Укравший кровь звезд

Глава 1. Мнимое благополучие

Надо мной нависла чудовищная морда. Приоткрылась пасть, усаженная зубами-кинжалами, прищурился яркий глаз. Я зажмурился, изо всех сил пытаясь вновь ощутить то небывалое единение с миром. Погрузиться в состояние, когда живые организмы раскрывались перед разумом, как интерактивный анатомический атлас. И дальше – словно под микроскопом…

Как обычно, ничего не вышло. Что ж, предсказуемо, хоть и надеялся до последнего. Придется по старинке.

– Разрыв аппендикса и перитонит! – с неуместной торжественностью объявил я, мешая здешний «славянский» язык с медицинской латынью. – Готов поклясться тростью хромого доктора!

Адресовал реплику не ассистенткам – скорее уж самому себе. Толку-то с ними диагноз обсуждать: одной подобные слова ни о чем не скажут, другая вообще не понимает почти никакие слова, если их жестами не пояснять.

В общем, я просто старался придать себе уверенности. Помогло не очень. Вздохнув, огласил план действий:

– Ты, Звитка, наводишь на него знак, чтобы без памяти был. Нет, отставить! Забудь про память, а то знаю я тебя. Надо знак, чтобы он в обмороке был. В глубоком. Сможешь?

Ведьма нетвердо кивнула, продолжая с ужасом пялиться на бледного пациента, который лежал на топчане и ничего не соображал от боли и лихорадки.

– Отлично. Потом вскрываю ему живот, удаляю аппендикс… – зачем-то перечислил я. – Вроде помню, где его искать – ниже печени, около тазовой кости… Потом промываю все через трубки. Ну а ты после всего рану лечишь.

В конце обратился уже к другой спутнице – условно эльфийского происхождения. Не забыв поводить рукой над животом пациента.

Исполинское чудовище тоже кивнуло в ответ – почти как человек. И скрипнуло, давая понять, что готово. Хотя его черед настанет еще нескоро.

Да, огромный членистоногий монстр, больше всего похожий на противоестественную помесь кита-косатки со скорпионом, действительно был одной крови с высокорожденными сволочами. С момента знакомства с ним я заподозрил, что тут дело нечисто. Позже нашлось неоспоримое подтверждение. И с тем, что мы нашли на безмолвно вопящем побережье, необходимо было разобраться. Самостоятельно у меня это бы не вышло – страшно далек я от интерпретации подобных улик. Косатка-скорпион тоже не сильно помогла – у нее проблемы с памятью и полная беда с речью. Ладно бы только с устной, чего тут ожидать от существа с такой пастью. Однако и письменность теперь была доступна чудовищу лишь на уровне алфавита. Слоги, слова – уже никак, сколько ни бейся. Распад навыка, очевидно, физиологической природы. Поэтому и зародилась у меня дерзкая мысль привлечь экспертов… Которые от перспективы такого сотрудничества точно придут в ярость. Но, надеюсь, деваться им некуда. В конце концов, еще вопрос, кому оно нужнее.

Звитка обмакнула палец в краску и трясущейся рукой вывела на лбу у мужика колдовской значок. Подействовал он моментально: пациент обмяк и задышал глубоко, сипло. Надеюсь, эрзац наркоза сработает так, как замышлялось…

– Думаю, у него таки разрыв аппендикса и перитонит… – повторил я на всякий случай, только решимости не прибавилось.

А, да что тянуть! В самом деле, мнимое благополучие у него было? Было: вначале сильно заболел живот, довольно быстро все прошло, но через пару часов стало еще хуже. Если медленно надавить на брюшную стенку, а потом резко убрать руку, боль усиливается? Вроде да, хотя сам пациент ничего вменяемого сейчас сообщить не мог. Да и все равно других вариантов нет: даже если это, например, прободение желудка или кишечника, брюшную полость так или иначе придется промывать. Невероятное волшебство косатки-скорпиона заживляет практически любые раны, однако очистить организм от инфекции и токсинов, увы, не способно. Не та специфика. Как ни крути, придется резать. Ну, тогда начали…

Операция прошла успешно. Ну, похоже на то. По крайней мере, к ее окончанию пациент был жив и не агонизировал. Я удалил аппендикс, который не без труда отыскал, и он показался мне сильно воспаленным. Вроде бы даже сквозную язву на нем нашел. Вставил дренажи, аккуратно промыл живот через них целым тазом кипяченой и подсоленной воды. Черпал ковшом, заливал в воронку. А в роли антисептика, которым операционное поле протирал, – крепкое вино. Лучше, чем ничего. Перегонку пока наладить не удалось.

Черт возьми, хоть бы он выкарабкался! Во-первых, хочется, чтобы затраченные усилия напрасными не оказались. В кои-то веки основной вклад я сам внес, а не целительный луч монстра… Врач из меня аховый, да я никогда и не планировал медиком становиться – но помогать людям мне нравилось куда больше, чем бегать от них по лесам. Во-вторых, человек он, конечно, не особо приятный, но непростой – глава гильдии стекольщиков. Это вам не хвост собачий, а влиятельный горожанин. Примерно как колдун Влодзимир с родовым именем Ильчий. Такие связи мне нужны… Да и жалко его попросту, разумеется. Лично мне подстроить никаких гадостей пациент не успел, хотя среди мастеров Зейштада и был известен как мелкий интриган, сплетник и самодур.

Напоследок я скрепил хирургические разрезы несколькими грубыми стежками, стараясь только слои тканей правильно совместить. Остальное неважно.

– Все, зашивай, – скомандовал я твари. – Ой, тьфу, заращивай…

Косатка-скорпион сплела пальцы в вычурную фигуру, и на живот мужика пролился малахитовый свет. Раны мигом затянулись, остались тонкие светлые шрамы. Я видел это уже, наверное, сотню раз – и все равно уставился, как завороженный. Обыденностью это чудо для меня так и не стало.

Готово – только швы снять нужно. И пусть забирают пациента домой – стационара у нас пока не предусмотрено. Какое там! В сарае на опушке леса оперируем. Ну а как иначе, если истинный исцелитель – громадное жуткое чудище, порожденное чернейшим колдовством. Не поймут нас горожане. Знаем, проходили. Обратно в дремучие чащобы пока не стремлюсь. Тем более тут рапторы водятся, своими глазами их видел. Может, вдали от города и кто покрупнее обитает из числа, казалось бы, вымерших видов…

– Звитка, позови его слуг, которые с повозкой, – попросил я ведьму. – Они где-то у западных ворот отираются. Так договаривались. Если там не будет, в кабак зайди ближний и спроси.

Ведьма тяжело вздохнула и отправилась на поиски. Ну да, окраина города не в двух шагах от нас, но конспирация дороже. Пожалуй, стоило даже подальше медпункт наш разместить. Ладно, компромисс – дело такое… Пришлось учитывать, что пациенты могут быть и лежачими. Как вот стекольщик этот.

– А тебе уходить пора. – Я погладил косатку-скорпиона по белой челюсти и махнул рукой в сторону леса. – Спасибо! Что бы тут делал без тебя…

Прижал кулак к груди, слегка поклонился. Подруга дней моих суровых прощебетала нечто легкомысленное, тоже потрепала меня по щеке единственной рукой и неторопливо затопала прочь. Надо же, в каком хорошем она расположении духа сегодня… Подлесок мы вблизи уже расчистили, так что тварь передвигалась без проблем. Хотя она и в принципе отличалась изумительной ловкостью, которой сложно ожидать от кита на суше. Вот от паука – вполне себе…

Я запер на засов ворота, сделанные во всю дальнюю стену сарая специально для монстра, и принялся наблюдать за состоянием пациента. Примерно через час, когда Звитка уже вернулась, а чудище давным-давно скрылось в лесу, главстекольщик отошел от ведьминого наркоза. Правда, глаза его пока бессмысленно блуждали, мужик мог лишь ворочаться и моргать. Звитка напоила его каким-то отваром, а там уже и слуги робко заглянули в амбулаторию. Один из них что-то забормотал на местном языке, похожем то ли на немецкий, то ли вообще на какой-нибудь датский.

– Не понимаю! – перебил я. – Знаешь речь средней земли?

Парень замотал головой, бледнея. Да уж, до сих пор мой оскал тут некоторых пугает. В общем-то, догадаться, чего от меня хотели, нетрудно. Скорее всего, слуг просто интересовало, можно ли забирать хозяина. Я молча указал на пациента и кивнул, они притащили грубо сбитые носилки, переложили на них еле шевелящееся тело – и были таковы. Могли бы и поблагодарить, уж самые расхожие слова я на их языке выучил! Да и черт с ними, может, главстекольщик своим слугам не очень-то и дорог. Здоровья ему теперь, что тут добавить. Если осложнения возникнут, вряд ли помочь сумею.

Ассистентки на сегодня освободились, а вот мой рабочий день еще не кончился. Придется еще заняться изучением собственных антинаучных способностей. За полгода благодаря зарисовкам неизвестного врага я в этом неплохо продвинулся, но пока никаких серьезных результатов не достиг. Успехи скорее теоретические, чем практические. А время уже поджимало: с каждой неделей дочери Влодзимира, которого я про себя прозвал Лениным, становилось хуже. Сейчас она даже из дома на задний двор выбиралась с передышками. Возможно, причиной стали изменения гормонального фона, половое созревание ведь завершалось… Теперь девице то ли пятнадцать, то ли шестнадцать лет, считается взрослой, пора замуж выдавать… Только до свадьбы она, наверное, не доживет, если не вмешаться. Минувшую зиму протянула, насчет следующей я уже не уверен. Местная официальная медицина пороки сердца не лечит – даже колдовская.

А у меня заготовлен один приемчик – из разряда запрещенных, судя по всему. Жаль, что не получается его освоить толком… Даром что соорудил на укромной поляне постоянную, то есть многоразовую, основу для трансплантационного чертежа. Он же – рекомбинирующий, он же – конфигурационный, он же – принципиальная схема преобразования. Он же – биосмеситель. Все равно я понятия не имел, как оно тут правильно именуется, а смысл все мои названия передавали примерно одинаково. Зачем они вообще были мне нужны, если поделиться ими не с кем? Да что уж там – банально для солидности! И пускай никто тут не сможет оценить – наплевать. Надо ж придать наукоподобия занятию, которое выглядит максимально мракобесным! Внутренне я никак не мог поверить в достижимость нужного эффекта. Хоть и пришлось столкнуться с живыми доказательствами того, что в этом мире и не такое возможно. Знакомые термины как раз помогали настроиться на подходящий лад.

Добрался до полянки, с трех сторон прикрытой зарослями малины. Четвертая была обращена к лесу. Проломился через кустарник, старательно огляделся – и напряг тонкий слух. Ничего подозрительного за пару минут не засек, поэтому снял пласт дерна, обнажая тайник.

Чертеж был небольшим – размером где-то с канализационный люк, только форма более сложная. Для моих нужд пока вполне достаточно – мелкие животные туда помещаются свободно. Канавки схемы я просто прокопал в земле ножом, а затем засыпал речным песком, чтобы подправлять пореже. Она стала венцом моих изысканий – и в целом даже действовала так, как задумывалось. Загвоздка в том, что получалось очень уж грубо.

Я достал из берестяной коробочки мышь, которой не повезло угодить вчера в ловушку, и поместил ее в один из овалов на схеме. Зафиксировал грызуна двумя железными скобами, концы которых втыкались в землю. Подопытная истошно пищала, предчувствуя горькую участь. И не зря. Даже если эксперимент удастся, долго она не проживет. Потому что в центре другого овала я закрепил лягушку – холоднокровное животное. Слишком разный у них метаболизм, чтобы органы и ткани удалось совместить без критичных последствий.

Сперва пробовал ставить опыты с озерной лягушкой и серой жабой, но процесс тогда оказался почти неконтролируемым. Чересчур похожие организмы, о тонкой настройке тут и речи не шло. Различать их внутренние миры, которые притом стремились слиться друг с другом, – задача совершенно головоломная. Вынужден был заменить одну из амфибий на млекопитающее – и сразу легче стало.

Когтем подновил несколько тонких значков, тщательно сверяясь с серым листком наподобие блокнотного. Как раз из тех заметок, найденных в сумке мумифицированной эльфийки. Поразмыслив, добавил на стыке линий еще один символ – вроде бы тут они дублируются… Сомневаюсь, что его наличие сразу все исправит, но мало ли. Хуже наверняка не станет.

Итак, приступим. Эксперимент номер шестьдесят два… Кажется. Или шестьдесят три? Точно сейчас не вспомню. Надо бы все-таки и самому записи вести. Исследователь я или кто?

Вздохнув, положил обе ладони на контур. Мышь заверещала совсем пронзительно – почему же, интересно? Ведь мир только-только начал проясняться передо мной, всплывать из нахлынувшей черноты. И животных я пока губительным вниманием не трогал… Руки налились непомерной тяжестью, а позвоночник продрало болью. Привычно уже, но от этого не менее мучительно! Закрутились серебристые звездочки, все кругом утратило краски – кроме двух сияющих пятен, заключенных в чертеже. Сознание скользнуло к ним – и сразу вглубь. Охват восприятия пришлось резко сузить – иначе будет сенсорная перегрузка, мозг не осилит столько информации одновременно обработать. Теперь мой внутренний взгляд выхватывал лишь фрагменты, и их все равно было излишне много. Картинки метались и распадались, как в калейдоскопе. Бледные мышцы амфибии, поярче – млекопитающего. Желудок, печень, сосуды, в них эритроциты – крупные и с ядрами… Так, я слишком погрузился, попытаюсь всплыть обратно.

Удалось! Вот опять видны сосуды, а не отдельные клетки. Где тут вены, где артерии?.. Здесь кровь вроде светлее – значит, сюда. Следую по артерии против тока крови – и, естественно, нахожу сердце. Трехкамерное, сокращается довольно редко. Оно и логично, вечереет же… Где-то там, снаружи – в реальности, которой в такие моменты словно не существует.

Цель обнаружена. Впереди – главный этап. Пока я только наблюдал, а сейчас будет… воздействие. Напрочь противоречащее всему, что я знал раньше. Невозможное и непостижимое – что-то из разряда чудес, как и целительный луч косатки-скорпиона. Но в отличие от него – весьма темных чудес.

И еще одна загадка – откуда у меня взялась такая способность. Тролль, в теле которого я очнулся в новом мире, почти наверняка ничем подобным не промышлял. Дар был у него сразу и лишь проявился в подходящих условиях – или возник из-за моего переселения? В любом случае это необычайно удачно сочеталось с моим образованием – пусть и незавершенным. Все-таки два курса биофака я продержался. Как же теперь жалею, что учился не особо старательно! Не пришлось бы выживать, бомжуя по лесам. От волков на дереве прятаться. Получать тяжелые ранения и травмы, от которых без чудовища наверняка загнулся бы. Страдать в эльфийских застенках. И потом пристраиваться в город на правах лекаря-самозванца. А колдовство так и осталось бы для меня сказкой. И даже если бы вдруг все же оказался здесь – умел бы несравнимо больше, надо полагать.

Любопытно, а учись я на физика – сейчас бы ворочал молекулами, как Влодзимир или его дочь? Ладно, не время… К сверхъестественной манипуляции я подготовился. Пора…

Движение моего разума навело незримый мост между параллельными мирами-организмами. Точнее, не мост – а потенциальную возможность его существования. Взаимное притяжение клеток и тканей несхожих животных, сотворенное чародейской фигурой, само подталкивало к этому. Я облек лягушачье сердце своей волей – и представил, как выделяю его, будто файл в папке с данными. А потом отправляю по мосту-каналу в другое хранилище. Вместо курсора и рамки – сила мысли. Ощутил сопротивление, вообразил окошко подтверждения с запросом: «Выбранный орган уже существует. Заменить?» И ответил согласием. Ну, давай… Не идет! И организмы перестали притягиваться! Так, спокойно. Пускай будет еще одно окошко. Скажем… «Замена органа приведет к тому, что особь перестанет работать. Все равно заменить?» Да, безоговорочно! И снова команда не выполнена… «Разрешить от имени администратора». По-прежнему не запускается. Как тяжко сегодня ритуал протекает, понять бы, в чем суть трудностей. Неужто они из-за дополнительного знака? Или тому виной усталость после операции?

Ах ты ж, связь ослабла! Ткани выцвели, потеряли объем. Психоделическая вселенная вот-вот вышвырнет меня прочь! Или исчезнет, если не существует без наблюдателя… Что бы еще припомнить? Если нет доступа к файлу или блокируется установка программы… А, допустим, я отключаю антивирус! Не заморачивайся, природа-матушка, сердце этой лягушки всегда качало мышиную кровь! Так оно и было!

Да, первичный ты бульон! Прокатило! Ай да тролль, ай да неведомо чей сын! Я ощутил, как сердце лягушки прыгнуло через миры, и в то же мгновение передо мной возникли малинник, трава – и колдовская схема на земле. Мой кустарный биосмеситель. Песчинки в канавках слабо светились изнутри. Вдруг чертеж помутнел, смазался, будто у меня внезапно ухудшилось зрение. Однако я знал, что с глазами все в порядке. Исказилась сама реальность.

Меня тоже мутило, как ближнюю явь, и руки дрожали. В сплетении окружностей и дуг бились подопытные – те же самые, но уже другие. Причем кто-то из них избавился от удерживающих скоб и очутился в центре рисунка. Вот я и создал живое, которого не было. Опять…

Вполголоса – но от всей души – выругался и сплюнул. Неспроста не смог сразу опознать, кто именно лежит теперь посередине!

Результат выглядел устрашающе. Сердце-то я реципиенту заместил – не нарушив внешних покровов тела, парадоксально их проигнорировав. Если бы этим все и ограничилось… Кусок грудной клетки вместе с левой лапой, половину шеи наискось, а также, вероятно, часть внутренностей – вот что вопреки желанию позаимствовала у амфибии несчастная мышь. И она больше не пищала – только дергалась, выгибалась и разевала рот. Сама же лягушка-донор изрядно напоминала горку склизкого, дрожащего фарша. За исключением головы и задних лап.

Полный провал. Полнейший. Тотальное фиаско. Получилось едва ли не хуже, чем тогда с раком-отшельником. И ведь в тот раз все вышло случайно, а здесь я старался управлять модификацией! Черт, мне ведь ювелирная точность и не нужна – всего лишь выделить сердце и кое-как пристыковать к сосудам! Почему опять такая осечка?! Может, дело в том, что на платформе, которую мы нашли на мертвом пляже, линии были углубленные, а я напрасно засыпал их песком на своей схеме? Или те дуги и значки, которые на всех набросках различались и которые я посчитал незначительными, все-таки важны? И как тогда понять, где именно их нужно наметить?

Эх, видимо, снова методом тыка. Непосильным перебор вариантов не выглядит – не так уж их много, и все же… Сколько недель на это уйдет? Придется ускорять темпы исследований, насколько сумею. Все упиралось вовсе не в свободное время, не в добычу подопытных и даже не в конспирацию. Каждый ритуал выматывал меня настолько, что и сравнить с чем-то трудно. Потому что усталость была не физической и не умственной – а какой-то совершенно иной. Мистической, что ли. Короче, целыми днями экспериментировать не получится при всем желании. Печально…

Понурившись, я смотрел, как затихает мышь. Останавливается сердце, беспощадно выдернутое мной из живого существа. Лягушка, судя по всему, перестала дышать через несколько секунд после ритуала.

Жертв лженаучной деятельности закопал поблизости – там уже образовалось кладбище исковерканных созданий. Пока знаний и навыков мне хватало лишь на то, чтобы превращать живое в мертвое. Вот таинственный автор заметок преуспел куда сильнее. Страшно подумать, сколько он провел опытов, прежде чем добился своего! И ставил-то их отнюдь не на лягушках с мышами…

Я невольно усмехнулся уголком рта. Какая ирония! О том, что некий гений-изувер штампует себе где-то армию чудовищ, знает лишь чужак из другого мира, запертый теперь в теле тролля. Конечно, можно рассказать об этом горожанам, даже предъявить косвенное доказательство – солидное, увесистое, многоногое. Только этим я себя разоблачу, а как отреагируют на кита-скорпиона – проверять нет желания, и так догадываюсь. Если же поведать голословно – сочтут сумасшедшим. Ладно, допустим, поступлюсь всем, чего добился, ради предотвращения кошмарной угрозы. Но что могут жители одного небольшого городка – ну или союза городов – поделать с такой напастью?.. Если даже и поверят – никто здесь не станет собирать ополчение, чтобы двинуться в поход на нечестивого колдуна и его отродий. Я ведь вдобавок еще и не знаю, где расположена эта… фабрика монстров. Имеются только догадки, подкреплять которые можно годами. Или убедиться в итоге, что заблуждался…

Не горожан мне сейчас надо просвещать и вразумлять. А тех, у кого кровные счеты к чернокнижнику. Придется подождать… Собственно, этим я и занимался – попутно обрастая полезными связями, вливаясь в общество, пытаясь наработать навыки хирурга и оккультиста. Да и попросту ведя нормальную жизнь обычного человека. Хоть человеком больше и не был. То ли неправдоподобный гибрид, то ли продукт наподобие того, что сам силился изготовить. Черт разберет.

Наши дни в Зейштаде потянулись дальше – примерно в том же ключе. Лечебные сеансы совместно с косаткой-скорпионом и ведьмой, эксперименты, ошибки и поиски. Когда в кронах рябин на опушке леса проглянули рыжие гроздья, я начал думать, что мой план провалился. А когда налились плоды диких яблонь, из которых я надеялся вскоре сделать сидр, в город пришли эльфы.

Глава 2. Столик на двоих

Еще днем я почувствовал что-то неладное. Ощущение неуловимое, ускользало сразу, как сосредоточишься на нем. А вечером зашел в гости к Влодзимиру на чарку глинтвейна. Посещал колдуна почти каждую неделю – проведать его дочь, понаблюдать за ее состоянием, ну и просто поболтать обо всяких обывательских пустяках. Друзьями нас, конечно, назвать было сложно, но приятелями – пожалуй. Ночи стали длиннее и холоднее, звезды на небосводе – ярче. На закате посидеть во дворике с теплым пряным напитком – в самый раз. Еще бы Ленин научился его не перегревать… Совсем чувства меры не знает, когда микроволновку изображает.

– Вас искали, мастер Димко, – с ходу озадачил меня колебатель молекул, едва мы обменялись приветствиями.

Он откинулся на спинку плетеного кресла и поглядел со странным прищуром. Пульс мигом скакнул, в висках заколотило. Искали?.. Удалось завлечь?

– Кто? – осведомился я с напускным равнодушием, хотя в груди так и затрепетало.

– Остроушка, – презрительно бросил Ленин, подтверждая мою догадку. Кажется, чуть не плюнул, еле удержался. – Красивая, правда, бесовка… Глаза синие… С зеленым переливом, как море… Ко мне приходила. Конечно, не сказал ей, где вы остановились. Мало ли…

Я судорожно сглотнул. Синие глаза? С зеленым? Как океанская бездна… Неужели?.. Да нет, вряд ли! Мало ли людей с похожими глазами, наверняка у эльфов так же.

– Славно, – произнес я, пригубив чарку, чтобы скрыть замешательство. Мельком взглянул на свои давно отросшие когти и спрятал их поглубже в рукав. – Ты помнишь, о чем я просил?

