! — крикнул укротитель.

Лошади заржали в испуге, бандиты в панике пытались найти свое оружие, которое почему-то оказалось не на месте. Волчица предусмотрительно перепрятала его, пока ее напарник тушил костер. Головорезы в суматохе вскакивали и слепые в темноте натыкались на вовремя подставляемое для них лезвие меча. Главарь не спешил вставать, он, страхом прикованный к земле, тихо лежал и слушал крики умирающих товарищей. Когда его глаза привыкли ко тьме, он увидел два силуэта, беспощадно вырезающих лагерь. Тогда он, согласно плану Альдвига, медленно, не поднимая шума и головы, пополз к лошадям. Нападающие, заканчивая с основной группой, делали вид, что не замечают попытки главаря скрыться. Тот, отвязав коня, бросился на утек.

Пока все шло без осложнений. Компаньоны снова разожгли костер и осмотрели лагерь.

— Давай за ним, Нила, — приказал укротитель спутнице. — Я тут закончу и догоню тебя к утру.

У волчицы зрение работало лучше в темноте, чем у ее партнера. Она, кинув их драгоценную сумку Альдвигу, подскочила к оставшимся лошадям и, отвязав одну, бросилась в погоню. Укротитель, запомнив направление, в котором скрылась спутница, решил, что найдет их по следам.

Оставшись один, он еще раз осмотрел лагерь. Тут было много награбленного добра, в том числе и пожитки погибшего хозяина полу-осы. Альдвиг понял это по изысканно выкованной броне, которая не подошла бы ни одному человеку: невесомые поножи из легких металлических пластин, крошечные наручи с кожаной обивкой для маленьких ручек, высокие сапожки, обитые таким же легким металлическим покрытием, и нагрудник с открытой для крыльев спиной. Такой набор стоил баснословных денег. Хозяин, видимо, будучи очень богатым хорошо заботился о своем полу-осе и хотел преподнести ему подарок, когда они достигли бы своего назначения, но, к сожалению, этому не суждено было случиться. Трогать Альдвиг ничего не стал. Среди прочего награбленного барахла, он нашел лопату и начал копать яму для шести мертвых тел.

«Надо дождаться рассвета», подумал Альдвиг, покончив с похоронами бандитов, и присел с обратной стороны дерева. «В такой темноте лишь собьюсь с пути», он, уперевшись затылком о ствол, смотрел на еле покачивающуюся черную в ночи листву могучего дерева. Через некоторое время его сморило, и укротитель, сам того не заметив, задремал.

* * *

Альдвиг проснулся засветло с острым чувством тревоги. Ему стало волнительно от мысли, что с напарницей могло случиться что-то недоброе. Обычно, он уверен в ней и знает наверняка, что она может за себя постоять, но сейчас укротитель не мог привести себя в чувства и отделаться от внезапно охватившего беспокойства. «Плохой знак», подумал он и поднялся. Подхватив сумку, Альвдиг отвязал оставшуюся лошадь и неспешно верхом отправился в сторону, куда скрылись бандит с Нилой. В полной темноте ехал он не быстро, надеясь, что они никуда не сворачивали.

Рассвет застал Альдвига в пути. Солнце выглянуло из-за горизонта. Утренние тени деревьев вытянулись на запад в еще спящем лесу. Лишь ранние пташки уже пели свои трели. Укротитель спешился и припал к земле, высматривая следы. Совсем недавние вмятины копыт на мягкой почве уводили дальше, на север. Снова вскочив на лошадь, он уже продолжил преследование рысью.

Лес редел, и через некоторое время Альдвиг выехал на открытое пространство. Вдоль опушки шла широкая дорога, пролегающая через весь регион от Предела — самого дальнего города на западе, через столицу до самой восточной границы. По другую сторону торгового пути простиралась равнина, на фоне которой возвышались холодные горы Фьёдлен. За увенчанными вечным льдом вершинами укрывался залив северных земель. Равнину покрывали зеленые луга и немногочисленные рощи, рассекали вьющиеся речушки, словно вены на теле земли.

Укротитель присмотрелся к дороге, разыскивая свежие следы копыт. Они пересекали тракт и уводили в поросшую травой долину, где вдалеке виднелся лес. «Видимо, там они и прячутся», подумал Альдвиг, направляя лошадь в том направлении. Сначала он пошел рысью, внимательно вглядываясь в землю. Убедившись, что следы не сворачивают с предполагаемого пути, укротитель перешел на галоп.

Примерно через час езды, он приблизился к подлеску и остановился. Высокие деревья располагались слишком ровной линией в несколько рядов, будто были высажены специально. Спрыгнув с лошади и привязав ее к ближайшей сосне, Альдвиг вошел в аккуратно созданное царство вечной тени, наполненное сильным хвойным ароматом. Оказавшись внутри, он сразу понял, почему тут все казалось слишком искусственным: деревья плотным кольцом укрывали собой небольшую крепость, окруженную невысокой стеной. Никто из путешественников на торговой дороге не догадался бы, увидев лес издалека, какая опасность тут скрывается. Широкие ворота убежища бандитов были открыты, а сторожевые вальяжно разгуливали от одной колонны к другой. Вдруг охранник повернулся к лесу и начал махать рукой, кого-то подзывая к себе. Альдвиг, наблюдавший за обстановкой из-за дерева, обернулся, но за ним никого не оказалось. Тогда он сообразил, этот жест предназначался для него. Его тут ждали.

Выйдя из укрытия, укротитель направился прямиком к воротам. Никто не задержал и не спросил чужака, кто он такой. Проходя через сад, он обратил внимание на многочисленную охрану, проводившую его взглядами до самой двери в особняк.

Внутри его ждал целый отряд наемников, выстроившихся по бокам. На балконе второго этажа, оперевшись на перила, встретил гостя хозяин дома. Оборотень с мускулистым телом, в полтора человеческих роста, с огромными сильными лапами смотрел сверху на вошедшего. Его шею и плечи покрывал воротник щетинистой волчьей шерсти. Рядом с ним к стене была прикована Нила. Видимо, публичное унижение узников доставляло ему удовольствие, так как вся стена за балконом была усеяна штырями с кольцами и цепями.

— Добро пожаловать, — прорычал оборотень. — Хотя нет, я не рад тебе. Ты убил моих людей.

— Они до этого убили человека, четверо против одного, — спокойно ответил Альдвиг.

Хозяин разразился смехом, вслед за ним загоготали и наемники.

— Ох, рассмешил, — отозвался он, утирая слезу. — Мне надо кормить моих людей, жизнь одного ради жизни сотни, мне кажется не такой уж и большой ценой.

Хозяин развел руками, потом схватил пленницу за подбородок и, рывком подняв ей голову, заглянул ей в глаза.

— А вот за то, что ты натворил, я заберу ее жизнь. Но сначала она узнает все мое огромное гостеприимство, которое я еле сдерживал в своих штанах до твоего прибытия, — прильнув к ее щеке, он провел рукой по волосам заложницы. — Ах, как же она соблазнительна! Конечно, моим ребятам тоже достанется побаловаться с ее еще теплым телом.

— Если с нее хоть шерстинка упадет, я оторву тебе твое хозяйство, а потом сдеру с тебя шкуру, — предупредил Альдвиг.

— Хотел бы я на это посмотреть, — лишь злорадно усмехнулся оборотень и выдернул волос с головы волчицы.

— Готовься, тварь, — процедил сквозь зубы укротитель, сдерживая ярость.

— Преподнесите ему урок, братцы, — скомандовал оборотень и демонстративно повернулся спиной. — Но оставьте в живых, я вернусь и тогда повеселимся у него на глазах.

И он скрылся за дверью.

Нила очень смутилась и растрогалась, услышав, что Альдвига действительно волнует ее жизнь. Она буквально растаяла, не обратив никакого внимание на то, что ее только что лишили одного волоса. Волчица представляла себя принцессой, которую идет спасать красавец принц. Ей уже хотелось остаться закованной в кандалы до самого конца, дождаться, как Альдвиг расправится с полчищем бандитов и спасет ее из плена. Он, словно в сказке сразив главного злодея, подбегает к своей дорогой принцессе и со словами «Моя любовь» высвобождает ее из оков. Измученная заточением волчица падает в его объятия, а затем следует долгий страстный поцелуй.

Но реальность оказалась иной. Альдвига теснила толпа наемников. Хотя ему удалось сразить двух из них, остальные атаковали с разных сторон, не позволяя ему сосредоточиться на одном противнике. Ниле не дождаться своего принца, и если она хочет увидеть счастливый, придуманный только что ей самой финал, ей нельзя терять времени. Спасение принцессы — дело рук самой принцессы.

Она, приободренная словами своего партнера, собрала все свои оставшиеся силы и напрягла каждую мышцу своего тела. Ее глаза вспыхнули желтым огнем, черты лица заострились, стали грубее. Туловище начало увеличиваться в размерах, покрывшись на спине волчьей шерстью. Руки и ноги стали массивнее, налившись нечеловеческой силой. Это максимально животная форма, которую могла принять Нила — оборотень неполной трансформации. Она дернула оковы, и те звонко отлетели вместе с кусками камня, оставив глубокие ямы на стене.

Издав яростный вопль, волчица прыжком обрушилась на бандитов внизу, переломав им кости и раскидав по всему залу, снося телами колонны и мебель. Она ринулась на новую группу, высыпавшую из боковой двери. Разорвав первого из них, Нила сиганула на балкон второго этажа и вломилась в дверь, за которой скрылся главарь.

Альдвиг не упустил возможность перехватить инициативу, после того, как его напарница сравняла шансы. Он продолжил расправляться с паниковавшими от ужаса наемниками. Тем временем с улицы подоспели сторожевые, отрезав путь к отступлению.

Не смотря на то, что укротитель снова оказался окружен, теперь уже он теснил противников и сам решал, кого атаковать. Сразив нескольких Альдвиг развернулся к очередной цели и, проведя несколько выпадов, замахнулся для решающего удара. Но с другой стороны в то же самое время один из бандитов уже летел на него с топором, готовым рассечь жертву пополам. Укротитель развернулся к опасности, но уже не успевал поднять меч, чтобы отразить удар. В этот момент нападающего проткнуло копье, и тот, отлетев в сторону, упал замертво.

Альдвиг обернулся и увидел на пороге полу-осу в полном боевом сияющем обмундировании, которое укротитель нашел накануне в лагере среди награбленного добра. Мальчик не стал дожидаться на поляне, а последовал за человеком, соблюдая безопасное расстояние. Он тоже обнаружил этот посмертный подарок своего хозяина, вооружился чьим-то брошенным копьем и направился следом. Альдвиг улыбнулся неожиданной помощи и, кивнув ему головой, быстро переключился на следующего противника. В несколько молниеносных выпадов еще трое наемников были сражены наповал.

Один из бандитов набросился на полу-осу, но тот ловко уворачивался от атак. Альдвиг, вытащив копье из мертвого тела, метнул его в нападающего на мальчика наемника, пробив ему грудину. Тогда и сам оса ухватился за древко и, сбросив тело, снова принял боевую позу. В этот момент арбалетная стрела попала ему прямо по нагруднику, и мальчик от удара отлетел к стене. Укротитель перевел взгляд на стрелявшего и одним прыжком снес ему голову с плеч, затем кинулся к полу-осе. Тот лишь слегка ударился затылком о камень, но был полностью цел и здоров. Нагрудник и вправду стоил целое состояние, что уникальный легкий сплав металла, редкой гномьей работы, смог выдержать стрелу, не оставив и царапины, да еще и не создавал дополнительный вес, сохраняя осе воздушную маневренность.

Когда с наемниками было покончено, Альдвиг с полу-осой побежали догонять Нилу. За той самой дверью на балконе второго этажа находилась винтовая лестница, уводившая наверх, в покои главаря. Ворвавшись внутрь, они стали свидетелями схватки двух оборотней, которые бились не на жизнь, а на смерть. Они нещадно сыпали друг друга ударами лап, набрасывались один на другого, метали мебель и крушили все вокруг. Большая просторная спальня с высоким потолком превратилась в поле военных действий, кругом все было разрушено чуть ли не в щепки, на стенах, полу и даже потолке были кровавые пятна и глубокие трещины от когтей.

Альдвиг загородил полу-осу рукой, не решаясь вступить в этот поединок. Хоть Нила и не могла полностью обратиться в животное, что сохраняло ей человеческий разум (и более человеческие черты тела нежели волчьи), все же в пылу сражения может не заметить, как и своих поранит. Вошедшая подмога лишь осталась стоять на пороге, с ужасом и страхом в глазах наблюдая за безжалостной бойней.

Волчица очередным ударом отбросила противника назад, разгромив остатки книжных полок. Оборотень, утеревшись лапой и сплюнув кровью, согнулся, готовясь к прыжку.

— Нила! — крикнул Альдвиг и подбросил ей меч.

Она обернулась и взмыла в воздух, в это время ей на перерез метнулся главарь, выставив когти вперед. Нила схватила рукоять и, описав лезвием полукруг, метнула его со всей силы навстречу противнику. Тот, находясь в полете, не успевал сменить траекторию своего движения. Попытавшись уклониться в сторону, он принял меч прямо себе в грудь и упал на залитый кровью ковер. Какое-то время он корчился от боли, стараясь вытащить лезвие. К нему подошла волчица и придавила его ногой. Главарь сопротивлялся смерти, дергаясь в конвульсиях, но жизнь его неумолимо покидала. Когда погасли его демонические глаза, он, испустив последний стон, замер. Уже мертвое тело было не в состоянии поддерживать животную форму, и оно обернулось обратно в человека, истерзанного, почти разорванного в клочья с глубокой дырой в груди.

Нила тоже вернулась в свою обычную форму. Она была тяжело ранена, вся в крови, даже не понять: ее или противника. Альдвиг подскочил к ней и поймал ее прямо перед падением навзничь. Почти как она себе и представляла, но сил для поцелуя у нее уже не осталось.

— Мне надо поспать, — прошептала волчица и отключилась.

— Найди ключ от оков, — приказ осе Альдвиг, держа на руках спящее тело напарницы.

Мальчик даже не сразу понял, что от него хотят, и заметался из стороны в сторону. Затем остановился, собрался с мыслями и стал обыскивать комнату. Среди обломков письменного стола, он нашел связку ключей и принес ее укротителю. Тот, уложив волчицу на колени, стал подбирать ключ. Найдя нужный, он высвободил ее из сковывающих запястья оков и, взяв на руки, понес к выходу. Полу-оса, подобрав меч укротителя, последовал за ним.

Выйдя на улицу, они отправились к стойлу, располагавшемуся в стороне. Погрузив спящее тело в седло, уместив по мешкам свои вещи, Альдвиг повел коня под уздцы через двор к выходу из бандитской крепости. Никто из оставшихся в живых разбойников не посмел преградить им дорогу. Одни, зализывая свои раны, жалобно стонали и прятались по углам, другие, прижимая к груди свои топоры и пики, жались в страхе к стенам, лишь бы их не заметили.

Проходя через перелесок, укротитель остановился, подошел к привязанной ранее к сосне лошади и отпустил ее.

— Скачи, куда хочешь. Ты теперь свободна, — напутствовал он вольное животное.

Затем вернувшись к спутнице, Альдвиг в сопровождении полу-осы направился через луг к ближайшему городу, что находился восточнее по торговой дороге.

* * *

Поздним вечером компания добралась до Транкиля — тихий и спокойный городок на западных равнинах Ривенанта. Здесь не было окружающих стен и высоких ворот, не стояли стражники в тяжелой броне, никаких знаков или указателей, обозначающих его начало. Город, открытый ветрам всех направлений, встретил путников деревянными постройками на каменных фундаментах, запахом свежести, принесенной с зеленых лугов, и звонкими ударами молота трудолюбивого кузнеца. Мельницы, скрипя деревянными механизмами, неустанно работали день и ночь: одни, высоко возвышающиеся над Транкилем, перемалывали зерно, другие, возведенные на реке, поставляли в дома воду.

На умиротворенных улицах совершенно не было людей, не доносились вопли пьяных драк, никто не горланил песни. В редких окнах горел тусклый свет. Кругом царила идиллия безмятежности. Даже для такого маленького городишки Альдвигу показалось здесь слишком тихо и как-то подозрительно фальшиво. К нему подступило чувство тревоги.

«Надо скорее найти ночлег», забеспокоился Альдвиг, ускорив шаг. Как вдруг в стороне от главной дороги он заметил вывеску с надписью «Четыре Ветра». За воротами виднелся небольшой дворик, где рос старый ветвистый дуб, а сразу за околицей находилось стойло. Оставив там надежно привязанного коня, он попросил полу-осу подождать здесь, а сам, прихватив сумку, поспешил внутрь заведения. Дверь оказалась не заперта, и Альдвиг прошел в харчевню, в помещение почти без света, где не было ни одного посетителя, лишь на стойке рдела одинокая свечка. На шум захлопнувшейся скрипучей двери поднял голову хозяин.

Укротитель быстрым шагом направился прямиком к нему.

— Уважаемый, мне нужна комната с тремя кроватями и, желательно, окнами во двор. Моя спутница устала, не хочу, чтобы ей мешал шум дороги.

Альдвиг достал из кармана небольшой рубин и положил на стойку перед хозяином. Стоил он довольно много, хватило бы оплатить неделю проживания в столичной гостинице с завтраками, обедами и ужинами. Но владелец двора склонился над камнем и покачал головой.

— Сэр, я принимаю только эсо, — сказал он, отказавшись брать плату.

Тогда укротитель порылся в сумке и выгреб несколько медных монет.

— Этого хватит на ночь?

— На ночь, может, и хватит, — хмыкнул хозяин и покосился на камушек. Он сомневался в его стоимости и не хотел рисковать быть обманутым. — Но только на одну.

— Завтра, как откроется рынок, продам камень и оплачу остальное, — ответил Альдвиг, пряча рубин в карман.

Хозяин кивнул и достал ключ.

— Второй этаж, третья налево, — хмуро буркнул он. — Это единственная комната с тремя кроватями, и окна выходят на дорогу.

— Благодарю, — ответил Альдвиг, взял ключ и вышел на улицу.

Что ж, выбирать не приходилось, особенно, когда в кармане ни гроша. Надо было плату за задания брать звонкими монетами, а не дорогими камнями. Хоть драгоценности перевозить легче и занимают они меньше места, довольно опрометчиво оказаться без медяков. Конечно, в сумке точно должны были заваляться несколько золотых эсо, но укротитель не хотел их показывать без надобности.

Снаружи укротитель обратил внимание, как стало прохладней и наступила мертвецкая тишина, даже молот кузнеца уже не разносился эхом по округе. Вернувшись к спящей в седле Ниле, он, отдав ключ мальчику, взял ее на руки. Вдруг налетел сильный порыв ледяного ветра, принесся с собой обмораживающее чувство нарастающей опасности. Среди гула прямо за плечом послышался как будто чей-то тихий шепчущий голос. Альдвиг резко обернулся, но улица была пустой.

— Скорее! — позвал он полу-осу.

Они прошли через зал и поднялись на второй этаж. Хозяин лишь покосился на них, но ничего не сказал, затем затворил дверь на засов, задул свечу и скрылся в своих покоях.

Уложив свою спутницу на кровать, Альдвиг засомневался, стоит ли ему раздеть девушку. Воспользовавшись случаем, он стал рассматривать ее симпатичное личико, еще запачканное после минувшей битвы. Укротитель зажег огарок, приросший к блюдцу на столе, достал лечебные травы из сумки и взял с комода полотенце, смочил его водой и вернулся к спящей. Обработав ее собственные раны и протерев ей щеки и лоб от пятен крови и грязи, погладил отважную спутницу по голове, аккуратно между волчьими ушами, одно из которых оказалось слегка надорванным. Решив, что нельзя Нилу так оставлять, человек заботливо расстегнул кожаный нагрудник и, приподняв тело, стащил с нее броню. Волчица как будто облегченно вздохнула, избавившись от груза. Она осталась лежать в блузке, подшитой по ее фигуре, но в то же время довольно свободной, чтобы не порвалась во время трансформаций. Тем не менее даже это не помогло, и некоторые швы разошлись под натиском увеличившихся в размерах мускулах. Сложно сохранить красивую форму одежде, не сделав ее похожей на мешок, и в то же время полностью уберечь от повреждений во время обращения в волка. Больше всего страдали рукава, ведь именно руки подвергались серьезным изменениям в размерах. Зато на груди блузка была подшита так, что в человеческом виде и женские формы подчеркивала, а в животном — легко растягивалась.

Приподняв одежду, мужчина визуально не обнаружил никаких серьезных ран. Прощупав ребра, он убедился, что все кости были целы, лишь синяки сияли на теле от сокрушительных ударов. Альдвиг поймал себя на мысли, что ему сложно оторвать взгляд от атлетичного сложения девушки, и осматривал он спутницу уже не с медицинской точки зрения. Сам не заметил, как его рука осталась на ее животе, в висках стучала кровь, а вожделение нарастало.

Все же собравшись с силами, укротитель накрыл спящую одеялом и повернулся к полу-осе. Он все еще стоял около двери и мялся, не зная, что ему можно делать, а что нет.

— Выбирай любую, — улыбнувшись, обратился к нему укротитель.

Мальчик скромно указал на ту, что у окна.

— Конечно, она твоя, — отозвался Альдвиг и махнул рукой, призывая его. — Давай, запрыгивай.

Полу-оса подбежал к кровати и плюхнулся на нее. Некоторое время он, сидя, свесив ножки, слегка подпрыгивал на ней, затем стянул с себя броню, бросив ее на пол, и завалился на бок. Не прошло и минуты, как изнуренный дорогой мальчуган крепко спал.

Альдвиг и его накрыл одеялом, затем сел за стол и стал рассматривать в окно ночной город, стараясь разгадать его тайну. Часовня пробила полночь. Усталость после длинного тяжелого дня окончательно сморила укротителя, и он задремал, уложив руки под голову.

Проснулся он на рассвете, когда петух проорал начало нового дня. Альдвиг вздрогнул и резко выпрямился на стуле, осматривая свои затекшие руки. Таким мертвым сном без снов он давно не спал. Выглянув в окно, он увидел самую обычную оживленную улицу, где местные занимались своей ежедневной утренней рутиной: торговцы везли свой товар на телегах, женщины с ведрами зерна шли кормить скот, доносились удары точильного камня, заострявшего топор или косу, а воздух наполнился ароматом свежего хлеба.

Альдвиг вспомнил про рынок. Решив, что рубин ему тут не продать, он начал искать что-то подешевле и, перебрав содержимое сумки, достал несколько камней граната. Его компаньоны еще спали, и он тихо вышел на улицу.

Пройдя несколько кварталов, Альдвиг не заметил ничего не обычного, как будто накануне ничего и не произошло. Местные были погружены в свои дела, никто не вспоминал о ночном ужасе, не было слышно никаких перешептываний и слухов. Может быть, вчера укротителю это лишь показалось, изнуренный разум сыграл злую шутку, придумав новую проблему.

На рыночной площади было суетно и шумно: каждый старался перекричать соседа, нахваливая свой товар. Выручив хорошую пригоршню медяков и несколько серебряных монет за свои камни (что несколько дешевле, чем рассчитывал укротитель), Альдвиг купил немного сушеных фруктов и вяленого мяса, которые прекрасно сохраняются в долгих путешествиях. Затем он вернулся на постоялый двор.

Полу-оса уже не спал, а, облокотившись на подоконник, наблюдал за людьми на улице. «Наверное, его связь с хозяином уже порвалась», подумал Альдвиг и подошел проверить Нилу. Та спала глубоким сном, восстанавливая силы после изнурительной трансформации и тяжелого боя.

— Пойдем вниз, — позвал укротитель полу-осу.

Они спустились и сели за свободный стол, которых было хоть отбавляй. По сравнению со вчерашним посетителей стало больше, но харчевня все равно выглядела пустой. Заказав омлет, чай и чашку меда, спутники принялись за завтрак.

— Нам надо вернуться в лес, похоронить твоего хозяина, — сказал Альдвиг, а сам засомневался, осталось ли от него еще что-то, им ведь могли и падальщики полакомиться.

Полу-оса, уплетая мед за обе щеки, лишь отрицательно помотал головой.

— Ты сам это сделал? — уточнил укротитель.

Мальчик кивнул.

— Думал, чем дальше будешь заниматься?

Он отставил чашку и грустно опустил голову. Конечно, прирученные полу-люди его расы не могут больше вернуться к своей прежней жизни, а решать самостоятельно они не способны. Смыслом их существования становится их хозяин, давший Имя, которому они полностью и всецело подчиняются.

За годы своей работы Альдвиг заметил некоторые шаблоны в поведении разных типов полу-людей. Он начал вести записи о своих наблюдениях, и теперь уже с уверенностью мог выделить три основных категории всех рас, в том числе и монстров, на основе их способностей к разумному мышлению и приручаемости.

Если представить себе линию, то на левом конце можно поставить засечку с надписью «инстинктивные», на правом — «осознанные». Альдивг долго размышлял, как назвать засечку по середине, но ничего лучше не придумал, чем «полуосознанные». На этой линии он и отмечал всех встреченных им полу-людей, опираясь на их поведение.

На шкале Альдвиига полу-осы располагались на отрезке между инстинктивными и полуосознанными, чуть ближе к правой границе.

— Хочешь отправиться со мной? — спросил Альдвиг мальчика, так и не притронувшегося к омлету.

Тот радостно поднял голову и с надеждой в глазах посмотрел на человека.

— Хорошо, буду рад новой компании, — согласился укротитель, официально приняв нового члена команды. — У тебя ведь было Имя? Хочешь его сохранить?

Полу-оса закивал головой.

— Так, как же нам теперь его узнать? — задумался Альдвиг. — Ты помнишь символы, сможешь их повторить?

Мальчик неуверенно пожал плечами. Тогда укротитель попросил у хозяина перо и лист бумаги, положил их перед осой. Тот кое-как сжал перо в кулак и начал криво выводить линии. Рука дрожала, срывалась, лист порвался под через чур сильным давлением. Мальчик старался как мог. Когда он закончил, Альдвиг долго вглядывался в каракули, стараясь разобрать буквы.

— Гр, Гра, Гре, Гарнир? — неуверенно предположил укротитель, смутившись.

Странно было бы так назвать полу-человека. Он поднял глаза на мальчика, тот задумался, но так же неуверенно покачал головой. Альдвиг еще раз уставился в лист бумаги.

— Гу-ер-нир, — прочитал он по слогам. — Гуернир?

Мальчик по прежнему находился в задумчивости, затем неуверенно кивнул. Неужели, он уже забыл Имя, данное прежним хозяином? Это любопытное наблюдение, подумал Альдвиг, в первый раз в жизни он становится свидетелем тому, что полу-человек может забыть свое священное Имя. Стало ли этому причиной смерть хозяина и разорванная между ними связь? Видимо, мальчик мысленно повторял слово за человеком, затем начал активнее соглашаться с этим вариантом.

— Гуернир, значит, — повторил укротитель, и полу-оса уже в полной уверенности подтвердил твердым кивком.

Не успел Альдвиг завершить свой румяный омлет, как в таверну вошел огромный человек, с головы до ног укрытый мантией. С минуту он стоял в дверях осматриваясь, затем, обнаружив то, что искал, уверенным тяжелым шагом направился прямиком к столику, где сидел укротитель и полу-оса. Без приглашения он плюхнулся на стул. Альдвиг с Гуерниром удивленно уставились на непрошеного гостя.

— Ха! Альдвиг! — прогремел незнакомец и хлопнул огромной ладонью по столу, от чего тарелки задребезжали. — Я нашел тебя! Угораздило же тебя забраться в такую дыру.

— Ты кто такой? — с негодованием, перетекающим в возмущение, спросил укротитель ошарашенный беспардонным поведением человека.

— Можешь звать меня Вик, — представился он и прихрюкнул. Капюшон по прежнему скрывал его лицо. Понизив голос, добавил: — моя работа — все знать и продавать информацию.

— Я ничего не покупаю, — отозвался Альдвиг и повернулся обратно к своей тарелке.

— Хорошо, хорошо, — довольно ответил информатор. — Послушай, дружище, я тебя не просто так искал. Есть для тебя работа, как ты любишь: опасная, связанная с пропажей полу-людей.

Тут Вик выпрямился и поднял указательный палец вверх.

— Но! Не все сразу! Работа подождет, прежде, у меня для тебя есть очень важная информация.

— Откуда ты вообще знаешь, что я люблю!? — возмутился такой фамильярности Альдвиг. — И я не беру заданий.

— Да, да, о задании поговорим, когда ты разберешься со своим домом и тем, кто там живет.

Альдвиг, услышав про дом, с удивлением посмотрел на незваного гостя. В его взгляде читалось недоверие и подозрение, что его собираются одурачить. Он всматривался в темноту капюшона, но лица собеседника не разглядеть.

— Я же говорил, что все знать — это моя работа, — напомнил Вик. — Пока я тебя выслеживал, я нашел небольшой домик на опушке леса южнее столицы. Так вот там кто-то поселился. И этот кто-то подчинил себе фею. Полагаю, она там и до этого жила. Ты знаешь, о ком я?

Укротитель молчал.

— Вижу, что знаешь, — продолжил информатор. — Так вот тебе надо поспешить домой. Ей грозит опасность. Ты можешь все потерять: и фею, и дом, и все, что у тебя есть, и себя самого. Тот, кто там поселился, очень силен и коварен.

Над столом повисла тишина. Казалось, что она распространилась по всей таверне. Все звуки кругом утихли, будто остальные посетители внимательно слушали этот разговор и боялись вмешаться случайным звоном ложки о тарелку.

— О! Это чай? — вдруг встрепенулся информатор, схватил чашку и опракинул ее внутрь капюшона. — Как хорошо, а то прямо горло пересохло. Ну что ж, я тебя оставлю подумать. Решать конечно тебе. Считай, это инвестиция в наши отношения. Я заинтересован в том, чтобы ты жив остался. У меня еще дела есть, я поспешу обратно в Люмивард.

Вик поднялся и устремился к выходу. В дверях он задержался и поднял руку.

— Еще увидимся! — объявил на прощание человек, скрытый мантией, и вышел на улицу.

Альдвиг сидел в глубокой задумчивости, смешанной со смятением. Кто был этот странный тип, так и не показавший своего лица? Откуда он так много знает? Действительно ли он говорит правду? Но чем больше укротитель пытался найти ответы на свои вопросы, тем больше ему становилось беспокойней, что фея попала в беду. Как же она — покровительница и защитница дома — допустила, чтобы там поселился кто-то чужой. Слишком давно укротитель не возвращался домой, вспомнит ли его фея, видевшая его только подростком.

Весь терзаемый сомнениями Альдвиг вышел на улицу. За ним поспешил Гуернир. Укротитель уже совсем забыл о полу-осе, и обнаружил полу-человека, только когда наткнулся на него в своих беспорядочных блужданиях туда-сюда. Некоторое время Альдвиг смотрел пустым взглядом в черные глаза мальчика, затем встряхнул головой, вспоминая где он и с кем он. Укротитель постарался улыбнуться.

— Нам стоит поспешить домой, — заключил Альдвиг. — Но пока Нила отсыпается после трансформации, нам все равно делать нечего. Не бросим же ее тут. Пойдем в оружейную, посмотрим, сможем ли подобрать тебе хорошее копье, подходящее по весу.

Гуернир, как обычно, лишь кивнул. Теперь у него был новый хозяин, и его слово — закон. Даже если они пойдут в пекло, полу-оса будет возглавлять шествие и сгорит в огне первым. Раз хозяин решил купить ему новое оружие, значит на то его воля. Перечить он не смел.

У местного оружейника был богатый выбор топоров, палиц и луков, меньше мечей и арбалетов, совсем мало копий и алебард. Весь ассортимент был вполне среднего качества, с таким на оборотней не пойдешь, но в целом сгодится для обороны города, защиты от разбойников и охоты на диких зверей. Подходящего копья тут не оказалось: либо слишком длинные, либо слишком тяжелые. Хозяин посоветовал отправиться к кузнецу, может, тот сможет что-то придумать.

Кузнец осмотрел полу-осу, примерил несколько деревянных заготовок, но все оказалось не то. Сказал, что сделает наконечник, если они смогут принести ему древко. И отправил их к плотнику.

Плотник трудился на берегу реки за городом, где располагалась его скромная лесопильня. На улице под навесом лежали большие отшлифованные бревна, а в мастерской царил запах деревянных опилок.

— Уважаемый, — обратился Альдвиг к мастеру. — Не поможете ли нам? Нам нужно основание для копья, легкое и неширокое в обхвате.

— Для осы? — лишь спросил плотник, утирая пот со лба.

Укротитель кивнул. Тогда столяр замерил высоту полу-человека и, схватив его за руку, осмотрел ладонь. Затем скрылся в стеллажах в дальней части мастерской. Через некоторое время вернулся с тонкой длинной заготовкой.

— Это клен, — пояснил плотник. — Самое крепкое основание, что можно найти в наших краях. Чуть шире и длиньше, чем нужно, готовил для человека. Я тут укорочу, потом отшлифую, обработаю, сделаю пазы для тесьмы. Будет в самый раз.

— Хорошо, как долго займет работа?

— Пару часов, погуляйте.

Посетители вышли. Альдвиг присел на камне, Гуернир гулял вдоль реки. Его крыло пока не зажило, и взмыть в воздух он еще не мог. Приходилось довольствоваться пешими прогулками.

«Город как город», думал Альдвиг, глядя на постройки не вдалеке. Затем он перевел взгляд на равнину, где заметил пасущихся коров. «Неужели вчера и правда показалось? Как будто женский голос шептал в порыве ветра. Призрак? Дух? Галлюцинация?»

День был спокойным и ясным, солнышко уже перевалилось через зенит, как из мастерской вышел плотник.

— Вот, принимай работу, — сказал он, показывая древко.

Альдвиг осмотрел будущее копье, без зазубрины, идеально отшлифованное. Дал подержать своему компаньону. Гуернир взвесил его в руках, затем удовлетворенно кивнул. Расплатившись с плотником, они оправились к кузнецу. Тот смастерил наконечник и сделал обивку, для сохранения баланса поставил металлическую заклепку на заднюю часть древка. Осталась тесьма для хвата, и они пошли к портному, который выбрал лучший джут и надежно обвязал им хват, чтобы руки не скользили. «Осталось еще в гильдию магов зайти, нанести руны и зачаровать», в шутку подумал Альдвиг.

Когда копье было готово, наступил вечер. Солнце уже встретило западный горизонт. Гуернир радовался своему новому оружию, изготовленному специально для него, вертел им, прикладывал на плечо, дрался с воображаемыми противниками. Покинув мастерскую портного, компаньонов вновь охватило чувство паники и страха. Кругом никого не было, на улицах ни единой живой души, ни малейшего дуновения ветра.

— Я же не сошел с ума, — сказал сам себе Альдвиг. — Гуернир, ты тоже это чувствуешь?

Полу-оса, озираясь по сторонам, жался к хозяину.

— Поспешим ко двору, — предложил укротитель. — Не нравится это мне.

Вернувшись на постоялый двор, Альдвиг с Гуерниром снова оказались в пустом затемненном помещении. Хозяин, как и при первой встрече, стоял за стойкой с хмурым лицом в тусклом свете колышущегося огонька свечи. Он опирался всем своим весом на стойку.

— Как так получается, что после рабочего дня никто не желает пропустить по кружечке? — спросил его Альдвиг.

Хозяин лишь хмыкнул и покачал головой.

— Такие тихие вечера тут, аж мурашки по спине бегут, — укротитель пытался разговорить молчаливого собеседника.

— Мы к этому привычные, — буркнул сквозь зубы хозяин.

— Что это значит? Это повторяется уже давно?

— Да сколько себя помню.

— А что если я на улице останусь?

— В полночь уснешь, а на утро найдут твое мертвое тело.

— Как мертвое? Какие раны? Когтей или от ножа?

— Никаких, ни царапины, ни синяка, лишь ужас в глазах.

— Как это все интересно, и вы с этим готовы мириться?

— Мы научились с этим жить, таков распорядок дня, — затем хозяин помолчал немного и выпрямился. — Неужто господин желает помочь?

— Кто? Я? — удивился Альдвиг. — Не, не. Я укротитель. Проклятья — это не по моей части. Я договариваюсь с живыми, а не с мертвыми.

— Жаль, — тяжело вздохнул он и отправился запирать дверь. — Мы просили столицу помочь, приезжал маг из гильдии. Днем то он ничего не нашел, а ночью так хорошо спал, что на утро поспешно съехал, сказав, что тут все в порядке.

— Поспешно съехал и хорошо спал? — задумался Альдвиг. — Как-то не сходится.

— Он сказал, что спал отлично, как никогда в жизни. Но меня то не обманешь, кошмары ему явились из его прошлого, напугали его до смерти. Вот и сбежал. А раз он отрапортовал, что тут все нормально, других присылать не стали. Что зря времени терять.

Повисла тишина. С улицы стали доноситься накатывающие порывы ветра: стучали вывески, хлопали ставни, истошно скрипели деревья, пронзительно завывали каминные трубы.

— Скоро полночь, — заметил хозяин. — Советую вернуться в кровать, если не хотите спать на ступенях лестницы.

Затушив свечу, он скрылся в коридоре. Альдвиг и Гуернир последовали его примеру и поднялись в свою комнату. Первым делом укротитель подошел к Ниле, ее дыхание было ровным, раны практически затянулись. Пощупав лоб спящей, убедился, что с девушкой все хорошо и, проведя рукой по ее теплой щечке, вернулся в свою кровать. Он смотрел в потолок под неистовые завывания ветра за окном, размышляя какую позу ему занять, ведь он даже себе представить не мог момент отключения. Ему снова причудился еле различимый тихий женский шепот, но разобрать слов было не возможно. Последнее, что он услышал, прежде чем провалиться в сон, был колокол часовни, объявивший полночь.

* * *

Утро застало Альдвига не в самом лучшем расположении духа. Ему все ночь снились кошмары. Темный лес под светом огромной круглой луны. Ветви кустов хлещут по лицу, пока он пробирается сквозь заросли. Слюна течет с клыков преследующих диких псов. Горят во тьме глаза. На руках кровь. Он то ли убегает, то ли догоняет. Все перемешалось: то он жертва, то он охотник.

Альдвиг некоторое время сидел на кровати, приводя мысли в порядок. Он смотрел перед собой, одной рукой держась за голову. Если бы не хозяин двора, рассказавший вчера историю со столичным магом, у укротителя могла случиться паническая атака. А так он повторял себе «Это не правда! Меня пытаются испугать! Это не правда!» Глубокий вдох, глубокий выдох, он стал фиксировать взгляд на предметах в комнате: вот один стол, вот два стула, вот три кровати. Вернув себя в реальность, Альдвиг поднялся и посмотрел на Нилу. Волчица еще спала и по ее блаженному лицу было видно, что просыпаться она пока не собирается. Укротитель вздохнул, еще минимум на день придется здесь задержаться. Он решил не терять времени и разузнать о странном ночном явлении.

Прежде чем уйти, Альдвиг разбудил Гуернира.

— Оставайся в комнате, — приказал он. — Следи за Нилой. Если она проснется, не пускай ее на улицу.

Полу-оса сел, потирая кулаками огромные черные глаза, сладко зевнул, потом посмотрел на человека и кивнул ему.

Укротитель стремительно спустился в харчевню и подскочил к стойке.

— Хозяин, два вопроса: где библиотека, и где найти мэра?

— Мэра у нас нет, лишь исполняющий обязанности. Его офис на центральной площади, где большой колодец. А библиотека зачем?

— Должны же быть какие-то записи и упоминания о вашем мистическом случае.

— Ничего нет, не найдете.

— Что ж, это странно. Но и на том благодарю, вы сэкономили мне время.

— Завтракать будете?

— Нет, поспешу к мэру. Пожалуйста, занесите кружку меда наверх.

Сказал Альдвиг, бросив монетки на стойку, и вышел на улицу. Он так спешил, что чуть ли не бегом мчался к площади с колодцем, пробираясь сквозь толпу людей. Неудивительно, что день здесь начинается рано, ведь местные совсем лишены вечера, им пришлось адаптироваться: подниматься засветло, чтобы успеть переделать все дела до заката и спрятаться в своих домах.

Пробегая по площади к зданию мэрии, Альдвиг краем глаза заметил женскую тень над колодцем. Но когда он повернулся, там никого не оказалось. Укротитель замедлил шаг и подошел к каменному бордюру, обрамлявшего источник воды. Аккуратно наклонился и заглянул внутрь темной пропасти. Колодец был довольно глубоким, дна не разглядеть. Мурашки холодком пробежали по его спине, и он отпрянул назад. Решив не терять времени, Альдвиг развернулся к зданию.

Ворвавшись в офис мэра, он навис над столом исполняющего обязанности. Тот от испуга аж подпрыгнул на стуле и хотел уже было позвать охрану, но гость, присев напротив, сказал:

— Прощу прощения за мое вторжение, но вы же сами понимаете, времени мало. Меня зовут Альдвиг, я — укротитель.

— У-укротитель, — повторил заикаясь служащий. — Кого же вы укрощаете?

— Диких монстров и полу-людей в основном, — пояснил посетитель. — Я хотел бы вам сообщить о недавнем происшествии в округе города.

— О каком же?

— Думаю, вы должны знать, что тут орудует банда бандитов.

— Да, мы стараемся обезопасить дороги, но людей не хватает.

— Так вот, они больше не должны доставлять хлопот, — Альдвиг поднялся и подошел к висящей не стене карте Транкиля и прилегающих территорий. — Вот здесь у них основное логово и все награбленное добро.

Укротитель пером обвел небольшой лес, который на самом деле был высажен лишь для отвода глаз. Затем он спустился южнее и сделал новую пометку на карте.

— Тут у них временный лагерь, — пояснил Альдвиг. — Возможно есть еще, но другие мне не посчастливилось найти. Направьте туда людей, чтобы забрать награбленное и вернуть их законным хозяевам, если они еще живы, конечно.

— Как вам это удалось?

— Долгая история, но главаря их больше нет. Оказался оборотнем.

— О-оборотень, — опять заикаясь повторил исполняющий обязанности. — Да, да, конечно, я направляю людей. Там же безопасно теперь?

— Вполне, — кивнул Альдвиг. — Может осталась пара разбойников, но без главаря они не представляют угрозы.

Альдвиг обогнул стол и снова уселся перед служащим.

— Вы, наверное, хотите вознаграждения? — неуверенно спросил исполняющий обязанности.

— От небольшого содействия с вашей стороны не откажусь, — согласился укротитель. — Что вам известно о проклятье?

— Только то, что это касается лишь местных, — довольно резко ответил служащий.

— Вы хотите сказать, что если я ночью останусь на улице, останусь жив?

— Никто не остается в живых, после ночи проведенной вне стен дома.

— Мне кажется, это не нормально, — предложил Альдвиг.

— Вы собираетесь укрощать дух?

— Так все-таки это дух?

— Никто толком не знает, он появился еще до нашего рождения, — после небольшой паузы служащий бросил взгляд на карту. — Вон там на севере есть часовня, она отбивает полночь. Попробуйте спросить звонаря, он самый старый в Транкиле. Может, он что вспомнит.

— Благодарю, — ответил Альдвиг, уже покидая кабинет.

Когда исполняющий обязанности обернулся, перед ним уже никого не было.

Укротитель устремился в северную часть города. «Если это дух, то нужен экзорцист. Духов изгоняют, а не укрощают. Как же приручить духа?» думал Альвдиг по пути, стараясь вспомнить все, что ему известно по этой теме. К сожалению, достать из памяти много не удалось, лишь однажды он встретил мага, который немного разбирался в изгнании духов. Но тогда он понял лишь то, что это слишком сложно, и много разных факторов и условий надо учитывать и подбирать чуть ли ни индивидуальный подход к каждому призраку. «Конечно, меня это не особо касается, я мог бы просто дождаться, пока проснется Нила, и уйти отсюда», размышлял он. «Но не правильно жить в вечном страхе перед ночью, к тому же здесь могут останавливаться путешественники и торговцы, не знающие этой особенности.»

Уйти или остаться, вопрос, мучавший Альдвига всю дорогу до часовни. Когда укротитель подошел к одиноко стоящей башенке с колоколом наверху, он почувствовал будто за ним наблюдают, будто голос нашептывает на ухо в легком дуновении ветра. Преодолев сомнения, Альдвиг вошел внутрь. Перед ним оказалась винтовая лестница. Он медленно поднимался по ступеням, держась рукой за стену. Выйдя на среднюю площадку, укротитель обнаружил стол со стулом, стопки книг, перо с чернильницей и свечу на блюдечке. На полу стояла корзина со свежими фруктами. Чуть подальше, у противоположной стены под лестницей примостилась скромная деревянная кровать. Место выглядело обжитым и ухоженным, но тут никого не было.

Альдвиг стал подниматься выше. Через несколько кругов по лестнице, он вышел на открытый ярус. На ящике у бордюра сидел старик с седыми волосами и, меланхолично созерцая город внизу, курил трубку. На первый взгляд он казался таким древним, будто сейчас рассыпется в песок, стоит только ветру подуть сильнее. Альдвиг обошел колокол и остановился в нескольких шагах от звонаря.

— Я знал, что ты придешь, — сказал он тихим хриплым голосом, покачав головой. — Отсюда мне все видно.

Альдвиг посмотрел вниз. Вид отсюда открывался и вправду красивый.

— Знаешь, зачем я здесь?

— Знаю.

— Расскажешь, что тебе известно?

— Зачем это тебе надо?

— Может, я смогу помочь.

— Тебя не просили о помощи.

— Знаю, и все же если это в моих силах, почему бы не помочь городу спать спокойно?

— Ты не сможешь.

— Хотя бы историю послушаю.

— Ты уйдешь потом?

— Уйду.

— Хорошо, слушай внимательно, — согласился звонарь.

Он сделал глубокую затяжку всей грудью, потом, выпустив кольцо густого дыма, начал рассказ:

Я был еще совсем ребенком, когда мне матушка поведала эту страшную историю, случившуюся еще в ее детстве. Тогда Транкиль был шумным и веселым, все любили что-нибудь отпраздновать, лишь дай повод. И вот в угаре очередного кутежа один из пьяных то ли не заметил, а то ли приставал к девчонке — никто не знает, какая была причина наверняка. В общем, он так увлекся в своем беспамятстве, что толкнул девочку, и она упала в колодец.

На следующий день ее мать в панике бегала по всему городу, искала дочку. Но не нашла. Через пару дней ее обнаружили мертвой на дне колодца. Мать не могла найти утешения, она горевала так сильно, что одним вечером, на закате, поднялась сюда, на колокольню, и прокляла этот город, обрекла его на вечную тишину после заката: никто не шумит, не пьет, лишь сидит дома, а ночью спит. Потом она сбросилась вниз.

— Вот с тех пор она и наказывает всех, кто после заката остается снаружи, — закончил звонарь и снова глубоко затянулся.

— И как же избавиться от этого проклятья? — спросил Альдвиг.

— Никак, весь город в ответе. Мы все причастны к этому, мы все потомки тех, кто кутил и пьянствовал на улицах. Вот мы все и расплачиваемся за их грехи.

— А в часовне безопасно?

— Нет, здесь она умерла, тут самый очаг ее злости и отчаяния.

— Почему же с тобой ничего ночами не случается?

— Я ее внук. У нее было две дочери. А погибшая девочка — моя тетка.

Альдвиг вдруг очнулся, этот старик — потомок женщины, проклявшей город. Может ли он помочь? Раз родственник жив, он должен быть как-то связан с этим. В старых сказках обычно дети и внуки могут уговорить своих предков прекратить безумства. Но это лишь сказки, а звонарь явно не настроен помогать.

— Ты обещал уйти, — напомнил старик.

Укротитель кивнул, развернулся и медленно направился вниз, касаясь рукой камня стены для дополнительного равновесия, чтобы не сорваться с узких ступеней. «Старик точно является ключом к решению проблемы. Я обещал уйти, но не обещал больше его не встретить. Надо найти способ его выманить». Он направился к колодцу, где произошла трагедия.

Солнце уже перевалилось на запад, удлиняя тени с каждой минутой. До заката времени оставалось немного. Вернувшись на площадь, Альдвиг снова подошел к колодцу. Не зря это место утром привлекло его внимание. Он снова заглянул внутрь, но там по прежнему ничего не было видно.

«Думай»! Сказал он сам себе. «Думай! Что обычно делают, чтобы вызвать духов? Если тут погибла девочка, может она хочет мести»? Альдвиг достал нож и кольнул ладонь. Кровь закапала прямо в каменную пропасть. Он ждал. Но так ничего и не произошло.

«Конечно, я же чужак», догадался укротитель. «Если она и хочет мести, то этому городу. Нужен кто-то из местных»! Альдвиг обернулся и увидел проходившего мимо мужчину с ящиком овощей.

— Уважаемый, мне нужна ваша помощь! — подбежал у нему Альдвиг с ножом и окровавленной ладонью.

У незнакомца глаза полезли на лоб, он бросил свою ношу и с криком бросился прочь. Ящик с шумом разбился в дребезги, овощи рассыпались по брусчатке. Это происшествие не осталось незамеченным стражей, стоявшей у здания мэрии. Два охранника подлетели к укротителю и, с оружием наготове, обступили его с двух сторон.

Альдвиг лишь качнул головой и бросил нож на землю, показывая, что не собирается сопротивляться.

— Прошу аудиенции исполняющего обязанности, — сказал он, поднимая руки вверх.

Стражники, увидев, что человек не представляет опасности, и, возможно, это было лишь недоразумение, провели его в здание и усадили перед служащим для разбирательства, что делать с нарушителем. От внезапного появления нежданных гостей исполняющий обязанности снова вздрогнул, не рассчитывая так скоро вновь встретиться с этим чужаком.

— Кровь! — закричал он. — Ковры перепачкаешь! Дайте ему что-нибудь!

Один из стражников вышел из кабинета и через минуту вернулся с бинтом. За это время второй успел быстро пересказать произошедшее.

— Напомните, как вас звать? — спросил исполняющий обязанности.

— Альдвиг, — ответил гость, перевязывая руку.

— Альдвиг, что это значит? Вы теперь жителей города пугать решили? Мало нам проклятья, теперь вы.

Укротитель быстро пересказал встречу со звонарем.

— Так он потомок той женщины? — удивился служащий.

— Вы не знали?

— Нет, этого никто не знал. Эту историю вообще считают придуманной легендой для пущей таинственности.

— Я надеюсь, звонарь меня не обманул, выдав историю за действительность. Но я привык доверять своим чувствам, а то, что я ощутил в часовне и рядом с колодцем, говорит мне, что это правда.

— У вас есть идеи, как это остановить?

— Никаких, — прямо ответил Альдвиг. — Но я читал, что кровью можно призвать душу. Моя не сработала, так как я не местный.

— Вы собираетесь принести жертву? — изумился исполняющий обязанности.

— Нет, ни в коем случае, — замахал руками укротитель. — Пары капель крови хватит. Чем больше людей согласится помочь, тем сильнее будет эффект.

— Хорошо, соберем добровольцев, — сказал служащий и кивнул охранникам.

— Нам надо поспешить, скоро уже сумерки. Соберите, как можно больше людей на площади, — напутствовал Альдвиг уходящих стражников.

Жители неуверенно с явным недоумением и легким испугом стягивались вокруг колодца. Совсем скоро закат, и им надо будет спешить по домам. Зачем же их сюда позвали?

Исполняющий обязанности мэра города в компании Альдвига ждал, пока народ соберется. Когда подоспело человек двадцать, укротитель кивнул — этого должно быть достаточно. Тогда служащий, произнеся короткую, мотивирующую речь о спасении города, продемонстрировал на своем примере: стражник кольнул его палец ножом, и несколько капель крови упали в глубину колодца. Опрыснув нож настойкой, он приготовился принимать следующего добровольца. Но люди мялись, боялись. Они всю жизнь прожили в страхе перед ночью, а она вот-вот уже наступит. Никто из них не верил, что проклятье можно снять. Альдвиг и сам не верил, что это сработает. Но ему надо было выманить звонаря из своей башни.

— Друзья! — крикнул Альдвиг. — Вы все знаете легенду о погибшей здесь девочке. Только получив ее прощение, вы сможете стать свободными. Помогите же мне с этим! Всего капля крови, и вы успеете домой к очагу.

Люди зашептались, затем один вышел вперед и протянул под нож руку. Стражник уколол его и выдавил пару капель. Затем снова смочил лезвие настойкой. Потом подошел другой, за ним третий. Жители осмелели и выстроились в очередь. Надежда заблестела в их глазах.

Альдвиг встал у края колодца и вознес руки над дырой, он толком и не знал, что надо делать, лишь повторял то, о чем читал в сказках. Укротитель начал тихо повторять слова, стараясь призвать дух погибшей девочки: «прийди, о измученная душа»!

Ничего не происходило. Служащий подошел к нему.

— Получается?

— Сэр, я не экзорцист, — с небольшим надрывом сказал Альдвиг. — Делаю, что могу. Не мешайте мне сосредотачиваться.

Солнце еще не коснулось горизонта, как вдруг налетел сильный порыв ветра и закружил вокруг колодца. Жители перепугались, хватаясь друг за друга. Альдвиг не сдвинулся и с места, все повторяя свои придуманные слова. Он услышал уже знакомый шепот за спиной. Казалось, будто потоки воздуха шли из глубины колодца.

На площадь ковыляя вышел звонарь.

— Что вы делаете? — закричал он. — Прекратите! Вы сделаете хуже!

Альдвиг не обращал на него внимания и продолжал делать вид, что призывает духа. Тогда звонарь приблизился к нему и схватил за руку.

— Прекратите! — орал он. — Дайте ей покоя!

Тогда Альдвиг резко опустил руки и повернулся к нему.

— Почему вы желаете смерти этим людям? — укротитель говорил громко, перекрикивая ветер, чтобы все вокруг могли его слышать.

— Что? Я не, — начал оправдываться звонарь.

— Ты же бьешь в колокол каждую полночь, чтобы душа твоей бабки забирала неспящих!

Жители с ужасом смотрели на старика, перешептывались в недоумении. Так это дело рук звонаря, думали они. Значит, это из-за него они каждую ночь спят в страхе.

— Каждую ночь ты призываешь ее душу, чтобы та убивала всех, кто остался на улице! Зачем ты это делаешь?

— Как? — голос старика дрогнул в испуге. — Как ты это понял?

— На корешке одной из книг в твоей келье были начертаны руны темного наречия, что может означать только одно — ты занимаешься черной магией! Сомневаюсь, что звонарю нужна черная магия. Точно не для того, чтобы бить в колокол.

Звонарь попятился назад и закричал:

— Я не хочу ничего менять! Вы все виноваты в том, что случилось! Вы все причастны к тому, что девочка тут погибла! Никто из вас не имеет права веселиться ночами! Не видать вам ее прощения!

Он поскользнулся и, перевесившись через бордюр, упал в колодец. Альдвиг молниеносно схватил канат с ведром и прыгнул за ним в глубь. Долго он летел в черноте дыры, куда не попадал дневной свет. Затем перед ним послышался всплеск — старик плюхнулся в воду. Укротитель набрал воздух и не успел зажмуриться, как тоже погрузился в ледяную воду. Мышцы его сковало, какое-то время он не мог пошевелиться, но, собравшись с силами, нырнул и стал грести вниз. Воздух в легких заканчивался, он уже отчаялся найти старика и думал повернуть, как его рука наткнулась на что-то. Схватив ногу звонаря, Альдвиг развернулся и стал тащить его вверх.

Канат натянулся на всю длину. Исполняющий обязанности мэра, стражники и другие собравшиеся столпились вокруг пропасти. Они всматривались в глубь, но ничего не могли разглядеть. Кто-то уже махнул рукой и отвернулся. Но вдруг из недр земли до них донеслось эхо: «Тяни»! И все налегли на канат.

Через некоторое время они вытащили наружу Альдвига, крепко сжимающего старика. Тот был еще жив, но сил потратил много. Он лежал на камнях, еле дыша. Как вдруг из глубины колодца вылетело небольшое свечение и, описав дугу в воздухе, остановилось прямо перед звонарем. Комок света принял очертания юной девушки.

— Дорогой мой, Грегори! — произнесла она. — Наконец-то, ты ко мне пришел.

— Тетя, — лишь простонал старик, подняв глаза к свету.

— Пожалуйста, прости их! — стала умолять девушка. — Я уже давно простила своего убийцу, простила Транкиль. Я так устала, я хочу лишь покоя.

— Как же твоя матушка? — прошептал Грегори.

— Разрушь колокол, и она обретет покой, который мы так долго ищем.

Старик расплакался, перевел взгляд на сидящего рядом Альдвига.

— Спасибо, — простонал он и схватил за руку укротителя. — Спасибо! Я понял.

Затем он затих, закрыв глаза. Медленно повернул голову и снова посмотрел на дух юной девочки.

— Я прощаю этот город, — прошептал он. — Пусть моя бабушка покоится с миром.

Старик закрыл глаза, и его голова безжизненно повисла на груди. По земле прошла дрожь, затряслись столбы, фонари, вымпелы и дома. Землетрясение ушло на север, к часовне. Альдвиг поднялся на ноги. Все на площади обратили свой взор на холм, где над городом возвышалась башенка. Она вся дрожала и вибрировала, затем трещина пошла по стене с земли до самого колокола, раскалывая камень на части. Огромные куски падали вниз. Часовня рушилась на глазах. Через мгновение здание обвалилось, колокол, издав последний свой гулкий звон, раскололся на части, и высокий столп пыли поднялся в воздух. Светящийся призрак девочки испарился с блаженным вздохом обретенного покоя.

Ветер стих, наступила тишина. Никаких шепотов, никакой бури. Солнце уже село за горизонт. Люди оглядывались, не знали, стоит ли спешить домой, переговаривались, обсуждали случившееся. Альдвига трясло в мокрой одежде, он хотел уже уйти, но его остановил служащий.

— Ты ведь с самого начала не собирался призывать дух, — сказал он.

— Да, я не умею этого делать, — подтвердил укротитель. — Мне надо было выманить звонаря. Хорошо сыгранный спектакль. Спасибо за участие.

— Вам спасибо, Альдвиг, — поблагодарил исполняющий обязанности, наконец-то запомнив имя собеседника.

— Дети не в ответе за поступки родителей, — ответил укротитель и, махнув на прощанье рукой, направился на постоялый двор.

Войдя в харчевню, по обыкновению темную и пустую, измотанный Альдвиг плюхнулся на стул.

— Прибавь света, хозяин, и подай горячего! — хитро улыбнулся уставший гость.

Хозяин не сдвинулся с места, лишь наградил остряка своим хмурым взглядом.

— Сегодня можно пить до утра! — крикнул ему укротитель. — Неси эль!

Все еще не верящий владелец заведения пожал плечами. С другой стороны, это не его заботы, если посетитель свалится лицом об стол, уснув в полночь. Он налил кружку эля.

— Одну? Или еще подать? — угрюмо спросил хозяин. — Я закрываю и иду спать.

— Тут пить не с кем, скука. Давай одну.

Поставив на стол перед гостем напиток, он по привычке закрыл дверь на засов и направился в свои покои, ожидая удара колокола. Но его все не было. Хозяин лежал и ворочался, никак не мог уснуть, с нетерпением вслушиваясь в тишину. Но за окном было непривычно спокойно: ни ветра, ни гула, вывески не хлопали, ставни не стучали. В беспокойстве он вскочил с кровати и вышел в коридор. Сильное волнение им охватило, когда увидел свет в харчевне и до него донеслись звуки разговоров. Медленно хозяин вышел из темноты и увидел, что укротитель уже сам за стойкой разливал эль, а за столами сидели несколько человек и полу-оса. Среди них был и исполняющий обязанности мэра города.

— Ч-что тут происходит? — спросил он в панике.

— Добро, хозяин! — крикнул ему Альдвиг, наполняя очередную кружку. — Я открыл дверь этим господам, грустно было праздновать в одиночку.

— Все хорошо, Густав, — сказал служащий. — Проклятья больше нет. Как видишь, мы живые.

Хозяин аж расплакался, сел рядом с исполняющим обязанности и зарыдал. Долго рыдал, горько. Укротитель и ему принес кружку эля, а потом слушал грустные рассказы местных о тяжелой жизни под гнетом проклятья. Оказалось, что много лет назад у Густава жена погибла ночью, не успев дойти до дома. И теперь он был счастлив, что эта скверна больше не унесет ничьих жизней. Глубоко за полночь Альдвиг с Гуерниром вернулись в комнату и уснули спокойным, сладким сном без кошмаров и сновидений.

* * *

Наступило долгожданное позднее утро, когда не надо рано вскакивать, чтобы успеть переделать гору дел до заката. Нила потянулась на кровати, сбросив одеяло, и, размяв залежавшиеся мышцы, села.

— Я голодная, как волк! — продекламировала она. — Хочу есть!

Затем волчица осмотрела комнату, которую видела впервые. Нила задумалась, как же она тут очутилась. Перевела взгляд на кровати по соседству: на одной спал Альдвиг, на другой — полу-оса. Но раз они тут все вместе, то и беспокоиться не о чем.

Затем она обнаружила отсутствие нагрудника и остатки лечебных трав на себе. «Он обработал мои раны?» Волчица с удивлением ощупывала свое тело, как вдруг ее осенило, «он дотрагивался до меня?!» Нила, чуть не взвизгнув, засмущалась и раскраснелась. «Интересно, что он подумал? Надеюсь, я хорошо выглядела! Хоть бы ему понравилось!» Внезапно одна лихая дикая мысль пронеслась в ее голове, и Нила залилась краской до самых кончиков ушей, прикрыв лицо руками: «А если он со мной еще что-то делал, а я этого не помню?» Волчица упала на кровать и накрылась одеялом с головой, погрузившись в свои фантазии. Сама не заметила, как лапой потянулась вниз по своему телу. Затем так же резко снова села, замотав головой, отгоняя предательские мысли. «Нет! Он — настоящий мужчина, и никогда такого со мной не сделал бы. По крайней мере, пока я сплю. Надеюсь, что только пока я сплю».

Она поднялась и подошла к окну. Город суетился своей ежедневной рутиной. Нила обратила внимание на счастливых улыбающихся людей. Какое интересное место, подумала волчица, тут все такие радостные.

Порывшись в сумке, Нила нашла несколько медяков и направилась на улицу. Купив в пекарне пару сладких булочек, она дошла до рыночной площади, где приобрела кусок мыла с хвойным ароматом. Затем девушка спустилась к реке и пошла вниз по течению, мимо лесопилки. Не вдалеке поток уходил в редкий березняк, и там, за поворотом реки, она нашла укромное уединенное местечко. Полностью раздевшись, полу-волчица вошла в холодную прозрачную воду. Речка тут была не глубокой, всего лишь чуть ниже колена, но этого было вполне достаточно.

Нила прожила все свое детство на севере, в прохладных местах, где большую часть года земля покрыта седым инеем, и холодной воды она ни чуть не испугалась. Сначала кожа покрылась мурашками, ноги защипало, и, затаив дыхание, она полностью окунулась, сев на дно. Затем быстро поднялась и, намылившись с головы до ног, уделив особое внимание хвосту, снова опустилась в воду. Некоторое время волчица лежала в потоке реки, глядя на умиротворенно покачивающиеся на ветру кроны берез. Затем она поднялась и, смыв остатки мыла, выбралась на теплый каменистый берег, где, встряхнувшись, сбросила с себя крупные капли воды и растянулась под теплыми лучами солнца.

Немного обсохнув, Нила надела нижнее белье и штаны, оставив блузку и сапоги в руках, и босиком направилась обратно на постоялый двор. Подойдя ближе к городу, она оделась целиком, чтобы не смущать местных. Время было к полудню, а двух сладких булок ей хватило лишь разжечь аппетит еще больше. Вернувшись в харчевню, она обнаружила Альдвига и полу-осу за одним из столиков.

— Ну вы и горазды спать! — поприветствовала их волчица, подсаживаясь.

— Кто бы говорил, — отозвался с улыбкой укротитель. — Рад, что ты проснулась.

— И сколько же я спала?

— Ты отключилась сразу после боя с оборотнем и проспала три дня и три ночи.

— А, — задумалась она, поднеся палец к щеке и глядя в потолок. — Что-то припоминаю.

В это время Густав поставил на стол две порции омлета и напитки как обычно: чашку чая и кружку меда.

— О! Хозяин! И мне того же! — воскликнула волчица при виде еды. — Две порции!

— Возьми мою, а я подожду, — Альдвиг подвинул ей тарелку.

— Отличненько! — только и сказала Нила и принялась уплетать вкусный завтрак.

— Кстати, это Гуернир, — представил Альдвиг полу-осу. — Он теперь будет с нами путешествовать.

— А? Как? Гарнир? — переспросила волчица.

— Гу-ер-нир, — повторил укротитель.

— Это ты придумал?

— Его прежний хозяин.

— Ясно, — сказала девушка и, прожевав еду, поприветствовала полу-осу и помахала ему рукой: — привет, Гарнир! Я Нила.

Гуернир лишь робко кивнул, застеснявшись, и продолжил свою неспешную трапезу, в этот раз он не стал брезговать омлетом. На столе появились еще две порции.

— Пить что-нибудь будете? — Густав старался изображать приветливость, но за долгие годы жизни вдовьцом, обвиняя каждый день проклятье, хмурость лица и голоса стали его особенной чертой.

— Что есть из местного? — спросила Нила.

— Брусничная настойка, — ответил хозяин без раздумий. — Но ее лучше вечером, сон будет крепче.

— Тогда чашку чая.

— Как тебя угораздило попасться к бандитам? — спросил Альдвиг, когда Густав ушел.

— О! Я гналась за тем уродом всю ночь, — волчица, забыв закончить свой второй омлет, переключилась на рассказ. — Выскочили из леса и, перескочив тракт, помчали прямиком через поле. Потом вижу, он уже к другому лесу приближается, скрылся за деревьями. Я пришпорила коня и на полному ходу туда за ним влетаю, а там стены, охрана. Меня повалили, набросили сеть. Я уж думаю, ну сейчас я вам покажу, как появился их главарь, полу-обращенный оборотень. Он подошел ко мне и как всадил мне кулаком, у меня уж в глазах помутнело. А когда я пришла в себя, вижу, ты уже угрожаешь шкуру с него содрать.

— Что ты имеешь ввиду, говоря полу-обращенный?

— Примерно как я, вот только я не могу полностью стать ни животным, ни человеком, это мое естественное состояние, а он может. Но он специально предпочитал находиться в пограничной форме ближе к зверю.

— Для устрашения, видимо, — предположил Альдвиг.

— Для показухи скорее, — поправила Нила. — Была бы я готова к встречи с ним, сразу спуску не дала бы этому похотливому извращенцу.

— Рад, что с тобой все хорошо, — укротитель помедлил в задумчивости и добавил: — не надо было тебя отпускать.

— Ах, — отмахнулась Нила. — Не ты ли обычно говоришь, важно, где мы сейчас, а не то, что было. Сетуя на прошлое, мы не поможем настоящему.

— Это не противоречит. Из прошлого мы извлекаем опыт. В следующий раз не отпущу тебя одну ночью.

