Рина Эм

Украденный. Великий вождь Арис

Глава 1. Арис

Город Патрат спал в долине, подернутый синеватой, утренней дымкой. С гребня холма Арис некоторое время разглядывал его очертания, а потом сказал:

— Это не будет долго!

Бако и Антор кивнули одновременно: город Патрат не имел крепких ворот, высоких стен и никаких шансов перед войском северных кочевников.

Стражи Патрата заметили их едва первая тысяча воинов, перевалив через гребень холма начала спуск в долину. Стук колотушек и тревожные крики янгов разносились в утреннем воздухе, доставляя ушам Ариса истинное наслаждение. Он знал, что войско Патрата, как и многих других городов у янгов состоит только из местных ополченцев и не может оказать серьезное сопротивление. А их царь — гнусный и трусливый царь этого поистине подлого народа — сбежал со своими воинами и не показывался с самой весны.

Волы, прикрытые сверху деревянными щитами, потащили таран к воротам и Арис улыбнулся, ощутив как от предвкушения битвы мышцы наливаются упругой силой, а тело наполняет легкая дрожь.

Янги пытались вступить в переговоры — как обычно. Некоторое время какой-то мужчина кричал им со стены, размахивая белой тряпкой. Арис махнул лучнику.

— Вождь Арис, — к нему обратился вестовой, — таран у ворот, всё готово. Нам начинать?

Мужчина со стрелой в шее летел вниз и алые брызги веером рассыпались вокруг. Арис приложил ладонь ко лбу, чтобы рассмотреть это зрелище получше.

— Да. Начинаем, — сказал он.

Ворота города треснули после первого удара, а второй разнес их в щепу. Арис бросился вперед, не успели щепки упасть на землю. Поднырнул под меч воина, бросившегося к нему и ударил мечом в живот. Подхватил падающее тело и швырнув его в толпу янгов, вонзил меч в грудь следующего. Бако и Антор бились прямо позади, прикрывая его спину. Он знал это не поворачиваясь.

— Арис! Это Арис! — кричали янги и он слышал ужас в их голосах.

Вскоре они побежали, вереща от страха, словно овцы, завидевшие волка. Он и был для них волком. Все правильно.

В полдень все уже было кончено. Патрат пал, последние кучки янгов еще огрызались из погребов и с крыш, но дело было сделано. Бако и Антор, опьяненные боем, бросились следом за какой-то женщиной, закутанной в покрывало. Оба были перемазаны кровью и напоминали демонов из страшных сказок. Может поэтому она так кричала, когда сворачивала в переулок.

Арис проводил их взглядом, но следом не пошел. Он оглядел пустую улицу, вложил меч в ножны, оставив только нож в руке, вытер горячий лоб и улыбнулся, ощутив на губах соленый привкус — пота и чужой крови. Ярость, сжигающая его изнутри каждый день, каждый час, днем и ночью, отступила, будто ее притушила кровь, которую он излил из глоток янгов.

Из переулка, где скрылись Бако и Антор, доносился женский визг и их хохот. Понесло гарью, кто-то из его воинов увлекся, но это не страшно. Патрат покорен, его судьба сгореть и исчезнуть, как и весь народ янгов.

Арис вошел в ближайший дом. Едва завидев его, хозяева бросились прочь с криками ужаса. Он слышал, как они мечутся в глубине своего же дома натыкаясь на углы и мебель. Арис усмехнулся и вышел во внутренний двор. Там никого не было, лишь на веревках развевалось выстиранное белье. Сняв с веревки чистую рубаху, он огляделся. Во дворе по прежнему не было никого.

Арис положил нож на деревянную лавку, намочил ткань в кадке с водой и вытер лицо, измазанное брызгами крови и пылью. Потянулся за ножом, но его уже не было на месте. Арис застыл и открыл глаза. Прямо перед ним стоял мальчик лет пяти. В поднятой руке нож. Нож, который Арис только что положил на стол.

Мальчику не хватило одного мига. Если б Арис умывался чуть дольше, клинок вошел бы в живот, под доспех, туда мальчик и целил, и его кишки уже лежали бы на земле, а рядом он сам, пытаясь затолкать их назад.

А в племени говорили бы: «молодого Ариса, сына вождя, заколол мальчишка-янг, его же собственным ножом!»

Ощутив досаду, будто это всё уже случилось, Арис протянул руку. Мальчик попятился, размахивая ножом во все стороны, но схватив за ворот, Арис приподнял и тряхнул его так, что всякая охота толкаться у мальчишки исчезла и он повис у него в руке бессильно подвывая. Арис отобрал нож и поднес мальчика к себе, вглядываясь в его лицо. Мальчик тут же перестал плакать, только затрясся и скрежетал зубами. Довольно кивнув, Арис отправился обратно в дом.

Не выпуская мальчишку из рук, прошел через анфиладу комнат. В кухне долго пил из глиняного кувшина, ждал, а мальчишка змеей извивался в его руке. Его мать все-таки вышла, разразилась слезами и упала на колени, срывая себя украшения:

— Возьми всё! Всё! Только пощади ребенка!

— Это не ребенок, а мужчина, — хмуро ответил Арис. — Ты всего лишь глупая женщина и не понимаешь, что мужчинами рождаются. Вот твой муж родился женщиной.

Арис перевел взгляд на её мужа, который стоял на пороге и беззвучно шептал что-то белыми губами. По лицу стекали дорожки слез. Арис положил нож на пол и толкнул его ногой в сторону мужчины, но тот отскочил, словно увидел змею. Мальчишка наконец вывернулся и бросился к отцу.

— Как у такого как ты мог родиться настоящий мужчина?! — удивился Арис и медленно достал меч. Шагнул вперед, отодвинув мальчика и его мать, ударил не замахиваясь. Мужчина опрокинулся на спину, дернулся и затих. Мальчик закричал, захлебываясь слезами.

Арис повернулся к его матери и замер на некоторое время, разглядывая её. Она так и стояла на коленях, у тела мужа, её глаза остекленели от ужаса.

— Ты всего лишь глупая женщина, но сумела родить настоящего мужчину. Если хочешь жить, вставай на ноги.

Она вскочила, не сводя с него взгляда.

— Я беру его и теперь он уже не твой сын. Он будет одним из моего клана и я дам ему имя... Воко. Так его будут звать. А ты забудешь прежнюю жизнь. Тогда ты сможешь видеть Воко. Ясно?

Она ответила:

— Да, господин!

— Тогда бери ребенка и иди за мной.

— Но если ты не забудешь, — проговорил он, когда женщина бросилась к сыну, отдирая его от мертвого тела отца, — я повешу тебя над костром и поджарю у Воко на глазах. Ты понимаешь, что я это сделаю и твои слезы меня не остановят?

Она быстро закивала:

— Я понимаю, господин!

Вечером кочевники собрались в стойбище. Патрат ещё пылал на фоне черного неба и ветром дым относило к югу. На гребне холма шаманы разожгли поминальные костры и посвятили имена погибших звездам.

Арис стоял у огня, рядом с шаманами, как и было положено тому, кто повел их в бой. Кочевники верили, что в начале пути, пока ещё духи умерших не встретились с духами Той стороны, они слышат голоса живых. И шаманы, потом вождь, а потом остальные, повторяли их имена — пусть погибшие знают, что их смерть не прошла незамеченной и о них помнят.

Но когда прогорели поминальные костры и дань умершим была отдана, для живых начался праздник — ведь они победили. Выкатили бочку вина, внизу, под холмом разложили другие костры и над ними соорудили вертела для мяса. Появились женщины. Некоторые скованные испугом, робкие, некоторые вызывающе дерзкие. Кто-то ударил в бубен, запели песню.

Арис занял своё место на помосте, возвышаясь над гудящей оргией. И вдруг воины закричали в сотни глоток, славя своего вождя, Ариса, сына Мауро Смелого!

— Слава Арису, смелому, могучему, будущему вождю северных кочевников!

Бако сунул ему в руку рог с вином:

— Еще одно лето и ты поведешь нас на столицу янгов! Их царству конец. Царь Лаодокий сбежал из страха перед тобой и их города теперь падают к ногам, как спелые орехи осенью! Янги уже сдались и это ты, Арис, принес нам победу!

— Арис, великий воин! — орали воины.

— Арис бросается в бой первым и убирает меч, лишь когда сдох последний враг!

Младший шаман, напившийся настоя, влез на повозку и кричал, будто видел сон наяву:

— Духи сказали мне: Ариса ждут невиданные дела! Даже Мауро только подивится делам своего сына, Ариса, когда придет его время!

Сам Арис молча слушал, понемногу прихлебывая из рога. Последнее время вино странно действовало — стоило выпить чуть больше, в него точно вселялся демон. Вино не тушило больше ярость, которая жгла его изнутри, наоборот, разжигало её сильнее.

Пленницы Патрата, испуганно оглядываясь по сторонам вынесли добычу. Вещи, ткани, золото и камни разложили перед помостом Ариса. Но прежде, чем приступили к дележу, явился вестник:

— О великий Арис! Янги из Катсы прислали послов!

— Катса — соседний город, — наклонившись сообщил ему Антор, — немного больше Патрата.

Арис кивнул и сказал вестнику:

— Хорошо. Убейте их.

— Но они старики! Их головы белы как снег, — возразил вестник.

Арис усмехнулся и покачал головой:

— Коварные янги! Они знают, что для нас нет худшего позора, чем убить слабого и беззащитного! Мы щадим беспомощных стариков. Мы щадим женщин и детей, в отличии от них — трусливых и подлых! И теперь они шлют к нам стариков послами! Что ж! Я смогу достойно встретить их!

Легко поднявшись с меховых шкур и отбросив рог с вином на гору добычи, Арис зашагал ко входу в лагерь. Многие последовали за ним.

Там, где заканчивались шатры, его ждали трое — два старика и старуха с головами, похожими на июньские одуванчики. Они были так стары, что их лица походили на иссохшую землю — все в морщинах и трещинах.

Остановившись в трех шагах от послов, Арис хмуро сказал:

— В землях янгов закончились мужчины, раз послами приходят древние старцы?! — он оглянулся, и люди за спиной закричали, засвистели.

Старики попятились. Лица их были бледнели на глазах. Но старуха ни сделала ни шагу назад. Дребезжащим, как стекло, голосом она сказала:

— Великий Арис, сын племени северных кочевников! Мы пришли к тебе, что бы предложить мир и богатые дары! Мы просим тебя не нападать на наш город — он мал и не богат. Все, что ты захочешь забрать мы и так отдадим тебе!

— Вот в чем низость янгов! — Арис повернулся к старикам спиной, — Я не позволил бы мужчине говорить мне в лицо подобные слова! Лишь безумец может сказать мне, что между янгами и кочевниками возможен мир! Но они прислали стариков, чтобы я выслушал их подлые речи!

Воины снова закричали:

— Позор! Позор трусливым янгам!

Арис повернулся к старикам и подошел так близко, что буквально навис над ними:

— Идите назад и скажите: сегодня я взял Патрат, но не пройдет и недели, как я буду в Катсе и разрушу ее; я сам возьму все, что захочу! Ваши мужчины умрут, а женщины станут рожать детей для нас и янгов больше не будет!

— Тогда почему бы тебе не убить и нас? — тихо спросила старуха, — Какая разница, ведь мы умрем зимой от голода!

Арис едва расслышал что она сказала из-за гула голосов и ударов мечей по щитам вокруг. Удивившись про себя ее мужеству, он ответил:

— Я отвечаю только за судьбу своего племени, но не вашего трусливого и подлого народа!

Он хотел уйти, но старуха спросила:

— Почему ты всё время обвиняешь наш народ в подлости и трусости? И в нашем народе позорны те же деяния, что и у вас, о вождь. Я не знаю, кого из нас ты обвиняешь в подобном, но нельзя же из-за одной паршивой овцы губить всё стадо!

Весь дрожа от ярости он повернулся назад:

— Благодари богов, что ты стара и я не могу убить тебя! Никогда! Никогда не будет мира между нами и вашим подлым племенем! Никогда!

Как и обещал Арис, ровно через неделю они пришли к воротам Катсы, разбили и сожгли её.

Было достаточно тепло, первые листья едва легли на землю желтым ковром и от Катсы Арис повернул на запад. Еще пол месяца северные кочевники разоряли земли янгов, нигде не встречая хоть сколь серьезного сопротивления.

После Патрата и Катсы пришел черед мелких поселений. Дождей было мало, дома горели хорошо и шатры, и одежда воинов насквозь пропиталась дымом пожарищ. Запах этого дыма был совсем не похож на запах костров в родном стойбище. Тот дым пах домом, и пищей, а от этого несло тревогой и тоской.

На рассвете, в чистом утреннем воздухе, он становился особенно заметным. Им пропиталось все — войлочные стены шатров, одежда, развешанная на колышках и даже войлочная скатка, на которой спал Арис.

А потом пошли долгие, осенние дожди. Повозки, полные добычи, едва ползли; порой весь день уходил на то, чтобы вытаскивать их из грязи и чинить. Пора было возвращаться, но Арис всё никак не мог отдать приказ возвращаться домой.

Только когда несколько лошадей завязли по самое брюхо, а воз, который они тащили так и не удалось достать, он велел поворачивать. Ничего. Зима пройдет быстро. На будущий год он закончит дело. И тогда... тогда, он может быть, обретет покой.

Потоки дождя размыли дорогу так, что она превратилась в непроходимое болото. Пришлось объезжать по полю, подстилая ветки под колеса. Двигались медленно, со скоростью бредущего старика. Арис, отпустив поводья, качался в седле, равнодушно следя, как мимо проходит войско. Бако и Антор — его правая и левая рука, как два молчаливых призрака, маячили за спиной.

— Когда начинают лить дожди, сердце гложет тоска. А когда приходит весна, сердце поет от радости. Почему? — услышал Арис голос Антора и кивнул. Сквозь завесу дождя и правда все выглядело уныло.

— Когда приходят дожди, Лара ложится спать. Поэтому всем грустно, — ответил Бако. — Лара — богиня веселья.

— Лара — начало жизни и богиня леса, — возразил Антор, — кто сказал тебе, что она богиня веселья?!

— Отец говорит, что Лара богиня веселья! — возразил Бако сердито.

— Ты глуп и не понял своего отца, — со смешком ответил Антор. — Твой отец хотел сказать, что Лара — богиня весны!

— Откуда ты знаешь, что хотел сказать мой отец?! — возмутился Бако.

Арис иногда представлял Бако похожим на упрямого быка, которого невозможно развернуть. Сколько не старайся, будет переть напролом, сметая рогами всё на своем пути. В то время, как Антор представлялся ему похожим на воздушный поток. Верткий, способный превратиться в разрушительный ураган в одну минуту.

Когда пришло время и Арис, как старший сын вождя, должен был объявить кто станет его руками, именно Антора он хотел видеть своей правой рукой, а Бако — левой. Он бы так и сделал, если б не отец...

Мауро сказал, что правой рукой нужно объявить Бако, старшего сына из клана Приволов. А для Антора, не имеющего семьи и поддержки клана, стать даже левой рукой вождя — завидная доля.

Еще Мауро сказал, если б не упорство Ариса, он бы не позволил Антору стать и левой рукой. Что лишь глупый вождь приближает к себе безродных. Что видимо северных кочевников ждут дурные времена с таким вождем и что…

— Хватит! — крикнул Арис. — Довольно! Мне надоели ваши перепалки!

Бако и Антор растерянно переглянулись. Арис подхватил повод, конь встал на дыбы и помчался вдоль рядов телег. Комья грязи полетели в стороны. Бако и Антор последовали за ним.

Уже у самых последних возов их догнал вестовой и сказал, что разведчики видели неподалеку в поле одинокую башню.

Она казалась заброшенной, если б не свежие следы, уходящие по грязи в сторону леса. Во дворе испуганно ржал конь, оседланный и забытый; над глиняной печью курился дымок и слабый запах горелой пищи поднимался от котелка, брошенного на огне.

За узкими окнами башни тихо и пусто.

— Они убежали в лес! — воскликнул Бако.

— Да неужели трусливые янги сбежали?! — сказал Арис.

— Чего еще ждать от них? — пожал плечами Антор.

Арис, вытащив меч, пнул ногой дверь. Внутри башни винтовая лестница поднималась наверх. Никого не было видно. Он пошел по ступеням, прикрывая голову щитом.

Но все предосторожности были напрасны — на самом верху, в круглой комнате был всего лишь один мужчина. У него не было меча, или вообще какого-то оружия. Он побледнел, когда увидел вошедших и уронив платок, отступил к стене.

Арис огляделся и хмуро спросил:

— Кто ты?

— Я... ученый.

— И что же ты учишь?

— Я... уже изучил науки и теперь сам обучаю людей. Даю им знания...

— Ну и где они? Твои люди? — обводя взглядом пустое помещение спросил Арис.

— Они... ушли, — сглотнув ответил мужчина.

— Смелые янги! Хороши только в сражениях с женщинами и детьми! — сказал Арис и Бако и Антор согласно рассмеялись.

— Мои ученики — дети! — срывающимся голосом ответил мужчина. — Я сам приказал им уходить!

— Я убил первого врага в семь лет, — отрезал Арис. — А твои ученики какого возраста?

— Они старше, но поймите, господин! Здесь, в башне Правина, изучали науки, а не искусство боя!

— Науки... — обойдя помещение Арис вытащил с полки плоскую коробочку, и она тут же рассыпалась у него в руках ворохом бумажек, склеенных вместе с одной стороны.

— Книга! — прошипел он. — Вы, янги, вместо мечей делаете вот такие вот штуки и считаете себя лучше нас!

— Книга — очень важная вещь, господин.

— Что от неё толку? Она не спасет тебя и не защитит! А пара мечей защитили бы! Не лучше ли учить своих детей сражаться, чем создавать эти бесполезные вещи? — и он отбросил книгу в сторону.

Ученый тут же отлепился от стены и бросился к упавшей книге. Бережно поднял ее с пола и повторил почти сердито:

— Это очень важная вещь, господин! Книга — это драгоценность.

— Я знаю, что вы платите за них золотом, но какой в ней толк?

— О! Посмотрите! — мужчина протянул открытую книгу. Арис увидел множество мелких букашек, украшавших белые страницы. Ему захотелось шагнуть назад. Вдруг это какое-то колдовство? Лишь усилием воли он заставил себя остаться на месте.

— Это — книга об истории нашего народа. Она так и называется: «История государства»! Здесь рассказано о наших царях, и о том, что было в очень старые времена, и в недавние годы, и каждый, кто ее откроет, сможет узнать все, что случилось с его страной... и здесь написано и о вашем отце! В самом конце есть несколько страниц, посвященных ему.

— Про Мауро написано тут?! — Арис подался вперед.

— Да, да, о нем сказано: «Племя северных кочевников живет на левом берегу Туганны. Наши народы поклялись в вечной дружбе и Мауро, сын вождя...»

— Врешь! Ты все врешь, подлый жрец! Твои уста источают яд! — закричал Арис, чувствуя, как мир вокруг теряет очертания. — Я убью тебя за это!

— Но так написано в книге!

— Я сожгу эту книгу, источающую яд! Янги и северные кочевники никогда не были друзьями, как не могут дружить свет и тьма! — Арис потянулся за мечом, другой рукой приподнимая ученого. Плащ съехал, обнажая, защитный браслет с медными кольцами, стянутый воловьей жилой. Ученый, в ужасе смотревший на Ариса, вдруг расширил глаза:

— Погоди, скажи мне, ты слышал когда-нибудь о Вазирике?!

Арис ударил коротко, без замаха. Меч впился в грудь учёного и он упал на стол. Уже умирая, вцепился в книгу, будто хотел ее спрятать:

— Вазирик... Вазирик...

Через секунду он уже был мертв. Арис вытер меч и засунул его в ножны. Книга вывалилась из мертвой руки и упала на пол. Секунду Арис смотрел на нее, не понимая своих чувств. Он хотел уничтожить её, но что-то его удержало. Это странное слово — Вазирик... он будто где-то его уже слышал... Вазирик...

— Все ценное забрать. Башню сжечь. — Арис нагнулся и поднял книгу.

Вазирик. Словно теплом веяло от этого слова. Книгу Арис унес и положил в седельную сумку.

Через неделю они наткнулись на сторожевой отряд кочевников, дозором объезжающих границы.

Их вел Тангор Привол, отец Бако. Оглядев повозки, поздравил с возвращением, а потом спешился, цокая языком, прошелся вдоль возов. Бако сказал, что целый воз с добром они потеряли в грязи и Тангор совсем расстроился:

— Если бы я поехал с вами, я бы сам его вытащил, — мрачно сказал он.

Тангор, старший из клана Приволов, отец правой руки Ариса, злился потому, что в этом году не пошел с Арисом в земли янгов. Приволы остались охранять место летней кочевки, чему никто из них не был рад. Теперь, разглядывая добычу Ариса, Тангор совсем помрачнел.

— Проклятый красный камень, — Арис услышал, как он пробормотал это под нос.

Весной, во время жеребьевки, младший шаман духа Карогосу вытянул красный камень после того, как произнес имя Приволов, это значило, что их судьба в этом году — сторожить коней и стойбище.

Дальше поехали вместе. Племя кочевников уже встало на место зимовки у Ирисового ущелья, но многие кланы разъехались, чтобы провести зиму в привычных местах.

Тангор рассказал, что пока их не было, приезжал посланец с кожей коричневого цвета. У него от природы была коже цвета травяного отвара и никакая вода не смывала краску.

Он привез Мауро дары.

— Хорошие дары, — сказал Тангор. — Их послал какой-то царь с юга. Сперва все шло хорошо, но потом Мауро разозлился и прогнал его прочь. Я проводил посла с коричневой кожей. Хотел узнать, зачем он приезжал, но темнокожий так ничего и не рассказал. Жалко. Я бы не утаил от тебя новостей, но и сам не знаю, чего он хотел.

Арис осторожно спросил:

— Что с отцом? Что делал он, пока нас не было? Здоров и доволен жизнью?

— Нет, с ним кое-что случилось, — сказал Тангор, усмехаясь в усы, — Мауро сватался к дочери Сулама. Ей пятнадцать и она красива, как молодая кобыла чистых кровей, ты знаешь. Но ее отец не захотел, чтоб она стала седьмой женой вождя. Мауро рвет и мечет.

— Понятно, — сказал Арис хмуро.

— Сулам сказал, что Мауро пора перестать искать себе новых жен. Лучше бы ему подумать о том, как найти жену своему старшему сыну, — добавил Тангор лукаво и подмигнул. — Это очень разозлило Мауро. Понимаешь? Сулам сказал, что отдал бы свою дочь тебе, но не Мауро.

И захохотав, Тангор пихнул его в бок.

Однако Арис не рассмеялся в ответ. Наоборот, нахмурился и больше не проронил ни слова.

Когда до стоянки остались последние меры пути, Бако послал вперед Ганжо на молодом жеребце, а остальное войско сильно замедлило ход, чтобы в стойбище приготовили достойную встречу.

Показались ограды, кругловерхие войлочные шатры, коновязи. Три деревянных балки, связанные веревками, обозначали вход в стойбище.Сразу за ними воинов ждали. Впереди других, отдельной группой, стояли старейшины, шаманы и вождь. С обеих сторон от центральной группы расположились все остальные.

Над толпой висел разноголосый гул. Люди всматривались в лица подъезжающих, искали глазами знакомых, махали руками и завистливо оглядывали длинную вереницу возов с добычей.

Никто не сделал ни шага навстречу. Все ждали, едва сдерживая нетерпение.

Наконец, когда до въезда оставалось не более десяти шагов, Арис остановил коня и повернувшись, поднял руку. Войско встало. Он спрыгнул на землю и сделал несколько шагов вперед. Мауро, который стоял впереди других в группе старейшин и шаманов не тронулся с места до тех пор, пока Арис не остановился прямо перед ним. Некоторое время длилось молчание. Постепенно затихали крики и все уже удивленно ждали, рассматривая их: Мауро и Ариса, застывших напротив друг друга.

— Итак, ты вернулся, — наконец произнес вождь. Его лицо напоминало застывшую маску.

— Да, отец, — ответил Арис и склонил голову, скрипнув зубами. — Я вернулся и принес победу.

— Я принес победу! — повторил Арис так громко, как только мог и заметил, что Мауро отпрянул назад.

— Я привез в дом своего отца победу и богатую добычу! Три города покорились нам! Патрат, Катса и Эском сожжены дотла. Мы убили их мужчин и привезли красавиц и детей, которые войдут в наши кланы, и много возов с ценностями!

— Ты доволен мной, отец? — добавил и посмотрел Мауро в глаза.

Пожевав губами, тот выговорил, словно через силу:

— Да.

Сказал он это настолько тихо, что его едва услышали воины, стоявшие рядом.

Тогда Арис спросил еще раз так же громко:

— О мой вождь, мой отец! Ты доволен?!

И тогда Мауро проревел так, что на шее вздулись вены:

— Да! Да, я доволен тобой, Арис, мой наследник, мой сын! Войди в стойбище и займи свое место и пусть кланы войдут в стойбище тоже!

Больше никто не сдерживался, воины спешились, женщины и дети бросились им навстречу. Некоторое время еще, посреди гомона и всеобщей сутолоки, Мауро и Арис стояли напротив друг друга, но потом Мауро развернулся и ушел, раздавая распоряжения насчет добычи.

— Отец, — не выдержав, окликнул его Арис, — ты не хочешь, чтобы я подробнее рассказал тебе о разрушенных городах?

— Руины того не стоят, — Мауро не обернулся.

Сжимая кулаки, Арис смотрел ему вслед.

— Это все Арда, — голос Тангора раздался у Ариса над ухом. — Она настраивает его против тебя. Жужжит, жужжит целыми днями, будто ты хочешь отобрать у него власть ещё при жизни, и затеваешь худое. Ещё слова Сулама. Он говорил так, будто Мауро уже безрукий вождь. А Арда все хвалит Наро, собственного сына.

— И где сейчас этот хорёк? — спросил Арис прикрыв глаза.

— Наверное, на дальнем выгоне, — ответил Тангор.

— Ты веришь... — медленно проговорил Арис, — что женская болтовня может смутить такого человека, как Мауро? Что из-за наветов Арды он изменит мнение обо мне?

Тангор смутился:

— Наверное нет... но... Ты принес победу, пленных и славу. Но он все равно злится. В чем причина его гнева?

— Я не знаю, — сказал Арис, и дернув плечом зашагал прочь.

— Будто ему нужна причина, чтобы злиться на меня! — воскликнул он, оказавшись в своем шатре. — Будто его ненависть не преследует меня!

Поменяв пыльную одежду, Арис все же отправился в шатер к отцу. Арда, старшая жена Мауро, мать Наро, второго сына вождя, была там. За лето она разжирела еще больше и в черных волосах появились новые серебряные пряди. Сидя на подушках, она ела жаренную баранью ногу. Жир, измазав её лицо, стекал по щекам и платью, капал на подушку. Она прекрасно видела Ариса, но продолжала молча есть.

— Приветствую тебя, матушка, — обратился к ней Арис.

— О, ты приехал, сыночек! — она сделала вид, что только что заметила его: — Больные ноги не позволяют мне встать! Я слишком стара! Подойди сам ко мне и поприветствуй названную мать, которая вырастила тебя! Окажи мне такую честь!

Ему пришлось подойти и позволить ей заляпать жиром его рубаху.

— Я надеялась, что ты сдохнешь в пути! — прошептала она так, чтобы Мауро не услышал. — Я молилась об этом духам. Но ты жив. Какое горе.

— Что ты там бормочешь, Арда? — недовольно спросил отец и она тут же отозвалась:

— Поздравляю твоего первенца с победой, мой повелитель!

— Отец, — стряхнув с себя ее руки, Арис шагнул к вождю. — Я вижу, ты сердит. Разве ты недоволен мной?

Вождь молчал. Немного подождав, Арис спросил еще раз:

— Чем я прогневал тебя, отец?

— Ты ждешь, что я начну восхвалять тебя и радоваться потому, что ты пришел с добычей?

— Я разрушил города янгов, отец. Я сделал это для тебя, — ответил Арис.

— Я тоже разрушил немало городов, — отрезал вождь. — Однако я не требовал поклонения из-за этих ничтожных событий. Разве не долг каждого воина разрушать города и приносить в дом добычу? Что уж говорить о будущем вожде! Он должен разрушать города и нести добычу каждый день своей жизни!

— Это так, о мой муж! Ты во всем прав! — взвизгнула Арда.

— Может быть ты хочешь, чтоб в честь твоих побед я воздвиг статую, как делают лживые янги?!

— Он, наверное, хочет этого, о мой муж! — затряслась от смеха Арда.

— Я только хотел услышать, что ты мной доволен, отец, — побледнев ответил Арис. Руки сжались в кулаки.

— Я доволен. Ты услышал это?! Тогда можешь идти.

Полог раскрылся и в шатер вошел его младший брат, Наро.

Увидев Ариса он на миг замешкался, чуть заметно дернулся к нему, но не успел сделать и шага, как Арда окликнула его:

— Наро! Сыночек! Иди сюда, сядь с нами, поешь мяса!

Арис сжал губы и вышел. Последнее, что он услышал, были ее слова:

— Наро — почтительный сын, не то что этот Арис! Наро весь в тебя — скромен и силен! И не требует почестей как этот Арис!

«Какие почести может требовать для себя тот, кто не убил еще ни одного врага?!» — покидая шатер отца думал Арис.

Снаружи лил нудный, осенний дождь. Он холодил кожу, но Ариса все равно трясло от гнева, пока он шел к своему шатру. Неужели он не заслужил доброго слова?! Почему отец снова так обошелся с ним?! Почему отец не позвал его в шатер?! Не предложил поесть мяса вместе?! Не расспросил о походе?! Почему Наро позвали есть, едва он вошел, а его, Ариса, не попросили даже присесть?!

Арис нырнул к себе и в ярости разбросал вещи. Сел на пол и сжал кулаки так, что на ладонях остались следы ногтей. Ярость кипела и никак не хотела покинуть его. Он искал, что бы еще сломать, как вдруг заметил ту самую книгу. Когда он разбрасывал вещи, она вылетела из сумки. Вазирик...снова его накрыло теплом, едва он вспомнил это слово. Ярость испарилась.

Арис схватил книгу и раскрыл ее. Непонятные букашки усеяли все страницы. Он поковырял их ногтем. Прошептал: — Откройтесь мне!

Они молчали. И вдруг ему в голову пришла отличная мысль.

На другой день, рано утром, Арис выбрался из стойбища на рассвете, не взяв с собой никого, даже Бако и Антора.

В трех часах езды на запад от Ирисового ущелья, возле которого племя проводило зиму, располагался Дарин, городок янгов, оставшийся не разоренным из-за своей бедности и малости.

Когда его стены показались впереди, Арис остановил коня, достал одежду янгов, которую вытащил из общей добычи и переоделся. Меч вернул в седельную сумку. Вместо него вытащил нож, прежде принадлежащий прежде какому-то янгу и спрятал за пояс — на всякий случай. Затем спрятал волосы под повязку и сверху надел шапку — янги коротко стриглись и не носили кос. Осмотрев свое отражение в ручье, он остался доволен и спрятав коня в лесу, выбрался на дорогу, которая вела к воротам.

Стражи Дарина глянули мельком и ничего не сказали ему. Через несколько минут он уже был за воротами. Сперва ему стало не по себе — все-таки впервые оказался во вражеском городе совсем один. Но проходившие мимо янги не обращали на него внимания и вскоре он успокоился.

Арис остановил прохожего:

— Как мне найти ученого?

— И тебе хорошего дня, добрый господин! — удивленно ответили ему. — Прости, я не понял, чем я могу тебе помочь?

— Доброго дня, — поправился Арис. От волнения он забыл о приличиях, — Я ищу ученого. — Ученого? — приоткрыв глаза пошире уточнил прохожий. — А какого именно?

Тут растерялся Арис. Он и не предполагал, что в городе может быть несколько ученых. И уж конечно он не знал их имен!

— Мне... нужен ученый, который может прочесть книгу.

— А, ты смеешься надо мной! — улыбнулся прохожий. — Это розыгрыш, да? Мои друзья подговорили тебя?

Арис развернулся и пошел прочь.

Через пару кварталов он решился спросить еще раз:

— Доброго дня, господин. Скажите, как мне найти в вашем городе какого-нибудь ученого?

— И вам светлых дней, — ответили ему. — А какого именно ученого вы ищите?

— Мне все равно, господин. Пусть будет любой ученый, который сможет прочесть для меня эту книгу, — и открыв сумку он показал ее.

— Это у вас «История государства»! — обрадовался чему-то прохожий. — Я прочел ее много раз! Очень хорошая книга, каждый год ее дополняют! А вы.. вы что же? Не умеете читать?

Арис покраснел, с такой жалостью задан был вопрос. Будто он был ущербным в глазах этого человека! Он готов был развернуться и уйти, но янг тут же сказал:

— Тут любой человек умеет читать, добрый господин! Для этого вам не нужен ученый!

— Любой человек?! — поразился Арис.

— Все граждане учатся читать еще в детстве! А вы видимо живете в очень глухих местах?

Арис промолчал, хотя ему захотелось ударить прохожего прямо в его доброе, жалостливое лицо, или хотя бы сказать, да, он не умеет читать, однако умеет кое-что другое и вытащить меч.

— И ваши родители не умеют читать? — продолжал свои расспросы прохожий, не представляя, что ему угрожает.

— Я хочу научиться, — сквозь зубы сказал Арис. — Вы можете мне указать человека, который научит меня?!

— Ох, ну конечно! Вам нужен простой школьный учитель! Гордитесь собой, вы молодец, что решили обучиться.

С того дня, каждое утро, Арис покидал свой шатер и отправлялся в Дарин, город янгов, где у него появился настоящий учитель чтения. Господин Костомарис, взявшийся его учить, жил в хорошем доме с большими комнатами, полными непонятных вещей.

Дом был построен надежно и видно было, что господин Костомарис любит его и любит украшать дом всякими причудливыми вещами.

Он был человеком с добрым сердцем и совсем не умел сражаться, Арис понял это с первого взгляда. Слабость учителя не вызывала жалость — ведь и в племени были шаманы и мастера, которые не сражались, но жили своим ремеслом. Однако бессилие вызвало в Арисе некоторое презрение и он старательно скрывал это, но потом вдруг понял, что и учитель испытывает те же чувства к нему.

В первый день он рассказал господину Костомарису, что его новый ученик занимается коневодством в дальних землях, за Понатианисом, разоренным еще в прошлом году. Покрытые мозолями ладони Ариса, его бедное платье, было замечено учителем и когда зашел разговор об оплате он сперва отказался наотрез. Только после того, как Арис заявил, что иначе уйдет, господин Костомарис сказал, что примет оплату, но не серебром, а кумысом, или сеном, или еще чем-то, что в избытке у Ариса.

Это было неудобно. Теперь, уходя из стойбища ему приходилось нести с собой кусок конины, или мешочек с зерном.

В первый же день учитель объяснил Арису, что черные букашки называются «буквы» и каждая имеет свой смысл. Арис никак не мог понять, чем они отличаются друг от друга и где начинается одна и заканчивается другая. Букашки сливались перед его глазами в непонятную черную линию, похожую на забор у загона для овец. Арис думал, что учитель будет заставлять его всматриваться в эти закорючки и читать над ним заговоры, пока смысл не откроется ему и немного переживал из-за этого, но учитель достал деревянные таблички.

На каждой из них черной краской была выведена большая букашка. Положив стопку перед Арисом учитель сказал:

— Итак, вот это — буквы, все, какие есть. Как видите, их не очень много. Вам нужно выучить их. Потом я научу вас составлять из них слова.

— Их так мало?! — поразился Арис перебирая стопку. — Но в книгах их больше, чем овец в загоне!

— Они повторяются! — улыбнулся учитель. — Если складывать буквы в разном порядке, получаются разные слова. А самих букв немного — вы правы, но чтобы научиться читать, нужно заучить каждую.

— Я выучу их! — заявил Арис и сжал зубы.

— Ни сколько в этом не сомневаюсь. Вы выглядите довольно умным. Сегодня мы с вами изучим буквы «А» и «О».

Перед Арисом на стол легли две карточки, а он почувствовал себя странно. Арис никак не мог разобраться, как ему вести себя. Перед ним был презренный янг, но он никак не мог возненавидеть его.

— Посмотрите сюда, — учитель мягко положил руку ему на плечо, — оставьте свои размышления и сосредоточьтесь. Вот это — буква «А».

Они занимались чуть более часа, но у Ариса к концу занятия заболела голова и ноги ослабели.

— Я будто бы принял расслабляющего зелья. Нет, будто я уехал и пробыл в чужих краях две недели и только что вернулся, — сообщил Арис.

— Это магия знаний, — улыбнулся учитель и увидев, что Арис настороженно смотрит на него, замахал руками:

— Нет, не в буквальном смысле магия! Я хотел сказать, что знания открывают нам новые горизонты, мы будто путешествуем мысленно, оставаясь при этом на месте. Какие чудесные истории и места описаны на страницах книг! Мы можем узнать о них, прочитав книгу. А теперь, — он встал на ноги, — Занятие окончено, пойдемте пить с нами чай!

Арис невольно отступил. Остаться пить чай в доме врага? Невозможно. Но он провел здесь два часа и беседовал с хозяином дома вместо того, чтоб убить его...

— Не стесняйтесь! Вам нужно выпить горячего перед дальней дорогой.

— Лея! Иди сюда! — крикнул он вдруг и повернулся к Арису:

— Я хочу познакомить вас с дочерью.

Дверь, ведущая в смежную комнату открылась и прекрасная девушка, юная, как весна, выглянула наружу.

— Ты звал, отец? — спросила она и вдруг улыбнулась Арису.

— Добрый вечер, господин! Вы новый ученик?

— Это моя дочь, Лея, — сказал господин Костомарис, — разделите с нами вечернюю трапезу!

Арис шагнул назад и спрятал руки за спиной, будто боялся, что его потащат силой.

— Нет. Нет, — пробормотал он и повернувшись почти побежал к дверям, понимая, что забыл попрощаться.

— Господин Ригорис! Куда же вы? — крикнул учитель вслед удивленно, — Ну хорошо! Завтра в тоже время!

Арис размышлял всю дорогу о том, что произошло в Дарине. По хорошему, следовало бы убить этого учителя, а его дочь увезти в стойбище. Однако он знал, что не сделает этого и завтра снова поедет в Дарин, сядет в доме врага и будет пользоваться его гостеприимством, и добротой изучая искусство букв. А вечером враг снова пригласит его выпить чай за своим столом, рядом с дочерью, и если он откажется снова, опозорит сам себя.

Вздохнув, Арис понял, что ни одно решение не будет правильным, но все же, если он продолжит занятия с янгом, ему придется соблюсти приличия — стать его гостем, разделить трапезу и принести положенные подарки.

Добравшись до стойбища, Арис проник в свой шатер и полез в сундуки. Что повезти с собой в Дарин? Сперва он достал меч, который выменял три года назад у торговцев из земель томозиев. Что может быть лучше хорошего оружия? Меч был прекрасно сбалансирован и с драгоценным окладом. Арис представил господина Костомариса с мечом, помотал головой и убрал его назад.

Спустя час мучительных размышлений, Арис достал из сундука серебряный кувшин. Эта вещь подойдет господину Костамарису, он любит украшать свой дом.

Выбрать подарок для Леи было проще. Дарить девушке украшения, означало свататься за нее. Поэтому Арис нашел вещь пригодную для хозяйства — кожаный фартук для разделки туш с выбитым узором по краю. Такое пригодится любой женщине.

Разобравшись с дарами, Арис открыл книгу, которую ему дал учитель. Она не походила на ту, другую, которую он хотел прочитать. В этой буквы были больше и не сливались друг с другом. До полуночи переворачивал Арис страницы и разыскивал те самые «А» и «О» и дивился, как их много.

Уже ложась спать, вдруг испугался, а что если таких знаков нет в той книге, что он привез из башни? Вскочил, высек искру и раздув пламя снова, вытащил Историю из сумки и долго вглядывался в страницы. Глаза устали за день, с трудом ему удалось различить между крошечными букашками «А» и «О».

— Я нашел вас! — он потряс книгу перед собой — И скоро ты мне откроешься!

