Укрощая дракона

Глава 1

Дарья

Я проснулась от крика ребёнка.

Сознание возвращалось обрывками. Сначала я услышала плач, детский надрывный, так плачут малыши, срочно требуя к себе внимания. Потом вернулось ощущение тела, я почувствовала боль, и это меня порадовало, значит жива, и, если я чувствую боль, значит позвоночник цел. Потом вернулось обоняние, и я ощутила запах, пахло дымом и травами, и ещё чем-то незнакомым, неприятным, ударяющим в нос.

Я открыла глаза.

Потолок был деревянным, надо мной были грубо отёсанные балки, зрение у меня было отменным, потому что несмотря на полумрак, я разглядела даже паутину на краю балок. В больнице такого точно не могло быть. Где я?

Я попыталась сесть, и вдруг почувствовала боль внизу живота. Я схватилась за край... кровати, и вдруг поняла, что это не кровать, вернее кровать, но не та, к которой я привыкла, эта была жёсткая, будто сколоченная из дерева, без реек, и подо мной был не матрас, а я даже не знала, как это назвать. В голову пришло слово тюфяк.

Плач усилился.

Я повернула голову.

На полу, в плетёной корзине, лежал младенец. Совсем маленький: тёмные кудрявые волосёнки, красное от крика лицо, прикрытые глазки, крошечные кулачки размахивают в воздухе. Новорожденный? Чей ребёнок?

И вдруг с сопоставила, своё состояние, и малыша. Это мой ребёнок? Но я не была беременна. Я …

Я огляделась, мозг начал постепенно воспринимать информацию. Комната, в которой я находилась, была маленькая с одним окном, в которое было вставлено мутное стекло. За окном, судя по всему, наступал день, но ещё было очень рано, потому что свет был какой-то серый. Небольшая печка, стол, на котором стоит глиняный горшок, такая же глиняная миска.

Это не больница. Что это?

Память возвращалась обрывками, но полная картина никак не складывалась. Последнее, что я помнила — это срочный вызов, вторая ночь на ногах, сложная операция, и раннее утро. Васильевна, наша старшая медсестра говорила: «Дарья Александровна, поспите пару часов, потом поедете», но я знала, что пару часов, потом ещё пациенты и до вечера не уеду. Надо уезжать сейчас пока затишье. И я уже представляла как приму душ и вытянусь на своей кровати. И вдруг удар и звон бьющегося стекла. Я уснула за рулём, только бы никого не убила, была последняя мысль. И уже находясь в угасающем сознании, я зацепилась взглядом за огромный КамАЗ, и обеспокоенное лицо водителя. Живой ...

А потом плач ребёнка.

Ребёнок заплакал ещё громче.

Я заставила себя встать. Ноги подкосились, мир закружился, потянулась, придвинула к себе корзину. Ничего себе слабость, неужели и правда я рожала. Если это вообще я. Руки не мои, ноги не мои. У меня нормальный сороковой, а здесь ножка маленькая, миниатюрная.

Я наклонилась и с трудом подняла ребёнка. Малыш вдруг открыл глазки, и мне показалось, что они не обычные голубые, как у большинства малышей, а серебристые. Он прижался к моей груди, уткнулся носом и затих. Судя по родничку, ему от силы несколько часов, я понюхала, пах малыш чем-то сладким.

— Окей, — пробормотала я. — Я понятия не имею, что происходит, но ты точно не мой ребёнок. У меня нет детей, я даже не замужем. Так что, малыш, где твоя мама?

Я ещё раз осмотрела комнату, должно же здесь быть зеркало. Но кроме непонятных образов в углу совершенно непохожих на обычные иконы, ничего не было.

Вдруг распахнулась дверь.

Глава 2

Я обернулась.

В проёме стояла крошечная, согбенная, старуха с седыми волосами, она подслеповато щурилась, глядя на меня с каким-то ожиданием.

— Ты проснулась, — сказала старуха скрипучим голосом, но прозвучало это по-доброму. — Я рада, что всё получилось.

— Кто вы? — я вдруг поняла, что именно она может мне всё рассказать, и спросила — где я?

Старуха вошла, прикрыла дверь. Двигалась медленно, тяжело опираясь на палку, явно самодельную, но гладко отполированную.

— Меня зовут Морвена, и, если у меня всё получилось, то ты из другого мира.

Я замерла, внутри вдруг что-то сжалось, и у меня сильно заболела голова.

Старуха, несмотря на древний вид, шустро ко мне подскочила и забрала ребёнка из рук:

—Приляг, — произнесла она, положила уснувшего малыша в корзинку и пошла к столу, взяла кувшин и налила мне что-то в глиняную кружку.

Я глотнула, это был какой-то кисловатый отвар, похожий на несладкий морс.

— Что вы сказали?

Морвена поставил кувшин, подошла к печке, подбросила дров, после этого снова вернулась и села напротив меня:

— Ты не из этого мира, дитя. Это я призвала тебя.

— Призвали? Я не понимаю..., — я попыталась вскочить.

— Сядь, — в голосе Морвены было что-то такое, что заставило меня успокоиться, — я объясню, а ты послушай, времени у меня мало.

Я не поняла, почему у неё времени мало, но она была права, надо было выслушать её до конца.

Морвена вздохнула:

—Я не причиню тебе вреда, наоборот, я дала тебе второй шанс. Я призвала твою душу из умирающего тела в твоём мире, если бы ты не умерла там, то душа бы не откликнулась, но раз ты здесь, значит там твой путь окончен.

Я сделала несколько глубоких вдохов, сложно было признать, но, похоже, что старуха говорила правду. Я тоже помнила свою смерть.

—Тело, в котором ты находишься, — продолжила Морвена, — принадлежало принцессе Адарис.

Я с подозрением оглядела себя и бедняцкую избу, в которой мы находились.

Морвена усмехнулась:

— Не смотри на убогую обстановку и одежду, Адарис была принцессой павшего королевства, девять месяцев назад её королевство завоевали, её отца убили, а саму её взяли... как трофей. — Морвена сделала паузу. — тот, кто это сделал, очень жесток, и Адарис ждала печальная участь, но она нашла в себе силы бежать, а я помогла ей.

Я посмотрела на старуху, она была очень ветхой, и в то же время в ней была какая-то странная сила. Но что-то не стыковалось, и я спросила:

— Этот ребенок от насильника?

Морвена вновь тяжело вздохнула:

— Да, и Адарис прокляла его, но тогда она не знала, что у неё родится его сын. Откат от проклятия мог лечь на ребёнка, но она забрала его и умерла. Я же поклялась ей, что найду ту, что вырастит её сына.

Я слушала, и не верила, но глаза мои говорили о том, что всё это правда.

Морвена указала на ребёнка в корзине:

— Это Лиам, сын Адарис и генерала Лаэрта Драконье Сердце. Теперь он твой сын.

— Постойте. Вы хотите сказать, что я в теле мёртвой принцессы, должна растить ребёнка и жить здесь?

— Да,— Морвена наклонилась ближе, — но ты должна знать, что проклятие Адарис работает и генерал превращается в чудовище, скоро он станет зверем навсегда. И, если это случится, то проклятие перекинется на малыша, как на того, в чьих жилах течёт кровь генерала. Я с подозрением взглянула на старуху:

— А я здесь при чём?

—Тебе придётся найти способ снять проклятие.

— И что это за способ такой? — мне показалось, что Морвена знает, но не договаривает.

— У каждого проклятия есть условие, и у этого тоже, — загадочно произнесла она, и добавила, — искупление. Дракон должен искупить свою вину.

— Дракон? — удивилась я, вроде бы речь шла о генерале.

— Это мир, где правят драконы, — произнесла Морвена.

Видимо, информация про драконов оказалась последней каплей, что переполнила чашу моего сознания, потому что голова у меня вдруг закружилась так сильно, что я провалилась в темноту.

Глава 3

Адарис — меньше года назад

Дворец горел.

Адарис стояла у окна своих покоев и смотрела, как языки пламени пожирают восточное крыло дворца то самое, где всего несколько недель назад она училась играть на клавесине. Она всё ещё слышала замечания своей учительницы, когда она слегка сбивалась, отвлекаясь на свои мысли, которые были о предстоящем бале в честь дня рождения отца. Собственно, к нему она и готовилась.

Отец как-то пошутил, когда она захотела научиться играть на арфе и у неё ничего не вышло: «Ты принцесса Эларии, дочь моя, но музыкант из тебя никудышный», — и теперь ей хотелось доказать ему, что это не так.

Теперь отца больше не было.

Дым поднимался к небу чёрными столбами, заслоняя луну. Богиню, которой молились в этом королевстве веками. «Защити нас, Серебряная Мать», — шептала Адарис каждую ночь перед сном.

Но богиня не защитила их, вероятно они чем-то прогневали её.

За дверями послышались тяжёлые шаги, сопровождавшиеся лязгом доспехов. Адарис выпрямилась, вздёрнула голову, она знала, кто идёт. Чудовище, тот, кто прошёл с огнём и мечом по всей Эларии, убил её брата, потом отца, и теперь идёт, чтобы уничтожить её. Генерал армии Соларниса Лаэрт Драконье сердце.

— Ты кто?

Голос был низким, слегка хрипловатым, легко представлялось, что таким голосом отдаются приказы убивать. Адарис отступила к стене, так было легче, всё же стоять напротив дракона, чей меч был в крови, когда ты только достигла совершеннолетия, и ещё вчера была беззаботным ребёнком, было непросто. Колени у Адарис ослабли.

Генерал Лаэрт стоял в дверном проёме, огромный силуэт в чёрных доспехах, залитых кровью. Кровью её людей, возможно даже кровью её отца. И Адарис впервые так близко увидела его лицо: резкие черты, шрам через левую бровь, серебристые глаза, которые смотрели на неё с холодным любопытством.

— Я Адарис, — сказала она, сама удивившись, как жалко это прозвучало, и сама на себя разозлившись, она почти выкрикнула, — дочь и сестра тех, кого ты убил, чудовище.

Генерал усмехнулся:

— А ты смелая! Я могу сохранить тебе жизнь.

И он вдруг подошёл близко и Адарис почувствовала запах горячего железа. Он пах огнём и кровью. У неё вдруг закружилась голова, и стало не хватать воздуха.

— Ты вкусно пахнешь, — сказал генерал, прижав её к стене, и уперевшись лицом ей в шею.

Адарис выхватила кинжал из ножен и ударила его. Но кинжал лишь скользнул по броне, а генерал перехватил её руку, сжимая, и кинжал выпал из девичьей ладони.

— Я оставлю тебе жизнь, но взамен, ты сегодня взойдёшь ко мне на ложе. И это станет последней крепостью Эларии, которую я взял, — и он мрачно усмехнулся.

Адарис сначала ужаснулась, и хотела крикнуть, что она лучше умрёт, пусть бы он убил её, но потом она вдруг поняла, что это шанс. Что она может отомстить за своих убитых родных и разграбленную страну. И в груди у неё как будто расцвёл огненный цветок: она проклянёт его, своей первой кровью. Его страсти его погубят.

— Что ты молчишь? — сказал он так, будто бы теряя интерес, и тогда Адарис плюнула ему в лицо.

Он вытер слюну тыльной стороной ладони, не сводя с неё глаз. В серебре его взгляда появилось что-то новое. Гнев? Или интерес?

— Храбрая, — отметил он. — Но глупая.

Он притянул её ближе. Адарис ударила его свободной рукой, кулак отскочил от нагрудника, руке стало больно, и она поморщилась. А он как будто не заметил, снова вдохнул её запах и впился поцелуем в её губы. Адарис ещё ни разу не целовалась, но даже так она поняла, что этот поцелуй был неправильный, генерал словно клеймил её.

—Если ты мне понравишься, то я оставлю тебя себе … на какое-то время.

Адарис подумала: «Усмехайся, пока можешь, скоро тебе станет не до смеха».

***

Я открыла глаза, вскакивая, сердце билось, как сумасшедшее, губы горели, словно это я только что целовалась с генералом Лаэртом.

Я вдруг поняла, что я спала и всё это мне снилось.

Я по-прежнему находилась в хижине Морвены, ребёнок на удивление тихо спал в люльке, за окнами была ночь.

Глава 4

Я спросила Морвену, и она рассказала мне, что той ночью Адарис прокляла генерала Лаэрта Драконье Сердце.

Она использовала всю свою магию, всю свою боль, и всю свою ненависть. Она прошептала древние слова, которые передавались из поколения в поколение в роду лунных королей, и когда её первая кровь окропила его постель, проклятье вцепилось в того, кто взял силой дочь Луны

«Зверь в обличье человека, пусть твоя истинная суть явится миру. Ты станешь тем, кем был всегда, чудовищем без сердца.»

Магия приняла проклятие, и, когда генерал уснул, погрузившись в магический сон, Адарис бежала из дворца, который когда-то был её домом, а теперь мог стать позорной тюрьмой.

Остались ещё те, кто не побоялся помочь принцессе, и помогли ей пробраться через всю страну, сюда в горную долину, в заброшенную деревню Сильверис, на самой границе, где не было никого из завоевателей.

Генерал искал её, долго, пока ему не пришёл приказ возвращаться в свою империю. И, опасаясь того, что он её найдёт, Адарис изменила внешность, синие глаза стали серыми, яркие волосы стали тусклыми, теперь бы даже те, кто её хорошо знал, с трудом могли узнать красавицу принцессу.

А Адарис в следующий лунный цикл узнала, что беременна.

Я слушала старую знахарку, и этот рассказ напоминал мне страшную сказку, вот только теперь я оказалась главной героиней этой ужасной истории.

А на мой вопрос, разве нельзя было магически или при помощи трав, заранее позаботиться, чтобы не было последствий, Морвена ответила:

— Королевская кровь может родиться только от истинной связи.

Я с удивлением посмотрела на старую знахарку:

— А что это значит?

— Это значит, что Адарис была предназначенной генерала Лаэрта.

И вот на этом месте у меня возник диссонанс, потом у что всё что я знала об истинной связи, было почерпнуто из фэнтезийных книжек, коими была завалена моя библиотека. А что, в свободное время я очень любила читать истории о любви и приключениях, могла себе позволить, кстати весьма полезно для перегруженной работой незамужней женщины под сорок.

— Но, если она была его предназначенной, разве не должны были они ощутить мгновенное влечение и любовь друг к другу?

Морвена хрипло рассмеялась:

— Не знаю с чего ты взяла это, конечно, нет. Мгновенно только в сказках происходит, а так, это только признак того, что Луна подарит здоровых и сильных детей. И драконы это чувствуют.

— А что же этот Лаэрт не ощутил? — мне так и не было понятно, и всё ещё живо было воспоминание ужаса, охватившего Адарис во сне.

— Он и ощутил, — грустно сказала Морвена, — вот только кровь, смерть и азарт битвы не дали ему осознать, что рядом предназначенная.

И я вдруг вспомнила, что он всё время принюхивался, об этом и спросила у Морвены.

— Да, ответила она, — драконы вообще очень сильно реагируют на магию, которая часто проявляется запахом.

Потом она грустно на меня посмотрела и вздохнула:

— Вот и Адарис поняла, что он её предназначенный только когда прошёл лунный цикл. И уже тогда она осознала, что натворила, потому что наложенное проклятие действует до седьмого колена, и его сын, только родившись, тоже сразу подвергнется его воздействию.

— И что теперь? — спросила я, — неужели нельзя было попробовать договориться с генералом, и …

Морвена снова рассмеялась:

— Адарис ненавидела генерала и его ребёнка тоже, она буквально дышала этой ненавистью.

Старая знахарка опустила глаза:

— Я видела, что это её убивает, но ничего не могла поделать. И, когда пришла пора рожать, Адарис не дала мне помочь ей. Но в последний момент, услышав крик своего сына, и уже уходя, она взяла с меня клятву, что я найду сильную душу и она вырастит ребёнка и сможет исцелить генерала, сняв проклятие.

— А что генерал? — спросила я, уже понимая, что попала.

Морвена пожала плечами:

— Говорят, что он стал ещё ужаснее, но императору это нравится, благодаря жестокости генерала, он выигрывает самые безнадёжные сражения, а его империя растёт.

— А как же действует проклятие? — мне, так и не было понятно, что значит стать зверем, если он уже … дракон, — он что превратится в дракона и не сможет превратиться обратно?

— Не так, — сказала Морвена, — он потеряет разум, и станет зверем, всё человеческое в нём исчезнет.

— И что?

— И его надо будет убить, потому что иначе убивать будет он. Так действует проклятие. Жажда крови и смертей.

Я посмотрела на Морвену:

— И вы думаете, мне под силу будет справиться с ним?

Морвена грустно улыбнулась, обнажив белые зубы, и я подумала, что в таком возрасте сохранить все зубы, это ещё надо умудриться, или это тоже магия?

—Ты можешь отказаться, тебе ничего за это не будет.

— А ребёнок? — спросила я, глядя, как малыш начинает ворочаться в люльке, сейчас точно надо будет кормить.

—У него не было шанса с самого начала, — мрачно сказала Морвена, — ребёнок врага. Скажи мне, если ты не станешь бороться, то я лучше заберу его с собой.

— Куда заберёте? — с подозрением поинтересовалась я

— В лунный мир, — ответила Морвена. — мне осталось немного, может несколько дней, ты не бойся. Я дам ему молочка с росянкой и возьму этот грех на себя.

И тут до меня дошло о чём она говорила.

— Вы чего, совсем что ли? Я просто спросила! Не вздумайте никакой росянки. Вылечу я вашего генерала … нежно и аккуратно.

И я уже встала, чтобы подогреть козьего молока, потому что материнского у меня не было.

И меня словно молнией ударило:

—Что значит вам осталось немного?

Глава 5

— Что значит «вам осталось немного», Морвена?

Морвена грустно улыбнулась.

Я обратила внимание, что она вообще всё это время, все эти несколько дней нашего знакомства, была грустной.

— Такая сильная магия, девочка, — сказала она, — всегда берёт свою цену. Чтобы призвать твою душу, я заплатила жизненными силами, и, я думаю, что мне осталось от силы несколько дней. Потом я уйду.

У меня даже слёзы навернулись на глаза.

— Что значит «уйду»? Подождите, Морвена! Вы что, меня тут одну оставите?! Я же ничего не знаю!

— Вот именно, Дарья, — неожиданно жёстко прозвучало от Морвены, так, что моя начинающаяся паника сразу утихла, — поэтому давай не будем тратить время на пустые разговоры. Давай я научу тебя тому, что знаю, для того чтобы ты чувствовала себя более уверенной.

И Морвена спросила:

—Кем ты была до того, как попала сюда?

— Ну, вообще, я врач.

Морвена посмотрела на меня с удивлением.

— Ну, целитель, по-вашему, лекарь, — исправилась я.

— Это большая удача, — улыбнулась Морвена.

— Но дело в том, — решила я её немножко расстроить, — что в нашем мире нет магии и лечим мы совсем другими методами...

— Но здесь у тебя магия обязательно проявится, — сказала она мне.

Я замолчала, прислушиваясь к себе, но не заметила никаких изменений.

— Это происходит не сразу, — сказала Морвена. — Но это обязательно будет. Наш мир насыщен магией, и, как правило, магия появляется в человеке, или в любом другом существе в зависимости от его талантов. Только драконы всегда рождаются с огненной магией.

— А та магия, которая была у Адарис? — спросила я. — Что с ней?

—Магия же не в теле, — снова грустно улыбнулась Морвена, и продолжила, — магия, это сила души. Тело лишь проводник, поэтому Адарис забрала свою магию с собой. Но не печалься, у неё была сложная магия. Тем более что она произнесла страшное проклятие, а это всегда влияет на магию, и не в лучшую сторону. У тебя точно будет своя.

После того, как Морвена это сказала, на лицо у неё снова набежала грусть, и она, тяжело поднявшись, как будто каждое движение доставляло ей боль, подошла к полке на стене и вытащила оттуда толстую книгу в кожаном переплёте, положила её передо мной:

— А пока позволь мне научить тебя хотя бы тому, что должна знать травница. Вот здесь у меня есть записи, и, ты всегда сможешь их посмотреть.

Глядя на моё лицо, на котором отразилось неверие в то, что я смогу быстро освоить «знахарскую специальность», Морвена добавила:

— Никто не будет ждать от тебя чудес, потому что большинство знахарок здесь не обладают сильными магическими способностями. Мы можем увидеть, чем болен тот или иной человек, или какое-нибудь другое существо, но не всегда можем это вылечить.

Морвена рассказала, что в лесах и в полях этого мира растут травы, которые могут применяться в лечении почти что всех заболеваний.