– Не сомневайтесь! – заверил Ленин, взмахнув рукой, аж напиток расплескал. – Остроухи гостю не навредят! Я лично вас сопровожу на встречу! И буду рядом до самого конца! То есть…

– До конца встречи, я понял. – Оставалось лишь вежливо улыбнуться. Действительно, хватил он лишнего. Ляпнул так, будто вассальную клятву приносит.

Влодзимир смущенно кашлянул и спросил:

– Пригласите ее сюда? Я возражать не буду. Стены родного дома – всегда человеку опора.

Видимо, местный вариант пословицы «Дома и стены помогают». Да уж… Идея и впрямь хорошая. А я гадал, как бы предложить ее поделикатнее. Молодец колдун, что сам сообразил.

Состроив невозмутимую мину, я кивнул. Потом хлебнул наконец-то остывшего глинтвейна – и завел разговор о самочувствии Зориницы, дочери хозяина. Убедился, что ее состояние не усугубляется еще быстрее, и принялся давать осторожные прогнозы и рекомендации. Опережая вопросы, упомянул, что общение с лесом веду полным ходом, вскоре тот должен помочь. Переговоры с безличным биоценозом, разумеется, были чистым вымыслом – это я так залегендировал те силы, которые исцеляли пациентов. Такое объяснение звучало в меру поэтично и не наталкивало на мысли о крамольном чародействе и жутких чудовищах.

Заодно подчеркнул свою полезность для Влодзимира – тактично, как уж смог. Пусть не стесняется грудью встать на защиту моей свободы, если зловредные гости вздумают взяться за старое!

Пересекаться с возможными родственниками не хотелось чрезвычайно – никогда и ни при каких обстоятельствах. Однако, пусть выбор и выглядел, мягко говоря, опрометчивым, я не мог поступить иначе. У нас есть общий интерес, как ни крути. Я нужен им – по крайней мере, до тех пор, пока не найден чернокнижник, который наплевал на их краеугольную заповедь. Мало того что создал нечто, противное миру, так еще и использовал их сородича в своем злодейском ритуале. Это для ушастых – самое настоящее святотатство, насколько могу судить.

А они нужны мне, потому что я обещал своему другу отыскать того, кто его изувечил немыслимым образом. Фактически уничтожил. Ну если признаться честно… Дело даже не столько в этом обещании. Просто меня до нервной дрожи и регулярной бессонницы пугают возможности тварей, которых изготавливает колдун. Я едва пережил первую встречу с одной из них, а во второй стычке уцелел лишь чудом – буквально. Иначе нельзя назвать спасение при помощи песни про космонавтов. Орда подобных бестий способна на такое, что даже представлять абсолютно не хочется. Три разных солнца на небосклоне и выкрутасы гравитации я не забуду никогда. Нельзя допустить, чтобы он наделал своих исчадий достаточно.

После той заварухи я обзавелся небольшим, но броским шрамом на щеке. Таким его сделали серые чешуйки, почему-то затянувшие рубец – и подобные тем, которые покрывали мои предплечья и скулы. Сказал бы, что ороговевшие, – однако на ощупь они больше всего напоминали мелко дробленный щебень. Будто и не органические.

Выделялся шрам также и своей характерной формой пятилучевой звезды. Точнее, луча у звезды было четыре с половиной – пятый почти вдвое короче прочих, хотя те тоже несколько разной величины. В общем, фигура пусть и корявая, но вполне различимая. Можно было бы сказать, что я неудачно заполучил яркую особую примету для всяких там ориентировок – если бы моя новая внешность и без того не являлась, насколько понимаю, почти уникальной в своем роде. Не тролль, не эльф – а словно нечто среднее между ними. И я – да и вовсе не только я! – всерьез подозревал, что мое нынешнее тело искусственного происхождения.

Подобных существ тут называют «гимори» – или же, в переводе с невесть какого языка, «живое, которого не было». Сам же мысленно зову их химерами – по созвучию и ассоциациям. Правда, достоверных доказательств того, что я из их числа, пока не нашлось. А вот кто совершенно точно составлен из разнородных деталей – так это одна из моих спутниц. Причем мне-то еще повезло с обликом, несмотря на черные мелкие зубы и когти в три сантиметра длиной. О ней же такого сказать нельзя – вообще никак. Если увидишь спьяну невзначай – мигом протрезвеешь. Да еще и пить бросишь напрочь.

Опустошив вторую чарку, я довольно скомканно попрощался с колдуном и удалился, сославшись на необходимость подготовиться к встрече. На деле подготовка была в основном психологической: с длинноухими ублюдками мне нужно держаться расслабленно и с достоинством, без страха и явной агрессии. Словно я хозяин положения. Не так-то это просто… Яма в эльфийском лагере и пыточный шатер до сих пор иногда снятся. Разве что стоит попросить Хаймрика с Кассимиром о силовой поддержке. Хотя скорее – лишь о демонстрации того, что я не один и за мной кто-то стоит. Все-таки воевать с эльфами я совсем не собираюсь, и вооруженного конфликта нужно избежать. Обязательно!

Тот факт, что они не пытались устроить мне засаду, а открыто объявились в городе, уже обнадеживает. К диалогу готовы, стало быть… Впрочем, вполне возможно, что элементарно побоялись с косаткой-скорпионом связываться. Знали же, что если выловят меня недалеко от города, то чудовище их обязательно найдет. Ну и я просил спутницу, чтобы караулила неподалеку во время моих экспериментов. Она даже не слишком протестовала, пусть и была абсолютно не в восторге. Неудивительно, учитывая ее биографию…

На подходе к трактиру, где мы со Звиткой обосновались в обмен на медпомощь владельцу, я решил срезать путь через подворотни. Частенько так делал, обходилось без происшествий. Всегда – но не в этот раз. Ох уж эта теория вероятности!

Из полумрака выступили темные силуэты. Невысокие, худощавые, в облегающей одежде. Мелькнула мысль, что это районная шпана, но тут же понял: передо мной вовсе не малолетние гопники. Они взрослые и даже слегка бородатые, мое ночное зрение помогло отметить такие нюансы. А ноздри уловили запах ацетона и дряхлости.

Вот ведь, а! После памятного и единственного разговора гномы ко мне больше не лезли, но иногда – на улице или в том же зале трактира – я ловил их внимательные и недобрые взгляды. По всему было похоже, что вонючки-недомерки за мной следят. Слава богу, к амбулатории и площадке для опытов пока не совались. Перестраховываться, конечно, я стал еще старательнее. Пару раз заставлял пациентов подождать, чтобы проверить, нет ли за нами хвоста. Однако засечь его так и не сумел, да и скрываться на огородах и лужайках затруднительно. Это не значит, само собой, что соглядатаев не было, и все же… Коротышки вообще, кажется, не покидали городских стен. Как-то увязался за нами один проныра-оборванец, вида вполне человеческого. Маячил в отдалении и к бурдюку прикладывался – вроде как на свежем воздухе прогуляться захотел. Но мигом смылся с глаз долой, стоило лишь грозно воззриться.

Я думал, уже отстали и забыли. Черта с два, как погляжу!

– Ну и чего вам опять надо? – не очень-то любезно поинтересовался я.

Вперед шагнул гном постарше. По-моему, тот самый Гзаз, который подваливал со скверным предложением, но я не был в этом уверен. Без долгих предисловий он заявил:

– Просьба у нас великая – не ходи с ней. Опасно – беда с тобой случиться может.

– Да и сам знаю! – фыркнул я. – Тебе что с того?

Надо же, какие заботливые! Надеюсь, это не отвлекающий маневр… Я украдкой сунул руку в потайной карман с изнанки куртки – нащупал там рукоять кинжала. Недаром такую одежду нараспашку ношу. В целом-то недомерки совершенно не выглядели серьезными противниками, но кто знает, что могли заготовить для меня… Да и пришли вчетвером – а я один.

Мой маневр таки не укрылся от старшего гнома. Тот слегка приподнял руки, показав пустые ладони, и поспешно выговорил:

– Не желаем зла. Велика наша нужда в твоей помощи, гимори.

Да он издевается, что ли?! Опять завел старую песню! Мало мне эльфов, так еще и желтушные карлики на мою голову! И ссориться с ними Хаймрик настоятельно не рекомендовал! А как иначе, если не доходит по-нормальному?

– Какой я тебе гимори! – зашипел я, вконец обозлившись. – Не смей… срамить меня, понял? Знать не знаю такого колдуна, о котором спрашивали! Говорил вам! Рад бы вас к нему послать – да не могу! Нет у меня таких знакомцев! И не было! Отвалите уже, а? Добром прошу!

Гном вроде собирался что-то еще добавить, но лишь горько вздохнул, снова обдав меня ацетоновой вонью, и отступил к стене. Другие тоже посторонились. Вот и замечательно! Надеюсь, хоть на этот раз усвоят, что тут я им не помощник. Свои мутные делишки пускай самостоятельно проворачивают. Да и правда – адрес для них у меня заготовлен лишь один, и он скорее символический. Привяжутся вновь – озвучу его прямым текстом.

Раздраженно дернув плечом, я миновал плюгавый эскорт и направился к заветному трактиру, благо оставалось лишь двор пересечь и за угол свернуть. Ведь прикинули же, где меня ловить, специально поджидали! Вот я кретин, зачем этой дорогой поперся! Могли же и длинноухие тут подстеречь!

При мысли об этом я сматерился по-русски и ускорил шаг. К тому же постарался стать незаметным – как уже определил, подобный настрой реально искажал чужое восприятие. Некоторые мои специфические черты при этом ускользали от беглого взгляда. До тех пор, пока сам не привлеку внимание – намеренно или ненароком, по глупости. Случалось даже в толпе затеряться, и почти никто не пялился!

Мое сознание, судя по всему, адаптировалось к троллиному мозгу худо-бедно. И память стала временами подкидывать сюрпризы. Нет бы извлекать из своих недр ценные сведения! Вместо этого она периодически выдавала какие-то случайные факты и обрывки из давно минувшей жизни. Вот позавчера тоже вспомнил кое-что забавное – как ирландцы или шотландцы называли способность отводить глаза. То ли в легендах, то ли в сказках… «Гламур». Нечто наносное, призванное размыть облик и скрыть истинную суть… В общем, с более известным значением тоже вполне соотносится.

И свойство это пригодилось мне не раз и не два – только осознал я, что иногда спасался благодаря ему, с солидным опозданием. Должно выручить и сейчас, пусть двери заведения почти передо мной! Поскольку трактирщик всерьез втемяшил себе в голову, что постоялец-лекарь в два счета устранит плешь на его почтенной макушке. И теперь одолевал меня назойливыми просьбами. Ну да, по сравнению с язвой желудка это ерунда – но волшебный луч действует совсем иначе! Погибшие корни волос он не оживит! Объясняться в двадцатый раз было крайне недосуг, особенно после встречи с гномами. Поэтому я рассчитывал проскользнуть незамеченным в свою комнату и улечься спать без занудных бесед.

Распахнув дверь, я быстро зашел и огляделся. В нос ударил душный запах подгоревших гренок, жареных колбасок, дрожжей и разгоряченных тел. Одним словом, чад кутежа. Ого, как много народа сегодня в зале! И трактирщик, слава богу, занят – с бочонком возится. Гомон, хохот, кто-то песни поет, кто-то спорит, пиво льется рекой. В проходе у стены тощий и длинный, как жердь, мужичок зажимает дородную разносчицу. Мда, сложновато сегодня будет выспаться, особенно с моими чуткими ушами… И еще придется лавировать между средневековыми тусовщиками, чтобы к лестнице на второй этаж пробраться. Ладно, продолжаем: я незаметный, совсем непримечательный, посмотришь – тут же отвернешься… Чего сюда нынче столько выпивох набилось? Точно, сегодня ж у аборигенов праздник! День какого-то там урожая. Горожане, а туда же – отмечают, будто все с полей только что вернулись.

Вот странно, в трактире столпотворение, яблоку негде упасть… Правда, два стола рядом с тем, который я нередко занимал, почему-то пустовали. А в углу, прямо на моем обычном месте, сидела…

Я оторопел, поймав холодный взгляд ее глаз – действительно, синих, словно Баренцево море. Тяжелая волна светлых волос, перехваченных лентой, молочно-белая кожа, дорожный костюм – здесь бы его, наверное, назвали мужским, несмотря на скромное подобие кружев… Сердце затарахтело, как бешеное, кровь прилила к щекам. Кулаки рефлекторно сжались.

Там, за моим любимым столом, сидела она. Ниольтари. Та самая кудесница пыточного искусства, которая оставила меня в эльфийском шатре практически без ногтей. И с вывихнутыми пальцами, да еще и с кучей надрезов на коже.

За это я ее убил. Вернее, почти убил – в последний момент рука дрогнула. Вонзил кинжал не в сердце, а в печень, дал шанс на спасение. Как выясняется, зря. Очень зря.

Первым порывом было развернуться и немедленно сбежать. Но я его успешно подавил. Не поддамся! Хотел вызвать эльфов на разговор – вот они и явились. Все идет по плану! Иди теперь и общайся с ней… Дипломат хренов.

А сами-то ушастые, выходит, те еще провокаторы. Прислали на встречу именно эту мастерицу, разодрать ее конями! И не сдохла все-таки! Напугать меня решили, видимо. Напомнить о днях, проведенных в шатре с красавицей – и с острыми инструментами, аккуратно разложенными на столике. Она брала их изящными пальцами, и тогда… Нет, сейчас уж точно не время для воспоминаний!

Социальный статус профессионального палача, скорее всего, невысок. Значит, вдобавок мне еще и указали на мое место. Да и попросту отправили того, кого не особо жалко. Три в одном. Не очень-то умно с их стороны, но я не обидчивый.

Да, недооценивал раньше неприязнь и страх местных жителей перед эльфами. Столы свободны, хотя людей в трактире битком! Некоторые аж предпочли закусывать и выпивать стоя, но к непрошеной гостье не подсаживались. Тем лучше – пообщаемся без лишних ушей.

Ну что ж! Я подмигнул эльфийке и решительно пересек зал, расталкивая гуляк. Без спроса плюхнулся на табурет напротив нее и нагло ухмыльнулся.

Глаза длинноухой расширились, брови поднялись – а потом сдвинулись у переносицы. Явно предполагала другую манеру поведения! А то и предвкушала.

– Бесстыдная дерзость, слуга, – недовольно процедила Ниольтари. – Чей ты? Где твой господин и чего он желает?

И эта за свое – господина ей подавай! А голос у нее, конечно, приятный – нежный и мелодичный, будто хрустальные колокольчики звенят. Интересно, все эльфийки так разговаривают? Очень кстати прорезалось в памяти, как она на допросах выпытывала сведения о чернокнижнике… Этим же переливчатым, музыкальным голосом, обстоятельно и бесстрастно. Параллельно же – увечила мои пальцы.

– Нет у меня никакого господина, говорил уже! – отрезал я, наверное, слишком напористо. – Не помнишь?

– Что? – Эльфийка вновь удивленно вскинула брови. – Когда мы…

– Зачем ты здесь? – вкрадчивым тоном перебил я, словно имею полномочия задавать подобные вопросы.

– Я ожидаю гнилокрового, который назвался Тринитротолуолом. – Ушастая дознавательница чуть заметно поморщилась, но «имя» выговорила без запинки. Еще бы, явно привыкла и не к такому! – Где он? Когда ты прибыл? И что сталось с тобой?

Она недоуменно вгляделась в мое лицо, даже наклонилась ближе. Ах вот в чем дело!.. Видимо, надуманная маскировка скрадывала черты. Это ж надо, и на эльфов тоже действует! Любопытное открытие.

– Тут он самый и есть. – Я снова усмехнулся и развеял троллиный гламур. Точнее, просто допустил, что больше не нужно прятать уши, когти и зубы.

Все верно: в Зейштаде я взял себе имя Димко из Углича, до того был известен как Тринитротолуол из Перистальтики. А в родном мире меня Павлом звали.

Длинноухая чуть вздрогнула, затем сдержанно кивнула. Ага, хоть немного, но проняло! Это тебе не беззащитного пленника пытать.

Такой уж неожиданностью мое разоблачение для нее не стало – ну, логично, учитывая, зачем она здесь прохлаждалась. Зато болтовня окружающих на полминуты стихла. Кто-то толкнул соседа в бок, указывая на нас, кто-то начал перешептываться, разносчица невнятно пискнула и отпихнула от себя ухажера. Донеслось даже приглушенное проклятие.

И нет, такую реакцию у горожан вызвало не само появление тролля. А то, что он оказался за одним столом с коварной лиходейкой. Ко мне-то они уже привыкли…

Мою репутацию, и без того крайне шаткую, это сильно подпортит. Есть и вероятность, что разрушит с концами. Но ставки слишком высоки. Я не знаю, как выживать в мире, где заправляют инфернальные изделия анонимного психопата. Будь ты хоть человеком, хоть троллем… Они нас и в дикой чаще находили! Так что даже забиться куда-нибудь подальше – это не спасение. Не говоря уж о том, насколько мне осточертела роль лесного бомжа!

Впрочем, мне придется опять ее примерить, если в здешних землях объявят врагом народа. Не хотелось бы – вот абсолютно. Поэтому, играя на публику, я чересчур громко возгласил:

– Помнишь все-таки, да? Я тоже тебя помню. Ниольтари, верно? Мы как-то пару-тройку вечеров вместе провели. Никогда их не забуду!

За спиной отчетливо захихикали, кто-то, понизив голос, отпустил сальную шутку, и зал снова загудел. Наверняка со стороны начало диалога было похоже на бездарный подкат. Обычное дело, разве что участники не самые типичные. Непонятный лекарь без роду-племени, с глазами эльфа и зубами тролля, слегка попутал берега и несуразно клеился к опасной чужачке, ссылаясь на какую-то давнюю встречу. Звучит куда лучше, чем «Эти ушастые строили свои грязные козни прямо у всех на виду, не таясь!».

Эльфийка поджала губы, однако комментарии пока приберегла.

– Было… так себе, – добавил я уже гораздо тише. – Да и хрен с ним! С тобой мы, пожалуй… э-э, квиты. По воле моей. Что было, то прошло. Я ж тебя, считай, пощадил тогда. Но если ты, лукавая, задумаешь злом отплатить за добро – пожалеешь. А сейчас другое важно.

Хотел, чтобы прозвучало на старинный манер – для пущего пафоса. Однако подходящих форм подобрать не смог.

На скулах мастерицы пыточных дел проступил яркий румянец, неземные глаза превратились в щелочки. Унижает ее милость гнилокровки, ой как унижает! Прекрасно, будем использовать.

– До чего же мерзок этот городишко, если тут находят прибежище такие, как ты! – гневно выдохнула она. – Неслыханно! Порченая кровь грозит дочери звезд в захудалой корчме грязерожденных!

– А ты ори меньше, и никто ничего не узнает, – посоветовал я.

Пару секунд полюбовался на иллюстрацию «Праведная ярость»: крылья носа раздуваются, брови сведены, губы плотно сомкнуты, уши подрагивают. И, пока эльфийка не лопнула от злости, предложил:

– Давай пропустим всю брань. Я тоже не сильно рад, что тебя встретил. Что с того?

– Не забывайся, гнилокровый. – Ниольтари мигом вернула себе былое хладнокровие. Отчего-то я сразу вспомнил про эксперименты с амфибиями. – Ты жив лишь потому…

– …Что иначе вам не узнать… нужное, – оборвал я нравоучительную тираду. – А выкрасть меня вы не смогли. Руки у вас длинные, но достают не везде. У меня защитники есть.

Немного блефа тут совсем не повредит. Защитники-то и правда есть… Увы, не такие уж всесильные. Тайного похищения я боялся до последнего. Меры против него принимал, разумеется, но достаточными их назвать никак не мог. Косатка-скорпион была проинструктирована на этот случай, как и колдун Ленин. Тем не менее риск оставался чрезмерно высоким.

Ответить длинноухая не успела. К нашему столу, явно робея, мелкими шажками приблизилась подавальщица. Эльфийка, не глядя на нее и будто направляя пожелание в воздух, зачем-то заказала жареные колбаски. Я же без лишних слов сграбастал с доски, которую тетка поставила на соседний стол, кружку местного «жигуля». По вкусу это пиво было даже не второсортным, но другого здесь все равно не наливали.

– Ладно, давай ближе к делу. – Я демонстративно постучал когтями по столешнице, согнул пальцы и с нарочитым вниманием осмотрел свой маникюр. – Пару-тройку десятков лет назад пропал отряд эльфов. С конями вместе. Куда они делись, никто не понимает. След потерялся. Угадал? Сразу скажу, я тут ни при чем!

Глотнув пива, остро глянул эльфийке в глаза. Точно, не ошибся в предположениях! Мерзавка ощутимо подвисла. Немного замявшись, попыталась увильнуть:

– О том тебе, порченая кровь, не со мной надлежит вести разговор. В своих поганых посланиях ты, вернее всего, клеветал на высокорожденных. Но зерно сомнений заронил. Чем подкрепишь свои безумные обвинения?

– И все же – было такое? – продолжил настаивать я. – Скажи! А дальше к чернокнижнику перейду.

– Ходили кривотолки, что отпрыск одной ветви без ведома владетеля и семьи собрал команду и отправился за море, – нехотя призналась длинноухая. – Желая обнаружить новые земли для детей звезд.

– Ага. На том свете, – хохотнул я. – Значит, это их там… Ну, там лежат их сухие тела. Э-э… Высохшие.

– Где – там? – Ниольтари подозрительно вперилась в мои зрачки.

– На месте, где… смешали живое, – пояснил я. – Где ритуал был – с… большой морской рыбой, хвостатым пауком и девкой из вашего народа. Там песок до сих пор вопит… Не голосом, а в голове.

Ушастая снова нахмурилась – но уже не возмущенно, а задумчиво. Притом заметно побледнела – хотя кожа у нее и так была, на первый взгляд, светлее некуда.

Но тут подавальщица трясущимися руками шлепнула перед ней деревянное блюдо. Профессиональная мучительница с тем же отстраненным выражением принялась аккуратно взрезать и протыкать колбаски ножом – ближе к концам. Вот даже не сомневался, что местной едой она побрезгует. Теперь понятно, зачем вообще сделала заказ. Однако возникло ощущение, что изображала она свое ремесло без огонька, словно отбывала номер. Спектакль я оценил как посредственный – и все равно меня слегка передернуло.

Ну что ж, в эту игру можно играть и вдвоем! Я поманил когтистым пальцем разносчицу и попросил тушеную говяжью печенку. Потом махнул рукой в сторону эльфийки и добавил:

– Ей повтори. Я угощаю!

Ту аж перекосило, кончики вытянутых ушей порозовели. Ниольтари выхватила из-за обшлага рукава крупный кругляш – вроде серебряный, уж вряд ли никель – и брякнула им об столешницу, еще и ладонью припечатала. Я лишь пожал плечами и ослепительно – точнее, угольно – улыбнулся:

– Ну, равноправие так равноправие!

Длинноухая что-то буркнула, я не разобрал. А когда принесли печенку, достал из-за пазухи кинжал. Кажется, тот самый, который в свое время отжал у мастерицы. С размаху воткнул его в самый крупный кусок – аж брызги полетели! Теперь уже эльфийка едва слышно охнула и непроизвольно коснулась правого бока – который я пронзил клинком, когда сбегал из проклятого шатра. Может, и совпадение – но воодушевляет! Аукнулось ей!