На другой день они изучили букву «Р» и она очень понравилась Арису своим раскатистым звучанием. Еще они изучили букву «М», как Мауро. А вечером учитель снова позвал его пить чай и Арис чинно вынул подарки из сумки и предложил их хозяину дома.

Господин Костомарос широко раскрыл рот, увидев серебряный кувшин. Он будто хотел что-то сказать, но не мог.

— Этот подарок не слишком хорош? — напряженно спросил Арис.

— Э-ээ-то превосходный кувшин... он из серебра?

— Да, — согласился Арис, — разве вы не любите серебро?

— Но... это дорогой подарок! — возразил учитель.

Арис усмехнулся:

— Дорогой? Разве хорошо дарить дешевые подарки, когда становишься гостем? Я хотел бы сделать вам гораздо лучшие дары... — тут Арис оборвал себя и быстро добавил: — Но я всего лишь бедный пастух.

— Д-да... — кивнул господин Костомарос, — да. Значит это дар в честь... нашей дружбы?

— Да, — Арис начал терять терпение, тем более в комнату вошла Лея и во все глаза смотрела на него. — Вы могли бы поставить кувшин на полку... вот сюда, — Арис указал пальцем и когда господин Костомарос наконец кивнул, улыбнулся Лее:

— Я привез подарок и для вашей дочери, господин Костомарос. У нас говорят — становясь гостем, стремись угодить хозяйке дома. Вот, Лея, это тебе. Это фартук. Когда будешь разделывать скотину, надень его, тогда твое платье останется чистым и не испачкается в крови.

Лея открыла рот и пробормотала:

— Скотину?

— Корову. Или овцу! — пояснил Арис. Что-то шло не так, а он не понимал в чем дело и почему она так широко распахнула рот.

Господин Костомарос хрюкнул и Арис обернулся. Кровь ударила в лицо, когда он увидел, что учитель едва сдерживает смех. Что дало ему повод?!

— Это восхитительные дары! — вдруг воскликнул господин Костомарос, приложил руку к груди поклонился, — господин Ригорис, мы не ожидали таких роскошных даров и поражены! Правда, Лея? Я чуть сдержал слезы. Мы счастливы!

Лея пробормотала:

— Да-аа. Я очень благодарна и растеряна... пойдемте же поскорее пить чай, пока все не остыло!

Однако, хотя они и улыбались ему, Арис чувствовал, что сделал что-то не так, но что — не мог понять.

С наступлением зимы пробираться в город стало сложнее — на снегу теперь хорошо виднелись следы. Дорога в Дарин отнимала по пять часов в одну сторону — приходилось делать круги, чтобы сбить со следа, если кто вздумает следить за ним.

Господин Костомарс очень волновался: возле города видели северных кочевников и он боялся, как бы с Арисом не случилось беды. Каждый вечер после занятий они пили горячий чай, а Лея заворачивала ему с собой пирожки. Необыкновенно вкусные пирожки!

Он прятал их за пазуху и весь обратный путь эти пирожки грели ему душу. Даже этот янг, его учитель теперь нравился ему. Он был добр и заботлив. Расспрашивал, не подвергается ли он опасности, пока ездит в город и пришел в ужас, когда Арис вдруг обмолвился, что часто видит на дороге северных кочевников.

— Какой ужас! Вы могли погибнуть! Вам нужно перебраться в город на зиму! За стенами опасно!

— В городе опаснее, — спокойно сказал Арис. — Если кочевники придут сюда, стены не спасут вас.

— Это я знаю, — грустно ответил учитель. — Они злы и безжалостны, эти кочевники. Летом столько городов разграбили! Что они творили там! Дикари! Убили всех мужчин, а женщин и детей забрали и никто не знает, что с ними стало. А хуже всех сын их вождя по имени Арис... о, это не человек, а настоящий зверь, исчадие тьмы и ада. Говорят, у него сердце из камня! Он не ведает жалости, и пощады от него не дождаться...

Лея вдруг тихо заплакала.

Арис, нахмурившись посмотрел на нее.

— Больше всего боюсь за дочь.. — сказал учитель и Арис сильнее сдвинул брови, представив, что сталось бы с Леей, если бы тем летом он привел своих воинов под стены Дарина, а не к Патрату.

— Свою жизнь я прожил, но она! От их стойбища до нас всего три часа пути... и разделяет нас лишь Туганна. И может быть, этот человек без сердца, этот Арис, прямо сейчас собирает своих воинов, чтобы прийти сюда и... — он захлебнулся.

— Нет, — сказал Арис, — нет. Не волнуйтесь. Кочевники не воюют зимой. Они откармливают коней, чинят оружие и тренируются перед летним походом.

— Да. Но придет весна... В прошлом году боги спали нас. Что будет этим летом?

«Это потому, что я повел войско на север», — подумал Арис. — «Вовсе не духи спасли тебя, а синий камень, который вытащил Бако, когда мы решали той весной, куда направимся. Тебе повезло, учитель, ведь я мог бы убить тебя. И твою дочь...»

Он вдруг представил: что сказал бы господин Костомарос, если б узнал, кто сидит у него в комнате. А Лея? Нежная, как цветок, бедная Лея, с криком убежала бы от него!

— Я молюсь, чтобы мы пережили следующий год, — проговорила она робко, — заезжайте к нам иногда, господин Ригорис, даже после того, как отец научит вас! А если на месте Дарина найдете пепелище... вспомните нас добрым словом...

Арис сжал кулаки. Уж этого он не допустит!

— Довольно! — махнул рукой господин Костомарис, — Не стоит плакать заранее! Пока мы все еще живы и будем молиться Небесному отцу!

— Кочевники... они... — тщательно подбирая слова начал Арис. — Они ведь сражаются потому что янги... мы очень сильно оскорбили их. Поэтому их война праведное дело.

Ему хотелось объяснить этим людям причины.

— За какое еще правое дело они бьются, молодой человек? — удивленно перебил его учитель. — Объясните-ка мне!

— Но ведь ваш царь... царь Лаодокий, — тут же поправился он, — убил жену вождя кочевников, Аулу. И чудом не убил его сына, этого самого Ариса. И теперь вождь Мауро не может ни спать, ни улыбаться, и его сын мстит, чтобы вернуть в его сердце покой. Это святое дело!

— Ох, ну и каша у вас в голове, молодой человек! — Воскликнул господин Костомарос. — Откуда вы только всё это взяли?! Отсутствие образования сыграло с вами плохую шутку — вы слышали обрывки разговоров, и все перепутали.

— Перепутал?! — воскликнул Арис. — Тогда какова правда?

— Вы же принесли мне в первый день книгу? Помните? Она называется «История государства». Вам нужно прочесть ее, в последних трех главах рассказано все о северных кочевниках и нашем царстве с момента, когда кочевники пришли сюда. Только сыну Мауро, зверю-Арису ещё не посвятили страниц, но если кто-то из нас выживет следующим летом, о нём напишут.

— Но я пока еще не могу читать!

— Так учитесь! Когда вы прочтете книгу сами, вы все поймете гораздо лучше, чем если я вам буду рассказывать и поймете, ложь это, или правда! Читайте каждый день! Учитесь и развивайте ваш разум! Это не менее важно, чем физическая сила, который вы наделены сверх меры!

— Но почему важно развивать разум?

— Почему? Ну как же! Если вы будете сильны, но не умны, вы будете слепым орудием в руках кого-то, кто умнее! Вам будут говорить куда идти и что делать, заставят верить в любую ложь. А человек с развитым разумом напротив — будет сам решать что ему делать потому, что отличит правду от лжи, раскроет обман и поведет других за собой.

И Арис, разгоряченный такими словами, читал каждую ночь. Теперь буквы в книге больше не напоминали ему непонятных букашек, нет, оказалось, каждая имеет свой смысл. Буквы складывались в слоги, слоги — в слова. Каждое слово было знакомо. Книга постепенно открывалась ему и дарила свое знание.

В каждой строчке перед ним оживали люди, которые жили когда-то давно и умерли прежде, чем его дед появился на свете. Арис читал, как появлялись города в землях янгов, как их строили, возделывали поля и копали водохранилища, отводя воду из рек.

Как росло царство, богатело, а жители становились богаче и умнее и странно, теперь, вспоминая, как пали стены Патрата он не чувствовал больше радости, а ощущал что-то похожее на стыд, будто было сделано что-то дурное. «В следующем году я запрещу своим людям жечь города», решил он. Нельзя рушить что-то столь ценное и древнее. Мы заберем их дома себе.

В середине зимы, когда ударили морозы, Лея принесла в дом вороненка. Птица была едва живой. Арис сказал, что вороненка нужно выкинуть в снег, пусть умрет своей смертью и в первый раз Лея посмотрела на него будто разозлилась. Арис удивился ее взгляду. Что на нее нашло?

Лея принесла клетку и поставила туда подушечку и крошечную поилку. Она тратила каждый день кучу времени на полудохлую птицу и Арис никак не мог понять для чего она это делает.

Однажды, за вечерней чашкой чая он спросил у господина Костомариса:

— Какой толк от ворона в доме? Мне никак не понять для чего Лея кормит его и поит, и разговаривает с ним, будто он ей родственник?

— Вороны могут носить письма, — сказал господин Костомарис и Арис наконец успокоился. Носить письма, в этом есть толк. Хорошо.

— Однако Лея принесла вороненка в дом по другой причине, — хитро улыбаясь, добавил учитель.

Арис едва не поперхнулся и отставил глиняную чашку в ожидании откровения о пользе воронов, но господин Костомарис сказал:

— Она принесла его из жалости. Ради любви. Других причин не требуется.

В тот вечер Арис вышел из дома учителя в растрепанных чувствах. Он понял его слова. Учитель хотел показать, что его дочь не разумна и станет плохой хозяйкой. Не сможет управлять домом потому, что слушает веления сердца. Такая женщина может довести семью до разорения. Это плохая черта для женщины, в стойбище такое скрывали бы.

Однако господин Костомарис будто гордился ее поступком и восхвалял его. Арис не мог понять этого, будто они с господином Костомарисом смотрели друг на друга с разных берегов реки.

Снег повалил вдруг с неба густой стеной и отделил от него начало и конец улицы. Крупные снежинки кружили в тусклом свете звезд и редких фонарей, еще одной расточительной черты янгов — жечь свет на улицах, будто бы каждый не может зажечь себе факел, если ему придет охота куда-то пойти!

Снег хрустел под ногами. Арис пытался понять, это глупость янгов так велика, что они гордятся дочерьми, которые живут велениями слабого сердца, или они, кочевники так бедны, что не могут быть жалостливы к несчастным?

Он так много думал об этом, что затрещало в голове и в ушах заскрипело. Он остановился, потряс головой от напряжения и вдруг понял — это скрипит не в ушах. Кто-то крадется и сейчас стоит за углом и ждет. А он, Арис, сын вождя северных кочевников, прославленный охотник и следопыт, стоит посреди чужого города, ночью, один, и тратит время на глупые размышления.

— Я и сам не лучше янга, — пробормотал он и снова двинулся вдоль улицы, будто ничего не заметил. Мелькнула мысль проверить кто преследует его, грабители, или стража что-то заподозрила? Но подумав, что уже и так сделал много глупостей, Арис чуть прибавил шаг, свернул за поворот, подтянулся на руках и взлетев на забор, перескочил на крышу дома, потом на соседнюю и затаился, слившись с ее коньком.

Сначала было тихо, а потом раздался шум — несколько человек метались по улице, пытаясь понять, куда он делся. Арис следил за ними, чуть приподняв голову: преследователей было трое и хоть одеты они были в обычную одежду, но слаженные их действия и деловитая суета выдавала воинов. Вскоре из-за угла на подмогу прибежали еще двое.

Некоторое время у них уйдет на то, чтоб понять куда он делся, а он уже будет далеко.

Арис бесшумно спрыгнул во двор, перебрался на соседнюю улицу, и пригибаясь в тени заборов, поспешил к городской стене. Спустя пол часа он уже выбрался за ворота и пригибаясь направился к лесу.

Отныне путь в Дарин для него закрыт. Он, конечно, ничего не теряет — ездить в Дарин больше нет нужды, буквы он уже изучил. А Лея... Лея пусть выхаживает воронят и живет своей непонятной жизнью.

Он больше не ездил в город в ту зиму. И даже стойбища не покинул ни разу. Не упражнялся с мечами, не пил вино. В последние дни той зимы Арис не выходя из шатра читал книгу. Он никого не принимал и злился, если к нему заходили даже Бако и Антор. Он не слушал шепотков, которые раздавались все громче — люди удивлялись тому, что происходит с сыном Мауро, их будущим вождем.

И даже если б знал об этих слухах, это мало что изменило бы. Загар, который не покидал его лицо ни зимой, ни летом, весь сошел, и он побледнел и даже похудел. И чем меньше листов оставалось в книге, тем больше он хмурился.

Арис сидел в своем шатре, переворачивая последние страницы книги и щурился от весеннего солнца, которое лезло внутрь сквозь щели, когда полог взлетел вверх и в шатер стремительно вошел Мауро. Осмотревшись, он сказал:

— Я думал, люди болтают зря. Но мне говорили правду. Ты стал бледным и худым, как женщина, оттого что все время сидишь в шатре. Ты не скачешь верхом, не тренируешься с мечами. Ты болен?

Арис не ответил.

— Что ты молчишь?

Арис захлопнул книгу. Поднял голову и медленно спросил:

— Скажи мне, отец, почему ты не играл со мной, когда я был ребенком? Почему ты не сделал мне игрушечного меча и не учил драться?

— Я — вождь, а ты сын вождя! — ответил Мауро. — Не пристало нам играть, как простые люди.

— Но с Наро ты играл, — возразил Арис. — Для Наро ты сделал меч и лук. Наро ты брал в лес. Наро катался у тебя на плечах, а он ведь тоже сын вождя!

— Что ты хочешь от меня?! Снова упреки, будто ты не мой наследник, а сварливая жена!

Встав на ноги, Арес сделал шаг к отцу:

— Наро ты хвалил, а меня никогда, хоть я был ловче и сильнее! Наро ты берег от невзгод, а мне ты дал короткий нож и натравил на меня пса, когда мне было пять лет!

— Я хотел, чтоб ты вырос сильным!

— А Наро ты хотел видеть слабым?!

— Чего ты хочешь от меня? — снова закричал отец. — Все время какие-то жалобы! Ты должен...

— Я хочу знать правду! — впервые в жизни перебил отца Арис. — Я всегда был почтительным сыном, выполнял все твои приказы и делал то, что ты хотел. Так ответь же на мои вопросы! Почему ты всегда был мной недоволен?!

— Наступила весна и дорога вот-вот высохнет, — сказал Мауро. — Город Дарин до сих пор цел. Тебе нужно собрать воинов и разрушить его. Тогда дурные мысли покинут твою голову.

— Не покинут. Они теперь прочно сидят там и ждут ответов. Но кажется я их уже знаю, вождь!

— Что ты несешь?!

— Я прочел вот это! — Арис потряс книгой перед ним и спросил:

— Скажи мне еще раз, отец, почему мы ненавидим янгов и почему мы решили разрушить их города и убить всех мужчин?!

— Я не понимаю, зачем ты трясешь передо мной этой грязной вещью, но я скажу тебе почему, раз уж ты забыл из-за своей глупости, что проклятые янги, ночью прокрались в наш стан, убили твою мать и едва не убили тебя!

Арис рассмеялся в лицо отцу:

— Ты лжец!

Минуту Мауро смотрел на него, а потом повернулся и вышел из шатра. Арис последовал за ним:

— Ты лжец, о вождь северных кочевников, Мауро Смелый! Ты бесчестный лжец и я обвиняю тебя в подлости и предательстве перед всеми воинами!

— Ты пил вино с утра! — заревел вождь. — Иди проспись!

— Я ничего не пил кроме воды всю зиму! И сколько бы я не спал, ты все равно останешься лжецом! Я вызываю тебя на поединок!

— Убейте Ариса, он угрожает вождю! — закричала вдруг Арда. И Арис повернувшись увидел, что двор наполнен воинами и все они смотрят на них. Никто из них не двинулся с места.

— Ты будешь драться со мной! — крикнул Арис. — Сейчас!

Вождь пересек расстояние между ними и остановившись рядом, прошептал на ухо:

— Остановись пока не поздно! Иначе мне придется тебя убить! Успокойся, приди в себя!

— Я впервые в себе, вождь, — ответил Арис. — Теперь со мной все хорошо. И я знаю правду. Я узнал, что я не твой сын. Я Вазирик, сын царя янгов. Это не он убил мою мать, а ты убил её. Она была женой царя Лаодокия, а я сын царя Лаодокия и это не он прокрался в наше стойбище ночью, а ты прокрался к ним в город! Ты убил ее, а меня украл. Ты лгал мне всю жизнь! Зачем?!

— Откуда ты все узнал? — прошептал вождь совсем тихо и прищурил глаза, — ты не мог узнать! Никто не знал этого.

— Я прочел об этом в книге. Но это не важно. Скажи мне правду. Зачем?

— Аула была обещана мне, но сбежала с ним. Стала его женой и родила тебя! И я прокрался к ним среди ночи и убил ее. Но тебя я не убил. Знаешь зачем? — наклонился совсем близко к Арису вождь.

— Я подумал, это будет очень смешно — если собственный сын разрушит царство Лаодокия и лишит его жизни! О, как я смеялся над тобой, когда ты пытался, как пес, заслужить мое расположение и никак не мог понять почему я ненавижу тебя! Я и сейчас смеюсь!

Те, кто стояли рядом с ними ничего не слышали. Арис ощущал их недоумение и любопытство. Еще он ощущал страх, исходящий от Мауро и знал — тот неспроста положил руку ему на спину, когда низко склонившись, описывал подробности своего предательства.

В рукаве у него наверняка спрятан нож. Арис вздохнул. Он знал, что этим кончится еще с вечера, когда прочел строки о том, что случилось в Дарине много лет назад. Тогда он встал и некоторое время смотрел перед собой не видя ничего, а потом достал нож из ножен и переложил в рукав. И когда воины за спиной охнули, и рука Мауро напряглась, пустил его в ход. Мауро всхлипнул и опустил голову, не понимая, что произошло.

— Довольно ты уже смеялся надо мной, — сказал Арис, — теперь я над тобой смеюсь.

Он отпустил руку и Мауро упал на землю. Он умер мгновенно, еще до того, как Арис сказал ему последние слова. Арда завыла, призывая на голову Ариса кары. Не обратив на нее никакого внимания, Арис сказал:

— Вы видели, как я обвинил Мауро в подлости!

— Да! — выкрикнули все.

— Вы видели, как я вызвал его на бой!

— Да! — выкрикнули все.

— Все вы видели, как он подошел ко мне и хотел ударить в бок ножом! Как трус и предатель!

— Да! — выкрикнули все.

— Мы все видели! Схватка была честной! Ты наш новый вождь!

Глава 2. Тайны Дарина.

— Я могу установить шатер в саду у дома губернатора. Это лучше, чем жить в комнате с дырявыми стенами...

— Умоляю, не совершайте такой ошибки! Царь Лаодокий не поймет вашего решения! Это... это... у меня нет слов! — господин Костомарис закатил глаза.

Арис еще раз взглянул на них: толстоватого градоначальника, которого он мог бы убить с завязанными глазами и руками; и господина Костомариса, со связкой перьев, привязанной к поясу вместо меча. Потом оглядел еще раз комнату и кивнул потому, что не они не могли понять друг друга, что бы ни было сказано.

Он хотел бы объяснить, что дом мэра Дарина красиво выглядит со стороны, но жить в таком месте может только безумец. Ни одной целой стены, всюду дыры, заделанные тонким стеклом, сквозь которое видно все, что происходит внутри. Выломать такое окно ничего не стоило даже ребенку, а пробраться внутрь сквозь огромный проем могли бы сразу двое, или трое мужчин, причем они даже не помешали бы друг другу.

Пока мэр Дарина с господином Костомарисом восхваляли предметы, наполняющие комнату, Арис вспоминал, как прошлой осенью в городе Эскапе он с Бако, Антором и другими проникли в дом через такие же огромные окна. Это было очень легко и градоначальник Эскапа, который прятался от них за перевернутым столом мог лично убедиться в том, что дыры в стенах — очень дурная защита.

Тем временем обсуждение разных предметов продолжалось и Арис наконец понял, что это говорится специально для него и нахмурился, пытаясь понять, чего от ждут.

Господин Костомарис печально вздохнув поставил обратно странную вещицу о которой шел разговор и назначения которой Арис так и не понял. Потом он будто обрадовался чему-то и подошел к окну, а за ним и мэр Дарина.

— Чудесный вид, правда? — восхитился господин Костомарис и повернувшись посмотрел на Арис, но тот только сжал губы.

Господин Костомарис пробормотал еще несколько слов о тенистой аллее и чудесном дереве, которое наверняка радует весной своим цветением.

Арис хотел сказать, если сесть на коня и немного покружить вокруг того же Дарина, то можно найти и получше места, но промолчал.

Потом господин Костомарис восхитился картинками, во множестве висящими на стенах. Арис уже успел понять, что не только он, но и остальные янги любят странные вещички не имеющие практического смысла и даже гордятся ими.

Он следил, как господин Костомарис остановился у картинки и сказал мэру что-то вроде: «Такая тонкая работа!» «Произведение искусства!».

С черного прямоугольника, который так хвалил учитель на них смотрели три мрачных старца. Арис перевел взгляд на мэра и спросил:

— Эти люди из вашего клана?

— Что? Клана? А, вы хотите сказать — моя родня. Нет, — улыбнулся в ответ мэр, — эту картину написал очень давно известный художник. Он...

— Очень давно? Когда? — нахмурился Арис.

— Эмм... двести лет назад, я думаю.

— Двести лет?

— Это случилось, когда еще наши прадеды не родились, — пояснил господин Костомарис.

— Так они уж мертвы, эти мужчины! — воскликнул Арис и тут же одернул себя и добавил спокойнее — Души мертвецов лучше отпустить, иначе они не смогут найти дорогу на Ту сторону и озлобятся против вас. Снимите эту картинку, пока их души не пришли к вам ночью!

Господин Костомарис и мэр переглянулись со странным выражением, будто он сказал что-то не то. Арис хотел объяснить им, что с духами и правда шутки плохи, но снова промолчал.

А мэр тихо спросил обращаясь не то к нему, не то к господину Костомарису:

— Ваша мать, выходит, была Аула, жена царя Лаодокия? Я слышал, она любила искусство?

— Да, но это было потом, — так же тихо сказал господин Костомарис, — а сперва она очень походила на господина Ариса. То есть, на его милость, принца Вазирика. Кхм... кхм, да.

Арис не стал уточнять, что учитель имеет в ввиду. Рядом с ними он все время, как говорили в стойбище «садился мимо седла» — все слова слышит, однако часто не понимает о чем они ведут речь, и переспрашивать нет смысла, они объяснят конечно, но Арису все время кажется, что они говорят не то, что имели в виду и переглядываются при этом. Выходит только хуже.

И когда они наконец ушли и оставили его, Арис снял со стены трех старцев на черном фоне, и детей, играющих в саду, и молодого мужчину верхом на коне. Все эти картинки он поставил на пол, отвернув их к стене. Не хватало еще, чтобы они подсматривали за ним, когда он спит. Еще онотломал фигурки странных животных с краев фонтана, установленного в центре комнаты и сложил их на широком подоконнике так, чтобы они упали на пол, если кто откроет окно снаружи. Остальные вещи, которые его смущали, он свалил в кучи на других подоконниках и вдоль дверей. Накрыл зеркало покрывалом, стянутым с кровати..

Потом осмотрел саму кровать, поднатужился и с трудом подтащил в угол комнаты, оборвав при этом тряпки, которые свисали с потолка вокруг нее, будто еще мало было тряпок на окнах. Он перевернул ее набок с ужасным грохотом и за этим подобием забора разложил войлочную скатку. После этого, наконец потушил свечу и лег, закинув руки за голову. За дверями еще какое-то время пошумели, а потом все стихло. Арис лежал в темноте и перебирал события произошедшие после смерти Мауро и свой первый день в Дарине и отчетливо понимал: что-то шло не так. Он, Арис, допустил ошибку, но как ему нужно было поступить?

Когда Мауро умер он будто опьянел. Воины объявили его новым вождем и подтвердили, что поединок был честным, а Арис смотрел в мертвое лицо и думал, что если бы Мауро вдруг восстал и со слезами начал бы убеждать, что любит его и желает разделить с ним ужин и беседу, Арис в ответ только б рассмеялся. Будто наваждение спало — ему больше не хотелось, чтобы Мауро был им доволен. Все кончилось. Арис ощущал мрачное удовольствие от того, что наконец свободен и пьянящую силу, будто весь мир лежит перед ним.

В тот же вечер Арис объявил племени, что причин воевать больше нет и он едет заключить с янгами мир. Не все были этому рады, а многие перешептывались и он видел их лица, но все равно собрал некоторое число воинов и уехал в Дарин. Он надеялся быстро разрешить свои дела с янгами и встретить настоящего отца, а затем вернуться в стойбище и пройти посвящение в вожди.

Весна выдалась бурной и ранней. Дороги высохли и конники Ариса преодолели расстояние до Дарина за несколько часов. Арис вытащил из сумки заранее приготовленный платок белого цвета, размахивая им подъехал к воротам и потребовал открыть, обещая мир и неприкосновенность жителям Дарина.

Ворота ему открыли спустя несколько минут. Может быть янги в Дарине и не поверили ему, но сочли за лучшее не вступать в схватку; и он в сопровождении своих воинов под испуганными взглядами даринцев направил коня знакомой дорогой к дому господина Костомариса. Пока он спешивался, на крыльце показался бледный как полотно учитель. Весь дрожа он поднял голову и остолбенел. — Господин Ригорис?! Но... Но как же?

Арис, широко улыбаясь, спрыгнул с коня и шагнул к нему навстречу. Он чувствовал себя так, будто бы принес величайший дар. - Да, господин учитель. Вы научили меня читать и я узнал многое, чего без вас не узнал бы никогда. Вы пригласите меня в дом?

Господин Костомарис слабо кивнул и пошатнувшись сделал жест рукой.

Арис вошел первым и услышал громкий вскрик. Тень метнулась вглубь дома.

— Лея! — позвал ее Арис, — это я. Не нужно бояться. Я не причиню тебе вреда!

Она замерла на месте, голова втянута в плечи, руки напряжены, будто она собралась поднять их и прикрыть голову.

— Лея! — испуганно пробормотал господин Костомарис, — Лея, я же приказал тебе сидеть в своей комнате! — Не стоит ей меня бояться, господин учитель, — повторил Арис, — Я не причиню вреда девушке. И никому не причиню. Давайте сядем. Я принес вам мир. Никто больше не погибнет.

И ,о Духи Той Стороны, в тот момент он верил, что это сделает всех счастливыми!

— Что же произошло... — господин Костомарис все не мог сложить руки на коленях и бесконечно перебирал края камчатого камзола. — Вы... вы...

— Всю мою жизнь я бродил во тьме, — тихо сказал Арис, — Я думал, что причина наших бед — ваш народ, ведь по словам Мауро ваши люди убили мою мать, а его лишили радости. Я делал то, что мне приказывал он: уничтожал вас и ненавидел. Но прошлой осенью я убил одного человека. Ученого, который учил детей.

— Здесь? В Дарине? — дрогнувшим голосом спросил господин Костомарис и Арис покачал головой:

— Нет. Он жил в башне. У леса, возле города Катсы. Мы наткнулись на нее когда возвращались домой.

— Эсак...

— Что?

— Его звали Эсак Цициндр. Он жил в башне Правина у города Катсы и обучал детей ботанике. Прошлой осенью пришла весть о его смерти и... я знал его, — пробормотал господин Костомарис.

— Я думал, что он жрец лживых духов, когда воткнул меч ему в грудь, — сказал Арис, — он умер как мужчина и не мучился, я убил его быстро.

Господин Костомарис сглотнул, нервно, как-то вбок усмехнулся и потер лицо руками.

— Он дал мне ту книгу «Историю государства» и сказал одно слово: «Вазирик». Я решил узнать тайну черных букашек из-за этого слова. В стойбище читать умеют только шаманы. Я не мог отнести к ним книгу янгов и спросить что в ней. Тогда я решил поехать в Дарин и найти человека, который научит меня читать. Так я попал к вам.

— Благодарить мне за это богов, или нет, я не знаю, — пробормотал учитель, а Арис, перегнувшись через стол, положил руку ему на сгиб локтя и сказал:

— Да. Молитесь своим богам потому, что я прочел «Историю государства» и узнал истину. Я узнал, что Мауро лгал мне. Я потребовал от него ответа и он признался во лжи. Он сказал, что это он убил жену царя Лаодокия, а его сына не убил. Да, не убил, а украл... ради забавы. Он признался мне, что я сын царя Лаодокия и Аулы.

Господин Костомарис снова сглотнул и уставился на Ариса широко открытыми глазами. — Вы хорошо обучили меня чтению, но писать я не умею, — продолжил Арис, — поэтому я хочу, чтобы вы написали от моего имени царю Лаодокию. Передайте ему все, что я сейчас сказал. Добавьте, что я буду ждать его здесь ради того, чтоб воздать ему почести, как моему отцу; вступить с свои права и объединить народы. Я здесь ради мира. Так и напишите. — Я напишу, — едва слышно проговорил учитель. Он будто не понимал, что происходит. — Пишите. Я хочу, чтобы письмо увезли сейчас же. — Да, да... я только... возьму бумагу... — сглотнув учитель крикнул слугу. — Пусть отец знает, что я пришел с открытым сердцем и честными намерениями. И еще напишите, что пока я жду его здесь, я женюсь. — Женитесь? Очень хорошо... — На вашей дочери, господин учитель. Я решил, что Лея станет моей первой женой. За дверью раздался глухой вскрик и грохот. Вскочив Арис увидел Лею. Она лежала на полу, закатив глаза. Лоб поблескивал капельками пота. — Что с ней? — Арис хотел поднять ее, но господин Костомарис отстранил его руки и позвал слуг. — Ничего, мой господин. Это обморок, простой обморок! Думаю, она переволновалась!

После того, как Лею унесли, господин Костомарис быстро вернулся назад. Теребя редкую бородку, написал письмо, а затем они отправились к правителю Дарина, в этот самый дом. Два гонца увезли письмо царю Лаодокию — один из них был янг, второго выбрал Бако.

— Когда царь Лаодокий сможет дать мне ответ? — спросил Арис, — я не знаю, где он и сколько времени уйдет у гонцов на дорогу.

Переглянувшись с господином Костомарисом, мэр Дарина сказал:

— Нуу... ээээ... думаю, царь Лаодокий пошлет птицу. Так что, если посчитать... два... нет, три дня пройдет... да.

Три дня. Арис колебался. Остаться в Дарине, или поехать назад, в стойбище и ждать ответа там? Но Лея останется в городе и он не сможет каждый день ездить, чтобы увидеть ее. И шаманы и старейшины кланов сядут ему на плечи, как степные кошки и потребуют, чтобы он изменил решение, потому, что все привыкли воевать с янгами. Лучше поехать назад с ответом царя, а еще лучше, с заключенным договором и женой.

— Я мог бы показать вам некоторые книги, — сказал господин Костомарис, — и вы могли бы посмотреть, как устроена наша жизнь, пока ожидаете царя.

Арис вежливо кивнул, будто еще раздумывает над этим. На самом деле он ждал, когда мэр Дарина предложит указать место для стоянки, но вместо этого они продолжали болтать о красивой сливе за окном и картинках на стенах.

Арис недоумевал и чувствовал, как внутри закипает ярость. Они хотят оскорбить его так пренебрегая законами гостеприимства?!

— Вы укажете место моим людям и мне?! — теряя терпение спросил он и по их реакции понял, что они и не думали оскорблять его. Но все же, как странно устроены эти янги, как странно устроена их жизнь и как сойтись вместе и понять друг друга?

Они предложили ему стать гостем в доме губернатора, и тут же разместить своих людей, частично в доме, а некоторых в саду.

Арис не стал спорить, только сказал господину Костомарису, что его личная стража и его руки разместятся в доме учителя и возражений он не хочет слышать. В конце-концов, он желает только добра Лее.

На другой день, едва взошло солнце, он поехал к дому господина Костомариса, но тот был совсем не рад. Встретив Ариса у порога, он таращил сонные глаза и казалось не понимал, чего тот хочет. Потом сказал, что Лею сейчас увидеть нельзя. Во-первых она еще спит, а во-вторых:

— По нашим обычаям, ваша милость, навещать девушку вы сможете только после того, как станете ее женихом. Понимаете?

Арис кивнул:

— Это хороший обычай. Я готов объявить себя ее женихом прямо сейчас. А если нужно я приведу какого-нибудь жреца из вашего храма, чтобы он скрепил договор, как это у вас положено.

Но господин Костомарис только покачал головой:

— Мой господин, тут все не так просто. Поймите, если вы сын царя Лаодокия и его наследник, то жениться вам можно только по особому разрешению царя и никак иначе! Таковы обычаи, ничего не поделать! Если вы хотите наладить с царем отношения, не начинайте попранием законов! Навещать Лею, не получив разрешения на брак значит опозорить её, а объявить себя ее женихом до того, как это одобрит царь Лаодокий, значит оскорбить его. Очень дурное начало. Поэтому прошу вас, пока все не разрешилось, не навещать Лею ради ее и вашей чести! Уходите, мой господин!

Проклятый янг закрыл перед ним дверь. Арис остался на крыльце дома господина Костомариса и прикрыв глаза некоторое время ждал, пока ярость внутри не уляжется. Он представил, как высадит хлипкий косяк. Это заняло бы не больше минуты. Один удар и янг откатился бы по коридору и затих, скуля и воя. От его наглости не осталось бы и следа. Перешагнув через его тело, Арис поднялся бы на второй этаж и открывал бы каждую дверь ногой, пока не обнаружил бы в комнате Лею. Испуганную, едва проснувшуюся, прикрытую тонкой тканью. Он сказал бы ей: «Теперь ты моя». Этого было бы довольно. Он втянул воздух и повернулся. Перед ним стоял Бако.

— Нужно поговорить, вождь.

Он повернулся и пошел к сторожке у ворот. Арис пошел следом. Внутри их ждал Антор. Он встал, когда Арис вошел внутрь, но не взглянул в глаза. По его позе, напряженным скулам, да даже по его дыханию было ясно, что Антор зол не меньше, чем и Бако.

— Как так вышло, что проклятые янги вдруг стали нам друзьями? — спросил Бако, едва опустившись на стул и Арис сел напротив и заметил, что Антор сидит рядом с Бако.

Прежде Бако и Антор были будто два колеса одной телеги, каждое было противовесом другому, а сейчас они сидели рядом и всем своим видом выражали согласие друг с другом и будто объединились против него.

— Я уже говорил вам. Когда мы ехали сюда. Вы забыли мои слова?

— Мы не понимаем твоих слов, вождь! — сказал Антор сверкнув глазами, — Шаманы говорят, что янги наши враги! И наши отцы воевали с янгами.

— Но я говорил вам, Мауро лгал о том...

— Нет. Мауро не лгал. Он — наш вождь и твой отец. Он говорил правду.

— Нет, он ошибался.

— Хорошо, — поджал Бако губы. — Твой отец ошибался. Но мой отец говорит, что янги — наши враги. Мой отец не ошибается.

— Хорошо, — сказал Арис. — Твой отец говорит правду. Но я — твой вождь. Я говорю тебе, что янги не враги нам.

Бако тогда обхватил голову руками и закрыл уши:

— Замолчи, вождь! У меня голова болит от твоих слов! Зачем тебе надо ставить коня подковами к небу?!Все было хорошо! А что ты сделал?!

— Мы уже свалили янгов и царь Лаодокий сбежал! — подхватил Антор, — Их земли уже были нашими, а сейчас что? Наши друзья и отцы умирали, сражаясь с янгами! Все было зря? Нет, я не верю, что ты правда этого хочешь!

Арис встал.

— Я ухожу с тяжелым сердцем, — сказал он, — я ваш вождь и если вы меня не хотите понять, как меня поймут другие?!

— Оставайтесь здесь и хорошо охраняйте дом учителя, — добавил он уже в дверях.

В тот же день Арис нашел в Дарине библиотеку и забрал оттуда целый ворох книг, которые ему понравились. Худой старик попытался было помешать ему. Он говорил, что книги не принято выносить из библиотеки, но Арис отшвырнул его и сказал, что не собирался красть книги. Он мог бы легко забрать их насовсем, хлипкого охранника убить а все остальное сжечь, но он берет эти книги только на время — почитать. Больше ему не пытались возразить и Арис устроившись в саду целый день разбирал письмена в книгах янгов и дивился тому, что прочел. Так прошло три дня и на третий день, к вечеру птица принесла письмо от царя Лаодокия, как и обещал мэр Дарина.

Царь Лаодокий писал, что приедет и приедет скоро.

Арис подсчитал про себя: три дня ушло на то, чтобы гонцы достигли царя Лаодокия и прислали птицу. Значит царю понадобится не больше шести-семи дней, чтобы прибыть в Дарин. Но в письме значилась иная дата: царь Лаодокий обещал приехать лишь через десять дней.

Господин Костомарис объяснил, что царь не может вскочить и поехать сразу же. Ему нужно передать дела кому-то, собраться в дорогу. Все это занимает много времени, так что нужно набраться терпения и ждать. В этом был смысл и Арис кивнул.

Десять дней! Так долго. За это время в стойбище могло произойти что угодно. Нужно было сразу вернуться туда, но возвращаться сейчас значило застать воинов, раздраженных ожиданием, а у него все еще не было бы договора с цаерм. И Арис решил остаться в Дарине, послав к Ирисовому ущелью гонца.

А через десять дней вестники царя Лаодокия привезли послание, которое гласило, что царь задерживается на три дня. А потом, приехали новые гонцы и сказали, что царь будет еще через три дня, а следующий, уже третий гонец принес весть об отсрочке в целую неделю.

Это было странно —царь Лаодокий нуждался в мирном договоре с кочевниками, Арис знал как плохи у янгов дела. Что происходит теперь? Царь болен? Царь сошел с ума?

Вот теперь Арис понял в чем была его ошибка. Нужно было отправив гонцов и сразу же вернуться в стойбище и заниматься своими делами. Но он остался в Дарине, ожидая визита царя. Духи Той стороны знают о чем он думал! Конечно он хотел вернуться в стойбище победителем, с договором, заключенным с царем янгов, чтобы те, кто сомневались в его решении получили достойный ответ. Но царь янгов не спешит на встречу и теперь он будто бы завис между небом и землей. Он пошел против своего народа и обещал янгам мир, а янги кажется, затевают что-то.

А на другой день из стойбища прибыл гонец. Снег растаял в лесу, травы покрыли землю и кочевники просили разрешения разойтись на летние кочевья. Каждое лето кланы разбредались по землям Долин, каждый в поисках сочной травы и хорошей воды для своего скота. Арис дал разрешение, это была чистая формальность, но он знал, что опоздал.

Все случилось не так, как он хотел. Он думал обернуться быстро – увидеть настоящего отца и заключить с ним договор. Женится на Лее и вернуться в стойбище, а там пройти обрядпосвящения и зажить с свое удовольствие в мире под летним небом. Но все пошло наперекосяк, царь Лаодокий будто и не рад был снова обрести сына и закончить войну, а его народ разбредался на летние кочевья. Гонец уехал с его разрешением и венулся через два дня, чтобы передать известие, известие, которого следовало ожидать: оставленная без присмотра Арда, подняла мятеж.

Настоящий вождь должен был предвидеть эти события и уж точно он, Арис, знал, что Арда способна на все, лишь бы сделать вождем Наро. Глупо было не подумать об этом.

Мало кто из воинов видел их поединок с Мауро. Поэтому, когда Арда начала говорить, что Арис сбежал из стойбища потому, что это был не честный поединок, а коварное убийство, многие засомневались.

Еще Арда говорила, что темные духи овладели душой Ариса. Что тьму на его рассудок опустили жрецы янгов, чтобы заставить Ариса убить собственного отца. Она говорила кочевникам, будто янги, поняв, что в честном бою им не выстоять, решили уничтожить врагов колдовством.