—У меня они собраны, — улыбнулась Морвена, и показала мне маленькую каморку, о существовании которой я даже не догадывалась. Дверь в неё находилась за печкой, и таким образом там всегда было тепло и сухо.

Показав, как травы хранятся, Морвена снова открыла свои записи, которые хоть и были написаны на незнакомом мне языке, но я смогла их прочесть. Морвена сказала, что этот эффект оттого, что Адарис была грамотной, и это передалось мне.

—Чтобы пополнить запасы, тебе нужно будет заглядывать в этот календарь, когда за какой травой идти в лес. Но что-то мне подсказывает, что ты недолго пробудешь в этой деревне.

А вот это меня как-то неприятно поразило.

— Как это «недолго»? А куда же я денусь?

— Путь новой души, — снова словно рассказывая легенды, сказала Морвена, — это всегда тайна, скрытая туманом даже для сильных провидцев. А уж у меня-то совсем слабый дар. Одно могу сказать: придя сюда, ты вступила на путь изменений, и ты только в начале этого пути. Даже захоти ты остаться здесь, в этой глухой деревне, вряд ли у тебя бы это получилось.

Но пока у меня не было времени задумываться об этих словах, и так было страшно, что скоро останусь одна с малышом на руках.

В течение следующих двух дней Морвена почти беспрерывно передавала мне свои знания. Я иногда стонала, что ничего не запомню, но старушка лишь улыбалась и говорила, что я себя недооцениваю. Помимо этого, она познакомила меня с жителями деревни, потому как Адарис все знали, а вот я в её теле не знала никого.

В деревне был староста, Данор, который представлял здесь закон. Пожилой дядька, немного прижимистый, но видно было, что не подлый. И кстати, у него в доме было зеркало. Потому что, как оказалось, зеркало — это предмет роскоши.

И то зеркало, которое было у Адарис... оно было крохотное. Я так полагаю, что большое она не смогла вынести из дворца и взяла с собой то, что уместилось в кармане. В зеркальце Адарис я смогла разглядеть разве что глаза, которые, в отличие от рассказа Морвены, были не блёкло-серого цвета, а грозового стального цвета. Зато синевы в них не было вообще.

И Морвена сказала, что в этом и есть отличие, потому что у Адарис, в её настоящей внешности, глаза были синие.

— Такие синие глаза невозможно забыть, Дарья, — сказала она. — Поэтому даже если случится так, что ты встретишь генерала и он будет настолько близко, чтобы заглянуть тебе в глаза, он не узнает. Ну и проклятие работает таким образом, что чем дольше оно держится на генерале, тем меньше он помнит внешность того, кто его проклял. Если только его ненависть не выросла достаточно сильно, тогда ненависть будет поддерживать его память.

А вот в доме у старосты зеркало было довольно большое. Я бы сказала, что в него умещалась моя голова. И вот как раз волосы были яркого медного оттенка.

И Морвена призналась, что после родов действительно наложенное изменение цвета волос спало, а у неё уже не хватит сил, чтобы это вернуть обратно.

— Но волосы не проблема, — сказала она. — Вдовы часто носят платки, и ты можешь носить платок, здесь в деревне и так все думают, что ты вдова.

Но во всём остальном, я бы сказала, что я была красавицей: идеальной формы лицо, высокий лоб, прямой нос, сильный подбородок, чётко очерченные, чуть пухлые губы, высокие скулы и большие глаза. Чистая кожа, уже не такая белая, как, я полагаю, она была до того, как Адарис стала жить деревенской жизнью. Но этой внешности такой слегка медовый оттенок кожи даже шёл больше, чем если бы кожа была совсем белая.

Морвена рассказала старосте что у меня родился ребёнок. Староста его записал в книге поселения под именем Лиам. Поскольку моё происхождение не афишировалось, то фамилия ребёнку не требовалась, простолюдинам достаточно было имени. Так и был записан Лиам, сын Дарьи.

Глядя на то, как Морвена бойко перемещается вместе со мной по деревне, со всеми здоровается... Люди, кстати, здоровались и со мной, называли меня Дарис, но я потихоньку говорила, что можно называть просто Дарья. И Морвена меня поддерживала, улыбалась и рассказывала, что теперь я стала мамой и имя должно быть соответствующее.

И я так понимаю, что Морвена ещё тогда, когда была жива Адарис, предположила такой-то ход событий и сделала всё, чтобы люди в деревне знали о ней и хорошо к ней относились.

Но глядя на то, как она живенько бегает по деревне и со всеми общается, сложно было представить, что через несколько дней её не станет.

Но так и произошло.

Через пять дней я похоронила Морвену на местном погосте. Мне помогли вырыть могилу, поставить ограду. Много людей из поселения пришли попрощаться со знахаркой.

Я вернулась домой, вдруг поняв, что осиротела. Покормила Лиама, положила его в люльку. И вспомнила, как точно так же в своё время осиротела в другом мире.

Мама растила меня одна. Всё сделала для того, чтобы я выучилась. Я старалась, сама поступила во Второй медицинский, закончила его с отличием. Я уже стала хирургом, ведущим хирургом отделения, когда вдруг мне позвонили и сказали, что надо приехать. Мама жила в другом городе, недалеко от столицы, где я работала. Я сразу приехала, и, я успела. У меня было несколько часов, чтобы попрощаться.

И вот теперь, снова ... Я совсем мало знала Морвену, но почему-то здесь, в этом мире, она стала мне словно мама, настолько близким человеком, возможно, потому что, когда я только пришла в себя, она была первой, кого я увидела. Не знаю, как это работает психологически, но... долго скучать мне не дали, в дверь постучали.

— Дарис! Помоги!

Я оторвалась от своих грустных размышлений, побежала к двери.

— Что случилось?

Оказалось, что это одна из соседок, Лира.

— Муж ранен! Рана большая!

Я сразу собралась. Посмотрела, где что, схватила корзинку, в которую ещё Морвена складывала свои нехитрые инструменты, положила в неё несколько пузырьков из тех, что при таких случаях могут понадобиться. И мы побежали в дом Лиры.

За Лиамом попросила присмотреть дочь Лиры, которая прибежала вместе с ней.

Глава 6

Генерал Лаэрт

Боль началась сразу как зашло дневное светило. Ночь, её время, когда всходила луна, приходила боль. Сколько он уже не спит? Полгода? Год? Он не помнил. Когда это проявилось впервые? Он сначала даже не понял, что это? Прямо на императорском приёме, на праздновании, он как раз только что вернулся из покорённой Эларии, и в его честь император дал приём.

И тогда это и началось. Он даже подумал, что его отравили, но драконий огонь выжигает любой яд, если только…

Если только он не сделан из крови его истинной, только кровь истинной, предназначенной дракону пары может пробить естественную защиту. Но у генерала Лаэрта не было слабостей и не было истинной.

А потом начались другие проявления. Агрессия, неконтролируемая злоба, он чуть было не убил единственного друга и соратника, Торена, с которым они с детства были вместе и прошли немало войн.

Теперь люди разбегались при виде генерала, и это был не просто ужас, это был страх смерти. Смерть теперь всегда была рядом с ним, но теперь он сам стал её предвестником.

Если он появлялся у кого-то доме, то там кто-нибудь умирал, если он дотрагивался до человека, то этот человек заболевал и умирал в мучениях. Он стал изгоем, император тоже его боялся, но число побед только росло, и он последний год провёл на войне, завоевав всё, империя стала огромной, и император отправил его отдыхать.

Это было унижением, но генералу уже было всё равно, он умирал. Проклятие сжигало его.

О том, что он проклят он узнал в последнем завоёванном королевстве, даже не королевстве, а в небольшом княжестве.

Он сломил сопротивление быстро, буквально за несколько дней. Молодой князь, только вступивший на престол после смерти отца, был им убит в битве на второй день после вторжения.

И генерал беспрепятственно прошёл по княжеству. Солдатам он дал день на разграбление, так было со всеми, кто оказывал сопротивление.

Он же прошёл в княжеский дворец, там оставалась семья князя, вдовствующая княгиня-мать и сёстры.

Княгиня встретила его в личных покоях, она была стара и не боялась его. Все знали, что генерал в каждой стране берет на первую после завоевания ночь женщину, которая потом умирает и старая княгиня убила своих дочерей, сама, чтобы только они не достались чудовищу.

—Почему ты не убила себя? – спросил он

—Может я хочу ублажить тебя напоследок генерал, — хрипло рассмеялась ему в лицо старая княгиня.

А потом она вдруг прищурилась и рассмеялась ещё громче:

—Да ты проклят! И это сильное проклятие! Я благословляю того, кто сделал это. Тебе никогда его не снять.

—Почему? — генерал неожиданно растерялся

—Потому чтобы снять проклятие она должна тебя полюбить, а жертва твоего насилия никогда этого не сделает, да и тебе осталось немного, ты ведь уже начал превращаться в безмозглого зверя?

Он не хотел её убивать, но рука сама подняла меч.

И в эту ночь он впервые потерял себя, уничтожив своих же солдат, тех, кто не успел спрятаться. И он понял, о чем говорила старая княгиня. Безмозглый зверь, такими становились те драконы кому незачем было жить, но с его проклятием, он станет не просто зверем, он станет бешеным зверем.

Он видел таких в яме у императора, поверженные враги тоже иногда становились такими, и император держал их для забавы. И генерал понял, что это и есть его будущее. Стать забавой для тех, кто когда-то боялся смотреть ему в глаза.

И теперь он каждое полнолуние запирался в подвале, и на утро обнаруживал следы зверя, который пытался выбраться из клетки, в которую он запирал себя сам.

Все остальные ночи приходила боль.

Вот и сегодня, луна была молодой и Лаэрт с заходом солнца уже начал чувствовать её, острая, режущая, будто кто-то вспарывал его кожу изнутри, пытаясь выбраться наружу. Он сжал зубы, чтобы не закричать, и посмотрел на правую руку.

Чешуя, серебристо-чёрная, жёсткая, ползла от запястья к локтю. После прошлого полнолуния кожа была чистая.

Проклятие ускоряется.

Лаэрт сел на кровати, тяжело дыша. Комната плыла перед глазами. Он схватил кувшин с водой, выплеснул на лицо. Щёки горели, Лаэрт встал и подошёл к зеркалу, и зажёг огонь на ладони, потому что ему показалось, что на его лице вылезла чешуя.

Но пока лицо было чистым и только глаза светились стальным блеском, зрачки были вытянуты.

Лаэрт коснулся лица. На скулах проступали линии, похожие на шрамы, но это не было шрамами, это были какие-то уплотнения под кожей.

— Проклятье, — прорычал он.

За дверью послышались шаги, в дверь постучали.

— Милорд? — прозвучал встревоженный голос Торена, капитана его гвардии и друга детства. — Вы в порядке?

— Не входи, — прорычал Лаэрт.

Рык вырвался сам собой.

Торен замолчал, спустя пару мгновений сказал:

— Как скажете, милорд.

Лаэрт опёрся о стол, закрыл глаза и слушал, как удаляются шаги Торена.

Сразу после того, как он вернулся из княжества, он вспомнил тот день.

Завоевание королевства Элария. Принцесса Адарис, красивая, гордая, с глазами цвета неба, которые были полны ненависти, он убил её отца и брата, но она всё равно пришла к нему на ложе, она оказалась девственна, и момент близости она не сопротивлялась, она отдавалась ему словно опытная портовая девка, но вместо проклятий она выкрикивала что-то совершенно бессвязное, про зверя.

«Ты — зверь! И станешь им!»

Он не поверил тогда. Он думал, что лунное проклятие — это детская страшная сказка.

Но проклятие принцессы сработало.

Он искал её месяц, но так и не нашёл, практически забыв её. И вот теперь после того, что ему сказала старая княгиня он вспомнил.

Теперь он знал кто его враг, но скорее всего принцесса уже мертва. И ничего нельзя изменить.

Глава 7

Дарья

Домик Морвены находился ближе всех к лесу, а дом Лиры почти в середине деревни, и пока мы бежали, Лира рассказала, что её муж охотник, и, пойдя сегодня на охоту, нарвался на дикого медведя. Не заметил, что медведица с медвежатами была.

— Как жив-то остался? — сквозь рыдания выдохнула она.

Первое, что я увидела, забежав в дом, — это была кровь. Очень много крови, и я тоже подумала: как он ещё жив с такой кровопотерей?

Вся левая сторона мужчины была похожа на сплошную рану: лицо, плечо, рука, разодрана нога... Даже ещё подробно не обследовав, я уже видела, что у него очень серьёзные повреждения. Оставалось надеяться, что артерии не задеты, иначе мой первый пациент, окажется и первым… Нет о таком думать не хотелось.

«Как жалко, что у меня нет магии,» — с сожалением подумала я, потому что у меня не было ни нормального реанимационного оборудования, ни нитей, ни специальных игл, ни антибиотиков.

Но расстраиваться было некогда, представила, что я в «полях» и мне надо спасти человека, и во мне включился хирург.

— Так, Лира, кипятите воду! Неси чистые простыни, и мне нужны двое крепких мужчин, чтобы переложили его с пола на стол. Пока он на полу, я не смогу нормально ему помочь.

Я взглянула на застывшую женщину, и прикрикнула:

—Давай, шевелись, я пока осмотрю его.

Лира вздрогнула и выбежала из дома.

А я склонилась над лежащим мужчиной. Сейчас главное было понять: не повреждены ли основные артерии? Иначе жить ему оставалось бы несколько секунд. Но, к счастью, кровь, что щедро пролилась на пол, была в основном из-за повреждения мелких сосудов, артерии повреждены не были.

Первым делом надо было промыть раны. А вдруг животное было бешеным, хотя, если с медвежатами, то вряд ли, но исключать нельзя, поэтому достала из корзинки кусочек простого мыла, похожего на хозяйственное. Может и жёсткое, и «невкусное», зато в нём было много щёлочи, а щёлочь, если нет вакцины, может разрушать вирус бешенства, если он, конечно не успел попасть в кровь, хотя при такой кровопотере, возможно, что я и успела.

После промыла раны обеззараживающим раствором, который Морвена делала на основе местной «огненной воды», как она её называла. А по сути «огненная вода» была продуктом грубой перегонки фруктов, по-простому выражаясь самогонкой.

Раны были, конечно, страшные. Причём мужчина находился в беспамятстве. Я ещё удивилась, как в таком состоянии он сумел дойти до дома, но на всякий случай перед тем, как приступать к сшиванию ран всё же развела сонную настойку и накапала ему на язык.

Как раз пришли двое крепких мужчин, один помоложе, другой постарше. Лира сказала, что это их соседи. Они помогли мне переложить Андрона, мужа Лиры, на стол.

У Морвены была игла, не слишком удобная, но выбирать мне было не из чего, и к игле была катушка шёлковых нитей. Тоже не оптимальный вариант, но за неимением лучшего приходилось пользоваться тем, что было.

Я попросила обеспечить меня большим количеством света, соседи встали держать свечи, в дополнение к тому, что стол передвинули ближе к окну, и я начала делать операцию.

Сложность была в том, что во время операции нужно продолжать следить за пульсом и давлением. Лира, которую я сначала попросила держать руку, приложив пальцы к запястью мужа на здоровой руке, упала в обморок после того, как увидела, как я начинаю сшивать мягкие ткани.

Помог сын Лиры, мальчик, наверное, лет пятнадцати. Он заинтересованно смотрел на то, что я делаю. И когда Лире стало нехорошо, он сам вызвался и сказал:

— Давайте я буду делать. Скажите мне, что нужно.

Я как могла объяснила, потому что уже показать не могла, руки были вымыты, и я уже начала сшивать:

— Держи его за запястье, нащупай толчки. Чувствуешь, как что-то там бьётся?

— Чувствую, — восхищённо сказал он, и тут же спросил, — а что это?

— Это пульс, он отображает биение сердца твоего отца. Вот ты мне должен говорить: замедляется он или ускоряется. А ещё, если он вдруг исчезнет, срочно мне об этом скажи.

— Хорошо, — сказал парень.

Так, по крайней мере, я обеспечила себя пониманием, что происходит. Мальчишка с интересом смотрел, что я делаю, но при этом продолжал чётко контролировать пульс.

Я уже заканчивала, когда он сказал, что пульс начал ускоряться. Нехороший признак, не должно было быть этого. Пришлось некоторое время посилеть послушать, посчитать. Я не стала дожидаться, когда мужчина сам проснётся, поэтому всё-таки капнула ему на язык настойку, чтобы разбудить.

Глаза Андрона открылись.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я.

— Я что, жив? — слабым голосом вместо ответа задал вопрос мужчина.

—Я надеюсь, что да, — я улыбнулась, потому что,

— Всё болит, — сказал он.

— Это хорошо, что всё болит, — ответила я. — Это значит, что вы живы. Что вы чувствуете все свои... — чуть было не сказала ему «нервные окончания» — чувствуете свои ноги, руки? Значит, есть шанс, что они всё срастутся, раны зарастут, и ноги, и руки у вас будут двигаться.

Мужчина попытался встать. Пришлось на него прикрикнуть.

—Вставать ни в коем случае нельзя! Строго! Иначе всё было зря.

И тут дверь открылась, и в дверях показалась дочка Лиры с моим сыном.

— Он плачет и плачет, — сказала она, а я посмотрела за окно и поняла, что уже вторая половина дня, светило уже перевалило середину неба.

«Ой, — подумала я, — ребёнку же есть пора».

— Всё, —заявила я, — я пошла кормить дитё.

Посмотрела на так и стоявших со свечами в руках мужчин:

— Давайте, переложите его на кровать.

Лире скомандовала, подложить её подушек, чтобы голова была приподнята, и строго наказала:

— Лира, значит так: никаких вставать!

Она спросила:

— Как же... а, как ему ходить в туалет?

Мой взгляд упал на небольшой тазик с низкими бортиками. Я его взяла в руки:

— Вот, — дала тазик в руки Лире, — будешь ему подкладывать.

Мужчина, услышав это, застонал.

Я к нему подошла, ещё раз наклонилась:

— Вставать нельзя, иначе останешься калекой. Ты меня понял?

Он испуганно на меня посмотрел.

— Понял, — ответил он.

— То-то.

А мужик был здоровый. Думаю, что и от медведя ему удалось уйти только благодаря недюжинной силе. Но мне некогда было с ним рассусоливать, у меня тут ребёнок голодный плакал.

Я взяла ребёнка и побежала его кормить. Так умаялась, что, покормив ребёнка, тут же с ним и заснула.

А на следующее утро меня снова разбудил стук в дверь. Это пришла Лира с корзиной, полной продуктов.

Мне было как-то неловко, потому что я понимала, что она-то с несколькими детьми осталась почти без кормильца, пока он будет выздоравливать. Но, как говорится, у меня кормильца не было вообще. Поэтому продукты я приняла и пообещала после обеда зайти, проведать пациента.

Повязки я пока снимать не хотела, пусть сутки ещё на нём подержатся. Но проверить, как реагирует организм, насколько высоко у него поднимается температура, продумать комбинацию настоек, которые могли бы ему обезболить... Наверняка ведь ночь не спал.

Поэтому после обеда пошла снова в деревню.

Выглядел мой пациент не очень хорошо: лицо было красное. Пощупала лоб, он весь горел.

— Вы выпили те настойки, что я оставляла? — спросила я Лиру.

— Да, всё выпили. Ночью болело видно сильно, стонал всё время. Настойку ему дала, он забылся сном, но и во сне стонал. Потом проснулся, попросил воды, не ел ничего. Вот утром тоже давала настойку. Сейчас ждали вас, что делать.

Я раздумывала, как поступить: нужно ли подождать или вскрыть повязки, посмотреть, что там под ними? Но я вроде заложила там и обеззараживающие настойки, и ранозаживляющую мазь положила... Вскрывать пока не хотелось.

И вдруг я увидела странное сероватое свечение.

Потёрла глаза, зажмурилась, открыла, потёрла, оно никуда не делось. И свечение это было только в одном месте, у мужчины на ноге, там, где мне пришлось сшивать ему связки.

«Странно, чтобы это могло быть?»

И я на всякий случай, вспомнив наставления Морвены, внутренним взором обратилась к своему солнечному сплетению и с удивлением обнаружила, что там появился мягкий тёплый комочек, похожий на меховой светящийся шарик.

«А ведь вчера ещё ничего такого не было. Неужели магия просыпается? А что же тогда обозначает серое свечение?»

Я подумала, что надо бы довериться своей магии, и всё-таки вскрыть повязку в этом месте.

И когда я вскрыла повязку в этом месте, я увидела, что там рана загноилась. То ли именно сюда попала слюна зверя, или какая-то грязь с его когтей, а только шов сочился гноем.