Нила раскраснелась и стала смущенно ковырять остатки остывшего омлета. Забота ее партнера для нее значила очень многое. Не только доверие в их общем деле, но и в их совместной жизни, о которой она мечтала. Сейчас они компаньоны, вместе выполняющие задания, вместе рискующие жизнью, вместе празднующие победу. Но когда они доберутся до поместья Альдвига, Нила представляла себе начало новой главы в их истории, более близкой, более интимной.

— А я что-нибудь пропустила, пока спала? — внезапно спросила она, переводя тему разговора.

Альдвиг лишь усмехнулся и вкратце пересказал события прошедших дней.

— Чего?! — воскликнула Нила, выслушав приключение партнера. — Да чтобы я еще спать легла! Все самое интересное проспала!

— Тебе не снились кошмары? — уточнил укротитель.

— Не помню, чтобы мне вообще хоть что-нибудь снилось, — волчица задумалась. — Кстати, а это нормально, что вон те наемники за нами наблюдают?

На другом конце харчевни за угловым столом сидела группа из шести человек. Перед ними было много еды и алкоголя. Одни периодически оглядывались на компанию человека с полу-людьми, а те, что сидели к ним лицом, пристально наблюдали. Не смотря на количество выпитого эля, они не шумели, вели себя спокойно, не громко переговаривались, обсуждая укротителя и его спутников.

— Хозяин, — тихо обратился Альдвиг к проходящему мимо Густаву. — Не известно ли вам, кто те господа за угловым столом?

— Нет, сэр, — покачал тот головой. — Прибыли сегодня утром. Недавно, когда в вам присоединилась подруга, интересовались вами.

— Что ты им ответил?

— Не больше, чем мне известно. Вы — очень уважаемый в Транкиле человек, укротитель.

— Спасибо, Густав, — поблагодарил Альдвиг. — Принеси, пожалуйста, еще чаю и меда.

— Я когда вернулась сюда, заметила у входа странную повозку, больше похожую на карету, — вспомнила вдруг Нила. — Вокруг нее еще человека четыре суетилось.

— Нас это не касается, — прокомментировал укротитель. — Мы идем домой, сейчас закончим с нашим поздним завтраком или уже обедом и в путь.

Альдвиг уже собирался подняться, чтобы пойти собирать вещи в комнату, как к их столу подошел один из наемников. Довольно высокий детина, широкоплечий, толстолобый, в кожаном нагруднике с металлическими заклепками, с перевязанными бинтами руками до локтя, с одним наплечником, покрытым железными шипами. Хотя он подошел безоружным, по всему его виду было понятно, что этот парень владел двуручным мечом — оружие не разбойников, требующее особых навыков и умений.

— Сэр, у вас интересная компания, мой господин хотел бы с вами поговорить.

— Не интересно, — отрезал укротитель.

От такой грубости у наемника побагровело лицо и костяшки на кулаках побелели от напряжения. Казалось, будто сейчас пар пойдет из ушей.

— Расслабься, Сторм, — к ним подошел опрятно одетый человек, на его одеждах не было и пятнышка крови или грязи. Его темно-синий камзол был сшит по его фигуре, украшен на груди орнаментом: желтой розой. Камзол скрывал под собой плотно прилегающие друг к другу маленькие диски кольчуги. На руках его были тонкие кожаные перчатки, коричневые с синей и белой обшивкой, а на бедре висела элегантная шпага с весьма изящной гардой и искусно выкованным лезвием. — Я сам пообщаюсь с гостями.

Незнакомец без спроса присел за их стол. Его окружала довольно сильная аура, он привык получать то, чего хочет, не спрашивая разрешения. Вопрос лишь в том, на сколько огромное его эго, и как много он хочет. Сторм сделал шаг назад, но остался возле своего господина.

— Меня зовут Брундин Финчес. Мне и моей команде поручено очень деликатное дело — доставить принцессу к ее принцу.

— Не заметил, что мы в сказке оказались, — холодно ответил Альдвиг, отметив наличие фамилии у нежеланного собеседника.

— Как жаль, что не удалось обойтись всего лишь красивой аллегорией, — Брундин развел руками. — Тут недалеко есть небольшая деревенька, у тамошнего старосты есть договоренность с неким очень важным и влиятельным господином в Силвередже. Согласно этой договоренности, нужно доставить невесту ее жениху. К сожалению, это все, что я знаю.

Последние слова он выговорил медленнее.

— Красивая история, но не понимаю, зачем мне это.

— Так вот, обратив внимание на ваших спутников, которые из числа полу-людей, я подумал, что вы могли бы нам помочь, конечно же за плату. Нам бы пригодились дополнительные люди.

— Я не наемник. Не вижу смысла тратить свое время на задание, с которым ваша немалая группа вполне может справиться и без меня.

— Разумеется, сэр Альдвиг. Вы — укротитель, — он сделал паузу, подчеркивая свою осведомленность. — Я поясню. Мы уже в нескольких днях пути, но заметили одну странную вещь. Будто за нами следят, словно охотятся. Постоянное чувство тревоги нависло над караваном. Нам чаще стали попадаться на пути дикие монстры. Мне показалось, человек вашей профессии смог бы понять природу странных явлений и помочь оградить нашу принцессу от нападения монстров.

Альдвиг задумался. Брундин открыл было рот, хотел еще что-то добавить, но укротитель поднял руку, останавливая его. Явление это действительно необычное, может ли человек привлекать чудищ и диких зверей? Альдвиг не удивлялся внезапному чувству тревоги, если группа уже подъезжала к городу, возможно, их тоже задело местным проклятьем. Но Альдвиг не мог найти объяснение опасению постоянной слежки, описанное Финчесем. Он не похож на человека, который будет разводить панику на пустом месте. Возможно, кто-то приглядывает за повозкой, или ее содержимым. Может быть, это существо и привлекает опасности к группе сопровождения.

— Вот теперь вам удалось меня заинтересовать, — кивнул Альдвиг, скрестив руки на груди. — Напомните, куда вы направляетесь?

— Силвередж, что на пол-пути отсюда до столицы, — ответил Брундин.

— Что ж, мы в любом случае направляемся в Люмивард, — сообщил укротитель. — За разумную плату, можем составить вам компанию.

— Мы выдвигаемся завтра утром, — за постоянной улыбкой Брундина сложно понять его эмоции, но Альдвигу показалось, что кончики его губ слегка приподнялись. — Позвольте мне оплатить ваше проживание здесь в качестве аванса.

— Это не требуется, — отказался укротитель. — Мы здесь бесплатно проживаем.

— Ладно, — рассмеялся Брундин. — Тогда, до утра.

Он поднялся и вернулся к своей группе. Сторм верной собачкой последовал за ним.

— Мы тут бесплатно живем? — изумилась Нила, когда они снова остались одни.

— Да, я не говорил? — изобразил удивление укротитель. — Мэр, точнее господин исполняющий его обязанности, был так счастлив вчера, что взялся возместить все наши расходы, связанные с пребыванием в Транкиле. Так что, за комнату и еду мы ничего не платим.

* * *

Вечер стоял тихий. Несмотря на то, что проклятья больше нет, стихия не бушует, и никто не бьет в колокол, местным потребуется еще время, чтобы привыкнуть к безопасности и не прятаться по домам после захода солнца. Но кое-какие изменения уже начали происходить. Густав больше не тушил свет и не стоял, угрюмо созерцая тусклый огонек догорающей свечи, двери его харчевни были открыты, а из окон лился свет.

Альдвиг вышел на улицу. Приятный легкий бриз переворошил его волосы. Вздохнув полной грудью, он осмотрел улицу. Верный пес господина, Сторм, облокотившись на дерево, стоял в стороне от повозки и курил, пристально за ней наблюдая. Остальные сопровождающие сидели внутри.

К укротителю подошел Брундин.

— Я слышал о твоем подвиге, — сказал он со своей вечной всезнающей улыбкой на лице. — Спас целый город от проклятья. Спасибо, что управился до нашего прибытия.

— Не ради тебя я старался, — сухо ответил Альдвиг.

— Конечно, ты же не мог знать о нашей встрече.

— К тому же, в этом нет моей заслуги. Все само собой могло решиться со смертью звонаря.

— А может и нет, — предположил Финчес. — Говорят, там темная магия была замешана. Не удивлюсь, если окажется, что именно благодаря ей, он смог прожить так долго. Сколько ему было, больше ста лет? Тебе не кажется, что это довольно много для обычного человека.

— Разбираешься в магии?

— Ровно на столько, чтобы не попасться в ее разрушительные сети.

Повисло молчание. Никто и не хотел продолжать разговор, им обоим не особо было приятно общество друг друга, чего они и не скрывали. Укротитель предположил, что путешествуя через весь регион вместе с вооруженным отрядом может быть безопаснее, чем в одиночку. Вряд ли в этой истории на самом деле все так таинственно, как это обрисовал Финчес. Да и вытянуть всезнайку на чистую воду будет интересным. В то же время предводитель отряда сопровождения заполучил разменную монету, которую не жалко скормить монстрам, сохранив жизни своим людям.

— Принцесса для принца, значит, — заговорил Альдвиг. — А покидает ли она повозку?

— Староста мне шепнул, что на нее наложили заклинание сна, — ответил Брундин. — Она ни разу не выходила, не требует еды, не справляет нужду.

— И зачем же такие меры?

— Для ее безопасности. Только когда она прибудет к своему принцу, чары развеются.

Альдвиг лишь цокнул. Очередная странная причуда, похожая на требование со стороны принца, который не желает, чтобы его невесту кто-то увидел.

— Славная шпага у тебя. Эльфийская работа? Явно, не для красоты, — заметил укротитель. — Но не заметно, чтобы ты принимал участие в сражениях.

— Я доверяю своим людям, — ответил Брундин. — Каждый из них — отличный боец, мне не нужно бросаться в бой, сломя голову, если я не вижу в этом причины.

— Так принято у тех, кто носит фамилию, — согласился Альдвиг. — Прятаться за спинами пешек.

— Предпочитаю оставлять козыри припрятанными, — Финчес продолжал улыбаться, не поддаваясь на провокации собеседника.

— Ты же из знатного рода раз с фамилией. Что же тебя занесло на край света?

— Это ни тебя, ни задания уже не касается, — резко ответил Брундин. Улыбка исчезла с его лица. — Доброй ночи, сэр укротитель.

Он скрылся внутри помещения, оставив Альдвига со своими мыслями, которых у него было много. И с каждой новой возникало еще больше вопросов, чем ответов. Этому знатному господину есть, что скрывать, в его шкафу должно быть припрятано много скелетов. Про какие козыри он говорил? Почему вопрос семьи вызвал такую реакцию? Раньше Альдвигу доводилось работать на знать, но лишь, чтобы получить задание, а потом отчитаться о выполнении. В первый раз он будет бок о бок с родовитым выскочкой в ходе выполнения поручения. Укротитель лишь надеялся, что его секреты не помешают выполнению задания, которое, впрочем, лежит на плечах Финчеса, и ему отвечать за успех.

Через некоторое время из постоялого двора вышел один из команды Брундина и подошел к Сторму. Они о чем-то тихо переговаривались, затем Сторм отлип от дерева и направился внутрь. Сменивший его компаньон, остался наблюдать за повозкой.

Альдвиг тоже решил вернуться в свою комнату.

Мимикрия внутреннего мира

Последние приготовления завершены, и караван, покинув Транкиль, отправился в путь. Впереди шел Сторм с двумя наемниками. Теперь он был вооружен, на креплении на спине висел массивный двуручный меч. За ним верхом на коне следовал Брундин. Далее катилась карета, запряженная двумя лошадьми. Один охранник сидел рядом с кучером, и четверо окружали повозку: по два с каждой стороны. Колонну замыкали оставшиеся два воина. Раз в час сопровождающие менялись местами. Лишь Сторм оставался всегда впереди, никому не уступая свою позицию.

Команда Альдвига шла немного позади. Укротитель посадил Гуернира на коня, а сам с Нилой шел пешком, ведя скакуна под уздцы. Не считая проваленного задания с поимкой кролика, их дела были весьма успешными в последнее время, и все их добро, полученное в награду, уже не влезало в обычную походную сумку. Поэтому, прихваченный из стана бандитов конь оказался очень даже кстати. На нем было довольно удобное седло и вместительные рюкзаки по бокам.

Чем дальше город оставался позади, тем сильнее нарастала тревога. Беспокойство, и правда, чувствовалось в воздухе. Все воины шли молча с оружием наготове, оборачиваясь на каждый шорох. Под конец дня и жизнерадостная волчица совсем поникла и уже шла тихо, не произнося ни слова. Поздно ночью отряд остановился на привал. Над лагерем царила напряженная атмосфера.

— Тревожно, — прошептала Нила, сидя у костра.

— Ты чувствуешь опасность? — спросил Альдвиг.

— Постоянно. Лишь не пойму, откуда она идет. Из-вне или изнутри. От того и тревожно.

Укротитель долго размышлял о природе странного феномена. Несмотря на сопровождающее их чувство опасности, первые несколько дней пути прошли без происшествий. Лишь ночами всех мучали сильные кошмары, затягивая в трясину ужаса. Воины вскакивали в холодном поту, иногда с дикими криками и пронзительными воплями, чем будили остальных. Отряд в панике хватал оружие, но кругом никого не было. Может ли это быть массовый гипноз, внушение страха. Альдвиг и сам чувствовал сильную тревогу, но сила его разума пока превосходила эмоции, и ему удавалось себя контролировать. Пока опасения Брундина были беспочвенными, и укротитель решил подождать, что будет дальше, удастся ли им добраться до Транкиля без приключений.

Каждый следующий день начинался все раньше и раньше, люди спали все меньше и меньше, предпочитая оставаться в карауле, лишь бы снова не видеть кошмаров. Третье утро путешествия не было исключением и началось задолго до первых лучей, сопровождаясь лишь шуршанием мешков да звоном доспехов. Никто не проронил ни слова. Сборы прошли быстро и караван отправился в путь. Завтракать пришлось уже в дороге. Отряд шел неспешно, экономя силы, но без остановок. Время растянулось на целую вечность, каждый мог руку отдать на отсечение, насколько был уверен, что с последнего привала прошло уже минимум двое суток, но солнце едва склонилось к западу.

Гуернир, сидя на коне, крепко сжимал свое копье и озирался по сторонам. Как вдруг он похлопал укротителя по плечу и указал в сторону. Из кустов на окраине дороги медленно выходили огромные кровожадные волки, ростом с человека. Пасти их были оскалены, они медленно приближались к отряду.

— Справа! — крикнул Альдвиг, и стражники обернулись в сторону опасности, приготовившись отражать нападение.

Брундин тем временем зашел за повозку, то ли прикрываясь ей, то ли проверяя, никто ли не собирается выскочить с противоположной стороны. Сторм отстегнул свой меч и принял боевую стойку.

Один волк выскочил вперед и накинулся на воина. Группа с легкостью сразила первого смельчака, но это лишь разозлило остальных зверей, и те бросились на людей всей стаей. Нила тоже приняла участие в обороне повозки, кинувшись на перерез волку, который был в метре от головы наемника и уже летел в прыжке ее оторвать. Сбив в воздухе зверя, она спасла жизнь человеку, который не заметил опасность будучи занятым отражением острых когтей другого монстра. Ему помог товарищ, прирезав нападающего. Тогда тот наемник обернулся и, осмотрев Нилу, вытаскивающую меч из мертвого тела, кивнул ей в знак благодарности.

Сторм неистово размахивал мечом, не подпуская ни одного зверя. Просвистел болт и сразил одного монстра. Брундин использовал арбалет, оставшись в тылу. Один из волков, воспользовавшись заминкой Сторма, перехватившего меч, выскочил и разодрал ему ногу когтями. К воину подоспели товарищи и отогнали волка назад. Нила, обогнув дугой зверя, кинулась на него сзади. Но волк оказался быстрее и, отскочив в сторону, выбил оружие из ее рук. Некоторое время волк и полу-волчица кружили, напрыгивая друг на друга и стараясь достать когтями. Сторм, преодолев боль в ноге, поднялся и, отодвинув товарищей в сторону, начал приближаться, держа меч над головой. Когда Нила сделала очередной выпад, волк отпрыгнул и оказался прямо на линии двуручника. Сторм, не жалея сил, разрубил зверя пополам.

Тем временем другие наемники разобрались с оставшейся парой волков. Нила подобрала свое оружие и, вытерев лезвие шкурой монстра, вернулась к Альдвигу и Гуерниру, остававшихся все время позади. Скинув трупы зверей в канаву за дорогой, воины перевели дух.

— Теперь ты мне веришь? — Брундин подскакал к группе укротителя. На его лице не было и тени его обычной улыбки. — В этот раз мы обошлись без потерь, благодаря помощи твоей подруги.

Он, не слезая с коня, изобразил благодарственный полу-поклон, адресованный волчице. Нила лишь хмыкнула, не произнеся ни слова. Нападение отражено, а чувство тревоги так и не прошло.

— Но чем дальше, тем они становятся сильнее, — добавил Финчес.

— Рад, что все живы, — ответил Альдвиг. — Думаю, мне потребуется больше времени, чтобы разобраться в случившемся.

— Не тяни с этим, — пригрозил Брундин и направился к своим людям.

Переведя дух, отряд собрался с силами и, заняв свои позиции, отправился дальше. Сторм теперь ехал на повозке рядом с кучером. Его ногу перевязали, хоть рана не глубокая, но пешком он уже не смог бы выдержать темп.

Близился вечер, но отряд, не останавливаясь ни на минуту, продолжал движение. Чем дальше они смогут уйти до наступления ночи, тем скорее смогут добраться до Силвереджа. Закат разукрасил небо в оранжевый оттенок, подсвечивая облачные замки воздушной ваты. Но никто не был в силах полюбоваться красотой природы, готовящейся ко сну. Все испытывали сильное напряжение в ожидании, будто вот-вот кто-то снова нападет из кустов или выпрыгнет прямо из-под земли.

Когда солнце скрылось, и наступила темнота, Брундин скомандовал сделать привал. Отряд свернул с дороги и разбил небольшой лагерь у одинокого дерева. Под звездами в ночи все устроились вокруг костра. Закончив со скромным ужином в молчании, лишь слушая потрескивания поленьев, поглощаемых огнем, группа Альдвига отделилась от остальных и устроилась на ночлег немного в стороне.

— Что думаешь? — спросила тихо Нила.

— Голодные волки, обитающие в диких непроходимых для людей чащах, атаковали караван на широкой торговой дороге, — Альдвиг задумчиво описал дневное нападение.

— Это не обычное их поведение, — заметила его спутница.

— Либо голод их вынудил покинуть свою территорию в поисках пищи, либо их натравили атаковать повозку.

— Кто бы мог это сделать?

— Натравить волков — не самое хитрое дело. Вопрос не кто, а зачем, — пояснил укротитель. — Если мы сможем понять смысл этих нападений, мы найдем и того, кто это делает.

— Возможно, этот таинственный некто не хочет, чтобы принцесса добралась до принца?

— Пока это самое логичное предположение, — согласился Альдвиг. — У меня есть два подозреваемых.

— Так, так, самое интересное! Давай делись!

— Первый вариант, за нами следует некто из той самой деревни, откуда везут девушку в карете. Он, видимо, так сильно был влюблен в нее, что не хочет отдавать какому-то человеку по несправедливой договоренности.

— И это он натравливает монстров, чтобы перебить отряд сопровождения?

— Вероятно, — подтвердил Альдвиг. — Это объясняет непроходящее чувство слежки.

— Похоже на правду, — задумалась Нила. — А второй вариант?

— Второй вариант — это наш всезнайка Брундин.

— Почему он? — у волчицы от удивления расширились глаза.

— Смотри, у него есть фамилия, он из знатного рода, — начал объяснения Альдвиг. — Все с фамилиями обычно стараются жить ближе к столице, так легче быть в курсе событий, поддерживать связи, управлять семейным делом. Дети обычно следуют по стопам родителей и не покидают родное гнездо. Наш же знатный господин сохраняет таинственность и забрел аж на другой конец региона.

— Пока не вижу связи.

— Тебе не кажется это подозрительным?

— Нет. Хотя, если подумать, да. Это странно, что знать берет задание по сопровождению повозки.

— Если окажется, что он как-то связан с перевозимой девушкой, то вот тебе и мотивация. Вдруг, это он на самом деле в нее влюблен и не хочет ее отдавать.

— Может быть, но все же, — волчица сомневалась. — Зачем на своих-то натравлять?

— Пока не знаю, но он прятался за повозкой во время атаки зверей. Не удивлюсь, если его люди не особо ему важны.

Нила погрузилась в раздумья. Не смотря на то, что ночь прошла в тяжелом напряжении, новых происшествий не случилось. Люди в отряде менялись на караул каждые два часа, кто-то не мог уснуть, а кто-то и вовсе не хотел. Альдвиг долго смотрел на высокие звезды, прежде чем его глаза крепко сомкнулись. Гуернир не выпускал своего копья из рук и крепко его сжимал даже во сне. Уши дремлющей волчицы оставались на стороже до самого рассвета, реагируя на каждый шорох.

На утро караван без промедления продолжил движение. Дорога вела по холмистой местности, с южной стороны вдали виднелись леса, а с северной — возвышались горы Фьёдлен, которые огибали береговую линию материка. Дальше по пути горная череда поворачивала вглубь континента и приближалась на относительную близость к торговому тракту. Далее склон обрывался и уходил корнями в неглубокую, но широкую скалистую расщелину, разделившую сушу на части с севера на юг. На дне массивного оврага текла бурная река, которую образовывали воды многоступенчатого красивого водопада, берущего свое начало высоко за вершинами Фьёдлена. Через расщелину был выстроен каменный мост, соединявший западную и центральную части Ривенанта, по которому и проходил торговый путь.

Солнце уже стояло высоко, как впереди на холме появилась фигура человека. Завидев караван, он бросился со всех ног навстречу. Брундин выехал вперед.

— Сэр, там гоблины! — кричал лазутчик, приближаясь.

Финчес остановился и, обернувшись, осмотрел готовность своих людей, затем с напряженным лицом ждал, пока разведчик добежит до него.

— Сэр! — простонал он, задыхаясь. — Гоблины заняли мост. Нам нельзя туда.

Не успел он закончить фразу, как из-за холма донесся оглушающий грохот, задрожала земля. Через некоторое время облако черного дыма поднялось в небо. Нила поджала уши и, оцепенев, сжала крепче поводья. Гуернир припал к коню и вцепился ему в гриву. Наемники стали хвататься за кузов и колеса, ожидая, будто сейчас земля под ними разверзнется.

— Что это за хрень? — вскричал Брундин.

Но лазутчик, скованный страхом, ему не ответил. Тогда господин дал знак отряду стоять на месте, спешился и, передав коня своему человеку, стал подниматься вверх по дороге. Альдвиг его догнал.

Взойдя на холм, они увидели внизу равнину, вдалеке овраг и мост, точнее то, что от него осталось. Разлетевшиеся каменные глыбы валялись вдоль дороги и реки.

— Они взорвали переправу? — удивился Финчес.

— Похоже на то, — ответил Альдвиг, рассматривая местность. — Смотри, несколько из них сами подорвались. Если не ошибаюсь, это куски гоблинов валяются.

— Но как они вообще смогли догадаться до такого?

— Вряд ли они сами, — предположил укротитель. — Скорее всего, кто-то установил бочки, набитые черным порошком. А гоблины всего лишь их подожгли.

— Кому нужно уничтожать мост?

— У меня тот же вопрос. Вернемся, пока нас не заметили.

По дороге обратно Брундин остановился, схватившись за ногу, и поморщился. Но затем быстро совладал с собой и выпрямился, надеясь, что укротитель этого не заметил.

— Ты в порядке? — спросил Альдвиг, повернувшись назад к своему работодателю.

— В полном, — буркнул Финчес тоном давая понять, чтобы к нему не лезли с расспросами. Потом он свистнул, и его верный скакун подошел к нему. Забравшись в седло, он верхом поехал к каравану.

Дождавшись, когда подойдет Альдвиг, Брундин объявил:

— Моста больше нет, по дороге нам не пройти. Надо искать другую дорогу.

— Обойти с юга? — предложил кто-то из отряда.

— Через юг опасно, — покачал головой укротитель. — Мы потеряем несколько дней, пока найдем следующую переправу. А потом окажемся на болотах, где с повозкой будет трудно проехать.

— Как будто у нас выбор есть, — сказал Сторм, вытянув затекшую ногу.

— Не мне решать, — Альдвиг пожал плечами. — Это ваши жизни.

— А за свою не боишься, что ли? — крикнул ему Сторм. — Или ты с нами боишься дальше идти?

— Тихо! — остановил перепалку Брундин и заключил: — Тогда через горы.

— Как же мы через горы с повозкой? — засомневались наемники.

— Там есть старая дорога, ведущая через пещеру насквозь горы, — пояснил Финчес. — Основной тоннель довольно широкий, там и проедем. Главное…

Он замялся и обернулся назад, посмотрев на вершину холма.

— Главное, прорваться через полчища гоблинов, — закончил всадник.

Не самая приятная перспектива стояла перед отрядом. Но на болотах их поджидали более кровожадные монстры, выбраться оттуда живыми почти невозможно. А гоблины не сильно обучены военному искусству, и даже с превосходящей численностью группой можно расправиться. Решено было идти через горную пещеру. Свернув с торговой дороги, караван направился через долину на северо-восток.

— Тебе знакомы эти места? — уточнил Альдвиг.

— Да, в недрах той пещеры в юности я тренировался и оттачивал свои навыки на гоблинах, когда брал поручения в гильдии, — отозвался Брундин. — Но раньше они сидели глубоко и можно было незаметно пройти насквозь, а теперь, я так понимаю, выползли наружу.

— Зачем же тебе надо было брать задания гильдии?

Но всадник наградил собеседника недоверчивым взглядом.

— Может, однажды, если останемся живы, я тебе расскажу.

Он снова ускакал вперед, оставив группу Альдвига позади.

— Я же говорила, что наш путь домой не будет легкой прогулкой по региону, — развела руками Нила, подчеркивая свою правоту. — Из одной передряги в другую.

— Теперь я начинаю думать, что дело не в карете и принцессе, а во мне.

— Не соглашусь, — деловито ответила волчица.

— Я пошутил, — улыбнулся Альдвиг.

* * *

«Какие красивые звезды! На них можно любоваться бесконечно. Сотни тысяч огоньков светят в безлунном небе над величественными горами Фьёдлен. А вечно покрытые снегом морозные вершины напоминают мне об осколке льда в моей груди. Хорошо, я не чувствую холода.

Так, мой дорогой Брун, ты все-таки решил свернуть с дороги и разбил лагерь у подножия скалы. А это кто? Новые лица? Человек, полу-волк и полу-оса. Любопытно, эти трое держатся чуть отдельно от остальных. Что ты задумал, мистер Финчес? Нанял новых сопровождающих? Кто они для тебя? Прикроешься ими, чтобы спастись самому? Что ж, так будет даже веселее.

Я умею ждать, и чувствую, что осталось недолго.

Давай же, Брун, засыпай, сколько же еще тебе сопротивляться? Уже ночь на дворе, пора спать. Вот и часовые уже на своих местах, ходят вокруг лагеря, стерегут тебя. Все верно, закрывай глаза.

О! Какое счастливое стечение обстоятельств, один из них ушел в сторону. Вот оно что, ему захотелось в кустики. Прекрасно, пусть идет. Нет, нет, подальше, тут и спрятаться же негде. Ну что это, за валун всего лишь зашел. Вот, вот, продолжай, иди дальше. Какой покорный, совсем нет собственной воли. Конечно, надо в лесок зайти. Прямо, да. Эй, осторожней, смотри под ноги, за корягу зацепился, чуть не упал. Не останавливайся, иди вперед. Иди.

Слышишь? Это журчание воды, совсем рядом водопад. Непрерывный поток воды долгими столетиями прокладывал себе дорогу сквозь скалы, чтобы создать это чудо природы. Ты уже близок к цели. Продолжай.

Смотри, как звезды светят ярко. Какое красивое завораживающее небо. Ты когда-нибудь обращал внимания на дивный пейзаж вокруг себя? Тебя в жизни хотя бы раз интересовало что-нибудь помимо глупых заданий твоего господина? Оглянись кругом! Ты находишься там, где человек еще не успел испоганить дикий мир, просуществовавший тысячелетиями.

Ой, упал с обрыва. Совсем голову потерял. Так увлекся красотой окружающей природы, что совсем забыл, где находился в глубокой ночи. Надо было смотреть под ноги. Ты там как? Ой, разбился, бедняга, о камни. На смерть. Хи-хи. Ничего, твое тело унесет бурным течением. Тебя не найдут, тебя не вспомнят.

Как прекрасны звезды ясного ночного неба. На них можно любоваться вечно. Но и ночь, к сожалению, заканчивается. Что ж, и мне пора возвращаться.»

* * *

Ранним утром отряд начал собираться и готовиться к отбытию. Чем раньше они поднимутся в горы, тем быстрее смогут преодолеть пещеру. Как обещал Брундин, если нигде не задерживаться, то тоннель можно преодолеть за два дня, который сам по себе не длинный, но витиеватый, с множеством поворотов и ответвлений.

— Сэр! — к господину подбежал испуганный часовой. — Одного не хватает!

— Что значит, не хватает? — удивился Брундин.

— Не вернулся из ночного караула. Мы обыскали вокруг лагеря, вдруг уснул где за камнем, но его нигде нет.

— Дьявол! — выругался он и повернулся к своему верному псу. — Сторм, собери всех. Нам надо его найти.

Началась суета. Сторм, еще слегка прихрамывая, обошел лагерь и каждому лично приказал выстроиться вокруг потухшего кострища. Потом он начал задавать вопросы, выясняя кто был в карауле вместе с пропавшим, и что они видели.

Исчезновение одного посеяло смуту и неуверенность серди воинов. Потерять товарища в битве — это риск, который несут на своих плечах все наемники и солдаты. Павшего хоронят, потом чествуют, поднимая кубки, и провожают в последний путь. Но ничто сильнее не бьет по моральному духу, как бесследная внезапная пропажа товарища. Пока Сторм вел расследование, Брундин отдал приказ лазутчику провести разведку на старой дороге, но потребовал от него ни в коем случае не ввязываться в передряги: при малейшей опасности тот должен вернуться в к остальным живым.

— Нила, окажи честь, — попросил Альдвиг, заметив, что они лишь теряют время на допросы.

Полу-волчица ухмыльнулась своей хитрой самоуверенной улыбкой и, осмотревшись, крикнула:

— А ну замрите!

Все опешили и встали как вкопанные, даже Брундин остановился в изумлении, ему показалось, это первый раз, когда он услышал голос девушки. Да еще такой громкий, властный, не терпящий возражений.

Нила стала изучать окрестности, всматриваясь в землю. Она быстро обнаружила следы, уводящие прочь от лагеря и помахала остальным. Брундин решил сам лично проверить и, взяв с собой двух воинов, приказал остальным остаться у повозки. Они ушли в направлении леса вдалеке, что прикрывал собой основание Фьёдлена там, где обрывались высокие скалы.

Прошло чуть больше часа, и поисковая группа вернулась.

— Тело мы не обнаружили, — покачал головой Брундин. — Но нашли место, где он упал с обрыва.

— Судя по следам крови на камнях, боюсь, вывод можно сделать только один, — объявила Нила вместо предводителя отряда, который до сих пор не хотел принимать случившееся.

— И все же тело мы не нашли, — упорно повторил тот.

— Похоже на гипноз, — предположил Альдвиг.

— И это все, что ты можешь сказать? — взорвался Сторм. — Кто это сделал? Ты ведь для этого здесь!

— Обещал разобраться, разберусь, — ответил укротитель. — Я не гарантировал вам безопасность.

— Да чтоб тебя, гнида! Ты чем тут вообще занят? — Кричал, выбегая вперед, воин, готовый кинуться на чужака.

— Тихо! — крикнул Брундин. — Сторм, успокойся. Нам надо собираться, мы теряем время. Господин укротитель не в ответе за наши жизни. Впредь часовые будут стоять парами.

Сторм лишь плюнул на землю и, не произнося ни слова, ушел собирать вещи.

Когда караван отправился вверх по старой дороге, Нила подскочила к своему партнеру.

— Ночью мне показалось, что за нами кто-то наблюдал, — шепнула она. — Как будто пристально нас рассматривал.

— Похоже, мы уже не можем отрицать присутствие незримой силы, — согласился Альдвиг.

— Ты все еще считаешь Брундина подозреваемым? Я наблюдала за ним. Он сильно измотан, видимо, до Транкиля несколько ночей не смыкал глаз вообще. Этой ночью он задремал, хоть и продолжал делать вид, что не спит.

— Я вижу, что он сильно переживает и заботится о своих людях. Это и вправду вряд ли был Брундин. По крайней мере не тот Брундин, которого мы знаем днем. Я бы не стал полностью его списывать, нам не известно, какую тайну он хранит. Возможно, в его бессознательном есть что-то сверхъестественное.

— И все же мне больше по душе твое первое предположение.

— Мы не разу не обнаружили следов преследователя. Не мог же он так тщательно скрываться столько времени. Если только…

— Хм?

— Если только он нас обогнал и устроил подрыв моста, заставив нас свернуть.

— Получается, мы идем в его ловушку, — заключила Нила.

— Получается, так, — подтвердил укротитель.

— А что если есть третий вариант, — спросила волчица после некоторого молчания.

Альдвиг бросил беглый взгляд на идущих впереди воинов, затем он зацепился за кузов повозки и пристально наблюдал за ним некоторое время, словно стараясь увидеть насквозь, что таится внутри. Сейчас они вдвоем думали об одном и том же.

— Кого же все-таки мы сопровождаем? — задумчиво обронил человек.

— Мне заняться этим? — Нила блеснула лукавым взглядом.

— Нет. Это может быть опасно, — замотал головой укротитель. — Чувствуется защитная магия на повозке, но не ясно, как она работает.

Они продолжали свой путь в горы. Заросшая кустарниками и сорняками старая дорога была довольно широкой и пологой. Подъем не составлял особого труда. Изредка на пути попадались препятствия в виде поваленных деревьев или камней, но сильные и опытные войны легко расчищали дорогу для повозки.

Когда отряд добрался до входа в пещеру, там их поджидал лазутчик, спрятавшись за камнем.

— Какая обстановка? — спросил Брундин.

— Там полно гоблинов, — доложил тот. — Они повылезали из своих пещер и заняли основную тропу.

— Как я и предполагал, — кивнул господин, спрыгнув с коня на землю. — Что ж, придется проложить путь боем.

— Это еще не все, — добавил лазутчик. — В некоторых нишах они устроили склады, и среди ящиков и прочего мусора стоят странного вида бочки.

— С черным порошком, — вмешался Альдвиг, подойдя ближе ко входу в широкую пещеру. — Он тут рассыпан везде.

— Неужели они хотят взорвать тоннель? — удивился Брундин.

— Может и нет, — предположил укротитель. — Но нам стоит быть осторожнее, если не хотим оказаться похоронными тут.

— Хочешь вернуться? Сейчас самое время, — насмехнулся Сторм. — А то мы за твою жизнь не отвечаем.

— О своей позаботься, — ответил Альдвиг, осматривая высокие стены пещеры. Вдоль них были воздвигнуты деревянные сваи и перекладины, поддерживающие своды.

— Я твою шкуру спасать не буду, — буркнул воин и отвернулся.

— Передай мне арбалет, — скомандовал Брундин.

Сторм вытащил оружие, припрятанное на козлах, зарядил и передал своему господину вместе с запасными болтами. Теперь Альдвигу стал понятен вчерашний маневр Финчеса: он не прятался за повозкой, а искал арбалет, чтобы из далека оказать поддержку.

— Каждый второй, вооружитесь луками и смотрите в оба, — кивнул Брундин остальным, проверив спусковой механизм. — Не подпускайте их близко.

Отряд медленно направился внутрь. Дневной свет, отражаясь от стен, проникал далеко вглубь пещеры. Но и он не всесилен перед витиеватыми тоннелями и померк, стоило группе сопровождения зайти за первый поворот. Они погрузились в сумрак и остановились, эхо принесло из мрачных глубин мерзкий крякающий звук, издаваемый гоблинами.

Некоторое время отряд стоял на месте, позволяя глазам привыкнуть к темноте. Затем Брундин сделал жест руками, Альдвиг не смог заметить, какой именно, как у того из ладони в воздух поднялся комочек тусклого света. Он был на столько бледным, что позволял слегка рассмотреть тоннель в радиусе четырех шагов, при этом оставаясь полностью неразличимым с расстояния.

Кряканье раздалось уже совсем близко. Скрываться уже не было смысла, один шаг и их присутствие выдало бы цоканье копыт. Все замерли в боевой готовности. Лучники натянули тетиву. Брундин, Сторм и Нила присели впереди, открывая пространство для стрельбы. Остальные воины ждали за спинами лучников. Среди них были и Альдвиг с Гуерниром.

Шлепанье босых ног доносилось из-за поворота. Затем резко стихло. Напряжение росло, воины ждали появления неприятеля. Как вдруг прямо перед ними в темноте вспыхнули красные глаза, и гоблин пронзительно заорал на людей. В тот же момент его пронзил насквозь град стрел. Как бы лучники ни готовились к этому моменту, внезапный крик заставил их руку дрогнуть, и все разом спустили тетиву. Тянуться за новой стрелой времени не было, толпа обезумевших гоблинов волной хлынула из-за поворота. Кони в панике заржали и стали беспокойно переминаться. Кучер их держал, как мог. Но скакун, прихваченный Альдвигом у бандитов, оказался без присмотра и галопом умчался прочь. Укротитель, обернувшись слишком поздно, лишь проводил его грустным взглядом.

Троица авангарда приняла наступление во все оружие. Воины, выжидавшие за лучниками, кинулись вперед, слегка притормозив натиск. Тоннель был широким, но не на столько, чтобы развернуть полноценное сражение. Стрелки, сменив луки на топоры и пики, высматривали удобный случай вступить в бой. И этот случай не заставил себя ждать.

Другая волна гоблинов подобралась сзади. Альдвиг, окликнув стоявших позади бойцов, стал рубить монстров один за другим. Гуернир проявил непоколебимую стойкость и, прикрывая спину хозяина, делал меткие выпады, разя противника своим искусным копьем.

В схватке образовалась передышка. Гоблины замедлили натиск и полностью окружили караван, сжимая кольцо. Несколько бойцов были ранены, и отряду необходимо было перегруппироваться. Сторм, издав неистовый боевой клич, перехватил свой огромный меч и, раскрутившись бросился в самую гущу монстров, разрубая их на части. Кровь, если вообще эту струнную темную жижу можно назвать кровью, лилась фонтаном по стенам и потолку.

Брундин метнулся назад и, выстрелив из арбалета, свалил одного монстра, подступавшего с тыла. Прикрыв собой раненого, человек со шпагой наготове сделал выпад в сторону следующего противника, заставив того отскочить. В этот момент сзади него откуда-то сверху упал гоблин вооруженный кинжалом и прирезал облокотившегося на кузов воина. Потом, сидя на уже бездыханном теле, свирепая тварь с упоением кромсала грудь мертвеца, разбрызгивая кровь вокруг себя. Финчес обернулся и замешкался на секунду перед чудовищной жестокостью, но собравшись с яростью атаковал взявшегося из ниоткуда убийцу. Монстр с фланга кинулся на фехтовальщика, но Гуернир успел его перехватить и пригвоздил копьем к стене. Затем полу-оса, вернув в свои руки оружие, сменил позицию на другую сторону повозки. Альдвиг прикрыл спину Брундина.

Спереди раздался человеческий крик, несколько гоблинов кучей разрывали на куски одного из воинов. Нила оглянулась и, увидев, что Сторм вошел в состояние берсерка и не реагировал вообще ни на что кругом, а лишь продолжал месить монстров дальше в тоннеле, кинулась назад. Но помощь подошла слишком поздно. Когда волчица перебила последнего из них, бедолага уже был мертв.

Брундин вел дуэль против гоблина с кинжалом, но тот на столько быстро прыгал и уворачивался, что человек не успевал за ним. Монстр с безумными глазами и перемазанной кровью мордой перехватил инициативу и наносил единичные, но довольно меткие тычки. Финчес парировал, но пропустил один, прошедший по предплечью. Тогда он отскочил в сторону, стараясь увести монстра от повозки. Когда тот открылся, человек сделал последний смертельный выпад, предназначенный навсегда прервать жизнь зверю. Но ногу пронзила острая боль, молнией пронесшаяся от бедра до ступни, и он упал на одно колено так и не завершив удар. Гоблин издал издевательский пронзительно крякающий смешок и, высунув свой длинный алый язык, прыгнул на свою жертву, занеся кинжал над головой. В последний момент перед ударом Альдвиг загородил собой Брундина и сбил гоблина в сторону. Тот отлетел в каменную стену и выронил свое оружие. Укротитель, не теряя ни секунды, прирезал потерявшего ориентацию противника.

Натиск удалось отразить. Потерпев огромные потери, оставшиеся гоблины в суматохе разбежались по темным тоннелям. Через некоторое время вернулся Сторм на перевес с мечом, обагренным кровью монстров. Увидев растерзанное тело товарища, он пнул мертвого гоблина и со злостью разрубил его пополам. Затем он подбежал к своему господину, сидевшему на земле, прислонившись спиной к колесу. Его дыхание было ровным, смотрел в одну точку на стене, предплечье перебинтовано.

— Сэр, вы в порядке? — гавкнул Сторм.

— Благодаря Альдвигу, — он медленно повернул голову к своему псу.

— Что? Он…

— Он спас мне жизнь, — отрезал все возражения Брундин, поднимаясь. — Мы идем дальше, Сторм. Медлить нельзя, если не хотим снова оказаться в ловушке.

Сторм промолчал, но по прежнему смотрел на чужака злым недоверчивым взглядом. Альдвиг, не обращая на воина никакого внимания, развернулся и отошел назад, глядя в темноту тоннеля, где несколько минут назад исчезала его лошадь.

— Сумку бы сбросила. Сумку, — он поморщился и со злостью пнул камень.

Нила обернулась и озадаченно посмотрела на партнера.

— Альдвиг? — с удивлением спросила она, подойдя ближе к нему. — С тобой все в порядке?

— Да конь наш ускакал со всем нашим добром! В порядке ли я? Конечно, в полном! — с досадой воскликнул укротитель и пнул очередной попавшийся под ногу камень. После небольшой паузы он махнул рукой: — что ж, кому-то повезет его найти. Ладно, не пропадем.

— Конечно, не пропадем, — с самодовольной ухмылкой согласилась Нила, высоко задрав нос. — Ведь я часть переложила!

Она похлопала по висящей через плечо сумке.

— Нила! — вновь воскликнул Альвдиг, но теперь с блестящими от радости глазами. — Какая же ты молодец! Хоть с нуля не надо будет начинать!

— Хе! — усмехнулась горделиво сияющая волчица, уперевшись руками в бока и раскачиваясь с носка на пятку. — Естественно!

Похвала была принята, весь последующий день (или ночь, ведь в подземелье сложно определить время суток) она ходила с высоко задранным носиком, довольно улыбаясь и сияя от счастья быть признанной своим партнером. Как-то замечтавшись, Нила представила себе, как ее спутник, растроганный предусмотрительностью волчицы, встает перед ней на колено и делает предложение руки и сердца.

Отряд направлялся дальше по тоннелю. Конь Брундина оказался гораздо смелее, чем его сбежавший сородич, и насколько мог тоже помогал в прошедшей битве: то копытом лягнет, то затопчет. Нападений гоблинов стало меньше. Лишь одиночные заблудшие монстры бродили по подземелью, не представлявшие угрозы. Брундин снова призвал магический комок света, на этот раз сделав его ярче. Факелы решили не зажигать, чтобы случайно не поджечь черный порошок.

Дойдя до небольшой ниши в стене, Брундин внимательно осмотрел камень и ощупал деревянную подпору в поисках заметных лишь ему засечек, затем скомандовал свернуть. Сторм первым бросился в углубление проверить наличие там монстров. Коридор вел в просторную комнату только с одним входом.

— Здесь сделаем привал, — объявил Финчес.

Расположив повозку у дальней стены, отряд выставил охрану у входа. Бросили настилы на землю, позволяя раненым отдохнуть. Альдвиг прошел по всему помещению в поисках следов черного порошка, но все было чисто. Он кивнул, и войны разожгли небольшой костер в центре. Где-то сверху в скале была расщелина, куда уходил дым. Каменные стены местами переливались в свете огня, обозначая участки, богатые металлической рудой.

Сторм с уцелевшими войнами стояли на страже. Брундин сидел в стороне.

— Ты как? — к нему подошел Альдвиг и присел рядом.

— Не привык терять товарищей, — впервые откровенно ответил знатный господин. Его дух явно был надломлен. Улыбка на его лице уже не появлялась. — За несколько лет под моим началом никто не погибал. А тут за день уже троих не стало. Да еще и таким жестоким образом. И мы их даже похоронить не смогли.

— Обязательно их помянем, — уверил его укротитель. — Чтобы их души нашли переправу через Реку.

Оба замолчали, какое-то время сидя в тишине. Брундин смотрел в землю перед собой. Укротитель — в потолок. Самоуверенность предводителя, привыкшего получить желаемое тем или иным образом, была сильно подорвана. Сейчас он осознал себя обычным человеком, а не всесильным и могущественным, способным защитить своих людей. Терпел ли он поражения раньше? Терпел. Но это не стоило ничьих жизней. Он поднимался, продолжал тренироваться, оттачивать свои навыки, чтобы в итоге добиться своего. И Брундин действительно стал человеком, способным повести за собой других. И больше он не мог мириться с неудачами, ставя свои желания и амбиции превыше всего.

Молчание затянулось, и укротитель обвел взглядом пещеру. Дрожащий свет костра играл тенями на каменных сводах, поддерживаемых деревянными балками.

— Эта пещера ведь не природного происхождения, так? — поинтересовался Альдвиг.

— Отчасти, да. Тут раньше шахты были по добыче руды. Но чем глубже рыли, тем становилось опаснее. В конце концов, там глубоко внизу что-то случилось с целой группой шахтеров, и раскопки остановили.

— И здесь поселились гоблины.

— Именно, — кивнул Брундин. — Есть еще шахты вокруг Силвереджа, но их всех закрыли. Покупать металл и серебро из Шедона оказалось дешевле.

Альдвиг ждал, что собеседник захочет еще что-нибудь рассказать, но Финчес молчал. Давить на него укротитель не стал, не смотря на то, что неотвеченных вопросов было хоть отбавляй. Человек уже собрался подняться, но Брундин положил руку ему на плечо, придержав.

— Думаю, я задолжал тебе рассказ, — вздохнул он.

«Меня всегда тянуло к приключениям и путешествиям. Я с детства не мог усидеть на месте. Семья моя занималась курированием шахт вокруг Силвереджа, поэтому это было одним из главных мест моих тренировок. Когда шахты закрыли, мой отец не растерялся и занялся поставками руды из Шедона. Позже в гильдии стали появляться задания на истребление монстров в шахтах. Гоблины и прочая нежить их оккупировали и иногда вылезали наружу, нападая на близлежащие селения. Раз уж я хорошо знал эти пещеры, то решил помочь с угрозой.

Один раз я переоценил свои силы и попал в западню. Мне там нормально досталось, еле ушел. Месяц потом раны зализывал. Тогда то я и получил травму, после которой периодически ногу пронзает острой болью.

После того случая я решил, что нужно собрать свою команду. Нашел людей. Сторм был первым. Наши взгляды во многом совпадали, и мы быстро поладили. Собрали группу и зачистили шахту. Я был опьянен победой, я чувствовал, что теперь всесилен. Мои амбиции росли, я хотел большего. Мы начали брать и другие задания по всему западному Ривенанту. В какой-то момент показалось, будто нам все ни по чем: подземелья, демоны, монстры, сокровища.

Как-то я задумался, а что еще я могу сделать. Неужели вот это скитание по региону — предел моих мечтаний? И тогда у меня появилась мысль, а не вернуться ли мне в Силвередж и не возродить ли его былую славу.»

— И тут тебе подворачивается задание: сопроводить принцессу прямиком до Силвереджа, — догадался Альдвиг. — Которое ты решил взять.

— Все равно по пути, я тогда подумал, — кивнул Брундин. — К тому же задание не выглядело каким-то уж трудным. Выполняли мы такие много раз. Но вот что-то пошло не так.

«Что-то пошло не так», мысленно повторил укротитель, вспомнив свою неудачу с поимкой кролика.

— Как давно ты был в Силвередже в последний раз? — спросил Альдвиг.

— Лет двадцать назад, — прикинул Брундин, загибая пальцы на руке. — Я слышал там многое изменилось.

— Не удивительно. Раз шахты закрыли, людям надо адаптироваться к новой жизни. Ты знаешь, кто этот загадочный господин, кому вы принцессу доставляете?

— Не представляю, — развел руками Финчес. — Самому любопытно. Главное, чтобы наши интересы не конфликтовали. Иначе придется еще и за Силвередж биться. Я не отдам город никому.

— Старый Брундин снова в деле, — улыбнулся Альдвиг. — Целеустремленный и несгибаемый.

Финчес лишь неоднозначно покачал головой, хмыкнув. Укротитель поднялся и, размяв ноги, направился к своим спутникам. Нила развлекала Гуернира, выделывала руками какие-то фигуры, которые на стене тенью от костра обретали образы знакомых животных.

Альдвиг краем глаза заметил в темном углу странный предмет, наличие которого никак не мог припомнить. Ранее он обошел всю комнату, и она была абсолютно пустой. Этот предмет уже привлек внимание одного из воинов. Наемник осторожно стал приближаться, осматривая вещь с огромным интересом. Подойдя ближе, он вздрогнул, затем стал озираться по сторонам, как будто проверяя не заметил ли еще кто. Его глаза завороженно блеснули, перед ним стоял сундук. Наверняка наполненный сокровищами и богатствами. Воин склонился над крышкой и протянул к ней руки.

У укротителя изменилось лицо в немом ужасе, он внезапно кинулся к наемнику. Другие обернулись на его паническое поведение и в недоумении повскакивали с мест, замерев в ожидании. Крышка сундука распахнулась сама, без помощи чужих рук, и оттуда множество щупалец устремилось к жертве. Альдвиг в последний момент успел оттолкнуть воина в сторону, подставив себя под удар. Щупальца обхватили руки и ноги человека, обвили шею, сковали его движения. Взвизгнув, Нила бросилась к нему, выхватывая меч. Но не успела она пробежать и полпути, как крышка захлопнулась, утащив свою добычу внутрь.

Волчица подбежала к сундуку, хватая уже пустой воздух. Она в панике крутилась вокруг, осматривая ловушку. Никак не решалась, что ей делать. Легонько стукнула ногой, но ничего не произошло. Сундук остался стоять, крепко закрывшись крышкой, и не реагировал на любые действия из-вне.

Оттолкнутый в сторону воин с ужасом наблюдал случившееся и остолбенел, потеряв дар речи. Наемники похватали оружие и побежали к сундуку.

— Нет! — закричала Нила, загораживая собой ловушку.

— Уйди! Я прибью эту тварь! — орал один из воинов.

— Не подходи! — волчица оскалила зубы и сжала меч в руках.

Подошел Брундин и рукой отстранил своих людей назад.

— Все хорошо, — успокоил ее Финчес. — Ты можешь объяснить, что это?

— Это мимик, — Нила все еще держала оружие перед собой. — Мимики принимают форму сундуков с сокровищами, чтобы заманивать глупых путешественников.

Она тоном выделила слово «глупых», подчеркивая ошибку попавшегося в сети жадности вояки.

— Оттуда можно выбраться? — спросил Брундин.

— Нет. Да. Не знаю, — коротко отвечала Нила, еле соображая.

— Сэр, ему конец, — вмешался один из наемников. — Оттуда нет пути назад. Дайте я прикончу тварь, пока она еще кого-то не сожрала.

— Даже не думай! — заорала волчица, направив на него лезвие.

— Спокойно все! — повысил голос Брундин. — Что тебе известно о мимиках?

— Немногое, — ответила Нила. — Я с ними сталкивалась раньше. Сильные. Беспощадные. Договориться с ними нельзя. Теоретически оттуда есть выход.

— Думаешь, он захочет посрать? — засмеялся один из воинов.

— Еще слово и я тебя прикончу! Слышишь?! — огрызнулась волчица. — Заткни их, Брундин! Или я сама им языки отрежу! Я за себя не отвечаю!

Финчес повернулся к своим людям и жестом приказал молчать. Сторм, стоявший все время у входа и наблюдавший за перепалкой издалека, лишь усмехнулся, безразлично покачав головой. Он недолюбливал укротителя, считая его бесполезным в этом походе, зато подметил, что его подруга обладает отличной сноровкой.

— Я читала. Точнее, Альдвиг читал, — сказала Нила. — Он мне говорил, что там внутри все не так, как оно кажется отсюда. Должен быть выход, мимики могут выбросить какие-то вещи, проглоченные ими давным-давно.

— Хорошо, я дам тебе время, — кивнул Брундин. — У нас есть раненые, которым надо подлечиться. Тут мы в относительной безопасности. Нила, если не ошибаюсь? Ты отвечаешь за мимика. Если он захочет кого-то съесть, мы его жалеть не станем. Жизни моих товарищей мне важнее.

Он отправил наемников разойтись, затем снова повернулся в девушке.

— Надеюсь, он сможет выбраться.

Нила ничего не ответила. Она и сама не знала, увидит ли еще хотя бы раз Альдвига. Ее охватило глубокое отчаяние и безудержная тоска. Полу-волчица села перед сундуком-ловушкой и, уперевшись в него головой, тихонько заплакала.

* * *

Альдвиг провалился в черноту. Когда он очнулся, кругом ничего не было: ни света, ни твердого пола, на котором можно стоять, ни ограничивающих стен, ни звуков. В непроглядной темноте невозможно было различить и собственного тела, даже руки, поднесенной к лицу. Человека утешало лишь то, что он, ощупав себя, еще чувствовал прикосновения. Нервные окончания отзывались под давлением пальцев, сообщая о целостности организма. Прислушавшись к себе, Альдвиг обнаружил ноющую боль вокруг запястьев, голени и шеи.

Он еще жив, по крайней мере, находился в сознании. В ушах лишь звенела мертвая тишина, шум собственных мыслей. Никаких шорохов из-вне не доносилось, даже хлопок себя по груди не произвел никакого даже малейшего звука.

Альдвиг попробовал перевернуться. Но что значит перевернуться, когда в окружающем пространстве не существует понятий верх и низ? Находится ли человек сейчас в стоячем или лежачем положении? Направлен ли он головой на север или юг? В покое ли он сейчас или в непрерывном постоянном движении? Здесь нет ветра, воздух не колышется под махами рук.

Неужели это и есть внутреннее пространство мимика? Черное, наполненное лишь тьмой? Куда же тогда попадают все съеденные сокровища? Не могут же вещи просто исчезать? Альдвигу показалось, он почувствовал боль самого этого мира. Если мимик и может что-то чувствовать, сейчас это неуемное страдание.

Находясь в мире людей, мимики — безжалостные и беспощадные существа, с которыми нельзя поговорить, они не подчиняются логике, следуют лишь своей неутолимой жажде. Но может ли укротитель как-то помочь, оказавшись в микро измерении сундука?

Стараясь не поддаваться панике, Альдвиг совершенно потерял ощущение времени. Скрестив руки на груди, он уже даже не различал, открыты его глаза или нет. Как вдруг из-за спины вылетел розовый пузырек и устремился вдаль. За ним еще один. Через некоторое время мимо пронеслась целая группа подобных пузырьков разных размеров. Они сливались, перемешивались, в их отражении можно было разглядеть другое пространство. Стирая черную пелену, пузырьки заполняли собой темноту, оставляя за собой нежно-розовый след.

Сзади подул ветер. Огромные скопления пятен проносились мимо. Альдвиг понял, что это не ветер дует, а он падает спиной вниз. Развернувшись лицом по направлению движения, его глаза обжег яркий свет. Он различил перед собой бледно-розовую с персиковыми оттенками пелену. Его стала обволакивать с двух сторон невидимая мягкая, вязкая субстанция. Через некоторое время укротитель упал на землю, если это вообще можно назвать землей. Его ноги упирались во что-то упругое, совсем не твердое, но при этом не утопали внутри. То же самое окружало его со всех сторон.

Мельком оглядевшись, Альдвиг заметил, что от былой черноты не осталось и следа. Там, где стены смыкались или человек надавливал руками и ногами, цвет приобретал насыщенный фиолетовый оттенок. Укротитель пробирался сквозь невидимый тесный коридор, больше напоминающий живой организм. Сам не зная куда, он медленными шагами шел прямо, ощущая себя словно в кишке. Его то зажимало со всех сторон, то слегка отпускало, будто пульсирующие сокращения мышц. Руками раздвигая стены, Альдвиг протискивался дальше по узкому проходу. За его спиной стены мгновенно сжимались плотной вуалью.

Через некоторое время ему удалось выбраться из тесных объятий тоннеля. Он оказался в обширной бесформенной комнате с такими же невидимыми стенами и потолком. Пространство было наполнено бледной персиковой краской, где изгибающиеся струйки дыма чуть более насыщенного оттенка рассекали воздух.

Большую часть площади занимала огромная блестящая гора. Альдвиг подошел ближе. Кучки золотых монет были разбросаны по полу, и чем ближе к холму, тем более различимы становились эсо всех возможных размеров и номиналов, от медных до платиновых. Укротитель стоял перед огромной сокровищницей, где помимо денег находились старинные артефакты, драгоценные камни и золотые самородки. Проведя рукой по склону драгоценного холма, он подхватил несколько монет, запустив небольшую лавину роскоши и богатства.

Рассматривая монеты в руках, Альдвиг никак не мог определить их возраст. Некоторые безупречно сохранились, другие были выцветшие с зазубринами и засечками, но все они были отчеканены несколько веков назад, возможно, даже тысячелетие. Сейчас таких больше не найти, если только сохранились единичные экземпляры у наследственных коллекционеров. Укротитель положил несколько золотых себе в карман, решив подробнее их изучить, когда выберется наружу.

С противоположной от драгоценной горы стороны проглядывался выход. Следующий коридор оказался шире, путешественника по микро измерению ничего не сдавливало, но на его пути стали попадаться кости и черепа — останки предыдущих жертв мимика. Многие из них торчали прямиком из стен.

Альдвиг вышел в комнату, пол которой был полностью покрыт остатками скелетов, белым прахом, клыками и отдельными костями, как человеческими так и животных. Среди них валялось и оружие: тут были мечи и копья, топоры и луки. Кожаные ремни, обрывки одежды, куски металлических пластин перемешивались в одну кучу.

На одном из нагрудников укротитель обнаружил сохранившийся рисунок герба. Серый щит с перекрещенными алебардой и копьем, на фоне которых было желтое солнце. На сколько ему известно, ни один из знатных домов Ривенанта не носят такой. Он коснулся выцветших линий изображения.

В то же мгновение Альдвиг оказался по среди охваченной пламенем деревни. Люди в панике кричали, бежали прочь, стараясь спастись. Со всех сторон доносился плачь, стоны и мольбы о пощаде. Группа всадников ворвалась в деревню и на полном ходу рубила всех без разбору. На их металлических нагрудниках красовался такой же герб. Несколько промчались мимо укротителя, не обратив на него внимание.

«Это воспоминание?» спросил сам себя Альдвиг и направился за ними. Он догнал отряд, когда те остановились перед одним из домов — единственным еще не охваченным огнем. Несколько человек спрыгнули с лошадей и с оружием в руках вошли внутрь. Через некоторое время они вышли. С обагренного лезвия алебарды капала кровь. «Сжечь!» крикнул один и, вскочив на боевого скакуна, направился назад по дороге. Остальные стали бросать факелы на соломенную крышу.

Альдвиг не стал заходить в горящий дом. То, что там произошло, было вполне очевидно. Это воспоминание хотело поведать нечто большее, чем картину уничтоженной деревни и ее жителей. Укротитель обошел вокруг. Из подвальной двери с тыльной стороны здания выскочила девочка и побежала спотыкаясь в лес. Мгновение спустя крыша обвалилась, и полыхающие брусья завалили выход. Ей чудом удалось спастись. Альдвиг хотел отправиться за ней, но снова оказался по среди бледно-персиковой комнаты микро измерения.

Пробравшись сквозь кучи останков, Альдвиг остановился перед следующим коридором и ужаснулся. Коридор пульсировал, а из его стен тянулись сотни рук. Когда человек приблизился, руки начали хватать воздух, стараясь поймать нарушителя. Другого пути не было, и укротитель сделал шаг вперед, держась середины. Но тоннель предательски сжался, и множество рук моментально облепило незнакомца. Они не пытались его удержать, хватка была слабой, но всячески стремились его потрогать. Сотни пальцев щупали лицо человека, грудь и спину, его руки и ноги. Они дергали за одежду, пытаясь задержать чужака.

Коридор не заканчивался. Альдвиг, стиснув зубы, щурясь, пробирался вперед, выдирая себя из цепких рук. Избавившись от одной пары, он попадал в объятия другой. Укротитель чувствовал себя изнасилованным, хоть руки и не лезли под одежду, все же эти пальцы совершенно не разбирали, куда тянутся: могли попасть и в рот, и в нос, и в уши, хватали за задницу и лапали между ног.

Как только ему показалось, что впереди пелена рук заканчивалась, жуткий гул пронесся по лабиринту, и сильный поток ветра ударил в лицо. Альдвиг зажмурился, пытаясь прикрыться локтем. Вдруг он почувствовал как хватка рук из стены ослабла, пальцы перестали до него дотрагиваться. Когда ветер стих, укротитель открыл глаза.

Он оказался в лесу. Перед ним стояла женщина неопределенного возраста в длинном поношенном платье до самой земли иссиня-черного цвета. Узкие, расширяющиеся к концу рукава полностью скрывали ее руки так, что даже кистей не было видно. Темно-серая шаль укрывала ее плечи и шею. На ней была остроконечная шляпа, поля которой, изгибающиеся под собственной тяжестью, скрывали ее лицо в тени. Чуть дальше, скрываемый мраком густых ветвей, виднелся вход в землянку. С другой стороны, на поляне камнями было огорожено место для костра, над которым висел котелок. Рядом стояла конструкция из веток, на которой сушились на солнце подвешенные лапки и шкурки мелких животных и ящериц, пучки трав и букеты цветов.

Женщина склонилась над девочкой и протянула ей стеклянный пузырек с фиолетовой жидкостью.

— Пей, не бойся, — сказала она мягким нежным голосом.

Девочка взяла флакончик и с замешательством крутила его в руках.

— Ты получишь силу, — продолжала она убеждать ребенка. — Сможешь наказать злых дядей. Ведь, ты этого хочешь.

— Но как? — недавно чудом спасшаяся девочка посмотрела на ведьму огромными заплаканными глазами.

— Ты сама поймешь, что надо делать, — под шляпой мелькнула улыбка.

Малышка понюхала содержимое пузырька, затем сделала медленный аккуратный глоток. Жидкость оказалась без запаха и вкуса, и она выпила все целиком, до дна. У нее заурчало в животике.

— Как теперь есть хочется, — сказала она зевнув. Ее глаза прикрылись.

— Теперь иди, — женщина направила девочку к выходу из леса.

Сонный ребенок, зевнув еще раз и потянувшись, медленно пошла вперед. Затем ведьма развернулась в сторону укротителя и, покачав головой, посмотрела прямо ему в глаза.

— Присмотри за ребенком, — сказала она тихо, почти не слышно, лишь пошевелив тонкими губами.

Мурашки холодным ужасом прокатились по спине человека. Он не смел отвести глаз от ведьмы. Но кому она это сказала? Та снова покачала головой и скрылась в своей землянке. Тогда Альдвиг, собравшись с силами, обернулся. Но за его спиной никого не было. Осмотревшись, он старался уловить движение в темноте, среди деревьев, в листве, в кустах, за корягами. Но и там все было тихо, ни следа того, кому бы могли быть адресованы слова женщины. Неужели, она сказала это Альдвигу? Но как это возможно? Это же память, воспоминание событий, произошедших тысячу лет назад.

Укротитель снова обернулся посмотреть, куда ушла девочка, но оказался у развалин сгоревшей деревни. Основные войска уже ушли, остались лишь несколько патрульных. Они что-то искали под завалами. Один из солдат стал обходить дом, осматривая территорию вокруг. Он остановился и присел, расчищая землю перед собой. Из кустов за его спиной взмыли ввысь несколько щупалец. Бесшумным шагом вышла полусонная девочка. Она подняла руку, указывая на воина.

— Я хочу есть, — тихо сказала она, и щупальца накинулись на жертву, обвив тело солдата, и, заткнув ему рот, начали душить.

Когда тот перестал дергаться, девочка подошла к телу. Альдвиг увидел, что щупальца извивались из-под платья и выходили прямо из спины ребенка. Она присела над трупом и стала его есть. Когда с первым было покончено, дитя, ни чуть не скрываясь, отправилась в деревню. Через некоторое время до укротителя донеслись крики других солдат. Он выбежал на площадь и увидел, что щупалец стало больше, лица на девочке не было, лишь один огромный рот с острыми клыками и длинным языком. Чем больше она пожирала своих обидчиков, тем сильнее превращалась в демона. Она охотилась за солдатами уже за пределами деревни, нашла их стан, и в одиночку расправилась со всеми, кто там был. Затем девочка уснула в беспамятстве.

Альдвиг обнаружил себя в микро измерении. Он стоял посреди пустой комнаты, краски побледнели, еле улавливались очертания углов. На стенах было что-то похожее на пятна крови. Истошный крик прокатился по помещению. За ним еще один, но другим голосом. Визг, вопли в перемешку с хрустом ломающихся костей и чавканья кружили над головой. Периодически этот кошмар дополнял тихий безразличный детский голос, повторяющий лишь одну фразу: «Я хочу есть». Комната наполнилась болью и запахом смерти. Укротитель побежал прочь, стараясь скрыться от невыносимых страданий.

Он несся без оглядки, натыкаясь на еле различимые стены лабиринта. Выскакивая из одного коридора, оказывался в другом. Чем глубже Альдвиг продвигался, тем абстрактнее становилось пространство.

И вот, спустя неопределенное количество времени, не поддающееся измерению, укротитель вышел из коридора в бесформенную комнату, у которой не было ни границ, ни стен, ни очертаний. Впереди словно мираж возник человек в лохмотьях. С первого взгляда показалось, будто еще один мертвец, но когда Альдвиг подошел ближе, увидел, что старик сидел еле живой. Практически лысый, несколько жидких седых прядей свисали за ушами, впалые щеки на лице, изборозжденном глубокими морщинами, побелевшие, почти слепые зрачки, а на исхудавшее тело словно натянули кожу, которая слегка вибрировала на груди в том месте, где билось сердце.

— Эй, ты кто? — спросил Альдвиг, осматривая странного человека.

— Смотрите-ка, граф, у нас посетитель, — вдруг воскликнул тот, подняв глаза. Он явно обращался к кому-то, кого его собеседник не видел. — Мистер Пир, к нам гость пожаловал.