Арда была достаточно хитра, чтобы наполнить свой рассказ деталями. Якобы она и другие видели темные тени над головой Ариса этой зимой. Видели, как злые духи овладели им, не допускали до него даже его руки, держали в шатре и нашептывали страшные слова до тех пор, пока он не сдался им и не сделал то, чего они от него хотели: убил Мауро, а потом сбежал к янгам, чтобы поклясться врагам в верности.

Многие знали, что всю зиму Арис и правда провел в своем шатре… Арде удалось заставить их колебаться. Вождь одурманенный колдовством врагов, что могло быть хуже? Пока еще они сидели кучей в стойбище у Ирисового ущелья, они боялись повторять ее слова, но когда кланы разбрелись и никто больше не мог разогнать их сомнений, многие склонились на ее сторону.

Арда сказала — Арис одержим. Только ее сын, Наро, еще может спасти северных кочевников от смерти,вечного позора и рабства у янгов.

И часть воинов перешла на ее сторону и они рассыпались вдоль дорог и оврагов, выслеживая его, а Наро, этот хорек, с сердцем лисицы, вел их.

Среди остальных воинов царило недоумение и разброд. И когда гонец уехал, Арис подсчитал полоски, нарисованные на стене углем. Их было ровно шесть. На следующий день должен был приехать царь Лаодокий.

— Я останусь до завтра, — дал он себе слово, — и если царь не приедет снова, значит он не хочет приезжать.

Он лег на свою скатку и пробормотал:

— Осталось понять, чего тогда он хочет? Войны и мести? Но ведь они проигрывают...

он мысленно махнул рукой.

— Неизвестно, чего хотят эти янги. Их мысли как ходы сусликов под землей. Мы видим выходы и входы, но не видим пути.

Он закрыл глаза и уснул потому что больше ему ничего не оставалось.

Кошмар пришел к нему в самый темный час ночи, когда тьма сгущается перед рассветом. Шаманы в стойбище говорили, в этот час мир мертвых подходит к миру живых так близко, что можно слышать голоса с Той стороны. Арис вспомнил об этом потому, что после пробуждения кошмар не закончился, в ночной тишине он ясно различал звук: хриплый клекот, доносящееся из под старой сливы, что росла возле окна.

Арис открыл створки и огляделся. На первый взгляд все было спокойно, только кто-то дышал хрипло в черной тьме. Он уже собирался вылезти в сад, как вдруг понял, что окна в сторожке караульных у входа темны.

И тут же черная тень метнулась среди густых кустов у ограды, взлетела на гребень забора и скрылась с той стороны. Это длилось не больше мгновения. Показалось? Или это дух, что пришел за ним оттуда?

Холодные щупальца страхакоснулись его. В стойбище ходила легенда, как в старые времена один вождь прогневил духов, и однажды ночью они выбрались из мира мертвых, убили стражей и украли его душу, бросив здесь лишь пустую оболочку. От этой мысли его пронзила дрожь. Ведь и он прогневил духов! Старший шаман сказал ему об этом, когда Арис поехал в Дарин, чтобы заключить мир с янгами и объединить два народа. А вчера гонец, рассказывая, что некоторые кланы восстали, передал еще и слова шамана о том, что духи гневаются на него.

Арис перебрался через подоконник и шагнул в густую тень под сливой и в тот же миг тот, кто стонал там, втянул воздух судорожно, с всхлипами и затих.

Дважды Арис обошел вокруг ствола, но не смог найти никакого тела. Не духи же утащили его?! В досаде он поднял голову — вдруг тело осталось на ветвях, и тут же споткнулся обо что-то мягкое. Нагнулся и снова не увидел ничего. Проклятое наваждение!

Присев на корточки, начал шарить по земле руками и только тогда выудил из травы крошечное тело. Птица. Почтовый ворон господин Костомариса. Он был теплым — жизнь только что оставила его. На боку кровь, видно его сбили камнем, потом оторвали лапу, к которой было привязано письмо и бросили в спешке.

Арис скрипнул зубами, вспомнив тень, мелькнувшую у забора — это был никакой не дух, а он потерял голову от страха и вмесо того, чтобы схватить негодяя спрятался как дитя!

Окна караульной темны не спроста — они должно быть все мертвы, если злодей беспрепятственно бродил по саду. Нужно пойти посмотреть, а потом — спешить к дому господина Костомариса, выяснить, что было в письме. И не дай боги, если там он тоже увидит темные окна!

Но вместо того, чтобы спешить к воротам, Арис развернулся и перепрыгнув через подоконник, оказался в своей комнате. Аккуратно положил ворона на постель, а сам отправился к куче вещей, сложенных в двери. Где-то среди барахла он видел то, что сейчас нужно...

Где же оно... а вот. Коробка, оклеенная необыкновенной красоты бумагой. Серебряной, с узорами. Он спросил у градоначальника нельзя ли ему забрать ее и тот сказал, что Арис может взять все, что пожелает, а не одну лишь коробку для туфель. Все в этой комнате принадлежит ему.

Наконец коробка нашлась, и он положил вороненка в нее и закрыл крышкой.

— У тебя такой роскошный гроб, что позавидовал бы любой вождь. Но ты это заслужил, — проговорил он. — Ты честно выполнял свой долг. Прости, что сперва я невзлюбил тебя.

— Когда я принес эту коробку господину Костомарису, я спросил, если принести ее в дар Лее, не нарушит ли это каких-то обычаев? Знаешь, что он ответил? Он сказал, что у Леи много таких коробок. Глупые янги считают красивые коробки недостойным подарком и складывают в них свои туфли. Любая девушка в племени была бы рада получить красивую коробку. Но девушки в племени совсем другие. А эти янги... нам с тобой никогда не понять их, — проговорил он насыпая небольшой холмик. — Впрочем, я просто хотел отдать тебе дань, а все эти истории о туфлях и коробках тебе не интересны! Желаю тебе хорошей охоты по Ту сторону. Передай духам, что я не желал им обиды.

Он закончил равнять землю в холмик и встал.

Сперва он подумал, что стражи в караульной мертвы — все они лежали на полу в странных позах. Но крови нигде не было и в воздухе висел густой запах вина.

Арис тронул ногой ближайшего. Он был жив. Все эти твари были живы.

— О, пьяные скоты! — Арис пнул ближайшего в бок, но тот даже не шевельнулся и не вздрогнул. Арис пошевелил еще одного, оттянул веко и заглянул в застывший глаз. Нет, они не пьяны — одурманены. Кто-то добавил в вино сонного зелья.

— Это совсем не удивляет меня! Безмозглые скоты! Проткнуть бы вас всех ножом за это! Да вдруг я нарушу какой-нибудь ваш закон, который велит прощать глупцов и пьяниц! — Арис выругался и отбросил тело.

Стражам было запрещено пить вино на посту, но правила для янга, это что-то не важное. Они пили каждую ночь и все в доме градоначальника об этом знали это. Более того, каждый вечер служанки с кухни относили им бурдюк — другой вина. Никто не видел в этом дурного.

Если бы его кочевники охраняли дом, ничего такого бы не случилось. Но Бако и Антор с отрядом остался у дома господина Костомариса. Они были единственными, кому он мог доверить жизнь и безопасность Леи.

Мог ли? Вот в чем вопрос. Что, если они устали ждать, поверили Арде и все, что случилось сейчас — дело рук кого-то из своих, а в записке, которую отобрали у ворона, была просьба о помощи от Леи, или ее отца?

Думать об этом было тяжело, и Арис морщился, пока связывал спящих между собой. Их оружие он высыпал в кучу в центре комнаты, а начальника подвесил на двери, приколов за рубаху двумя мечами.

— Проваливай отсюда, — раздался знакомый голос, едва Арис остановился у калитки в саду господина Косотомариса. Облегченно вздохнув, он назвался и спрыгнул на землю. Бако все еще с ним. Не он напоил стражу в доме мэра.

— Что там? — войдя в сад, он кивнул в сторону темных окон, едва видных сквозь кусты сада.

В ответ Бако пожал плечами и проговорил:

— Я стою здесь и говорю с тобой. Значит все хорошо.

Арис кивнул и спросил:

— Господин Костомарис послал ворона с вестью. Ты знаешь, что он хотел мне сказать?

Бако снова пожал плечами и Арис почувствовал, что его накрывает волна ярости.

— Бако! — рявкнул он. — Что за весть мне посылал господин Костомарис?

— Этот учитель, — В понимании Бако в профессии учителя не было ничего хорошего и именно потому он называл его только так, — узнал, что пастухи янгов сегодня вечером видели множество следов у Каового ущелья. Это люди из нашего племени, но не из тех, кто остался с тобой. Еще в ущелье горел огонь.

— Люди Наро. А сам он с ними? — перебил его Арис.

Бако пожал плечами и усмехнулся:

— Эти пастухи — трусы, как и все янги. Они побоялись посмотреть и скорее побежали в город.

— Ясно, — хмуро ответил Арис. — Хорошо, если Наро среди них. Плохо, что мы не знаем сколько их... но мы узнаем это сегодня.

Бако сплюнул:

— Почему ты не увидел эту весть на бумаге, которую принес ворон?

— Потому, что кто-то пробрался в сад, опоил стражу и убил ворона возле моего окна.

— Кто? — от напускного равнодушия в голосе Бако не осталось и следа. Арис даже в предутреннем полумраке видел, что его глаза сверкнули.

— Я не знаю, — признаваться в том, что упустил убийцу потому, что спутал его с тенью потустороннего мира не хотелось. — Он успел уйти. Но он убил ворона и оторвал ему лапу с письмом.

— Это люди Наро! — сплюнул Бако. — Они притаились в ущелье и подослали к тебе убийцу! Но ворон спугнул его и он сбежал. Нужно идти туда и...

— Я поеду в Каовое ущелье без тебя.

— Без меня?! — Бако едва не взвился от возмущения.

— Без тебя. Ты нужен тут, чтобы охранять ту, что мне станет женой.

— Вождь! Давай я сейчас пойду и притащу ее к тебе! — нехорошим голосом сказал Бако. — Я притащу ее, и ты сделаешь ее своей женой, или своей женщиной, мне все равно. Мы тут уже месяц, и все время я как пес сижу возле этой бабы! Если она нужна тебе — то возьми ее в свой дом! А если нет, то забудь и я уйду отсюда!

Арис вздохнул. Нужно спешить в Каовое ущелье, пока люди Наро не ушли. Итак уже потеряно много времени. Но нельзя оставить Бако без объяснений.

— Я не могу забрать ее прямо сейчас.

— Почему?

— Нужно, чтобы царь Лаодокий разрешил это. Так сказал господин Костомарис, а он знает традиции янгов.

— Но ты не должен слушаться их законов!

— Даже вожди должны подчиняться законам. Даже Мауро подчинялся законам.

— Да. Но то были умные законы. Забрать чужую женщину плохо. Если женщина ничья — это хорошо. Лея ничья. Какие законы мешают тебе взять ее?

Арис вздохнул еще раз.

— Я хочу уважать их законы. По их закону царь должен разрешить мне жениться на Лее. Я женюсь, когда он приедет.

Бако немного подумал и спросил:

— Ты ведь будешь царем янгов?

— Так.

— Ну тогда и разреши сам себе жениться на ней! — воскликнул он тут же. — Я принесу ее, и мы вместе поедем в Каовое ущелье, чтобы придушить Наро!

Арис начал закипать:

— Бако! Я ведь уже сказал тебе, что...

— Арис? — из темноты возник Антор. — Привет, вождь! Ты пришел, чтобы забрать нас в Каовое ущелье, охотиться на врага?

Вместо него ответил Бако:

— Нет, Антор! Вождь хочет, чтоб мы сидели тут, как псы при стаде овец!

— Ты шутишь, Бако, да?!

— Сегодня убийца опоил стражу и был возле его окон! И все равно вождь не хочет, чтобы мы охраняли его!

— Арис! — сказал Антор едко и тяжело. — Это наверняка сделали люди Наро, или недовольные янги из города! Тут кругом враги! Они ненавидят нас, а ты будто не видишь! Так и хочется поверить слухам... — тут он осекся и замолчал.

Арис почувствовал, как волна темной ярости поднимается со дна души:

— Слухам, что пускает про меня Арда?! Будто я не в себе?!

Антор переглянулся с Бако прежде, чем ответить:

— Говорят странные вещи... будто тебя околдовали эти закорючки, которые так любят янги. Говорят, ты сидишь и смотришь на них долгие часы. И шевелишь губами, будто они говорят с тобой, а ты им отвечаешь...

— Говорили, что эти закорючки могут поведать о прошлом и о будущем, — вдруг вырвалось у Бако. — Будто бы если смотреть на них, то можно увидеть то, чего нет. И слышать голоса мертвых людей!

— Это правда?! — подался вперед Антор.

Если смотреть на страницы книг, то... перед глазами и правда возникают картинки. Так и есть. Арис замешкался с ответом на миг.

— В закорючках нет колдовства. Из них получаются все слова, которые мы произносим. Когда понимаешь смысл каждой закорючки, то можешь прочитать то, что написали другие люди. И можешь... можно услышать... чужие голоса... И увидеть то, что видели они.

Бако отступил на шаг:

— Это и есть темное колдовство! Колдовство — это зло! Ты должен бросить это и...

— Не говори мне, что я должен! — рявкнул Арис и развернулся к воротам.

— Я подниму людей. Нужно скакать в ущелье. Если это Наро, то я поймаю его.

— Или он тебя, если это ловушка! — воскликнул Бако. — Я поеду с тобой.

Арис оглянулся и рявкнул, едва сдерживая ярость, плескавшуюся у самого горла:

— Оставайтесь и делайте то, что я сказал!

Не дожидаясь ответа, он вышел со двора, но даже спиной ощущал недовольство Бако.

Спустя несколько часов после рассвета, Арис поймал в ущелье почти двадцать мятежников из клана Кандора. Наро с ними не было, но вот удача — с ними была Арда.

Кандор не склонил голову, когда Арис прижал меч к его горлу. Отбросил свой и плюнул ему под ноги:

— Ты одержимый! Ты — враг своего народа! За что ты хочешь нас уничтожить?!

Арис знал, что должен убить его за эти слова, но прошлым летом Кандор сражался с ним бок о бок против янгов у Патрата и Арис знал — Кандор отдал бы за него жизнь не задумываясь. Сейчас в нем говорит сомнение и страх, посеянные Ардой. Он медлил. Воины смотрели с недоумением.

Скрипнув зубами, Арис ударил Кандора рукояткой по голове, и он упал на песок. Арда завизжала.

Арис повернулся к ней, увидел ее лицо искаженное страхом, почти безумное и удивился — как это воины могли поверить ей?! Почему они послушали эту старуху?Он вдруг понял, лучше не убивать ее, пусть кочевники увидят ее, как сейчас ее видит он.

— Свяжите всех! — отрывисто приказал Арис. — И отвезите в Дарин.

— Может быть, перерезать предателям горло прямо тут? Зачем везти в Дарин? — удивленно переспросил один из его воинов.

— Мы будем их судить, — отрезал Арис. — По закону. Как цивилизованные люди.

Он слышал, как за спиной один из воинов сказал:

— Чего это за слово сказал вождь?

— Колдовство, — ответил другой. — Он хочет колдовать над предателями.

Арис хлестнул коня и помчался к Дарину. Ничего, они привыкнут. Только вот... еще месяц назад он сам бы убил Кандора и Арду и даже не задумался, что можно поступить иначе. А теперь... он изменился. Может быть это и есть колдовство?!

Он решил устроить суд в Дарине в этот же день, перед всеми.

Арду вытащили на помост, установленный на площади. Седые волосы растрепались и висели сальными локонами, закрывая ей половину лица. По платью расплывались жирные пятна. Арис улыбнулся про себя — все как он и хотел: она выглядела жалкой, безумной старухой и взвыла, как степная кошка, когда увидела его.

Арис поднял руку призывая к молчанию.

— Я обвиняю тебя в измене и лжи, — сказал он в наступившей тишине. — Ты оговорила своего вождя. Подстрекала народ восстать против меня. И за это я буду судить тебя. По закону.

Она тряхнула головой:

— Я не понимаю твоих слов, оборотень! Или ты не оборотень вовсе, а злой дух?!

— Замолчи! Ты будешь отвечать на вопросы! — потребовал он.

И тут она закричала так пронзительно, что ее визг разнесся над толпой до самых краев площади.

— Я не стану говорить с тобой оборотень! Скажи лучше ты, кто ты такой! Я слышала, что ты говорил в тот день, когда убил своего отца! Ты говорил, что ты — не его сын! Значит ты нам чужой! И значит ты не вождь мне! И не можешь судить меня!

На миг воцарилась тишина. Арис заметил, какое выражение появилось на лице у Бангора, который был рядом в тот день, когда умер Мауро.

— Нельзя наследовать двоим вождям! — еще громче завизжала Арда, — А ты сам сказал, что ты не кочевник! Значит ты янг и я не желаю служить тебе! — она плюнула ему под ноги, но слюна повисла в уголке рта и скатилась на платье.

Ропот раздавался в толпе, люди переглядывались с сомнением поглядывая на него и Арду.

Он хотел показать всем, что она безумная старуха, открыть ее подлую душу перед всеми, а вышло, что она обличила его и поселила сомнение в тех, кто был ему предан до сих пор. Арис скрипнул зубами — нужно было убить ее там, в ущелье! Всадить нож в ее жирное брюхо, или повесить на скале! А он взялся играть в эти игры, в которые играют янги! Да гори оно все огнем!

— Ты не достойна суда и слова твои безумны! — рявкнул Арис и взялся за рукоять меча. Он хотел перерезать путы, которыми ее привязали к столбу и кинуть стражам — пусть уволокут и повесят как собаку, но едва он сделал движение, как на помост выскочил господин Костомарис, похожий на огромного, серого грача.

— Ваше высочество! Не нужно убийств!

Арису захотелось задушить его. Как он посмел перечить ему?! Перед всеми, словно имеет на это право?!

Захотелось проткнуть его мечом, без раздумий, но из толпы на него смотрела Лея. Арис мельком глянул на ее лицо, какое-то бледное, землистое. И плащ, в который она укуталась, словно была зима.

Он смотрел на нее всего лишь секунду, но упустил момент. Арису показалось, что он слышит голоса, которые шепчут:

— Ну да, слухи были верны! Он во всем подчиняется янгам!

В ярости он оттолкнул учителя, выхватил нож и метнул его в Арду. Лезвие вошло ей в горло и она повисла на веревках, захлебываясь кровью.

Над площадью воцарилась тишина — все смотрели на него, янги и свои воины. Все получилось совсем не так, как он хотел. И зачем только вылез этот учитель?! Он все испортил! Или он сам все испортил, когда позволил янгам учить себя!

Арис развернулся и пошел к лестнице. Каждый его шаг отдавался эхом. Уже спускаясь он заметил, что Лею вырвало прямо под ноги и она с ужасом смотрит на него.

А поздним вечером вместо царя Лаодакия снова прибыли гонцы. Арис уже знал, что они скажут. Не слушая, какая причина на этот раз задержала в пути их царя, он сказал:

— Если он отказывается приехать и встретиться со мной, пусть скажет прямо, как мужчина! К чему эти уловки?!

Они принялись убеждать его, что царь просто мечтает его увидеть, и говорили, и говорили, но Арис чувствовал ложь в каждом их слове.

Он вспомнил, как господин Костомарис объяснил ему однажды — цари не лгут, они искажают правду ради пользы государства.

Чего хочет царь Лаодокий? Зачем тянет время, чего добивается?! Ложь опутывала его паутиной и казалось нечем дышать от ярости и гнева, который был в нем.

Ни один человек теперь не мог ему помочь. Не было никого, к кому можно было обратиться за советом. Арис встал, выбежал из зала, оставив гонцов, которые все говорили, и поехал к дому господина Костомариса.

Окна особняка были освещены, а господин Костомарис встретил его в саду. Увидев Ариса поспешил навстречу, как-то криво улыбаясь и Арис подумал, дело не в том, что сегодня на его глазах он убил Арду. Учитель всегда так смотрит на него. Он сказал:

— Царь Лаодокий снова не приехал.

Бако, который стоял у ворот сморщился и отвернулся.

— Я уверен, что царя задержали важные дела. Он наверное отправил вам гонца или письмо? Вы же знаете, как много у него...

— Я не могу больше ждать! — отрезал Арис. — У меня земля горит под ногами!

— Еще один, или два дня! — горячо сказал господин Костомарис. — Поверьте мне, он уже близко и он хочет вас увидеть...

— Я устал сегодня, — произнес Арис. — Слишком устал для этих бесед. Я приехал, чтобы увидеть Лею. Позовите ее. Мы погуляем по саду. Я хочу лишь поговорить с ней и спросить — хочет ли она сама чтобы я стал ее мужем?

— Но... она больна после того, что было сегодня там... и у нас не принято вести такие разговоры с девушкой пока не известно может ли она стать вашей женой, — господин Костомарис скорчил гримасу и Арис почувствовал, как внутри растет досада.

— Простите меня, Арис, что я запрещаю вам эти встречи, но весь город будет говорить про нее... и... нет, это просто невозможно. Нужно сперва, чтобы царь приехал... — он не договорил и замолчал, смущенно потирая тонкое кольцо.

Бако не выдержал, осклабился во весь рот, отвернулся.

— Я не могу больше ждать согласия царя Лаодокия, — проговорил упрямо Арис. — Если дело в дурной славе я женюсь на Лее сейчас, без его согласия.

Господин Костомарис замахал руками:

— Нет! Вы сошли с ума? Невозможно! Это против всех правил и законов!

— Пусть это решиться! Я вождь своего народа и заберу ее в стойбище. Мои кочевники признают ее моей женой.

— Но это против нашего закона!

— Это не мои законы... когда царь Лаодокий приедет мы решим с ним это сами. Ведь не скажет же он, что я не могу стать его наследником из-за женитьбы на вашей дочери?!

— Если он вообще захочет видеть вас своим наслед... — господин Костомарис зажал рот рукой и отступил назад. Глаза его забегали из стороны в сторону, будто два кролика, увидевшие орла.

— Если захочет?! Что значит — если ? — Арис шагнул вперед и господин Костомарис отступил еще на шаг..

— Ты не просто так сказал это «если»! Почему ты сказал так?!

— Это... я не... не хотел, я просто...

За спиной раздался голос Бако:

— Вождь! Этот янг говорит тебе, что у царя Лаодокия уже есть наследники, которых он давно признал, а тебя никто из янгов не хочет видеть вождем!

Арис схватил господина Костомариса за грудки и слова из него вывалились, словно сами по себе:

— Племянник царя Лаодокия. Его тоже зовут Вазирик, он давно объявлен наследником, — пробормотал господин Костомарис.

— Вазирик?! — взревал Арис.

— Да, когда первого сына царя Лаодокия украли и убили, он долго скорбел, но потом он принял своего племянника. Он назвал его Вазириком в честь старшего и все знают, что он и будет править... о, — тут же заныл господин Костомарос. — Я не то хотел сказать, не то!

— К демонам! — заорал Арис отталкивая его. — К демонам вашего царя Лаодокия! К демонам ваши законы и вас всех!

Господин Костомарис попятился к дому, а потом повернулся и побежал. Хлопнула дверь и загремел замок.

— Они тебе лгали, — сплюнул Бако сквозь зубы. — Ты простишь это, или ответишь, как положено?

Арис молчал тяжело дыша. В окнах господина Костомариса гас свет, будто они прятались от него. Будто они могли от него спрятаться за окнами. Его не остановили бы даже каменные стены, не то что жалкие дверки их жилища!

— Хочешь, я притащу ее к тебе прямо сейчас? — предложил Бако и лязгнул мечом.

— Нет.

— Арис. Я хочу вернуть то время, когда я понимал тебя.

— Ты хочешь вернуть то, чего уже нет, — сказал Арис. — Я изменился.

— Каким ты стал? Чего ты хочешь? Куда ты нас поведешь, вождь?!

— Я изменился. Но я... знаю, кто я. Только я не понял, где мое место и что мне делать с этим знанием.

— Я не понимаю тебя, Арис, — покачал головой Бако. — По моему ты бредишь.

Арис развернулся и пошел прочь. В эту ночь в городе ему не было места. Он миновал городскую стену и никто из янгов — часовых его не остановил и не заметил.

Спустившись по склону, он оказался в лесу и долго шел не разбирая дороги. Тропа вела по краю ущелья, за которым был тракт; и дважды он слышал конский топот. Может быть, это рыскали по округе северные кочевники, примкнувшие к Наро, а может и нет. А потом он услышал женский голос и мужской хохот — видимо крестьяне украли невесту в соседнем селе и спешат закатить веселую свадьбу. Кони промчались мимо и все стихло.

Арис свернул глубже в лес и шел еще около часа. А когда даже отзвуки человеческой жизни исчезли, присел на землю и вдохнул пряный аромат травы и земли. Весна шла к концу, наступало блаженное лето. Лес был полон свежих запахов и звуков.

Арис прислонился к стволу дерева и услышал, как бурлящий сок струится под корой.

Поблизости пел соловей, а вскоре ему ответил еще один, и вот, соловьиха ответила им одним лишь тактом, но этого было довольно, чтоб оба певца запели еще звонче и ярче.

Но вдруг они смолкли и улетели, и Арису не нужно было открывать глаз, чтобы понять почему — к ним кралась куница, но ветка треснула и хищница выдала себя с головой.

Где-то поодаль журчал родник и Арис пошел туда, лавируя в темноте между стволами. Ручей прятался в кустарнике, и ему пришлось раздвинуть ветви, чтобы добраться до воды. Но едва он сделал несколько глотков, набирая студеную воду ладонями, как насторожился и повернулся вправо.

Там мигнули и тут же погасли два зеленоватых огонька — рысь пришла к ручью с той же целью, что и он, и теперь смотрела на него, решая, кто он — ее ужин, или причина, чтобы уйти.

Арис протянул к ней руку и она, рыкнув, попятилась.

— Ты можешь попить, если хочешь, я тебя не трону, — сказал он и отвернулся от нее.

И вскоре услышал, как животное неподалеку от него жадно лакает воду, пофыркивая и косясь на него в темноте.

И вдруг, может быть от того, что вокруг было так темно, и его не оглушали чужие голоса и яркий свет свечей, Арис увидел все, что происходит с ним очень ясно. Все встало на свои места, и он поднялся так резко, что рысь испуганно прыгнула в сторону и унеслась прочь.

— Да, — сказал Арис, прислушиваясь к своим мыслям. — Все так. Как я мог не видеть этого раньше?!

В Дарин Арис вернулся на рассвете. Не успел он добраться до ворот, как встретил Пако. Кажется Пако приходился родственником Приволам.

— Ночью напали на дом учителя. Украли Лею и увезли.

— Где Бако и Антор?! — воскликнул он, ожидая самого страшного.

— Они-то ее и увезли. Ранили ее отца. Теперь он в своем доме, не может даже встать. И это еще не все, что случилось...

Бако не читал книг, но продумал все лучше любого ученого. Ночью, когда Ариса уже можно было не ждать, он отдал приказ запереть ворота, а сам прошел в дом. Он, и его люди свободно входили в кухню, ели, пили, и спали там по очереди. Только в этот раз Бако не пошел в кухню, а отправился в спальню Леи. Но в коридоре встретил ее отца.

Бако оглушил господина Костомариса, связал его руки и потащил в гостиную, чтобы там бросить, и все бы получилось, если бы... если бы гонцы царя Лаодокия не сидели в тоже самое время в гостиной господина Костомариса.

— Это ложь! — воскликнул Арис — Как они мог пробраться мимо Бако?!

— Сам учитель впустил их через тайный вход. Вы же знаете этих янгов, они строят свои норы как кролики в холмах: с запасными выходами, — ответил Пако и Арис кивнул. Конечно, как же еще было пробраться мимо его стражи?

— И что было потом? — уже зная ответ, спросил он. И хотя выходило, что Бако его предал, у Ариса защемило сердце, от того, что он скорее всего мертв.

— Гонцы царя Лаодокия решили, что Бако пришел за ними. Их было четверо и все они набросились на Бако, а у того был только нож. Но он смог отбиться, разбить окно и тогда все бросились к нему на помощь. Его ранили, но не сильно, а он убил одного из гонцов Лаодокия. Гонец успел убежать, а люди Бако схватили Лею и скрылись, пока янги не хватились их. И почти все кочевники ушли с ними, остались немногие, верные тебе. А в город тебе, вождь, сейчас лучше не ходить — янги злы, как дикие псы...

— Псы? — усмехнулся Арис. — Волк не боится псов. Мне нужно увидеть господина... отца Леи. Я пойду в город.

— Тогда я соберу тех, кто остался и мы придем выручать тебя, — ответил Пако.

— Сколько человек осталось со мной? — отрывисто спросил Арис.

Пака пожал плечами:

— Не много. Но мы все придем за тобой, вождь, — сказал он и уехал.

Арис покачал головой. Как смог он допустить это? С ним в Дарин пришло несколько тысяч воинов, и еще с ним были все северные кланы. Всего месяц назад. Может быть Мауро был прав, когда считал его никудышным вождем?! Может быть Пако и остальные не придут за ним в Дарин. И тогда он, наверное, умрет. Ну что ж. Значит такова его судьба. Мауро посмеется над ним, когда они встретятся на Той стороне. Интересно, если он захочет убить Мауро еще раз, когда окажется там, у него получиться, или нет?

— Что гонцы делали у тебя?! — Арис схватил бывшего учителя за грудки и подняв над кроватью потряс его. — Почему они прятались? Хотя... я кажется и сам уже понял.

Арис отпустил и тот упал обратно в постель, задыхаясь и сжимая руками горло. Хриплые стоны вырывались из его рта. На губах вспухали и лопались розовые пузыри.

Нож Бако впился чуть ниже ключицы, но вошел глубоко. Господин Костомарис еще не знал, что уже умер. Он покосился в окно и Арис знал, что он ждет помощи. Может быть и дождется. Когда он пробрался в дом, несколько янгов видели его. Они бросились прочь, должно быть помчались за подмогой. Трусы. Впрочем, это будет не важно, когда они приведут еще десяток человек и навалятся вместе. И все же он должен был остаться.

— Ты не простой учитель. Я вчера понял это. Прежде не понимал, не видел. Ведь у нас все совсем иначе, чем тут. У нас более могущественные говорят с остальными свысока, сильным голосом. У нас те, кто могуществен, носят хорошее оружие и имеют доспехи. А все остальное не так важно — все эти тряпки, картинки и коробочки, которые вы цените, ничего у нас не значат.

— Поэтому я не понимал, что ты очень богат и могуществен в своем царстве! Я видел, как тихо ты говоришь, и считал, что ты робок из-за своего низкого положения. Я думал, что ты никто. Простой учитель. Но теперь, прожив с вами месяц, я начал кое-что понимать. Итак, ты не простой учитель. У тебя очень большой дом. Богатая утварь, сад с фонтаном, забор и стража.

— Я бывал в кварталах, где живут настоящие учителя. У них нет таких домов. Их плата не так велика.

— Лея! — прохрипел господни Костомарос, — они убьют ее, если ты не спасешь...

— Раньше надо было думать об этом, — Арис сплюнул. — Ты сам ввязался в эту игру. Ты не давал мне видеться с ней и мои чувства угасли. Я не чувствую того же, что месяц назад. Только досаду, когда думаю о ней. Итак, кто ты такой, что принимаешь по ночам послов царя Лаодокия?

Господин Костомарис хрипло дышал и с ужасом смотрел на Ариса, который вытащив нож, присел с ним рядом на кровать.

-Ты начнешь говорить, или я начну тебя резать?

— Не надо, — мертвенная бледность разлилась по его лицу. — Не надо. Ведь вы же хотели жениться на Лее!

— Но ты сам сказал, что ее убьют, — Арис провел ножом перед лицом учителя. — Значит мы не станем родней и я больше тебе ничем не обязан. Итак. Почему царь Лаодокий прислал к тебе гонцов? Ни к мэру, а именно к тебе?

— Я... мне... он... — как завороженный не сводя взгляда с лезвия, причитал господин Костомарис.

— Хорошо. Я отрежу тебе палец. Это поможет сосредоточиться, — сказал Арис и схватив учителя за руку, дернул к себе.

— Нет! — заорал тот. — Я скажу! Царь Лаодокий хотел узнать кто ты такой! Он прислал людей, чтобы расспросить о тебе!

Арис отпустил руку господина Костомариса и рассмеялся.

— Ученый! — наконец проговорил он, вытирая глаза рукой, с зажатым в пальцах ножом. — Ты считаешь, что северные кочевники глупы потому, что не читают книг. Но у нас, кочевников, есть своя мудрость. Она очень древняя и живет в сердце. Вы не понимаете ее голоса потому, что слушаете слишком много чужих голосов. Они льются из ваших книг и туманят разум. Я мало жил здесь, но понял это. Так вот, ученый, я знаю, что ты лжешь. Твой голос слишком сильно дрожит, для человека, говорящего правду.

— Но...

— Я знаю, что ты мне лжешь, — перебил его Арис. — Давно лжешь. Это началось еще когда ты учил меня буквам. Я слышал, что ты плетешь вокруг меня паутину, но только теперь решил найти паука в ней. Итак, скажи мне, как я попал в твой дом? Почему меня, простого бедняка, который вошел в город, отправили к тебе, совсем не простому человеку?

Пару мгновений господин Костомарис смотрел на Ариса широко раскрыв глаза, а потом заговорил:

— Стражи у ворот сразу поняли, кто ты! Нет, они не знали, что ты — тот самый Арис, иначе тебя схватили бы сразу. Но они поняли, что ты пришел из племени кочевников и хотели узнать зачем. Все были удивлены, что ты ищешь учителя. И отправили тебя в мой дом...

— Вот как... — усмехнулся Арис.

— Мы говорили с тобой, чтобы понять, кто ты и чего хочешь. Какое-то время я правда думал, ты простой пастух у кочевников, который решил узнать грамоту и сказал страже, чтоб оставили тебя в покое. Только серебряный кувшин, который ты принес в дар насторожил меня. Но потом я подумал, что ты украл его, как свойственно делать твоим соплеменникам. Я хотел, чтоб ты приходил к нам и дальше и рассказывал о планах врагов и о своем племени.

— Скажи мне, кто ты, — повторил Арис.

— Я — лишь исследователь. Археолог, если говорить точно. Советник царя Лаодокия, я занимаюсь изучением...

— Мне незнакомы все эти слова, — перебил его Арис.

— Я был другом царя и приехал в Дарин специально, чтобы изучить ваш народ. Северных кочевников.

— Изучить?

— Чтобы... чтобы понять вас. Чтобы... узнать, как остановить вас.

— Что ж, ясно. — Арис встал. — Ты приехал, чтобы изучить нас, и я сам к тебе пришел. Как говорят у нас: кот найдет пролитое молоко. Почему ты так долго тянул и послал за мной стражу только в середине зимы?

— Если бы я знал что ты — Арис! — вырвалось у господина Костомариса прежде, чем он подумал. Тут же зажав себе рот рукой он забормотал что-то другое, но Арис перебил его:

— Перестань. Это не важно. Ты не знал кто я и пытался вытянуть из меня сведения. Вот почему ты посадил меня за свой стол и вел со мной беседы... а потом, зимой, ты решил что знаешь все и послал за мной стражу. Я был глуп и не понимал, что мне здесь не место.

— Что вы собираетесь теперь делать? — вскричал господин Костомарис. — Вы спасете мою Лею?

Арис вставил нож в ножны и повернулся к учителю:

— А почему ты сам не спас ее?! Почему ты не спас свой народ?! Я пришел к вам как друг! С открытым сердцем! А вы хотели воткнуть в него кинжал!

— Но...

— Замолчи! Ради чего к тебе приезжали послы? Говоришь, хотели узнать, кто я?! Ложь! За это время ты исписал сотню листков рассказами обо мне! Все, что ты хотел узнать, ты узнал и передал! Так ради чего он держит меня тут, обманывая раз за разом?! Я скажу тебе зачем! Царь Лаодокий не приехал к своему сыну потому, что стягивает воинов к Дарину. Он хочет воспользоваться размолвкой между северными кочевниками и моим добрым намерением к нему, так? Не отвечай, я и сам понял! Царь Лаодокий неподалеку и выжидает удобного момента. А ты подсказываешь ему, что делать.

Минуту он изучал лицо своего учителя, а потом усмехнулся:

— Я сам рассказал тебе об Арде и о Наро и о том, что они могут восстать против меня, а потом, что так и случилось. И ты предал меня.

— Нет!

— Нет? Ты лжив насквозь, как и твой царь! И твой народ. Проклятые яги!

— Я ... я... — глаза господина Костомариса так округлились от ужаса, что казалось вот-вот вываляться из орбит.

— Я одного не понимаю, — проговорил Арис и снова присел рядом с ним на край кровати. — Та книга, «История государства», это была правда, или это сказка?!

— Нет, это не сказка, — побормотал учитель.

— Нет, — повторил Арис. — Тогда скажи мне, почему царь Лаодокий ведет себя так, будто я ему враг? Он мой отец!

— Вы его сын, но и его враг, — ответил господин Костомарис, немного подумав. — Вы — враг его государства, как вы не понимаете?

— Не понимаю! Почему он считает меня врагом?! — воскликнул Арис, в ярости ударив по кровати.

Господин Костомарис немного помолчал, словно подыскивая слова:

— Вы... вы были украдены и потеряны. Через положенный срок были найдены наследники и все устроилось без вас. А ваше появление — угроза! Никто не захочет, чтобы мальчик, воспитанный варварами сел на трон! Вы — чужой! Человек иного мира, варвар. Вы несете лишь разрушение и горечь! Вы убили стольких и пришли как ни в чем ни бывало! Думаете вас простили?! — он упал на подушки и его лоб покрылся потом. Розовый пузырь вспух в уголке рта и лопнул.

— Сейчас у царя Лаодокия есть шанс разделить кочевников и победить по отдельности! Конечно он использует его, — пробормотал он.

— Но для этого ему может быть придется убить своего сына! — воскликнул Арис.

— Он давно похоронил вас и оплакал, — сказал господин Костомарис, закашлялся и попросил: — Видите, я говорю вам, что есть. Не убивайте меня! Я могу помочь вам... расскажу, как провести царя Лаодокия и...

— Предатель! Лжец и подлец! — отрезал Арис. — Ты обманул меня, а теперь хочешь предать своего царя. Ты предашь кого угодно! Я не хочу слушать твои лживые речи. Не хочу, чтобы ты каждый день ты лил яд в мои уши. Замолчи. Это ты внушил царю, что я ему враг. Или не ты, и он просто — подлый мерзавец, как и ты. Может быть все вы, янги таковы. И тогда надо с каждым из вас сделать вот что...

Он сжал горло учителя руками. Господин Костомарис захрипел, его глаза полезли из орбит, а ноги засучили под одеялом. А потом он наконец замолчал.

Арис отпустил его шею и некоторое время смотрел в обезображенное лицо. — Ты так и не понял, что сейчас я оказал тебе милосердие. Иначе ты умирал бы много дней, в тяжелых муках.

Не закончив фразу, он развернулся и выхватил нож потому, что дверь за спиной скрипнула.

— Ты?!

— Я, — кивнул Антор. — Я вижу, что с тобой все хорошо, вождь? Ты наконец покончил с этой собакой!

— Ты не ушел с Бако?! Для чего ты остался? Чего хочет Бако, который был моей правой рукой? Он примкнет к Наро, или захочет сам править племенем?

— Как ты мог сказать такое о Бако?! — рявкнул Антор, — Мы украли твою женщину ради тебя!

— Ради меня? — Арис покачал головой скорчив гримасу. — Не стоило этого делать ради меня, я не давал такого приказа!

— Ты не знаешь о чем говоришь, вождь. Война с янгами не закончена. Они лживые трусы. Бако увез ее потому, что этот, — Антор кивнул на мертвого господина Костомариса, — делал со своей дочерью гнусные вещи, а Бако увидел через окно... он позвал меня. И я тоже видел и готов подтвердить тебе!

— Он трогал ее. Под одеждой. Задрал ей юбку и трогал ее живот. Мы видели это, я и Бако.

Некоторое время Арис молчал, пытаясь осмыслить произошедшее, а потом расхохотался. Антор недоуменно смотрел на него.