Я выдохнула. Хорошо, что не оставила на завтра, куда бы могло завести такое быстро развивающееся воспаление, неизвестно.

И, как учила Морвена, я потянулась к этому маленькому светящемуся комочку внутри себя и протянула руку, мысленно направляя свет от этого комочка в то место на ноге, где была воспалённая рана. Глаза мои были закрыты, но я как будто видела, что у меня ладонь осветилась зелёным светом. И я направила этот свет в рану, стараясь представить, как вытягивается гной.

Мне было легко представить, я очень хорошо представляла себе, какая-то там мышца, и я представляла себе это в виде картинки из анатомического атласа. Это было очень непростое место, и я за него переживала больше всего.

Именно эти мышцы и связки обеспечивают сгибание ноги, эти мышцы начинались над коленным суставом сзади и посредством дугообразной подколенная связки переходили в подколенную мышцу. Там были расположены и большеберцовый нерв и подколенная артерия.

Мышцы и связки были порваны, и как могла я их зашила, нерв и артерия, к счастью, не были повреждены, но, если не остановить воспаление, то мужчина мог остаться инвалидом. Я хорошо помнила те разрывы, которые вчера зашивала, и мысленно представляла, как они зарастают.

Я даже не услышала, как затихли стоны охотника, который тяжело дышал, как выровнялось его дыхание.

И когда я открыла глаза, ощущая лёгкую слабость, видно, с непривычки, то ли много потратила, то ли это всегда так должно быть, я увидела, что шов выглядит так, как будто ему уже две недели. И из него торчат нити, который при такой динамике уже надо было бы снять, а я «волшебник-недоучка» так увлеклась очисткой раны, снятием воспаления, зарастанием мягких тканей, что совсем забыла про снятие швов.

Ну, в общем, швы я ему здесь сняла. Теперь уже совсем капельку призвала свою магию, добавила, чтобы обеззаразить то место, где оставались нити, перед тем как я их вытащила.

И увидела направленный на меня взгляд мужчины, в котором светились надежда и ожидание.

— Прости, Андрон, — сказала я. — Остальные раны сегодня не смогу залечить. Потратилась. Завтра приду.

Лира радостно обняла меня:

—Сейчас, сейчас, госпожа целительница, соберу вам поесть.

А я ещё вчера обратила внимание, что она стала называть меня на вы, а сегодня вон я уже и госпожой стала.

Я и спросила её, что это она.

— Да, как же, магия-то у вас не деревенская, а господская, тако же только целители обладают. Как нам повезло!

Я особо ничего не поняла, для меня же не было разницы, знахарство или целительство, но как оказалось, разница есть, и это привело к тому, что предсказание Морвены сбылось.

Глава 8

И я поплелась домой, где снова с моим сыночком сидела дочка Лиры.

Отпустив девочку, покормила малыша, погуляла с ним, если можно так назвать мой выход с корзинкой в палисадник. Материнство мне давалось удивительно легко. Все внутренние повреждения, если таковые и были, уже меня не беспокоили, но вот молока не было, и даже не было ощущений, которые должны присутствовать при гормональной перестройке организма.

Жаль нельзя сделать анализы, ведь непонятно, почему? Было ли это связано с тем, что я пришла в тело принцессы, когда её уже не стало? Попробовала потянуться к источнику, который тёплым пушистым комочком уже совсем прочно обосновался внутри солнечного сплетения, но он недовольно заворочался, а у меня вдруг закружилась голова.

И я поняла, что ему, как и малышу надо «отдохнуть», да и мне тоже, надо выспаться. Ощущения после использования магии были примерно такие, какие я чувствовала после смены на ногах и как минимум четырёх проведенных подряд операций.

Утро следующего дня снова началось со стука в дверь.

— Лира! Ну куда же мне столько продуктов? — сказала я, рассматривая огромную корзину, от которой вкусно пахло пирогами.

— Ты же не просто знахарка, ты же целительница, тебе хорошо питаться надо, — сказала она, — к нам как-то приезжал из города целитель, я тогда ещё малая была. И мамка ему мясо готовила. А ты вот, смотри, я утром кашу с мясом делала, из печи. Попробуй, какое вкусное!

Я неожиданно ощутила, что я действительно очень голодная. А каша с мясом так заманчиво пахла... Я даже не знаю, что это была за крупа, она была чем-то похожа на гречневую: с одной стороны, такая разваристая, с другой стороны рассыпчатая. И мясо таяло во рту.

После сна и еды сил прибавилось. А Лира с крестьянской хитринкой понимала, что мужа надо долечивать, вот и приходила ко мне, она же не знала, что я всё равно сама к ним приду, не смогу пациента на половине пути лечения бросить.

В общем, мне понадобилась неделя, чтобы залечить все раны Андрона. Я бы, может быть, управилась и раньше, но уже на третий день, в деревне всё-таки слухи быстро распространяются, все узнали, что в доме Морвены теперь живёт не знахарка, а целительница.

И ко мне пошёл поток...

Люди шли с разным, у кого-то были застарелые хронические заболевания, у кого-то то, что вдруг понадобилось срочно вылечить. Например, жил человек с бородавкой много лет, а тут такое дело, целительница, вот и шли.

Начали приезжать из других деревень. В первые дни, после двух-трёх пациентов, я в лёжку лежала, но с каждым днём сила моя росла, и с каждым днём магические манипуляции давались мне всё легче.

Таких сложных операций, которую я провела Андрону, пока больше не было. И я этому была очень рада, потому что сама до сих пор не понимала, как мне удалось тогда справиться.

Люди приносили продукты, мебель, кто-то помог мне с садом, с забором, с ремонтом дома, крыши.

Одна семья, двое взрослых сыновей, из соседней деревни привезли мать, они мне вообще холодный погреб сделали.

А вот мне с их матерью пришлось повозиться. У женщины был кашель, дыхание было жёсткое, да и выглядела она так, что осталось ей недолго.

― Вот, госпожа целительница, ― обратились они ко мне, ― посмотрите мамку нашу, а то она как с весны заболела, так никак до конца и не выздоровеет. Уж мы чего только не делали, наша-то знахарка совсем старая, но и травы всякие знает, чтобы значит хворь выходила, но вот никак.

Я по привычке сначала провела внешний осмотр, послушала женщину, простучала. Я так и приноровилась, сначала делала, как привыкла в прошлой жизни и устанавливала диагноз, а потом проверяла поставленный диагноз с помощью магии.

По внешнему осмотру у женщины была классическая бронхопневмония, и судя по кашлю и дыханию воспаление затронуло плевральную область. Магические сканирование, а я уже поняла, что серая дымка свидетельствует о скоплении болезни в определённых отделах организма, подтвердило, что основная проблема с левой стороны, и это было плохо, и , если бы не был магии, то без антибиотиков «помочь бы женщине я не смогла, и даже с магией, я не была уверена, что за один раз справлюсь.

―Как вы вообще ходите-то, ― сказала я ей.

― Ой, дочка, дышать тяжело, а так-то ничего, ― ответила женщина и снова закашлялась.

Всего мне понадобилось четыре «сеанса», чтобы долечить женщину. И четвертый образовался совершенно случайно, когда я уже была готова сказать, что всё, можете больше не приезжать, я вдруг вспомнила, что такие воспаления часто образуются оттого, что есть особенности строения гортани, когда желудочный сок попадает из пищевода в дыхательную систему, вызывая постоянное раздражение и воспаления в верхних дыхательных путях, и проверила свою гипотезу.

И порадовалась, что сделала это, поскольку у женщины так и было. Отпусти я её и через несколько месяцев всё началось бы сначала.

Проверила желудок, обнаружила признаки хронического гастрита, конечно, магическая «гастроскопия» отличалась от классической, но что надо я углядела. Как могла объяснила сыновьям, почему надо привезти маму ещё раз.

Пришёл ко мне и староста, и оказалось, что я нарушаю закон. Чтобы практиковать целительство мне нужно получить специальную грамоту.

― Пока-то все свои, но гляжу я слава о тебе распространяется, скоро все на осеннюю ярмарку поедут, и там бабы начнут небылицы рассказывать, или нажалуется кто, люди разные, у кого-то может и камень за пазухой, и дойдёт о тебе слава куда не надо, и приедут проверяльщики. Хорошо, если штрафом отделаешься, а могут и в темницу

А я подумала, что староста прав, вон ко мне приходила девица одна. Красивая, ну по деревенским меркам. Кровь с молоком, высокая, статная, фигуристая, грудь такая высокая ожерелье прямо на груди лежит, а не висит.

И просила зелье, чтобы приворожить парня. Уж больно ей сын кузнеца нравился, да вот только он вместо того, чтобы смотреть да прийти посвататься у ней «красивой», на какую-то «замухрышку» смотрит, а на неё первую красавицу внимания не обращает.

Я, конечно, её послала.

И мне показалось, что ушла она, затаив обиду, а судя по тому, как она о других отзывалась, девка была недобрая.

―Да и деньги ты не берешь, ― продолжал староста, ― вон даже сколько с Косьянкой возилась, а денег не взяла. А я вспомнила, что так как раз женщину с пневмонией звали.

― Так они мне дом отремонтировали, ― сказала я, ― и холодильный погреб выкопали.

Что было правдой, теперь у меня был погреб, довольно большой, где можно было хранить продукты, потому что температура там была примерно около восьми — десяти градусов, по моим ощущениям.

― Ну смотри, Дария, ― вздохнул староста, ― я тебя предупредил. Надо будет тебе поехать в город, да узнать сколько стоит и как получить грамоту на целительство. Если не хватит тебе, то я тебе дам, ты своими умениями быстро отдашь.

И когда староста ушёл я подумала, что я бы поехала, но до города было два дня дороги, а на кого я малыша так надолго оставлю, да и не могла я от него надолго отрываться, и он больше, чем на пару часов меня не отпускал.

Когда рядом со мной был то спал или просто смотрел спокойненько, а как только чувствовал, что меня долго нет, так и никто его успокоить не мог.

И я подумала, что ничего, денег пока брать не буду, авось не дойдёт до городских, что я здесь целительством занимаюсь.

Но, как и обычно, наши планы не всегда сбываются так, как мы себе запланировали.

Глава 9

Мне казалось, что жизнь моя наладилась. Я постепенно привыкала к деревенскому быту, да и Лира мне помогала, то дочку пришлёт, та с ребёнком посидит или погуляет, то сама забежит с печкой поможет «договориться». Лира меня научила козу доить, которую мне подарили в оплату лечения. Без козы мне было никак, молоко у меня так и пришло.

Пациенты обычно приходили днём, рано утром у всех находились свои дела, а после полудня возле калитки моего дома образовывалась очередь.

А вот местный кузнец пришёл к вечеру, и, смущаясь, сказал, что совершенно не может сидеть, и попросил дать ему какую-нибудь настойку. Кузнец был почти в два раза выше меня, и в четыре раза шире.

Ну, вообще, люди не могут сидеть по разным причинам. Так я ему об этом и сказала.

Кузнеца звали Бивер. Он начал меня убеждать, что настойка ему обязательно поможет. Минут двадцать я его уговаривала раскрыть тайну его болезни. Несмотря на всю свою брутальность, кузнец краснел и пыхтел, отвечая на мои вопросы, а ещё стоял так, что мне казалось, что, если я попробую к нему подойти, то он с криком «спасите- помогите» убежит.

Чего только я не передумала, задавая ему сопутствующие вопросы! Но в конце концов он всё-таки сдался.

И выяснилось, что, попросту говоря, у него фурункулы на том месте, на котором сидят. Ещё полчаса я его уговаривала продемонстрировать мне это место. В конечном итоге мне надоело, и я отправила его домой.

Прошло что-то около часа, и он пришёл снова, но уже с женой. При супруге уговорить кузнеца снять штаны оказалось гораздо проще.

Ну, что сказать... Сидеть ему, конечно, было непросто, потому что у него там был не один фурункул. И я представляю, какие боли он испытывал, потому что они ещё и слились все в единый воспалительный очаг. Это был назревший огромный карбункул.

Ещё порасспрашивала кузнеца, он подтвердил, что его и тошнило, и голова болела. Было понятно, что воспаление у него уже довольно давно, не первый день.

—Где-то ещё у тебя на теле есть ещё такое воспаление? — спросила я.

Кузнец молчал.

Я повернулась к его жене:

— Есть ещё где-то у него?

— Нет, нет, — сказала она, видимо испугавшись, что я сейчас прикажу ему совсем раздеться.

Я вздохнула:

— Ну, хорошо. Будем исходить из того, что воспаление только в одном месте.

Я пожалела, что не могу пока проверить, нет ли у него каких-то системных заболеваний, поскольку кузнец пришёл в конце дня, после кучи пациентов магии было немного, и я не стала её расходовать на сканирование, предполагая, что она мне понадобится для того, чтобы хотя бы начать лечение. Жалко же мужика, представляю как он мучается.

Но в целом мужчина не выглядел как человек, который болеет сахарным диабетом. Не было у него и ожирения. Скорее всего, подмёрз, плюс несоблюдение гигиены.

Я врач, я могу много стерпеть и не морщиться. Но, не будь я врачом, конечно... В общем, чистотой задница кузнеца не отличалась.

Сначала я попробовала воздействовать на карбункул магией, но почувствовала некое сопротивление, и мне не хватило сил пробить кожу. А гной нужно было удалить, и мне показалось, что я смогу это сделать безбольно и магией, но сначала нужно произвести рассечение.

Обезболивающих препаратов у меня не было, но я попробовала магически поставить блокаду вокруг воспалённого участка. Судя по тому, что место вокруг воспаления слегка побелело, и мне показалось, что у меня получилось.

Я ещё раз отругала себя за то, что действую на ощупь. На всякий случай предупредила кузнеца, что может быть больно, и сделала крестообразное рассечение, благо инструменты, более-менее удобные у Морвены были, и стерилизовала я их регулярно. Назревший гной хлынул почти сразу. Но видно было, что воспаление уходит глубоко в мягкие ткани. Поэтому я вытянула руку, расположила над раной и начала потихонечку, капля за каплей, дозировать магию.

Мне ещё повезло, что целительская магия в целом сама по себе каким-то образом действовала именно так, как было на тот момент нужно. Когда дренирование было закончено, а об этом свидетельствовал ровный цвет над раной, не было уже серых оттенков, я по привычке сначала провела обеззараживание. И только после этого запустила процесс заживления.

Не стала заживлять сразу до конца, потому что меня и так уже немного пошатывало. Просто кузнецу придётся прийти ещё раз, тем более что угрозы для жизни и сидения уже не было.

В общем, я при помощи обеззараживающей настойки обработала кузнецу то, что осталось от его карбункула, и строго наказала прийти завтра, чтобы долечить его до конца.

Кузнец встал, натянул штаны, подёргал ногой, и довольный, улыбнулся сообщив:

— Не болит! Вот вообще не болит!

— Я до конца не долечила. Завтра придёшь, и уже после этого можешь жить нормально.

Посмотрела на его супругу и попросила её тоже явиться, чтобы мне тут не бегать и не уговаривать его штаны снять, которые я посоветовала постирать, а лучше прокипятить.

И кузнец был первым, кто рассчитался со мной деньгами, когда на следующий день он пришёл и я окончательно вылечила ему рану, после чего и его жену, и его самого предупредила, что, если ещё где-то на теле появится подобное, чтобы сразу шли ко мне, не затягивали.

Хорошо, что пришли он довольно рано, силы у меня ещё были, и я попробовала сделать небольшую диагностику, чтобы убедиться в том, что у него нет тех системных заболеваний, последствием которых является возникновение карбункула.

Диабета я не нашла, а в остальном кузнец был почти что здоров. Из-за карбункула у него немножечко пострадал иммунитет, но здесь я дала несколько практических советов по питанию и образу жизни. В целом у деревенских иммунитет был хороший, поэтому я за кузнеца не волновалась.

А ещё через день из соседней, дальней деревни ко мне приехала семья. Мужчина привёз беременную жену.

Женщина была бледная, вид у неё был какой-то замученный. Она приехала с жалобой, что она беременна, но не чувствует ребёнка.

Я провела внешний осмотр, живот был плотный, размер соответствовал четвёртому месяца беременности, по словам женщины, пятый. Я попыталась прослушать сердечную деятельность ребёнка, конечно, стетоскопа у меня не было, но трубочка, свёрнутая из тонкой коры дерева, которую здесь использовали вместо бумаги, в достаточной степени обеспечивала звук. Но биения сердца не было.

Скорее всего плод действительно погиб.

Пока решила ничего не говорить, просканировала магически. Это был конечно, не томографический осмотр в полном виде, но мне удалось «увидеть», что ребёнка у неё там не было. Зато была огромная киста, просто огромная. За счёт этого у неё и живот вырос.

Так я ей и сказала.

— Ты не беременна.

Она на меня посмотрела и запричитала:

— Что значит, я не беременна? А у меня и кровей нету, и живот такой уже... Всё по срокам, только вот не шевелится. Он там умер, да?

— Нет, — сказала я, и попыталась объяснить, на своё горе совершенно забыв о том, что здесь на двадцать первый век, — там нет ребёнка и не было, у тебя там опухоль. И из-за неё, может быть, и нет ежемесячных дел, и живот вырос.

И такую большую опухоль, конечно, надо удалять, — сказала я в конце.

Я потом ругала себя, потому что действовала больше, как врач. Наверное, я расслабилась от того, что ко мне начали относиться как к целителю и верили буквально на слово. Но тут возникла совершенно другая ситуация.

Лицо женщины из испуганного стало злым, и она стала на меня кричать:

— Ты всё врёшь! Ты всё врёшь! Ты ведьма! Ты хочешь забрать моего ребёнка!

У женщины явно были «не все дома». Но если ей не удалить эту опухоль, то это может плохо закончиться. Я ей так и сказала.

— Ты специально меня пугаешь! — кричала она. — Я знаю, ты ведьма! Ты хочешь забрать у меня моего ребёнка!

И тут её взгляд упал на люльку, в которой спокойно спал мой ребёнок. И она неожиданно прыжком бросилась к ней, но я успела первой.

— Покажи мне своего ребёнка! — закричала она. — Наверняка у него есть когти и копыта!

Я подумала, что это тяжёлый случай, и у меня уже совсем не было никакого желания ей помогать.

— Послушайте, — сказала я. — Успокойтесь, если вы считаете, что вам не нужна помощь целителя, езжайте обратно домой.

В общем, мне удалось её вытолкать из дома.

Ворвался её муж:

— Почему вы её выгнали?! Что с нашим ребёнком?!

Я попыталась ему объяснить:

— Да нет там у вас никакого ребёнка! У неё там опухоль!

И вот когда лицо её мужа исказилось злобой, я поняла, что мне тут уже целительская магия может не помочь. Но они-то об этом не знают.

И когда мужчина с совершенно озверевшим выражением лица вытащил кинжал, я отступила и протянула вперёд руку, направив магию в ладонь. Она засветилась зелёным светом.

— Стой, — сказала я ему. — Ещё шаг и я остановлю тебе сердце.

Как ни странно, мужчина мне поверил.

— Убирайтесь, — сказала я. — Убирайтесь из моего дома!

Они так и ушли, с криками, что я ведьма.

А я подумала, что нельзя человека вылечить насильно. Но когда у неё начнётся воспаление, она ко мне придёт, а я уже не смогу ей помочь.

Но это я хорошо о ней думала, потому что всё случилось гораздо раньше.

Глава 10

Через пару дней мне в дверь постучала Лира. У неё сестра жила в той деревне, откуда ко мне странна семья приходила, и, она прислала к ней сына, чтобы предупредить, что те люди, которые приходили ко мне, начали распространять слухи, рассказывать небылицы, в общем, настроили живущих там и по соседству негативно.

И чуть ли не сегодня ночью собираются прийти и сжечь меня. Потому что женщина, которая ко мне приходила, слегла и всем говорит, что это ведьма её ребёнка убила, и она теперь сама умирает.

У меня не было слов.

—Лира, ну хоть ты то не веришь?

— Я-то нет, но люди тёмные, а кто-то и вовсе никогда целителя не видел, вот и считаютЮ раз зуб не вырвала, а заговорила, значит ведьма. А то, что ты на это зуб магией воздействовала, то им неведомо, что так модно.

Вслед за Лирой пришёл староста, у которого тоже были свои источники информации. И он подтвердил, что из соседней деревни идут люди.

— Но что же делать? — я почувствовала, как накатывает паника, всё же мне человеку из далёкого отсюда двадцать первого века было сложно понять, как это, придут и сожгут. — Уже ночь на дворе, а у меня ничего не собрано!

— Я тебе помогу, — сказала Лира.

