Укроти мое сердце

Глава 1

Дверь камеры отворилась, впуская внутрь узкую полоску ослепительно-яркого света. Железная миска громыхнула о каменный пол. И вновь наступила темнота.

Я сползла с узкого ложа, плотнее закуталась в покрывало — колючее, словно сплетенное из игл морского ежа, оно осталось единственным, что укрывало мое тело.

Рядом с узким ложем стоял бидон с водой. Я откинула крышку, зачерпнула пригоршней не слишком свежую воду. Пила, не открывая глаз — слишком боялась, что даже во мраке увижу собственное отражение. Наверняка за последние дни превратилась в настоящее пугало.

А ведь когда-то считалась красивой, успешной и даже везучей. Гордилась достигнутыми успехами в спорте и учебе. Наивно полагала, будто будущее зависит только от меня самой. Надеялась найти хорошую работу, обзавестись своим домом, семьей…

Наивная. Теперь вот ем руками из железной миски, сплю на жесткой лавке. Ношу ошейник, который раздражает чувствительную кожу и не дает сопротивляться. Заставляет чувствовать себя невольницей, выставленной на торги.

Впрочем, в последнем правды больше, чем хотелось бы. Ведь моя тюрьма — корабль космических пиратов, промышляющих работорговлей.

Вязкая субстанция с привкусом собачьего корма камнем свернулась в желудке. А на глаза навернулись злые слезы. Не желаю, чтобы со мной обращались, как с безропотной скотиной! Ненависть и желание отомстить становились сильнее с каждым мгновением, проведенным в заточении.

С досады я бросилась к двери и стала колотить в нее опустевшей тарелкой. Пусть придут и подавят бунт. Однажды я видела, как пираты усмирили инопланетянку с голубоватой кожей и огромными ослиными ушами. Вкололи ей убойную дозу успокоительного, и все торги она проспала на мягкой кушетке.

Лучше так, чем сидеть в прозрачной клетке и ловить на себе липкие взгляды покупателей. Не хочу этого вновь — противно.

О том, кто меня возьмет и что случится после, я предпочитала не думать. Отец учил решать проблемы по мере их поступления — и это, пожалуй, один из самых ценных его советов.

Грохот в моей камере действительно услышали. Дверь отворилась, и громадное щупальце сцапало меня за ошейник. Выволокло в коридор и подняло над уровнем пола. Тяжелый взгляд прошелся по мне, как асфальтоукладочный каток.

Ненавижу этих уродов — самые отвратительные твари, каких можно представить. Желеподобные осьминоги размером с платяной шкаф, они разговаривают на языке, похожем на утробное хлюпанье, не носят одежды и больно бьют разрядами тока.

На корабле их двое. Братья-близнецы работорговцы. Свой живой товар они презирают и не упускают случая доказать это на практике.

Мучитель-осьминог открыл две соседние с моей камеры и вытащил оттуда «постояльцев». Круглолицего карлика с птичьими ногами я уже видела — его тоже не особо рвались покупать. А вот седовласый здоровяк с головой в виде шара и нереально мощными нижними конечностями мне еще не встречался. Наверняка новенький. Вон, и тело все в ссадинах, глаз заплыл. Да уж, на этот корабль по собственной воле никто не поднимался. Близнецы-осьминоги собирали пленников из разных уголков космоса, следуя принципу — чем необычнее внешность, тем дороже продастся.

Нас троих забросили в круглую кабину в дальнем конце коридора. В стенах открылись отверстия, и из них хлынула вода. Холодная, с привкусом плесени, она поливала нас около минуты. Придавала, так сказать, товарный вид.

После водных процедур нас затолкали железный ящик и потащили прочь с корабля. Трясло, точно в катящейся по склону бочке. Пришлось привстать и упереться в крышку, чтобы хоть как-то удержать равновесие.

Хуже всего приходилось карлику — его мотало из стороны в сторону, но он и не пытался сопротивляться. То ли смирился со своей участью, то ли и вовсе не чувствовал боли. Кто их, этих инопланетян разберет.

Когда у меня порядком затекли руки и ноги, путешествие закончилось. Нас, как котят из коробки, вытряхнули в прозрачный «аквариум», плотно закрыли крышку. Карлик сделал несколько судорожных глотков воздуха — слабый, аж посинел от утомления.

Я глянула на здоровяка — ему, похоже, не привыкать к трудностям. А это значит, его купят наверняка. Этот вывод напрашивался сам собой, судя по предыдущим торгам. Покупатели предпочитали неприхотливых животных, которые требуют минимум ухода. Любили кожу и шерсть ядовитых оттенков, а еще всяческие хвосты, перья и даже перепонки. Одним словом, экзотику.

Многие искали выносливых тварей — но таких скорее забирали не в качестве питомцев, а для тяжелой физической работы. Так что здоровяку скорее не повезло…

Почему я решила, что мы животные?

Другого сравнения на ум не приходило. Покупатели — представители высших рас — смотрели на живой товар с долей презрения, а агрессивных особей и вовсе побаивались. Рассматривали, обсуждали достоинства и недостатки. Иногда просили осьминогов поддразнить нас, и те с удовольствием трясли клетки и активировали ошейники пленников.

Меня это приводило в бешенство. Я готова была загрызть осьминогов, хотя и понимала, что своим поведением делаю лишь хуже. Агрессивную человеческую женщину не купит никто. Даже если у нее ровные зубы, длинные иссиня-черные волосы и глаза цвета ежевики.

Наверняка впечатление портили слишком бледная по меркам инопланетян кожа, невысокий рост и грудь второго размера. Все представительницы прекрасного пола инопланетян, которых мне удалось увидеть, были высоки и худы. Но при этом имели весьма аппетитные даже по меркам землян формы. Чем ярче кожа женщины — тем выше ее статус.

Меня только радовало подобное положение вещей. Не хотелось бы стать игрушкой для инопланетного зоофила. Уж лучше в зверинец, там хотя бы кормить должны и ухаживать. С тем, что за мной постоянно наблюдают, как-нибудь смирюсь. Не зря же говорят: человек адаптируется к любым условиям.

На этот раз на торгах было не слишком оживленно. Да и прозрачных клеток с товаром я насчитала не больше десятка. Редкие покупатели прогулочным шагом дефилировали среди рядов, лениво бросали взгляды на диковинки и проходили дальше.

Стоявший возле нашей клетки осьминог ворчливо булькал, а его голова приобретала раздраженный фиолетовый оттенок.

Я угадала, здоровяка купили первым. А после забрали и карлика. На меня, как обычно, только глазели, не стремясь подойти ближе. Только режиссеры голливудских фильмов уверены, будто инопланетяне охочи до землян. В реале же моя внешность скорее отпугивала, чем притягивала. Потому осьминоги не особо стремились меня продать и наверняка ждали, пока откину копыта.

Но я цеплялась за жизнь с отчаяньем утопающего. Организм, кажется, перешел на скрытые резервы и, вопреки плохим условиям и непривычной пище, работал без сбоев. Меня даже простуда не брала — и это при постоянных помывках в холодной воде.

Дожидаясь, пока похитители отчаются сбыть меня с рук, забилась в дальний угол «аквариума» и присела на корточки. Попыталась спрятать лицо в ладонях, но предупреждающий удар щупальцем по клетке заставил одуматься. Осьминоги не разрешали дремать во время торгов. Запрещали общаться с другими похищенными и показывать неприличные жесты потенциальным покупателям. За непослушание карали строго — лишали еды и питья, нещадно шпарили током.

Как же я ненавидела эти минуты, казавшиеся вечностью. Скорее бы, что ли, вернуться в камеру на корабле. Там, по крайней мере, можно прикрыть глаза и забыться тревожным сном. На несколько блаженных мгновений забыть о жестокой реальности.

Мимо продолжали проходить покупатели. Впервые попав на торги, я рассматривала их, жадно ловила взгляды, надеясь на сочувствие. Но все пришельцы выглядели одинаково чужеродными и мерзкими. Те, что хоть отдаленно напоминали гуманоидов, раздражали всего сильнее. Увидев меня, воротили носы и фыркали, не признавая возможного родства рас.

Этот покупатель привлек мое внимание, едва появившись на горизонте. Он шел, как военный на параде, — четко чеканя шаг. Другие покупатели шарахались в стороны, уступая ему путь. Некоторые и вовсе испуганно вздрагивали, едва взглянув в лицо.

Я присмотрелась: определенно гуманоид. Высокий и крепкий, он возвышался над другими прохожими, точно гора. И пусть его голова и плечи были скрыты под объемной накидкой мышино-серого цвета, осанка и походка выдавали истинного властителя жизни.

Он подошел к охранявшему меня осьминогу. Что-то спросил жестким, не терпящим возражения тоном. Пират ответил и развел руками. Кажется, покупатель хотел приобрести что-то особенное, чего в наличии у братьев-пиратов не имелось.

Пока длился разговор, я решилась подобраться ближе и рассмотреть незнакомца получше. Он стоял ко мне вполоборота, придерживая одной рукой капюшон. Во второй сжимал металлическую палку с круглым набалдашником. Такую я уже видела у пришельцев — кажется, это какой-то распространенный вид оружия.

Но больше всего меня поразили кисти гуманоида — совсем человеческие, даже кожа как у землянина. И мускулистые ноги, обтянутые плотной синтетической тканью, совсем не походили на худосочные конечности всех виденных мною инопланетян.

Неужели человек?

Поразившись догадке, я не удержала равновесие и тюкнулась лбом о клетку. Прочное покрытие не пострадало, да и звук раздался негромкий. Но привлек внимание незнакомца.

Он резко повернулся в мою сторону, позволив капюшону сплыть с головы. Я удивленно вскрикнула. Нет, он не человек, хотя и есть определенное сходство в чертах лица. Высокий лоб, прямой нос и тонкие, но чувственные губы. Идеально гладкая кожа с легким сероватым оттенком. Черные, как сам грех, коротко остриженные волосы. Его можно было назвать привлекательным, если бы не глаза...

Когда-то в детстве мы с отцом-охотником встретили в лесу волка — истинного хищника с взглядом, от которого становилось не по себе. Спина покрывалась испариной, а ноги точно врастали в землю, отказываясь подчиняться гласу рассудка, требовавшему бежать.

Инопланетянин смотрел точно так же — гипнотизируя, заставляя покоряться своей воле. И глаза его имели тот же желтовато-зеленый оттенок. Зрачок был кошачьим — узким, чужеродным, злобным.

Мне прежде казалось, что я разучилась пугаться. Но нет, инстинктивно отвела взгляд и сделала шаг назад. Потом еще один. Не заметила, как наступила на что-то липкое, поскользнулась. Грохнулась на пол.

Незнакомец хмыкнул. Склонил голову к плечу, рассматривая так, как смотрит художник на чужой холст — выискивая изъяны и лишние мазки.

Я нахмурилась и вопреки здравому смыслу вскочила на ноги. Отпрыгнула, как учили на уроках самообороны, выставила вперед руки.

Необычный покупатель иронично приподнял одну бровь, прищурился. И усмехнулся — совершенно по-людски. Постучал по стеклу, поманил пальцем.

Я отрицательно мотнула головой и застыла как вкопанная. Не спешила выполнять все просьбы желтоглазого и благодарить за проявленный интерес. Чутье подсказывало, что такого покупателя стоит опасаться. Как бы он не оказался куда опаснее осьминогов.

Интересно, для чего ему понадобилась землянка? Решил приобрести игрушку для развлечений или чего похуже?.. Рассматривал он меня без эротического подтекста, но уж слишком пристально. Точно водил по телу ножом, заставляя содрогаться от страха и напряжения.

Охранявший меня пират что-то булькнул, довольно потер передние щупальца друг о друга. Кажется, всерьез вознамерился сбыть меня с рук.

Но покупатель не торопился совершать сделку. Обошел вокруг клетки, осматривая меня со всех сторон. Засыпал пирата вопросами. И, судя по перекосившемуся лицу, остался недоволен ответами.

Мною овладела паника. Сколько еще пираты будут возить меня по торгам, не захотят ли избавиться от непригодного товара?

О том, чтобы вернуться домой, и речи не шло. Много дней провела я вдали от Земли, но так и не встретила соплеменников. Этот желтоглазый больше всех похож на человека. Так, может, стоит самой проявить инициативу? Понравиться ему и отправиться с ним.

Вот только кто он? Чем занимается? Где и чем живет?

Плевать! Все лучше, чем томиться в трюме корабля пиратов, не видеть света и нормальной пищи. Томиться ожиданием неизвестности…

Я подошла к желтоглазому, улыбнулась краешком губ. Приложила ладонь к холодной поверхности клетки.

Мое поведение удивило покупателя. Он сделал стойку, точно гончий пес перед решающим броском. Заглянул мне в глаза, одновременно прислоняя руку к внешней стороне прозрачной поверхности.

Несмотря на преграду, я ощутила тепло его ладони. И силу, проникающую, кажется, в самое сердце. Штормовая волна тепла прокатила по телу, а в голове прозвенел тревожный сигнал. От такого покупателя стоит ожидать чего угодно. От людоедства до всякого рода извращений. Слишком опасным он выглядит. И в то же время слишком притягательным…

Желтоглазый кивнул мне, повернулся к осьминогу и что-то коротко проговорил. Вынул из-за пазухи мешочек, высыпал себе на ладонь с десяток крупных голубоватых кристаллов. Один передал торговцу.

Тот что-то недовольно пробулькал. Видимо, счел плату слишком маленькой.

Пока продолжались торги, я неловко топталась на месте. Как бы мне хотелось понимать их речь. Но, увы, меня не считали разумным существом и даже не пытались хоть о чем-то спросить. От моего мнения ничего не зависело.

Даже не верится, что все это произошло на самом деле. Чем я, простая студентка, привлекла внимание инопланетян? Почему из толпы людей, праздновавших день города, они выбрали меня?

Ну да, я стояла на площади в костюме чебурашки и раздавала флаеры с рекламой детского развлекательного центра. Вся такая коричневая, пушистая и необычная…

Осьминоги купились на трюк. Наверно, решили, что я представитель редкой породы людей. Направили яркий луч света, втянули на борт корабля. Посадили в клетку.

Преодолев первый шок, я закатила скандал. Требовала вернуть меня обратно, бросалась на осьминогов с кулаками. Одного, кажется, укусила. И получила пулю в лоб. Успела подумать: все, смерть пришла.

Но нет. Стреляли снотворным, подавляя сопротивление.

За то время, что я пробыла без сознания, пришельцы успели понять, как сильно ошиблись. Ведь под синтетическим чебурашкиным мехом оказалась вполне себе обычная землянка. Разве что волосы длинные, до самой талии. И глаза необычного оттенка. Впрочем, все это в моем мире считалось достоинствами. А для инопланетян не имело абсолютно никакого значения.

Проснулась я голая в пустой камере. Попробовала сбежать, хотя и осознавала всю тщетность попытки. Так началась череда моих скитаний по торгам. Безрезультатных скитаний.

И вот у меня появился шанс. Только желтоглазый не выглядел богачом, готовым исполнить собственную минутную прихоть. И мешочек его смотрелся жалко по сравнению с пузатыми кошельками других покупателей.

Точно заметив мой пристальный взгляд, покупатель вновь обратил на меня взор. Не спрашивая разрешения осьминога, коснулся клетки набалдашником оружия. Из его центра вырвалась струя голубоватого света.

На то, чтобы спастись, у меня было лишь несколько секунд. И я ими воспользовалась: отскочила в сторону, и пламя лизнуло пол в сантиметре от моих ног.

— Что ты творишь?! — рассвирепела я. — Не хочешь покупать, не суйся!

Желтоглазый не понял, что ему сказали. Но наверняка заметил, как исказилось гневом мое лицо. В тот миг я ощутила такой прилив слепого безрассудства, что могла бы разорвать ногтями проклятых пришельцев. Раз уж считают меня животным, надо и вести себя соответственно.

Я выставила вперед руки, скрючила пальцы наподобие звериных когтей. Сделала вид, будто собираюсь броситься.

Реакция желтоглазого на мой поступок оказалась совсем не той, которую я ожидала.

Глава 2

Он улыбнулся, точно услышал комплимент в свой адрес. Достал из мешочка еще один кристалл и передал осьминогу. Тот довольно булькнул, порозовел от удовольствия. Наконец-то ему удалось сбыть с рук залежавшийся товар. Меня.

Клетка щелкнула запором, крышка съехала в сторону. Липкое щупальце осьминога обвило мою талию и вытащило наружу. Бросило рядом с новым владельцем — с такой силой, что мне едва удалось сохранить равновесие и приземлиться на четвереньки, а не на пятую точку.

Я подняла вопросительный взгляд на желтоглазого.

— Надеюсь, ты не снимешь с меня ошейник и не заставишь сидеть на привязи, — произнесла, не слишком надеясь, что меня поймут.

Желтоглазый повернулся к осьминогу, что-то спросил на его булькающем языке. Судя по нахмуренному лицу и колючему взгляду — недоволен. Неужели надеялся, что земляне немы? Или ему не понравился звук моего голоса?

На всякий случай я стиснула зубы и поклялась себе в ближайшее время не раскрывать рта. Сначала уберусь подальше от пиратов, а там видно будет.

Осьминог развел передними щупальцами. Сцапал клетку и пошел прочь, давая понять: товар обмену и возврату не подлежит.

Желтоглазый проговорил несколько фраз на гортанном языке. Вроде что-то спросил у меня, только что?

Я помотала головой и вздохнула. Отвернулась, избегая его взгляда. Подумать только, не так давно была свободной и веселой. Считалась если не красавицей, то вполне себе хорошенькой. Уставала отбиваться от поклонников…

Теперь стою в чем мать родила перед инопланетянином и, как дворовый пес, жду подачки. Надеюсь на его снисходительность и добрый нрав. Как же унизительно…

От тягостных мыслей оторвало прикосновение плотной ткани к телу. Желтоглазый скинул плащ и небрежным жестом набросил мне на плечи. Такая мелочь, но как приятно вновь чувствовать себя защищенной.

Я тут же скрыла давно не мытую и нечесаную шевелюру под капюшоном, плотнее запахнула полы плаща, доходившего мне до пят. Точно спряталась в брезентовой палатке от окружающего дикого мира, только лицо осталось на виду.

Взглянув на инопланетянина, я вздрогнула. Без объемного плаща его фигура выглядела еще более внушительно. Пожалуй, не каждый земной боди-билдер мог похвастать такой мускулатурой и крепостью. Его точно из гранитной глыбы ваяли.

Он опустился на корточки и коснулся моей ступни. Я зажмурилась: обуви меня лишили в первый же день после похищения. Кожа на пятках потрескалась, почернела, став похожей на брезент. Как бы это зрелище не заставило желтоглазого пожалеть о покупке.

Но он не отвернулся и, осмотрев самые крупные трещины, покачал головой. Что-то буркнул себе под нос.

Поднялся и, сцапав меня в охапку, перекинул через плечо. Что ж, раз этот гуманоид способен на сочувствие — все не так плохо. Видно, на сей раз мне повезло.

Я обвисла на его плече и притворилась ветошью. Лишь придерживала капюшон, чтобы редкие прохожие не видели моего красного от смущения лица. В их мире, может, и принято таскать женщин подобным образом. Но мне от осознания происходящего становилось неуютно. Точно я мешок с картошкой или другая не менее полезная в хозяйстве вещь.

Желтоглазый вышел из павильона, где проходили торги. Миновал площадь и направился к стоянке.

Его космический корабль стоял на отшибе. Небольшой, по очертаниям похожий на тарелку, он в точности оправдывал ожидания многих землян, мечтающих увидеть НЛО. Казалось, его умыкнули со съемочной площадки, и новый блокбастер Голливуда лишился ценной бутафории.

Внутреннее обустройство тоже не удивило. Подъемная лестница закончилась узким коридором с тремя дверями по бокам. Желтоглазый набрал код и распахнул одну из них.

И мы очутились в его каюте. Если бы не гигантская приборная панель во всю сену, можно было принять ее за комнату в гостиничном номере. Та же узкая кровать, застеленная темным покрывалом, бельевой шкаф, светильник и агрегат, отдаленно напоминавший холодильник.

Там было душно, точно в парнике. Отчего-то пахло жженой резиной и чем-то съедобным. На последний запах мое нутро отозвалось протяжным урчанием.

Но кормить меня не спешили. Желтоглазый забрал плащ и бросил его в пустую коробку — видимо, чтобы затем постирать. Или выбросить. Ну да, несмотря на ледяной душ, пахло от меня явно не парфюмом.

— Если у тебя есть душ или что-то подобное, с удовольствием помоюсь, — предложила я. — И поем…

Он не понял. Пришлось общаться жестами. Я сделала вид, будто натираю тело мылом, а потом показала себе на рот. И очень понадеялась, что эти телодвижения гуманоид не истолкует превратно. Уж очень странно он на меня смотрел.

— Ты только не думай, что я тебе интим предлагаю, — насупилась я. — Если купил меня ради постельных забав, лучше сразу пристрели. Спасть с тобой не буду. Ни за еду, ни за мыло.

Он кивнул. Вряд ли согласился моими доводами, скорее принял какое-то важное решение. Нажал несколько клавиш на панели, и противоположная стена отъехала в сторону. Моему взору открылась душевая кабина — самое желанное зрелище для моих глаз.

Я шагнула внутрь и прикрыла глаза, уже представляя, как тело омывают теплые струи воды. Откинула голову назад, вскинула руки, мало заботясь о том, что обо мне подумает желтоглазый. Пусть смотрит, лишь бы не трогал. Не скажу, будто привыкла ходить обнаженной, скорее потребность в одежде отошла на второй план.

Вопреки моим ожиданием, кабинка не закрылась. Инопланетянин шагнул вслед за мной, набрал на панели нужный код. И лишь после этого закрыл кабинку.

Наедине с ним я почувствовала себя кроликом, запертым в одной клетке с питоном. Вжалась в стену, прикрыла руками грудь.

Он что-то пробормотал, выставил вперед ладони — точно показывая, что он безоружен.

Лучший способ защиты — нападение, так учил меня отец. Пусть зубы стучат от страха, а колени подкашиваются, ум должен оставаться ясным.

— Дурак, — бросила я. — Смерти не боюсь. Но издеваться над собой не позволю.

Большого труда стоило смотреть гуманоиду в глаза, не опуская взгляд ниже. Туда, где пряталось оружие, которое меня по-настоящему пугало. Боязнь быть изнасилованной поборола, кажется, инстинкт самосохранения.

Он понимающе кивнул, но не вышел. Взял в руки шланг на длинной ручке и нажал красную кнопку на панели. Оказалось, на этом корабле для мытья использовали не воду, а теплый пар. Довольно приятные ощущения, если не считать того, что в кабинке запахло хлоркой.

Желтоглазый мыл меня с отрешенным выражением лица. Заставлял поворачиваться, прохаживаясь паром по спине, подмышкам, шее.

Мне вспомнилось, как моя подруга Машка мыла своего пса. Он также довольно фыркал и тряс головой.

Все изменилось, когда желтоглазый решил помыть меня там.

— Не смей! — взревела я и вновь отпрыгнула.

Сжала ноги и выставила кулаки.

Он что-то проговорил на своем языке и шагнул ко мне. Широкой и крепкой ладонью перехватил мои запястья и поднял руки выше головы, зафиксировав, точно тисками. После просунул свое колено между моих ног и все же обработал внутреннюю поверхность бедер и промежность обеззараживающим паром.

Я рвалась, как пес с привязи, верещала и плевалась. Но он точно и не замечал моих потуг.

— Дай мне этот долбаный шланг! — завопила я над самым его ухом. — Ты слышишь, извращенец желтоглазый?! Земляне умеют мыться самостоятельно!

Он даже не поморщился. Продолжал чистить мое тело, не отвлекаясь ни на что. Я обозвала его словами, от которых прежде у самой вяли уши. Но и русский мат не возымел действия.

Закончив с дезинфекцией, желтоглазый перекинул чистую меня через плечо и вынес в коридор.

Его поведение будило во мне зверя. Понятно, он купил себе забаву. Но это вовсе не значит, что со мной можно творить все, что заблагорассудится.

Окончательно рассвирепев, я извернулась и цапнула его за спину. Решили что земляне дикие твари — получайте.

Желтоглазый и не вздрогнул. Зато опустил здоровенную ладонь на мой зад, отбивая желание продолжать брыкаться.

— Сволочь! — констатировала я.

В месте удара кожа горела, точно ошпаренная. Но еще больше пострадала гордость, вернее — те жалкие крохи, что не успели вытрясти осьминоги.

Желтоглазый внес меня в другую каюту. И, не дав толком осмотреться, усадил в высокое кресло. Зафиксировал руки и ноги ремнями, на голову надел металлический обруч.

Дар речи покинул меня. Уж слишком кресло напоминало электрический стул или орудие пыток средневековья. Буйное воображение на этот раз сыграло со мной злую шутку. Перед глазами все поплыло, горло моментально пересохло.

Желтоглазый обратился ко мне мягким, успокаивающим тоном. Положил ладонь на мой покрывшийся испариной лоб.

Не поняв слов, я впилась глазами в его лицо. Спокойный взгляд и тон школьного учителя вселяли надежду. Маньяки и извращенцы не обращаются так со своими жертвами.

Или я неправа?

Гуманоид достал предмет, похожий на канцелярский нож. Холодная сталь коснулась моей шеи. Кожу точно кислотой опалило.

Ладонь сильнее надавила на лоб, с губ сорвался крик:

— Прекрати, мне больно!

Желтоглазый нахмурился. Зачем-то ощупал мою левую руку. Достал из висящего над моей головой шкафа пистолет и прислонил к запястью. Нажал на курок.

Вместо пули из дула вырвался тонкий шприц. По вене потекло лекарство. Не успела я досчитать до трех и сделать судорожный вздох, как тело перестало мне подчиняться.

Это было не снотворное, скорее обезболивающее. Я слышала звуки, ощущала противный металлический привкус во рту. Но при этом не могла открыть глаз и пошевелить хоть пальцем.

Теперь желтоглазый мог творить все, что ему заблагорассудится. Мне оставалось лишь дышать и надеяться, что очнусь я все еще в своем теле. Пересмотрела я прежде ужастиков, ох, пересмотрела…

Вопреки моим страхам, желтоглазый ничего мне не отрезал и не подверг пыткам. Напротив, сорвал с шеи ненавистный ошейник и смазал натертое место чем-то холодным.

Только я расслабилась, как получила новый укол — на сей раз в висок. В отличие от первого, это оказался болезненным, не помогло даже успокоительное. Я коротко вскрикнула и окончательно потеряла сознание.

Не знаю, сколько прошло времени, но в себя я пришла в другом месте. Комнатенка, размером чуть больше камеры у осьминогов, без окон и лишней мебели. Кровать, правда, удобная. А еще на тумбочке в изголовье стоит целый графин воды и пластиковый стакан.

Я приникла к живительной влаге с такой жадностью, точно неделю блуждала по пустыне. Во рту все еще ощущался противный металлический привкус, а левый висок нещадно ломило, точно под кожу загнали огромного клеща.