На нас, конечно же, время от времени посматривали другие посетители. А особенно – сам трактирщик. Переживает, должно быть, как бы международного скандала не вышло. Вернее, межвидового. Сейчас вот он чуть кружку не выронил. После этих посиделок о его кабаке может пойти недобрая молва… С другой стороны, реклама есть реклама!

– Ты утверждаешь, что слышал голос в голове… – проронила вдруг ушастая. – Что это был за крик?

– Страшный, – искренне ответил я. – Так может кричать человек перед смертью. Или эльф…

– Какие слова кричали? – деловито уточнила живодерка.

– Без слов. И без конца, – дополнил я, поежившись. – Не замолкал ни на миг.

– И когда ты покинул ту юдоль погибели, он тоже звучал? – усилила натиск Ниольтари, подавшись вперед.

Дознавательница враз растеряла изрядную долю спеси и презрения. Даже будто позабыла, с кем разговаривает! Прекратила свои неприятные манипуляции с едой, резко отодвинула тарелку. Нет, ну кто бы мог подумать! Расследовать ей интереснее, чем пытать, поглядите-ка.

– Он слабеет, когда… уходишь дальше. – Запив жилистый кусок, я покачал головой. – Но думаю, что орать тот… кхм, кусок берега будет еще долго. Много лет.

– По моему разумению, сходное бедствие описано в старых легендах, – глубокомысленно изрекла длинноухая. – Если это оно, то побывать там и выжить ты не мог!

– Как видишь, жив и здоров. – Я развел руками, продолжая расточать улыбки, как никогда не делал в этом мире. – Правда, одна моя подруга чуть не померла там. К слову, ты ее знаешь! Это Звитка. Мы с ней знакомство свели, когда у вас гостили. Точнее, когда ноги от вас уносили.

Эльфийка лишь досадливо скривилась от напоминания о ведьме, которая обошлась с ней не более учтиво, чем я. Очевидно, что ее помыслы были заняты совсем другим. Не хотелось этого признавать, но справлялась с эмоциями мерзавка достойно. Польза дела превыше всего… Ну, в нынешних обстоятельствах мне это лишь на руку. Может, именно ее направили сюда не только для того, чтобы всколыхнуть во мне память о самых безнадежных переживаниях?

– Слова лишь воздух сотрясают… – насмешливо протянула Ниольтари, как бы спохватившись. Похоже, смутилась от того, что общалась со мной почти на равных. – Тех высокорожденных доискивались повсюду. Неужели ты смеешь допускать, будто тебе ведомо то, что сокрыто от наших следопытов?

– А на берегу моря искать пробовали? – невинно полюбопытствовал я.

– Я не посвящена во все обстоятельства… – помедлив, сообщила длинноухая. – Но даже отродью смрадных болот должно быть ясно, что корабли отчаливают от побережья. Будь уверен, искатели частым гребнем прошли морские окрестности. И поскольку они не обнаружили следов, то отсюда явствует: ты лжешь, вздорный древоточец.

– Да ты что? – делано удивился я. – А где тогда я это взял, по-твоему?

Двумя пальцами выудил со дна кармана гравированную заклепку, которую снял с кольчуги мертвеца. Таскал с собой на всякий случай – и ведь кстати пришлось! Красноватый кинжал, найденный на молчаливо орущем пляже, я от греха подальше припрятал в лесу. Неподалеку от сарая, где обычно исцелял страждущих. Еще и обернул в промасленную ткань, хотя металл и показал завидную устойчивость к коррозии. А самые, по моему дилетантскому мнению, ценные улики я хранил наверху – в комнате, где соорудил нехитрый тайничок.

Хотел было выложить свой козырь на стол. Однако Ниольтари стремительно, хищно сцапала пластинку с моей ладони. Даже, кажется, чуть поранилась о когти. Я мстительно оскалился, но она не заметила. Все внимание эльфийки было поглощено невзрачной вещицей. Помнится, сухопутная косатка тоже упорно рассматривала именно этот значок!

– Это жетон стража ближнего круга ветви Утренней звезды! – выпалила ушастая. – Вряд ли ты сумел бы забрать его без боя!

– Бой там и правда был, – подтвердил я. – Но совсем давно. Ну, для меня давно…

На первой фразе эльфийка уж было напряглась, и я резонно указал:

– Смотри, как ветер и вода… попортили штуку. Она ведь не такой была? А насчет чернокнижников… Есть у меня еще кое-что, но наверху. Могу показать.

– Я не стану с тобой подниматься в твое грязное логовище! – взвилась длинноухая. – О великие небеса! Достаточно и того, что сижу за одним столом с мерзейшим выродком.

– Больно надо! – открестился я. – Принесу сейчас. Никуда не уходи. А хотя ладно, ты ж не привязана…

Шутка получилась натянутой – ну и пускай, для такой собеседницы сойдет. Ниольтари мимолетно насупилась, но кивнула, а потом беззаботно откинулась назад, сложив руки на груди. Я встал из-за стола и вразвалочку направился к лестнице. Собравшиеся ротозеи с удвоенной силой принялись буравить нас взглядами – любопытными, боязливыми, гадливыми и ненавидящими. Кое-кто, правда, и восхищенными…

Это меня неслабо насторожило. Ну, не впечатления выпивох, а поведение дознавательницы. Ведь под благовидным предлогом я запросто могу слинять. Она это уж наверняка понимает, и тем не менее… Не отказалась, сопровождать не стала. Тьфу ты, гадство! Может, и впрямь удрать подобру-поздорову? Живодерка изволит оказать знак доверия – или же считает, что контролирует ситуацию? У нее есть для этого основания?

Или, наоборот, это от бессилия? Ну подловила она меня здесь, а дальше что? Эльфы на недружественной территории. Не нападут же на меня посреди трактира, набитого людьми? Обострение длинноухим вроде ни к чему, у них же репутация всеобщих друзей. А горожане не потерпят такого беспредела… Если бы еще я не был для них неблагонадежным чужаком, то сейчас был бы спокоен.

В общем, надо срочно связаться с Влодзимиром. Проходя мимо стойки, за которой наливал пиво трактирщик, я задержался. Сунул ему увесистую монету и поручил:

– Отправь кого-нибудь к колдуну Ильчему. Только живее! Пусть передаст, что встреча случилась раньше.

– Но кого?.. – замялся мужик. – Видеть, мастер Димко, нынче много гости… Все хотеть выпить да закусить! Нет свободные руки… Даже мальчишка, и то…

Ну да, «славянский» у него был довольно ломаным. Хотя мне ли жаловаться… Сам недавно только перестал на каждом слове спотыкаться.

– Доплачу потом! И колдун тоже! – Я поспешил мотивировать его дополнительно. – И еще подумаю, что с плешью твоей поделать! Говорю, живее надо!

Против такого навязчивый хозяин заведения устоять никак не мог. Воровато стрельнув глазами в сторону эльфийки, спрятал деньги и подозвал разносчицу. Вот и славно! А мне действительно нужна консультация высокорожденной стервы, чтоб ее.

Добравшись до своей комнатушки, я первым делом запер дверь на щеколду. Очень хлипкая задвижка, скорее для самоуспокоения. Невелики сокровища, но все равно жалко будет их потерять. Лишь бы с одного удара дверь не взломали. Так, теперь к тайнику… Кинжалом выковырял щепку, которой заткнул щель в углу. Потом запустил туда коготь. Подцепил сперва какую-то труху, ну а потом нашарил и вещдок. Им оказался шуруп, который я извлек из головы эльфийской мумии. Очень удачно, поскольку отдавать мучительнице одну из тяжелых гаек, вроде как золотых, я не собирался. Кольцо – тем более! Была еще почерневшая бляшка с груди того же трупа, думал предъявить ее. Но шуруп – даже лучше. Он тоже был непростым – на головке крепился белый кристалл. Впрочем, вряд ли дорогой – на кварц похож. Зато этот камушек наверняка делал имплантат хорошо опознаваемым. Если уж никчемная заклепка так взбудоражила специалистку по пыткам, то эта штуковина тем более равнодушной не оставит. Ну, по идее. Шуруп сильно смахивал на рабочий инструмент Ниольтари. Ведь когда его вкручивали в череп, субъект, вероятно, был еще жив…

Как она там сказала? Ветвь Утренней звезды? Надеюсь, не сатанисты местные? Утренняя звезда – это ж эпитет Люцифера.

Вернулся к мастерице пыток, хотя все внутри восставало против этого. Едва не скатился с лестницы – торопился, стараясь застать врасплох свою, так сказать, визави. Увы, безрезультатно: она сидела все в той же позе, изучая стену, словно больше всего ее сейчас волновали узоры древесных волокон. Вновь настроившись избегать внимания, я прошествовал к длинноухой. Уселся на прежнее место, отпил паршивого «жигуля» и легким щелчком катнул по столу злополучный шуруп.

– Вот. Ну-ка, что скажешь? – спросил я по возможности беспечно.

Ниольтари машинально занесла пальцы над предложенным сувениром, затем впилась глазами в улику – и отдернула кисть. Украшение ей, очевидно, не понравилось.

– Ты пойдешь с нами, – не терпящим возражений тоном распорядилась ушастая.

И пропела короткую фразу. Тонко улыбнулась, глядя куда-то мне за спину. Хлопнула входная дверь. Гомон гуляк вдруг смолк, и в трактире повисла хрупкая тишина. Прекрасно представляя, что происходит, я обернулся. Безо всякой спешки, пусть и хотелось вскочить, опрокинув стол на эльфийку-палача, – а дальше бежать. Сломя голову, на второй этаж, через окно и вниз по наружному каркасу стены…

Бесполезно. Не успею, только лицо потеряю окончательно.

У двери стояли двое эльфов – неожиданно плечистых, хоть и традиционно поджарых. Их кольчуги льдисто блестели в отсветах масляных ламп. Кирпичом чистят, что ли?

Не погнушались мафиозных методов, короче. Верны своим привычкам – вперлись, как к себе домой. Грубо, очень грубо. Как они вообще мерзавку услышали? Опять чародейство?

Черт подери, а! Хотел же Хаймрика сюда позвать сегодня, чтобы планы обсудить! Вдвоем дожидаться Ленина было бы куда веселее…

Глава 3. Уличная дипломатия

– И как это понимать? – Я театрально выгнул бровь.

Крепыши-эльфы двинулись ко мне, держа ладони у рукоятей мечей. Как их пустили в город с длинным оружием, ножны не опечатав? Зал трактира глухо зароптал. А Ниольтари все улыбалась – надменно и холодно. Ладно, хватит ломать комедию.

– Ясно, не дурак. Если и пойду с вами, то лишь по доброй воле, – неприкрыто осклабился я. – Кишка у вас тонка повязать меня здесь. Пареньков своих отошли… Подальше. К матерям их.

Где ж ты, колдун?.. Шевелись! Меня сейчас и правда крутить начнут, по рожам вижу! Если из города вывезут, то надежда только на тварь. А против нее у длинноухих есть приемы! Вокальные упражнения, которые для чудовища хуже пыток. Вовсе не фигурально выражаясь: разрушают хитин и кожные покровы химеры…

Как бы сейчас пригодилась мобильная связь! Долбаное средневековье!

Вышибала попробовал заступить дорогу длинноухим, но его оттеснили плечом и сунули кулаком под ребра. Вроде и не сильно – однако амбал сложился вдвое и закряхтел. Обманчива эльфийская худоба… Наверное, в мышцах много митохондрий. Ну или охранник банально симулирует, чтобы работодатель в трусости не обвинил.

Раздались возмущенные возгласы на местном «германском». Кто-то выкрикнул: «Что творите, что творите!» При этом с места никто не сошел и к эльфам больше не полез.

А они сами, приблизившись к нашему столу, стремительным рывком одолели пару метров – и заломили мне руки за спину. Я возмущаться уже не стал – смысла ноль, радовать своими трепыханиями ушастых тоже не собирался. Только крякнул от боли в суставах.

Ропот в зале усилился. Однако на активные действия собравшихся рассчитывать не приходилось. Пессимистический прогноз оправдался… Эх, как жаль!

– Ладно, повязать-то не тонка… Но далеко ли уведете? – отозвался я как ни в чем не бывало.

Конвоиры молча подняли меня с табурета и потащили к выходу. Ниольтари лишь хмыкнула. Это вы зря… Нет, на самом деле ситуация откровенно пугала – еще и командует ими чересчур хорошо знакомая живодерка… Но сильно утешало то, что Влодзимир уже должен на всех парах мчаться сюда. Ради дочери-то! Идти ему недалеко, в конце концов.

Я обернулся на прощание, кивнул трактирщику. Горделиво выпрямиться мне не дали – согнули в три погибели. Так мы и покинули гостеприимное заведение.

Поволокли меня через ту же подворотню, где я сегодня наткнулся на гномов. И вот уж сюрприз – коротышки снова оказались там, будто и не уходили. Весь вечер на арене.

Повторяя прежний сценарий, старший гном преградил проход. По бокам от него встали товарищи помоложе. И они крутили в руках толстые дубинки. В прошлый раз обошлись без такой показухи…

– Прочь, данники! – рявкнул на недомерков левый конвоир. – Не гневите детей звезд! Мы в своем праве!

– Видишь, чтобы из меня стебли росли? – сварливо осадил его гном.

Это он о чем?.. Что за бред? Какие, к черту, стебли?

Впрочем, эльф-то его отлично понял. Отпустил мою руку – второй гад сразу сдавил ее мертвой хваткой – и шагнул навстречу гномам. С ленцой, словно нехотя, потянул меч из ножен. Тут же двое молодых коротышек наставили на него свои дубинки. Щелчок – и в сторону ушастого синхронно выметнулись копья. Два острия застыли в полуметре от лица конвоира, тот аж назад качнулся.

Надо же – телескопические древки! С раскладывающим механизмом! Дубинки-то – и не дубинки вовсе! А я еще подумал, чего их так странно держат.

Да здесь, похоже, все нелюди шляются с оружием, запрещенным в черте города. Один я такой законопослушный…

– Вы пожалеете, землееды, – сквозь зубы бросил длинноухий, отступая.

Рубиться с гномами он явно не собирался, несмотря на преимущество в физической силе. Которое уж точно было у атлетичных эльфов! Пускай они и в меньшинстве – один стоит троих задохликов, наверное.

Вот и молодец. А то попасть случайно под замес – приятного мало. Могут и заколоть в свалке. Мне это совсем ни к чему, я подмогу жду. Где этого Ленина носит?!

– Пожалеем больше? На грядки не посадите? – Главный карлик сипло, с присвистом, расхохотался.

– Когда ты будешь угасать, станешь умолять, – пообещал другой конвоир. – Все вы одинаковы. И сострадания ты не встретишь.

– Не все, – твердо парировал гном. – Отчаяние для слабых. Есть среди нас и сильные. Сильные видят спасение.

– Спасение даруют вам высокорожденные, – наконец вмешалась Ниольтари. – Ты должен быть благодарен. Убирайтесь вон! И уповайте на то, что наружность ваша неприметна!

– Спасители! – Бородатый заморыш всплеснул руками и по-стариковски хихикнул. – Хлев лучше, чем огород!

Кстати, почему он препирается с эльфами на «славянском»? Уверен, что те не владеют ни его родным языком, ни «германским»? Все-таки встроенный автопереводчик у длинноухих работает только в одну сторону?

– Я вам, случайно, не мешаю? – решил подать голос и я сам. – Если что… Знаете ли, пошел бы по своим делам. Завтра рано вставать. У меня прием.

Крайне удачная заминка выдалась. Надо бы еще потянуть время.

Гномы хмуро уставились на меня. Конвоир, который намеревался обнажить меч, тоже слегка обернулся. Гримаса на его лице не сулила ничего хорошего.

– Отпустите его, – потребовал карлик-переговорщик.

Потребовал! Уж точно не попросил. Для конкретики указал на меня узловатым пальцем, словно эту фразу можно было истолковать как-то иначе.

И эльфы подчинились! Я себе не поверил, когда ощутил, что захват разжался. Свободен! Лишь секунду спустя услышал, как хлопнула дверь. И топот множества ног. Оттуда, где трактир! Вот в чем соль… Или нет?

Ниольтари, одарив меня многообещающим взглядом, лихо развернулась. Светлые волосы хлестнули по грязной стене – и мучительница скрылась в переулке. Следом свалили и ее прихвостни. Гномьи копья со звоном сложились обратно в дубинки.

– А вот и мой друг, – нейтрально подчеркнул я, наконец-то завидев Влодзимира.

Колдун со всех ног, как сорванец, бежал сюда, позабыв про приличествующее его положению достоинство. За ним торопились зеваки – должно быть, из кабака высыпали!

А пожилой гном прикидывался островком спокойствия в этой суматохе. Он, задрав голову, посмотрел мне в глаза. Затем досадливо цокнул, помахал Влодзимиру и тоже засеменил восвояси. Сопровождение, естественно, увел с собой. О чем он сожалеет? Что не прирезал меня под шумок? Или что они добычу у эльфов перехватили, но присвоить не смогли? Теперь только гадать и остается.

Для страховки я проводил коротышку глазами. И приметил у него на спине непонятные наросты, выпирающие под комбинезоном. Три или четыре, раскиданы несимметрично, разного размера – явно какое-то уродство. Опухоли, может?

– Что тут… уф-ф… случилось? – Подоспевший Ленин жаждал срочных разъяснений, даже отдышаться не успел.

– Гномы помешали ушастым… – несколько обескураженно произнес я. – А те меня забрать хотели. Ну, про это ты, видать, знаешь…

Влодзимир помрачнел, сцепил пальцы в замок. Я безотчетно отшатнулся. Хоть колдун сейчас точно ничем не угрожал, но всякие чародейские таланты мне слишком много зла успели причинить. Теперь любой внезапный жест вызывает опаску. И песни – тоже.

– Теперь, значит, будут считать, что вы у них в долгу, – сделал нерадостный вывод Ленин. – И когда-нибудь захотят его вернуть.

– Да задолжал-то им немного, – поморщился я. – И без них бы справились. Правда?

– Верно говорите, – поддержал колдун. – И все же… Эх, зачем я спать лег! Пока разбудили, пока оделся… Время упустил!

– Ну кто же мог знать. – Пришлось его ободрить, очень уж расстроился. – Я вон тоже лечь собирался…

Тем временем нас полукругом обступили трактирные тусовщики. На лицах некоторых читалось разочарование – наверняка надеялись поглазеть, как «хладень» ушастым наваляет. Уж точно зрелище не рядовое, может, и не каждую сотню лет случается! И тут такой облом. Но остальные явно вздохнули с облегчением, увидев, что эльфы бой не приняли.

Меня хлопали по плечам и предлагали угостить пивом. Причем с таким самодовольным видом, будто это они меня спасли из лап длинноухих фашистов. С колдуном держались куда почтительнее. В основном ему вежливо кланялись, а кто посмелее – звали в гости.

Ну, в общем, у неприятного приключения нашлась и положительная сторона: мой имидж среди горожан определенно должен улучшиться. Завтра эту историю будут на каждом углу трепать. Конечно, своим меня не признают, но хотя бы от подозрений в связях с эльфами отделаюсь. Насколько возможно с моей внешностью.

Совершенно опустошенный после прилива адреналина, я технично уклонился от попойки. Наконец-то поднялся к съемным комнатам – но сначала решил навестить соседку. Постучал в дверь – услышал короткий шорох. И все, дальше – глухо. Кто там притаился? Ведьма или ловцы троллей в засаде?..

– Звитка! – позвал громким шепотом. – Открой! Это я.

Щелкнул засов, дверь распахнулась, чуть не заехав по лбу. Хорошо, что я был наготове – отскочить успел.

Через мгновение мне на шею бросилась тень в ночной рубашке. Вряд ли эльфийка – значит, все же спутница с аномальными клыками.

– Ты слышала, что внизу было, да? – спросил я, мягко отстраняя ведьму.

Она лишь часто закивала, давясь рыданиями. В такие моменты я плохо представлял, как себя вести. Повредили ей психику эльфийские застенки… Неловко приобняв ассистентку за плечи, добавил:

– Гномов сегодня два раза встретил! Знаешь, такие… низкие, с большими головами. Очень наглые. Они эльфов придержали, а потом колдун Влодзимир…

– Я проснулась-то, когда ты вниз побежал! – перебила Звитка. – Потом все замолчали, и услыхала: ты говоришь, что кишка у них тонка! И потом зашумели, загалдели… Сразу поняла: острые уши пришли по твою душу!

– Тебе бы стихи писать… – проворчал я. – Ну да, пришли. Так я ведь их ждал! Ничего бы со мной сделать не смогли. Видишь, я живой и даже целый, тебя не тронули. Чего реветь-то?

– И то правда. – Ведьма через силу улыбнулась. – А я в оконце все глядела… Оно мутное-мутное, ничего не видать…

– Да и выходит на другую сторону, – зачем-то уточнил я. – Иди спать. Нам завтра людей лечить.

Звитка вздохнула, легонько сжала мою кисть и, утирая слезы, притворила дверь. Я тоже отправился в комнату. Нервный вечерок выдался, конечно… А так хорошо начинался! С колдуном договорился, планы выстраивались…

Засыпал я с тяжелым чувством. Только сейчас накрыло пониманием, что вообще-то мог и не вырваться. При определенном везении – их везении, не моем – высокорожденные гниды вполне успели бы уволочь меня в какой-нибудь шатер… Очень похожий на тот, где я уже коротал дни с Ниольтари. И досуг там вышел бы аналогичным.

Я рискнул – и проиграл. Вопрос, можно ли было поступить иначе, учитывая все вводные… Ответить на него сейчас не сумею.

Хотя ладно. Это не разгром, а скорее ничья. Все остались при своих – а главное, что информацию я все же передал, и отнеслись к ней серьезно. Другое дело, что сам не узнал ничего полезного. Еще и с гномами продолжается дурная и дурацкая эпопея…

В следующие дни я приложил все силы, чтобы больше так не попадаться. Вынес для себя и для Звитки запрет на прогулки в одиночку. Выдал химере дополнительные инструкции – убив на это пару часов. От идеи всюду носить с собой меч, хоть и в опечатанных ножнах, пока отказался. С привлечением колдуна к охране сразу пролетел: слишком он был занят, чтобы целыми днями со мной таскаться. Зато удалось нанять Кассимира на роль постоянного телохранителя – за весьма умеренную плату. По такому случаю он даже сменил тесак на топорик с длинной рукоятью. И, кажется, был сильно доволен, что защищать клиента предстоит именно от ушастых недругов. Хаймрик тоже обещал вскоре присоединиться – подагра у него разыгралась, как назло! Одно из тех заболеваний, перед которыми животворящий луч косатки-скорпиона пасовал. Неподвластны ему обменные процессы, как максимум – симптомы немного облегчит. Обезболивающие знаки ведьмы тоже здесь не помогут, нельзя их часто обновлять. Приятель клялся, что через неделю вернется в строй, а пока велел справляться без него.

Иллюзий я не питал: эльфы так легко не отступятся. И, естественно, оказался прав. Они даже ждать себя не заставили – и трех суток не прошло с непредвиденной встречи в трактире.

То утро было серым и промозглым. Как обычно, мы собрались в амбулаторию. Едва выбрались за стены города, как увидели на обочине Ниольтари с одним из ее приспешников-крепышей. Длинноухие, не скрываясь, стояли в сотне метров от ворот и сверлили меня мрачными взглядами. Капюшоны плащей они скинули, несмотря на морось.