В общем, мы с ней вместе собрали мой нехитрый скарб. А староста из старого одеяла смотал что-то типа куклы и положил её на кровать.

— Если ворвутся, — сказал он, — пусть думают, что это ты.

А меня он к себе забрал в дом, чтобы у него переночевала, обещал утром помочь бежать из деревни.

Я до последнего не верила, что это правда и что это всё происходит со мной. Но у старосты был двухэтажный дом, и он поселил меня в комнату на втором этаже. И из этой комнаты я наблюдала, как среди ночи вдалеке показались факельные огни, по мере приближения, становилось видно, что это люди, и мужчины, и женщины, на лицах было яростное удовольствие, осознание причастности к восстановлению справедливости.

Наверное, с такими же лицами матросы шли на штурм Зимнего дворца в семнадцатом году.

И, боже, я видела, как староста, и ещё несколько человек, кузнец, муж Лиры старались их убедить, что я не ведьма, я слышала, ка староста кричал:

— Идите домой! Не берите грех на душу! Побойтесь бога!

Но потом кто-то первый кинул факел на крышу, и соломенная крыша вспыхнула, я увидела, как радовались те, кто пришли, как они стали бросать факелы и подумала: «Люди не виноваты, это просто такая жизнь».

... Я так и не смогла уснуть.

На рассвете, ещё до того, как солнце окрасило золотым светом горизонт, староста зашёл в комнату:

— Собирайся. Пока все спят, я довезу тебя до города, оставаться тебе здесь нельзя.

По пути староста, что город совсем рядом, до ближайшего было полдня пути и, скорее всего, в там мне тоже оставаться будет нельзя, люди, конечно, там более образованные, но деревенские часто бывают там на ярмарках и кто его знает, чем случайная встреча может обернуться.

Я его спросила:

— Неужели вы верите в этот бред?

— Я не верю, — сказал он, и повторил, что Лира сказала, — но народ у нас тёмный. И теперь, даже если та женщина придёт к тебе, и ты её вылечишь, кто-то всё равно скажет, что раз ребёнок у неё не родился, значит, ведьма его забрала.

— А так она будет мучиться, — сказала я, и моет умереть.

Староста головой покачал:

— Как ни крути, ты виновной окажешься.

Мужчина вытащил небольшой кошелёк, в котором было несколько золотых монет.

— Вот, — сказал он.

У меня защипали глаза

— Я не знаю, смогу ли я вам отдать когда-нибудь...

— Сможешь, а пока бери, тебе с ребёнком нужнее, и молоко купить и самой на первое время, — сказал он. — А я Морвене обещал тебе помочь. Так что не бери в голову. Сейчас мы с тобой найдём какой-нибудь караван они обычно днём выезжают. Да, и поедешь в другой город.

Пока ехали, староста немного мне рассказал, что самый ближайший отсюда называется Тарасин, а от него дорога ведёт к столице, но до столицы добираться не меньше недели, а то и больше, а вот если проехать примерно половину пути, то там будет славный город Лирн.

— Вот там и осядь, — посоветовал мне староста, и добавил, — и первым делом, конечно, узнай, где можно получить разрешение на медицинскую целительскую практику, потому как это тебя точно прокормит, а то в городе тебе уже не получится просто так этим заниматься.

Так предсказание Морвены начало сбываться. Я оказалась в дороге, и пока я не знала, куда она меня приведёт.

Глава 11

В Тарасине нам со старостой повезло, потому как не только быстро удалось найти подходящий обоз, но ещё и главный обозник, Римус, оказался каким-то старым знакомым старосты, и мы договорились, что, несмотря на то что у меня нет официального документа, что я могу применять целительскую магию, он меня возьмёт в качестве лекарки. Даже оформили договор.

Дело в том, что разница между лекаркой и целительницей, как раз и состояла в том, что лекарками называли как раз знахарок, тех, кто не используют целительскую магию, а лечат народными средствами и заговорами. И поскольку обозник водил обозы на недалёкие расстояния, то ему позволялось нанимать не дорогого целителя, а такую вот деревенскую знахарку.

Он даже обрадовался:

— Вот, у меня как раз лекарка, которая со мной ездила, приболела, она уже пожилая, ей тяжело, и сейчас осенью плохо себя чувствует. Вы прямо мне как с неба свалились!

Данор, староста, прощаясь, мне сказал:

— Смотри, Дарья, будь осторожна, постарайся целительскую магию не применять. Хоть обоз-то и небольшой, но люди же они разные, кто-то да заметит, вопросы начнут задавать. Я Римусу скажу, что слабенький дар у тебя имеется, чтобы он знал, если чего. Но ты уж сама будь поосторожнее.

Я улыбнулась и от всей души обняла пожилого мужчину. Почему-то у меня было такое ощущение, что мы с ним либо ещё долго не увидимся, либо вообще не увидимся. Видимо, предсказание Морвены уводило меня далеко от этой горной деревни.

В обозе была кухня, и я узнала, как без специальной техники перевозят свежее мясо. Клетки с кроликами и с курами. Свежее не бывает! А ещё в обозе было две козы, я специально уточнила заранее и договорилась, что буду забирать каждый день, мне-то без молока вообще никак, нужно свежее, чтобы было чем сыночка кормить.

Мне, как лекарке, выделили отдельную подводу, на которую был установлен небольшой тент. Правда, мне показалось, что тряпка, которой он был обтянут, не сможет защитить от дождя, если вдруг он пойдёт.

Хотя Римус и клялся, что у тряпки этой магическая пропитка. Но, посмотрев на тряпку, которая уже от возраста потеряла свой естественный цвет, я подумала, что, возможно, она не только цвет потеряла, но и магическую пропитку тоже. Потому что никакой магии от неё я не чувствовала.

Но у меня в вещах был тонкий, как раз таки пропитанный магией плащ, и я рассчитывала, что если пойдёт дождь, то мы с ребёнком сможем укрыться.

Но жаловаться было грех, потому что мне не пришлось ехать в общей подводе, у меня была, скажем так, «отдельная жилплощадь». Мне ничего не стоило перемещение в обозе, даже полагалась бесплатная еда и бесплатное молочко для ребёнка. Отличная сделка!

Да ещё и Данор, видно непросто так его выбрали старостой: ушлый дядька ещё обговорил для меня специальные условия: что если во время движения обоза будет больше трёх случаев лечения, то это уже пойдёт за отдельную плату.

Да, там небольшие денежки, потому что по документу я была оформлена как лекарка, а лекаркам золотом не платили, но это тоже было приятно. В моей ситуации сейчас нельзя было ни от чего отказываться.

Вышел обоз этим же днём. Оказалось, всё было рассчитано так, что как раз к тому времени, как стемнеет, караван должен был дойти до места стоянки обозов.

И поскольку в этом обозе не было каких-то богатых людей или аристократов, все примерно одного достатка, то и ночёвка предполагалась на улице, а не где-то там, где нужно было её оплачивать.

И, как оказалось такие места были вдоль всей дороги. Там были установлены просто навесы от дождя, было место для костра и место для того, чтобы расставить обозный транспорт.

До места первой ночёвки мы проехали спокойно. Я даже подремала немножко, потому что ночью не спала. Ребёнок тоже вёл себя спокойно, видимо, свежий воздух и ещё мерное покачивание телеги способствовали более крепкому сну малыша.

А вечером, когда уже все поели, и расположились под навесами, чтобы несколько часов поспать и рано утром выдвинуться дальше в путь, вдруг раздался стук копыт.

Я был в своей подводе, которую попросила Римуса поставить поближе к внутреннему кругу, чтобы быть ближе к центру, а не стоять с краю. Поэтому, когда услышала голоса, выглянула из своей повозки и увидела верхового. И мне показалось, что он спросил: «Есть ли целитель?»

Я подумала: «Надеюсь, что у Римуса хватит ума сказать, что целителя нет, а есть только лекарка?» И пусть верховой едет дальше.

Но, то ли вопрос был серьёзный, то ли аргументы у верхового были железные, а только спустя несколько минут пришёл Римус. Лицо его было настороженное, и он сказал:

— Прости, Дария, похоже, тебе всё же придётся применить свою целительскую магию.

— Зачем? — спросила я.

— Да там что-то случилось, то ли с лордом, то ли с его хозяином. Я сказал, что есть у нас лекарка. Но ты смотри: если что я не говорил, что ты целительница... Если для лекарки это будет сложный случай, так и скажи сразу, не бойся. Потому что, знаешь, со сложными лучше не связываться, не дай бог не получится, эти разбираться не станут.

Что «эти» будут делать Римус не сказал, но и так было понятно, что от аристократов надо бы держаться подальше, особенно когда ты в дороге.

Я попросила Римуса найти мне кого-нибудь, кто мог бы посидеть с ребёнком, и направилась в сторону верхового.

Он так и сидел на лошади, поэтому мне пришлось задрать голову, что посмотреть на него. Я заметила, что мужчина не похож на тех мужчин, которых я видела в деревне. Он как будто был более высокий, более мощный... Красивый.

— Доброй ночи, — сказала я. — Вы искали лекарку?

Выражение лица у мужчины было надменным. Он смерил меня взглядом.

—Ты лекарка? — переспросил он

Я подумала, что мужик умом не отличается, или глуховат.

— Да, я лекарка, — решила я не нервничать и повторить.

— Поехали со мной, — заявил он

Я сделала шаг назад.

— Я никуда не поеду.

— Не спорь, — угрожающе сказал мужчина.

Я в растерянности оглянулась. Римус подошёл, поклонился. Мне не понравилось, что в его голосе звучали подобострастные нотки.

— Господин, вы не могли бы привезти того, кому нужна помощь, сюда?

— Помощь нужна срочно, — сказал мужчина. — И я не могу себе позволить везти его сюда.

И мужчина как-то хитро развернулся. Конь его сделал пару шагов, и неожиданно он схватил меня и закинул к себе на седло, прямо перекинул меня, поперёк седла, на живот. Я даже не успела ничего сказать.

— Я верну её скоро, — сказал мужчина и мы ускакали в ночь.

К счастью, ехали мы недолго. Но когда он меня снял с коня, у меня болели рёбра, и меня стошнило. Я выпрямилась, пытаясь восстановить дыхание.

— Что с тобой? Ты больна? — спросил он.

— Это вы больны, — сказала я. — Неужели нельзя было объяснить по-человечески?

— Я не умею по-человечески, — усмехнулся … дракон.

Я только сейчас заметила, что глаза его слегка светятся, черты лица несколько хищные.

— Где больной? — резко, еле сдерживаясь, чтобы не «послать» красавчика. спросила я, не имея никакого желания никого лечить.

В нескольких шагах от того места, где он меня ссадил, стояла большая богатая карета. Возле неё стоял пожилой, высокий, мощный мужчина, но выглядел он гораздо старше первого.

— Фэйд, ты нашёл целителя? — спросил он.

— Впереди был только один обоз, там была лекарка. Я её привёз.

Мужчина посмотрел на меня:

— Ты лекарка?

Я не стала язвить, просто ответила:

— Да, это я. Где больной?

Мужчина как-то обречённо вздохнул и сказал:

— Боюсь, что лекарке здесь не справиться.

— Дайте мне свет, — сказала я тем тоном, которым обычно командовала на операции.

И, как ни странно, это сработало. И свет мне дали, хороший, такой обычно получался, когда использовали артефакты.

Карета была сделана как большая кровать, то есть там были разложены лавки, и внутри в этом пространстве лежал ребёнок, мальчик. Лицо у него было измученное и заплаканное.

— Привет, — сказала я, понимая, что вся моя злость куда-то улетучилась. — У тебя что-то болит?

— Ноги, — раздался из-за спины голос пожилого мужчины.

Глава 12

— Можно я посмотрю? — спросила я у мальчика, не оборачиваясь на мужчину.

Он открыл и закрыл глаза, как будто не в силах говорить.

Мальчику на вид было лет восемь, может быть, десять. Я сняла с ног мальчика какие-то влажные тряпки, пахнущие травой.

Пахло сабельником и полынью. За то недолгое время, что я жила в деревне, я научилась отличать разные виды лекарственных настоев. Один снимал мышечную боль, другой был противовоспалительным.

Ноги у ребёнка были несоразмерно худые, такое впечатление, что мышцы на них были атрофированы. Вдохнула, и посмотрела целительским зрением. Серая дымка была не в ногах, она окружала мальчика так, как будто у него болезнь находилась по центру тела, дымка опоясывала словно широкий серый пояс.

— Вы можете его перевернуть? — попросила я, обратившись к мужчине, который так и стоял у меня за спиной. Я боялась сама поднимать ребёнка, вдруг у меня не хватит сил, а я пока не знаю, что за хворь такая.

Мужчина не стал спорить, и выйдя у меня из-за спины, быстро и ловко перевернул ребёнка. И стало видно, я чуть было не ахнула, серая дымка проходила вдоль позвоночника, и плотно скапливалась на пояснице.

— Он не ходит. — сказала я, не спрашивая.

— Да, — ответил мужчина, и удивлённо спросил, — как вы узнали? Фэйд вам сказал?

Вдруг откуда-то послышалось возмущённое:

— Я никому и ничего не говорил!

Я повернулась к мужчине, но не стала не отвечать, ни комментировать, просто спросила:

— Вы не против, если я сниму боль, используя целительскую магию?

— А почему я должен быть против? Если у тебя получится и ему станет легче, то я тебя награжу.

— У меня нет документа на применение целительской магии, — честно призналась я.

— Не объясняй, — махнул рукой мужчина. — Делай, потом разберёмся.

Вылечить мальчика сразу я не могла, но я видела, что ему можно помочь. Только одной магией его не спасти, это так же, как со сложными ранами: нужно было использовать комбинацию хирургических изменений и целительского заживления, но боль ему снять я могла.

И я направила руки сначала на его позвоночник, потом на ножки. Потом попросила перевернуть, и в целом слегка воздействовала на все внутренние органы, потому что он был очень истощён. Видимо, боль длилась не один час, а может быть, даже и не один день. И у малыша пошёл застой в лимфе, и начиналась инфекция в мочевом пузыре.

Видимо, он долго сдерживался, не ходил в туалет и мало пил. К тому же была крапивница, что указывало на аллергическую реакцию, возможно, на какую-то настойку из трав, или ему что-то ещё давали.

Когда я закончила, силы у меня ещё оставались, потратила их не так много. Но вот это чёткое микроскопическое дозирование магии с одновременным сканированием, это меня вымотало до чёрных мушек перед глазами.

И когда я вышла из кареты, а измученный малыш уснул, я очень удивилась, подняв глаза и, увидев светлеющее небо и, бледнеющие звёзды на нём. Ничего себе, а я даже не заметила, что ночь прошла.

Неподалёку от кареты, на земле на подстилке, сидел грубиян, который увёз меня от обоза, и пожилой мужчина.

Пожилой мужчина сразу встал и подошёл к карете. Спустя некоторое время он вернулся.

— Спасибо тебе, госпожа целительница, сколько я должен?

Я пожала плечами.

— Я не знаю расценок.

Он достал кошель, на вид кошель был тяжёлый. Я подумала, что там должно быть монет двадцать, не меньше.

— Вот, возьми.

Он протянул мне этот кошель, а я обратила внимание, что после того, как мужчина увидел, что я применяю целительскую магию он начал обращаться ко мне «госпожа». И вспомнила, что то же самое происходило и в деревне, и Лира, и поначалу староста, и кузнец.

Неожиданно мужчина словно задумался, и кошель из рук не выпустил, а я уже руку протянула, а он взглянул на мою руку, потом на меня и сказал:

— Как тебя зовут, госпожа целительница?

— Дарья.

— Я барон Мирбах. Не хочешь ли ты, госпожа Дария, поступить ко мне на службу?

Мне идея показалась интересной, тем более что мне не хотелось останавливать лечение мальчика, не попытавшись ему помочь.

— А где вы живёте, господин барон? — спросила я.

И барон назвал местность, которая была близко к столице, насколько я помнила карту, но немного не доезжая до неё.

— А вас не смущает, господин барон, что у меня нет документов на целительство?

— Нет, госпожа Дария. У тебя такой сильный светлый дар целительства, что документ мы вам справим, его можно выправить у меня в баронстве, я тебе сам выдам эту бумагу, и заверю личной печатью.

Я как-то выдохнула, подумав: «Вот, нет худа без добра. Дом сожгли, пришлось ехать в неизвестность, а тут раз! и наглый дракон, который привёз меня к тому человеку, который готов взять меня на службу».

— Я рада, что вы предложили, потому что мальчика... мальчика можно вылечить. Но только магия... — поспешила сказать я, увидев, что мужчина нахмурился, видно, собираясь сказать, что они уже всех магов обошли. — Но только одна магия здесь не поможет.

Он посмотрел на меня и сказал:

— Не обещай того, что сделать не сможешь. Не давай надежду тем, у кого больше не осталось никакой надежды.

А я подумала: что же с ним произошло? И кто для него этот мальчик, сын или внук?

Понятно, что прежде, чем дать окончательное согласие надо было обговорить все условия, и проживания, и оплаты, да и про ребенка сказать, и вообще, я ещё работаю в обозе, и документ подписала. А небо продолжало быстро светлеть, и я испугалась, что обоз меня не дождётся.

Всё это я и сказала барону.

— А ты не промах, — улыбнулся он, и было заметно, что у мужчины отлегло от сердца, когда мальчику полегчало.

Я промолчала, ожидая, что он предложит.

—Фэйд тебя отвезёт, а мы с Раулем нагоним, после поедем вместе с вашим обозом, нам всё равно в ту же сторону, и по пути всё и обговорим.

Меня этот вариант устроил, кроме того, что сейчас снова надо ехать с грубияном Фэйдом.

Но других вариантов быстро добраться обратно у меня не было, и когда Фэйд забрался на лошадь и протянул мне руку, то я ему сразу сказала, что на животе больше не поеду.

Мужчина усмехнулся и произнес с явным ехидством:

— Я могу предложить вам, госпожа целительница, место либо впереди, либо позади себя.

— Я сяду позади, — ответила я.

— Ну, смотрите, госпожа целительница, — всё так же с усмешкой сказал дракон, — там сложно удержаться.

— Ничего, — ответила я, — я цепкая.

Глава 13

Мужчина усмехнулся и произнес с явным ехидством:

— Я могу предложить вам, госпожа целительница, место либо впереди, либо позади себя.

— Я сяду позади, — ответила я.

— Ну, смотрите, госпожа целительница, — всё так же с усмешкой сказал дракон, — там сложно удержаться.

— Ничего, — ответила я, — я цепкая.

***

На этот раз грубиян Фэйд отвёз меня к каравану без всяких попыток как-то унизить меня или посягнуть на моё удобство. Мне показалось, что даже наоборот, теперь он старался ехать так, чтобы мне было комфортно.

А я вот нервничала, потому что боялась, что обозники нас не дождутся, и вцепившись в дракона кричала:

—Фэйд, давайте побыстрее поедем!

Но Фэйд молчал, пока, видимо ему это не надоело, и в какой-то момент он сам мне крикнул:

— Перестань меня щекотать!

И мне очень хотелось язвительно сказать, что он такой большой дракон, а щекотки боится. Но я промолчала.

Когда мы подъехали к месту стоянки обоза, оказалось, что я зря переживала. Люди только-только начали просыпаться, на кострах разогревали остатки вчерашнего ужина.

А я сразу, только Фэйд мне помог слезть с лошади, побежала в свою кибитку. И, не обнаружив там малыша, сильно испугалась и с криком: «Римус! Где мой ребёнок?!» — ринулась вдоль повозок, установленных вокруг импровизированного стойбища.

— Да здесь я! — Из-за одной из повозок вышел Римус, на руках у него был мой сын. — Вот, не волнуйся, всю ночь за ним Ниса смотрела, а сейчас я её отпустил.

— Спасибо, Римус, — выдохнула я, еле отдышавшись, а ребёнок, видимо чувствуя, что я волнуюсь, захныкал. И я обратила внимание, что в руке у Римуса бутылочка с молочком.

Забрала у него бутылку, не знаю, он её сполоснул после вчерашнего или нет, но, поскольку он кормить-то уже начал, расстраиваться было поздно. Я подумала, что уж если у ребёнка дисбактериоз начнётся, уж я как целительница с этим точно справлюсь.

— Всё нормально с тобой? — спросил Римус, переводя глаза мне за спину.

Я повернулась, там стоял Фэйд.

— Всё хорошо, Римус, — кивнула я, —просто господин Фэйд сильно торопился вчера, но мне даже работу предложили, — похвасталась я.

А Римус вдруг испугался:

— Ты что, покинешь нас?