— Да! Теперь мне ясно! Он не допускал меня в дом, а я не понимал причины! Он злился и не давал мне общаться с Леей. Теперь я знаю почему!

— Только подлец может делать такое с дочерью! — сказал Антор, и Арис покачал головой:

— Лея ему не дочь.

— Не дочь?

— Нет, это его жена. Все сходится. Вот почему они жили только вдвоем, и вот почему он так злился, когда я решил жениться на ней и приходил сюда!

— Но зачем он сказал, что это его дочь?! — недоумевал Антор

— Янги так мыслят. Они не хотят говорить правду, они говорят то, что выгодно. Учитель хотел, чтобы я приходил в этот дом и он мог бы вытягивать из меня сведения о нашей жизни. Он решил, что молодая красивая девушка привлечет меня. И не ошибся.

— Все равно не стоило говорить, что она ему дочь, а не жена, — насупился Антор. — Это ложь и бесчестье.

Арис кивнул:

— Все так. Только янги не думают о чести, а делают то, что выгодно. Им все равно ложь это, или нет.

Антор сплюнул на пол:

— И ты хочешь сделать их нашими друзьями? Чтобы мы жили, как один народ? И набирались от них... этого?

Арис покачал головой:

— Нет... не хочу. Я передумал, Антор. Мы сейчас же уедем из Дарина и узнаем, где прячется царь Лаодокий и что он затевает. А потом нападем на него.

— А ты хитер, вождь! — улыбнулся Антор и похлопал его по плечу. — Я рад, что снова понимаю твои слова!

— Я тоже рад, Антор. Лисица хорошо запутала следы, но я разобрал их. А теперь нам пора уходить, пока сюда не прибежали все янги Дарина.

У выезда из города их все же окружили. Несколько человек сперва шли за ними и постепенно толпа росла, а у ворот их окружила стража. Арис понял, что избежать схватки не удастся. Но едва они с Антором вытащили мечи, как в конце улицы послышался топот коней и с два десятка воинов во главе с Пако показались на улице.

— Быстрее, вождь, — тревожно сказал Пако. — Нужно спешить. Войско царя Лаодокия идет сюда. Я видел пыль в конце дороги, когда въезжал в ворота.

— Так скоро? — спросил Арис и вскочил на коня. — он видно прятался неподалеку!

Янги разбежались в стороны.

Они успели покинуть город, когда на дороге уже вилось облако пыли, и хорошо слышен был стук сотен копыт. Со стены Дарина в них выпустили несколько стрел, но ни одна не достигла цели.

— Быстрее, вождь, — поторопил его Антор, привстав на стременах и вглядываясь в приближающееся войско. — Их много — несколько тысяч!

— Антор, — пытаясь перекричать грохот подступающей орды крикнул Арис, — скачи к Бако! Соберите всех, кого можете! И ждите меня в Ирисовом ущелье со всеми людьми, которых найдете!

— А куда пойдешь ты?! — воскликнул Антор.

— Я должен кое-что сделать.

— Но Наро будет рад, если Лаодокий тебя убьет!

— Я знаю! Я не стану просить его о помощи! — крикнул Арис и помчался наперерез приближающемуся войску, в сторону Глухих земель.

Антор только скрипнул зубами.

— Уходим! Или нам конец! — крикнул Пако, и они помчались в другую сторону. Несколько раз Антор приподнялся на стременах, оглядываясь назад.

Арис удалялся, превращаясь в крошечную точку. Облако пыли вскоре скрыло его.

Глава 3 Вождь хорьков

Стены шатра из войлока, но изнутри покрыты шелком, чтобы грубостью своей не смущать взгляд вождя. Три ряда подпорок понадобилось, чтоб удержать огромную крышу. Пол в шатре не покрыт сеном, а сложен из досок и укрыт цветными коврами, а в середине устроен деревянный помост, с горой шкур вперемешку с шелковыми подушками.

Из-за этого вождь кажется огромным, больше обычного человека, и гораздо значительнее; и гонец у ступеней замер в почтительном страхе, не смеет поднять взгляд. В шатре тихо, слышен только треск смоляных факелов. Хотя еще день, более десятка их горит вокруг помоста. Дымный хвост уходит сквозь прорези в крыше, и закопченные края шелка подрагивают от тепла.

Старый вождь коттов молчит, обдумывая ответ. Гонец от старшего сына принес обычные вести — все хорошо, и на границах спокойно; люди сыты и довольны. Соседи исправно шлют дань. Он прислал гонца лишь потому, что хочет получить одобрение отца. Он — хороший и послушный сын, как и все пятеро, впрочем.

Громко затрещала смола в пламени и вождь, подняв голову, наткнулся взглядом на воинов застывших у дальней стены. Это его личная охрана, Серые Тени. Об их присутствии забываешь: Серые Тени больше похожи на каменные изваяния, чем на живых людей. Это особые воины, самые лучшие во всем мире, может быть.

Очень много лет прошло с тех пор, как вождь видел их в деле. Он попытался вспомнить, что тогда случилось, но почему-то не смог и снова перевел взгляд на гонца, чтобы сказать: пусть едет обратно, и передаст сыну, что отец всем доволен. Но прежде, чем вождь успел вымолвить хоть слово, тишину разорвал звонкий голос:

— Зачем ты убил меня?

На ступенях, между гонцом и вождем появился мальчик лет семи. Босоногий, с сухой травинкой, застрявшей в светлых волосах. Еще одну травинку он засунул в рот и лениво жевал ее, склонив голову на бок, а глаза, безмятежные, синие, как летнее небо, с любопытством разглядывали вождя.

— Зачем ты убил меня? — повторил мальчик, не разжимая губ.

— Снова ты пришел! — пробормотал вождь сквозь зубы, и с досадой заметил, что гонец, услышал его слова, на миг поднял голову и с недоумением оглядел пустые ступени. Вождь заметил выражение его лица и слишком резко произнес слова, которые следовало передать сыну. Подумав, добавил несколько распоряжений и взмахом руки отпустил его.

Кланяясь, тот покинул шатер. Едва за ним опустился полог, как звонкий голос снова спросил:

— Зачем ты убил меня?

Вождь некоторое время смотрел на мальчика. Вот, травинка, которую он жевал, почти исчезла. И тут же появилась вновь. Вождь вздохнул:

— Пойдем, я покажу тебе, зачем, — он поднялся. — Идем.

Тут вождь вспомнил, что Серые Тени сейчас видят, как он разговаривает с пустотой, и поморщился, но потом ему стало все равно. Он спустился с помоста и поднял полог. В глаза ударили лучи солнца. Взмахом руки приказав охране оставаться на месте, вождь вышел наружу и оказался в поле, заросшем густой травой. Кроме его шатра вокруг не было больше ничего, только пологий луг, темный лес чуть поодаль, да на горизонте угадывались в летнем мареве силуэты большого стойбища.

Вождь пошел по траве к лесу. Мальчик, почти прозрачный в ярком свете, следовал за ним.

— Зачем ты убил меня? — раздалось за спиной и вождь, обернувшись, увидел, что верхушки травы не склонились под его ногами и сквозь тело можно разглядеть шатер. Он поманил мальчика:

— Идем. Сейчас я покажу тебе.

Через некоторое время они остановились возле невысокой кучи серых камней. Камни заросли мхом у земли и вождь уселся на их теплые спины.

— Зачем ты... — снова начал мальчик.

— Ты видишь эти камни? — перебил его вождь.

Мальчик все так же жевал травинку, глядя на него любопытными глазами.

— Но ты не понимаешь, что они значат. Сейчас все уже забыли об этом. А прежде каждый человек знал об этих камнях. Они означали конец наших земель. За ними начинались земли фофоров. Мы не ходили за эти камни, а фофоры не ходили на наш луг.

— Нами правили старейшины и они говорили, если мы не хотим смерти, то не должны близко подходить, к этим камням, ведь фофоры иногда караулили, спрятавшись в траве, тех, кто хотел пройти в их лес. И это было правдой — фофоры убивали нас, если мы чуть-чуть заходили за камень. И поэтому мы не ходили сюда — из страха погибнуть. Но это была только часть правды. На самом деле и наши юноши караулили у камня, не пойдет ли кто из фофоров в нашу сторону?

Вождь пожевал губами, подставляя лицо полуденному солнцу. В прежние годы у него на такой жаре пот потек бы по спине, а сейчас он мерзнет и чувствует, как от земли поднимается холод. Переждав еще один вопрос мальчика, он продолжил свой рассказ:

— Мой младший брат всегда мечтал о подвигах и больше всего хотел вырасти и стать воином. Но он был слишком мал и мы никогда не брали его с собой. Кто знает, что случилось в тот день? Может быть он решил доказать нам, что уже вырос? И потому он взял мой лук и стрелы и пошел сюда. Разве он понимал, как это опасно? В восемь лет никто не боится смерти... Его нашли поздним вечером, мертвым. Сейчас мне почти не больно, вспоминать про это. Столько лет прошло... а тогда я готов был выть от ярости. Он лежал как раз там, где сейчас стоишь ты...

Мальчик повторил:

— Зачем ты убил меня?

— Мой отец пошел к старейшинам, — продолжал вождь не отвечая ему, — но они сказали, что ничего нельзя поделать. Что брат сам виноват. Что зря он пошел к камню. Что так было всегда — возле камня фофоры убивали нас, а мы — их. И так всегда будет потому, что так должно быть. Отец смирился, а я ушел от них в ярости. И собрал таких же парней, как я, которые тоже гневались и хотели, чтоб это прекратилось... Ночью мы пробрались в стойбище фофоров и убили их. И я вернулся домой, и сказал, что больше никто не будет убивать нас у камня.

— Зачем ты убил меня?

— Старейшины не согласились со мной, — продолжал старик. — Они были стары, как я сейчас, и трусливы. Они сказали, что я не победил фофоров, а лишь только разозлил их. «Ты разорил лишь маленькое стойбище, и скоро вождь фофоров об этом узнает и придет, чтоб отомстить», сказали они. И хотели отдать меня фофорам, чтобы восстановить мир. И тогда я объявил, что они больше не старейшины, и выгнал их. А потом я выгнал и вождя. И сам стал править своим народом. Это было давно, очень давно... сейчас мой народ силен и могуч, и людей у нас больше, чем листьев в лесу, а тогда мы были слабы, и у нас было много врагов. А больше всего я боялся фофоров. Их было много. Слишком много для нас...

— Зачем ты убил...

— Слушай меня! — воскликнул старик. — Я боролся три года и много раз мне казалось, что проиграл, прежде, чем одолел фофоров. В бою я убил их вождя, и его жену и его сыновей. Но оказалось, что у него есть еще один сын. Он не сражался с нами потому, что был безумен. Я не хотел пачкать руки кровью безумного ребенка, но мне сказали, что нельзя оставлять его в живых. Кто-нибудь мог забрать мальчика. Сын вождя, даже безумный, большая ценность. От его имени кто-то мог собрать оставшихся фофоров. Мне сказали, если я не хочу жить оглядываясь, то я должен убить тебя. И я...

— Ты убил меня... — сказал мальчик и старик ответил:

— Да! Я пришел в поле, за вашим стойбищем. Ты был там со своей нянькой. Я убил ее, когда она бросилась на меня, а ты стоял, смотрел на меня и жевал травинку. И в твоих глазах не было страха, одно лишь любопытство, когда я подошел к тебе. Дважды я хотел поднять нож и не мог. А потом ты потянулся ко мне и... улыбнулся. И я заплакал и убил тебя.

— Зачем ты убил меня? — снова улыбнулся мальчик.

И старик заплакал:

— Ради моих людей! Твоей жизнью я выкупил многие жизни! Я сделал это ради того, чтобы жило мое племя! Посмотри — вон стойбище на горизонте. Это я построил его! Там правит мой сын, и его сменит его сын, и они будут жить в веках! Вот зачем я убил тебя!

— Изгам! — раздался над полем пронзительный старушечий крик. — Изгам, ты где? Чтоб ты провалился! Опять удрал! Изгам, иди есть, или я выкину твою долю свиньям!

Вождь поднялся на ноги и сложил ладонь козырьком. Посреди поля он увидел старуху, неряшливо одетую, со впалыми, морщинистыми щеками.

— Кто ты такая? — пробормотал вождь и пошел к ней.

— Изгам! Вот ты где, старый дурак! Пора есть!

— Кто ты? — повторил он удивленно.

— Кто я? — она хмыкнула. — Какое тебе дело? Я тебя кормлю, а то ты бы сдох от голода! Иди, иди! Пора есть!

Вождь понял, что она зовет его в землянку, вырытую в холме. Из темной дыры воняло сыростью и гнилью.

— Где... где мой шатер? — он недоуменно завертел головой во все стороны.

— Шате-ер? — она подбоченилась и недобро рассмеялась — Опять видишь свои сны наяву! Какой шатер, ты, дурень? Давно уже нет у тебя ни шатров, ни коней! Пары целых штанов у тебя нет! Погляди, во что ты одет!

Она сплюнула на землю.

— Где мои слуги?! — недоуменно спросил он и опустив взгляд ужаснулся. Вместо шелковых одеяний рваные тряпки. Руки черны и кожа потрескалась.

— Поешь, а потом иди в курятник. Крышу надо починить! — прикрикнула старуха. — Старый идиот. Все позабыл снова! Сейчас спросит, где сыновья!

— Где мои сыновья? — и в самом деле спросил старик; и она ответила с каким-то садизмом:

— Давно кормят червей! И сыновья, и дочери! Твое стойбище разграбили и сожгли северные кочевники, а твоих людей поубивали, или забрали в рабство ещё двадцать лет назад! Только тебе Мауро оставил жизнь! В насмешку! Он хотел, чтоб ты жил и видел, что с тобой стало! Да просчитался — ты вон, ума лишился, и счастлив! Все грезишь прошлым величием! А на деле ты — старый дурак, который все потерял и никак не сдохнет!

Вождь оглянулся туда, где темнели силуэты. Наваждение исчезло, и теперь он видел, что стойбище — лишь марево на горизонте и там, где грезился ему шатер, стоит загон для скота. И вдруг он вспомнил, когда видел в деле свою стражу, Серых Теней.

Старуха всё что-то говорила, но он ее не слышал. Он вспоминал, как Мауро, разбив войско коттов, пришел сам, чтобы закончить дело.

Наверное Мауро думал, что это будет легко — убить нескольких детей и женщин, но он не знал, что их охраняют Серые Тени. Вождь Изгам в тот день сражался с ними рядом и смог оценить их искусство. Они были хороши. Так хороши, что он вдруг поверил, что не всё ещё кончено. И даже в глазах Мауро появился страх. Но северных кочевников было слишком много. Едва падал один, вместо него вставали двое. Они прибывали, окружая их со всех сторон, пока последняя Тень не рухнул, его самого схватили, а Мауро добрался до его жены...

Глаза старого вождя затуманились и голос мальчика вдруг ударил в уши:

— Зачем ты убил меня? Если бы я остался жить, ничего бы не изменилось! Всё, что ты сделал было напрасно! Всё разрушено и уничтожено! Твоя жизнь прошла напрасно!

— Иди, поешь, — голос старухи смягчился, когда вождь затрясся, глядя на руины вдали. — Зря я каждый раз кричу на тебя. Тебе лучше жить в твоих снах, которые ты видишь наяву... иди, поешь, а потом заделай крышу в курятнике.

Вождь прошел мимо нее, к землянке, и она пробормотала, провожая взглядом сгорбленную фигуру:

— Лучше бы Мауро тогда убил тебя. Это было жестоко — оставить тебе жизнь. Проклятые северные кочевники...

Она повернулась и пошла в другую сторону, бормоча что-то под нос и качая головой, но вдруг помчалась обратно, прикрывая голову и ее визг разносился вокруг:

— Северные кочевники! Спасайтесь!

Ее внук, неуклюжий увалень, выскочил из землянки и схватив дубинку замер у входа, а следом за ним выбрался старый вождь и приложив ладонь козырьком ко лбу смотрел, как по полю к ним мчится всадник с луком за спиной, и по всему — по косам на голове, медным браслетам на руках, и оружию, видно, что это один из кочевников.

Конь под ним был усталый, а сам всадник покрыт пылью с ног до головы. Пыль покрывала даже его длинные волосы, заплетенные в косы и перехваченные медными колечками.

Внук старухи поднял дубинку, но всадник даже не взглянул в его сторону. Остановившись в трех шагах от старого вождя, он некоторое время молча вглядывался в его лицо, а потом спрыгнул на землю и произнес:

— Привет, вождь Изгам. Я — Арис, вождь северных кочевников, сын Мауро, который убил твою семью и разрушил твои поселения, и которого убил я. Я пришел к тебе, чтобы просить помощи. А еще я привез тебе такой дар, что твоя жизнь снова обретет смысл. Но сперва скажи — ты в своем уме, или слухи говорят правду, и ты давно уже живешь в мире духов, хотя тело еще ходит по земле?

Арис сидел в траве у землянки уже несколько часов. Внук визгливой старухи убежал в лес, а из дыры, которую вождь Изгам теперь считал своим домом, пахло какой-то мерзостью. Так же пахло и от вождя, который сидел рядом с ним и молчал. Он не задал ни одного вопроса с тех пор, как приехал Арис, только напряженно посматривал на него и шевелил губами, будто говорил сам с собой.

Но вот из леса вышли несколько стариков, таких древних, что морщины на их лицах напоминали глубокие борозды в поле, и направились к нему, подслеповато щуря старческие глаза.

На опушке леса, застыли, сжимая в руках ножи и палки несколько мужчин. Они не пошли за стариками, просто показались Арису и снова скрылись в подлеске. Арис знал, что это — остатки племени коттов. Мауро уничтожил их, и долгое время котты скрывались в лесах. Из-за этого северные кочевники считали их трусами и называли хорьками, хотя Арис считал, что они поступают разумно. Что толку погибнуть всем?

Три старика тем временем подошли и некоторое время разглядывали его, а потом предложили войти в дом вождя.

Арис заметил, что никто не поклонился, не произнес приветствий, не назвал своего имени. Это его не удивило. Как ни крути, для них он сын проклятого Мауро, того, кто убил их близких и забрал все — дома, гордость и величие.

Арис вдохнул побольше воздуха и храбро шагнул в землянку. Отказаться войти в дом вождя, каким бы этот дом не был — тяжелое оскорбление. От смрада он едва мог вздохнуть, но потом стало легче, и стараясь дышать только носом, он произнес:

— Мне нужна ваша помощь, — двое стариков переглянулись и усмехнулись. Арис нахмурился:

— Я знаю, что вы думаете. Но я не такой человек, каким был Мауро. И я убил его.

— Мы слышали об этом, — ответил третий старик хрупким как стекло голосом. — Но мы слышали еще много разного о тебе. Например о твоих делах в землях янгов.

— Назовите себя, — потребовал Арис. — Я сказал свое имя. Какие имена у вас?

Ему ответил другой старик:

— Мы не скажем тебе наших имен. Зачем тебе знать, кого Мауро случайно оставил в живых? Называй меня старик-в-длинной-кофте, а вот это будет старик-с-белой-бородой. А это — старик-в-желтых-сапогах.

— Пусть так, — хмуро ответил Арис, отметив про себя, что вождь Изгам безучастно смотрит в одну точку, и кажется перестал понимать, что происходит вокруг. Губы вождя все шевелятся, будто он с кем-то говорит...

— Скажите мне, старики в разноцветной одежде, с длинными бородами и в красивых сапогах, вы поможете мне? Ваши люди пойдут за меня воевать?

Они снова усмехнулись.

— Ты хочешь, чтобы мы собрали остатки своего племени, — наконец сказал старик-в-желтых-сапогах. — Прошло двадцать лет с тех пор, как твой отец, которого ты убил, разрушил наш город и убил всех, кого только смог... У нас нет людей.

Арис улыбнулся и покачал головой:

— Оо, я-то знаю, сколько у вас людей. Племя коттов снова становится сильным и Мауро знал об этом. Он хотел снова напасть на вас после того, как разделается с янгами.

Старики быстро переглянулись и тот, что назывался стариком-с-белой-бородой, улыбнулся и сказал:

— Мауро хотел уничтожить нас. Но не успел — ты сам уничтожил его. Кто знает для чего. А теперь в твоем племени раскол и вы того и гляди уничтожите сами себя. Или это сделают янги. Для нас все это хорошо. Пока янги и северные кочевники дерутся, мы в безопасности. Ты сам понимаешь, что пришел к нам с глупой просьбой. Так что уходи и сражайся за себя сам.

Арис помолчал несколько секунд, а потом кивнул:

— Я понимаю. Вы хотите сидеть тут и ждать, кто кому перегрызет глотку — я Наро, или он мне. Может быть, мы с ним объединимся и перегрызем глотку царю Лаодокию. Или царь Лаодокий перегрызет глотку нам. Но кто бы не погиб, все благо для вас. И янги и северные кочевники ваши враги. Может быть вам и правда лучше не вмешиваться в это дело... только вот... кто поведет вас, когда все закончится? Кто станет вашим вождем?

Они снова переглянулись и ответил старик-с-белой-бородой:

— У нас уже есть вождь, — но сказал он это как-то не уверенно и тихо.

Арис усмехнулся:

— Да, но вождь Изгам стар. Кто станет вождем после него? Кто тогда поведет вас?

Арис видел, что на щеках того, кто назвался стариком-в-желтых-сапогах, расцвели алые пятна. Он сказал:

— Как ты смеешь сидеть тут и смеяться нам в лицо над тем, что сделал твой отец?! Ты не лучше него!

— Не кричи, успокойся, — старик-с-белой-бородой положил руку ему на локоть и сердито посмотрел на Ариса. — Когда вождь Изгам умрет, мы выберем другого вождя. Мы так решили.

— Но это будет не настоящий вождь! — воскликнул Арис.

— Замолчи! — теперь и старик-с-белой-бородой затрясся от гнева, но тут вождь Изгам, молчавший до сих пор поднял голову и сказал, гладя на Ариса ясным и чистым взглядом, в котором не было и следа безумия:

— Ты сказал, что у тебя есть дар для меня. Дар, который вернет смысл моей жизни. Только одно может вернуть в мою жизнь смысл... — закончил он дрогнувшим голосом и все старики молча посмотрели на него.

Арис видел, что в их глазах появилось неумение, удивление и робкая надежда. Старики затаили дыхание, будто бы дети, на ярмарке, перед продавцом сладостей — а что там у него в тележке?

Он усмехнулся про себя и ответил:

— Хорошо, слушайте. Я и правда принес вам великий дар и сейчас расскажу какой. Все знают, что я убил Мауро, но мало кто знает почему. Я расскажу вам правду. Мауро говорил мне, что янги убили мою мать и хотели убить меня, и в этом причина нашей вражды с янгами, но оказалось, что это ложь. Это Мауро убил мою мать, мою мать, Аулу, жену царя Лаодокия. Он убил её, а меня украл и за это я отомстил Мауро. Он ответил своей жизнью.

Старики издали удивленный звук.

— Как ты узнал? — сказал ему старик-с-белой-бородой, — кто рассказал тебе все это? Тебя тогда и на свете не было, а Мауро не стал бы рассказывать тебе такие вещи.

Арис усмехнулся и пожал плечами:

— Я прочитал это в книге.

— В книге, — сказал старик и покачал головой. — Ты говоришь о тех штуках, с которыми носятся янги?

— Да. В книгах янги запирают голоса тех, кто давно уже умер. — сказал Арис.

Старики переглянулись:

— Это колдовство!

— Нет. Не колдовство. Я покажу вам.

Арис встал и вытащил из очага кусок угля. Подошел к стене и повернулся к старикам, пристально следящим за ним:

— Скажите что-нибудь. Все равно что!

— Что ты хочешь услышать?! — воскликнул старик в-желтых-сапогах.

Арис тут же начертил на стене несколько закорючек углем и повернулся к старикам:

— Вот. Это буквы. Я поймал твой голос, — он кивнул старику-в-желтой-кофте. — Спустя даже множество лет любой человек сможет прочитать на этой стене: «Что ты хочешь услышать?!»

Они смотрели на него хмуря лбы.

— Это не колдовство. Это буквы. Хитрые янги придумали их, чтобы ни одно слово не умирало. Я пришел к ним и изучил буквы, а потом прочел их записи и узнал все, что было много лет назад. Даже если бы Мауро убил всех, кто тогда жил, их слова остались в книгах янгов.

Старики склонили головы друг к другу и зашептались, поглядывая на Ариса. Только вождь Изгам сидел не сводя с него тревожного взгляда. Наконец он спросил:

— Все мы знаем, что Мауро объявил тебя своим наследником. Зачем ему это, если ты сын царя Лаодокия? Если только это не ложь.

— Да, это выглядит странным, — кивнул Арис. — Но Мауро был жесток и хитер. Мауро решил отомстить царю Лаодокию через меня. Он сохранил мне жизнь, чтобы разрушить царство янгов руками их законного наследника. Он сам признался в этом. Он сказал эти слова перед тем, как вонзить мне в бок нож. Но я опередил его. А его слова остались со мной.

— Мауро всегда был будто злобный демон, — содрогнулся старик-в-длинной-кофте.

— Я думаю, он собирался убить меня после того, как мы бы победили янгов, — хмуро сказал Арис. — Он ненавидел меня. Я всегда это чувствовал, но не понимал почему. Я всегда чувствовал, что он хочет сделать вождем Наро. И он так и сделал бы если б я не узнал правды и не убил его первым.

— Да, — согласно кивнули ему все три старика, и только вождь Изгам молчал, не сводя с Ариса неподвижного взгляда.

— Когда я убил Мауро я отправился в Дарин, чтобы заключить мир с царем Лаодокием и жениться на одной девушке. Мне пришлось долго ждать царя и я много думал о разных вещах, — сказа Арис. — Я думал о Мауро и его делах. Если он украл ребенка, чтобы его руками уничтожить царство янгов, то какие еще темные дела у него за спиной? Я ждал царя Лаодокия и читал книги о старых временах, и однажды, читая про то, как Мауро напал на коттов, я вспомнил странную вещь... мне было пять лет, когда Мауро дал мне нож и натравил на меня своего пса. Голова пса была выше, чем моя даже когда он стоял на всех лапах, но один мальчик кинул в собаку камень и отвлек пса. Так я смог убить пса — когда пес отвлекся. Иначе я не бы стоял тут...

— Этот мальчик, он был безродным и Мауро подарил мне его за два года до того случая с псом.

— Мауро следил за тем как тот пес набросился на меня, — продолжил Арис, — и когда я убил его, сказал очень странную фразу: «Украденные почуяли друг друга, словно собаки!». Я вспомнил это после того, как нашел записи о том, что у вождя Изгама была внучка, а у нее — ребенок, мальчик, одного года, когда Мауро напал на вас.

Вождь Изгам поднялся на ноги и подался вперед всем телом.

— Я узнал, что вы не нашли его тела среди убитых. И Мауро сказал тебе, о вождь, что разрубил его своим мечом и скормил псам. Тоже самое он передал и царю Лаодокию обо мне.

— Так... Он сказал это, — произнес старик и задрожал всем телом.

— Я видел в шатре Мауро детские вещи племени коттов — серебряную погремушку в виде орла и рубашку с волчьими хвостами. И я вспомнил про это и про то, что никто не знал где родители мальчика, который спас меня. Говорили только, будто они погибли, но из какого они были клана? А женщина, которая воспитывала нас иногда называла моего друга странным именем. Она сама пугалась, если вдруг произносила его и умоляла нас не говорить никому это имя. И мы не говорили. Но я запомнил.

Будто глухой кашель вырвался изо рта старого вождя. Дрожащим голосом он спросил:

— А мне ты скажешь это имя?

— Скажу, вождь, — усмехнулся Арис, — скажу. Маурим. Вот как звала его наша няня. Тебе знакомо это имя?

По лицу старого вождя потекли слезы, а старики застыли с открытыми ртами.

— Маурим... ооо! Маурим! Где он?

— Его теперь зовут Антором, — сказал Арис. — Он — моя левая рука и ближе мне, чем брат. Много раз он спасал мне жизнь, а я спасал его. Мы связаны узами крови и дружбы. Сейчас он собирает воинов для меня. Он хочет спасти меня. Так скажите мне теперь, чего хотите вы?

Старый вождь вдруг повернулся и сказал, будто обращался к кому-то, кто стоял в углу:

— Вот зачем. Все было не напрасно. Теперь — убирайся! Навсегда!

Старики переглянулись, но он уже повернулся к ним:

— Что вы сидите? Собирайте коттов!

Он пробирался к выходу, раскидывая вещи и крича:

— Старуха! Где ты ходишь, ленивая старуха?! Где мой меч? Если ты продала его, я тебя задушу! — и в его голосе не было и следа старческого дребезжания.

Он прошел мимо них, к выходу из землянки и Арис повернулся к старикам и улыбнулся:

— Вы исполните приказ своего вождя?

И они ответили, хоть и без особой радости:

— О да, вождь Арис!

Гонец приехал в Ирисовое ущелье после обеда. Он был одет, как котт и разговаривал, как котт. Судя по всему, он и был из племени трусливых хорьков — коттов. Он косился на воинов, заполнивших Ирисовое ущелье, как морской прилив, и по всему было видно, насколько ему неуютно находиться среди северных кочевников.

Впрочем, и северные кочевники тоже не добро смотрели на него. Коттов почти не видели те, кому было меньше сорока лет. Ну, а те, кому было больше, видели их на поле боя, когда Мауро Смелый повел свое войско в Глухие земли.

Когда Бако и Антор услышали, что котта прислал Арис, они сперва хотели проколоть его мечами за ложь, но гонец протянул им амулет и они были вынуждены признать — это вещь Ариса.

Они переглянулись — кто знает, может котты пленили вождя и теперь хотят пленить и их, его руки? Может эти трусы, сговорились с Наро? После некоторых колебаний, Бако и Антор все же решили поехать за гонцом. Оказалось, он не солгал, и действительно, вскоре они увидели войско коттов, и Арис вел его вместе с несколькими седыми стариками.

Все это было удивительно и Бако и Антор напрочь забыли рассказать Арису о том, что случилось как раз перед тем, как приехал гонец и они сидели скрестив ноги на войлочной подстилке под навесом. Перед ними расстилалось Ирисовое ущелье, заполненное людьми, шатрами и конями. Над ущельем стоял неумолчный гул и Бако сказал:

— Мы собрали многих.

— Это хорошо, но я думаю, сюда приедут еще воины, — ответил Антор. — Клан Ракува встанет на сторону истинного вождя, я уверен.

— А когда придет вождь? — пробормотал Бако. — Плохо, если его не будет еще долго. Люди волнуются.

— Ничего, — сказал Антор, — он скоро будет. Он придет и мы разделаемся с Наро, а потом уничтожим царя Лаодокия.

— Наро собирает своих в стойбище. Если бы у него были мозги, он бы уничтожил нас, пока нас еще было мало.

— Нет, уже поздно, — лениво ответил Антор. — Нас уже больше и мы сильнее.

И добавил, подумав:

— Мозги всегда были у Арды, но не у него. Теперь, когда вождь убил ее, Наро конец. Я знаю.

— Да, — ответил Бако. — Когда Арис приедет, мы разобьем Наро.

— Эй, вы! — на подстилку, прямо перед ними вдруг шагнула женщина, и сраженный ее наглостью, Бако повернулся к Антору:

— Как ты думаешь, если я выпорю ее, это будет очень плохо?

— Это Лея, жена учителя, — зачем-то пояснил Антор.

— Я вижу кто это, — сказал Бако, хмуро глядя ей в глаза, — у нас нет таких наглых женщин.

— Эй, вы! — она топнула ногой, — вы должны выслушать меня!

— Кто ее выпустил? — не обращая внимания на ее слова спросил Бако. — Надо его наказать, а ее выпороть. Она кричит как ворона.

— Женщины любят кричать, — ответил Антор и оба рассмеялись.

К ним уже бежал воин, который должен был сторожить Лею, оглянувшись, она нахмурилась и закусила губу.

— Эй! Выслушайте меня!

Воин схватил ее за руку и потащил прочь. В лицо Бако и Антору он старался не смотреть.

— Вы меня боитесь что ли?! — воскликнула она и Бако поморщился:

— Отпусти ее, — приказал он стражу. — Нужно было лучше сторожить.

— Чего ты хочешь, женщина? — спросил Антор.

— Я хочу, чтобы мне дали удобную палатку! — крикнула она. — Еще мне нужен удобный матрас, одеяла, тазик для умывания и посуда!

— А картинки на стены тебе не повесить? — Воскликнул Бако и они с Антором снова захохотали.

Лея, подбоченившись смотрела на них. Дождавшись, когда смех утихнет, она сказала:

— Пусть немедленно принесут мне все это!

— Или что ты с нами сделаешь, женщина? — сказал Антор холодно. — Тебе надо просить нас смиренно опустив голову, а ты требуешь, будто ты жена вождя. Иди в свою нору и скажи спасибо, что осталась жива.

— Я беременна! — крикнула она.

Бако переглянулся с Антором. Лея распахнула плащ и выставила вперед округлившееся пузо.

— А что, если Арис... этой зимой?... — прошептал Антор.

— Тогда она носит его первенца, — дополнил Бако и они кивнули друг другу.

— Хорошо. Страж, дай ей толстые войлочные скатки и одеяла. И пусть ее хорошо кормят! — сказал Бако.

Она развернулась, чтобы уйти.

— Эй, женщина! — Антор приподнял бровь. — Ты забыла поблагодарить нас.

Лея вскинула голову и сказала:

— Поблагодарить? За то, что вы похитили меня? Ну уж нет! Вас поблагодарит мой муж, когда придет за мной и ребенком! Вы будете выпрашивать его сохранить ваши жалкие жизни, но он не пощадит вас!

— Твой муж мертв, женщина, — отрезал Антор. — Я уже говорил тебе. Вождь Арис его убил. Хватит тешить себя глупыми надеждами.

— Вы ничего, ничего не знаете о моем муже! — заявила она и пошла прочь.

Бако сказал:

— Живот выдавил из нее разум!

И они снова захохотали.

Антор спрыгнул с коня и направился к вождю, каждым движением выказывая досаду и раздражение.

— Вождь, зачем ты привел сюда коттов? Этих лесных хорьков, которые прячутся по лесам? То мы дружим с лживыми янгами, то с трусливыми коттами! Что с тобой, вождь? Мы собрали достаточно людей, чтоб победить Наро!

— Я хочу решить наши дела с Наро без коттов. Они не должны участвовать в этом. Но жизнь — странная вещь. Сегодня ты жив, а завтра — умер. И пока я жив, я должен рассказать о том, что знаю. Иначе я могу не успеть, и тайна уйдет со мной, а это плохо...

— Ты снова говоришь странные слова, вождь, — проговорил Бако. — Мы тебя не понимаем.

Вместо ответа Арис спешился и сказал:

— Я вижу, вы собрали много людей и я благодарен вам за это.

— Это наш долг, вождь, — сказал Антор. — А твой долг не позорить нас такими союзами!

— Успокойся, — улыбаясь сказал Арис. — Эти котты, мой подарок тебе.

Бако и Антор переглянулись и уставились на него.

— Это очень странные слова, вождь! — недовольно сказал Бако. — Сейчас все опять запутается, а я даже не знаю, ты гневаешься на меня за то, что я сделал в Дарине?

— За то, что ты украл Лею? Нет, — сказал Арис. — мы потом поговорим про нее. Сейчас послушайте меня...

— Вождь, давай пойдем и сядем под навес, — сказал Бако. — Нам нужно многое обсудить, а сейчас все воины смотрят на нас, особенно тот старик за твоей спиной. Он ведет себя так, будто вот-вот прыгнет на Антора. Кажется, он плачет и не сводит с него глаз.

Арис кивнул:

— Да, это вождь Изгам. Он был безумен много лет после того, как Мауро убил всю его семью и он думал, что его род закончен. Но разум к нему вернулся когда я сказал, что не все его потомки умерли. Его правнук жив и он у нас.

— У нас? — переспросил Бако. — Ну и кто он? — нетерпеливо перебил его Бако. — Хотя я кажется знаю! Это Наро — у него сердце хорька, как раз для вождя трусливых коттов.

Он хлопнул по плечу Антора и они оба захохотали, но Арис не засмеялся с ними.

— Нет, это не Наро. Это... это ты, Антор. Ты правнук Изгама. И я привел к тебе твоих людей.

— Это ложь! — воскликнул Антор, а Бако ничего не сказал, только застыл с открытым ртом.

— Нет, — возразил Арис. — Это правда. Тот старик, который не сводит с тебя глаз — твой прадед, Изгам. Когда-то он...

— Пусть его разорвут дикие псы! — заорал Антор. — Я не верю этой лжи! Убирайся, Арис! Ты точно темный дух! Приходишь и смущаешь мой ум своими словами!

Он выхватил меч и с размаху всадил его в землю под ноги Арису. Бако раскрыв рот смотрел то на него, то на Антора.

Старый вождь Изгам соскочил с коня и бросился к ним, но Антор уже мчался прочь. Бако проводил их взглядом и уставился на Ариса:

— Хорошо, вождь. Надеюсь, ты не нашел и для меня новых родителей? Ты не хочешь сказать, что я из болотного народа?

Арис покачал головой. Он смотрел вслед убегающему Антору. Тот уже успел достигнуть рядов северных кочевников. Люди расступились, пропуская его. Вождь Изгам ковылял следом. Он что-то кричал и размахивал руками. Северные кочевники удивленно смотрели на них.

— Я думаю, тебе надо последовать за ним, — сказал Бако. — Ты огрел Антора дубиной по голове, не мудрено, что у него мозги помутились. Догони его! Теперь ты знаешь много слов, так найди же слова, чтоб успокоить его!

— Я поговорю с ним потом, — сказал Арис. — А сейчас у меня есть другое дело.

— Что еще за дело? Мы подружимся еще с одним племенем? — спросил Бако.

— Надеюсь, что да, — сказал Арис. — Я сейчас укажу коттам, где им разбить лагерь и поеду в стойбище. Мне нужно увидеть Наро и решить с ним наш спор.

— Собирать воинов? — деловито спросил Бако.

— Нет, я пойду один, — ответил Арис.

— Ты будто сошел с ума! — воскликнул Бако. — Наро только и ждет этого! Нужно собрать воинов и напасть на него!

— Тогда умрет слишком много кочевников, — возразил Арис. — Никто не должен умирать ради этого. Мы должны решить это между собой. Только я и Наро.

— Но...

— В дороге я много думал об этом и понял: там же наши! Ты знаешь их всех, мы вместе сражались. Нельзя биться с ними!

— Они предали тебя.

— Нет, это Арда запутала их, я знаю, — сказал Арис.

— Я уже давно не понимаю тебя, Арис, — покачал головой Бако. — Но ты мой вождь и я поеду с тобой. Я твоя правая рука и больше я не хочу сидеть и сторожить твоих людей. Все.

На закате они выехали из Ирисового ущелья, поднялись наверх по склону и долго ехали по степи, пока в наступающих сумерках показались шатры стойбища.

— Мы едем вдвоем в лагерь, где тысячи наших врагов, — тихо сказал Бако. И Арис кивнул:

— Ты боишься?

— Если я должен умереть сегодня, то умру, — ответил Бако и добавил:

— Конечно я боюсь. Мы суем голову в пасть волку. Но я не хочу убегать.

— Хорошо. Потому, что мы уже подъезжаем к шатрам и бежать поздно, — ответил Арис и тут их окликнули:

— Зачем ты приехал сюда, оборотень? — к нему навстречу выехал Редор. Год назад он сражался с Арисом возле одного из городов янгов. — Или тебя замучила совесть и ты хочешь умереть?

— Привет, Редор, — ответил Арис спокойно. — Когда я закончу свои дела с моим братом, Наро, ты ответишь за то, что назвал своего вождя оборотнем. А сейчас я пришел к брату и хочу говорить с ним. Пусть воины соберутся и слушают наш разговор, если хотят.

Редор минуту смотрел на него, а потом вытащил из-за пазухи пучок травы:

— Это...

— Эту траву бояться духи и демоны. Дай ее мне и убедись, что я человек, — сказал Арис.

Редор протянул пучок напряженно глядя на него. Арис усмехнулся, помял траву в кулаке, а потом засунул её в рот.