— Поменяла одну клетку на другую, — подытожила я вслух.

И не узнала собственного голоса. Он стал хрипловатым, дрожащим. Точно не человек говорит, а старый дедушкин радиоприемник.

На этом сюрпризы не закончились. Пока я была в отключке, желтоглазый успел меня одеть и причесать. На моей голове красовался не слишком ровный бублик извсе еще влажных волос. Поверх тоненькой сорочки из синтетического волокна на тело была натянута накидка с капюшоном. Рассмотрев обновки, я пришла к выводу: хозяин дал питомцу одежду. То есть выдал мне майку со своего плеча и теплый плащ.

— Еще бы трусы свои надел — получились бы отличные шорты, — насупилась я. — А, возможно, и шаровары.

Одно воспоминание о мощной фигуре инопланетянина заставило насторожиться. Интересно, что он делал со мной, пока я была без сознания? Ограничился ли переодеванием?

Прислушалась к себе, но ломило только висок. И я предпочла думать, что пришелец довольствовался промывкой мозгов.

Запретив себе думать о плохом, встала с кровати и прошлась до двери. Потом обратно. Видимо, пролежала долго: ноги затеки и появилось чувство, будто их покалывают еловые иголки. А еще меня мотало из стороны в сторону, точно на шатком плоту.

Точно!

До моего слуха доносилось тихое жужжание — такое же слышалось на корабле осьминогов, когда мы перелетали с места на место.

Интересно, куда меня везут теперь? Вдруг желтоглазый ― перекупщик: помыл, напичкал лекарствами и сдал в новые руки. Или щупальца. Или что там еще бывает у инопланетян?

Думать дальше я себе запретила. И без того чувствовала себя неважно.

Дверь бесшумно отворилась. На пороге возник желтоглазый.

— Стучать не учили?! — не сдержалась я.

За время моей отключки инопланетянин успел переодеться в свободные брюки и майку. Душ, наверное, тоже принял. Смыл с себя следы вонючей землянки…

Он стоял в дверном проеме и пристально смотрел, будто ждал, что я наброшусь на него и покусаю. Заслужил, не спорю. Но сил у меня пока нет, чтобы мстить за медицинские опыты.

— Так и будешь на меня пялиться? — буркнула я.

— Тебе лучше? Голова кружится? — спросил он вместо ответа.

— А ты как думал?! — разъярилась я. — Скрутил в кресле, напичкал какой-то дрянью, раскурочил висок. И еще интересуешься, хорошо ли мне?!

— Это было необходимо, — сообщил он.

— Интересно, кому?

— Прежде всего — тебе. У людей объемный мозг, но большая его часть не активна.На то, чтобы выучить язык, у тебя ушли бы годы. Потому я вживил тебе микрочип с переводчиком и кое-какими навыками. Голова поболит пару земных суток, зато после ты освоишься. Быстрее адаптируешься к перелетам и условиям жизни на Лаэсе.

Не сразу до меня дошел смысл сказанного. Не меньше минуты я смотрела на желтоглазого, открыв от удивления рот. Он вживил мне в башку словарь, и теперь я понимаю его речь. Даже не знаю, хорошо это или плохо…

— Для чего я тебе? — главный вопрос слетел с языка, помимо моей воли.

Желтоглазый сделал вид, будто рассматривает что-то интересное на потолке. Кажется, он считает меня особью, недостойной ответа. Или не желает признаваться в чем-то страшном?

— Так зачем? — повторила я.

— Как и в вашем мире, у нас все решает выгода, — сообщил, наконец, он. Просканировал меня тяжелым взглядом, пытаясь уловить реакцию. — Будешь работать — получишь пищу и кров.

Он явно не закончил речь. Остановился на самом главном, действуя мне на психику.

— А если откажусь? — прищурилась я.

— Умрешь, — глядя мне в глаза, признался он.

— Убьёшь меня? — я не собиралась отступать.

Пусть оставит свои жесткие взгляды для голубокожих инопланетянок, меня этим не проймешь. Не так жалки земляне, как все тут считают.

Поняв, что от меня не так просто отделаться, желтоглазый повел плечами и равнодушно сообщил:

— Бешеных и неподдающихся дрессировке особей принято пристреливать, либо сдавать в распределитель. Так что тебе лучше согласиться.

Он вновь не закончил мысль.

— Согласиться на что? — прорычала я, багровея от злости.

— Работать и выполнять все мои команды, — объявил он. Сложил руки на груди и смерил меня довольно надменным взглядом. — Поверь, для твоей расы это самый удачный вариант.

Он говорил так, будто я должна благодарить его за спасение. Не тут-то было. Вначале нужно выяснить, о какой работе идет речь. А уже после думать что лучше: сотрудничать или отправиться «на колбасу».

— Что нужно делать? — спросила звенящим от напряжения голосом.

— Развлекать, — усмехнулся он.

Сделал шаг вперед, достал из-за спины оружие, бьющее током, и направил на меня. Сверкнул глазами и отчеканил:

— Для начала будешь прыгать, у тебя хорошо получается.

Глава 3

Ответ желтоглазого вверг меня в шок. Я подпрыгнула и направилась к нему, сжимая ладони в кулаки.

— Кого развлекать? Куда прыгать?!

Он не позволил приблизиться. Выставил вперед руку в предупреждающем жесте и рявкнул:

— Сядь на место и слушай! Дурной нрав будешь показывать на арене!

— Чего-о-о? — взревела я. Остановилась в двух шагах от желтоглазого и уперла руки в бока. — Какая еще арена?

Вместо ответа он достал из кармана палку, похожую на автоматическую ручку. Нажал кнопку — и в его руке уже был длинный кнут. Таким в моем мире подгоняли непослушных коров да овец.

Щелчок, и я поняла, что с кнутом из моего мира эта вещь имеет мало общего. Вместо сыромятной кожи тут использовали особый вид тока. Он, как ядовитая змея, шипел и плевался разрядами. Смотреть — и то страшно, не то, что почувствовать удар.

Голубоватая вспышка мелькнула возле моих босых ног, заставив подпрыгнуть. Не отрывая взгляда от страшного оружия, я отступила назад, забралась на койку и опасливо поджала под себя ноги. Желание спорить с желтоглазым пропало окончательно.

Он убрал оружие в карман и вновь небрежно прислонился к дверному косяку. Но его расслабленная поза больше не вводила меня в заблуждение. Внутреннее чутье подсказывало, что плеть инопланетянин достанет раньше, чем я сделаю вдох.

— Начнем сначала, — строгим тоном учителя сообщил он. — Я купил тебя для того, чтобы ты участвовала в шоу. В качестве редкого, дикого и агрессивного вида животного.

Я проглотила набежавшую обиду, осознавая: спорить бесполезно. Подняла голову и уперлась взглядом в глаза хищника. Пусть не думает, что полностью капитулировала. Ненавидеть угнетателя и желать мести — человеческое право. И я намерена им воспользоваться.

— Тигрица в клетке? — невесело пошутила и зло прищурилась. — Будешь бить кнутом, доставляя наслаждение таким же извращенцам, как ты сам?

Он на секунду прикрыл глаза, тяжело вздохнул. На его скулах заходили желваки. Злится. Мне стало жутковато, но побороть ненависть к нему — выше моих сил.

— Я не извращенец и не пользуюсь оружием без особой на то нужды, — прошипел он сквозь зубы.

Подошел и навис надо мной, подобно скалистому утесу. Того и гляди, обрушится камнепадом и раздавит под своим весом.

— Ну да, ты добрый дед Мазай, который собирает по космосу погибающих зайчат, — хмыкнула я, внутренне леденея от ужаса. — А плетка — это так, игрушка. Подумаешь, жахнешь разок-другой по ногам током, от меня ж не убудет. Зато публика порадуется, верно?

Еще ни один человек и ни один пришелец не раздражал меня так. Хотелось вцепиться ногтями в эти жестокие глаза, сцепить пальцы на мощной шее и душить до тех пор, пока одного из нас окончательно не покинут силы. Это же надо: выступать на арене как дикий зверь!..

— Не знаю, кто такой Мазай и что он делал с зайцами, — буркнул желтоглазый. — Вообще я хотел купить пантеру, а не глупую и заносчивую человеческую самку. И номер приготовил соответствующий, Анкор уже афиши готовит… Так что, нравится тебе или нет, займешь ее место. А если продолжишь плеваться ядом и возражать — вытащу микрочип. А еще лучше — подрежу язык — слышал, на Земле практиковали такие методы.

Нервная судорога пробежала у меня по телу. Что-то подсказывало, что он не шутит. Но почему эти инопланетяне считают нас, людей, такими отсталыми и жестокими?

— Пытки запрещены в моем мире, как и рабство, — выпалила я. — Слушай, может, ты лучше вернешь меня домой. А я за это раздобуду тебе пантеру? Или белого медведя.

К моему сожалению, он покачал головой.

— Млечный Путь — опасная зона, лететь туда, рискуя кораблем и командой, я не намерен.

— Но осьминоги же летали? — не унималась я.

— Они ― пираты, члены нелегального союза. И корабль у них мощный, хоть и старый.

— Но… — начала я.

Грозный взгляд и предупреждающий оклик меня остановили.

— Мы не полетим на Землю, разговор окончен, — сообщил желтоглазый. — Еще слово — и я сделаю, что обещал.

Пришлось прикусить язык, пока он у меня цел. Я кивнула, послушно сложила руки в замок и приготовилась слушать.

Желтоглазый остался доволен моим поведением.

— Так уже лучше, — сообщил с легкой улыбкой. И тут же посерьезнел: — Теперь слушай внимательно. Твоя дальнейшая жизнь будет зависеть от того, насколько хорошо ты научишься выполнять мои команды. Заменить тебя недолго — учти.

Я кивнула, хотя сохранять спокойствие и не рычать от злости было трудно. Как просто он решил все за меня. Ненавижу пришельцев!

— Люди вовсе не дикие звери, — сообщила ему. — И пусть наша техника уступает вашей, в моральном плане мы куда как образованнее.

— Неужели?! — он со мной не согласился. — Так уж случилось, что я знаком с историей отдаленных планет. И про людей знаю главное: они жалки, алчны, завистливы, эгоистичны…

— Хватит! — выкрикнула я. — Со сколькими людьми ты знаком, чтобы делать такие выводы?!

Нет, уж лучше осьминоги и полное непонимание, чем это унижение. Он презирает не только меня, но и всех людей в целом. Как можно жить с ним рядом? Тем более ― сотрудничать?

— Достаточно того, что я сейчас вижу, — сообщил желтоглазый и опасно оскалился.

В тусклом свете неоновой лампы сверкнули его клыки. Острые, белые, точь-в-точь как у волка. Вот кто настоящий зверь!

— И что же ты видишь? — удерживаясь от того, чтобы отвести взгляд, спросила я.

Он положил ладонь мне на затылок, коснулся лба. Так хозяин приручает щенка, дает запомнить свой запах.

— Ты дрожишь от страха, но храбро противишься инстинкту самосохранения, — сообщил он мне. — Именно поэтому я тебя и взял.

— Если надеешься сделать из меня покорную рабыню, напрасно стараешься, — предупредила я. — Ты можешь бить меня, лишать еды и питья. Но не лишишь главного — силы духа. При первой же возможности я сбегу, учти.

Он рассмеялся. Но взгляд его остался настороженным. Все же он считает меня опасным хищником, хоть и пытается выставить низшим существом.

— Тебе некуда бежать, — заявил он, отсмеявшись. Тут же нахмурился и продолжил разглагольствовать: — Силу духа оставь при себе. Мне не нужна покорная рабыня, за такую артистку не получить ни одного кристалла. Но выполнять мои команды я тебя заставлю. Это гарантирую.

Я едва не задохнулась от такой самоуверенности, граничащей с наглостью. Но мы еще посмотрим, кто кого. Не для того я перенесла в жизни столько испытаний, чтобы стать ручной пантерой хамоватого гуманоида.

— Раз не нужна рабыня, зачем тебе кнут? — спросила, не скрывая отвращения в голосе.

Ненавистный мне предмет вновь оказался в его руке. Плеть ударила об пол, высекая мириады голубоватых искр. Пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть.

Пока терла глаза кулаками, желтоглазый объяснил:

— Зрителям нужно представление, возбуждение, сильные эмоции. Если будешь просто прыгать по сцене — не заработаешь и на кошачий корм.

— А перешибешь меня своей игрушкой — заработаешь на новый корабль? — не отрывая взгляда от плети, спросила я. — Такой же мощный, как у осьминогов?

Светящаяся плеть дрогнула и втянулась обратно в рукоятку. В один прыжок желтоглазый подпрыгнул, схватил меня за волосы, запрокинул голову. Заявил, глядя прямо в глаза:

— Я никогда не бью подопечных. Но ты, человечка, заставляешь меня изменить этому правилу.

Он отпустил меня и отошел так быстро, словно боялся заразиться смертельным вирусом. Заслонив широкой спиной дверной проем, предупредил:

— Я заставлю тебя подчиниться, вот увидишь. С сегодняшнего дня ты — моя пантера. Кормить буду дважды в день, тренировки начнем завтра же.

— У меня, между прочим, имя есть! — выкрикнула я, глотая слезы обиды. — Или для тебя все твари выглядят одинаково, независимо от уровня интеллекта?

Он отвернулся и шагнул за дверь.

— Ты пантера, и это не обсуждается. Меня можешь звать хозяин или господин. Как тебе проще.

Дверь с грохотом захлопнулась. Думаю, желтоглазый догадался, какая последует реакция на его предложение.

— Да гори ты в аду, господин! — взвыла я.

Схватила с тумбочки стакан и запустила его в дверь. Взялась за графин, но передумала: вода ― слишком ценный ресурс, не стоит ее тратить на какого-то мерзавца. Тем более, он все равно не оценит.

Пометавшись по комнате с десяток минут, я подняла валявшийся у двери стакан. Он не раскололся — кажется, пришелец все предусмотрел. Или их посуда и вовсе не бьется.

Уставшая, измотанная, я завалилась на кровать и забылась тревожным сном. А когда очнулась, увидела перед собой тарелку с едой и пластиковый контейнер воды.Выглядела пища не слишком аппетитно, но на вкус напоминала пюре из свеклы, перемешанное с тушенкой.

— Пантерий корм инопланетного разлива, — буркнула я, глядя на запертую дверь. — Настоящей хищнице нужно мясо и овощи. Не забудь принести игрушку, о которую я смогу точить зубы и когти.

Вряд ли желтоглазый стоял за дверью и слушал мой недовольный бубнеж. Но его присутствие ощущалось в комнате. Не исключено, что там были установлены камеры или что-то похожее. И за мной станут наблюдать двадцать четыре часа в сутки.

Или сорок восемь, а может и пятьдесят. На корабле осьминогов я потерялась во времени и не могла с уверенностью сказать, сколько дней прошло с момента похищения. По ощущениям — целая вечность.

«Хозяин» явился, когда я начала изнывать от безделья и неизвестности. Широко распахнул дверь и поманил меня зажатым в руке кнутом:

— Пошли, посмотрим, что ты умеешь. Надеюсь, твои конечности работают также хорошо, как язык.

Я и не подумала двинуться с места. Продолжила сидеть на кровати и рассматривать противоположную стену. Лучше искать мелкие трещинки в покрытии, чем видеть этого наглеца. И кнут в его руках — этот предмет пугал и раздражал даже больше, чем его обладатель. Не хочу быть бесправной животиной в руках дрессировщика!

— Ты оглохла?! — выкрикнул желтоглазый. — Иди сюда!

Не дождавшись ответа, он подошел сам. Ощупал мой левый висок, приподнял веки и изучил глаза.

— Открой рот! — приказал не терпящим возражений тоном.

Тоже мне, доктор-самоучка.

Я помотала головой и заявила:

— Со мной все в порядке. Нечего меня разглядывать.

— Открой рот, или я сделаю это сам! — гаркнул он.

Тяжелая ладонь легла на мой подбородок. Светящиеся желтым глаза прожгли насквозь.

Я показала язык и снова захлопнула рот.

— Если остались силы на безобразия, значит, и репетицию выдержишь, — констатировал пришелец. — Поднимайся и следуй за мной. И не заставляй себя упрашивать, со мной этот номер не пройдет. Капризы оставь при себе.

Не дожидаясь ответа, он вышел в коридор.

Поколебавшись секунду, я последовала за ним. Не то, чтобы мне очень нравилось подчиняться, но его поведение говорило о том, что он не привык бросать слов на ветер. Еще наденет намордник и станет водить на привязи. С него станется.

Преодолев длинный коридор, мы оказались в просторном зале, застеленном мягкими матами.В углу валялся реквизит: кольца для жонглирования, лестницы, веревки, металлические катушки, еще какой-то хлам.

— Летаете на межпланетных кораблях, а атрибуты для выступлений используете доисторические, — я не удержалась от едкого замечания. — Совсем как в цирке землян…

— Это ты еще не видела гладиаторских боев и драк без правил, — неожиданно согласился желтоглазый. — Но мы не выступаем с такими номерами. Я щажу своих ребят. Стремлюсь, чтобы во время выступлений риск получить травмы был минимальным.

Мне стало интересно: меня он тоже относит к «своим ребятам»? Или с бесправной землянкой можно творить, что заблагорассудится?

— А женщины в вашей… труппе есть? — я не сразу подобрала нужное слово. — Может быть, буфетчицы, гардеробщицы… подружки?

Он посмотрел так, словно я была пустым местом.

— Ты не женщина, — заявил и встал в центре зала. — Ты животное, дикое и агрессивное. Не забывай об этом.

Взмах кнута стал сигналом к началу представления. Наверняка этот желтоглазый трюкач понимал, как действует на меня эта вещь. Точно красная тряпка на быка.

— Что ты хочешь от меня? — спросила я, внутренне закипая. — Прыгать вокруг тебя? Пытаться напасть? Как должно вести себя агрессивное животное — скажи, потому что мне это неизвестно.

— Начнем с прыжков! — скомандовал он.

И плеть опустилась возле моих ног. Я отскочила. Новый удар — прыжок. И так множество раз.

Словно загнанный лисом заяц, я прыгала по матам. Падала и вновь поднималась. Циркач ударял плетью так, чтобы не задеть, но даже редкие искры обжигали кожу босых ступней.

Движения мои становились все медлительнее, а реакция слабее. Перед глазами все завертелось, точно в голубом калейдоскопе.

Кнут ударил возле моей головы, ослепляя ярким светом. Я закрыла лицо ладонями и плюхнулась на мат. По привычке, выработанной на борту у пиратов, подтянула колени к груди. Работать дальше не могла и приготовилась получить удар кнутом.

Прикосновение к спине заставило вздрогнуть. Но я напрасно ожидала разряда тока, скорее это было ласковое поглаживание.

— Устала? —спросил желтоглазый.

В его голосе мне послышалось сочувствие. Или я слишком устала, чтобы осознавать реальность?..

Сил осталось только на то, чтобы вяло кивнуть.

— Расслабься, — приказал пришелец. — Осмотрю твои ноги.

Я перекатилась на спину, распрямила ноги и вытянула руки вдоль тела. Почти с завистью покосилась на плотные кожаные сапоги циркача.

Он уловил мой взгляд и произнес:

— Человеческая кожа слишком нежная. Но одеть тебя в нашу одежду я не могу — эффектность снизится. Ладно, прибудем на Лаэс — что-нибудь придумаем. Лечить тебя после каждого представления слишком хлопотно.

— Что такое Лаэс? — несмотря на усталость, не могла не спросить я. — Твоя планета?

Отчего-то мой вопрос заставил пришельца поморщиться, точно от боли. И все же он удостоил меня ответом:

— Нет, корабль. Мы переоборудовали бывший транспортник под странствующий цирк. Но он слишком тяжел и жрет много топлива. Для дальних перелетов я использую катер, на котором ты сейчас и находишься.

Я снова кивнула и прикрыла глаза. Мысли спутались. Вопросов осталось множество, но накатившая усталость не давала думать о чем-то серьезном. Хотелось просто послать всех к черту и тупо уснуть.

Правда, остался один момент, который следовало прояснить немедленно. Воспользовавшись тем, что инопланетянин проявил ко мне сострадание, предупредила:

— Называть тебя хозяином не буду. Лучше скажи имя.

— Так и быть, зови меня Хандлер, или Хан — так проще.

Ну да, конечно, отсталой землянке не запомнить такое сложное слово…

— Ага, — выдала я, едва ворочая языком от усталости, — пусть будет Хан.

— Но тебя я все равно буду звать Пантерой, — предупредил он.

— Ага, ― снова согласилась я.

Последовала короткая пауза. А после Хан поднял меня на руки и куда-то понес.

— Вот такой ты мне нравишься гораздо больше, — заявил почти дружелюбно.

Ну, так да, усталая, изможденная землянка не может сопротивляться и возражать. Но такой я останусь недолго!

Глава 4

Дальнейший полет прошел для меня как в тумане. Ежедневные тренировки выматывали неимоверно. Хан практически не давал времени на отдых, делая лишь перерывы на сон, еду и принятие душа.

В какой-то момент я не выдержала и вновь показала острый язык:

— Так ты дрессируешь или пытаешься сделать из меня бравого солдата? Я не могу так: есть по команде, спать короткими урывками и все время находиться в напряжении.

Он нахмурился и раздраженно щелкнул кнутом.

Я не обратила на этот жест внимания. Сколько бы Хан не пугал, ни разу не применил грубую силу. А его словесные выпады редко достигали цели.

— Мне казалось, для успешного выступления нужны азарт и вдохновение, — озвучила я свои мысли. — Кто захочет смотреть на изможденную землянку?..

— Ты слишком много думаешь, человечка, — последовал ответ. — Не анализируй, просто выполняй команды. Я лучше знаю, что требуется публике.

Его упертость доводила меня до бешенства. Какой же непробиваемый! Интересно, как он общается с остальной труппой? Неужели так же нещадно гоняет?

Хан практически ничего не рассказывал ни о своем корабле, ни о цирке, ни о выступлениях. Лишь отмахивался и говорил, что я все узнаю в свое время. А еще упрекал в излишнем любопытстве.

Похоже, в его представлении во мне были собраны все самые худшие грехи человечества. И ни одного достоинства.

Хвалил редко, а в особых случаях выдавал лишнюю порцию сладкого. Что-то вроде шоколада, только с горьковатым привкусом мяты — наверняка кошачьей.

Ловкость и природная грация сослужили мне хорошую службу: с каждой новой тренировкой я все больше становилась похожей на настоящую пантеру. Ловкую, сильную, грациозную.

По моим подсчетам, прошло около недели, когда мы, наконец, добрались до Лаэса, корабля-цирка Хана.

Посмотреть, как шлюпка пройдет стыковку, мне не позволили. Пришлось сидеть в своей конуре и изо всех сил пытаться удержать недавно съеденный завтрак. Качало, словно землетрясение началось.

Когда же шлюпка, наконец, состыковалась с кораблем, Хан вошел в мою комнатку. Бросил в меня длиннополый плащ с капюшоном и приказал:

— Накинь на себя! И не снимай, пока не подыщем тебе другую одежду.

Ага, значит, рядом с ним могу щеголять обнаженной, а команде показываться в таком виде нельзя. Выходит, не такая я уродливая и несовершенная, и кому-то из инопланетян могу показаться привлекательной.

— Боишься, что кто-то из твоих циркачей оспорит твои «хозяйские» права и решит завести со мной близкие отношения? — как бы между прочим спросила я.

Накинула плащ, натянула на голову капюшон. Повернулась к Хану лицом и мстительно улыбнулась.

— Не мечтай, — сообщил он, лениво обводя меня взглядом. — Твоя фигура довольно привлекательна, но дурной характер и острый язык сводят на нет это впечатление. И вообще, если хочешь выжить, почаще молчи и побольше слушай. Постарайся подружиться с Крис, она — настоящая женщина и тебе, дикой кошке, будет полезно у нее поучиться.

Ого! Я аж подпрыгнула от неожиданности. Выходит, на его корабле все же есть женщины. Вот только учиться у инопланетянки манерам я не собиралась.

— Свою подружку ты, небось, не заставляешь скакать по сцене и не держишь за животное, — насупилась я.

Хан провел ладонью по лицу, точно смахивая наважденье.

— Крис — звезда нашего цирка, известная во многих галактиках воздушная гимнастка, — сообщил словно бы нехотя. — Но она мне не подружка, в том смысле, какой ты вкладываешь в это понятие. Все мы в труппе — одна большая семья. Ценим и уважаем друг друга. Но тебе не дано понять таких чувств.

Уж конечно! Я едва не зашипела от праведного гнева. Кто дал ему право судить о людях?! Идея их расового превосходства прочно засела ему в голову, как червь, поедала изнутри остатки разума.

— Ты считаешь эту Крис идеальной только потому, что она одной с тобой крови, вот и все! — объявила я. — В нашем мире это называется расизм. И мы, люди, в отличие от вас, боремся с подобными проявлениями.

Он неверяще покачал головой и возразил:

— Вы только считаете, что боретесь. А на самом деле готовы уничтожить все и всех, кто хоть чем-то отличается от вас. И ты, как всегда, ошибаешься, Крис не моей расы. Но она всегда спокойна, скромна и послушна. Идеальная женщина и отличный друг.

Я рассмеялась в голос. Как бы эти инопланетяне никичились происхождением, образ их мыслей мало отличался от человеческого. По крайней мере, мужчины относились к противоположному полу точно также и ценили вовсе не те качества, которые по-настоящему достойны восхищения.

—Знаешь, а мне приятно осознавать, что я не твой идеал. Потому что ценю в людях честность, смелость и отзывчивость. И знаю, что за скромным образом тихони может скрываться лживая душонка.

Моя речь не понравилась Хану. Он шагнул ко мне и навис, точно скала. Лицо его перекосилось от ярости.

— Как ты можешь судить о том, с кем никогда не встречалась?! — рявкнул он. — Почему свои домыслы выставляешь как истину?

Чего-то подобного я и ожидала. И заранее подготовила ответ:

— Учусь у тебя! Ты первым начал обвинять людей во всех смертных грехах. А ведь сам тоже мало о них знаешь.

Он выдохнул, и его ноздри расширились, точно у огнедышащего дракона. В глазах зажегся желтый предупреждающий сигнал: опасно, берегись!

— Я знаю о вас достаточно, — прошипел Хан сквозь зубы. — К моему великому сожалению, ты не первая землянка, с которой я столкнулся.

— Ого! — я тут же позабыла о злости и загорелась любопытством: — Расскажешь?

— Ни за что! — рявкнул он и отступил на шаг. — Хватит болтать, пошли.

И он направился к выходу, не сомневаясь, что я последую за ним.

Напрасно я ожидала, что на большом корабле меня поселят наравне с другими артистами. Люди, которых Хан считал худшими из животных, не достойны подобной участи.

Мне выделили новую конуру на нижней палубе. Размером чуть больше прежней. Кроме кровати и тумбочки, в стену был встроен раздвижной шкаф и панель со множеством мигающих кнопочек. Последняя деталь интерьера тут же привлекла мое внимание.

— А это что? — Я указала на кнопки. — Телевизор? Микроволновка? Душ?