— Нет, конечно, мы договорились, что до Лирна я еду с вами, а потом уже поеду с бароном, так что не волнуйся, Римус.

Я увидела, как расслабилось лицо обозника, и подумала, что может и хорошо, что я не останусь в Лирне, как было по плану Данора. Так никто и не будет знать, куда я на самом деле поехала.

— Ну, тогда забирайся в свою кибитку, и поехали, — сказал Римус. — А то солнце скоро начнёт припекать.

Ну, до того момента, как солнце начнёт припекать, ещё, конечно, было достаточно много времени, но Римус был прав: раньше выедем, значит раньше приедем.

Я устроилась в кибитке. Правда, это оказалось ненадолго, потому что, как только нас нагнал барон Мирбах, от него сразу подъехал «миляга» Фэйд и передал мне приглашение от барона переехать в карету, где находился мальчик.

Я сначала испугалась, что мальчишке снова плохо, но Фэйд успокоил меня, сказав, что барон не нарадуется, мальчик и поел, и весел.

— Но я не могу оставить сына, — сказала я, — переехать могу, но только вместе с малышом.

Фэйд странно скривился, но сообщил, что я могу идти вместе с ребёнком.

Я собрала свой нехитрый скарб, взяла ребёнка, и предупредила Римуса, что поеду в карете господина барона, чтобы они меня могли найти, если понадобится.

И Римус снова спросил, не заставляют ли меня. Я чуть не прослезилась от такой заботы, и поблагодарила мужчину, успокоив его, что действую добровольно.

В карете барона было удобно, во-первых, там были установлены какие-то артефакты, и ход был более плавный, а, во-вторых, мне самой было спокойнее, ехать рядом с мальчиком, всё же у него была весьма непростая ситуация.

Погода была странная, никакой жары, обещанной Римусом, не было, но было довольно душно, в воздухе висело такое «ожидание грозы» или дождя, и я даже порадовалась возможности быть в настоящей карете, которая была оборудована климатическими артефактами.

Та кровать, которую из себя представляла карета вчера ночью, сейчас был разобрана только наполовину, и на ней полулежал мальчик.

Мы с ним познакомились. Звали его Динор. И барон Мирбах приходился ему дедушкой. Родителей у Динора не было, и, насколько я поняла из рассказа господина барона, это в своё время и явилось причиной сегодняшнего состояния Динора.

Магия у драконов начинала формироваться вместе со взрослением организма, когда начинались гормональные изменения, примерно в десять-одиннадцать лет начинали потихоньку наполняться магические каналы. А пока ребёнок рос, ничем не наполненные магические каналы просто росли вместе с ним.

Динор вместе с родителями подвергся нападению неизвестных. Родителей убили сразу, а мать то ли спрятала мальчика, то ли его не заметили, но карету с убитыми сбросили в ущелье. Барон Мирбах ощущал, что, внук жив, и почти сутки его искал, и нашёл. Мальчик выжил, но много времени провёл в холодной воде.

И те зачатки магии, которые были в маленьком организме, спасли ему жизнь, но, увы, не смогли спасти от перелома позвоночника.

Лекари разводили руками. Целители говорили, что, когда придёт время и каналы начнут заполняться магией, есть шанс, что мальчик выздоровеет.

И вот мальчику уже шёл двенадцатый год, магия стала появляться. Но ввиду того, что часть каналов была не способна её принять, стало только хуже, появились боли, от которых ничего не спасало.

И они как раз ехали от одного из источников, находящегося в горах, пребывание в котором якобы положительно влияло на восстановление магических каналов.

Я спросила, что за источник, и по всему описанию мне показалось, что это что-то радиоактивное, типа радоновых ванн, я, конечно не была уверена, ориентировалась на характеристики, которые дал господин барон. Вокруг источника не было растительности, зато присутствовали определённые минеральные отложения и специфический запах. Может, конечно, в этом мире, в воду попадает какой-то другой газ, но в любом случае, в том состоянии, в котором мальчик был, когда я его увидела вчера, ему пока такие ванны были категорически противопоказаны. Потому что не просто так у него появились боли, они стали следствием развившегося воспалительного процесса.

«Бедный Динор!» — подумала я.

И то, что я вчера немножечко попыталась сделать, оздоровив его организм, сняв интоксикацию, и уменьшив воспаление, помогло убрать боль, и сейчас мальчик сидел с довольным лицом, потому что у него ничего не болело.

Но я, глядя на него, видела, что я смогу поддерживать его организм так, чтобы он не испытывал болей, но основную проблему всё равно надо будет решать. И здесь мне понадобится хирургия и доверие со стороны барона Мирбаха. Да и самой надо себя проверить, потому что главное правило медика, и действует оно во всех мирах: не навреди.

Барон Мирбах обратил внимание на моего ребёнка.

«Ну что же, — пришла мысль, — этого следовало ожидать.»

— Ваш сын дракон, — неожиданно сказал барон. — Вы были замужем?

«Да, это не деревня, здесь не соврёшь,» — подумала я, а вслух сказала:

— Нет, господин барон, я не была замужем.

— Простите, что выясняю, но как мог появится ребёнок без подтверждённой связи?

А я вспомнила, как Морвена рассказывала мне, что у драконов всё очень заморочено. Как таковой не означает, что «увидел и больше жить без неё не можешь». Связь у драконов — это связь энергий между женским и мужским началом.

Сначала возникает симпатия, и, если она взаимная, драконы могут подтвердить связь. И тогда возникает парная связь, которая обеспечивает драконов потомством и более-менее счастливой жизнью.

Я, честно говоря, и сама задумывалась о том, как всё это произошло между Лаэртом и Адарис. И с Морвеной мы это обсуждали, она говорила, что, скорее всего, ребёнок появился из-за того, что Адарис прокляла Лаэрта. Магия связалась, вот только связь это была через проклятие.

— Откуда вы? — спросил барон.

Я назвала название деревни, где жила Адарис с Морвеной.

Он слегка нахмурился, но потом переспросил:

— А где вы родились?

«Хороший вопрос, — подумала я. — Вообще-то в Нижнем Новгороде, но не думаю, что здесь есть такой город».

Поэтому я сказала, что когда-то моей покровительницей была Луна.

И барон больше не спрашивал меня. Видимо, этого ему оказалось достаточным, чтобы понять, и откуда у меня ребёнок и где я когда-то проживала.

— Простите, госпожа целительница, что я так подробно вас спрашивал, — сказал барон Мирбах. — Просто я должен понимать, не явится ли отец вашего ребёнка, чтобы забрать вас вместе с ним, но теперь вижу, что не явится.

Барон пару мгновений помолчал, а потом добавил:

—Не волнуйтесь, в моём замке вам ничего не угрожает.

Я улыбнулась.

Но, как потом оказалось, барон и сам не знал, что нас будет ждать в будущем.

***

Небольшой кусочек из следующей главы:

Дальнейшее наше путешествие прошло без приключений. К вечеру Динору стало хуже, но это было нормальное явление, вечером вообще всегда происходит ухудшение состояния при воспалении.

Меня не удивляло то, что у драконов в человеческой форме это было так же, как и у людей. Мне даже казалось, что у драконов это происходит гораздо интенсивнее.

Глава 14

Дальнейшее наше путешествие прошло без приключений. К вечеру Динору стало хуже, но это было нормальное явление, вечером вообще всегда происходит ухудшение состояния при воспалении. Меня не удивляло то, что у драконов в человеческой форме это было так же, как и у людей. Мне даже казалось, что у драконов это происходит гораздо интенсивнее.

Вообще, если по науке, то такое явление связано с колебаниями уровня кортизола в крови, утром, после сна и отдыха его всегда больше, а к вечеру уровень падает, и иммунная система получает возможность активнее бороться воспалением. Что и приводит и к повышению температуры, и к ухудшению самочувствия, и помимо этого за день в любом организме, если есть воспаление накапливаются токсины, и это тоже влияет на самочувствие.

Но я же не могла этого объяснить барону именно с такой точки зрения, поэтому, когда он занервничал, видя, что Динору стало хуже, и попытался указать мне, что я не должна спокойно на это реагировать, мне пришлось выставить барона из кареты.

Выставив барона, я спокойно начала снова осторожно воздействовать целительской магией на поражённые участки. Оказалось, что вчера я не заметила, что у мальчика было небольшое воспаление в верхних дыхательных путях, которое грозило перерасти в большую проблему, если его не лечить.

Я думаю, что это произошло из-за того, что мальчик мало двигался. Даже сейчас, весь этот день пути в обозе, барон не разрешил его вынести на улицу, хотя было две остановки. Я пыталась убедить барона, что свежий воздух необходим, но мне не удалось.

Возможно, что будь у меня больше времени, я бы преуспела, но во время этих остановок меня вызывал Римус: кто-то там потянул ногу, кто-то порезался, одна женщина обожглась. В общем, моё время было занято.

А я смотрела на Динора и понимала, что лечение магией, это хорошо, и я была счастлива, что у меня есть эта способность. Но с мальчишкой надо заниматься! Не важно, что пока он не может ходить, руки, укрепление мышц на спине, на руках... Да даже пальцы, мелкая моторика, всё это будет работать на восстановление. Особенно потом, когда я смогу убедить барона на проведение операции.

Но сейчас нужно было действительно несколько дней методично работать над тем, чтобы убрать воспаление, потому что организм мальчика был ослабленный.

На этот раз понадобилось совсем мало времени, наверное, что-то около часа я потратила, прежде чем мальчик, у которого ушла боль, спокойно заснул.

Когда я вышла из кареты, барон дал мне в руки кружку с горячим напитком.

— Возьмите, госпожа целительница. Здесь напиток из семи трав, хорошо восстанавливает силы после того, как израсходуешь магию, — сказал мне пожилой дракон.

И тут же послышался голос Фэйда от костра:

— Вы бы, господин барон, ей лучше кусок мяса выдали! А то посмотрите, какая тощая, подержаться не за что!

Я не удержалась от ответа:

— Вы, господин Фэйд, лучше за себя подержитесь, а за меня не беспокойтесь!

Но есть и правда хотелось, и именно мяса.

Своего ребёнка я тоже пристроила там же, внутри кареты, рядом с мальчишкой. Места там было много, внутри было комфортно благодаря работающим климатическим артефактам. Да и так не только мне было спокойнее, но и барону, потому что подразумевалось, что я тоже там буду спать. И если вдруг Динор проснётся ночью, я ему смогу помочь.

Мне больше не приходилось бегать за козьим молоком в обоз к Римусу, вернее, туда, где была расположена обозная кухня, потому что барон выкупил у них козу. И теперь под язвительные шутки со стороны Фэйда коза ехала в отдельной повозке под охраной стражи барона.

— Ох, смотрите, господин барон, — сказал Фэйд, когда от Римуса привели козу. — эта целительница сейчас наведёт у вас в замке порядки!

Барон почему-то посмотрел на меня странным взглядом и произнёс:

— Я буду только рад... Давно уже никто не наводил порядки в моём замке.

Я пока не стала обращать внимание на странный тон барона и на то, как это прозвучало.

Когда мы приехали в замок, мне там понравилось.

Замок был небольшим, как и само баронство. Но поскольку барон был хорошим хозяйственником, то те несколько деревень, которые находились в баронстве, были довольно зажиточными. Занимались там люди в основном сельским хозяйством, поставляя продукты в столицу. Благо она была рядом.

И когда мы проезжали мимо деревень, люди, видя карету с баронской короной, выходили, и с искренней радостью, махали руками, приветствуя своего сеньора. Это характеризовало барона с хорошей стороны.

Я подумала, что мне повезло. Если получится осесть в замке барона, и я вылечу его внука, то смогу спокойно растить сына. И, возможно, попрошу барона помочь мне не только с сертификатом на целительство, но и с информацией. Может быть, у него в замке будет кто-то, кто сможет мне рассказать более подробно об этом мире, и не станет задавать лишних вопросов.

Мне выделили комнаты на том же этаже, что и Динору. С одной стороны, это было разумно, чтобы быть рядом с мальчиком, но, с другой стороны, мне нужны были ещё комнаты для того, чтобы обустроить там целительский кабинет. Ведь в замке было много людей, и наверняка кому-то может понадобиться моя помощь.

Барон не возражал, и на нижнем этаже замка мне выделили две комнаты. Одну я решила обустроить под лабораторию, а другую, собственно, сделать целительским кабинетом.

Барон сразу сказал:

— Дария, только помните, что основная ваша забота, это здоровье Динора.

А я посмотрела целительским зрением на барона и увидела, что и у него есть серые пятна, в районе сердца и в районе печени.

— Я бы ещё хотела вас подлечить, — сказала я.

Стоящий рядом Фэйд не преминул съязвить:

— Вот видите, господин барон! Не успела заехать, а уже к вам подбирается!

Я повернулась в сторону нахала и посмотрела на него целительским взглядом. И даже не сообразила, как это будет выглядеть со стороны. Но дело всё в том, что у Фэйда начиналось воспаление в простате, туда я и смотрела.

— Куда это вы смотрите, госпожа целительница? — вдруг утратил всю свою язвительность Фэйд. — Что это вы задумали?

— Фэйд, я бы и вам могла помочь.

Он отшатнулся от меня, как будто прикрываясь:

— Не надо мне помогать! Я здоров, как… дракон!

— Возможно, вы пока не чувствуете этого, Фэйд, но воспаление уже началось.

Барон рассмеялся, когда Фэйд сбежал, отговорившись делами.

Ну, я и не думала, что Фэйда будет просто уговорить. Решила, что надо сначала прижиться здесь, в замке, а там уже даже такие, как Фэйд, начнут мне доверять.

Никто больше меня не спрашивал о том, откуда я и почему мой ребёнок дракон. Я думаю, что это было распоряжение барона, которого я когда-то попросила больше об этом не говорить, и я была ему за это благодарна.

Барон в целом оказался адекватным, ещё по пути мы с ним обговорили все моменты, касающиеся моей работы, оплаты и условий, и меня всё устроило.

А вот с Динором я начала заниматься уже через несколько дней. Я закончила убирать все воспаления в организме мальчика, выдержала небольшую битву с бароном на счёт того, чтобы каждое утро теперь мальчика выносили на улицу.

Под моим руководством во дворе замка соорудили снаряды из хорошо отполированного дерева для того, чтобы Динор мог развивать руки, по примеру простых гимнастических перекладин, разной высоты.

Мне, конечно, хотелось, чтобы сделали таким образом, что можно было бы каждый раз менять высоту перекладины, но, к сожалению, объяснить плотнику, что я от него хочу, у меня не получилось, поэтому просто поставили несколько перекладин разной высоты.

Зато у меня были помощники. Барон выделил двух крепких мужчин, которые сопровождали меня и Динора.

А я вдруг заметила, что мой ребёнок начал перерастать корзинку, и те же самые плотники сделали мне переносную люльку. Конечно, хотелось бы коляску, но пока я только отдала свой не очень красиво выполненный рисунок с изображением коляски плотникам, и судя по их взглядам, у меня были сомнения, что они смогут это сделать.

Но зато деревянную люльку сделали на специальных петлях-держателях, и её можно было подвешивать к такой же перекладине, которая тут же стояла рядом, и малышу нравилось, когда его слегка покачивали.

Я, правда, сначала всё тревожилась, что верёвки могут оборваться петли не выдержат и она рухнет. Но и плотник, и тот, кто устанавливал эту перекладину, уверяли меня в том, что волноваться не о чем.

А потом пришёл барон и ещё укрепил всё это магически. Сделал это не только на той перекладине, куда я подвешивала люльку, но и на тех перекладинах, где предполагалось, что будет заниматься Динор.

Всё это делалось для того, чтобы мальчик мог укрепить руки лёгкими подтягиваниями, а также пару раз за день повисеть, чтобы позвоночник под тяжестью тела имел возможность вытягиваться. Потому что мальчик долгое время находился в неподвижности, и сейчас у него была лёгкая сутулость.

Но, поскольку ему было всего двенадцать лет, то всё это можно было выправить такими физическими упражнениями.

Каждый раз, когда мы выходили на улицу, выходил и господин барон. И первое время очень внимательно следил за тем, что мы делаем. Иногда появлялся Фэйд, и поначалу пытался шутить, но через некоторое время стал просто молча наблюдать.

А через пару недель я всё-таки добралась и до барона.

Глава 15

А через пару недель я всё-таки добралась и до барона.

У барона была проблема с сердцем, оказалось, то у пожилых драконов такое бывает и вроде как это не лечится, но я не знала и залечила ему негативные изменения в районе сердца.

Что любопытно, я воспринимала организм драконов так же, как людей. Хотя, безусловно, будь у меня лабораторные возможности, такие, которые были в другом мире, наверное, я бы нашла разницу и в строении мышечной массы, и в костной структуре, и в организации кровеносной системы.

Но, глядя на затемнение в области сердца барона, а видела я болезнь именно таким образом, я представляла себе, что там примерно могло быть. А это в большей степени напоминало «лёгочное сердце»: с правой стороны мне виделось расширение в области правого желудочка и предсердия.

(*Лёгочное сердце — это патологическое состояние, при котором происходит увеличение мышечной массы и/или расширение правых отделов сердца, из-за заболеваний лёгких, сосудов или грудной клетки)

И я именно так и воздействовала целительской магией на барона, перед внутренним взором имея именно эту картину. Не знаю, было ли так на самом деле, потому что рентгеновского взгляда у меня не было. И посмотреть, как изнутри выглядит дракон и насколько он отличается изнутри от человека, я, конечно же, не могла.

Но излечить смогла. Серое уплотнение превратилось в дымку, а потом исчезло совсем.

И, кстати, делала я это уже на законных основаниях, потому что бумагу мне барон выправил сразу же, как только мы приехали в его замок, буквально на следующий день.

Барон снова вышел с утра во двор, чтобы понаблюдать за нашими с Динором занятиями. А параллельно я занималась ещё и своим сыночком, делая ему гимнастику на свежем воздухе.

И барон вдруг задал вопрос, правда, уже после того, как Динора увезли после зарядки и прогулки переодеваться:

— Дария, а что вы говорили о том, что Динору можно помочь?

Я даже выдохнуть побоялась в этот момент, потому что я ждала этого вопроса. Это был первый шаг со стороны барона к тому, чтобы он согласился, а возможно, даже и сам попросил меня заняться настоящим излечением своего внука.

Я же не просто так каждый день занималась с мальчиком, я готовила его организм к той нагрузке, которую ему понадобится преодолеть, когда мы будем делать операцию. Мальчик сейчас был полностью здоров, если не считать его основной проблемы.

Все внутренние органы функционировали нормально, не было никаких воспалений, или застоев. У ребёнка сейчас было нормальное расписание, хороший аппетит, и хорошая двигательная активность. Он даже выглядеть стал по-другому, с лица исчезла бледность, и появилась уверенность движений, пусть пока и с ограниченной подвижностью.

У Динора больше ничего не болело, за этим я следила, и в глазах больше не было безнадёжности. Наоборот, у мальчишки появилась надежда.

Как-то он меня сам спросил:

— Госпожа Дария, это правда то, что вы деду говорили? То, что вы можете меня излечить?

— Правда, Динор, — ответила я. — Ты, в общем-то, здоров, тебе нужно просто исправить то, что неправильно срослось. Если бы это сделали сразу, тогда, когда это только произошло, то ничего бы этого не было. Ну, и сейчас не поздно. Тем более что то, чем мы с тобой занимаемся, делает тебя сильнее. А значит, и излечение пойдёт быстро.

И вот настал тот момент, когда барон спросил меня об этом.

— Можно, господин барон, и нужно, — ответила я, — сейчас самое время, потому что с каждым годом восстановление будет идти всё сложнее. И то, на что сейчас ему понадобится пара недель, ещё через пару лет может занять пару месяцев. Я очень рада, что встретила вас именно сейчас, когда мальчику можно помочь и сделать это довольно быстро.

— Расскажите мне, — попросил барон, — что вы будете делать и как это будет выглядеть?

— Это будет оперативное вмешательство, — мне пришлось осторожно подбирать слова, — я сделаю надрез в области поясничного отдела. Там, внутри, у Динора шрамы, их не видно, но они есть. Именно они, передавливают нервные окончания, и поэтому он не может ходить, и они же мешают магии проходить, поскольку перекрывают каналы.

Я сделала паузу, внимательно взглянула на барона, но его лицо было спокойно, и я продолжила:

—Мне нужно убрать эти узлы и шрамы, и убирать я их буду, воздействовуя целительской магией. И когда я их уберу, начнётся процесс восстановления. Я даже думаю, что у Динора этот процесс может занять меньше времени, поскольку магия у него есть, он просто её не ощущает из-за того, что его каналы сейчас не могут её проводить.