— Здесь есть еще кто-то? — удивился укротитель.

— Несомненно, есть, — многозначительно ответил старик, подняв палец вверх. — Она!

«Бредит», подумал Альдвиг, ведь она не может быть графом, тогда обращение было бы «графиня».

— Как долго ты тут пробыл?

— Кто ж знает, — пожал он плечами. — Может, десять лет, а может и сто, или даже тысячу. Когда нет потребности в еде и сне сложно сказать, сколько времени прошло. Оно тут течет по своим законам.

— И все же даже здесь оно берет свое, — заметил Альдвиг.

— О чем ты?

— Ты больше на мертвеца похож, кожа да кости.

— Разве? Я и не заметил, — старик сделал вид, что осматривает свою руку, но вряд ли его глаза позволяли что-то увидеть. — Как по мне, так все нормально.

— О ком ты говорил?

Но полуживой незнакомец ему не ответил, как будто провалившись в забвение. Некоторое время он дремал, затем Альдвигу показалось, будто тот перестал дышать, кожа на груди стала реже вздрагивать. Стоит ли тут еще задерживаться? Сколько времени прошло, как укротитель бродит по лабиринтам измерения: час или день?

Если здесь нет потребности во сне, тогда почему старик уснул? Может ли это быть защитной реакцией организма, чувствующего близость своей кончины?

«Бедняга», подумал Альдвиг, «попасться в ловушку мимика и каким-то образом остаться в живых».

Старик вздрогнул, очнувшись, и расплылся в улыбке. Все его зубы были на месте, ни одного не потерял.

— Отец, ты ли это?

— Нет, я не твой отец, — ответил укротитель.

— Кто здесь? — встрепенулся человек, хлопая глазами. — А, это ты, я не с тобой разговаривал.

— Расскажи мне, с кем?

Человек хмыкнул, пожав плечами, затем кивнул головой и постучал рукой рядом с собой. Альдвиг проследил его движение и заметил на полу два человеческих черепа: один ближе, другой подальше.

— Это мистер Пир, а там граф Шейкс. А вот тут, — старец указал прямо в сторону неожиданного гостя, от чего тот невольно сделал шаг назад, на что-то наступив.

Раздался хруст. Посмотрев под ноги, Альдвиг увидел осколки расколотого черепа.

— Эх, это был Йорик, — вздохнул старик и посмотрел вверх, как будто провожая душу погибшего в последний путь. — Бедняга Йорик. Судьба не была к нему благосклонна при жизни, да и после смерти он оказался раздавлен.

— Прошу прощения, я не хотел, — растерянно извинился укротитель. — Ты знал его при жизни?

— Не бери в голову, — отмахнулся старик. — Эти трое тут так и лежали, когда я сюда попал. За столько времени, проведенного с ними, мы стали близкими друзьями, и они сами мне поведали свои истории.

— Как ты здесь оказался?

— Так же как и все, наверное. Я и не помню, а мы, вообще, где?

— Внутри микро измерения мимика.

— Мимик? Мне это ни о чем не говорит.

Он опустил голову и снова провалился в забвение, в бездну своего собственного сознания, если от него еще что-то осталось. Альдвиг осторожно наклонился и взял осколок раздавленного им черепа.

Вокруг стало темно. Темно на столько, словно черная пелена закрытых в ночи глаз окутала его. Забрезжила тоненькая горизонтальная полоска тусклого света. Она становилась шире, но разглядеть что-то за ней пока невозможно: картинка была размытой, залитой яркими солнечными лучами, на фоне которых мелькали нечеткие тени. Но с той стороны он услышал голоса, кто-то возбужденно переговаривался, они обсуждали спрятанные сокровища, которые позволят им безбедно жить.

Глаза привыкли к свету, брезжившему через приоткрывшееся отверстие, и Альдвиг увидел троих человек, склонившихся над его обителью. Они были огромными, лишь их лица помещались в этом приоткрывшемся окне. Тогда он догадался, что видит очередное воспоминание, причем из глаз самой девочки. Трое авантюриста потревожили сон ребенка, да еще и громко говорили о богатствах, якобы спрятанных в ней. Укротитель почувствовал страх и панику девочки. Она сильно испугалась от неожиданности и, решив, что ее сейчас убьют, съела разом всех троих.

Потом бедняжка побежала прочь. Эхом ее преследовали крики и вопли проглоченных. Она мчалась так быстро, будто скользила сквозь время и пространство: обрывки пейзажа мелькали пятнами, уносясь вдаль. Выбившись из сил, девочка остановилась и оказалась у водопада. Уставшая она решила напиться воды и подошла ближе к речке. Наклонившись вниз перед ней предстало отражение сундука с сокровищами, из приподнятой крышки которого горели алым два глаза. Альдвиг снова почувствовал холод животного страха. Девочка отпрянула и стала оглядываться, но кругом никого не было. Затем снова приблизилась к воде и всмотрелась в свое отражение. Она кричала, но ее никто не слышал, она ревела, но ни одной слезинки не упало, она пыталась себя ощупать, но у нее не было рук.

Превратившись в монстра, испуганный ребенок скрылся глубоко в пещере, найденной у того водопада. Девочка долго бродила в кромешной тьме подземелья прежде, чем снова уснула.

Видение закончилось, и Альдвиг вернулся в комнату к старику. Тот снова начал подавать признаки жизни.

— Мистер Пир, — обратился он к черепу. — Пожалуйста, передайте графу вон тот конверт. Ему следовало бы перестать дуться и присоединиться к нам.

Помолчав секунду, старик продолжил:

— Что значит, ему не нравятся мои синие башмаки? Сам-то в зеленых ходит, словно солнцем опаленный.

Затем он сделал жест, будто снимает обувь со своих босых ступней. Довольно долго у него заняло развязывание воображаемых шнурков, но стянув, наконец, туфли, кинул их в сторону черепа графа Шейкса. Альдвиг задумался о связи зеленых ботинок с солнцем. Неужели, старикан забыл, какого цвета солнце, или же все-таки он говорил о другом?

— Так лучше? — спросил он ехидно. — А теперь, граф, топайте сюда. Нас гость ждет, между прочим.

Укротитель аж вздрогнул от этих слов, выронив осколок черепа. В какой-то момент ему показалось, что этот местный житель снова о нем забыл.

— Чем можем быть полезны? — старик натянул улыбку на свое морщинистое лицо и добродушно посмотрел на пришельца пустыми глазами.

— Отсюда можно выбраться?

— Вопрос не из легких, — начал он. — Выход то есть. За время моего пребывания тут, я исходил этот лабиринт вдоль и поперек, знаю все его закоулки наизусть. Даже с закрытыми глазами могу весь пройти туда-обратно. И выход я нашел, а вот получится ли им воспользоваться? Она тебе не позволит.

— Кто она?

— Она, — старик снова загадочно поднял палец к верху.

— Нужно идти наверх?

— Нет, выход в самом низу.

— Куда же еще ниже то?

Старец не ответил, но лишь вытянул руку в сторону, указывая направление.

— Если есть выход, почему ты не уйдешь? — спросил Альдвиг.

— Я слишком долго тут пробыл, — покачал головой полуживой человек. — Что я там увижу? Холодные каменные стены во мраке подземелья, вдохну сырой заплесневелый воздух. Так и умру на месте, не дойдя до выхода. Мои руки не удержат оружия, не приготовят еды. Там то надо кушать и себя защищать.

— Может быть, тебя ищут родные и друзья?

— Все, кого я когда-то знал, скорее всего уже мертвы. Сомневаюсь, что мог хоть кто-то остаться, кто сохранил бы обо мне память. Даже если в реальном мире прошло всего лет сорок, никто меня не узнает и не вспомнит. Ведь даже я сам не помню своего имени, где жил, чем занимался.

— Неужели, тебе не хочется снова увидеть яркое теплое солнце, зеленой травы и синего неба? Там сейчас лето, ветер шуршит в густой листве деревьев. Пусть и в последний раз взглянуть на красоту природы, но умереть в человеческом мире?

— Я тебя не понимаю. Мне не известно, о чем ты сейчас говоришь. Я и слов то таких уже не помню. Что такое трава? Что такое небо?

Альдвиг не нашелся, что ответить. Возможно, единственным утешением для старика может стать смерть, освобождающая от мук, дарующая облегчение. Но мимик, видимо, привязался к этому человеку и не позволяет ему уйти из жизни, навечно приковав его к себе.

— Если ты хочешь выбраться отсюда, тебе понадобится прокрасться мимо нее, — вдруг заговорил старикан после некоторого молчания. — Но убивать ее нельзя. Если убьешь, то все это исчезнет.

Он умолк и, глядя куда-то вдаль мимо своего собеседника, замер, будто жизнь в нем остановилась. Альдвиг хотел было дотронуться до старца, чтобы увидеть связанное с ним воспоминание, протянул к нему руку, но в последний момент отдернул назад, так и не решившись. Лишь кивнул и молча отправился дальше, в глубь лабиринта, оставив бедолагу с его уменьшившейся на один череп компанией.

Спустившись в самый низ микро измерения, укротитель оказался в помещении с тускло-выделенными серыми контурами. По середине комнаты спала обнаженная девушка. Ее длинные черные словно смола волосы распластались бархатным покрывалом по полу, который даже различить невозможно. Хотя женским можно было назвать лишь ее силуэт с элегантно подчеркнутой небольшой грудью, ведь она была бесполой. Ничто не скрывало изгибов абсолютно гладкого тела, на котором не было ни мужских, ни женских половых органов, даже соски отсутствовали. Может ли это быть проекция той маленькой девочки, превратившейся в монстра? Или же это мимикрия формы одной из ее жертв?

Позади нее, там, где должна находиться стена, проглядывались линии узкого прохода, из которого исходило слабое свечение. Альдвиг осторожно, стараясь не потревожить спящую, подошел к проему. Но как только он приблизился, выход ускользнул от него, отдалившись, как будто сама стена переместилась, изменив структуру пространства. Человек медленно направился за проходом, но из тонких штрихов, напоминающих створки проема, вылезла сотня рук. Они крепко сцепились, держа одна другую за запястья, и плотно закрыли выход, образовав живую сетку.

Вдруг комната задрожала. Человек быстро обернулся. Мимик проснулась и приподнялась на руках. Разомкнув веки, она уставилась на пришельца своими ярко-красными глазами без зрачков. Секунду помедлила, оценивая незнакомого, затем молниеносно накинулась на врага, выпустив острые когти. Рассекая пространство, ее взвившиеся в воздух волосы оставляли за собой медленно тускнеющий шлейф черных тонких полосок.

Безоружному Альвдигу не оставались ничего другого как отпрыгнуть в сторону и продолжить уворачиваться от стремительных взмахов мимика. Он старался поймать ее, но каждый раз проигрывал в скорости. Ему необходимо поменять тактику и попытаться предугадать следующее движение. На его удачу выпады девушки не отличались разнообразием, и одним метких движением укротитель схватил нападающую за руку и дернул ее в сторону, чем выбил ее из равновесия.

Мимик беспомощно повисла, ошеломленная внезапной переменой инициативы, но сдаваться не собиралась и начала неистово извиваться, пытаясь высвободиться из захвата. Альдвиг закружил девушку, отчего ее волосы черным вихрем расчертили воронку вокруг них. Она упала на спину, а человек уселся сверху, крепко удерживая руки пленницы прижатыми к полу.

Мимик стихла и смирно лежала. Ее грудь вздымалась и опускалась от глубокой отдышки, губы дрожали, а огромные красные глаза, не выражающие никаких эмоций, беспристрастно смотрели на захватчика. Альдвиг не мог в них разглядеть своего отражения, и чем больше продолжал вглядываться, тем глубже проваливался в их бездну. Они завораживали человека, поглощая его, гипнотизируя. Это были самые прекрасные глаза, которые он когда-либо видел в своей жизни. Его хватка ослабла, теряя бдительность.

Вдруг девушка оскалилась, изменившись в лице с невинной жертвы на безжалостную охотницу. Она попыталась укусить за руку своего противника. Когда ее острый клык скользнул по коже, оставляя окровавленный след, человек встрепенулся от боли, высвобождаясь из гипнотических оков. Он продолжал удерживать ее руки, но черные волосы взмыли в воздух и начали хлестать своего обидчика словно кнутом.

Альдвиг потерял контроль за происходящим, не мог одновременно удерживать девушку и уклоняться от града жестких ударов. Ему пришлось отступить, выпустив мимика. Быстро вскочив на ноги, она набросилась на человека, выпустив вперед свои волосы, собравшиеся в несколько острейших лезвий. Укротитель, не успевая восстановить равновесие после прыжка назад, попытался отклониться, но черные клинки неслись вместе со своей хозяйкой пронзить ему грудь. «Вот и все», подумал Альдвиг, встречая смертельное мгновение, как вдруг перед ним возникла спина в лохмотьях, оттолкнувшая человека назад. Укротитель в падении увидел, как волосы прошли насквозь загородившего его тела. Капли крови, собираясь на кончиках лезвий, медленно срывались вниз. Затем наступила тьма.

— Дьявол! Кажется, я в конец заблудился в этой пещере! — до Альдвига донесся мужской взволнованный голос. Его владелец спешил, задыхался от длительной пробежки по темному лабиринту.

В гроте словно сам воздух тускло сиял. Света было мало, но когда глаза укротителя привыкли к полу-тьме, он увидел, как человек выбежал на середину и остановился, прислонившись к стене, отдышаться. Он перевел взгляд в дальный угол комнаты.

— Ух ты! Что тут у нас? — воскликнул незнакомец. — Сундук в таком месте? Неужто гоблины тут спрятали свое награбленное добро?

Подойдя чуть ближе, он замер и оглянулся в сторону, откуда прибежал.

— Конечно, гоблинов тут нет, из-за войны они засели гораздо глубже, — человек разговаривал сам с собой. — Думаю, не все так просто с этим красивым сундучком.

Из глубины пещеры донесся шум, от которого беглец снова засуетился, осматривая грот. Затем он нырнул за каменные нагромождения в углу и замер, стараясь даже не дышать. В комнату держа в руках по факелу вбежали два мечника в форме, которую Альдвиг видел в предыдущих воспоминаниях мимика.

— Куда он делся? — сказал один. — Неужели, мы его потеряли?

— Смотри, — ответил другой. — Тут сундук стоит.

— Думаешь, он внутрь залез?

— Если он полон золота, то плевать я хотел на этого шпиона.

Военный, опустившись на корточки, положил руку на крышку. Та распахнулась, и множество щупалец обвили обоих военных и утащили внутрь. Лишь факелы и мечи попадали на землю.

Через некоторое время беглец вышел из своего укрытия и остановился на безопасном расстоянии от сундука.

— Мимик, значит, — заключил он довольный. — Ты наверное голодный. Хочешь, я приведу тебе еще несколько этих западных свиней?

Затем несколько дней воспоминаний пролетело будто мгновение. Шпион продолжал свою деятельность, скрываясь в пещере и избавляясь от преследователей с помощью вечно голодного сундука.

— Не плохо мы с тобой сработались, — ухмыльнулся человек, сидя рядом с мимиком, когда очередной патруль был бесследно поглощен. — Я собираюсь провести масштабную диверсию в их лагере, пока они не сообразили, в чем дело. Нельзя допустить, чтобы Запад одержал верх в этой войне. Скоро я приведу тебе еще еды.

Шпион поднялся и направился к выходу. Довольно долгое время он не возвращался. Дни проносились с бешеной скоростью, а человек все не приходил. Даже сундучок начал нервничать, перемещаясь из угла в угол.

Как вдруг одним далеким днем, когда мимик уже потеряла надежду вновь увидеть полюбившегося человека, из глубины пещеры начали доноситься шум и перекрикивания. Звон оружия и доспехов становился все ближе, эхо приносило неразборчивые людские голоса. В темную комнату, ковыляя и еле держась на ногах, забрел раненный человек. Оставляя окровавленные следы своей ладони на стене, он торопился, что было сил. Но подкосившись, упал на землю.

— Простите, мой король, — прошептал человек, прислонившись спиной к каменному своду. — Я не оправдал ваших ожиданий, мне не сдержать Запад одному.

Подняв голову, ему на глаза попались два красных огонька в углу.

— Ты все еще тут, дружище, — раненый попытался улыбнуть, но лицо от боли скорчилось в гримасе. — Беги отсюда, скоро тут появятся плохие дяди, они и тебя убьют.

Лязг оружия становился все ближе и ближе, из глубины прохода уже мелькали огни факелов. Мимик в панике подскочила к человеку и заметалась из стороны в сторону, соображая, как его спасти.

Когда в подземную комнату вбежали солдаты, вооруженные мечами и пиками, они увидели, как множество щупалец схватило вражеского шпиона и, обвив его руки и ноги, проглотило без следа.

— Монстр! — закричал один из них.

Мимик резко обернулась. Прикрытие сундуком было разоблачено, притворяться уже больше не получится, и она бросилась наутек со своей невообразимой скоростью, отчего у собравшихся солдат сложилось впечатление, будто монстр просто исчез. Некоторое время они еще осторожно осматривали пещеру, но, не найдя и следов неприятеля, вернулись в свой лагерь, заключив, что шпион погиб от лап чудовища.

Очнувшись от очередного видения, Альдвиг увидел, как черные клинки расплетаются в волосы, оставляя широкие дыры на груди старика. Мимик ревела, склонившись над своим любимым спутником. Укротитель подошел ближе, девушка, оскалившись, зашипела на него, но старик удержал ее за руку.

— Оставь, — прохрипел он. — Я уже давно мечтал о смерти.

Мимик в слезах замотала головой, не веря своим ушам.

— Дар вечной жизни не под силу обычному человеку. Никому с ним не совладать.

Глаза его вновь обрели цвет, рассудок вернулся. Откашлявшись кровью, он провел рукой по щеке девушки.

— Мы слишком долго были вместе, — выдохнул старик. — Я полюбил тебя всем сердцем. Позволь времени взять свое.

Затем он слегка наклонил голову на бок и обратился к укротителю.

— Скажи, странник, закончилась ли война? Кто победил?

— Закончилась, Восток одержал победу, — ответил Альдвиг, слегка замявшись, так как не имел и малейшего представления о той войне. Но решил успокоить старика в его последние мгновения, сделав вывод на основе увиденных воспоминаний, что работал тот на службе у восточной армии.

Потом укротитель, возвращаясь в своих размышлениях к той эпохе, предположил, что даже не солгал старику. Если бы Запад одержал верх над Востоком, то столицей Ривенанта сейчас скорее всего был бы Транкиль, а не Люмивард.

Мимик рыдала взахлеб, стуча своими маленькими кулачками по его раненой груди. На мгновение Альдвигу показалось, что старец перед смертью обернулся в молодого искателя приключений, обаятельного шпиона на тайной службе короля, каким когда-то был. На его лице отобразилась довольная улыбка, с легким чувством выполненного долга он закрыл глаза. С его последним вздохом часы остановились, и тело обратилось в прах. Слезы девочки падали в серую пыль.

— Он — единственный, кто принял тебя, — Альдвиг склонился над девочкой. — Единственный, кто понимал тебя, кого ты полюбила. У каждого свое время жизни. К сожалению, продлить его нельзя, разум не выдержит больше, чем ему отведено.

Девочка зашипела на чужака, отгоняя его. Укротитель отпрянул назад и, оглянувшись, заметил, как руки, преграждавшие выход, расцепились и исчезли. После небольшой паузы, он продолжил:

— Если хочешь, можешь пойти со мной. Обещаю тебя защищать.

Но мимик, прикрываясь волосами, упрямо замотала головой, продолжая смотреть в кучку праха.

Когда человек скрылся за выходом, глубокое чувство одиночества охватило девочку. Она подняла голову и стала смотреть вверх сквозь пространство собственного измерения. Заглянув в собственное прошлое, перед ней предстал ребенок на краю реки, разглядывавший свое отражение среди бликов неспешного потока. Некоторое время они рассматривали друг друга, затем дитя на берегу протянула руки к сундучку внизу и улыбнулась, принимая свою нежеланную судьбу, с которой боролась сотни лет.

* * *

Крышка сундука приоткрылась. Нила вскочила на ноги, готовая выхватить оружие. К ней подлетел взволнованный Гуернир, крепко сжимавший копье. Из крышки показалась рука, потом голова, и вот уже половина Альдвига вылезла наружу. Волчица с осой, переполненные изумлением вновь увидеть товарища, радостно помогли ему выбраться наружу полностью. Нила не выпускала руку напарника то ли от счастья, то ли из страха, что его снова проглотят.

— Сколько времени прошло? — только и спросил укротитель, усевшись на земле и тяжело дыша.

— Тебя не было три дня, — ответила Нила и, махнув в сторону наемников добавила: — эти уже хотели уйти без нас.

Альдвиг почувствовал себя слегка неловко от того, что его спутница держалась слишком близко к нему, не замечая, как касалась своей грудью его руки. Через чур близко для деловых компаньонов. Немного отстранившись, он кивнул. Три дня не такой уж и большой срок, явно лучше чем десять лет. Брундин заметил появление пропавшего члена отряда и направился его встретить. Вдруг мимик пошевелился и, приоткрыв крышку, стал наблюдать за окружающими своими алыми глазками. Нила и Гуернир сразу переполошились и, отступив на шаг, приготовились к бою. Человек за ними тоже выхватил шпагу, подбегая ближе.

— Стойте, нет! — закричал Альдвиг, вскакивая на ноги и загораживая собой мимика. — Не трогайте ее!

Все замерли в удивлении. Затем укротитель повернулся к сундучку и улыбнувшись сказал:

— Давай дружить!

Сундучок, сначала испугавшись, съежился, но потом как будто робко закивал, глазки радостно заиграли бликами.

— Смотри, это Нила и Гуернир, они тоже мои друзья. Ты же не будешь есть моих друзей?

Глазки под крышкой быстро забегали из стороны в сторону. Укротитель понял этот жест, как согласие.

— Друзья называют друг друга по имени. Меня зовут Альдвиг, а у тебя есть имя?

Сундучок грустно прикрыл крышку.

— Хочешь, я тебе дам Имя?

Глазки радостно запрыгали вверх-вниз.

— Хорошо, как тебе Мими? Тебе нравится?

Вдруг свечение охватило сундучок, затмевая горящие глаза. Когда свет погас, перед собравшимися был уже не старый деревянный сундук с металлической обивкой, перед ними стоял лакированный ларец с золотой обводкой и элегантной крышкой, украшенной рубином. Все присутствующие ахнули от удивления, столпились вокруг нового товарища и рассматривали результат преобразования, став очевидцами самого прекрасного чуда: заключения святого контракта между человеком и монстром. Мимик засмущался и начал немного отступать назад.

— Все хорошо! Не бойся! Мы теперь семья, — успокоил Альдвиг Мими.

Мими подскочила к хозяину, и тот ее обнял. Нила и Гуернир в удивлении переглянулись. Брундин, спрятав шпану в ножны, подошел к Альдвигу.

— С возвращением, — сказал он. — Смотрю, не зря тебя укротителем называют, даже монстра смог приручить.

— Монстр или не монстр, все имеют право на выбор своей судьбы, — Альдвиг выпрямился. — Что я пропустил?

— Мы отбили несколько нападений гоблинов, но группы были маленькими, труда не составило. Раненые снова в строю, отряд готов выдвинуться в путь. Промедлил бы ты с возвращением, ушли бы без тебя.

— И правильно сделали бы. Гоблины не просто так нападали, они отвлекали ваше внимание.

— От чего же, позволь поинтересоваться?

— Может, мои чувства меня подводят после путешествия по измерению мимика, — Альдвиг повернулся к волчице. — Нила, ты слышишь этот едкий, слегка соленый запах?

Напарница принюхалась, подняв нос повыше. Пройдясь по гроту, она улавливала целую палитру разных, не самых приятных запахов, перемешанных с кровью, потом и сыростью. Сделав несколько кругов и с особым вниманием задержавшись у входа, Нила обошла лагерь и вернулась к укротителю.

— Черный порошок, — объявила она. — Когда мы сюда пришли, этого запаха тут не было.

— Похоже, гоблины задумали взорвать этот тоннель, — заключил Альдвиг.

Брундин резко обернулся и закричал:

— Подъем! Мы уходим! На сборы две минуты!

В пещере началась суета. Но суета была организованной, все по военной выверке: каждый прекрасно знал, что надо делать и где его вещи. Ровно за отведенное предводителем время отряд был готов выступать.

— У нас не так уж и много вещей, чтобы их собирать, — Нила радостно похлопала по сумке. — Все свое держим при себе.

Волчица перевела взгляд на Гуернира. Тот, прижав копье к груди, кивнул, соглашаясь. Альдвиг огляделся в поисках сундучка, но мимика нигде не было. Она отвыкла находиться среди людей, веками считая их своими врагами, и попросту исчезла, решив следовать за своим хозяином в тени, не попадаясь лишний раз на глаза.

Отряд выехал из замкнутого углубления в пещере на основной путь, проложенный шахтерами столетия назад. Тоннель уже не казался непроглядным: где-то коптили еле горевшие редкие факелы, где-то слабое свечение исходило от самих стен, недра которых богаты магической пылью, но чаще всего естественным освещением служили светлячки, создававшие завораживающую иллюзию, будто сам воздух излучал холодное сияние.

Шли часы, караван, ни на секунду не останавливаясь, неспешно двигался вперед. Из глубин доносились шорохи и редкие крякающие гоблинские возгласы. Периодически мимо путников проносились небольшие стайки панически пищащих летучих мышей. Других угроз не возникало, но воины держали оружие наготове на случай внезапной атаки.

— Что там было внутри? — шепнула Нила, не в силах больше сопротивляться своему любопытству.

— Длинный лабиринт с останками людей и животных, — так же тихо ответил Альдвиг.

— И никаких сокровищ, как это принято считать, хранящихся в сундуке?

— Сокровищ там полно. И не только сокровищ, но и всякого рода мусор, оружие, доспехи — все то, что мимик когда-то съел, — укротитель достал из кармана монету и передал ее спутнице. — Прихватил на память.

Волчица покрутила сувенир, разглядывая его.

— Чеканная монета? Это какие-то деньги? Не похоже на то, чем мы расплачиваемся сейчас.

— Думаю, они были в обороте много столетий назад. Надо будет показать какому-нибудь коллекционеру, когда будем в столице.

— Много там таких?

— Целая гора, выше меня ростом раза в три.

— И как в таком маленьком сундуке все это помещается?

— У меня нет этому объяснения. Мимики — сложные существа.

— Может, ты просто уменьшился в размерах, когда она тебя съела? — Нила развела руки, а потом свела ладони, демонстрируя свою догадку. — И стал крошечным, как мышь?

— Представь себе, как будто прямо под крышкой находится магия телепортации, которая переносит тебя в другое измерение, которое существует отдельно от этого мира.

Волчица задумалась.

— Отдельное измерение? Слуууушай, — протянула она. — Раз там целое пространство для вещей, которые оттуда еще можно достать, значит, мы можем использовать мимика как бездонную походную сумку!

Альдвиг удивленно посмотрел на спутницу. Нила широко улыбалась своей находке, будто ответила на сложнейший вопрос, над решением которого ученые всего мира бились столетиями.

— Представь! — воскликнула она ликующе. — Больше не будет проблемы с перевозкой наград и платы за задания! Закинул в мимика, она все это хранит в себе. И нет никакого риска, что лошадь опять убежит с поклажей. А когда понадобится, попросим ее выплюнуть.

— Не думаю, что это хорошая идея, — укротитель скептически смотрел на неожиданное предложение. — Сомневаюсь, что Мими может контролировать, что и где у нее там находится.

— Тогда, мы тебя ей скормим. Ты там найдешь, что нужно, и вылезешь обратно. Тебя же она выпустит.

— Да, да. А когда я вылезу обратно, в нашем мире уже десять лет пройдет. И то, за чем я отправился, будет уже не нужно.

Нила снова задумалась. На этот раз она погрузилась в более долгие размышления, представляя себе, как заставляет мимика съесть мешок с драгоценностями, а потом в слезах умоляет вернуть его назад. Затем так же насильственно запихнув своего компаньона в сундук, волчица, укутанная в плед и с чашкой горячего шоколада в руках, смотрит в окно, где пролетают сменяющие друг друга времена года. А когда Альдвиг, наконец-то, вылез обратно, Нила уже постарела и лежала на смертном одре, протягивая к нему руку со слезами счастья увидеть своего ни капли не постаревшего возлюбленного в последний раз.

Резко замотав головой, девушка в испуге отогнала от себя жуткие мысли.

— Надо как-то ее натренировать, — лишь заключила она.

— Лучше, мы не будем ее насиловать, — улыбнулся укротитель. — У нее и так была непростая жизнь. Надеюсь, с нами ей будет лучше.

«С нами ей будет лучше», повторил Альдвиг свои слова и удивился им. Почему вдруг он решает за нее. Мимик теперь связана с ним силой Имени, ей, будучи одной из примитивных форм подчиняющихся инстинктам, больше ничего не остается, как следовать за своим хозяином. Хотел ли этого укротитель? Он сам действовал инстинктивно, спасал монстра, как умеет делать это лучше всего, даже ценой связывания монстра с собой. «Что же мне теперь с ней делать?» вздохнул Альдвиг и перевел взгляд на полу-осу. «Команда растет. Может, пора заканчивать играть в добродетеля?»

Постепенно естественного света в тоннеле становилось больше, что означало, выход уже близко. Команда вышла в просторный зал с высокими сводами, поддерживаемыми массивными каменными колоннами. Тьма помещения кое-где рассекалась худыми прямыми полосками дневного света, льющегося из тонких трещин в скалах. Альдвиг, обратив внимание на этот эффект, начал разглядывать странные источники освещения в каменной породе.

— Мы уже почти на поверхности, — прокомментировал Брундин, проследив заинтересованный взгляд укротителя. — Прямо над нами находится Восточное плато. Еще час где-то и мы выйдем наружу.

— Если эта пещера использовалась для добычи руды, зачем здесь выстроили такие чертоги? — поинтересовался Альдвиг.

— Люди сюда не первыми пришли, — ответил предводитель. — Ходят легенды, согласно которым сначала здесь поселились гномы. Они то и обустроили эти горы под себя, прорубив тоннели.

— И почему они ушли?

— Да кто ж знает? Кто-то говорит, дракон тут объявился. Другие — гномы откопали какое-то древнее зло. Третьи скептически машут руками, мол, источники истощились. А может вообще из-за войны пришлось бежать.

— Когда люди заняли шахты?

— Намного позже. Вот когда Силвередж был основан, тогда и заняли. Около семисот лет назад. Тогда отсюда много гномьего добра выкрали.

— И обнаружили, что источники не до конца истощены, а глубже можно найти еще больше.

— Все верно. На добыче руды город и процветал.

Отряд неспешно шел дальше. Альдвига всегда удивляла страсть низкорослых гномов к массивным, фундаментальным постройкам, превосходящих по высоте их самих в десятки раз. Через свои сооружения они пытались продемонстрировать, на сколько крепкой может быть их воля и непоколебимым их дух. Их чертоги богаче королевских и достойны драконьей знати, которая в далеком прошлом (на столько далеком, что от него осталась лишь смутная память преданий и переиначенных легенд) почиталась истинным правителем мира. Но прошли столетия, все более или менее драгоценное разграблено, а от былой величественности остались лишь полу-разрушенные статуи гномьей династии.

Сверху свисали длинные вьющиеся растения, по стенам разросся плющ, а основания колонн были покрыты мхом. По полу паутиной расползались глубокие трещины от упавших с потолка каменных глыб. По всему помещению валялись прогнившие доски ящиков и бочек, остатки постаментов, резервуаров для воды, обломки инструментов и прочий мусор, не представляющий никакой ценности для охотников за сокровищами. Вдоль центральной колоннады все еще хорошо прослеживались выцарапанные на камне борозды от тяжелых вагонеток и тележек.

Высокие своды зала разносили гулкое эхо скрипящего корпуса деревянной повозки и цоканье подкованных копыт. Наемники озирались, вглядываясь в темноту помещения, готовые отразить любую внезапную атаку. Множество глаз из ответвляющихся коридоров и покрытых мраком углублений провожали шествующих, но никто не решался действовать. Тяжелое чувство тревоги и страха наполнило подземелье, и, казалось, затрагивало не только людей, но так же пугало затаившихся монстров.

Команда укротителя шла завершающей. Нила то и дело оглядывалась назад. Ее уши улавливали каждый шорох, доносящийся из шахт. Чем дальше они продвигались по залу, тем беспокойней ей становилось. Волчица постоянно проверяла меч на поясе и кинжал, припрятанный сзади на пояснице. Через каждые три или четыре шага, рука сама тянулась убедиться, на месте ли оружие.

Отряд дошел до противоположного конца зала. За их спинами смыкались ряды озлобленных монстров. Перед ними вверх, к выходу уводила лестница, одну половину которой устилали длинные деревянные доски. Они были надежно закреплены болтами и использовались в качестве рампы для подъема тележек. Кучер повел лошадей вперед, наемники придерживали кузов повозки по бокам так, чтобы колеса прошли ровно по доскам.

Все спешили, чувство близкой свободы туманило головы, паника нарастала. Лишь Брундин и Сторм сохраняли хладнокровие. Было ли это маской, умело скрывающей настоящие чувства, или же они в действительности на столько бесстрашны — вопрос, который сильно занимал наблюдавшего за ними укротителя. В спокойствии первого Альдвиг сомневался, а второму, казалось, было все равно выберутся ли они все живыми, или погибнут в недрах горы.

Верный пес своего господина вел коней под уздцы, не позволяя им ускориться. Остальным уже не терпелось вздохнуть свежим воздухом и увидеть дневной свет. Под землей время не ощущалось, и даже если день клонился к своему завершению, вечернее небо стало бы приятнейшей отрадой для глаз.

Лазутчик побежал вперед по тоннелю. Но не успела повозка подняться на самый верх лестницы, как из коридора перед ними донесся истошный предсмертный вопль. На секунду все замерли. Сторм выпустил коней и выхватил оружие. Его примеру последовали и остальные. Пройдя глубже, они обнаружили кровавые следы на стенах и полу. А чуть дальше увидели и размозженное тело их товарища.

Спиной к отряду стояла огромная мускулистая фигура то ли человека, то ли животного. Монстр держал через плечо массивную кувалду. Он выпрямился и медленно развернулся. Глаза на бычьей голове горели яростью. Один рог был разломлен, другой угрожающе завивался вперед, в носу висело тяжелое кольцо. Все тело покрыто следами от старых уже затянувшихся шрамов. Его человеческой формы руки совсем нельзя было назвать обычными, одной ладонью он мог легко схватить любого из наемников за голову и сдавить ее, будто это какая-то маленькая ягодка. Бычьи ноги заканчивались широкими копытами. Если такой подпрыгнет, то может легко вызвать землетрясение.

Минотавр выпустил клуб дыма из своих широченных ноздрей и перекинул кувалду вперед, сжав ее двумя руками перед собой. Кучер от страха залез под повозку. Сторм скомандовал занять боевой строй. Тоннель был достаточно широк, чтобы монстр смог нормально размахнуться. Он крутанул несколько раз оружием над головой, не подпуская к себе близко наемников, слегка наклонился вперед и побежал прямо на кучку людей. Те бросились в рассыпную, открывая повозку для удара. Брундин пришпорил коня и ринулся наперерез быку.

Храбрый скакун резво преградил собой ценный груз и встал на дыбы, забив копытами перед собой. Минотавр слегка отшатнулся, но затем махнул кувалдой и, ударив по боку, сбил коня в сторону. Брундин, выскочив из седла, упал на землю. Сторм, не теряя преимущества, молниеносно кинулся в атаку с фланга.

Завязался жестокий бой. Минотавр, не смотря на свои массивные размеры, был быстрым и ловко управлялся с целым отрядом. Альдвиг не спешил вступать в битву и придержал Гуернира. Сзади к ним подступали гоблины и прочая нечисть из глубин тьмы. На них свалилась ответственная задача — прикрывать тыл, чтобы монстры не напали исподтишка. Нила же разрывалась между двумя сторонами. Ее чутье запуталось, никак не в силах определить, откуда ожидать большую опасность. Все же, доверив своим компаньонам наблюдение за лестницей, она подключилась к борьбе против быка.

Минотавр тем временем сделал резкий рывок в сторону и схватил одного наемника за шею. Дернув его к себе, разломал ему позвонки, а затем подкинул тело вверх, разбив голову бедняги об потолок. Сторм кинулся колотить монстра со всей своей свирепостью. Но дубовая кожа быка выдерживала все удары, казалось будто ни мечи, ни дубины не могли ему навредить. Чудище легким взмахом ладони откинуло напавшего к стене.

Разведя руками в стороны, минотавр задрал голову и издал устрашающий вой. Страх волной захлестнул отряд. Этот монстр из подземелья казался полностью неуязвимым. Брундин пятился назад и наткнулся ногой о тело своего мертвого коня, вывалившиеся глаза и язык которого застыли в вечной муке. Финчес с отвращением и одновременно с жалостью уставился на животное. Бык тем временем вознес руки над головой, целясь в человека.

Нила пронеслась мимо, отталкивая окаменевшего предводителя назад от удара, а сама прыжком кинулась на монстра. Бык ударил перед собой, но волчица быстро юркнула ему между ног, и тяжелый биток выбил камни из земли, поднимая пыль. Нила дернула чудище за хвост, тот резко обернулся с боковым махом, но лишь разрезал воздух, где никого не было. Легкая и быстрая девушка взмыла к нему на грудь, и, выхватив из-за спины кинжал, ударила прямо в глаз.

Минотавр выронил кувалду и скорчился от боли, загораживая лицо. Затем припав к земле, он снова развел руками и яростно заревел, выпуская клубы дыма из носа. По его морде текла кровь, оставшийся глаз вспыхнул бешенством.

Нила подскочила к Брундину и выхватила у него из рук элегантную тонкую шпагу. Одним скачком оказавшись перед быком, со всей силы вонзила острое лезвие ему в ноздрю по самую рукоять. Минотавр взвыл, задрав голову вверх, схватил волчицу своими огромными руками и начал ее сжимать, от чего она стиснув зубы застонала. Но жизнь медленно покидала чудовище, и хватка уже не была такой крепкой. Тем не менее возможности разжать его пальцы не предвиделось. Минотавр собирался забрать свою жертву с собой на тот свет.

Сторм схватил кувалду быка и, размахнувшись, что было сил, шарахнул ей прямо по темени монстра, оставив вмятину. Вторым ударом он пробил череп, и чудище рухнуло на землю, выпустив волчицу. Та, упав на колени и уперевшись руками в землю, была не в состоянии произнести и слово, тело ныло от боли, в груди горело, в ушах звенело. Немного отдышавшись, девушка встряхнулась, сбрасывая напряжение, и кивнула Сторму в благодарность. Но он сделал вид, будто не заметил этого, не то, чтобы он пытался спасти ее, скорее воспользовался случаем, чтобы прикончить минотавра. По крайней мере, так воин сказал сам себе, хотя девчонка ему приглянулась: сильная, ловкая, юная. Затем Нила выдернула шпагу из носа мертвого быка, следом по земле растеклась черная жижа. Протерев лезвие от крови об ухо мертвого монстра, она вернула оружие хозяину.

Брундин молча, не глядя на волчицу, принял шпагу и спрятал ее в ножны. Пережитые смерти товарищей пробудили в нем давние страхи, ведь на месте каждого из них мог оказаться он сам. «Трус», подумал Финчес. «Неужели все мои годы тренировок прошли зря? Чтобы в самый нужный момент не смочь поднять оружие? Долго мне еще прятаться за их спинами?»

Альдвиг, наблюдавший за реакцией предводителя, отметил его нерешимость и сомнения. Окончательно убедившись, что не сам Брундин является причиной всех этих злосчастий, сопровождающих отряд всю дорогу, укротитель так же понял, этому человеку есть, что скрывать. Именно сейчас тайна далекого прошлого настигла его, столкнувшись с ним лицом к лицу.

Сзади из тоннеля доносились истошные взволнованные перекрикивания. Монстры не решались нападать, но и результат битвы с огромным быком их не устроил. Словно мыши они засуетились и заметались из угла в угол. Едкий запах чувствовался все отчетливее и ближе. Вдруг накатил панический страх неминуемой катастрофы. Сильной волной горячего воздуха обдало выживших. Затем все резко стихло.

Через некоторое время дрожь прошла по земле, стены затряслись, трещины побежали по камню подземелья. Сохранять спокойствие уже не было ни сил, ни времени. Кучер, выбравшись из-под повозки, погнал коней к выходу. Кто как мог побежал следом. Булыжники, отколовшиеся куски горной породы падали сверху, деревянные перекладины трещали и ломались в щепки, не выдерживая давления. Восточное плато уже обвалилось, похоронив под собой наследние гномов.

Свет в конце пещеры был так близко и одновременно так далеко. Потеряв твердую почву под ногами, каждый бежал по шатающейся земле под рушащимися сводами. Тяжелый обломок отлетел от стены и ударил по крыше повозки прямо за спиной кучера. Кузов тряхнуло в сторону, передняя ось надломилась, но каркас еще держался. Возничий с еще большим рвением погнал не жалея лошадей.

Гуернир по привычке хотел взлететь, но раненое крыло его подвело. Он был не так быстр на своих ногах, да еще и пол трясся, будто держался лишь на тонкой тростинке. Оса спотыкался и падал, значительно отстав от остальных. Свалившись на землю в очередной раз, полу-человек уже потерял надежду выбраться и с испугом смотрел на спины убегающих людей. Огромный булыжник отломился от свода и рухнул на одного из наемников, раздавив его на смерть. Кровь брызнула во все стороны, лишь ноги и руки остались торчать из-под камня.

Вокруг поднималась пыль, заслоняя обзор и спасительный выход. Гуернир опустил голову, прикрыв ее руками, и сильно зажмурился, ожидая последнего удара. Как вдруг его подхватили сильные руки укротителя и стремительно понесли вперед.

Когда все выскочили наружу, Нила обернулся в поисках своих компаньонов, но их нигде не было. Вдали, там, где раньше находилось Восточное плато, поднималось в небо черное облако. Ландшафт претерпел изменения, прежние тропы были уничтожены, но горный хребет невозмутимо высился над людьми, неподвластный таким легким беспокойствам. Дрожь утихла, а из разрушенной пещеры вырвался огромный клуб пыли, покрывший собой пол горы и расползшийся по поляне. Волчица замерла в шоке, не веря своим глазам. Не может быть, чтобы их завалило в тоннеле. Медленными шагами, поджав уши, она шла в сторону, где раньше должен был быть вход в шахты.

Сторм, сидя на траве, наблюдал за девушкой и размышлял, было бы неплохо, если бы она присоединилась к ним. Раз уж ее хозяин помер, у волчицы не будет причин отказываться, и между ними не останется никаких препятствий. К тому же, как думал воин, отряд потерял бойцов, и нужно компенсировать недостаток человек. Да и девка хороша собой, он уже не раз ловил себя на мысли, что не прочь с ней развлечься.

Нила бродила в оседающем облаке пыли, таком густом, что и собственного носа не увидеть. Она щурилась, еле различая куда идет, да еще и чахотка замучила, не позволяя сосредоточиться на поисках. Облако медленно опускалось на траву и спускалось дальше по пологому склону. Волчица уже могла приподняться на мысочки, чтобы в перерывах между чихами, вздохнуть свежим воздухом.

Сумерки нависли над отрядом, переводившим дух после тяжелого перехода через шахты.

— Вы двое, — обратился Брундин к наемникам, лежавшим на земле. — Наберите веток для костра.

Те неохотно поднялись и направились в рощицу, что была в стороне от дороги.

— Сторм, займись лагерем, — продолжал раздавать распоряжения Финчес.

Воин оторвал взгляд от волчицы и направился к повозке проверить, уцелели ли их вещи.

Пыль осела, расчистив поляну для осмотра, и, сжалившись над Нилой, больше не щекотала ей нос. В наступающей ночи она разглядела тело, лежащее на траве у входа в пещеру. Волчица бросилась к нему.

— Альдвиг! — девушка начала трясти укротителя. Под его рукой также без сознания скрывался Гуернир. — Очнись, Альдвиг!

Вдруг укротитель резко раскрыл глаза и вскочил на ноги, но, не удержавшись, припал к земле.

— Это ты, Нила, — лишь произнес он и схватился за голову.

— Живой! — облегченно выдохнула волчица. — Ты в порядке?

— Мне снился кошмар. Будто дикие псы за мной гнались.

— Эй, Гарнир! — позвала девушка. — Поднимайся!

Полу-оса машинально сел, не приходя в себя, глаза никак не могли сфокусироваться, его шатало. Затем он снова рухнул на спину.

— Нас видимо обломками задело, когда выскочили из пещеры, — Альдвиг потер затылок и поморщился.

— Да уж, потрясло не слабо, — согласилась волчица. — Главное, что вы живы.

Укротитель поднялся, Нила подхватила Гуернира, и вместе они отправились к лагерю. «Какой живучий оказался, зараза», Сторм тихо выругался, завидев приближающуюся компанию, и плюнул себе под ноги. Затем он отвернулся в сторону, делая вид, что не замечает их.

— Все выбрались? — спросил Альдвиг по пути к костру.

— Брундин, Сторм, трое наемников и кучер, — перечислила волчица. — Половина отряда лишь осталась по сравнению с тем, в каком составе мы начали в Транкиле.

— Голова трещит, — посетовал укротитель. — Надо поспать, никак с мыслями не соберусь.

Брундин молча встретил Альдвига, затем скомандовал отбой. Сам же остался сторожить лагерь. Он стоял у повозки и смотрел вниз по дороге. Сторм тоже не спал и, положив рядом свой огромный меч, уселся по другую сторону кузова и принялся наблюдать за лесом, прислонившись спиной к колесу.

Принцесса для самой себя

«Почему все трясется? Что происходит? Это землетрясение? Вся повозка трещит по швам, будто сейчас развалится. Там впереди потолок провалился, обломки досок валяются на полу. Зато, через дыру мне видно небо. Хотя, это разве небо? Все затянуто серыми тучами.

Я чувствую свежий воздух. После замшелой пещеры, это даже приятно. Какие же они живучие все-таки: ни кошмары, ни волки, даже орды гоблинов их не остановили. И кто же все-таки этот новенький такой? Он пробудил во мне интерес. Как выберусь отсюда, надо будет с ним поиграться.

Что ж, посмотрим, что происходит снаружи. Странно, почему не получается воспарить над повозкой? Что-то изменилось. Что это? Амулет разбит? А ведь точно, я больше не чувствую сдерживающего барьера. Неужели я проснулась наяву, а не во сне? Я могу сесть, рассмотреть свои руки, я чувствую прикосновения своих пальцев. Смогу ли я пройтись? Ноги немного затекли, но какое же это приятное чувство! Больше не надо наблюдать за всем со стороны!

Мы остановились? Да что они вообще себе позволяют!? Увезли меня черт знает куда, да еще и такое отношение, будто не человека перевозят, а дрова! Ничего, я с вами еще разделаюсь! Я как раз очень голодная после долгого сна! И вы, господа, меня хорошенько накормите!

Надо подождать, пока они все уснут. О, мой дорогой провожатый, даже не думай стоять на страже. Твои веки тяжелеют, и ты, как будто, спишь наяву. Да, именно так, ничего не видя и ничего не слыша. Ах, тут еще твоя верная шавка. И зачем тебе этот тупоголовый верзила? У него же совсем нет своей воли. Вот, раз и спит с открытыми глазами. Думает, что сторожит, но взгляд в тумане. Потому что я так приказала!

Подожди, что за любопытные желания я считываю. Неужели этот здоровяк влюбился? Или ты просто хочешь трахнуть ту соблазнительную волчицу? Будет интересно за этим понаблюдать, давай же, дерзни, у тебя же встает на нее. Вот тебе мой поцелуй на удачу, это твой последний шанс. Не разочаруй меня.

Что ж, спите, жалкие смертные, пока я вам позволяю. Завтра у вас такой возможности уже не будет. А мне пора развеяться на свежем воздухе этой замечательной мрачной ночью. Наконец-то, долгожданная свобода! Прощай, деревянная тюрьма на колесах!»

* * *

Утро выдалось туманным. Прошедшей ночью все небо затянуло плотной пеленой серой мглы, от чего она оказалась особенно темной и сырой. Влажный осенний воздух проникал под одежду и гонял волны мурашек по телу. Куда ни глянь, угрюмый пейзаж тихонечко дремал затянутый густой дымкой. Ни звуков шелеста листвы, ни пенья птиц, ни уханья совы, ни мышиной возни в траве — сама природа не хотела просыпаться в этот прохладный день.

Ночь на удивление прошла спокойно: то ли наступило долгожданное расслабление после напряженного похода и тяжелой битвы с минотавром, то ли постоянное чувство тревоги притупилось и на отряд навалилась эмоциональная разрядка. Тем не менее утром, несмотря на серость дремучей пелены, разливающейся по всем направлениям на сколько хватало глаз, компания почувствовала себя отдохнувшей. Лениво поднявшись и сладко зевая, караван начал собирать лагерь.

Кучер и Брундин осматривали надломившуюся ось повозки. Колеса были целы, но угол наклона больше не позволял ехать быстро. На каждом обороте дуга со скрежетом терлась о корпус, оставляя глубокие царапины.

К ним подошел Альдвиг.

— Еще на ходу? — кивнул он на потрепанный фургон.

— Кое-как, но скорость набрать не сможем, — ответил Брундин поднимаясь. — Придется идти медленно.

— Как далеко отсюда Сильвередж?

— Несколько дней пути, но внизу, под холмом, есть заброшенный шахтерский лагерь. За час-два доберемся.

— Как нам это поможет? Даже если там остались телеги, мы же не сможем перенести наш драгоценный груз.

— Там мы найдем материалы, отремонтировать ось, — Брундин бросил скептический взгляд на собеседника.

Альдвиг бегло осмотрел повозку, сильно сомневаясь в возможностях ее ремонта, тем более без специализированных инструментов, но ничего отвечать не стал. Лишь неоднозначно покивав головой, он вернулся к Ниле, которая, сладко потянувшись, начала разминать продрогшее за ночь тело. Даже втроем, прижавшись друг к другу, тепла не хватило до утра после того, как погас костер. Гуернир зевнул, зажмурившись, и чуть не выронил свое копье.

— Ну что? — спросила волчица подошедшего компаньона.

— Следующий пункт назначения в часе или двух отсюда, — поделился информацией укротитель.

— Сильвередж так близко? — удивилась Нила.

— Нет, там будет бывший шахтерский лагерь. Брундин хочет отремонтировать повозку.

— Это корыто? — усмехнулась девушка. — Оно восстановлению уже не подлежит. Интересно, как там принцесса? Жива хоть?

— Хороший вопрос, но, видимо, он никого не интересует.

— Ну и охрана, я бы таких на работу не наняла.

— Думаю, что Финчес доверяет защитной магии. Без нее повозку в щепки бы разнесло.

— У тебя появились новые теории? Или все думаешь, что Брундин может быть причиной нападений?

— Он точно ни при чем. Кажется, я начинаю понимать. Надеюсь найти больше подтверждений по пути в лагерь.

— Ну как всегда, весь загадочный, — лишь покачала головой Нила, разведя руками.

Отряд медленно отправился в путь. Кучер уже не сидел на козлах, а вел лошадей под уздцы, чтобы дополнительно не нагружать переднюю ось своим весом. Сторм, как обычно, шел первым. Ему всю ночь являлись странные видения, он, вроде, и не спал, но в то же время, как будто, и сны видел. А во снах ему являлась полу-волчица, обнаженная, прикрывшись лишь своим хвостом, она подходила к нему и дразнила, заигрывая. Воин гнал от себя эти мысли и смотрел только вперед, пытаясь сосредоточиться лишь на своем задании.

За Стормом следовал Брундин, двое наемников шли по бокам повозки и один сзади. Альдвиг с компанией тоже не стали нарушать традицию и устроились в самом конце колонны.

Всю дорогу до лагеря Нила во всех красках пересказывала бой с минотавром. Упомянула и сокрушительные финальные удары Сторма, но, конечно же, всю основную работу сделала она сама, в одиночку изящно сражаясь против быка-великана.

Впереди уже виднелись постройки лагеря, над которым высились внушительного размера деревянные качели для погрузки руды. Пустой ковш изредка покачивался, поддаваясь слабым дуновениям ветра. Туман гулял по поселению, просачиваясь вязкой дымкой в пустые черные окна. Лагерь был брошен давным-давно, и время уже брало свое. Чем ближе отряд приближался, тем заметнее становились облупившиеся стены, обветшавшие деревянные перекрытия, поваленные указатели и стершиеся надписи. Хранилища для добытой руды пустовали, крыша над некоторыми покосилась. За прошедшие годы даже последние крохи были разграблены.

Тем не менее в лагере легко заметить следы присутствия людей. Недавно потухший костер, ящики и мешки, припрятанные в некоторых домах, кружки и другие столовые приборы, брошенные на столах, бочки с водой — все свидетельствовало о том, что здесь периодически кто-то останавливается.

Целиком поселение было маленьким, в былые времена тут посменно работали шахтеры и обслуживали лагерь примерно человек сто. Но сегодня здесь не было ни души. Отряд проехал половину улочки и остановился.

К укротителю подошел Брундин.

— Ты у нас защитник полу-людей. Иди, посмотри, кто там.

Финчес указал на противоположную сторону центральной погрузочной площади. Конечно, он больше не хотел терять своих людей и ввязываться в бессмысленный бой. Все же укротитель для этого и был нанят, чтобы разбираться с такого рода угрозами. Альдвиг, ничего не произнося в ответ, лишь проследил его жест и направился в указанном направлении. За ним поспешила и его спутница, сгоравшая от любопытства, кого еще сюда могло занести. Волчица никакой опасности не чувствовала, а поэтому обнажать оружие не стала.

Выйдя вперед, они остановились. Шуршание, скрежетание, щебетание и посвистывания доносились до компаньонов с другой стороны улицы.

— Это птица там? — Нила, приложив козырьком руки ко лбу, усердно вглядывалась в хвост и крылья, торчащие из бочки. — Нет, большая для птицы. Похожа на гарпию. Не пойму, что она делает?

— Копается в мусоре, — Альдвиг обозначил очевидные вещи. — Как я предполагаю, ищет еду.

— Какое бесстыдство, почему она вообще голая? — с напущенным негодованием воскликнула девушка.

— Их интеллект близок к животному, они не беспокоятся об одежде. Ты можешь себе представить, чтобы дикие или домашние звери носили одежду?

— Наверное, ты прав, — задумчиво согласилась волчица. Но чем дольше она наблюдала за этой картиной, тем выше нарастало возмущение. — Сколько нам еще разглядывать ее пернатую задницу?

Увлекшаяся своими поисками гарпия не сразу заметила присутствие посторонних. Когда она высунула голову из бочки, замерла, почувствовав, что за ней уже какое-то время наблюдают. Затем резко повернув голову, полу-птица стала смотреть через плечо своими огромными круглыми от возмущения глазами. Хлопая своими длинными ресницами, она вылупилась в замешательстве на двух незнакомцев, безмолвно спрашивая «а что вы тут вообще забыли».

— Вы уж извините, что помешали вашей трапезе, — обратилась Нила к гарпии.

Альдвиг с нескрываемым удивлением посмотрел на спутницу, никак не ожидая от нее столь высокопарной фразы. Разбойница мусорок икнула в ответ на наглость, не удержалась на бочке и свалилась внутрь. Птичий вопль разнесся по округе. Какое-то время до компаньонов доносились гулкие звуки удара крыльев и когтей по деревянным стенкам. Затем показалась человеческая голова и, осмотревшись, одним быстрым прыжком гарпия снова уселась на край теперь уже полностью лицом к непрошеным гостям. Расправив руки-крылья в стороны, она слегка присела, готовясь взлететь.

— Да она же совсем ребенок! — выкрикнула Нила. — Альдвиг, нельзя, чтобы ребенок копался в мусоре в поисках еды!

— Нет, вполне себе взрослая особь, — невозмутимо ответил укротитель. — Конечно, не старшая гарпия — посланница бурь, но уже давно не ребенок.

— С чего ты взял? Смотри, у нее же вообще нет груди!

— Конечно нет, — кивнул Альдвиг, соглашаясь, и, указывая на гарпию, поднял руку ладонью кверху для убедительности, добавил: — не смотря на человеческую половину, их тело облегчено, чтобы не утяжелять себя в воздухе.

Бочка под гарпией вдруг накренилась, и разбойница потеряла равновесие, закачавшись из стороны в сторону на шатающейся опоре. Беспорядочно размахивая руками, она пыталась удержаться на своем месте, но ее неумолимо тянуло к земле. Кое-как изловчившись, гарпия все же оттолкнулась от бочки и, совладав со своими крыльями, взлетела. Бочка повалилась на бок и выкатилась к ногам компаньонов. Поднявшись в небо, выше погрузочных качель, юная предвестница бурь стала летать над лагерем.

— А гарпии вообще опасны? — поинтересовалась волчица, наблюдая как та выписывала круги над их головами. — Она может на нас напасть?

— Нет, по одиночке они не нападают. Только если соберутся в стаю могут доставить неприятностей.

— Она больше похожа на... — и не договорив, Нила захихикала своим мыслям. — На огромную ворону, которая в мусоре ищет, что поесть.

— Это не далеко от истины.

Совершив несколько кругов над заброшенным шахтерским поселением, гарпия заметила и других людей, поняла, что ей уже здесь не дадут спокойно поживиться, и скрылась за лесом.

— Я уж думал, ты и птицу приручишь, — усмехнулся подошедший Брундин. — А ты ее всего лишь прогнал.

— Ты хотел разобраться с проблемой? Вот, проблемы больше нет. Мусорки лагеря теперь в безопасности. По крайней мере до тех пор, пока мы тут.

— Главное, чтобы мои люди были в безопасности.

Брундин развернулся и направился к повозке. Наемники уже разбрелись по площади в поисках инструментов и подходящих материалов для укрепления оси, чтобы та смогла дотянуть до Сильвереджа.

— Неужели, он боялся, что гарпия нападет на них? — удивилась Нила.

— Закидала бы их мусором, — иронично отозвался Альдвиг.

— Хи! — усмехнулась девушка. — Вот интересно, Брундин нам платит, получается сейчас мы работаем на него. Но при этом он не причисляет нас к своим людям.

— Мы для него — разменная монета, — пояснил укротитель. — Мы должны были умереть вместо его наемников.

— Как низко. Поспешу разочаровать: я не собираюсь умирать.

— Да и я тоже.

— Мне показалось, что вы немного сблизились после того, как ты спас ему жизнь.

— Брундин — высокомерный эгоист. Все, что он делает — это исключительно ради его собственной выгоды. Его моральный дух подорван, самомнение ущемлено, и что-то его безжалостно гложет изнутри. Он привык получать, а теперь у него отнимают то, что он считал своим. Сейчас ему стоит огромных усилий сохранять самообладание. Но он явно уже на грани. И если мы в ближайшее время не доберемся до Силвереджа, можем его потерять совсем.

— Еще несколько дней пути, говоришь. Надеюсь...

Но договаривать она не стала. Нила вдруг резко замерла и вся напряглась, уши навострились на макушке. Обнюхивая воздух, волчица настороженно осматривала площадь. Альдвиг, наблюдая за переменами в своей спутнице, внезапно осознал, что происходит. С самой ночи все были расслаблены, и никто не чувствовал тревоги и ужаса, преследовавшие отряд на протяжении всех этих дней. Но сейчас Нила почувствовала ту же смертельную опасность, что и раньше.

Укротитель бросился к повозке, озираясь по сторонам, пересчитывая людей. Одного он не досчитался, того самого, кого спас раньше из лап мимика.

— Брундин! Быстро собери всех, — крикнул он, подбегая.

Финчес стоял со стеклянным взглядом, не соображая, что происходит. Альдвиг схватил его за плечи и дернул как следует. Предводитель как будто очнулся ото сна, встряхнул головой и осмотрелся.

— Собери всех здесь! Сейчас же! — повторил укротитель.

Брундин, как будто колебался, как будто не понимал смысл, зачем это надо делать, хотя прекрасно ощущал все то же самое, что и другие: нарастающее чувство неминуемой гибели. Альдвиг встряхнул его еще раз, и у того как будто пелена сошла с глаз. Прийдя в себя, он, уже полный уверенности, кивнул и, придерживая одной рукой шпагу, побежал за остальными.

— Черт! Куда это он направился? — вдруг прогремел голос Сторма.

Укротитель проследил его взгляд. В конце улицы, уводящей в сторону леса, медленно качаясь шел тот самый оставшийся наемник. Руки его безвольно болтались вдоль тела, он периодически спотыкался, шаркал носками сапог по земле, но продолжал удаляться пока совсем не скрылся в тумане.

Сторм хотел уже бежать за ним, но Альдвиг его остановил.

— Убери руки! Я его спасу!

— Поздно! Он уже мертв.

— Что? Каким образом? — неистово орал рвущийся в бой вояка.

Брундин с остальными наемниками собрались у повозки. Гуернир и Нила тоже подоспели.

— Это могла быть гарпия? — спросил один из отряда, перехватывая меч из руки в руку. — Могла она зачаровать его и заманить к себе?

— Это не гарпия, — уже тихим голосом ответил Альдвиг. — Еще вчера хотел спросить, да забыл, пока валялся без сознания. Брундин! Что в повозке?

— Как что? — резко ответил предводитель. — Невеста там спит волшебным сном.

— Открывай! Проверим, там ли она еще.

— Даже не подумаю! На повозке защитная печать. Ее нельзя открывать!

— Уже нет никакой печати, не работает больше магия!

— Ты сомневаешься?!

— Либо повозка пуста, либо вы перевозите совсем что-то другое.

— Ты меня за дурака держишь? Я своими глазами видел, как туда садилась девушка, и старик запечатывал ее.

— Брундин! То, что было внутри повозки и является причиной нападений!

Предводитель молчал, где-то в глубине души он и сам до этого догадался, но для него оставалось загадкой, как спящая девушка могла приманивать монстров и зверей.

— Именно она — причина гибели твоих товарищей!

Тут уже смута поселилась среди всех в отряде.

— Я не собираюсь умирать из-за какой-то девки! — выкрикнул кто-то.

— Если она причина, давай проверим, как хорошо ей спится! — подхватил другой.

Брундин поднял ладонь. Оба умолкли. Затем он медленно взялся за ручку дверцы. Чуть помедлив, вкладывая всю свою решимость в свои пальцы, Финчес дернул дверь на себя. Та, еле державшись, легко слетела с петель и упала на землю. Человек со страхом взглянул в темноту повозки. Поднявшись на ступеньку, он аккуратно наклонился внутрь. Не веря своим глазам, поднялся полностью и начал обшаривать руками обустроенное ложе.

Спрыгнув обратно, Брундин облокотился спиной о кузов и начал вглядываться в туман, где скрылся наемник. Он ничего не говорил, но смятение на его лице было гораздо красноречивее.

Альдвиг вскочил на ступеньку и тоже сунул голову внутрь. Быстро окинув взглядом повозку, он развернулся к остальным.

— И? — спросил Сторм. — Если там никого, то где она?

Укротитель нервно подергал головой вверх-вниз, а затем кивнул в сторону леса.

— Она голодная и злая.

Не успел он закончить фразу, как вокруг, в без того плотном тумане, начала сгущаться мгла. Небо потемнело. Чувство первобытного ужаса нарастало, тела сковала паническая дрожь, мутнело в глазах, далекий голос раздавался в головах, сводил безумием. Холодные пальцы трогали руки и лицо.

Кучер, окончательно потерявший рассудок, заорал истошным воплем и бросился бежать. Его внезапный крик словно слегка припугнул напасть, стало чуть светлее, а может и вовсе не темнело, и это была всего лишь галлюцинация. Хотя руки еще чувствовали следы ледяных прикосновений, а по спине ручьями тек холодный пот, у присутствующих появилась возможность отдышаться.

Но не успели они оправиться от внезапно накатившего ужаса, как над повозкой в воздухе появилась женская фигура с белоснежно бледной кожей в простом сером длинном платье, запятнанным кровью, с широкими рукавами до локтя. Ее длинные черные волосы развивались, слово на ветру, хотя над лагерем погода стояла тихая. Кровавого цвета глаза были широко раскрыты, выискивая свою следующую жертву. Лицо же не проявляло совершенно никаких эмоций.

Заметивший ее наемник в испуге отшатнулся назад. Но, встретившись с ней взглядом, не смог и пошевелиться, когда она на него налетела и, вцепившись ему в шею, вновь поднялась в воздух, высасывая из него жизнь. Остальные переполошились, выхватывая оружие, и замерли, безмолвно наблюдая за названной гостьей.

Напившись крови, вампир отпустила опустошенное тело, шмякнувшееся на землю словно мешок с пшеном, и развернулась к напуганным, но еще живым людишкам. Теперь ее лицо украшала безумная улыбка, из уголка губ тонкой струйкой стекал алый ручеек, капая ей на грудь.

— Предатель! — крикнула вампир. — Убью всех!

Кому предназначались эти слова, было не совсем понятно: то ли Брундину, как предводителю отряда, взявшегося отвезти девушку, куда она не хотела, то ли кому-то из своей деревни, кто ее обрек на такую судьбу или усыпил обманом в повозке.

Гуернир выскочил вперед, готовый защищаться, но Альдвиг, подхватив его за подмышки, переставил назад и закрыл рукой. Полу-оса даже не понял, что случилось, как оказался за спинами остальных и лишь удивленно смотрел за начавшейся паникой. Далее все случилось в считанные секунды.

Брундин застыл словно мертвый. Сторм, загородив собой господина, вытянул вперед меч. Нила в прыжке замахнулась на кровопийцу. Последний наемник стоял с трясущимися руками. Вампир, быстро окинув всех взглядом, метнулась в сторону, уворачиваясь от удара волчицы. Оказавшись у нее за спиной, сбила нападающую вниз, в груду ящиков. Затем она возникла сбоку от Сторма и ледяными губами поцеловала его в щеку. Тот дернулся, размахивая мечом. Но белокожей девушки там уже не было. Она пронеслась прямо перед Альдвигом, загадочно хихикая, и схватила оцепеневшего воина. Скрывшись с ним за повозкой, она впилась ему в шею. Истошный по началу, но быстро ослабший крик, перешедший в предсмертный стон, пронесся по лагерю.

Альдвиг и Сторм стали оббегать повозку. Гуернир, прохлопавший все глазами, заметил лежащую в обломках волчицу и устремился к ней на помощь. В это время из-за фургона выскочила вампирша, нацелившись на Брундина.

У Финчеса стучало в висках. Он, подняв шпагу, махнул перед самым лицом нападающей, от чего ей пришлось сменить траекторию, и она начала виться вокруг него. Предводитель отряда, справившись с накатившим страхом, собрался с силами. В нем появилась уверенность, раз смог отразить одну атаку, то и сможет дать хороший отпор. Брундин, приняв боевую позицию, стал кружить за вампиршей, парируя ее выпады.