— Ну? Ты убедился, что я не дух?

— Я Бако, старший сын Тангора из клана Привола и я правая рука вождя, — сказал Бако. — И я говорю, что вождь не злой дух, и не одержим злыми чарами. Я знаю.

К этому моменту их уже окружило около десятка воинов и все смотрели на них и на пучок травы, которую Арис разжевал и сплюнул. Никто не достал оружие, все молчали и было видно, насколько люди ошеломлены появлением Ариса. Редор сказал:

— Хорошо. Ты человек. Пойдем, я отведу тебя к Наро и пока вы не поговорите, никто не посмеет напасть на тебя. Даю слово.

Арис направил коня за ним и люди все собирались и собирались и шли за ними следом, мелькая между шатрами. Арис слышал шепотки, они говорили, что он — оборотень и предатель.

И тут он тихо сказал, наклонившись к Бако:

— Бако, я сделал ошибку! Я шел, думая, что они считают меня злым духом и я могу им доказать, что я человек. Но я забыл, что они боятся так же и того, что я остался человеком и уничтожу их за предательство... и страх плохой советчик.

— Теперь поздно думать об этом, мы уже здесь, — ответил Бако. — лучше подумай, как это изменить.

Арис ничего не ответил и вскоре они оказались на круглом пятачке перед большим шатром. Прежде в нем жил Мауро со своими женами, а теперь из под полога вылезал Наро. Глаза его бегали по сторонам. Изо всех сил он старался выглядеть спокойным, но неловкие движения и дергающий кадык выдавали, насколько он испуган.

Арис никак не мог отделаться от странного ощущения, это место — его дом и в тоже время он здесь будто чужой.

Крики усилились. Обвинения повторялись, звучали громче и голоса становились злее. Арис знал, что они накручивают себя до той точки, когда ярость затуманит разум. Тогда ему уже не спастись. И он шагнул вперед, глядя только на Наро, будто бы они тут были вдвоем:

— Здравствуй. Я пришел чтобы говорить со своим братом. Скажи мне, что ты делаешь? Может быть, ты сошел с ума? Стоило мне покинуть стойбище, как ты устроил мятеж. Ты был пьян? Как это понимать?

Он взял верный тон. Наро ждал резких обвинений и грубости, и растерялся в первый момент. К тому же, рядом не было Арды и некому было нашептывать ему в уши свои советы. Но оглядевшись по сторонам, он прокашлялся и взвизгнул тонким голоском:

— Что я сделал?! Что сделал ты! Мы знаем, зачем ты уехал в Дарин! Ты хотел сдать нас янгам в плен!

— Ты же не так глуп, Наро! — рассмеялся Арис — Как можно сдать в плен тысячи воинов?! Янгам негде держать столько народу!

— Тогда ты... ты... — он запутался снова и Арис перебил его:

— Я не собирался предавать свой народ и никогда этого не делал. Зачем мне лишать себя своих людей и своей земли?

Наро окончательно запутался, но тут вперед шагнул Редор:

— Я тоже хочу спросить. Все знают, что ты жил у янгов месяц. Зачем ты поехал к ним?

Арис понял, что ступил на тонкий лед. От его ответов зависело так много.

— Все знают, зачем, — ответил он угрюмо. — Я захотел жениться на девушке из племени янгов. Ее отец водил меня за нос, а потом оказалось, что он был ей не отцом, а мужем.

Воины вокруг захохотали и загудели, но Арис поднял руку:

— Он водил меня за нос и я его убил. Никто не смеет смеяться надо мной. Что касается других обвинений, будто бы я сговорился с царем Лаодокием, чтобы предать ему свой народ, так вот — оглянитесь, царь привел сюда войско, чтобы уничтожить нас всех и я стою здесь, а не с ним.

— Может быть это обман и ты заведешь нас в ловушку? — сказал Редор.

Арис шагнул к нему:

— Как ты смеешь говорить такое мне? Мне, твоему вождю, с которым ты вместе сражался?!

— Мы сражались бок о бок, а потом ты сбежал! Ты убил Мауро и сбежал, — проревел Редор. — Зачем ты убил Мауро?! Зачем сбежал, ничего нам не объяснив?! Ответь нам наконец!

Арис выдохнул — вот он, самый главный вопрос!

— Я убил Мауро не в темном углу, не из подтишка! Это видели многие. Я убил его за дело — Мауро лгал мне, — отрезал он. — и я вызвал его на бой при всех. Но Мауро не хотел честно сражаться. Он хотел ударить меня в спину и за это я убил его. Твой брат, Бангор, стоял рядом со мной и видел это. Спроси его, когда поедешь в Ирисовое ущелье! Бангор сейчас там, со мной.

Стало так тихо, и вдруг кто-то из толпы сказал:

— Арда сказала, что ты не сын Мауро. Это правда?

— Да, — Арис вскинул голову. — Мауро украл меня и убил мою мать. Он не отец мне.

— Значит, ты нам не вождь! — заорал Наро. — Моя мать сказала правду — ты нам не вождь!

И тут же все снова заговорили и Арис заревел, чтобы перекрыть этот звук:

— А Мауро был вашим вождем?!

— Мауро нам вождь! — ответил так же громко Редор и Арис заорал еще громче:

— Мауро объявил меня своим наследником! Мауро воспитал меня и доверил мне своих воинов! Мауро назвал меня старшим сыном и вы все это слышали! Такова была его воля! Теперь Мауро мертв и я — ваш вождь!

Наро сунулся было вперед, но его голос никто не услышал в гомоне и выкриках, доносящихся со всех сторон, и над всем этим высился голос Ариса:

— Я ваш вождь и я буду вами править! Я поведу вас на восток и на запад и мы покорим все земли, которые есть на свете! Я не стану казнить тех, кто стоит тут! Арда задурила вам голову, вскружила ее своей хитростью и вы не виноваты. Я прощу вас, ради походов и набегов, которые мы совершили вместе! Но если кто-то из вас еще хоть раз скажет, что я вам не вождь — я убью его!

Гомон стих и воины принялись шептаться, поглядывая на него.

— Я вел вас на войну, а не Наро! — напомнил им Арис. — Я убивал ваших врагов, а Наро не было с нами под стенами городов янгов. Мауро объявил меня своим наследником, а не Наро. Все ваши сомнения — слова полоумной старой ведьмы! Разве вы слушаетесь женщин?! Если вы все еще сомневаетесь, кто из нас достоин, я готов выйти с Наро на поединок прямо сейчас!

Краем глаза Арис увидел, как Наро после этих слов отступил на шаг и скрылся за спинами воинов. Ему стало смешно.

— Довольно раздоров, — закончил он. — Там, в Дарине собрались янги и они скоро придут за нами. Встретим их как один народ.

В наступившей тишине он услышал голос Баго, одного из самых уважаемых воинов:

— Скажи нам еще одно вождь, зачем ты привел к нам лесных хорьков — коттов? Я видел их за Ирисовым ущельем, где стоят твои воины.

— Я привел их как друзей, — ответил Арис. — Они хотят помочь нам справиться с янгами. После мы будем жить, как одно племя. Это моя воля. Все.

— Ты хочешь странных вещей, — осторожно произнес Баго. — Их трудно понять. Вот Бако, твоя правая рука, стоит с тобой рядом. А где Антор, твоя вторая рука? Он ушел потому, что не может понять твоих слов и поступков?

Арис растерялся в первый миг, но не успел он открыть рот, как услышал позади голос Антора:

— Я здесь, Баго. Стою за спиной своего вождя. Ты говоришь, что слова вождя трудно понять. Разве ты дурак и не понял, что вождь сказал — котты теперь наши друзья?

Все вокруг рассмеялись и Баго смущенно отступил. После этого Арис подошел к шатру Мауро и откинув полог сказал:

— Выкиньте отсюда вещи Наро. Теперь это мой шатер.

И несколько женщин тут же бросилась вперед.

— Скачите в Ирисовое ущелье, пусть наши воины и котты идут домой, в стойбище, — отдал он второе распоряжение. — Пусть шаманы готовят мой обряд. И пусть с утра ко мне придут все главы кланов. Нам нужно решить, когда мы нападем на янгов.

И обернувшись к Антору тихо спросил:

— Я рад, что ты приехал!

Антор кивнул:

— Я знал, что нужен тебе. Я хочу поговорить с тобой. Пусть Бако поедет в ущелье и передаст воинам твои приказы.

И Арис кивнул:

— Хорошо.

Через час, когда Бако уехал, и женщины, вычистив шатер изнутри, принесли ужин, Антор усевшись напротив Ариса некоторое время молчал. Арис видел, что он собирается с силами и ждал, пока Антор заговорит. Но вместо того, чтобы заговорить о деле, тот сказал:

— Наро. Ты снова отпустил его? Я не слышал, чтобы ты велел его задержать.

— Что он может? — махнул рукой Арис.

— Да-да, верно, — кивнул Антор, словно думая о другом и снова замолчал.

Тогда заговорил Арис:

— Я вижу, что у тебя внутри буря. Скажи мне все, что думаешь. Ты ненавидишь меня?

Антор кивнул:

— Внутри меня буря, Арис. К тебе у меня нет ненависти, ты сказал мне правду. Я не рад ей и не рад, что я вождь коттов. Всю жизнь я презирал их и вдруг... вдруг я стал их вождем. Я хочу остаться кочевником и твоей рукой, но этого уже не будет. Теперь я понял, что ты сказал мне в Дарине. Ты сказал: " Я знаю кто я, но не знаю, где теперь мое место". Я понял твои слова.

— Ты...

— Прости меня, вождь Арис, — перебил его Антор. — Ты должен отпустить меня. Не сейчас, а когда мы прикончим янгов. Мы уйдем в Глухие земли и построим большое стойбище. Я дам клятву не воевать с тобой и с северными кочевниками и...

— Нет! — отрезал Арис. — Нет, этого не будет!

— Что?

— Этого не будет, Антор! Я не позволю тебе уйти в Глухие земли! Мы будем жить как один народ! И ты останешься моей рукой.

— Но я вождь коттов! — возмутился Антор.

— Ты и будешь вождем коттов и моей рукой, как прежде.

— Но... но такого не бывало никогда! — воскликнул Антор. — Вождь не может быть рукой!

— Может, — возразил Арис. — Я видел такое.

— Где ты такое видел?!

— У янгов. Вождь Дарина — рука царя Лаодокия. Он управляет народом Дарина, но слушается царя Лаодокия. Янги зовут его советником... но это не важно, как его называют...

— Но я не буду жить, как какой-то янг! — снова возмутился Антор и вскочил на ноги. — Довольно всего этого! Разойдемся мирно, Арис! Если ты боишься, что я предам свое слово и когда-нибудь нападу на тебя...

— Если не ты, то твои дети. Или внуки, — сказал Арис и Антор воздел руки к небу:

— Ты говоришь о тех, кто еще не родился!

— Мауро хотел, чтобы я жил как живет он. Он воспитывал меня и учил ненавидеть янгов и коттов. Но я вырос и что вышло? Жизнь очень длинная. Все меняется. Сегодня мы хотим одного, но приходит новый день и все случается совсем иначе. Как ты можешь дать мне слово за своих детей, которых еще нет на свете, и тем более за внуков?! Если мы будем жить как два разных народа, рано или поздно наши потомки снова начнут войну. И так будет, пока на земле не останется лишь один народ. Поэтому, мы сделаем, как я сказал.

— Нет! Пусть наши дети воюют, если пожелают! Это будут их дела! Зачем ты хочешь смотреть туда, где ничего еще нет?

Арис тоже встал и сделал несколько шагов по помосту:

— Это ты не видишь дальше носа. Послушай меня. Все народы воюют друг с другом, пока не становятся одним. Фофоры воевали с коттам, но котты победили. Где теперь фофоры? Их нет, а их женщины уже рожают коттов. А раньше северные кочевники пришли и тоже стали воевать со всеми — с коттами, янгами и болотными людьми, постепенно сживая их со света. И мы не знаем, кто еще придет сюда с севера, или с юга, или с востока, или с запада. Что, если сюда придет еще одно племя, сильнее кочевников и могущественнее? Что, если они завоюют нас? Лучше держаться всем вместе, быть самыми сильными и самим занимать чужие земли, чем смотреть, когда состаришься, как враги убивают твоих детей! Вспомни Изгама и что сделал с ним Мауро!

Антор долго молчал прежде, чем ответил:

— Я услышал тебя, вождь. Ты стал хитрым, как лисица и как сокол зорко смотришь вперед. Но я еще не такой умный. Поэтому я со своими коттами уйду и буду жить как жили мои предки. Все.

Он повернулся и хотел спуститься с помоста, но Арис схватил его и встряхнул:

— Нет! Я сказал тебе — нет! Котты станут частью племени, а ты останешься моей рукой! Все! А теперь иди!

Антор выдернул рубаху из рук Ариса и развернулся к нему:

— Так не будет!

Арис набрал воздуха и выдохнул через сомкнутые губы:

— Хорошо. Мы решим это как положено мужчинам — в поединке.

— Хорошо, — кивнул Антор. — Я готов.

— Это будет утром, — сказал Арис спокойнее. — А сегодня ночью ты пойдешь со мной. Мне будет нужна твоя помощь. Твоя и Бако.

— Хорошо, — ответил Антор. — Куда мы идем?

— Ты увидишь, — ответил Арис и отвернулся.

Уже минула полночь, когда три всадника приблизились в Дарину и остановили коней в небольшой роще, на склоне холма. Город лежал перед ними как на ладони. Факелы горели на городских стенах, их свет трепетал и метался в ночной темноте.

Арис повернулся и прошептал:

— Дойдем до стен по тому распадку. Через городскую стену, по тоннелю, проходит ручей. Я знаю, решетка, которой его перекрыли, едва держится.

— Ты так и не сказал, зачем мы туда идем? — спросил Бако.

— Я хочу найти царя Лаодокия, который сейчас там. Если мы пленим его, то обезглавим янгов, и это поможет нам выиграть войну и сохранить жизни наших людей.

— Дарин — большой город, — сказал Антор. — Откуда мы узнаем, в каком доме живет царь?.

Арис усмехнулся:

— Вы плохо знаете янгов? Где может быть их правитель? Если они в поле — ищите самый большой шатер, а в городе — самый большой дом. Так где же царь Лаодокий, а?

— Он в ратуше! — усмехнулся Антор.

— Да, — кивнул Арис. — Я тоже так думаю.

— Ты хочешь убить царя Лаодокия? — спросил как бы невзначай Бако. — Я думаю, он это заслужил, но все же...

— Я не знаю, — мрачно сказал Арис. — Я хочу спросить его об одной вещи. Пусть он скажет мне, почему решил воевать, когда я пришел с миром и сказал ему кто я такой. Пусть объяснит. Может быть его обманули и он ничего не знает?

— Ты надеешься, он скажет, что это тот учитель рассорил вас и оговорил тебя перед ним? — сказал Антор и Арис пожал плечами:

— Не знаю. Я ничего не знаю. Только знаю, что пока не будет ответа, я не смогу жить спокойно. И еще, что бы царь не ответил, я увезу его в стойбище. Это позволит нам выиграть войну, я не хочу терять много людей в бессмысленных битвах. Я не Мауро.

Бако кивнул:

— Это умно.

И они скользнули в распадок и через полчаса уже оглядывали снизу городские стены. Ярко горели огни, но караульных не было видно до самого поворота. Вместе они отодвинули решетку, перекрывающую русло ручья. Внутри царил непроглядный мрак, пахло сыростью и шаги гулко отдавались в узком жерле тоннеля, как бы они не старались ступать тише.

Арис думал, что янги догадаются хоть тут выставить караульных и был к этому готов, но в тоннеле было так же пусто, как и на стене, и от этой беспечности Арису вдруг стало не по себе. Впрочем, долго раздумывать об этом ему было некогда и списав эту беспечность на то, что янги слишком надеются на войско, которое привел царь, он выкинул их из головы. Через несколько минут они стояли у выхода из тоннеля, ведущим в город.

Тут беспечные янги даже не стали ставить решеток. Сквозь круглое отверстие Арис видел заросли кустов, силуэт дома и каменные плитки тротуара. Антор осторожно выглянул наружу и дал знак остальным. Арис и Бако выбрались вслед за ним. Город спал. Даже собаки не лаяли. Не видно было ни караульных, ни прохожих.

— Не нравится мне это, — пробормотал Бако, оглядываясь вокруг. — Слишком уж просто.

— Это янги, — с сомнением ответил Арис. — Они беспечные и безответственные.

— Но раньше на улицах были караульные, собаки и люди. А сейчас в городе прибыло народу — царь привел войско! Где все они сейчас? — спросил Антор и Арис снова ощутил, как что-то непонятное, тревожное, шевельнулось в нем. Ему даже захотелось повернуть назад, но заманчивая цель была так близка! Всего пара улиц и он захватит в плен царя Лаодокия и все будет кончено — война с янгами и его собственные терзания.

Отогнав тревогу, Арис огляделся по сторонам и шагнул вперед. Бако и Антор последовали за ним.

Они миновали несколько улиц и оказались возле сквера, раскинувшегося перед городской ратушей. Тут тоже царила тишина. Прокравшись сквозь кусты, они оглядели окна и наконец,Антор скользнул к стене дома, приоткрыл створку и скрылся в черном проеме. Через полминуты за ним последовали остальные.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, они миновали абсолютно пустой коридор. Ни на поворотах лестниц, ни в коридорах, ни у дверей спален не было ни одной живой души, и Арис нехотя прошептал:

— Да, это странно. Даже янги не должны быть такими беспечными. Где же охрана царя Лаодокия? Или мы ошиблись, и его здесь нет?

Но тут под дверью спальни мелькала полоска света, и Арис, бесшумно открыв створку, скользнул внутрь. Осмотрев коридор еще раз, Бако и Антор шагнули следом.

— Я чувствую нюхом, что-то здесь не чисто, — пробормотал Антор и Бако согласно кивнул. Оба вытащили мечи.

В спальне было почти темно — только слабый огонь горел в камине и огарок свечи догорал на столе. На широкой постели, с книгой в руке сидел мужчина в белой рубахе до пола. Его голову венчал тонкий ободок, посверкивающий в отблесках огня.

— Один только звук, и ты — покойник! — предупредил его Арис, выставив вперед нож, и мужчина вздрогнул, захлопнул книгу и поднял голову.

В полумраке его лица почти не было видно, только отблеск свечи мелькнул в зрачках глаз и растаял.

— Ты — царь Лаодокий? — спросил Арис и присел на корточки перед ним.

Мужчина кивнул и Арис сказал:

— А я — Вазирик. Твой сын. Ты привел войско, когда я позвал тебя сюда и сказал, что хочу мира с тобой.

Мужчина только глубоко вздохнул и ничего не ответил.

Бако остался у двери, а Антор пересек комнату и выглянул в окно. Огляделся и повернувшись, сказал:

— Спроси его, где стража, Арис. Все это странно, разве ты не видишь сам?

— Почему ты не написал мне ни разу? — Арис только дернул плечом, словно сбросил слова Антора.

— Ты молчишь? Язык проглотил от страха? — продолжал он, обращаясь к царю. — Я пришел потому, что мне нужны ответы.

Он помолчал немного, но мужчина упорно молчал. Арис чуть склонил голову. Глаза немного привыкли к темноте, и он начал различать черты лица царя Лаодокия. На миг ему показалось, что перед ним сидит Мауро помотал головой, отгоняя видение и тихо сказал:

— Я буду спрашивать, пока ты не ответишь мне, в чем причина. Ты боишься меня? Или может быть, ты меня ненавидишь? Но за что? Я хочу знать.

Плечи царя вдруг затряслись, и он наклонился, прижав ладони к лицу. Бако нахмурив брови кивнул на это Антору. Тот пожал плечами и покачал головой, а потом, сунув меч в ножны, подошел к камину и подбросил в затухающий огонь несколько поленьев. Пламя начало разгораться.

— Ты можешь молчать, царь, — между тем говорил Арис. Его лицо, обращенное к камину было хорошо освещено и видно было, как он хмурит брови и как пристально вглядывается в лицо своего отца. — Но сегодня я заберу тебя с собой. Если ты не пойдешь добровольно, я тебя убью. Мне не будет трудно это сделать — ты хотел убить меня и привел войско, хотя я и не понимаю твоих причин...

Он помолчал. Ответа не было и Арис вскрикнул:

— Разве трудно объяснить все это?! Ты мой отец, и когда я узнал это, то пришел к тебе! А ты лгал и собирал войско, чтобы...

Поленья, которые Антор подбросил в камин, наконец разгорелись и вспыхнули, ярко осветив комнату. Плечи царя затряслись еще сильнее, он всхлипывал, заходясь смехом и наконец опустил ладони, которыми закрывал лицо. Арис вдруг замолчал, оборвав себя на полуслове и резко отпрянув назад, едва не упал на спину. Из его горла вырвался хриплый крик:

— Ты?! Ты?!

Бако удивленно вскрикнул, а Антор выронил кочергу из рук.

— Но я же убил тебя! — воскликнул Арис.

— Да, убил, — ответил ему сидящий на постели Мауро, и плечи его затряслись еще сильнее — он хохотал, глядя в лицо Арису.

Он встал с постели, но не успел сделать и шага, как Арис с размаху всадил нож в его грудь и Мауро рухнул перед ним.

— Что это такое?! — прошептал Арис потрясенно глядя на распростертое тело.

— Я видел, как ты убил его весной! — воскликнул Бако. — Как он оказался тут?!

— Уходим и быстрее! — тревожно крикнул Антор, шагая к окну.

— Но вы не уйдете, — прошелестело в воздухе и Мауро поднялся на ноги не сделав ни одного движения, будто он был сухим листком и его приподнял порыв ветра. Нож Ариса торчал у него из груди, но крови не было. Мауро сделал шаг к потрясенно замершему Арису, но Бако бросился на него и мечом перерубил фигуру.

Она распалась надвое и снова упала.

— Уходим! — Антор потащил Ариса к окну, со звоном вылетели наружу стеклянные створки.

Черные тени, лежащие на потолке и в углах комнаты, там, куда не доставали всполохи огня, словно стекли на пол, обретая форму человеческих тел. Вспыхнули четыре пары алых глаз, когтистые лапы потянулись к ним.

— Быстрее! Сюда, Бако! — Антор уже втолкнул Ариса на подоконник, но Бако не мог последовать за ними — черные тени обступили его. Бако рубанул скользнувший к нему силуэт и застонал от отчаяния — меч прошел как сквозь воздух, не причинив никакого вреда, а остальные вцепились в его оружие, выдирая из рук.

— Уведи вождя, Антор! — крикнул он, и позволив призракам завладеть бесполезным мечом, бросился к камину и схватил горящее полено голыми руками. Четыре тени отпрянули от яркого пламени и заверещали пронзительно и мерзко.

Арис рванулся к Бако на помощь, но тут перед ним с пола встал Мауро. Нож все так же торчал из его груди, разрубленное тело непостижимым образом вновь стало целым. Арис выхватил меч, но тут Антор схватил Ариса за пояс и толкнул так, что Арис вывалился из окна и полетел вниз.

Едва приземлившись на землю, он вскочил на ноги, и отчаянно ругаясь, бросился к стене, но тут услышал, как наверху, в комнате, где они только что были, закричал Бако. Он кричал тонко, как ребенок, надрывно, будто бы умоляя о чем то.

— Нет, — выдохнул Арис и тут сверху к нему спрыгнул Антор, и прошептав сквозь сжатые губы:

— Бако больше нет, — потянул его прочь.

В окнах домов за парком загорались огни, и на улицах слышался топот ног и голоса.

— Бако отдал жизнь ради тебя! — Антор тряхнул его, заметив, что Арис схватился за меч, и безумными глазами смотрит наверх. — Хочешь, чтобы его жертва была напрасной?!

Арис застонал и сунул меч в ножны. Пригибаясь, они прокрались сквозь кусты сквера и даже смогли миновать стену через ту же решетку.

Выбрались в поле, через распадок они достигли рощицы, где их ждали оставленные кони. Арис не выдержал и шумно втянув воздух сел на землю. Антор горько сказал:

— Бако выполнил свой долг. Теперь твой черед выполнить свой долг, вождь. Ты должен отомстить за Бако!

— Что я за вождь?! — закричал Арис. — Я теперь безрукий вождь, хотя еще не прошел посвящения! Бако был моей правой рукой и вот я его лишился! Не говори мне, что я вождь! Лучше бы Наро стал вождем!

Он вдруг бросился к коню, вскочил в седло и погнал его прочь так быстро, что Антор едва успевал за ним. Вскоре он закричал:

— Арис! Стойбище в другой стороне! — но Арис будто его не слышал. Наконец он остановился и Антор воскликнул:

— О боги... зачем мы тут?

— Я должен понять, кто это был! — Арис спрыгнул с коня и подошел к пещере, выдолбленной в скале. — Я хочу увидеть тело Мауро!

— Не нужно беспокоить мертвецов, — тихо сказал Антор, оглядываясь по сторонам. — Лучше уйти отсюда...

— Нет, я должен убедиться! — воскликнул Арис упрямо и отчаянно. — Я хочу знать как он восстал?! Как?!

— Арис, не надо, — проговорил Антор, обводя взглядом темнеющий провал. — Тело Мауро лежит тут. А там, в Дарине... это был не Мауро, разве ты не понял? Он же сменил облик на твоих глазах!

— Но кто?! Кто это?! Это царь Лаодокий?! Но как он принял облик Мауро?! Как... почему?!

— Неужели ты еще не понял? — тихо сказал Антор. — Это колдовство. Царь Лаодокий — колдун. Темный маг. Как в старых сказках, что рассказывала нам кормилица, помнишь?

— Но ведь это всего лишь сказки... — пробормотал Арис потрясенно на него глядя.

— Мы так думали, — ответил Антор. — Но мы были не правы.

Глава 4. Колдуны.

Глава 4

Колдуны

— В самой глухомани, есть ядовитое озеро. А посреди того озера — остров. И стоит на нем черный дом за высокими стенами. А стены из острых лезвий. Над водой — ядовитый туман. Если шагнешь на мосток, что ведет над водой, так закружит голову, что упадешь в воду черную и умрешь в тот же миг! Даже птице не пересечь то озеро. Но если все же сможет кто преодолеть узкий мост и ступить на землю, то с ума сойдеть от тоски и горя. Вспомнит все плохое, что было, сядет на траву и начнешь плакать слезами горькими, и не сможешь остановиться, а потом выйдет из дома ведьма в платье черном и протянет тебе нож. Возьмешь тогда тот нож, всадишь в сердце с радостью, лишь бы отступили мысли черные и спасибо скажешь той ведьме. Тогда заберет она твое сердце, вытянет из него тоску и боль и сварит еще ядовитого зелья, и выльет в озеро. В тело же твое бессердечное набьет соломы и будешь на ее подворье до конца времен служить!

Вьюга разбушевалась так, что порывом ветра задрало край полости, и язык снежной поземки лег на пол, близко к костру, горящему в середине. Огонь задрожал и почти угас, а Арис с Антором и Бако, обнявшись, завизжали, подбирая ноги, и проехались по соломе подальше от снежного языка.

Нянька строго оглядела их, встала на ноги, подвязала покрепче полог к шесту, подбросила немного дров, и огонь снова успокоился и запылал ярче. Потом оглядев испуганных малышей, она покачала головой и улыбнулась:

— Ай, воины! Чего боитесь? Днем то не боялись, когда сбежали из стойбища в лес?! Сколько раз вам говорить — нельзя уходить далеко, когда такой глубокий снег! Иначе за вами придет черная ведьма и утащит в черный дом! — она наклонилась к ним и скорчила такое лицо, что они снова завизжали.

Арис лежит в шатре, в стойбище, и одну за другой, перебирает в памяти истории старой кормилицы. Она знала много сказок о колдунах. В детстве они Бако с Антором боялись их до дрожи. Потом выросли и перестали. Сколько в тех историях было правды?

Из-за войлочной стены слышны рыдания женщин, они мешают думать. Арис рассказал о гибели Бако только его отцу и сразу ушел, а Тангор Привол остался стоять на месте с раскрытым ртом — сразу не смог понять сказанного Арисом.

Потом Арис приказал отправить разведчиков к Дарину. Если колдун поведет свое войско сюда, нужно бежать прочь. Против колдовских чар у них нет оружия. Но куда бежать?

Арис тряхнул головой — это решится потом. Может быть, в Глухие земли, или еще дальше, пока они не найдут ответов, или пока колдун не загонит их к берегу моря и не убьет там.

Еще Арис приказал вечером собрать Большой совет. Пусть придут все главы кланов, шаманы и старейшины коттов.

— Мой сын! Где мой сын?! — в общем вое за стеной он различил голос матери Бако. Потом возле его шатра раздались шаги.

— Я хочу увидеть вождя! — это раздался голос Тангора.

Арис будто видел, как он стоит там, у входа, а стражник отрицательно качает головой, и Тангор, сжав кулаки идет прочь. Бако значил для своего отца очень много. Больше, чем просто сын. Тангор мечтал, как возвысится клан Приволов после того, как Арис пройдет обряд и станет вождем. И сегодня он потерял не только сына, но и свои мечты.

«Интересно, что сегодня вечером скажет на Большом совете Тангор?» — подумал Арис — «Будет требовать моей головы?»

— Нет, не посмеет, — пробормотал он тихо.

Никто из них не посмеет открыто бросить ему вызов. Но за спиной наверняка будут шептаться. Называть его безруким вождем. И будут правы!

Арис со стоном откинулся на подушки. Никто ни слышал, чтобы вождь терял свои руки не успев еще даже пройти обряд. Обычно безрукими становились старики, возглавляющие племя ни один десяток лет. У них изо ртов высыпались все зубы... безрукие старцы.

— И меня назовут безруким. Может быть, будут говорить так: безрукий Арис, вождь кочевников, который убил своего отца...

Арис закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на важном, выбросить из головы все это. Какая разница, что будут говорить? Главное, что он может теперь сделать. И неожиданно уснул.

А проснулся в сумерки. По стенам шатра барабанили капли дождя, а издалека доносился рокот барабанов, будто бы на краю стойбища провожают в последний путь кого-то из воинов. Но кто умер? Тут он вспомнил все и резко сел. Они там с ума сошли? Устроили проводы, когда тело Бако не найдено.

Арис накинул верхнюю одежду, натянул сапоги и вышел наружу. Уже совсем стемнело — день шел на убыль и небо заволокли низкие тучи. На площадке, где собиралось племя, горели костры, но дождь заставлял дым стелиться по земле и дрова шипели и не разгорались толком.

Отец Бако, Тангор, стоял на помосте, а рядом рыдали женщины. Их лица, как положено, были испачканы пеплом. Арис протиснулся сквозь толпу и с удивлением увидел, что шаман поет прощальные песни над носилками с вытянутым телом.

Он почувствовал, как заколотилось сердце. Кто-то съездил в Дарин и привез тело Бако? Антор? Или Тангор? Арис шагнул ближе и увидел, что это не тело, а кукла — кто-то взял одежду Бако и набил ее травой.

— Это не Бако! — рявкнул Арис, шагая вперед и уже протянул руку, чтоб схватить ее и выбросить, но тут мать Бако с перекошенным от гнева и слез лицом повисла на ней:

— Не тронь! Не тронь, вождь! Я отдала тебе сына много лет назад и он больше служил тебе, чем любил меня! Так позволь мне хотя бы похоронить его душу, раз ты не привез его тела домой!

И Арис отступил, смущенный, а помощники шамана тем временем завели унылый поминальный мотив вокруг костров и над всем этим плыл барабанный рокот.

Тангор мазнул по нему взглядом и отвернулся, презрительно кривя губы. Арис отошел дальше от круга костров и тут увидел Антора. Он был один.

— Есть вести от разведчиков? — тихо спросил Арис.

— Янги все так же сидят в Дарине, — ответил он и добавил, кивнув головой на толпу:

— Вождю следовало бы проводить свою руку. Ты зря не занял подобающего места.

— Там провожают не Бако, а травяную куклу, — отрезал Арис. — Я буду провожать Бако, когда мы найдем его кости.

Он немного помолчал, разглядывая собравшихся вокруг огненного кольца.

— Это мать Бако устроила, — он скорее утверждал, чем спрашивал, но Антор все равно кивнул:

— Да. Она сказала, что душа ее сына не найдет пути на Ту сторону, если не проводить ее.

— И Тангор позволил ей?

— Да. Он растерян и зол и сделал это для того, чтобы все кочевники видели, что вождь сегодня потерял свою руку.

— Безрукий вождь! — усмехнулся Арис. — Слабый вождь, лишившийся обеих рук!

Антор дико посмотрел на него:

— Я жив, меня ты не потерял.

— Ты уже не моя рука — ты вождь коттов и не хочешь быть со мной. Ты сказал мне это ночью. Я безрукий — одну руку у меня оторвали, вторую я отрезал сам.

— Это твое решение, — поразмыслив кивнул Антор.

Дождь немного усилился, и резко тряхнув головой Арис сказал:

— Не хочу участвовать в кукольных похоронах. Когда они наиграются, скажи, что я жду всех в шатре.

И они пришли, едва барабаны замолчали. Арис сидя на возвышении смотрел на их мрачные лица и пытался угадать, что за мысли мелькают за их нахмуренными лбами. Вот сел Тангор — тут все ясно. А Редор? Что думает он.

Старший шаман поднялся и сел рядом с Антором,его помощники — у самых ступеней, а вот Антор сел внизу, рядом со стариками-в-разноцветной-одежде и вождем Изгамом. Арис понял, что Антор показал всем — он теперь не рука вождя, а вождь коттов. Что ж. Пусть так.

Когда все расселись, Арис заговорил. Он коротко рассказал, что случилось ночью. Как они пробрались в Дарин чтобы пленить царя Лаодокия, и кого они там нашли.

Многие начали перешептываться, когда он рассказал, что колдун принял облик Мауро.

— Вот все, что там было, — закончил Арис и обвел всех взглядом. — Прошу, скажите мне, что думаете.

Поднял руку шаман и никто не возразил, ибо колдовство дело шамана, конечно. Он сказал:

— О вождь, прости мои сомнения, но я хочу спросить — ты все правильно понял? Может быть, ты в темноте, ( а ты говоришь, что там было темно), спутал простых воинов с тенями из другого мира? И может быть, царь Лаодокий... ммм... не выглядел, как мертвый вождь, а тебе лишь показалось это?

Арис усмехнулся:

— Нет, мне ничего не показалось, — покачал он головой. — Антор тоже был со мной. Спросите его. И Бако... — тут голос его дрогнул. — Никто из живущих на земле не причинил бы ему вреда, пока мы с Антором были рядом!

Тут заговорили все разом: шаманы и главы кланов, и старейшины коттов. Только Антор молча сверлил Ариса взглядом, и еще старик котт, тот, кто попросил называть себя стариком-в-длинной-кофте молча хмурился. Тангор кричал громче всех и Арис слышал некоторые слова, совсем не лестные для себя. И чем больше он слышал, тем больше росла в нем злость: разве он виноват в том, что случилось? Разве он убил Бако?

Антор, увидев, как он сдвинул брови, кивнул, словно сказал: не позволяй! Арис поднял руку. Все разом замолчали, только Тангор еще произнес несколько слов, но вот и он сел. Арис сказал:

— Хватит криков. Не время для ссор. Если вы хотите другого вождя — я согласен.

Все ахнули, а Антор едва не подскочил. Арис усмехнулся. Конечно, они ждали, что он будет оправдываться и объясняться. Он продолжил:

— Я был слишком великого мнения о себе. Я хотел закончить войну с янгами в одну ночь, сделать то, что не удалось Мауро и стать героем, о котором слагают песни. Я забыл об осторожности и за это заплатилжизнью Бако. Мне следовало повернуть назад, но я не готов был отступить и помчался не разбирая куда, как кобель, заслышавший запах течной суки... Это моя вина.

Арис сжал кулаки и обвел всех взглядом.

— Куда вас может завести такой вождь? Вождь, который читает закорючки и слышит голоса давно умерших людей? Так что, если вы хотите другого вождя, то скажите мне об этом и я уйду из стойбища.

Они молчали, переглядываясь. И наконец стало ясно, что никто из них не решится высказаться открыто. Что ж.

— Раз вам нечего сказать, пора обсудить, как мы будем сражаться с колдуном...

— Вождь! — Редор встал на ноги. — Мне есть что сказать!

Антор напрягся. Редор был смелым человеком и никого не боялся. Пожалуй, если сейчас он скажет, что не хочет его вождем...

— Я хочу знать, бросишь ли ты свои книги? От них только вред — мы жили спокойно и счастливо, пока ты не привез той осенью книгу из похода. Вспомни — тогда мы почти победили янгов и никто из нас не слушал о колдунах, а что теперь?! Чем больше ты слушаешь голоса мертвых, тем больше бед у нас! Скажи сейчас, что ты бросишь это!

Все снова загудели и Арис слышал, что многие в шатре согласны с Редором. Кочевники с самого начала настороженно относились к чтению, считая его почти что колдовством, уж во всяком случае чем-то не хорошим. В голове Ариса все запуталось. Редор должно быть прав. Если бы не чтение.. Нужно сказать, что он прекратит читать, но если он это скажет, то как бы признает, что все беды, которые обрушились на них — огромное войско янгов и колдун во главе него, все это из-за его чтения. А Тангор — Арис быстро глянул на него — только и ждет, чтоб появился повод придраться к Арису и выставить его виновным во всем...

Он колебался, когда услышал голос Антора:

— Ты смел и силен, Редор! Но ты глуп.

Все повернулись к нему и Арис удивленно вскинул голову. Он не ждал поддержки от Антора.

— Ты говоришь, будто вождь виноват в том, что вместо царя у янгов колдун? И что прошлой осенью мы побеждали их, а теперь их оказалось больше, чем пшеницы в мешке? Ты думаешь, они появились от того, что вождь читал книги?

— Кто знает?! — воскликнул с места Тангор, обводя взглядом остальных и едва не подпрыгивая на месте. — Может это такое колдовство?!

— Это вовсе не колдовство, если хочешь, позже я расскажу тебе, откуда берутся воины, — бросил Антор и Тангор смущенно замолк, а прочие дружно рассмеялись. Антор продолжил:

— После того, что случилось в Дарине я хочу просить вождя научить и меня разбирать закорючки. Потому, что если б наш вождь не читал книг и все не сложилось бы иначе, мы встретили бы колдуна только на поле боя, когда уже поздно было бы что-то делать.

— Ты не так уж глуп, Редор, чтоб не понять — воины не прячутся в книгах. Не выскакивают, как зайцы из кустов, с их листочков. Нет. Но откуда же у царя Лаодокия вдруг взялись все эти воины? Если в прошлом году еще их не было?! — Антор возвысил голос, оглядывая людей. — Все вы знаете, что мы были сильнее и нас, кочевников, было больше. Мы почти победили царя Лаодокия в позапрошлом году и он сбежал. А весь прошлый год мы грабили города янгов и не встречали сопротивления. Мы считали, что уже победили их. Разве не так?

Все закивали, и Антор продолжил:

— Все так. И вдруг царь Лаодокий появился здесь и привел столько людей, что мы не можем их сосчитать. Откуда они? Уж точно не из книг вождя Ариса. Я думаю, когда царь понял, что его царство вот-вот падет, он отправился куда-то за помощью. И там ему помогли.

— Но кто? — спросил Редор. Когда Антор только встал и начал говорить, он смотрел на него яростным взглядом и сжимал рукой меч. Но теперь забыл о том, что Антор сказал, что он глуп.

— Кто помог Лаодокию и кто дал ему войско?

— Я думаю царь Лаодокий нашел этого колдуна и в отчаянии обратился к нему за помощью. Я думаю, колдун дал ему это войско, а потом овладел его душой, — тихо ответил Антор. — Кто знает, добровольно пошел на это царь, или колдун взял ее обманом?

— Но где же колдун взял столько воинов? — спросил Бангор.

— Откуда мог колдун взять воинов? — Антор усмехнулся и покачал головой. — Ты помнишь, Арис, сказки, которые рассказывала нам няня?

И Арис, который вот уже весь день вспоминал один из самых страшных рассказов няни обрек свои мысли в слова:

— Это мертвые. Колдун поднял мертвых. Как в старой сказке.