— Насколько это опасно? — спросил меня барон.

— В нынешнем состоянии Динора это не опасно. Он полностью восстановился, у него нет сейчас воспалительных процессов в организме, поэтому я не вижу опасности для мальчика, — я действительно была в этом уверена.

Барон не стал мне сразу говорить о своём согласии. Только сказал, что он подумает и скажет чуть позже.

А вечером ко мне в кабинет постучал Фэйд.

После того как я поставила ему диагноз и предложила вылечить, это был первый раз, когда он самостоятельно вышел на контакт со мной. Потому что во все остальные моменты, увидев меня, он буквально сбегал, либо разворачивался, уходя в другую сторону, либо делал вид, что он с кем-то разговаривает.

Поэтому я удивилась, увидев его в вечернее время у себя в кабинете. Я там частенько задерживалась по вечерам, изготавливая и пополняя запасы травяных настоев. А сегодня как раз зашла, чтобы посмотреть, что у меня с инструментами, и не нужно ли мне сделать что-то дополнительное.

Потому что, за то недолгое время, что я жила у барона, я усовершенствовала иглы, они теперь были практически такие, которыми я шила в своём мире. У меня появилось несколько видов скальпелей и хирургические ножницы.

Но для операции Динора мне ещё могли понадобиться определённые держатели. Сложность была в том, что у меня пока не было помощника, и я не знала, смогу ли я подобрать кого-то, кто смог бы мне ассистировать.

— Госпожа целительница... — осторожно произнёс Фэйд, протиснувшись в двери кабинета.

А я, конечно, хотела съязвить, но подумала, что это будет крайне непрофессионально. Может быть, он эти две недели с духом собирался, чтобы ко мне прийти. Ну, и глядя на несколько растерянное лицо мужчины... в общем-то, скорее всего, так оно и было.

— Да, господин Фэйд, я вас слушаю, — тоном врача на приёме сказала я.

Он внимательно посмотрел на меня, видимо в поисках скрытого смысла в моём приветствии. Но, ничего не заметив, видимо удовлетворился этим, и сказал:

— Вы подлечили господина барона...

Я кивнула. Сейчас у барона сердце работало как часы, не было уже увеличенного предсердия, некротических изменений. Оказывается, такое сердце сильно мешало при оборотах и полётах, и у барона, по-простому говоря, была одышка. И он сам мне сказал, что после моего лечения он уже несколько раз был в небе и чувствовал себя молодым и здоровым.

И я так понимаю, что на Фэйда и подействовало именно то, что он увидел положительные изменения у барона.

— Ну, в общем, — сказал Фэйд, немного запинаясь, — я бы хотел, чтобы вы вылечили то, что вы увидели у меня в организме.

— Дайте мне посмотреть на вас, — я поднялась из-за стола и шагнула по направлению к мужчине.

Лицо Фэйда стало несколько испуганным, и он сделал шаг назад.

Я подумала: «Если он сейчас прикроется руками, то я уже не выдержу, и точно рассмеюсь».

— Я не буду до вас дотрагиваться, господин Фэйд, — успокоила я его. — Я просто посмотрю, и вам не надо раздеваться, — добавила я, увидев, что он взялся двумя руками за верх рубахи.

И видимо, вся эта ситуация развеселила и Фэйда, потому что шутка из него всё-таки вырвалась:

— Ну вот, какая жалость! А я-то уже рассчитывал...

Но я уже смотрела на Фэйда целительским зрением, отмечая и следы от старых ран, и небольшое увеличение печени. Ну и, конечно, воспаление, которое я заметила в самом начале. Всё это можно было вылечить целительской магией, без хирургии.

И я решила, что надо это сделать прямо сейчас, потому что в следующий раз Фэйду может и не хватить решительности.

Уложив Фэйда на кушетку, которую мне соорудили здесь из довольно широкой деревянной скамьи, я начала лечение.

И надо же такому случиться, что именно в тот момент, когда я воздействовала целительской магией на основное заболевание, дверь распахнулась и в проёме появился господин барон.

Увидев нас в интересной позиции... Он почему-то ничего не сказал и захлопнул дверь.

Я не стала прерывать процесс лечения, хотя Фэйд и попытался подняться, но я другой рукой я прижала его к лавке, продолжая долечивать, потому что процесс прерывать было нельзя.

Когда я закончила, Фэйд сел, посмотрел на меня и, выдохнув, произнёс:

— Это было... хорошо.

— Не пошлите, — попросила я. — И скажите мне, что это было сейчас с господином бароном? Почему он, как ошпаренный, выскочил из кабинета?

— Не волнуйтесь, госпожа Дария, я ему всё объясню, — сказал Фэйд, потом сделал паузу, как будто бы размышляя говорить мне что-то или нет, но, похоже всё же решил промолчать, потому что сказал, — а про господина барона... вы, вы сами скоро всё узнаете.

Глава 16

Дарья

Фэйд действительно всё объяснил господину барону, видимо поделился с ним информацией о той проблеме, которая у него была, но которую я успешно излечила. На самом деле воспаление у него было небольшим, но могло вырасти в большую проблему, если бы Фэйд не решился сдаться мне раньше.

А вот про господина барона... Он действительно рассказал мне всё сам. И сделал это до того, как я сделала операцию Динору.

В общем, барон предложил мне выйти замуж и стать баронессой Мирбах.

Это было несколько неожиданно, но я подумала, и после некоторого, довольно короткого размышления, согласилась.

А что? Барон не такой уж и старый, я-то по любому себя чуть постарше чувствовала, чем теперешнее моё тело. Да и после моего лечения, полагаю, что все функции организма у него работают отлично. Плюс баронесса Мирбах — это гораздо интереснее, чем госпожа целительница, у которой из всех документов только сертификат, выправленный тем же бароном.

И сыночка моего он обещал усыновить, а учитывая, что сыночек-то у меня дракон, господин барон точно поможет мне его вырастить.

— Я знаю, — сказал господин барон, — что вы меня не любите, и, даже возможно особых чувств у вас ко мне нет, но я чувствую, что я вам приятен, и, я также знаю, что самые прочные браки основаны...

И я закончила за него:

— Основаны на уважении, господин барон.

—Да, — барон улыбнулся, и добавил, — вы очень мудры, Дария, несмотря на свою молодость.

— Я согласна, — сказала я, этим же вечером.

И хотя господин барон и сказал, что мы там друг друга не любим, а только уважаем, но глаза его сверкнули этакой мужской радостью. А вот Фэйд снова начал смотреть на меня подозрительно. И я даже была уверена, что за моей спиной Фэйд проводил беседы с господином бароном, уличая меня во всех грехах.

Но у меня было время немного привыкнуть к мысли о браке, потому что свадьба в этом мире была делом не быстрым, даже, если не в первый раз.

Нужно было подать заявку, пару недель ждать обручения, после обручения минимум месяц готовиться, и только потом проводили обряд, который связывал мужа и жену на всю жизнь. Ну, либо на жизнь кого-то одного, потому что разводов у драконов не было. Особенно после обряда, который носил название огненный.

И не обязательно там быть чьей-то истиной. Вообще, понятия истинности в том виде, в котором я о нём читала в моём мире, здесь не существовало.

Если рассматривать с медицинской точки зрения, то здесь существовала некая совместимость, которую ощущали драконы на уровне своей второй ипостаси. Люди этого почти не ощущали.

Именно поэтому большинство истинных драконы находили, если только куда-то приземлялись во второй ипостаси. Либо это показывал первый ритуал обручения, потому что во время обручения, а оно тоже проходило в храме, каким-то образом высвобождалась вторая ипостась без обращения.

И через некоторое время, а именно давалось на это примерно две-три недели, становилось ясно, подходит друг другу пара или нет.

В большинстве случаев, если человеческая ипостась принимала партнёра, то и дракон принимал. Но всё равно оставался какой-то процент, который мог быть не принят второй ипостасью.

Совместимость не гарантировала долгой счастливой жизни в браке, или верности. Но она гарантировала появление здорового потомства.

Поэтому барон и удивился, что у меня есть ребёнок-дракон, но нет мужа, потому что без ритуала забеременеть было практически невозможно. Только если совместимость равнялась ста процентам.

Ну, поскольку у господина барона наследник уже был, его внук, а у меня был мой сын, которому барон давал имя и ненаследуемый титул, то для нас ритуал обручения был простой формальностью. Поэтому мы договорились на минимальный срок, который составлял две недели.

А пока я, как следует подготовившись, назначила день для того, чтобы провести операцию Динору.

Ассистента себе я всё-таки нашла. И случилось это совершенно случайно.

В один день мы с господином бароном и с Фэйдом проезжали по одной из деревень баронства. Уже на выезде из деревни, проезжая мимо небольшого пруда, который уже покрылся коркой льда, осень заканчивалась и впереди была зима, мы увидели несколько подпрыгивающих на берегу крестьянских ребятишек.

И я ещё подумала о том, что пока недостаточно холодно, чтобы лёд на пруду был прочным.

А тут еще и дети без присмотра родителей...

В общем, подъехав ближе, мы увидели, как на берегу стоят несколько мальчишек и кричат. А в нескольких метрах от берега, ещё цепляясь руками за лёд, который под ними проламывался, барахтался ещё один ребёнок.

Фэйд моментально среагировал и в несколько скачков на лошади въехал в пруд. За шкирку достал ребёнка, я подбежала, и с ужасом увидела, что у мальчика уже закатились глаза, сильное переохлаждение, иногда это может закончиться внезапной остановкой сердца.

Нужно было сразу провести реанимационные мероприятия. Добавив каплю магии, чтобы поддержать жизненные процессы в организме ребёнка, но, чтобы не раздевать мальчишку тут же на улице, я рванула в дом, который удачно стоял прямо на краю деревни.

Мне тут же очистили стол, и я всё это делала на такой скорости, что даже не заметила, кто там был в этом доме.

И, в общем, сердце мальчишки я запустила.

Потом оказалось, что в этом доме жила тётя мальчика, местная знахарка, довольно молодая, чуть постарше меня. Сестра с мужем погибли, и она взяла племянника к себе, и зарабатывала тем, что собирала травы, и лечила местных.

— Что же вы за сыном-то не уследили, милочка? — спросила я её, ещё не зная, что мальчишка ей племянник.

Женщина вздохнула. А я только-только обратила внимание на запах, резкий запах какой-то травы.

— Вот, — сказала она, — зелье из наперстянки* варила, она снова вздохнула, — а там же нельзя отвлекаться.

(*Это растение содержит сердечные гликозиды, которые используются для лечения сердечной недостаточности и аритмии. Препараты на основе наперстянки, такие как дигоксин, спасают миллионы жизней каждый год, но она крайне ядовита)

Я втянула носом воздух, пахло остро, но, судя по всему, ничего не пригорело.

— Спасибо вам, что племяша моего спасли, — вздохнула женщина, которая сильно испугалась, когда я ворвалась в дом с мальчиком на руках, — я бы себя не простила.

А потом добавила:

—А наперстянку ещё наберу, ещё не очень холодно.

Я обратила внимание на её руки, посмотрела на расставленные инструменты, на оборудование для дозирования на кухне. Поняла, что она с мелкими инструментами хорошо умеет обращаться, и предложила ей на службу в замок, а барону объяснила, что мне для операции нужен ассистент.

Конечно, нехорошо было у жителей деревни отбирать знахарку, но я вспоминала свою судьбу, как меня за всё хорошее вместе с домом «сожгли», и решила, что не переломятся придут к замку, если нужда будет.

Звали женщину Агата, и, вначале «тренировалась» она на солдатах господина барона, а ассистировать я стала её обучать, используя в качестве пособия не только солдат барона, но и свиную шкуру.

И когда я была уже уверена, что она сможет мне ассистировать, я и назначила дату операции.

Конечно, оперировать я собиралась сама, а Агата должна была вовремя подавать инструменты, не перепутать их и придержать кожу, когда я буду рассекать свёрнутые в узел мышцы.

И, главное, я должна была быть уверенной в том, что человек, ассистирующий мне не упадёт в обморок в самый ответственный момент.

Нашлись очень хорошие смеси трав, которые я немного усилила магией, для того чтобы сделать обезболивание и даже некое подобие местного наркоза для Динора. Потому что мне нужно было, чтобы хотя бы порядка часа он спал.

Барону я предложила присутствовать на операции, но он отказался, как и Фэйд. Меня это даже порадовало, потому как я не была уверена, что они смогут остаться спокойными.

Перед тем как дать мальчику выпить травяной настой, я заглянула в испуганные глазёнки и пообещала:

— Всё будет хорошо, Динор. Ты мне веришь?

— Да, госпожа целительница, — сказал Динор, — верю.

И без колебаний выпил травяную настойку.

Я сидела, мерила пульс, и когда по пульсу стало понятно, что мальчик вошёл в фазу глубокого сна, мы начали операцию.

Я успела даже меньше, чем за час. Через сорок пять минут я наложила последний шов, намазала антисептиком и наложила повязку.

И мы стали ждать, когда он проснётся.

— Что, уже всё? — вскоре раздался голос Динора.

— Да, малыш, всё.

— И я смогу ходить?

— Только не прямо сейчас, — сказала я, предупреждая попытку мальчика напрячь ноги. — Давай мы немножко с тобой подождём, пусть заживёт, а после мы попробуем встать.

— А сколько нужно ждать? — в голосе Динора звучала усталость.

— Около десяти дней, — ответила я, снова забыв про то, что передо мной находится дракон.

Через три дня Динор встал.

И на глазах изумлённого барона и не менее изумлённого Фэйда он сделал свои первые шаги.

Да, на пятом шаге ноги у него начали подламываться, но тут уж Фэйд среагировал и подхватил его на руки. Но счастливое лицо мальчишки, и не менее счастливое лицо барона были мне наградой.

Я даже на какой-то миг подумала, что, может быть, так и продолжится, что не будет больше сбываться предсказание Морвены.

Сейчас я долечу Динора. Выйду замуж, продолжу заниматься целительством.

Я надеялась, что барон не будет запрещать мне заниматься целительством после свадьбы, которая должна была состояться через неделю.

Но в дело снова вмешалась судьба.

Глава 17

Генерал Лаэрт

Сегодня генерал Лаэрт собирался на приём в королевский дворец.

Не то чтобы ему нравилось посещать приёмы. Просто он мог себе это позволить.

Уже в третий раз... Что-то произошло некоторое время назад, и проклятие будто бы отступило. Его всё ещё мучили боли, и всё ещё иногда возникало желание кого-то убить. Да и рубцы, образовавшиеся под кожей, никуда не делись, некоторые раны продолжали сочиться сукровицей, не заживая.

Однако, теперь он вполне мог себя контролировать, о чём и заявил императору.

И император решил его проверить, и первая проверка прошла успешно. И вот генерал Лаэрт уже третий раз идёт во дворец.

Ему нравилось то, как там все на него реагируют, расступаясь со страхом, и только император делал вид, что его не боится. Хотя генерал чувствовал кисло-липкий запах страха, исходящий от императора, когда тот смотрел на изуродованное подкожными шрамами лицо своего вассала.

Сегодня должен был состояться важный приём, император предупредил, что его присутствие обязательно, да генерал и сам понимал, важность, потому как к императору приехали послы из Шеханира — небольшого горного княжества, на границе которого когда-то остановилась армия Лаэрта.

Тогда Лаэрта остановил император, потому что шеханирцы что-то ему предложили. Но генерал Лаэрт и сам был рад остановится, потому что отдавал себе отчёт, что невозможно будет «выкурить» всех местных из гор, среди которых и было расположено княжество Шеханир. И это будет затяжная война с непредсказуемым результатом.

А Шеханир был богат тем, что они добывали в горах. И теперь Шеханир платил дань, но уже два раза там была попытка смены власти, гордые шеханирцы не желали смириться с зависимым положением, и, император вызвал послов Шеханира к себе.

Генерал Лаэрт подозревал, что император хочет сам управлять княжеством, оставив горцам только призрак свободы.

А Лаэрта во дворец император вызвал не просто так. Вероятно, он хочет, чтобы послы Шеханира увидели, что генерал Лаэрт всё ещё жив. И если императору что-то не понравится, то генерал Лаэрт возглавит армию, так и стоящую у границы этого княжества.

Но когда генерал Лаэрт прибыл во дворец, то всё оказалось до банального просто.

Император познакомил послов Шеханира со своим наместником, который будет представлять императора в княжестве, «помогая» князю править.

И этим наместником император назначал генерала Лаэрта.

А учитывая, что Шеханир находился в неделе пути от столицы, или в трёх днях полёта — генерал даже не понял, как к этому отнестись. То ли как к почётной ссылке? То ли как к заслуженной награде.

А чтобы скрепить договор между государствами, император предложил подумать над тем, чтобы выдать княжескую дочь за наместника императора.

И теперь послы с ужасом смотрели на покрытое шрамами лицо генерала, от которого пахло кровью.

Все думали, что этот запах идёт от того, что он продолжает убивать на завтрак, обед и ужин. Но никто не знал, что у генерала просто не закрывались раны.

Но он, по крайней мере, теперь мог дышать, не задыхаясь, от попыток взять вверх над тем зверем, который просыпался внутри.

Генерал мог бы сказать императору, что он никуда не поедет, но почему-то не стал. Почему-то что-то тянуло его в дорогу.

И он согласился.

Главного посла Шеханира вынесли из зала, потому что он упал в обморок.

Но генералу Лаэрту не было дела до какого-то там посла. Надо будет он женится, тем более что кто в своём уме пойдёт добровольно на обряд с чудовищем.

На сборы император дал генералу две недели, но Лаэрт собрался гораздо быстрее, потому что он подозревал, что ехать быстро у него не получится, ему, конечно стало легче, но ночами лучше не испытывать судьбу, а останавливаться где-то, где есть закрытые помещения, запираясь на замок. Иначе все и вправду узнают, что на самом деле генерал Лаэрт не так уж и силён.

***

Дарья

Восстановление Динора шло семимильными шагами. Я не могла нарадоваться на то, что ошиблась, когда он первый раз пошёл, тогда я испугалась, что прошло слишком мало дней, и то, то что он поспешил может привести к ухудшению. Но когда я полезла проверять мышечные реакции, исследовать, его состояние методами, к которым привыкла в своей прошлой жизни, а потом посмотрела на всё это магическим зрением, то с облегчением поняла, что это моя очередная победа в этом мире.

Первая была с кузнецом, когда я вообще без всего, не имея на руках элементарных инструментов и исследований, ринулась в сложнейшую операцию. А вторая сейчас.

Но то, что мальчик быстро шёл на поправку, не было поводом для того, чтобы снижать темп физиотерапевтических занятий. И мы продолжали заниматься.

Вскоре мою спортивную площадку, выстроенную специально для Динора, оценили и остальные жители замка.

Как-то раз утром я проходила мимо, и из раскрытого окна услышала мужские голоса, кто-то кого-то подначивал, раздавались хлопки и смех.

Выглянув в окно, я увидела стражников из охраны барона, которые толпились возле самого высокого снаряда. Там на одной руке кто-то подтягивался, а все остальные считали.

Но поскольку всё же они были не совсем простыми людьми, то и соревнования они себе устроили сложнее, соревнующийся сначала подтягивался на одной руке, потом его задача была перекинуть в прыжке руку на другую перекладину и подтянуться столько же раз.

Честно говоря, я даже засмотрелась, пока не услышала за спиной знакомое ехидное покашливание и голос Фэйда, который сказал:

— Ну вот, госпожа целительница, замуж ещё не вышли, а уже на других мужчин засматриваетесь!

Обернувшись, я улыбнулась и сказала:

— Сейчас как раз можно, это потом будет неловко. Да и вы сами знаете, господин Фэйд, что недостатка в том, чтобы смотреть на чужих мужчин у меня нет.

И Фэйд поперхнулся очередной шуткой, потому что это была правда.

Когда все поняли, что нечего опасаться госпожу целительницу, и, что она может помочь, то ко мне, естественно, с позволения барона, зачастили со своими различными бедами.

На самом деле, благодаря тому что у драконов была великолепная регенерация, им удавалось так хорошо справляться с последствиями ран. Но и там было что подлечить, потому что почти каждый из драконов на службе барона имел определённую рану, которая либо не так срослась, либо продолжала доставлять беспокойство.

Поэтому через мои целебные руки прошёл практически весь отряд, которым управлял Фэйд.

Сам Фэйд ко мне больше не приходил, хотя и успокоился, поняв, что я не собираюсь никоим образом подшучивать над тем, каким местом он побывал, «в моих руках», когда я его лечила.