Но ненасытная кровопийца была быстрее. Пока Альдвиг и Сторм выбегали обратно, она успела расцарапать руку и грудь своей жертве. Девушка быстро переключилась на вновь прибывших, и атаковала воина с двуручным мечом. Он даже не успел поднять оружие, как был сбит с ног, и своей спиной разбил в щепки колесо повозки. Та накренилась и нависла над ним. Укротитель же успел отпрыгнуть в сторону, когда вампир набросилась на него следом и, сделав круг, вновь оказалась перед Брундином, оставив когтем алую полоску на его шее. Запах крови ее дурманил, девушка, опьянев, совсем потеряла голову и накинулась на человека перед собой. Финчес начал пятиться выставляя шпагу вперед, но вампир выбила оружие из его рук. Она вцепилась клыками в его шею, но тут прямо между ними раздался огненный взрыв, раскидав их по разным сторонам улицы.

Альдвиг закрылся руками. Такого он еще не видел, неужели Брундин владеет магией. Укротитель бросился к Финчесу. Вампир, изрядно подгорев, взвыла и кинулась прочь. Уже вскочивший на ноги Сторм закинул свой меч за спину и побежал за ней следом. Нила с помощью Гуернира выбралась из завалов разломленных ею ящиков. Заметив скрывающегося в тумане воина, она перевела взгляд на своего партнера. Альдвиг, подбежав к еще живому Брундину и закрыв руками его раны, поднял голову и кивнул спутнице. Та без слов поняла, что надо вернуть Сторма обратно, или его ждет такая же участь, как и других наемников, и поспешила в догонку за воином.

Финчес кашлял кровью, раны на его груди и шее были слишком глубокими. Лицо было искажено болью, но глаза, полные решимости как никогда, цепко впились взглядом в укротителя. Он дрожащей рукой расстегнул камзол и достал небольшой сверток.

— Вьен, Лю-мивард, — простонал он. — Передай ему.

— Не разговаривай! — крикнул Альдвиг, заматывая обрывком ткани шею Брундина.

— Отдай брату, — слабым хрипом вырвались последние слова.

Глаза погасли. Жизнь ушла. Голова упала, гулко ударившись затылком о камень. Укротитель сидел на коленях над бездыханным телом, безобразно распластавшимся на земле. Смерть не бывает красивой. Отряд сопровождения, потерпев поражение, был окончательно разбит, так и не выполнив свою задачу. Закрыв ему веки, Альдвиг взял сверток и размотал его. Там хранился фамильный кинжал с коротким изогнутым лезвием, больше похожим на ритуальный, чем на боевой. Рукоять была украшена странными письменами, но укротитель разбираться не стал, завернул кинжал в ткань и поднялся.

* * *

В тумане проглядывалась фигура воина. Когда Нила подошла ближе, человек, не замечая ее присутствия, смотрел вверх, на утопающие в густом тумане стволы деревьев. Его взгляд был пустым, лишенным собственной воли.

— Эй, Сторм, — окликнула его волчица. — Вот ты где! Пойдем, Брундин ранен, надо вернуться в лагерь.

Но воин ничего не ответил. Он медленно опустил голову и, поднеся руку к груди, стал смотреть себе под ноги. Затем перевел взгляд на подошедшую девушку и, внимательно ее осмотрев с головы до ног и обратно, развернулся к ней лицом и сделал шаг навстречу. Нила невольно отпрянула назад. Что-то пугающее было в его глазах.

Сторм настиг волчицу и, схватив ее за руку, потянул к себе. Девушка не сразу поняла, что происходит и растерялась вначале, стоя в замешательстве. Когда воин начал ее прижимать к себе одной рукой, а другой схватил за талию, нащупывая, как снять с нее штаны, Нила попыталась высвободиться, но сильные руки ее крепко удерживали. Ей ужасно не нравилось, что происходит, однако она колебалась дать отпор, еще сомневаясь враг перед ней или нет. Тогда Сторм предпринял попытки то ли ее поцеловать, то ли облизать, но волчица завертелась из стороны в сторону, не позволяя до себя дотронуться, и укусила его за руку.

Воин, издав хриплый стон, ослабил хватку, и Нила, вырвавшись из его объятий, побежала прочь. Но Сторм, одним прыжком догнав свою вожделенную жертву, обхватил девушку за талию и еще агрессивнее начал сдирать с нее пояс. Когда пряжка слетела, одной рукой начал тянуть штаны вниз, другой схватился за грудь. Волчица отбивалась ногами и руками, но никак не могла достать стоящего сзади. Затем вывернувшись, у нее получилось ударить локтем в ухо, отчего насильник слегка покачнулся, выпустив свою жертву.

Нила пятилась назад, но Сторм вновь начал свое наступление. Ухватившись за висящую пряжку, он дернул ее к себе. Выскользнув из шлевок, пояс остался в его руках, а волчица, падая на землю, наотмашь когтями располосовала лицо обезумевшему воину. Тот взвыл, закрывая рваные раны на щеке. Кровь стекла между пальцами вниз, по запястью и под рукав коричневой рубахи, окрашивая ее в багряный цвет.

— Ты будешь моей! Живая или мертвая! — в гневе крикнул Сторм, утирая лицо. — Я хорошенько с тобой повеселюсь!

Его бешеный взгляд был полностью лишен рассудка, он лишь хотел заполучить объект своего необузданного желания, манящий его на протяжении всего похода. Отстегнув со спины свой меч, воин встал в боевую стойку. Нила, уже полностью убедившись в том, что вразумить этого человека не получится, вскочила и, подтянув приспущенные штаны, по-волчьи приготовилась к сражению. Стоя на носках, ее колени были согнуты, руками почти касаясь земли, девушка была готова к любому трюку противника.

Сторм сделал выпад первым. Размахивая мечом, он рубил воздух, стараясь сразить волчицу, но та ловко уворачивалась, меняя стороны, чем сильно дезориентировала нападающего. Воин, подловив маневр, сделал прямой удар лезвием туда, где только что оказалась девушка, но она ловко взмыла в воздух, пробежавшись по лезвию, прыгнула через голову. Сторм широким круговым ударом рубанул позади себя, но меч вошел в дерево, на половину его разрубив, и крепко в нем застрял.

Нила, спрыгнув с ветки вниз, нанесла удар воину. Но тот, как будто и не заметив этого, схватил девушку и прижал ее к тому же дереву и, ударив кулаком по животу, сразу замахнулся, целясь в лицо. Волчица отклонилась, и Сторм попал по треснутому стволу, от чего тот гулко заскрипел и завибрировал от корней до самой макушки. Из тумана над ними посыпались разноцветные листья. Воин, не сбавляя темпа, стал наносить мощные пинки коленом в бок прижатой девушке, но из-за небольшого расстояния между ними, удары по большей части пришлись по дереву. По коре пошла большая трещина, ствол надломился в месте, где торчал меч, и рухнул вниз, прямо на человека.

Сторм попытался увернуться, но тяжелый обломок упал на плечо. Сбросив бревно в сторону, он озлоблено посмотрел на волчицу. Его правая рука, истекая кровью, непослушно болталась вдоль тела, не способная больше подняться.

— Даже с одной рукой, но я тебя поимею! Раздевайся по-хорошему, и тогда, возможно, буду с тобой нежен.

Нила, ничего не отвечая, обошла обрубленное дерево и приготовилась к новому раунду. Бок ныл от сильных пинков, но, превозмогая боль, девушка сконцентрировалась на противнике. Воин, с затекшими кровью глазами, бросился на нее. В последнее мгновение перед ударом волчица увернулась, открывая острый конец меча принять на себя тяжелое тело безумца, не успевшего остановиться. Сторм захлебываясь застонал. Схватившись за лезвие, он пытался вытащить меч из дерева, но оружие не поддавалось. Нила, припав к земле, схватилась за бок. Тяжело дыша, она смотрела, как негодяй беспорядочно размахивал руками в предсмертных муках. Густая кровь лилась по лезвию, торчащему из спины, собираясь в лужу на траве.

Девушка, не оборачиваясь, еле перебирая ногами, пошла прочь. Медленно отойдя в сторону, Нила остановилась и облокотилась об осину перевести дух. Тело ее ныло от ударов, а разум пытался переварить случившееся, почему же верный Брундину воин вдруг напал на нее. Отсюда в тумане уже не было видно места их боя, но волчица боялась даже смотреть назад. Неспешно, экономя силы, она направилась обратно к лагерю.

* * *

Когда Нила вернулась в поселение, она обнаружила Альдвига и Гуернира складывающими кострище на отшибе. Укротитель, заметив приближающуюся спутницу, опустил деревяшку на землю и облокотился на нее, сделав передышку. Волчица, подойдя ближе, лишь покачала головой. Компаньон, понимающе кивнув в ответ, не стал ее расспрашивать, что случилось, чему она очень обрадовалась, насколько это возможно в данной ситуации. Пересказывать произошедшее было бы не самым приятным занятием.

Заметив среди тел Брундина, волчица лишь грустно вздохнула. Над выжившими нависала тяжелая атмосфера. Все из отряда Финчеса погибли, выполняя задание. Кого-то даже похоронить не смогли, а предводителя хоронят не так, как подобало бы прощаться со знатью. Покусанные вампиром тела нельзя оставлять, их нельзя закапывать в землю, можно только сжечь.

Гуернир приносил солому и подпихивал ее в пустое пространство в аккуратно уложенной деревянной конструкции. Более широкие бруски образовывали каркас, каждый следующий слой шел поперек предыдущего. Между ними место заполняли хворост, щепки и сено. Несколько высоких досок стояли вертикально, по направлению поглощения огнем дерева. Кострище несколькими кольцами опоясывалось камнями, чтобы разбушевавшееся пламя не ускользнуло с отведенного ему места. Когда постройка достигла высотой плеча Альдвига, компаньоны погрузили на нее тела погибших, уложив их по центру.

Нила разожгла в стороне небольшой костер. Каждый взял по горящей головешке и вместе, обойдя выстроенную конструкцию, начали поджигать солому у основания. Занялся огонь, неспешно расползаясь по брусьям. С довольным треском лаская дерево, он поднимался выше и выше, разгорался ярче и ярче. Всем пришлось отступить подальше от жара голодного пламени, жадно пожирающего тела. Едкий запах горящей плоти наполнил воздух.

Трое провожали павших в последний путь. «Да найдут их души переправу через Реку», мысленно наставил на добрую дорогу Альдвиг. Погребальный костер разгорелся во всю прыть. Высотой пламя уступало лишь изредка поскрипывающим погрузочным качелям, одиноко нависавшим над опустевшим поселением. Длинный день клонился к вечеру. Медленно темнело, но лагерь хорошо освещался ритуальным огнем. Погода так и не прояснилась, и лес по прежнему стоял укутанный туманом, а неба все так и не разглядеть.

Укротитель со своими спутниками вернулись в лагерь, высвободили лошадей из плена развалившейся повозки, и, отведя их в стойло, дали им сена и воды. Затем трое устроились на ночлег в одном из домов. Печью давно не пользовались, но растопить ее труда не составило. Приготовив скромный ужин, команда молча, под звуки потрескивающих дров, перекусила. Когда последнее полено догорело, Альдвиг закрыл задвижку на трубе, чтобы тепло от тлеющих углей не уходило наружу. Нила и Гуернир приготовились ко сну. Укротитель первым решил остаться в карауле. Выйдя на улицу, он долго смотрел, как вдали неспешно унималось пламя погребального костра.

* * *

Закончив утреннюю пробежку вокруг лагеря, Нила вернулась к дому их временного пристанища. Гуернир еще дремал, но Альдвига нигде не было. Ночью волчица сменила его на посту, отправив своего компаньона спать. Видимо, он проснулся на рассвете, когда ее не было рядом. Девушка нашла его у горы пепла, служившей групповой могилой сожженным накануне воинам.

— Кажется, тут наш поход и заканчивается, — сказала она, встав рядом с укротителем.

— Еще нет, — возразил Альдвиг. — Эту вампиршу нельзя так просто отпускать.

— Почему? Это же не наша работа была, довезти ее до Сильвереджа.

— Она опасна, и может терроризировать ближайшие деревни.

— Может, тогда подождем пока она не начнет действовать? Боюсь, что если мы с ней разберемся сейчас, нам за это никто не заплатит.

— Она уже начала действовать, когда разбилась печать. Возьмем авансом из запасов их отряда, им все равно уже ни к чему.

— Хе, я бы тогда прихватила шпагу, — хитро улыбнулась волчица.

— Ее больше нет, похоронена вместе с хозяином.

— Что ж, жаль, красивая была, — пожала плечами Нила. — Куда теперь путь держим?

— Вампир, вроде, умчалась в сторону Сильвереджа, туда и направимся. Попробуем узнать, кому предназначалась эта посылка.

Они вернулись к дому, где полу-оса сладко спал на лавке. Казалось, его вообще не заботили ни вампиры, ни гарпии, ни погибший отряд сопровождения. Самое важное для него — это служить своему хозяину и защищать его, что би ни случилось. Правда, пока в основном защищали его, но храбрый мальчуган ничего не боялся.

— Эй, Гарнир! Поднимайся! — разбудила его Нила. — Нам пора!

Полу-оса потянулся и перевернулся на другой бок, не проявив никакого интереса.

— Вставай, соня! — крикнула волчица, склонившись над ним.

Гуернир подскочил на лавке и сел, сложа руки между коленями, захлопал глазками. Но дрема его не отпускала, и, широко зевнув, он снова закимарил, клюнув носом. Его копье, стоявшее за лавкой, со скрежетом поползло по стене и звонко грохнулось на пол. От поднявшегося шума мальчик снова вздрогнул и, подпрыгнув на месте, теперь уже стоял на ногах, озираясь. Обнаружив свое оружие валяющимся внизу, он аккуратно взял его и стал наблюдать за Нилой, собиравшей тем временем их вещи.

Пока волчица будила осу, Альдвиг вышел на площадь, где стояла брошенная повозка. Он внимательно изучил повреждения корпуса, затем залез внутрь. Кузов скрипуче покачивался под его ногами. Укротитель продолжил осматривать осколки разбитого амулета и прочие разбросанные по кабине вещи. Амулет оказался не единственным оберегом, на выломанной дверце наложено защитное заклинание, а по стенам были начертаны руны. По полу валялись огарки свеч и разбитые блюдца. От всех предметов и символов чувствовались слабые следы чар, погружающих в сон, магии укрепления конструкции и заклинания сдерживания нежити. Кто бы ни заточил вампира здесь, он обладал разнообразными познаниями в волшебных искусствах, хотя и наложены они были не самым качественным способом, чтобы удержать угрозу внутри. К тому же непредвиденные осложнения во время перехода через пещеру смогли пробить защиту и вывести из строя амулет, что развеяло и другие ограничения.

Выбравшись наружу, Альдвиг обошел повозку сзади, где был уложен багаж отряда Брундина. Здесь лежали мешки, посуда, долго непортящаяся еда, бурдюки с водой, инструменты по уходу за оружием — иначе говоря, ничего ценного, что могло бы пригодиться в пути для таких опытных путешественников, как Альдвиг и Нила.

Когда волчица с осой вышли на площадь, укротитель выглянул из-за повозки, пережевывая кусок вяленого мяса.

— Где взял? — воскликнула Нила и впилась голодными глазами в компаньона. — Я тоже хочу!

Альдвиг протянул ей и Гуерниру по ломтю. Волчица радостно схватила еду и целиком засунула в рот. Оса повел носом и отказался, мясо он не ел. Тогда Нила схватила его порцию и принялась жевать еще быстрее, торопясь приняться за новый кусочек.

— А фто -ам е-е есть? — спросила она с набитым ртом.

— Немного специй и воды, фрукты, — Альдвиг перечислил замеченные им съестные запасы.

Гуернир заинтересовался при упоминании о фруктах и скрылся за повозкой, решив сам проверить содержимое багажа. Через мгновение он вернулся с горстью сушеных яблок. Теперь оса стоял рядом с волчицей, и вместе они уминали каждый свой неожиданно вкусный завтрак.

— Ты хочешь сказать, что там не было ни денег, ни трофеев? — уточнила Нила, закончив с трапезой.

— Вообще ничего, ни единого эсо, — безразлично ответил Альдвиг.

— Получается, мы остались без аванса, — с улыбкой вздохнула полу-волчица.

— Думаю, если и было что-то ценное, оно осталось на лошади Брундина. Что ж, подкрепились? Нельзя терять времени, пойдемте.

Команда направилась к стойлу с лошадьми. В каморке с боку нашлись старые потертые седла, хоть и не в отличном состоянии, но еще пригодные для использования. Выбирать не из чего, а иметь стремя и седло под собой гораздо приятнее, чем биться попой о спину скакуна.

— Все же лучше, чем пешком идти, — обрадовалась волчица, запрягая коня.

Альдвиг посадил Гуернира с собой, Нила оседлала вторую лошадь, и они помчались по дороге на восток, в сторону Сильвереджа.

Дорога некоторое время тихо петляла между холмами, покрытыми серебристым инеем, затем вышла на узкую равнину и устремилась, никуда более не сворачивая, прямо к горизонту. Когда путники миновали витиеватый участок, их обдало пронизывающим ледяным порывом. Закрывшись рукой Альдвиг доверил лошади выбирать путь, но, довольно быстро привыкнув к погоде, он вновь сосредоточился на дороге. В лицо беспощадно дул холодный восточный ветер и, проникая под ворот, пробегал дрожью по озябшей коже.

По южной стороне от тракта продолжали перемежаться, выступая друг из-за дружки, маленькие и повыше холмы, скрывавшие за собой бескрайние голые поля Ривенанта. Множество ферм уже собрали урожай, подготовив запасы на зиму и для продажи на шумных рынках больших и малых городов региона. Перепаханная сырая земля грустно чернела в ожидании первого снега.

По северной стороне дороги путников сопровождала восточная половина высоких Фьёдленских гор, отделяемая широкой полосой густого леса. Исполинские горы только казались, что стоят близко. На самом деле, если кому-нибудь взбрело бы в голову прогуляться к ним напрямик через лес, то бродить им по чаще пришлось бы целый день, не меньше. И то, к подножию вышли бы в глубокой ночи, когда уже тропы не отличишь, а там легко и заблудиться под высокими тесно растущими деревьями. Сизые пики, величественно возвышаясь молчаливыми гигантами, пронзали небо своими снежными вершинами. Легкая дымка окутывала склоны, клубами спускаясь вниз, к кронам деревьев. Туман поредел и казался менее плотным, чем накануне. Призрачными сгустками он блуждал между темными стволами, цепляясь за ветви и увязая в еще не опавшей листве. Пейзаж рисовался таинственным и мистически жутким, будто души давно умерших заблудились в лесу и безвольно скитались от дерева к дереву.

Затянутое хмурыми тучами серое небо порой разрывалось косыми лучами солнца. Острые золотистые полоски света как будто пронзали старую плотную вуаль в потертых местах, нежно подсвечивая розовым с персиковым отливом исхудавшие участки бескрайней пелены. Теплые лучи падали на холодные склоны гор, слегка касались лесного полотна, пробегали по зеленым бугоркам и исчезали далеко в полях за холмами.

Многочисленные ручейки текли из источников высоко в горах. Они то резво сбегали вниз по крутым склонам, то небольшими водопадами преодолевали уступы и пороги, а, спустившись на равнину, сливались воедино в более бурный поток, иногда образуя запруды в углублениях вдоль дороги. Но некоторые ручьи продолжали в одиночку прокладывать себе путь. Добегая до тракта, речушки уходили в аккуратно выложенные щебнем канавки, через которые были переброшены мостики для караванов, когда-то перевозивших руду в Сильвередж. Вода, весело журча, стремилась далее в низины между холмами и скрывалась в высокой траве.

Изредка совершая остановки, путники спускались к ручейкам напиться холодной воды, заодно и размять затекшие в седле ноги. Вместе они единогласно решили не терять времени на обед и постараться пройти как можно дальше до наступления темноты. Оставалось только гадать, куда делась вампир и каких бед она уже успела наворотить. Хотя во второй половине дня животы уже начинали о себе напоминать громким урчанием, команда все же не подавала виду и продолжала погоню.

Путники мчали навстречу темнеющему горизонту. День мерк, и серая пелена над головой становилась все мрачнее. Лучи заходящего солнца более не могли найти лазеек в сгустившихся тучах, чтобы в последний раз осветить равнину своим золотом. Когда дорога стала совсем неразличимой, изрядно изголодавшаяся команда остановилась на привал.

Устроившись у костра, путешественники перекусили из своих скромных запасов, голод слегка притупился, но отступать не собирался. Не насытившись сполна, Нила отправилась на охоту в лес. Ее отменный волчий слух и глаза позволяли ей без особого труда ориентироваться в темноте. В другой раз она поймала бы добычу полегче, как зайцев или белку, но сегодня ее живот требовал чего-то покрупнее. Обдумывая не выследить ли ей некрупного оленя, волчица наткнулась на следы кабана, хорошего, упитанного кабана. При одной только мысли о кабане слюна потекла сама собой. Теперь он не шел из головы, и Нила принялась за охоту.

Через час хищница вышла из леса с добычей на плече. Дикий поросенок оказался как раз в меру накормить компанию. Учитывая, что Гуернир мяса не ел, то порции двоим хватит с лихвой, еще и на завтрак останется. Сбросив тушу на землю, Нила вывернула карманы, набитые орехами, и протянула их полу-осе.

— Откуда у тебя это? — удивился Альдвиг.

— Нашла беличье дупло, — рассмеялась Нила. — Хозяйка недосчитается немного.

— Ничего, еще наберет. До зимы есть время, — согласился укротитель, с улыбкой наблюдая, как спутница выкладывала награбленное перед Гуерниром.

Оса не то, чтобы любил орехи, но сушеных фруктов не напасешься, а потому его черные глаза радостно засверкали при виде еды, и он с удовольствием разнообразил свой рацион питательными орешками. Альдвиг со спутницей тем временем разделывали кабана.

— Как думаешь, вампирша явится ночью? — спросила Нила.

— Нет, магия Брундина ее сильно подпалила, — уверенно рассуждал укротитель. — Скорее всего, она сбежала в поисках безопасного места, залечить раны и продумать, что ей делать дальше.

— Она, вроде, мстить собиралась, — вспомнила волчица.

— Мы не знаем кому, в этом вся проблема.

— Раз она отправилась в сторону Сильвереджа, может, у нее там родня есть?

— Думаешь, ее родственникам решили сбагрить?

— Какой смысл тогда бежать именно в ту сторону? Она, как будто, знала, куда ее везут.

— Наверняка знала, — согласился Альдвиг. — Если она наблюдала за всеми и натравливала монстров, то уж это она точно знала. Вопрос, зачем на самом деле ее туда везли? Родственники у нее там или нет, но тут бежать то больше некуда. Путь назад разрушен. Даже если вампирша захочет вернуться в родные края ради мести, ей сперва надо восстановить силы.

— Как же мы ее искать будем? Мы не знаем, кому ее везли, не знаем имени, даже не знаем, откуда ее увезли.

— На месте разберемся. Осмотримся, поспрашиваем. Уверен, чутье подскажет.

— Надеюсь, — пожала плечами Нила. — Успеть бы во время, пока она действовать не начала.

Альдвиг в ответ лишь покачал головой.

Отужинав жареным кабаном, получившимся слегка жестким и довольно пресным, компаньоны, не смотря на уверенность в сегодняшней безопасности, все же договорились об очереди дежурства ночью.

По утру, без лишней возни и траты времени, они снова отправились в путь. Погода не торопилась меняться, и серое небо по прежнему низко нависало над путниками, периодически роняя на их головы тяжелые холодные капли. До Сильвереджа оставалось еще немного, команда надеялась достичь городских стен до наступления вечера, если ничего не случится в дороге. Пешком этот путь занял бы гораздо больше времени: четыре или, возможно даже, пять дней. Тем не менее, чтобы не загнать лошадей до потери пульса, они делали остановки и короткие передышки.

С северной стороны горная череда удалялась от дороги, а с южной — пейзаж начал неспешно меняться. Холмы стали ниже и почти совсем сравнялись с землей, открывая обзор на широкие запустелые поля. Вдали проплывали мимо одинокие деревья и небольшие островки кустарников. Начинались и заканчивались заросли, буреломы и рощи, а чем ближе оставалось до города, тем ближе к дороге подбиралась природа. Вскоре путники ехали окруженные лесом.

Протяженный отчаянный вопль донесся до компании и заставил придержать коней. Остановившись путники в растерянности начали оглядываться по сторонам в поисках его источника. До этого на пути им никто не встречался, этой дорогой давным-давно не пользовались, и их бдительность слегка притупилась. Заставший врасплох крик напомнил путешественникам о возможных опасностях в округе.

— Кажется, оттуда, — Нила указала в сторону к северу от дороги.

Свернув с тракта компания настороженно направилась в глубь леса. Когда деревья стали плотнее, им пришлось спешиться и продолжить поиски, ведя лошадей за собой. Вопль больше не повторялся, и ориентироваться приходилось лишь на чутье Нилы. Гуернир не мог помочь, от чего он понурый плелся сзади. Раненое крыло не позволяло взлететь, чтобы осмотреть местность с высоты. Его тяготило собственное бессилие, ведь и ему хотелось оказаться полезным. Пока он себя ощущал лишь грузом своему хозяину. Но Альдвиг этого не замечал. Не потому что, ему был безразличен полу-оса, а потому что считал, что хозяин должен заботиться о тех, кому дал Имя. И, зная о проблеме с крылом, не позволял Гуерниру подвергаться излишней опасности. Хотя и не Альдвиг первым Именовал полу-осу, все же между ними установилась довольно прочная священная связь Имени после того, как они вместе пытались вспомнить его первое Имя в таверне Транкиля.

Пробравшись через заросли кустарника, компания вышла к неширокой прогалине, где по земле стелилась густая трава в перемешку с широкими листьями папоротника. В низинах хлюпала влажная почва. Несколько старых поваленных деревьев, поросших трутовиками и опятами, валялись поперек поляны. Альдвиг и Нила оставили коней на краю и доверили их Гуерниру, а сами, переступив через здоровое полое внутри бревно, целиком покрытое мхом, вышли на середину. На другой стороне в самой неудобной позе, что только можно представить, висела попавшаяся в сети охотников гарпия. Согнутая пополам, с крыльями сложенными за спиной, доставая коленями почти до подбородка, она болталась над землей, крепко связанная, спиной к укротителю и его спутнице.

— Кажется, эту пернатую задницу я уже где-то видела, — задумалась Нила.

Кое-как изловчившись, гарпия обернулась на шум. Ее глаза значительно расширились, заметив подошедшую компанию, и она стала дергаться в сетях, от чего еще сильнее запутывалась в них. Возможно, в этой время она подумала «кто угодно, только не они»!

— Не наша ли эта знакомая птичка, что в мусорке рылась в лагере? — предположила волчица.

— Именно она, — подтвердил Альдвиг, направляясь к ловушке. — Скорее, помоги ее развязать, а то удушится совсем.

Охотничья ловушка, судя по виду, была установлена довольно давно. Возможно, охотники, отчаявшись ждать добычи, про нее просто забыли и сюда больше не возвращались. Тем не менее она сработала качественно, а сети, сохранившие свою прочность, крепко удерживали свою жертву. Несколько путов обвились вокруг шеи полу-птицы и затягивались сильнее, когда та пыталась выбраться сама.

Укротитель подбежал к ловушке, установленной на дереве, и начал ее развязывать, ослабевая бечевку. Волчица же подскочила к дергающейся гарпии, лицо которой уже начало синеть от удушения, и стала разрезать кинжалом веревки.

Когда сети ослабли и полу-птица смогла вздохнуть полной грудью, она снова принялась истошно лупить своими крыльями, издавая хриплый злобный писк. Лапы ее пока оставались связанными, и гарпия повисла вниз головой. Эта недоптица уже изрядно бесила волчицу. Нила, уворачиваясь от ее беспорядочных атак, пыталась высвободить ее до конца, но, получив сполна царапин на руках, бросила это занятие и отступила в сторону. Альдвиг закончил со второй половиной ловушки, и сети, потеряв натяжение, обмякли, выпуская жертву. Гарпия плюхнулась на землю и замерла. Волчица испугалась, вдруг та шею себе переломала, и подбежала ближе проверить. Но полу-птица резко вскочила на лапы и забила крыльями, еще сильнее ранив свою спасительницу.

— Глупая гарпия! — завопила Нила и отпрыгнула назад, зажимая поцарапанное предплечье.

Гарпия же в ответ по-птичьи заорала на волчицу, затем обижено высунула язык и, надув щеки, побежала прочь, оглядываясь через плечо на непрошеную компанию.

— Крыльями не забывай махать! — крикнула Нила ей в догонку и сама замахала руками, будто крыльями, демонстрируя полу-птице, что ей надо делать.

Гарпия от возмущения и негодования совсем не смотрела, куда бежит. Как вдруг откуда ни возьмись прямо на ее пути возникло дерево, приняв твердым стволом в свои объятия беглянку. Гарпия в последний момент от неожиданности дернулась, но было уже поздно, она плюхнулась на землю и крылом потирала ушибленный лоб.

Альдвиг хотел к ней подойти, но она вскочила и спряталась за деревом. Затем выбежала на свободный от ветвей над головой участок и запрыгала на месте, размахивая крыльями. Через пару попыток ей все же удалось взлететь и, взмыв выше леса и сделав круг над поляной, унеслась прочь.

— Бесит она меня! — рычала от злости Нила. — Неблагодарная недоптица!

— Зато жизнь ей спасли, — сказал Альдвиг, подходя к спутнице.

— Она меня всю исцарапала! — продолжала возмущаться девушка и вытянула вперед руки. — Вот! Посмотри!

— Вижу, — согласился укротитель. — Пойдем, обработаем тебе раны.

Тут волчица вспомнила следы лечебных трав на своем теле, когда она проснулась в Транкиле, и ощутила себя слегка неловко. Хотя ей было очень приятно почувствовать заботу своего компаньона, все же, представив, как он залечивает ей порезы, засмущалась и раскраснелась. «Где еще нужно обработать?» с милой улыбкой спросил укротитель, подняв вверх палец с перетертыми на нем в кашицу травами. «Вот тут», Нила болезненно показала на кисть. «И еще тут», дрожащей рукой она указала на плечо. «Теперь вот здесь», томным голосом сказала, указывая на свою щеку, куда ее компаньон начинает нежно целовать, крепко обняв за талию, а потом переходит к изнемогающим от долгого ожидания губам.

— А? — очнувшись, Нила смущенно убрала руки за спину. Ее хвост начал нервно повиливать. — Не надо, все в порядке, это всего лишь царапины.

— Лишь бы зараза какая туда не попала. Но, как знаешь, — пожал плечами Альдвиг.

— Не беспокойся, правда, это всего лишь царапинки, — робко захихикав, уверила Нила. — Ничего серьезного.

Троица вернулась на дорогу и, оседлав лошадей, вновь отправилась в путь. Волчица ехала молча, пребывая в своих мечтах. Один вопрос ее мучал уже очень давно: а как долго они еще будут оставаться товарищами, или же Альдвиг никогда не захочет переступить эту черту?

Через несколько часов компаньоны выехали на развилку.

— Тут еще есть деревни? — спросила волчица, оглядываясь кругом.

— Скорее всего, там шахты находятся, — ответил Альдвиг.

— И такие же заброшенные лагери как тот, откуда мы уехали?

— Да, Брундин говорил, что добыча везде была остановлена. Так что, там могут оказаться лишь авантюристы или бандиты, рыщущие по подземельям в поисках чего-нибудь ценного.

— Этого еще не хватало, — возмутилась Нила. — Темнеет, похоже, мы к вечеру не доберемся до Сильвереджа.

— Поспешим, я уверен, мы уже близко.

— Хотела бы я эту ночь провести в мягкой кровати, — вздохнула волчица, пришпорив лошадь вслед за компаньоном.

Но желанию Нилы не суждено было сбыться. Город оказался дальше, чем рассчитывали путешественники, и им прошлось сделать привал, вновь заночевав под открытым небом.

К полудню следующего дня лес расступился и компаньоны въехали в Сильвередж.

* * *

Город встретил путников типично промышленным районом, частично пустующим, а частично переоборудованным под другие нужды после закрытия шахт. Одни склады были заброшены, другие стали использоваться для хранения дерева, зерна и различных заготовок. Плавильные печи больше не перерабатывали руду, какие-то помещения переделаны в кузницы, мельницы, лесопилки, другим не нашлось применения, и они стояли мрачным напоминанием о былой роскоши. Когда последние запасы ископаемых железа и серебра были распроданы, местные жители начали поиски иных способов заработать и сохранить Сильвередж процветающим.

Правда процветание удержать не получилось. Казна истощалась, и когда-то богатый город, куда деньги текли рекой, худел на глазах. Любые попытки запустить новые виды производства не приносили даже сотой части былого дохода, жители начали нищать, но со временем, адаптировались к новой реальности. Были и те, кто уехал, как на пример семья Финчесов, чтобы создать новые торговые пути. К сожалению, Сильвередж не входил в их число, находясь в стороне от нового денежного потока, шедшего из Хорайма, столицы северо-западного региона, в Люмивард.

Остались еще те, кто помнил о золотом веке Сильвереджа. За кружечкой хмельного они могут с радостью поведать о былых временах и посетовать на нынешнее. Новое поколение живет скромнее и радуется тому, что, не смотря на все трудности, город удалось спасти от полного разорения. Контракты со столицей по поставке дерева и муки значительно помогли выстоять в тяжелое время.

Как часто бывает, в упадке начинает развиваться преступность. Такая судьба не миновала и Сильвередж, который все чаще стал называться в народе просто Эдж, ведь никакого серебра тут больше не осталось. Как бы власти ни боролись за безопасность, ночью разгуливать по городу может стоить жизни.

Путники проехали по улице, провожаемые угрюмыми неприветливыми взглядами немногочисленных рабочих. Через несколько кварталов они оказались в центре города, где картина несколько сменилась и стала более городской: тут находились пекарни, цветочные магазины, рынки, зеленые аллеи. Тем не менее внешнее состояние зданий не производило впечатление благоустроенности. Многие постройки давно не ремонтировались, краска облезла, стены где-то поросли мхом, деревянные ставни чернели от времени, а некоторые окна были наглухо заколочены.

Альдвиг со спутниками сбавили ход и ехали, осматривая окружение и выискивая постоялый двор или хотя бы стойла, где можно оставить лошадей. Миновав центр, они оказались в восточной части города, где обнаружили оживленный трактир, а за ним небольшую конюшню, где и оставили своих скакунов.

Забрав поклажу с собой, компания вошла в харчевню и уселась за один из столиков у стены. Колорит местных завсегдатаев пестрел разнообразием рас. За одним столом сидели два человека, полу-кот и одноглазый полу-крыса. Серьезный и внимательный хаунд, сопровождающий своего хозяина, контролировал всех присутствующих, неспешно попивая свой напиток. Больше всего полу-пес заинтересовался новыми незнакомыми лицами и не сводил с них глаз. Альдвиг обратил внимание на маленькую компанию четырех низкорослых полу-мышей, вместе тихо сидевших и, в отличие от других полу-рас, без присутствия своих хозяев. Уж очень это сомнительно, чтобы здесь спокойно разгуливали безымянные полу-люди. Группа гномов в другой стороне таверны по своему обыкновению весело шумела. Возможно, это потомки осевших здесь первых гномьих династий, когда-то живших в величественных чертогах внутри центрального Фьёдлена. Корчмарю же помогал принимать и разносить заказы совсем юный мышонок.

Нила, порывшись в сумке, бросила на стол несколько эсо: в основном медяки, среди которых нашелся и один серебряный.

— Все, что осталось после Транкиля, — вздохнула волчица, понимая, что на долго этого не хватит.

— Если тут негде обменять камушки, найдем работу, — спокойно ответил Альдвиг. — В таких местах всегда есть те, кому нужна помощь.

— Но смогут ли они заплатить хорошо?

— Не время торговаться. Лишь бы на крышу над головой хватило. Как разберемся с посылкой, отправимся дальше. А пока отобедаем, на это у нас хватит денег.

Когда полу-мышь, приняв заказ новоприбывших, скрылся на кухне, в таверну вошла компания охотников, человек семь. Они радовались своей вылазке, очевидно, удачно завершившейся, и, устроившись за угловым столом, заказали выпивку и начали праздновать.

— Не слишком ли они шикуют? — удивилась Нила. — Или это их первая добыча за год?

— Согласен, как будто с войны вернулись, а не с охоты, — кивнул соглашаясь Альдвиг.

Опустошив свои первые кружки, охотники вдруг затихли и молча переглядывались какое-то время и, как будто с сожалением, кивали друг другу, приободряя. Между ними была общая тайна, нечто, что их всех связывало между собой. Почтив минутой молчания свой секрет, они снова подняли новые кружки к верху и, шумно дружно ухнув, продолжили свое веселье.

Мышонок проскользнул мимо к группе охотников, держа поднос над головой с очередной порцией выпивки. Хозяин поставил на стол перед компанией Альдвига их скромный, но вкусный обед, хорошо приправленный специями. Соли и перца сильно не хватало в походе, от чего еда зачастую казалась безвкусной. Перед товарищами стояли две порции отварного картофеля с зеленью, овощной салат, корзинка свежего мягкого хлеба и печеные куриные ножки с чесноком и лимоном. Последнее блюдо предназначалось для волчицы, оборотню как ни как надо поддерживать запас своих сил.

— Скажи, хозяин, — обратилась Нила. — Это такая традиция тут: отмечать удачную охоту?

Корчмарь перевел взгляд на раззадоренных охотников и широко улыбнулся, довольно кивая.

— Нет, — усмехнулся он. — Они не с охоты вернулись. Последние несколько месяцев нас сильно донимала арахна, поселившаяся неподалеку. Вот они уже давно собирались с ней расправиться и наконец-то исполнили свой план.

— Они ее убили? — спросил Альдвиг.

— Кого? — удивился хозяин.

— Арахну, — уточнил укротитель.

— Нет, — протянул корчмарь, отмахиваясь. — В их плане не было ее убивать, они хотели ее только прогнать. Думаю, все прошло успешно, вон как празднуют. Да сами спросите, они охотно расскажут.

С этими словами хозяин ушел к другому столу.

— Прогнать арахну непростое дело, — сказал Альдвиг, задумавшись. — Как бы им боком эта затея не вышла.

— Да это же работа для нас! — чуть ли ни воскликнула Нила. — Пришли бы на день раньше, смогли бы взять это задание себе.

— Как бы нам последствия не пришлось разгребать, — укротитель недовольно скрестил руки на груди. — Подождем, как побольше выпьют, развяжутся языки, попробуем потом порасспрашивать.

И компания принялась за еду. Гуернир, не тратя время на разговоры, уже закончил свою порцию и довольно растянулся на стуле, вытянув ноги вперед. Альдвиг не сразу заметил, что оса застыл на месте, не отрывая от чего-то своего взгляда. Он пребывал словно в гипнозе, зачарованно уставившись в одну точку. Укротитель, стараясь не привлекать внимания, слегка оглянулся, в ожидании увидеть их кровопиющую посылку, но не обнаружил ничего необычного. Затем он поднял глаза и, забыв, что искал, замер с вилкой на полпути до рта.

На стене висел невероятной красоты пейзаж, созерцая который останавливалось дыхание. Речка, как будто живая, бежала в лесу укутанным утренним туманом. Казалось, можно было услышать с полотна журчание воды и звонкие трели ранних птичек. На фоне, над зеленым покровом, возвышались горы, вершины которых подсвечивались нежными лучами восходящего солнца. В какой-то момент зритель ощущал себя в самом центре изображенной природы, охваченный звуками, запахами и ощущениями дикого леса. Картина была написана в серых тонах, но исходящая от нее аура была очень светлой.

— Альдвиг! — позвала Нила и похлопала компаньона по руке. — Охотники уже достаточно набрались, можно идти, расспрашивать.

Укротитель словно очнулся ото сна, встряхнул головой и потер лоб. Оглянулся кругом: он все еще находился в таверне, держа вилку на весу.

— С тобой все хорошо? — спросила волчица, озабоченная видом товарища.

— Да, я в порядке, — ответил он и еще раз посмотрел на картину. Теперь она не произвела на него столь сильного эффекта, хотя Альдвиг до сих пор считал ее восхитительной. — Взгляни на стену за тобой, что там видишь?

— Картина, — обернувшись, ответила Нила и пожала плечами. — Красивая. Видимо, окрестности города. Так что? Идем к охотникам?

— Идем, — согласился Альдвиг, а сам задумался, почему же на его спутницу этот пейзаж не произвел такого же сильного впечатления.

Может, на оборотней эта магия не действует? Или просто его самого застали врасплох? Или же он увидел в картине что-то, что недоступно другим, и сам позволил чувствам собой овладеть? Но Гуернир тоже зачаровался этой аурой, исходящей от полотна. С другой стороны, это не ловушка, никакого вреда картина не нанесла. Даже наоборот, снизошло ощущение спокойствия и умиротворения.

— Позвольте присоединиться к вашему веселью, — спросил Альдвиг, подойдя к угловому столу.

— Что празднуете? — поинтересовалась Нила, хитро улыбаясь.

— Победу празднуем! — ответил один из охотников. — Присоединяйтесь, чего нет, так веселее.

— Кого победили? — Альдвиг старался непринужденно задавать вопросы, подсев к компании.

— Арахну прогнали, уж много хлопот доставляла эта паучиха!

— Неужели на город нападала? — изумился укротитель.

— Да не, на путников накидывалась, что с востока идут, — пояснил один.

— И на севере тоже появлялась, где заготовки леса ведутся, — добавил другой.

— И как же вы ее прогнали? — Альдвиг неподдельно заинтересовался, что же эти люди придумали.

— Нашли ее гнездо и сожгли его! — возбужденно выкрикнул сидевший рядом с Нилой охотник.

— Ничего себе! Смело! Как вы это сделали? — волчица расспрашивала с горящими глазами, охочая до захватывающих историй. — Выкладывай все в подробностях!

— А вы вообще кто? Я вас в Эдже раньше не видел, — вдруг подал голос охотник, сидевший в самом углу и до этого молча наблюдавший за происходящим.

— Путники, что идут в столицу. Мы тут всего день, а о героях, победивших арахну, уже слухи ходят, — начал выкручиваться Альдвиг. — Поведайте историю спасения города, напишу о ней, и о вас узнают все в регионе.

Гордыня и жажда славы сыграли свое. Возможность вновь прославить людей Сильвереджа полностью усыпила бдительность подвыпивших охотников, и они наперебой стали рассказывать о злодеяниях арахны и о том, как выслеживали ее и прогнали прочь. Тем не менее периодически охотники запинались, были небольшие пробелы в истории и легкие несоответствия, о чем-то эти мужи дружно умалчивали даже в затуманенном алкоголем состоянии.

Оказалось, что паучиха нападала на путников, но что именно она от них хотела, осталось неизвестным. Месяц назад она убила одного молодого парня, его тело нашли в реке, и тогда местные поняли, что мириться с арахной больше нельзя. Охотники собрались и начали обдумывать план, и ничего лучше не придумали, чем сжечь ее гнездо. Паучиха должна понять, что ей здесь не рады, нельзя убивать местных, и ей надо уйти. Они несколько недель выслеживали ее в лесу и обнаружили логово. Потом охотники ждали удобного момента, и когда арахны не было на месте, устроили поджег. На этом история оканчивается.

Альдвиг и Нила не стали задавать более вопросов, не желая поднимать подозрений. Ведь непонятных моментов в рассказе осталось много, и было бы не разумно допытываться до правды — это могло спровоцировать агрессию.

Распрощавшись с охотниками, укротитель с волчицей вернулись к своему столику, где Гуернир продолжал любоваться картиной на стене, даже не заметив отсутствие своих товарищей.

— Что думаешь? — спросила Нила.

— Поведение арахны не связано с нашей посылкой, — пояснил Альдвиг. — В начале я предположил, что она могла поддаться воздействию вампирши, но эта история началась задолго до того, как Брундин взялся за задание. Но паучиха наверняка захочет отомстить.

— Охотники сожгли ее гнездо со всей кладкой яиц, — кивнула волчица. — Неудивительно, если арахна придет в ярость.

— Вот, вот, — согласился укротитель. — У меня ощущение, что эти мужики боятся ее, но в то же время не хотят причинять ей вред. Возможно, раньше арахна была довольно безобидной и, вероятно, даже знакома с каждым из них.

— Почему тогда она убила парня? — спросила Нила.

— Не знаю, — пожал плечами Альдвиг. — Но пока отложим этот вопрос. Сейчас нам стоит выяснить, для кого мы сопровождали посылку. Хозяин!

— Чего изволите? Еще добавки? — поинтересовался подбежавший корчмарь.

— Работу ищем, не подскажете, надо ли кому справиться с нежитью или монстрами?

— Так вам заплатить нечем? — удивился хозяин.

— На еду нам хватает, хотели бы комнату снять и провести ночь с крышей над головой.

— Ах, а то я уж перепугался, — облегченно выдохнул корчмарь. — Работа конечно есть, тут и краж много, и бандиты орудуют, и крысы запасы зерна жрут на складах. Но вот с нежитью у нас все в порядке. Пару лет назад в Эдже поселился один охотник, он-то и оберегает город от чернухи.

— Позвольте узнать, кто это, вдруг ему помощники нужны?

— Он — странный тип. Пришел с востока, всегда работает один. Но попробуйте, авось повезет. Отсюда идите прямо четыре квартала, — хозяин указал направление рукой. — Потом свернете на север. Минут через двадцать увидите домик с черными стенами и невысокой башенкой, будет стоять на окраине. Вот там он и живет.

— Имя есть у этого славного господина?

— Синг Хелван.

Альдвиг расплатился за еду и, кинув еще раз взгляд на картину, поднялся. Гуернира пришлось растолкать и выдернуть его из мечтаний об утре у реки в дикой природе. Выйдя на улицу, компаньоны отправились в указанном направлении.

Под серым небом, в окружении серых зданий, провожаемые недоверчивыми встречными, компания шла по алее, отсчитывая пройденные кварталы. Чем дальше от центра, тем более запустелым казался Сильвередж: редкие жители встречались на пути, почти не было открытых лавок или магазинчиков, многие дома с покосившимися окнами пустовали. Минуя подворотню, в тени между постройками, путники заметили девушку, выгнувшуюся, облокотившуюся на стену, а сразу за ней стоял здоровенный мужик в приспущенных штанах и, задрав ей юбку, совершал тазом быстрые поступательно-обратные движения, крепко держа ее за талию. Наслаждаясь друг другом, они были так сильно увлечены процессом, что совершенно не обращали внимания на проходящих мимо, не стесняясь и не скрываясь.

Свернув с главной улицы на север, путники шли, оглядываясь по сторонам. Им казалось, что ошибиться они не могли, но уж очень долго им пришлось петлять по трущобам, пока дорога не привела их в тупик. Нила насторожилась и резко обернулась. Сзади стояла группа головорезов с дубинами на перевес. Лица их были скрыты повязками. Из-за спин людей, находясь чуть в стороне, подпирая стену, выглядывал огромный полу-человек, выше остальных на три головы. В тени сложно различить, но его темный силуэт был похож на полу-медведя.

Товарищи приготовились к бою, обнажив оружие. Когда бандиты накинулись толпой, троица заблудших путников без особых усилий парировали удары преступников. Убивать никого они не собирались, а потому сражались не в полную силу. Несколько покалеченных головорезов отползли назад. Тогда здоровенный полу-человек отлепился от стены и, поблескивая клыками, разминая плечи и шею, вышел вперед и яростно заревел. Остальные из банды, кто еще мог стоять на ногах, хромая отошли прочь. Настроен он был серьезно и не собирался поддаваться нездешним пройдохам.

Когда медведь сделал шаг вперед, перед его мордой пролетел болт и звонко воткнулся в каменную стену. Через мгновение что-то взорвалось под ногами, и вверх поднялось облако пыли. Головорезы в панике поспешили кто как мог подальше из переулка. Полу-медведь закашлялся, завертелся в пыли, замахал огромными мускулистыми руками. Не в силах справиться с напастью, со слезившимися глазами он бросился прочь.

Альдвиг поднял голову. На крыше здания стояла фигура в темном плаще и широкополой шляпе, скрывавшей лицо. Спрятав под подол оружие, незнакомец спрыгнул вниз, вытащил арбалетную стрелу из стены и развернулся к чужакам.

— Я этой швалью обычно не занимаюсь, — сказал таинственный мужчина низким голосом и приподнял голову. Глаза блеснули из-под шляпы, внимательно рассматривая троицу. — Не моя работа. Но вы в конец тут заблудились, аж смотреть тошно было.

— Не без этого, — согласился Альдвиг. — Могу поинтересоваться, кому обязаны за помощь?

— Синг, — коротко бросил он и пошел прочь.

— Это вы — господин Хелван? — зачем-то уточнил укротитель. — Мы, как раз, вас искали.

— На кой черт? — Синг остановился, но даже не подумал обернуться.

— Кажется, вы разбираетесь в нежити. Знаете что-нибудь о вампирах?

— У вас ко мне работа? Или праздное любопытство?

— Первое, — солгал Альдвиг. — Но прежде хочу удостовериться, что вы — тот самый Синг Хелван, которого мы ищем. Мы можем поговорить где-нибудь в безопасном месте?

— Что ж, хоть вы мне и неприятны, но матушка меня учила, что с клиентами надо быть вежливым, — человек в шляпе махнул рукой. — Иди за мной.

* * *

Заперев на засов дверь за гостями, Синг прошел в глубь комнаты, больше похожей на оружейный склад. Вдоль стен располагались стеллажи со склянками, колбами и алхимическими ингредиентами, на комоде лежали арбалеты, кругом стояли ящики с металлическими болтами, заготовками наконечников и древка, бочка рядом была набита дымовыми шашками, на раме покоились кинжалы и ножи, на специальной подставке хранился лук без тетивы, а на полу под ним валялись несколько колчанов со стрелами, стол в углу был завален всевозможными инструментами. На другой стене висели щиты, топоры и мечи — явно предназначенные только для декорации, хозяин ими не пользовался.

В помещении царил вечный полумрак, окна были заколочены как снаружи, так и изнутри. Человек пересек комнату и, подкинув дров, разжег камин, затем запалил свечу и поставил ее на круглый стол в центре гостиной. Вытащив из-под плаща арбалет, уселся в кресло и закинул ногу на ногу, положив оружие на колени. Снял шляпу и ловким, отточенным движением закинул ее на крючок на стене у двери. У него были длинные черные вьющиеся волосы, собранные на затылке в хвост, несколько кудрявых прядей огибали его серьезное угловатое лицо. В свете от огня казалось будто один его глаз не имел зрачка.

— Слушаю, — лишь сказал хозяин дома, пристально рассматривая гостей.

— Нам сказали, ты — охотник на нежить, — произнес Альдвиг, усаживаясь в противоположное кресло. — Это так?

— Ну, — лишь хмыкнул Синг.

Гуернир присел на треногую табуретку, а Нила осталась на ногах, разгуливая по комнате и рассматривая многочисленное оружие. Краем глаза укротитель заметил картину, висящую на стене между двумя парами скрещенных топоров. Она моментально привлекла его внимание, и он повернул голову, рассмотреть ее внимательнее. На ней был изображен городской пейзаж в тех же тонах, что и полотно в таверне. И точно так же от нее исходила сильная аура. В этот раз застать Альдвига врасплох не удалось, и он смог оторваться от чарующего шедевра и перевел взгляд обратно на охотника.

— Какая же нежить угрожает городу? — спросил укротитель, сосредоточившись на беседе.

— Всякая. В основном та, что лезет из проклятых шахт вокруг Эджа.

Альдвиг припомнил рассказ Брундина о каком-то зле из глубин, которое разбудили жадные до наживы люди.

— Что тебе известно про арахну и ее сожженное гнездо?

— Хочешь спросить, моих ли рук дело? — усмехнулся охотник. — Нет, не моя работа. Я за такое гнусное дело не берусь. Местные сами с ней разобрались. Не самым разумным способом, но, видимо, ума на большее не хватило. Давай к делу! Что там у тебя за вампир?

— Известно, на самом деле, не многое, — начал Альдвиг. — Мы сопровождали карету, которая должна была быть доставлена сюда, в Сильвередж. Как нам сказали, внутри девушка, спящая зачарованным сном. Но по пути она смогла покинуть повозку, перебила отряд и скрылась.

— И эта девчонка и есть ваш вампир? — перебил Синг.

— Да, она от нас сбежала три дня назад, у пещеры через центральный Фьёдлен.

— Не вы ли это там шуму наделали? Аж здесь земля тряслась.

— Гоблины взорвали тоннель, теперь там не пройти.

— Хм, ясно, — с деловитой ухмылкой охотник покачал головой. — И теперь ты хочешь найти сбежавшую девчонку?

— Для начала узнать, кому ее надо было доставить.

— А тебе не сказали?

— Нет, мы к отряду присоединились позже. Не ты ли мог бы оказаться получателем?

— На кой черт мне девка-вампир? Я таких сразу убиваю. Появись она в городе, я об этом уже знал бы.

— Есть предположения, кому она предназначалась? Найдем получателя, найдем и вампиршу.

— Почему ты думаешь, что она здесь?

— Ей больше деться некуда, ее хорошенько подпалило огнем, и пока она залечивает раны, будет сидеть тише воды.

— Ранена значит, понятно, — Синг, скрестив ладони у рта, погрузился в раздумья. Его сосредоточенный взгляд был устремлен на пламя свечи. — Будь она в Эдже, от меня это не ускользнуло бы. Раз тут не объявлялась, значит, она в...

Но он не договорил, умолк и еще некоторое время продолжал сидеть, уставившись в чуть дрожащий огонек. Затем он улыбнулся и поднял взгляд на собеседника.

— Это отличная для меня работенка! — наконец, радостно воскликнул Хелван и поднялся.

— Есть идеи, где ее искать?

— Конечно есть, — лишь ответил Синг и, спрятав арбалет под плащом, направился к выходу.

— Даже не скажешь, где она?

— И зачем мне это? — удивленно обернулся охотник и снял шляпу с крючка. — Вы пришли не работу предлагать. Я сам с ней разберусь, конкуренты мне не нужны. Хороший вампир — это вампир, сожженный в прах.

И, нацепив шляпу, он снял засов с двери и вышел из дома, оставив гостей в одиночестве полу-мрака.

— Что это было? — озадаченно спросила Нила.

— Помнишь, ты говорила, что это не наша работа? — Альдвиг сидел в задумчивости.

— Сопроводить посылку до города, помню, — кивнула волчица.

— Так вот, может, это и правда больше не наша забота? — с сомнением в голосе произнес укротитель и расплылся в кресле, усаживаясь в нем поглубже. — Может, ты права, Синг защищает город от нежити, и он сам разберется с вампиром. Больше это не наше дело. Мы предупредили об опасности, дальше нас это не касается. Можем идти в столицу.

— Ты не заболел? Не похоже на тебя, чтобы ты так легко сдался.

— Почему сдался? У нас же цель одна — покончить с вампиршей, чтобы она не причинила бед. Видимо, ему помощь не нужна, и мы тут задерживаться не станем, у нас еще есть дела.

— А вдруг это вампиршу надо защищать, а не город. Вдруг на самом деле жертва — она. Да и не спокойно мне как-то, что этот охотник сам отправился за ней. Чувствую я, не добром все это кончится.

Альдвиг поднялся и прошелся по комнате вдоль стеллажей, специально избегая взглядом замеченную ранее картину, задержался у шкафа с колбами, заполненными различными субстанциями зеленого, красного и синего цветов. Некоторое время он изучал неизвестного предназначения жидкости, осмотрел соседние полки в надежде найти подходящие ингредиенты для их создания, чтобы хоть как-то отдаленно понять, какой эффект они могли оказать, но не нашел ничего полезного, что обычно использовалось бы в алхимии.

Нила повела ушами, уловив какие-то приглушенные звуки снаружи, словно кто-то громко разговаривал, но речи невозможно разобрать. Она попыталась подсмотреть в щелку между досками на окнах, но смогла заметить лишь сапоги охотника. Его собеседника видно не было. Как бы волчица ни старалась подслушать, у нее не получилось понять и слова.

— Там кто-то ругается с Сингом, — сказала она.

— Это все выглядит слишком опасно, — проговорил себе под нос Альдвиг, не обратив внимания на замечание спутницы. — Все-таки прежде, чем принимать меры по уничтожению вампиршы, было бы не плохо сначала разобраться, кому ее везли и зачем.

— Нам надо поспешить! — замахала руками Нила. — Там что-то намечается!

Укротитель отвлекся от химикатов на полках и перевел взгляд на паникующую волчицу. Она подскочила к компаньону и стала дергать его за рукав.

— Давай уже, поторопись! — настаивала девушка.

Они направились к двери.

— Гарнир! Уходим! — крикнула Нила, уже стоя у выхода.

Гуернир закимарил, сидя на стуле, ведь и обстановка к этому располагала: приятная полу-тьма в помещении, тепло от камина разливалось по комнате. Когда волчица крикнула ему, оса вздрогнул и, подскочив, побежал вперед, но, наткнувшись на кресло, замер и огляделся. Его компаньонов в доме уже не было, и он поспешил за ними.

Когда Альдвиг и Нила вышли на улицу, Синга уже и след простыл. Перед ними спиной к дому стоял незнакомец.

— Куда он успел подеваться!? — воскликнула Нила, поразившись тому, с какой скоростью охотник исчез.

Человек обернулся и осмотрел компанию. Одет он был скромно и опрятно: простые брюки и пиджак, без шика, но за внешним видом следил, от чего даже недорогой костюм выделял его на фоне остальных жителей города.

— День добрый, мое имя Корлин, — представился он. — Позвольте поинтересоваться, с кем имею честь разговаривать?

Альдвиг сперва немного растерялся от неожиданности встретить в прогнившем городе столь вежливого человека. Пауза в несколько секунд показалась вечностью, но мужчина молча ждал ответа, не двигаясь с места. Оценив его с точки зрения потенциальных угроз, укротитель посчитал его довольно безобидным и ответил.

— Альдвиг, это Нила и Гуернир.

— Не сочтите за грубость, я хотел бы уточнить цель вашего визита к господину Хелвану.

— Это останется между нами и Сингом, — Альдвиг не спешил доверять Корлину, даже не смотря на его вежливость. — Почему вас это интересует?

Корлин улыбнулся. Но улыбка его совсем не показалась хитрой или насмешливой, скорее наоборот, сочувствующей и понимающей.

— Видите ли, у нас с господином Хелваном разные взгляды на методы решения общих проблем Сильвереджа. Он — сильный и бесстрашный охотник, готовый уничтожить на своем пути всех противников, не разбираясь что к чему. Я же стараюсь помочь каждому из них, спасти их души, направить их к свету.

— О каких противниках идет речь? — уточнил Альдвиг.

— В основном это нечисть, которая лезет из глубин проклятых шахт. Это преимущественно главное место, где возникает конфликт наших интересов. Людские проблемы его мало интересуют, а поэтому чаще горожанам помогаю только я.

— Простите, а все-таки вы кто? — спросила Нила.

— Я скромный пастырь, служу в церкви, — ответил Корлин.

— Тут церковь есть? — удивился Альдвиг. — В таком типично шахтерском городе церковь — последнее о чем задумываются.

— Ее построили не так давно.

Укротитель не из тех, кто с легкостью доверится кому-то, кого знает всего лишь десять минут, но пастырь перед ним способен был усыпить бдительность даже самого мнительного человека. Вспомнив рассказы Брундина, сопоставив это со словами Корлина и представив в голове все возможные варианты развития событий, Альдвиг решил, что стоит все-таки уточнить, а не церковный ли служитель должен быть получателем посылки.

— По пути в столицу мы встретили небольшой отряд, сопровождающий повозку. Как нам сказали, доставляют невесту жениху, и наняли нас в помощь. Невеста же спала крепким сном и не выходила из своей кареты.

— Я так полагаю, не довезли? — спросил пастырь.

— Не довезли, — повторил Альдвиг. — Невеста сбежала, когда разбилась печать.

Корлин вздрогнул и изменился в лице, перестал улыбаться и покачал головой.

— Нам надо спешить. Нужно опередить господина Хелвана, пока не случилось непоправимого.

— Так вам известно, кто был в повозке?

— Да, известно, — ответил пастырь, разворачиваясь. — Ведь это я отправил книги и описал, как нужно запечатать карету, чтобы доставить ее невредимой.

— Неужто вы хотели взять в жены вампира? — вдруг с удивлением воскликнула Нила.

— Конечно нет, это история для прикрытия.

— И куда мы теперь? — спросила волчица.

Корлин глубоко вздохнул, будто набираясь сил, и тихо вымолвил:

— В крипту.

* * *

Вечер спускался на город. Следуя за пастырем, путники шли темными улицами. Многие здания, окутанные мраком, наводили ужас своими черными пустыми окнами. Редко когда тусклым отблеском виднелось дребезжание огня от камина или свечей.

— Почему в городе так темно? — спросила Нила. — Неужели, у вас нет светящихся камней?

— Когда-то были, — грустно ответил Корлин. — Разграбили да продали. Не осталось ни одного, поэтому на улицах не видать и зги. Если у кого еще имеются личные камни, то последнюю неделю погода такая пасмурная стояла, что тех недолгих минут, когда появлялся солнечный свет, просто недостаточно напитать их.

— И что же местные делают зимой? — озадаченно спросил Альдвиг. — Темнеет то рано, а по улицам, как мы уже убедились, гулять опасно.

Пастырь, слегка сбросив шаг, обернулся и удивленно смерил взглядом укротителя, казалось бы, это же вполне очевидные вещи. Люди здесь вечерами заняты тем же, чем и в любом другом городе после заката: сидят по домам или кабакам, редкие трудяги могут быть заняты работой.

— Вы просто непривыкшие, — ответил он, помедлив. — Спустя столько лет, проведенных в упадке, среди нищеты и воровства, уже не обращаешь внимания на такие детали, как отсутствие освещения по ночам.

Альдвигу в этот момент вдруг вспомнился обрывок из далекого прошлого, как он, спотыкаясь и еле передвигая ноги, пробирался по улице через сугробы в зимнюю стужу. Ледяной ветер истошно завывал, кружа над головой. Теплые одежды не спасали совсем, и тело синело от холода в считаные минуты. Кругом не видно было вообще ничего, лишь слабые, блеклые очертания стен мелькали сквозь снежные вихри. Ночь длилась уже месяц, и надежды вновь увидеть свет почти не осталось, весну ждать еще долго. Тем не менее, хоть многие в том поселении и страдали из-за климатический условий, все же жизнь не останавливалась, даже через бурю, под покровом нескончаемой тьмы местные продолжали работать.

Конечно, Корлин прав, решил Альдвиг, вернувшись в действительность. Для здешних это стало нормальным, привычным образом жизни.

— Далеко крипта находится? — поинтересовался он, переводя тему.

— Ехать будем всю ночь, — предупредил пастырь. — Запаситесь терпением. Если повезет, утром догоним господина Хелвана.

Укротитель задумался. Посещение крипты в его список дел не входило. Не смотря на запутанную историю вампирши, все же у него есть дело поважнее: спасти фею, попавшую под влияние неизвестного существа в доме его учителя. По мнению Альдвига, пастырь вместе с охотником должны справиться с этой угрозой. К тому же Корлин явно собирался защищать девушку.

— Боюсь, у нас другие планы, — возразил Альдвиг. — Мы и так потеряли много времени, нам нужно спешить. Думаю, вдвоем с Сингом вы вполне справитесь с вашей принцессой.

— Я бы с радостью с вами согласился бы, — вежливо ответил пастырь. — К сожалению, без вашей помощи не справиться. Позвольте, мне рассказать вам историю этой крипты и угрозы, нависшей не только над Сильвереджем.

Альдвиг тяжело вздохнул и решил, что выслушать рассказ можно, а потом уже делать выводы.

— Ладно, — согласился укротитель. — Только покороче.

— Конечно, я не хочу утомлять вас долгой историей. Вы наверное уже слышали, что окрестности были богаты железом и серебром, — Корлин, вопреки обещанию, начал рассказ с самого начала. — История эта начинается тысячи лет назад, когда эти места были заняты гномами. Достоверно уже никто не знает, почему они ушли. Все свидетельства были уничтожены во время войны, развязавшейся между Западом и Востоком. Перевал через горы был важной стратегической позицией, за которую шли очень жестокие сражения. Противостояние длилось около двухсот лет, то обостряясь, то затихая. После окончания войны, когда Люмивард отстоял свое право называться столицей всего региона, на месте военного лагеря основали Сильвередж, люди заняли пустующие гномьи тоннели, и город стал центром промышленности, куда стекалась вся добытая руда со всех шахт Фьёдлена. Это обеспечило процветание на несколько сотен лет, пока освоенные залежи не истощились, и шахтеры принялись копать глубже.

Альдвиг с Нилой одновременно зевнули. Но Корлин этого не заметил и продолжал свою историю.

— Чем глубже шахтеры рыли, тем более странные вещи начинали твориться. Некоторые кончали жизнь самоубийством, другие сходили с ума и начинали убивать, кто-то даже вырезал всю свою семью. Ненависть, вражда и безумие постепенно захватывали рабочих. Сердца тех, кто спускался в недра гор наполнялись чернью. Кровопролитиям не было конца. Так продолжалось до тех пор, как несколько смен шахтеров пропали без вести в глубинах бездны. Никто не вернулся. И вот после началось нашествие нежити. Несмотря на то, что нечисть лезла лишь из нескольких шахт в округе города, закрыли их все. Тридцать лет назад начался период борьбы за выживание. Когда, казалось бы, со злом расправились, и местные освоили другие виды производства, тогда главную шахту передали в святилище почтить память погибших. Но скверна из глубин снова пробудилась, и нечисть вновь полезла наружу. Ходят слухи, что там открылся портал, откуда все это и просачивается в наш мир. Но правды никто не знает, никто живым не возвращался.

Пастырь сделал паузу, и, набрав воздуха, приступил к заключительной части рассказа.

— Господин Альдвиг, вы слушаете? — Корлин обернулся к укротителю. Тот вздрогнул от неожиданности и поспешно кивнул в ответ. — Когда я приехал в город на зов о помощи, первым делом запечатал крипту барьером. Если печать падет, то все живое будет уничтожено. Все, что вы знаете и все, ради чего сражаетесь, перестанет существовать.

— Понятно, — задумчиво протянул Альдвиг. — Церковь тогда уже стояла в городе?

— Нет, ее построили около пятнадцати лет назад, точно не помню.

— Святилище не помогло, и решили обратиться к Богине за помощью, — скорее утверждающие, чем вопросительно произнес Альдвиг.

— Все верно, — согласился пастырь. — Тогда я и приехал в город и начал словом Богини Азуры очищать эти места. Но сил не хватает, и периодически нечисть прорывается в наш мир.

— Когда Синг присоединился к охране города?

— Пару лет назад пришел охотник на нежить. Господин Хелван стал их убивать. Направился в крипту и начал спускаться вглубь. Чем кровопролитнее он устраивал резню, тем сильнее накапливалось зло, которое, словно чума, растекалась по округе.

— И за ним приходится вновь очищать шахты от скверны?