Снова все зашумели. Теперь испуганно и удивленно. Кто-то воскликнул:

— Да правда ли все это? Может быть, никакого колдуна и нет?

— Почему Антор думает, что Лаодокий привел мертвецов? Он их видел что ли? Наверняка это обычные люди!

— Да, да, — подхватил Редор. — Все знают, что ведьмы и колдуны бывают только в старых сказках! В жизни шаманы умеют лишь варить зелья, да слышать голоса духов с Той стороны!

— Вам должно быть померещилось в темноте! — воскликнул Тангор.

И все заговорили разом, убеждая себя, что Антору и Арису лишь показалось.

— Колдуны бывают, — раздался дребезжащий, старческий голос в том углу, и повернувшись, Арис понял, что это говорит старик-в-длинной-кофте.

Он поднял руку и все замолчали. Арис спросил:

— Откуда ты знаешь?

Старик сказал:

— Колдуны жили. Прямо здесь, на этих землях. В старые времена тут стоял их Оплот. Еще до того, как сюда пришли с севера кочевники, до того, как здесь жили янги. Так давно, что не хватит листьев в лесу на деревьях, чтоб сосчитать все минувшие годы...

— Откуда тебе знать, что было тогда? — воскликнул вождь Изгам и старик сказал:

— Я расскажу вам, если вы хотите слушать...

— Что ж, говори, — кивнул Арис. — Если ты много знаешь о колдунах, я хочу услышать каждое твое слово. Но я не понимаю, откуда ты узнал о том, что было до янгов. Я читал много книг и нигде не сказано, кто жил тут до янгов.

Старик перебил Ариса:

— В те времена янги были слабым и глупым народом! Они жили на острове в заливе. Ловили рыбу и больше ничего не умели! А книги, которые описывают те древние времена...их уже нет, вождь. Они были сделаны из глины... их смешали с грязью и уничтожили. Чтобы стереть даже память о колдунах.

Теперь все молчали и слушали старика-в-длиной-кофте. Он говорил так, будто бы и сам жил в те времена и Арис больше всего хотел услышать откуда он узнал об этом. А кроме того он был ошеломлен новой вестью — оказалось, книги не так надежны, как он думал. С тех пор, как Арис узнал, что знания можно запирать для будущего, ему казалось, что книги вечны, и вот, старик говорит, что книги могут исчезать...

— В те времена, когда янги были ловцами рыбы и не умели не только писать и читать, но даже не носили одежду, в этих местах жил другой народ. Их звали рикки. И их было много — как капель в море... и они были сильны и могущественны.

— В те времена в одном из селений жил юноша. Он был здоров и счастлив. И вот, в один из дней юноша шел к своей любимой. Он нес ей цветы, которые сорвал в лесу. На дороге он случайно задел локтем мужчину и не стал просить прощения, а лишь поклонился и поспешил прочь.

— Тут же он забыл об этом случае; он встретил любимую и попросил ее стать его женой. Вскоре они поженились. Один за другим рождались дети. Одни сыновья друг за другом. Последней, пятнадцатой, родилась дочка.

— Им с женой везло — они легко приобрели много земли и построили дом. Никто из них не болел и они сохранили друг к другу чувства. То было хорошее время — будто долгий летний вечер, когда солнце не светит слишком ярко, а ветер лишь чуть шелестит в листве и все так спокойно, что не веришь, что в мире бывает зима...

Арис теперь смотрел на старика недоуменно, не понимая для чего он рассказывает им эту старую сказку. Может быть он лишился ума? А старик продолжал:

— Однажды он с женой и сыновьями ездил на рынок и заметил, что жена сердиться на него. Он не чувствовал за собой вины и спрашивал ее в чем дело. Долго она не хотела отвечать, а потом сказала:

— На тебя смотрят девушки, будто на молодого парня. Ты выглядишь ровесником нашему сыну. А я — твоей матерью. У меня в волосах серебро, сам видишь. А ты такой же, как в день свадьбы.

— Сперва он только посмеялся, но потом заглянул украдкой в кувшин с водой и понял, что жена права. Он выглядел так же, как и многие годы назад, а она постарела. Он снова забыл об этом, но время шло, родители умерли, сыновья женились и в их волосах появились седые пряди, а он не менялся, и незнакомые считали что он сын кого-то их его сыновей.

— Когда жена умерла — а она умерла глубокой старухой, седой и сморщенной, — он же стоял темноволосым юношей у ее могилы, таким же, как в день их свадьбы, он решил узнать, в чем дело. Он пошел к колдуну и узнал, что проклят.

— Сперва он не поверил своим ушам — проклят? Но за что? Он не обманывал девушек, не воровал, ни убивал, жил честно и достойно... Он долго думал о своей жизни и наконец вспомнил, как много-много лет назад, в тот день, когда попросил любимую стать его женой, он толкнул человека на дороге и тот что-то злое крикнул ему... Позже он узнал, кого толкнул в тот день и ужаснулся. Это был могучий и злой колдун. Он сорвал зло на том юноше и проклял его на бесконечно долгую жизнь.

Старик-в-длиной-кофте помолчал, и Рато, самый молодой из всех сидящих в шатре, кажется, ему было не больше пятнадцати зим, сказал:

— Разве это проклятье?! Это же великий дар!

А вождь Изгам досадливо сморщился и покачал головой:

— Ты слишком юн и не понимаешь, что бесконечная жизнь кара самая страшная из всех...

Старик-в-длиной-кофте поднял голову и сказал ему:

— Ты помнишь, вождь Изгам, когда ты увидел меня впервые?

— Это было... в тот год, когда у меня родился внук? — неуверенно ответил вождь.

— Да, — кивнул старик-в-длиной-кофте. — А я уже был таким. Я не изменился за все это время...

— Что это значит? — спросил Антор.

И старик ответил:

— Я и есть тот самый юноша, проклятый колдуном. Я похоронил детей, внуков и правнуков. Мое селение исчезло и на месте моего дома — густой лес... Я видел, как исчезал с лица земли мой народ, великие рикки. Сейчас никто не помнит даже этого названия, будто их никогда не существовало... лишь я один брожу по земле за сто лет старея на один день.

Арис содрогнулся:

— Лишь за то, что ты толкнул его он тебя проклял?!

— ты не понимаешь, вождь Арис. Он проклял меня ни за это. Вряд ли ты решишь наказать комара, который укусил тебя. Просто прихлопнешь рукой и больше не вспомнишь. Я был для него комаром, букашкой. Трудно не быть жестоким, когда у тебя столько власти и ты можешь так много... а вокруг тебя обычные люди и они кажутся недостойными и их жизни кажутся ничтожными. Как вам — болотный народ. Грязные, необразованные, дикие... так же относились к нам колдуны. И чем больше они обретали знаний, чем выше было их искусство, тем больше жестокости было в них. Порой колдуны не скрывая высасывали из людей силы, чтобы продлить свои жизни и могущество. И потому люди во все времена желали избавиться от колдунов. Дважды люди поднимали против них восстания. В первый раз это случилось когда я был еще молод. Город Линферон объявил, что больше не желает подчиняться колдунам. Но Линферон не выстоял против их мощи и пал очень скоро. Колудны продолжали творить свои черные дела. Опустошили север, Дакайю превратили в пустыню. Спустя много лет против власти колдунов восстал город Октафор.

— Люди больше не хотели колдунов. Слишком много зла они принесли. Люди решили уничтожить их и запретить колдовство. Уничтожить их знания и книги. Это была трудная война. Мы убили всех колдунов, но трое сумели от нас уйти. Они были слишком сильны и мы не смогли их уничтожить, только изгнать. Двое ушло на север и спряталось в Лесном краю, а тот, что проклял меня бежал на юг. После той войны город Октафор и другие народы ослабели. Все силы мы потратили на эту войну и ослабели так, что гнусные рыбоеды-янги пришли на наши земли и прогнали нас и на пожарищах наших городов выросли их города, а потом с севера пришли кочевники и напали на них. Один бог знает, откуда вы взялись.

Он горько усмехнулся и покачал головой.

— Так значит трое.. — проговорил Арис, пропустив все остальные слова. — А ты не знаешь, кто из этих троих мог...

— Сделать все это? Вселиться в чужое тело? — старик-в длиной-кофте вскинул голову. — Я знаю. Только один из них способен на это. Меш, тот, что проклял меня. Он проводил опыты над мертвыми телами на юге в городе Дакайе стоял его дом. Он выделял силы из человесьих душ и забирал их себе. Никто не знает для чего. Его дела считали мерзкими.

— Многие хотели его смерти. Его смогли лишить сил, но кода его собирались схватить, он перенес себя в тело одного из них и был с ними до вечера. А когда все уснули — заколол стражу и сбежал.

— Его нашли потом, — со вздохом сказал старик. — Он заколол сам себя. Возле тела мы видели следы копыт, но когда мы нашли того всадника, он тоже уже был мертв, и сколько мы не шли по следу, он был быстрее, и нам оставались лишь мертвые тела. А потом след оборвался и я знаю, что колдун покинул наши земли. Говорят, он снова вернулся в свою Дакайю, за море.

— Антор прав, — добавил он помолчав. — Этот царь... Лаодокий, видимо встретил там колдуна. Не зря же говорили тут, что в позапрошлом году он покинул свой город и иисчез. Все это страшно, но все же хорошо, что вы узнали об этом до того, как встретились с его войском в поле, иначе... — он пожал плечами, — думаю, он бы убил всех. Догадка Ариса и смерть Бако спасли нас.

Арис некоторое время думал.

— Что же теперь делать? — он спросил это как бы рассуждая. И повернувшись к старику-в-длиной-кофте, спросил:

— Ты говоришь, их было трое? Тех колдунов, которых не смогли убить? Они были так могущественны?

Старик кивнул.

— Может быть, ты знаешь, где их искать? Может быть, они захотят помочь нам?

— Может быть... — ответил старик. — Только... один, но второй. Нет. Он не станет.

— Кто это? Где его искать? И как его имя? — спросил Арис и старик ответил:

— Ты слышал о нем, вождь. Это черная ведьма, которая живет посреди ядовитого озера. Я говорю о ней.

И Арис содрогнулся, вспомнив те сказки. И очевидно помнил их не только он один. Едва старик-в-длиной-кофте произнес свои слова, как в шатре поднялся шум. Воины возмущались. Особенно громко кричал Тангор:

— Этот старик видно выжил из ума! Не нужна нам помощь от ведьмы!

Ему вторил Рато, самый младший из глав кланов. Антор теперь тоже кричал повернувшись к Тангору. Он говорил, что видно Тангор хочет, чтобы всех их перебил колдун.

— В такое время нужно искать помощь даже у ядовитой змеи! Я не хочу, чтоб этот колдун забрал мою душу! А если тебе этого хочется, Тангор, то иди к нему сам и предложи свою душу и тело!

Гомон все рос и Арису нужно было вмешаться в это, но он молчал. Как только он поднимет руку, все будут ждать его слов и решения, но как поступить он не знал.

Искать помощи у ведьмы? Арис вспомнил старые сказки няни. Истории о подворье, на котором служат ведьме люди, заблудившиеся в лесу. Няня говорила, что черная ведьма превращает заблудившихся путников в животных — медведей, собак, и даже полевых мышей. И что глаза у них остаются человеческими и смотрят в самую душу...

— Я не позволю отдать ведьме наших людей! Она не лучше колдуна, и... — кричал Бангор. Его перебил Редор:

— Скажи, что тогда нам делать, ты, умник! Как ты хочешь убить колдуна?! Своим мечом?! Колдун засунет его тебе в зад!!

— Ты хотел сказать, что я плохой воин?! — взвился Бангор и Арис понял, пора растаскивать их, пока не передрались, как свора псов. Он медлили, не зная, на что решиться. Отправиться к ведьме за помощью? Или нет? Но что тогда?

Он уже хотел встать, но тут полог отогнули снаружи и в шатер вошел стражник. Покосившись на орущих и спорящих, он пробрался между ними и сказал, обращаясь к одному лишь Арису:

— Там янги...

— Что?! Напали?! — Арис вскочил на ноги, досадливо подумав, что разведчики, которых он велел послать, видимо все проглядели, но страж покачал головой:

— Нет, их всего трое. Сбежали из Дарина и пробрались сюда. Хотят видеть вождя. Все в грязи и... испуганны очень. Вести их сюда, или нет?

Сейчас Арис был рад любой причине прервать этот шум, не объявляя о своем решении:

— Приведи, — кивнул он стражу и поднял руку, призывая к тишине. Впрочем, большинство воинов в шатре затихли, едва услышали слово «янги».

Через несколько мгновений они появились в шатре — трое мужчин с грязными, усталыми лицами. Впереди толстяк в богатой, но изорванной одежде. Было видно, что испачкана и изорвана она совсем недавно, может быть, сегодня ночью. Они тревожно оглядывались по сторонам, когда шли по проходу.

Редор бряцнул мечом, и пленники шарахнулись в сторону, а кочевники громко и оскорбительно рассмеялись.

Арис впрочем смеяться не стал и вдруг удивился сам себе. Еще совсем недавно ему показалось бы веселым все это — и испуг пленников и их жалкий вид, и он бы тоже хохотал сейчас с остальными, но теперь — не мог. Он чувствовал что-то совсем другое внутри себя и вдруг обнаружил, что испытывает нечто похожее на то, что было в нем когда он нашел в саду подбитого вороненка. Жалость?! К янгам?!

Он тряхнул головой, отгоняя ненужное чувство. Пленники как раз оказались перед ним. Арис смотрел сверху, почти нависая над ними и знал, что они сейчас ощущают что-то похожее на ужас. Ну да, тот самый Арис, что разорял их города, а потом убил женщину прямо на площади, перед всем Дарином. Наверняка им страшно. Что же заставило их, позабыв о страхе и ненависти прийти к нему?

Может быть, это ловушка?

— Великий Арис... — откашлявшись начал толстяк. Внимательно рассмотрев его одежду, Арис понял, по тонкой ткани и золотым узорам, что он был весьма могущественным человеком у себя. — Вождь северных кочевников! Мы пришли к тебе потому, что нам нужна помощь и защита! Ты сказал, что больше ты не враг янгам, но теперь наш царь стал нашим врагом!

— Рассказывайте! — сердито перебил его Арис, и мужчина ответил:

— О, вождь! Я как раз хотел... сегодня ночью в городе случилось страшное. Но началось это не сегодня. Только мы были так слепы, что не хотели видеть... нам было слишком страшно; и мы надеялись, что все как-то решится...

— О чем ты говоришь, янг?! — воскликнул Арис. — Что еще за загадки?! И еще, ты так и не назвал мне своего имени!

— Прости, о великий вождь, — поклонился снова пленник. — Мы так испуганны и истерзаны, что забыли обо всем кроме страха... прости нам нашу неучтивость! Меня зовут господин Кронтос, я заведовал складами Дарина — отсюда и начались мои сомнения... но прости, я начну снова и постараюсь изложить все точно.

Он глубоко вздохнул и вытер вспотевший лоб дрогнувшей рукой. Арис, понял, что он едва держится на ногах, кивнул слуге и тот принес пару подушек. Толстяк рухнул на них, будто его ударили под колени и благодарно кивнул. Вздохнув еще раз, начал:

— Итак, я Кронтос, смотритель кладовых и складов города Дарина. Я слежу за тем, чтобы люди в Дарине не страдали от голода, чтоб у солдат было вдоволь одежды, и за всем прочим — чтобы было вдоволь дров, лопат и всего, что нужно. Конечно, у меня есть помощники — вот они, — он кивнул на двоих других — это Диметрий и Таворс, двое из моих людей.

— Так вот, несколько дней назад, когда в Дарин вернулся царь Лаодокий, весь город был в восторге, — он тут же нервно огляделся, и попытался поправиться:

— Ну, не то, чтобы весь, но многие...

— Так вот, — продолжил он, прокашлявшись, когда все это прошло, я взялся за дело — мне нужно было найти где-то множество всего — еду для новых солдат, одежду, оружие и еще бог знает что. Я был в таком недоумении, что даже растерялся. И в самом деле — где я возьму столько продуктов?! Я же не знал заранее, что царь приведет столько солдат и... И я пошел к царю. Я хотел спросить, как мне следует поступить. Сперва царь не мог принять меня. Целых три дня. Я уж весь издергался, я знал, что продуктов слишком мало на такое количество людей и ждал, что вот-вот мне начнут докладывать о том, что мы на краю голода...

— Через три дня я решил пойти в амбары и кладовые. Все эти дня я боялся туда пойти. Оттуда должны были в эти дни вывозить продукты телегами. Я боялся, что служащие начнут спрашивать меня, когда будет пополнение, и не знал, что ответить.

«Как я, только что», — подумал Арис.

— Я заложил повозку вечером и сам сел на козлы. Выехал со двора и удивился — город был необычно тих и пуст. По ночам у нас гуляет молодежь, даже в самые плохие времена, а тут я думал будет и побольше народу — солдаты, девушки... однако было как-то пустовато. Иногда пробежит редкий прохожий и все. Впрочем, это я тогда заметил только, а думал я о пустых полках, которые увижу. Я приехал и обнаружил, что стражник спит. Тогда я прошел сам и никто меня не видел. И вдруг...

Господин Кронтос на миг прервал свою речь и развел руки в обе стороны:

— Вдруг я увидел, что продуктов вроде бы и не убавилось. Все полки были полны. Я даже не поверил своим глазам, подошел и потрогал, но нет, все было реально, мешки с мукой полны, крупа тоже на месте. А между тем я знал, что царь Лаодокий не привез с собой продовольствия, я спрашивал об этом.

— Итак, — отдышавшись, продолжил он, — Я некоторое время стоял и смотрел на полки и продукты и пытался понять, откуда все это взялось, но не смог. И вдруг я услышал шорох. Очень тихий и отдаленный. Сперва я не предал ему значения — все-таки склад продуктов, от мышей и крыс не было отбоя, хотя мы держали десяток котов.

— Я все стоял и разглядывал полки, но вскоре отвлекся от мыслей — шорохи стали ближе и я понял, что это не мышь, нечто гораздо большее кралось ко мне, — он содрогнулся и продолжил:

— Нечто большее. Сам не знаю почему, меня вдруг охватил ужас. От страха я перестал дышать и прирос к месту. Но тут я услышал еще и клацанье, будто бы две фарфоровых палочки часто-часто стучали друг об друга. Это был жуткий звук! От него у меня мурашки пошли по коже и я наконец отмер и побежал к выходу. Некоторое время мне казалось, что я слышу за спиной чьи-то мелкие шаги, но оглядываться я боялся. Только когда я впрыгнул в свою повозку, и погнал коня, я почувствовал, что в безопасности.

— Дома мне показалось, что все мои страхи — глупость и я убедил сам себя, что мне послышались все эти звуки. Я говорил себе, что это просто кот охотился на мышь, а у меня разошлись нервы из-за всех неприятностей. С тем я лег спать, а на утро снова поехал в ратушу, чтобы увидеть царя и поговорить с ним о продуктах.

— Но царя я не смог увидеть, зато по дороге встретил соседа и он сказал мне, что в городе творится странное. По его словам по ночам теперь что-то происходит. Он сказал, что в первую ночь после того, как приехал царь, в городе было гуляние, но как-то слишком быстро стихло. А на вторую ночь никакого гуляния уже не было. Сам он человек тихий, семейный, и я сказал, что ему бы радоваться тишине, но он не улыбнулся.

— Мой дом выходит в проулок, там всегда очень тихо, хотя это и центр города. Мы спим спокойно, пока в городе идет гуляние. А вот окна соседа выходят как раз на улицу. И он не раз говорил, как мне повезло, и что он тоже хочет жить как я — в тишине. И вот он недоволен!

— Когда я изумился, он рассказал мне, что по ночам слышит странные вещи — будто бы в соседние дома кто-то тихо стучит, а потом он слышит крики, только как бы приглушенные, но страшные. А еще большинство наших соседей болеет.

— Я не придал всему этому значения, мне нужно было спешить на склад, я наскоро попрощался и ушел. И заметил, что на складах слишком мало народу. Мало грузчиков, мало учетчиков, мало уборщиков. Я нашел вот его, — господин Кронтос кивнул на Деметрия, который переминался с ноги на ногу рядом с ним, — и он сказал, что многих нет потому, что они болеют, а те, кто еще приходит на работу, едва двигаются, будто сонные мухи. И началось это через день после того, как приехал царь Лаодокий...

Он вздохнул и продолжил:

— Я тогда решил, что солдаты привезли с собой какую-то болезнь, вроде лихорадки, но гораздо больше меня удивило другое. Я спросил Прискола, когда и кто привозил на склады все эти продукты, и почему я не слышал об этом, а Прискол сказал, что никто ничего не привозил, и все это лишь остатки того, что было.

— И тогда я спросил, сколько же продуктов забирают солдаты? И Прискол сказал, что они не берут ничего. Ничего. И не брали ничего с самого первого дня. Вот тогда-то я и испугался!

Старейшины кочевников переглянулись. Все тут знали, сколько продуктов нужно брать с собой для того, чтоб солдаты в пути не голодали, и что порой обозы растягиваются за войском на многие меры пути и сперва даже длиннее, чем кавалькада воинов.

— В тот день я так и не добился ничего, — развел руками господин Кронтос, — никто мне не хотел ответить, что едят солдаты, которых привел царь Лаодокий. Никто не знал, где их кухня и где их повара и где они держат продукты. Я так и уехал домой ни с чем. А ночью...

Тут он снова сглотнул и Арис приказал подать ему воды. Благодарно отхлебнув несколько глотков, толстяк продолжил:

— А ночью в нашу дверь постучали... Я встал, вернее меня разбудила жена. Она сказала, что в дверь стучат. Стучали тихо. Я понял, это не воры, и не стража, и не вестник, с дурной вестью... Я спустился вниз и зажег свечу. Тихий стук повторился, я открыл первую дверь и остолбенел. В ту ночь сияла полная луна и ошибки быть не могло, мне не показалось. На моем крыльце стоял... сам царь! Его милость, царь Лаодокий!

— «Я слышал, ты искал меня, мой верный слуга, Кронос? — сказал он тихим голосом, но от него у меня мурашки побежали по коже. — «Позволишь мне войти?»

Я отворил дверь — как во сне. Он сделал шаг и замер прямо передо мной. Он стоял в одном шаге от меня, стоило протянуть руку и я бы коснулся его... но он так и не сделал шага, хотя ноги его были уже у порога. Он повторил: «Позволишь мне войти?» и я хотел было уже ответить, «да», но вдруг в моей голове промелькнуло как молния все, что было в эти дни: полные склады, отсутствие кухонь и продуктов, странная болезнь, которая поражает горожан и слова соседа: «сперва в двери тихо стучат, а потом хозяева кричат. он слышит крики. Тихие, но страшные...

— И я вдруг сказал: «Я не стану приглашать вас». Царь Лаодокий удивился и посмотрел мне прямо в глаза. От его взгляда у меня мурашки прошли по телу: я увидел, что глаза его пусты, и в них отражается серебряная луна.

— «Нет, не стану», — повторил я. «Я не открою вам двери. Если хотите, я завтра приду сам.»

— «Я твой царь!» — сказал он сердясь. — «Пригласи меня и не гневи!» Но я уже знал, что ни за что не стану этого делать и лишь покачал головой. На лице царя Лаодокия отразилась такая ярость, что я невольно попятился от него. Мне привиделось, что лицо его исказилось, как маска. Будто кто-то другой надел на себя маску царя. Жена тоже испугалась, вскрикнула и тут он сказал:

— «Если не сейчас, то завтра!» Я увидел, как его глаза исказились, и будто бы сверкнули изнутри алым. Жена упала на пол и свеча погасла. Теперь только лунный свет освещал его и я увидел, что кожа на его лице прозрачна, а под ней.... Под ней ползают черви. Я упал на колени и заплакал от ужаса, а он некоторое время смотрел на меня, а потом развернулся и ушел.

Толстяк глотнул еще. Старейшины тревожно переговаривались, и поглядывали на толстяка. Хотя Арис и рассказал уже им, что Лаодокий — колдун, меняющий лица, он не смог передать весь страх и ужас. А вот толстяк был хорошим рассказчиком.

— Я был как не в себе, — продолжил толстяк. — Подполз к жене, обнял ее и всю ночь мы с ней пролежали, обнявшись. А на утро я встал и велел ей ехать к матери. Ее мать живет в другом конце города и бог знает, о чем я тогда думал! — досадливо сморщился он. — Только мне в тот момент показалось, что там безопасно!

— Нужно было в тот же день бежать из Дарина с женами и детьми, — проговорил Таврос тихо, и Прискол ответил ему:

— Кто ж мог тогда поверить в такое...

— На другой день я снова поехал на склады, — продолжал тем временем господин Кронос. — Там было как в могиле — никого, только изредка увидишь, как мимо пройдет тихая тень с пустым взглядом. Продукты пылились и портились. Я позвал было уборщиков, чтобы вынесли испорченное и задумался — когда же такое было прежде? Ведь никогда не портились продукты в таких количествах! Дарин большой город и люди всегда голодны, но теперь никто будто не хотел есть. Не приезжали торговцы и лавочники, на дворе разгрузки было тихо и пусто, а ведь сейчас осень, пора сбора урожая!

— Тогда я нашел на складах двоих, на первый взгляд нормальных. Из сотни служащих, лишь двое были на ногах и не тащились, волоча ноги и глядя на все вокруг потухшим и пустым взглядом. Вот их, — он кивнул на Прискола и Тавоса, — я спросил, что они думают обо всем этом, и узнал, что они тоже в затруднении. Тогда я пригласил их к себе, чтобы все обсудить. Я хотел рассказать им о том, что ночью ко мне приходил царь..

— Мы собрались, кода уже стемнело. Они пришли закоулками, прячась неизвестно от кого, — теперь толстяк говорил все быстрее и быстрее, словно боялся не успеть, — Мы обсуждали и так и этак и не знали, что нам предпринять. Только все думали о побеге. Едва только мы сошлись на том, что нужно затаиться и наутро бежать, как услышали тихий стук. Я задрожал от страха, ведь я решил, что снова пришел царь Лаодокий. Я не хотел открывать и даже подходить к двери, но тут услышал голос своей жены. Она звала меня.

— Я спустился вниз и открыл первую дверь и хотел уже открыть вторую, как вдруг замер. Она была очень странной. Я увидел ее глаза — пустые, как у царя. В них тоже отражалась луна, хотя в ту ночь луны в небе не было, стояли низкие тучи. Я заплакал и спросил: «Милая, что же с тобой случилось?!».

— И еще я сказал: «Мне очень страшно!». Она вздохнула: «Страшно только лишь раз. Потом все будет, как прежде. Нет, во сто раз лучше, чем прежде! Ты не представляешь, что нас всех ждет! Какое блаженство! Царь Лаодокий привез нам всем огромный дар! Мы будем все, как одно. И никто нас не сумеет победить. И теперь никто из нас не будет больше одинок! Мы ничего не боимся, мы вместе! Иди к нам!»

— И я заплакал и задрожал и сказал ей: «Милая, ты сама не понимаешь, что говоришь. Лучше скажи мне, где наши дети?» И она ответила: «Они уже с нами». Я всхлипнул и шагнул вперед, но тут Таворс стукнул меня по голове и оттащил подальше от двери. И я услышал, как моя жена, моя кроткая и милая, вдруг зашипела, словно в ней сидел демон.

И тут где-то в городе послышался шум и крики, и я услышал, как она, встрепенувшись вдруг, помчалась туда. Я видел своими глазами, как она одним прыжком взлетела на забор и скрылась за ним. Это моя то жена, тихая и скромная женщина!

— Едва это произошло, я понял, что нужно бежать, — заговорил теперь тот, кого назвали Таворосом, — Я потащил их за собой. В городе кричали: «Кочевники, кочевники!» и все было перемешано. Я бежал и видел, что на улицах еще остались обычные люди. Их легко было узнать по встревоженным глазам. Но тех, с лунными глазами было больше.

— Мы чудом выбрались из города, — подхватил Прискол. — Это правда чудо, что мы сумели... всю ночь мы спешили сюда потому, что там, в Дарине уже нет людей. Я знаю, после сегодняшней ночи там уже нет их. И мы просим о помощи тебя, о великий вождь Арис!

— О помощи? — ехидно спросил Рато, самый молодой из старейшин. — Вы, проклятые предатели янги, просите о помощи кочевников?!

Но прежде, чем он успел сказать еще что-то, полог в шатре снова поднялся и вестовой вошел внутрь с озабоченным видом. Что-то было в его лице такое, что все замолчали разом.

— Войско янгов вышло из Дарина. Они идут сюда, — сказал он, и Арис поднялся на ноги:

— Пришло время нам бежать от войска колдуна.

И добавил тише, глядя только на Рато:

— Разве вы не видите, что теперь нет ни янгов, ни кочевников, а есть только мы и они?

Глава 5. Лесная ведьма.

Спустя три дня после того, как царь Лаодокий двинул свое войско из Дарина к стойбищу, пришло время прощаться. У переправы через Туганну войско кочевников разделилось на пять частей, и разъехалось в стороны, согласно плану Ариса и старейшин.

Тангор и Редор повели свои кланы на восток, в неведомый край за лесом. Рато и старейшины коттов повели своих людей через Глухие земли, а после должны были уйти на плоскогорье.

Худшая доля по мнению Ариса выпала Бангору и его брату – им предстояло уйти в горы, где воздух был дурной и от него у многих болела голова, а зимой, говорили, снега было столько, что могла утонуть лошадь. Живут ли там люди, никто не знал, и оставалось надеяться, что если и живут, то не многочисленное, воинственное племя.

Пако и Комо, с самыми малочисленными кланами ушли в речную долину, к болотным людям, которые от всей души ненавидели кочевников, но все же их сил бы не хватило, чтоб победить даже один самый маленький клан.

С Пако и Комо ушли и янги, сбежавшие из Дарина - господин Кронос, Таврос и Прискол. На этом настоял Арис, потому что очень надеялся на красноречие господина Кроноса. Может быть болотные люди согласятся уйти с кочевниками? Хотя надежды на это было мало. Многолетнюю вражду так просто не стереть.

Сам же Арис уезжал в сопровождении Антора, старика-в-длинной-кофте и десятка воинов в неведомые края, чтобы найти черную ведьму и получить ее помощь. Уезжая он понимал, что очень многих уже не увидит. Разделенное на пять частей войско без единого вождя становилось слабее в пять раз, но все же поступить так было необходимо.

Царь Лаодокий не сможет погнаться за всеми сразу, ему придется выбрать кого-то одного. И что будет с той частью войска, за которой погонится колдун, Арис старался не думать.

Через три месяца, сделав круг по неведомым землям, уцелевшие кочевники должны были вернуться обратно и встретиться с Арисом. Старик-в-длинной-кофте (Арис уже знал его настоящее имя, но продолжал использовать прозвище), сказал, что путешествие в край, где живет черная ведьма займет именно столько.

Первую неделю, как разъехались, Арис еще получал вести. Последний гонец догнал их уже далеко от известных земель. Он принес добрую весть - войско Лаодокия достигнув покинутого стойбища, долго кружило по окрестностям, а потом, поняв, что кочевники разделились и покинули этот край, янги вдруг просто повернули в Дарин, оставив у речной переправы лишь десяток воинов.

Кто знал, почему так поступил Лаодокий! Может быть, его вера в собственные силы была так велика?

Сам Арис погнался бы на месте Лаодокия за одной из частей войска, нагнал и разбил, таким образом сделав врага слабее. И то, что колдун не сделал этого, удивляло и пугало Ариса.

Еще Арис беспокоился о тех, что ушли в речную долину, к болотному народу, небольшому племени, живущему в низине реки. Болотные люди жили просто - ловили лягушек и ящериц, носили на бедрах повязки летом и зимой, ходили босиком и были слишком малочисленны, чтобы с ними считались.

Все, и янги, и кочевники, и даже наголову разбитые котты, относились к болотному народу с высока и теперь Арис жалел об этом. Пусть болотных людей мало, но если царь Лаодокий обратит их, они прибавят ему сил.

Первые дни пути Арис только и думал, что об этом. Они с Антором все время говорили, о покинутом стойбище, о кочевниках, планах, но чем дальше они уезжали, чем сильнее менялся мир вокруг, тем реже Арис вспоминал о доме.

Они забрались вглубь неведомых земель очень далеко. Никто из кочевников еще никогда тут не был и Арис даже не представлял, что мир так велик. Он все ждал, что они вскоре достигнут края мира, но этого не происходило.

Прошло много дней, и Арис заметил, что дороги стали гораздо шире, и несколько раз они видели такие, что были вымощены камнем в обе стороны, насколько хватало глаз. Ему хотелось поехать по такой дороге, но старик-в-длинной-кофте становился нервным, оглядывался и поскорее сворачивал на проселок, говоря, что нечего им делать на тракте.

По словам старика они проезжали край томозиев, а томозии не любили чужаков и были злы, сильны и воинственны.

В их землях Арис увидел нарядный городок, совсем не похожий на все, что он видел из-за ярких крыш, но старик не позволил подъехать близко, и они свернули на дорогу, ведущую через каменные холмы.

Там, на плоскогорье они снова увидели человеческое жилье, только сперва Арис и не понял, что это – дело рук человеческих. Перед ними высились каменные стены, такие высокие, что если поставить весь их отряд на плечи друг другу, вряд ли они бы достигли верхушки стен. Каменные башни, как свечи, возвышались над ними.

Арис долго не мог поверить своим глазам. Ему казалось, что это самое чудесное, что он видел. Он сказал старику, что такой город, конечно в безопасности, и никто, никогда не сможет его захватить.

Но старик лишь усмехнулся и предложил подъехать поближе и хорошенько рассмотреть его.

Арис удивленно на него взглянул – не поймешь старика! То он гонит их с пустой дороги и не разрешает рассмотреть малюсенький городок, а теперь предлагает посетить огромную крепость. Но спорить не стал.

Чем ближе они подъезжали, тем яснее Арис понимал - тут что-то не так. Ни одной человеческой фигурки не было видно на стенах, или на дороге, у ворот. И вскоре он разглядел, что ворота пробиты насквозь чем-то огромным, и каменные края опалены.

Когда они подъехали, мертвую тишину покинутого места нарушил многоголосый крик, и в воздух взвились тучи птиц, и закружили над ними. Старик-в-длинной-кофте не обратив на это внимания, миновал развороченные ворота, а за ним последовал Арис и все остальные. И когда они оказались внутри, стало видно, что задняя стена крепости разрушена. Обломки огромных камней валялись на земле тут и там. Фундамент одной из башен был обрушен на половину, будто его выбили, и она не падала только потому, что одна из ее стен была прикреплена к городской стене. Но на месте соединения змеилась трещина, и Арис слышал каменный скрип; и пока они бродили по развалинам, внутри башни без фундамента и дело сыпались вниз мелкие камешки и цементная пыль.

Арис спросил, кто мог разрушить эти стены? Уж не великаны ли живут в этих краях? И старик сказал, что великанов здесь никогда не было, но сделали это люди, такие же, как и они.

Он рассказал Арису о таранах, которые раскачивают при помощи тяжелых машин, а эти самые машины тащат к воротам десяток волов. Что волов заковывают в броню, чтобы сделать недоступными для камней, летящих сверху, и что не смотря на это много раз бывало, что волов все же убивали и тогда огромный таран и машина застревали на поле и не могли уже сдвинуться.

— Здесь, в этой крепости была когда-то столица королевства томозиев, великий город Окатфор — говорил старик. — Тут правил король Евгеник первый, до тех пор, пока трое его младших братьев не объединились против него и не разрушили эту крепость.

— Говорят, что младшие так ненавидели старшего брата, что после того, как убили его, приказали сравнять с землей эту крепость. Но, успели только лишь разобрать заднюю стену, как младшие схватились между собой. А крепость так и стоит, полуразрушенная, забытая. И обитают тут только призрак убитого короля, лисицы и филины.

Потом, не обращая внимания на то, как Арис и остальные оглянулись, услышав про призрак убитого, старик-в-длиной-кофте рассказал об особых лестницах. Чтобы подняться вдоль стены на такую высоту, нужны особые лестницы, складные. Потому, что лестницу такой длины нести невозможно. Старик рассказал, что они делаются выдвижными — одна часть крепиться к другой, и когда воины достигают верхушки, те, кто остался внизу выдвигают вверх еще одну часть и воины карабкаются выше.

— С помощью всего этого когда-то давно покорили эти стены. Нет неприступных крепостей на свете, — говорил он, — и все, что создали люди, другие люди могут преодолеть. Я видел множество городов со стенами такой высоты. И что с ними стало? Пришли другие, с войском многочисленным, проникли сквозь стены, а тех, кто жил меж стен убили, или пленили. И чем выше стены, тем больше ярости у нападающих и всю ее они изливают на тех, кто внутри.

— Что же тогда, совсем не строить стен? Городов? Не обороняться?

— Может быть, в будущем, — сказал старик, — вокруг городов не будет стен вовсе. Может быть, люди наконец перестанут отобрать друг у друга все, что можно и начнут честно трудиться?

Арис в ответ лишь усмехнулся и спросил:

— Как же выглядит самый неприступный город, который ты видел?

— Не знаю, — пожал плечами старик. — Самый неприступный город был разрушен тоже. Самые неприступные стены ничего не значат, если у тебя нет твердости в сердце. Вокруг сердца тоже должны быть неприступные стены. Твердыня внутри тебя.

— Как это? — заинтересовался Антор, и старик сказал:

— Все, что ты создашь, у тебя захотят забрать. Всегда найдутся люди, которым ничего не хочется делать самим, но хочется иметь все. Сперва люди действуют силой. Многие могт дать отпор, ибо имеют силу и сами. Победив врагов они считают, что теперь они в безопасности и забывают о главной ловушке. Знаешь в чем она состоит? Если тебя нельзя победить с помощью силы, теб можно победить с помощью любви и нежности.

— Знай, если у тебя самые неприступные стены, ты не в безопасности. Я видел, как самые сильные люди, самые могущественные и суровые люди, теряли все из-за того, что сердце и разум их не были неприступны. Если хочешь, чтобы никто не победил тебя, построй в голове стены разума, а сердце — закуй в броню не хуже, чем твои города... Бойся тех, кто говорит сладко, и ничего от тебя не просит. Тех, кто улыбается тебе в лицо и хвалит тебя. Такие хотят забрать даже больше, чем явный враг. Стоит тебе стать могучим и богатым, как возле тебя появляются они — те, кто улыбаясь в лицо, запускает руку в карман. Их цель в том, чтобы ты сам отдал им все, что имеешь. Да, я видел такое... -закончив он надолго замолчал.

Арис долго думал над его словами и не мог понять их смысла, но когда обратился к старику за разъяснениями, тот лишь отмахнулся. В эти дни Арис заметил, что старик не очень охотно отвечает на вопросы и мало говорит, хотя знает так много, что ни в одной книге не прочтешь.

Миновали земли воинственных томозиев, так и не заехав ни в один город. Дороги оборвались, превратившись в узкие тропки, по которым едва могла бы проехать телега. Поля кончились, они оказались в лесу.

Арис думал, что вот он и есть, лес, в котором живет черная ведьма, но старик сказал, что за лесом, начнутся земли кроллов, и нужно будет миновать их и ехать дальше. Арис начал расспрашивать, кто они такие, эти кроллы, как живут, и узнал, что это совсем не воинственный народ. Они любят науки и искусства и живут мирно уже почти пять десятков лет.

Этому Арис удивился. По словам старика земли кроллов от земель томозиев отделяет лишь лес, который можно миновать за три дня. Так почему это воинственные соседи до сих пор не подчинили себе кроллов? На что старик усмехнувшись ответил:

— Во-первых томозии все никак не закончат свои междоусобные войны, а во-воторых, в миролюбии тоже заключена своя, особая сила.

А дальше он говорить ничего не стал, ответив лишь, что Арис понять этого не сможет потому, что они с Антором до кончиков волос похожи на томозиев, стало быть сила миролюбия им не подвластна.

Арис немного обиделся, но вида не показал. Вместо этого спросил у старика, не знает ли он, не от начала ли времен стоит этот лес, настолько густой, с такими старыми деревьями, что кажется, они видели создателя.