Он посмотрел, как на полную идиотку, и хмыкнул.

— Все сразу и даже больше. Вы, земляне, считаете себя такими умными, а не умеете пользоваться элементарными приборами.

— Ты можешь хотя бы час не упрекать людей?!— возмутилась я. — Даже на такой безобидный вопрос реагируешь взрывом желчи. А еще говоришь, будто я вспыльчивая…

— Не смей меня учить, — не слишком убедительно приказал он. — Раз хватает ума анализировать чужие поступки, и с техникой справишься.

Сказал и направился к двери.

— И разберусь! — бросила я ему в спину. — Только если сломаю по неосторожности или подпалю твой корабль — пеняй на себя.

Он обернулся и припечатал взглядом.

— Система обеспечения комфорта пассажиров не подключена к управлению, — разъяснил мне, точно деревенской дурочке. — Даже при большом желании ты не навредишь кораблю и команде. А вот себе запросто. Если что, вскрытие аптечки — зеленая кнопка справа. Удачи в экспериментах.

Он театрально поклонился и вышел, громко хлопнув дверью. Закрыл снаружи на запор.

— Придурок! — бросила я. — Психически больной желтоглазый мутант.

Он вряд ли услышал, но мне стало легче. Порой ругательства заменяют болеутоляющее и антидепрессанты. А еще отлично помогают сбросить стресс.

Истратив немало нервов, я все же разобралась в панели управления каютой. Нашла, как открывается в стене душ, как меняется температурный режим. И даже — как включается и выключается свет, музыка и запахи. Последнее меня особенно удивило, после клеток на борту похитителей и каюты в шлюпке новое место показалось настоящим раем.

Из всех предложенных мелодий я выбрала шум водопада, установила запах хвойного леса. Точнее, пахло пихтой, кедровыми орешками и мандаринами. Настоящий букет из волнующих ароматов. У меня он упорно ассоциировался с праздником и счастьем.

Впервые за много дней я почувствовала себя хорошо. Пусть не свободная и все еще далеко от дома, зато сытая, чистая и при работе. Еще бы получить одежду, все же щеголять голышом для земной женщины не самое привычное занятие. Тем более, когда все вокруг одеты. Тот факт, что меня считают кем-то вроде животного, в расчет не идет.

Пантера! Пожалуй, не самое плохое имя. Если бы в моем мире я получила такое прозвище — наверное, гордилась. Все портил факт, что так назвал «хозяин».

Радуясь краткой передышке и новой обстановке, я легла на кровать и блаженно вытянулась во весь рост. Прикрыла глаза. Но задремать мне не дали.

Странный скрип в коридоре пробился сквозь звуки водопада и неприятно царапал слух. Точно кто-то нарочно водил ногтями по стеклу. Звук все нарастал, приближаясь. Стал похожим на скрип проржавевшего замка.

Дверь моей комнаты без стука отворилась. На пороге стоял такой урод, что я вскрикнула.

За время показов на торгах видела всяческих пришельцев, но к этой встрече оказалась не готова. Зато сразу поняла, откуда раздавался скрип. Нижняя часть тела гуманоида состояла из металлического протеза. Тот тип не ходил — ездил на одном колесе, подсоединенном к нервным окончаниям туловища. На спине, под плотной кожаной курткой с заклепками — горб. Вместо лица — пластиковая маска, сквозь прорези горят желтым глаза. Только по ним я определила, что этот урод, скорее всего, той же расы, что и Хан.

Где ж его так приложило, хотелось бы знать. Но спросить я не рискнула. Горло пересохло, и все праздничное настроение мгновенно улетучилось.

— Чего пялишься, дикарка?! — К прочим недостаткам вошедшего прибавились грубость и хамство. — На вот, прикрой зад. А то еще кто тебя за бабу примет…

Он заржал и бросил в меня комом какого-то тряпья.

Я ловко поймала на лету и, не рассматривая, положила рядом. Несмотря на предупреждение, взгляд не отвела — не могла. Как в фильме ужасов: знаешь, что смотреть нельзя, будут потом кошмары сниться. Но уйти не можешь, точно загипнотизированный.

— Кто ты? — громко спросила, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Уродец пригнул голову к плечу, прищурился. Кажется, он надеялся, что я нема. И тупа настолько, что приму его подачку как подарок.

— Я Анкор, первый помощник капитана! — с гордостью признался пришелец. — Хан что, вживилтебе микрочип?!Тратить драгоценные кристаллы на тупую землянку?..

М-да, напрасно я надеялась найти среди цирковой труппы если не друзей, то хотя бы союзников. Все пришельцы считают меня глупой и никчемной. И наверняка попросят Хана от меня избавиться.

Плевать! Пусть думают, что хотят. Прогибаться под них и лебезить не стану.

— Я достаточно умна, чтобы понять, что тебе с твоего места никак не разглядеть мой зад, — бросила зло. — Признавайся, подсматривал, когда Хан вел меня по коридору? Принял за бабу?

Глаза уродца сузились, колесо истерично скрипнуло. Не имея возможности использовать мимику, это уродец передавал эмоции с помощью звуков. И преуспел в этом. Кажется, протез стал истинным продолжением владельца — таким же скрипучим, злым и ворчливым.

— Первый помощник всегда все видит и знает, — произнес киборг, точно сплевывая каждое слово. — А ты дура.

— Пантера, — поправила я.

Села поудобнее, закинув ногу на ногу. Поборов первое замешательство, перестала пугаться. Приняла как данность, что внешний вид гостя как нельзя лучше отражает его внутренний мир.

— Говоришь, первый помощник?..— переспросила я у незваного гостя. — Что ж, славно помогаешь труппе, с первого дня придираясь к новому артисту.

Он фыркнул и передернул плечами. Колесо протеза жалобно скрипнуло, точно с трудом удерживая грузный корпус первого помощника. Если правая рука Хана такая, что же представляют остальные члены команды?

— Удивительно, что капитан не прибил тебя сразу, — бросил Анкор, покидая каюту. — Ну, ничего, предложу ему растянуть удовольствие. Убивать тебя долго и мучительно на глазах у зрителя. Сполна отработаешь потраченные на тебя кристаллы.

Последние слова он проговорил уже за закрытой дверью. Но я услышала. Поздравила себя с новым нажитым врагом.

— Вот так влилась в новый коллектив… — шепнула вслух, пряча лицо в ладони. — Ирина Геннадьевна Кошкина, человек-катастрофа.

Собственное имя прозвучало дико. Я настолько отвыкла от него, что почти забыла. Все же человек ― удивительно живучее существо. И у меня появился хороший повод доказать это на практике.

Хан пришел за мной спустя пару часов.

В костюме настоящего дрессировщика: короткий мундир оттенка молодой листвы, обтягивающее белое трико с золотыми лампасами, высокие сапоги. Чтобы дополнить образ бравого гусара-щеголя, не хватало кивера и сабли. Впрочем, кнут возмещал это упущение.

— Куда так вырядился? — спросила я несколько удивленно. — Неужели выступление уже сегодня? Вот так сразу?!

Он бросил недовольный взгляд на свой наряд и повел плечами, точно ему стало неуютно. По его поведению легко было догадаться, что аляповатая бутафория претит его вкусу.

— На генеральных репетициях лучше тренироваться в этом, ― бросил Хан. — Так что одевайся и пошли.

Я неохотно скинула покрывало, в которое была завернута. Потянулась к свертку, принесенному калекой на колесе.

— Может, отвернешься? — предложила Хану.

Он искренне удивился. Обвел меня взглядом, точно видел впервые. И, вроде бы, остался доволен.

Предоставленная самой себе на несколько часов, я успела вымыться и уложить волосы. В душевой кабинке нашлись непонятные зажимы, которые прекрасно заменили шпильки. А увлажняющий крем с моментальным заживляющим эффектом стал настоящей панацеей.

— Я видел тебя раздетой много раз, так что стесняться уже нечего, — напомнил Хан. — Укротителю непозволительно поворачиваться спиной к животному.

Обидные слова заставили меня досадливо поморщиться. Хан знал, как довести меня до бешенства одной только фразой.

Больше не глядя в его сторону, я натянула черный спортивный купальник из латекса, кожаные ботфорты и перчатки.Возмущенно фыркнула,

— Ты собираешься меня укрощать или посвятить в тайны БДСМ? — не удержалась от вопроса. — Поскромнее одежды не нашлось?

Пожалуй, голая, я смотрелась куда менее вызывающе. Блестящая ткань льнула к телу, точно вторая кожа. Подчеркивала все округлости и изгибы.

— Одежда должна быть зрелищной, как и само представление, — сообщил Хан. — К первому выступлению Анкор сделает маску с ушами и хвост, который будет крепиться к талии ремнем.

Мне захотелось зашипеть, как настоящей кошке. Этот придурок так и не оставил идею укротить пантеру.

— Как бы вы ни старались, я все равно останусь человеком, — возразила я. — И зрители ощутят разницу.

— Афиши заказаны, уже продана часть билетов, — он все же удостоил меня объяснением. — Этот раз отыграем так, а дальше посмотрим. Возможно, сменим тебе амплуа. Анкор сомневается, что ты понравишься публике.

— Твой помощничек ненавидит землян сильнее, чем ты сам, — парировала я. — Он наверняка уже и расправу для меня придумал. Кстати, мог бы предупредить о его внешнем виде. Он пугает сильнее, чем ядерная война.

Мое, казалось бы, полушутливое заявление разъярило Хана. От злости кожа на его лице приобрела странный фиолетовый оттенок, глаза полыхнули желтым, губы сжались в тонкую линию.

— У Анкора есть право ненавидеть землян, — прорычал Хан. — И никогда, не при каких условиях не напоминай ему об увечьях. Если хочешь жить… Он прав, тебя стоит лишить права голоса.

Нет, я никогда не выступала против крепкой мужской дружбы. И, наверное, это неплохо, когда директор цирка (или как его там называют?) отстаивает права своих артистов. Но почему я должна страдать от этого?

Лишиться микрочипа и потерять способность общаться с инопланетянами не хотелось. Потому пришлось подавить гордость и попытаться помириться. Настолько, насколько это возможно.

— Слушай, я не знаю, с кем из землян и когда вы встречались, — выдохнула я. — Среди нас, как и среди представителей других рас, попадаются всякие экземпляры. Но я ничего плохого вам не сделала. Тогда как вы всячески унижаете меня и заставляете чувствовать себя каким-то отребьем.

Лицо Хана изумленно вытянулось. Он поморгал, точно сбрасывая наваждение.

— Не думал, что ты умеешь разумно мыслить, — сообщил спустя минуту.

Я сложила руки на груди и вздернула подбородок

— Представь себе, могу, — произнесла без сарказма. — И даже готова работать на тебя с полной самоотдачей. Но при одном условии…

Намеренно оборвала речь на самом интересном, вынуждая Хана переспрашивать. Я не гений, но умею разжечь интерес собеседника. И не то чтобы мне так хотелось всю оставшуюся жизнь работать дрессированной кошкой, но доказать Анкору, что он ошибся, — хотелось до умопомрачения.

Глава 5

— Так что за условие? — заинтересовался Хан.

Пригвоздил меня к месту взглядом, но я и не думала тушеваться. Все или ничего.

— Я стану твоей Пантерой и буду скакать по сцене, рыча от ударов кнута. Но только на арене. Все остальное время считай меня кошкой, которая гуляет сама по себе. И да: не разрешай Анкору задираться.

Хан молча пожирал взглядом, вынуждая отвернуться первой. Как бы не так! Пусть знает, какими настойчивыми бывают человеческие женщины.

— Анкор ведь тебя послушает? — спросила я напрямки. — Или ты не пользуешься авторитетом среди команды?

Понятно, такой вопрос мог разозлитьжелтоглазого окончательно. Но выяснить, что в цирке и как — задача куда важнее. Чтобы выжить, нужно знать, кто тут главный. И к чьим советам стоит прислушиваться. Остальные пусть катятся лесом. Анкор — в первую очередь.

— Среди членов труппы царят дружеские отношения, — наконец, выдал Хан. — И если хочешь с нами ужиться, научись сдерживать свой дурной нрав. Запрещать Анкору высказывать мнение не стану.

Разумеется, у них сплоченная команда и я, отсталая землянка, тут лишняя. Но если Хан взял меня, значит стоит побороться за место на борту этого летающего цирка.

— Твой помощник проявил агрессию первым, — настаивала я. — Не надо затыкать ему рот. Пусть держится подальше, раз не любит землян. Только и всего. Взамен я пообещаю быть вежливой и послушной — в пределах разумного, естественно. Но если меня кто-то ударит — неважно, словесно или физически — не ждите, что покорно все снесу и подставлю вторую щеку. И еще: никаких ушей и хвостов!

Хан размышлял недолго. В его желтых глазах отразилось если не уважение, то одобрение как минимум.

— Я поговорю с Анкором, — пообещал он. — Но твоя дальнейшая судьба будет зависеть от итогов первого выступления перед публикой. Сумеешь понравиться — станешь частью команды.

Уже лучше. Го-о-ораздо лучше! Не передать словами, как бы мне хотелось, чтобы меня перестали считать зверем. Позволили быть человеком. И жить по-человечески.

— А если нет? — с тревогой в голосе спросила я.

Хан пожал плечами. Сдается, он и сам не знал, что будет дальше.

— Реакция публики всегда непредсказуема, — все же удостоил ответом. — Ты главное старайся и не думай о последствиях.

— Выложусь по полной, — пообещала я. — Но и ты не забывай об обещании. Если твоя команда станет на меня давить и всячески унижать, мне ни за что не справиться. Мой успешный дебют выгоден всей труппе, так ведь?

Хан кивнул. Уровень моего интеллекта, похожее, все больше поражал его. По крайней мере, он и речи больше не вел о том, чтобы избавить меня от микрочипа.

— Я рад, что ты согласилась сотрудничать, — сообщил бодрым тоном. —Идем, надо тренироваться.

Пропустил меня вперед, указывая сложенным кнутом направление. Сам пошел следом: шаг в шаг. Я чувствовала затылком его теплое дыхание и не могу сказать, будто мне это не нравилось. С одной стороны, он контролировал каждое мое движение. Но с другой — защищал от возможной опасности. После встречи с Анкором я не ждала от корабля-цирка радостных сюрпризов. Скорее наоборот.

Мы подошли к арене. Хан раздвинул занавес и знаком приказал мне молчать. Но и без его указки я застыла на месте.

На арене тренировалась воздушная гимнастка. Она взбиралась по длинным полотнам ткани, закрепленным на большой высоте. Выполняла сложнейшие трюки со скручиваниями, переворотами, раскачиваниями и опасными обрывами. Работала без страховки, завораживая каждым движением. Сильная, ловкая, грациозная.

Я сразу поняла, что это и есть Крис — звезда цирка Хана.Голубокожая блондинка — с достаточно пышными формами, но при этом гибкая и изящная. Она двигалась так, будто у нее совершенно нет костей, изгибаясь и перекручиваясь. Латексный костюм сочного красного оттенка делал ее похожей на демоницу.

Свое выступление она закончила головокружительным маневром. Обмотала корпус полотном и резко отпустила его, срываясь вниз. В самом конце сумасшедшего падения, буквально за секунду до столкновения с полом, вновь схватилась за ткань. Удержалась и победно улыбнулась, отправив Хану воздушный поцелуй.

Его восторженные аплодисменты стали ей наградой.

— Умница, Крис! — похвалил он. — Как всегда, великолепна!

От злости и зависти я скрипнула зубами. Ощутила себя полным ничтожеством. Так я никогда не сумею. Следовательно, останусь для Хана, его команды и других инопланетян всего лишь дикой землянкой.

Крис направилась к нам, покачивая широкими бедрами. Она оказалась ниже ростом, чем я предполагала. И при ближайшем рассмотрении ее волосы оказались похожими на паклю. Кажется, кое-кто переборщил с гидроперитом. Или чем там инопланетянки красят волосы?..

Крис даже не удостоила меня взглядом. Чмокнула Хана в щеку и пообещала:

— Я никогда тебя не подведу.

Сверкнула серыми, точно хмурое осеннее небо, глазами.

— Хочешь остаться и посмотреть новый номер? — спросил Хан, кивком головы указывая на меня. — Может быть, подскажешь ей что-то дельное.

Крис словно только что заметила меня. Мазнула взглядом, точно по диковинной зверушке. Улыбнулась не слишком доброжелательно.

— Посмотрю, почему бы и нет. Но знаешь, я согласна с Анкором: она вряд ли понравится публике. Разве что сгодится для разогрева, в качестве нехитрой закуски между основными блюдами.

И эта туда же. Похоже, никто из команды не одобряет решения Хана взять меня в труппу. Но ничего, постараюсь переубедить их.

— Ты сначала посмотри мое выступление, а после делай выводы, — предложила я Крис, вздернув подбородок.

— Хорошо, посмотрю, — с нажимом проговорила она. — А вообще тебе бы следовало быть благодарной. И вести себя соответственно. Хан здорово потратился на вещь, которая вряд ли окажется полезной.

— Люди — не вещи! — рыкнула я. — И я не просила его выкупать меня у пиратов.

Глянула на «благодетеля» хмуро. Обещал же защищать от нападок, так почему позволяет Крис говорить вслух такие гадости? Или не понимает, как обидно слышать подобное. Его-то, небось, никогда не называли вещью…

Хан дружески похлопал гимнастку по плечу и попросил:

— Не обижайся на выпады Пантеры, агрессия — защитная реакция на внешние раздражители. Смена образа жизни и положения дались ей тяжело. Вскоре привыкнет и изменит поведение. Я надеюсь.

Крис изобразила на лице радушие и снисходительным тоном обратилась ко мне:

— Что ж, наверное, такая реакция естественна для землян. Вы же дикари… Но я тоже привыкну и даже помогу. Только и ты пообещай не кусаться.

Она поднесла пальцы к моему лицу. Коснулась губ, точно проверяя на выносливость.

Слепая ярость завладела моим сознанием. Кулаки непроизвольно сжались, дыхание сбилось. Как жаль, что у меня нет зубов акулы или волчицы. Вот бы на самом деле прокусить ладонь этой надменной зазнайки.

— Твои поступки разнятся со словами, дорогуша, — прошипела я. — Если и дальше будешь обращаться со мной как с животным, не жди благодарности. Но кусать не стану — сто пудов, ты ядовитая.

Крис рассмеялась. Отдернула руку и обратилась к Хану:

— А она забавная. Может быть, отдать ее в помощницы Анкору?

Я внутренне похолодела. Анкор убьет меня на первой же репетиции. Запорет кнутом до смерти…

Хан поморщился. Ему предложение Крис тоже не пришлось по душе.

— Пантера не сможет рассмешить публику, это абсолютно точно.Да и Анкор не придет в восторг.

— Постойте, так он что, кто-то вроде межгалактического клоуна? — изумилась я вслух. — Не верю…

— Сначала взгляни на его выступление, а после делай выводы, — перефразировала мое высказывание Крис.

— Не хочу! — фыркнула я. Скрестила руки на груди и отвернулась. — Чем реже стану встречаться с Анкором, тем лучше.

— Разумно, — согласился Хан. — Вперед, надо тренироваться.

В этот день я работала как никогда. И изо всех сил старалась не смотреть в сторону Крис, вольготно рассевшуюся в первом ряду.

Тренироваться на арене было куда интереснее, чем в прежнем зале. Здесь вся атмосфера располагала к полной самоотдаче. Казалось, еще секунда, и пустующие места займет публика. Загорятся яркими цветами прожекторы, послышатся аплодисменты, свист и восторженные восклицания.

Я прыгала неистово, предугадывая, где кнут щелкнет в следующий раз. И Хан остался мною доволен.

— Усложним номер! — сообщил он.

Не предложил, а именно сообщил. Поставил меня в известность.

— Не слишком ли рискованно усложнять номер за несколько репетиций до дебютного выступления? — подала голос Крис.

— Пантера справится, — заявил Хан и недовольно нахмурился.

Сдается, он не любил, когда его решения ставились под сомнение. И даже звезде арены не позволено нарушать заведенный порядок.

Крис раздраженно повела плечами, но спорить не стала. Я на сей раз проявила солидарность. Молча наблюдала за Ханом, поздравляя себя пусть с небольшим, но все же успехом.

Раз «директор» цирка решил в последний момент изменить программу, значит, уверовал в мои способности. И стал доверять. Теперь главное — не ударить в грязь лицом и оправдать надежды.

Хан заставил меня не просто скакать по арене, но и перепрыгивать через препятствия. Реквизитом послужили тумбы различных форм и размеров. По первому щелчку кнута я должна была запрыгивать на выбранный дрессировщиком постамент, по второму удару — спрыгнуть.

Только один раз во время выступления я улучила момент — взглянула на Крис. И заметила немое восхищение в ее глазах. Но радовалась она не моему успеху. Ее привлекали Хан и его кнут. По тому, как алчно блестели глаза акробатки, я поняла, что та не отказалась бы занять мое место. Надо же, на вид такая цаца, а фантазии как у настоящей мазохистки.

Меня же подчиненное положение сводило с ума. И пусть я сама согласилась выступать и полностью подчиняться дрессировщику на арене, свободолюбивая натура бунтовала. Хан ни разу не коснулся кнутом моей кожи, не причинил боли. Но уязвленная гордость терзала сильнее сотни нарывов.

Когда репетиция завершилась, Хан подтолкнул меня к выходу и небрежно бросил:

— Иди вперед, путь в каюту помнишь?

— Настолько хорошо, что могу и сама дойти, — пробормотала я. — Не думай, нападать на твоих подручных не стану. Устала, еле ноги шевелятся.

Крис рассмеялась, услышав мое заявление. Вскочила с места и вихляющей походкой подобралась ко мне.

— Привыкай выкладываться, — сообщила, улыбаясь, — артисты зарабатывают свои кристаллы потом и кровью. Иногда, увы, в прямом смысле. Травмы ― наши постоянные спутники.

— Пытаешься меня запугать? — насторожилась я.

Хан тяжело вздохнул, но предпочел не встречать в разговор. Зато следил за каждым моим жестом — наверняка боялся, что я нападу на акробатку.

— Только предупреждаю, — пропела Крис. И обратилась к Хану: — Можно, я доведу ее? Расскажу немного о наших обычаях и порядках.

С одной стороны, мне очень хотелось узнать больше о космическом цирке и его обитателях. И все же эта Крис не внушала доверия. С чего бы вдруг ей помогать мне?

— Уверена, что справишься? — спросил Хан у Крис.

Та кивнула.

— Тогда возьми это, — предложил он.

Достал из-за ремня оружие в виде палки с круглым набалдашником и отдал Крис.

— Спасибо, но не думаю, что это понадобится, — заметила она, принимая оружие. — Наша Пантера выглядит вполне смирной. И достаточно умной для землянки. Наверняка не станет кусать руку, которая ее кормит.

Мне пришлось сжать челюсти, чтобы не ответить колкостью на ее выпад. Особенно задело слово «наша». Все на корабле уверены, будто Хан купил животное — не слишком разумное и опасное.

— Люди ― вполне цивилизованная раса, — сообщила я. — И хватит выставлять дело так, будто пожалели меня. Вы не подобрали на улице бездомного котенка. Купили живой товар у похитителей, став их сообщниками.

— Напрасно ты пытаешься сделать нас негодяями и показываешь коготки, — возразила Крис. — Пираты не подчиняются никаким законам, а люди не попадают под программу защиты населения отдаленных планет. Тебе и в самом деле крупно повезло.

Я ограничилась фырканьем. Уже успела понять, что сочувствие и понимание чужды инопланетянам.

— Иди вперед! — скомандовала Крис и подтолкнула меня к выходу. — По дороге объясню тебе кое-что.

— Будь так добра… — процедила я сквозь плотно сжатые зубы.

Хан проводил нас насмешливым взглядом. Кажется, ситуация его забавляла. Ну конечно, отдал звезде цирка новую игрушку и радуется. Или и правда думает, что мы подружимся?

— Хан подарил тебе возможность выжить, — заявила Крис, — можно сказать, спас от неминуемой гибели. И удивил своим поступком всю команду. Остальным будет непросто смириться с твоим присутствием на корабле.

— Последнее понятно, — согласилась я. — Но признать себя существом низшего порядка не заставите. Ни уговорами, ни побоями. Признаюсь, мало знаю о других мирах и их жителях. Но за время пребывания на торгах повидала множество инопланетян. И все они не особо блистали интеллектом.

— У членов нашей труппы свои счеты с людьми, — объявила Крис. И тут же добавила: — Но тебе об этом знать не следует. Пользуйся добротой Хана, слушай его команды. Не лезь, куда не просят. Тогда и тебя никто не тронет.

— Ты ради этого вызвалась меня провожать? — спросила я. — Чтобы предупредить?

— Почему бы и нет, — Крис не удивилась вопросу. — Кто-то же должен взять на себя роль миротворца. Хан стал слишком нервным в последние дни. И это наверняка связано с твоим появлением. Так что сделай одолжение себе и всем нам — перестань артачиться и смирись со своим положением.

Мы преодолели коридор и добрались до моей каюты. Вернее — клетки, ведь именно в них положено держать животных. Крис набрала на двери код и распахнула дверь

— Проходи. На отдых у тебя семь земных часов. А после снова репетиция.

Я дошла до койки, присела и подняла взгляд на акробатку. Та стояла в дверях, точно не решаясь войти. Побаивается? Ну и правильно.

— Хочешь, расскажу тебе о выступлениях и других членах команды? — спросила она. — Или еще что-нибудь важное.

— Свой номер выучила, а познакомиться с другими еще успею, — отказалась я. — Лучше скажи, вы с Ханом — пара?

Крис изменилась в лице.

— Зачем тебе это знать? — спросила так, будто ее уличили в чем-то неприличном. — Или забыла о предупреждении не лезть не в свое дело?

— Выходит, не пара, — хмыкнула я.

— Мы дружим, и это уже хорошо, — сдалась Крис. — Антэрианцы и Ливонцы не слишком ладят между собой.

— Ваши расы враждуют? — поинтересовалась я. — Мне-то казалось, вы настолько высокоразвиты, что давно покончили с распрями. Ан нет, все совсем не так. Техника у вас четкая и наука наверняка хорошо развита, но в моральном плане вы не выше людей.

— Ты ничего не знаешь ни о Ливонцах, ни о Антэрианцах, — констатировала Крис.

— Так же, как и вы о людях, — парировала я.

Мои опасения не подтвердились — Крис не разозлилась. По крайней мере, это не проявилось внешне.

— Я начинаю понимать, почему Хан тебя купил, — прошептала она едва слышно.

Вышла и заперла дверь снаружи. В свои догадки она меня не посвятила.

Глава 6

Во время следующих репетиций мне волей-неволей пришлось познакомиться и с другими участниками труппы. Кроме дрессировщика Хана (он же директор цирка и капитан корабля), первого помощника — клоуна Анкора и акробатки Крис на борту находилось еще три инопланетянина.