Корлин молча закивал головой. После небольшой паузы, он добавил:

— Мы из-за этого часто ругаемся, оба пытаемся спасти Сильвередж, но методы у каждого из нас свои. С ним договориться почти невозможно, но все же нам удалось разделить ответственность. Пока я в силах сдерживать нечисть внизу и очищать проклятую крипту святым светом, он занимается безопасностью снаружи.

— Я так понимаю, что дела внизу идут не очень успешно, раз у Синга так много работы тут.

— К сожалению, это так, — вздохнул пастырь. — Все души спасти нельзя.

— Почему ты считаешь, что вампирша направилась именно в крипту? — спросила Нила.

— Это место притягивает таких как она, — пояснил Корлин. — Ей там будет проще всего восстанавливать силы и наводить ужас на город.

— Зачем вообще ее надо было сюда привозить? — с негодованием в голосе воскликнула волчица.

— Потому что здесь я могу ей помочь, — с грустью ответил пастырь.

Холодное пасмурное небо темнело быстро, пропало всякое ощущение времени, и все вокруг вселяло чувство, будто на дворе уже давно стоит глубокая ночь. Корлин вывел компанию из города на северную дорогу, ведущую мимо лесопилочных участков вверх по холму и далее через рощу к горам. Пройдя аккуратно уложенные заготовки срубленного дерева, путники оказались на пустыре. За пустырем не вдалеке они заметили небольшое здание, стоявшее особняком на фоне чернеющей опушки. Пастырь стремительным шагом направлялся именно туда.

— Это скромная местная обитель нашей Богини света, — представил Корлин и стал обходить церквушку, возвышающуюся мрачной тенью над Сильвереджем. — По другую сторону находится кладбище.

Пройдя вдоль стены до самого конца, он скрылся за поворотом. Послышался скрип дверей, а следом донеслось ржание лошади. Через некоторое время из-за угла выехала запряженная повозка без верха, предназначенная для транспортировки дерева или сена, а возможно и мертвых тел.

— Залезайте скорее, — поторопил Корлин.

Нила первой вскочила внутрь, Альдвиг подсадил Гуернира, для которого ступенька сзади повозки оказалась слишком высокой, а затем и сам взобрался наверх. Все уселись на деревянных скамьях, установленных вдоль кузова. Вся конструкция трещала от малейшего движения, эта телега, видимо, была старше церкви, а возможно и самого пастыря. Корлин погнал лошадь, колеса заскрипели, и повозка понеслась по дороге, подскакивая на каждой кочке. Компании, расположившейся в кузове, никак не удавалось удержаться на месте, каждый хватался за что мог, того и гляди рискуя выскочить наружу.

Кузов трясло так сильно, будто пассажиры прятались от смертоносного урагана в соломенном шалаше. Альдвиг попробовал сесть на дно повозки, но его мотало из стороны сторону, крепко прикладывая головой, спиной или плечами о крепкое дерево скамьи. Тогда он выпрямился в полный рост, но это оказалось еще более рискованным, кузов буквально уходил из-под ног, стараясь выкинуть человека наружу. Нила и Гуернир вцепились в края повозки, пытаясь поймать ее колебания, чтобы двигаться с ними в такт, но в ответ получали лишь новые синяки на теле. Ночь, проведенная в такой тряске, не сулила ничего хорошего, изнуряющая поездка могла полностью выбить их из сил. И выбила бы, но кучер наконец сбавил ход, и повозка поехала ровнее, не подскакивая и шатаясь. У пассажиров появилась возможность отдышаться и отдохнуть. Но их руки все равно продолжали крепко держаться за кузов, на случай если вдруг тряска возобновится.

Рассвет застал компанию тихо дремавшей в кузове. Пастырь, не смокнувший и глаза всю ночь, больше не гнал лошадь, и под равномерный скрип колес пассажиров сморило легким сном.

Альдвиг приоткрыл глаза, вокруг уже было светло, хотя ему казалось, будто он не спал вовсе. Голова его опущена на грудь, руки, крепко прижатые к телу, скрещены на груди. Его взгляд, еще слегка размытый, сверлил одну точку на основании противоположной скамьи. В утренней прохладе укротитель старался не шевелиться, сохраняя свое накопленное тепло. Разлепив веки и встряхнув головой, он обратил внимание на волчицу, сладко дремавшую на лавке перед ним. Она лежала, поджав ноги к груди, прикрывшись пушистым хвостом, щекой вжималась в свою мягкую волчью лапу. Ее острые уши всегда гордо торчали на макушке, улавливая каждый шорох даже во сне. Альдвигу сейчас его спутница показалась очень милой и даже довольно привлекательной. Он никогда раньше не расценивал Нилу как-то иначе, чем своего делового партнера. И даже не смотря на то, что он дал ей Имя, она оставалась для него надежным боевым товарищем. Но в последнее время укротитель начал замечать в себе пробудившийся интерес к своей спутнице, как к девушке. Сложно сказать, связано ли это с тем, что у него давно не было сексуального партнера, или же за столько времени, проведенного вместе, он наконец-то преодолел старую травму утерянной любви и проникся к спутнице новыми чувствами. Пока укротитель сам не мог в себе разобраться, стараясь держать свое необъяснимое влечение в стороне. Погрузившись в свои раздумья, он и не заметил, как волчица проснулась.

Нила открыла глаза и замерла, боясь пошевелиться. Встретившись взглядом с Альдвигом, от неожиданности у нее перехватило дыхание. «Он смотрит на меня?» растерялась волчица, мысленно соображая, как себя вести в такой ситуации. «Ч-Что мне делать?» она не двигалась, не смея даже дышать. Затем, резко выпрямившись, села и, зажмурившись, потянулась.

— Мы уже приехали? — зевнув спросила Нила, делая вид, что ничего не заметила.

— Подъезжаем, — отозвался спереди Корлин.

Альдвиг вздрогнул, выдернутый из своих размышлений, и развернулся на месте, сев лицом по направлению движения. Любопытная волчица поднялась и, подойдя к началу кузова, тоже стала рассматривать ландшафт. Погода за ночь ни на каплю не улучшилась, и пасмурное небо по прежнему не позволяло солнечным лучами приласкать холодную землю. Впереди исполинской стеной возвышались непроходимые горы, увенчанные снежными вершинами. Повозка медленно ехала вверх по холму, приближаясь к подножию Восточного Фьёдлена. Лес остался позади, и из растительности встречались лишь кустарники и редкие одинокие деревья. Затем дорога повернула в сторону и пошла вдоль серых скал, местами покрытыми бедными островками пожухлой травы.

Невдалеке показались серые, местами грязные стены высеченной прямо в горе постройки. Трещины поднимались по камню, обвитому плющом. Некоторые окна, покрытые мозаичным стеклом, были разбиты, а где-то и вовсе чернела пустота на их месте. Над угловой крышей, вымощенной черепицей, возвышалась полуразрушенная башенка. Святилище выглядело заброшенным и всеми позабытым.

Разбудив Гуернира и приказав ему охранять повозку, товарищи в сопровождении пастыря вошли внутрь. В небольшом помещении царил беспорядок: кругом валялись каменные глыбы поваленных постаментов, прогнившие обломки деревянных скамей, разноцветные стеклышки разбитых окон. В стенах по обе стороны находились ниши, уставленные свечами разных размеров, но ни одна из них не горела. На полу разбросаны потухшие огарки и увядшие, практически превратившиеся в пыль сухие цветы, еле-еле сохранившие свою форму, но рискующие ее потерять при малейшем дуновении ветра. Крыша поддерживалась высокими почерневшими у основания колоннами. Сквозь дыры в потолке можно рассмотреть хмурое небо, того и гляди готовое обрушить дождем всю свою накопившуюся горечь.

— Здесь раньше был вход в шахту, — пояснил Корлин, когда они дошли до длинного коридора в конце зала. — Дальше будем спускаться вглубь горы.

В следующем помещении в несколько длинных рядов располагались саркофаги, покоящиеся на невысоких пьедесталах. На каждом из них были выгравированы шахтерские шлема и кирки, сверху их венчали множество свеч, а перед ними стояли таблички с высеченными списками имен.

— Жуткое место, — Нила вздрогнула от холода, дрожью прокатившегося по телу. — Аж мурашки по коже. Надеюсь, они не восстанут.

— Не беспокойтесь, госпожа, — с грустью в голосе ответил пастырь. — Внутри нет ничего кроме праха. Лишь пепел остался с тех времен.

— Значит, нечисть не отсюда вылезает? — недоверчиво уточнила волчица.

— Нет. Туда, откуда они лезут, еще никто не спускался. Ни один живой не может пройти сквозь ужас и страх глубин этих пещер.

От этих слов показалось, будто воздух потяжелел, а холод, став гуще и плотнее, обрел форму, словно мороз спустился с заиндевелых стен и начал царапать ноги непрошеных гостей.

Выйдя в следующий зал, компания оказалась на перекрестке. Слева нагромождением камней был наглухо завален проход, давным-давно разрушенный взрывом в отчаянии пытавшихся спастись людей. Справа коридор скрывали огромные металлические ворота, запертые несколькими массивными перекладинами, намертво приколоченными к дверям и стенам, а проржавевший замок теперь не открыть даже отряду могучих бойцов. Всю центральную часть помещения занимала конструкция, похожая на шахтерский подъемник для транспортировки добытой руды с нижних этажей. Она возвышалась до самого потолка, вверху на толстых канатах болтались несколько крюков, свисавших с главного кольца. Другой конец веревок тянулся к сломанной, больше не вращающейся катушке, когда-то приводимой в движение несколькими рабочими. Проем в полу под подъемником полностью замурован, чтобы никакая нечисть не смогла пробраться наружу.

Пройдя на другую сторону зала, пастырь заметил мертвое тело и бросился к нему. Склонившись над ним, он начал тихо читать молитву. Нила обратила внимание своего компаньона на арбалетный болт, валявшийся недалеко от трупа. Укротитель кивнул, Синг уже тут прошел.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Альдвиг. — Ведь это даже не человек.

— Рожденная в глубинах бездны нечисть появилась из людской боли и страданий, — дрожащим голосом пояснил Корлин. — Лишь уняв их муки, можно положить этому конец.

Затем, сложив кисти рук замком у своего лба, он снова начал бормотать себе под нос. Когда пастырь закончил, они отправились дальше. Следующий коридор под крутым наклоном вел вниз, уводя путников в недра горы. По пути им все чаще и чаще попадались мертвые тела, и чем ниже они спускались, тем следы борьбы становились ожесточеннее. Помимо арбалета Хелван уже использовал и кинжалы, и метательные дротики, и какие-то из своих бомбочек, оставивших в воздухе едкий запах. Корлин старался уделить время каждому павшему, осветив его Словом Богини дабы очистить кусочек его человеческой души, если от нее хоть что-то осталось в этих тварях. Но всех обойти было сложно, команда продвигалась очень медленно, чем рисковала вовсе не догнать Синга.

По большому счету Альдвигу было все равно, кто расправится с вампиром: он с напарницей, охотник или пастырь. Но даже ему стало беспокойно от столь неразумной, на его взгляд, траты времени. Нила тоже начала нервничать и все чаще замирала и прислушивалась, чувствуя исходящую из глубин тревогу. Пастырь и сам уже спешил, читая всего по несколько слов молитвы над кучками расчлененных мертвецов.

Снизу до группы, звонко отражаясь от стен, донеслось эхо громкого хлопка. Все встрепенулись от неожиданности и замерли. Несколько секунд хватило, чтобы оправиться от внезапного шока, и Альдвиг с Нилой, не сговариваясь, обернулись на пастыря, ожидая его дальнейших действий. Корлин в замешательстве глубоко дышал, затем переведя взгляд на укротителя и волчицу, он кротко кивнул, и все вместе поспешили дальше по коридору.

Чем глубже они спускались, тем запутаннее становились комнаты подземных пещер. Из каждого темного угла, поворота и закоулка на компанию пыталась напасть нечисть. Спасать их души времени не оставалось, и Альдвиг с Нилой прорубали дорогу дальше холодным оружием. Пастырь, ни на секунду не прерываясь от своего тихого бормотания, уверенно вел спутников сквозь лабиринт.

Спустившись в самое сердце крипты, за которым уже не было человеческих построек и начинались владения нежити, команда оказалась в просторном зале с высокими сводами, каменным полом и колоннами из черепов и костей. Из дальнего угла на компанию налетел сильнейший ветер, густой непроглядной тьмой над ними кружила громко пищащая стая летучих мышей. Пока застигнутые врасплох загораживались руками, припадая к земле, чтобы не потерять равновесие, следующий мощный порыв все же сбил их с ног.

Когда мыши разлетелись и ветер стих, Альдвиг, осторожно осмотревшись перед собой, поднялся. Нила, лежавшая пряча голову под лапами, пошевелила ушами и, убедившись, что ничего не мешает, вскочила и приготовилась выхватить оружие. В центре зала скованный тьмой по рукам и ногам висел Корлин. Перед ним парила девушка в черном коротком платье с кроваво-красными кружевами, пышной юбкой, на ногах чулки сеткой, на руках шелковистые перчатки до локтя, волосы ее были заплетены в две косы. Альдвиг узнал в ней сменившую образ вампиршу, недавно убившую весь отряд Брундина.

— И что же эти жалкие смертные существа ищут среди мертвых в царстве тьмы и вечной жажды? — надменно спросила девушка, явно не ожидая ответа.

Корлин безвольно болтавшийся в воздухе кряхтел и дергался, пытаясь высвободиться.

— Смею предположить, вы проделали этот путь, чтобы склониться передо мной, вашей богиней и повелительницей тьмы. Ваше самоотверженное жертвоприношение во славу моего имени не будет забыто! Ведь лишь мне под силу нести спасение и избавление от бремени смертной плоти немощным людишкам, прогнившими душой в своих алчных притязаниях!

— Мы здесь, чтобы помочь тебе, — простонал пастырь.

— Как тебе, ничтожный обитатель мира дневного света, возможно сколько-нибудь немного приблизиться к пониманию боли создания ночи, пленной чужой прихотью, ставшей невольной заложницей беспощадной судьбы? — вампир злилась от наглости своего пленника, дерзнувшего ей ответить. — Измученная вечным ненасытным голодом, моя жизнь, пропитанная отчаянием, превратилась в бесконечное страдание! Не признавая силу дарованную самой непроглядной ночью, подобно призраку в тумане, я вынуждена была скрываться в мире дневного света по темным уголкам, навсегда окутанным покровом непроницаемой тени!

— Тебе самой нужно спасение, — Корлин пытался вразумить девушку.

Но она его не слушала и продолжала свой спектакль, полный драматизма и сострадания самой себе. «И как долго она репетировала эту речь», подумала Нила, наблюдая за сценой. Волчица хотела выбежать вперед, но не смогла, не в силах пошевелиться ноги застыли словно вкопанные.

— Вам, невежественным до чужих невзгод, неведом истинный ужас безисходности. Оказавшись в паутине предательства и обмана, мне, плененной принцессе, обращенной к тьме, пришлось искать спасение в мрачных глубинах этого подземного царства!

— Позволь помочь, и ты вернешься к свету, — умолял пастырь.

— Как смеешь, ты — низший смертный, бросать вызов самой сути моего существа упоминанием своего фальшивого света!?

Корлин, прикрыв глаза, начинал тихо шептать себе под нос. Обратившись в глубины своего сознания, он взывал к Богине оказать помощь заблудшему во мраке ребенку, провозгласившему себя всемогущим. Читая молитву, пастырь готовил заклинание, чтобы, собравшись с силами, изгнать тьму.

— Создания лишенные вечной жизни и неутолимой жажды не могут понять невольную жертву, брошенную на истязания палящего солнца, — вампир, возведя кисти к вверху, отпрянула назад и взмыла еще выше, демонстрируя свое превосходство. — Принятие великого дара, ранее ошибочно спутанного с проклятьем, открыло новые чарующие возможности к выживанию в этом мире, несправедливом к детям ночи. Мне, высшему существу, рожденного тьмой, сотканного из тьмы, поклоняющемуся тьме, не нужны сострадания и жалость столь ничтожных душ!

Пастырь раскрыл глаза и собирался уже выкрикнуть последние слова, но девушка в этот самый момент махнула рукой, и путы, удерживающие заложника, швырнули его в сторону. Ударившись спиной о колонну, человек рухнул на пол и замер.

— Корлин! — крикнула Нила. Но в ответ была тишина. Пастырь не двигался.

Затем вампир спустилась на землю и уже вальяжным шагом подошла ближе к оставшимся гостям. Обведя их взглядом полным игривого любопытства, она улыбнулась и, облизав губы, сверкнула удлиненными клыками.

— Мои таинственные гости! Ведь мои глаза меня не подводят, вам удалось пережить мое небольшое испытание и предстать передо мной все еще в полном составе, — хихикнула девушка и посмотрела на волчицу. — Неужели, у толстолобого раба, потерявшего рассудок, не вышло справиться со своими низменными чувствами? У него же вставал лишь от одной мысли о тебе, дорогуша. Или же он всё-таки тебя трахнул? Ммм?

Нила застыла в замешательстве, так оказывается пес Брундина, зачарованный вампиром, был полностью лишен собственной воли. Волчица не рассказывала своему напарнику о той схватке и что произошло в туманном лесу. И теперь ей овладело неловкое чувство, будто ее поймали на лжи.

— О чем это она вообще? — спросил Альдвиг, переведя взгляд на спутницу.

— Сторм на меня напал. Я защищалась. Он мертв.

— О, как это интригующе! — с ликованием воскликнула вампир. — Перед нами раскрывается глубокая сцена сложных чувств, не терпящих друг друга, но идущих вместе рука об руку: любви и ревности!

— Замолчи! — крикнула Нила.

Вампир рассмеялась сначала игриво, но постепенно ее смех перешел в злорадный хохот. Альдвиг дернул за руку напарницу и указал в заднюю часть помещения, где рядом с каменным троном был установлен огромный деревянный крест. На том кресте висел распятый Синг. На его обнаженном торсе виднелись следы истязаний. Он еще был жив, хоть и не подавал на то заметных признаков.

— Твое присутствие нарушает предреченное тенями переплетение судеб, — вдруг серьезно сказала девушка, обращаясь к оборотню. — Самим мирозданием было предначертано мне развлечься с твоим хозяином, пробудившим в недрах моего сознания глубочайший интерес во время нашего путешествия. Мое утонченное чутье нашептывает мне, что всепоглощающая тьма для нас двоих не пустой звук. Преисполненная предвкушением, жду с нетерпением, когда оба наших существа сольются в единое и преобразятся могущественным Повелителем Ночи, дабы погрузить этот ничтожный мир света в кошмар под вечно сияющей луной!

— В мои планы это не входило, — отрезал Альдвиг и обнажил оружие.

— Ах, как жаль, — вампир склонила голову на бок, на ее лице растянулась улыбка безумия. — Тогда приготовьтесь расстаться с хрупкой жизнью, ведь рассвет вам уже не встретить!

Альдвиг с Нилой оказались совершенно не готовы к этому бою. Накануне у них совсем не было времени разжиться хоть каким-то оружием, способным убить вампира. Они понадеялись на пастыря, у которого, как показалось товарищам, должен был быть план по спасению кровопийцы, и поспешили в крипту догонять охотника на нечисть. Но что-то снова пошло не так. К счастью, у укротителя не нашлось и секундочки поразмыслить над этим, так как он был всецело сосредоточен на отражении атак вампира.

Нила тем временем уже подумывала, а не обратиться ли ей в волчью форму. Но не смотря на тяжесть схватки, все же она сомневалась в правильности своего намерения, ведь трансформация занимает время да и в целом это довольно болезненный процесс. Их противница, быстрая и ловкая, точно не упустит шанса воспользоваться уязвимостью волчицы в процессе обращения. И завершающим доводом стало нежелание потом проваляться в отключке несколько дней.

Корлин пошевелился, но еще не спешил открывать глаза. Щекой вжимаясь в холодный каменный пол, он медленно приходил в чувства. В ушах звенело, по телу пробегала дрожь. Попытавшись подняться, руки подвернулись, и пастырь вновь рухнул, распластавшись на земле. Зрение подводило его, что с открытыми веками, что с закрытыми — кругом все было одинаково черным. Сквозь мерзкий пронзающий скрежет до него донеслись звуки сражения: топот ног, лязг металла, махи, разрезающие воздух, выкрики, стоны и тяжелое дыхание — все это разносилось невыносимо воющим эхом, разрывающим голову. Скорчившись от сильного головокружения, Корлин все же сел и припал спиной к колонне. Спину в нескольких местах пронзило резкой острой болью, от чего человек издал хриплый протяжный стон.

Глаза пастыря постепенно восстанавливались, и он смог различить несколько темных силуэтов, танцующих во мраке каменного зала. Медленно переведя взгляд в другую сторону, Корлин заметил возвышающийся крест, на котором безвольно болтался Синг. Его рот был закрыт кляпом, тело сияло множеством ран, синяков и следов укусов. Лишенный сил он тяжело дышал, но глаза цепко следили за ходом сражения.

Бой тем временем принял более ожесточенный характер. Вампир схватила Нилу и пронесла ее по залу в воздухе, разбивая ей кувшины, урны, постаменты из черепов и в завершение разбила в дребезги своей жертвой колонну. Волчица рухнула на пол. Ее тело ныло от ударов, но сдаваться она не собиралась, превозмогая дикую боль, поднялась и, сплюнув кровью, вновь заняла боевую позицию.

Медленно ковыляя, шатаясь, Корлин со слезящимися от невыносимой боли глазами пытался добраться до охотника. Периодически отключаясь, он хватался за окружающие предметы и падал на пол. Цепляясь за мертвый камень, царапая пальцы в кровь, пастырь полз дальше. Ухватившись за основания креста, человек подтянулся и, поднявшись, начал развязывать веревки на ногах Синга.

Вампир уже атаковала укротителя, кружа вокруг него и оставляя тонкие порезы острыми словно лезвие когтями. Альдвиг, предугадав ее следующее движение, пронзил кровопийцу мечом прямо в живот. Девушка взвыла и отпрянула назад, выдернув меч из рук своего соперника. Затем, вытащив из себя оружие, она злорадно рассмеялась.

— Примитивное железо глупых смертных не способно навредить высшему существу, — объявила о своей неуязвимости вампирша. — Мне не понятен мотив твоего отрицания нашей предначертанной близости! Ты должен перестать игнорировать свою судьбу и стать моим верным рабом! Вместе наш союз изменит непоколебимость течения времени и перепишет всю историю этого бренного мира!

Тяжело манерно вздохнув, она вновь закружила вокруг безоружного человека.

Освобожденный Синг, очутившись на полу, стоял на четвереньках и тяжело дышал. Вытащив кляп изо рта, он попытался подняться, но ноги его подвели и, подкосившись, Хелван вновь упал на колени и уперся руками в камень. Корлин сполз вниз по кресту и, завалившись на бок, старался не двигаться, чтобы хоть как-то унять ноющее тело. Синг поднял голову и вцепился в вампира взглядом, полным лютой ярости. Оскалившись от злости, он пополз к своей сумке, валявшейся по другую сторону от трона.

Кровопийца, вцепившись руками в горло укротителю, подняла его в воздух и начала душить. Нила попыталась ее остановить, но вампир, растворившись в черном дыме и появившись за спиной волчицы, в очередной раз бросила полу-человека в груду черепов. Альдвиг снова почувствовал твердую почву под ногами и закашлялся после крепкой хватки, схватившись за грудь. Но не успел он перевести дух, как этот неубиваемый монстр вновь оказалась рядом. Обняв его со спины, она провела руками ему по груди и хотела уже вцепиться клыками в горло, напиться крови, но человек дернулся, высвобождаясь из ее объятий. Вампир лишь сладко улыбнулась, положив пальчик на губы, и тут же снова накинулась на свою жертву и стала его душить сильнее прежнего.

Тем временем Синг, вытащив из своей сумки несколько колбочек, уже полз к своему брошенному арбалету так быстро на сколько хватало его воли. Оставалось еще совсем чуть-чуть, но охотник поскользнулся и, ударившись подбородком об пол, выронил одну колбу. Альдвиг дергался в мертвой хватке вампира, стараясь ударить ее ногами, но та как будто и не замечала этого. Хелван приподнялся и потянулся к своему оружию. Пальцы скользнули по рукояти, арбалет качнулся, но в руки не дался. Подтянувшись Синг крепко схватил за дугу и, сев, начал заряжать последнюю колбу с темно-зеленой, болотной жижей вместо болта. Прицелившись, он спустил курок.

Колба разбилась о затылок вампира. Она от удивления выпустила свою жертву и схватилась за голову. Под ее рукой что-то сильно зашипело. Девушка почувствовала жгучую боль, расползающуюся по всему телу. С удивлением взглянув на свою пузырящуюся плавящуюся руку, кровопийца завизжала и забилась в истерике. Ее тело вспыхнуло синим пламенем. Истошные вопли разнеслись по всему подземелью. Через несколько секунд все стихло, лишь далекое эхо еще блуждало по лабиринтам крипты. От вампира осталась лишь горстка черного пепла.

— Живой? — Нила подскочила к задыхающемуся компаньону.

Укротитель, откашлявшись, покивал головой, затем, глубоко набирая воздух в легкие, наконец-то выпрямился и посмотрел на охотника. Хелван, найдя свою разодранную рубашку, одевался. Вся в крови, с лохмотьями вместо рукавов и рваных порезах смотрелась она на человеке ужасно. Сверху он одел чуть в лучшем состоянии жилетку с оторванными пуговицами, которая немного прикрыла собой дыры сорочки.

— Снова я спасаю ваши задницы, — буркнул Синг, встретившись взглядом с укротителем.

— У тебя это хорошо получается, — ответил Альдвиг, отдышавшись.

Охотник лишь скривился в улыбке. Накинув плащ, он достал небольшую флягу из внутреннего кармана и прихрамывая направился к пастырю. Укротитель с напарницей последовали за ним, по пути прихватив валявшуюся в пыли шляпу. Присев рядом с Корлином, Синг протянул ему питье.

— Ох, крепкое, — вздохнул, зажмурившись, служитель Богини.

Охотник следом и сам сделал глоток, даже не моргнув единственным видящим глазом.

— Это алкоголь? — уточнила Нила. — Я думала, пастыри не пьют.

— Я не всегда служил в церкви, — с веселой улыбкой ответил Корлин. Ему становилось лучше, боль уходила. — Да и Богиня не запрещает. Главное, не злоупотреблять ее доверием, а то еще дар отнимет.

— Сам то цел? — спросил Альдвиг Синга и протянул ему шляпу. — Она тебя вроде покусала.

— Цел. Моей крови ей не досталось, — рассмеялся в ответ охотник, одевая головной убор. Теперь его мрачный образ был полностью восстановлен. Затем он серьезно добавил, кивнув на раненого пастыря, — уходите, ему нужна помощь. А мне надо здесь закончить кое-что, пока нечисть снизу не повалила.

— Ты же сам ранен. Тебе помощь не нужна? — с беспокойством поинтересовался укротитель.

— Валите уже, — бросил в ответ Хелван и отвернулся.

Альдвиг с Нилой подхватили Корлина и направились к выходу. Всю дорогу назад разгоряченный алкоголем пастырь рассказывал о своем прошлом военного, прерываясь лишь для того, чтобы дать указания, куда идти дальше. Хотя Альдвиг его совсем не слушал, погрузившись в свои мысли, все же иногда ему поддакивал в ответ. А из головы он никак не мог выкинуть образ Сторма, нагло пристававшего к верной спутнице. Главное, что его мучало, ему никак не удавалось представить себе реакцию Нилы на это поведение, понравилось бы ей или нет? Конечно, нет, она же дала ему отпор. Даже успокоив себя, что его напарница не поддалась бы на попытки Сторма, от самой мысли, что кто-то может начать флиртовать с ней, его бросало в ярость. Будь у Альдвига сейчас такая возможность, он сам бы набил морду этому верзиле, даже не смотря на то, что эта глупая шавка Брундина раза в два больше него.

Укротитель уже злился, что не может справиться с эмоциями, захватившими его. В груди бился и кололся комок нервов, словно гнев пытался выбраться наружу. Стараясь подойти рационально к своей проблеме, он начал разбираться в причинах ревности. Ему нравилась Нила, она привлекала его физически. Но почему вдруг возникло странное чувство собственничества? Неужели, это может быть обратный эффект от силы Имени? Технически Альдвиг является хозяином волчицы, так как именно он дал ей Имя. Могут ли они быть теперь привязаны друг к другу? Тем не менее укротитель никогда не относился к спутнице, как к рабыне или вещи, принадлежавшей ему. Он всегда считал Нилу равной себе и никогда не покушался на ее свободу. Они — деловые партнеры. Волчица может уйти в любой момент, и у нее есть полное право иметь романтические отношения с кем угодно. А поэтому у Альдвига не должно быть никаких оснований для непозволительной ревности.

Когда он закончил себя убеждать в заключении, которое сам и вывел, группа наконец-то выбралась из подземелья. Стояло ясное утро, склон горы был залит ярким солнечным светом, беспощадно ослепившим компанию, чьи глаза успели привыкнуть к темноте пещеры. Они провели в недрах горы чуть больше суток, и встретить столь лучезарный пейзаж оказалось приятной неожиданностью.

Их поприветствовал обрадовавшийся знакомым лицам Гуернир, храбро защищавший повозку все это время, которое выдалось для него непростым: из святилища периодически выползала нежить, о чем можно было судить по количеству мертвых тел в окрестности. Но телега стояла на месте и рядом с ней целый и невредимый конь. Водрузив раненного Корлина внутрь, задремавшего в тот же миг, как очутился на горизонтальной поверхности, Нила и Гуернир сели в кузов, а Альдвиг, заняв место возничего, направил повозку в обратный путь к Сильвереджу.

— Какая чудесная погода, — с облегчением вздохнула Нила, растянувшись на лавке. — Кажется, будто вечность прошла без солнца.

— Видимо, это как-то связано с нашей вампиршей, — предположил укротитель.

— И зачем? Погрузить мир в кромешную мглу?

— Нет, прятаться от солнца, чтобы беспрепятственно передвигаться и днем.

— Так она же все время сидела в подземелье.

— Рано или поздно голод ее оттуда выманил бы, и вампирша пошла бы в город на охоту.

— Верно, — угукнула соглашаясь волчица. — Мне теперь даже любопытно, что же наш названный принц собирался с ней делать, если бы мы ее доставили сразу по назначению?

— Молитву бы читал, — пожал плечами укротитель. — Может, он знает способ, как держать жажду крови под контролем.

— Вот бы увидеть ее лицо, когда вместо принца ее встретил бы пастырь.

— Подумала бы, что ее под венец ведут, — усмехнулся Альдвиг.

— Точно! — расхохоталась волчица. — Из кареты сразу на свадебную церемонию!

— Да уж, принцесса оказалась не для принца. Она решила остаться для самой себя.

— Кажется, эта вампирша тебя хотела выбрать своим принцем, — вдруг вспомнила Нила. — О каком таком Властелине Тьмы или Ночи шла речь? Уж не помню, что за бред она несла.

— Понятия не имею, — Альдвиг замотал головой. — Ее манеру выражения мыслей довольно сложно понять. Кто ж знает, что за чушь и откуда это взялось у нее в голове. Может, вычитала в каких сказках и теперь возомнила себя темной принцессой, защищающей, как она сама выразилась, детей ночи.

— Надо пастыря будет поспрашивать, — предположила волчица и зевнула. — Вдруг, он что знает об этом.

После утомительного путешествия в глубины горы у команды закончились силы на дальнейшее разговоры, и всю оставшуюся дорогу до города они провели в молчании. Повозка ехала вниз по склону холма сквозь лесную чащу. День стоял ясный, играя светом и тенью в густой листве могучих деревьев. Старые дубы скрипели ветвями, птички радостно распевали свои витиеватые трели. Ветер игриво шуршал в траве и приносил бодрящую прохладу с горных вершин. Высокое безоблачное небо накрыло путешественников глубоким синим куполом безмятежности.

Вечерело. Альдвиг не гнал лошадь, наслаждаясь закатным пейзажем, раскрашенным нежно оранжевыми лучами заходящего солнца. Нила дремала, устроившись по удобнее на скамье. Далеко впереди уже просматривался конец леса, за которым открывался вид на Сильвередж, располагавшийся у подножия холма.

Желтый диск солнца уже спрятался за горами, и предсумеречная тень опустилась на город, когда компания наконец-то остановилась, выехав на пустырь, где на расчищенном от леса участке стояла каменная церквушка с деревянной крышей. Рядом стояла скромная келья, а сзади с одной стороны была маленькая конюшня, с другой — небольшой огород. Они были довольно непримечательны, и в ночной темноте, когда товарищи прибыли сюда в первый раз, их невозможно было рассмотреть. Поодаль виднелась часовня и невысокий забор, скрывавший за собой кладбище.

Корлин, уже проснувшийся к этому времени, попытался подняться, но его тело еще сильно ныло от боли, а голова продолжала кружиться. Тем не менее пастырь на трясущихся ногах поковылял распрягать коня, но Альдвиг его остановил, отвел к скамье у кельи и вернулся к повозке заняться лошадью. Нила отправилась с ведром к колодцу за водой, а Гуернир получил важное поручение: собрать хвороста для растопки печи.

Когда с делами снаружи было покончено, пастырь пригласил товарищей в келью, где ему снова не позволили ничем заняться, а лишь усадили за стол. Укротитель с волчицей принялись готовить ужин. Через некоторое время теплый вкусный аромат наполнил комнату, напомнив всем собравшимся, что они уже как два дня ничего не ели. Животы дружно заурчали в нетерпении.

Трапеза была скромной, но никто не жаловался. Разморенные теплом и едой, довольные товарищи растеклись на лавках за грубым деревянным столом. Силы к ним возвращались. Нила, отодвинув тарелку в сторону, потянулась и улеглась на стол, подложив лапы под голову. Альдвиг откинулся назад и уперся затылком в стену, рассматривая потолок. Затем его взгляд упал на картину в простой коричневой раме, висевшей на противоположной стене, за спинами пастыря и Гуернира. На ней была изображена церковь на холме, а рядом — небольшая келья, от которой исходило странное, успокаивающее тепло, окна светились блеклым огнем, а из трубы шел дым. Укротителю показалось, будто он наблюдает со стороны, стоит снаружи и смотрит на церковь и келью, в которой расположились он сам со своими товарищами. Будто он смотрит через окно и видит, что вот они только что закончили ужинать и расслабились за столом.

Альдвиг обернулся посмотреть в окно. Снаружи конечно же никого не было. И сам он сидел на лавке, а не подглядывал за всеми с улицы. Вдруг его осенило, ведь это полотно написано тем же самым художником, кто написал картину, висящую в таверне, и ту, что была у Синга. Укротитель еще раз взглянул на завораживающий шедевр. На этот раз его не унесло в этот безмятежный нарисованный мир, наполненный внутренним теплом и гармонией. Альвдиг был собран и не позволил себе оказаться в ловушке.

— Откуда у тебя эта картина? — задумчиво спросил укротитель, не отводя взгляда от полотна.

— Какая? — переспросил Корлин и обернулся. — А, эта? В городе живет очень талантливая художница. Она создает невиданной красоты шедевры.

— Это я заметил. Чарующее ощущение, — согласился Альдвиг. — Она продает свои работы?

— Продавала раньше, — махнул рукой пастырь. — В основном проезжим. У местных денег нет их покупать. Как она сама говорит, ей не хочется, чтобы ее работы пылись в каморке. Ей приятно от того, что ими будут любоваться, поэтому она раздала некоторые из них.

— И кто же эта художница? — поинтересовался укротитель.

— На самом деле, я о ней мало что знаю. Даже не помню, когда она появилась в городе. Работает тихо в своей мастерской, на улицу редко выходит, ее в городе почти никто никогда не видел.

— А имя у нее есть? — допытывался Альдвиг, видя, что собеседник не понимает либо специально уходит от ответа. — Знаешь, где живет?

— Зовут ее Шейлихэ. Я думаю, она не зря не показывается, избегая людей. Скорее всего у нее есть на то причины, — сдался Корлин и, опередив вопрос своего гостя, добавил, — если же хочешь купить ее работу, это можно сделать через корчмаря в таверне.

— Нет, я не собираюсь покупать картины, — безразлично отозвался Альдвиг. — Но с удовольствием с ней познакомился бы, любопытно узнать больше о том, как она пишет свои шедевры.

— Позволь поинтересоваться, зачем тебе это?

Укротитель понял, что пробиться сквозь пастыря, вставшего стеной на пути к художнице, будет не просто. Но и обосновать своего желания тоже не находилось слов. Одно было очевидно: если девушку так сильно оберегают и прячут, она явно не простой человек, способный создавать магические картины. А это подогревало любопытство еще сильнее.

— Не скажешь, значит? — переспросил Альдвиг.

— Да это и не секрет вовсе, — Корлин сменил гнев на милость. — Это уже стало профессиональной привычкой — оберегать жителей города. Вернемся к этому утром, уже поздно, пора и отдохнуть.

Любовь и тайны Сильвереджа

— Ты же не навредишь ей? — Корлин молящими глазами посмотрел на укротителя, стоявшего в дверях.

— Почему ты решил, я могу ей навредить? — Альдвиг удивился неожиданному вопросу, но, моментально собравшись, с подозрением во взгляде обернулся.

— Она, то есть, Шейлихэ, она, — запнулся он. — Хрупкая девушка. Не важно, пообещай, что не навредишь ей.

— Если нет на то причин, не вижу в этом смысла, — серьезно с холодом в голосе ответил Альдвиг.

— Она не сделала ничего плохого, — Корлин продолжал убеждать укротителя, а может, и самого себя в собственных словах.

— Ты отдыхай, тебе надо восстанавливаться, — перевел разговор Альдвиг. — Нежить сама себя не запечатает в крипте.

Он вышел из кельи в глубокой задумчивости. У церкви его уже ждали Нила и Гуернир. Воссоединившись с своими товарищами, вместе они направились в город.

Слова пастыря заставили его засомневаться в талантливой художнице. Почему же Корлин боялся, что укротитель может ей навредить? В чем подвох, что не так с Шейлихэ? Преступница ли она, или владеет черной магией? Вдруг, нападает на жителей? Но тогда Синг уже вмешался бы, окажись художница опасным не-человеком. Или может она на самом деле демон или суккуб, но загипнотизировала целый город своими картинами, и поэтому Хелван не трогает ее.

Вопросов слишком много, а ответов нет. Альдвигу предстояло с этим разобраться. Обещаний пастырю он не давал, если мистическая девушка и правда представляет угрозу городу, укротитель будет вынужден с ней покончить. Каким образом, он еще не решил: убийства — не его метод, но если другого выхода не будет, то придется оборвать ее жизнь.

Компаньоны шли по серой улочке Сильвереджа, все изъяны и недостатки которой вылезли наружу при солнечном свете. Ранее скрываемые пасмурной погодой прятались в тени трещины на стенах, обвалившийся булыжник, лужи грязной жижи и отходов, кучи мусора, осевшие в грунт покосившиеся постройки. Квартал кварталу рознь, в городе были и обеспеченные ухоженные районы, где жили богатые по местным меркам люди. Но многие отсюда уехали сразу после закрытия шахт. За последние три десятилетия Сильвередж сильно обнищал.

Нила остановилась и прислушалась. Ее взгляд бегал от здания к зданию, уши вертелись, улавливая шорохи. Вдруг она слегка наклонилась и напряглась, словно приняла боевую стойку, готовая отражать внезапную атаку. Альдвиг машинально потянулся к оружию и крепко ухватился за рукоять, собираясь обнажить меч. Он внимательно наблюдал за напарницей и тоже стал осматривать окружение.

Волчица подняла руку и, замерев на несколько секунд, указала пальцем на второй этаж следующего по улице дома, где ставни на окне были настежь распахнуты, и сразу бросилась в указанном направлении. Укротитель и полу-оса последовали за ней. Входная дверь не была заперта. Не задерживаясь внизу, компания быстро влетела по ветхим ступеням старой лестницы. Теперь и Альдвиг услышал, как кто-то истошно мычал, но звук шел глухой, словно рот был закрыт толстой тканью. Возможно, бандиты удерживали связанную заложницу.

Троица, не рассчитав силы, ворвалась в спальню, выбив дверь с петель. Они, вооруженные и решительно настроенные навалять преступникам, замерли в недоумении. В комнате никого не было, и мычание стихло. Альдвиг подумал, может дверью ошиблись, но теперь они потеряли эффект неожиданности, так как о их присутствии уже точно знают недоброжелатели.

В спальне почти не было мебели, старые спальные матрасы, в пятнах и дырах, валялись прямо на полу. Вокруг была разбросана одежда, в углу гордо покоился охотничий лук, аккуратно приставленный к стене, рядом на крючке висел колчан со стрелами. Нила прошла в центр и, оглянувшись, в испуге отпрянула назад. Из угла на компанию смотрели глаза полные ужаса.

Альдвиг спрятал оружие и подошел к женщине. Ее руки и ноги были туго стянуты липкой паутиной, крепко удерживающей заложницу на месте. Половина ее лица тоже была залеплена паутиной, отчего та могла лишь глухо промычать. Нила достала спрятанный за спиной кинжал и начала высвобождать девушку. Укротитель тем временем осмотрел комнату внимательнее и обнаружил тонкие царапины — следы когтей на полу и стене, вокруг окна.

— В порядке? — спросила волчица, закончив аккуратно обрезать липкую паутину. — Рассказывай, что случилось.

— Она схватила Карла, — сказала женщина, поднявшись на ноги.

У нее тряслись руки, она не могла выпрямиться, пережитый ужас никак ее не отпускал.

— И кто это? — уточнила Нила про нападавшую, но женщина ее не поняла.

— Мой муж. Она схватила его и уволокла! — чуть ли ни рыдая, крикнула девушка и схватила волчицу за руку. — Пожалуйста, спасите его!

— Давай по порядку, — вмешался Альдвиг. — Кто его схватил?

Нила, высвободившись от хватки женщины, усадила ее на матрас.

— Монстр! У нее много глаз, человеческое тело, длинные паучьи ноги и паучье брюхо.

Голос ее дрожал. Вспомнив арахну, она закрыла лицо руками и зарыдала.

— Пожалуйста! Помогите! — ревела несчастная.

— Куда его утащила? — спросил Альдвиг.

— Не знаю!

— Ладно, сделаем, что сможем, — кивнул укротитель и поспешно вышел.

Нила и Гуернир даже опомниться не успели, как их компаньона уже не было в комнате, и побежали его догонять. Даже на улице были слышны громкие всхлипывания девушки, плачущей в истерике. Альдвиг беспристрастно осматривал здание и улицу.

— Вот и арахна объявилась, чье гнездо сожгли охотники, — объявил укротитель, когда к нему подошли его товарищи.

— Я не успела как следует изучить комнату, — ответила Нила. — Ты так быстро ушел.

— Не выношу женский плач, — резко бросил укротитель. — Не собираюсь тратить попусту время, утешая не пойми кого.

Волчица, растерявшись на секунду, изменилась в лице, с такой стороны она еще не знала своего партнера. Нила не из плаксивых, ее сложно обидеть и еще сложнее заставить проронить слезу, но тем не менее, она отметила для себя, что не хочет испортить к себе отношение спутника из-за слез, поэтому решила, если когда-нибудь и будет повод поплакать, то точно не в его присутствии.

— Что ты заметил? — спросила она, поскорее уводя разговор от ревущей женщины к проблеме.

— Ее муж — один из охотников, которые сожгли гнездо паучихи. И теперь она здесь, будет им мстить. Одного схватила, думаю, отправилась за другими. Надо найти, куда арахна уволокла свою добычу.

— Значит, ищем следы ее когтей и паутины.

Альдвиг кивнул. Компаньоны стали внимательно осматривать улицу в поисках зацепок, в какую сторону им двигаться. Они быстро обнаружили на острых углах камня серых стен обрывки одежды и небольшие ошметки слипшейся в комок паутины, по которым легко определили, куда дальше направилась арахна. Паучиха была неглупой, она, передвигаясь узкими темными переулками, держалась в дали от широких просматриваемых улиц и не лезла на крыши, где ее могли сразу обнаружить, что значительно упростило преследование.

Через час погони, изредка теряя следы и находя их вновь, товарищи оказались в полностью запустелом районе, среди заброшенных разграбленных домов. Выйдя на старую площадь, где в центре красовались остатки разрушенного фонтана, они увидели паучье брюхо на длинных тонких ножках. Перед ней в нерешимости стояли, крепко сжимая пики, несколько человек, а в стороне лежала другая группа охотников, плотно обмотанная паутиной. Арахна выпрямилась, и из-за паучьего тела показался женский человеческий торс, с человеческими руками и головой. Даже со спины видно было, что фигура у паучихи шикарная: ее большая грудь прикрыта туникой, расшитой в виде паутины, местами соблазнительно оголявшей тело, длинные до локтя перчатки, тоже с характерным для паука орнаментом, облегали тонкие руки, из-под темных коротких волос виднелись острые ушки, а широкий иссиня-черный с белыми полосками пояс подчеркивал ее изящные линии, прикрывая нижнюю часть гибридного тела.

Арахна не сразу заметила прибытие посторонних. Она что-то очень увлеченно и агрессивно говорила людям, активно жестикулируя и иногда притопывая по очереди одной из своих восьми ног, но слова не разносились по площади, а тихим шепотом предназначались лишь для небольшой группы ушей.

Альдвиг осмотрелся и обнаружил среди мусора старый факел, еще пригодный для использования. Нила высекла искру, но запалить лучину с первого раза не удалось, и она продолжила бить по огниву. Паучиха повела ушами и умолкла, затем повернула голову на звонкие удары. Все шесть багровых глаз, два больших и четыре поменьше, расположенных выше основных и частично скрываемых челкой, злобно уставились на непрошеных гостей, резким и быстрым прыжком на месте она развернулась, сбив с ног своей задней частью одного из стоявших людей.

Арахна кинулась на пришельцев. Наконец, искра занялась огнем, и лучина ярко разгорелась. Альдвиг выставил вперед факел прямо перед самым носом паучихи, когда та уже собиралась напрыгнуть на него. Шестиглазая отпрянула и стала пятиться назад. Ничего не произнося, она лишь злобно шипела в ответ на размахивание огнем.

Отступив к переулку, арахна решила, что пока ей лучше уйти и обдумать следующее нападение, теперь с учетом появления этой новой непрошеной группы, которая явно более опытная в ведении боя, чем кучка бестолковых охотников.

— Лааадно, — протянула она. — Твоя взяла. Пока ч-ч-что. Я ещ-щ-ще вернусь.

Паучиха скрылась в тени. Первый ее порыв мести был импульсивным и неожиданным для всех, но ничем не закончился, теперь ей серьезно надо взяться за дело и определиться, каким же образом она хочет наказать охотников, ведь слов они, кажется, совсем не поняли.

На этот раз Нила не спешила помогать снимать паутину и предоставила возможность тем двум несвязанным людям мучиться самим, высвобождая своих товарищей. Альдвиг, не потушив факел на случай, если арахна решит вернуться, подошел к группе испуганных охотников.

— Спасибо, сэр, — сказал один. — Она напала неожиданно на каждого по одиночке, никто не был готов.

— Вы ее хорошенько спровоцировали, раз она решилась атаковать вас в городе, — равнодушно ответил Альдвиг.

— Мы хотели ее прогнать, — оправдывался другой. — Напугать, чтобы она ушла.

— Чтобы больше никого не трогала! — добавил третий.

— И чем же она так вам докучала? — поинтересовался укротитель.

— Она нападала на жителей, — неуверенно ответил первый.

— Да неужели? — перебил Альдвиг, откровенно показывая, что не верит в эту чушь.

— Одного паренька нашли в реке мертвым, — охотники продолжали оправдываться, убеждая себя в правдивости своей версии.

— С чего вы решили, что это была она? — продолжал допрос Альдвиг.

— Да кто еще заманивает к себе в логово!? — неуверенность сменилась злостью. — Тут больше некому.

— Из крипты нечисть лезет, в шахтах гоблины мародерствуют, в лесах дикие волки живут, по городу шастают банды преступников, — как бы между прочим Нила перечислила небольшой список угроз. — Конечно, больше некому.

— Да какого черта вы лезете не в свое дело!?

— Ой, и в правду, — саркастически согласилась волчица. — Ведь не мы связанные со страхом в глазах еще десять минут назад тряслись словно червяки.

Повисло молчание, охотники как один зверели на глазах, даже те, кто оказались трусливее, яростно пыхтели за спинами остальных.

— Я тебя помню, — вдруг разъяренно выпалил один из высвобожденных из паутины. — Это ведь ты несколько дней назад расспрашивал про нее. Может, ты и натравил ее на нас?

— Отличный поворот в истории получился бы, — съязвил Альдвиг. — Скажи лучше, зачем арахна заманивает к себе в логово, если это не очередное вранье.

— Да пошел ты, гнида! — завопил их предводитель. — Мы сами защитим Эдж и убьем эту паучиху! Проваливайте!

Охотник плюнул под ноги укротителю и отвернулся, оторвал от жилетки комок паутины и хотел его выкинуть, но та липла к пальцам и никак не поддавалась. Махнув остальным, он пошел прочь, пытаясь отцепить от себя назойливую паутину. Альдвиг бросил факел на камни развалившегося фонтана.

— Эй, бесплатный совет, — крикнул укротитель им вдогонку. — Она вернется сегодня ночью, лучше держитесь подальше от людных мест, а то невинные пострадают.

Ему никто не ответил, но кто-то из охотников обернулся и бросил гневный взгляд на странную компанию чужаков. Альдвиг с Нилой и Гуерниром тоже пошли обратно в населенную часть города.

— Тебе тоже кажется эта ситуация странной? — спросила Нила.

— Они точно что-то утаивают, — согласился Альдвиг. — Что-то, в чем повинны они все вместе.

— Может, это охотники убили паренька, а вину свалили на паучиху? — задумчиво предположила волчица.

— Если это и так, то это лишь часть истории, которую мы видим. Арахна тоже в этом замешана, не понятно только как.

— Я вообще пока ничего не вижу, — возразила Нила, разведя руками. — Чувствую только, что они врут, и мне ужасно неприятна эта компания.

Гуернир с деловитым видом стал кивать головой и поднял палец к верху в знак полного согласия с волчицей.

— Вот! — Нила нашла единомышленника. — Гарнир тоже их невзлюбил.

— Я бы не стал вмешиваться в эту ситуацию, но тут все с самого начала попахивает ложью. Многие могут пострадать только потому, что каждый пытается скрыть свою вину.

— Ты их защищаешь, потому они люди? — прямо спросила волчица нахмурившись.

Альдвиг остановился и повернулся к спутнице, пытаясь рассмотреть в ней причину столь неожиданного вопроса.

— Нам же не платят за эту работу, почему тогда вступаться за них, если они — плохие? — Нила отвела взгляд. Конечно, она примет сторону своего партнера, какое бы его решение ни было, но ей не понятно, зачем защищать виновных. Это несправедливо, что раз они люди, то их надо оберегать от полу-людей, пусть даже и монстров, которые, как может оказаться, не сделали ничего плохого.

— Конкретно в этой ситуации я не собираюсь занимать ничью сторону, пока не разберусь что к чему, — ответил Альдвиг. — Я хочу избежать жертв. И арахна пока находится под ударом. Не зависимо от того, каким образом она хочет отомстить, охотники уже решили ее убить, а не просто прогнать.

— Как сложно! — взмолилась волчица, схватившись за голову. — Значит, мы защищаем паучиху, а не охотников?

— Если простыми словами, да, — кивнул укротитель, улыбнувшись. — Хотя, пока мы никого не защищаем.

Нила заметно повеселела. Гуернир тоже воспрял духом, набираясь боевой решимости.

— Даже если бы они предложили плату, я бы не стал слепо браться за работу, считая, что защищаю виновных, — уверил своих товарищей укротитель и направился дальше по улице. — Нам не хватает информации. Пока есть время, предлагаю поспрашивать в городе о том убийстве.

— Кстати, раз паучиха хотела мстить за сожженное гнездо, — вновь задумалась Нила, следуя за компаньоном. Гуернир шел рядом и повторял за ней жесты, изобразив глубокие размышления. — Что она собиралась с ними делать? Не похоже, что поймав охотников, она хотела их убить.

— Вот именно, — согласился Альдвиг. — Я тоже обратил на это внимание. Арахна не собиралась причинять им вред.

Вернувшись в обитаемую часть города, троица быстро нашла ту самую реку, разделявшую Сильвередж на две половины. Стоя на одном из мостов, они осматривались и задавали вопросы прохожим о происшествии месячной давности. Получив несколько зацепок, выяснилось, что мертвое тело нашли у самого северного моста, куда компания сразу и отправилась, чтобы изучить место. Конечно, найти какие-либо следы они и не надеялись, прошло слишком много времени с тех пор, но возможно там им удастся выяснить новые подробности.

Товарищи шли вдоль реки вверх по течению. Солнце скрылось за тучкой, и налетел сильный порыв ветра, обдавший холодом путников. Альдвиг поежился, машинально потянулся к воротнику, закрыть шею, но он оказался слишком коротким для этого. Тогда укротитель вжал голову в плечи, чтобы хоть немного противостоять погоде и сохранить тепло. Нила подметила этот жест и подумала, что ее компаньону было бы трудно ужиться на севере, откуда она родом. Гуернира почти сдуло, пошатнувшись назад, он припал к земле, чтобы вовсе не улететь на крышу. Еле удержавшись на ногах, ему пришлось наклонить туловище вперед и идти, опираясь на свое копье и стараясь им зацепиться за камень или вогнать его поглубже в землю.

Достигнув самого северного моста Сильвереджа, троица стояла по середине и смотрела на резвый поток речки, выбегавшей из леса за городом. Здесь река текла в основном прямо, никуда не сворачивая, лишь огибая небольшие неровности на склоне, благодаря чему открывался прекрасный вид к подножию гор, покрытому все еще зеленым покрывалом густой чащи. Кое-где, переливаясь в лучах закатного солнца, пестрели желтые и красные листья дубов и кленов. Альдвиг закрыл глаза и прислушался к умиротворяющему журчанию воды. «Все-таки тут красиво», подумал он, всей грудью вдохнув прохладный воздух. «Не удивительно, почему художница выбрала это место».

Волчица и полу-оса спустились к реке, осмотреть берег. Укротитель остался на мосту и начал расспрашивать прохожих, вдруг кто видел, что именно произошло в тот день, когда нашли мертвого парня. Ему удалось пообщаться с очевидцем и выяснить несколько любопытных деталей. По словам девушки полу-мышки, она тогда спешила на мельницу и с моста увидела тело, лежавшее на камнях. Внимательно ее выслушав, Альдвиг махнул своим компаньонам. Когда они вернулись, он поведал им услышанное.

— Интересное в этой истории то, что среди окружающих до того случая мало кто знал о существовании арахны, проживающей в лесу по близости.

— Если они не знали о ней, это не делает ее невиновной, — заметила волчица.

— Подозрений точно не снимает, но вот охотники знали об арахне, и сразу предположили, что это именно ее рук дело.

— Я могу догадаться, что так или иначе они выследили паучиху, это часть их работы. Но почему же они так уверены в том, что она убила?

— Очень любопытная деталь: на теле не было штанов, — добавил Альдвиг.

Глаза у Нилы расширились в удивлении, и улыбка растянулась от уха до уха.

— Чего? — она начала подхихикивать, а глаза ее хитро заблестели. — Без штанов? Что же он там делал?

Фантазия разыгралась, и волчица залилась звонким смехом, не в силах сдерживаться.

— В кустики по нужде пошел и помер? — от безудержного хохота у нее заболел живот, и она сложилась пополам. — Решил посрать, а тут арахна «не позволю гадить в моем лесу!» Хрясь, и свернула ему шею!

Гуернир смеялся вместе с волчицей, аж прослезился. Чуть отдышавшись и поуспокоившись, Нила глубоко выдохнула и, приложив руку ко лбу, добавила:

— Ох, что за нелепая смерть!

На лице Альдвига не промелькнуло и тени улыбки.

— Как бы то ни было, это и вправду странно, — сказал он. — Тело принесло сверху по течению, где у реки бурный поток, а тут начинаются пороги. Вот его и прибило к камням. Значит, он был убит в лесу.

— Кем? Охотниками или паучихой? — спросила Нила, периодически подхихикивая.

— Зачем охотникам снимать с него штаны? — медленно выговаривая каждое слово, вслух размышлял Альдвиг.

— А арахне зачем? — совсем не раздумывая, волчица ответила новым вопросом.

Некоторое время укротитель молчал, мысленно повторяя каждую фразу.

— Может, у нее был период спаривания? И она использовала парня для оплодотворения яиц? — предположил он.

— Ага, тогда становится логично, если она хочет отомстить за сожженную кладку.

— Не логично поведение охотников, почему прогнать, а не убить? Почему, когда они обнаружили опасного монстра рядом, ничего не сделали? Не логично поведение арахны, которая явно тоже не желала их убивать, — Альдвиг нахмурившись опровергал собственные слова. — К тому же, окажись эта версия правдой, тогда здесь и раньше пропадали бы мужчины или находили их мертвыми. Но это был первый случай.

— Я не понимаю, — сдалась Нила.

— Думаю, сегодня мы получим ответы. Если не все, то хотя бы частично. Как ты думаешь, какое сейчас самое людное место в городе?

— Рынок? — задумалась волчица. — Хотя уже вечер. Наверное, трактир. Делать то тут больше нечего.

— Хорошо, значит теперь идем туда.

— Ты тоже проголодался? — радостно воскликнула Нила от того, что не одна она не может думать на пустой желудок. — У меня от всей этой загадки мозги уже вскипели, я теперь ужасно хочу есть!

— Нет, — хитро улыбнулся Альдвиг.

— Тогда зачем? Может, отправимся обратно в заброшенный район, устроим засаду, пока паучиха не вернулась?

— Пусть сначала сами попробуют разобраться. А у нас есть дело поважнее. Помнишь, я им дал наводку держаться подальше от людных районов?

— Думаешь, они ей воспользуются?

— Конечно, — кивнул укротитель. — Даже если они не хотят принимать от меня советов, то сами догадаются, что при посторонних больше шансов, что их секрет будет раскрыт. Ведь арахна то молчать не будет.

— Значит, сейчас охотники готовят ловушки для паучихи в заброшенном районе. Тогда я снова не понимаю, зачем мы идем в трактир.

— Не все из этих молодцов достаточно смелые, — объяснил Альдвиг. — Зная, что схватка будет далеко, самым безопасным местом окажется там, где много людей.

— Точно, и дома они остаться не могут, так как их уже оттуда сегодня нагло выволокли!

— Верно, а поэтому кто-то из них уже с трясущимися коленями сидит в таверне, и ждет, пока все закончится. И от страха он будет готов приоткрыть завесу тайны, чтобы мы смогли спасти его товарищей.

— Хех, — довольно усмехнулась Нила. — С арахной драться — не на кабанов охотиться.

* * *

В таверне, вопреки ожиданиям, было необычно шумно, посетители громко разговаривали, напевали песенки, звенели тарелки и стучали кружки. Все веселились после рабочего дня. В какой бы дыре люди ни оказались, а возможность повеселиться у них отнять нельзя. Даже те, кто не мог себе позволить роскошный ужин, сидели с небольшой кружечкой хмельного и слушали увлекательные рассказы других. Атмосфера тут сильно поменялась с первого визита укротителя и компании, то ли так появление солнца позитивно сказалось на местных, то ли в тот раз они зашли в неудачное время.

Найдя свободные места с краю длинного общего стола, Альдвиг первым делом вновь посмотрел на волшебную картину. В ней ничего не изменилось, она по прежнему висела на месте и излучала теплоту спокойствия и безмятежности. Затем укротитель обвел взглядом присутствующих, выискивая среди них того, кто не пошел с остальными охотниками на бой с арахной. Он заметил одного мужчину, неприметно сидевшего у стены, который не веселился со всеми, а мрачно смотрел в окно. Его совсем не касалось то, что происходит вокруг, его беспокойные мысли были обращены к зловещей арахне, которая уже возможно выслеживает своих жертв в темных переулках заброшенного района.

Оставив спутников, укротитель подсел к охотнику. Тот, узнав чужака, лишь фыркнул и отвернулся, всем видом показывая, что не хочет с ним разговаривать.

— Ты тут не сидел бы, если, как и остальные, переоценил бы свои силы, — сказал Альдвиг.

Но его собеседник не реагировал, претворяясь, что рядом с ним никого нет.

— Я бы это назвал здравым смыслом, вам не справиться с арахной, будь то в лесу или в городе. Она сильнее, — укротитель старался достучаться до человека и расположить его к разговору. — Остается лишь вопрос, когда паучиха закончит с остальными, придет ли она за тобой?

Охотник об этом не думал. Он сам то и не знал на какой финал рассчитывал, либо его товарищи убьют арахну, либо арахна все-таки отомстит своим обидчикам. Но мужчина точно не рассчитывал, что паучиха потом будет выслеживать всех остальных и рано или поздно придет за ним. Охотник с ужасом в глазах посмотрел на укротителя. Когда первый шок прошел, первой его мыслью было бежать из города. Но как он это объяснит своей семье? Бежать одному, бросив все?

— Я мог бы помочь, — Альдвиг откинулся назад и облокотился одной рукой о спинку стула. — Спасти твоих товарищей и тебя самого.

— Чего ты хочешь? Денег?

— От денег я не откажусь, возьму авансом, — укротитель не упустит шанс заработать, тем более, что за предыдущую работу по сопровождению принцессы-кровопийцы ему так и не заплатили. — Но сейчас мне нужна информация. Я не смогу помочь, если не буду знать истиной причины, почему она напала.

— Тебе уже говорили, — со злостью сквозь зубы процедил охотник. — Мы сожгли ее гнездо, вот она и разозлилась.

Альдвиг, устало поморщившись, стукнул ладонью по столу, от чего собеседник вздрогнул, вдруг осознав, что придуманной версией больше не отговориться.

— Да, да. Вы хотели прогнать ее, так как она кого-то убила. Давай это дерьмо сразу пропустим, — серьезно сказал укротитель. — А теперь по порядку рассказывай, как про нее узнали? Что у вас с ней общего? Почему она убила парня? Почему он был без штанов? И она ли на самом деле это сделала?

— Она раньше никого не убивала, но после того случая ее начали бояться, — речь охотника была сбивчивая. Он сделал паузу, несколько раз глубоко вздохнул и продолжил. — Не знаю, как долго она здесь, я к ней впервые попался в сети примерно три года назад. Паучиха сначала уволокла меня к себе в логово в лесу, но так со мной ничего и не сделала, отпустила. Я решил за ней проследить и обнаружил, что у нее есть еще одно гнездо, которое находится в пещере за водопадом. Там кишмя кишат такие же как она, от совсем маленьких пауков, до больших. Когда вернулся в город, я первым делом рассказал другим, но они, оказывается, уже знали про нее. Арахна не опасна, ловит только мужчин и отпускает их.

— Вы испугались, что она может и других начать убивать, и решили сжечь ее гнездо в лесу. Неужели, вы думали так ее прогнать, если у нее потомство, как я понял, в пещере недалеко отсюда?

— Мы хотели ее припугнуть, что мы тоже можем ответить, чтобы она перестала тут охотиться.

— А была ли у нее кладка яиц в гнезде, когда вы его сжигали?

— Там много всякого мусора, сложно сказать, были ли там еще яйца или нет. Думаю, она их откладывает в пещере, а не в лесу.

— Осталось только понять, почему она убила парня.

— Не знаю. Может, он сопротивлялся сильно или угрожал ей. Может, несчастный случай, но то, что это дело рук арахны — в этом можешь не сомневаться. Река эта как раз течет с тех гор, где за водопадом ее пещера.

Альдвиг молча смотрел на напуганного охотника и постукивал пальцами по столу. Тот запнулся, добавить ему было нечего.

— Так ты поможешь? — спросил он, положив на стол мешочек с монетками.

Укротитель молча поднялся, прихватив деньги, и вернулся к своим спутникам. Судя по звону, эсо там было не много. Обычно за работу прогнать монстра он брал гораздо больше, но торговаться сейчас смысла не было.

— Пойдем, — Альдвиг позвал товарищей и направился к выходу, так и не притронувшись к своей кружке.

На улице уже стемнело, и товарищи быстрым шагом направились в сторону заброшенного района. Гуернир, не привычный к передвижению пешком, еле поспевал за своими компаньонами. Его крыло безвольно висело и, как бы он ни прикладывал усилий, не шевелилось вовсе.

Минуя безлюдные, пустые улицы, команда спешила на площадь с разрушенным фонтаном. Сомнения овладели Альдвигом, а в правильном ли направлении они движутся, но Нила могла узнать дорогу даже с завязанными глазами и, периодически забегая вперед, обозначала дальнейшее направление.

Пробегая мимо подворотни, волчица обратила внимание на странные отблески вдали и свернула с главной улицы. Альдвиг и Гуернир последовали за ней.

— Смотри, там свет впереди! — воскликнула Нила и ускорилась. — Мы тут можем сократить.

В конце узкого переулка мелькали тени на фоне тусклого огня факелов. Охотники усвоили урок и в этот раз подготовились лучше. Волчица мельком обернулась посмотреть, не отстали ли ее компаньоны. Но не успела она и повернуть голову, как порвала собой на полном ходу тонкую ниточку паутины, обвившую ее за талию. Сразу за первой порвались еще несколько, сбивая скоростью девушки, а в следующее мгновение Нила уже не могла двигаться, полностью попавшись в сети липкой паутины. Альдвиг и Гуернир замедлили ход до неспешного шага и приготовились к появлению арахны.

Паучиха не заставила себя ждать. Сначала шесть алых глаз загорелись во мраке подворотни, а следом, выступая из тьмы, нарисовался ее женский силуэт. Обойдя свою ловушку стороной, она обвила еще несколькими мотками свою жертву для надежности, при этом не спуская глаз с человека и полу-осы.

— Пусти меня! — кричала Нила. — Верни меня на землю, я тебя порву в клочья!

— Много ш-ш-шума, дорогуш-ш-ша, — прошептала арахна, залепив ей рот паутиной. — Не меш-ш-шайте мне, это личное.

— Я знаю, что они сожгли твое гнездо, — обратился к ней Альдвиг. — Но насилие не решит проблемы. Позволь мне помочь.

Арахна блеснула глазами, наградив человека проницательным взглядом, затем сладко улыбнулась, в задумчивости поднеся палец к губам.

— Ваш-ш-ша помощ-щ-щь не требуется, — ее голос был тихим, но отчетливо слышим, будто проникал сразу в голову тому, с кем она разговаривала.

В следующую секунду паучиха потарабанила когтями по своей щеке, еще раз изучающее осмотрев компанию перед ней, глубоко вздохнула и развернулась, собравшись уходить, но Альдвиг выкрикнул ей вдогонку.

— Если ты их убьешь, на тебя объявят настоящую охоту и найдут твое убежище за водопадом.

— Оу, — арахна развернулась и, слегка наклонившись вперед, посмотрела на человека ледяным взглядом. Ее сладкая улыбка уже больше не казалась доброжелательной, излучая безумие и пугая хладнокровным безразличием. — И что ж-ж-же они там найдут, как ты думаеш-ш-шь?