Но тот сказал, что видел прежде тут пустое поле. А до того — реку, которая потом ушла влево, а теперь и вовсе пересохла, и Арис тогда задумался, не привирает ли старик, и сколько ему может быть лет.

Старик ответил, что больше, чем листьев на деревьях этого леса.

Вечером, они с Антором попробовали сосчитать, сколько листьев на одном дереве, но у них не хватило цифр для этого. Арис попробовал рисовать на земле черточки, а Антор отсчитывал десяток и снова рисовал вместо нее одну черточку, но и так у них кончились числа.

— Я думал, что долгая жизнь это благо, — сказал Антор, когда они бросили эту затею и уселись поесть у ручья. — Но сейчас я так уже не думаю. Он потерял всех, и даже саму землю на которой жил. Я не хотел бы дожить до тех времен, когда кочевники и котты сгинут с лица земли, а о моих детях не останется и памяти...

Так они миновали лес, и вокруг все тянулись и тянулись земли, и Арис все мрачнел с каждым днем. Долина, в которой он прожил всю жизнь, прежде казалась ему огромной, но теперь стало ясно, что она лишь капля в океане, а северные кочевники всего лишь одно малое племя из числа прочих. Эти мысли неизменно наводили его сумрачные размышления, и однажды старик-в-длинной-кофте спросил, что его печалит.

Арис нехотя ответил, что может быть старику покажется смешной его мечта, но в детстве он хотел покорить весь мир и стать вождем всех народов. Старик не засмеялся. Он сказал, что в мире уже были властелины всех известных земель и племен, которым покорялись все народы. Правда потом он еще что-то добавил себе под нос, и отказался отвечать, что.

Антор сказал Арису, что слышал, как старик бормотал о том, что эти покорители мира догадались объединить силу колдовства и мечей. Арис задумался над этим. Тем временем они въехали в земли литереев.

Старик сказал, что черная ведьма живет здесь. Они провели в пути еще два дня и остановились в городке под названием Божий Дар. Местные сократили это до «Бодара»

С дороги остановились в гостинице. Здесь Ариса ждал новый сюрприз — местные говорили на неведомом языке. Ему показалось, что все вокруг безумны, иначе зачем они произносят эти странные звуки вместо нормальных слов!

Арис знал, что язык ягнов мягок и певуч. Котты каркали, как вороны, а болотный народ квакал. Но большинство слов в этих языках были Арису знакомы с детства, а те, что он не знал, можно было понять по смыслу фразы. Но этот язык был совсем незнаком Арису и он не понимал ни слова.

Старик-в-длинной-кофте посоветовал на несколько дней забыть обо всем и немного разобраться в местном наречии, чтобы говорить с ведьмой и понимать ее ответы.

Арис подумал, что за пять лет не разберется в шипящих звуках, какими обменивались местные, но в тот же вечер понял, что некоторые слова он знает, просто жители Бодара очень коверкают их. В таверне у гостиницы он в тот же вечер приударил за красавицей-служанкой, и у него это получилось. И Арис понял, что язык это еще не пропасть. Особенно если ты молод и хорош собой.

Тут никто и не слыхал о северных кочевниках, никто не знал кто такой Арис и кто такой Мауро Смелый. Не знали тут ничего о коттах, болотном народе, и янгах, о царе Лаодокии и Дарине.

На Ариса смотрели как на обычного человека. Девушки улыбались открыто и радостно; и Арису все это вдруг очень понравилось. Да и Антору тоже. Они оба вели себя, как два щенка, вывалившихся из корзины, и хулиганящих, пока мать не заметит их и не затащит обратно.

Через неделю Арис уже умел сносно говорить на местном диалекте и почти что забыл про ведьму, колдуна, и прочее. Нет, не то чтоб забыл, а скорее отложил в долгий ящик. Напряжение, в котором он был до сих пор, вдруг спало, и он зажил, как обычный юноша его возраста. Оказалось, что это так приятно, когда на твоих плечах не лежит тяжкий груз ответственности.

Спустя несколько дней после приезда в Бодар он заметил на рынке красавицу, торговавшую овощами. Он улыбнулся ей, а она — ему. Арис тут же был возле нее и вскоре они вовсю любезничали друг с другом. А потом ее корзины опустели и красавица попросила помочь донести их до дома.

Арис подхватил корзинки, предвкушая приятное продолжение и они покинули рынок. По улочке, засаженной каштанами, спустились к реке и девушка указала на открытую таверну, прямо у воды.

Сели за столик. Арис сам попросил принести сладкого пирога и ягодного вина. Услышав его акцент, мужчины, сидящие за соседним столиком, повернулись, и улыбнувшись, сделали несколько странных жестов, смыкая ладони с резкими хлопками, но Арис понял, что это не оскорбление, а одобрение его навыкам.

После этого он снова заговорил с красавицей, как вдруг до него донеслось знакомое слово: «панг». Это значило на местном наречии — волшебница, или добрая богиня, и двое мужчин в соседним столом произнесли это слово несколько раз.

Он напряженно прислушался, но мало что еще понял. Мужчины говорили слишком быстро, к тому же мешал шум. Девушка-торговка, которой очень понравился высокий и красивый парень, удивилась, когда он вдруг замолчал и подергав за рукав спросила в чем дело. Арис попросил ее пересказать, какую именно «панг» обсуждают те двое и она кивнула. Словами, а когда их не хватало, жестами, а иногда даже пытаясь представить все в лицах, девушка объяснила, что речь идет о волшебнице, живущей на острове в ядовитом озере.

— Ведьма! — уточнил Арис, и девушка, понявшая по его тону значение слова замотала головой:

— Нет, нет! Она очень прекрасная! Она... она.. — девушка запуталась, подыскивая слова и потом приподнялась, обняла Ариса и поцеловала крепко. — Вот как она прекрасна!

— Да, очень красивая, — повторила девушка еще несколько раз, проверяя, понял ли ее Арис, но тот уже и не слушал потому, что все тревоги разом поднялись наверх.

Девушка все поглядывала на Ариса, ее лицо хмурилось, ей казалось, что он не понял ее слов и он все порывалась объяснить ему еще что-то, но не находила слов. Некоторое время они молчали, а потом девушка снова сказала:

— Лесная волшебница очень добра.

Арис ответил:

— Откуда ты знаешь? Может, она зло?

— Я знаю ее, — повернулся к ним мужчина, что хлопал в ладоши только что. — Она очень справедлива. И очень красива. Она выглядит так, будто ей не больше двадцати. Но она уже была такой, когда мой прадед был ребенком. У нее зеленые глаза и она всегда носит черную одежду. Поэтому ее иногда называют черной волшебницей. Но это лишь цвет ее одежды.

Именно так понял его Арис. Немного подумав, он сказал, мучительно подбирая слова:

— Я слышал, что она заманивает людей к себе, чтобы лишить их души.

Собеседник некоторое время смотрел на него широко открытыми глазами. Потом повторил его слова, как бы спрашивая, ты это имел в виду, я тебя верно понял?

— Да, — ответил Арис. — Я слышал, она превращает людей в зверей и заставляет себе служить...

И тут мужчина рассмеялся. Вместе с ним рассмеялась и девушка.

— Это ложь! — сказала она и мужчина добавил:

— Ложь! Она никого не заманивает, наоборот, ей не нравится, когда к ней приходят. Она установила преграды — ядовитая вода, туман, звери, но люди так и лезут к ней!

— К ней приходят добровольно? Но зачем? — уточнил Арис.

— Зачем? — переспросил мужчина. — Ну как же. Она очень могущественна! К ней приходят, чтобы о чем-то попросить. Король томозиев приезжал к ней. Предлагал золото и все, что она пожелает. Но она даже не вышла и не удостоила ответом...

— Он ждал несколько дней! — подтвердил еще кто-то. — Сидел на берегу, но волшебница напустила ядовитого тумана и ему пришлось уйти.

— Почему он не заставил ее помогать? — спросил Арис, который очень надеялся на свой меч в предстоящих переговорах с ведьмой.

Мужчины рассмеялись:

— Как ее заставить? Она очень могущественна! Если она не захочет, ты ничего не сможешь сделать с ней!

— Она не отказывает только больным, — вставила девушка и у Ариса глаза на лоб полезли. Черная ведьма лечит людей?

— Помогает всем. Вылечила мою маму. Я привела ее на берег, когда маме было очень плохо. Волшебница услышала мою просьбу и вскоре белки по стеклянному мосту, принесли с острова лекарство Мама скоро встала на ноги, спасибо волшебнице!

— Вы зря считаете ее злой, — сказал мужчина. — Она нелюдима, вот и все. Ни к кому она не выходит, только иногда ее видят, если туман на островке немного рассеивается.

— Чего стоят все эти рыцари из томозиев! — вставил второй мужчина. — Так и лезут, так и лезут! Просят, чтобы она заговорила им оружие, или помогла выиграть в поединке, или дала власти и славы...

— Она никогда не отвечает им, но рыцари все равно к ней едут. Иногда встречаются очень назойливые. Сидят у озера днями и ночами. Уговаривают и требуют, — продолжал рассказывать мужчина, повернувшись к ним вместе со стулом. — Тогда с острова появляется густой туман. Лучше сразу бежать от него. Он ядовитый. От этого тумана начинает сильно болеть голова. Так, что хочется бежать подальше.

— Но встречаются такие настырные, что... — подхватил второй. — Помнишь рыцаря, который приезжал в том году? Он все просил, чтобы волшебница сделала его королем. Она молчала, а потом послала туман. Так этот человек остался! Он видел, что она смотрит с островка и крикнул, что останется и не уйдет, пока она ему не поможет!

— Да, да, — сказал первый мужчина. — Он приковал себя цепью к дереву, а ключ выбросил в воду. Это видели его оруженосцы. Со страху они забрались на пригорок, куда не доставал туман. Рыцаря они не видели, только слышали. Сперва вроде бы все было хорошо, а потом он закричал. Кричал, что ему больно. А потом звал их и требовал, чтоб они пришли и отцепили его.

— Судя по всему, — вставил еще один посетитель, и Арис увидел, что половина таверны слушает, — человек он был так себе, если никто не захотел рискнуть ради него. Ведь туман не смертелен, если не дышать им слишком долго.

Дальше продолжал первый мужчина:

— Все равно нехорошо, что они его бросили, ведь давали клятву! Но я слышал что он долго кричал, а потом заплакал. Сперва он просто плакал, а потом зарыдал, как малое дитя, и всхлипывал, и выл, все громче и громче. А потом только тихо шептал что-то горестным голосом, будто разговаривал с кем-то. То ли умолял, кого то, то ли просил прощения, они не разобрали. После его оруженосцы слышали, что он вытащил меч и воткнул его в себя с таким вздохом облегчения, будто бы наконец получил самый ценный дар в жизни.

— Иногда говорят, что она жестока, — тихо сказала девушка. — Говорят, что могла бы рассеять туман, а она не сделала этого и он умер. И я тоже думаю, что хотя она и прекрасна, могла бы быть подобрее...

Арис был с ней не согласен. Ведьма ясно сказала тому молодчику, чтоб уходил. О тумане он знал, но приковал себя к дереву именно на то рассчитывая — что сжалиться, уберет туман и сделает, что он просит. Ну и ведьма показала, что на слабо ее не возьмешь. И поступила верно. Может, не по-женски это, скорее по мужски. Он и сам бы так поступил честно говоря. Иначе потом потянулись бы эти рыцари косяками и никак уже она бы от них не отвязалась. Если давать волю и няньчится со всеми подряд, то сядут на шею. Нет уж, пусть лучше боятся!

— А ты оказывается жесток! — грустно сказала девушка, но не отодвинулась, а наоборот крепче прижалась к нему. Арис уже давно заметил, что порой девушки странно ведут себя — вроде бы они против жестокости, но сами льнут к самым жестким.

Девушка заговорила снова:

— Нет, я скажу тебе, и правда иногда волшебница бывает жестока... Однажды к волшебнице пришла... впрочем не важно, как ее звали. Девушка плакала и просила помочь. Целый день не сходила с места! И наконец в сумерках увидела, что фея вышла на берег. Девушка обратилась к ней с почтением и попросила помочь вернуть возлюбленного. Он обещал стать ее мужем, а потом ушел к другой.

По тому, с каким трагизмом рассказывала об этом девушка, стало ясно, что говорит она о себе. Арису стало ее жаль, и немного смешно. Он уже знал, что ответила ей фея, однако ничего не сказал. Впрочем девушка тут же подтвердила его догадку:

— Она не успела все договорить, как фея ушла, даже не дослушала! Девушка долго ждала и иногда снова звала ее, но когда взошли звезды, с острова выбрался огромный медведь и прогнал ее!

Арис не выдержал и засмеялся. Девушка вскочила на ноги и убежала, вытирая слезы.

Мрачным Арис вернулся на постоялый двор. Антор в таверне играл в карты с дворовым слугой. Остальные кочевники тоже нашли себе занятие по душе: кто-то ушел в город, а один сидел в зале, в волосах у него был венок из цветов, а на коленях девушка.

Хмуро оглядев все это, Арис пошел наверх. Старик-в-длиной-кофте был у себя в комнате. Лежал, глядя подслеповатыми глазами в окно, на залитые солнцем крыши.

— Лежишь? — тихо и зло спросил Арис. — Мечтаешь?

— Нет, обдумываю кое-что, — ответил старик. Судя по всему ему было все равно, что Арис зол. Он даже не взглянул в его сторону.

— О чем же ты задумался?! — рявкнул Арис.

— О том, что умирать я буду долго и мучительно, — тихо ответил старик. — Колдун дал мне почти бесконечную жизнь. Какова же будет смерть? Если простой человек сгорает за три дня... то сколько лет я буду гореть перед смертью? Сотни? Или тысячи?

Ариса как холодом обдало. И правда, конец старика ждет печальный, но он был слишком зол, чтобы сейчас думать о чужих бедах. Он шагнул к старику, вытащил нож и спросил, пристально глядя ему в глаза:

— Хочешь, я убью тебя сейчас?! Твоя долгая — долгая жизнь оборвется!

И отшатнулся, когда старик прошептал:

— Я хочу!

— Только ничего не выйдет, — с горечью добавил он. — Я пытался, можешь мне поверить. Много раз...

Арис вдруг остыл. Он и сам не знал, отчего так разозлился. Старик уж точно был не виноват в том, что Арис забыл ради чего сюда приехал. Он сказал тише:

— Мне жаль, что с тобой так случилось. Но нам пора пойти к ведьме.

И помолчав немного добавил:

— Я забыл зачем приехал, а зол был на тебя. Не знаю почему. Нет, я знаю. Почему за эти дни ты ни разу не сказал мне об этом? Почему не напомнил?

— Я ждал, — ответил старик.

— Чего?

— Ждал, что ты выберешь. Я знаю, что происходит у тебя внутри. Ты первый раз оказался так далеко от дома. Здесь ты не вождь огромного племени, а всего лишь молодой парень. Ты можешь играть, быть беззаботным, улыбчивым. Гулять с девушками. Можешь ошибаться и ни за что не отвечать. Это огромный соблазн. И я ждал — что ты решишь.

— Ты думал, я забуду о долге?! — в этот раз Арис был в бешенстве. Он вскочил на ноги и ревел, как раненный бык. — Ты думал, я брошу своих людей?! Коттов?! Болотный народ?! Да за кого ты меня принимаешь, старик?!

Старик молча смотрел в пол и ничего не ответил. Немного поостыв, Арис сказал:

— Ни один человек в мире не может поступить так подло, как ты думал!

И тогда старик сказал:

— И тут ты ошибся, о вождь.

Больше Арис ничего не стал говорить. А на другой день, с утра, он, старик и Антор оседлали коней и поехали к ведьме. Арис думал, что сейчас они минуют городские ворота и поедут к лесу, но старик, не доезжая выезда, свернул в боковую улицу и Арис не стал уточнять — зачем.

Антор выглядел немного пришибленным, будто его окунули в воду и вытащили. Он сказал:

— Знаешь, Арис, со мной что-то не то было. Как мы приехали сюда, я будто позабыл, кто я... целыми днями я просто жил, да веселился. Мне стыдно! Никогда еще я не забывал о долге.

Арис только вздохнул в ответ.

Вскоре улицы стали узкими, из сточных канав несло гнилью, а люди плотоядными взглядами рассматривали их одежду и коней. Арис, перехватив меч так, чтоб рукоятка оказалась под рукой, угрюмо оглядывал чумазых детей, про себя раздумывая, куда это их завел старик.

Вскоре они остановились перед хибаркой, почти вросшей в землю, старик спрыгнул и привязал коня к коновязи. Арис с сомнением огляделся по сторонам:

— Ты хочешь оставить коней тут?

— Не волнуйся, — усмехнулся старик. — У тех, кто приезжает к ведьме коней не воруют.

— А где лес и озеро? Это не то место, старик-в-длинной-кофте!

— Откуда возьмется лес посреди города? — удивился старик. — Лес бывает в лесу! Та, кого ты зовешь черной ведьмой тоже живет в лесу. Значит я привез вас к другой ведьме, которая живет в городе.

— Но зачем она нам? — спросил Антор.

— Хватит вопросов, — устало сказал старик. — Но вы уже знаете, что та, которая живет в лесу не хочет никого слушать. Может она выслушает другую ведьму.

Арис кивнул и спрыгнул на землю. Антор последовал за ним. Привязав коней они шагнули в темноту за дверью.

После белой улицы Арис какое-то время почти ничего не видел. Но постепенно зрение восстановилось и он разглядел обширный коридор, круто уходящий вниз. Старик-в-длинной-кофте пошел туда, а они — следом. Спуск стал круче, так, что им пришлось даже придерживаться руками за стены, выложенные влажным, сероватым камнем, кое где покрытым плесенью. И еще тут воняло. Так же, как в землянке старого вождя Изгама, или хуже. Арис чувствовал запах гнили, плесени, и еще чего-то мерзкого. Будто протухли яйца.

Чем ниже они спускались, тем сильнее становился запах. Он него щипало в носу и кружилась голова.

Они миновали широкую арку и оказались в просторной пещере с земляным полом. Тут почти не воняло, видимо запах вместе с дымом поднимался наверх по проходу, через который они вошли.

На закопченном потолке пещеры вздрагивали всполохи от огромного костра, горевшего в середине. Этого огня было мало, чтоб осветить все, а больше источников света не было, и Арису казалось, что там, куда не достает свет, шевелятся какие-то тени.

Старик пошел вперед, а Арис и Антор за ним, уворачиваясь от сырых нитей паутины, свисавших с потолка. Видимо поэтому, до самого последнего момента Арис не замечал, что у костра стоит женщина.

Она выглядела дряхлой. В неровном свете костра морщины на ее лице казались очень глубокими. Дряблый подбородок свисал на шею, и седые пряди вывалились на плечи.

Старуха, увидев их, подняла деревянный половник, которым мешала в котле, висящим над костром, и помахала:

— Привет, Кеттар! Ты ничуть не изменился! — и Арис понял, что этим именем она назвала старика-в-длинной-кофте.

Потом она обратилась к Арису:

— Когда я была ребенком, а было это почти сто лет назад, Кеттар был совсем таким же, как и сейчас! Правда, смешно? Может ты и сам великий маг, а Кеттар? — и она захохотала, заливисто и визгливо.

Потом резко оборвала смех и оглядела Ариса и Антора пристальным взглядом. Арису показалось, что чьи-то тонкие лапки коснулись его лица, поднялись по щекам и зашуршали в волосах. Чувство было мерзкое, и он содрогнулся, и попытался стряхнуть его руками.

Старуха снова засмеялась и покачала головой:

— Я уже не та, да, Кеттер, если не могу тихонечко заглянуть в голову такому вот желторотому юнцу?

— Тамара, мы пришли к тебе чтобы... — начал было старик-в-длинной- кофте, но она не дослушала:

— Эй, вы, юнцы! Возьмите ка котел с подставки и повесьте его над огнем!

Арис в замешательстве глянул на старика, слушаться ее, или нет? Старик кивнул, и Арис с Антром вдвоем, едва подняли котел. Казалось, он весил как два коня, хотя и был не таким уж огромным.

— Что, тяжелый? — ехидно спросила ведьма. — Это потому, что в нем горестные слезы.

— Старик, когда мы пойдем в лес? — сердито спросил Арис.

— Сейчас пойдем, о юный, наивный мальчик! — ведьма снова захохотала и повернулась к старику:

— Итак, чего ты хочешь, Кеттер? Говори и веди свои мальчишек в лес. Им тут плохо пахнет!

Кеттер вздохнул:

— Я уже говорил тебе несколько дней назад чего хочу.

Она оглядела Ариса и Антора:

— Который? Тот, высокий, или румяненький, вкусный, как спелое яблочко?

— Старик. Нам пора в лес, — отрезал Арис, отвернувшись от нее с негодованием.

— Пришли вы. Угомонись, красивенький! — воскликнула ведьма и подошла к костру. Взяв в руки пучок травы, подняла над котлом, в котором теперь светилась сама по себе янтарная жидкость. — Вот он, путь!

— А теперь — всем тихо! — скомандовала она. — Кто из вас Арис? Тогда иди сюда и стань рядом! И когда увидишь ее, говори коротко и по делу! Понял?

Арис кивнул, и тут старуха бросила в котел пучок травы и принялась шептать какие-то странные слова.

Слова падали ритмично, превращаясь в песню. Странный, тоскливый мотив поплыл по пещере.

Арис заметил, что Антор отступил назад и со страхом следит, как в котле все сильнее сияет зелье, будто в нем разгорается огонь. Из янтарного оно стало алым, а потом зеленым, и вдруг Арис увидел, как сквозь зелень мелькнула и исчезла картина — лесная тропа. Вскоре она появилась снова, будто они летели над тропой по лесу.

Потом Арис увидел озеро. Они летели над водой и вскоре оказались у самой кромки островка.

— Приготовься, — напряженным голосом сказала ведьма и Арис понял — она боится.

В этот момент сквозь зеленую толщу воды он разглядел силуэт. Только силуэт и ничего больше.

— Кто здесь? — голос был высокий и красивый, но холодный, и доносился будто изо всех углов разом. — Кто ищет меня?

Ведьма заговорила почтительно и подобострастно, будто извинялась:

— Доброго дня тебе, госпожа. Это я, травница Тамара беспокою тебя!

— Травница? Знаю я твои дела, травница Тамара! — голос хохотнул и Арис заметил, что силуэт и берег, видные сквозь отвар в котле пропали. Теперь осталась только темная жидкость и больше ничего.

— Как тебе угодно, — смиренно ответила ведьма. — Я пришла с просьбой. Изволишь ли выслушать?

— Говори.

— Вот этот человек пришел к тебе. Не гневись, дело важное. Пусть он сам и скажет, — ведьма толкнула Ариса в бок. Он вдруг растерялся и он неловко начал:

— Привет, черная ведь... то есть добрая... то есть... ммм... так. Я Арис, вождь племени северных кочевников. У меня к тебе дело. Помоги нам одолеть врага...

— Нет, — отрезал голос. — И не тревожь меня боле!

— Но госпожа, — взмолилась ведьма, — хоть дослушай!

— Не тревожь меня и ты, — грозно повторил голос и рябь пошла по воде, будто дунул ветер.

— Их враг...

— Убирайся! — ведьму отбросило порывом ветра. Пролетев через всю пещеру, она рухнула на пол. Фонтаном янтарная жидкость взлетела вверх.

— Нет, о нет! — ведьма вскочила на ноги и подбежала к опустевшему котлу. — О нет! Где мне снова набрать слезы?!

— Все из-за вас! — в ярости она повернулась к старику-в-длинной-кофте:

— Все по твоей вине! А я сразу сказала, что ничего не выйдет! Она только лечит больных!

— Не кричи, — проговорил старик. — Арис заплатит тебе за потраченное. А попытаться все равно стоило.

И повернувшись к Арису добавил:

— Жаль, что не вышло. Придется тебе ехать самому к ней. Шансов мало. Дипломат ты никакой... мда... ну что ж, если ничего не выйдет... ты не расстраивайся.

Змеилась тропка в темной чаще. Со всех сторон наступали деревья покрытые мхом. Казалось, они вот-вот выпрыгнут и преградят тропку, но Арис подъезжал ближе, и они расступались.

Антор, который не скрывал, что произошедшее в пещере испугало его, отговаривал Ариса от этой поездки. Он теперь был согласен с Тангором, мол от этой ведьмы может будет больше вреда. Но Арис, прежде сомневавшийся, вдруг убедился, что ведьма им необходима.

Вон как она отбросила ту старуху в пещере. Прямо через котел! Будто ураганный ветер пролетел. Какая сила! Нужно привлечь ее на свою сторону. Однако, оказавшись в лесу, в одиночестве, он снова начал сомневаться. Может ведьма и одолеет колдуна, но что если потом она обернется против них?

Странный это был лес. Глухой и тихий. Под копытами коня тихо шуршала листва. Жуть брала от этой тишины.

Арис все прислушивался — не хруснет ли ветка под чьей-то осторожной лапой, не всхрапнет ли олень вдали? Но нет, звери будто вымерли в этом лесу, или попрятались в норы. Не от него. За лесной тропой незримо наблюдал кто-то еще. Арис чувствовал чье-то присутствие.

Будто взгляд сверлили ему спину.

Деревья расступились разом и он увидел в просвете прочти круглое озеро. По поверхности плавал редкий туман так, что середины не было видно.

Арис спрыгнул с коня, но едва сделал несколько шагов к кромке воды, как ноги его стали слабыми, как у ребенка. Он упал на колени и услышал в голове ясный и холодный голос, тот самый, что слышал в пещере:

— Уходи.

— Выслушай! — закричал он, силясь встать на ноги, но ничего не выходило, он падал снова и снова. — Выслушай, и я уйду!

И тут все исчезло. Ноги обрели прежнюю силу и он понял, что ведьма отвернулась от него и теперь его не слышит.

Арис спустился к берегу, сел у воды, глядя на далекие завитки тумана. Конь переступил ближе, всхрапнул над ухом, уткнулся головой в плечо.

— Подождем, — прошептал Арис.

Солнце постепенно опускалось. Когда оно коснулось верхушек деревьев, Арис достал из сумки хлеб и отломил краюху.

Стемнело.

— Придется тут заночевать, — сказал он вслух.

Раскатал войлочную скатку, когда первые звезды зажглись в небе. Накрыл коня попоной и перевязал ближе к кустам и густой траве. Разлегся на берегу и закинув руки за голову сказал:

— Я с тобой говорил от той травницы Тамары. Как тебя называть я не знал. Мы приехали издалека. Про тебя в наших землях рассказывают страшные сказки. Говорят, что ты ведьма. Черная ведьма. Няня в детстве рассказывала мне истории про черную ведьму. Они не знают, что ты лечишь людей. Когда я вернусь, я расскажу об этом дома. Больше кочевники не будут звать тебя ведьмой. Пусть зовут Ларой. Как нашу богиню, хозяйку леса. Надеюсь это тебе не в обиду.

Тишина.

— Ну, доброй ночи! — он заснул тут же, хотя и опасался, что пока спит, она напустит на него туман.

Проснулся он от того, что конь поблизости рвался с повода и бился. Арис сразу понял почему. Медвежий рык шел от берега, тяжелые лапы переступали по песку где-то рядом. Вскочил, выхватывая меч и увидел, что у воды стоит на задних лапах огромный медведь.

Арис отступил на пару шагов. Медведь не бросился на него, но когда Арис остановился, шагнул ближе и снова встал на задние лапы и заревел.

— Медведя послала! — воскликнул Арис. — Хочет, чтоб я ушел! Что ж такое? Сплю, не беспокою!

Медведь снова наступал и Арис отошел чуть дальше. За спиной бился испуганный конь.

— Выслушай! — заорал Арис. — Что тебе стоит?! Беда ждет людей! Все люди! И детей малых, и стариков! Есть у тебя сердце, или нет?! Хоть совет дай, что делать!

Медведь шагнул к нему еще, и Арис снова отступив, продолжил:

— Я уйду, к тебе еще придут с такой бедой! На нас напал колдун. Я лишь прошу — выйди ко мне и выслушай! Беда идет. Я знаю... Да черт! Убери ты свою скотину, сказать не дает!

— Что ты хочешь, чтоб я его зарезал?! — выкрикнул Арис, отмахиваясь от подступающего медведя и пытаясь говорить с ней. — Этот колдун крадет у людей души. Я сам видел! Я видел!

— Ах, ты так?! Драться?! Думаешь, я не мог его зарубить, как он на меня полез?! Лучше бы тумана своего напустила!

Медведь не оставал, кружил рядом.

— Ладно! Ладно, я ухожу! Черт с тобой! Может тебе милы поступки колдуна! Того же хочешь — чтоб не осталось на свете живых людей! Тогда тебе настала самая хорошая пора — скоро так и будет!

Он подошел к коню, отвязывая и успокаивая его.

— Может ты и сама никогда не была человеком... Зря я думал, что раз ты лечишь больных, тебе до людей есть дело! Ошибся! Ухожу! Скоро к тебе придет твой дружок — колдун Меш! Вот тут ты рада будешь!

И тут прямо из воздуха над озером появился мост. Не мост — прозрачная полоска, на вид не толще листочка.

Арис замер. Медведь теперь уже не лез драться, ушел к самому берегу, где воткнулся в траву прозрачный мост.

— Вот как. В гости зовешь? — удивился Арис. Снова привязал коня, подошел, и присев на корточки опасливо прикоснулся к полоске. Скользкая и холодная. И очень не прочная, качается под рукой. А вода то в озере, говорят, ядовитая. Мда...

— Ладно...

Он сделал шаг, и нога тут же заскользила к краю. С трудом подавив желание соскочить с непрочной опоры обратно, Арис сделал еще шаг, стараясь держаться прямо. Медведь дышал ему в спину, но до самого берега Арис не оглядывался назад.

Они миновали полосу тумана, который будто присел и качался прямо под тонюсеньким мостом. Опора под ногами успела в этом месте покрыться капельками влаги.

Затем показался берег. Полоска песка, невысокий кустарник и простой дом из черного матового камня, тускло сияющей в лунном свете.

Арис затаил дыхание. Перед ним оживала детская сказка. Арис украдкой прикоснулся к стенам — няня рассказывала, что из них должны торчать острые лезвия, о которые можно порезаться, но никаких лезвий не было.

Тут кто-то ткнул Арису в спину, да так, что он едва удержался на ногах. Обернувшись, он увидел медведя, про которого успел забыть. И тут медведь красноречиво махнул лапой в сторону двери, словно говоря «тебе туда».

Всколыхнулся старый страх — может она и правда людей в зверье обращает? Вот взять этого медведя — он же как человек себя ведет, что в нем звериного? Арис, нахмурившись, смотрел на него.

Возле входа медведь остановился и внутрь Арис вошел один. Перед ним был пустой коридор с закрытыми дверями. Оглянувшись назад, Арис шагнул внутрь. Из окон широкими полосами падал лунный свет.Арис привык, что везде, где бы он ни был, жилища наполнены людьми и звуками и ему было трудно себе представить, что чувствует человек, который из года в год живет один в таком пустом и тихом доме.

Что она тут делает? О чем думает? Ради чего живет, разменивая столетие за столетием? Человеку от такого впору сойти с ума. Но человек ли она, эта ведьма?

Одна из дверей приоткрылась будто сама, и Арис понял, что ему сюда. Он шагнул внутрь и замер. Вдоль стен комнаты плотными рядами стояли шкафы, а в них книги.

Даже в Дарине, у янгов столько не было. Разве может человек прочитать все это?

— Вот как она тут живет, — пробормотал он тихо. — Слушает голоса мертвых... Наверное тут есть голоса тех, кто жил еще в начале времен...

Он огляделся и только тут заметил, что в комнате не один. На стуле с высокой спинкой сидит и таращился во все глаза кот. Легко было не заметить черного кота в темной комнате.

— Это ты и есть? — поразился Арис. — Ты зверь? Оборотень?

Кот фыркнул, спрыгнул на пол, подойдя к Арису обошел его кругом и фыркнув снова, повернулся к двери.

Тут Арис заметил, что в комнату вошла женщина и стоит неподвижно, поглядывая на него. Кот поспешил к хозяйке, и нагнувшись, она подхватила его на руки. Арис всматривался, пытаясь разглядеть ее лицо, но в темноте едва видел белый овал. Она обошла его не говоря ни слова и села спиной к окну.

Как ни старался Арис прогнать от себя посторонние мысли, но это его разочаровало — хотелось проверить, правда ли, что ведьма молода и прекрасна на вид.

— Нет, я не оборотень, — прозвучал тихий голос и Арис сразу узнал его. Именно этот голос звучал тогда в подземелье у городской ведьмы.

Кот сидел у нее на коленях, мурчал, а она гладила его узкой рукой, снежно белой в лунном свете.

— Ну. Чего ты хочешь? Или язык от страха проглотил?

— Чего я хочу, ты слышала. О помощи я просил, — ответил Арис вдруг ощетинившись внутри неизвестно почему. — Теперь ты ответь.

Она вдруг откинулась на спинку стула и звонко, по — девчоночьи расхохоталась:

— До чего же вы люди смешные! Сами приходите, я вас не зову. Просите, молите, сидите на берегу: «спаси, помоги!». Ну вот я услышала тебя, позвала в дом. И что? Теперь ты стоишь тут и прикидываешь, кто я такая — оборотень, или еще какая нечисть, а про дело свое забыл. Теперь тебе важнее выяснить, не прохожего ли я в медведя обратила. Ну, а если и так, то что? Откажешься от просьбы своей?

Арис пожал плечами. Она застала его врасплох, почти угадав мысли. А может она их читает?

— Ну и говори, чего хотел. А как поедешь домой, так и будешь рассуждать, кто я такая, и не ем ли младенцев по ночам, — закончила она, дернув плечом.

— Я приехал издалека, — поскорее начал он. — Там живет мое племя. Мы долго кочевали и потому нас зовут кочевниками. Так назвали нас соседи. Прежде мы себя звали иначе. А соседи назвали нас северными кочевниками потому...

— Потому, что вы наверняка пришли с севера, — хмыкнула она. Это снова сбило его с толку и он замолчал.

— У тебя руки в крови по локоть, я вижу, — вдруг сказала она. — Красныыы... скольких же ты убил? — она присвистнула. — О, за тобой десятки мертвецов. Стоят за твоей спиной.

Он тревожно обернулся, но никого не увидел.

— Нет, — она покачала головой, — ты их не увидишь. Они следят за тобой из мира мертвых. Ждут тебя на Той стороне, у самого порога... ближе всех — женщина. Старая. Ты убил ее совсем недавно. У нее седые волосы и жир на платье... она... она не сердится на тебя?! — словно у кого-то спросила ведьма, пока Арис вертел головой, отыскивая Арду. — О, она не сердится. Она говорит, что ей не за что держать зло. Она хотела уничтожить тебя и ты убил ее справедливо. И поступил великодушно с ее сыном, которому не стал мстить. Хм...

— Наши соседи янги, дело в них, — заговорил Арис снова. — Душой их царя завладел колдун. И кажется, он обратил все их племя. Я не знаю, в кого. Но они теперь уже не люди. Они прыгают как кошки и дерутся как медведи. У них в глазах лунный свет.

— Они тени, — ответила ведьма. — Колдун забрал их души себе. Он питается силой душ. Ему нужны ваши страхи, любовь, ярость, одним словом все, что делает вас людьми. Он скоро съест ваших янгов пойдет дальше.

— Наверное да, — ответил он. — И потому я здесь. У меня есть воины и меч, но я не знаю, как бороться с колдуном. Научи меня!

— Почему я должна помочь?

— Почему? — удивился Арис, — Я слышал, что ты не такая, как тот колдун. В городе говорят, что ты добрая.

— Потому, что лечу людей? А если это и есть зло?

— Лечить людей это зло? Ты шутишь что ли? — Арис чуть не поперхнулся, и она махнула рукой:

— Забудь! Не могу же я с тобой обсуждать сущность добра и зла!

Она откинулась на спинку и помолчала.

— Ничего не хочу знать о ваших делах! Помогать людям, пустое занятие. Если вы справитесь с колдуном, это ваши дела, если нет, то нет.

— Но ты пустила меня! — возразил он. — В городе говорят, что ты никого не пускаешь сюда, в дом. А меня пустила. Значит тебе не все равно.

Она усмехнулась, кажется, а руки барабанили по крышке стола. Кот мурчал все громче, выгибая спину.

— Что предложишь за помощь? — спросила вдруг.

— А чего ты хочешь? Золота?

— Золото? — хмыкнула она. — И на что оно мне?

— Сама скажи, чего у тебя мало, — ответил угрюмо Арис. — Может тебе дрова нужны, или еда?

Она снова рассмеялась и помотала головой — нет, мол, все это имеется. И вдруг сказала, приблизив лицо:

— А если попрошу твою душу? — и снова расхохоталась. Будто это была веселая шутка. Арис не знал, как ответить. Серьезно, или сделать вид, что ему тоже весело?

С самого начала эта беседа не сложилась. Ведьма ковырялась в его мозгах, и Арису казалось, что он сам ее очень смешит. Наверное, она и позвала его сюда лишь для насмешки.

— Зачем тебе моя душа? — спросил он скрипя зубами. В ответ — новый взрыв хохота.

Да, эта тварь позвала его ради насмешки. Скучно ей тут одной, вот и решила повеселиться. Его слова ее не тронули. И на то, что множество людей в беде ей плевать, вон как хохочет, аж зубы сверкают.

Ничего человеческого в ней видно уже нет. А может, и не было. Ткнуть бы ей в грудь мечом, чтоб захлебнулась своим смехом! Не смотря на все свое могущество, в тесной комнате, вряд ли она успеет что-то сделать. Сталь вошла бы в сердце так быстро, что она ничего не успела бы понять.

Только вот как потом выбраться с острова? Прозрачная тропка исчезла, едва он ступил на берег. А вплавь по ядовитой воде он не сможет. Эх, если б не это... Арис представил, как она захрипела бы, как на губах появились бы и полопались алые пузыри.

Она резко оборвала смех, выпрямилась в кресле:

— Значит вот как? И ты бы запросто воткнул мне в сердце меч?

— Сама и ответь, раз залезла в мою голову, — он не чувствовал страха, что толку бояться? Только все возрастающую ярость.

— Что ж, значит только из-за тропинки с острова ты меня не тронешь?

Он угрюмо молчал.

— Ты не великий воин и не мудрый вождь. Всего лишь мальчишка, который вообразил о себе невесть что!

Кот у нее на коленях выгнулся и зашипел.

— А ты сама?! Кто ты, как не ведьма? Призвала и смеешься?! — он шагнул к ней. Кот зашипел еще громче, но Арис только отмахнулся, но тут его отбросило назад, да так, что он ударился о стену спиной.

— Вы люди... — казалось, она не говорила, а плевала слова. — Вы... мерзкие! Самонадеянные! Убирайся отсюда! Ничем я тебе не буду помогать! Сгорите все!

Удар был сильным, как тогда, когда Мауро отбросил его, десятилетнего.

— И удйу. Только скажи. Ты все говоришь «вы, люди». А ты тогда кто? Зверь? Или демон? Я к тебе как к человеку пришел! Просил о помощи, чтобы хоть рассказала, как остановить колдуна, а...

Дверь за его спиной распахнулась сама по себе и ударила об стену. Он оборвал речь.

— Так? Ну и ладно!

— Ты пришел просить? — спросила она ледяным голосом. — Так не просят, Арис, вождь северных кочевников. Когда просят, не смотрят с презрением. Не выказывают отвращения... ты не просил, а винил меня, хотя грехов моих не знаешь. Вот и получи, что заслужил. Пускай колдун научит тебя смирению.

— Я был с тобой вежлив, когда вошел. А ты полезла мне в голову. И даже не попыталась этого скрыть. Боялся я тебя? Презирал в душе? Да, правда. Всю жизнь я слышал, что колдовство — это зло. В детстве меня пугали тобой и рассказывали о тебе страшные истории...

Она подняла руку, словно требуя, чтоб он замолчал.

— Ты не очень то похож на испуганного. Не трепещешь от ужаса. Но презрения в тебе очень много. Уходи. И не говори ничего больше, иначе я заставлю тебя замолчать.

Он развернулся и вышел. Медведь в коридоре таращил сонные глаза.