Сыночек мой рос не по дням, а по часам. Несмотря на то, что ему было несколько месяцев, он уже пытался ползать. Сначала меня это напугало, но потом, глядя на то, как восстанавливается Динор, я поняла, что нельзя относиться к моему ребёнку как к человеческому малышу, что он дракон, и это нормально.

И сегодня день тоже начался с солнца, заглянувшего в моё окно, и с маленького букета цветов, которые каждое утро приносил барон, а служанка, которая у меня появилась, ставила мне их в вазочку в гостиную.

Потому что теперь мои покои состояли из двух комнат, у меня была спальня и гостиная.

С каждым днём я всё больше привыкала к мысли, что скоро стану замужней дамой. И барон мне уже почти нравился.

Я думала: «Хорошо, что я взрослая женщина, хотя и не успевшая ещё много чего в жизни узнать, но по крайней мере я понимаю, в чём прелесть стабильности, когда ты знаешь, что будет завтра».

Но это я так думала, а у судьбы были другие планы. Потому что этим вечером в ворота замка раздался стук. Мы как раз сидели и ужинали, когда столовую вбежал один из стражников и что-то сказал барону.

И, глядя на то, как побледнело лицо барона, который, как мне казалось, вообще ничего не боялся, кроме опасения за здоровье своего внука, я поняла, что что-то случилось.

И меня вдруг охватило странное предчувствие. Как будто бы ударил колокол, и стало тревожно, а перед внутренним взором появились печальные глаза Морвены.

И я поняла, что судьба моя снова собирается сделать поворот. И мне вдруг захотелось крикнуть, чтобы барон не впускал того, кто стучится в дверь. Но барон уже что-то ответил стражнику, и взглянул на меня.

—Дария, вам лучше пойти к себе, и… постарайтесь не выходить, пока я за вами не пришлю.

Глава 18

Генерал Лаэрт Драконье Сердце

Я выехал из столицы поздно, меня задержал император, да ещё, поскольку уезжал надолго, необходимо было оставить кое-какие распоряжения.

У меня было ощущение, что я не вернусь, мне и так казалось, что я живу взаймы. Разве можно жить, когда тебя постоянно съедает ненависть?

Я ненавидел всех тех, кого видел при дворе, чувствуя их страх и скрытое презрение, которое появилось после объявления императором о моём новом назначении.

Я ненавидел всех этих улыбающихся мне дам, которые приседали в низких реверансах, когда я шёл мимо них по коридорам дворца, и был уверен, что прикажи я любой из них, чтобы она пришла ко мне, она придёт, но меня выворачивало от запаха кислого женского пота, спрятанного за дорогими духами, которыми они пытались замаскировать свой страх.

Я знаю, о чём они все шепчутся у себя за закрытыми дверями домов. Ждут, не дождутся, когда я уеду. Ну что ж, я оценил довольно изящное решение нашего императора, посадить чудовище в единственном не покорившемся княжестве.

Император умён, этого не отнять, просто так императорами не становятся. Именно поэтому ему и не надо было бояться, что мне нужно занять его место на троне. Я не смогу сидеть на троне, я умею только разрушать.

Не так уж далеко мы отъехали от столицы, когда меня накрыл приступ.

Боль разрывала моё тело, и я знал, что стоит мне отпустить контроль, и боль исчезнет, моя человеческая половина не будет её чувствовать, потому что я обращусь в зверя. А если я обращусь в зверя, то не оставлю ничего живого.

И я дал приказ искать ночлег.

Мой старый камердинер, которого я считал единственным другом, и, он, пожалуй, единственный, кто действительно не боится меня, сказал, что рядом находится замок барона Мирбаха.

Я вспомнил его, барон был довольно стар, когда-то он был славным воином, пока гибель его сына не сломила его. Я припоминал историю, что у него на руках остался внук-калека, и барон замкнулся в своём горе, и безуспешных попытках вылечить маленького дракона.

Ну что ж, по крайней мере, барон человек чести. Я был уверен, что он не воспользуется моей слабостью.

Мы постучали в ворота, и вскоре ворота распахнулись, и я увидел барона, который сам вышел меня встречать.

— Приветствую вас, генерал Лаэрт. Что привело вас в моё скромное жилище?

Я удивился, барон выглядел отменно, глаза горят, а это значит, что небо всё ещё ему подвластно, никакой старческой сгорбленности, а ведь он, пожалуй, будет постарше нашего императора, а если их поставить рядом, то барон явно выглядел моложе.

Пока я смотрел на барона, он окинул взглядом мой достаточно большой обоз, в нём было несколько повозок, тянущихся за основной каретой.

— Вы собрались уехать далеко, генерал? — спросил он, и я приятно поразился, не почувствовав запаха страха, поэтому ответил.

— Да, барон, император назначил меня наместником в Шеханире, а возможно, что там и женюсь, — сказал я.

И тут новый приступ боли накатил на меня, и я скривился, не удержав лицо.

— Что с вами, генерал? Вам плохо? — в голосе барона прозвучало искреннее сочувствие.

Барон заметил, что одна из ран у меня раскрылась, и кровь окрасила рубаху. Я старался носить вещи тёмного цвета, но даже на тёмном цвете кровь видна, особенно если её много.

— У вас кровь, генерал!

— Я знаю, барон, — устало сказал я. — Просто предоставьте мне комнату, где я мог бы запереться, и оставьте меня.

— Но, генерал, может быть...

Я чувствовал, что барон, с одной стороны, хотел что-то предложить, а с другой стороны, его что-то останавливало. Боль мешала соображать, но я внимательно посмотрел на барона.

— Договаривайте, барон.

— Может быть, позвать целителя? — наконец выговорил барон.

— У вас есть целитель? — удивился я.

Их осталось довольно мало, и они почти все жили в крупных городах. Как правило, содержать целителя в личном пользовании не очень богатому барону было бы не под силу, именно поэтому я удивился.

— Да, — нехотя кивнул барон.

И мне показалось, что он не хотел, чтобы я соглашался, и именно поэтому я согласился.

— Да, мне нужен целитель, и, если у вас есть, я буду рад, если вы позволите ему меня осмотреть.

Конечно, я знал, что никакой целитель не справится с моим проклятием. Но я вдруг почувствовал запах страха от барона и ничего не мог с собой поделать. Я хотел увидеть этого целителя: «что в нём такого, что барон не хочет его показывать?»

— Хорошо, — барон справился со своим страхом, остался лишь лёгкий налёт тревожности, — сейчас вас поселят в покои, и чуть позже мы с целителем подойдём к вам.

Я удивился, что барон собирается прийти ко мне вместе с целителем, но ничего не сказал. Видно, действительно этот целитель дорог для него, возможно, что барон решил положить всё своё состояние на то, чтобы вылечить внука.

Посмотрим, что это за целитель.

***

Дарья

Я уложила ребёнка и выглянула в окно, стараясь встать таким образом, чтобы меня не было заметно снизу.

Я видела, как распахнулись ворота, и, как в них въехало несколько повозок и фургон. Барон стоял посередине двора и ждал, когда в карете откроется дверь.

И когда она открылась, мне будто бы плеснули огнём в лицо… Из кареты вылез генерал Лаэрт Драконье Сердце. Меня вдруг охватило ранее незнакомое мне чувство, оно было горячим, как жидкий огонь, который вдруг плеснул из желудка по пищеводу в горло, и меня вдруг затошнило.

Я согнулась, стараясь дышать ртом, и еле отдышалась, чтобы действительно меня не вывернуло. Внезапно я поняла, что это не моя реакция, это реакция тела, которое принадлежало Адарис.

И чувствуя всё это, я осознала, сколь велика была сила её ненависти.

Я посмотрела на ребёнка, нет, проклятие генерала ещё никак не проявлялось на нём, потому что оно полностью было на генерале. Но судьба, как будто сама, сократила между нами с генералом расстояние.

Я вспомнила слова Морвены, которая сказала, что мне всё равно нужно будет встретиться с генералом для того, чтобы снять это проклятие. Потому что, пока он жив, он сам несёт его, но, когда он умрёт, проклятие перейдёт на сына.

И я не могла этого допустить.

Вот и оно, то предчувствие, которое было у меня всё время. Я поняла, что оно сидело, таким маленьким дискомфортом где-то внутри. И даже, когда я думала о том, что скоро выйду замуж за барона, то именно оно не давало мне до конца в это поверить.

Не сейчас.

Неужели мне придётся покинуть этот гостеприимный замок и барона, который так по-доброму отнёсся и ко мне, и к моему ребёнку?

А потом меня охватил ужас, а вдруг генерал узнает меня или моего ребёнка?

Когда первый сильный страх прошёл, то стало ясно, что нет. Во-первых, я не похожа на Адарис, всё-таки Морвене удалось изменить её внешность, а, после моего появления в теле Адарис, цвет глаз вообще стал другим. Плюс у меня нет её магии, а драконы всегда больше доверяют магическому слепку.

А вот с ребёнком сложнее.

Я попыталась восстановить в памяти, как это происходит у драконов. Боюсь, он сможет почувствовать, что ребёнок его, а не чужой. Я не помнила, как дракон может определить, что ребенок его. И я достала книжку, которую мне оставила Морвена, и стала её листать.

И нашла... Нет, дракон не сможет определить, пока не почувствует его кровь.

А может, ещё всё обойдётся?

Но это было проявление слабости, откуда-то пришла уверенность, что ничего не обойдётся. Что не просто так судьба привела генерала в этот замок, что мне всё равно придётся встретиться с ним лицом к лицу.

И когда в дверь постучали, я вздрогнула, уже зная, что может означать этот стук.

За дверью оказался барон, и выражение лица у него было виновато-печальное.

— Да, господин барон?

— Дария, я бы очень не хотел, чтобы вы встречались с моим гостем. Я понимаю, что вы из того королевства, которое пострадало от нашествия армии, которую вёл генерал Лаэрт Драконье Сердце. Но... у генерала открытые раны, он истекает кровью, и я пообещал, что вы его посмотрите.

Я молчала и барон, видимо, расценил это, как шок с моей стороны, потому что добавил:

—Мы с вами вместе пойдём к нему, я не позволю ему что-то вам сделать.

— А что он может мне сделать? — удивилась я.

— Генерал очень непрост, и его репутация во многом правда, — сказал барон. — И никто не может предсказать мотивы его поступков.

Барон тяжело вздохнул:

—Дария, если вы готовы, то мы можем пойти.

Я пригласила служанку, и попросила, чтобы она посидела с ребёнком. Взяла сумку, в которой у меня находились инструменты и средства первой необходимости.

— Пойдёмте, барон.

Пока мы шли, я спросила барона:

— Вы сказали генералу, что я ваша невеста?

Потому как барон замолчал, я поняла, что нет.

Мне сразу захотелось спросить: «А почему?»

Но барон сам ответил:

— Понимаете, Дарья... Просто были случаи, когда барон... желал обладать тем, что принадлежит не ему... И я не сказал ему о том, что вы моя невеста, только с целью защитить вас.

«Но барону, наверное, лучше знать», — подумала я.

И, остановившись перед дверью гостевых покоев, куда поселили генерала, я вздохнула и выдохнула, готовясь увидеть того, в общем-то, благодаря кому я и оказалась в этом мире.

Глава 19

Дария

Я впервые увидела генерала Лаэрта так близко. Он был огромен, возвышался надо мной больше чем на голову, загораживая своими широченными плечами всё остальное,.

Лицо у него было похоже на гротескную маску, словно художник-кубист* взял и разобрал его на части. Когда-то красивые черты были обезображены похожими на рубцы шрамами, которые при ближайшем рассмотрении оказались внутренними рубцами, расположенными под кожей. Они уродливыми змеями расползлись по всему лицу генерала.

(*Основная идея кубизма — разложить трёхмерный объект на простые геометрические элементы (плоскости, линии) и собрать его на плоскости холста в новом визуальном порядке.)

Мой взгляд опустился ниже, и я увидела, что такие же подкожные змеи уходят вниз на шею, и, вероятно, всё тело генерала пронизано этими странными внутренними шрамами.

«Неужели так работает проклятие?» — подумала я.

— Это и есть твой целитель? — словно гром прозвучал голос генерала.

И барон вздрогнул.

— Да, генерал Лаэрт, Дария, целительница. И.. —барон всё же запнулся, но выговорил, — и моя невеста.

— Невеста? Ты решил жениться? — искренне удивился генерал.

И он внимательно посмотрел на барона.

Я же стояла и спокойно смотрела на генерала, продолжая размышлять о природе тех шрамов, которые находились у него под кожей.

Генерал сделал ещё шаг вперёд. Мне стоило больших усилий, чтобы не отшатнуться, он протянул руку, вероятно хотел коснуться моего подбородка, но барон Мирбах ему не позволил, вышел вперёд и отвёл руку генерала.

Генерал удивлённо взглянул на барона, но ничего не сказал, и отступил.

Я попросила генерала присесть на постель, сама же, не подходя к нему, стала сканировать, продолжая смотреть на него.

Генерал ухмыльнулся:

— Смотри, барон, твоя невеста просто ест меня глазами.

— Помолчите, пожалуйста, — строго сказала я. — Я смотрю на вас целительским зрением, мне нужно увидеть, что с вами происходит.

И краем глаза я увидела, как побледнел барон. А у генерала, похоже, от моей наглости просто пропал дар речи, и он действительно замолчал.

А я действительно смотрела на него целительским зрением.

И эти шрамы... Это действительно было проклятие, центр проклятия находился внутри источника, проклятие словно чёрный паук, опутывало источник. Источник был у каждого дракона, и он был всегда очень красивым, но у генерала был уродливым, потому что что-то с ним случилось гораздо раньше того дня, когда Адарис его прокляла. Не могло же так быстро это проклятие разрастись. Или могло?

Я уже выяснила, что каждый дракон имеет свою суть — магическое ядро. И цвет его зависит от рода дракона, и от его силы. Ядро может быть больше или меньше, интенсивность свечения тоже может отличаться, но оно всегда похоже на большой драгоценный камень, в котором внутри играет огонь, освещая этот камень изнутри. И если смотреть магическим зрением, то он всегда смотрится красиво.

Но у генерала вместо красивого ограненного алмаза было чёрное нечто, даже на вид неприятное, липкое и словно бы размазанное, не имеющее ничего общего со структурой драгоценного камня.

А помимо изменения источника у генерала были ещё проблемы, но это я определила для себя, как последствия проклятия. Раны генерала, видимо полученные после проклятия, не заживали.

«Именно поэтому от него пахнет кровью,» —подумала я.

Странно, что эти открытые раны не приводили к заражению. Видимо, тот огонь, который был в генерале, выжигал заражение тканей. Я видела поверхностное заражение, в магическом спектре это проявлялось серыми уплотнениями, видимо, кожа в некоторых местах была покрыта незаживающими язвами.

Но, даже, если нет заражения, то всё остальное должно было приносить ему ужасные мучения, потому что не заживали не только внешние повреждения кожи и мышц, но и внутренние. Там, где было задето сухожилие, например, или там, где рана уходила в глубокие слои мышечной ткани, или трещина в ребре. И с внутренними органами были проблемы.

Я могла бы ему залечить всё это прямо сейчас, но, опасалась, что эффект был бы короткий, потому что проклятие не дало бы организму принять это заживление.

Но я всё равно решила попробовать что-то сделать.

Для того чтобы направить мою магию, мне нужно было видеть повреждение.

— Теперь можете снять рубашку, — сказала я.

На этот раз генерал не стал шутить по этому поводу, он скинул рубаху, и даже барон не удержался и охнул, когда увидел, что тело генерала мало того, было всё пронизано внутренними шрамами, да ещё и покрыто незаживающими рубцами и язвами, казалось, что генерал весь одна сплошная рана.

Генерал мрачно усмехнулся:

— Что, уже не так уверены в том, что меня можно вылечить?

Я не стала ничего отвечать, просто подошла и стала направлять магию, от своих пациентов я уже знала, что воздействие моей магии всегда приносит облегчение, какой бы ни была рана или болезнь, но вливание моей магии выло всегда приятно. Я залечила две самые большие и неприятные раны.

Как раз та рана, которая находилась над сломанным ребром и рассекла мышцы на боку, — она, похоже, причиняла генералу больше всего неудобства. И рана на ноге, конечно, генералу не надо было снимать штаны, он их просто закатал, когда я указала, что хочу взглянуть, что там.

Я залечила ему эти раны и сразу, пока он не очухался, направила руку ему в лоб.

— Что ты делаешь, целительница? — резко спросил он.

— Лишь лёгкое обезболивание, — сказала я, добавив немного снотворного эффекта. Сразу бы генерал не заснул, но это заклинание действовало мягко, и через некоторое время он и сам не заметит, как уснёт.

После чего я сказала, что закончила. Барон предложил мне руку, и мы, попрощавшись с генералом, ушли.

В коридоре барон проводил меня до моих покоев и всё же предупредил, чтобы я не выходила.

— Вы молодец, Дария, вы очень хорошо справились. И я рад, что вы не растерялись перед генералом.

***

Генерал Лаэрт

Странное ощущение.

Когда я увидел эту целительницу, мне вдруг захотелось её убить, но я списал это ощущение на то, что мне всегда хотелось кого-то убить. Почему бы сегодня не её?

Когда она смотрела на меня, я словно чувствовал жар, но что самое любопытное, под её взглядом будто бы отступала боль. Словно она одним своим присутствием убирала проклятие. Тошнота, жжение, уменьшились, и даже «тяжёлый камень», который я носил в своей груди вот уже несколько месяцев, словно бы потерял вес.

А когда она начала меня лечить, я отнёсся к этому скептически, потому что знаю, как это происходит. Тебе кажется, что тебе становится легче. Сколько целителей я приглашал! Сколько сил они на это тратили!

Но... Пусть попробует. Тем более, что барон заявил, что целительница его невеста.

И это было забавно, что барон на старости лет решил жениться на молодой целительнице. Возможно, поэтому он так и выглядит, что её сила, переданная ему, омолодила дракона. Может, и мне тоже нужно взять целительницу на ложе?

И когда они ушли, я почувствовал какое-то разочарование. Как будто я что-то нашёл, а потом потерял.

Я лёг на постель в ожидании того, что обычно происходило после визита целителей, когда проклятие съедало целительскую магию, и боль возвращалась.

Но время шло. Раны, которые она залечила, не открывались, и боль не возвращалась. А вот спать мне хотелось неимоверно, уже на остатках сил я запер дверь и рухнул в постель.

Последнее, что мелькнуло перед глазами перед тем, как я уснул, были глубокие серые, словно грозовое небо, глаза целительницы.

***

Дарья

Больше меня ночью не вызывали к генералу, на что я и рассчитывала, когда направила на него лёгкое успокоительное заклинание. Так ничего страшного с ним не будет, зато генерал никого не побеспокоил и спал себе до утра.

А вот утром меня разбудил шум во дворе. И когда я выглянула, то увидела странную картину.

Солдаты генерала взяли в окружение стражу барона, и там же, в этом окружении, стоял Фэйд, зажимая рукой рану на плече. Барон был отделён, но тоже стоял в окружении солдат генерала.

«Что произошло?» — подумала я.

Я выглянула за дверь, в коридоре никого не было. Похоже, что все находились во дворе.

«Что же делать?» — подумала я. Проснулся ребёнок, и я отправила служанку на кухню за молоком, а пока взяла ребёнка в руки, успокаивая его.

И вдруг услышала шаги за дверью. Тяжёлые, совершенно не похожие на лёгкие девичьи шаги служанки. Я прижала к себе сына и встала перед дверью.

Она распахнулась. За дверью стоял генерал Лаэрт.

Глава 20

— Собирайтесь, — резко произнёс генерал Лаэрт.

— И вам доброе утро, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, — Как вы себя чувствуете, господин генерал?

Но генерал не обратил внимание на то, что я у него спросила. Он прошёл в комнату, остановился прямо напротив меня, и резко втянув воздух, спросил:

— Чей это ребёнок?

И стал наклоняться, видимо, чтобы рассмотреть получше или принюхаться, но я сделала два шага назад.

— Вам что, не говорили, что от драконов нельзя пятиться? — глаза генерала сверкнули.

— А вы меня не пугайте, генерал, — сказала я. — И не надо приближаться к моему ребёнку.

Генерал сжал губы, и от этого его лицо стало ещё страшнее, но меня нельзя было напугать. Я почему-то чувствовала, что ничего он мне не сделает.

— Я задал вам вопрос. Чей это ребёнок? Барона? — повторил он.

— Мой.

— Вы замужем?

— Нет, я не замужем, — мне почему-то стало смешно, я представила себе, как я говорю, «замужем, за вами».