Звитка спряталась за моей спиной и всхлипнула от ужаса. Кассимир закономерно набычился, взволнованно погладил топорище. Я успокаивающе похлопал его по лопаткам и зашагал дальше. Если бы желали умыкнуть исподтишка – уж подыскали бы местечко поукромнее. Все-таки решили побеседовать еще, значит. Интересно, наживку какую-то забросят?

– Давно ждете? Хоть бы присели, отдохнули… – издевательски приветствовал я «сородичей».

Атлет заиграл желваками, а дознавательница сердито прищурилась. Наверняка хотела бросить какую-то резкость, но, как ни удивительно, сдержалась. Вместо этого, вздернув подбородок, уведомила:

– Мы предлагаем тебе беспримерную честь – оказать… помощь детям звезд.

Слово «помощь» эльфийка из себя буквально выдавила. Голос ее звучал безразлично, однако на радужках мелькнули диковинные всполохи. У людей так не бывает, освещение же не менялось. Неужели глаза длинноухих не просто отражают свет, а еще могут излучать? Ведь была у меня такая версия… Подлинная люминесценция у высших позвоночных – и зачем? Ай, да какая разница, одной загадкой больше.

– Ох ты! Ну и ну! – Я рассмеялся, причем довольно непринужденно. Проходивший мимо взъерошенный дядька шарахнулся в сторону. – Очень… как там это… льстиво. С этого бы и начали. Чего руки распускать сразу?

Вдалеке на дороге показался скромный караван. Кажется, пара телег, там охрана должна быть – человека три-четыре, а то и больше. Смотря что везут. У ворот уже собралась горстка любопытных, где-то поблизости и городская стража… И почему в этой обстановке не эльфы на взводе, а мы? Стоят себе истуканами, даже не почешутся.

– Следует обсудить все тонкости подробно, – присовокупила Ниольтари, напрочь проигнорировав мою подколку. – Как подобает, а не мимоходом.

– Мы уже пытались, – напомнил я об очевидном. – Мне не пришлось по душе. Сейчас со мной друзья, они в обиду не дадут. И все на виду. А там что будет? Нет уж, спасибо. Давайте-ка здесь говорить.

Звитка сдавленно зашептала из-за плеча:

– К лесу их веди… Гимори-то выручит…

Я отмахнулся, надеясь, что слова ведьмы коснулись исключительно моих ушей. А не других, таких же чутких.

Тут встрял крепыш, которому, видимо, больно щелкнули по носу гномы. Вот и не терпелось ему самоутвердиться.

– Чем они нас остановят? Этим рубилом? – Эльф брезгливо покосился на топор, болтавшийся на поясе Кассимира. – Я держу в руках меч дольше, чем твой клеврет живет. И достаточно отточил свое мастерство, чтобы вспороть ему брюхо, пока он поднимает оружие. Даже если бы он носил добрый клинок, а не жалкий инструмент дровосека. Цени, что тебе даруют высокорожденные, сорный плевел!

Мой доморощенный телохранитель засопел, скрипнул зубами. Я еле успел жестом предостеречь его от ругани и драки. Послушался, слава богу.

– Что-то ты перед гномами так не хвалился, – едко заметил я. – Сбежал, поджав хвост…

Кассимир злорадно заржал. Рожа чванливого вояки некрасиво исказилась, побагровела, а уши вспыхнули. Только я подумал, что слегка перегнул, – и свистнула сталь.

Инстинктивно прикрылся рукой – и предплечье будто ломом огрели! От боли в глазах сверкнуло. Я взвыл, невнятно обложил всех матом. А потом, сморгнув слезы, увидел белое, как арктический снег, лицо Ниольтари. Рядом – побледневший Кассимир, а у его ног – атлет с окровавленным виском. В правом ухе звенело от визга ведьмы.

– Обухом сошлось… – чуть виновато пояснил приятель. – Не врал он… Шустрый какой.

Действительно, резкий, как приступ диареи в общественном транспорте. Клинок вылетел едва ли не быстрее, чем складные копья! Руку мне сломал, однозначно… Ладно хоть она на месте. Эльф плашмя бил?

– Смешанные чувства терзают меня, – наконец отмерла специалистка-истязательница, наклоняясь к поверженному подпевале. – Избавить мир от скверны твоего дыхания… О, благое дело. Но время для этого еще не настало. Лирамалиор понесет кару за свою горячность.

Похоже, бравирует, как может. Сама насилу от шока отошла, даже проверять сородича не сразу кинулась. За мою гибель ее бы точно по головке не погладили – теперь, когда секрет создания чудовища лишь приоткрылся.

И метил ублюдок прямо мне в шею! Это я понял, когда, цедя похабную брань в стиле Хаймрика, осмотрел родимую конечность. Точнее, когда-то она была чужой, но уже давно стала моей собственной! Почти два года прошло. А этот дегенерат ее чуть не отрубил! Спасла твердая корка с наружной стороны. Лезвие ее рассекло, но замедлилось. Вот погасить энергию удара она не смогла, кости от перелома не защитила. И если соотнести положение раны с той позой – получается, именно к шее траектория ведет. Ух, сволочь, как больно…

– Звитка… Отойдем-ка, что скажу… – окликнул я ведьму.

Она мелко тряслась и не реагировала. Пришлось взять ее под руку и увести – недалеко, на пару метров, только чтобы Кассимир лишнего не увидел. Подчинилась Звитка безропотно, но заторможенность никуда не делась. Черт, не по щекам же ее лупить?

Пощелкал пальцами перед глазами спутницы, помахал ладонью. Взгляд ведьмы наконец обрел осмысленность. Она молча указала на рану, я подтвердил:

– Убери боль, сил нет терпеть.

Встал вполоборота к длинноухим и спиной к Кассимиру. Кровь по руке текла ручьем, капала на землю. Нужно скорее в сарай! Там чудище, оно починит… По уму бы обездвижить конечность, но раз медпункт близко, то обойдусь.

Звитка быстро сунула палец в баночку с краской, намалевала на моем лбу знак для анестезии. Голова отяжелела и закружилась, зрение затуманилось, зато предплечье сразу отпустило. Я провел ладонью по лицу, размазывая компрометирующий символ, потер еще и рукавом. Что характерно, Ниольтари возникать не стала. Она вновь склонилась над приспешником и пробежалась пальцами по его телу – кажется, нажимала какие-то точки. А качок до сих пор не очухался. Неплохо ему вломил мой вихрастый приятель… Придется премию выписать.

– Мы пошли, у нас дела, – оповестил я эльфийку, тормошившую собрата. – Больше лясы точить с вами не буду. Хватило мне! Кассимир, чего застрял?

Не дожидаясь ответа, побрел к нашей амбулатории, осторожно придерживая травмированную руку здоровой и стараясь зажимать при этом рану. Ведьма и телохранитель тащились за мной, озираясь. Боль превратилась в тупую и ноющую, вполне сносно. Вот скотство, а! Падлы ушастые! Куртка хорошая была, под мою фигуру на заказ шили. Рукав теперь испорчен вчистую, штопать без толку – кожа рваться будет. Заплату ставить – убожество… Еще и весь в крови. Хотя, наверное, можно заменить его целиком. Обращусь к тому же скорняку, пожалуй. Всяко дешевле выйдет, чем новую одежду шить.

– Внемли, порченая кровь, – донесся сквозь осеннюю хмарь звонкий голос мастерицы пыток. – Мы желаем добиться согласия о помощи. Завтра после полудня. Назови место, или его выберем мы.

Концовку своей тирады она почти пропела. Я похолодел, желудок сжался. Придется соглашаться – или сегодня же сматываться из этих краев. Иначе эльфийские вокалисты выманят меня куда-нибудь в чащу, и поминай как звали. Определенная устойчивость к их гипнотическому внушению у меня есть, но она ничего не гарантирует. Однажды поддался – и попал в плен. Да и потом тоже повелся… Но тогда паучий кит развеял чары. Радикально – клешней мне под дых.

Если бежать – то куда? А если там догонят – будет ли лучше? Очень сомневаюсь. Не исключено, что нынешние условия – самые безопасные для такого общения.

Обернувшись, я небрежно крикнул через плечо:

– Моя лечебница. Если не знаете, где это, в городе спросите. Авось язык не высохнет… Не отсохнет.

Путь до сарая отложился в сознании как совсем скоротечный. Мы оставили Кассимира охранять дальние подступы – незачем ему вникать в детали оказания медпомощи. Меня потряхивало после спонтанной потасовки, сломанные кости все так же ныли. Заранее оговоренным свистом подозвал тварь, которая обычно в такое время таилась в кустарнике, готовясь заступать на смену. К счастью, этот раз ничем не отличался от прочих.

От кровопотери я немного шатался – а может, виновата колдовская закорючка. И косатка-скорпион ломанулась навстречу из зарослей, которые мы специально здесь оставили для маскировки. Чуть не пустив насмарку всю конспирацию! А если бы за нами другой пациент плелся? Или тот же Кассимир?

Я в запале не сумел проглотить ругательство. Наверное, моя походка ей не понравилась, но это же не повод так подставляться! Заметить гигантского монстра с дороги без прикрытия кустов и сарая – сложно, но можно!

Загубленный рукав с помощью Звитки разрезали кинжалом. Исследовав рану, химера негодующе затрещала и жалостливо защелкала, будто причитая. Зато суетиться перестала, проворно собрала пальцы в уже знакомую фигуру. Эх, непозволительно мы расслабились – что она, что я! Еле ведь заслонился… И пока изумрудное сияние гуляло по перебитому предплечью, я быстро набрасывал план на завтра.

Отменить всех пациентов – это само собой. Сообщить Влодзимиру, без него никуда не лезть. Конечно же, Кассимира прихватить, Хаймрика тоже – для массовки. Суставы ему обезболим, а чтобы ведьмины штучки не засветить… Сварганю отвар какой-нибудь, скажу, что целебный. Главное – чтобы вкус был препротивный, горький или кислый, а лучше все одновременно. Полынь подойдет, у меня как раз засушен веник для антуража. И дикой смородины туда.

Ну и многотонный резерв – чудище в кустах. Выглядит все гладко, расклад не в пользу ушастых. Жаль, что эльфы неизменно находили, чем удивить. И от прыткого качка нужно подальше держаться. Кто ж знал, что этот позер такой ранимый! Имя еще у него какое-то… лиричное.

Морщась от зуда в кости и мышце, я покрутил запястьем, сжал и разжал кулак, пошевелил пальцами в воздухе. Вроде работает все как надо. А вот каменистый покров над местом травмы не восстановился.

Улыбкой и поклоном я выразил благодарность, потом вздохнул и положил ладонь на плечо химере. Точнее, туда, где рука врастала в китовую тушу.

– Завтра сюда придут… наши с тобой сородичи. – Указав на свое ухо, я потоптался на месте, ткнул кистью под ноги. – Сам вызвал их, чтобы найти… тех, кто сделал это с тобой. Вот так.

Тварь замерла, повторила мой жест, вопросительно пискнув. Я тряхнул головой, и в уголке ее янтарного глаза показалась влага. У косатки-скорпиона непростое отношение к длинноухим, хоть они недвусмысленно пытались ее прикончить. Может ведь и отказаться, тогда в исходе светского раута уверенности мало…

– Поможешь мне, если они нападут? Как тогда? – Я изобразил взмах меча, потом наметил удар кулаком себе в скулу.

И с тревогой всмотрелся в китовую морду. Членистоногая хищница решительно кивнула – всей передней частью туловища.

Ну и чудесно, я аж духом сразу воспрял! Не знаю, поняла ли тварь, по какой причине родственнички сюда наведаются… Но кажется, что да. Лишь бы смогла держать себя в руках, наблюдая. Ну, то есть в клешнях.

К вечеру я весь издергался. Хорошо хоть, посетителей сегодня было немного, а вмешательство чудовища не потребовалось. И жалобы у всех пустяковые: то прыщи, то вросший ноготь, то по пьяни немощь в членах. Совсем обнаглели, у нас тут по основному профилю травматология вообще-то! Ладно ноготь, но прыщи!.. Надо заградительные цены выставлять за консультации, если случай не экстренный. Допустим, по серебряной монете – гросхенами они тут называются, что ли.

А вернувшись в трактирную комнатушку, задремал только под утро. Почти всю ночь напролет лежал с открытыми глазами и напряженно прикидывал варианты развития событий. Естественно, ничего умного в голову не приходило, одна ерунда: например, что у нас с каким-нибудь эльфом найдутся одинаковые родинки, он признает меня потерянным братом, мы пустимся в пляс, и тогда Ниольтари отвяжется. Все вспоминались холодная яма, решетка на фоне прозрачного весеннего неба, тусклые деревянные инструменты и ароматы пряных трав под полотняной крышей пыточной… Короче, зря промаялся.

Соответственно, встал я еле-еле. Ломило виски, отдавало в затылок – наверняка последствия колдовского вторжения в работу нервной системы. А главное – подниматься с койки не хотелось вовсе. Волевых усилий потребовалось столько, словно я в космос своим ходом добираюсь.

Думал, брать с собой Звитку или нет. Решил, что не стоит: опасно, а ее способности прилюдно лучше не применять, целее будем. Тем более нужно огромное везение, чтобы они сгодились в бою. Но ее помощь все равно понадобится, так что спустились вместе. Кассимир торчал у дверей трактира, как договаривались. Вид у него был заупокойный донельзя. И вместе с тем глаза начинающего телохранителя блестели лихорадочным азартом.

Весточку Ленину я отправил еще вчера, едва порог кабака переступил. Теперь, значит, за Хаймриком… Отвар приготовил, вышел он достоверно омерзительным. Типичное средневековое лекарство.

На всякий случай прошептав местную ритуальную формулу: «Небо надо мной», скомандовал выдвигаться. Бодрым шагом отмахали сотню метров, свернули в переулок – а там опять ошивались гномы! Четверо, как и раньше. Да что ж такое-то! Мастера внезапности, чтоб им провалиться!

При дневном свете рассмотрел прилипчивых задохликов повнимательнее. Большие головы, короткие руки и ноги, пышные брови – это, надо полагать, их видовые признаки. Все обряжены в такие же кожаные комбинезоны, как при первом их визите в трактир. Ну, первом на моей памяти. Поэтому вновь походили на подростков-неформалов. Даже жидкие неряшливые бороденки образ не портили, а скорее дополняли.

И глаза у каждого – желтушные. Нет, правда, у них цирроз или гепатит? У всех? А еще – бугры под одеждой… Разного размера, в разных местах. И тоже у любого, в кого ни ткни. Это хотя бы не заразно?

Я предостерегающе поднял руку. Звитка ойкнула, Кассимир ругнулся. Гномы шествовали вальяжно, медлительно. К оружию не прикасались, у троих оно на поясе висело. А четвертый, поседевший и помятый, кажется, вообще его не носил. Зато тащил плитку зеленоватого полированного камня. Габаритами с детскую энциклопедию! Пыхтел, сгибался под ее тяжестью, но товарищам не доверил. Что это за пластина, интересно? Надеюсь, не чародейский прибор! Так, нужно быть настороже. Если засветится, зашумит, пустит пар, окутается туманом или что-то в этом роде – сразу ведьму за руку, в сторону и бежать! Желательно – зигзагами.

Никаких сомнений – коротышки здесь из-за меня. Процессия, наверное, предполагалась чопорной, но выглядела комично. Шоу карликов в балагане, да и только.

Остановились они на солидном расстоянии – метрах в пяти от нас. Старший – посередине, между двумя соратниками. Третий – у него за спиной, вроде как замыкающий. Кругом – снова ни души посторонней. Удивительный дар у них – подгадывать место и время для контакта. Или это результат тщательного планирования?

– Приветствие тебе, Димко из Углича, – степенно начал переговорщик, которого я все-таки ненадежно опознал как Гзаза.

Показательно, что остальные гномы, как и прежде, молчали. Пока ни слова от них не услышал – не считая кратких дебатов между собой в трактире. Будто старшему предоставлено эксклюзивное право на общение с чужаками. Должно быть, важная птица этот Гзаз, или как его там. Ну или другие попросту не знают человеческих языков, тоже вариант…

– Ну сейчас-то чего еще? – почти простонал я.

Без того нервы как колючая проволока, так еще и нелюди-недомерки в очередной раз докопались! Чего им всем неймется… И главное – ни раньше, ни позже.

– Ты идешь к остроухам. – Пожилой коротышка явно не спрашивал, а утверждал. – Дозволение нам дай – быть при вашем разговоре.

– Вам до того какое дело? – повторил я свой прежний вопрос.

Гном пожевал тонкими, бескровными губами и с очевидным усилием пробурчал:

– Мы дадим тебе защиту. Это дцергна. По-вашему – охранная грамота. Кто пришел с ней – остроухи не смеют тронуть.

Он церемонно приподнял перед собой ту самую каменную пластину. Название зубодробительное, я кое-как воспринял – поднаторел уж! Так-так-так. Вот, значит, для чего она. Все же волшебная – или просто знак неприкосновенности парламентера?

– А если посмеют – то что ж? – Я позволил себе легкую издевку, чтобы выразить максимальное недоверие. – Неужто война? Да ладно.

– Не война, – с кислой миной согласился делегат. – Наши двери надолго закроются для них. Остроухам от того – великая потеря. Хорошей замены для нас не найти.

Я с трудом пресек незатейливый импульс – присвистнуть. Вот это поворот! На кону разрыв дипломатических отношений! Выходит, я настолько значим для карликов, чтобы задействовать подобный ресурс? Чего ради? Не слишком ли много чести для скромного тролля? Сказал бы даже, для вшивого, но вшей я давным-давно вывел.

Понимая, что прямого и честного ответа не дождусь, и не стал задавать наивный вопрос. По словам того же «хладня» Ленина, особым влиянием гномы в этих краях не обладают. Но раз уж снобы-эльфы с ними считаются… Это намекает на то, что воля коротышек – совсем не пренебрежимо малая величина. А ведь они готовы пойти на политический конфликт, лишь бы меня не отдать. Вывод: для них это дело государственной важности. Почему-то они так предполагают. Действительно – не высокорожденные возьмут за горло, так низкорослые!

Совершенно пришибленный свалившимся откровением, я тоже помолчал. Затем сухо обронил:

– Если хотите – с нами идите. Только я вам за это ничего не должен. Ни денег, ни работать для вас… Ни знакомств каких-нибудь.

Добавил эту оговорку, чтобы старшего гнома опять не заклинило на теме создателя гимори. Наслушался на год вперед.

Тщедушный делегат покривил рожу, однако требований выставил всего два:

– Спор с нами не веди при остроухах. И со своих людей возьми слово – пусть никому не говорят о нашей защите. Кому надо – те узнают. Любому – не надо.

– Они не будут, – ответственно заявил я.

Пристально глянул на спутников, те слаженно потупились. Приказать Кассимиру помалкивать о гномьих делишках я вряд ли мог, но и он сам ведь не идиот. Понимать должен, что иногда лучше язык за зубами держать. А то чревато большими неприятностями. Само собой, наша совместная прогулка для многих горожан тайной не останется – но раз просят детали не разглашать, то лучше и не стоит.

Пожилой недомерок, кряхтя, вытянул руки с каменюкой перед собой, вроде как прося засвидетельствовать почтение. Я коротко поклонился – мне не сложно, а им, наверное, приятно. Все же хотят помочь – если не врут, разумеется.

Заодно я наконец увидел, что изображено на этой его скрижали. Там был выбит широкий полумесяц с неровным, будто изъеденным кислотой внутренним краем. Основой для «охранной грамоты» послужил, по-моему, нефрит – ну или минерал наподобие него.

Потом гномы развернулись и отошли к стене, пропуская нас. Дальше мы проследовали целой толпой: возглавляла колонну персона грата в моем лице, за мной – Звитка с Кассимиром как приближенные особы, на два шага позади – Гзаз-переговорщик в качестве гаранта моего статуса и его малогабаритные молодчики с копьями-дубинками – допустим, почетная гвардия. Переставлял ноги я чисто механически, а в голове накрепко засела одна мысль: говорят, гномы с эльфами знаются… А что если сцена в подворотне – любительский спектакль для одного зрителя? Притом плохо срежиссированный, слишком уж ненатурально все это выглядит. Вначале, стало быть, коротышки успешно предсказывают, где и когда эльфы поведут пленника. Потом главный гном зачем-то треплется с ними на чужом для обеих сторон языке. Словно нарочно, чтобы я его хорошо понял. А в итоге трое длинноухих, как минимум один из которых отменно владеет мечом, улепетывают от четверых заморышей, которых можно палкой перешибить. И оставляют им меня.

Уж не пресловутая ли это игра в добрых и злых полицейских? Ушастые ее любят и практикуют, как я успел заметить. Гномы, значит, меня спасают и защищают от супостатов, я проникаюсь благодарностью и начинаю им доверять… А затем они с потрохами сдают меня эльфам, ага.

Ладно, посмотрим. Водить дружбу с пронырливыми карликами мне в любом случае никуда не уперлось. Так что если они желают обработать простака таким примитивным способом – пусть обломаются.

Хаймрик снимал кособокий флигель в доме торговца рыбой. Жилплощадь крохотная, зато с отдельным входом. Товар тут не хранился, да и вообще сразу на рынок доставлялся, но все равно рыбный дух почему-то витал. В общем, финансовое состояние приятеля явно оставляло желать лучшего. А ведь подагра вроде считалась болезнью богачей.

Гномов я попросил подождать за углом, чтобы не шокировать человека раньше времени. Хоть немного морально подготовлю его вначале.

Только успели поздороваться, как Хаймрик взялся красочно описывать свой недуг, загибая такие выражения, что даже мои длинные уши вяли. Я напоил его отваром, что вызвало новый взрыв сквернословия, и пока дядька морщился и плевался, Звитка сделала свое ведьмино дело. Использовала она какой-то клейкий, но почти прозрачный сок, чтобы знак не пришлось смывать – так эффект держится дольше. А когда обезболивание уже набирало силу, я сообщил:

– Гномы с нами… просятся. Говорят, помогут. Я им не верю, но позволил. Пускай идут, да?

На удивление, Хаймрик этой новостью чуточку вдохновился. Видимо, исходя из принципа «Гуртом и эльфов бить легче». Или, может, на волне эйфории от того, что боль отпустила. Опираясь на клюку, он поднялся на ноги – и довольно ухнул басом. Даже притопнул на месте и стукнул пятками. Ну хотя бы не покружился, как балерина. Сказано ж ему было: только страдания смягчим, аккуратнее надо… Клюка, кстати, хорошо остругана – наверняка Кассимир делал.

А при встрече дядька приветствовал коротышек как-то подобострастно, словно вдруг забыл свой непротокольный лексикон. Ну да, он же и говорил, что мелкие вонючки – заносчивые, богатые и злые, могут напакостить. Сам опасается нарваться.

Я сразу отослал спутницу обратно в трактир. Звитка повздыхала, но возражать не стала. Ожидаемо: длинноухие вселяют в нее дикий страх. Мне почему-то попроще с ними, хотя меня они ненавидят как личность, а не из-за профессии. Мог бы – и сам не ходил, но придется…

С Лениным мы встретились уже у городских ворот. При виде моей нежданно приобретенной свиты у колдуна чуть глаза не выпали. Причем еще до того, как он заметил скрижаль в руках у пыхтящего гнома… Судя по реакции, о назначении этой плитки Влодзимир более-менее догадывался. Я понимающе улыбнулся и развел руками. Происходящее все больше напоминало какой-то третьесортный фарс.