Укротитель опешил. Замявшись, он уже открыл рот ответить «ее детей», но она опередила.

— Лиш-ш-шь смерть, — ее холодный голос прозвучал с безукоризненной уверенностью.

Арахна перевела взгляд на волчицу, беспомощно запутавшейся в крепкой паутине, и ее внимание привлекло отсутствие ремня.

— Ах-х-х, дорогуш-ш-ша, да на тебе ш-ш-штаниш-ш-шки еле держ-ж-жатся, — с извращенным ликованием в голосе прошипела она и поддела когтем штаны своей заложницы. Те, словно нехотя, медленно сползли вниз, на бедра девушки.

Нила забрыкалась и заскулила с закрытым ртом, но паучья сеть ее крепко удерживала. Оставшись лишь в светлом нижнем белье, ярко сияющем даже в безлунной ночи словно солнечным днем, Нила залилась краской от смущения перед своим компаньоном. Более неловкой ситуации она себе и представить не могла и, стиснув зубы и отведя взгляд в землю, мысленно молила на нее не смотреть.

Паучиха с опьяняющим вожделением наблюдала за реакцией пленницы и человека.

— Убеди их-х-х не искать пещ-щ-щеру, — ее голос вновь стал маняще сладким. — Прих-х-ходи один. Буду ж-ж-ждать.

Арахна подмигнула человеку и, решив, что выиграла себе достаточно времени, пока они будут тут высвобождаться, устремилась на охоту, скрывшись во мраке подворотни.

Альдвиг остолбенел, никак не ожидая подобного от паучихи, и не сразу сообразил, что произошло, молча наблюдая, как Нила, сжав колени, старалась прикрыться. Заметив смущение своей спутницы, он как будто очнулся, встряхнул головой и, стараясь на нее не смотреть, побежал разрезать на первый взгляд тонкую, но крепкую словно сталь паучью сеть.

Стеснительность волчицы передалась и укротителю. Теперь он, отводя глаза, чувствовал стыд и вину за то, что не отвернулся сразу. Отматывая время назад, Альдвиг пытался представить себе разные варианты, а смог ли он помешать арахне и не допустить ситуацию, в которой оказалась его спутница. Как бы укротитель ни старался, все прочие возможные версии заканчивались еще хуже.

Высвободившись из плена липкой паутины, Нила первым делом подтянула штаны и начала отряхиваться, избегая смотреть на товарищей. Альдвиг, глядя сквозь тьму переулка, думал, почему же им овладело смущение, ведь он совсем не из тех, кого можно поставить в неловкое положение таким трюком. Словно подросток, ранее не видевший женского тела. И вдруг перед его глазами, будоража память давно минувших и хорошо забытых дней, возник силуэт девушки, в присутствии которой он засмущался в самый первый раз в своей жизни.

Видение рассеялось, когда перед ним промелькнула спина волчицы.

— Нам стоит поспешить, — негромко сказала она. — Если конечно тебя еще волнует судьба паучихи и охотников.

— Не будем терять времени, — согласился Альдвиг. — Но смотрим в оба, она могла еще расставить ловушки.

Переулок оказался длиньше, чем представлялся в начале, но больше никаких неожиданностей на пути не поджидало. Выбежав на площадь, товарищи обнаружили несколько несмертельно раненых человек, но достаточно покалеченных, чтобы они не смогли продолжать бой. Арахны тут не было. Оценив следы сражения, паучиха не попалась ни в одну из расставленных охотниками ловушек.

Осмотрев стонущих от боли бедолаг и убедившись, что в ближайшее время они не умрут, Альдвиг подошел к Ниле.

— Добытчики стали добычей. Арахна умнее для обычного монстра, — сказал он. — Дикие полу-пауки так себя не вели бы.

— Меня волнует одна вещь, — настороженно сказала Нила. — Я не понимаю, как ей удается обмануть мое чутье. Я не ощущаю угрозы совсем.

— Чтобы ни случилось, нам нельзя допустить смерть кого-либо из них, особенно паучихи, — со всей серьезностью, стараясь внушить эту мысль своим спутниками, произнес укротитель.

Нила и Гуернир кивнули в ответ.

— Эй, где искать остальных? — обратился Альдвиг к раненым охотникам.

Один поднял глаза на чужака, по его лицу текла кровь из раны на лбу. Оторвав кусок от рукава, он крепко прижал ее к голове. Ткань быстро побагровела.

— На кой черт тебе это надо? — спросил охотник и поморщился. Говорить ему было еще тяжело.

— Моя работа — укрощать диких монстров. Пока вы дел не наворотили, еще можно избежать бессмысленных смертей.

— Я скорее ожидал увидеть Синга, чем получить помощь от укротителя.

— Он занят в крипте, — спокойно ответил Альдвиг. — И я помогаю не вам, спасение жизней твоим друзьям — лишь побочный эффект.

— Как скажешь, — охотник издал слабый смешок и махнул рукой в сторону переулка, указывая дорогу.

Более не тратя времени на разговоры, Альдвиг по спутниками устремились в указанном направлении. Набрав скорость Нила бежала впереди.

— Там, — охотник хотел крикнуть им вдогонку, но скорчился от боли и, закашлявшись, тихо еле прохрипел: — там ловушка.

Но его предупреждение не услышали. Звонко лопнула тонкая леска, натянутая между домами на уровне колена. Следом сверху донесся гремящий шум, прокатившийся по переулку словно раскат грома. Альдвиг вскинул голову к верху, с крыши стремительно летели вниз несколько огромных камней, готовых похоронить под собой человека. Нила остановилась и обернулась на шум. Она была слишком далеко, чтобы вернуться, ее лицо застыло в ужасе не в силах как-то повлиять на ситуацию.

— Гуернир! Назад! — выкрикнул Альдвиг отставшему мальчишке, а сам прыгнул вперед.

Огромные валуны, разгромив стены соседних домов, завалили переулок за спиной укротителя. Облако пыли расстелилось по земле, окатив волной Нилу. Волчица закрылась руками. Из пепла и мусора быстро вскочил на ноги Альдвиг и обернулся.

— Гуернир, ты цел? — позвал он, но никто ему не ответил.

Полу-оса не умел говорить, и даже если захотел бы, не смог бы крикнуть в ответ. Мальчик поднял кверху копье на сколько позволяла его длина и помахал им в знак, что с ним все в порядке.

Укротитель заметил отблеск металлического наконечника, вынырнувшего над завалом, и, с облегчением выдохнув, кивнул сам себе.

— Возвращайся на площадь к раненым! — скомандовал Альдвиг. — Мы за тобой вернемся.

Копье скрылось за обломками стен и груды камней, и через несколько секунд два звонких удара донеслись с другой стороны завала. Гуернир услышал приказ и подтвердил это ударами наконечника по камню. Ему не хотелось разлучаться с хозяином, но перебраться через погром было просто невозможно. Неспеша мальчик направился назад.

— Это не похоже на ловушку паучихи, — предположила Нила, оправившись от замешательства.

— Ее установили охотники, — подтвердил Альдвиг и трусцой направился дальше по переулку. — И арахна в нее не попалась.

— В отличие от меня, — поджав уши, тихо сказала волчица, понимая, что из-за нее чуть не пострадали ее напарники.

— Никто не ранен, — ответил укротитель. — А значит ловушка бестолковая и бессмысленная.

— Уже второй раз, — с негодованием воскликнула Нила, теперь бежавшая следом за спутником, а не впереди. — Да что это сегодня такое происходит?

Выбежав из переулка на широкую улицу, первым делом им на глаза попалась массивная фигура арахны. Далее они заметили одного из охотников крепко прилепленного паутиной к стене дома. Еще несколько, явно в проигрышном положении, еле держат свое оружие, стараясь не подпустить монстра ближе.

Паучиха сделала шаг вперед. Ее терпение кончалось, люди не желали ее слушать и понимать. Взгляд шести багровых глаз горел хладнокровием и безразличием. Эти жалкие охотники покусились на жизнь ее потомства, хотели прогнать, а теперь пытаются убить и ее саму. В них не осталось ни капли чести и достоинства. Она с презрением смотрела на горстку трусливых подонков. Арахна замахнулась для удара.

Между монстром и охотниками, загораживая собой людей, появился укротитель с мечом в руках. Паучиха от неожиданности отпрянула назад. Нила в ловком прыжке оказалась на ее спине и вцепилась когтями в паучью половину, покрытую коротким мягким пушком. Арахна стала брыкаться, стараясь сбросить с себя волчицу. Она сносила собой столбы и указатели, билась о стены, ее тонкие паучьи ноги мелькали словно лезвия ножей в руках жонглера. Альдвиг отбивался от хаотичных выпадов широкой поверхностью меча, чтобы не ранить, но выбить противника из сил.

Противостояние затянулось, Нила и Альдвиг медленно выматывали паучиху, в то время как их противник уже не сдерживалась, всячески пытаясь завладеть ситуацией. Наконец, волчица, не удержавшись, упала на землю. Арахна, почувствовав свое преимущество, напала на девушку, но укротитель с разбега плечом пнул ее в бок, ударив монстра о дерево.

Паучиха взвыла от бессилия, у нее кружилась голова и гудело в висках. По ее расцарапанным ветвями рукам текли тонкие струйки крови. На паучьем теле мучительно жгли раны от когтей, синяки от ударов мечом отзывались тупой болью.

— Как грубо, — отдышавшись, прошипела она.

Арахна вновь поднялась и накинулась на укротителя. Нила схватила увесистый булыжник и бросила его вдогонку. Камень пролетел по левому ряду ног, подкосив монстра, и паучиха тяжело рухнула на землю, не в состоянии более продолжать сопротивление.

Не успел Альдвиг опомниться, как из-за спины донеслись радостные возгласы охотников.

— Это наш шанс! Прикончим ее! — призвал кто-то, и они побежали с оружием наготове закончить то, что не смог сделать укротитель с напарницей.

Арахна приподнялась на руках и, принимая свое поражение, улыбнулась перед лицом своей смерти. Она закрыла глаза в ожидании последнего удара. Альдвиг, резко обернувшись, встал спиной к девушке и вытянул вперед меч.

— Еще шаг и я сам прикончу каждого из вас! — сказал он и, слегка склонив голову вниз, с горящей в глазах ненавистью посмотрел на охотников.

— Что ты делаешь? — крикнул один. — Ты в своем уме?

— Защищаешь монстра? — с наглой ухмылкой спросил их предводитель, выходя вперед. — Да ты и сам не лучше. Избавимся и от этих!

Охотники начали окружать укротителя, как с диким волчьим ревом из-за спины напарника выпрыгнула Нила и со всей силы ударила главного нахала кулаком в грудь. Человек, потеряв дыхание, отлетел назад и, захлебываясь кашлем, стал кататься по земле в конвульсиях. Остальным потребовалась пара секунд, чтобы прийти в себя от внезапной атаки, затем каждый решил своим долгом заорать, и толпа с криками накинулась на пару чужаков.

Арахна приоткрыла пару глаз и не поверила увиденному. Те, кто только что с ней сражались, встали на ее защиту, не подпуская близко обезумевших охотников. Воспользовавшись случаем, она поднялась и тихо скрылась во мраке.

— Все, все! — крикнул поднявшийся предводитель, тяжело дыша, и выставил руку вперед.

Альдвиг замер, не теряя бдительности. Нила по инерции закончила начатый удар и вмазала кулаком по щеке своего противника. Когда тот упал, она обернулась в поисках нового мешка для битья, но заметила, что уже никто не дерется, все молча со злостью смотрят друг на друга, соблюдая дистанцию.

— Достаточно, — сказал главарь, выпрямившись. — Твоя взяла. Паучиха сбежала, все живы. Доволен?

Укротитель обернулся и только сейчас обнаружил, что арахна исчезла. Он спрятал меч в ножны.

— Я стану доволен тогда, когда буду уверен, что она в безопасности.

— И что мне для этого сделать? Горло себе перерезать?

Альдвиг молчал. Охотник сделал паузу, глубоко вдохнув, покачал головой и продолжил:

— Мы тут все чуть не погибли из-за тебя, а ты только и думаешь об этой суке. Монстр спокойно разгуливает по городу, а тебя только волнует ее безопасность.

— Мне показалось, или я спас ваши задницы? Уже дважды?

— Да кто тебя вообще просил? Появился тут откуда-то, гоблины тебя подери, лезешь, куда не надо и думаешь, что можешь так просто защищать кровожадных монстров? Проваливай из Эджа! Катись в пекло! Ты победил, радуйся! Она жива.

Охотник умолк, тяжело глотая воздух. Дыхание еще не полностью вернулось и ему все еще было тяжело говорить. Альдвиг стоял к нему спиной, ничего не отвечая.

— Расходимся, парни, — сказал главный, потом обратился к укротителю. — Знай, что если она еще раз заявится в город, мы ее жалеть не станем.

Альдвиг и Нила пошли прочь. Свернув на следующей улице, компаньоны направились обратно, на площадь.

Вернувшись, они обнаружили Гуернира спокойно сидящего на бордюре фонтана и разглядывающего остатки каменной статуи. Заметив своих спутников, он обрадовался и, забыв про копье, вскочил на ноги их поприветствовать. Покалеченная группа охотников слегка пришла в себя. Они оказывали друг другу помощь, перевязывая раны.

— Что с арахной? — спросил, завидев приближающуюся пару, тот из них, кто ранее показал им дорогу.

— Сбежала раненая, — ответил Альдвиг. — Не думаю, что она появится вновь в ближайшее время.

— Ясно, — покачал головой охотник и, постучав кулаком по груди, прочистил горло. — Он это так не оставит. Погонится за ней, пока она слаба.

— Ты про вашего предводителя? — уточнил укротитель, подтверждая свои догадки, что нельзя было ему верить. — Он так отчаянно пытается сохранить в тайне ваш секрет.

— Ты уже знаешь? — усмехнулся собеседник.

— Догадался.

— Горячая все-таки она штучка. Как здесь поселилась, так у нас новый смысл жизни появился.

— Обманывать жен? — колко и метко предположил Альдвиг. Хотя ему самому было плевать на семейные ценности, так как никогда не имел семьи, он хотел надавить на человеческую совесть.

— Поверь, оно того стоило, — охотник помедлил, как будто вспоминая яркие моменты своего прошлого. — Да, это меня не оправдывает, но виновен я лишь от части, что молчал.

— Что ты будешь делать дальше?

— Рано или поздно тайное станет явным. Покаюсь. Вдруг простят. Ну а если нет, то что уж, буду нести свое бремя.

— Я не об этом. Пойдешь ли вместе с остальными догонять ее?

— Нет, к черту, — махнул он рукой. — Вообще не считаю, что арахну надо убивать. Она ничего плохого не сделала. А вот вам лучше поспешить, если хотите ее защитить. Он-то знает, где у нее гнездо и медлить не будет.

* * *

Не смотря на поздний час, погоня незамедлительно продолжалась. Альдвиг со спутниками, руководствуясь указаниями охотника, шли вверх по течению реки по ее западному берегу. Пробираться через незнакомый лес кромешной ночью — задача не простая. Лишь яркие звезды мерцали сквозь редеющие кроны деревьев, играя бликами на воде стремительного потока.

Нила, внимательно наблюдая за окружением, следовала за компаньоном. Меньше всего ей хотелось вновь попасться в нелепую ловушку. Лес не спал, чем дальше продвигались товарищи, тем беспокойней становилось. Где-то вдалеке раздался волчий вой, совы заухали, в разные стороны разбежались зайцы и мыши, разлетелась стая напуганных птиц, совсем рядом закаркала ворона.

Сквозь укутанные мраком ночи темные стволы деревьев показались огни факелов. Альдвиг со спутниками свернули в сторону от реки и направились прямиком на ориентир.

Группа людей стояла перед холмом, на котором росло высокое дерево, и негромко переговаривалась. С ветвей свисали поблескивающие нити паутины, отражавшие в своем серебре игривые огни.

Троица вышла на свет. Главный из охотников обернулся и посмотрел на прибывших.

— Снова ты? Должен признать, тебя так просто не обмануть, — сказал он, зло сверкнув глазами и оскалив зубы в безумной улыбке. — Убейте их, я займусь арахной.

Его подчиненные неуверенно подняли свои пики и мечи. Они переглядывались и топтались на месте, загораживая собой своего предводителя, который тем временем скрылся к норе под холмом. Никто и подумать не мог, что дело дойдет до убийства невинных, но бросаться в драку охотники не спешили, тем более на их телах еще не зажили синяки от мощных кулаков полу-волчицы.

Альдвиг сделал шаг вперед, но ему преградили дорогу.

— Пожалуйста, уходи!

— Ты сам-то веришь, что ее надо убивать? — спросил укротитель и постучал пальцем по выставленному перед ним копью. — Вы охотники, а не убийцы, если вдруг ты забыл.

Но человек оружия не убрал, стоя как в копаный и избегая встречаться взглядом с укротителем, но при этом не спускал глаз с его рук на случай, если чужак выхватит свой меч.

— Мы теряем время! — крикнула Нила и с разбега навалилась на охотника, повалив его на землю. — Альдвиг, иди! Мы их займем.

Волчица с полу-осой оттянули в сторону вооруженных людей, бой между ними был довольно вялый, никто не хотел выкладываться по полной, пострадать или кого-то ранить. Все уже устали от этого противостояния, и каждый из охотников мечтал, чтобы паучиха просто исчезла. Некоторые из них сразу бросили оружие на землю и отошли в сторону, становиться убийцами они не собирались.

Укротитель, воспользовавшись расчищенным его спутниками пространством, проскользнул в логово арахны. По тоннелю, уводившему в глубь, было разбросано много тряпок, рваной одежды, покрытой паутиной, валялись проржавевшие от сырости мечи, разломанные щиты и кучи другого мусора. Некоторые боковые коридоры были прикрыты потрепанными знаменами и вымпелами, украденными из города, а теперь служившими занавесками.

Выбежав в просторное помещение, Альдвиг обнаружил главаря, загнавшего арахну в угол. В одной руке он держал меч, в другой — факел, которым размахивал перед лицом своей жертвы. Укротитель обнажил клинок. Охотник обернулся на внезапный звук сзади и без промедления набросился на чужака, сующего свой нос в не свои дела.

Альдвиг парировал выпады противника, который ловко атаковал с двух рук. Отразив очередной удар, укротитель толкнул плечом охотника. Охотник пошатнулся и выронил факел. Что-то в нем изменилось: его взгляд приобрел звериную ярость, когда он оскалился, его клыки удлинились. С нечеловеческой скоростью оборотень атаковал вновь. Оба скрестили мечи, пытаясь перебороть один другого.

Огонь, быстро перескочив с лучины на пожухлую траву, расползался по высушенной земле. Разбросанный всюду мусор и листва мгновенно стали пищей голодному пламени.

Главарь обманным движением вывел из равновесия укротителя. Альдвиг падая увернулся от удара, метившего ему в шею, затем пнул ногой охотника и, быстро вскочив, выбил ему меч из рук, вмазал кулаком, вкладывая всю свою силу, и оборотень отлетел в сторону, разбив собой деревянные ящики. С полки посыпались ему на голову кувшины, звонко разбиваясь в дребезги.

Сухие ветки и корни стремительно разгорались, пожар распространился по всему помещению, перепрыгивая на доски, балки и прочее подобие мебели из дерева. Едкий дым плавящихся и истошно шипящих от жара растений сгустился под потолком.

Альдвиг закрылся руками, стараясь сообразить, в какой стороне выход. Как вдруг он почувствовал: кто-то прикоснулся к его ноге.

— Сюда, — тихо простонала арахна, но голос ее был отчетливо слышен среди бушующего пламени.

— Нельзя его бросать! — крикнул в ответ Альдвиг.

Но с потолка перед ним обрушился огромный ком грунта, преградивший путь. Укротитель выругался и, осознав, что уже никак не сможет помочь охотнику, развернулся к паучихе.

Когда из норы повалил столпом черный дым, потасовка между охотниками и спутниками укротителя сразу закончилась. Все вскочили на ноги и замерли в ожидании, что вот-вот из логова арахны выбегут их товарищи. Но их все не было. Огонь выступил наружу и начал расползаться по земле, охватив холм своим ненасытным пламенем. Дерево застонало, когда алые языки начали жадно лизать его старую кору.

Нила в страхе схватилась за голову, не зная, что делать. Пожар расползался по лесу, поглощая всю растительность в округе. Вдруг сзади из темноты вынырнул Альдвиг.

— Что стоите!? — заорал он. — Бегом за ведрами и тушите пожар!

Оцепенение спало, но следом началась паника. Ведер-то никто с собой не взял. Кто-то из охотников собрался бежать в город, другие к реке. Нила и Гуернир схватили брошенное людьми оружие и начали отчаянно вырубать траву вокруг холма и перекапывать землю, чтобы хоть как-то замедлить продвижение пожара. Как вдруг рядом с ухом укротителя пролетела колба и упала в огонь. Стекло лопнуло, жидкость зашипела и, быстро испаряясь, превращалась в пену.

Альдвиг обернулся. Из мрака леса на освещенную пожаром прогалину выскочил Синг, держа наготове свои алхимические бутылочки. Он торопливо забрасывал одну за другой в бушующее пламя. Белая пена с жутким шипением с свистом покрывала собой огонь, останавливая его распространение.

— Весь лес решили спалить? — с ненавистью выпалил Хелван, закончив закидывать колбы.

Буйство стихии огня побеждено, остались лишь тлеющие угли на выжженной земле. Когда жар спал и накалившийся воздух остыл, пена снова растаяла в жидкость и впиталась в грунт. Обгоревшее дерево возвышалось могильным камнем над почерневшим холмом, в недрах которого погиб предводитель местной гильдии охотников. Альдвиг отошел в сторону и устало прислонился спиной к уцелевшей осине. Обессилившие Нила и Гуернир рядом уселись на траву. Небо на востоке светлело, рассвет уже близок.

Синг поговорил с охотниками, которых отправил обратно в город, затем подошел к укротителю.

— Ни черта не можете без меня сделать.

— Я начинаю привыкать к твоим появлениям, — ответил Альдвиг.

— Ага, — утомленно поддакнула Нила. — Придется взять тебя с собой в Люмивард.

— Арахне надо исчезнуть, — Хелван проигнорировал колкости собеседников.

— Думаешь ее убить? — поинтересовался укротитель.

— Мне нет до нее дела, и я не собираюсь искать виноватых в этой истории. Она должна уйти.

— Я с ней поговорю, — кивнул Альдвиг.

Хелван развернулся и ушел прочь, скрывшись в лесу.

— Если ему плевать на паучиху, почему он хочет, чтобы она ушла? — спросила Нила, когда они вновь остались одни.

— Одной проблемой меньше, вот и все, — предположил укротитель. — Так все смогут сохранить свои тайны, а погибший главарь станет героем, победившим арахну.

— Не велика ли заслуга?

— Он умер, чтобы не выдать свой секрет. Так городу будет спокойнее.

— А если все узнают правду? И он будет разоблачен после смерти, тогда герой превратится в негодяя, обманывавшего весь город.

— Тогда всю гильдию охотников надо перебить, чтобы похоронить тайну навсегда.

— Да к черту! Пусть сами разбираются со своими проблемами, — вспылила Нила. — Жалкие людишки, легко отделались, я считаю. Так что все-таки за секрет их объединял?

— Пойдем, арахна нам сама все расскажет.

* * *

Арахна стояла на берегу реки и наблюдала рассвет, пробирающийся холодными осенними лучами сквозь густую рощу.

— Охотники говорили, что сожгли твое гнездо несколько дней назад, — сказал Альдвиг, выходя из леса.

— У меня оно не одно, — улыбнулась арахна, посмотрев через плечо на подошедших.

— Конечно, — ответил укротитель, щелкнув пальцами. Это же очевидно, как он сам и не догадался? — Что же случилось с парнем, из-за которого люди взъелись на тебя?

— Я его убила, — спокойно ответила паучиха.

Глаза Нилы расширились в ужасе, но на лице Альдвига не промелькнуло и тени страха или удивления.

— Расскажи с самого начала, — попросил укротитель.

Она отвернулась и посмотрела вверх по течению, где вдали виднелся бурный водопад, скрывающий собой тайную пещеру.

— Я использовала местных муж-ж-жчин для оплодотворения, — начала арахна, переведя взгляд на реку перед собой. — Сначала мне прих-х-ходилось их-х-х отлавливать и пох-х-хищ-щ-щать для размнож-ж-жения. Но они всегда ух-х-ходили ж-ж-живые и довольные. Многие даж-ж-же не сопротивлялись и рады были помочь.

— Это и есть их общая тайна, которую они скрывали от своих жен, да, в целом, и от всех в городе, — Альдвиг кивал головой, подтверждая свои догадки. — Почему так оказалось, что они все — охотники?

— Потому что их-х-х заманить прощ-щ-ще всего, — ответила девушка. — Ох-х-хотники часто бывают в лесу в отличие от остальных-х-х.

— Хорошо, что было дальше?

Арахна немного помедлила, словно вспоминая былые события, и продолжила рассказ.

— Однаж-ж-жды я пох-х-хитила юного ох-х-хотника. Он был ещ-щ-ще совсем неумелый, даж-ж-же ловуш-ш-шку на кабана не мог толком установить. Я его и заманила к себе, поиграться, — девушка игриво подмигнула укротителю, однозначно намекая какого рода играми она занималась с парнем.

— Похотливая паучиха, — фыркнула Нила, сидевшая на берегу и кидавшая камушки в реку.

— Когда я с ним закончила, отпустила его обратно в город. Каким ж-ж-же было мое удивление, когда юнош-ш-ша приш-ш-шел на следующ-щ-щий день. Я его прогнала, — арахна всплеснула руками. — Но он оказался таким упертым, прих-х-ходил снова и снова, говорил какую-то чуш-ш-шь про любовь и прочее. Даж-ж-же цветочки принес один раз-з-з. Я начала его пугать и ш-ш-шанта-ж-ж-жировать, лиш-ш-шь бы он больш-ш-ше не возвращ-щ-щался.

— Бедняга, — прокомментировала волчица, хихикнув. — Влюбиться в трахнувшего его монстра.

— И ты его убила? — предположил Альдвиг.

— Это было случайно, — пояснила арахна. — Он все не унимался, продолж-ж-жал меня преследовать. Я окончательно потеряла терпение и х-х-хотела его проучить. Но слиш-ш-шком увлеклась.

Она томно вздохнула и ахнула. После очередной небольшой паузы продолжила:

— Не выдерж-ж-жал паренек, помер. А чтобы избавиться от тела, бросила его в реку.

— Судя по тому, что его обнаружили без штанов, даже знать не хочу, каким образом ты его наказывала, — вмешалась Нила, закатив глаза.

— Ах-х-х, забыла ему ш-ш-штаниш-ш-шки одеть, — удивление у арахны получилось довольно наигранным.

— Так охотники и догадались, что это твоих рук дело, — пояснил укротитель.

— Вот значит почему они стали реж-ж-же ко мне заглядывать. А пойманные муж-ж-жчины меня боялись, что сильно услож-ж-жняло процесс оплодотворения. Знаешь ли, от принуждения получается совсем не эффективно.

— А после все жители перепугались и стали бояться за свои жизни, — продолжил рассказ Альдвиг уже от лица горожан. — Раз убила одного, то можешь убить и остальных. А так как охотники боялись признаться в связи с тобой, решили все списать на кровожадную арахну, придумав тупую, но убедительную историю.

— Ж-ж-жаль, они оказались слишком трусливы, неспособные приз-з-знать собственных-х-х ош-ш-шибок — паучиха задумчиво приложила палец к щеке.

— Тебе нельзя тут оставаться, — заключил Альдвиг. — Арахна погибла при пожаре, только так можно будет сохранить и тайну, и жизни. Боюсь, тебе придется поискать новое место.

— Знаю, — и арахна наклонилась над собеседником. — Я умная девочка, догадалась.

— Так просто? — удивился укротитель. — Оставишь потомство?

— У нас, монстров, все гораздо прощ-щ-ще, — улыбнулась паучиха своей сладкой улыбкой. — Я им больш-ш-ше не нуж-ж-жна. Как, в общ-щ-щем, и они мне.

Альдвиг неуверенно кивнул. Впрочем, и в мире животных детеныши быстро уходят из-под родительской опеки, а арахны, в своем большинстве, очень сильно подвластны природным инстинктам.

— Ещ-щ-ще увидимся, — помахала рукой на прощание паучиха.

Альдвиг со спутниками направились обратно в Сильвередж.

— Надеюсь, нет, — тихо прошептала Нила.

* * *

Когда компаньоны вернулись в город, солнышко уже приподнялось, выглядывая из-за леса. Жители уже проснулись и начинали заниматься своими рутинными делами. Укротитель остановился и посмотрел назад, на бурный поток реки, выбегающий из чащи. Нила потянулась и в голос зевнула, запустив цепную реакцию. За ней раззевался Гуернир. Альдвиг по началу сопротивлялся, но и он сдался перед зевающим напором своих спутников и, прикрывшись кулаком, зевнул сам так, что даже уши заложило.

— Беспокоишься за арахну? — спросила полу-волчица.

— Не то чтобы очень, — ответил укротитель, наклонив голову на бок и дергая себя за мочку, чтобы вернуть нормальный слух. — Как бы она не передумала остаться.

— Я думаю, это уже не наши проблемы, — Нила развела руками. — А вот пустые животы сами себя не накормят.

Альдвиг кивнул, соглашаясь.

После завтрака в таверне, компаньоны направились к стойлу, где оставили лошадей несколько дней назад. Они замерли перед пустым загоном, рассматривая кормушки и бочки с водой. На всякий случай Альдвиг огляделся, но внутри не было ни одного животного, ни их, ни чужих. Нила, хлопнув себя по лбу, покачала головой.

— Украли, — сказала она сквозь зубы.

Гуернир лишь грустно вздохнул, понимая, что дальше ему придется идти на своих двух.

— Ну, попадись мне! — вспылила волчица и стукнула ногой по деревянному забору. — Я злая! Убью гадов!

— Значит, дальше пешком, — сказал Альдвиг и развернулся. Вдруг его посетила мысль, сошедшая словно озарение, и он поднял голову к небу, вспомнив что-то очень важное. — Навестим сначала художницу, а потом в путь.

Дом ее было найти не сложно, он был скромен, находился на тихой, спокойной улочке недалеко от центра в окружении ничем не примечательных соседей. Как и все прочие постройки, узкое двухэтажное здание стояло впритирку к другим похожим: стена к стене. На втором этаже над входом нависал небольшой балкончик, украшенный все еще живыми цветами и укутанный уже увядающими растениями. Там располагался небольшой стул и маленький круглый столик, на котором покоились фарфоровые чайник с длинным носиком и чашка. Больше одного человека на таком балконе поместиться не смогли бы, он был предназначен для меланхоличного одиночки, наслаждающегося за чашечкой горячего чая безмятежностью и неизменностью городского пейзажа.

Альдвиг подошел к парадной и поднял руку постучать, но не успел: дверь сама приоткрылась, приглашая войти. Таинственная художница уже ждала гостей. Товарищи вошли внутрь и оказались в светлом коридоре, увешанным разного размера полотнами. Дверь за ними закрылась так же сама, без чьей-либо помощи, от чего Гуернир, вошедший последний, вздрогнул в испуге.

— Пожалуйста, проходите наверх, — раздался красивый женский голос со второго этажа.

Поднявшись по лестнице, Альдвиг со спутниками вошли в мастерскую художницы. Тут стояло несколько мольбертов от маленьких до больших, стопки еще не использованных полотен, рамы разных размеров, стол с множеством баночек с красками, кистями, карандашами и другими инструментами. В углу находились несколько картин, накрытых темной тканью. Вся комната была испачкана разноцветными пятнами, даже на потолке можно было найти несколько. На полу валялись листы бумаги с зарисовками, черновиками и набросками. Мастерская олицетворяла душу мастера, являясь полной противоположностью всему остальному дому: тут царил творческий беспорядок, в то время как остальные помещения были убраны и опрятны.

Женщина сняла перепачканный красками фартук, повесила его на крючок на стене и села на стул, повернувшись лицом к гостям. Светловолосая художница обладала нечеловеческой красотой, ее вьющиеся локоны цвета солнечных лучей ниспадали на плечи и волнами укрывали ее тонкие изящные руки и грудь. Казалось, будто ее волосы сияли, освещая темные уголки комнаты. Тяжело назвать возраст хозяйки дома, ведь на гладкой коже не было ни единой морщинки, но глаза — задорное мерцание искр в глубине океана — отражали жизненный опыт и неугасающее любопытство. Не смотря на осеннюю прохладу женщина носила летний сарафан с голубыми узорами цветов.

— Ты же не человек, ты — лианнан, — Альдвиг сразу разоблачил девушку, не дав ей сказать и слова.

— Как проницательно с твоей стороны. Да, я — фея вдохновения и муза творческих людей, — спокойно с улыбкой ответила художница и обернулась в своем истинном обличье.

Женщина исчезла, и перед гостями предстала вечномолодая девочка вдвое меньшего роста с розовыми волосами, заплетенными в две косички, большими красивыми полу-прозрачными крыльями лазурного оттенка. На ней был слитный с открытой спиной алый комбинезон, переходящий в шорты, белые чулки и симпатичные красные туфельки. На ее милом детском личике смотрели на гостей, излучая искреннюю заинтересованность, огромные голубые глаза.

— Зовут меня Шейлихэ, — голос ее тоже изменился, стал более юным.

Нила и Гуернир завороженно смотрели на чарующее создание перед ними.

— Настоящая фея! — в эйфории воскликнула волчица и радостно завиляла хвостом.

— Не заметно, чтобы в этом городе было много поэтов или художников, — недоверчиво произнес Альдвиг.

— Я решила вдохновлять исключительно себя, больше не служу людям. А соответственно ни с кем из них не связана. Работаю сама, пишу картины.

— Кто дал тебе Имя?

— Это долгая история, — отмахнулась Шейлихэ. — Он давно умер. Но мое имя стало слишком известным, чтобы его забывать.

Фея сделала паузу, слегка наклонила голову вниз и посмотрела на гостя исподлобья.

— Думаешь, я опасна? — улыбнулась она. — Хочешь меня прогнать подальше от людей?

— Нет, я не вижу в этом смысла. Если тебе никто не докучает и ты не доставляешь неприятностей, значит и прогонять никого не надо, — заверил ее укротитель. — Картины твои тоже не опасны, хотя ты могла бы сотворить из них ловушки для разума.

— Могла бы, — игриво ответила фея. Загадочная улыбка не сходила с ее лица. — Но мне это не интересно.

— Почему именно Сильвередж? Места здесь, конечно, живописные, но это загнивающий город, погрязший в нищете. Не будет ли безопаснее переехать?

— Что же тут странного? — удивилась художница. — Долгая, мрачная и очень печальная история города привлекает своей аурой таких как мы.

— Таких как вы? Ты о ком? — настал черед Альдвига удивляться.

— Мы — создания отличные от обычных людей. С некоторыми вы уже успели познакомиться: благословленный Богиней пастырь-отшельник, полу-вампир охотник на нежить, отвергнутая своим прошлым хозяином арахна, погибший глава гильдии охотников, покусанный оборотнем и нашедший тут новую мирную жизнь, — перечислила фея и положила руку на грудь, указывая на себя и подобных себе. — Мы — изгои. Весь этот город изгоев, кому нет места во всем остальном мире. Да и сам город тоже изгой, позабытый и брошенный на произвол судьбы.

Повисло тяжелое молчание, каждый в своих смешанных чувствах пытался уяснить смысл этих слов. Все, кого укротителю со спутниками удалось повстречать в Сильвередже, оказались со своей темной историей, со своими тайнами, которые они отчаянно защищали.

— Видимо, Брундина тоже можно включить в этот список, — предположил Альдвиг, нарушив тишину.

— Брундин? Кто это? — спросила Шейлихэ.

— Финчес, он из семьи, что… — начал укротитель, но его перебили.

— Стояла во главе Сильвереджа несколько десятилетий назад, — закончила фея, узнав местную знаменитую фамилию. — Похоже, заблудшая душа просится домой.

— К сожалению, ему сюда уже не добраться. Он хотел вернуться и возродить город.

Лианнан пожала плечами.

— Я хочу сделать тебе подарок в знак нашей дружбы, — сказала Шейлихэ после небольшой паузы и, соскочив со стула, подлетела к укутанным вуалью картинам. Выбрав одну, она развернулась и с сияющей улыбкой протянула свой шедевр гостю.

— Не могу его принять, — покачал головой Альдвиг.

— Отказываешься от дара феи? — возмутилась лианнан, ее голос стал тверже, более убедительным, не терпящим пререканий.

— Не представляю, как мы его сможем перевезти, у нас лошадей нет.

— Украли, — с презрением пояснила Нила.

— Боюсь, что с этим я вам помочь не смогу, — вновь смягчилась фея и деловито ухмыльнулась. — Зато знаю, кто может продать одну лошадь.

Альдвиг улыбнулся. Даже одна лошадь окажется кстати и освободит плечи путников в предстоящем путешествии. Укротитель принял картину, завернутую в шелк, и, поблагодарив хозяйку, направился со спутниками к выходу.

— Не забывай нас, — попрощалась Шейлихэ и вновь обернулась в облик человеческой женщины.

Когда гости ушли, художница одела фартук и, негромко напевая себе под нос, установила чистый холст на мольберт, взяла в руки краски и начала творить, пока еще свежа память об укротителе. Ее привлекли черты человека, его мужественность и невероятная внутренняя сила, которую он от всех скрывал.

Купив по рекомендации Шейлихэ лошадь, за которую пришлось еще поторговаться, компаньоны покинули Сильвередж по дороге на восток. Приобретенный жеребец оказался низеньким пони, неспособным унести взрослых и не обладающим высокой скоростью в беге. Зато он отлично себя зарекомендовал как помощник по перевозке поклажи, и Гуерниру прекрасно подходил по росту. Усадив полу-осу верхом, товарищи отправились в столицу.

Впереди их ждал долгий путь: около недели путешествия пешком пока не достигнут торгового тракта. К тому времени длинная череда Фьёдленских гор останется далеко позади. На развилке надо будет свернуть на юго-восток и, если нигде не задерживаться и не сбавлять шаг, то еще пять дней потребуется, чтобы достичь крупного постоялого двора, где можно будет снять комнату и передохнуть.

Дорога некоторое время шла ровно, а затем слегка наклонившись побежала по склону вниз, изредка подпрыгивая на холмах. Сильвередж быстро скрылся из виду. Когда, в очередной раз обернувшись, Нила не смогла разглядеть городских ворот, она с облегчением вздохнула, как будто мрачная аура поселения отпустила и не могла более дотянуться до них, и воспряла духом.

— Неужели, мы увидели настоящую фею! — восхитилась переполненная эмоциями полу-волчица, внезапно вспомнив встречу с художницей.

— Это и вправду редкость, — согласился Альдвиг. — Лианнан рождаются из чистого эфира напитанного вдохновением творческого человека. При заключении контракта они навсегда остаются верными своему хозяину, помогая и воодушевляя его. Обычно, эти феи не показываются другим людям.

— А что с ними случается, если хозяин умирает?

— Проверить это довольно сложно, ходит мнение, что они растворяются в эфире. Но, как мы уже убедились, Шейлихэ не исчезла. Видимо, человек, которому она служила, начал прославлять имя своей феи.

— То есть, если Имя полу-человека никто не знает, то полу-человек забудет его?

— Не совсем, монстры, феи и дикие полу-люди, которые наиболее сильно подвластны инстинктам нежели разуму, забудут Имя. Но те полу-люди, которые живут среди людей и полагаются на разум и логику, будут его помнить. Конечно, если они не будут пользоваться своим Именем, то через какое-то время его забудут, но это уже их собственный осознанный выбор.

— Шейлихэ не забыла Имя, потому что оно было известно?

— Да, феи, как порождения эфира, остаются видимыми только своим хозяевам. Известность Имени придало ей, так скажем, материальную форму, благодаря которой она смогла обернуться в человеческом виде и существовать сама по себе. Но ее случай скорее исключение, чем правило.

— Понятно, — задумалась Нила. — А когда забывают Имя, и полученные способности тоже забудут? И смогут получить новую, когда получат новое Имя от следующего хозяина?

— Способность притупится, станет слабже. Новое Имя вновь ее пробудит, но новых способностей не даст.

— Жаль, — Нила давно уже размышляла и искала способы, как можно перехитрить Силу Имени и получить больше новых способностей. Но все лазейки оказывались тупиковыми.

— После разговора с Шейлихэ многое стало понятнее в этом городе, — вслух размышлял Альдвиг. — Вопрос, мучавший меня долгое время, кто же этот Синг. Оказывается, он — полу-вампир, который может контролировать свою жажду крови.

— Если он сам полу-вампир, почему он хотел убить нашу принцессу, вместо того, чтобы помочь ей?

— Возможно, он хотел ей помочь, так же как и пастырь. Каждый по-своему, но у принцессы были свои планы.

— И что-то пошло не так, — с усмешкой добавила волчица.

— Да, что-то пошло не так, — скорее грустно отозвался укротитель. — Сильвередж хранит много тайн. Удивительно, как этот город смог объединить столько разных печальных судеб. Тут собрались и монстры, и феи, и полу-вампиры. И сколько еще осталось скрытым в этих мрачных переулках, что мы не смогли обнаружить?

— Тихо! — встрепенулась Нила и прислушалась.

Из леса донесся нечеловеческий крик, похожий на птичий, но гораздо пронзительнее. На секунду заколебавшись, компаньоны переглянулись, но уже в следующее мгновение бросились в чащу. Гуернир соскочил на землю и побежал за товарищами, потянув лошадку за собой. Пони оказался храбрецом и на сколько ему хватало сил, не сопротивляясь и не упираясь, поспешил за полу-осой.

Выбежав на поляну, они увидели гарпию, окруженную мертвецами, выбравшимися из крипты после убийства вампира. Выхватив оружие, товарищи без промедления кинулись кромсать нежить. Гуернир слегка отстал, наспех привязывая лошадь к дереву, но, как только убедился, что пони никуда не денется, быстро присоединился к своим компаньонам.

Заканчивая с первой группой, Нила заметила, как из леса выходят еще, и в прыжке набросилась на новоприбывших. Альдвиг продолжал защищать напуганную полу-птицу, забившуюся в корни под деревом, но не заметил, как с другой стороны к ней уже подбирался мертвец. Укротитель обернулся, но уже не успевал перехватить мерзавца, тот уже был в шаге от дрожащей гарпии и замахнулся для удара. Но завершить движение ему не удалось, его пронзило метко брошенное копье, размозжив хрупкий череп на куски. Гуернир в миг оказался рядом и, высвободив из прогнивших ошметков трупа свое оружие, не оборачиваясь сразу переключился на следующего противника.

Бой был коротким и смертоносным, словно ураган Альдвиг с компаньонами разобрались на этой поляне со всей нежитью, не способной принимать координированные решения, а поэтому в малых количествах непредставляющей серьезной опасности. Вторая группа мертвяков оказалась небольшой, и Нила с легкостью перерубила их всех сама. Через несколько минут все закончилось, и укротитель подошел к гарпии.

— Все хорошо, — сказал он. — Их больше нет.

Сжавшаяся в комочек птица, прикрывавшаяся крыльями, перестала дрожать и аккуратно выглянула из-под своих красивых перьев. Она увидела рядом человека, поодаль стояла волчица, очищающая меч после сражения, а слева недалеко стоял оса. Гуернир, заметив, что девочка-птица смотрит на него, повернулся к ней и дружелюбно улыбнулся, слегка наклонив голову на бок, затем развернулся и занялся своим копьем.

Убедившись, что угрозы больше нет, гарпия опустила крылья и поднялась. Она была невысокого роста, еле-еле доставала Альдвигу до груди. Задрав голову к верху, полу-птица рассматривала в упор человека своими большими голубыми глазами.

— Хочешь есть? — спросил человек.

От упоминании еды у гарпии в ответ громко заурчало в животе. Укротитель достал из сумки кусочек вяленого мяса и протянул полуптице. Та аккуратно взяла его своими когтями на кончиках крыльев, понюхала ломоть, и, откусив немного, начала с удовольствием жевать.

К ним подошла Нила.

— Жива? — весело усмехнувшись спросила она. — Не ранена?

Гарпия вздрогнула и спряталась за укротителем, выглядывая из-за его спины.

— Не бойся, — улыбнулся Альдвиг. — Здесь никто не причинит тебе вреда.

Но птичка явно невзлюбила волчицу и, показав ей язык, отвернулась. На лице Нилы застыло негодование, она прямо была готова взорваться эмоциями от такой наглости, но от переизбытка возмущения не смогла сказать и слова. Лишь фыркнув, волчица отошла в сторону и осмотрела поляну.

— Тут Сингу еще много работы осталось, — сказала она, окинув взглядом полугнилые тела нежити. — Эти мертвяки разбрелись по всей округе.

— Будет, чем заняться, — согласился ее спутник. — Да и Корлину забот прибавилось с криптой. Что ж, пойдем, у нас впереди длинный путь.

Альдвиг направился к пони. Гарпия не взлетая поспешила за ним. Нила и Гуернир удивлено переглянулись, но, ничего не сказав, пошли за ними. Отвязав жеребца от дерева, укротитель обернулся. Движение это получилось у него немного резким, и стоявшая за его спиной полу-птица испугалась, заметалась из стороны в сторону и, не найдя, где спрятаться, села на корточки, закрыв голову крыльями. Альдвиг с недоумением наблюдал за гарпией. Так и не решив, что с ней делать, он повел пони через лес. Волчица и оса уже успели скрыться впереди в чаще.

Вернувшись на дорогу, путники продолжили свое путешествие. Оглядываясь назад, компаньоны замечали плетущуюся за ними гарпию. Как только она обращала внимание, что ее обнаружили, птичка пыталась быстро скрыться в кустах или за деревом. Но маскировка ей удавалась плохо, и как бы она ни старалась, ее обязательно выдавали либо крылья, либо пернатый хвост.

Через несколько часов гарпия изрядно устала идти пешком и больше не пыталась прятаться. Уставившись перед собой в землю, она медленно шла следом, еле волоча ноги и сбивая пыль с дороги. Когда гарпия подняла голову, обнаружила, что сильно отстала. Издав панический вопль, птица вспомнила, что умеет летать и взмыла в небо, откуда ей было проще наблюдать и где легче передвигаться.

Опустилась ночь. Осенью темнеет быстро, и вечера пролетали незаметно: день резко темнел и гас, переходя в сумрак. Путники сошли с дороги и устроили привал. Сидя вокруг костра, они грелись и вкушали аромат жареного на огне недавно пойманного кролика. Как вдруг из кустов донеслось голодное урчанье живота. Нила лишь усмехнулась и покачала головой. Альдвиг, не оборачиваясь, жестом позвал гарпию присоединиться к ним.

— Если ты продолжишь ее подкармливать, она от нас не отстанет, — заметила волчица.

— Уже поздно об этом думать, — с улыбкой ответил укротитель. — Мы ее уже приручили.

— Возьмешь ее с нами? От нее же толку никакого.

— Продадим в столице.

— Чего?! Продать гарпию? — Нила от возмущения чуть не выронила нож, которым стругала шпажки для жарки мяса. — Она что, вещь? Меня ты тоже можешь продать?

— Я пошутил, — ответил Альдвиг, поднимая глаза на спутницу. — Ты про пользу спросила, вот и придумал применение. Мы же не ради какой-то пользы существуем, чтобы кто-то в нас толк видел.

Гарпия пугливыми шажками подошла ближе и села немного в стороне. Укротитель помахал ей рукой, приглашая сесть ближе.

— Она уже за нами увязалась, — сказал он. — Не бросать же ее теперь.

Нила надулась, ей овладели очень противоречивые чувства: с одной стороны ее спутник прав, а с другой — он не ответил на ее вопрос, из-за чего она злилась, выдумывая как партнер пытается ее продать на рынке, словно свежие овощи.

— А если кому-то важ-ж-жно приносить пользу? — раздался откуда-то сладкий женский голос.

Гарпия закричала, в панике захлопала крыльями и через мгновение уже сидела на верхушке дерева, вцепившись когтями в ствол и обхватив его ногами. Гуернир оцепенел, не в силах пошевелиться, он даже забыл, где его копье. Нила вскочила на ноги, готовая к атаке, но сама пыталась справиться с бешеным сердцебиением. Альдвиг тоже испугался, и его рука дернулась к оружию, которого не оказалось на поясе (он его снял, когда разводил костер), и замер не шевелясь.

Из тени на свет огня вышла арахна и засмеялась, наблюдая за переполошившейся компанией.

— Что если кто-то из нас ж-ж-живет только ради своего х-х-хозяина? — спросила она, приблизившись. — И если мы становимся не нуж-ж-жными, то и ж-ж-жизнь нам больш-ш-ше не нуж-ж-жна?

— Почему бы не пожить ради себя? — предположил Альдвиг, прийдя в чувства после шока, и поднялся на ноги.

— Что? Ты? — заорала в бешенстве Нила. — Да какого черта ты вообще тут делаешь?

Арахна окинула взглядом волчицу, затем перевела взгляд на человека и слегка присела на паучьих ногах, чтобы быть на одном с ним уровне.

— Мне показалось, с тобой мож-ж-жет быть интересно, — сказала она. — Раз уж-ж-ж меня тут ничто не держ-ж-жит, я реш-ш-шила пойти с вами.

— Мы тебе уже ничем не можем помочь, иди куда хочешь! — волчица была категорически против присутствия паучихи и замахала на нее руками, прогоняя. — Шу! Шу!

— Я не отказалась бы от Имени, — намекнула арахна, загадочно подмигнув.

— Чего?! Имя захотела?! — глаза волчицы расширились, ей овладела паника. — Альдвиг! Ты же не!

— С чего вдруг мне давать тебе Имя? — спросил Альдвиг.

— Для удобства общ-щ-щения, конечно ж-ж-же. Да и меньш-ш-ше соблазна будет для меня гулять одной. Вдруг окаж-ж-жусь опасной?

— У тебя же был хозяин, так? — уточнил укротитель. — Значит, и Имя должно быть.

— Ты знаеш-ш-шь больш-ш-ше, чем тебе нуж-ж-жно, — ответила паучиха и, широко распахнув все шесть глаз, гипнотически уставилась на человека. — Он забрал его, когда выкинул меня прочь.

— Имя нельзя забрать, — возразил Альдвиг.

— Его мож-ж-жно забыть, — арахна вновь прикрыла глаза, расположенные выше, но оставшимися двумя внимательно следила за собеседником. — В любом случае, это случилось давно, я его не помню. Меня больш-ш-ше ничто с ним не связывает.

— Альдвиг! Не надо! — взмолилась Нила. — Она же тебя изнасилует!

— Ревнуеш-ш-шь? — игриво подметила паучиха.

— Я? Нет! — волчица замялась, раскрасневшись. — Это просто неправильно!

— Так, тихо! — остановил их Альдвиг, его сосредоточенный взгляд внимательно следил за арахной.

Арахна, брошенная предыдущим хозяином, нашла себе новое пристанище рядом с Сильвереджем. Город в лице охотников принял ее в той или иной мере, ее не прогнали и не пытались убить до недавних событий. Альдвиг ничем ей не обязан и мог бы отказать, тем более что он не собирался никого больше принимать в свою команду, но куда паучиха в таком случае направится? Каких бед принесет с собой, ведь люди обычно боятся таких, как она. Конечно, арахна не выглядит подавленной, но для каждого монстра, полу-человека и прирученного животного потеря хозяина — это сильнейший удар. Укротитель это прекрасно понимал, и последствия нежелания дать ей Имя могут стать катастрофическими как для самой паучихи, так и для тех, кому не посчастливится с ней повстречаться. Она превратится в настоящего монстра, потеряв свою человечную половину, и, возможно, даже утратит способность разговаривать. И единственным способом ее спасти останется лишь смерть.

— За меня не переж-ж-живай, — понизив голос, уверила арахна. — Я девочка самостоятельная, обузой не буду.

— Да от нас все шарахаться будут, и в город с ней не пустят, — Нила пыталась привести убедительные доводы.

— Не волнуйся, дорогуш-ш-ша, — подмигнула ей паучиха. — Я сама держ-ж-жусь подальш-ш-ше от людных мест. Вы даж-ж-же не заметите моего присутствия.

— Это и пугает! Ты слишком бесшумная, — вздохнула с отчаянием волчица.

— Я принял решение, — объявил Альдвиг. Все замерли в ожидании. — Тебя будут звать Ханна.

Нила разочарованно опустилась на бревно и, понурив голову, с досадой вонзила нож в землю.

— Ммм, мне нравится, — довольно кивнула арахна.

Ее охватил прилив воодушевления, а тело налилось новыми силами. От переизбытка эмоций паучиха, томно ахнув, стала прыгать по поляне вокруг костра. Волчица, вскинув в удивлении бровь, с открытым ртом наблюдала неожиданное зрелище.

— Извини, — обратился к спутнице Альдвиг. Он и сам не был доволен таким поворотом событий, но оказался заложником ситуации. Его принципы не позволили ему поступить иначе. — Мы не можем ее оставить.

— Это твое решение, — Нила пожала плечами. — Но я все равно главнее, слышишь! Мы столько лет уже вместе работаем! Не позволю какой-то паучихе занять мое место.

— Не переживай, — рассмеялся укротитель. — Тебя мне никто не заменит.

Теперь полу-волчица осталась с открытым ртом от приятного удивления. Слова ее партнера нежно дотронулись до ее сердечка, захватив смущением девушку от хвоста до ушей. Она вдруг резко подхватила нож и веточку и начала усердно, сосредоточенно затачивать шпажку, мысленно фантазируя о своей незаменимости. Хотя, в представляемые ею картины так или иначе закрадывалась назойливая паучиха, пытающаяся занять ее место, но всегда появлялся принц Альдвиг, прогоняющий арахну. И жили они вместе долго и счастливо. Нила вдруг замотала головой: нельзя терять бдительность раньше времени.

Пока Ханна скакала по округе, с верхушки дерева к компании спустилась гарпия. Подойдя к укротителю, она выжидающе на него уставилась огромными глазами. Всей свой позой птичка что-то требовала от человека.

— Ты тоже хочешь Имя? — удивился Альдвиг.

Гарпия энергично закивала головой. Нила аж икнула от негодования. Что же это за вечер такой: раздачи Имен. Закатив глаза, она вернулась к своему занятию. Не смотря на то, что от веточки остался лишь тоненький прутик, нисколько не подходящий на роль шпажки для мяса, волчица продолжала его затачивать, искусно снимая слой за слоем.

Укротитель беспристрастно смотрел на полу-птицу. Он колебался, а стоит ли и ее брать с собой. Их набралось и так уже слишком много, с каждым новым участником этой команды, Альдвигу будет все сложнее и сложнее выполнять свою работу. Человек смотрел на полу-птицу сверху вниз. Гарпия терпеливо уставилась на него в ответ. Укротитель устало протер глаза и подумал «Черт с тобой, все равно уже приручили так или иначе».

— Ладно, раз уж увязалась за нами, то можно и Имя дать, — наконец согласился Альдвиг. — Арфи! Тебе нравится?

Гарпия засияла от счастья. Она захлопала крыльями, выдувая искры из костра, и поднялась в воздух. В свете огня показалось, будто ее перья стали светлее: из коричневого цвета преобразились яркими рыжеватыми оттенками. Глаза вспыхнули изумрудным, Альдвига и Нилу обдало легким порывом ветра. Арфи вернулась на землю и стала себя разглядывать.

Из темноты вынырнула арахна и остановилась до неприличия близко к своему хозяину, что ее грудь почти касалась его лица. Укротитель отпрянул и сделал шаг назад, соблюдая дистанцию.

— Сегодня мож-ж-жете спать спокойно, — с гордостью объявила Ханна. — Я обнесла поляну паутиной. Если кто и появится, я узнаю об этом первой.

— Как можно спать спокойно, когда рядом огромный паук, — возмутилась Нила.

— Отдых-х-хайте, я покараулю ночью, — преисполненная энтузиазмом арахна вновь попыталась подойти ближе к хозяину, но он ловко отстранился.

Под серебренным светом искрящихся далеких звезд, внезапно увеличившаяся в своем составе компания улеглась спать. Этой ночью Альдвиг был окружен пристальным вниманием. Во сне, в бессознательном ревность вышла из-под контроля, и, ни на секунду не просыпаясь, девушки воевали за право быть рядом со своим человеком. Нила прильнула к нему с одной стороны, зажав Арфи между их телами. Но гарпия была рада такому повороту событий и, согреваемая по бокам, засопела еще слаще, прикрыв крылом укротителя. С другой стороны к Альдвигу пристроилась Ханна, крепко обхватив его руку и прижимая ее к своей груди. Лишь Гуернир не испытывал потребности в тесноте и спокойно спал в одиночестве у костра, убаюканный теплом тлеющих углей.

* * *

Осень разгоралась во всей своей увядающей красе, обнажая серые деревья от их разноцветной листвы. Холодный ветер весело шуршал в пестром ковре, устлавшим землю. Компания укротителя наконец-то добралась до постоялого двора на полпути до столицы. Не считая нескольких стычек с разбойниками, небольшими стаями блуждающих гоблинов и другими мелкими монстрами, дорога была легкой. После получения Имени Арфи стала смелее и тоже принимала участие в схватках, нападая на врагов с воздуха. Товарищи каждый день старались пройти как можно больше, чтобы скорее добраться до тракта: ложились спать глубокой ночью, а в путь отправлялись еще засветло.

Когда они вышли на торговую дорогу, соединявшую Ривенант и Шедон, стало заметно безопаснее. Им чаще встречались караваны и повозки, груженые товарами. Кто-то был достаточно смел путешествовать в одиночку, а другие нанимали охрану и передвигались в сопровождении опытных вояк. Тем временем арахна исчезла, следуя за группой в тени, она не любила привлекать внимание и старалась всячески избегать человеческих взглядов.

Добравшись до постоялого двора, товарищи сняли две комнаты: одну для девочек, другую для мальчиков. Насладившись горячим ужином, возможностью посетить баню и другими благами отдыха под крышей, компания разошлась по своим покоям. Альдвиг вышел из-за стола последним и направился к лестнице. Он уже поднялся на половину, как вдруг до него донесся разговор, привлекший его внимание и заставивший остановиться. Несколько человек увлеченно обсуждали слухи.

— Я слышал, в столице охоту объявили на безымянных, — сказал один.

— И что это значит? — переспросил второй.

— Всех полу-людей без имени арестуют и бросят в темницу, если откажутся от хозяина. В лучшем случае выгонят из города, — пояснил первый.

— Какой ужас, — воскликнул голос из-за колоны, Альдвиг не мог видеть его лица.

— Так им и надо, — стукнул кружкой по столу четвертый. — От этих диких только проблемы одни.

— Так ведь у короля полно слуг полу-зверей, — снова вмешался голос из-за колонны.

— Они же слуги, а значит с именами, — сказал второй.

— Не могу себе представить, чтобы эти монстры в Совет входили или занимали важные чины, — вновь категорически произнес четвертый. — Если когда-нибудь кто-то из них станет во главе страны, это будет конец всему.

Альдвиг не стал дослушивать разговор и, поморщившись от такого невежества, поднялся в комнату. Но спокойной его ночь назвать сложно, его вновь посетили кошмары, мучившие его уже долгие годы.

— Я не хочу это делать! Не буду! — крикнул мальчик, топнув ногой, и развернулся.

Он дернул дверную ручку и вышел в черноту пространства. Оказавшись окутанным тьмой, ребенок стоял в одиночестве и смотрел себе под ноги. С обратной стороны мрака к нему со всех сторон потянулись руки, натягивая непроглядное полотно. Длинные когти старались разорвать пространство и схватить свою жертву. Складки начали собираться в некоторых местах, образуя выпуклости. Через несколько секунд на этих местах стали прорисовываться очертания то ли искаженных лиц, то ли изуродованных черепов животных.

— Я не буду это делать! Не хочу! — истерически заорал мальчик, крепко сжав кулаки.

Вновь оказавшись в комнате, он отвернулся от сидящего на стуле человека и, распахнув дверь, выбежал во тьму. По черному полотну текли красные кровавые ручьи. Вдруг пространство разорвалось и белый свет забрезжил из образовавшейся бреши. К нему потянулась человеческая рука, открытая ладонью кверху, приглашая пойти за собой. Мальчик взял руку и вышел на свет.

— Я не, — ребенок запнулся в неуверенности.

Он вновь оказался в комнате, где на стуле сидел человек. Как бы мальчик ни старался всмотреться, ему не удавалось разглядеть лица сидящего. Сзади распахнулась дверь, и мрак просочился в дом. Худощавыми щупальцами тьма пробиралась в помещение из-за спины ребенка. Множество черных когтей обняли его, а обтянутый чернотой череп выступил из-за плеча. Из пустых глазниц текли на пол черные капли.

Альдвиг проснулся, тяжело дыша, и сел на кровати. Он чересчур расслабился и позволил тьме подступить слишком близко. Схватившись за грудь, укротитель перевел дыхание и осмотрелся, отгоняя от себя фрагменты пережитого сна. На соседней постели Гуернир спал как ни в чем не бывало, его сон никто не потревожил.

Переведя взгляд на улицу за окном, Альдвиг стал разглядывать на земле перед входом желтый круг от фонаря. Теперь ему сложно было вспомнить, от чьего лица был тот сон: ребенка, тьмы, человека в комнате или же стороннего наблюдателя. Но возвращаться туда он больше не хотел. Этой ночью укротитель больше не уснул, лежал на кровати и сверлил взглядом потолок, отгоняя от себя воспоминания дней, что были темнее мрака бездонной глубины.

На утро вся компания спустилась в таверну раньше всех других гостей на этом постоялом дворе. Гуернир и Арфи так разоспались, что Альдвигу и Ниле, на удивление поднявшихся одновременно каждый в своей комнате, пришлось изрядно потрудиться, чтобы разбудить своих сожителей. Не выспавшийся корчмарь, пока готовил завтрак, недовольно бурчал себе под нос, что его рано подняли, когда на дворе еще темно. Молча с кислым лицом он подал блюда и скрылся в своей каморке.

Закончив скромный завтрак, товарищи отправились в путь. До Люмиварда оставалось еще около недели пути пешком.

Темные дела светлого города

Еще одно маленькое путешествие подошло к концу, когда товарищи добрались до столицы. Не доходя до ворот группа свернула в сторону и сделала небольшую остановку вдали от любопытных глаз. Не успела Нила обернуться, как за ее спиной возникло, казалось бы из ни от куда, массивное паучье тело. Волчица вздрогнула и отпрыгнула.

— Да тебе это явно удовольствие доставляет! — крикнула девушка. — Пугать меня так!

Ханна лишь сладко улыбнулась, зажмурившись.

— Не смею отрицать, — хихикнула она.

С воздуха Арфи хотела эффектно приземлиться прямо перед своим хозяином, но не заметила, как деревья распустили свои длинные голые ветви, и, зацепившись крылом, полетела кубарем на землю. Плюхнувшись в листву, она тихо лежала, постанывая.

— Я ее с собой оставлю, — кивнула Ханна на торчащий из кучи листьев птичий хвост. — Чтобы мне скучно не было, пока вы город осматриваете.

— Не замучай ее до смерти, — ехидно прокомментировала Нила.

На что Ханна широко раскрыла все свои вспыхнувшие яростью глаза и наградила волчицу безумным взглядом.

— Не могу обещ-щ-щать, — леденящим голосом прошептала паучиха, от чего у Нилы инстинктивно поджались уши и голова вжалась в плечи.

— Встретимся тогда у южных ворот, — Альдвиг прервал перепалку спутниц. — Надеюсь, мы не задержимся надолго в городе. Пополним запасы и в путь.

Гуернир по-прежнему сидел верхом на пони и покорно ждал приказа хозяина, куда ему деться, но его решили взять с собой в столицу. Арфи вынырнула из-под листьев и села, потирая ушибленные места. Ханна аккуратно взяла гарпию и посадила себе на паучью спину.

— Х-х-хорошо отдох-х-хнуть, — попрощалась паучиха и скрылась за плотной стеной деревьев.

Альдвиг, Нила и Гуернир вернулись на дорогу и продолжили свой путь к воротам. Чем ближе они подходили к столице, тем оживленнее становились улицы разрастающегося города, теперь уже делившегося не только на верхний и нижний районы, но и на образовавший за пределами стен внешнее кольцо. За свою долгую историю Люмивард превратился в огромный город, начавшийся с одной крепости на плоской макушке холма. Теперь наверху располагаются богатые районы влиятельных семей, приближенных к королю, а внизу — все остальные, относящиеся к рабочему классу. Город рассекался широкой рекой — Бревеницей, огибающей холм с востока, воды которой снабжали жителей сложной и витиеватой системой акведука.

Даже за стенами главные улицы патрулировались небольшими группами рыцарей. Они проходили свои маршруты и внимательно следили за порядком, но никто не обращал особого внимания на новоприбывшую компанию.

Если до ворот проблем не возникало, и можно было спокойно двигаться среди местных и потока торговцев, то стоило товарищам пройти внутрь нижнего города, как их остановили.

— Имя? — спросил капитан стражи. За ним стоял второй охранник с тяжелой толстой книгой и пером.

— Альдвиг, — ответил укротитель, внимательно рассматривая допрашивающих.

— Человек? — уточнил капитан, смерив взглядом пришельца.

— Да, — Альдвиг решил отвечать прямо на каждый вопрос, чтобы не возникло недопониманий и конфликтов.

— Проходи, — кивнул стражник и перевел взгляд на следующего в очереди. — Дальше. Имя?

— Нила, — с гордостью ответила полу-волчица.

— Кто хозяин? — продолжил допрос капитан, не изменившийся ни в голосе ни во взгляде.

— Мы партнеры, — процедила сквозь зубы волчица, чувствуя себя униженной. От былой задорности не осталось и следа, а гордость была ущемлена необходимостью признать наличие хозяина.

— Хозяин? — более настойчиво повторил охранник, не расслышав ответ.

— Альдвиг, — переступая через себя, ответила оборотень покрасневшая и готовая взорваться от негодования.

— Следующий, Имя? — капитан пропустил девушку, не обратив совершенно никакого внимания на ее недовольство.

— Его зовут Гуернир, — ответил Альдвиг за полу-осу.

Охранник внимательно осмотрел скромно стоявшего перед ним полу-человека, ведущего под уздцы маленького пони.

— Капитан, полу-люди этого вида не могут разговаривать, — обратился к стражнику его подчиненный.

— Хорошо, кто хозяин?

— Я, — отозвался Альдвиг.

— Запиши, человек с двумя полу-людьми, — приказал капитан и огласил: — проходи. Следующий!

Оставив допрос позади, товарищи шли по широкой каменной улице. Шум города охватил их: со всех сторон доносился гам и возгласы, одни разговаривали, другие кричали, кто-то зазывал покупателей, колокольчики звенели на дверях, копыта в спешке выстукивали по булыжнику, удары молота в кузнице разносились по району. Но волчица, полностью поглощенная своей обидой, не обращала внимания на окружение, ее чувства были задеты до глубины души. Она никогда не признавала себя чей-то собственностью, да и Альдвиг всегда относился к ней как в равной, как к партнеру.