Двое, Рин и Амула, — супружеская пара зеленокожих карликов. Они выступали со стаей ручных ящериц. К последним относились как кдомашним любимцам на моей родной планете. Что-то вроде ласковых кошечек или собачек, правда с шершавой кожей, острыми мелкими зубами и перепончатыми лапками.

Третьим был жонглер Ирон. При первой встрече здоровяк-циклоп порядком напугал меня. Но первое впечатление оказалось обманчивым. Из всей команды он единственный обращался со мной как с равной и не выказывал презрения.

На борту Ирон также выполнял роль местной швеи и чернорабочего — латал порванные костюмы, чинил реквизит, устанавливал освещение.

— У меня создается впечатление, что ты специально портишь вещи, чтобы получить возможность сходить к Ирону! — заявил Хан, когда в который раз обнаружил дыру на моем костюме.

— Это только предположение, — соврала я.

И не сказала, что за несколько часов до репетиции терла ткань костюма об угол стола до тех пор, пока она не разошлась. Понимаю, врать нехорошо, но под другим предлогом покидать каюту мне не разрешали.

Репетиция только что завершилась, но Хан все еще стоял посреди арены, зажав в руке кнут. Я же удобно расселась прямо на полу, повернув ногу так, чтобы директор цирка непременно заметил дыру на костюме.

— Через трое антэрианских суток мы прибудем на Ламо. Тебе предстоит впервые выступить перед публикой, — напомнил Хан. — Нашла время для озорства…

Он покачал головой, а я улыбнулась. Кошкам положено капризничать и проявлять характер. Назвал Пантерой, вот и получай отклик.

— Этого времени предостаточно, чтобы вернуть костюму идеальный внешний вид, — промурлыкала я. — Ирон непременно справится. Заодно распустит вытачку на груди — жмет ужасно.

Антэрианские сутки равны тридцати земным часам — я успела запомнить. И привыкнуть. Спасть по семь часов в день и тренироваться по двадцать семь не так уж сложно, если постараться. Но от пары часов в обществе Ирона не откажусь. Лишняя передышка и разговор по душам всегда кстати.

Хан сложил кнут и двинул ко мне, не сводя взгляда с груди. Кажется, он впервые заметил, что она у меня имеется. И, видимо, удивился.

Несмотря на ежедневные тренировки, я слегка набрала вес и округлилась в нужных местах. На лицо вернулся здоровый румянец, волосы стали блестящими, точно шелк. Словом, организм избавился от урона, нанесенного осьминогами-похитителями. Я расцвела и окрепла, точно яблонька весной.

Хан навис надо мной и глубоко вздохнул. На секунду блаженно прищурил глаза.

Ну да, пахло от меня теперь тоже хорошо. Ирон одарил меня моющим гелем с нежным запахом зелени и цветов.

— От тебя исходит аромат лугов Келии, — прошептал Хан.

Сказать, что его тон меня ошарашил — значит, промолчать. Получить комплимент от сурового дрессировщика так неожиданно. Наконец-то он понял, что я не животное, а женщина. Способная привлечь внимание противоположного пола. Даже инопланетянина!

Воодушевившись успехом, я выпятила грудь. Так резко, что ткань костюма едва не разошлась по швам.

— Видишь, как туго, — мой голос подрагивал от едва сдерживаемого смеха.

Хан притворился, будто ему что-то попало в глаз: заморгал часто и отвернулся. На секунду позабыл, что дрессировщик не должен терять зрительного контакта с подопечным.

— Хорошо, провожу тебя к Ирону, — сдался он окончательно. — Только недолго. До выступления номер должен быть отрепетирован до мельчайших деталей.

Я вскочила на ноги и подавила инстинктивное желание поблагодарить. Пантерам не положено мурлыкать, как домашним кошечкам. Так что придется остаться горделивой и отстраненной.

— Зачем провожать, дорога мне известна, — сообщила я, избегая смотреть на Хана.

Что и говорить, хорош. Высокий, крепкий, мускулистый. От него так и веет силой и мужеством. Настолько, что в последние дни я пару раз ловила себя на том, что раздеваю его глазами.

Наверное, мы проводим вместе слишком много времени. За неимением вариантов мое тело восприняло его как объект сексуального желания. И протестующий вопль рассудка тому не помеха.

— Ты же знаешь, что я не позволяю тебе передвигаться по кораблю самостоятельно, — напомнил Хан.

Он тоже совладал с собой и теперь отчитывал меня, точно нашкодившего котенка. — Не пытайся мной манипулировать, не получится!

— Помню, — кивнула я. — Но вдруг передумал…

— Своих решений не меняю, — сообщил Хан. Взмахом руки указал на выход: — Иди впереди.

Дорогу до каюты Ирона я выучила, как свои пять пальцев. Следовало пройти мимо общей столовой — в которую меня ни разу не пригласили, миновать закрытый загон с ящерицами. Свернуть налево, пройти мимо двери каюты Рина и Амулы.

Эта парочка, как всегда, громко ссорилась. Но все в цирке знали, как они друг друга любят и поддерживают. Бурное выяснение отношений у них, скорее всего, было всего лишь прелюдией к страстному примирению. Даже завидую немного их семейной идиллии…

Дверь каюты циклопа отличалась не только размерами, но материалом. Обитая железом, громоздкая, с резной ручкой в виде черепа — угрожающая снаружи. Но обтянутая изнутри нежно-розовой тканью в голубой цветочек.

Таким же был и сам Ирон: страшным снаружи и мягким и добрым внутри. Услышав стук Хана, он вышел на порог, заслонив каюту своим широким туловищем. Оскалил внушительного вида клыки.

— О-о-о, наша кошечка пожаловала, — поприветствовал меня, неподобающе мягким для такого гиганта тоном. — И командира с собой привела.

— Вообще-то наоборот, — недовольно буркнул Хан. Указал на мой порванный костюм и пожаловался: — Пантере снова нужна твоя помощь.

Я развела руками и изобразила на лице вселенскую скорбь. Весь мой вид говорил о том, что я о-о-очень сожалею.

— Проходи-проходи, девочка, — пригласил Ирон.

Пропустил меня вперед и снова заслонил дверной проем, преграждая Хану путь:

— Оставишь ее ненадолго? Потом сам отведу в каюту.

Пусть я не видела Хана, но буквально почувствовала, как его перекосило от злости. И все же возражать он не стал.

— Через час у Пантеры новая репетиция, — предупредил и удалился.

Я зашла за установленную в уголке ширму, стянула костюм, замоталась в покрывало. Вышла и взобралась с ногами на кресло, по размерам не уступавшее трехспальной кровати.

Ирон забрал костюм, осмотрел дыру.

— Хорошо постаралась, молодец, — сообщил с ноткой восхищения в голосе.

— Старалась, — хихикнула я в ответ.

Прежде чем приняться за починку, Ирон заварил нам чай. Точнее, приготовил напиток из ароматных трав, сдобренный сладким на вкус молоком.

Я молча наблюдала за его действиями. Терпеливо дожидалась, пока начнет разговор первым. Хотя любопытство и интерес царапались изнутри остренькими коготочками.

В первую нашу встречу Ирон рассказал мне о жизни в цирке больше, чем Хан за все дни нашего знакомства. Крупный и неповоротливый, циклоп не любил суетиться и даже разговаривал на тягучем, точно кленовый сироп, языке. Если бы не волшебный микрочип, мне бы ни за что не разобрать такую речь.

А вот о прошлом — своем и других членов команды — Ирон не любил рассказывать. На мои вопросы отделывался молчанием. И надолго уходил в себя, точно погружаясь в полудремотное состояние.

Зато он поведал мне о моей предшественнице, пантере с Киона. Она прожила на корабле больше десятка лет, и Хан был к ней очень привязан.

— Теперь понятно, почему он назвал меня так, — сказала я тогда. И спросила: — Но почему новую пантеру Хан искал на Земле, разве не лучше было бы вновь отправиться на этот Кион? И выбрать особь, похожую на ту, что погибла?

Ирон покачал головой и едва не пустил слезу:

— Пантеры Киона — вымирающий вид. Их родная планета погибла, а в неволе эти грациозные кошки очень редко размножаются. На их котят очередь расписана на столетия вперед.

— Тогда как к Хану попала прошлая питомица? — тут же спросила я.

— Это долгая история, — уклончиво отозвался Ирон.

Развернулся ко мне вполоборота, усердно делая вид, что всецело поглощен штопкой. Плотно сжал губы, словно опасаясь, что лишние слова вырвутся наружу.

— И ты, конечно же, ее не расскажешь?.. — немного поддразнила я.

— Не люблю вспоминать трагичные моменты, — вздохнул Ирон. — Скажу лишь, что Хану пантера досталась в наследство. От погибшего сородича.

Большего узнать мне не удалось. Ирон всегда останавливал рассказы на самом интересном, заставляя меня сгорать от любопытства.

И все же я научилась наталкивать циклопа на нужные мне темы. Пусть понемногу, отрывками собирала информацию о новом для меня мире и окружении.

Например, однажды Ирон вскользь упомянул о том, что Ливонцы и Антэрианцы враждовали многие столетия. После подписали мирное соглашение, но не перестали относиться друг к другу с опаской.

Тем сильнее меня удивляла дружба междуКрис и Ханом. Кажется, на корабле-цирке царили свои законы. Непримиримые враги становились друзьями, и только мне, землянке, уготовили особенную роль.

Ирон не соглашался с моими выводами. Говорил, что Хану и другим нужно больше времени. И обещал, что вскоре ко мне привыкнут и примут за свою.

— Если кто и перевернет представление Хана о землянах, то только ты, — Ирон настраивал меня на позитив. — Поверь, уже то, что он выкупил тебя у пиратов — большой прорыв.

— Не думаю, — не верилось мне. — Я тут уже месяц, но по-прежнему сижу в отдельной клетке и передвигаюсь по кораблю под конвоем.

— А тебе не приходило в голову, что Хан тебя не наказывает, а оберегает?

Слова возражения застряли у меня в горле. То есть, как ― бережет? От кого?

Мои вопросы так и не получили ответов. В прошлый раз разговору помешал Хан —пришел, чтобы забрать меня на репетицию.

И вот сегодня появилась отличная возможность вернуться к оставленному разговору.

Но Ирон не торопился. Протянул мне чашку с напитком. Уселся в кресло напротив, взял швейные принадлежности. Включил дополнительное освещение.

— Поговорим еще о Хане? — предложила я. — Хочется знать как можно больше о том, с кем мне приходится проводить столько времени.

Ирон кивнул. Усевшись поудобнее, принялся латать дыру на моем костюме, ловко орудуя приспособлением, напоминавшим степлер. В руках гиганта-циклопа эта вещица казалась особенно маленькой, точно игрушечной.

— Что именно тебя интересует? — не отрываясь от занятия, спросил Ирон.

— Расскажи о его отношениях сКрис? — попросила я. — Мне почему-то кажется, что их связывает нечто большее, чем общее дело.

Сцепила пальцы в замок и вся обратилась во внимание.

Ирон бросил на меня короткий лукавый взгляд и улыбнулся.

— Они друзья, — ответил уклончиво.

Как бы мне хотелось узнать, как они познакомились и кем были прежде. И возможны ли тесные связи между представителями разных рас. Но Ирон никогда не отвечал на такие вопросы. Приходилось применять хитрость.

— А парой они не являются? — поинтересовалась я.

Ирон вновь одарил меня взглядом — на сей раз насмешливым.

— Скажи честно, Хан тебе нравится, и ты пытаешься вычислить возможную соперницу? — пошутил он.

Я понадеялась, что это шутка. Разве можноиспытывать к рабовладельцу что-то, кроме презрения? Хан обращается со мной, как с животным, считает своей собственностью. Не позволяет самой принимать решения. Не соглашается вернуть домой, на Землю…

— Ты ошибаешься, — бросила я. — Хан мне не нравится. Нисколько.

— Ну конечно, — не согласился Ирон. — Я бы поверил, если не видел, как во время репетиций между вами пролетают искры.

— Это искры ненависти!— вспылила я. — Он пытается подчинить меня своей воле. Заставляет делать то, что мне совсем не хочется. Он, он…

— Заботится о тебе и помогает, — оборвал меня Ирон. — Если Хан не нравится тебе, то почему ты интересуешься его отношениями с Крис?

Я нервно покусала губу. Даже себе самой мне было сложно признаться. Не то, что Ирону. Ну как сказать, что меня тянет к Хану с непреодолимой силой, неужели ему и в самом деле удалось меня приручить? Нет, нет… неправда!

— Ты все неверно понял, — сообщила я вслух. — На самом деле мне кажется, будто это Крис ревнует меня к Хану. И мне не хочется быть причиной распрей двух влюбленных.

Ирон по-старчески крякнул. Протянул мне зашитый костюм.

— Одевайся и не пытайся ввести меня в заблуждение. Мне две сотни лет, и я могу отличить страсть от ненависти. Что же касается Крис, она никогда не была близка с Ханом. В отличие от своей сестры.

Я вытаращила глаза и открыла от изумления рот.

— У Крис есть… сестра? И она — подружка Хана? — спросила, запинаясь.

Ирон тяжко вздохнул, возвел око горе.

— Была. Эллис и Крис выступали в паре и души друг в друге не чаяли.

— И что с нею случилось? — я не удержалась от вопроса.

— Несчастье, — подтвердил Ирон мои опасения. — Кто-то из отвергнутых поклонников отравил ее ядовитым газом.

Я зашла за ширму, надела костюм пантеры. Все это время меня не покидала одна тревожная мысль: что, если Крис приложила руку к смерти сестры? И теперь пытается занять ее место — в том числе и в сердце Хана?

Решив рискнуть, я поделилась соображениями с Ироном.

— Это исключено, — объявил он. — Крис обожала сестру и только поощряла ее отношения с Ханом.

— Ну конечно, их объединило общее горе, — отчего-то съязвила я.

Ирон подошел и опустил тяжелую ладонь на мое плечо. Заглянул в глаза и мудро заметил:

— Так и есть. Крис не заменит Хану Эллис. А ты — сможешь. Если захочешь… В тебе удивительным образом сочетаются доброта и сила, напористость и умение делать правильные выводы. Не позволяй амбициям взять верх, смирись со своим положением. Сделай счастливой себя и других.

Я опустила голову, не выдержав взгляда Ирона. Ну почему он, единственный друг в цирке, тоже стремится меня сломить?

— Ты не представляешь, каково это — потерять все, чем дорожила. Оказаться вдали от дома, зависеть от чужой воли, — я попыталась воззвать к его совести. — Не хочу быть здесь. Хочу домой. К себе домой!..

От бессилия мне захотелось плакать. Нижняя губа предательски затряслась, плечи вздрогнули.

Ирон неуклюже обнял меня, провел ладонью по спине.

— Ну-ну, будет тебе, — утешил по-отечески. — Все здесь, на Лаэсе, потеряли что-то. Кто-то смирился, кто-то — пытается забыть.

— Как ты? — осторожно спросила я, приподнимая голову.

Он согласно кивнул. Кажется, в его огромном глазу блестели слезы.

— Получается? — поинтересовалась я.

—Не очень, — сообщил он. — Днем, за делами и заботами, ничего. Но как бы научиться не видеть снов?

Мне не верилось, что такой здоровяк боится кошмаров. Наверное, с ним случилось что-то по-настоящему ужасное.

— А мне сны не снятся, вообще, — поделилась я. — Интересно, почему?..

— Если узнаешь — обязательно поделись рецептом, — пошутил Ирон.

Как ребенка, перенес меня обратно в кресло. Налил новую порцию своего фирменного напитка с молоком.

В тот день мы больше не разговаривали. Но молчаливая поддержка порой дороже тысячи фальшивых слов утешения.

Спустя отведенное время, Ирон повел меня в каюту. Отворил дверь, пожелал успешной репетиции.

— Спасибо, — тепло отозвалась я.

Не удержалась, подпрыгнула и чмокнула гиганта в щеку.Пусть он неказист внешне, зато душа у него, как драгоценный кристалл.

Ирон покраснел и отвернулся. Такой скромняга…

Довольная, с приподнятым настроением, я шагнула в каюту. И натолкнулась на недовольную физиономию Хана.

Глава 7

Он сидел на постели, небрежно закинув ногу на ногу. Зажатый в руке кнут полыхал синим.

— Ты опоздала, — сообщил Хан непререкаемым тоном.

Надо же, еще секунду назад я была полна решимости подружиться с ним. Растрогалась рассказом Ирона. Посочувствовала тому, кто потерял близкого.

Но Хан не нуждался в сочувствии и поддержке. Он выглядел так, будто всё и все должны ему подчиняться. Снова давил своей волей, вынуждая защищаться.

Я уперла руки в бока, одарила его злобным взглядом.

— Ирон привел меня вовремя, — бросила с укором. — А зачем ты явился так рано? Или это новый метод воспитания — вторгаться в личное пространство? Придираться по каждому поводу и не давать спокойно вздохнуть?

Ответ пришелся Хану не по вкусу. Он вскочил на ноги и замер напротив, точно хищник перед атакой.

— Это мой корабль, — напомнил, прищурившись. — Я хожу туда, куда захочу. И тогда, когда захочу.

Его угрожающий тон не напугал меня. Скорее наоборот — заставил взбунтоваться сильнее.

— Забываешь о договоре, — парировала я словесный удар. — Пантера только на арене. Остальное время — человек.

Он шумно выдохнул: точно кипящий чайник выпустил пар. Шагнул ближе, осмотрел мою грудь. Опустился на корточки, разглядывая залатанную дыру на костюме.

Не знаю почему, но его действия показались мне слишком интимными. Он провел пальцем по ткани, будто случайно задев обнаженный участок кожи. И меня точно воздуха лишили, заменив его раскаленным газом. Голова пошла кругом. Огромных усилий стоило не запустить пальцы в блестящую шевелюру Хана. Не притянуть к себе.

— Снова ищешь во мне недостатки? — спросила непривычно хрипловатым голосом.

— Нет, отмечаю достоинства, — честно ответил Хан. — Когда ты молчишь, то вполне можешь сойти… за разумную.

Вот теперь мне захотелось его треснуть. Желательно чем-то тяжелым. Это же надо: оказаться за сотни, а то и тысячи световых лет от дома, чтобы встретить инопланетянина с характером женофоба.

— То есть умение держать язык за зубами — единственное мое достоинство? — насмешливо спросила я.

Он поднялся и отряхнул колени. Избегая смотреть мне в глаза, произнес:

— Не льсти себе, такого достоинства у тебя нет.

— А какое есть? — я поймала его на слове.

Он распрямился, большим и указательным пальцами приподнял мой подбородок. Мое сердце загрохотало о грудную клетку с удвоенной силой. Так близко Хан подошел впервые. Нарушил дистанцию, установленную между дрессировщиком и его подопечным.

— Ты слишком хороша для землянки, — признался со вздохом.

Наши взгляды встретились. В желтых глазах Хана я уловила сияние солнца — теплого, яркого. Но это не ввело меня в заблуждение. Слишком хорошо я знала, как долго заживают солнечные ожоги.

— Ты можешь думать что угодно, но земляне не хуже Антэрианцев. Или Ливонцев.— Мое убеждение прозвучало как вызов. —Среди нас, к сожалению, попадаются бракованные особи. Но в целом мы развитая и одаренная раса. Дайте срок, и мы тоже сумеем летать меж звезд и покорять новые земли. И тогда уже никто не станет смотреть на нас свысока.

Лицо Хана побледнело, зрачки сузились до тонких щелочек.

— Вы уже все это умеете, — обронил он, зло выплевывая каждое слово. — Лезете туда, куда не просят. Присваиваете то, что не принадлежит вам.

Его реакция не стала для меня неожиданностью. Стоило хоть в чем-то укорить, как Хан начинал психовать. И бросаться беспочвенными обвинениями.

Я сделала вид, будто глубоко задумалась: подняла глаза вверх, постучала подушечкой указательного пальца по нижней губе.

— Что-то не припомню, чтобы видела на Земле хоть одного пленного инопланетянина. Которого бы показывали на арене как дикого зверя — на потеху зрителям.

— Поверь, есть вещи похуже, чем выступление в цирке, — не остался в долгу Хан. — И если ты о чем-то не знаешь, это вовсе не значит, что этого не существует.

Меня точно ледяной водой окатило. Туманные намеки Хана будоражили воображение.

— Это ты о чем? — спросила я.

— Неважно, — отмахнулся он. — Такой упертой человеколюбке не объяснить всей правды. Ты не поймешь и не поверишь.

От досады я зарычала, как разъяренная кошка. Как можно вести себя так? Хан делает шаг вперед и тут же отскакивает на два назад. Вместо того чтобы поговорить и разобраться, избегает важных тем.

— Конечно, не пойму! — констатировала я. — Ведь ты даже не пытаешься мне объяснить. Упертый Антэрианец!

Хан словно и не услышал мое заявление. Шагнул к двери и заявил:

— Достаточно болтовни, пошли работать.

Я не спешила следовать за ним. Много о себе мнит. Отгородился бронированной стеной, но при этом требует немедленного выполнения команд. Хватит, я наигралась в эти дурацкие игры.

— Шевелись! — приказал Хан.

Встал в дверном проеме, сложил руки на груди. Зыркнул так, будто я должна ему миллион баксов.

— Завтра прибудем на Ламо, там состоится твой дебют, — сообщил небрежно. — На подготовку осталось не так много времени.

Я немного занервничала. Одно дело выступать на пустой арене: даже если сплохуешь — получишь выговор от дрессировщика. Но это мелочи... Так сказать, издержки профессии.

Совсем другое дело ― зрители, от их взглядов не укроется ни единый промах. Инопланетяне и без того относятся к людям с презрением. Мое фиаско только убедит их в правоте. Наглядно продемонстрирует, что земляне неспособны выполнять самые простые задания. Что уж говорить о покорении космоса…

Я облизала вмиг пересохшие губы. Не без удивления отметила, как Хан резко отвел взгляд.

— Может быть, перед выступлением стоит отдохнуть и отоспаться? — неуверенно предложила я. — Собраться с мыслями, приготовиться морально…

— Просто признайся, что тебе страшно, — посоветовал Хан с улыбкой. — Ничего, с опытом страх перед сценой пройдет. И толпа зрителей будет восприниматься как сплошная серая масса — серая и безликая.

Признаваться в слабости было для меня равносильно проигрышу. Собрав волю в кулак, я смело шагнула вперед и заявила, стараясь придать голосу как можно больше уверенности:

— Вы, инопланетяне, и так для меня одинаковы. Не думаю, будто выступление перед публикой страшнее, чем торги.

Я прошла мимо Хана, стараясь не смотреть ему в лицо. Он слишком проницателен и мог заметить мою нервозность. Бледное лицо — тем более не укрылось бы от его внимания.

Мой маневр не удался. Хан хорошо изучил меня и понял, что блефую. Пропустил вперед и бросил мне в спину:

— Кого ты пытаешься обмануть: меня или себя?

Я двинулась по коридору, стараясь дышать ровно и говорить уверенно:

— Не понимаю о чем ты? Мне действительно нет дела до зрителей, кем бы они ни казались. Страшнее, чем похищение с родной планеты, заключение на корабле пиратов и чокнутый дрессировщик, и быть не может.

Хан шел сзади, подстраивая широкую поступь под мои мелкие шажки. Следил за каждым движением, будто боялся попытки побега. Ха! Знала бы способ удрать — давно бы это сделала. И никакие сторожа не удержали бы.

— Я бы на твоем месте не был в этом уверен, — возразил Хан насмешливо. — Но не стану пугать — твой провал не принесет моему цирку популярности. И, знаешь, я с тобой согласен…

— С чем именно? — удивилась я. Резко затормозила и обернулась. — Что это страшно, когда тебя похищают?

Хан оказался не готов к такому повороту. Почти налетел на меня, остановившись в миллиметре. Непростительно близко для опытного дрессировщика.

— Нет, не с этим, — проговорил, обжигая взглядом. — А с тем, что я сумасшедший. Только этим можно объяснить мой поступок. Покупать и держать тебя на корабле все равно, что взять в дом гадюку с Пиона. Только и жди, что укусит, едва отвлечешься.

Еще ни один мужчина не называл меня змеей! И за что? Всего лишь за то, что я хочу вернуться домой?..

— Земные женщины ― самые верные и преданные создания во всех вселенных, — заявила я, полностью убежденная в своей правоте. — Но наше уважение нужно заслужить. Если бы ты вернул меня на Землю, я бы сочла тебя за героя. И благодарила бы всю оставшуюся жизнь…

Он потупился и сделал шаг назад, точно отстраняясь от меня и моей просьбы.

— В Млечный Путь я не отправлюсь ни при каких обстоятельствах, — жестоко обронил и приказал: — Так что закрывай рот и топай. Сегодня твоими зрителями будут другие артисты. Постарайся угодить им.

Не рискнув продолжить перепалку, я вышла на арену. Злость помогла мне справиться с нервозностью и не оплошать. И все же слова Хана глубоко засели у меня в голове. И те, что касались возвращения на Землю. И те, которыми он предупреждал о страхе перед выступлением.

День икс настал слишком быстро. Как бы я не убеждала себя, что справлюсь, предстать перед инопланетной публикой стоило немалых усилий. Прежде всего — моральных.

Лаэс прибыл на планету Ламо точно по расписанию. Приземлился на заранее выкупленном пятачке на центральной площади столицы. И как настоящий цирк-шапито, тут же завладел вниманием жителей.

Анкор и Хан устанавливали дополнительное оборудование, Рин и Амула продавали остатки билетов. Ирон подрабатывал зазывалой. Крис на правах примы отправилась прогуляться по городу.

Меня оставили в каюте — не решились пугать жителей диковинкой с отдаленной планетой. Я вначале сопротивлялась и отстаивала свои права на прогулку, но после поостыла. Нервозность перед первым выступлением затмила все остальные чувства.

Чтобы хоть немного успокоиться, я принялась забивать желудок. Вначале доела остатки шоколада, который иногда выдавал Хан. Послесъела выданный системой обеспечения ужин, попросила добавки. Но безвкусная пища, похожая на детское пюре из брокколи, не помогла справиться со стрессом.

— Удивительно, что эти инопланетяне не вымерли от такого питания, — пожаловалась я невидимому собеседнику. — Пожалуй, даже у осьминогов варево было куда приличнее. Черт бы побрал этот корабль и его проклятущего хозяина. От него не дождешься ни свободы, ни доброго слова, ни приличной пищи.

Попричитав еще с десяток минут, я завалилась на койку, укрылась с головой покрывалом. И отрубилась. Кажется, разум проявил благосклонность и устроил мне передышку. Или же микрочип в голове устал переводить земные ругательства и приказал мозгу заглохнуть.

— Подъем, Пантера! — глухой окрик заставил меня подпрыгнуть — Готовность номер один!

От испуга я широко раскрыла глаза и обмерла. Нижняя часть лица Хана была полускрыта прозрачной маской. От нее отходил длинный рифленый шланг и крепился к небольшому баллону, прикрепленному за спиной. В сочетании с ярким цирковым костюмом это приспособление смотрелось откровенно нелепо. Но объясняло, отчего Хан стал разговаривать хрипло и гнусаво.