– С тобой колдун! Хорошо, – одобрил старший гном.

А чего это он так радуется? Сомневается в действенности своей дипломатической каменюки? Мне-то втирал, что она прямо иммунитет от всех возможных посягательств предоставляет. Ну-ну. Выходит, сила микроволновки-морозильника – аргумент по-прежнему актуальный и убедительный.

Медпункт мы обустроили ближе к городу, чем хотелось бы мне. Но, вероятно, дальше, чем хотелось бы переговорщику с чересчур весомым документом. Небось проклял уже традиции своего народа, да и прочие недомерки запыхались. Я старался шагать не слишком широко, и все равно они не поспевали. Ну что ж. Как раз удобный повод, чтобы перекинуться кое с кем парой слов! В сочетании с десятком жестов.

Потихоньку предупредил колдуна и Кассимира, что мне нужно заручиться поддержкой леса. Гномам ничего объяснять не стал – перебьются. Пусть думают, что я по нужде отошел, вообще плевать.

Как бы забывшись, сменил темп с прогулочного на буднично-деловой. Потом и вовсе слегка ускорился – и, конечно, оказался на опушке раньше всех. Углубился немного в заросли, принялся насвистывать условленный мотивчик. На сей раз это был «Семь сорок» – мы меняли пароли каждую неделю, фантазия у меня уже иссякала.

И – никакого отклика! Побродил по лесу еще минут десять, весело свистя под нарастающую в груди тревогу. Напрасно. Твари и след простыл.

Ну что поделать, не могу ж я ее теперь до вечера искать. Полдень скоро. Если убегать – так это стоило делать вчера… Сейчас-то оно будет лишь во вред. Я возвратился к нашей лечебнице в недобром смятении. Гномы, кстати, уже доплелись до нее – и ощутимо нервничали. Дружно крутили головами, шарили по опушке пожелтевшими глазами. Собственно, один из них и углядел меня первым, указал дубинкой. Коротышки оживились, делегат аж подпрыгнул. Люди, напротив, забеспокоились сильнее.

– Что случилось, мастер Димко? – участливо поинтересовался Ленин, когда я подошел. – Лес нам не станет помогать против остроухов? С ними ладит? Ну, не беда… Сами справимся.

Я промолчал, задумчиво пялясь на дверь сарая-амбулатории. Потому что различил свежие царапины на деревяшке, к которой крепилась проушина для замка. Неглубокие, короткие – но раньше их не было, почти уверен. Сам эту дверь отпираю и запираю. Очень подозрительно.

Дверь в сарай, кажется, взломана. Химера не отзывается. Ну приехали.

Глава 4. Эльфийские убеждения

– Что-то не так, открывали без меня, – объяснил я свою растерянность. – А теперь закрыто вроде.

Пожилой гном приложил мизинец ко лбу, недомерки сразу посерьезнели. Ацетоном от них как будто потянуло гуще. Отперев замок, я почему-то подумал о том, что дверь могли заминировать. Или растяжку поставить. Ведь был у меня опыт, когда зубной гранатой чуть не размололо в труху… Что помешало бы тут установить нечто подобное?

Сказал остальным, чтобы отошли шагов на десять. Сам сходил в лес, подобрал там почти двухметровую ветку. Отломал с нее лишнее, оставил сучок, чтобы ручку подцепить. Моя служба безопасности взирала на эти приготовления озадаченно, но никто своим ценным мнением не делился и под руку не лез. Так, самодельный крючок я накинул, теперь дернуть – и завалиться вбок…

Дверь глухо бахнула об стену, больше ничего не случилось. Чувствуя себя последним придурком, я поднялся с земли, невозмутимо отряхнул одежду. Подступил ближе, вытянул шею, потом наклонился, рассматривая проем под разными углами. Нет, проволоки, лески или веревки там тоже не наблюдалось. А нитка для этих целей не годится, просто порвется. Кассимир вздохнул, деликатно отодвинул меня в сторону и вошел в помещение первым, за ним – Хаймрик. Затем уже мы с колдуном.

Долго моргать, привыкая, не пришлось – день опять был пасмурным. Поэтому обстановку я оценил мгновенно: ничего не изгажено, не разгромлено и не украдено. Все на месте, даже с избытком.

В лечебнице вольготно расположились четверо взломщиков. Расселись вокруг моего хирургического стола, да еще и на стульях. Не иначе, принесли с собой, больше им тут взяться неоткуда. Вот не поленились же.

Ненавистные, нечеловечески красивые рожи. Крышки световых люков в кровле откинуты, но лампы не зажжены, и глаза незваных посетителей слегка горят. Ну и, естественно, торчат длинные острые уши. Эльфы, кто бы сомневался.

На западню не похоже, очень уж расслабленные позы, да и атаковать со стула неудобно. Сарай не такой большой, полупустой, спрятаться почти негде. В общем, пока отбой тревоги, это обыкновенная житейская беспардонность. Мол, а что такого, можем себе позволить. Осталось понять, куда моя хищная подруга подевалась.

– Вижу, гости не стали скучать на улице. – Я тоже решил не блистать хорошими манерами, даже не поздоровался. – Сразу за стол! Жалко, угостить вас нечем. Только вчерашние ногти остались, на всех не хватит.

Кто-то из эльфов вскинулся, открыл было рот для отповеди, но тут в дверь просочились гномы. Их появление, по-моему, стало для длинноухих не меньшим потрясением, чем для Влодзимира.

– Они вот тоже сюда попросились… – пояснил я.

– Приветствие вам, звездный народ, – взял слово Гзаз-переговорщик, поравнявшись со мной и выставив на всеобщее обозрение свою скрижаль.

– Приветствуем вас, увядший народ, – эхом ответил темноволосый эльф, восседавший во главе стола.

На ноги он не поднялся, даже не шевельнулся. Гномьего делегата явно покоробило то ли поведение собеседника, то ли прозвучавшее именование. Он сердито выдохнул себе в бородку и официальным тоном провозгласил:

– Мы пришли защищать Димко из Углича.

– А нам он представлялся именем Тринитротолуола из Перистальтики, – саркастически отметил все тот же ушастый.

– Нет значения, – отрезал делегат. – Как ни зовись, этот…

Он указал на меня и заколебался.

– Наполовину тролль, – подсказал я.

– …Наполовину тролль, – подхватил гном, – под защитой совета.

Завершил свою реплику карлик для меня непонятно. Звук его голоса, чересчур писклявого для мужчины, то рокотал, то дребезжал – тот самый гномий язык, который я однажды уже слышал. Надеюсь, это не кодовая фраза…

– И чем же он вас прельстил? – Брюнет нахмурился, сощурил янтарные глаза.

– Нет значения, – повторил старший гном.

Тот, кто с ним говорит, – видимо, руководит присутствующими эльфами. Командир, начальник или наниматель. Может, выше по сословию, дворянин какой-нибудь. Угловатый, мосластый – и болезненно усталый на вид. Пожалуй, его лицо можно было назвать скорее моложавым, чем юным – в отличие от прочей компании. «Стой, гнилокровое отродье. И ты, злая ведунья, тоже стой». Почему эти слова всплыли сейчас в памяти? Кто и когда их произнес? Этот длинноухий, что ли?..

Нет, наверное, не он. Но рядом он тогда был, точно. Запомнилось ярко – как раз еще стрела мне в ногу прилетела. А когда – так при нашем со Звиткой побеге из их полевого лагеря. Тоже оттуда его знаю, оказывается.

– Видишь ли, молодой посланник… – Начальствующий эльф снисходительно улыбнулся, словно излагал ребенку теорию про аистов и капусту. – Сведения, которые туманным путем получил этот гнилокровый, нужны нашему народу. Потому он отправится с нами.

– Речь о том вести нельзя, – категорично возразил карлик, никак не отреагировав на обращение.

Что за нелепая шпилька? Какой он ему «молодой»? Старик же почти! Эльфы настолько дольше живут?

– А чего мы стоим? – Я встрепенулся, отгоняя странную, ну совсем неуместную умиротворенность. – Хаймрик, Кассимир, несите-ка сюда скамейку. Табурет еще там стоит, его тоже тащите… А гости подвинутся. Я свет зажгу.

– Позвольте мне, – вклинился Влодзимир.

Ну да, ему сподручнее будет – с огнивом возиться не надо. Пальцы вместо зажигалки, лишь бы прицелился хорошо. А стол маловат для таких посиделок, все за ним не поместимся, но стоять в собственном медпункте перед эльфами я не собираюсь. Как будто они меня на ковер вызвали. Еще чего! Ушастые, должно быть, рассчитывали, что я начну ощущать себя в положении просителя. Или как провинившийся. Хотя по факту это они пришли просить, а не я. Ну как просить… Не очень вежливо, зато крайне настойчиво.

И почему я в отрешенность какую-то впал вдруг? Тьфу ты, а почему я до сих пор не вник, кто еще за столом сидит? Наконец-то перевел взгляд с эльфа-начальника на его подчиненных. Вот бирюзовые огоньки на бледном, как полночная луна, лице – это Ниольтари. Рядом с ней наверняка прежние приспешники. Точно, у одного висок какими-то листьями заклеен. Лечат подорожником травмы головы? Оригинально.

– Этого на разговор не берем. Пусть выйдет вон, – тут же попробовал надавить я, указав на гада, который мне предплечье разрубил.

Не нужны нам здесь такие вспыльчивые натуры. Качок, до того прожигавший гномов и Кассимира пламенным взором, подскочил, опрокинув стул. Запыхтел рассерженным ежом, но руководитель подал ему какой-то знак, и ранимый атлет сразу сник. Беспрекословно поперся к выходу, напоследок полоснув по мне раскаленными углями глаз. Топай-топай, я тебе еще при случае припомню.

И ведь до последнего я никак не мог на них сосредоточиться – ни на мастерице пыток, ни на сволочи этой, которая меня едва руки не лишила! Будто что-то не давало. А что не давало? Да скорее всего, то самое колдовское наваждение! Вот оно – вот откуда такие неадекватные эмоции! Я взглянул в сияющие расплавленным золотом глаза – и остальные эльфы перестали для меня существовать. Звучит как цитата из любовного романа, ей-богу…

Брюнет – чародей-гипнотизер! Или телепат, или как там его назвать… Придется быть острожным вдвойне. Втройне, вдесятерне!

– И я требую, чтобы вы не пытались делать… То, что делали сейчас, – добавил я. – В голову к этим людям… и гномам… тоже не лезьте. Я почую.

Старший гном зыркнул на меня снизу вверх, в упор, приподнял кустистую бровь. Так-так, он тоже почувствовал воздействие? Интересно, а сам поддался ему или нет?

– Я всего лишь хотел придать нашей беседе некоторую непринужденность, – развел руками любитель внушений. Естественно, никаким раскаянием в его интонациях и не пахло.

– Она прошла бы лучше, если бы вы сюда не совались без спроса, – огрызнулся я.

А вот не считается ли это нападением на того, кто находится под защитой дипломатической скрижали? Память, кстати, вновь подсказала название из истории моего мира – пайцза. Или, дескать, сам не устоял перед очарованием – сам виноват? Ладно, посланец коротышек ноту протеста подавать не спешит, так что пока замнем. До следующего поползновения.

– Не ожидать же у дверей твоей конуры? – искренне удивился длинноухий.

– Это не моя конура, а лечебница. Работаю тут, – зачем-то просветил его я, приземляясь на скамейку. – Вместе с тем, о ком ты знаешь.

На лицо брюнета набежала тень. Он поглядел куда-то мимо – кажется, на переговорщика. И обратился непонятно к кому.

– Знай, я Анаэтанар. Новый эмиссар детей звезд в срединных землях маложивущих, – наконец-то представился эльф-начальник.

Ого, прямо так откровенно! Самый настоящий резидент к нам пожаловал, да еще и в немалом чине. Эмиссар – это же тот, кто тайно продвигает интересы государства или организации в чужой стране. Обычно наделен широкими полномочиями и не стеснен в средствах.

– Имя мое – Рзим Гзаз Дцорв из союза Поющего камня. Назначение мое – рука совета, – в свою очередь назвался карлик и уронил на стол свою каменную грамоту.

Ага, я был прав дважды: это действительно тот самый Гзаз, а эльф меня из обсуждения моей собственной судьбы стремится исключить. Мол, купили меня гномы, теперь с ними торговаться надо. С товаром-то вовсе незачем согласовывать условия его перепродажи. Ну-ну, давай, дерзай. Рано меня со счетов списывать, это коротышки прицепом идут.

Правда, перед знакомым мне именем гном вставил еще какое-то. Фамилия, наверное, или кличка.

– Вообразим, что ты пришел без этой вещи, молодой посланник, – предложил эльфийский эмиссар, кивнув на пайцзу.

– Нет, – непреклонно ответил гномий представитель. – За мной – воля совета.

Длинноухий поморщился, даже не скрывая разочарования, и уточнил:

– Чего желает ваш совет, увядший народ?

– Чтобы этот… наполовину тролль остался в городе, – незамедлительно выдал Гзаз. – Свободный и невредимый.

– Вот-вот, свободный и невредимый, – поддакнул я.

Эмиссар сделал рожу кирпичом и снова начал:

– Интересы детей звезд…

– Погоди, – перебил его я. – Эй, вы чего стоите? Садитесь давайте!

Это уже людям, которые все так же топтались позади. Эльф и гном уставились на меня с почти одинаковым осуждением, огоньки на лице Ниольтари превратились в ледяные провалы. Ушастый крепыш за столом так вообще чуть не задохнулся от гнева. Ну и… до звезды мне их неудовольствие. Хоть до утренней, хоть до вечерней – тем более это один объект. Все равно тот формат общения, который сейчас навязывают, нужно ломать. А хуже относиться ко мне они не станут, потому что хуже некуда.

Визитеры все же соблаговолили потесниться – аж на пару сантиметров. Ленин оттолкнул опустевший стул и уселся справа от меня, Хаймрик – слева. Кассимир встал за спиной, ну а Гзаз умостился на колченогом табурете. Его подручным пришлось стоять, ну да невелика беда.

Прямо перед собой колдун поставил большую плошку с маслом и горящим фитилем. Надо полагать, из тактических соображений. Случись чего – и масло вспыхнет мгновенно. По мановению руки. Если же перед этим плеснуть им во врагов…

Ну вот, сидим за столом, на равных. Теперь можно и продолжить.

– Никуда я с вами не пойду, – лениво высказался я, стараясь не дать петуха. – Чтобы она опять мне ногти драла? Нет уж. Только недавно выросли.

Эмиссар склонил голову чуть набок и посмотрел на меня, как на болезнетворную бактерию. Дали ж ему родители имечко, конечно… На радость всяким человеческим аристократам и бургомистрам, которые наверняка с ним вынуждены общаться. Анатанэ… Анаэна… Антананариву какое-то, прости господи.

– Что совет мог бы принять от нас взамен на уступку? – обыденно спросил длинноухий. Будто на рынке приценивается.

– Того вы дать не можете, – усмехнулся переговорщик.

Ух ты, какая непоколебимость! Я себя прямо бесценным почувствовал. Вот только вопрос меня гложет тот же, что возник у эльфа: на кой черт я гномам сдался? Если это спектакль, то он сильно затянулся. Смысла в таком торге совсем не нахожу. По идее, подопечный давно уже должен был уверовать, что гномы с ним будут носиться как с писаной торбой. И пылинки сдувать.

Все еще не теряют надежды, что на чернокнижника наведу? Но эту тему коротышки больше не поднимали…

– Что ты видел и чувствовал на том берегу, гнилокровое отродье? – вдруг переключился на меня этот… Антананариву.

– Она тебе передать забыла? – Слегка повернувшись, я некультурно наставил палец на истязательницу. – Рассказал же ей. Все рассказал, прямо как тогда в… домишке из полотна. И разве это главное? Я вам писал о другом. О том, что для вас куда страшнее. Правда?

Руку тряхнуло, и я поспешил ее опустить. Ниольтари проморозила меня взглядом, а эмиссар опять улыбнулся. Кажется, достаточно презрительно.

– О, твои послания… – нараспев протянул он. – Мы были изрядно впечатлены твоей… отвагой. И способом, который ты выбрал.

Судя по запинке, длинноухий хотел сказать «тупостью». Ну что ж, понимаю… А куда было деваться.

– А способ чем не угодил? – чисто из принципа осведомился я.

– Ты умеешь считать? Сколько свертков ты отправил? – по-иудейски ответил эмиссар.

– Умею не хуже тебя, – буркнул я. – Три десятка.

– А попали в наши руки лишь два. Два листка. Первый из них – по случайности, – конкретизировал эльф. – Второй мог век пролежать под сукном, если бы мы не начали поиски. Остальные сгинули. Полагаю, что их уничтожили маложивущие, опасаясь навлечь гнев высокорожденных.

– Целых два! Это больше, чем я ждал. Вот видишь, какой успех, – похвастался я безо всякого притворства. – А время у вас всегда есть в запасе. Навалом его у вас.

И правда повезло. Рассылал-то я свои письма счастья практически на деревню дедушке. Точнее, отправлял в разные поселения с оказией, за довольно высокую плату – чтобы передали бургомистру, представителю феодала или какому-нибудь там сельскому старосте. В общем, местному начальству – ну или хотя бы писарю в ратуше. С указанием, что это для высокорожденных, если они здесь появятся. Заодно я стращал очередного курьера-шабашника, что если деньги он возьмет, а письмо выбросит – то мое проклятие его везде настигнет. Видимо, не сработало. То ли торговцы, музыканты и подмастерья слишком смелые, то ли городские верхи чересчур трусливые.

А физиономия молчаливого эльфа-атлета нравилась мне все меньше. Мало того что ноздри у него ходили ходуном, так еще и глаза исподлобья рыскали по моей свите, как бы определяя приоритетные цели для атаки. Меч у него точно под рукой, пусть отсюда и не вижу. И сидит еще так, словно в заднице пружина! Появилось четкое предчувствие: только и ждет команды, чтобы начать нас косить.

Ну-ка, а до него дошло, что среди людей есть колдун? Кажется, да: останавливает взгляд на Влодзимире куда чаще, чем, например, на Хаймрике. Даром что второй по комплекции куда внушительней. Тогда можно и карты раскрыть.

– Ты назвал свое имя и сказал, кто такой, – прервал я паузу. – Ниольтари знаю. Лучше, чем надо. Со мной хладень Ильчий, а еще Хаймрик и Кассимир. Э-э… Ну, берегут они меня. А с вами кто? Зенки лупит, воды в рот набрал.

Ленин чинно кивнул, Кассимир подбоченился – я краем глаза увидел. На неудобной скамейке колдун сидел прямо, как штык проглотил. У меня так не получалось.

– По левую руку от меня – страж дальнего круга. Имя его останется сокрытым от тебя, гнилокровый, – уклончиво отрекомендовал подчиненного эльф.

М-да, яснее не стало. То есть очевидно, что страж – это, скорее всего, силовик какой-то. Однако функция у него тут может быть любой – от охранника до… ликвидатора. В смысле, убийцы.

– А чего он так напыжился? Пусть выдохнет и смирно сидит, – предупредил я, не отдавая все на откуп Гзазу. – А то вон у гномов камень… Мы против вас ничего не замышляем.

– Он против тебя – тоже, – отбрил меня эмиссар.

Ага, охотно верю. Черт с ним, другого выгнали – и то хорошо. Этот вроде получше владеет собой.

– Тогда слушай. Я пришел сюда, чтобы показать вам… вещи мертвых. Их взял там, где песок вопит. Если уважаемый Гзаз не возражает, – упомянул я навязавшегося делегата, вспомнив что-то такое из области этикета. Все же он якобы мои интересы представляет.

Гном не возражал, да и вообще наверняка не имел ни малейшего понятия о том, для чего мне нужна встреча с эльфами. Поэтому мотнул редкой козлиной бородкой и самоустранился из нашей галантной беседы. Может, даже с облегчением. А я опасливо, без резких движений потянул с плеча сумку. Вмиг активизировался этот «страж дальнего круга», чуть с места не сорвался.

– Вначале предоставь их мне на досмотр, ублюдок! – неприязненно приказал он.

Голос у качка – прямо оперный тенор. Бабушка у меня любила концерты таких певцов по телевизору смотреть…

– Я не ублюдок, а гибрид, – с достоинством ответил я, употребив слово из прошлой жизни. Пусть понимают, как хотят.

Длинноухие оставили мое замечание без внимания, разве что эмиссар слегка бровью повел. Безымянный «страж» принялся рыться в котомке, которую я передал ему через столешницу.

Подготовился я со всем старанием. Вечером после смены откопал нержавеющий кинжал, прихватил из тайника в комнате одну пятигранную гайку и медальон с шипами, который отковырял с груди той самой мумии. Еще принес ленты с рукояти другого кинжала, клочки материи с вышивкой, деревянный наруч, стеклянные пузырьки – и футляр-тубус, где я и обнаружил рабочие записи чернокнижника. Естественно, сейчас в нем лежала лишь одна страничка, заблаговременно скопированная.

Осторожно перебрав содержимое сумки, «страж» первым делом выставил на стол закупоренные пузырьки – так, чтобы мне было сложно до них дотянуться. И хлестнул вопросом:

– Что это?

– Не знаю, – честно признался я и пожал плечами. – Не открывал, по виду не понял.

На скулах силовика катнулись желваки, он дернул ухом и выпятил волевой подбородок. Брат психованного качка, что ли? Мимика у них почти одинаковая. Или программа тренировок включает жевательные упражнения?

Достав футляр, эльф отложил его в сторону. Прикинул по весу, что пустой, наверное. Потом настала очередь кинжала. Его ушастый еще и острием на меня направил.

– Нож мертвой девки, – пояснил я, не дожидаясь вопроса.

Взгляд гномьего делегата прикипел к потускневшему лезвию. Карлик привстал на табурете, подался вперед всем тщедушным телом. Хватать кинжал, впрочем, не решился – ну и правильно.

– Узнаю руку мастера, – вдруг проговорил он. – Работа Рзегца из союза Бритой горы. Очень хорошая. И старая. Рзегц давно разбит немощью.

Эмиссар и «страж» переглянулись. Я поморщился от ацетонового выхлопа со стороны взволнованного Гзаза, Хаймрик – тоже. Затем резидент с непроизносимым именем – а, да пусть будет Антананариву – жестом велел передать ему тубус. Повертел его в руках, провел ногтем по узорам, выжженным на поверхности коры, и вынес вердикт:

– Орнамент ветви Осенней звезды. Знаков несколько, личного нет.

– А третий знак? – удивилась Ниольтари. – Разве он не личный?

– Он тебе неведом? – Антананариву чуть повернул к ней голову, блеснул янтарными глазами. – Я был лучшего мнения о молодом поколении. Это исконный знак расщепленной ветви.

Эльфийка-палач выглядела сконфуженной, как школьница, которую отчитал учитель. Кончики ее ушей разве что не засветились. Я, конечно, позлорадствовал, хотя эмиссар тоже не внушал ровно никакой симпатии. Вот если внезапно начнет – значит, опять к гипнозу прибегает!