— Что за дикость?! — возмущалась Нила. — Это так унизительно. Почему мы не можем быть свободными и передвигаться как хотим? Почему обязательно должен быть хозяин?

— Я могу предположить, что произошла какая-то история, предшествующая этому, о которой мы не знаем, — ответил Альдвиг. — Вряд ли король лишь из прихоти решил устроить проверку всех полу-людей в городе.

— Почему именно полу-людей? Почему других так не проверяют? Неужели только мы способны совершить преступление?

— Других не связывает контракт Имени, к сожалению или к счастью.

— И что? Без Имени и значит бандит сразу?

— Я разделяю твое негодование, Нила, — ответил Альдвиг. — Любой с Именем, и не только полу-человек, может совершить преступление. Мы можем лишь надеяться, что со временем у нас получится повлиять на ситуацию и изменить отношение к полу-людям. Пока что лишь наличие Имени и хозяина дает некие гарантии, что полу-человек не дикий и способен контролировать свои инстинкты.

Нила лишь тяжело вздохнула и подняла голову, осматриваясь. Яркие здания, каждое уникально украшенное, весело встречали путников. И казалось, чем дальше они шли, тем меньше тени оставалось на улицах, словно каждая поверхность, будь то стена пекарни или фонарный столб, отражала солнечный свет. Не то чтобы в городе не было тени вообще, конечно, была, но она, играя контрастом, метко подчеркивала светлый образ столицы.

Праздно шатающиеся местные прогуливались по городу, отдыхали в многочисленных парках. Нила подметила, что в своем большинстве даже простой люд был опрятно одет, а многие девушки носили красивые платья. Те, кто был из более обеспеченных семей, отличались пышностью нарядов, но и те, и другие следили за своим внешним видом.

Столица оказалась весьма удивительной для волчицы, наблюдавшей за всем с великим интересом. Она задрала голову к безоблачному небу, где стая птиц, на перебой щебеча, перелетала с одной крыши на другую. Город жил, город дышал, город, полный света, служил оплотом надежды и защиты от тьмы.

— Куда мы теперь? — спросила Нила.

— Для начала в больницу, — ответил Альдвиг. — Надо отвести Гуернира к врачу, пусть осмотрит его крыло.

— Кстати, мне надо к кожевнику зайти, — вдруг вспомнила волчица, в очередной раз поправив штаны, которые так и норовили сползти. Хотя они прекрасно держались на талии, все же чувство, что они ничем не закреплены, не давало девушке покоя. — Мне нужен новый ремень.

— Что со старым случилось? — поинтересовался укротитель, даже не заметивший отсутствия на ней пояса.

— Да, потерялся, — отмахнулась Нила, отвернувшись в сторону. Ей стыдно было признать, что ее уже несколько раз оставляли без штанов. — Расстегнулся и соскочил.

— Как закончим в больнице, купим тебе новый, — сказал Альдвиг, не придавая особого значения внезапному замешательству спутницы.

— Не, вы идите без меня, — запротестовала девушка. — Я сама справлюсь, потом вас догоню.

Укротитель ничего не успел ей ответить, как волчица, помахав на прощание товарищам, побежала в переулок и скрылась из виду, затерявшись в толпе. Он так и замер с вытянутой рукой, потянулся остановить ее, но не успел. Вдруг его дернули за рукав. Альдвиг обернулся. Перед ним стоял Гуернир и вопрошающе смотрел на него.

— Да, ты прав, сейчас не лучшее время разгуливать в одиночку, — с видимым беспокойством укротитель подтвердил опасения полу-осы. — Но ты не переживай, с Нилой все будет в порядке, она умеет выкручиваться. У нее отличный нюх, найдет нас.

Альдвиг вновь посмотрел в сторону, куда убежала его спутница, но кроме случайных прохожих никого больше не увидел. «Она всегда знает, где меня искать», подумал он с теплотой в душе.

Отыскав больницу, Альдвиг и Гуернир заняли очередь. Тем временем Нила, оставшись одна, перевела дух. Ее неловкость прошла, даже дышать стало легче. Ее постоянно одолевали опасения, вновь оказаться в стыдливом положении перед своим партнером. Почему-то именно перед ним пробуждалось это чувство, ведь для полу-человека все естественно и обнаженное тело не исключение. Ханна вообще полу-голая ходит, еле прикрытая связанной ей самой короткой туникой. Тем не менее перед Альдвигом, волчица впадала в краску, сколько раз она себе представляла их в интимной связи, и каждый раз смущалась от ушей до кончика хвоста.

Когда ее товарищи ушли, Нила вернулась на улицу и направилась к подмеченной ей ранее лавке с кожаными изделиями. Она долго осматривала каждый ремень, проверяла на прочность: подергает тут, потянет там, уделяя особое внимание пряжке. Выбрав красивый ремень с самой крепкой застежкой, волчица продела его в петли на штанах и дернула еще раз.

— Теперь ни одна тварь не стащит с меня штаны, — тихо прошептала она, убедившись в надежности выбранного ремня.

Оплатив свою покупку, довольная приобретением Нила направилась на поиски своих товарищей. Разжившись парой яблок, она шла по улице и оглядывалась по сторонам, стараясь не упустить ничего интересного, как вдруг к ней подошли два стражника.

— Имя? — бесцеремонно спросил один.

Волчица вздрогнула и, замявшись, ответила:

— Нила.

— Кто хозяин? — продолжал допрос стражник.

На этом вопросе оборотень, вспомнив недавний разговор с Альдвигом, осознала, что она — полу-человек сейчас ходит по улицам одна без сопровождения хозяина. У девушки поджались уши в страхе, ожидая худшего развития событий.

— Альдвиг, — тихо прошептала она, не зная что ей делать.

— И где он? — допытывался стражник с грозным видом. Его рука крепко сжимала рукоять меча, пока еще покоящегося в ножнах, но готового выскочить от туда в любое мгновение.

— В больнице, — еле слышно вымолвила Нила, вся сжавшись.

— В больнице? — переспросил второй, задумчиво осматривая волчицу, затем обратился к первому: — Будет тебе. Вон яблоки несет своему больному хозяину.

— Хозяину ли? — не унимался первый, внимательно сверля взглядом фрукты. — Вдруг украла?

— У меня же Имя есть, — дрожащим голосом простонала Нила.

— Вы свободны, мисс, — второй все же помиловал полу-человека и хлопнул по плечу своего сослуживца. — Совсем запугал девушку, надо больше доверять окружающим.

Нила поспешила убраться с их глаз, но задержалась подслушать их разговор.

— С чего ты решил, что она правду говорит?

— Такую историю не придумаешь, только ради того, чтобы своровать пару яблок.

— Их всех надо проверять! Они могут учудить, что угодно.

— Те, кто с Именем не станут рисковать своими хозяевами.

— Имя им не помеха. И хозяин вышвырнет их, чтобы спасти себя.

— Ты слишком их подозреваешь. В любом случае нельзя обвинять кого бы то ни было без оснований на то.

— Конечно, ты не подозреваешь, а потом случаются такие убийства, что всех на уши ставят. Я уж лучше всех буду сразу проверять, чем кто-то еще умрет.

Стражники ушли, голоса тихли и дальнейший их разговор Ниле уже не расслышать. Преследовать патруль, чтобы узнать подробности, было бы слишком рискованно, и волчица, переведя дух, вернулась к поискам своих товарищей. Она решила не зевать по сторонам, а соблюдать осторожность пока путешествует одна, без, так называемого, хозяина — слово, которое бросало Нилу в неописуемое отчаяние.

Волчица подошла к невысокому забору, за которым скрывался скромный садик с ухоженными клумбами и лавками. В центре зеленого оазиса стояло длинное здание с белыми стенами и высоким шпилем над главным входом, обозначенным широким козырьком на двух колоннах. Девушка, не спуская взгляда со здания, направилась вдоль ограды к распахнутым воротам. Не успела она подойти к ним, как заметила Альдвига, направляющегося по дорожке через сад к выходу. Увидев своего компаньона, Нила завиляла хвостом в ожидании. Но укротитель шел с понурой головой, он был один.

— Скучал? — радостно выскочила из-за угла волчица, когда Альдвиг переступил ворота. — А где Гарнир?

— Его пришлось оставить, — ответил Альдвиг. — Врач сказал, что потребуется пара дней вылечить крыло.

— Главное же то, что он снова сможет летать, — неуверенно предположила Нила.

Укротитель улыбнулся и кивнул, но мысль о не лучшем времени оставлять полу-людей без хозяина не давала ему покоя. В то же время он испытал глубокое чувство облегчения, сбросив с себя груз ответственности за полу-человека. Пока полу-оса в больнице, с ним ничего не должно случиться, зато, пусть лишь и на пару дней, у Альдвига будет больше свободы. Укротитель был бы рад провести эту возможность в тишине и одиночестве, но решил не беспокоить этим свою спутницу.

— Конечно, ты права, — согласился он. — Пойдем, у нас еще есть дела. Сперва найдем, где продать пару камней и поищем ночлег.

— Представляешь, что я услышала! — воскликнула Нила и замахала руками. — Оказывается, во дворце произошло убийство. Какой-то полу-человек кого-то убил.

— Тогда понятно, почему такие меры в городе, — отозвался Альдвиг.

— Мы не возьмемся за это?

— Это не наша проблема, и не наша работа, — возразил укротитель.

— Вдруг кого-то невиновного обвинили? — не унималась волчица.

— Мы не расследуем убийства, нас не нанимали на эту работу, — категорически ответил Альдвиг. — Влезать в чужие дела без спросу я не собираюсь. Да, я и не взялся бы, этим должно заниматься правительство. Кто бы ни оказался убийцей, он должен понести наказание, не важно человек это или полу-человек. Нам остается лишь надеяться, что расследование окажется честным и не зайдет в тупик.

Нила задумалась, ее напарник был прав, зачем ввязываться в дело, за которое снова не заплатят. Все же она допускала возможность того, что решат повесить убийство на подозрительного полу-человека, который может вообще не иметь никакого отношения к этому. Ей стало грустно от мысли, что полу-люди практически никак не защищены.

Эсо у компании оставалось совсем немного, этого не хватит прожить и дня в столице. Забрав пони из стойла недалеко от больницы, товарищи направились на поиски рынка. Животы уже требовали еды. Перекусив яблоками, они все шли и шли, как вдруг, свернув на одну из улиц, они обратили внимание на высокое, потемневшее от старости здание с башенками, переходами, мостами, словно крепость внутри крепости. Высокий забор опоясывал территорию. На табличке у резных металлических ворот красовалась выгравированная волшебная шляпа и ниже подпись «Академия наук».

— Ака-де-мия на-ук, — прочитала по слогам Нила. — А почему шляпа тогда?

— Магия тоже к наукам относится, — предположил Альдвиг. — Думаю, этот символ остался с древних времен, когда другие области только начинали изучаться.

— Это какие, например?

— Помимо магии, как управление потоками природной энергии и эфира, из самых старейших это алхимия, руны и зачарование, — укротитель задумался, вспоминая книги, которые его учитель заставлял читать. — Из современных могу назвать арифметику, наверное что-то связанное с законом и управлением городом и страной.

— Даже этому учат? — удивилась Нила. — Как управлять страной? Да это ж легко, сидишь на троне и раздаешь приказы: добывать самоцветы, повысить налоги, подавить угрозу монстров, захватить что-нибудь.

— В каком размере устанавливать налоги? Сколько денег выделить на строительство новой шахты? Сколько платить рабочим? Через какой период шахта начнет приносить прибыль? — Альдвиг засыпал вопросами.

— Легко, — уверенно выпалила волчица, щелкнув пальцами. — Налоги поднять на десять медяков, на шахту выделить сто золотых.

— Тогда население поднимет бунт, потому что большинство не сможет столько платить, а сто золотых один раз или каждый месяц?

— Ладно, ладно, — испугалась Нила. Ее глаза расширились от усердных раздумий, но в итоге она сдалась. — Это сложно.

— История уже знает и хорошие примеры управления страной и плохие, — подитожил Альдвиг. — Накопленный опыт и знания передают следующим поколениям, чтобы они могли развивать благосостояние всего королевства, а не разрушить его.

— Ага, — волчице уже сполна хватило умственной зарядки, и на лекцию у нее уже не было ни сил, ни желания. — А гильдия магов и охотников тоже тут находится?

— Нет, на сколько я понимаю, здесь только учебное заведение, — пояснил укротитель.

Налюбовавшись необычной архитектурой Академии, товарищи отправились дальше. Продав на рынке несколько драгоценных камней, они первым делом сытно пообедали, и уже лениво направились к гостинице, разглядывая встречаемые ими достопримечательности: памятники, статуи, площади с фонтанами, выделяющиеся фасадами здания.

Оставив пони в стойле при гостинице, Альдвиг и Нила сняли две раздельные комнаты, но решили не задерживаться и сразу отправиться на поиски брата Брундина.

— Где же нам его искать? — спросила Нила, когда они вышли на улицу.

— Раз Финчесы долгое время управляли шахтами в Сильвередже, их фамилия должна быть известной. Думаю, стоит начать поиски в верхнем городе, — предположил Альдвиг.

— А нас туда пустят? — с опаской поинтересовалась волчица.

Альдвиг задумался. До этого невинного вопроса, его даже тень от мысли не посещала, что их могут куда-то не пустить.

— Увидим, — укротитель пожал плечами. — У нас не так уж и много вариантов. С другой стороны, если не пустят, ломиться в верхний город и требовать аудиенции какой-то знати я не собираюсь. По большому счету я ничем не обязан Брундину.

Но район на вершине холма оказался открыт, никто не преградил дорогу и не допрашивал. Помимо дорогих особняков с шикарными садами большим отличаем было количество охраны: тут стражи порядка патрулировали везде, отряд за отрядом ходили по улицам и переулкам, у каждых ворот стояла пара караульных. Для местных жителей это было в порядке вещей, для них безопасность стояла превыше всего. Они совершенно беспечно прогуливались по городу, сидели на лавках в парках, церемонно пили свои напитки в придорожных ресторанах. Многих из них сопровождали полу-люди, которые таскали их вещи, бегали по поручениям и выполняли всякого рода капризы своих хозяев.

Найти поместье Финчесов оказалось нетрудно, хоть оно и не выделялось роскошью на фоне остальных, скорее даже наоборот, скромно затесалось в череде похожих зажиточных домов. На двери висела табличка с их фамилией. Сада перед входом не было, лишь пара клумб стояли по бокам дорожки, длинной всего в несколько шагов, упирающейся в невысокие ступени, которые даже лестницей назвать сложно.

На двери висел специальный дверной молоточек. Альдвиг постучал. Ему показалось, что слишком слабо, и его не услышали внутри, и постучал еще раз уже посильнее. Ничего не происходило, никто не спешил встречать посетителей. Укротитель пожал плечами и вновь поднял руку, постучать еще раз, но дверь отворилась. На пороге стоял высокий мужчина со светлыми волосами, официально одетый, как будто собрался на прием к королю. Он молча осмотрел стоящую на пороге пару, явно давно не видевшую бани, в пыльной местами порванной одежде, с грязью под ногтями и в волосах, с оружием на поясе.

— Чем могу помочь? — спросил человек, не выходя наружу, но и не пуская незнакомцев внутрь.

— Мы ищем Вьена, — произнес укротитель. — Можем мы с ним поговорить?

Наученный сдержанности и выдержке знатный человек все же не смог скрыть своего презрения от такой фамильярности.

— Какое у вас к нему дело? — с легким раздражением в голосе спросил он, то ли соблюдая правила приличия, прежде чем захлопнуть дверь, то ли же и правда желая узнать важность вопроса, чтобы решить, стоят ли они внимания господина.

Альдвиг понял, сквозь этого человека им не пробиться: либо играть по их правилам, либо уйти, — и достал из-за пазухи сверток, аккуратно развернул, показывая содержимое. Не успел укротитель что-либо сказать, как заметил видимую перемену в лице собеседника. У человека расширились глаза при виде кинжала, его рот приоткрылся в удивлении и ужасе. Он пребывал в явном замешательстве. Затем отведя взгляд в сторону, вельможа поднес руку к лицу и сглотнул подступивший ком в горле. Человек украдкой обернулся проверить, нет ли за ним никого.

— Меня зовут Вьендин, — сказал он, понизив голос. — Брундин.

Человек замялся, не зная, как сказать, и, тщательно подбирая слова, продолжил:

— Брундин был моим братом.

Альдвиг и Нила переглянулись.

— Пойдемте, — сказал Финчес. — Поговорим в другом месте.

Он закрыл за собой дверь и, пройдя между нежданным посетителями, быстрым уверенным шагом направился вниз по улице.

* * *

Они вернулись в нижний город. Вьендин привел своих гостей в небольшой скромный ресторанчик. Заняв столик у окна, Альдвиг вкратце пересказал их путешествие от Транкиля до шахтерского лагеря, упуская многие детали, но делая упор на их взаимодействии с Брундином.

Финчес молча выслушал, кивая головой, и наконец попросил:

— Могу я еще раз взглянуть на кинжал?

— Конечно, он твой, — ответил Альдвиг, положив сверток на стол.

Вьендин аккуратно взял его в руки. Его движения были медленными, как будто не уверенными, он до сих пор не мог поверить в случившееся.

— Почему ты сразу предположил, что он погиб? — спросила Нила. — Вдруг, мы украли его и хотим у тебя выкуп.

Вьен лишь усмехнулся. Спрятав кинжал, он посмотрел на собеседников уже совсем другим взглядом, не холодным и выдержанным, а оттаявшим и дружеским.

— Потому что, этот кинжал можно было бы забрать только с его мертвого тела, — ответил Финчес. — Конечно, вы сами могли его убить и обокрасть, но тогда было бы сложно придумать такую историю. То, что вы рассказали — очень на него похоже. К тому же, только из его уст вы могли узнать, что у него есть брат.

— Соболезную, — сказал Альдвиг без особых эмоций.

— Не стоит, — кивнул Вьендин. — Рано или поздно это должно было случиться. То, какой путь он избрал, вело именно к такому финалу. Жаль, что случилось это так рано. Я ужасно хотел бы послушать о его приключениях из его собственных уст. Конечно, в душе я верил, что однажды он вернется домой победителем, осуществившим собственную мечту, что отец сможет его принять. Но даже, если бы так и случилось, отец ни за что не смягчился бы к нему.

Дальнейшие расспросы прервала появившаяся официантка. У нее были небольшие тонкие рожки, выходившие из-под пышной прически выше ушей и направленные вдоль головы назад. Они слегка ветвились к окончанию, словно у олененка.

— Что будете заказывать? — весело спросила девушка, цокнув копытцем об пол.

— Бокал красного вина, — заказал Вьен.

— У вас есть компот? — спросила Нила официантку.

— Есть сезонное предложение: компот из северных ягод, — ответила девушка. — Нам как раз на днях их привезли.

— Из северных ягод!? — с восхищением воскликнула волчица. — Конечно буду!

— Судя по такой реакции, это должно быть что-то очень вкусное, — заметил Альдвиг. — Мне тоже самое.

Официантка кивнула и, вильнув небольшим оленьим хвостиком, поспешила на кухню.

— Откуда такой интерес к северным ягодам? — поинтересовался Вьендин.

— Это же вкус моего детства! Моя мама варила компот из таких ягод.

— Ты родом с севера? — Финчес уже не мог остановить свои расспросы. — Значит, ты не просто полу-волк. Оборотень?

— Да, — настороженно ответила Нила. — И что?

— Нет, ничего, — ухмыльнулся Вьен. — Прошу простить мое любопытство. Здесь редкость встретить оборотня. Обычно их не отличишь от обычных людей, так как они все полностью целиком обращаются.

— А я не могу полностью обратиться. Ни туда, ни сюда, — фыркнула волчица и чуть помедлив добавила. — И мне нравится моя форма.

— Ничего не имею против, — задумчиво согласился Финчес. — Я не хотел обидеть. Прошу прощения.

Повисло молчание. Нила, надувшись, смотрела в окно, Альдвиг внимательно наблюдал за собеседником, стараясь разгадать его мысли и намерения, а Вьендин задумался о интересном феномене, не может ли это быть проклятьем, раз рожденный оборотень не может обратиться ни в человеческую, ни в волчью форму. Но неловкую паузу нарушила принесшая заказ официантка. Она аккуратно поставила бокал вина перед знатным господином и подала на стол кружки с компотом. Нила без промедления схватила свою и сделала глоток.

— Ну, что я могу сказать, — объявила волчица свой вердикт. — Конечно тут есть вкус северных ягод, но совсем не то, как варила моя мама.

— Очень жаль, — ответил Альдвиг. — Хотел бы я теперь попробовать компот твоей мамы.

У Нилы расширились глаза и бесконтрольно завилял хвост. В этот момент она себе представила момент знакомства своего партнера с родителями, которые потом, конечно же, начали бы расспросы, а когда же уже у них появятся внучата — полу-волчата. Залившись краской, Нила подумала, неужели Альдвиг таким образом выразил свои чувства к ней? Но потом вспомнив реальную картину своей родной деревни и племени, ставшего настоящей причиной ее ухода из дома, она замотала головой.

— Нет, нет, — тяжело вздохнула волчица. — Этому не бывать. Я туда не вернусь.

— Значит, отец его не любил? — спросил Альдвиг, переведя тему.

— Я не верю в это, — ответил Вьен. — Хоть Брун сам так и жаловался, все же мне кажется, у отца были некие ожидания от него, но брат их не оправдывал. Он не хотел заниматься нашим семейным делом, ему это было не интересно. В итоге отец перестал с ним бороться и предоставил его самому себе. Не говорил с ним и делал вид, что его не существует. Тогда Брундин и ушел из дома, прихватив кинжал. Это как раз совпало по времени, когда шахты в Эдже закрыли, и он примкнул к охотникам на нежить, получил травму, а потом и собственную группу собрал.

— Ты не пытался его остановить?

— Как старший брат я о нем заботился и поддерживал. Мы были очень близки. Но Брун всегда на своем уме. Я до конца не верил, что он и правда отважится уйти. Он был мечтателем и немного трусишкой. Думаю, Брундин хотел побороть свои страхи, стать сильным.

— Он с этим справился, — утешил Альдвиг Финчеса. — Из него вышел отличный воин и предводитель.

— И он даже не писал? — с возмущением спросила Нила.

— Писал конечно. Изредка, но писал. Я радовался каждой полученной от него весточке, — подтвердил Вьен. — Но куда ему отвечать, я даже не представлял. На месте Брун не сидел.

— Мне не дает покоя одна вещь, — Альдвиг сделал паузу, раздумывая, как деликатнее спросить. — Брундин мог пользоваться магией?

— Нет, — удивился Вьендин. — С чего вдруг такой вопрос?

— Когда вампирша на него напала, между ними прогремел огненный взрыв, раскидав их по разным сторонам улицы. У вампирши были сильно опалены лицо и грудь.

— Вот оно что, — улыбнулся Вьен и задумался. — С чего бы начать? Как вы наверное знаете, лишь немногие люди, получив благословение, могут использовать магию. Даже не все полу-люди имеют такую предрасположенность, и зачастую лишь Имя может раскрыть их потенциал. Единственные кто наиболее приспособлены к магии от природы — это эльфы. Но даже не все высшие эльфы обладают магическим даром. Так как использование магии требует больших усилий и талантов, были созданы артефакты, в которые заключается большое количество энергии. Это могут быть амулеты, ожерелья, кольца, книги и другие вещи. Такие предметы предназначены для усиления магических способностей. И чем мощнее такой предмет, тем большими способностями должен обладать маг, чтобы управлять артефактом. Самыми примитивными из таких предметов являются одноразовые дощечки, с ними могут справиться даже те, кто не обладает никаким волшебным потенциалом. На таких дощечках обычно записываются очень простые заклинания, например, осветить темную комнату или разжечь камин. Но как предметы предназначены для создания более мощных заклинаний, так и умелые маги могут усилить эффект слабых заклинаний. Конечно, в определенных пределах. Даже самый сильный маг не сможет создать разрушительное действие из обычной дощечки. Так вот, как Брундину это удалось? Ответ на этот вопрос кроется в корнях нашей династии. Самым первым Финчесом был эльф, полюбивший человеческую девушку и женившийся на ней. Это банальная история, множество подобных описано в книгах, театре, музыке, но для нашей семьи она имеет особое значение.

Альдвиг заинтересовался рассказом и внимательно следил за каждым словом. Конечно же, он раньше слышал о дощечках, но ему никогда не доводилось пользоваться такими магическими предметами: в магазине их не купить, на дороге они не валяются — разжиться ими довольно сложно.

— Так вы — полу-эльфы? — изумилась Нила. — Так внешне и не скажешь.

— Могли бы быть, но так получилось, что все потомки выбирали себе партнеров среди людей. И с каждым следующим поколением доля эльфийской крови становилась все меньше и меньше. Не смотря на это, все в нашей семье живут чуточку дольше обычных людей и обладают небольшим магическим потенциалом. Брундин не владел никакой магией, не способен был сотворить даже простейшего заклинания. Он пользовался дощечками и, благодаря той небольшой доле эльфийской крови, мог слегка усилить эффект от их применения.

— Это многое объясняет, — согласился Альдвиг. — Где можно заполучить такие дощечки?

— Они изготавливаются в гильдии магов, — пояснил Вьендин. — Но с недавнего времени продают их не всем. Для использования дощечек с чуть более сильными заклинаниями, надо обладать сертификатом гильдии о пройденном обучении. Так как желающих много, а тех, кто умеет пользоваться мало, они ограничивают их распространение.

— Надо будет заглянуть к ним, — задумался Альдвиг. — Пара таких дощечек может пригодиться в наших путешествиях.

— Попробуйте, — кивнул Вьен. — Думаю, вам не составит труда получить разрешение на их использование.

Распрощавшись с господином Финчесом, Альдвиг и Нила вернулись в гостиницу. Стоял уже поздний вечер, и они сошлись на том, что пора и отдохнуть, завтра зайдут в гильдию магов, а потом отправятся дальше на юг. Без ужина они сразу разошлись по комнатам.

Оставшись одна, волчица все не могла угомониться: ей не лежалось, не сиделось, в окно не смотрелось. Она думала, какие люди в столице красивые, особенно в верхнем городе, женщины носят платья, у многих чистые, ухоженные волосы, а некоторые одевают чудные шляпки. Подойдя к зеркалу, Нила в свете свечей стала представлять себя в платье, но нагрудник не давал сконцентрироваться. Девушка стянула с себя броню и блузку, затем и штаны, оставшись нагишом. Ее длинные волосы оказались спутанными, и она схватила гребень и начала их начесывать, чтобы придать себе более элегантный вид. Полу-волчица мысленно выбирала фасон платья, который наиболее подошел бы к ее глазам или цвету шерсти и который конечно же должен понравиться ее партнеру. Тут она на секунду задумалась, застыв на месте, а нравятся ли Альдвигу платья, и как он отреагирует, если она предстанет перед ним в новом образе?

Нила столь увлеченно погрузилась в свои мечты, что ни на что не обращала внимания. По темному коридору мимо ее комнаты прошел Альдвиг и заметил, что дверь оказалась приоткрыта. Он подумал, не зайти ли к своей спутнице, но вдруг в щелку ему на глаза попалась обнаженная спина волчицы. Сместившись чуть в сторону, чтобы улучшить обзор, укротитель невольно наблюдал, как Нила в полумраке расчесывала волосы. Руки были высоко подняты, от чего в профиль показывалась ее красивая грудь. Альдвиг смутившись опустил голову и посмотрел в пол перед собой, отошел на шаг назад и нахмурился. Его спутница оказалась довольно соблазнительной, но зайти к ней он так и не решился.

Вернувшись в свою комнату, Альдвиг, лежа на кровати и закинув руки под голову, смотрел в потолок и размышлял, как долго они уже вместе работают. У него ведь совершенно не было времени побыть одному, наедине с самим собой или же охмурить какую-нибудь симпатичную девчонку и развлечься с ней ночью. Укротитель поймал себя на мысли, что он начинает относиться к своей спутнице слишком тепло, уже не как к напарнику и деловому партнеру, а как к девушке. И это мешает ему сосредоточиться на своей работе. Не поэтому ли он и начал допускать ошибки? Не слишком ли затянулись их отношения? Не пора ли им уже расстаться, и каждому отправиться своей дорогой?

* * *

На следующей день Альдвиг был невероятно молчалив, даже по его меркам, почти не реагируя и никак не отвечая на реплики вечно всем восхищающейся спутницы. Ниле же через какое-то время надоело разговаривать сама с собой, ведь ее тихий напарник часто забывал хотя бы из вежливости угукнуть в ответ, и тоже умолкла. Но волчица не сильно беспокоилась о необычном состоянии укротителя, она была занята разглядыванием людей и тайным выбором платья. Периодически забывая о неразговорчивости Альдвига, Нила пыталась привлечь его внимание к чему-то, показавшемуся ей интересным. На что тот бросал мимолетный взгляд и отворачивался.

Так они пришли к спрятавшейся в сквере гильдии магов — еще одной постройке древности, сохранившейся, возможно, чуть ли ни с самого основания Люмиварда. Массивное здание с практически черными стенами стояло особняком в дали от шумных улиц, одной стороной выходя на невысокий обрыв. Там внизу совершала свою дугу Бревеница вокруг главного холма. По бокам симметрично располагались полукруглые выступы, увенчанные крылатыми горгульями. Эти каменные изваяния молча наблюдали за улицами своими ужасающе пустыми глазницами. Над зданием высился одинокий шпиль, рельеф которого изображал обвивающий спиралью башню плющ.

Поднявшись по широким ступеням к колоннаде, товарищи направились к высоким створчатым дверям, украшенными в верхней части мозаичными окнами в виде смотрящих друг на друга месяцев. Пройдя внутрь, они оказались в полумраке помещения с высокими сводами. Прямо напротив входа, у противоположной стены стоял пьедестал, над которым парила открытая книга. Ее страницы излучали сияние, переливающееся радужными цветами. Слева в конце коридора висели в воздухе рубиновые светящиеся камни.

— Как ты думаешь, что это за книга? — громко спросила Нила, и ее голос прокатился эхом по залам гильдии. Она ойкнула и прикрыла рот руками.

— Может, история этого места? — тихо, почти шепотом предположил Альдвиг.

Волчица некоторое время пыталась разглядеть буквы в сиянии книги, но, так ничего и не увидев, быстро потеряла к этому интерес. Укротитель подошел к одному из проходов рядом с пьедесталом, и скрылся в темноте следующего зала. Нила поспешила за ним.

Следующее помещение было просторнее, местами тускло освещаемое волшебными камнями. Люди стояли небольшими группками у колонн и тихо переговаривались. На только что прибывших никто не обратил внимания. Впереди находилась широкая стойка, за которой возвышались стеллажи с книгами, карточками, трофеями и какими-то другими вещами. Альдвиг с Нилой подошли ближе.

— Закрыто, — объявил стоявший рядом человек.

— А что здесь? — невинно спросила Нила.

Незнакомец смерил ее презрительным взглядом и, вздохнув, ответил:

— Стойка информации и продажа магических артефактов.

— А когда откроется? — с той же неподдельной наивностью вновь спросила волчица.

— Не знаю, — уже с раздражением ответил человек. — Но тут очередь, вам надо спросить в зале, кто последний.

Альдвиг с Нилой обернулись и в недоумении стали переводить взгляд от одной группки людей к другой.

— Мы будем всех опрашивать? — волчица с удивлением прошептала на ухо партнеру.

— Бред какой-то, — так же тихо ответил укротитель. — Вообще никакой организованности. Пойдем, осмотримся.

Они отошли в сторону. Благо, хамоватый человек, видимо, стоявший первым в очереди, сразу потерял к ним интерес и больше не следил за попытками невежд влезть впереди остальных. Нила кивнула на дверь в стороне, Альдвиг отрицательно покачал головой и стал осматривать собравшихся. Но любопытная волчица все же направилась к подмеченной двери в надежде, что найдет там кого-то, кто сможет открыть лавку. Когда укротитель обернулся, его спутницы рядом уже не оказалось.

Тихо проследовав за Нилой, Альдвиг вышел в коридор. Перед ним открылся длинный темный тоннель, еле освещаемый обычными свечами, не вдалеке он смог разглядеть волчицу, задумчиво уставившуюся в стену. Она стояла перед одной из множества развешенных картин.

— Что это за коридор такой? — возмущенно воскликнула Нила, когда к ней подошел ее товарищ. — Ни одной двери, одни картины!

— Тише, — цыкнул на нее укротитель и, схватив за руку, потащил обратно. — Не привлекай внимания.

Но было поздно, их обнаружили. Прежде чем Альдвиг успел что-либо сделать, до них донесся крик:

— Демоны!

Перепугавшийся человек, стоявший дальше по коридору, начал неистово размахивать руками.

— Кто демон? Я? — Нила искренне удивилась. — Я не демон, я оборотень.

Не успела она закончить свою фразу, чтобы объяснить запаниковавшему, кто здесь кто, как под их ногами засияла огромная пентограмма. Из синеватого круга поднималась легкая дымка, как вдруг внезапно оттуда взмыли вверх цепи и крепко опутали пару. Яркая вспышка ослепила глаза.

Спустя несколько мгновений свет исчез, вместе с ним исчезли и цепи, и пентограмма, и незваные пришельцы. Юный маг стоял, упираясь руками в колени, и тяжело дышал.

— Повезло, — еле вымолвил он, утирая пот со лба. — Испугался так, что чуть в штаны не наложил. Откуда они вообще тут взялись?

Он завертел головой, осматриваясь по сторонам, вдруг, с ними окажется еще кто-то. Но коридор невозмутимо ответил своей безмятежной пустотой.

— Да, не важно, — махнул рукой маг и отправился дальше по своим делам. — Тут не место посторонним. В тюрьме разберутся.

* * *

Альдвиг резко открыл глаза, как ему показалось, слишком резко, даже раньше, чем успел прийти в сознание. Тело ныло, в ушах звенело, голова раскалывалась. Малейшее движение отзывалось острой болью, словно его раздробили на части огромной кувалдой, а потом кое-как собрали обратно. Какое-то время он изо всех сил пытался держать глаза открытыми, боясь вновь потерять сознание, если их закроет. Но размытая картинка давила еще сильнее, мозг отказывался принимать реальность. Тогда укротитель зажмурился и насколько мог постарался расслабиться, успокаивая глаза и возвращая себе способность мыслить. Выждав несколько секунд, он теперь уже медленно приоткрыл веки. Взгляд сфокусировался на грязном каменном потолке. Укротитель аккуратно ощупал сырой холодный пол под собой, затем сел, одной рукой поддерживая свою голову. Осмотревшись, он обнаружил себя в одиночестве посреди пустой узкой камеры без окон. Альдвиг, превозмогая боль, поднялся и подошел к решетке. Тусклый свет от умирающего факела в стороне еле-еле дотягивался до камер заточения, слегка окрашивая желтым налетом промозглые стены темницы.

В такой же клетке напротив через коридор сидела Нила, прислонившись к стене и поджав колени к груди. Ее силуэт едва проглядывался во тьме. Волчьи уши отреагировали на шорох, и оборотень повернулась в сторону напарника, но боялась на него взглянуть. Укротитель дернул прутья, но те не поддались.

— Их не открыть, я пробовала, — вздохнула волчица, поднимаясь на ноги.

Она схватилась за решетку и уперлась в нее лбом. Ее губы дрожали, глаза смотрели в пол.

— Альдвиг! Прости, — сказала Нила с тревогой в голосе и еще больше понурила голову, крепко сжав стальные прутья. — Это я виновата, что нас схватили.

— Альдвиг? — бесцеремонно перебил голос из-за стены. — Я не ослышался? Она тебя назвала Альдвиг? Альдвиг! Это я! Вик!

— Кто? — спросил Альдвиг после продолжительной паузы. — И не она, ее зовут Нила.

— Вик, информатор! — донесся веселый смешок, и, прихрюкнув, голос напомнил: — Мы в Транкиле пересеклись! Помнишь?

— Ну и что с того? — огрызнулся укротитель. Его голова еще кружилась. — Где мы?

— В тюрьме, очевидно же, — отозвался голос с раздражающей жизнерадостностью. — Это тайная лаборатория гильдии магов, находится в лесу за городом. Мне пришлось как следует постараться, чтобы отыскать эту башню. Кстати, это то самое задание, ради которого я тебя выслеживал по всему региону.

— Зачем гильдии магов лаборатория?

— Приятель, ты в пещере что ли жил эти года? Гильдия прогнила с приходом нового архимага, темные дела теперь там творятся. А тут они опыты ставят.

— Знаешь, приятель, — медленно выговаривая слова, произнес Альдвиг. — Я сегодня не в духе, и мне уже хочется тебе как следует врезать, жаль, что стена между нами.

— Эй, эй, полегче, — отозвался голос. — Если ты не заметил, мы в одинаковом положении, в одной лодке.

По коридору пронесся мерзкий скрежет петель, от которого Альдвиг поморщившись схватился за голову. Где-то отворилась дверь, и топот быстрых шагов отозвался эхом под сводами тоннеля. Несколько человек, скрываемые длинными мантиями, стремительно подошли и остановились перед камерой Нилы. Волчица отпрянула назад. Один из магов достал из-под полы плаща странный артефакт и направил его на заключенную. Несколько колец повисли в воздухе. Альдвиг стоял молча, стиснув прутья решетки. В его взгляде читалась испепеляющая ярость, повернись к нему лицом кто-то из присутствующих, и он моментально превратился бы в горстку пыли.

Светящиеся кольца сомкнулись на шее и запястьях Нилы, от чего она слабо взвизгнула. Затем один стражник отворил решетку и, пройдя внутрь, схватил заложницу за руку и потащил за собой. Волчице каждое движение отдавалось болью, кольца крепко сковывали ее и лишали сил. Еле волоча ноги, без возможности сопротивляться, она безвольно повисла в крепкой хватке мучителя. Тот выволок девушку в коридор и потащил в противоположном от входа направлении. Нила зацепилась глазами полными ужаса за своего заключенного компаньона с немой мольбой о помощи. Другой маг подтолкнул ее, чтобы шевелилась быстрее, остальные, не глядя по сторонам, последовали за ними.

Костяшки на кулаках Альдвига побелели от напряжения. Когда его напарницу увели, он отвернулся и от собственной беспомощности ударил по стене. Кровь тонкой струйкой потекла по руке. «Я конечно хотел расстаться с Нилой», подумал укротитель, «но не таким же способом. Это слишком жестоко». Не надо было к ней привязываться, и потеря компаньона не отзывалась бы так сильно в его душе. Работа их опасная и порой жестокая, и монстр может разорвать на части, и коварная ловушка может убить. Следует быть готовым к внезапным потерям.

Из комнаты в конце коридора, куда уволокли волчицу, раздался необычный скрежет и легкая вибрация прошла по зданию, как будто сама башня пришла в движение на скрытых шарнирах. Через несколько секунд раздался крик Нилы. Что-то звонко разбилось. Крик повторился, теперь слегка приглушенный. В нем читалась боль и слезы на глазах девушки.

Альдвиг никак не мог смериться с потерей своей спутницы. Не теперь, не опять. Он не смог бы себе представить, если бы она погибла в бою, не мог даже допустить мысли, что ее может не стать. И тем более уж точно не таким образом. Укротитель вновь схватился за решетку и заревел от потуги хоть как-то погнуть прутья. Он попытался выбить их плечом, но как бы ни старался, прутья не поддавались.

В отчаянии Альдвиг упал на колени. Слышать мучительные крики своей напарницы было не выносимо. Он опустил голову и смотрел в пол, в нем кипела ненависть. Его месть будет страшной. Как вдруг тень проскользнула по коридору. Укротитель толком не успел заметить, что это было, лишь краем глаза зацепился за промелькнувшее черное пятно. Он вскочил, но никого не обнаружил. Через некоторое время из злосчастной комнаты раздались истошные крики, но уже не женские, это была не Нила. Кричали напуганные люди в предсмертной агонии.

«Ниле удалось обернуться в волка?» Подумал Альдвиг и замер в ожидании. Секунды тянулись словно вечность, и вот из комнаты послышались медленные неуверенные шаги. К камерам подошла Нила, опираясь на паучье тело. Арахна присела и помахала Альдвигу. Волчица скривилась от боли и опустилась на пол у стены, ее тело слегка подергивало.

— Я как раз во время, — прошептала своим вечно сладким голосом Ханна и подмигнула хозяину.

— Как ты здесь оказалась? — Альдвиг не мог поверить своим глазам.

— Паучье чутье, — лишь сказала она и покрутила на пальце связку ключей.

— Благодаря Имени?

— Угу, — кивнула Ханна, подбирая нужный ключ к решетке.

Замок поддался и громко клацнул, оповещая присутствующих об успешном открытии. Альдвиг, оказавшись на свободе, подошел к Ниле. На ней не оказалось видимых ран, но девушка была обессилена. Она посмотрела на компаньона уставшими глазами и попыталась улыбнуться.

— Альдвиг! Дружище! Не забудь про старину Вика! — раздалось из-за соседней решетки.

— Это ещ-щ-ще кто? — удивилась арахна и, развернувшись, заглянула в темноту камеры всеми шестью алыми глазами.

Оттуда раздался испуганный вскрик, и заключенный попятился назад, зашаркав ногами.

— Х-х-хрюш-ш-шка какая-то, — пожала она плечами.

— Не помню, чтобы мы становились друзьями, — Альдвиг взял у Ханны ключи и подошел к камере.

— Ну что ты? Проведенное тут время сближает, не так ли? — захрюкал голос из темноты. — Ты же не бросишь меня тут? Нельзя же допустить, чтобы тут продолжались опыты. Спроси свою подругу, что там делают.

— Я лучше сам посмотрю, — ответил укротитель. — А ты жди здесь.

— Конечно, конечно, — согласился голос. — Куда же мне отсюда деться то. Конечно подожду. А ты не спеши, осмотри там все как следует. Я тут побуду, ведь десять минут разницы не сделают по сравнению с тем, что я тут уже день сижу среди этой вони.

— Он много болтает, — заметила арахна.

— Да, окажи услугу, Ханна, — попросил ее Альдвиг, уходя по коридору к ужасной комнате.

— Ммм, — в сладостном удовлетворении зажмурилась паучиха и встала черной тенью перед решеткой. — С удовольствием.

Через секунду из камеры доносилось лишь глухое мычание, молящее Альдвига о пощаде, но слов уже не разобрать, да их и не слышно было. Оказавшись в благостной тишине арахна подхватила волчицу, и они медленно направились к выходу.

Пройдя в комнату в конце коридора, Альдвиг застыл в ужасе, прикрыв рот рукой. На стенах — пятна застывшей крови, по середине — пыточный стол с фиксаторами для рук, ног и множеством кожаных ремней, рядом стояли на тумбочке колбы с разноцветными жидкостями, щипцы, иголки, трубки, ножи, тесак, странной формы шлем с толстыми изогнутыми антеннами, словно рога, с небольшими шарами на окончании. В клетках лежали мертвые тела, изуродованные до неузнаваемости. Среди останков можно было различить части от полу-людей, монстров и людей. Все кругом было ужасно грязным и мерзко воняло.

Четыре свежих человеческих тела лежали вокруг пыточного стола. Они были облечены в мантии гильдии магов. На одном из них зияла обугленная дыра, еще шипящая от кислоты. Небольшая лужица токсина пузырилась на полу в осколках разбитой колбы. Все мучители носили медные маски. Приподняв одну, Альдвиг отпрянул назад от увиденного. Лицо человека было изуродовано до неузнаваемости, как будто с него стянули кожу, выжгли зрачки на выкатившихся глазах, вырвали зубы и вставили вместо них железные пластины.

«Какого демона тут происходит?» подумал Альдвиг. Находиться в пыточной стало невыносимо, и укротитель поспешил обратно. Он вернулся к камере, откуда недавно с ним говорил прихрюкивающий голос. Сейчас там было тихо, на столько, что в образовавшейся тишине можно было расслышать писк мышей и редкое хлюпанье падающих с потолка капель. Звон ключей пронесся по коридору. Первый не смог отворить решетку и громко шлепнулся на кольце к остальным. Следующий застрял на середине и тоже пронесся по тоннелю очередной волной металлического дребезжания. На третьем ключе замок поддался, отпирая заключенного.

Из темноты показались огромные волосатые руки, они схватили прутья и толкнули их. Решетка распахнулась, и на тусклый свет вышел здоровенный полу-человек. Ростом он на две с половиной головы выше Альдвига. Имея человеческие руки и ноги, они были не по-человечески большими, это массивное тело с розовым брюшком носило на себе голову поросенка с поросячьими висящими ушами, свиным пятачком вместо носа и совсем крохотными глазами-бусинками. Рот его был залеплен паутиной, но здоровяк что-то восторженно промычал, разведя руками в стороны, словно собираясь обнять своего спасителя. Укротитель увернулся от чрезмерной дружелюбности незнакомца.

Они вышли из темницы и оказались в небольшом помещение со столами и стеллажами вдоль стен. С другой стороны по той же стене было углубление, а напротив распахнутая дверь, откуда солнечный свет проникал внутрь. Среди поваленной мебели лежали несколько мертвых тел в масках. Альдвиг обнаружил сумку и оружие, которое у них забрали после перемещения в тюрьму. Незнакомец подхватил нож и ловко счистил с себя липкую паутину.

— Ну наконец-то, — воскликнул он громогласно. — Свобода! Фух, даже дышать легче стало.

Альдвиг не совсем понял, к чему относился этот комментарий, то ли к тому, что здоровяк выбрался из тюрьмы, то ли к тому, что снова мог нормально говорить.

— Альдвиг, друж... — он замялся на секунду, не договорив, и прочистив горло продолжил: — премного благодарен оказанной помощи. Ты иди вперед, мне надо кое-что тут проверить. Я тебя догоню.

И таинственный заключенный скрылся в углублении стены, где винтовая лестница вела наверх башни. Альдвиг успел заметить небольшой поросячий хвостик, мелькнувший, когда полу-человек убежал по своим делам. «Какой странный», подумал укротитель. «Чтобы голова животного, а тело человека. Никогда раньше не видел подобный вид.»

Выйдя из полу-тьмы помещения наружу, Альдвиг ослепленный ярким солнцем зажмурился и закрылся рукой. Привыкнув к свету, он осмотрелся. Недалеко сидела Нила, прислонившись к дереву, рядом с ней стояла Ханна и Арфи. Когда гарпия заметила хозяина, тотчас подскочила и бросилась ему на шею. Еле высвободившись из ее объятий укротитель взял полу-птицу за коготь на крыле и слово за ручку подошел с ней к остальным.

— Ты в порядке, Нила? — спросил Альдвиг.

— Да, жива, — уже с веселой усмешкой отозвалась волчица. Силы к ней возвращались, и жизнерадостность снова начинала себя проявлять. — Но я еще тут посижу.

Гарпия запрыгала кругом, что-то активно изображая. Она скалилась на невидимых врагов и, то взлетая, то пикируя вниз, махала крыльями, лапами и дралась с целым полчищем противника.

— Наш-ш-ша смелая птичка х-х-хорошо помогла, — согласилась Ханна. — Отвлекла ох-х-храников.

Нила заливисто смеялась над представлением гарпии. Все живы, а значит беда миновала. Альдвиг улыбнулся. Арахна, словно их мама, снисходительно наблюдавшая за потехой детей, повернулась в сторону башни.

— А вот и х-х-хрюш-ш-шка, — объявила она.

Недавний болтливый заключенный подбежал к затихшей компании, но остановился так, чтобы между ним и арахной стоял Альдвиг. Он разжился рубашкой, накидкой и заплечной сумкой. Видимо, его отнятое добро хранилось там же, где и вещи Альдвига с Нилой. Арфи с любопытством и осторожностью, выглядывая из-за массивного тела паучих, разглядывала странное существо.

— Можете звать меня Вик, — снова представился он, по всей видимости для всех спутников укротителя. — Предупреждая ваши расспросы, я не всегда таким был, на мне проклятье, с которым я живу уже много лет.

— Ты знаешь, что тут происходит? — Альдвиг в мгновение изменился в лице, вспомнив увиденное в камере пыток. — И где мы вообще?

— Мы находимся к северо-востоку от столицы. Цель опытов еще не выяснил. Но обнаружив эту заброшенную башню, я значительно продвинулся в своем расследовании, — провозгласил Вик. — Она была возведена много веков назад, как сторожевая, еще когда Ривенант не присоединил к себе восточные земли.

Он развернулся и указал толстым пальцем на постройку.

— Видишь, там еще развалины от стены остались, что преграждала дорогу между горами. Она шла на север, к крепости на тракте, — всезнайка увлекся исторической справкой и уже не мог остановиться. — Когда надобность в преграде пропала, башню забросили, оставив на растерзание природе. Такие же можно найти и дальше на север, но там сейчас обосновались разбойники. Еле ноги от них унес. Лишь крепость та еще занята королевской стражей.

Альдвиг прекрасно знал, о какой крепости идет речь, ведь сам не раз ходил через Латунь в своих странствиях по региону. Это чуть ли ни единственный удобный способ пересечь границу земель полу-людей и людей. Хотя, и тамошние холмы он не рискнул бы назвать горами, ведь порой во избежание лишних глаз, ему приходилось пробираться невидимыми тропами в глуши на поросших склонах.

— Что за расследование? — уточнил укротитель, попытавшись вернуть собеседника к теме разговора.

— Пока не могу разглашать детали, — протестуя замахал руками Вик. — Скажи, вы же сюда попали из гильдии магов, правильно?

— Верно, — кивнул Альдвиг.

— Понятно, — полу-свин задумался, почесывая подбородок. — Альдвиг, я поспешу в город, но уверен, наши пути еще пересекутся. Бывай!

Вик развернулся и помчался через лес. Не смотря на его размеры, ему можно позавидовать в скорости. Вскоре он уже совсем скрылся за серыми стволами голых деревьев, готовившихся к зиме. Огромное облако загородило солнце, и тень накрыла поляну, подул осенний завывающий ветер, нагоняя тоску и холод.

Компания вновь разделилась. Арахна с гарпией остались приглядывать за башней на случай, если с компаньонами случится беда и опять придется вызволять их из темницы. Альдвиг с Нилой направились в Люмивард, теперь темные тайны гильдии магов превратились в личное дело, требующее разъяснений. Укротитель мог привести сотню логических доводов, почему с этим надо покончить, и все они окажутся убедительными. Но самый важный, движущий им, он не назовет вслух никогда. Ведь эта причина не поддается разуму, она родилась в клетке из чувства фатальной беспомощности. Месть. Хоть все остались живы, а мучители мертвы, жажда крови при этом не утолена, а ужасы камеры пыток лишь разжигают огонь ненависти.

Товарищи шли молча через лес. Нила следовала немного позади с понурой головой и опущенными ушами. Терзаемая угрызениями совести, она не знала, как заговорить со своим напарником. Альдвиг обернувшись бросил мимолетный взгляд на спутницу и, заметив ее беспокойство, заговорил первым.

— Тебе не стоит себя винить.

Нила в ответ лишь шмыгнула носом, не поднимая головы.

— Развела тут сопли, — улыбнулся укротитель. — Ты же сильная. И духом, и телом. Так вот сильные не горюют из-за содеянных поступков.

— Но если бы я не полезла, — всхлипнула волчица.

— Если бы, если бы, — повторил Альдвиг. — Что сделано, то сделано. Всегда есть только два варианта: искать виноватых и постоянно оглядываться в прошлое, либо разбираться с ситуацией и извлекать из нее опыт, двигаясь в будущее. Первый выбирают слабые, ведь обвинять, себя или кого-то, всегда легко. Вот посмотри, как обвинения помогут решить проблему? Ну, найдем мы виноватого, разве от этого станет легче? Разве от этого исчезнут решетки?

— Нет, конечно, — неуверенно ответила Нила. — Но ты же злился в тюрьме из-за моей ошибки.

— Я злился из-за головной боли и болтовни соседа, — с легким смешком опроверг предположение спутницы Альдвиг. — А ошибки все совершают, и ты, и я. Это не повод вешать нос. На ошибках учатся. Я тебя не виню, и ты об этом не думай.

— Легко сказать, конечно, — вздохнула волчица. — От этого чувства так просто не избавиться.

— Завтра уже забудешь, — махнул рукой укротитель. — Посмотри на это с другой стороны. Не окажись мы в той тюрьме, мы никогда не узнали бы, что в гильдии, оказывается, творится нечто чудовищное. И Вика мы не спасли бы.

— Он как-то не вызывает симпатии, — задумалась Нила, догоняя товарища. — Хотя конечно такая смерть ужасна. Никому не пожелаешь через такое пройти.

— Я рад, что ты не пострадала.

— Они пускали молнии через меня. Хорошо, паучиха появилась во время. Вообще не знаю, как долго еще продержалась бы.

— Молнии? — удивился Альдвиг.

— Не знаю точно, что они делали, но ощущение было омерзительное, словно гроза прокатывалась по телу невыносимой болью.

Зная склонность напарницы к преувеличениям, укротитель хотел было с радостью думать, что не все так плохо, но то, что он сам обнаружил в пыточной, говорило об обратном и лишь подтверждало слова волчицы.

— Не знаешь, как много времени мы провели в тюрьме? — спросил наконец Альдвиг.

— Пару часов, — ответила Нила. — По крайней мере, так хрюшка сказал, пока ты в отключке был. Казалось, правда, будто несколько дней.

— Вик еще и с тобой поболтать успел.

— Да, он думал, я одна. По его словам, столько мне понадобилось, чтобы прийти в себя.

— Интересно, как он определял время?

— Думаешь, врет?

— Вряд ли, в этом нет смысла. Либо не нарочно.

Выйдя из леса, они оказались в пригороде. Когда товарищи вернулись в нижний город, сумерки нависли над столицей, множество флуорисцентных камней в лампах на стенах, на фонарных столбах, на крышах и балконах зажглись ярким огнем, освещая улицы и переулки.

— Как красиво! — ахнула Нила, разглядывая вечерний городской пейзаж.

— Надеюсь, еще не слишком поздно встретиться с Вьендином, — тихо проговорил себе под нос Альдвиг.

Волчица повела ухом и обернулась. От ее чуткого слуха ничто не ускользнет.

— М? С Вьендином? Зачем? — спросила она.

— Нам нужна информация о том, что творится в гильдии, а других знакомых у нас тут нет.

— Вдруг, он тоже с ними заодно?

— Есть еще Вик, но где его искать, не понятно, — укротитель, не обращая внимания на вопрос спутницы, продолжал свою мысль.

— Он говорил, наши пути еще пересекутся. К сожалению, — напомнила Нила и пожала плечами. — Предпочла бы его не видеть. Но тем не менее, может, подождем до утра, он сам нас разыщет.

— Не люблю, когда от меня ничего не зависит, — с нотками злости в голосе ответил Альдвиг, вспомнив свое заточение и испытанное отчаяние от собственного бессилия. — Не могу я просто ждать, пока кто-то не пойми когда со мной свяжется.

— Тогда в верхний город? — зевнула Нила и потянулась.

День выдался изматывающим и напряженным, но нет покоя компаньонам перед лицом неразгаданной тайны кровавых экспериментов.

* * *

— Спасибо, что нашел время встретиться с нами, Вьендин, — поблагодарил Альдвиг, когда тот подсел к ним за стол.

— Прошу прощения, что задержался, дела отняли немного больше времени, чем я рассчитывал, — извинился Финчис. — Чем могу помочь?

Нила устало с прикрытыми глазами смотрела в окно. В полу-дреме огоньки на улице расплывались, смешиваясь в разноцветные мутные пятна. Она вздрогнула, когда двое заговорили рядом с ней, но, оглянувшись, снова уставилась в окно, подперев щеку ладонью.

— Сегодня утром мы зашли в гильдию магов, — начал Альдвиг. — И нас отправили в тюрьму за городом.

На лице знатного господина промелькнула тень удивления, он нахмурился и наклонился ближе к собеседнику.

— Вы что-то нарушили, и хотите, чтобы я это уладил? — озадаченно спросил Вьендин.

— Нет, мы ничего не нарушали. Проблема не в этом, во всяком случае, — пояснил укротитель. — В башне за городом, где мы очутились, творятся ужасные вещи, там ставят опыты.

Он помедлил и добавил:

— И на людях, и на полу-людях, и на монстрах. Там камера пыток, полная мертвых изуродованных тел.

Финчес откинулся назад и задумался.

— Где башня находится?

— На северо-востоке, в лесу, где заканчивается старая стена.

Вьендин отвел взгляд и, глядя мимо своих собеседников, еле заметно кивнул головой. Через мгновение рядом промелькнула еле заметная тень. Затем вельможа посмотрел прямо в глаза укротителю.

— Я проверю сказанное тобой. Но, что ты хочешь от меня?

— Мне нужна информация, любая, — ответил Альдвиг. — То, что там творится, это не правильно. Я хочу выяснить, что там происходит и положить этому конец. Любая зацепка подойдет.

— У меня нет никаких связей в гильдии, — Вьендин побарабанил пальцами по столу. — Ходят слухи, что гильдия претерпела изменения и закрылась, окутав себя завесой тайны, никто толком ничего не может сказать.

Дверь в таверну распахнулась необычно громко, и внутрь вошел неизвестный с натянутым капюшоном, скрывающим тенью лицо. Он уверенным шагом, будто его ждали, направился прямиком к столу, где беседовали Альдвиг и Вьендин. Нила навострила уши и повернулась в сторону загадочной личности. Ничуть не церемонясь, незнакомец подсел к компании и снял капюшон, сбрасывая с себя напущенную таинственность.

— Господин Финчес, Альдвиг, — кивком головы поприветствовал собравшихся Вик. — Какая удача, что я вас тут застал всех вместе.

— Эй! Еще я здесь! Меня Нила зовут! — волчица всплеснула руками в негодовании, что на нее не обратили внимания, и снова отвернулась к окну.

— Не припомню, чтобы мы были знакомы, — Вьендин с подозрением осматривал незнакомца.

— Позвольте представиться, Гвикард Србрюх. Можете звать меня Вик. Я продаю информацию, это моя работа. Но для вас сегодня я сделаю исключение.

— С чего бы это? — в резкой форме высказал недоверие Альдвиг.

— Будем считать, это благодарность за мое спасение. К тому же, я вижу взаимные выгоды от нашего сотрудничества, учитывая, что в сложившейся ситуации наши цели совпадают.

— Зависит от информации, — с нотками пренебрежения засомневался укротитель. — Выкладывай.

— Когда Элингус Дурион занял пост архимага, в гильдии начали твориться странные вещи. Сначала реформации, в результате которых гильдия превратилась скорее в закрытую секту, а потом стали пропадать люди и полу-люди.

— Как это связано? — спросил Финчес.

— Многие из них были так или иначе связаны с гильдией, кто там работал, кто учился, кто мимо проходил. На них ставили опыты, изменяли их до неузнаваемости, уродуя тело и душу.

— Даже если опыты ставили в той башне, о которой мне поведал Альдвиг, я пока не вижу прямой связи, — запротестовал Вьендин. — Допустим, это правда, тогда король и совет должны принять меры.

— Должны! И вы совершенно верно подметили, господин Финчес, что доказательств пока мало. Без них у короля нет оснований подозревать архимага, ведь он сам его назначил на пост и доверяет ему. А Элингус этим пользуется, видимо, смог заговорить или даже загипнотизировать нашего владыку. Уж не вижу другого обоснования тому, что король вообще никак не реагирует на деятельность архимага, — Вик говорил негромко, но, сделав паузу, перешел на заговорщический шепот. — Нравится это не всем. Я знаю людей, которые были бы рады смещению Элингуса с поста.

— И для этого ты искал лабораторию? — спросил Альдвиг.

— Да, нам нужны доказательства. С ними они пойдут в совет с требованием суда, тогда уже не останется выбора, как сменить архимага.

— Ты нашел ее, получилось собрать улики?

— Нет, не вышло. Поймали, — Вик развел руками. — Нам надо действовать быстро, пока он не обнаружил наш побег. Необходимо выманить архимага из гильдии.

— Каким же образом? — поинтересовался Вьендин, невольно втянутый в происшествие.

— Господин Финчес, вам надо будет встретиться с Элингусом и передать ему это.

Вик достал из-под плаща маску, которые носили маги в башне, и пояснил:

— Нам всем вход в гильдию закрыт, с нами он даже встречаться не станет. А вот вы — нейтральное лицо, которое не числится в списке его неприятелей. С вашим статусом не составит труда добиться его аудиенции.

— Мне будет трудно объяснить, откуда у меня эта маска, — Вьендин рассматривал предмет, не дотрагиваясь до него.

— Тут все просто, предлогом встречи будет обсуждение индивидуальных условий на закупку большой партии охлаждающих дощечек, так как вы разрабатываете новый торговый путь по транспортировке провизии. И вот, когда вы возвращались в столицу, по дороге обнаружили следы боя, где рядом с плащами гильдии магов валялась эта маска. Вы решили ее прихватить, вдруг она может оказаться им полезной.

— Допустим, — Вьендин медленно кивал головой, глубоко задумавшись. — Все же это рискованно. Я не вижу пока причины, почему я должен ставить под угрозу свою фамилию.

— Главное, что ваша помощь будет оценена не только между нами, но и советом, и самим королем, что для вас будет огромной выгодой, — Вик подмигнул вельможе. — Если что-то пойдет не так, в худшем случае, вас отправят в ту же темницу, где будет поджидать Альдвиг с командой. Он вас вытащит, а архимаг все равно туда заявится, лично проверить все ли в порядке.

— Почему ты в этом так уверен? — спросил Альдвиг. — Он же может отправить туда своих слуг.

— Они лишь марионетки, выполняющие приказы. Они не могут мыслить и анализировать, — пояснил информатор. — Прийдут в башню, увидят тела и пустые клетки, а что с этим делать, не знают. Так что, архимагу придется идти самому. Даже не смотря на то, что в гильдии есть верные ему люди, он никому не доверит проверку лаборатории.

— Допустим, я его выманю, — предположил Вьендин. — Что дальше?

— Тут действие переходит к нашей команде силы. Альдвиг с остальными будет ждать его появления в башне, чтобы завершить дело.

Нила, изображавшая безразличие, повела ухом, но от злости и обиды демонстративно улеглась на стол, подложив под голову руки и отвернувшись от всех в сторону окна. Этот поросячий зазнайка как будто ее не замечал, не обращаясь к ней и не называя ее по имени, слово в команде Альдвига есть только Альдвиг, возможно еще арахна, которая напугала информатора до полу-смерти. Может, волчице тоже стоит его напугать, чтобы тот наконец-то запомнил, как ее зовут.

— Ты ничего не путаешь? — с нотками негодования поинтересовался укротитель. — Я не наемник и не убийца. Хоть мне и не нравится то, что происходит в гильдии, я не собираюсь прерывать чью-то жизнь только потому, что какой-то человек не угодил другим. Ты, кажется, хочешь сделать нашими руками всю грязную работу.

Вик рассмеялся в ответ, хлопнув ладонью по столу, и покачал головой.

— Не думал, что ты такой правильный.

— Правильный для кого? — уточнил Альдвиг. — Тебя? Общественного мнения? Я поступаю так, как сам считаю правильным, и не берусь за любую работу, даже если за нее много платят. И в данном случае, я не собираюсь быть твоим орудием.

Знатный господин — сын торгового лорда, сидел молча и наблюдал за разговором, но при этих словах укротителя он задумался, что уже слышал раньше похожие слова из уст своего брата, который не хотел жить по установленным отцом правилам. Вьендин проникся доверием к Альдвигу, напомнившем о Брундине, возможно, человек с такими же высокими принципами не может быть негодяем, поступающим исключительно для своей выгоды, и цель, которую он преследует, имеет смысл поддержать ради всеобщего высшего блага.

— Ты считаешь неправильно убить человека, который подверг зверским пыткам десятки людей и полу-людей, убив их в жестоких муках? — информатор с любопытством изучал собеседника.

— Убийство не решит проблемы, пока мы не докопаемся до ее корней. На его место придет другой и продолжит начатое.

— Ладно, отложим спор, я тебя понял, — согласился Вик. — В любом случае, согласно моему плану, его не надо убивать. Нам нужно схватить его на месте и собрать доказательства из его лаборатории наверху. Тогда мои заказчики смогут пойти в совет и добиться справедливости. Устраивает?

Приготовившись дальше отстаивать свою точку зрения, укротитель не ожидал, что информатор так легко отступит и сменит русло разговора. Альдвиг помедлил, взвешивая слова собеседника, затем спросил:

— Почему нельзя обыскать лабораторию, пока его там нет?

— Если там не окажется прямых указаний на архимага, то его не получится привлечь к ответственности, — предположил Вьендин. — То есть, Элингус нужен там физически, чтобы взять его на месте преступления.

— Верный ход мыслей, господин Финчес, — согласился информатор. — Но это еще не все. Вход на верхние этажи запечатан сильной магией, и только сам архимаг сможет снять барьер. Поэтому нам надо будет подождать, когда он войдет в лабораторию, и тогда уже ворваться туда с криками и, если понадобится, с кулаками.

Еще несколько часов компания сидела за столом, обсуждая детали и возможные варианты развития событий. Ночь опустилась на город, но фонари продолжали освещать улицы, разгоняя тьму по углам. Небо было черным, словно за фонарями, там, где их свет растворялся во мраке, ничего не существовало.

Когда с планом было покончено, Вик, пожелав всем удачи, устало потянулся и вышел из таверны. Заговорщики решили приступить к исполнению задуманного следующим же днем. Альдвиг с Нилой отправились в гостиницу, а Вьендин еще задержался за столом. Через несколько мгновений рядом с ним появилась женская фигура, в легкой облегающей тело черной броне, обеспечивающей высокую скорость, маневренность и скрытность. Лицо было окутано тканью, так что оставалась лишь прорезь для красивых глаз цвета морской волны. Девушка, стянув с себя маску, села напротив своего господина, встряхнула головой, распуская темные вьющиеся волосы. Она носила короткую прическу, видимо, из соображений практичности, ведь так ее проще скрыть накидкой.

— Я обнаружила башню и тела в камере пыток, — сказала она. — Вход наверх башни заблокирован сильной магией, туда мне попасть не удалось.

— Значит, это правда, — задумался Вьендин. — Что же за темные дела творятся в нашем городе света?

* * *

На следующий день Альдвиг и Нила отправились к башне. Отыскав в роще удобное место для наблюдения, они засели в засаде поджидать появление архимага. Прошло несколько часов, но он все не появлялся. Волчица заскучала от бездействия и начала отвлекаться. Она нашла спящего в листве ежа и стала с ним играть: то погладит его растопыренные иголки, то порычит в ответ на его недовольное фырканье, то пощекочет его листом. Укротитель уже начал сомневаться, а сработал ли план информатора, как за его спиной появилась тень и аккуратно дотронулась до его плеча. Альдвиг вздрогнул, Нила, позабыв о еже, резко подскочила на ноги и обнажила кинжал.

— Архимаг с сопровождением движется в сторону башни, — сообщила фигура, полностью скрываемая маскировкой. — Мне надо вернуться в гильдию, господин в опасности.