— Завидую твоей выдержке, — сообщил он со смехом. — Чтобы уснуть перед первым выступлением, нужно иметь железные нервы.

Я села на койке и потрясла головой, точно выбрасывая из нее дурные мысли.

— А чтобы увидеть тебя в таком виде и не обделаться, нужно иметь крепкий желудок, — сообщила ворчливо. — Что, решил поиграть в слоников? Нашел время!..

Хан хмыкнул — видимо, оценил шутку.

— Это кислородная маска, — снизошел до объяснения. — Тебе тоже придется такую надеть. Жители Ламо анаэробны, для поддержания организма им не нужен воздух. Так как мы выступаем для них, на арене и в ближайших отсеках придется отключить систему подачи кислорода. Жизнь тех, у кого мы в гостях, стоит уважать.

Страннее заявления я еще не слышала, но возражать не стала. В маске или без — выступать мне придется.

Мой номер шел вслед за выступлением Анкора. Поразительно, но этот калека умел расшевелить публику. Не говоря ни слова, используя лишь мимику и жесты, он катался по сцене на своем странноватого вида протезе и разыгрывал сценки из жизни. Целый театр одного актера.

Я подсматривала из-за занавеса, рискуя получить выговор от Хана. Но, похоже, сегодня он решил немного ослабить давление. Позволил мне небольшое своеволие.

Зал был полон зрителей. Жители Ламо поразили меня сильнее, чем выступление Анкора. Они походили на дождевых червей — огромных, с тремя парами красных глаз, коротенькими отростками-руками и тускло-голубым окрасом.

— Мерзкие твари, — констатировала я шепотом. — Что они могут понимать в цирковом искусстве?..

Хан стоял сзади и услышал мою реплику. Схватил за ворот костюма и оттащил от занавеса. Развернул к себе лицом.

— Для них ты также уродлива, как и они для тебя. Да и на счет их интеллекта — спорное утверждение. Эти черви укротили дикую планету, научились управляться с жестоким климатом и добывать ценное топливо в суровых условиях. Они настоящие труженики. Так что будь добра, дай им настоящее зрелище.

Меня передернуло. Если рассказ Хана правдив, то к моему номеру эти черви отнесутся с особым интересом. И разыграть перед ними притворство не получится. Придется показать и страх, и ненависть, и агрессию. Позволить дрессировщику укротить меня по-настоящему.

— Они ждут от меня чего-то особенного? — подавив сухой спазм в горле, спросила я. — Наш номер понравится им?

Хан иронично приподнял бровь. Удивление в его взгляде смешалось с восхищением.

— Наконец-то ты начала переживать за общее дело, — похвалил меня неожиданно. — Знал бы, какой эффект на тебя окажут настоящие зрители — давно выпустил на арену.

Найти подходящий ответ я не успела. Анкор закончил выступление, и Ирон объявил следующий номер. Укротителя и его Пантеру — дикую кошку с далекой планеты Земля.

Послышались нерешительные аплодисменты. Кажется, черви не знали, чего от меня ждать. Не исключено, что заранее запаслись тухлыми яйцами или еще чем-нибудь. И только и ждут, чтобы метнуть вонючие снаряды в непонравившегося артиста.

— Вперед! — скомандовал Хан.

Пришлось подавить разыгравшееся воображение и выполнять волю укротителя.

Я выпрыгнула в центр арены. С ненаигранной ненавистьюосмотрела подставки и тумбы, через которые мне предстояло перепрыгивать. Бросила подозрительный взгляд на публику. Открыла рот и зарычала, совсем как настоящая кошка. Поднялась на ноги, скрючила пальцы наподобие когтей и взмахнула ими в воздухе.

Удар хлыста, и я снова опустилась на четвереньки. Перекатилась на спину, задрыгала руками и ногами, выражая покорность.

Новый удар кнутом — и прыжок на тумбу. Головокружительное сальто и звериный рев. Страсть и бешенство, отточенные до автоматизма движения. Блеск костюма в неоновом свете.

Немного портило впечатление то, что выступать пришлось в маске. Но спустя три минуты я перестала обращать на нее внимание. Как и на публику. Сосредоточилась на Хане и его командах. Точно на арене остались трое: Хан, я и его плеть.

Робкие аплодисменты сменились восторженным ревом. Возбужденные зрелищем черви аплодировали всеми конечностями и издавали звуки, похожие на скрежет.

На арену полетели туго свернутые комки разноцветной бумаги. Вначале я предположила, будто черви решили меня угостить каким-то особым видом пищи. Но после поняла — это цветы. Или что-то, что очень их напоминает.

Закончив номер, я подобрала с пола несколько самых ярких экземпляров. Прижала к груди, как величайшее сокровище. Я справилась и заслужила награду. И пусть настоящие пантеры так себя не ведут — откуда об этом знать червям?Главное, что им понравился номер.

За кулисы я вышла как дива. И была немало ошарашена тем, что сделал Хан.

Попрощавшись с публикой, он ринулся ко мне и попытался выхватить из рук цветы. Мою заслуженную награду!

— Не тронь! — взревела я и отскочила. — Если тоже хочешь цветов — пойди, пособирай на арене. Там еще много осталось.

— Немедленно выбрось! — приказал Хан. — Не прикасайся ни к чему, что дарят зрители.

Я смотрела на полыхавшие гневом глаза Хана и все сильнее негодовала. Жестокий тиран! Вместо того чтобы поздравить с успехом, пытается отобрать то, что досталось мне с таким трудом. Неужели землянке не позволят даже малость — оставить себе комплимент от зрителей?

Потеснив меня плечом, на арену выпорхнула Крис. Ирон отправился помогать ей с оборудованием. Остальные члены труппы смотрели на нас с Ханом, но не пытались вмешаться. Анкор так и вовсе был откровенно рад нашему разладу. Его так и перекосило от злорадства. И даже яркий грим и нарисованная на маске улыбка не скрасили этого впечатления.

— Да пошли вы все! — объявила я.

И ринулась к своей каюте, продолжая сжимать в руках бумажные цветы. Не позволю отобрать, мое!..

Хан медлил недолго. Отдав короткое распоряжение помощнику, рванул за мной.

Отличная память не подвела. Я не только отлично знала короткий путь, но и запомнила код, который набирал Хан, когда перекрывал отсеки. Набрала шифр, понеслась дальше. На ходу сорвала мешавшую маску. Бежала так, словно за мной гнался сам дьявол.

Впрочем, это не было преувеличением. Хан действительно походил на разъяренного беса и стремительно сокращал дистанцию.

Глава 8

Возле самой каюты поняла — не успею забежать внутрь. Но сдаваться не собиралась. Развернулась к Хану, уткнулась лицом в букет и мстительно вдохнула. Бумажные цветы почти не пахли, но это меня мало волновало. Я доказала что не покорюсь никогда.

Хан резко остановился и застыл в шаге от меня. Ярость на его лице уступила место испугу. Неужели цветы ядовитые?

Мои руки дрогнули, цветы рассыпались по полу. Какая же я идиотка. Почему не подумала, прежде чем нюхать инопланетные растения.

Хан поднял букет, осмотрел каждый цветок, ощупал. Он действовал так тщательно, точно искал в цветах невидимую змею.

— Никогда не принимай подарков от незнакомцев, — повторил мне неразумной. — Или хотя бы проверяй их прежде, чем брать в руки.

Протянул букет, и я машинально его приняла. Не зная, что ответить, молча смотрела, как Хан удаляется в сторону арены. Как закрывает переборку между отсеками.

Он выглядел расстроенным, если не сказать — убитым горем. Плечи поникли, и походка словно бы утратила былую пружинистость. Хан даже позабыл запереть меня в каюте. Так и ушел, оставив в полном одиночестве.

Казалось бы, мне нужно радоваться. Я победила, получила свободу. Но почему тогда сердце ноет, будто в него кинжал всадили? И глаза жжет, точно песка насыпали.

Цветы больше не радовали. Я вошла в каюту и сама заперла дверь. Бросилась на кровать, уткнулась носом в подушку. Но сил реветь не осталось. Выступление и ссора с Ханом вытянули из меня все силы.

Не знаю, сколько времени я пролежала так, не в состоянии забыться сном. Но ко мне пришел посетитель. По-свойски подошел, присел рядом. Койка почти не прогнулась под небольшим весом гостя.

Запахло приторно-сладкими духами. Такие духи использовала Крис.

— Пришла меня ругать? — спросила я, не поворачивая головы. — Или сообщить, что Хан решил от меня избавиться?

Узкая теплая ладонь легла на мою спину. Вкрадчивый голос Крис проник, кажется, в самую душу:

— Моя сестра погибла, отравившись ядовитыми испарениями. Ей тоже подарили цветы — только на другой планете. Крипусы — ее любимые… В сердцевине одного из них пряталась капсула, реагирующая на тепло. Хан нашел ее слишком поздно.

Я дернулась, будто меня ударило током. Села и уперлась взглядом в глаза Крис. Серые, вечно печальные, сейчас они блестели от невыплаканных слез.

— Так вот как погибла Эллис… ее отравили цветами!.. Потому Хан и пытался отнять их у меня… прежде, чем история повторится?

Мне захотелось саму себя пнуть. Нет, я не просто идиотка — космическая дура, вот кто!

Бумажные цветы все еще валялись на кровати. Но теперь воспринимались совсем по-другому. Моя маленькая победа обернулась полным поражением. Я не только подставила свою жизнь под угрозу, но и не позволила Хану помочь. Сочувствие двигало им, а вовсе не желание подчинить.

Я так долго ждала от него малейшего проявления привязанности, ругала за черствость. И вот он сломя голову мчится мне на помощь. А я…

— Он успокоится, и тогда ты сможешь попросить у него прощения, — посоветовала Крис, точно прочтя мои мысли. — Хан вспыльчивый, но отходчивый.

Но я не слишком в это верила. Мне нет оправдания, и если Хан решит наказать — подчинюсь. Вынесу любое наказание и больше не стану обвинять дрессировщика в черствости. Он слишком многое пережил, чтобы быть мягким и сочувствующим. Такие передряги сделают сухарем любого. Человека или гуманоида — неважно.

Приняв решение, я перешла к другим, не менее важным вопросам:

— Как прошло выступление? Пантера понравилась публике?

Я нарочно говорила о себе в третьем лице. Все то, что происходит на арене, не имеет отношения ко мне настоящей. Человек — не зверь и не подлежит дрессировке. По крайней мере, тогда я искренне в это верила.

— Ты хотела спросить, оставят ли тебя на Лаэсе? — переспросила Крис. Дождалась утвердительного кивка и подбодрила: — Не волнуйся, свое место в нашей труппе ты заслужила. Зрители вызывали тебя на бис — Хану пришлось сказать, что ты слишком устала. Но черви явятся завтра, Анкор уже готовит новые билеты.

Вот это новость! Ирон говорил, что дважды подряд в одном месте цирк выступает редко — все желающие успевают прийти на премьеру. А после приходится искать новую планету или космическую станцию. И вот чудо, червям так понравилось, что они готовы прийти еще раз.

— Это же настоящий успех! — я всплеснула руками. — Даже не верится, что я приложила к этому руку.

— Почему же руку? — не поняла моей фразы Крис. — Ты держалась молодцом и завела публику. Бывшая пантера Хана и то не была такой ловкой.

Упоминание о владельце цирка меня слегка отрезвило. Прежде чем вновь выйти на арену, стоило бы помириться. Иначе внутренние противоречия могут стать причиной фиаско. И вместо бумажных цветов в меня завтра полетят камни.

— Как думаешь, чем лучше всего загладить свою вину? — спросила я у Крис.

Она крепко задумалась. Поднялась, прошлась по комнате, заложив руки за спину.

— Эллис прежде любила устраивать для команды ужины, — выдала, спустя пяток минут. — Мы собирались в общей столовой, разговаривали, шутили, обменивались мыслями. Когда моя сестра покинула нас, посиделки прекратились. Хан предлагал мне готовить, но я этого делать не люблю, да и не умею. А ты?

Она посмотрела на меня, и в ее глазах блеснула надежда. Думаю, Крис искренне любила сестру и скучала по былым временам.

Наверное, ей не просто было предложить мне занять место Эллис — пусть только на кухне. Тем ценнее для меня такой неожиданный подарок.

— Раньше неплохо готовила, но из земных продуктов, — призналась я с искренней улыбкой.

— Решено! — объявила Крис. — Я покажу тебе припасы, а ты приготовишь ужин. В кладовых осталось мало запасов — сама видишь, команда предпочитает есть готовую пищу из контейнеров. Но у нас есть шанс все изменить.

Вот уж не ожидала увидеть вКрис союзницу. Но раз она протянула руку дружбы, то почему бы не пойти навстречу?..

­­— Хорошо, — согласилась я. — Когда приступим?

— Прямо сейчас! — огорошила меня Крис.

Схватила за руку и потащила в коридор.

— Хан не разозлится сильнее из-за того, что я покинула каюту безего ведома? — уточнила я, с трудом поспевая за быстрой поступью Крис.

— Беру огонь на себя, — пошутила она. — А ты постарайся, чтобы еда получилась вкусной и сытной. Тогда Хан простит тебе сегодняшнюю выходку.

Обширная кладовая корабля-цирка была полупуста. Нам сКрис удалось разжиться лишь крупными оранжевыми плодами — по вкусу похожими на земную картошку, герметичной упаковкой вяленого мяса, мукой и горсткой приправ.

— Не густо, — заявила я, осматривая находки.

— Ничего, прибудем на другую планету и обязательно прикупим продуктов, — утешила меня Крис. — Боюсь, на Ламо нам не найти белковой пищи.

— Тогда приготовим рагу, — выдала я. — Надеюсь, посуда и чистая вода найдутся.

Из кладовой мы перебрались в столовую. Там тоже царило запустение. Прежде чем приступить к готовке, пришлось мыть посуду, полы и отскребать остатки пригорелого жира от жарового шкафа.

— Если тут редко едят, то кто устроил весь этот бедлам? — недовольно буркнула я. — У нас на корабле меньше людей, чем грязных тарелок.

Крис рассмеялась моему заявлению.

— Человек на Лаэсе только один, — передразнила меня, утирая слезы в уголках глаз. — А в столовой часто хозяйничает Анкор — любит экспериментировать. Правда, один запах его варева отбивает аппетит напрочь.

Покончив с уборкой, я повязала на талию чистое полотенце и пожаловалась Крис:

— Если испорчу костюм — Хан еще больше разъярится.

— Разве другой одежды он тебе не выдал? — удивленно спросила она. — Ох уж эти мужчины, ничего не смыслят в наших нуждах…

— Наверное, он считает, будто земляне на своей планете щеголяют голышом, — фыркнула я. — Тем более, ходить, кроме арены, мне некуда.

Конечно, условия на Лаэсе куда лучше, чем у осьминогов-похитителей, но все же… Мне не хватало привычных вещей: одежды, косметики, книг, телефона, любимых безделушек. Одним словом, всех тех мелочей, что наполняют человеческую жизнь теплом и уютом.

— Поговорю с Ханом, — пообещала Крис. — Он, может, и не замечает, как тебе неуютно без одежды. Но я-то вижу, что обнаженной ты чувствуешь себя неуютно.

— Ты права, мне дискомфортно. Кажется, что пялятся, выискивают недостатки и осуждают, — пожаловалась я. — Хотя, вон, Рин и Амула не утруждают себя ношением одежды.

Впервые я увидела Крис смеющейся. И улыбка очень шла ей: на фоне голубой кожи зубки сверкали белизной.

— Рин и Амула канторианцы. У них плотная кожа и высокая температура тела, — пояснила Крис. — Эти двое не замерзнут даже на ледовитом Торне.

Надо же! Рин и Амула живут рядом, но я даже не попробовала к ним прикоснуться. Вот бы узнать, какова их кожа на ощупь. Наверное, шероховатая и горячая, как радиатор.

— Расскажи что-нибудь еще, — попросила я Крис. Вдруг она окажется лучшим собеседником, чем Ирон. — Например, о прошлом вашей команды…

Я затаила дыхание и взглянула на Крис с надеждой. Но та не спешила тешить мое любопытство.

— Мы свое прошлое забыли, и тебе желаем того же, — ответила онане слишком любезно. — И если хочешь прижиться, больше не спрашивай, пока сами не расскажем. Когда-нибудь, возможно…

Копаться в чужом белье — не лучший способ подружиться. Мне не хотелось настраивать Крис против себя, потому я поспешила сменить тему разговора:

— Тогда расскажи то, что сочтешь нужным, — предложила примирительным тоном. — Я тут новенькая и ничего не знаю. Любая информация пригодится.

Лицо Крис просветлело. Моя уступчивость пришлась ей по вкусу.

— Хорошо, — согласилась она. — Но если ты так и будешь стоять, вместо того, чтобы готовить — не вытянешь из меня больше ни слова.

Я встрепенулась. Оказывается, за все время разговора я так и удосужилась почистить овощ, который держала в руках. А ведь специально выпросила у Крис нож, чтобы не пользоваться незнакомой кухонной техникой.

— Сейчас-сейчас, все будет в лучшем виде, — пообещала я, принимаясь за дело.

Спустя полчаса мой запас знаний обогатился множеством сведений о корабле и его экипаже. А на столе стояло готовое рагу из инопланетных овощей и мяса.

— Пахнет аппетитно, — сообщила Крис. — Полагаю, вкус тоже бесподобен.

Я с гордым видом вручила ей ложку и распорядилась:

— Пробуй! Сегодня тебе досталась роль дегустатора. Если понравится — пригласим в столовую остальных. Если нет — я снова запрусь в каюте и сделаю вид, что никуда не отлучалась.

Крис кивнула, но попробовать рагу не успела. Дверь в столовую распахнулась, впуская вовнутрь Анкора.

Увидев меня, он скорчил недовольную гримасу.

— Зачем ты привела ее сюда? — спросил у Крис. — Бешеным самкам место в клетке!

Я едва не задохнулась от злости. Покраснела и с такой силой сжала половник, что тот едва не сложился пополам. Все ругательства казались слишком мягкими, чтобы достойно ответить на оскорбление.

Пока я собиралась с мыслями, ответила Крис:

— Успокойся, Анкор. Пантера уже осознала ошибку и в качестве извинений приготовила нам ужин.

Первый помощник капитана посмотрел на меня так, словно видел впервые.

— Ты умеешь готовить? — спросил не слишком любезно.

— Представь себе, — буркнула я и гордо вскинула подбородок. — Землянки не такие жалкие, как тебе кажется. У нас есть и ум, и способности, и природная смекалка.

— Я не стану есть ее стряпню, — поведал Анкор Крис. — Не хочу маяться заворотом кишок. Еще плюнет в варево своим ядом.

На этот раз я сразу нашла что ответить.

— В сравнении с тем, что тут варганил ты, мое блюдо — шедевр кулинарии. И вообще, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что посуду нужно мыть? Антисанитария на кухне как раз и приводит к различным заболеваниям.

Протез Анкора раздражительно скрипнул. Желтые глаза презрительно сузились.

— А тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил об уважении и благодарности? — послышался вопрос, больше похожий на обвинение. — Ты, тварь, сегодня укусила руку, которая тебя кормит. Не думай, что такой проступок тебе так просто забудут.

— Это уже Хану решать: прощать или нет, — парировала я. — Между прочим, если бы он заранее предупредил о своих опасениях, то я бы ни за что не стала брать цветы. По крайне мере, осмотрела бы их, прежде чем принять. Но Хан не удосужился поговорить откровенно — так что в случившемся есть и доля его вины.

Анкор долго смотрел на меня, точно пытаясь испепелить взглядом. А после выдал:

— Еще раз сделаешь нечто подобное или обвинишь капитана хоть в чем-то — я заставлю тебя заткнуться. Навсегда. Или сделаю уродцем и возьму к себе в номер. Уверен, зрителям понравится немая и, скажем,лишенная нижних конечностей землянка. Посмотрим, какой ты будешь бойкой, когда лишишься возможности нормально передвигаться.

От такого заявления я и вправду на несколько секунд онемела. Стоило представить, что вместо ног появится омерзительный протез, и кровь застыла в жилах. И что-то мне подсказывало, что угроза — вовсе не шутка.

— Анкор, не пугай Пантеру, — вступилась за меня Крис. — Она перенервничала на первом выступлении, вот и начудила. Лучше пригласи команду в столовую: посидим все вместе, поедим и поболтаем. Как в старые добрые времена.

— Нет уж, это без меня, — отказался Анкор.

И демонстративно удалился, поскрипывая колесом протеза. Хлопнул дверью с такой силой, что я вздрогнула.

— Не обращай на него внимания, — предложила Крис. — Анкор боготворит Хана и старается избавить от любых волнений. Видит угрозу даже там, где ее быть не может.

— Мужская дружба — это, конечно, хорошо, — ответила я. — Но подобное поведение кажется мне слишком жестоким. Хан взрослый и может сам постоять за себя. Не думаю, что ему нужна нянька.

Ужинать моим рагу Анкор так и не стал. Зато остальные члены команды с удовольствием съели по порции и даже попросили добавки.

— Как хорошо снова собраться всем вместе, как настоящая семья, — заметил Ирон, уплетая за обе щеки. — Спасибо, Пантера. Вот бы ты каждый день готовила для нас ужины, обеды и завтраки.

Я покраснела от удовольствия. И бросила тревожный взгляд на Хана. За весь вечер он так и не сказал мне ни слова. Но выглядел довольным, и это давало надежду на примирение.

— Мне не сложно, — заявила я. — Но в кладовой мало продуктов.

— Пополним запасы в следующем же космопорте, — отозвался Хан, глядя в тарелку. — Но собираться будем только по вечерам — иначе Пантере некогда будет тренироваться.

— Я помогу составить список продуктов, — прощебетала Крис. — Кстати, Хан, когда будешь покупать еду, подумай и о новой одежде для Пантеры. Она не может постоянно носить костюм для выступлений. А голой ходить стесняется. Да и сквозняки, сам понимаешь…

Хан удивленно поморгал. Взглянул на меня оценивающе.

— Скажешь, что тебе понадобится, — сообщил спустя несколько секунд. — Я не слишком силен в женских нарядах.

— Спасибо, — поблагодарила я. Сцепила пальцы в замок и заставила себя произнести речь, которую готовила во время готовки: — Прости, что вывела тебя из себя. Думала, ты хочешь отобрать цветы из вредности…

Мое признание ошарашило Хана. От неожиданности он уронил ложку, и она гулко звякнула о край тарелки.

— М-да, не слишком ты хорошего обо мне мнения, — заявил с усмешкой. — Но извинения приняты. За вкусный ужин и дружеские посиделки я готов простить что угодно.

Вот уж верно говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Хан не только простил мне выходку с цветами, но и помог убрать со стола, сам загрузил посудомоечную машину и проводил до каюты.

На сей раз мы шли не как зверь и дрессировщик. А рядом, точно напарники. Случайно коснувшись его руки, я поразилась собственной реакции. Теплая волна прокатила по телу, стало так легко и радостно, как не бывало давно. Как будто сердца коснулась инопланетная магия, заставив воспарить духом и поверить, что все у меня наладится.

Глава 9

Успешно отыграв гастроли, Лаэс покинул родину гигантских разумных червей Ламо. Наш путь лежал теперь на Тарэс, планету-гигант с жарким субтропическим климатом и гуманоидным населением.

Но прежде мы заскочили в космопорт Тио. Хан, Ирон и Анкор отправились за покупками, а мы с Крис остались их дожидаться. «Космопорт ― не место для прогулки девушек» — заявил нам хозяин цирка.

Как ни странно, но меня это только порадовало. Наконец-то меня признали не только разумной, но еще и привлекательной. Пусть и в своеобразной манере.

Воспользовавшись отсутствием мужчин, мы сКрис решили устроить генеральную уборку. Точнее, это я предложила навести порядок в каютах, зале для отдыха и коридорах. Крис долго морщилась, но согласилась.

Рин и Амула к нам не присоединились, но пообещали убраться в своих комнатах и почистить клетки ящериц. Давно пора, воняло из тех отсеков знатно.

— У Анкора убирать не буду, — предупредила я Крис. — Он не заслужил моей заботы.

Мы как раз закончили с общими отсеками и перешли в жилое крыло. От усталости уже ломило руки и спину, но сдаваться я не привыкла. Уж раз сумела ужиться с инопланетянами, то и грязь как-нибудь одолею.

— Хорошо, я приберу там, — вымученно улыбнулась Крис. — А ты возьми на себя каюту Хана. Только ничего не переставляй, он не очень любит, когда кто-то вторгается в его пространство.

— Хорошо, просто вытру пыль и помою пол обеззараживающим средством, — пообещала я.

Крис довела меня до каюты, набрала код и открыла дверь.

— Прошу, — пригласила меня внутрь, — как видишь, работа предстоит немалая.

Это верно, Хан основательно захламил помещение. Вещи валяются горой на кресле, кровать не заправлена, на столе стопка пустых контейнеров и немытые кружки. Пыль, кажется, не протирали столетие.

— У Хана на корабле слишком много обязанностей, — пояснила Крис. — А так он очень аккуратный и чистоплотный.

— Понятно, — согласилась я, — холостяцкая квартирка во всем своем великолепии. Ничего, справлюсь.

— Тогда я ушла, — сообщила Крис.

И скрылась за дверью, оставив меня наедине с вещами капитана корабля-цирка. Если Анкор узнает, что я и сюда забралась — придет в бешенство.

Впрочем, какое мне дело. Анкор не признает ничьего авторитета, кроме капитанского, так что завести с ним дружбу все равно не получится. А делать что-то без позволения Хана первый помощник не посмеет. Слишком дорожит особым положением.

Я разложила вокруг себя принесенные средства: одноразовые салфетки, обеззараживающую жидкость с пульверизатором, освежитель воздуха, контейнер под мусор. Закатала рукава повыше, подобрала подол и завязала в узел. На время уборки Крис выдала мне свое старое платье, но оно оказалось слишком длинным и висело на мне мешком.

— Ну-с, приступим, — объявила я. — Надеюсь, успею закончить до того, как хозяин каюты вернется. Пусть думает, что пыль исчезла волшебным образом.

Больше всего я переживала, что Хана возмутит мое самоуправство. Но это ведь из благих побуждений.

Как бы я не пыталась, побороть любопытство не смогла. В перекладывании вещей Хана было нечто интимное, точно я заглядывала в его сокровенные тайны. Касалась той стороны жизни, которую он никогда и никому не показывает. Чуждый мне гуманоид становился близким, словно бы родным.

Я подметила, что Хан предпочитает темные тона в повседневной одежде, но при этом обязательно добавляет яркую деталь — цветастый носовой платок или броский ремень. Пьет слишком много бодрящего напитка и забывает закрывать тюбик с зубной пастой. Спит на левой стороне кровати, точно ждет, что вторая половинка явится к нему среди ночи.

Последнее меня окончательно растрогало. Неужели Хан все еще не забыл Эллис? Или же мечтает о ком-то другом?

Не то, чтобы я всерьез вознамерилась запрыгнуть к нему в койку. Скорее, хотела примерить на себя роль его подруги. Заняла пустующее место на постели, закинула руку за голову, и прикрыла глаза. Расслабилась, счастливо вздохнув.