Дальше «страж» вместе с Антананариву столь же внимательно изучили наруч, но по его поводу ничего не озвучили. Обрывки одежды мертвецов крепыш брезгливо стряхнул на пол. Ага, не ему ж потом убирать…

Жесткие ленты, почти не выцветшие за долгие годы, тоже совсем не заинтересовали длинноухих. Хотя я даже прокомментировал:

– Этим была обмотана ручка ножа… А, рукоять.

– Ты принес еще что-либо, кроме такого сора? – Ждал более красноречивых находок атлет от меня, а косился почему-то на Гзаза.

– Ну да, – улыбнулся я. – Есть кое-что. Сейчас достану, ты не дергайся.

Сунул руку за пазуху, подцепил когтями в кармане гайку. Эх, жалко отдавать… Не вернут ведь. Ну ладно, у меня еще три таких в комнате спрятано. Придется презентовать полный набор вещдоков, раз прочее их не устроило. Да и, может, это не золото вовсе.

«Страж» пялился на меня так, будто рентгеном просвечивает. Опять подобрался весь. Поэтому вытаскивал кисть я максимально медленно и плавно. И силовик явно ожидал увидеть не завалящую мелочь, а нечто покрупнее.

– А это что? – Он требовательно протянул руку к улике.

Я хмыкнул и аккуратно опустил безделушку в его изящную и крепкую ладонь. Эльф поднес ее к глазам, в этот миг разглядел предмет получше – и тут же швырнул на стол! Обтер пальцы об суконную куртку – и очень, очень непристойно выругался. Обороты были слишком цветистыми и специфическими, даже автопереводчик сплоховал. Мне удалось выцепить лишь общий смысл – нечто вроде «Чтоб ты сгнил изнутри, будучи изглоданным заживо жуками-могильщиками и опаленным ядом кровавых муравьев, которые нашли приют в твоей утробе, невольно проникнув в нее сквозь задний проход, пока тебя сажали на трухлявый кол толщиной с бедро зрелого мужчины». При этом каждому второму слову соответствовало какое-нибудь матерное – пусть и неточно.

Гайка, звеня, запрыгала по доскам и свалилась на утоптанный пол. Вот это ушастый загнул! Хаймрику такая квалификация и не снилась, наверное. Учиться ему и учиться! И, по-моему, дядька впервые глянул на эльфа с уважением. А мастерица пыток вроде слегка зарумянилась. Умилительная стыдливость – при ее-то ремесле.

Вынув кружевной платок, эмиссар нагнулся, завернул в него спорное украшение и вытряхнул обратно на столешницу. Потом достал крошечную коробочку, раскрыл ее и поставил рядом. В ней лежал тот самый шуруп-имплантат, который я показывал Ниольтари. Забрала с собой его ушастая, по всей видимости. Ну а я присовокупил к этому еще и бляху со штырьками.

– Сомнения развеяны, – сказал Антананариву. – Терзает заблудшие умы запретное знание. И они несут его другим, как чуму.

– То есть ты понял… ну, то, ради чего она меня мучила? – недоверчиво обрадовался я. – Кто сделал… жуть, которую вы встретили в лесах у Торлопа?

Если бы свидетелей рядом не было, то я бы называл вещи своими именами – без обиняков. А так – людям и особенно гномам нельзя слышать про химеру, все-таки желаю еще здесь пожить. Ушастые-то сволочи должны понять мои обтекаемые формулировки… Хотя, разумеется, без свидетелей я с ними болтать не собирался больше никогда.

Неужели моя авантюра разом обернулась удачей? Мать его за ухо, да тут виртуоз дедуктивного метода! Или индуктивного, как там правильно.

– Что? – Эмиссар недоуменно воззрился на меня. – Поразительное недомыслие. Я лишь убедился, что ты не лжешь о пережитом. Ты действительно был там, где обратилась в пепел душа потомка звезд.

Заключительную фразу он произнес с какой-то поистине нечеловеческой скорбью. Меня аж до мурашек пробрало.

Однако что за ахинея? «Душа обратилась в пепел» – это об основе для химеры, что ли? Нет, вряд ли: свой вывод Антананариву сделал после демонстрации побрякушек с трупа поклонницы пирсинга. Значит, опять про неслышимый крик.

Им совсем без разницы, что из девчонки чудовище изготовили?.. Ладно бы из людишки – так нет же, из их сородича! Когда вот этот вот утомленный брюнет впервые увидел косатку-скорпиона, он попросту окаменел, отказываясь верить в ее реальность. Ведь, в отличие от других, сразу все понял. Потом аж заикаться начал! Ради чего меня тогда пытали и в яме держали? Чтобы теперь тупо отворачиваться от основной причины, по которой за горемычным троллем прилежно охотились?

Собственно, об этом я и спросил. Только более грубо:

– Какого хрена? Вы когда мне кишки мотали – что вызнать хотели? Какую вину на меня вешали, а? Что тогда… в лесу пришло?

– Ничтожный глупец! – вскипел эмиссар. – Ты полагаешь, будто мы забыли об этом невообразимом кощунстве? О надругательстве над миром и кровью его хранителей!

Его радужки полыхнули золотом. Я напрягся, но внушения пока не ощутил.

«Не забыли, а забили», – хотелось сказать мне, но на здешнем «славянском» языке это выражение звучало как набор слов.

Тут один из гномов помладше что-то прорычал-пропищал. Гзаз оглянулся на него, снял с пояса объемистую фляжку и… немедленно выпил. Остальные гномы последовали его примеру. Не понял, они что, прибухнуть решили? Прямо на переговорах? Другого времени не нашли? Настолько невтерпеж снять стресс, ага.

Однако запаха спиртного я не почувствовал, повеяло скорее какими-то травами. Да и вылупились на гномов только я, Хаймрик и Кассимир. Эльфы приняли как должное, Ленин тоже, кажется, кое-что об этом знал. Надо спросить на досуге.

– Так зачем вот она, – я снова обвиняюще ткнул когтем в сторону Ниольтари, – тужилась вытрясти из меня то, чего я тогда не знал? Если теперь вы заладили про горелые души какие-то!

– И об этом ты, видят ночные небеса, тоже расскажешь. – Резидент сгорбился и подпер щеку кулаком, отчего стал выглядеть еще более усталым. – Но не порывайся лгать нам впредь. Я не верю, что ты был пособником страшного злодеяния – иначе зачем привел нас к своему пристанищу дурным наветом? Но и истину ты, подлое создание, скрыл.

– Скроешь от вас, как же… – проворчал я и, не сдержавшись, передернул плечами. – Если бы тогда мог, то выложил бы ей все, что сейчас вам говорю. Еще до первого ногтя. Мне скрывать от вас нечего.

Впрочем, тут я соврал: было чего. Еще как было! Но эльфийских дел оно действительно никак не касалось.

Скепсис длинноухих стал прямо-таки осязаем – ну, ожидаемо. Да и черт с ними, все равно убеждать бесполезно. Проходили уже.

И как раз за дощатой стеной что-то дважды хрупнуло. Это просто ветка упала, моя химера подкралась или обидчивый качок подкрепление привел?..

Глава 5. Семейное сходство

Замерев, я навострил слух, но хруст не повторился. Эльфов он тоже не обеспокоил. Ладно…

– Если тебе поистине нечего скрывать, то почему ты отказываешься принять неизбежное и сопроводить нас к искомому? – язвительно выступил «страж».

И тут же стушевался, когда Антананариву тихонько пристукнул пальцем по краю стола. Нарушил субординацию, видимо.

Я пропустил мимо столь же длинных ушей его ремарку, тем более что качка одернул старший. Вместо этого постарался наспех взвесить все вскрывшиеся факты. Значит, фантомный вопль для них важнее, чем даже производство монстров из высокорожденных. Плохо, конечно, что свое рвение не совсем туда направят… Но, с другой стороны, святотатство есть святотатство. Эльфы этого так не оставят. Ни за что не могут! Стало быть, обязательно захотят покарать отступников. И наверняка комбинат, выпускающий чудовищ, тоже накроют. Если повезет, утилизируют полуфабрикат вместе с частью готовой продукции. От ушастых арийцев, присвоивших себе роль хранителей мира, только этого и нужно.

– Мне все равно, кого вы будете искать вначале. Ну, чернокнижника, о котором я писал… Или того, кто песок орать заставил, – пояснил я. – А может, это один колдун был. Я скажу вам, как найти то место. Только зарубите себе на носу: я ни при чем, это один из ваших был.

– Высокорожденный не мог сотворить черный ритуал, чтобы породить гимори, – ледяным колокольчиком заговорила Ниольтари, враз пустив прахом все мои недомолвки. – Ты что-то перепутал по своему скудоумию.

При этих словах гномий делегат сделал было стойку, но тут же поскучнел. Ну спасибо, искусница драная…

– Нам по природе чужды тлетворные, гадостные чары маложивущих, – развил мысль эмиссар. – Как вам не под силу обрести подлинный дар, так и мы не владеем его порочным подобием. Сама мысль об этом смехотворна. Зачем тому, кто обласкан высшей благодатью, окунаться в нечистоты? Зачем тому, чьим просьбам мир радостно внимает, обманом и насилием принуждать его исполнить суетную прихоть?

Призрак усмешки скользнул по лицу «стража». Едва заметный, лишь уголки губ покривились да глаза чуть прищурились. Не следи я за силовиком гораздо усерднее, чем за прочими, – точно бы упустил.

И чего он тут забавного нашел? Это что же, мне сейчас выдают версию для профанов? Точнее, не мне, а нам всем, включая гномов? Или здесь есть некий подвох?

– И постичь, кто свершил то неизбывное зло, нам поможешь ты, – закончил золотоглазый резидент. – Как сам и обещал в недостойных посланиях.

– На словах растолкую, – заверил я. – На этом все. А силой меня вы сейчас не уведете.

– Сейчас – нет, – легко согласился Антананариву. – Однако то, что твои новые хозяева разрешили тебе говорить от своего лица, еще ничего не значит. И позиции их в городке маложивущих слабы. Верно, молодой посланник?

– Ты зря подумал, что я… под властью гномов, – опроверг я его заблуждение. – Они сами вызвались мне помочь. А что до слабости в городе… Так ваших там вообще нет.

– Слово совета сказано, – напирая на середину своего посыла, занудно констатировал Гзаз, которого я опередил. – Тот, кто здесь зовется Димко из Углича, не уйдет без своего изволения.

– А я не изволю, – дополнил я, надеясь, что понял его безошибочно. Момент важный, а произношение очень уж непривычное.

– Тогда обитатели краденых земель могут заплатить горькую цену за твое упрямство. – Эльф приправил угрозу обезоруживающей, кроткой улыбкой. – И мы будем в своем праве.

Только не на тех напал. Хаймрик посуровел пуще прежнего, Кассимир, по-моему, сплюнул на пол. А колдун Ленин принялся нервно перебирать пальцами, словно разминая их. Напыщенному резиденту и его шайке следовало бы поосторожнее словами кидаться. Думаю, что «хладень» за считанные секунды может превратить мой сарай в крематорий – правда, и я тогда поджарюсь, наверное.

– Жизнь ваших воинов дорога, – веско заметил уполномоченный от какого-то там совета. – Вас слишком мало. Битву не начнете из-за… наполовину тролля.

Золотые слова. Я и сам давненько уяснил, что этот Союз вольных городов длинноухим – как кость в горле. И если не раскатали его до сих пор – значит, и не могут. По крайней мере, без существенных потерь. Очевидно, что оно того не стоит, и вряд ли трофей в виде моей особы способен окупить этот ущерб. А все же приободряет, что переговорщик так убежденно мои мысли подтвердил.

– Но вас еще меньше, – ответил эмиссар гному. – Никогда не забывай об этом, посланник увядшего народа. Мы дорожим вашей дружбой – но и вы без нас канете в небытие.

– Эльфы… делают налет на мирный город… Вы же не хотите, чтобы по людским землям пошел об этом слух? – не смолчал и я. – Всех не перебьете, кто-то убежит. И расскажет о разбойничьем нутре высокорожденных.

– Вовсе не обязательно сражаться… Если достаточно лишь возвестить о таком намерении, – жирно намекнул Антананариву, вновь сверкнув глазами. Радужки ушастого теперь слегка отливали зеленью. – Ты веришь, что маложивущие отважатся подвести себя под удар из-за чужака? Или думаешь, будто речи твоих спутников повлияют на решение твоей участи?

Глаза эти его… До чего похожи на тот, который я почти каждый день вижу. Аж пробирает. У того гниды-«эсэсовца», который все норовил мне мозги промыть в пыточной, тоже были золотистые глаза. Но оттенок, разрез… Они отличались.

Как же стерва Ниольтари говорила? Племя Утренней звезды? Семейство? Клан? Община? Фракция?

– У вас в… доме… роду… не пропадала девка? Больше десятка лет назад, – сменил я скользкую тему неожиданно для самого себя.

Эльфа словно шмякнули киянкой по темечку, аж рот приоткрылся. Хаймрик поперхнулся и закашлялся, специалистка по пыткам качнулась назад и чуть не опрокинулась на стуле. Влодзимир крякнул и неловко почесал нос. Один лишь карлик-делегат изобразил каменное спокойствие, будто в его практике еще и не так переговоры разворачивались. Хотя заросли его бровей все равно шевельнулись, я видел! Наконец Антананариву сдавленно просипел:

– Моя троюродная племянница. Почти три больших декады минуло. Откуда ты можешь знать о постигшем нашу семью несчастье?

Троюродная племянница? Это что за степень родства, она у людей вообще бывает? Или опять сбой перевода? А… Дочь троюродного брата, наверное. Или сестры. А троюродный – это когда общие… прабабка с прадедом, что ли. Ну да, кажется, так.

И декада – это же вроде десять дней, а не десятилетие? Впрочем, значения близки, суть улавливается. Выходит, прав я был, когда прикидывал время пляжного инцидента. Очень жаль…

Задумавшись, дознавательница облокотилась на столешницу и прикусила кончик большого пальца. Такой непосредственный, полудетский жест… Интересно, сколько ей на самом деле лет? Выглядит на двадцать, не больше.

– Да я и не знал, – брякнул я, слегка холодея. – Просто вспомнил кое-что.

– Девочка с очень редким даром… – Начисто выбитый из колеи, резидент тоскливо покачал головой. – Что тебе известно о ее судьбе, гнилокровый?

– Она… – Гортань перехватило спазмом, слова с трудом протолкнулись через нее. – Она умела лечить руками? Светом?

– Да. И эта девочка… – Голос эльфа тоже дрогнул. – Она, как и прочие, нашла свою гибель на том проклятом берегу? Отвечай! Живо!

– Нет. Ну, вернее сказать, не совсем, – уточнил я, растерявшись, как и он. – Ты, кстати, ее видел со мной… Когда мы со Звиталаной из вашего лагеря бежали. Просто не узнал. На себя она теперь мало похожа. И один из ее глаз… Ну прямо как твои. Как раз она и привела меня туда… где это с ней сотворили.

– Вот как… – еле слышно прошептал эмиссар, несомненно, вспомнив членистоногую зубастую громадину. – Поверить не могу… Несчастная…

И он назвал имя, которое почему-то тут же в голове перевелось. Дважды. С другими эльфийскими именами у меня ничего подобного не происходило…

Ее звали Таолаэрине. В переводе с языка эльфов – «птичья трель, украшающая ночной сад». Или попросту «соловьиная песня».

Уму непостижимо, как я угадал! Не зря подозревал ведь, что косатка-скорпион в своей прежней жизни была знакома с кем-то из ушастых, которые намеревались меня обратно в яму водворить! Очень уж странно себя тогда повела!

– И почему же она служит тебе, гнилокровый? Как ты покорил ее волю? – Антананариву вынырнул из переживаний и нехорошо сощурился.

– Никак! Она мне не служит. Мы друзья, и твоя… родная девка свободна. Я даже не знаю, где она сейчас, – вовсе не покривив душой, горячо отмел я эти инсинуации.

– Если все так, как ты уверяешь… Тогда ты обязан всемерно содействовать нам. Это твой высший долг! – попытался увещевать эмиссар. – Только так ты сумеешь оправдать перед миром свое существование!

И он явно не рассчитывал лишь на свое ораторское мастерство – подключил и чародейский дар! Чуть закружилась голова, огни померкли, мысли смешались. Но стоило лишь осознать это, как наваждение рассеялось. Нет уж, втихую меня при всех не одурманишь, гад!

– Я хочу, чтобы вы нашли того, кто там навеки покалечил мою подругу. Ее тело и… ну, пускай будет душу, – сказал я, глядя ему прямо в янтарные глаза. – Но с вами не пойду. После того, что вон та умелица делала… И другой, который в голову лез. Как ты тоже умеешь, да.

Старался, чтобы сквозила эдакая дурашливая бравада, а прозвучало все равно до крайности мрачно. Ну плевать, тут и впрямь не до шуток.

– Великая беда – смерть и пропажа детей, когда рождений мало, – грустно, словно не понаслышке знаком с этим, высказался Гзаз. – Но вины Димко из Углича в этом нет. Слово совета не переменится.

Повисло молчание. Трехсторонние переговоры явно зашли в тупик.

– Эта ваша горелая душа… Или что оно там… Это полная хрень, если… Поравняться? Равнять? Ну, если равнять с тем, что вынесла твоя родная кровь, – поделился я своей экспертной точкой зрения. Пусть и косноязычно, но вроде доходчиво. – Я не знаю точно, был это кто-то из ваших или нет. Но на том берегу остроухи бились с остроухами.

Местное жаргонное словечко я использовал намеренно. И замялся, размышляя, стоит ли оглашать ключевую проблему. А, ладно… Все равно тактика иносказаний усилиями специалистки-мучительницы накрылась к чертям. Пререкаться длинноухие почему-то не торопились, как бы давая мне толкнуть речь. Гзаз, который наверняка мало что понимал в нашем диалоге, сидел с непроницаемым лицом. Мои приятели в полном составе тоже предпочли не отсвечивать, притворяясь ветошью. Вот я и продолжил:

– А те, кто победил, растят себе такое, что вам… нарисовать в уме будет жутко. Целое войско, которое они наделали из… моей подруги.

Ленин вскинул на меня совершенно обалдевшие глаза. Он был явно не готов к тому, что разговор полукровки-лекаря с его ушастыми родственниками зайдет о вопросах столь эпического размаха. Впрочем, похоже, что и главный гном тоже этого не ожидал. Табурет под ним скрипнул, корявые кисти дернулись. Даром что вроде безучастен, как его пайцза.

– Войско?.. Но как?! – не вытерпел «страж». – Что за вздор ты мелешь, ублюдок?

– Я знаю, как. Но вам не скажу, – со всей серьезностью добавил я. – Это запертое знание. Тьфу, запретное. Кузовок-то откройте.

Силовик опять покосился на меня и настороженно, двумя пальцами разомкнул футляр. Должно быть, предполагал, что там снова окажется какая-нибудь несусветная гадость. Но оттуда, конечно, выпал лишь одинокий листок. Часть рукописи гения-живодера. Коллеги моего…

Страницей сразу завладел Антананариву. Он свел брови, пробежался по ней цепким взглядом и неуловимым движением прибрал куда-то. М-да, в карты с ним лучше не играть.

И что-то в его суждениях все-таки изменилось. Потому что он прекратил запугивать, прогибать и тщетно взывать к моей совести. Вместо этого вновь ссутулился и проронил:

– А, перед кем я мечу бисер… Изложи, гнилокровый, как детям звезд отыскать дважды оскверненный лоскут земли. И покончим с этим. Твоя компания мне отвратительна.

Я ненароком задумался, известен ли эльфам бисер, и тут же пришло понимание: в оригинале выражение значило «расстилаю живой ковер цветов». Это автопереводчик опять адаптировал.

Ох, ладно. Как говорится, лед тронулся – и то вперед. Не знаю, как они расценили мое известие – но хотя бы не отмахнулись сразу.

– Вот и славно. – Я поцокал когтями по выскобленной доске, воспроизводя в памяти наш примерный маршрут. – Заучить просто. Два дня тележного пути по дороге из восточных ворот, потом свернуть направо, по лесу до моря… И вдоль моря – налево. Там уж не ошибетесь.

– Исчерпывающее описание, – иронично улыбнулся эмиссар.

Ну да, и вправду весьма куцее и обтекаемое. А других ориентиров у меня для него нет. Добровольно же провожать эльфов я бы стал разве что в последний путь.

– Другого дать не умею. Придется вам постараться. Но я, пожалуй, могу показать точнее… Не выходя отсюда, ясен пень! – повысил голос я, заметив, как поползли на лоб брежневские брови. – Если у вас есть… полотно, на котором рисуют землю, море, горы и реки. Как бы сверху глядя. Чтобы по нему узнавать, куда идти.

– Карты были известны нам задолго до их, – Антананариву небрежно повел рукой в сторону Хаймрика с Влодзимиром и скривил губы, – второго пришествия. Разумеется, она у нас найдется.

Какого еще второго пришествия?.. Неужто… того самого? Ну нет, бред какой-то.

– Так давай ее сюда, – воодушевился я. – Авось с ней легче будет.

Резидент кивнул «стражу», тот вынул из своей сумки тугой рулончик, развязал на нем ленту и раскатал по столу. Рожа у качка была такая, будто он бросает тот самый цветочный ковер в лужу помоев. Мы с Лениным склонились над сероватой бумагой, Кассимир заглянул через плечо.

Карта вызывала невольное уважение, очень уж подробной она была. Столько отмечено деталей, я сразу и запутался. Для ее составления требовалась либо спутниковая съемка, либо, должно быть, наследие множества картографов. Хотя эльфы могли и за пару поколений управиться…

Где ж тут этот Союз вольных городов? Я вопросительно поглядел на Влодзимира, тот хаотично поводил по листу пальцем и пожал плечами. А мои начинающие телохранители, похоже, вообще впервые в жизни видели схему местности. Тогда Гзаз, верно поняв наши затруднения, слез с табурета. Шагнул ближе, привстал на цыпочки и толстым, выпуклым ногтем очертил россыпь пятен. Ага, вот мы где… Масштаб, кажется, не слишком большой. Уже яснее, пойдем дальше.

Так, не понял, а почему тогда море оказалось с этой стороны? Мы с химерой шли почти все время на юго-запад и вышли к побережью. Значит, оно должно быть где-то внизу, но уж никак не справа… Черт, похоже, что у эльфов сверху карты восток, а не север! Все не как у людей! Впрочем, может, аборигены тоже север не там обозначают.

Ну и подстава же. Без помощи гномьего делегата я бы с этим пару часов разбирался – ведь в чужой географии ни разу не силен. А пришлось всего-то повернуть карту по часовой стрелке, чтобы хоть море на место встало. Вот в него на востоке от наших клякс впадает большая река – чем еще может быть извилистая широкая линия? Должно быть, та самая, на берегу которой я встретил Сартака и гнилых прислужников заклинателя по кличке Голубой. А несколько ниже и левее – устье речки поменьше. Можно предположить, что один из ее притоков – достопамятный ручей, по которому я сплавлял трупы чудовищных эльфиек. Вот и возьмем ее за точку отсчета.

– Здесь ищите, отсюда и досюда, – указал я на промежуток между этой рекой и местом нашей дислокации. – Вдоль самого моря.

Не сделав никаких отметок, силовик дернул карту, скрутил ее и убрал обратно. Хотя наверняка и так запомнил. Да и Антананариву – тоже.