Ее женский голос был холодным и твердым, но в голубых глазах читалось беспокойство. Она сделала несколько шагов назад, присела, готовясь к прыжку, и исчезла. Сам прыжок уже никто не успел заметить, настолько быстро двигалась девушка, обученная скрытности и скорости.

— Кто это был? — спросила озадаченно Нила, пряча оружие и оглядываясь по сторонам.

— Весточка от Вьендина, — ответил Альдвиг.

— А она быстрая и тихая, прямо как убийца, — заметила волчица.

— Возможно, так и есть, — кивнул укротитель. — Я рад, что она на нашей стороне. Но Финчес, похоже, попал в беду.

— Разве его не должны были переместить в тюрьму таким же способом, как и нас вчера? — удивилась Нила.

— Видимо, что-то пошло не так, — Альдвиг уже не удивлялся, что вновь произнес эти слова.

Его лицо было напряженным, он перевел взгляд на башню и прислонился к стволу дерева. Волчица присела в укрытии, выглядывая из-за редеющих веток кустарника.

— Что же получается, хрюшка не учел всех вариантов? Что будем делать? — спросила она.

Альдвиг не хотел отвлекаться от плана, преследуя свою жажду мести. Если они сейчас сорвутся с места, чтобы попытаться помочь Финчесу, единственный их шанс будет упущен. К тому же неизвестно, а успеют ли они вернуться во время, или же получится так, что и вельможу не спасут, и архимага не поймают.

— Наша задача — схватить архимага с поличным, когда он снимет магический барьер, — ответил укротитель. — Наша часть плана пока в силе. Надеюсь, Вьендин продержится.

— А Ханна не справится? Она же может закидать мага паутиной. Мы могли бы разделиться.

— Ее паучье чутье — это наш козырь в рукаве, если все кругом пойдет не так. Нам нельзя ей рисковать, иначе мы лишимся последней надежды и эффекта неожиданности.

К башне приблизились три всадника, скрываемых темными плащами. Никаких атрибутов, позволивших бы сказать, что они из гильдии магов, не было: ни гербов, ни нашивок. Даже лошади были запряжены самым обычным неприметным обмундированием. Один всадник сделал круг по поляне, осматриваясь, затем кивнул остальным. Пока другие спешились и, привязав коней, вошли в башню, первый оставался верхом, выжидая. Он снял капюшон и спрыгнул на землю. У него были короткие пепельные волосы и довольно угловатые черты лица. На вид ему около пятидесяти лет. Из-под накидки торчал голубой воротник сорочки.

Альдвиг кивнул Ниле, указывая на человека. Это и был тот самый архимаг. Когда он скрылся в темноте мрачного помещения, укротитель с волчицей, обходя поляну кругом, направились к башне. Аккуратно заглянув внутрь, они обнаружили лишь одного сопровождающего, сидевшего на стуле облокотившись локтями на колени. В отличие от предыдущих местных марионеток, на нем не было маски, его совершенно нормальное человеческое лицо не содержало никаких следов истязаний и изуродований. Волчица со скоростью зверя влетела в зал и без промедления накинулась на человека, не позволив ему опомниться и собраться для отражения атаки. Альдвиг, воспользовавшись возможностью, прошмыгнул в дальный угол комнаты, к винтовой лестнице наверх башни.

Не смотря на то, что сопровождающий архимага оказался застигнут врасплох, он не позволил своей противнице полностью завладеть ситуацией. Какое-то время человек лежал на спине, прикрывшись руками, и защищался от ударов волчицы. Закончив изучать нападающую: ее скорость и силу ударов, он поймал ее за руку и резким рывков дернул в сторону. Нила взвизгнула от боли. Затем сопровождающий, все это время изображавший жертву, перенял инициативу. Скинув с себя волчицу, он поднялся и, обхватив свою голову, дернул ей в одну сторону, потом в другую, на каждое движение шейные позвонки ответили громким хрустом. Его совершенно беспристрастное лицо не выражало абсолютно никаких эмоций.

Нила отскочила назад, держась за плечо. Рука еще ныла от боли после рывка. Девушка поняла, что противник не так прост, как показался вначале, и бой ждет нелегкий.

Альдвиг ворвался на верхний этаж башни. Дверь была распахнута, магический барьер снят. Небольшая круглая комната оказалась довольно вместительной и хорошо обставленной: прямо у входа стояли стеллажи с книгами, за ними — письменный стол, напротив находилась этажерка с колбами и инструментами, под которой пряталась прочая утварь, в дальнем углу (насколько можно вообще найти угол в круглой комнате) под высоким непрозрачным окном разместились на широком подиуме очень странные приборы, соединенные медными проводами. В стороне на том подиуме стояло что-то массивное, накрытое плотной тканью.

Перед письменным столом, спиной ко входу, тенью возвышалась величественная фигура архимага. Хозяин секретной обители, невзирая на шум с нижнего этажа, спокойно изучал бумаги. Он медленно поднял голову и, без тени сомнений и страха, обернулся через плечо. Его проницательный взгляд впился в пришельца. В этот момент Альдвиг осознал, что застать врасплох не получилось, и на самом деле их тут уже ждали, это была не засада на архимага, а ловушка для заговорщиков. «Неужели Вьендин с ним заодно?» подумал укротитель.

Элингус встал лицом к гостю и жестом пригласил его войти. Каждое его движение было наполнено непоколебимым высокомерием, словно его имя было тождественно самоуверенности. Без тени сомнения в своем положении и исходе данной встречи, архимаг спокойно положил бумаги обратно на стол, не допуская и мысли о том, что они могут попасть не в те руки.

Альдвиг отпустил рукоять меча, покоящегося в ножнах, и прошел в комнату. Прежде чем применять силу, он решил посмотреть, что архимаг может ему поведать.

— Как ты думаешь, для чего нужна эта комната? — спросил Элингус, обведя помещение рукой.

— Не представляю, но знаю, для чего комната в темнице, — ответил Альдвиг. — И мне совсем не понравилось то, что я там увидел.

— Известно ли тебе что-нибудь о гомункулах?

Альдвигу не удавалось завладеть ситуацией и поставить собеседника в слабую позицию, Элингус был непроницаемо спокоен. Укротитель молчал, ему не приходилось раньше слышать это название. Ехидная улыбка промелькнула на лице архимага.

— В этой лаборатории я занимаюсь изучением возможностей обмена телами, — объявил Элингус, сделав круг по комнате. — Переселением сознания, если быть точнее. Очень перспективное направление, стоит отметить.

— Зачем тебе это?

— Человеческое тело не вечно. И мое — не исключение. Моя цель простая: создать идеальный сосуд и переместить в него свое сознание. Жаль, в наше время осталось мало эльфов, их кровь значительно упростила бы исследование.

«Кровь эльфов. Вьендин в опасности», пронеслось в голове Альдвига, складывая части загадки воедино. «Так вот зачем ему Финчес!»

— Прекрасное стечение обстоятельств, — произнес архимаг, словно отвечая на мысли укротителя. — Тут появилась ваша ничтожная группка, и потомок эльфов сам пришел ко мне. На чистую кровь я и не рассчитывал, но и он сгодится. Ну а из тебя получится прекрасный сосуд.

— Размечтался! — резко отозвался Альдвиг. — Наивно с твоей стороны полагать, что все добровольно будут жертвовать собой ради тебя.

— Будь добр, не усложняй. Пройди туда, — архимаг указал на прибор на подиуме. — Мне сперва надо провести на тебе опыт, на сколько ты годишься для основы для сосуда. Ты можешь гордиться, вдруг, станешь первым удачным экспериментом.

Дальнейшие разговоры больше бессмысленны, Альдвиг видел, что словами противника не переубедить, а значит его можно остановить лишь силой. Он схватился за меч, но обнажить клинок ему не удалось, словно что-то невидимое удерживало руку на месте. Тогда он кинулся на мага всем телом, но, сделав шаг, его подбросило в воздух и швырнуло в стену. Укротитель рухнул на этажерку с колбами. В следующее мгновение его вновь вознесло под потолок и с размаху приложило к противоположной стене. Ударившись затылком о камень, у Альдвига помутнело в глазах. Кое-как совладав со звоном в голове, он приоткрыл веки. Вися в воздухе, укротитель проводил взглядом архимага, подошедшего к прибору с проводами. Осмотрев подиум, Альдвиг обратил внимание на странный сундук, стоявший в стороне за оборудованием и показавшийся ему знакомым, будто он его раньше где-то видел. Но закончить мысль ему не посчастливилось, его вновь швырнуло к другой стене, где твердый камень с холодом встретил гостя.

Пока Альдвиг летал по лаборатории, Нила тем временем на нижнем этаже вела бой, как ей показалось, с человеком, наделенным нечеловеческой силой. Они били друг друга, бросали из стороны в сторону, ломая мебель. Кидали один в другого обломки, стараясь отвлечь внимание и перехватить инициативу. Меч волчицы валялся где-то под завалами, но ее кинжал все еще покоился на поясе за спиной, которым она пользовалась обычно в самых тяжелых случаях. И этот случай как раз был одним их таких, требующий невероятной ловкости и проверки рефлексов. Как вдруг в самый разгар схватки из подземной темницы поднялся второй сопровождающий.

Без промедления, согласно коварному плану, он сразу же направил на девушку подготовленный заранее артефакт и выпустил молнию. Ее тело затрясло. Стиснув зубы, Нила терпела, искры посыпались из глаз, но она не издала и писка. Когда разряд прошел, волчица упала на колени. Второй сопровождающий выпустил еще одну молнию, сразив девушку на пол. Затем рывком дернул ее к себе и, захватив со спины за голову и руки, крепко удерживал жертву неподвижной. Первый, не дрогнув и единой мышцей лица, начал избивать заложницу.

Нила не любила боль и ненавидела, когда ей причиняли боль. Но умела ее терпеть, ведь в детстве ей пришлось пройти через многое. И будучи оборотнем у нее было в этом преимущество. Противники недооценили ее, решив, что перед ними обычный полу-волк. Оттолкнувшись ногами, Нила пнула первого и изловчилась перекувырнуться через голову второго. Человек перед ней вновь выхватил артефакт и метнул сильной молнией в девушку, но Нила с горящими яростью глазами схватила обидчика за шею. Электрический разряд прошел по руке, и теперь трясло их обоих.

В верхней комнате башни Архимаг не оборачивался и продолжал подготавливать оборудование. Он активировал механизм, и голубая жидкость потекла по трубкам. Затем Элингус стащил ткань, которая скрывала собой огромную клетку. Внутри сидел чертенок с пунцового цвета кожей, тонким длинным хвостом и короткими прямыми рожками. Он закрылся рукой от яркого света и зашипел на архимага. Цепи, удерживающие существо за запястья и лодыжки, зазвенели от натяжения. Человек протянул руки сквозь прутья и опустил на голову чертенку медный шлем, прикрепленный к верху клетки. Провода и трубки связывали шлем с остальным оборудованием на подиуме. Гулкий звук наполнил помещение.

Альдвига все еще бросало из стороны в сторону, крепко сковывая его руки и ноги. Архимаг обернулся и посмотрел на свой будущий сосуд, укротитель завис в воздухе по середине комнаты. Элингус воздал руки кверху, и разряд молнии прошел сквозь тело Альдвига. Безумный экспериментатор бросил взгляд на поршни и, убедившись, что мощность достигла нужной отметки, взял со стола шлем, над которым уже бурлила синяя жидкость. Осмотрев устройство, он довольно кивнул. В этот момент с подиума прямо на архимага прыгнул сундук. Крышка отворилась, и щупальца метнулись схватить свою жертву. Элингус от неожиданности дернулся в сторону, трубки натянулись и не позволили ему полностью увернуться. Мимик толкнул человека, и тот упал на стол. На голову ему оделся шлем. Архимаг в агонии истошно кричал, тело зашипело, пошел едкий пар, глаза полезли из глазниц. Чертенок в клетке забился в конвульсиях.

Альдвиг упал на пол и, пошатываясь от головокружения, с размытым взглядом побежал к Элингусу. Но было поздно. Архимаг уже сгорел, превратившись в горстку пыли. Голубая жидкость в шлеме перестала бурлить, поршни остановились, шум прекратился. Механизм словно заснул. Чертенок в клетке снял с себя шлем и, гремя цепями, подошел к прутьям. Альдвиг обернулся и с подозрением посмотрел на существо. Оно сверлило человека очень ясным, но гневным взглядом, словно с полным осознанием происходящего. Тут укротитель понял, что архимаг теперь находится в этом чертенке.

Чертенок развел руками и покачал головой. Говорить он так и не мог. Архимаг постучал когтем по большому металлическому замку и, схватив решетку, начал ее трясти, намекая, чтобы его выпустили.

— Хорошо сработано, Мими, — похвалил мимика Альдвиг, держась за голову. — Теперь нам надо решить, что с ним делать в таком виде.

Сундучок запрыгал рядом с хозяином.

— Нет, кушать его не надо, — возразил укротитель. — Он нам еще тут пригодится.

Глаза архимага обезумели, налились кровью. Чертенок яро продолжал трясти решетку. Его голова откинулась, язык выпал. Взгляд мутнел, сознание его покидало, и через несколько мгновений мертвое тело с искаженной яростью гримасой рухнуло на пол. Альдвиг в удивлении отпрянул назад.

На нижнем этаже башни волчица, истерзанная молниями, через невыносимые муки выгрызла свое превосходство. Теперь она вымещала свою злость, сидя на одном из сопровождающих архимага.

— Как! Вы! Надоели! Делать! Мне! Больно! — на каждом слове кулак Нилы выбивал жизнь из противника, смешивая его лицо с пылью на полу. — Ненавижу! Эту! Башню!

Волчица поднялась и посмотрела на бездыханное тело, лежащее в собственной луже крови. Вытащив из его бедра кинжал, она развернулась и бросила гневный взгляд на второго сопровождающего. Тот не двигался, стараясь сохранить силы. Лицо этого человека было не настолько безэмоциональным, как у его товарища, на нем застыли боль и ужас. Его белесые глаза ненавидели волчицу, но тело, из груди которого торчал острый обломок деревянной балки, отказывало своему хозяину.

— Сука! — выхаркнул он собственной кровью, когда к нему подошла Нила.

Она хотела уже прикончить его, но лишь плюнула ему в лицо и, отойдя от человека, рухнула на стул. В висках стучало, руки дрожали, голова кружилась, в глазах темнело. Стараясь совладать с болью, она схватилась за ребра и тяжело дышала, прикрыв веки.

Через некоторое время в помещение вбежал Вик и застыл с открытым ртом, его глаза полезли на лоб от увиденной картины. Все кругом было разгромлено и перевернуто вверх дном. В самом центре этого хаоса сидела Нила на чудом уцелевшем стуле. С ее кулаков капала на пол кровь, лицо было перепачкано багровыми брызгами. Наэлектризованная волчья шерсть на руках искрилась от малейшего движения. С нервной подергивающейся улыбкой волчица подняла затуманенный, словно опьяненный, взгляд на вошедшего.

— Я тут закончила, — сказала она и подмигнула информатору.

Вик сглотнул и неуверенно кивнул в ответ, не в состоянии произнести и слова. Вдоль стены он обошел помещение, аккуратно переступая через обломки мебели, и поспешил на верхний этаж. Поднявшись в комнату, информатор аккуратно заглянул внутрь и, не обнаружив никакой угрозы, уже уверенней прошел в центр. Он остановился в нескольких шагах от сидевшего на стуле Альдвига, уставившегося в одну точку на полу.

— Где Элингус? — спросил Вик, в задумчивости осматривая помещение.

Укротитель медленно поднял глаза на вошедшего. В какой-то момент ему показалось, что хрюшек перед ним стоит две. Поморщившись, он протер глаза рукой и мельком обернулся в поисках Мими, но сундучка уже нигде не было.

— Неужели, сбежал? — предположил информатор.

«Что? Сбежал?» с негодованием мысленно повторил Альдвиг. «Этот маг один способен нас всех перебить!» Злость в нем закипала, и он, вскочив со стула, набросился на Вика. Прижав его к стене, укротитель запястьем давил на горло хрюшки.

— Какого демона тут происходит? — зашипел Альдвиг. — Выкладывай все, что знаешь!

— Эй, попридержи коней! Не я твой враг, — захрипел Вик, ухватившись за руку укротителя и стараясь ее оттянуть вниз. — Я сам пытаюсь выяснить, что они тут делают. Видел не больше твоего в темнице внизу.

Альдвиг бросил взгляд на подиум и, тяжело дыша, закрыл глаза. Уняв свой гнев, он отпустил заложника. Не такой мести укротитель жаждал. Случайная смерть архимага совсем не принесла облегчения, он хотел подвергнуть его еще большим пыткам, чем те, которые пришлось вытерпеть Ниле. Но злодея больше нет, и Вик его не заменит, если только знает, кто еще за этим всем стоит.

— Что тут произошло? — спросил наконец информатор, откашлявшись. — Где архимаг?

Альдвиг подошел к подиуму и кивнул головой на горстку пепла на полу.

— Вот твой архимаг.

У Вика вновь глаза полезли на лоб при виде черного пепла. Ни тела, ни одежды — от человека не осталось ничего.

— Как так? — лишь воскликнул он. — Ты же не собирался его убивать!

— Я его не убивал, — отозвался Альдвиг. — Эта штуковина переместила его сознание в чертенка.

Укротитель указал на клетку с мертвым монстром и добавил:

— Но потом и он помер.

— Что-что ты сказал? — удивился информатор, подскакивая к приборам на подиуме. — Переместил сознание?

— Тебе говорит что-нибудь слово гомункул?

— Впервые слышу, — ответил Вик, почесывая затылок.

Набрав воздух и задержав дыхание, Альдвиг выждал минуту и, громко выдохнув, сжал кулаки и со злостью начал отрывать трубки, рвать провода и ломать оборудование.

— Что ты делаешь!? — закричал хрюшка, хватаясь за голову. — Перестань!

— Этому нельзя существовать! — прорычал сквозь зубы укротитель, разрушая механизмы.

Пока Альдвиг был занят уничтожением лаборатории, Вик отошел к столу и принялся копаться в записях и изучать документы. По его довольной морде было видно, что среди бумаг он нашел множество интересной информации, которая поможет ему в расследовании. Шум за его спиной стих, и информатор обернулся. Над грудой обломков оборудования, разбитых колб и порванных труб возвышался согнувшись пополам укротитель. Лаборатория превратилась в свалку хлама и мусора. Альдвиг тяжело дышал, но был удовлетворен проделанной работой: теперь здесь эксперименты проводить невозможно.

Закончив наверху, они спустились вниз. Гвикард, выйдя из темноты винтовой лестницы, замер на пороге. Альдвиг, следовавший за ним, почти врезался в информатора, внезапно остановившегося. Обойдя его, укротитель первым делом увидел паучье тело по середине помещения. После того, как арахна обошлась с Виком в темнице, он все еще ее опасался и старался обходить стороной. Гарпия тоже тут, сидела на окне и болтала ножками, с любопытством осматривая погром кругом. Ханна обернулась и бросила злой взгляд на хозяина.

— Ты считаешь, риск был оправдан? — воскликнула она. — Посмотри, Нила еле на ногах стоит!

— У каждого из нас был своя роль в этом плане, — отозвался Альдвиг, подходя ближе.

— И тем не менее все пошло не так, как ты хотел! Почему ты не позволил мне помочь?!

«И правда, почему?» подумал укротитель. «Недооценил противника? Не мог же я подвергнуть риску всех только из собственной жажды мести. Все же Ханна для нас была спасительной надеждой, если бы все обернулось еще хуже.»

— Ханна! — позвала волчица, поднимаясь. Ее чуть пошатнуло, но она удержалась на ногах и с улыбкой добавила. — Все целы — это главное.

Гвикард пробежал мимо к выходу и обернулся в дверях.

— Я собрал все необходимое, — объявил он. — Тут доказательств хоть отбавляй.

— Как ты объяснишь исчезновение архимага? — спросил Альдвиг.

— Разберусь, — махнул он рукой и задумался. — На самом деле это даже сыграет мне на руку. Было бы труднее, если бы осталось тело.

— Надо теперь вернуться в гильдию, выручить Вьена. Устранив архимага, у нас должно появиться преимущество.

— Ах, да, об этом, — Вик щелкнул пальцами, словно припомнил что-то очень важное. — С ним все в порядке. Когда я покидал столицу, слышал, что в гильдии кто-то устроил погром. Уверен, это пришли за господином Финчесем.

Даже в отсутствии знатного господина информатор обращался к нему в уважительной форме. Затем он помахал рукой и выскочил наружу.

— Ты ему доверяешь? — спросила Нила. — Вдруг он ошибся?

Альдвиг повернулся к спутнице. Она стояла рядом вся перепачканная, в местами рваной одежде, в ссадинах, шерсть на руках еще стояла дыбом от электрических ударов, и, не смотря на улыбку, на ее лице читалась сильная усталость. Даже оборотню нужно время отдохнуть. Укротитель и сам все еще страдал от головокружения, а все тело ломило от боли после швыряния им об стены. «Даже если Вьендин до сих пор заточен в гильдии, мы не сможем ему помочь в таком состоянии», подумал глава группы. «Надо набраться сил».

— Он хорошо умеет добывать информацию, — ответил Альдвиг. — Даже если он ее смутно выдает, не вижу причин сейчас бросаться сломя голову в новую драку. Подождем до завтра. Если Вик ошибся, мы об этом узнаем.

У волчицы не было настроения спорить, и возможность сделать передышку пришлась ей по душе. Арахна, удовлетворенная решением хозяина, одобрительно закивала головой. Компания вышла на улицу и неспешно направилась к городу. По пути Ханна неустанно напутствовала Альдвига не рисковать больше и быть аккуратнее: если архимаг оказался так силен, кто знает, возможно, в гильдии остались не менее сильные защитные чары.

Приблизившись к столице, арахна с гарпией вновь отделились от отряда, оставив укротителя с полу-волчицей вдвоем. Они договорились встретиться на следующий день на южной дороге.

Путники, практически не разговаривая в пути, вернулись в гостиницу. Задержавшись перед дверью в свою комнату, Альдвиг обернулся и посмотрел на Нилу. Она тоже стояла перед своей дверью и смотрела на ручку. Почувствовав на себе взгляд компаньона, девушка подняла голову и устало улыбнулась ему. Укротитель, насколько смог выдавить из себя улыбку, ответил ей и прошел к себе. Волчица еще помедлила перед дверью прежде, чем скрыться в полу-мраке спальни.

Лежа на кровати Альдвиг думал о прошедших днях: его намерение прекратить сотрудничество с Нилой, пытка, его желание мести, недооцененный противник, который почти стоил жизни всей команде. Его мысли кружили в хаосе, но одну вещь он для себя уяснил: ему надо распустить группу, ведь именно его возросшие чувства к напарнице привели их в смертельную ловушку. Подвергать опасности всех из-за своих поспешных решений крайне неразумно. Что станет с ними, куда они направятся — Альдвиг не углублялся в детали, это его уже не волновало, иначе расставание станет слишком тяжелым.

Не смотря на вихрь разных мнений, круживший в голове укротителя, он зацепился за одно воспоминание, которое будоражило его ум. Всего пару дней назад ему посчастливилось не нарочно подглядеть за своей спутницей, стоявшей обнаженной перед зеркалом. Теперь ее соблазнительная фигура не покидала его мысли. Затем он вспомнил ночь в Транкиле, как обрабатывал ей раны. Ураган в голове стих, а образ девушки стал лишь ярче. Настолько ярче, что вынести прилив желания человеку стало не под силу.

«Будь, что будет», подумал Альдвиг, поднимаясь с кровати. Его больше не волновало, откажет ли она, станет ли сопротивляться, а если это послужит концом их сотрудничеству, то так даже лучше: это решит проблему, и он больше не сможет подвергать опасности ее жизнь. А если уйдет она, то и остальных Альдвиг отправит восвояси или куда-нибудь пристроит.

Укротитель сам не заметил, как оказался перед дверью в комнату Нилы, которая вновь оказалась не заперта. Снова через щелку можно было рассмотреть девушку в ночнушке, на этот раз сидевшую на стуле перед зеркалом и глядевшую в одну точку. Войдя, он закрыл за собой дверь. Волчица с удивлением обернулась, но ничего не сказала. Слова куда-то исчезли, словно они забыли путь наружу.

Альдвиг взял за руку Нилу, от чего у нее прошли мурашки по телу, а хвост быстро, даже нервно завилял из стороны в сторону, трепетно ожидая, что же будет дальше. Она немного смущалась, ведь это был первый раз, когда он дотронулся до нее вне какой-то экстренной ситуации. Затем укротитель резко прильнул к ней и, крепко схватив за талию, уложил на кровать. И, стянув с нее ночнушку, овладел ей, потому что его организм этого требовал, требовал высвободиться и утолить жажду физической, интимной близости. Где-то даже грубо, Альдвиг властно подчинил себе волчицу, но чему Нила и не думала сопротивляться, а напротив отдалась ему вся. Она была весьма приятно удивлена такому животному напору и настойчивости, ведь в тайне она уже давно об этом мечтала, а иногда, уединившись, представляла себе самый дикий секс с ним, удовлетворяя саму себя.

Когда они оба, пережив обоюдно сильный оргазм, закончили, лежа рядом друг с другом, Альдвиг только сейчас по настоящему обратил внимание, какой красивой была его спутница. Теперь уже он получал эстетическое удовольствие, наблюдая ее прекрасное, атлетичное тело, но не перегруженное мышцами, сохранившее всю женственную привлекательность. Ее изгибы подчеркивали шикарное тело, а идеальной формы и размера грудь, не слишком большая, но и не маленькая, была упругой и приятной на ощупь. На боку с правой стороны, чуть выше талии, у нее были племенные пятна, с которыми рождаются все в их роду. Это были тонкие извилистые линии, отдаленно напоминающие голову волка в профиль. Альдвиг гладил ее руки, покрытые темной сине-серой шерстью, бедра, на переходе человеческой части в волчью, уши, где мех перемешивался вместе с волосами. Нила отвечала ему. Несмотря на полу-животный облик ее прикосновения были нежными и ласковыми. Он почувствовал новый прилив сил, вторая волна безудержного желания овладела им, приведя тело в окрепшую готовность. Слившись в поцелуе, они снова занялись любовью, но в этот раз не дикой и грубой, а нежной, неспешной, сжигающей их двоих до тла.

* * *

На утро Альдвиг проснулся выспавшимся и отдохнувшим. Он чувствовал приятный прилив сил. Посмотрев в окно, укротитель обнаружил, что уже далеко не утро, и время близится к обеду. Осеннее солнце не поднимается высоко, но Альдвиг, опытный путешественник, с легкостью определял час по его расположению на небе в любое время года. Перевернувшись на бок, он смутился и задумался. Сел на кровати и огляделся. В комнате больше никого не было кроме него. Неужели ему все приснилось? Неужели это был лишь плод его воображения? А ведь события этой ночи казались такими натуральными.

Альдвиг нахмурившись блуждал взглядом по полу, как вдруг его взгляд зацепился за сумку. Если ему не изменяет память, хоть он и в этом уже сомневался, то их поклажа осталась у Нилы. Затем во внимание попался меч, аккуратно приставленный к столу. Это было одно из оружий волчицы, ведь свой клинок он накануне небрежно бросил на пол. Теперь Альдвиг убедился, что он в комнате своей спутницы, в ее кровати, а значит это был не сон. Облегченно вздохнув, укротитель рухнул на спину. «И зачем они делают все комнаты такими одинаковыми», пронеслось в его голове. Но мысль сменилась тревогой: где тогда Нила? Ей не понравилось? Она не смогла этого принять и ушла, ничего не сказав?

Дверь отворилась, и в комнату вошла полу-волчица. Альдвиг нахмурился, затем удивленно уставился на девушку с открытым ртом, не сразу признав в ней свою спутницу. Нила смущенно схватила свои руки, не зная, куда их деть, ведь в первый раз в жизни она надела платье вместо брони. На искушенный вкус столичных жителей это платье покажется слишком простым, но волчице оно шло: длинное, в пол, приталенное — подчеркивало стройную фигуру девушки, обнажало ее плечи и сильные руки. Песочно-золотистый цвет перекликался с оттенком ее глаз. Платье было сшито специально для полу-людей и обладало прорезью для хвоста.

— Тебе не нравится? — тихо спросила девушка, грустно опустив голову. — Я сейчас переоденусь.

Альдвиг не сразу понял вопрос и, замявшись, запутался в словах.

— Да, то есть нет, нет. Тебе очень идет, — вымолвил он невпопад. — Шикарно выглядишь.

— Да? — восхищенно воскликнула Нила, широко улыбаясь. Ее глаза заискрились от счастья. — Я рада, что тебе понравилось!

Девушка приподняла платье, обнажая покрытые волчей шерстью ноги.

— Так не привычно ходить без штанов, — пожаловалась она. — Не представляю, как женщины постоянно носят такую одежду. И удобную, подходящую сюда обувь сложно было найти.

— Мне кажется, тебе стоит чаще надевать платья, — с улыбкой заметил Альдвиг.

— Думаешь? Но в нем драться не удобно, а работа у нас такая, что на каждом шагу могут ждать опасности.

— Сегодня опасностей не будет, — уверенно сказал укротитель, поднимаясь с кровати. — Раз информатор еще не объявился, значит, все прошло гладко, и Вьендин, и вправду, был вчера спасен.

«Хоть тут все прошло гладко, насколько это вообще возможно, учитывая, что его заточение в план не входило», подумал Альдвиг в ответ на свои слова.

Собрав вещи из обеих комнат, компаньоны собрались покинуть гостиницу, но на выходе их окликнул хозяин и передал укротителю конверт. Альдвиг, не вскрывая послание, сунул его в карман, ведь теперь он нес большую часть их вещей, так как Ниле к платью совсем не шла их походная сумка и меч на поясе.

— Кстати, а куда ты кинжал дела? — поинтересовался Альдвиг.

— Хе-хе, спрятала, — игриво подмигнула Нила, высунув язычок.

С этим оружием она ни за что не расстанется, ведь это ее козырь в рукаве, не раз спасавший ей жизнь. Укротитель попробовал представить, сколько на ней одежды и где можно было бы спрятать оружие. А так как одежды на девушке теперь мало, он усмехнулся своим мыслям, быстро добравшись до интимных мест, и, встряхнув головой, отбросил это занятие прочь.

— Попытаем удачу встретить Вьендина, — предложил Альдвиг. — Возможно, он тоже захочет с нами пообщаться, узнать новости.

— В ту же таверну? — спросила Нила, прильнув к руке напарника.

— Да, — неуверенно ответил укротитель, замявшись от столь неожиданного поведения компаньона.

Он попробовал отстраниться, но волчица крепко держала его за руку. Она положила голову ему на плечо, сообщая, что уже не отпустит. Без применения силы тут не высвободиться, но Альдвиг не хотел делать ей больно.

— Нила, я... — начал он, но запнулся, подбирая слова. — По поводу прошедшей ночи.

— Да? — совершенно непринужденно ответила девушка.

— Я боюсь, это может плохо повлиять на наши деловые отношения.

— Ммм, — спокойно протянула она и посмотрела в глаза своему товарищу. — По неписаным законам нашего мира, ты дал мне Имя, а значит ты — мой хозяин. Куда ты, туда и я. Я принадлежу тебе, и мы можем повторять прошедшую ночь хоть каждый день. На все твоя воля, а я — твоя прирученная девочка-монстр.

— Нила, — Альдвиг был удивлен такому ответу, ведь его спутница никогда не признавала себя чей-то собственностью. — Ты всегда была свободной, и всегда такой останешься. Что бы ни произошло, ты никому не принадлежишь, даже мне. Мы с тобой равны. Плевать на закон, если ты захочешь уйти, ты в праве это сделать.

— Я знаю, — легко согласилась оборотень. — Но позволь мне сегодня быть твоей. А потом мы снова станем деловыми партнерами.

Нила еще крепче прижалась к руке Альдвига. Он улыбнулся и кивнул в знак согласия. Возможно, не будет вреда побыть один день чуточку больше, чем боевые товарищи, а собравшуюся команду можно распустить и позже.

— Не называй себя монстром, пожалуйста, — сказал укротитель, спустя какое-то время. — Это ярлык, которые люди повесили на всех тех, кто на них не похож. Ты — личность и мой партнер.

Нила ничего не ответила, сегодня ее переполняло сладостное чувство теплого счастья, которое она ни в коем случае не хотела вспугнуть. А самое главное, ей сейчас никто не делает больно.

Добравшись до таверны, где уже несколько раз встречались заговорщики, товарищи уселись за свободный стол и заказали обед. Они приготовились уже к долгому ожиданию, но Вьендин появился в заведении раньше, чем им успели принести их блюда. Он был цел и невредим, но серьезное лицо отражало глубокие размышления о чем-то очень важном.

— Красивое платье, мисс, — Финчес не забывал о приличиях даже не смотря на его страшно озабоченный вид.

— С-спасибо! — Ниле было неудобно принимать комплименты, и она раскраснелась, не зная, как на это реагировать.

— Мне Гвикард доложил, что в башне все прошло успешно, — сказал вельможа, подсаживаясь.

— Успешно? Это все, что он сказал? — удивился Альдвиг. — С некоторыми трудностями, но, в целом, — да. Архимаг и его сообщники оказались сильны.

— Нам передали, что ты в опасности, — сказала Нила. — Что произошло?

— Элингус, как будто, ждал моего появления, — начал рассказ Вьендин. — Он, конечно, выслушал придуманную историю, но вряд ли ей поверил. А когда я собрался уйти, архимаг предложил меня проводить. И настойчиво проводил не к выходу, а в подземелья гильдии, где бросил меня за решетку.

— Видимо, после он сразу направился к башне, — предположил Альдвиг.

— Да, я приказал всенепременно вас предупредить.

— Аж мурашки по коже, как вспомню ту девушку, похожую на хладнокровную убийцу, — добавила Нила.

— Это другая долгая история, — серьезно, без тени улыбки, ответил Финчес. — Она вернулась, чтобы вытащить меня. Но возникли сложности. Подземелье охранялось.

Вьендин замолчал, словно воспроизводил события, чтобы восстановить детали и их хронологию. Альдвиг и Нила напряглись и подались чуть вперед, чтобы не упустить ни одного слова собеседника.

— Подземелье охранялось огромным каменным монстром, — тихим голосом наконец закончил вельможа. — Даже представить себе не мог, что что-то подобное может существовать. Да еще не где-то на Континенте, а в самой столице.

— Каменный монстр? — переспросил Альдвиг.

— Да, он был словно часть скалы, весь из камня, ходячая гора.

— Как вам удалось его победить? — ужаснулась Нила.

— Стальное оружие против него бессильно, — ответил Вьендин. — Моя телохранитель очень сильно пострадала во время боя, но нам удалось сбежать. На удивление, не обошлось без помощи учеников гильдии. Оказывается, не все они с промытыми мозгами и не все знали о деяниях архимага. Когда поднялся шум, несколько человек спустились в подземелье. С помощью магии они сковали чудовище и обрушили некоторые своды, и гиганта завалило. Это дало нам возможность удрать.

— Что с девушкой, она в порядке? — с беспокойством спросила волчица.

— Да, сейчас она в безопасности, отдыхает.

Альдвиг, слушая рассказ, глубоко задумался. Может ли каменный голем быть как-то связан с гомункулами, о которых упоминал архимаг? Ведь голем — искусственное существо, созданное с помощью магии, беспрекословно подчиняющееся воле своего хозяина. Возможно, не стоило торопиться и так быстро отпускать информатора с найденными документами. Теперь укротитель мучился вопросом, была ли среди бумаг какая-то наводка на разгадку этой тайны.

— То есть, каменный монстр находится все еще где-то в завалах подземелья? — уточнил Альдвиг.

— Да, эта угроза полностью не устранена, — подтвердил опасения укротителя Финчес. — У Гвикарда должно быть больше информации и связей. Пока гигант заточен в руинах, а архимага нет, чтобы отдавать приказы, можно не беспокоиться за город и гильдию. Но мы будем работать над решением этой проблемы.

— Хорошо, — кивнул Альдвиг. — Не смотря на отклонения от плана, общими усилиями мы все же достигли нашей цели.

— Да, — наконец-то улыбнулся Вьен. — Думаю, мой брат гордился бы мной. Совершить такой отчаянный поступок, да еще и в тайне от отца.

— Непременно, — с легкой ухмылкой отозвался укротитель.

В этот самый момент принесли заказанные блюда. Стол наполнился разнообразными яствами. Финчес тоже приказал подать несколько региональных деликатесов, да еще и взялся оплатить целиком обед. Перед товарищами возникли: еще шипящий после огня шашлык из дикого кабана, приготовленного на вине и меде, поданного в изобилии жареных овощей, аккуратно нарезаные одинакового размера ломтики нежнейшей оленины в соусе из северных ягод (так обожаемых Нилой) с розмарином и шпинатом, огромный яблочный пирог, пряный аромат которого защекотал носы собравшимся.

Кабан был отменным, в лесу на огне такого не приготовить. Мясо мариновалось целую ночь и впитало в себя пикантные нотки красного вина, а мед сделал его мягким и сочным, образовал хрустящую корочку и придал благородный вкус.

Кисловатый оттенок северных ягод контрастировал с нежным мясом оленя, подчеркивая и усиливая его изысканность, а розмарин добавил приятный душистый, слегка терпкий аромат.

Сладким венцом обеда стали запеченные в пироге яблоки, пропитанные медом и корицей. Последняя не только внесла ярковыраженный пряный вкус, но и приятно напомнила о согревающем домашнем очаге холодным зимним вечером после долгой и изнуряющей охоты.

У Нилы пробудился звериный аппетит, и с голодными, сверкающими огнем глазами она поедала за обе щеки все, что было на столе. Вдруг она сделала паузу и скромно выпрямилась на скамье.

— Даже как-то неудобно перед остальными, — сказала она, дожевывая кусочек мяса. — Мы тут пируем без них.

— Как вернемся домой, еще лучше пир закатим, — успокоил девушку Альдвиг. — Вот увидишь. Как раз есть несколько дней аппетит нагулять.

Вьендин не остался до конца обеда, ему пришлось уйти по делам. Распрощавшись со своими новыми товарищами, он заранее расплатился за еду и вышел из таверны.

Уже в одиночку завершив трапезу, Альдвиг с Нилой еще оставались на своих местах какое-то время, устало переваривая поглощенные блюда. Закончить их все целиком не удалось, порции оказались огромными, а на яблочный пирог в животах даже не осталось места. Волчица развалилась на скамье, припав к своему компаньону. Укротитель, откинувшись к спинке, сунул руку в карман и нащупал конверт, про который успел забыть. Он достал его и, разорвав по краю, вытащил письмо.

— Что это? — спросила Нила.

Альдвиг нахмурился, водя глазами по строчкам. Его лицо мрачнело на глазах.

— Ты меня пугаешь! — напряглась волчица. — От кого оно?

— От Вика, — кротко ответил Альдвиг. — Пишет, что нам надо поспешить домой, фея уже совсем ума лишилась, и мы можем все потерять.

— Какая фея? — спросила Нила.

— Долго объяснять, — покачал головой укротитель. — Она присматривает за домой.

На отдых времени уже не осталось, тревога поселилась в мыслях компаньонов, подгоняя их в путь. Спутники забрали с собой остывший сладко-пряный десерт и поспешили проверить Гуернира.

В больнице доктор уверил Альдвига, что с полу-осой все в порядке, крыло вылечено, но ослаблено. Потребуется еще какое-то время прежде, чем полу-человек сможет снова летать. Гуернир был счастлив видеть своего хозяина и рад тому, что ему больше не придется оставаться одному в больнице.

Товарищи направились на юг. Оставив город позади, они воссоединились с арахной и гарпией. Не хватало только Мими, но укротитель знал, или, возможно, чувствовал, что мимик где-то рядом, следует за хозяином в тени от глаз. Иначе было бы невозможно объяснить ее столь своевременное появление в башне архимага. Сделав небольшой привал, Альдвиг с Нилой угостили всех яблочным пирогом, от которого у компании чуть ли ни слезы счастья проступили. Сладкое лакомство, пусть и остывшее, пришлось всем по вкусу. Кусочек достался и пони, который оказался слегка перегруженный поклажей, ведь волчица, отговариваясь своим красивым платьем, отказывалась что-либо нести. Ханна решила облегчить его ношу и взяла одну сумку себе.

Нила обернулась и посмотрела на видневшийся вдали дворец, венчавший собой верхний город столицы.

— Интересно, мы можем посетить хотя бы один город, не попав в передрягу? — с улыбкой спросила полу-волчица, не ожидая ответа на свой вопрос.

Дом милый дом

После четырех дней путешествия на юг, группа свернула с торговой дороги и направилась тропинкой через поле на восток, в сторону гор, выступающих из-за леса на горизонте. Те горы уходили массивным ответвлением на северо-восток от пограничной череды, разделяющей два региона, а затем неспешно снижались и равнялись с холмами далеко, на исторических землях полу-людей.

Подножие гор скрывалось густыми лесами и бороздилось множеством рек, где-то образуя запруды, болотца и даже маленькие озерца. Несколько таких бурных речушек, сбегая с вершин, сформировали в низине чащи довольно большой водоем, из которого выходила только одна река. Называлась она Бревка, и была она одним из главных притоков широкой Бревеницы, опоясывающей Люмивард.

На опушке той самой чащи, где текла Бревка, стоял небольшой, ничем не примечательный домик. Он как будто старался слиться с окружающим пейзажем и стать как можно более незаметнее. Альдвиг не сразу узнал этот дом и даже подумал, что, может быть, ошибся местом, ведь он слишком давно сюда не возвращался.

Но ошибки быть не могло. Этот дом с грязными потускневшими стенами, обваливающейся черепицей, покосившимся крыльцом с прогнившими ступенями, стоявший в луже нечистот за повалившимися кусками досок, когда-то называемыми забором, был именно тем самым местом, куда путешественники держали путь. По мере приближения к своему пункту назначения, погода портилась и солнечных дней становилась все меньше и меньше. Вечерело рано, а светлело поздно, угрюмое время напоминало и скором приближении зимы. Унылый пейзаж грусти и безнадеги завершал стоявший на фоне серый осенний лес, который, сбросив листву, царапал воздух своими длинными тонкими ветвями, словно звериными когтями. При каждом дуновении холодного ветра, из чащи доносился пронзительный стон деревьев. Ни лесных фей, ни элементалей, ни других жителей леса не было видно и слышно, словно земля здесь страдала от какой-то скверны или от чьего-то недоброго присутствия.

— Это твой дом? — неуверенно спросила Нила. Ее лицо вытянулось в удивлении, конечно, она не думала увидеть роскошный дворец, но точно не ожидала обнаружить полуразвалившуюся халупу.

— Всегда мож-ж-жно вернуться под Сильвередж-ж-ж, — задумалась Ханна, оценивающе осмотрев будущее жилье. — У меня там осталось уютное гнездыш-ш-шко для нас всех-х-х. Его люди ещ-щ-ще не наш-ш-шли.

При очередном дуновении страшного ветра Арфи, взвизгнув, спряталась за тонкой паучьей лапой арахны. Гуернир крепче схватился за свое копье. Альдвиг стоял молча, но по его лицу было видно, как сильно он ошарашен увиденной картиной.

Он сделал шаг вперед, переступая торчащие из земли доски, сапог утоп по щиколотку в грязи. Резко поднялся сильный ветер и ураганом сбил человека с ног. Какое-то время вихрь еще кружил, поднимая мусор в воздух. Вокруг потемнело, деревья истошно скрипели, земля дрожала, а лужи пузырились, затем буря стихла так же внезапно, как и возникла. Небо вновь просветлело, но оставалось по прежнему серым, безсолнечным.

— Она еще здесь, — тихо заключил Альдвиг, поднявшись из лужи грязи и отряхивая штаны.

— Кто здесь? Альдвиг, ты о той фее? — переспросила Нила.

— Да, — ответил укротитель. — Защищает дом.

Волчица еще раз критически окинула взглядом «дом».

— Да тут уже и защищать-то нечего, — съязвила она, указывая на развалины.

— Фееея? — загадочно протянула Ханна. — Что ж-ж-же за вид этой феи?

— Дейве — пояснил Альдвиг. — Хранительница очага и уюта в доме, они оберегают и охраняют его от злых умыслов.

— Но мы же ничего плохого не собираемся делать! — возмущенно воскликнула Нила. — Да и отсюда он не выглядит уютным, если только внешность обманчива.

— У нее есть Имя? — поинтересовалась арахна.

— Нет, — покачал головой укротитель.

— Тогда, возмож-ж-жно, она забыла тебя, раз напала на х-х-хозяина дома, — предположила Ханна. — Либо ж-ж-же у нее самой появился х-х-хозяин, и дом уж-ж-же не твой.

— У нее появился хозяин, — эхом повторил Альдвиг. Он помнил дейве, как свободную фею, помогающую его учителю, и никогда не допускал и мысли, что она могла бы кому-то принадлежать.

— Значит, там кто-то живет? — спросила Нила и, почесав затылок, с неутихающим возмущением буркнула себе под нос: — неужели, в чьем-то понимании это называется уютом, который так сильно надо защищать?

Словно в ответ на ее вопрос в окне второго этажа загорелся слабый огонек свечи. Недобрые глаза блеснули в темноте помещения, завидев чужаков на улице. Через некоторое время входная дверь отворилась, и на пороге появился низкий полный человек на коротких толстых ногах с оливково-зеленоватым оттенком кожи, с округлыми чертами лица, грубой горбинкой на носу и длинными поломанными ушами, свисавшими вниз. Он был одет в старый замызганный костюм, покрытый пятнами грязи разной степени засохшести. Огромные босые ступни были покрыты густым волосяным покровом. Когда его крохотный рот без губ кривился в мерзкой улыбке, оттуда проступали потемневшие кривые зубы.

Обведя взглядом пришедшую разношерстую компанию, существо не повело и бровью, слово к нему каждый день заявлялись полу-осы, арахны, гарпии и полу-волки.

— Проваливайте, — прохрипел он.

— Это не твой дом, — спокойно ответил Альдвиг. — Уйти придется тебе.

Существо расплылось в злорадной ухмылке.

— Это мы еще посмотрим, — сказал он, отвернувшись, и, сомкнув руки в замок за спиной, неспешно скрылся в доме.

— Что будем делать? — спросила Нила, поправляя сапоги. В своей обычной походной одежде волчица чувствовала себя уверенно. Она уже готовилась к драке, надрать наглецу задницу и вышвырнуть его вон.

— Мне нужно попасть внутрь, — ответил Альдвиг. — Я смогу убедить дейве. Когда она будет на нашей стороне, этот хрен уже не будет представлять опасность.

Укротитель злился и не выбирал выражения. Этот дом многое для него значил, и он собирался отвоевать его.

— Как мы мож-ж-жем тебе помочь? — поинтересовалась Ханна.

— Оставайтесь здесь, — категорически отозвался Альдвиг. — Фея вас не знает и может посчитать угрозой, тогда ее уже никому не остановить. Одному мне будет проще, она меня вспомнит.

Нила разочаровано пожала плечами. Последние дни путешествия прошли спокойно, и не считая охоты на кабанов и кроликов, ничего интересного не происходило. Теперь ей хотелось принять участие в какой-нибудь заварушке, размять мышцы, так сказать, но довод ее спутника оказался весомее жажды помахать кулаками.

Альдвиг снова сделал шаг вперед, готовясь, что его снова собьет порывом ветра. Но кругом стояла мертвая тишина. Он уже дошел до крыльца, как сзади его окликнула арахна.

— Пох-х-хож-ж-же на ловуш-ш-шку, — заметила Ханна.

— Соглашусь, подозрительно тихо, — добавила Нила. — Уж кто, а наша паучиха — эксперт по ловушкам.

— Тебя явно заманивают на враж-ж-жескую территорию, — продолжила арахна.

— Я знаю, — Альдвиг обернулся, стоя перед дверью.

— Уверен, что тебе не нужна помощь? — с надеждой спросила волчица, вдруг он передумает, и лишняя пара кулаков окажется кстати.

— Уверен, — ответил укротитель. — Что бы ни произошло, не вмешивайтесь.

Альдвиг еще помедлил несколько секунд, собираясь с духом войти. Он не боялся гнева феи, но ему было больно видеть, во что превратилось когда-то прекрасное поместье, где он провел детство. Где-то в глубине души теплилась иллюзорная надежда, что вот сейчас распахнется дверь и на пороге его встретит учитель. Укротитель взялся за ручку, ту самую холодную ручку, что и прежде, но раньше она казалась ему выше. Медленно отворив дверь, Альдвиг прошел внутрь темной прихожей.

* * *

Знакомые стены грустно встретили гостя. Обветшалые, с облупившейся краской, с покрытым плесенью камнем, они серые и мрачные давно не помнили ремонта. Мебели почти не осталось, лишь следы на полу, где когда-то стояли ножки стульев и столов, щепки разбитых комодов и шкафов.

Альдвиг осмотрелся, на мгновение он вернулся в далекое прошлое, когда дом был залит светом и излучал уют и тепло, когда цветы стояли в вазах, на стенах висели картины, а шкафы заставлены книгами. Ему померещились шаги на лестнице, словно его учитель спускается из библиотеки на втором этаже.

Но иллюзия растворилась, когда раздался мерзкий скрип половиц. Даже под легкой поступью феи иструхлевшие доски отзывались истошным стоном. Она смотрела на человека пустыми глазами, ее кожа казалась прогнивше-серой, растрепанные бесцветные, лишенные жизни волосы торчали во все стороны, а одежда была больше похожа на дырявый мешок, того и гляди, готовый рассыпаться в труху. Укротитель повернулся к дэйве, но улыбнуться не получилось, его лицо застыло в ужасе. «Что же с тобой сделали?» мысленно он спрашивал сам себя.

Женщина неспеша подошла ближе. Альдвиг открыл уже рот поприветствовать ее, но она вскинула руку, и человека с силой отбросило назад. Отлетев в сторону, он упал на пол и кубарем докатился до стены, подняв за собой столп пыли. «Опять меня швыряют» с досадой подумал Альдвиг и поднялся на ноги.

Сквозь завесу пыли выступила фея, но укротитель дернулся в сторону, вырываясь на свободное пространство. Он обернулся проверить, следует ли за ним женщина. Пыль медленно оседала, Альдвиг внимательно всматривался перед собой, как почувствовал присутствие за своей спиной. Резким прыжком отскочив в сторону, человек встал лицом к фее. Дэйве вытянула вперед руку, собираясь отбросить противника.

— Этот дом принадлежит Дезмонду, — быстро выговорил укротитель. — Ты ведь помнишь, с какой любовью он его построил. Дом, ставший защитой всем, включая монстров, полу-людей, фей и даже людей, где каждый мог почувствовать себя в безопасности. И посмотри, во что этот дом — мечта о счастливой жизни — превратился сейчас.

Рука дэйве дрогнула, она помедлила, но осталась непреклонна, и в Альдвига полетели подсвечники, кочерга и ножи. Ваза разбилась в дребезги рядом с его головой. Он дернулся в бок, защищаясь от готовых его прикончить предметов, и побежал по коридору. Укротитель все бежал и бежал, а коридор все не кончался, словно удлиняясь и вытягиваясь, а преследовательница следовала по пятам. Она следовала за убегающим, но тот никак не мог от нее оторваться. Как бы быстро Альдвиг ни бежал, как бы медленно ни шла фея, между ними всегда сохранялось одинаковая дистанция.

Вдруг укротитель остановился и, припав к стене, посмотрел назад. Никого за собой не обнаружив, не успел он облегченно вздохнуть, как женщина возникла перед ним практически вплотную. Альдвиг вжался в холодный кирпич за собой. Пустые белые глаза без зрачков преследовательницы смотрели сквозь человека.

— Дезмонд погиб! — чуть ли ни выкрикнул укротитель в лицо феи.

Но дэйве никак не отреагировала, по крайней мере внешне она совершенно не изменилась. Что-то блокировало ее память, даже услышав знакомое имя, фея никак не могла вспомнить, кто это и почему это имя так важно. Затем ее глаза неожиданно просветлели, приобретя шафрановый оттенок, пелена спала и проявились зрачки. По щеке потекла слеза. Но лицо по прежнему не отображало эмоций. Информация добралась до глубин ее сокровенной души, прячущейся от новой реальности, и девушка отреагировала на нее, она хотела вернуться, хотела вспомнить, понять, почему это Имя так для нее важно. Но разум, отказываясь принимать действительность, еще дремал под гнетом невидимых оков, подвластный жестокой манипуляции нового коварного хозяина.

Где-то вдали коридора раздался щелчок, арбалетная стрела со свистом разрезала затхлый тяжелый воздух. За мгновение фея растворилась, Альдвиг дернулся в сторону, но коридор оказался слишком узким. Стрела пролетела мимо, но задела плечо, оставив глубокий порез. Укротитель, схватившись за кровоточащую рану, сполз по стене вниз и спрятался за тумбочкой.

— Бесполезная девка! — донесся мерзкий хриплый голос. — Ни на что не годится! Сам тебя прикончу.

Существо перезарядило арбалет. Тяжелые шаги медленно приближались. Альдвиг сорвался из укрытия и побежал прочь. В узком коридоре ему не справиться с дальнобойным оружием, тут и мечом не размахнуться. Щелчок. Второй болт, пройдя по касательной, задел ногу человека. Жгучая боль растеклась по бедру. Укротителю повезло, что самопровозглашенный хозяин дома не отличался меткостью.

Альдвиг свернул в комнату и прижался к стене с боку, ожидая появление противника. Краем глаза он заметил, что не узнает это помещение, тут многое изменилось, причем неестественным образом. Существо все не появлялось, в коридоре стояла тишина. Вдруг справа в стене появилась дверь, на пороге которой возник «хозяин» теперь уже с метательным копьем в руках.

Укротитель метнулся в сторону. Там, где он только что находился, копье со звоном вонзилось в кирпич. Альдвиг хотел выскочить обратно в коридор, но на месте проема, через который он попал в эту комнату, обнаружил сплошную стену. Человек побежал через все помещение к противоположному углу, как споткнулся об половицу и, не удержавшись на ногах, рухнул на пол. Над ним просвистела стрела. Не споткнись он, был бы сейчас тяжело ранен с пробитой грудиной или даже дырой в шее. Этот выстрел оказался метче предыдущих.

Схватив попавшийся под руку стул, Альдвиг метнул его в противника, который уже спускал курок. Стрела разбила в щепки деревянную сидушку, пройдя ее насквозь. На счастье, внезапно возникшее препятствие изменило траекторию полета, и выстрел ушел мимо.

Перекатившись по полу, укротитель вскочил на ноги и выбежал в появившийся перед ним проем. Оказавшись в другой незнакомой комнате, он повалил шкаф в надежде замедлить кровожадное существо, оторвал еле держащуюся на петлях дверцу и, держа ее за хлипкую ручку, выставил перед собой, словно щит, затем обнажил меч и приготовился к бою.

Вдруг комната начала стремительно меняться. Все кругом заметалось, закружилось, обстановка обновлялась одна за другой быстрее, чем глаз успевал моргнуть. Альдвиг завертелся из стороны в сторону, пытаясь определить, откуда нападет неприятель. Как вдруг среди круговорота мебели и декораций он заметил фею, спокойно стоявшую в отдалении на одном месте, она, сложа руки перед собой, смотрела на человека. Укротитель устремился к ней сквозь возникающие и исчезающие предметы, уворачиваясь от них, чтобы не быть сбитым. В его голове промелькнула надежда, что раз фея, хоть еще и не помогает ему, но уже не мешает, то есть шанс вернуть ее в чувства.

Альдвиг выбежал в следующую комнату, где увидел фею. Тут ничего не кружилось, не менялось, но и девушка уже исчезла. Укротитель не знал истории, связывающей Дезмонда и дэйве, но фея была к нему очень привязана. Хоть она ему и не принадлежала, и Имени он ей не давал, волшебная дэйве относилась к этому человеку с глубоким уважением. Возможно, Дезмонд ее спас, так же как когда-то спас мальчика, теперь выросшего в мужчину и ставшего укротителем, чтобы продолжить дело своего учителя.

— Я знаю, ты меня слышишь, — негромко сказал Альдвиг. — Я отомстил за его смерть. Позволь мне стать его преемником и сделать этот дом вновь безопасным для всех!

— Этот дом вполне себе безопасный, — ответил хриплый голос.

Из темного угла донеслись тяжелые шаги и звон цепи. На тот раз существо было вооружено огромным металлическим шаром с торчащими во все стороны шипами.

— Здесь было тихо и спокойно, — сказал хозяин. — Пока ты тут не появился!

Он замахнулся и метнул шар в противника. Альдвиг отпрыгнул, его импровизированный щит не выдержал бы удара такого оружия. Тяжеленный шипастый шар разнес в клочья деревянную колонну и оставил огромную вмятину в стене. Трещины разбежались во все стороны, послышался хруст и стон перекладин. Не смотря на вес снаряда, существо с легкостью дернуло цепь и завертело шаром над головой, готовясь к новой атаке.

Следующий удар разнес межкомнатную перегородку, проделав в ней внушительную дыру. Соседней комнатой оказалась кухня, оттуда послышался дребезг бьющейся посуды в разгромленных шкафах. Альдвиг попытался перехватить цепь, пока снаряд застрял в досках, но существо резким рывком опередило человека. Шар вылетел из кухни и нацелился прямиком в спину укротителю. Тот быстро развернулся, и удар пришелся по щиту. Острые шипы продырявили дверцу. Хоть сила удара в обратную сторону была слабее, тем не менее она оказалась достаточной, чтобы сбить человека с ног. Придавленный тяжестью шара, Альдвиг с яростным выкриком сбросил с себя груз. Его оружие отлетело и с металлическим скрежетом проскользило по полу, он не смог удержать меч в немевшей руке. Один из шипов оставил глубокую рану в плече.

Существо, перехватив цепь, медленно приближалось к своей жертве. С каждым шагом пол сотрясался и дрожал, доски трещали и стонали из последних сил, готовые сдаться и рассыпаться в пыль. Альдвиг, не в силах пошевелить рукой, зажимал рану на плече, ноющем жгучей болью. Кровь, пропитавшая рукав, стекала струйками по телу. Укротитель почувствовал, что и ноги отказываются его слушать. Он вскинул голову и посмотрел в потолок.

— Ты ведь узнала меня! — крикнул укротитель. — Помоги мне восстановить наш дом, который был так дорог Дезмонду!

— Тебе никто не поможет, — прогремел в ответ хриплый голос. — Она подчиняется мне. И здесь ты встретишь свой конец.

Коротышка как будто вытянулся, он стоял над раненым человеком, словно гора. Гнилые зубы проступали через безгубую злорадную ухмылку. Существо дернуло цепь и, раскрутив снаряд над головой, метнуло смертоносный шар в голову непрошеному гостю. Альдвиг зажмурился, пытаясь прикрыться еще действующей рукой.

Фея вспомнила первого хозяина этого дома. Она так же вспомнила боль и страдания маленького мальчика, когда его сюда привели в первый раз. И сейчас под надвигающейся смертельной угрозой ей почудился лежащий на полу тот самый напуганный мальчуган из далекого прошлого, а не взрослый раненый мужчина. Еще она вспомнила, как Дезмонд с любовью ко всем окружающим его существам строил это поместье, как она сама ему помогала и потом заботилась об этом доме, ставшим ее вместилищем. Но когда Дезмонд с подросшим мальчиком вынуждены были бежать, наступила тьма. А затем появился он и завладел ее разумом.

Дэйве, откликнувшись на зов Альдвига, появилась в комнате. Ее бесцветные растрепанные волосы обернулись золотистыми локонами, напоминающими лучи теплого летнего солнца. Мрак рассеялся, и помещение вновь вернулось в свой истинный облик. Злое существо исчезло, а вместе с ним и его оружие. Укротитель, не дождавшись удара, приоткрыл глаза. В комнате царила полная разруха, но теперь он ее хотя бы мог узнать.

Фея с мокрыми от слез глазами протянула руки к Альдвигу. Спустя много лет скитаний по региону, он сильно изменился, повзрослел, но дэйве узнала его глаза. Она застыла в немой позе, приоткрыла рот, будто собиралась спросить «это правда ты? Где же ты был столько лет?» Но фея лишь легко, с облегчением улыбнулась, ее глаза наполнились теплотой и радостью. Внезапно ее охватил ужас, она испугано поднесла руку к лицу. Теперь она в полной мере осознала слова Альдвига о гибели Дезмонда. Укротитель, поднявшись на ноги, с грустью и сочувствием еле заметно кивнул. Дэйве отвернулась и заплакала. Глядя на фею, Альдвигом тоже овладела буря эмоций. Они разделяли чувства к бывшему владельцу этого дома, рачительному хозяину и терпеливому учителю.

Выйдя на лицу, укротитель помахал своим товарищам. Они бросились к нему, но замерли на пороге, увидев в дверях женщину.

— Это мои друзья, — объявил Альдвиг, повернувшись к дэйве. — Они мне помогали на моем пути.

Фея присела в реверансе, приветствуя гостей. Затем с верхнего этажа раздался шум ломаемой мебели. Она обернулась и изменилась в лице, вспомнив мерзкое существо, которое все еще присутствовало в доме. Злясь на саму себя, что позволила себе забыть хозяина, что поддалась чарам, дэйве загорелась яростью. В тот же миг она исчезла, будто ее никогда тут и не было, через несколько секунд раздался истошный крик из дальних покоев.

— Хорошо, что она на нашей стороне, — в трепете вздохнула Нила. — Не хотела бы я ее разозлить.

— Боиш-ш-шься, малыш-ш-шка? — с нескрываемым удовольствием спросила Ханна.

— Как будто ты нет!

— Ммм, — томно выдохнула арахна. — Думаю, я могла бы заставить его страдать и посильнее.

До компании донеслись хриплые вопли, обезумевший дикий визг, молящий о пощаде.

— А мож-ж-жет и нет, — улыбнулась паучиха, задумчиво поднеся палец к щеке.

У Нилы расширились глаза, и дрожь холодным ужасом пробрала аж до костей.

Когда все стихло на пороге вновь появилась фея. Ее доброжелательная улыбка была теплой и искренней. Это еще больше напугало волчицу. Как можно только что заставить кого-то страдать, а через секунду так лучезарно улыбаться, словно ничего не произошло? Дэйве пригласила всех войти.

* * *

Поместье оказалось полностью не пригодно для жизни. Приняв тяжелое решение для Альдвига и дэйве целиком его перестроить, товарищи разбили лагерь поблизости в лесу. Когда раны заживут, потребуется снова вернуться в столицу, чтобы продать часть трофеев и купить материалы для строительства.

Как только злое присутствие странного существа исчезло, все кругом стало меняться. Даже природа облегченно вздохнула, и жизнь постепенно возвращалась в эти места. Обитатели леса вновь заняли свои норки, заухали совы, игривые элементали с любопытством наблюдали за новоприбывшей компанией.

Альдвиг стоял перед покосившимся крыльцом и думал, что новое поместье должно быть больше и вместительнее предыдущего, ведь и народу жить теперь здесь будет больше.

«Точно, я же хотел распустить группу», вспомнил он и посмотрел, как Нила растаскивала доски, Арфи и Гуернир сбрасывали мусор с крыши, Ханна липкими сетями паутины собирала все в стороне. Даже Мими появилась и вносила немного хаоса в дневную суматоху. Волчица заметила, что ее спутник наблюдает за ней, выпрямилась и помахала ему рукой, широко улыбнувшись.

«Разве могу я бросить их на произвол судьбы?» спросил сам себя Альдвиг. «Конечно, каждый из них сможет за себя постоять, но как бы поступил Дезмонд? Разве могу я его подвести и выгнать тех, кто видит во мне товарища?»

Затем укротитель задумался, а почему его вообще стали посещать мысли о роспуске группы. Несмотря на то, что его постоянно окружали его спутники, он чувствовал себя одиноким, без права поступать так, как он хочет, а когда им овладели эмоции, не смог с ними справиться и подверг риску всю группу. Но недавние события, сблизившие его с Нилой, дали ему понять, что все они не просто товарищи, путешествующие вместе. Они все помогали друг другу и стали важной частью команды, которой Альдвиг дорожил.

Укротитель перевел взгляд на лес, как заметил небольшие снежинки, падающие сверху. Он поднял руку и некоторое время наблюдал, как редкие хлопья мгновенно таяли, приземляясь на его теплую ладонь. Остальные тоже обратили внимание на первый снег в этом году, и работа по разбору дома мгновенно остановилась. Зима незримо подкралась, и только теперь укротитель ощутил, как похолодало на улице.

«Я им не хозяин, они все свободны, и могут поступать так, как им вздумается. Захотят уйти, уйдут, захотят остаться, останутся. А пока мы все можем чему-то поучиться друг у друга», пришел к заключению Альдвиг.

Заключение

Шлепая по лужам крови, сапоги медленно шли тяжелой поступью по коридору темницы. Человек не спеша прошел мимо камер заточения, не заглянув внутрь. Не дотрагиваясь руками до двери, он поддел ее тростью и широко распахнул. Осмотрев пыточную, таинственный гость задержался взглядом на телах и улыбнулся в злом оскале. Развернувшись он стремительным шагом направился обратно.

Поднявшись по винтовой лестнице, его шаги еще долго отзывались гулким эхом. Человек вошел в лабораторию. Женщина в длинной черной мантии, полностью ее скрывавшей, выпрямилась и отошла в сторону, позволяя своему господину самостоятельно осмотреть клетку. Там лежало тело мертвого чертенка с искаженным от ярости лицом.

Человек прошел мимо клетки и обвел взглядом беспорядок в лаборатории. Очевидно, тут произошла драка, а то, возможно, и побоище. Хотя следов крови нигде не было, все оборудование разбито в щепки. Затем сапог наступил в горстку пепла, размазанного по полу, и человек презренно посмотрел под ноги. Он, не наклоняясь, вытянул руку вниз. Считав ауру праха, злая ухмылка промелькнула на его лице.

— Что ж, похоже наш архимаг отправился в отставку, — заключил человек. — Но это мне не помешает. Я так полагаю, это место уже обнаружили?

— Да, господин, — ответила женщина.

Незнакомец достал из кармана платок и начал тщательно вытирать руки. Закончив с руками, он небрежно бросил платок на пол, натянул перчатки и подошел к письменному столу. Поворошив уцелевшие клочки бумаги, человек с презрением поморщился и вздохнул. Большинство опытных заметок и отчетов об экспериментах оказались уничтожены, а многие документы пропали, что отбросило прогресс в исследовании на несколько лет назад. Ударив кулаком по клочкам бумаги, он молча наблюдал, как те разлетаются по полу. Затем человек выпрямился и, перехватив трость, направился к выходу.

— Мы будем придерживаться нашего плана, — сказал он, остановившись у дверей. — Собери все уцелевшее. Перенесем лабораторию в другое место.

Женщина покорно склонила голову и в поклоне поднесла к сердцу руку. Пунцовый оттенок ее кожи вспыхнул красным пятном на фоне черного плаща. Человек помедлил, задумавшись, затем обернулся и посмотрел на свою спутницу. Безразмерный капюшон облегал ее острые рога, но тем не менее скрывал тенью ее лицо.

— И выясни, кто это устроил. Нам надо знать своего врага.