И в этот же миг услышала шум открывающейся двери.

Хан застыл в дверях, точно завороженный. Пластиковые пакеты выпали из рук, а рот слегка приоткрылся.

Я спрыгнула с кровати и потупила взгляд. Как же объяснить свое поведение? Желательно, так, чтобы он не подумал обо мне что-то нелестное.

— Не подозревала, что ты так быстро вернешься, — призналась я. — Мы сКрис затеяли генеральную уборку… Я очень устала, легла и, кажется, задремала.

Хан быстро справился с наваждением. Поднял с пола пакеты и переложил на стол. Улыбнулся и насмешливо заметил:

— Ты вовремя уборки все кровати примеряла или только мою?

Черт бы побрал его привычку передергивать!

— Твою каюту убирала последней, вот и прилегла, — оправдалась я. — А ты, вместо того чтобы ехидничать, мог просто сказать спасибо.

Хан обвел комнату придирчивым взглядом, притворно покривился.

— Спасибо, — выдал не слишком убедительно. — Теперь мне понадобится уйма времени, чтобы найти, что и где лежит.

Я уперла руки в бока и притопнула с досады. Но вместо того, чтобы разразиться ругательствами, предложила:

— Хочешь, снова все разбросаю и вывалю на пол ведро с мусором? К сожалению, пыль вернуть не смогу, придется подождать пару месяцев — она сама вернется. И каюта вновь станет свинарником, всё, как ты любишь.

Хан удивил меня, рассмеявшись.

— Знаешь, мне начинают нравиться наши перепалки, — признался тоном заядлого юмориста.

— А мне нет, — возразила я. — Предпочитаю спокойную обстановку и уравновешенных люд… инопланетян.

Хан смерил меня надменным взглядом и возразил:

— Не верю! Ты не умеешь жить скучно и подчиняться привычным правилам. Кстати, тебе срочно нужно переодеться. В таком виде заходить в каюту к одинокому мужчине опасно.

Я вначале не сообразила, о чем он. Но осмотрев себя, едва не покраснела: подол подвернут до самых бедер, верхние застежки платья расстегнулись чуть ли не до пупка. Ощущение, что я не убираться пришла, а соблазнять. Но ведь подобного у меня и в мыслях не было!

Дрожащими от нетерпения руками я развязала узел на подоле, застегнулась. Пригладила растрепавшиеся волосы.

— Так лучше? — спросила, приосанившись.

— Немного, — не стал развивать тему Хан. — Но все равно переоденься, эта одежда тебе велика.

— А ты уверен, что купленная тобой придется впору? — спросила я с легким оттенком ехидства.

— Не узнаешь, пока не примеришь, — сообщил он.

И протянул мне один из пакетов.

— Благодарю, — чопорно произнесла я. — Но мне бы хотелось иметь возможность самой выбирать для себя вещи. По своему вкусу и предпочтениям.

Он передал мне один из пакетов и сообщил:

— Если будешь послушной и перестанешь вытворять глупости — когда-нибудь сможешь ненадолго покинуть Лаэс и сходить за покупками. С сопровождением, разумеется. А пока пользуйся тем, что получила, и не привередничай.

Я подавила разочарованный вздох. Обещание Хана звучало не слишком убедительно. Его «когда-нибудь» могло не наступить никогда.

— Примерю у себя в каюте, — пообещала я, принимая подарок. — И, кстати, насчет одежды — давно хотела у тебя кое-что спросить, точнее, предложить…

Хан оторвался от перекладывания покупок и поднял на меня заинтересованный взгляд:

— Что же?

Я слегка замялась. На самом деле идея пришла ко мне совсем недавно. Убираясь в прилегающем к арене складе, я нашла несколько приспособлений, похожих на хула-хупы из привычного мне мира. И почему-то вспомнила о тиграх, прыгающих через горящие кольца. Если инопланетная публика любит опасность, то почему бы не предложить ей нечто подобное?..

— Мы можем где-нибудь найти жаропрочный материал, из которого можно сшить костюм? — я начла с главного. — Если да, то мы сможем внести перчинку в наше выступление.

Хан недоверчиво поморщился и огорошил догадкой:

— Пантера, ты слишком много времени проводишь на кухне. Зачем нам перец на арене?

Я расхохоталась в голос. А после объяснила неразумному гуманоиду переносный смысл фразы «добавить перчика». Рассказала о земных дрессировщиках и их лучших трюках.

В цирке на родной планете я была всего лишь три раза — и то в далеком детстве. Но впечатления остались на всю жизнь. Правда, прежде я и не предполагала, что мне самой выпадет «счастье» оказаться в роли укрощаемой.

Хорошо еще, мой дрессировщик не практиковал насильственные методы. Скорее, пытался приручить убеждением и поощрением. Так что можно сказать — мне повезло. Окажись я в руках менее терпеливого инопланетянина — не прожила бы и суток. С моим-то характером…

— Идея неплоха, но довольно опасна, — прикинув в уме все возможности, сообщил Хан. — Уверена, что не струсишь?

— Пф!.. — фыркнула я. — Пребывание в плену, торги и выступления отучили меня испытывать страх.

— Тогда давай обсудим детали. Присядь, — взмахом руки Хан указал мне на свободное кресло.

Я удобно разместилась за столом и с улыбкой победительницы принялась наблюдать за Ханом. Он разместил на столе поисковый прибор, вбил на клавиатуре какие-то данные. Пока система искала нужные сведения, приготовил две чашки бодрящего напитка и развернул упаковку моего любимого шоколада. Такая мелочь, но так приятно.

— Вот смотри, такая ткань должна подойти, — сообщил Хан спустя десяток минут. И повернул прибор экраном ко мне. — Какой цвет выберешь?

Кажется, мой укротитель залез в инопланетный аналог интернет-магазина. И нашел подходящую жароупорную ткань. Достаточно плотную, но в тоже время тонкую, — то, что нужно для костюма.

— Вообще я больше люблю яркие оттенки, — предупредила я, — но раз уж мне выпала сомнительная четь быть пантерой, лучше выбрать что-то похожее на ее окрас. Например, вот этот вариант: черный с синеватым отливом. У нас такой называли оттенком воронова пера.

Хан задумчиво посмотрел на меня, коснулся волос.

— Этот цвет прекрасно подойдет к твоим волосам, — проговорил чувственным тоном. — Сегодня закажу и попрошу Ирона подготовить проект костюма.

Его поведение всколыхнуло мою чувственность. Хан сумел пробудить во мне хищницу одним легким прикосновением. Точно внутри проснулась настоящая пантера: дикая, страстная, необузданная. Та, которой нет дела до чужого мнения. Она просто берет то, что хочет. И делает то, что считает нужным.

Как бы мне хотелось наплевать на гордость и первой потянуться к Хану. Так просто: перегнуться через стол и обнять. Коснуться чувственных губ. И не думать о том, что случится после…

— Ирон ― мастер своего дела, — поддакнула я и отвернулась. Надо спасаться от собственных мыслей. Пока не стало слишком поздно.

Как назло, на глаза попалась постель. И вся каюта словно стала слишком маленькой и тесной для двоих.

Чтобы отбить непрошеные фантазии, я цапнула со стола шоколадку и принялась усиленно жевать. Сделала вид, будто полуприкрытые глаза и возбужденный вздох — следствие приятной трапезы. И что мужчина напротив меня нисколько не привлекает.

Хан уткнулся в монитор. Так резко, точно прочел мои сокровенные мысли. Или же сам обдумывал нечто подобное.

— Пожалуй, надо и себе подобрать нечто подходящее, — проговорил, стараясь придать голосу безразличие.

Удалось не слишком: хрипловатые нотки все еще присутствовали. Мне хотелось завыть, как волчице. Как же сложно запрещать себе что-то.

— Знаешь, в цирке на земле я видела на арене мужчину с обнаженным торсом. Правда, то был факир, а не дрессировщик… — смущенно заметила я. — Вот бы и тебе сшить такие шаровары, а грудь и спину оставить неприкрытыми. Ты бы пленил всех инопланетянок наповал.

Я рассказала о внезапно возникшей идее прежде, чем успела ее переосмыслить. Как-то многозначительно прозвучало предложение. Совсем как комплимент.

Вопреки рассудку, я осматривала его широкие плечи и сгорала от желания увидеть их без одежды. Увидеть и умереть от невозможности прикоснуться.

— Нет! — воскликнул Хан. Поднялся с места и заметался по каюте, сложив руки за спиной. — В таком виде мне выступать нельзя.

— Конечно, — поспешно согласилась я. — Сошьем два жаропрочных костюма. Пусть ты не будешь прыгать через кольца, но безопасность прежде всего. Прости, что не подумала, прежде чем предложить…

Хан резко затормозил и обернулся. Посмотрел так, точно я украла у него миллион долларов. Или застукала за чем-то неприличным.

— Огня не боюсь, — его ответ только добавил сомнений. — Уже нет…

Мне показалось, или сероватая кожа Хана слегка побелела? Но он быстро справился с потрясением.

— С обнаженной спиной я могу составить неплохую компанию Анкору, — сообщил шутливо. — А как дрессировщику мне лучше выступать полностью одетым.

— Хорошо, — кивнула я. — Почему не расскажешь?..

Сказала и прикусила язык. Черт бы побрал женское любопытство! Совсем забыла, что на Лаэсе не любят распространяться о прошлом.

Хан в который раз проявил сдержанность и ответил терпеливым тоном учителя:

— Не дави на меня, Пантера. Тем, о чем ты спрашиваешь, и с друзьями делиться сложно…

Вот тут я по-настоящему обиделась. Ладно бы просто не рассказывал. Так нет же, умудрился одним замечанием расставить все точки над «и».

— Я-то надеялась, что за последние дни мы если не подружились, то хотя бы пришли к взаимопониманию, — слова слетели с моих губ вопреки здравому смыслу. — А ты…

Я поднялась. Подхватила пакеты и собрала приспособления и средства для уборки. Надо валить из каюты этого заносчивого инопланетянина. Он не друг мне и не напарник. И вести с ним задушевные беседы не стоит. Тем более не стоит мечтать о нем как о мужчине…

— Не уходи, — попросил Хан.

Подошел и забрал не умещавшиеся у меня в руках вещи. Бросил их на пол. Стиснул мои плечи так, словно боялся, что примусь сопротивляться. Доверчиво взглянул в глаза.

— Я не это имел в виду, — проговорил примирительно. — Не хотел обидеть…

— Тогда поясни, — попросила я. — Что ты имел в виду?

Он вздохнул, но взгляд не отвел.

— Есть вещи, о которых хочу забыть, — сказал и снова вздохнул. — И не готов делиться ими с тобой. Не потому что не доверяю, а потому что дрессировщик должен быть если не идеалом, то истинным лидером. Вожаком, за которым его животное… или человек может следовать.

Его слова только подхлестнули мое любопытство. Пришлось до боли прикусить изнутри щеку, чтобы не сболтнуть лишнего. И все же ответить мне пришлось — Хан явно этого ждал.

— Ты совершил что-то такое, чего сейчас стыдишься? — догадалась я. — Потому предпочитаешь молчать о прошлом?

Он невесело улыбнулся и покачал головой:

— Стыжусь я не поступка, а его последствий. Но если бы вновь оказался в том же месте при тех же обстоятельствах — сделал то же самое. Дай мне время привыкнуть, и я расскажу тебе больше.

Хан говорил так, что было невозможно не поверить. И все же он не подпускал меня слишком близко. Как собачонку, держал при себе на коротком поводке.

И в этот момент мне захотелось сделать что-то, что выведет этого отстраненного дрессировщика из состояния равновесия. Сметет на нет те защитные барьеры, что он воздвиг между нами.

Я подалась вперед и позволила себе коснуться его груди. Просторное платье в тот же миг стало тесным, а сердце рвануло из груди. Руки легли на локти Хана, взгляд затуманился.

— Ты умеешь располагать к себе, — призналась без лишнего стеснения. — Команда в тебе души не чает, Анкор так и вовсе боготворит. Столько инопланетян сразу не могут ошибаться…

— И ты готова им поверить? — Хан попытался изобразить насмешку. — И покориться?

Его шутливый тон на меня не подействовал. Я видела, как пылают огнем желания его глаза. Лицо стало напряженным, а руки переместились с моих плеч на талию.

— Ни за что не покорюсь, — призналась я, почти теряя сознание от близости Хана.

Ни один мужчина в родном мире не вызывал во мне такого бурного шквала эмоций. Хан точно был рожден для того, чтобы соблазнить меня — пусть и в другой вселенной.

Он улыбнулся и склонился, почти коснувшись моих губ.

— И это прекрасно, — прошептал, обжигая горячим дыханием.

Не знаю, как далеко бы мы зашли, если дверь в каюту не распахнулась.

Скрипя колесом, вкатился Анкор. Да так и застыл с раскрытым ртом, не в силах произнести ни звука.

Глава 10

— Зачем ты разрешил этой твари войти в каюту? — набросился Анкор на Хана. — Да еще и подпустил так близко? Дрессировщик не должен забывать об осторожности.

Я не без сожаления разжала руки, но Хан не позволил отойти. Стиснул крепче и, осмотрев с ног до головы, заявил:

— Анкор, ты придираешься к Пантере. Только посмотри, у нее ни зубов, ни ядовитого жала. Ранить она может только словесно.

Я возмущенно фыркнула и все же вырвалась. Саркастичный тон Хана раздражал. Возникло ощущение, будто капитан корабля оправдывается перед помощником. Да и вообще, Анкор вел себя так, будто Хан принадлежит ему одному. Меня даже посещала идея, что эти двое не только друзья. Уж слишком поведение Анкора походило на ревность.

— Иногда жалею, что мне не досталось тело медузы, — объявила я. — Или электрического ската. Или хотя бы настоящей земной пантеры. Она бы давно перегрызла шею тому, кто ее оскорбляет.

Собрав остатки гордости в кулак, я рванула к двери. Ни секунды не хотела больше находиться в обществе этой сладкой парочки. Даже хорошо, что Анкор явился так вовремя и не позволил мне сделать то, о чем впоследствии пришлось бы пожалеть.

— Пантера, не злись! — приказал Хан.

Кивнул Анкору, и тот преградил мне путь. Что и говорить, работала эта парочка слаженно, понимая друг друга без слов. Мне даже завидно стало. Или это тоже ревность?..

— Что еще вам от меня надо?! — насупилась я.

Развернулась к Хану и скрестила руки на груди. Свела брови к переносице, всем видом выражая неприязнь.

Прежде чем ответить, Хан подошел ближе. Тыльной стороной ладони провел по моей щеке.

— Волю ярости давай только на арене, — попросил примирительным тоном. — А с Анкором не ссорьтесь. Не хочу, чтобы корабль превратился в поле битвы.

Я дернула головой — Хан не должен понять, насколько мне приятны его прикосновения. И лучше всего спрятать истинные чувства за маской безразличия или злости.

— Как можно примириться с тем, кто тебя ненавидит? —спросила я ворчливо.

— Анкор беспокоится за меня и всю команду, — пояснил Хан. — И боится, что ты навредишь нам. Но ведь ты не способна на это, верно?

Его вкрадчивый тон заставил меня сдаться. И почему они вообще решили, будто я способна на подлость?

Ах, да — они ничего не знают о землянах и судят с высоты своего якобы высокого интеллекта. А меж тем ведут себя не лучше и не хуже людей. Если бы не внешние различия, то можно представить, будто меня выкрал бродячий циркач. Такой вот инопланетный цыган с сероватой кожей.

И глазами желтыми, как поле одуванчиков в солнечный день. Ради них я, оказывается, готова на многое. Даже терпеть нападки Анкора. Ну, по крайней мере, создавать видимость.

— Да я само миролюбие и сдержанность! — в напряженной тишине мой возглас прозвучал как выстрел. — И готова протянуть руку дружбы — при условии, что Анкор признает меня разумной. И перестанет называть животным.

Предложение пришлось помощнику капитана не по вкусу. Анкор скривился так, будто проглотил лимон. Или болотную жабу: огромную и скользкую.

— Пантера теперь часть нашей команды, — вступился за меня Хан. — Она нравится публике и приносит прибыль. Такими темпами она окупит свою стоимость за пять-шесть лет. Но и это не главное… Пантера стала частью Лаэса — а это многое значит.

— Не хочу думать, что она одна из нас, — Анкор продолжал хмуриться. — Но если нужна тебе — пусть остается.

Конечно же, извиняться или обмениваться рукопожатиями Анкор не стал. Попыхтев для приличия, сообщил Хану:

— Зайду позже, когда ты будешь один. Есть несколько вопросов по оснащению Лаэса. Ремонтировать корабль куда сложнее, чем стряпать. Или убираться.

Сказав это, он кивнул капитану и удалился. Оставив меня закипать от возмущения. Анкор признал меня достаточно разумной особью, чтобы готовить и скакать по сцене. Но советоваться по важным вопросам — увольте.

— Не расстраивайся, — улыбнулся Хан. — Анкор никому не доверяет.

— Неправда, — возразила я. — Тебе доверяет. И слушается каждого слова. Интересно, какой метод ты использовал, чтобы так выдрессировать помощника?

Хан дернулся так, точно я ударила его кнутом. Отшагнул и, выставив руки, замахал протестующее:

— Такой метод не понравился бы тебе. И никому другому…

— Прости, — смутилась я. Как же сложно подбирать фразы, когда не знаешь всей правды. — Это была всего лишь шутка.

— Забудь, — отмахнулся Хан. — Мне не следовало реагировать так бурно. Ты действительно не знала.

Избегая моего вопрошающего взгляда, Хан протянул мне пакеты с одеждой и предложил:

— Иди, примерь. Средства для уборки не трогай, сам вынесу. Вы с Крис и так достаточно поработали.

Все же этот инопланетянин умеет быть милым, когда захочет. Рядом с ним таким я практически забываю о родном доме и прежней жизни. И только присущий всем землянам инстинкт самосохранения упрямо твердит: берегись, ты так мало знаешь о том месте, куда занесла тебя судьба.

Хан собирал хозяйственные принадлежности и упорно делал вид, что занят работой. Но я буквально пятой точкой чувствовала — следит за мной. Но продолжать разговор не хочет и ждет, пока уйду.

Что ж, я и без того сегодня узнала и получила больше, чем за все предыдущие дни пребывания на Лаэсе. Еще один кубок победителя на полке землянки.

— До вечера, — попрощалась я. — Встретимся за ужином.

Хан оторвался от занятия и одарил меня улыбкой. Не без гордости заметил:

— Кладовые забиты до отказа, так что жду сегодня чего-то особенного.

От одного его взгляда у меня перед глазами закружилась стая разноцветной мошкары, а ноги предательски ослабели. Пришлось бежать, чтобы поскорее скрыться за спасительной дверью каюты.

Но никакие стены и никакие запоры не могли оградить меня от Хана. Все то время, что мы находились порознь, я думала о нем. И видела сны, которые детям до восемнадцати лучше не рассказывать.

Хан оказался куда стойче. И все же, даже его моральная броня постепенно давала трещину. Взгляды, которые я ловила на себе во время репетиций или совместных ужинов, были красноречивее сотни слов.

Хан тоже поражался возникшей между нами симпатии, и то, что я землянка, его не сильно останавливало.

Крис и Ирон замечали многое, но держали мысли при себе. Рин и Амула обращали внимание только друг на друга и жили в своем собственном тесном, пропитанном бурной страстью мирке. Лишь репетиции и совместные ужины вынуждали их покидать каюту.

Анкор все еще держался отстраненно, но открытой агрессии не проявлял. Если и ревновал Хана ко мне, то делал это молча. И только однажды злодейка-судьба заставила нас столкнуться нос к носу с первым помощником.

Случилось это вечером, накануне прибытия на одну из многочисленных космостанций. Капитан успешно проложил курс, и Лаэс плавно продвигался к намеченной цели.

Команде стало не до отдыха. Наше выступление решили посмотреть Вальенцы — одна из самых почитаемых рас. Хан признался, что после Антерианцев, они самые заносчивые и высокомерные.

— Постой, — не дополняла я, — хочешь сказать, что принадлежишь к элите космоса? И вообще, мне ты не кажешься ни заносчивым, ни высокомерным.

— Я ― исключение из правил, — без лишнего самодовольства признался он. — Но Антерианцы считаются самой древней расой среди разумных галактик. И ведут себя соответственно.

— Вот бы посмотреть на твоих «родственничков», — пошутила я. — Сравнить, так сказать…

Как всегда, шутка не удалась. Или у Антерианцев и вовсе отсутствует чувство юмора?..

Как бы то ни было, Хан вновь замкнулся в себе и лишь небрежно заметил:

— Мне бы не хотелось. Не для того я покинул родную галактику… Давай продолжим.

Мы тренировались последними на арене, используя последнюю возможность отрепетировать новый номер. Огнеупорный костюм сковывал движения, но это не мешало мне показывать чудеса ловкости. Пожалуй, теперь я могла дать фору настоящей пантере. Даже удивительно, как многому человек способен научиться при необходимости. Мышцы мои словно превратились жгуты — прочные и пластичные. Тело приобрело небывалую силу и выносливость. И при всем при этом я стала грациозней и изящней, чем была прежде.

Хан не стал перешивать свой костюм, только добавил к белым брюкам и рубашке широкий пояс цвета воронова крыла. И повязку на голову, чтобы во время выступления не лишиться роскошной шевелюры.

Мой укротитель зажигал по очереди кольца разного диаметра и, повинуясь щелчку кнута, я преодолевала барьеры. Скользила в воздухе, как изящная стрекоза. И приземлялась на четыре лапы, как настоящая кошка.

И вот Хан подготовил главное испытание: целый туннель из горящих обручей. Этим трюком должно было закончиться наше выступление и поразить зрителей до глубин души. При условии, что у Вальенцев таковая имеется.

Я оттолкнулась от возвышения и прыгнула, плотно прижав руки к телу. Ровно семь секунд занимал этот маневр. Семь секунд на грани человеческих возможностей.

Когда ты занят любимым делом или увлечен разговором, время проходит незаметно. Но в подобные напряженные моменты оно точно замирает. Сквозь полуприкрытые веки я видела пламя, окружившее со всех сторон. И слышала грохот собственного сердца о грудную клетку. Дышать боялась — раскаленный воздух мог обжечь легкие.

Неожиданно корабль задрожал, точно попал под метеоритный дождь. Я успешно преодолела барьер, но из-за тряски не сумела эффектно приземлиться. Упала на бок, больно приложившись локтем и головой.

Хан рванул ко мне. Но в этот миг Лаэс опасно накренился, и мы покатились.

— Руку держи! — выкрикнул Хан.

Он зацепился за край арены и повис, опасно раскачиваясь. Я схватилась за него и впилась пальцами в крепкое запястье.

— Что тут творится? — испуганно выкрикнула.

В этот миг Лаэс снова дал крен, но на сей раз перекатился на другой бок. Хан удержался сам и не дал упасть мне.

Реквизиту повезло меньше. Горящие кольца упали на зрительские кресла и подпалили дорогую обшивку. Запахло паленой шерстью и бедой.

Хан помог мне подтянуться и распорядился:

— Держись. Сейчас я доберусь до передатчика и свяжусь с Анкором. Он дежурит в капитанской рубке.

— На нас напали? — озвучила я первую мысль, что пришла в голову.

— Не думаю, — Хан отринул мое предположение. — Скорее всего, полетел гироскоп — он давно требует замены. А мы все чиним, экономим кристаллы.

Его ответ немного успокоил. Но остался еще один немаловажный момент.

— А пожар удастся потушить? — спросила я, испуганно косясь на дымящийся зрительский зал.

— Не волнуйся, дальше обшивки дело не пойдет. Гореть там больше нечему, — успокоил Хан.

Корабль продолжало трясти и раскачивать. Но капитан Лаэса все предусмотрел: недаром он велел убирать весь реквизит после репетиций и запирать в подсобке. Иначе бы по арене сейчас катались тумбы, мячи, канаты, подвески и много чего еще. И тогда пожара не миновать.

Впрочем, одни только дымящиеся кресла приносили немало неудобств. У меня слезились глаза, а в носу щипало. Я прокашлялась и, продолжая держаться за борт арены, глянула на Хана. Он как раз подбирался к выходу, балансируя, как настоящий моряк на судне в шторм.

— Удачи тебе! — не удержалась я от возгласа.

— Спасибо! — Откликнулся Хан. Обернулся и приказал: — Держись тут. Постараюсь справиться быстро.

И я не сомневалась, что он выполнит обещание. И стала ждать, пока мой укротитель спасет себя, меня, всю команду и Лаэс.

Но тревожные мысли не покидали. Стоило остаться одной, как на ум стали приходить сотни вариантов дальнейшего развития событий. Один хлеще другого. Вдруг Хану не удастся починить гироскоп, и мы затеряемся в космосе. Или и вовсе улетим в какую-нибудь черную дыру. Или врежемся вдугой корабль или космическую станцию.

И удалось ли остальным членам команды избежать травм во время этой тряски? Если хоть один артист пострадает, мы не сможем выступать — шоу расписано по секундам. Придется менять всю программу. А значит, долго не получим кристаллов, не купим новый гироскоп и…

Меня саму удивило отношение к происходящему. Неужели я действительно смирилась с участью, привыкла к инопланетянам настолько, что переживаю за них? И беспокоюсь об их безопасности и судьбе всего цирка?

«Только потому, что твоя дальнейшая жизнь зависит от них»,— попробовала я оправдаться перед совестью. Но в глубине души чувствовала: привыкла, притерлась к общей компании. И тревога моя не имеет ничего общего с личными меркантильными интересами.

Мне показалось, что прошла вечность. Кресла перестали дымиться, но в воздухе еще витал запах гари. Лаэс все еще лихорадило, мотая в разные стороны и подбрасывая, точно металлический мячик. Мне показалось, будто я различила подозрительный скрип в сердце космического гиганта.

Страх нарастал, грозя превратиться в настоящую панику. Дышать стало труднее, и мне тотчас представилось, как во время тряски на корабле повредилась система жизнеобеспечения. И спина покрылась липким холодным потом, а сердце ледяными когтями стиснул ужас.

— Ну, все, с меня довольно! — выкрикнула я, разгоняя дурные мысли.

И стала продвигаться к выходу. Пусть потом получу от Хана за то, что ослушалась приказа оставаться на месте.

По дороге к капитанской рубке я дважды падала, не удержав равновесия. Но ушибленные колени ― ничто в сравнении с одиночеством. Если Лаэсу и предстоит сгинуть в недрах космоса, пусть рядом будет хоть кто-то.

Разумеется, свое желание добраться до Хана я объясняла стремлением помочь и прояснить ситуацию. И не признавалась, что просто хочу быть с моим укротителем. Погибнуть рядом, если придется.

Вопреки моим ожиданиям, Хан занимался не починкой корабля. Он вытаскивал Анкора, застрявшего между двумя приборами неизвестного мне назначения. Здоровенные, размером с трех Иронов, они держали первого помощника зажатым, как в тисках. И с каждым новым креном корабля угрожали расплющить.