– Вдоль моря на восток от нас… У тех краев дурная слава, – подал голос Ленин. – Там даже беглые не селятся. Оно и понятно: ловить там нечего, даже рыбы очень мало… И огородом не прокормишься, чахнет там все. И люди – тоскуют и чахнут…

– Да, я и сам почуял, как там тяжко. – Я решил не скрывать собственный опыт. – Даже чайки не летают. Пусто, тихо, совсем невесело. Хочется лечь и больше не вставать.

– Наши следопыты были там, куда указал твой презренный перст, – на удивление тактично усомнился «страж». – И ни о каких изъянах бытия они не докладывали. Эти берега вполне сообразны прочим.

– Ну пусть еще раз сходят, – дал я ценную рекомендацию. – И посмотрят получше. Зря вы их кормите, что ли?

Усталый эмиссар немного поиграл со мной в гляделки, ничего этим не добился и помассировал виски. Потом перевел угрюмый взгляд на старшего гнома.

– Ваш совет пожалеет о своем решении, – бросил эльф, поднимаясь из-за стола.

Ниольтари тоже подорвалась, начала складывать его стул, затем собственный. А как насчет предложить мне ответную услугу за уникальную информацию? Хоть бы мебель свою оставили, вроде удобная же!

А кроме шуток, и вправду нужно кое-что с них получить. Вся история моего родного мира прямо говорит о том, что слово, данное представителем «высшего народа» какому-нибудь туземцу или простолюдину, ровно ничего не стоит. А эльфы меня вообще считают живым оскорблением всего святого. Пока еще живым, разумеется. «Эсэсовец» в шатре примерно так и заявил. В общем, голозадый папуас при договоре с колонизатором-европейцем, пожалуй, еще и преимущество имел, если сравнивать с моим положением.

Однако гномы, которые внезапно нарисовались со своей скрижалью, все же привносят официальности в наш контакт. Уже не стрелка в подворотне, а какой-никакой дипломатический акт! И этим стоит воспользоваться.

– И при этих свидетелях я на-стаи-ваю… Кхм, да. Настаиваю, чтобы вы потом дали мне знать, кто виноват, – отчеканил я. – Ну, в беде, что стряслась с моей подругой. И где его можно найти. Больше мне от вас ничего не надо.

Резко зачесался пятиконечный шрам на левой щеке. Я поскреб его когтем, и длинноухий резидент посмотрел на это как-то чересчур уж пристально. Затем милостиво качнул головой и порулил к двери.

Влодзимир скрестил пальцы на обеих руках и развел ими в стороны. Пламя в плошке перед ним взвилось, затрепетало и погасло. Понятно, покрасовался на посошок. Пижон лысеющий.

– Омерзительно… – прошипел «страж», двигаясь на выход почему-то боком. Свой стул он нес сам, два других тащила мастерица пыток.

– Ну, как говорится, всего доброго. Удачи в поисках, – в меру изысканно пожелал я на прощание.

Силовик и дознавательница удостоили меня лишь выразительным молчанием. Зато Антананариву вдруг остановился в проеме, пропустил подчиненных мимо и полюбопытствовал:

– Почему ты тогда не убил вопрошающую? Ведь никто не чинил препятствий в бесчестной расправе.

Какую еще вопрошающую? А… Он про Ниольтари. Кроме нее, никто не подходит. Значит, это у них так элегантно палач называется.

– Не мести я ищу, но справедливости, – вовремя вспомнил я невесть чью цитату. – Вы мучили меня по глупости, а не со зла или… ну, для потехи. Потому ее наказал, но не стал… э-э, забирать жизнь сородича.

Раз уж так сложилось, то пусть он думает, что поступил я подобным образом из благородства, а не от малодушия. Не надо им знать, что я только с виду такой кровожадный.

– Как страшен мир, где гнилокровые мнят себя поборниками справедливости, – пробормотал золотоглазый эмиссар и удалился по-английски.

Вот и все. Кажется, на сей раз вновь по краю прошел – и не зацепило. Прекрасные и ужасающие гости нас покинули. Я украдкой провел рукавом по лбу и недовольно сжал пальцы в кулак. Слишком явственно они подрагивали.

Выгорело! Жив, здоров, при всех когтях! Быть не может – впервые мой контакт с настоящими эльфами закончился без применения насилия. Неимоверное достижение для поганого тролля-колдуна!

Сославшись на неотложные лекарские дела, выставил из амбулатории свою охрану и условных союзников. Получилось, может, и не особо обходительно, но поблагодарить никого не забыл. Даже недомерка-делегата. Да и они сами, по-моему, были только рады поскорее смыться. Времени и усилий на объяснения почти не потратил. Не одному мне разговор с ушастыми «защитниками мира» дался нелегко.

Выматерился от избытка чувств, снова опустился на скамейку. Ленин ушел в город, а Хаймрик с Кассимиром ждут неподалеку от сарая. На случай, если эльфы вдруг сочтут, что зря любезничали с гнусным выродком. Но сомневаюсь, что это случится. Все-таки гномья каменюка, судя по дивной сдержанности, действительно имеет для них вес. В смысле, дипломатический, а не просто тяжесть.

Осталось понять, что же коротышки такое мутят. И чем это мне отзовется.

А еще – наконец выяснить, куда косатка-скорпион задевалась. Совсем мне не нравится это…

Ночевать в медпункте я не решился, направился в трактир. Чудовища так и не дождался… Всю ночь снился янтарный глаз, сияющий далеко в темноте. Я старательно шел к нему, пытаясь понять, моя ли это спутница – или эмиссар хитрит. И никак не мог добраться… Глаз все уплывал, потом растаял во мраке.

Следующий день не задался с утра. Пациентов, которые околачивались у дверей лечебницы, по их словам, аж с рассвета, пришлось отослать по домам – благо там не оказалось ничего срочного. Закрались мысли, что чудовище свалило навсегда, увидев издалека, кто идет в сарай, и не выдержав. В чем причина, я уже догадывался: монструозная подруга не ожидала новой встречи со своим… дядей, или кем он там ей приходится. И хорошо помнила, чем прошлый раз закончился. Слишком тяжело для нее оказалось… А тут, может, вообще довелось бы с родственником сражаться.

Эти предчувствия, конечно, я от себя гнал. Но потихоньку подумывал бросить все нажитое лекарским трудом, прихватить Звитку и рвануть по следам твари. Если сумею их обнаружить еще… От переживаний я шарахался туда-сюда, не находя себе места, вертел головой, как сова, а желудок сжимался в комок.

Объявилась химера только к полудню, когда я уже замучился бродить по лесу и свистеть. Вид у нее был довольно понурый: морда опущена, тот самый глаз полуприкрыт, пальцы нервно перебирают какую-то веточку.

От сердца отлегло мгновенно. Не бросила она меня! Опять вернулась! Значит, пока все хорошо…

– Привет, – сказал я, вздохнув и погладив черную морду. – Ты знакомых увидела и ушла, да?

Показал пальцем в направлении сарая, потом на свои уши. Пошагал на месте и направил руку к чаще леса. Паукообразная нечисть виновато склонилась к земле.

– Да ничего, я понимаю, – ласково проговорил я, положив ладонь на покатый лоб. – В другой раз оставь мне знак, ладно?

Отошел к толстой сосне, поцарапал когтем ее кору. Вроде наглядно. Косатка-скорпион ткнулась челюстью мне в грудь, провела клешней по тому же дереву и пискнула.

– Да, вот так, – кивнул я. – Очень рад, что ты пришла обратно!

И обнял многоглазую хищную голову. Као… Нет, Тао… Таола… Как там дальше? Таолаэрине. Надо же, ведь запечатлелось в памяти. В отличие от настоящего имени эмиссара.

– Таолаэрине, – повторил я вслух. – Пошли работать.

Жертва кошмарного ритуала вздрогнула всей тушей и так прижала меня сгибом клешни, что ребра затрещали. Ох уж эти китовые объятия! Еле выбрался из них.

Вечером засыпал в своей комнате я уже со спокойной душой – чуть ли не впервые в новом мире. Проснулся в прекрасном настроении – и объявил себе выходной. Даже экспериментировать со сверхъестественным талантом в этот день не стал. Правда, прогуляться до медпункта все-таки пришлось – сообщить, что сегодня приема не будет. И возможным пациентам, и, конечно, подлинному исцелителю. Затем погулял по городку, а вечером отметил с Лениным успех нашего предприятия. Даже немного перебрал.

«Хладень», помявшись, спросил тогда:

– Мастер Димко… То, что вы говорили про войско чернокнижника… Это правда?

– Самая… как там… истинная правда, – подтвердил я. – Кусок… а, часть его я встречал. Едва ноги унес.

– Надеюсь, что до нас они не доберутся, – пробурчал колебатель молекул и обвел грудь раскрытой ладонью.

Дальше тему мы не развивали, но мой приятель замкнулся, ушел в себя минут на десять, отвечал невпопад. Короче, омрачился праздник.

И несмотря на это, без малого неделю я пребывал в натуральной эйфории, прямо как Хаймрик после обезболивания. Все налаживается! По сравнению с прошлым годом – небо и земля. Одеваюсь не в обноски, столуюсь в неплохом общепите. Вращаюсь в кругу приличных людей. Живу не под мостом. Никто не стремится меня умертвить тем или иным особо жестоким способом. Да и щадящим – тоже! Хожу по улицам, не пряча лицо, уши и руки, сплю в тепле, и даже без особых бытовых неудобств. Еще и в относительной чистоте – тараканы не в счет, зато клопов нет. Ну или они троллями брезгуют. Как эльфы, да. Помаленьку постигаю колдовскую биоинженерию – даром что антинаучную. Не зря стал дневники экспериментов вести! Почти по специальности работаю, в конце концов! Наверняка мало кто из моих одногруппников этим похвастаться может. Тем более, если время в этом мире и в моем родном идет одинаково, то они только выпустились этим летом.

А главное – бремя знания об армии вивисектора я скинул. Теперь пусть у эльфов об этом голова болит. Моей же проблемой остается сам колдун-психопат.

Как-то, привычным путем шагая в амбулаторию, поймал себя на том, что мне нравится нынешнее положение дел и мой повседневный распорядок. Да, вроде обычная рутина – но в кои-то веки мирная, безопасная и даже с некоторыми перспективами. Обывательская такая. А вовсе не троллиный экстрим. Осталось кредит на жилье взять для полноты картины. Их тут вообще дают, интересно?

Но – это у меня. Косатке-скорпиону – чудовищу, похожему на ожившую галлюцинацию шизофреника, – ничего подобного не светит здесь вовсе. Никогда. А еще я обещал ей, что помогу расквитаться с создателями. И об этом забывать нельзя.

Место проживания скоро придется менять в любом случае. Хотя бы потому, что здешняя кормовая база для огромного монстра начинает истощаться. Не видать мне ипотечной квартирки в Зейштаде, короче. Даже если тут имеется программа кредитования.

А в ночь, когда выпал первый снег, в дверь моей комнаты постучался мальчишка, слуга Влодзимира. Отдуваясь и кашляя, он поведал, что дочь хозяина совсем плоха. И, видимо, на днях отдаст душу богу – точнее, небесам, как тут говорили. Не сегодня – так завтра. Ну или послезавтра.

Трансплантация необходима экстренно. Если сейчас не возьмусь за нее, стану откладывать, и девица таки помрет – Ленин мне этого не простит, из города уж точно выживет. Опять-таки, хуже я ей все равно уже не сделаю. Придется рискнуть. А я так надеялся, что есть еще как минимум месяц на практику…

Размеренная жизнь подошла к концу. Чтоб его, а.

Глава 6. Дела сердечные

К дому колдуна мы выдвинулись без проволочек и в тягостном молчании. Я взял с собой Звитку – кто знает, вдруг и ее умения сейчас пригодятся. Все же аналог некоторых сильнодействующих медикаментов…

В прихожей наводили суету три с половиной слуги. Еле сдержался, чтобы их не шугануть, – все-таки не я здесь хозяин.

Поднялись на второй этаж, где в своих покоях – на деле в небольшой комнатке с единственным крохотным окном – лежала пациентка. Над ней хлопотала почему-то женщина, в которой я узнал швею, довольно модную в городке. Ну ладно, мне-то понятно, почему. Кассимир проболтался, что у колдуна много лет есть постоянная любовница. Да и, в общем-то, Влодзимир не делал из этого большого секрета. Он даже меня как-то с ней познакомил, представив дамочку как «давнюю подругу». Кстати, была она моложе своего избранника чуть ли не в полтора раза.

В комнатушке стоял тяжелый запах немытого тела, затхлости, уксуса, каких-то припарок – короче говоря, болезни. Сам Ленин сидел в углу, прижав ладонь ко лбу, и мрачно хлебал вино. При нашем появлении он вскочил, раскинул руки. И заодно мимолетным жестом заставил светильник гореть ярче. Как он это сделал – подогрел топливо, что ли?

Я приложил палец к губам – девушка спит, оно и к лучшему. Мне проще. Звитку пока оставил в коридоре. Кивнул швее и мотнул головой на дверь. Разыгрывать обиду она не стала, тут же подхватила юбки и выскользнула, потрепав «хладня» по плечу.

Черт, вот почему я в мединститут не пошел учиться? Хотя ладно, оттуда бы еще быстрее выперли.

Осмотрел больную, как уж мог. Да, я не взаправдашний врач, и нет у меня ни кардиографа, ни тонометра, ни хотя бы фонендоскопа, – но, увы, и без этого очевидно, что пациентка и впрямь на грани, состояние почти критическое. Губы и пальцы синюшные, дыхание частое и неровное, живот и ноги отекшие, пульс зашкаливает. В груди, которую я послушал через деревянный рожок, каждый удар сердца сопровождается мурлыкающим шумом. Я читал, что это опасный симптом. И не спит она, а в забытьи. Пару дней от силы протянет, таково мое дилетантское мнение. Придется готовить операцию… Точнее, не совсем ее.

Колдун крутился рядом, тревожно следил за лицом дочери и за моими манипуляциями. Когда экспресс-обследование закончилось, Влодзимир пружинисто обогнул кровать и шагнул к двери – видимо, подразумевая, что лекарь последует за ним. Но я покачал головой:

– Можно здесь говорить. Она без памяти, не услышит.

– Зориница… умирает? – сорвавшись на жалкий писк, промямлил Ленин.

Бородатый лысый мужик слова толком вымолвить не способен… Однако вовсе ничего забавного или постыдного я в этом не нашел.

– Все мы умираем, день ото дня, – философски заметил я для поддержания образа мудрого волхва. – Но твоя дочь не умрет сегодня. А завтра я попробую ее спасти. Дам лесу хорошую… как там, награду. Он должен принять.

Влодзимир, запрокинув голову, влил в себя остатки вина из кубка и немного успокоился. Поболтал сосудом в руке, поставил его на туалетный столик и стиснул мою кисть.

– Вы, должно быть, не знаете, но… Дар хладня коварен. Мы расплачиваемся за него детьми, которые у нас не родились, – взялся откровенничать Ленин, пылко и пространно. Видимо, стресс и алкоголь язык развязали. – Посильная дань – но тяжелая. Если не получилось зачать потомство в юности – потом уже не сможешь. Бывает, кому-то все же удается – но это редкость. Наследника у меня нет – но и за наследницу я благодарю небо… Умоляю, мастер Димко, сделайте все возможное! А я… Я достану все, что вам нужно!

– Ты и так многим мне помог. Лесу я… принесу дары сам. – Совесть мне согласиться не позволила, хоть и заманчиво было стрясти с респектабельного «хладня» какие-нибудь бонусы. – Ты жди и надейся. Верь, что дочь будет жить. Это важно. Лес чует.

Он закивал, как болванчик, склонился над кроватью и поцеловал больную в лоб. Я наметил дежурный поклон и вышел, попутно утянув ведьму за рукав.

Пока убедил Влодзимира, что все обойдется. Еще бы мне самому в это поверить… Задачка-то еще та. Как говорится, под звездочкой. Да еще и с гнильцой.

Мне предстоит провернуть с наследницей колдуна то же самое, что совершили с девушкой по имени Таолаэрине. С куда более гуманными целями, конечно, но от этого не легче. Поскольку результат с ожиданиями может сильно не совпасть. Мыши и лягушки не дадут соврать… Как сейчас перед глазами стоит это вывернутое, студенистое месиво. Которое еще и корчится…

Перед тем, как прикрыть дверь, увидел, что Ленин вновь опустился в кресло. Наверное, так и просидит с дочерью до утра. А я начал судорожно размышлять, как быть-то завтра.

Нормально поспать мне, конечно, больше не пришлось. Часок вздремнул ближе к рассвету, да и все. И то скорее для галочки, мол, в новый день со свежими силами. На доработку схемы ритуала как раз и ушел остаток ночи, быстрее не получалось совсем никак. Тем более я очень боялся напортачить. Вот и сверялся постоянно то с рисунками заочно приговоренного мной коллеги, то с собственным лабораторным журналом.

С первыми лучами солнца я отправился вновь высвистывать химеру, чтобы поручить ей подбор и доставку биоматериала. Нашлась членистоногая хищница быстро, однако на подробные разъяснения я убил, кажется, не меньше часа. Полбеды – изобразить, какой примерно величины нужен объект, когда из мерок для сравнения – только свои руки. А вот насколько его допустимо повредить… Не в пример больше выдумки понадобилось.

Потом проводил обеих ассистенток на место, куда косатке-скорпиону надлежало принести этот груз. Выбрал его еще с месяц назад: прогалина достаточно далеко от города, окружена густым орешником, который вымахал в два человеческих роста. Со стороны смотрится как непролазные дебри. Летом вообще идеально было бы, а сейчас кусты почти голые. Ладно, зато по орехи никто не придет. Еще я вынужденно нарушил живую изгородь проходом для массивного чудовища. Надеюсь, оно хорошо запомнит дорогу, поскольку с ориентирами здесь туго – только зарубки на деревьях, которые я кое-где оставил. Сам едва не заплутал.

Химера сразу убежала на поиски, а мы со Звиткой занялись черным трудом. Инструменты захватили из сарая – и вовсе не хирургические. Сложнее всего оказалось процарапать борозды в земле. Для начала потребовалось сгребать подтаявший снег и опавшие листья, снимать дерн и корчевать кусты на площади эдак в пять-шесть квадратных метров. Я натурально взмок и стер ладони до крови, пока орудовал лопатой, мотыгой и топором. И ведь никого из посторонних не привлечешь! Почти все делал сам, разве что ведьма по мере сил помогала. Так сказать, непосвященным это таинство лицезреть не положено. А то сожгут. Или утопят в проточной воде.

Когда участок мы с грехом пополам расчистили, я вытер пот со лба и присел на корточки. Сбросил куртку, оттянул ворот рубахи и обмахнул им шею. Звитка ежится и кутается в кофту, а мне жарко! Ну, треть подготовительной работы сделана. А может, даже половина. Теперь – уныло выскребать канавки и знаки той же мотыгой, иногда ножом… Ублюдку-чернокнижнику на пляже было куда как проще!

Чтобы овалы вышли более-менее ровными, мобилизовал огрызки школьных знаний по геометрии. Длинная прямая линия, через нее – перпендикулярная, она покороче. Потом две линии по диагонали – они примерно равны той, второй… Вернее, не линии, а отрезки, да. Ну и обвести дугами по крайним точкам, а едва прочерченные перекрестья – стереть. Очень мешали ямки, оставшиеся от кустов. Получилось все равно кривовато, но сойдет, пожалуй. Благо овалов всего две штуки нужно было. Не знаю, можно ли исправлять, лучше так оставлю.

Пересекаются фигуры посередине, как бы накладываясь друг на друга. И туда должно влезть… то, что слепится в итоге. Размером оно должно быть с пациентку. Надеюсь, что один в один…

Ну, основные построения выполнены. Осталось провести соединительные дуги и обозначить, видимо, управляющие знаки. Или вспомогательные? Или просто декоративные? Или вообще подписи разработчиков? Понятия не имею, на самом деле.

По мере того, как на рисунке появлялись новые линии, узкие глаза спутницы все больше расширялись. Я косился на нее, но никак не мог взять в толк, что бы это значило. Может, строю схему с ошибками – но ей-то откуда знать, как правильно? И почему не критикует вслух?

А когда, поминутно утыкаясь в свой набросок чертежа, я принялся наносить символы, Звитка охнула и прижала ладони ко рту.

– Это злая ворожба! – срывающимся шепотом изобличила меня ассистентка. – А говорил, что гимори не делал! Ты черный колдун!

От удивления я завалился с корточек на задницу. Сама, извините, ведьма – а туда же! Я взглянул на нож, которым корябал значки, потом – на топор. Что ж, настало время кухонной философии.

– Злая ворожба… – Я поморщился, когтем потрогал свежую мозоль на пальце. – Вот возьмем топор. Им можно справить избу – или… зарубить жену, да. Топор злой? Нет. Злой тот, кто зарубил. Так и колдовство – оно не злое и не доброе. Оно просто есть. И кого-то слушается. Злых – тоже.

Я помолчал и вздохнул.

– Но со мной согласны не все, – добавил на всякий случай. – Поэтому не говори никому, что тут увидела. Совсем никому. Никогда.

Звитка сглотнула, быстро кивнула. Ну вроде коренных идеологических разногласий не выявлено. Уже хорошо.

К расчетному времени мы не успели. Солнце уже болталось где-то неподалеку от горизонта, когда я наконец закончил схему. Окинул ее придирчивым взглядом, обошел по кругу. Снова сверился с проектом, потом еще раз. Вроде все в порядке… По крайней мере, как задумано. Как оно сработает – уже другой вопрос.

Ну ладно, что опоздали – не страшно. Погода еще достаточно теплая, дочь Ленина, которая должна ждать в амбулатории, не переохладится. Тем более ее сопровождает родитель-обогреватель.

Все, оборудование готово к эксплуатации. Весьма удобно, что в этом мире его можно практически на коленке наваять. Оказалось, что можно было так не напрягаться с расчисткой – площади хватило с запасом, а не впритык, как я считал. С донором проблем тоже не должно возникнуть. Его согласия никто не будет и спрашивать. Пока мы прозябали в чащобах, такого добра повстречали в изобилии. Кое-кто стал закуской для чудовища… И для меня тоже.

От идеи использовать какого-нибудь забулдыгу я отказался сразу. Во-первых, это мерзко. Во-вторых, крайне высок риск попасться на горячем. Ну и, что важно, качество донорского материала будет ниже плинтуса – даже если подлатать чудотворным лучом. Охотиться по лесам за более здоровыми разбойниками – даже не смешно. Подспорье в этом у меня есть – громадное и черное, только их поди еще выследи, не спугнув. А если кто-то сбежит и слухи пойдут, нам тут несдобровать, однозначно.

Остается только один выход… В конце концов, я ж колдун, а не хирург. Вдобавок не знаю, можно ли задействовать в ритуале существ одного вида. По всему похоже, что нет, но нужно проверять.

Моя зубастая и многоногая помощница тоже где-то задерживалась со своей миссией, так что ждать доставки мы не стали. Пошагали обратно к медпункту, где и встретили Ленина с дочерью, швеей-пассией и слугой.