— Нагуляли? — угрожающе прозвучал следующий вопрос.

— Да, — ответила я. — Нагуляла, после вторжения вашей армии в мою страну.

— Вас изнасиловали? — у генерала явно было ещё много вопросов, но я устала на них отвечать, поэтому промолчала.

А генерал снова спросил:

— А как тогда вы могли понести?

Разговор принимал опасный оборот, поэтому я не стала отвечать и на этот вопрос.

— Значит, вы не собираетесь мне отвечать? —генерал оказался догадливым.

— Я считаю этот разговор бессмысленным, и вопросы ваши неуместными — сказала я. — Что вам надо?

— Собирайтесь. Вы едете со мной, — так, как будто бы он всё решил, а все остальные просто должны исполнить, произнёс генерал. И речь его была резкой и отрывистой, короткие фразы неприятно резали слух.

— С чего вы взяли, что я куда-то с вами поеду?

— Выгляните в окно.

Я знала, что я увижу за окном, картина не поменялась, стража барона и сам барон были окружены вооружёнными солдатами генерала.

— И что это значит?

В этот момент подошла служанка, держа в руках бутылочку с молоком, и встала возле распахнутой двери, с ужасом глядя на генерала.

— Мина, подожди, — сказала я. — Генерал, пропустите мою служанку, мне нужно покормить ребёнка.

Генерал, видимо не ожидавший от меня такого указующего тона, резко отодвинулся, попав плечом в доспехах по полочке, на которой стояли баночки с разными притираниями. Всё это рухнуло вниз, и раздался грохот.

А я так и продолжала стоять около окна и увидела, как барон вздрогнул и дёрнулся, и как солдаты генерала перегородили ему путь оружием.

Я подумала, что надо бы ему сказать, что всё в порядке.

И тут у меня мелькнула мысль: а где же Динор? Я понадеялась, что Динора его камердинер, который помогал мальчику, догадается не выпускать из комнаты.

Мина подошла, и передала мне бутылочку с тёплым молоком. Я присела на кресло, на котором всегда сидела, когда кормила ребёнка, и занялась кормлением. Краем глаза отслеживала, что делает генерал.

Генерал застыл в недоумении. Потом перевёл взгляд на служанку:

— Ты. Собирай вещи госпожи.

Я знала, что если сейчас скажу ей не делать этого, то могу спровоцировать генерала на агрессию, всё же он не был похож на того, кто отличался терпением.

Поэтому я спросила:

— Генерал, почему я должна ехать с вами?

— Твоё лечение помогло мне, и я хочу, чтобы ты лечила меня.

— Но господин барон...

Я хотела сказать, что господин барон сказал же вам, что я выхожу за него замуж. Генерал перебил меня.

Он усмехнулся и сказал:

— С господином бароном я договорился.

— Но не только ему решать, — сказала я. — Это же было наше с ним общее решение.

— Глупости. У тебя будет всё, деньги, положение, все твои желания будут выполняться, но ты должна быть рядом и лечить меня.

Мне хотелось схватиться за голову. С одной стороны, это идеально ложилось на план Морвены, а я другой стороны, я только-только построила себе воображаемую картину своей жизни.

Но, как я и предполагала, генерал терпением не отличался.

— Или ты собираешься, и мы сейчас уезжаем, или я убью барона и его людей, и мы всё равно уедем. Тебе понятно?

Я как раз закончила кормить сына, поставила бутылочку, встала с сыном, подержала его на руках, чтобы он немножко срыгнул воздух после кормления, и после этого сама сделала шаг по направлению к генералу и заглянула в его глаза.

У него был взгляд того, кто привык брать всё, что он хочет. Страдания, перенесённые им после проклятия, никоим образом не изменили его.

И я бы с большим удовольствием оставила его умирать, разлагаясь от проклятия, если бы не мой сын, который уже только своим присутствием смягчает проклятие генерала. А когда генерал, наконец, умрёт, то это проклятие перейдёт на моего сына.

— У меня есть несколько условий, — сказала я, прежде чем согласиться. — Во-первых, я живу отдельно и еду в отдельной карете, во-вторых, для ребёнка мне нужна коза и кто-то, кто будет заниматься этой козой и обеспечивать моего ребёнка молоком. И, в-третьих, вы поклянётесь ничего не делать барону, его людям и его внуку. И, в-четвёртых, вы никогда не заставите меня быть с вами.

— И это всё? — усмехнулся генерал.

— Это основное, — сказала я.

— А как же сундуки с золотом? Собственный замок?

— Мне от вас ничего не нужно, генерал, и, если мне удастся справиться с вашим проклятием, — после этих слов генерал вздрогнул и удивлённо на меня посмотрел.

А я продолжила:

— Вы же не думали, что я не могу отличить проклятие от обычного заболевания?

Теперь настала очередь генерала не отвечать на вопросы, и, не дождавшись никакой реакции, я добавила:

— И это пятый пункт, если мне удастся справится с вашим проклятием, вы клянётесь отпустить меня и не удерживать никакими способами меня и моего сына.

Генералу я действительно была нужна. Он подтвердил мне всё, и даже принёс клятву.

Мина помогла мне собрать вещи, после чего мы вышли во двор, и перед тем, как забраться в карету, я подошла к барону.

— Вы уезжаете, Дария, — мрачно глядя на меня сказал барон.

— Так надо. Я бы очень хотела остаться с вами, но больше всего я хочу, чтобы вы жили. Не думайте, это никакая не жертва с моей стороны. Генерал мне поклялся не причинять вреда ни мне, ни моему ребёнку, поэтому я не прощаюсь, барон. Может быть, мы ещё увидимся.

И я обняла и поцеловала его, это был поцелуй прощание, поцелуй того, что не сбылось.

И я услышала, как за моей спиной зарычал генерал.

Захотелось повернуться и сказать: «Не рычи тут», но я просто не обратила на это внимание.

Потом я повернулась к Фэйду:

— Прощай, Фэйд, береги себя, — сказала я.

— Вот только не надо меня обнимать, я ещё жить хочу, — сказал Фэйд и грустно улыбнулся.

И вдруг раздался крик:

— Убирайся отсюда!

Я оглянулась и увидела, что, размахивая маленьким мечом, из дома выбежал Динор и бросился на генерала.

Тот схватил его одной рукой, поднял наверх и выбил одним щелчком меч из детской руки.

— Ого, какой храбрый у тебя внук, барон!

А мы все застыли от ужаса, потому что Динор продолжал дрыгать ногами, периодически попадая по генералу.

Я подбежала.

— Отпустите его, — сказала я генералу.

Он отпустил, и я обняла мальчика.

— Ты прекрасно бегаешь, у тебя сильные ноги, и ты вырастешь настоящим защитником. Не переживай, мне просто нужно сейчас поехать с генералом, потому что ему требуется лечение, а когда-нибудь я вернусь.

— Ты не вернёшься, — сказал Динор. И мне стало очень грустно оттого, что я не могла пообещать, что вернусь, но увидев, что глаза мальчика наполнились слезами, я сказала:

— Не плачь. Разве настоящие драконы плачут? И потом, почему я не вернусь? Я же должна увидеть твой первый полёт.

— Ты обещаешь?

— Я обещаю, — сказала я. — А ты обещаешь взлететь?

— У нас не говорят «взлететь», у нас говорят «встать на крыло», — сказала Динор, и слёз у него уже не было.

— Ты обещаешь встать на крыло? — исправилась я.

— Да, — сказал Динор.

— Значит, я это обязательно увижу.

А когда я уже сидела в карете, то вдруг услышала:

— Госпожа Дария! Госпожа Дария!

Это бежала Мина, и в руках у неё была небольшая котомка.

— Я с вами!

— Ну что ты, Мина, — улыбнулась я, —тебе не обязательно ехать со мной.

— Нет, обязательно, я поеду с вами и с малышом.

Я улыбнулась, обняла добрую девушку.

На самом деле, я очень была рада, что она поехала со мной, она была хорошей помощницей, просто сама я не рискнула ей это предложить, потому что всё же мы отправлялись в неизвестность.

А теперь я была рада, что буду не одна.

Вскоре мы покинули гостеприимный замок барона, и я поняла, что моя жизнь снова совершила поворот.

Глава 21

Я снова была в дороге. Карета, которую предоставил мне генерал, не была такой комфортабельной, как та карета, в которой когда-то мы приехали в замок барона. Но с помощью Мины мне удалось пристроить люльку, в которую я клала ребёнка.

Что удивительно, но целый день пути мы проехали спокойно, и никто не приходил к нам. Единственное, что на остановках нам приносили еду и воду, и это всегда был один и тот же пожилой военный, похоже, что он отвечал за кухню. Помимо этого, он всегда спрашивал, не нужно ли нам что-то, и, получив ответ, сразу уходил.

Было такое ощущение, что ему было дано указание держаться от нас как можно подальше.

Но меня это устраивало, на всякий случай, Мину я всё же не посылала одну в другие части обоза. Она мне помогала с ребёнком, и мы даже на остановках старались держаться вместе.

Доверия к самому генералу у меня не было, а к его людям тем более. Кто знает, что за люди его окружали? И если на меня они боялись поднять взгляд, и это становилось понятно, когда я проходила мимо, то кто знает, как могут обойтись с Миной, если рядом не будет меня?

Поэтому я так ей и сказала, чтобы она никуда не отходила. И если нам приходилось куда-то идти, то мы шли вдвоём и с ребёнком.

Когда стемнело и обоз расположился на стоянке, мы с Миной поели, я покормила ребёнка и укладывала его спать. И вот в этот момент пришёл офицер, и сказал, что генерал просит меня прийти к нему в палатку.

Я подумала, что генералу снова стало плохо, а Мина испуганными глазами посмотрела на меня:

— Госпожа Дария, как же вы пойдёте одна?

— Не волнуйся, моя дорогая, присматривай за Лиамом, я скоро приду.

Я взяла с собой медицинский сундучок и пошла за офицером. Палатка генерала стояла в начале лагеря, там же, где расположились солдаты его отряда. Офицер остановился возле входа, и я, вопросительно взглянув на него, и, не получив больше никаких инструкций, зашла внутрь.

Генерал сидел на каком-то ящике, перед ним стоял небольшой стол, и он что-то ел из миски, похоже, что ту же самую кашу, что приносили и нам с Миной. Я остановилась на входе, не решаясь пройти, что-то мне не понравилась вся обстановка.

За генералом была поставлена лежанка, на которой навалены шкуры, поверх которых лежал то ли его плащ, то ли какой-то ковёр, от входа было плохо видно.

Я посмотрела на генерала магическим зрением и отметила, что проклятие на месте, оно никуда не делось, но внешние проявления практически сошли на нет. Под кожей генерала так и оставались эти страшные шрамы, но воспаления в тех местах, где ещё вчера были открытые раны, не было заметно.

Генерал, увидев меня, встал и подошёл ко мне, встав очень близко. Я еле подавила желание отшатнуться.

Но, что меня поразило, что от генерала больше не пахло кровью.

— Как вы себя чувствуете, генерал? — всё же задала я ему вопрос, наверное, больше для того, чтобы подчеркнуть, что я здесь целитель, а он пациент.

Но вместно ответа, генерал вдруг наклонился ко мне, практически утыкаясь свои лицом мне в макушку.

— Скажи, что в тебе такого, целительница, — произнёс он, резко вдыхая, — когда я чувствую твой запах, у меня кружится голова. Чем ты мажешь волосы?

Его лицо вдруг оказалось прямо напротив моего лица:

— Или это не волосы? Или это твой аромат, и ты так пахнешь… для меня, — его голос внезапно стал глухим, и почему-то отозвался у меня в груди странной вибрацией. И, наверное, если бы генерал просто продолжил вот так вот дышать и говорить, то я бы как кролик перед удавом, и стояла загипнотизированная.

Но из его горла вырвался странный рык, и он внезапно схватил меня и уткнулся лицом мне в шею, со стороны плеча.

Это произошло настолько неожиданно для меня, что я даже не успела испугаться, но зато вмиг разрушило странное оцепенение, охватившее меня, и я его оттолкнула. Конечно, мои трепыхания были для генерала, словно «дробина для слона», но он почему-то руки убрал и отшатнулся.

И пока он опять не начал свои обнюхивания, я снова докторским тоном спросила:

— Зачем вы меня вызвали, генерал Лаэрт?

Ответил генерал не сразу, сначала некоторое время смотрел на меня нечитаемым взглядом.

— Я хочу, чтобы ты осталась сегодня в моей палатке, — произнёс генерал после нескольких секунд молчания.

— Зачем? —я решила сделать вид, что не понимаю к чему здесь были всякие обнюхивания, и добавила, — я вижу, что ваше состояние … — не сразу удалось подобрать местное слово, — стабилизировалось, и сегодня вам точно не нужна сиделка.

Генерал внезапно взял меня рукой за подбородок, потянул моё лицо вверх, приблизил своё, и, практически касаясь своими губами моих губ, прошептал:

— Ты, права, целительница. мне не нужна сиделка, я хочу, чтобы ты осталась на ночь в моей палатке, и была со мной.

Я взяла его руку, стараясь, чтобы моя рука при этом не дрожала, и спокойно, но твёрдо отвела от своего лица, после чего взглянула прямо в его глаза и сказала:

— Нет.

В его глазах зрачки стали вытягиваться, и где-то за пределами радужки блеснул огонь. Голос генерала стал хриплым, и, как мне показалось, снизился на пару тонов.

— Что ты сказала?! Повтори! — рыкнул он.

Я повторила:

— Нет!

И добавила:

— И не надо на меня рычать.

Огонь в глазах генерала стал ярче, дыхание его участилось.

— Пошла вон отсюда! — вдруг крикнул он. — Вон, я сказал!

Дважды ему пришлось повторить только потому, что я немного замешкалась, но уже в следующую секунду меня, как ветром, вынесло из его палатки, и я побежала в сторону нашей с Миной кареты.

Мина, увидев меня, несколько запыхавшуюся, с волнением спросила:

— Госпожа Дария, что случилось? Он что-то сделал вам?

— Нет, Мина, всё нормально, — сказала я, успокаивая добрую девушку.

И вдруг послышалось жуткое рычание, огромная чёрная тень взмыла в ночное небо, а посередине импровизированного лагеря полыхнул огромный костёр.

— Что это? — со страхом в голосе спросила Мина.

— Похоже, сгорела палатка господина генерала, — ответила я.

Глава 22

Ночью я спала плохо. Всё время мне казалось, что кто-то на меня смотрит. Я открывала глаза, вглядывалась темноту кареты, потому что мы с Миной расположились внутри, потом прижималась к макушке своего ребёнка, вдыхала молочный запах, и снова засыпала.

Никто больше к нам не подошёл.

Утром, как обычно, пришёл то же самый солдат, принёс нам еды, воды, и я его спросила:

— Скажи, там всё в порядке? С господином генералом ничего не случилось?

Солдат как-то воровато оглянулся, как будто опасаясь, что его кто-то услышит, и тихо сказал:

— Всё хорошо.

— Что с ним?

—Да он же дракон, что ему сделается, — ответил пожилой мужчина, — полетал и вернулся.

— А скажи, — мне было неспокойно, но именно потому, что во мне «волновалась» целительская магия, — никто из солдат или офицеров не пострадал?

И мне не понравилось, что солдат как-то сник, и, ничего не ответив, быстро ушёл.

— Мина, — сказала я, —сдаётся мне, что у вчерашнего пожара есть последствия. Пойду я взгляну, вдруг кому-то помощь требуется.

Мина, конечно, же за меня ухватилась:

— Я с вами, куда вы одна пойдёте?

— Сиди тут, присмотри за Лиамом, — отрезала я, и, схватив свой лекарский сундучок, снова направилась к началу лагеря. Я помнила, что возле палатки генерала недалеко, плотным кольцом располагались солдаты, если вдруг огонь вспыхнул резко, то он, вполне вероятно, мог задеть отдыхавших людей.

Я не дошла до того места, где ещё вчера стояла палатка генерала Лаэрта, потому что наткнулась на телегу, в которой лежали двое, за этой телегой была ещё одна и, там двое лежали, а третий сидел, баюкая замотанную чем-то руку.

Взглянула на солдат целительским зрением, и увидела, что у каждого из них есть повреждения, серая пелена покрывала отдельные участки тела, причём у тех двух, которые были на первой телеге, повреждения были серьёзные, пелена была настолько плотная, что мне казалось, перейди я на обычное зрение, и тоже её увижу.

Я подошла ближе, и увидела, что их никто не освободил от полусгоревшей одежды. Но в местах наиболее пострадавших, одежда была срезана, и раны были проложены чистыми белами тряпицами. Я вздохнула, это хорошо, что о них позаботились, но при таких ожогах это почти ничто, и, если не залечить, то вполне возможно, они не доживут до заката.

Я не считала нужным никого спрашивать, да и магия сама уже приливала к ладоням, делая их горячими. Хотя на самом деле, жар ощущала только я.

Вокруг царила суета сборов, поэтому все сновали мимо, не останавливаясь и не обращая на меня внимания, генерала видно не было, да и слышно тоже, а я тоже не стала никого останавливать, начала лечение, ориентируясь только на то, что видела в магическом спектре.

И уже вскоре, сначала один, потом второй солдаты, были практически здоровы. Я не стала лезть глубоко, видела, что и у одного, и у второго есть кое-какие внутренние проблемы, но впереди стояла ещё одна телега, а запас магии был не бесконечен.

Когда я уже отходила от телеги, мужчины начали приходить в себя. Один из них привстал, пощупал себя за плечи, ведь именно там у него были основные повреждения, потом посмотрел на лежавшего рядом, приподнял тряпицу, которой был накрыт второй пострадавший и с удивлением присвистнул:

—Да мы с тобой счастливчики!

И оглянулся, увидев меня, резко замолчал, и выражение лица у него поменялось на испуганное, он стал озираться, а потом не придумал ничего лучше, чем снова лечь на телегу и прикрыться тряпкой.

Я ничего не сказала, молча прошла ко второй телеге, подлечила остальных, причём солдат, который сидел, баюкая обожжённую руку, попытался сбежать. Но от меня ещё никто невылеченным не уходил, что в той, что в этой жизни. Поэтому сбежать-то он сбежал, но вот ожога на руке у него уже не было.

А когда мы уже ехали, Мина меня спросила:

— А это ведь случилось после того, как вы вчера к генералу сходили? Что вы ему сказали, что он свою палатку сам сжёг?

— Всего одно слово я ему сказала, — улыбнулась я.

— А какое, если не секрет?

— Я ему сказала «нет».

Мина прикрыла рот рукой.

— Что же теперь будет-то?

— Да ничего не будет. Есть у меня подозрение, что, кроме меня, ему больше никто помочь не сможет.

***

На следующую ночь генерал не делал попыток меня вызвать, и никакой информации по тому, что я вылечила солдат тоже не было. Пожилой солдат, который приносил нам с Миной еду, тоже хранил молчание, а я спросила его всего один раз, но поняв, что это какое-то табу, перестала спрашивать.

А на следующий день на нас напали.

Причём произошло это в середине дня. Насколько я поняла, мы ехали в горное княжество. Называлось оно Шеханир, об этом нам удалось узнать у старого солдата, но что за княжество, и с какой целью туда едет генерал Лаэрт, кроме того, что цель мирная, нам с Миной получить не удалось.

Княжество было закрытым, Мина только знала, что оно не было завоёвано, и не входило в состав империи. Но вроде как считалось дружественным.

А ещё княжество Шеханир было горным, потому что основная часть территории располагалась в горах, и уже на подъезде к нему, появились сначала невысокие холмы, а вдали были видны горы, и поскольку погода была хорошая, то даже можно было разглядеть снежные шапки.

И мы как раз проезжали через местность, усеянную небольшими холмами, которые уже можно было назвать горами, только маленькими. И вот в одном таком месте, между двух холмов, на нас и напали.

Сначала по верху кареты ударил камень, и мы даже с Миной не успели испугаться.

Потом второй... Потом мы поняли, что это не камни, а стрелы, когда одна стрела, видимо выстрел был достаточно сильный, пробила стенку кареты, и наконечник вылез с нашей стороны.

— Мина! — крикнула я, — быстро вниз.

Мы рухнули на пол, я легла, прикрывая собой ребёнка, а Мина укрыла нас сверху похожим на толстый гобелен ковром, которым были прикрыты твёрдые лавки.

Между тем карета остановилась.

Воздуха, конечно, было маловато, но страшнее было, если в нас попадёт какая-нибудь случайная стрела.

Стук по карете почти не прекращался, а потом карета резко затряслась, и … перевернулась. А через некоторое время дверца кареты, которая теперь для нас была сверху, открылась.