Хан пытался одновременно раздвинуть приборы и вытащить Анкора из западни. Но проклятый протез точно намертво прилип к приборам. А Лаэс в это время все сильнее дребезжал и раскачивался.

Признаться, я недолюбливала Анкора, но не прийти на помощь не могла. Добралась до Хана и прокричала, заглушая жуткий скрежет:

— Скажи, что делать! Может быть, позвать на помощь Ирона?

На лице Хана вначале появилось удивление, быстро сменившееся непритворной радостью.

— Вызвать никого не получится, двери жилых кают заклинило. Связь тоже не работает! — выпалил он. — Хватай со стола стриметр и тащи сюда!

Я растерянно оглянулась: множество приборов, горящих разноцветными кнопками панелей, железяк всех форм и размеров. Поди разбери, которая из них стриметр…

— А яснее выражаться можешь? — бросила я с укором.

Хан мотнул головой в сторону длинного стола, расположенного вдоль обзорного экрана:

— Вон там, возле спектра! Только бери страгного диаметра!

— Чего?! — заорала я. — Последний мозг вытрясло, или как? Разве можно шутить в такой ситуации? У тебя тут, между прочим, товарища плющит…

Хан посмотрел на меня странно и поморгал.

— Ах да, ты же землянка, — выдал спустя мгновение. — Тащи ту штуку, похожую на металлическую многоножку. Бери самую маленькую.

Вот сразу так объяснить не мог? И вообще, можно подумать, их инопланетянки разбираются в технике и всяких там диаметрах…

Бубня себе под нос неприличные эпитеты в адрес Хана, я все же добралась до этого стриметра. Что-то вроде многофункциональной отвертки межпланетного разлива, с насадками всех форм и размеров. Тяжеленная, пусть и маленькая.

— Вот, держи! — кряхтя от натуги, я протянула вещицу Хану. — Если хочешь, чтобы я тебе и в будущем помогала, не смей употреблять «землянка» с таким выражением, будто это ругательство.

— Прощения попрошу позже, — заявил Хан. — А стриметром придется тебе воспользоваться. Если я разожму руки, Анкор непременно пострадает.

Первый помощник действительно находился в бедственном положении. Хуже не придумаешь. Хорошо еще, что вовремя отключился. Если не пострадает его тело, то гордость наверняка. Анкора удар хватит, когда он узнает, что его спасала землянка.

— Не волнуйся, у тебя все получится, — Хан по-своему расценил мое выражение лица. — Просто слушай мои команды.

Я недоверчиво покосилась на прибор, на Хана. Согласно кивнула. Когда он рядом, мне все по плечу.

— Не сложнее, чем прыгать через горящие кольца или выжить среди инопланетян, — бодренько заявила я. — Давай уж, командуй! Пока тут все к чертям не развалилось…

Глава 11

Следуя указаниям Хана, я отсоединила протез от Анкора и оттащила его в сторону. Не скажу, что работа далась легко, но гордиться было чем. В условиях постоянной тряски научиться пользоваться инопланетным приспособлением — не так плохо для землянки.

— Что теперь? — не скрывая тревоги в голосе, спросила я.

Корабль продолжал раскачиваться и дребезжать, угрожая развалиться в любую секунду.

— Ты займешься Анкором, а мне придется выйти наружу и подлатать Лаэс. До космопорта дотянем, а там придется все же покупать новый гироскоп.

Сказав это, Хан дотащил первого помощника до кресла. Закрепил лишенное ног тело ремнями, пощупал пульс и осмотрел рану на голове. Похоже, Анкор сильно приложился, оттого и потерял сознание.

— Вколешь ему обезболивающее и антисептик, — приказал Хан.

Протянул мне шприц, больше похожий на пистолет, и две ампулы.

— Разберешься?

— Разве у меня есть выбор? — улыбнулась я.

— Вот и умница.

Он занес руку, чтобы потрепать меня по макушке, как питомца, правильно выполнившего команду хозяина. Но после передумал. Склонился и запечатлел на щеке быстрый поцелуй.

Но даже он заставил меня стушеваться. Несмотря на внутреннее напряжение и угрозу смерти, я продолжала мечтать об этом мужчине. И, похоже, все меньше замечала отличие его расы от моей. Да и достоинства Хана перевесили небольшие недостатки. В конце концов, кто из нас идеален?..

Не успела я отойти от наваждения, а Хан уже натянул скафандр, взял с собой пресловутый стриметр, что-то похожее на паяльник и запчасти.

— Не скучай! — бросил небрежно и, словно не замечая тряски, направился к люку.

Страх за него пересилил все остальные чувства. Даже инстинкт самосохранения. Пусть Хан инопланетянин и бывалый пилот — выходить в открытый космос ― все равно, что бросать вызов судьбе.

Хан обернулся. Сквозь полупрозрачное забрало шлема едва различимо блеснули желтые глаза. И немного измененный гнусавый голос предупредил:

— И ты будь осторожна. И постарайся ничего здесь не трогать!

Его слова произвели эффект ледяного душа. Можно подумать, стоит ему выйти, как я брошусь нажимать на панелях все кнопки подряд. Или устрою на корабле бунт, попытавшись занять место капитана.

Однако вместо того, чтобы рассердиться или запустить вслед Хану чем-то тяжелым, я улыбнулась. Похоже, он знает меня лучше, чем я сама. И умело манипулирует, превращая из испуганного дрожащего котенка в агрессивную хищницу.

Не знаю, что там сотворил Хан с Лаэсом, но вскоре тряска поутихла. Я облегченно вздохнула: теперь заняться лечением куда как проще. Вколола Анкору препараты, обработала рану дезинфектором и наложила повязку. Спустя десяток-другой минут пациент пришел в себя.

— Хан, ты?

Анкор прищурился, пытаясь различить окружающие предметы. Кажется, досталось ему сильно.

— Хан спас тебя и отправился чинить Лаэс, — сообщила я.

И отошла от кресла, к которому был прикреплен пациент. Ему лучше не видеть жалостливого выражения на моем лице. И не знать, что я приложила руку к его спасению.

— Настоящий герой, — Анкор восхитился поступками Хана. — Спасает меня не в первый раз…

Я не могла с ним не согласиться. Хан ― истинный лидер, за которым хочется следовать. Не удивительно, что команда им восхищается.

Анкор прикрыл глаза и сделал вид, будто дремлет. Но я ему не верила: наверняка притворялся, чтобы не показывать, как тяжело ему пережить унижение. Хорошо хоть,не потребовал, чтобы я ушла. И не оскорбил, заключив безмолвное перемирие.

Раздался громкий щелчок, и панель справа от меня заиграла зелеными кнопками. От неожиданности я вскрикнула.

— Двери жилых отсеков разблокировались, — не открывая глаз, сообщил Анкор. — Так что не визжи, землянка. И так голова раскалывается.

И он снова замолк. Но задремать ему не дали: в рубку ввалились остальные члены команды.

Не спрашивая, что произошло, Ирон натянул скафандр и поспешил на выручку Хану. Рин и Амула засуетились возле Анкора. Расстегнули ремни и утащили калеку прочь. Скорее всего, отнесли в каюту — за что я им была неимоверно признательна. Рядом с первым помощником капитана всегда чувствовала себя неуютно. Даже беспомощный, он умудрялся отталкивать поведением и разбрасываться презрительными замечаниями.

Крис разместилась рядом, на подлокотнике глубокого кресла, в котором я сидела. Положила руку на плечо.

— Испугалась? — спросила сочувственно.

— Да нет, — призналась я. — Но если бы не Хан…

— Ничего, починят нашего старичка. Лаэсу не впервой попадать в такие передряги, — заметила она. — Только вот придется потратить все накопленные кристаллы. Запчасти стоят недешево.

Я мало представляла себе стоимость инопланетной техники, но согласилась.

— Еще и кресла в зрительном зале сгорели, — заметила с тяжелым вздохом. — Напрасно я затеяла это представление с огнем.

— Не думай так! — неожиданно резко выпалила Крис. — Этот номер заставил Хана смириться с прошлым и забыть о собственном несчастье. К тому же, публике нравится все необычное. Успех принесет нам много кристаллов. А они дадут возможность ни в чем не нуждаться и ни от кого не зависеть.

Я тепло пожала ее руку и призналась:

— Хорошо бы, твои слова оказались правдой. НоХана так долго нет…

Последняя фраза слетела с языка вопреки моей воле. Впрочем, перед Крис я не стеснялась непрошенных чувств. Эта инопланетянка отличалась чувством такта и не лезла в чужую душу.

— С ним все будет хорошо, — в который раз уверила Крис. — Если ожидание для тебя невыносимо, займись чем-нибудь.

— Точно! — я аж подскочила. Погруженная в размышления, совершенно забыла о последствиях поломки Лаэса. — Работы у нас полно. Начнем с зрительного зала? Соскребем обгоревшую обшивку кресел, а заодно и проверим, не осталось ли возгораний. Пусть там больше и нечему воспламеняться, убедиться не помешает.

Крис недовольно поморщилась. Изобразила на лице вселенскую скорбь и выдохнула:

— Опять уборка… Мы же только что все вычистили чуть ли не до блеска!..

Я развела руками:

— У нас это называют законом подлости. Стоит помыть машину, и обязательно пойдет дождь. Купишь новые туфли, и в маршрутке тебе обязательно наступят на ногу. Видимо, на космические дали это правило тоже распространяется…

— Видимо, — согласилась Крис. — Стоило делам наладиться, как на Лаэс обрушилось несчастье. И теперь нам предстоят огромные траты. Еще и Анкору придется новый протез покупать…

— Да уж, — крякнула я. — Боюсь, вынужденное безделье и невозможность двигаться окончательно испортят его характер.

Рассуждая подобным образом, мы перебрались на арену. Ну и разгром там был, точно снаряд разорвало. Огонь давно потух, и обгорелые кресла выглядели жалко. Незакрепленный реквизит валялся всюду; несколько прожекторов, не выдержав тряски, свалились и рассыпались на осколки.

Среди всего этого безобразия суетились Рин и Амула — они первыми пришли наводить порядок и притащили с собой инвентарь.

— Как Анкор? — спросила Крис, присоединяясь к работе.

— Жить будет, — небрежно отмахнулась Амула. — Он не из таких передряг выбирался целым и невредимым.

— За Хана волнуется, — добавил Рин словно бы с укором. — Рвется помогать.

— Кто бы сомневался… — заметила я. — Мне порой кажется, что без Хана Анкор и часа протянуть не может. И старается угодить во всем, даже когда его помощь не особо и требуется.

— И у него есть на то причины, — оборвал мою речь Рин.

И, конечно же, не стал ничего пояснять. Повернулся ко мне спиной и продолжил соскребать с кресла обшивку.

Мне ничего другого не оставалось, как последовать его примеру.

За работой время действительно проходило быстрее. Правда, Рин и Амула вскоре рассорились и убежали мириться. Мы сКрис только улыбнулись, глядя на этих забавных карликов. Чудные, вспыльчивые, но при этом невероятно искренние и страстные натуры.

— Немного завидую им, — призналась я. — Эти двое нашли в жизни свою вторую половинку. И дело не в том, что они одной расы, скорее в характере. Рин и Амула идеально подходят друг другу.

— А я уже не ищу пару, — поделилась сокровенным Крис. — Больше не ищу… После того, как попала на Лаэс, запретила себе обращать внимание на противоположный пол. А сестра заменила мне целый мир.

Воспоминания об Эллис всегда ввергали Крис в состояние болезненного оцепенения. Наверное, они были по-настоящему близки.

— Думаю, искренняя любовь не угасает и после смерти, — я утешила, как могла. — Прочные связи не разорвать никаким силам. Не знаю как у вас, а на Земле верят в загробный мир. И то, что наши родные и близкие продолжают быть рядом. Всегда.

Во взгляде серых глаз, обращенных на меня, плескалась тоска, перемешанная с обидой. Руки Крис сжались в кулаки, брови сошлись над переносицей.

— Тому, кто остался, всегда тяжелее! — гневно призналась инопланетянка. — Если бы не обещание жить, данное сестре, я бы непременно последовала за ней.

Такой Крис я еще не видела. Всегда доброжелательная и спокойная, сейчас она походила на сумасшедшую. Именно такими мне всегда представлялись маньячки, готовые на любой, самый отчаянный поступок.

Но Крис быстро совладала с собой. Лицо ее приобрело доброжелательное выражение, а голос вновь стал мягким:

— Не обращай на меня внимания. Я смирилась со смертью сестры: переделала номер, научилась отвлекаться от тоски по ней и наслаждаться жизнью, невзирая ни на что.

Она отвернулась, смахнула рукавом слезы и принялась с неким ожесточением оттирать пол от сажи. По ее поведению стало понятно — продолжать разговор не стоит. На Лаэсе у всех проблемы с прошлым, которыми никто не спешит делиться.

И все же краем глаза я продолжала наблюдать за Крис. Некоторые ее действия заставляли задуматься. Другие — и вовсе пугали.

Например, сейчас Крис, собирая осколки от прожектов, поранилась. Стекляшка впилась ей в ладонь, выдавив каплю фиолетово-красной крови. Конечно, не смертельно, но наверняка больно.

Я поразилась стойкости инопланетянки — Крис и бровью не повела. Схватилась за инородный предмет, но вместо того чтобы выдернуть из раны, несколько раз провернула. При этом на лице ее явственно отразилось блаженство.

Не понимая, в чем дело, я тихонько позвала:

— Кри-и-ис… Хочешь, я принесу дезинфектор и пластырь?

Она резко обернулась и спрятала пораненную руку за спиной. Смущенно улыбнулась, стесняясь того, что ее странное поведение заметили.

— Нет, не нужно, я сама, — произнесла хрипловатым голосом. — Скоро вернусь.

И убежала с арены.

Я лишь пожала плечами. Понять мотивацию поступков инопланетян иногда оказывалось задачей непосильной. Вдруг у Ливонцев так принято — причинять себе боль.

Правда, в моем родном мире мазохистов тоже хватает. Я вот, к примеру, подрабатывала Чебурашкой. Терпела взбалмошного начальника и насмешки знакомых. Наслаждения от этого не испытывала,разве что в день зарплаты…

Порассуждать о наклонностях инопланетян и землян всласть мне не удалось. На Арену вошли Хан и Ирон. Оба сияющие, точно рассветное солнце. Наверняка починили Лаэс, вот и довольны.

Первым моим порывом было броситься к Хану в объятия. Сказать, как сильно волновалась и ждала его возвращения. Но проклятая гордыня не позволила нарушить данное себе обещание: не сдаваться никогда и никому.

— Все прошло успешно? — спросила я, стараясь, чтобы голос не выдал внутреннее волнение.

— До космопорта дотянем, а там придется раскошеливаться, — сообщил Хан. — Вижу, ты понапрасну времени не теряла. А почему одна, где остальные?

Его забота поразила в самое сердце. Или он просто хотел побыстрее закончить с уборкой? Ведь вскоре нам предстояло новое выступление…

— Крис поранила руку, но скоро вернется, — произнесла я, не вдаваясь в подробности. — А Рин и Амула… они… немного заняты.

Почему-то рядом с Ханом мне от одной мысли о близости становилось не по себе. Потому я старалась избегать подобных тем. А если и приходилось обсуждать интимные моменты, смущалась, точно школьница.

— Понятно, — кивнул Ханн, словно не заметив моего смущения. — У них всегда одно на уме…

— Ничего, мы тебе поможем, Пантера, — разрядил обстановку Ирон. — А ребята, как освободятся, тоже подтянутся.

Несколько долгих часов мы работали молча. Вскоре вернулась Крис, а после вернулись и Рин с Амулой. Дело пошло гораздо быстрее.

После того как порядок на арене был более-менее восстановлен, мы все собрались в общей столовой. Ужин приготовить я не успела, да никто от меня этого и не ждал. Все слишком устали — вымотались морально и физически. А ведь еще предстояло навести порядок в каютах, починить испорченное осветительное оборудование, сшить новые чехлы для зрительских кресел… Всего и не перечислить.

— Все могло закончиться гораздо хуже, — многозначительно заметил Ирон, прерывая общее молчание.

Я отвлеклась от поглощения безвкусной субстанции из контейнера и посмотрела на великана.

— И не вспоминай, — поддержала его настрой. — Хорошо, что все остались живы. Остальное неважно.

Хан глянул на меня с благодарностью. Мне даже не по себе стало. Конечно, я все еще относилась к инопланетянам настороженно и мечтала вернуться домой. Но зла никому из них не желала, тем более не желала смерти.

— Не хочешь вместе со мной проведать Анкора? — предложил мне Хан. — После того, как ты спасла ему жизнь, вам стоит окончательно примириться.

Несколько долгих секунд я хранила молчание, увлеченно рассматривая сложенные на коленях руки. Решала, как помягче отказаться.

— Не нужна мне его благодарность. И дружба тоже, — произнесла, наконец. — И я не спасала Анкору жизнь — всего лишь помогала тебе. И, пожалуйста, не рассказывайему об этом. Ты для него единственный герой, пусть так и останется.

Команда Лаэса оторвалась от трапезы. Все взгляды обратились на меня, точно я сказала нечто особенное.

— Ты в который раз меня удивляешь, — улыбнулся Хан. — Помогать, но при этом не ждать благодарности, — достойно.Очень достойно.

Он склонил голову, выражая восхищение. И я окончательно стушевалась. Такое поощрение от укротителя мне еще не доставалось.

— Говорил же, земляне не так плохи, как мы думали, — добавил Ирон. — По крайней мере — не все.

— Пойду отдыхать, если вы не против, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Посплю пару часов и снова за дело.

— Проводить? — предложил Хан.

— Сама дойду, — отказалась я и буквально выбежала в коридор.

Вот ведь!.. Так долго ждала от этих инопланетян признания. Так стремилась доказать, что в интеллекте и нравственности не уступаю им. Теперь же, добившись желаемого, не знаю, что со всем этим делать.Как себя вести и что говорить…

Побыть одной и забыться сном мне не дали. Стоило принять волновой душ и прилечь, как раздался громкий стук в дверь. Пришлось открывать.

На пороге стоял Хан. Выглядел он задумчивым и, кажется, немного расстроенным.

— С каких это пор ты стал стучать, прежде чем войти? — спросила я, пропуская его в каюту. — Случилось что-то особенное?

— Да, Анкор подал мне неплохую идею, — поддакнул Хан.

Устало опустился на стул и поднял на меня вопросительный взгляд:

— Ты очень хочешь вернуться на Землю?

Вопрос сбил меня с толку. Неужели Анкора настолько восхитил мой поступок, что он решил оказать мне милость. С трудом верится…

— Я твержу об этом с того момента, как ты вживил мне переговорный микрочип, — напомнила с укором. — А ты, значит, решил прислушаться к моему мнению только потому, что Анкор это предложил?

Я встала напротив и сложила руки на груди. Горделиво вскинула голову, хотя внутри все переворачивалось от нервозности.

— Ты доказала свое право жить так, как считаешь нужным, — сообщил Хан, оставив без внимания мое замечание про Анкора. — Обещал отблагодарить тебя и сделаю это.

— Отвезешь меня на Землю? — спросила я осторожно. — Решил изменить своим принципам?..

Хан поморщился, точно от боли. Сцепил руки в замок и покачал головой.

— На Землю я не полечу, — сказал сухо. — Но найду того, кто отвезет тебя. Только прежде поможешь нам заработать достаточно для того, чтобы основательно отремонтировать Лаэс. И отработаешь потраченные на тебя кристаллы.Договорились?

Итак, из разряда бессловесных тварей меня перевели в партнеры. Очень неплохо.

— Сколько на это уйдет времени? — спросила я по-деловому. — Вы называете Лаэс старичком, следовательно, запчастей потребуется немало. Хватит ли мне жизни, чтобы заработать столько кристаллов?

Хан что-то прикинул в уме и кивнул, соглашаясь с собственными мыслями.

— Если будем выступать в том же духе, то за три земных года справимся, — сказал, как отрезал. — Но новый номер может привлечь к цирку больше внимания, тогда и времени понадобится меньше.

— Хорошо, — поспешно согласилась я. — Три года как-нибудь потерплю ваше общество.

О таком поощрении я прежде не смела и мечтать. Даже если бы Хан озвучил большие цифры — все равно согласилась. Пока он не передумал…

— Вот и славно, — выдохнул Хан и поднялся. — Тогда набирайся сил и — вперед, отрабатывать билет к свободе.

Он пытался выглядеть веселым, но печальное лицо выдавало его с потрохами. Видимо, решение ему далось нелегко.

Как и мне. Казалось бы: радуйся скорому избавлению, считай дни до возвращения домой. Но нет, вместо долгожданного облегчения я испытывала горечь. Точно кровожадный червь пробрался в грудную клетку и поедал сердце, не зная пощады.

Я смотрела, как Хан выходит из каюты и представляла, как вскоре он точно также уйдет из моей жизни. Смотрела, и слезы катились по щекам солеными ручьями. Вот уж не ожидала, что за столь короткий период настолько привяжусь к своему укротителю.

Глава 12

Если прежде я не позволяла себе вспоминать о доме и тревожиться напрасными надеждами, то теперь отгораживалась от совсем других порывов. Слишком уж часто посещала мысль, что мне нравится на Лаэсе. Что я привыкла к его обитателям и той новой жизни, что уготовала шутница-судьба.

Но больше всего запрещала себе мечтать о Хане. Он притягивал все сильнее день ото дня. Никакие моральные принципы и убеждения не могли заставить не мечтать о близости с ним. От его взгляда бросало в жар, прикосновения заставляли забывать обо всем на свете. За ласковое слово или похвалу я готова была следовать за ним хоть в самое пекло. Это пугало.

И одновременно манило. Нет ничего притягательнее, чем то, что делать запрещено.

И все же пришлось провести черту между личным и работой. Хан сам предложил сделку, решил вернуть меня на Землю. Значит, между нами быть ничего не может. Не в этой жизни. Он с другой планеты, с другими взглядами на жизнь и с другими ориентирами. Мне с ним не по пути.

У меня осталась одна цель: работать, работать и еще раз работать. Достичь небывалого мастерства и получить эти чертовы кристаллы. Столько, чтобы хватило на откуп. А после покинуть Лаэс и больше никогда не вспоминать. Отринуть, как дурной сон, и не терзаться напрасными надеждами.

Одно дело рассуждать, но совсем другое — выполнять данные обещания. Заставить себя не смотреть, не чувствовать и не прикасаться — настоящая пытка. Тем более, что с Ханом мы встречались часто. В том числе наедине.

Во время репетиций он вдруг замирал и смотрел на меня так, словно только что прозрел. В желтых его глазах было столько тоски, столько неразделенной боли, что сердце мое разрывалось на части. Как два путника, разделенные бурными водами широкой реки, мы стояли по разным берегам и не решались на сближение. Никто не спешил пускаться в опасное плавание, рискуя сгинуть навеки.

Новое выступление пришлось публике по вкусу. Огонь и землянка, бесстрашно покоряющая стихию, принесли Лаэсу и его команде множество кристаллов, в которых мы все так нуждались. Более того, в первый же день после премьеры поступило более десятка приглашений. И, разумеется, ни от одного мы не отказались.

После выступления, измотанные, но счастливые собрались за общим столом, чтобы обсудить планы на будущее и просто поздравить друг друга с успехом.

— Такими темпами, Пантера, ты отработаешь положенноераньше, чем через три года! — восхищенно протянул Ирон.

Он хотел меня порадовать, поддержать. Но вместо облегчения я вновь испытала приступ душераздирающей боли. Точно кто-то неведомый сомкнул цепкие пальцы на моем горле, лишая самой возможности дышать.

Я бросила быстрый взгляд на Хана. Но он молчал, сосредоточенно поглощая овощной суп. Укротитель сделал вид, будто не услышал замечания и не заметил, что лица всей команды обращены к нему.

Возможно, готовлю я неплохо, но не до такой степени. Да и продуктов осталось мало, приходилось экономить на мясе и специях. Словом, Хан просто притворялся и не желал ни подтверждать, ни опровергать слова Ирона.

— После того как Пантера улетит, можно будет купить настоящую Пантеру или другого представителя семейства кошачьих, — вставил свое веское «фе» Анкор. — Обучить тем же трюкам — думаю, получится не хуже. Публика и не заметит замены.

Вот так вот запросто он лишил меня всех заслуг. Ни новый протез, ни свежеприготовленная пища, ни аплодисменты зрителей не заставили Анкора сменить гнев на милость. Привязанность и симпатию он испытывал только к Хану. Всех остальных считал лишними на Лаэсе.

— Кошка не сможет выступать с таким азартом и самоотдачей, — вступился за меня Рин.

— И не станет нам другом и помощницей, — добавила Крис.

Хан, наконец, оторвался от супа. Обвел взглядом всех присутствующих и подытожил:

— Пантера здесь не по своей воле — этим все сказано. Вы все знаете, каково это ― делать то, чего не хочешь. И быть тем, кем не желаешь. Отпустить — это лучшее, чем мы можем отблагодарить Пантеру.

В его словах был определенный резон. Наверное, мне стоило быть благодарной… Но я слишком запуталась в собственных мыслях и чувствах. Потому отложила будущее и вернулась к проблемам насущным. Вернее, не придумала ничего лучше, чем сменить тему разговора.

— Продукты почти закончились, — сообщила капитану, — если в ближайшие дни не пополним запасы, придется вернуться к поглощению контейнерной еды.

Вся команда презрительно поморщилась. Безвкусная, хоть и питательная субстанция не вдохновляла на свершения. А ведь цирковые артисты — люди творческие, положительные эмоции им жизненно необходимы.

— Что ж… — протянул Хан, поглаживая подбородок, — составляй список. Завтра отправимся за покупками.

Его глаза полыхнули оранжевым, как предупреждающий сигнал светофора. И это означало одно: берегись, не поддавайся искушению. Не выдавай желаемое за действительное: капитан всего лишь решил запастись провизией. А вовсе не предложил увеселительную прогулку по космопорту.

— Хорошо, сегодня же составлю список, — пообещала я. — И, если ты не против, куплю себе немного одежды.

— Разве та, что приобрел я, уже износилась? — Хан удивленно вскинул брови. — Прошло так мало времени…

Чтобы не пускаться в долгие объяснения, я решила продемонстрировать острую необходимость в обновках наглядно. Поднялась из-за стола и презрительно провела ладонями по платью. Жутко неудобное: длинное, с какими-то безумными воланами и пуфами на рукавах, с высоким горлом, отороченным синтетическим мехом. Такое ощущение, что Хан выбрал самое закрытое и громоздкое платье, чтобы лишний раз не видеть ни одного обнаженного участка моего тела. И остальные вещи были не лучше. Саркофаги, а не одежда.

— Ты действительно думаешь, что в этом мне удобно готовить и убираться? — спросила я, уперев руки в бока. — В этом ходить сложно, не то, что работать. Только и думаю, как бы не споткнуться или не подпалить воротник или манжеты.

— Хорошо, купим и одежду, — не стал спорить Хан. — Но помни, это пойдет в счет твоего долга.

— Так-то я взаймы у тебя не брала, — упрекнула я.