Я скупо поздоровался, поспешил к больной. Сегодня она была бледной, как смерть… Ну или как Ниольтари. Глаза запали, а губы в сумраке сарая казались совсем черными. Влодзимир сидел с ней рядом и держал за руку. Пульс контролирует, что ли.

Выглядел вблизи колдун не сильно лучше пациентки: враз постарел лет на десять, осунулся и как будто еще больше полысел. Он тяжело поднял голову, шевельнул губами и издал какой-то сип. Зазноба обняла его за плечи. Упреждая предсказуемые расспросы, я выставил перед собой кисть.

– Лес принял дары и согласился помочь. Мертвых он не оживляет, но Зориница пока дерется… кхм, борется с хворью. Мы успеем, – энергично пообещал я. – Только с нами ходить никому нельзя. Иначе договор сорвется. Еще и ослепнуть можете.

Ленин со швеей вроде прониклись. Во всяком случае, возражений не последовало. Слуга и подавно не желал переться за нами, отпрянул и перекрестился. Что-то часто я в этом городе такой жест подмечаю.

Совместными усилиями погрузили больную на носилки – новые, Кассимир смастерил. Правда, работа топорная – он почему-то решил, что я на них буду землю и песок таскать, поэтому не особо старался. Однако крепкие, даже не скрипнули.

Колдун поцеловал дочь, отвернулся и выдал короткое напутствие. Что-то вроде «Жду свою наследницу здоровой и буду молиться». Я снова пробормотал что-то про доброту деревьев и кустарников, и мы со Звиткой подняли носилки. Совсем не тяжелая ноша, хоть натруженные пальцы тут же заболели… Сильно исхудала девица, несмотря на отеки. Еще полгода назад была в полтора раза полнее.

По дороге она зашлась в приступе кашля, но в сознание не пришла. Похоже, навыки ведьмы по угнетению чужой нервной системы в этот раз не пригодятся. Ну и славно, лучше без лишних воздействий на организм обойтись, учитывая состояние пациентки.

Теперь я всерьез обеспокоился, дотянет ли она до оказания псевдомедицинской помощи. И когда прибыли к заклинательной полянке, облегченно выдохнул: чудовище сразу выглянуло из прорехи в орешнике, поманило рукой.

В примятых и измочаленных кустах, придавленный суставчатой ходулей, лежал огромный волк. Состояние донора также было скверным: скулит при каждом подъеме грудной клетки, шкура в потеках крови, шерсть на боку ободрана. Но от него требовалось только дожить до процедуры. Даже подлечивать изумрудным сиянием нет смысла. Я наскоро связал его лапы, пусть хищник и пытался еще изворачиваться, клацать пастью. Хотелось бы ее тоже обезвредить, но соваться не стану, ну его. Еще отхватит палец, пока с веревкой вожусь. Просто между лап просунем жерди подлиннее и на них доволочем. Тут идти-то – три шага.

Так и поступили. Закинули зверя в отведенную ему половину первого овала, вынули палки. Звитка к этому отнеслась уже совершенно буднично, словно каждый день матерых волчищ таскала.

Увидев плод моих интеллектуальных и физических стараний, химера содрогнулась всей тушей и оцепенела. Я не придал этому значения – в конце концов, она прекрасно знает, каким талантом силюсь овладеть. Ну да, косатка-скорпион – первейший противник такого колдовства, ясное дело… Но мои опыты она видела, а если нет – то как минимум догадывалась, в чем я там упражняюсь. И относилась довольно терпимо.

Живо метнулись за дочерью колдуна, оставленной там, где подобрали волка. Потом я набросал во второй базовый контур веток, которых нарубил заранее, и застелил их рогожей. Все теплее, чем на голой земле лежать. Взял больную под мышки, Звитка – под колени, и с носилок мы бережно переместили ее на эрзац-койку. А затем я уловил, как вспыхнул червонный глаз.

Один этот глаз был выразительнее, чем вся дельфинья морда. И сейчас он распахнулся в недоумении и ужасе. А потом зло сощурился в щелку.

Такой же взгляд был у девчонки Тинары из общины лесных сектантов-экологов. Когда она увидела, с какой тварью водит дружбу ее кумир. То есть я.

Да что ж такое! Две ближайшие соратницы – и то порицают мои занятия! И пока жертва аналогичного чернокнижия не начала меня убивать, я отскочил и затараторил:

– Я знаю, что с тобой случилось… Таолаэрине. Но это – совсем другое! – Указал на тварь, потом на свой чертеж, на дочь колдуна и решительно рубанул рукой воздух. – Если не попробую помочь, то завтра она умрет. Посмотри на нее! Послушай, как дышит! По-другому вылечить не смогу – только так.

Два пальца наставил на свои глаза, а вторую руку – на пациентку, согнул ладонь лодочкой и приложил к уху. И сжал кисть на горле, потом схватился за сердце. Повторил: «Иначе умрет!»

Идиот! Конченый кретин! Мог хотя бы догадаться тварь отослать под благовидным предлогом, оставив пациентку со Звиткой чуть подальше отсюда! Сходил бы один и проверил, не вернулось ли чудовище! Знал же, какая у перекроенной эльфийки эмоциональная травма! Как изувечен ее рассудок… Все меньше был бы шанс, что она заподозрит нехорошее. Она ж мне уже ломала ребра однажды, хотя там разумных компонентов и близко не валялось! Когда я открыл в себе эти силы, случайно начинив рака-отшельника каким-то мхом.

К счастью, химера вняла голосу разума. Разжала кулак, опустила клешню, пыхнула отработанным воздухом. Затем действительно приблизилась и послушала дыхание девушки, внимательно оглядела ее. И вроде удостоверилась в том, что я не вру: подопытная и так не жилец.

– Не хочу ей вредить. – Стукнув себя в грудь, я провел ладонью над чертежом и напоказ пригорюнился. – Но не знаю, как выйдет. Как уж сумею… Не гневайся, если что.

Членистоногая косатка сморгнула слезинку с пушистых ресниц, сухо скрипнула и махнула рукой. Отошла в сторонку и залегла там, явно намереваясь проследить за ходом трансплантации. Как бы от этого опять с катушек не слетела. Помню, как она пыталась заколоться моим мечом… И утопиться потом. Тогда же, на вопящем побережье.

Я вновь обошел всю схему, краем глаза присматривая за чудищем. Не дергается больше… Хелицеры на морде шевелятся, как будто монстр что-то шепчет, но звуков не долетает. И горящая радужка полуприкрыта веком. Кажется, поостыла моя подруга. Замечательно.

Присел рядом с больной, убедился, что беспамятство достаточно глубокое и метаться она не начнет. Потом проинспектировал конкретно этот овал. Особое внимание уделил тому, чтобы ни одна веточка не высунулась за пределы фигуры – не говоря уже о частях тела! А когда уже закончил с этим – спохватился и мысленно плюнул. Как повлияет одежда на ход мистического процесса установки контрафактных запчастей, я не имел ни малейшего понятия. Поэтому дочку Ленина пришлось предварительно избавить от лишнего тряпья. Косатка-скорпион наблюдала за этим с отчетливым подозрением, да и Звитка – как будто тоже. Хотя пялиться на девушку, которая была почти при смерти, никакого желания не появилось. Даже не будь я теперь созданием, которое умеет управлять своим либидо, – с чего бы ему тут проснуться?

Пациентка сразу задрожала, раскашлялась, посиневшая кожа покрылась мурашками. Ладно хоть ветер в лесу разгуляться не мог. Помещалась она в выделенные границы плоховато, и я перевернул ее на правый бок, подтянул колени к груди, руки уложил у лица – собрал в позу эмбриона, короче. Компактно, заодно и тепло сохранит получше. Так, снова глянем… Нет, из овалов точно ничего не торчит, до тела девицы – как минимум два сантиметра везде.

Дышала она уже фактически агонально. Тянуть больше нельзя, совершенно точно. Как бы ни хотелось отложить момент вмешательства… Лишь бы он не стал роковым.

Звитку, которую тоже колотило, я спровадил назад. Строго наказал ей сидеть в сарае безвылазно, если Ленин с подругой еще там – вежливо вытурить их. Питьевая вода – в кадушке на столе. Для низменных нужд – ведро в углу. Запереться, открывать исключительно мне, если не вернусь к полуночи – бежать, лучше через задние ворота. И тогда уже не стесняться ведьмовскими способностями щеголять. Но это прямо последнее средство, разве что совсем прижмут. Если будут стучать – затихариться, как мышь под тапком, если начнут ломиться и громогласно меня спрашивать – лучше всего под дурочку косить, дескать, ничего не знаю, когда лекарь придет – не в курсе, сейчас просто тут порядок навожу. И ни в коем случае не проболтаться о том, для чего мы тут… почву готовили.

Пробилась шальная мысль, что антураж до крайности напоминает стереотипное жертвоприношение или другой кровавый обряд: в переплетении линий и обрамлении символов лежат голая девчонка-малолетка, учитывая местные традиции – уж наверняка девственница, и избитый зверь, запуганный до полусмерти. Кстати, он старается уползти, пихаясь скрученными лапами! Ну-ка, надо еще передние и задние друг к другу примотать! Пропустить веревку между конечностей – пускай полежит, как окорок. Не хватало еще, чтобы какая-то псина мне процедуру сорвала!

Пора начинать. Я вдохнул полной грудью холодный воздух. Он пах сыростью, землей, морозцем, прелым листом и немного – ментолом. Ну, последнее – это от химеры веет. Зима совсем рядом… Тут она мягкая, примерно как ноябрь у нас на Урале. Если все пройдет гладко, то до весны наследница колдуна точно доживет. А потом и до следующей, и так – много лет. Скорее всего, даже внуков Ленин понянчит. Но если нет…

Захотелось что-то произнести перед тем, как приступить к благородному и черному делу. Что-то в меру пафосное, но уместное. Однако ровным счетом ничего подходящего на ум не приходило, поэтому я прочистил горло и коротко пропел: «Перемен! Требуют наши сердца». Может, и для того, чтобы отвлечься от навязчивой мысли: как это может работать, что лежит в основе процесса? Каким образом дурацкие каракули перекраивают материю?

И, зажмурившись, я положил обе руки на замыкающую дугу. Сердце – мое собственное! – ухнуло куда-то вниз, кисти отяжелели… И больше – ничего. Не закружились искры под веками, реальность не протаяла до подложки. Запуск не удался! Впервые в моей практике!

Убирать руки было нельзя, потому что их притянуло к земле, как магнитом. Отлепить нетрудно, я чувствую, только… Разрыв контакта, вероятно, будет означать жесткую отмену ритуала. К чему это способно привести – черт его знает. Догадки есть, и нехорошие. Тестировать надо было раньше – на лягушках.

Может, я зря глаза закрывал? Но ведь всего на миг, и ладони лежат четко на линии – не промазал! Я моргнул, сосредоточился – и мир все-таки помутился, начал желтеть, терять материальность. Запоздало взвихрилась серебряная пыль, знакомо прострелило в позвоночнике. А, вот, пошло! Тела девушки и зверя кажутся все ярче, объемнее, сознание увлекло к ним… И все, дальше – словно на стену наткнулся. Не выходит толком погрузиться в клеточную вселенную! Кто-то сопротивляется – и кажется мне, что это не волк!

Выходит, что преобразование разумного сырья гораздо сложнее? Антивирус более мощный и продвинутый? Хорошо, тогда представлю, что вызываю… Как там ее? Консоль? Ну и ввожу команду напрямую… «Выполнить вход». Система защиты не отключится, но я пока ничего не редактирую… Просто смотрю!

Как проломил эту преграду – сам не понял. Раз – и кругом живые ткани. Двух организмов… И как определить, кто есть кто? Где человек, где волк – абсолютно непонятно! Вот совсем! Какая-то озверелая круговерть, будто все органы и ткани обоих переплелись в одном месте. Точнее, сменяют друг друга. Мельтешат совершенно беспорядочно, никакой в этом логики нет. И они так похожи… Ну да, оба – развитые плацентарные млекопитающие, чего ж я хотел.

Алые, багровые, розовые, бурые, серые тона… Сосуды, мускулы, петли кишечника, желудок, селезенка, ребра, мозг… Вот печень – только чья? Сердца не вижу… Ни одного.

Что?! Огромные вакуоли и плотные стенки? Откуда тут растительные клетки? Какая-то микрофлора, что ли? Типа водорослей на шерсти. А, чтоб тебя! Это ветки, которые в основном контуре лежат! Слишком свежие. Вот гадство – они помехи наводят! Хорошо хоть, не развалили весь ритуал к чертям собачьим. Видимо, потому что они – не целый организм, а лишь куски, причем разных растений.

Если на уровне органов различить, кому они принадлежат, я не в силах… То придется копнуть глубже. Клетки уж точно подскажут – вернее, их ядра. Их содержимое рассмотреть возможно… Подобное я уже делал – еще в тот самый раз, с раком-отшельником.

Выбрав более-менее стабильный фрагмент из буйной мешанины, я нырнул в него. Клетки рывком приблизились… Желтовато-серые, а за их слоями другие – красные. Ага, это трубчатая кость. Вроде как бедренная. Не ахти, далеко подниматься от нее к сердцу придется, еще и сбиться могу. Вот в ней костный мозг, глянем… Нет, слишком поверхностно, ядра сейчас едва заметны.

Биологический микромир становится неподатливым. Луч моего внимания увязает в этой среде, как в густом желе, двигаться очень тяжело. Идем, идем, пропихиваемся… Есть! Вижу! Тут как раз клетка начинает делиться. Вот они, клубки генетической информации. И пока все опять не завертелось и не рассыпалось на тысячи осколков, я принялся их судорожно пересчитывать. Чего ж они такие мелкие…

Справился, на четвертый раз таки не сбился. В этой клетке сколь-нибудь четко обрисовываются тридцать девять хромосом, смутно – еще, кажется, семь. То есть всего сорок шесть штук. Сколько их у волка, не помню, но вряд ли столько же. Значит, здесь – девушка.

Как только я это осознал, картинка моментально прояснилась. Будто и не было никакой путаницы, все кристально очевидно. Отлично различаю любые системы каждого из двух организмов, главное – скользить по ним, не вдаваясь в детали. Плохо лишь то, что больше я сделать ничего не могу, кроме как бороться с нарастающим давлением. Оно настырно толкало меня куда-то вглубь клеточных ядер. А я туда совсем не хотел. Четко воспринимал каким-то потусторонним чутьем: если затянет, не выберусь. Это конец. Не знаю, что тогда случится, но собой я быть стопроцентно перестану. Когда я неведомо как созерцал и осязал миллионы клеток одновременно – чуть умом не двинулся. А уровнями ниже – миллиарды органелл, триллионы хромосом, несметное количество генов, каждый из которых состоит из множества нуклеотидов… Не говоря уже об атомах, если лженаучный способ исследования и к ним применяется.

Борьба оказалась полностью бесплодной. Не вышло отвоевать ровно ничего, и даже на месте я не остался – все так же опускался к микроструктурам и химическим связям. Еще чуть-чуть – и окунусь в эту невообразимую пучину. Дело дрянь… Впору бы запаниковать, но в этом неверном, зыбучем безвременье эмоции пригасали, проявляясь едва ли вполсилы.

Ошибку я понял, к счастью, еще не коснувшись мембран. Иначе могло быть слишком поздно… Нет смысла рваться прочь отсюда – нужно плыть навстречу чему-то иному! Тому, что осталось снаружи! Там – пахнет осенью, земля сырая от растаявшего снега, на ней – линии колдовского чертежа. Там меня ждет косатка-скорпион, которая наверняка и не догадывается, как уязвим здесь дерзкий сгусток сознания. Я хочу туда вернуться… Не прямо в эту секунду – немного позже. Но обязательно вернуться.

Старательно вспоминая о реальном мире, я всей душой устремился вовне. И вектор движения сменился. Теперь меня тащило назад даже чересчур быстро – перестарался. Эдак и выкинет! И тогда все впустую!

Умудрился остановиться, поймать шаткое равновесие. Выцарапался! Не растворился в хроматине и цепочках нуклеиновых кислот! Ладно, это была прелюдия, а сейчас – основное действо. Ради которого, собственно, сюда и бултыхнулся.

Переменчивые внутренние миры двух существ по-прежнему мерцали и колыхались, мертвыми якорями торчали посреди них инородные включения. Должно быть, симбиотические бактерии, а может, и многоклеточные паразиты. Наверняка у волка глисты. Слава богу, для мракобесной процедуры они почти инертны, побочные пассажиры… Частицы срубленных ветвей тоже ушли на второй план. Однако разбираться в физиологических хитросплетениях стало несравненно проще. Оба сердца на сей раз я нашел без проблем, слегка поблуждав по сосудистым магистралям. Сразу бы так.

Хм, а разве аорта отсюда должна отходить? Нет, точно, неправильно она расположена! У волка – по-другому, а он по строению органов от человека не так уж далек! К тому же один из желудочков раздут… И в перегородке между ними – дыра шириной в мизинец! Ох, вот жесть. Ничего удивительного, что девушке так паршиво. Наоборот – странно, что она до своих лет доросла. Тут спасет только пересадка – это без вариантов. Раньше я еще сомневался…

Снова метнулся к волчьему сердцу, пристально, слой за слоем осмотрел его в поисках тех самых включений – то бишь мышечных трихин или очагов инфекции. Ничего подобного не обнаружил – вот и слава богу. А то бы еще ломал голову, что тут стоит предпринять. Личинки в сердце и не должны выживать, но вдруг у местных глистов своя специфика. Кто ж просветит, переносятся они вместе с тканями или остаются у хозяина? Или по-разному, от условий зависит?

Потом целую вечность я обводил пару сердец с участками прилегающих вен и артерий – фигурной рамочкой, с шести сторон. Во всех проекциях, представив свой эзотерический зонд в виде маркера или инструмента из графической программки, и крайне тщательно, скрупулезно. Сказал бы даже, что высунув язык от усердия – только языка у меня тут не было. Вообще ничего не было, кроме воли и внимания. Может, в действительности он и выпячен, не исключаю. Экстравагантный, должно быть, там у меня видок. Надеюсь, хоть слюни не текут.

Но отпущенные мне возможности снова утекали. Притяжение между биологическими вселенными, скованными внутри убогих борозд, усиливалось. Еще немного – и они слипнутся самопроизвольно. Даже думать не хочу, что тогда произойдет, дочь колдуна явно позавидует косатке-скорпиону. Нужно приступать непосредственно к модификации, противной всем законам природы. А у меня до сих пор нет для этого… ну, в общем, допуска.

Попробовать чем-то перегрузить защиту, чтобы она отключилась? И чем же? Десятком ложных попыток замены, среди которых спрятать настоящую? Звучит хорошо, но только в теории. Эдак можно и вправду навертеть лишнего. А еще у меня на это попросту не хватит сил. Когда охватываешь кусок плоти невидимым манипулятором – приходится напрягать внимание по максимуму, иначе соскальзывает. Много сразу – не удержу. Что еще умею? Ну же, быстрее соображай!

Вдруг я понял, что должен что-то… спеть?! Подходящее к такому поводу. А, была не была. Все равно годных идей нет, хуже не станет. Пересохшим горлом, которое осталось где-то очень далеко, я прохрипел по-русски:

– Сердце его теперь в твоих руках… Не потеряй его… И не сломай.

На большее меня не хватило, и без того чуть в нормальность не выдавило. Ничего умнее не подобрал. И между прочим, очень в тему припомнил! Окрепло ощущение власти над окружающей материей. Пожалуй, я могу сделать то, что затеял!

Поехали! Я зацепил разумом оба сердца и толкнул их по новым адресам. Живые вселенные застыли, их стянуло напряжением образовавшейся смычки. С неожиданной легкостью микрокосмос подчинился. Мускульные насосы ринулись сквозь небывалую пустоту навстречу друг другу, как гонщики-суицидники, и меня вышибло с изнанки чужой жизнедеятельности, будто пинка дали.

Один рывок – и я в наружном мире. Словно канал переключили. С наркоманского мультика – на соцреализм про освоение целины на отдельно взятой поляне.

Хотя не совсем реализм, конечно. В границах рисунка пространство размылось и затуманилось. Воздух задрожал и сместился – вместе с подопытной. А дочь Влодзимира оказалась в самом центре биосмесителя, на пересечении овалов. Немного дальше от меня, чем была.

Иллюзорная дымка рассеялась. Девушку выгнула судорога, она всхлипнула, а я схватился за голову, ощущая в желудке ледяной ком. Но пациентка сразу затихла, лежа на спине, раскинув руки и мерно, глубоко дыша. Я отсюда видел, как вздымается ее грудь. Не гора фарша – а грудь! Обошлось?..

Нахлынул восторг – жаркий и незамутненный, как у школьника, который впервые с девчонкой по-взрослому поцеловался. Так-то, а! Вот вам и заштатный лекарь! Это вам не вросшие ногти ковырять! Я, колдун-самоучка, дилетант доморощенный, осилил! Провел все по высшему разряду! Превзошел любые прежние опыты! Прыгнул выше головы! Я ж, в систолу его через диастолу, долбаное сердце человеку пересадил! Без операционной, без препаратов, без скальпелей и аппаратов. На чистом энтузиазме! Одной лишь остротой ума! Ну и крепостью духа, может быть.

Волчья запчасть оказалась все же поменьше, чем оригинал. Зато в ней стенка не дырявая и аорта растет, откуда и положено. Учитывая, сколько дочь колдуна отбивалась от неумолимой смерти… Уверен, что потянет.

И тут я вновь похолодел. Что-то явно пошло не так. Посреди обнаженной груди девушки-подростка отчетливо выделялось мохнатое пятно. Небольшое, размером с ладонь. Колдовство затронуло вовсе не только главную мышцу в организме. Ткани рядом с целью тоже вовлеклись – если кожные покровы, то наверняка и ребра. Хоть бы только они… Хоть бы!.. Ну пожалуйста!

Рванулся к ней – и на втором шаге резко понял, что больше не могу бежать. И идти. И стоять. Силы покинули полностью, колени подкосились. Я кривобоко сложился, усевшись на грунт.

Сгущались сумерки – только сейчас я обратил внимание, как стемнело в лесу. И где же чудище? Куда спряталось и зачем? Помогло бы подняться и доковылять… Чтобы оценить масштабы моей… врачебной ошибки. Ведь даже ползти не могу, будто парализовало! Хотя нет, руки-то шевелятся, как и пальцы в сапогах.

На другом краю чертежа заворочался волк-донор. А потом – извернулся, привстал на полусогнутых, трясущихся лапах. Да он путы перегрыз, когда успел только! Зверь панически огляделся и, хромая, драпанул в чащу. Вот это да, он с испорченным сердцем еще и бегать способен. Это потому, что горизонтально качать легче, чем вертикально? Или тупо на адреналине припустил? Ну, может, поживет еще – сколько им там, псовым, отмерено. Если больше на моего монстра не наткнется.

За спиной, чуть сбоку, затрещали ветки, и я удивился: чего это тварь напрямик через кусты поперлась? Для нее же проход специально проделан! Она ж голени свои эльфийские там раздерет!

– Вот он! – крикнул кто-то позади. Уж точно не Звитка и даже не Ленин. – Сюда!

Голос гнусавый, звенящий от нервов. А я обернуться не могу!

Передо мной гаснут линии богомерзкой схемы, в ней лежит голая девчонка с приросшим клочком волчьей шкуры на груди. Состав чернокнижия налицо.

Спалился. Вот дерьмище-то.