Но вопреки логике рассмеялась. Не знаю, показалось или нет, но, кажется, Хан был рад продлить мое пребывание на корабле. И использовал любую возможность растянуть срок контракта на неопределенное время.

— Тогда до завтрашнего утра, — сообщил он. Повернулся к Анкору и предложил: — Идем со мной в рубку, нужно проверить датчики и заменить несколько лампочек. Не хочу, чтобы во время моего отсутствия на Лаэсе что-нибудь приключилось.

Кивнул всем на прощание и покинул столовую. Анкор, гордый, как деревенский петух, последовал за ним. Не преминул одарить меня презрительным взглядом. На, мол, смотри и учись: уметь чинить корабль куда важнее, чем стряпать и скакать через горящие кольца. Кухарку и артистку заменить просто, преданного друга и первого помощника — невозможно.

«Смотри,вновь не застрянь между приборами», — хотела пожелать я Анкору. Но вовремя спохватилась. Над физическими недостатками смеяться нельзя, даже если человек или инопланетянин заслуживает моральной оплеухи.

Покидала Лаэс я со смешенными чувствами. С одной стороны, дарованная ненадолго свобода словно расправила невидимые крылья за спиной. С другой — оказалась я не дома, где все привычно и обыденно, а в космопорте, в незнакомой, чуждой землянке обстановке.

Громоздкие здания из метала угрожающе нависали над узенькими улочками. Туда-сюда сновали сотни инопланетян всевозможных форм и оттенков. В такой толкотне не мудрено потеряться, но, на мое счастье,Ирон и Хан ориентировались в хитросплетениях дорог и переходов, словно рыбы в воде.

Я опасливо поглядывала на окружение и хмурилась. В каждом встречном виделся враг, за каждым поворотом мерещилась угроза. Накидка с глубоким капюшоном служила мне не слишком хорошей маскировкой. Такой светлой кожи и фигуры не было ни у одной инопланетянки. И мне казалось, что все гуманоиды таращатся с любопытством и презрением — как раньше, на торгах.

В какой-то момент Хан взял меня за руку, вынуждая идти рядом.

— Еще не хватало потерять тебя среди толпы, — притворно сердитым голосом сообщил он. — Знал бы, что ты такая впечатлительная — надел поводок. И гулял, как с настоящей пантерой.

Я открыла было рот, чтобы отчитать его по полной программе, но ограничилась коротким:

— Не ворчи.

В плену его сильных пальцев моя ладошка казалось совсем хрупкой. Хан держал крепко, но нежно. Ровно так, чтобы я почувствовала себя защищенной и уверенной.

— Территория космопорта охраняется хоть какими-то законами? — спросила я строго, запрещая себе думать о приятном. — Насколько опасно тут появляться землянке?

Идея пойти за покупками уже не казалась такой уж хорошей. Не хотелось бы, чтобы меня вновь похитили и перепродали новым владельцам.

— Поверь, никому до тебя нет дела, — ответил за капитана Ирон. — В портовые города съезжается столько представителей различных рас, что различия перестают быть заметными. Все спешат по своим делам и не обращают внимания на посторонних.

— Но это не значит, что тут безопасно, — добавил Хан. — Законы тут действуют, но не на землянок. У тебя нет ни документов, ни кристаллов. Если потеряешься — попадешь в клетку как бродячее животное неизвестной породы. Или что похуже…

Я вздрогнула всем телом. Куда уж хуже? Вновь превратиться в бесправную скотину и сидеть в заточении. Ну уж нет.

— Так нужно было сделать мне документы, — бросила я. Как говорится, лучший способ защиты — нападение. — Или дай мне хоть один кристалл, чтобы откупиться от ловцов животных.

— Не-а, — отринул предложение Хан. — Документы выправить слишком сложно — ты же контрабанда пиратов. А если у тебя при себе найдут ценности — непременно обвинят в воровстве.

Ничего себе, радужная перспектива… Вот так потешила любопытство, сошла с борта корабля. Сидела бы себе лучше на кухне. Или в каюте отсыпалась.

— Если все настолько опасно, зачем ты вообще предложил мне пойти с тобой? — рассердилась я на Хана.

Он глянул на меня насмешливо. Поправил сползший с головы капюшон.

— Держись рядом, и ничего с тобой не случится, — произнес полным уверенности тоном.

И снова злость помогла мне справиться с ситуацией. Во время словесной перепалки я словно позабыла, где нахожусь. И перестала обращать внимание на прохожих, непривычные взгляду здания и постройки.

Вскоре мы добрались до центральных улиц, и я окончательно воспаряла духом. Здесь не было толкотни, дороги стали шире, а дома ниже. Все чаще на глаза попадались зеленые деревья и кустарники, усыпанные ярко-фиолетовыми ягодами. Затхлый запах трущоб сменился приятным свежим ароматом. Точно я прогуливаюсь по центральной площади родного города в сопровождении близких друзей. Вон, даже торговцы сладостями и напитками объявились.

Один из них привлек мое внимание. Продавал он надетую на палку субстанцию, похожую на пожеванную жевательную резинку. Не слишком аппетитная на вид, она сочилась алым соком, точно раздавленная ягода. И пахла клубникой — так сладко и так знакомо, что мой рот немедленно наполнился слюной.

— Что это? — спросила я у Хана.

— Кровавый гриб с Курана, — хмыкнув, заметил Хан. — Хочешь попробовать?

— Уже нет, — сдулась я. — Какое-то не слишком аппетитное название.

— Зато вкус очень даже! — радостно объявил Ирон. — Обязательно попробуй. Я угощаю.

Он купил три штуки и вручил нам. Закрыв глаза, я представила, что передо мной обыкновенная сахарная вата и куснула. Перекатила на языке мягкую сочную мякоть.

— Неплохо, — сообщила спутникам. — Похоже на засахаренное клубничное варенье. Вкусно, но приторно.

Через десяток метров стоял другой торговец — с прозрачной питьевой водой. Пришлось вновь раскошеливаться, потому как после съеденного гриба рты наши точно «Моментом» склеили. Что ж, предпринимательская жилка у инопланетян определенно есть. И человеческой она не уступает — факт. Сначала накорми прохожих приторно-сладким угощением, а затем продай им питьевую воду по цене марочного вина.

Хан оказался на редкость хозяйственным и практичным командиром. Он не стал закупать продукты в первой попавшейся лавчонке, а привел нас с Ироном на местный аналог продуктового универсама. В огромных витринах было выложено столько всякой всячины, что у меня стали разбегаться глаза. Свежая зелень, фрукты и овощи со всех уголков различных галактик, парное мясо и свежепойманная рыба. Сладости и специи.

Я присмотрелась к ценникам и ахнула.

— Мы вроде бы экономим, — напомнила Хану. — Может быть, закупимся у того зеленоволосого дылды, что стоит на углу улицы?

Хан посмотрел на меня с укором и помотал головой:

— На здоровье команды экономить не стоит. А того парня я знаю — продает то, что другие выбросили.

— Но внешне овощи выглядели точно так же… — попыталась возразить я.

— Их обрабатывают специальным составом — очень вредным для организма, — поделился Хан. — Впрочем, если ты мечтаешь испытать на себе все прелести отравления…

— Нет-нет, — запротестовала я. — Купим тут. К тому же, мы берем свежие продукты только для ужина. А завтракаем и обедаем концентратами, так что какая-никакая, но все же экономия.

Мы приобрели все необходимое (вернее то, что стоило дешевле и выглядело аппетитнее на мой вкус землянки), а после отправились в магазин запчастей. Тут было не так интересно: все эти металлические конструкции, винтики и болтики навевали скуку. Спустя полчаса я начала громко зевать, пытаясь отвлечь спутников и заставить их побыстрее определиться с выбором.

Хан и Иронс горящими глазами метались между стеллажами, обсуждали достоинства и недостатки деталей. Совсем как мальчишки, честное слово.

— Продукты мы купили быстрее, — начала бурчать я.

На меня посмотрели как на святотатца. Ну конечно, вторглась в царство науки и инженерии своим замечанием о насущном.

— Между прочим, кое-кто обещал сводить меня в магазин одежды, — не сдалась я. — А если мы проторчим тут еще столько же, не успеем до закрытия.

Первым сдался Ирон. Дружески хлопнул Хана по плечу и сообщил:

— Обещания нужно выполнять, особенно те, что даешь девушке. Иди с Пантерой за одежками, а я куплю оставшиеся детали и загружу все на Лаэс.

Хан скорчил недовольную гримасу. Он выглядел как ребенок, которого лишили сладкого в рождественскую ночь.

— Так и быть, пошли, — сообщил без энтузиазма. — Только не заставляй меня торчать часами возле примерочной. Не люблю этих женских штучек…

— Ты не успеешь заскучать, — пообещала я.

По-свойски подхватила Хана под руку и потащила к выходу. Он не слишком сопротивлялся, хотя переставлял ноги с явной неохотой.

В этот день я стала счастливой обладательницей двух брюк, десятка рубашек и маек. Наконец-то мне удалось избавиться от неудобных вещей, сковывающих движения и заставляющих чувствовать себя неуютно. Пусть платья и выглядят более женственно, носить их постоянно не осталось сил. Мне даже удалось раздобыть кроссовки: из плотной кожи дикого снура, на рифленой подошве, крепкие и удобные.

Хан не пришел в восторг от моих обновок. Если бы не другие покупатели, заполнившие магазин чуть ли не до отказа, наверняка отчитал. Но, не желая привлекать внимание, ограничился замечанием.

— Этот наряд слишком откровенный, — заявил он, рассматривая мою обтянутую тканью брюк попку. — Женщины такое не носят.

— Это ваши инопланетянки не носят, — фыркнула я. — Земные женщины с легкостью осваивают мужские профессии, достигают успехов в науке и политике. Дайте срок, и мы покорим космос. И носить будем то, в чем нам удобно. А не то, в чем хочется видеть нас вам, мужчинам.

Хан не нашел что ответить. Лишь махнул рукой и небрежно бросил:

— Я обещал купить то, что тебе понравится. И выполню обещание.

Я разомлела от его слов. Как приятно, когда мужчина идет на уступки, пусть даже и по мелочам.

— Знаешь, когда выбирала себе одежду, нашла кое-что для тебя, — сообщила я. И протянула Хану рубашку. ― Считай это подарком за исполненное обещание.

Он, кажется, смутился. А может, у них вообще не принято дарить друг дугу подарки?..

— Ты не рад? — поинтересовалась я осторожно. — За траты не волнуйся, пойдет в счет моего долга.

— Да нет, что ты! Мне очень приятно, — спохватился Хан. — И так неожиданно…

— Тогда идем в примерочную, — предложила я. — Не уверена, что угадала с размером.

Мы зашли в широкую кабинку, стены которой были отделаны зеркалами. Хан скинул плащ, расстегнул рубашку и попросил:

— Отвернись.

Я хихикнула, но сделала, как он просит. Правда на двери тоже висело зеркало — благодаря ему мне и удалось узнать, почему Хан никогда не переодевался при мне. Дело вовсе не в его стеснительности или каких-то там табу инопланетян. А в шраме в виде буквы «V», перечеркнувшем широкую спину моего укротителя. Ранение явно застарелое, но настолько глубокое, что следы его останутся на всю жизнь.

Глава 13

Я отвернулась прежде, чем Хан заметил, что за ним наблюдают. Притворилась, будто не заметила ничего необычного. Если он не желает делиться тайнами — лучше не давить, иначе выйдет себе дороже. Слишком дорого мне достались относительная свобода и право голоса. Лишаться их из-за любопытства было бы сущей глупостью.

— У тебя хороший вкус, — сообщил Хан, повернувшись ко мне.

Он застегнул манжеты и игриво улыбнулся.

— Белый тебе к лицу, — похвалила я.

Хотела добавить, что в такой рубашке становится меньше заметен сероватый оттенок кожи, но не смогла. Тонкая ткань липла к торсу Хана, рисуя в моем воображении совершенно неуместные картины. Мне хотелось броситься Хану на шею и прижаться тесно-тесно, чтобы вполне ощутить его мощь и его жар.

— А ты знаешь, что символизирует такой знак? — спросил он и указал на пуговицы в форме половинки овала.

— Понятия не имею, — призналась я. И для убедительности пожала плечами. — Мне понравился их цвет — теплый желтый, совсем как твои глаза…

— Это половинки одного сердца, — пояснил Хан. — Сердца Антэрианца. Ты только что призналась мне в любви и я, признаться, сильно удивлен.

Он посмотрел на меня исподлобья, но я успела заметить, что за маской ехидства скрывается настоящий восторг. Суровый укротитель едва ли не прыгал от радости, хотя и боялся признаться в этом.

— Вот уж глупости, — отмахнулась я. — Мне ничего не известно про особенности строения ваших органов, потому не считается. Если тебе не нравится рубашка, выбери другую. С круглыми пуговицами, например.

— Нет уж, оставлю эту, — рассмеялся Хан.

Накинул плащ поверх обновки, не желая с нею расставаться. Но вместо того, чтобы покинуть магазин и вернуться на корабль, повел меня к дальнему отделу. Там, разложенное по полочкам, красовалось нижнее белье. Из плотной ткани, похожей на наш хлопок, и другое — дорогое, полупрозрачное, украшенное рюшечками и бантиками.

— Выбирай, — предложил Хан. — Отомщу тебе за покупку рубашки.

Еще прежде, когда мы покупали продукты, я ловила себя на мысли, что все это выглядит как-то по-семейному. А предложение купить белье и вовсе сбило с толку. Дрессировщики не покупают такие вещи своим питомцам. Тем более, не смотрят так, словно я ― самая прекрасная женщина во вселенной. И это при предубежденности Хана против землян!..

Чтобы окончательно не раззадорить укротителя, я выбрала самое скромное белье — нечто похожее носила моя бабушка во времена молодости. И быстренько сложила покупки в пластиковый пакетик.

Хан тоже выглядел смущенным, хотя и пытался притвориться, будто ничего странного не происходит. Всего лишь двое представителей разных рас выходят под ручку из отдела нижнего белья. Наверняка в этом космопорту и не такое видели.

Но как бы мы ни пытались не придавать значения сегодняшнему походу по магазинам, всю обратную дорогу молчали. Даже Ирон, встретивший нас возле Лаэса, удивился.

— Что-то произошло? — спросил он настороженно. — На вас никто не пытался напасть?

— Да нет, все в порядке, — отмахнулся Хан. — Просто устал. Пантера слишком долго выбирала одежду…

— Женщина, что поделаешь!.. — хохотнул Ирон.

— Неправда! — возмутилась я. — Это Хан слишком долго крутился возле зеркала.

— Ага, пуговицы рассматривал, — парировал Хан.

Подмигнул мне и развернулся к Ирону. Стал расспрашивать его о купленных деталях, топливе и прочем хозяйстве.

Я облегченно выдохнула. На миг мне показалось, будто Хан хочет рассказать все подробности нашего похода за покупками. В том числе про нижнее белье.

На корабль я поднялась с чувством облегчения. Точно вернулась домой после наполненного событиями трудового дня. Наскоро перекусила едой из контейнера, приняла душ и, на всякий случай, прополоскала под очищающими волнами купленное белье. А после натянула на себя и зажмурилась от удовольствия.

На несколько коротких мгновений позволила себе слабость. Представила, будто вместо плотной ткани белья меня обнимают руки Хана. Загрубелые от работы пальцы касаются нежной кожи в самых сокровенных местах, заставляя краснеть и дышать чаще.

В тот момент мне не было дело ни до несхожести рас, ни до различий во взглядах. Я позабыла, что попала на Лаэс не по собственной воле. Стала просто женщиной, которая мечтает о понравившемся мужчине. Сильном, ловком и необычайно притягательном.

Как итог, всю ночь меня преследовали откровенные сновидения. Я металась по постели, отчаянно обнимая подушку. И даже не заметила, как ожил корабль-цирк и помчался к новому пристанищу. Туда, где публика жаждет увидеть необычное выступление и готова щедро заплатить за удовольствие.

В этот раз мы приземлились на планете Кларин, одной из самых прекрасных во всех галактиках. По крайней мере, Хан описал ее именно так: цветущим садом с чистым воздухом и плодородной почвой.

— В таком месте мы выступаем впервые, — сообщил он с гордостью. — Только самые популярные артисты удостаиваются чести быть приглашенными сюда.

— И ты разрешишь мне новую прогулку? — уточнила я.

— Если бы это зависело от меня… — вздохнул Хан. — Кларинцы очень трепетно относятся к планете, чтобы высадиться — понадобится специальное разрешение. Плюс месячный карантин и всевозможные анализы.

— Ничего себе… — только и смогла ответить я. — А как они собираются смотреть выступление, при таких-то требованиях?

Ответ нашелся в день представления. Кларинцы поднялись на борт Лаэса, упакованные с ног до головы в защитные скафандры. Плотные, стального цвета, они защищали инопланетян от возможных инфекций, но сильно сковывали движения и полностью скрывали внешность. Не разобрать: гуманоиды или еще кто. Только сквозь узкие прозрачные полоски на шлемах горели чуждым светом красные глаза.

Излишняя подозрительность гостей никоим образом не сказалась на нашем выступлении. Я, кажется, вообще перестала обращать внимание на зрителей. И просто делала то, что умела и любила. Два десятка минут наедине с моим укротителем, окруженная ореолом опасности и тайны, отрабатывала право на свободу.

Кларинцы восприняли номер на ура и даже неловко хлопали затянутыми в непроницаемые перчатки руками. Но львиная доля их внимания досталась Анкору. Наш клоун на необычном протезе поразил их до глубин души. После выступления местный глава клана лично высказал восхищение и вручил Хану мешочек с кристаллами — дополнительную плату за находчивость и смелость.

А еще нам преподнесли корзину с фруктами и бутыль вина, собранного на лучших угодьях чудной планеты-сада. И мы решили отпраздновать очередное выступление торжественным ужином в общей столовой.

Я приготовила жаркое из грибов, напоминавших на вкус сыроежки, и мяса дикого фризана. Крис нарезала салат из овощей, а Ирон по такому случаю испек кекс по собственному рецепту. Даже Рин и Амула внесли свой вклад и выложили на стол угощение — желе из апресинов. Невзрачное на вид угощение зеленоватого оттенка оказалось довольно приятным на вкус и чем-то напоминало огуречный пудинг.

Анкор и Хан не участвовали в приготовлениях к ужину. Они в это время находились в капитанской рубке — руководили взлетом и перемещением Лаэса в пространстве. Увы, но поникнуть Кларин нам пришлось сразу же после представления.

К тому моменту, как капитан и его первый помощник вошли в общую столовую, мы успели закончить последние приготовления. Расставленные блюда, открытое вино, витающие в воздухе ароматы свежеприготовленной еды и улыбающиеся лица товарищей — что может быть лучше после тяжелого дня?

— Наконец-то вы прибыли! — воскликнул Ирон, завидев Хана и Анкора. — Я чуть слюной не захлебнулся, пока вас ждал.

— Пришли, как только смогли, — заявил Анкор.

Дождался, пока Хан первым сядет за стол, и только после этого разместился сам. Для его удобства одно из кресел было сконструировано таким образом, чтобы поддерживать протез и не позволять колесу крутиться.

— Куда летим теперь? — поинтересовалась я у Хана.

Он разместился за столом между мной и Анкором и принял из рук Ирона порцию еды. Блаженно вдохнул идущий от блюда аромат и только после этого ответил:

— Через трое суток состыкуемся с одной из баз — нас почтут визитом Антэрианцы.

— Твоя раса?! — воскликнула я.

От неожиданности ложка выпала из моих рук и громко звякнула о край тарелки. Но на это никто не обратил внимания. Заявление Хана растревожило всех.

— Да, именно так, — сказал он. — Антерианцы сделали предложение, от которого я не смог отказаться.

— Сколько? — хмуро спросил Ирон.

Хану определенно была неприятна эта тема. И он не горел желанием выступать перед своими. Но бизнес есть бизнес — отказаться нельзя.

— Достаточно, чтобы я наступил себе на горло и заткнул родовую гордость, — обронил капитан. — Летим, и это не обсуждается. Так что не делайте такие грустные лица, мы многое пережили вместе. Вытерпим и это.

Крис шумно вздохнула и выжала из себя улыбку:

— Раз ты так решил, пусть… Давайте не будем портить вечер и думать о прошлом. Хан прав — справимся.

Меня так и подмывало задать хоть один вопрос и прояснить ситуацию. Но разум подсказывал: в такой момент лучше не соваться. Узнаю все потом, постфактум. И вообще, решать проблемы лучше по мере их поступления. Пока же стоит разрядить обстановку и не позволить неожиданной новости разрушить планы на вечер.

— А что из себя вообще представляют кристаллы? — я задала самый безобидный из вопросов, пришедших на ум. — Никогда не видела эти камни вблизи.

Хан улыбнулся и кивком головы поблагодарил меня за смену темы разговора. Достал из-за пазухи мешочек и высыпал на ладонь горстку кристаллов. Один протянул мне:

— Это не камень, а сгусток энергии. Самое ценное и редкое вещество в изученных галактиках. Благодаря ему летают корабли, работают системы жизнеобеспечения… и случаются самые массовые конфликты. Последнее крупное столкновение интересов произошло на Граере с десяток лет назад. Между Ливонцами иАнтэрианцами.

— О-о-о… — протянула я. Одним невинным вопросом я подняла целый пласт истории инопланетян. — И кто же победил в той стычке?

Хан заметно погрустнел. Взгляд потух, а в голосе появились жесткие нотки:

— Никто. Граер взорвался вместе с враждующими сторонами.

Я не нашла что ответить. Так вот почему расы Хана и Крис все еще враждовали — не смогли поделить планету, на которой добывали ценное вещество. Как это знакомо…

— Не забывай, что в конфликте участвовала и третья сторона! — вмешался в разговор Анкор.

И зыркнул на меня так, точно считал убийцей. Я никогда не была трусихой, но в тот момент неприятный холодок пробежал по спине.

— Неужели там… там были люди? — спросила не своим голосом.

Нет, я, конечно, слышала, что технологии землян достигли определенного уровня. И среднестатистическое население попросту не знает масштабов происходящего. Но чтобы люди воевали с инопланетянами за полезные ископаемые?.. Невероятно!

— Представь себе! — возмущенно бросил Анкор. — Прилетели и, не разобравшись в ситуации, полезли изучать, исследовать. Своим вмешательством подогрели конфликт между Антерианцами и Ливонцами. А после и вовсе решили уничтожить то, чего не понимали. Именно по вине землян на Граере произошел взрыв, унесший множество жизней.

Это так похоже на людей — избавляться от всего, что считается опасным. Но разве инопланетяне не поступают также? Разве не они похитили меня и заточили в клетку? Берегут собственные ценности и при этом бесцеремонно расправляются с судьбами других.

— А вы сами-то разобрались, как и зачем земляне попали на эту Граеру?! — парировала я словесный удар Анкора. — И почему так уверены, что именно люди виновны в конфликте?

— Мы были там, — выдохнул Хан. — Я, Анкор, Эллис и пантера — твоя предшественница. Единственные, кто выжил в той жуткой катастрофе… Хотя, часть меня навсегда осталась на Граере и сгорела вместе с ней.

Подобного я не ожидала. Выходит, в прошлом циркачи были членами исследовательских экспедиций или чего-то подобного. Общая трагедия объединила их и заставила искать новый способ зарабатывать деньги.

— Нельзя судить всех за поступок одного, — многозначительно произнесла я. — Не знаю, кем были те люди, что прибыли на Граеру. И что заставило их поступить так, как вы говорите. Но в одном уверена на сто процентов: я не желаю никому зла и не намерена расплачиваться за поступки тех, кого даже не знаю.

Внутри все клокотало от возмущения. Я, точно пробудившийся вулкан, готова была сыпать искрами гнева и жечь лавой ярости. Анкору вновь удалось меня вывести. Наверняка он специально выжидал момент, когда я расслаблюсь, и бросил свое нелепое обвинение. И теперь потешался, самодовольно глядя прищуренными до узких щелочек глазами.

Поди, ждал, что я слепо брошусь на защиту людей и тем самым настрою Хана и всю команду против себя. Не выйдет!

Я вскочила из-за стола и рванула к своей каюте. Торжественный ужин безнадежно испорчен, да и аппетит у меня пропал окончательно. Уж лучше посидеть в тишине и собраться с мыслями, чем и дальше слушать весь этот бред.

Меня никто не остановил, даже не окликнул. Я влетела в каюту, захлопнула дверь и бросилась на постель. Разрыдалась, не страшась быть услышанной. Пусть думают что угодно, но у землян есть душа и они умеют сочувствовать и переживать за других сильнее, чем за самих себя.

Я оплакивала жизнь тех, кто погиб на Граере — инопланетян или людей, какая разница?.. Жалела тех, кто выжил, заплатив за это огромную цену. Печалилась о себе и своей погубленной жизни. Понимала, что никогда не стану прежней, даже если вернусь домой. Пребывание на Лаэсе изменило меня до неузнаваемости. Хан, желая того или нет, что-то сломал во мне, а послепеределал по собственному усмотрению.

Давно со мной такого не случалось. Я не плакала, наверное, со времен школы. Всегда была сильной и терпеливой, не позволяла страхам или переживаниям взять верх. И вот теперь словно прорвалась внутренняя плотина, позволяя слезам вымывать горечь из растерзанного сердца.

Тихий, но настойчивый стук в дверь вывел меня из полуобморочного состояния. Я не откликнулась, хотя и перестала всхлипывать.

— Оставь меня в покое, — приказала не слишком убедительно.

Кто за дверью ― знала, хотя и не видела. Я всегда чувствовала приближение Хана, как будто во мне проснулось недоступное человеку чутье.

Сейчас это проявилось особенно остро. Моего обоняния коснулся терпкий, с нотками мускуса, аромат его тела. Невидимые волны проникли сквозь преграды и передали мне тепло Хана и присущий только ему поток энергии и силы.

— И не подумаю, — сообщил он, входя в каюту. — Нельзя вот так бежать от проблем и закрываться от них запорами. Ты сама хотела, чтобы тебя признали разумной. Так и веди себя соответственно!

Хан подтащил стул к моей кровати и оседлал, сложив руки на спинке. Прожег меня взглядом, точно лазерным лучом. Его решимость пугала и завораживала одновременно.

Мне захотелось сжаться в комок и с головою накрыться покрывалом. Но Хан прав, споры нужно решать, а не избегать. Как бы мне не было тяжело, прояснить ситуацию придется.

Я села, поджав под себя одну ногу. Пригладила разметавшиеся по спине волосы и промокнула глаза рукавами рубашки. Глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду.

— Поговорим? — предложил Хан.

Я кивнула. Так долго мечтала узнать больше о прошлом инопланетян, а в тот момент готова была заткнуть себе уши. Полунамеки Анкора заставили мой разум содрогнуться. Речь же Хана грозила и вовсе перевернуть привычный мир с ног на голову.

Как бы то ни было, сдаваться я не привыкла. Потому слушала моего укротителя и только диву давалась: как многого я не знала о родной планете и ее обитателях.