— Вот так-то, — сказал Арис проходя мимо зверя.

Когда Арис вышел на берег, над водой повис настоящий каменный мост с перилами. По крайней мере, на ощупь это было именно так. Арис пробормотал:

— Хоть один человеческий поступок. — Подумал, повернулся к дому лицом и произнес:

— Спасибо.

К рассвету он вернулся в Бодар. Коротко рассказал, что видел ведьму и что помогать она отказалась.

Старик-в-длинной-кофте внимательно выслушал и кивнул. Не высказал изумления, или досады. Да, он такое предвидел. Сложно ждать другого. Ты не дипломат, повторил он странное слово.

Да, не дипломат, кто б он ни был, думал Арис зло. Его не учили быть дипломатом. Его учили драться и быть вождем.

Он хотел рассказать об этом старику-в-длинной-кофте, но передумал. Может и не стоит просить у него советов. Надо было думать самому, и не гнаться за призрачными надеждами. Вся поездка обернулась пустой тратой времени. Он сказал Антору, чтобы готовился к немедленному отъезду, а сам вышел на задний двор и присел у лошадиной поилки.

Дела были плохи. Что делать теперь, когда вся эта поездка обернулась ничем, он просто не знал. Как сражаться с колдуном? Что его одолеет? Огонь, вода? Как это проверить?

Он кусал губы, глядя, как над крышами Бодара поднимается солнце. Наконец встал, развернулся и вздрогнул. Перед ним стоял старик-в-длинной-кофте.

— Арис, я пришел попрощаться, — сказал он.

— Попрощаться? Что это значит?

— Наши пути расходятся здесь. Я не поеду с вами обратно.

— Но... почему? Когда ты вернешься к своим? Что я скажу вождю Изгаму?

— Передай ему, что я желаю успеха ему и племени коттов.

— Ты собрался бросить своих? Они нуждаются в тебе!

— Может быть, — вздохнул старик. — Но я не котт. Я из рикков, помнишь, я говорил.

— Я думал, ты друг Изгама!- Арис начал понимать что происходит. Старик знал этого колдуна по имени Меш. Знал его силу. Он знал, что у кочевников и коттов не выйдет победить его. Потому он и уговорил Ариса поехать сюда, к ведьме. Когда же эта надежда обернулась ничем, он решил, что нет смысла возвращаться. Старик по имени Кеттар хочет, чтобы его бесконечная жизнь продлилась еще.

— Я друг Изгама, но у меня есть... свои дела, — сказал старик глядя в сторону.

— Ясно, — ответил Арис. — Тогда иди, делай свои дела, и пусть за них тебя судят боги. Только смотри, как бы за тобой не накопился бесконечный груз таких дел.

— Хорошо, — проговорил старик. — Я хотел сказать тебе еще несколько слов...

— Уходи, — сквозь зубы сказал Арис.

— Когда вы поедете обратно, будь осторожен и не...

— Убирайся!- рявкнул Арис и закрыл глаза.

— Хорошо, я скажу Антору, — послышались тихие шаги. Арис глянул назад, старика уже и след простыл. Он с силой ударил рукой по краю поилки и пошел на двор.

Когда расселись по коням, и Антор хотел было идти искать старика-в-длинной-кофте. Арис только собрался сказать, что он не поедет с ними, как тот сам показался во дворе в дорожной одежде.

Попрощался со всеми. Антор спросил прямо:

— Ты покидаешь нас потому, что теперь нет надежды?

— Надежда это последнее, то покидает нас, — уклончиво ответил старик, и Арис, хлестнув коня, отъехал к воротам. За ним последовали остальные. Только Антор задержался на некоторое время около старика-в-длинной-кофте.

— Что он хотел? — бросил Арис, когда Антор догнал их.

— Только сказал, чтобы мы следовали по тропе, береглись томозиев и не снимали свои амулеты.

— И хорошо спали, — это Арис сказал себе под нос, и больше они не говорили о старике-в-длинной-кофте.

Да и ни о чем другом они почти не говорили в последующие несколько дней. Миновали земли литереев, земли кроллов, все так же молча, едва обмениваясь парой фраз на ночлегах.

Какая-то тревога словно окутала отряд, и каждый воин ощущал неуверенность и неизвестность. Арис все больше понимал, что очень надеялся на помощь ведьмы. Да и знания старика-в-длинной-кофте внушали ему какую-то призрачную уверенность. И вот он едет домой с пустыми руками и не представляет, что теперь делать. И чем больше он об этом думал, тем сильнее росла в нем ярость.

С таким настроением он въехал в лес, отделяющий земли кроллов от земель томозиев.

На второй день, когда солнце было в зените, Арис вдруг понял, что едут они по незнакомой тропке. Видимо, занятые невеселыми мыслями, они где-то свернули не туда.

Ничего страшного в этом не было — сквозь прорехи в листве видно было, где сейчас солнце, так что куда ехать он знал.

Прошло еще немного, и Арис почувствовал, что кто-то крошечный ползет по его руке. Наверное паучок упал с ветки. Он отряхнул руку и вдруг понял — с этим лесом не все ладно.

Странное ощущение, будто кто-то следит за ними недобрым взглядом сквозь листву появилось в районе лопаток. Он внимательно оглядел подлесок и ничего не заметил, но едва развернулся, ощущение следящего взгляда появилось снова.

Арис оглянулся еще раз и снова поехал вперед. Стало жарко, будто они были не в тенистом лесу, а на поле, под жгучим солнцем. Капельки пота потекли по его спине, будто лапки жучков, прикасающиеся к коже. Он дернулся, отгоняя ощущения, и заметил, что Антор, да и остальные, вертятся тоже.

— Ты ощущаешь что-то злое? — тревожно спросил он.

Антор поднял голову, окинул его полным ненависти взглядом и процедил сквозь зубы:

— Конечно! И все это из-за тебя!

— Из-за меня? Что ты говоришь?!

— Все! Ты прогнал его! Старика-в-желтой-кофте! Поэтому мы оказались в беде! Ты виновен во всем!

— Антор, я не гнал его! — воскликнул Арис. — Он сам решил уйти!

— Нет, ты прогнал его! Ты всю дорогу придирался к нему! — взревел Антор и вытащил меч. — Ты приносишь всем страдания! Ты убил собственного отца!

— Ты не в себе! — воскликнул Арис, уклоняясь от удара. Антор метил ему в голову. — Антор, остановись!

Куда там! Сделав разворот, Антор скакал к нему. Рот оскален в безумной злобе. Глаза щелки, горящие яростью.

— Ты не в себе! Остановись, и дай тебя осмотреть! Наверное, тебя укусил кто... — Ему пришлось вновь уклониться. Антор набросился яростно крича и размахивая мечом на ходу. И когда он промчался мимо, Арис бросил ему в затылок ножны. Антор беззвучно шваркнулся о землю.

Арис тут же соскочил с коня и бросился к нему. Приподнял голову и оттянув веко, позвал на помощь:

— Скорее! Подержите его, Антор отравился, надо... — и тут он понял — никто не пришел к нему на помощь. Арис резко развернулся. Во время. С обнаженными мечами к нему крались двое воинов.

Узкие глаза-щелочки горят яростью, как только, что у Антора.

— Давы все обожрались ядовитых ягод! О боги!

Еще двое воинов бросились друг на друга. И тут же все остальные тоже сошлись в схватке. Дрались так, что было ясно — они хотят убить друг друга.

Справа воин кинулся с такой яростью, что Арис едва смог отбить меч. Откуда у Бато вдруг такая сила?! Арис едва удержался на ногах, каблуки зарылись в лесной грунт. И тут же ему пришлось отражать удар слева. Воины снова бросились на него с такой безумной яростью, что волосы вставали дыбом.

Позади кто-то закричал от боли. Арис оглянулся мельком, и застонал от досады. Он успел увидеть, как один из воинов, воткнул меч в грудь другому. Захохотал, как безумный, но тут же его в спину ударил третий. Тогда вытащив меч из груди заколотого воина, он развернулся, и насадил противника как бабочку на прутик. Все трое рухнули в миг.

— Это колдовство! — вдруг понял Арис.

— Это не ядовитые ягоды, или насекомые! Это колдовство! Да остановитесь же!

Он развернулся и бросился к дереву. Воины следом. Два меча ударили в ствол. Еще бы секунда, и они разрубили бы его на части. С размаху ухватившись за нижние ветки, Арис подтянулся на руках и умостился в переплетении ветвей.

— Вы околдованы! — кричал он. — Остановитесь!

Но его никто не слушал. Те, что бежали за ним, развернулись друг к другу.

— Ты украл мою игрушку! — вдруг закричал один и через секунду они уже бились друг с другом, с безумной яростью.

Через несколько секунд у дерева лежали два трупа. Воцарилась тишина. Арис спрыгнул на землю и застонал от бессильной ярости. Восемь окровавленных тел лежали кто где.

— Чертовы колдуны! Чтоб вы все сдохли! — он ударил по стволу дерева и пошел оглядывая тела, кто-то мог остаться в живых. И правда, один из воинов застонал. В два прыжка Арис оказался возле еще живого воина и присел рядом, кусая губы. Тут ничем нельзя было помочь. Эта рана смертельна.

— Проклятые колдуны! Проклятые колдуны!

— Прости, вождь... — воин приоткрыл глаза и смотрел на него ясными глазами, без следа безумия.

— Зачем?! — воскликнул Арис, опускаясь рядом с ним на колени. — Зачем? Почему?!

— Я не знаю, — проговорил воин. — Я не знаю, почему набросился на друзей... вголове был туман.

— Тебя околдовали, — проговорил Арис горестно.

— Я не чувствую свое тело... — воин приподнял голову пытаясь рассмотреть рану. — О, вождь, если я иду на Ту сторону, окажи мне последнюю милость!

— Ты умираешь, это так, — Арис положил руку ему на голову и успокаивающим жестом провел по волосам. — Я проведу тебя коротким путем и ты не будешь страдать. Когда встретишь предков, передай им, что не хотел их оскорбить.

Другой рукой он отцепил с пояса нож.

— Да, вождь. Я скажу им. А ты не говори в стойбище, что я сделал перед смертью! Я сам скажу, кода они придут ко мне!

— Хорошо. Ты готов?

— Скорее вождь, — пробормотал тот. — Мне больно.

— Уже все, — Арис воткнул нож ему в грудь ловким движением. Воин вытянулся, будто устроился отдыхать. Арис почувствовал, как в груди стало горячо — горячо, будто что-то жгло его изнутри.

Он осторожно положил голову мертвого на землю.

— Тварь! — Антор пришел в себя и теперь сидел на земле, обшаривая траву в поисках меча. — Я убью тебя!

— Да помолчи ты! — Арис ударил его еще раз, а потом крепко связав руки и ноги прислонил к дереву.

До самой ночи он копал ямы. Потом перетаскивал трупы, заваливал их землей. Пел над могилами. И все это под грязную брань Антора, пришедшего в себя.

Даже ночью Антор продолжал кричать. Угрожал, рвал веревки. Арис не спал, вдруг тот, кто почти убил их своим колдовством, появиться из тьмы? Что, если это колдун с лицом царя Лаодокия?

В полночь налетел ветер. Небо набрякло тучами и разверзлось дождем. Арис перетащил Антора ближе к дереву, на головы набросил войлочную скатку. Под порывами ветра ревели деревья, в ухо орал проклятия Антор. Ржали испуганно кони. Даже если отряд янгов во главе с колдуном подкрадется к ним, он этого не услышит. Арис закрыл глаза и уснул.

Никто не тронул их ночью. На рассвете, когда Арис проснулся, рядом все так же выворачивая руки, пытался освободиться Антор. Видимо за ночь он охрип, потому, что проклятия теперь не выкрикивал, а только хрипел.

Арис попрощался с могилами. Связал коней, и перекинув Антора через седло, тронулся в путь.

Из леса они выбрались спустя два дня. К тому времени Арис уже серьезно беспокоился о здоровье Антора. За трое суток тот не сомкнул глаз. Он не выпил ни глотка воды и не съел ни кусочка пищи. Казалось, он сгорает изнутри. Глаза ввалились и щеки запали. Губы покрылись трещинами. Еще немного, и он истощит сам себя. Что делать, и как ему помочь? Арис решил, будь, что будет. Придется заехать в ближайший город томозиев.

Но как только они выбрались из-под деревьев, Антор вдруг успокоился и пришел в себя.

— О боги... — едва выдавил он. — Как горит горло! Дай воды!

— Зарезать бы тебя! — выругался Арис, стаскивая связанного Антора на землю. — Как ты достал меня за эти дни!

— Я помню, — пропищал Антор, с жадностью глотая из фляги.

— Помнишь?! — взревел Арис, выдергивая ее.

— Отдай воду... я помню все. Но я не знаю, зачем делал это. Будто кто-то был внутри меня и требовал, чтобы я сражался, пока не умру. И я вспомнил все плохое, что ты мне делал. Как украл мои игрушки в детстве. Как оттолкнул однажды зимой от огня...

Арис фыркнул и снова сунул ему флягу. Когда Антор напился, с сомнением оглядел его:

— Тебя можно развязать? Или ты снова бросишься на меня?

— Наваждение ушло, — Антор помотал головой.

Разрезав веревки, Арис отошел на два шага, наблюдая, как Антор корчится на земле, пытаясь встать.

— Ты был без пищи и воды три дня. Тебе нужно немного передохнуть. Может быть мы никуда не поедем. Отдохнем прямо здесь.

Он огляделся и кивнул сам себе. Травяной луг до самого горизонта, нигде ни намека на человеческое жилье.

— Ложись... нужно поспать, а потом еще раз попить и поесть.

— Арис, — хрипло позвал Антор. — Что с нами было?

— Я думаю, это колдовство. Нет, я точно знаю. Ни что другое не могло так подействовать. Ни ядовитые плоды, ни укусы змей, ничто не заставило бы всех разом почувствовать дикую ярость и броситься друг на друга!

— Да, ты прав, — кивнул Антор. — Но где был этот колдун? И почему он сделал такое с нами?

— Я не знаю, — пожал плечами Арис. — Я не знаю, почему он заколдовал вас всех, а меня — нет. Или он хотел и меня заколдовать, но не смог?

— А когда мы ехали в ту сторону, ничего такого не было, — сказал Антор.

— Может быть, это проделки старика-в-длинной-кофте, — буркнул Арис.

— Ну нет... он же не колдун.

— Может, колдун его друг?

— Хватит, ты же знаешь, это не так. Старик-в-длинной-кофте много лет был другом моего прадеда, он бы не стал...

— Ты ничего не знаешь о нем. Как и я, — сказал Арис. — Поспи, а потом поедем.

— Хорошо. Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что не бросил в лесу и не убил, когда я бросился на тебя, — проговорил Антор и Арис вдруг разозлился:

— Что ты несешь?! Замолчи уже! Вот еда! Ешь. Пей воду и спи! Вот твоя скатка!

Больше они ничего друг другу не сказали.

Арис не собирался спать. Кто знает, что может случиться. Он сидел на войлочной скатке, чистил меч камнем и внимательно поглядывал по сторонам. Но постепенно, руки его тяжелели. Брала свое усталость, Арис тоже вымотался за эти дни.

Он решил закрыть глаза хоть на пару минут. Даже не лег, просто прикрыл глаза сидя. А проснулся от того, что что-то острое коснулось его шеи.

Открыв глаза Арис увидел, что их окружил десяток конников железных рубахах. Один из них стоял позади Ариса, прижав к горлу меч. Двое схватили Антора.

Томозии, — подумал он и вспомнил, что говорил про них старик-в-длинной-кофте: воинственные, злые и жестокие.

Один из всадников подъехал ближе, лошадиные копыта едва не наступили на его сапоги.

А оружие не достать — тот, что держал меч у горла, снял с него пояс с ножнами и отбросил в траву. Ах, как глупо было уснуть тут, в незнакомом месте! Антор крикнул:

— Прости, я не слышал, как они подобрались! И Арис поморщился — это он должен был охранять, а не Антор.

Всадник, что едва не затоптал его конем, чуть склонился в седле и прокричал что-то непонятное резким голосом. Арис понял, он задает вопрос. Видимо томозии говорили на своем языке, который не походил на язык кочевников.

Арис попытался поднять руку, но воин, что держал острие меча у горла, придавил сильнее и покачав головой произнес:

— Ёк! Ёк!

— Я Арис...

Еще один удар в грудь и резкий окрик. Всадник дернул коня так, что тот едва не поднялся на дыбы.

— Чего ты хочешь, а?! — заорал Арис. — Я не понимаю твое карканье!

Всадник ударил его еще раз. Снова прозвучал резкий окрик. Арис подумал, сможет ли прыгнуть достаточно высоко, чтобы обезоружить всадника. Но тогда тот, что стоит сбоку успеет пронзить ему горло.

Но едва он успел обо всем подумать, как давление лезвия стало слабым. Тот, кто прижимал меч к его шее отступил и ударил под колени так, что Арис рухнул на землю. И тут же лезвие уперлось в его спину, а кто-то принялся вязать его руки за спиной.

Вывернув голову вбок, Арис увидел, что тоже самое происходит с Антором и немного успокоился — пока что живы, а там видно будет. Однако в следующий момент он встревожился еще больше. Его поставили на ноги и привязали к седлу. Тоже самое сделали с Антором. Сейчас всадники тронут лошадей.

Снова всадник навис над ним и отрывисто задал вопрос. Все те же непонятные слова.

— Я не понимаю тебя! — заорал Арис.

— Ёк? Укке! — всадник дернул коня и в следующий миг Арис только чудом смог удержаться на ногах. Оглянувшись, он увидел, что Антор, обессиленный трехдневным мороком, упал и его волочит по земле. И тогда Арис закричал, так громко и отчаянно, что горло едва не разорвалось от крика.

В следующий момент все прекратилось. Его больше не тянуло за конем. Всадник одним ударом разрубил веревку и ускакал прочь по полю. Остальные следом. Арис вскочил на ноги, изумленно глядя им вслед. Неподалеку, в траве, копошился Антор.

Когда томозии ускакали, Арис произнес:

— Что тут произошло?

— Развяжи меня, — простонал тот. — Руки горят.

Арис перевел взгляд и рассмеялся — его руки тоже остались связанными. Уезжая, томозии перерубили поводки, но путы на руках оставили.

— Может, это такая кара — бросить связанными, в поле? — весело крикнул Арис.

— Зачем?

— Не знаю. Может они думают, что мы не сможем освободиться.

Антор хмыкнул:

— Нет, они бросили нас по другой причине.

— По какой?

— Посмотри назад.

И развернувшись Арис увидел, что к ним, со стороны леса, по зеленой, луговой траве, медленно движется черный силуэт. В этот солнечный день он казался черной кляксой, пятном на белом платье.

Арис нахмурился и бросился туда, где в траве валялся его пояс с оружием. Зажав меч между колен, быстро перепилил веревки и выпрямился сжимая его в руке. Антор тем временем тоже освободил руки.

Силуэт неспешно приближался. Небольшого роста. Плавные, будто округлые движения. Рядом с ним стебли травы разбегаются в стороны, будто кто-то совсем крошечный, движется там. Догадка обожгла его. Вспомнилась ядовитая вода, черный дом, комната, расчерченная лунными полосами и кот, выгибающий спину на коленях у ведьмы. Он все понял. Черная ведьма. Это она, кто же еще? Выходит, она следовала за ними? Тогда ясно, кто наслал тот морок. Арис швырнул нож, даже не задумываясь.

Лезвие серебряно мелькнуло в воздухе и на миг ему показалось, что сейчас оно достигнет цели, но этого не произошло. Нож завис в воздухе, будто воткнулся в невидимую преграду, а затем, словно невесомый листок, медленно кружась, упал на землю.

— Это твоя благодарность, за то, что я спасла вас? — прозвучало из-под капюшона.

— Ведьма?! — воскликнул Антор.

— Ты очень глуп, вождь северных охотников, — продолжила она тягучим голосом, полным издевки. — Ты глуп трижды: первый раз ты был глуп, когда в пограничном лесу кроллов, свернул с тропы.

Арис вздрогнул потому, что в этот миг она оказалась рядом. Только что была метрах в ста, и вот стоит прямо перед ними. А у ног и впрямь вьется кот.

— Во-вторых, когда решил уснуть на опушке леса, в землях томозиев.

— И в третий раз ты глуп, когда вдруг кинул нож в меня. В меня! Ты правда решил, что меня убьет сталь?! После всего, что слышал обо мне?

Она рассмеялась, как тогда, на острове, издевательским, переливчатым смехом. Невольно Арис потянулся к рукояти меча и тут же вскрикнул — руку будто ожгло огнем.

— Все не успокоишься?!

— Это она? — Антор переводил взгляд туда, сюда. — Та ведьма?

— Ты мог бы спросить меня об этом, юноша, я же стою перед тобой, — она чуть повернула голову. — Хотя чего ждать от невоспитанного кочевника, который всю жизнь учился только драться?

Антор совершенно спокойно ответил:

— Меня учили быть рукой вождя, женщина. Это значит, что я знаю много сложных церемоний и ритуалов. Один из них учит, как обращаться с такими как ты. Сказано, что колдуну, или ведьме нужно дать понять, что она так ничтожна, что вождь не слышит даже ее голос. Для этого можно показать ей разными способами, что не замечаешь ее. Например, говорить о ней, но к ней не обращаться. Пусть знает свое место. А уж потом, можно сказать ей, кто она между честными людьми.

— А ты гораздо ядовитее, твоего вождя. Он может ранить только мечом, а ты еще и словом. Не боишься, что я лишу тебя дерзкого языка?! Или самой жизни?!

— Мне стыдно бояться тебя, ведьма! — возмутился Антор. — Ты пришла и прячешься под капюшоном, будто стыдишься самой себя! Честные люди не прячут лиц. Это ты нас заколдовала в лесу?! Признавайся!

Она сложила руки на груди:

— Значит вы свернули с тропы, а я виновата в этом? Разве вам не говорили, что делать этого нельзя? Я спасла вас от томозиев, они хотели убить вас. И вместо спасибо вот что слышу! Ты дерзишь мне, будто у тебя есть силы сразиться со мной! Или ты надеешься, что я не трону того, кто так слаб? А может мне и правда забрать твою душу? Сделаю из нее фонарь и повешу в хлеву, на большее она не сгодиться!

Арис с шумом засунул меч в ножны и махнул Антору:

— Перестань. Давай попробуем поговорить. Она не хочет нас убить. Хотела бы, попыталась бы. Давай выясним, чего она хочет.

И снова повернулся к ней:

— Кто наслал на нас морок в лесу? Почему ты не помогла нам?

Она пожала плечами:

— Я нагнала вас, когда уже было слишком поздно. А что касается того, кто наслал на вас морок, то я не знаю. Многие колдуны из земель кроллов трудились над этим. Они сделали лес непроходимым для вооруженных воинов. Чтобы томозии не смогли пробраться к ним и напасть. Так ты хочешь, чтобы я узнала имя колдуна? Если тебе это важно, мы можем вернуться назад и выяснить это.

— Я не знал, что лес заговорен, — сказал Арис, глянув на веселую зеленую листву. — Когда мы ехали к тебе, с нами ничего не случилось. Я не понимаю почему.

— В лесу есть тропа, для путешественников, — спокойно объяснила она. — За ней присматривают кроллы. Весь остальной лес заговорен.

— Ты знал об этом? — спросил Арис с досадой у Антора и тот покачал головой:

— Нет. Но старик-в-длинной-кофте говорил, когда мы прощались, чтобы в лесу мы ни за что не сворачивали с...

— Он мог бы объяснить... — взревел Арис и тут же осекся. На заднем дворе трактира он не дал старику молвить и слова.

— Выходит, ты знал, — кивнула ведьма. — Ну что ж, все ясно. Значит те мертвецы, которых я видела в лесу на твоей совести.

Арис грязно выругался и она поморщилась. Арис выругался снова:

— Я бы воткнул нож в твое сердце и провернул три раза! И в сердце старика-в-длинной-кофте тоже! Вы раздуваете щеки от важности! Как индюки! Гордитесь своими знаниями! Чем тут гордиться? Если б я прожил на свете десятую часть того, что прожил каждый из вас, я бы научился хотя бы не задирать нос!

— Ты мог бы...

— А ты могла бы не поучать меня! Не прятаться, как ночной вор под капюшоном! И объяснить чего тебе надо, раз ты покинула свое драгоценное ядовитое озеро и в такую даль приперлась!

— Боги, как мне надоел твой гонор! — она покачала головой. — С самого начала я знала, что толку из этого не будет! Но бросить твоих людей в такой беде только чтобы насолить тебе, слишком жестоко. А капюшон... вот. Я берега вас, оставаясь в капюшоне.

Ведьма вздохнула, сдернула капюшон и невольно оба ахнули. На них смотрело самое прекрасное лицо, какое только можно было представить. На вид она казалась совсем юной. Нежная кожа, блестящие глаза, озорной, лукавый взгляд. Легкий румянец и волны каштановых волос придавали ей какую-то особенную прелесть.

Арис отступил назад, невольно чувствуя, как мозг и тело привычно реагируют на красивую девушку. Минуту назад он ненавидел ее, и вот внутри будто спало напряжение. Арис заметил, что его рука, сжимавшая рукоять ножа, разжалась как бы сама собой.

Он вспомнил, как читал в Дарине одну книгу. Там писали, что если мужчина видит красивую девушку, то уже не опасается ее. Еще там было сказано, что умная, красивая девушка всегда сможет обмануть мужчину, если только он не больной старец. И сейчас Арис был согласен с автором.

— Это не твое лицо, — зло проговорил он. — Хватит морочить нас. Прими свой настоящий облик.

Она снова рассмеялась:

— Мой истинный облик именно таков. И был таким долгие годы.

Антор рядом хмыкнул и сказал безо всякой злости:

— Это лицо тебе очень идет. Оставь его, если тебе оно нравиться.

Арис покачал головой. Да, автор был прав. Минуту назад Антор ненавидел ее, а что сейчас? Он почти улыбается ей. Что будет потом?

— Ладно, — сказал он. Поговорим о деле. — Чего ты хочешь? Ради чего ты пришла сюда?

— Разве не ты звал меня на помощь?

— Хорошо. Все так. Давай начнем наше знакомство заново. Здравствуй. Я — Арис, а это — Антор, моя левая рука. Нет. Теперь он — единственная рука. Хотя, он был моей рукой, а теперь я не знаю кем он станет мне... — тут он понял, что снова говорит не то и разозлился. Сейчас она начнет смеяться, но ведьма молчала и Арис продолжил:

— Итак, я Арис и я пришел к тебе за помощью. Поможешь нам?

И когда она кивнула, сказал:

— Тогда садись на любого коня. Нужно спешить — поговорим в дороге.

Ведьма вдруг шагнула вперед и сказала, протягивая к ним руки:

— Будет немного неприятно. Придется потерпеть.

Кот прыгнул ей на плечо и вцепился лапами в воротник.

— Что ты хочешь... — но не усел Арис договорить, как неведомой силой его подняло в воздух, а потом он почувствовал, будто его тело стало мягким, как пух и изогнулось. Его растянуло в пространстве, будто он стал огромным, с целый остров. Он закричал и услышал, как рядом кричит Антор и смеется ведьма.

А потом все это прекратилось, и они рухнули на землю. Арис едва смог устоять на ногах, но ненадолго. Закружилась голова, зашумело в ушах и все, что он съел, немедленно изверглось из его желудка на землю.

Наконец трава перестала крутиться, сливаясь в калейдоскоп, Арис поднял голову и застыл. Перед ним был крутой берег Туганны. Переправа, у которой два с половиной месяца назад он попрощался со своими людьми.

Глава 6 Возвращение кланов

Арис быстро пришел в себя, а вот Антор перенес путешествие труднее. Он лежал пластом и едва дышал. Осмотрев его, ведьма предложила устроить ночевку прямо тут и Арис пошел за ветками для костра.

Течением на берег всегда выносит много плавника, так что он спустился к реке, но тут вспомнил, что берег Туганны теперь не безопасен, как в старое время, тут хозяйничает Лаодокийи если он не дурак, то оставил кого-то и у переправы.

Он подкрался к берегу, залег за камнем. Солнце слепило глаза, на воде играли блики, так что долгое время он ничего не видел. И когда уже решил, что все в порядке, заметил на том берегу, у каменной глыбы три силуэта.

Сперва он лишь скользнул по ним взглядом даже не поняв, что это, но тут же вернулся снова и уже не сводил глаз. Три человеческих фигуры застыли неподвижно среди залитого ярким светом поля. Они не пошевелились ни разу, хотя он разглядывал их очень долго.

Арис отполз назад и потер глаза, уставшие от яркого света. Кто это такие? Может это просто мертвые тела? Господин Кронтос рассказывал, что те, обращенные, в Дарине скакали по стенам, как кошки. А эти сидят неподвижно. Наверное их недавно убили..., но как проверить?

Он снова выглянул из-за камня. Вот это да! На прежнем месте их уже не было. Арис некоторое время разглядывал каменную глыбу, но они пропали. И тут он едва не вскрикнул, выдав себя с головой — он увидел их снова. Теперь три силуэта так же недвижно стояли у самой кромки воды. Три тени, замершие в позе гончих, ищущих след. Двигались только их глаза, обшаривая те самые камни, за которыми сейчас прятался Арис.

Он замер, боясь выдать себя, и в тоже время не мог отвести от них взгляда, завороженно разглядывая их белесые, словно залитые серебряным, глаза. Теперь, когда их разделяла лишь неширокая Туганна, Арис видел, что в их глазах лишь мертвая пустота и ничего больше, словно кто-то выключил все чувства и эмоции, оставив пустые тела.

Арис словно смотрел в глаза мертвецов. Ему стало не по себе и он вздрогнул. Тут же три луноглазых заверещали, как те черные тени, которые убили Бако. Один луноглазый прыгнул назад и преодолел не менее пятидесяти метров, а двое других бросились к отмели, не успел Арис еще даже встать на ноги.

Скрываться дальше не было смысла, и Арис вскочил на ноги и уже хотел броситься к пляжу, как что-то вспыхнуло, сверкающие лучи, ярче солнечного света прорезали небо и трое луноглазых разведчиков исчезли, только кучка пепла осыпалась на песок, другие двое скрылись в воде.

Арис оглянулся и увидел ведьму за спиной.

— Запомни, — тоном наставника произнесла она, — их нельзя убить простым железом. Только огнем, золотом, и колдовством.

— Ты следила за мной?! — возмутился он.

— Я лишь хотела присмотреть. Почувствовала, что ОНИ рядом и пошла следом. Тот, третий, спешил к своему господину, Лаодокию. Не думаю, что пора ему знать, что ты вернулся, да?

— Тебе будто хочется показать, что ты сильнее и умнее, — Арис с шумом сунул меч в ножны. — Могла бы просто сказать, что у воды небезопасно и ходить сюда не стоит.

— Мне все равно, что ты думаешь обо мне, — она пожала плечами. — Я хотела лишь, чтобы ты сам их увидел.

Вернулись туда, где лежал Антор, который уже немного пришел в себя. Арис вспомнил, что из-за этих луноглазых он не собрал дров для костра. Пришлось пойти снова. На этот раз, превозмогая себя, он спросил:

— Нет ли еще какой опасности? Я собираюсь за дровами в ту рощу.

Она улыбнулась:

— Кажется, нет, но все равно будь на чеку. Я не всемогущая. И если что — зови, я приду на помощь.

Преодолев желание прибить ее, Арис ушел в рощицу неподалеку, и бродил там, уговаривая себя относиться к ней как к союзнику. Отвратительному, мерзкому, но важному.

А когда пришел обратно, едва таща дрова, застал костер, горящий до небес.

— О, ты уже встал и... — он осекся потому, что увидел — пламя горит само по себе, без дров.

Он подошел и протянул руку. Горячо. Зашвырнув подальше охапку дров, Арис покачал головой и глубоко вздохнув заметил:

— Могла бы сказать, что дрова не нужны. Почему не остановила?!

Она пожала плечами:

— Тебе же нужно было успокоиться, вот я и решила, пускай погуляет, — и подмигнула Антору.

Арис присел у огня:

— А те... лунноглазые, не заметят костра с того берега? Или их было только трое?

— О, не бойся, — она махнула рукой. — Я навела нужные чары. Вспомни, ты и сам не видел огня, пока не подошел к нам близко, да?

Арис подумал и кивнул. Вытащил из мешка нехитрую снедь, пододвинул Антору, и ведьме, то есть Ларе.

Она молча кивнула. Мясо отдала коту, хлеб взяла себе.

— Это оборотень? — Антор кивнув на кота, принялся за еду.

Ее лицо вытянулось, а глаза сверкнули:

— Тебе какое дело?

— У нас в стойбище так ведут себя подростки, — сказал Арис. — И то лишь те, у кого нет своего клана и отца. Задирают всех, ищут ссор, как ты.

Лара быстро глянула на него и промолчала.

— Завтра нужно ехать за своими, — сказал Арис. — Назначим место сбора на этом берегу. У Туганны теперь опасно — ходят луноглазые. Нужно предупредить, чтоб возвращались правым берегом.

Антор кивнул:

— Мудрые слова, вождь.

— Тогда утром, если тебе станет лучше, поедешь за вождем Изгамом. А я поеду по следам Бангора. Ты же, Лара, отправишься с Антором. Все ясно?

Антор кивнул, а она спросила:

— Зачем?

— Что зачем? — Арис медленно выдохнул воздух и положил в рот еще кусок вяленого мяса.

— Зачем ехать?

— Я же сказал — нужно сказать кланам, что я вернулся и предупредить...

— Я поняла, но зачем ехать?

Арис выдохнул воздух еще раз и открыл рот, но она заговорила, не успел он вымолвить и слова:

— Зачем ехать? Ты ведь знаешь, что я могу двигаться иначе, и это — гораздо быстрее.

— Во-первых, я ни за что не хочу снова так передвигаться, — отрезал Арис. — Во-вторых, все кланы разошлись в разные стороны.

— Хорошо, — кивнула она, но едва Арис хотел продолжить, как ведьма шепнула, что-то, сделала легкое движение рукой, и прямо из дыма в воздухе, вдруг появилось пять черных воронов и с криками закружилось над их головой.

— Пиши. Вот тебе бумага, — еще один взмах и свиток шлепнулся ему на колени.

Арис аккуратно собрал его в трубку и протянул ей:

— Кочевники не умеют читать.

Она посмотрел ан него, тараща глаза:

— Не-у-ме-ют-чи-тать?! Ну вы и глупцы!

— Оставь свои слова при себе, — посоветовал ей Антор, но ведьма даже не глянула на него.

— Хорошо, я нарисую карту. Надеюсь, вожди твоих кланов сумеют разобрать рисунок?

Листки будто вспыхнули в пламени и тут же на них появились черточки, зазмеились, образовывая рисунок.

Едва Арис открыл рот, чтоб сказать, что старейшинам кланов нужны будут доказательства, что вести от него, как ведьма сама протянула руку:

— Чем ты подкрепляешь свои слова?

— Вот этим амулетом, — он снял с шеи серебряного волка, — но он один!

— Отлично, — она не взяла амулет в руки, но у нее на коленях вдруг оказалось еще пять таких же точно. Она подбросила их вверх, и амулеты вдруг сами собой прикрепились к лапам птиц. Миг и воронята разлетелись в стороны.

— Но откуда они знают, куда...

— Не беспокойся, Антор. Они найдут кланы.

— Ты всемогущая? — спросил Арис.

— Вовсе нет. Магия тоже подчиняется своим законам и колдовство забирает силы. Они не безграничны...

— Тогда зачем ты их так тратишь?! — возмутился Антор. — Прибереги для колдуна!

— Разве же трачу? — она снова хмыкнула. — Это так, ерунда...

— А что не ерунда? — спросил Арис.

Она рассмеялась:

— Остановить реку... создать город.

— Если ты такая всемогущая, то может быть, ты и сама справишься с колдуном? — осторожно спросил Арис. — Он там, в городе Дарине. Наверное... А потом я отплачу тебе...

Она вмиг посерьезнела:

— Да. Оплата. Пришло время обсудить это. На острове этот вопрос остался без ответа. Мы разозлились друг на друга, но ведь и мне кое-что нужно.

— Чего же ты хочешь? — насупился Арис, ожидая, что она сейчас снова попросит его душу и не имея ни малейшего понятия, что на это отвечать. Но она сказала другое:

— Я хочу... когда все это закончится, и если я смогу победить колдуна... Если. То тогда ты, вождь Арис, дашь мне место в своих землях. Место, где я смогу жить. Не важно, что это будет — лес, или озеро с островком. Лишь бы там можно было построить дом. Такой, же, какой был у меня там, в землях литереев. Удаленный.

— Только то?! — поразился он.

— Не только. Еще я хочу, чтобы ты, властью своей сделал так, чтобы никто, никогда не мог прийти ко мне! Слышишь?! Дай мне слово, что ты издашь указ, чтобы никто не смел даже приближаться под страхом смерти и проклятья. Вереницы людей на прежнем месте утомляли меня криками и просьбами. Я уже думала уйти оттуда. Поэтому и прошу у тебя уединения. Понимаешь? Ты выставишь стражей, запретишь под страхом смерти и сам забудешь дорогу. Ты согласен?

Арис, который нет-нет да вспоминал, как старик-в-длинной-кофте рассказывал, что те, кто в прошлом становились властелинами всего мира, всегда объединяли силу меча и магии, разочарованно вздохнул:

— Что ж. Будь по-твоему. Антор свидетель нам. Я даю слово выполнить все, что ты попросила. Хотя и зря ты это просишь! Без людей человеку тяжело.

Первыми на зов откликнулись Тангор и Редор, которые уже были рядом и предусмотрительно двигались по правому берегу, держась подальше от Дарина и разведывая путь. Арис встретил их там, где они с Антором отметили границу стойбища и пригласил в шатер, сложенный из веток и травы.

Выглядел он не ахти, но ничего иного они вдвоем сделать не смогли. Лара сказала, что шатер этот выглядит не как дом вождя, а как жилище нищего. Кроме того, вождь без слуг и свиты выглядит странно.

— На месте твоих людей, я бы бросила такого вождя, — заявила она.

Арис лишь огрызнулся:

— Я не могу слепить слуг из глины!

— Так спроси, может, я могу! — сказала она, но Арис погрозил ей пальцем:

— Не смей! Не нужны мне слуги — призраки, я не черный колдун!

Тогда она ушла куда-то, сказала, что не хочет видеть такой позорной встречи. В эти дни Арис привык к тому, что она то исчезает, то появляется снова.

— Ты мудро сделал, что прислал нам того мальчишку, — сказал Тангор, едва они расселись на охапки сена, заменившие подушки. — Я вел людей не спеша и думал обойти эту долину за холмами. Мы мгли бы и разойтись, если б не твой посланник.

— Посланник? — переспросил Арис и они с Антором переглянулись.

— Да, мальчик. Кстати, вот твой амулет, вождь, Редор вытащил серебряную голову волка с двумя синими камнями на месте глаз и Арис невольно прикоснулся к груди, проверить, не пропал ли его настоящий амулет. Не пропал.

Арис взял протянутого волка. На ощупь он был настоящим. И абсолютно схожим с тем, что уже был на нем.

— Что это за мальчик? Он из твоего клана? — спросил Тангор.

— Он не имеет семьи, — ответил Антор, и Тангор тут же сказал:

— Я могу взять его к себе. У нас есть семья, в которой недавно похоронили сына. Они согласятся взять парнишку. Он смелый и смышленый, хотя очень похож на вороненка!

Арис вспомнил, как в небе появились пять воронят и разлетелись в стороны, неся в лапах копии его амулетов.

— Мальчик вернулся с вами? — спросил Арис и Редор с Тангором переглянулись:

— Наверное. Я не видел его весь день, но я велел ему возвращаться с нами и...

— Хватит обсуждать этого мальчишку, — сказал Арис. — Говорите, что вы видели в пути и как прошло путешествие

И Тангор начал:

— О, вождь! Мы привезли тебе человека. Оказывается, он давно искал тебя. Мы нашли его на берегу моря.

— Ты велел нам ехать на восток, но когда мы добрались до равнины, то узнали, что равнины уже нет, — продолжил Редор.- Равнина раскололась от тряски и ее расчертили пропасти.

— Быстро пересечь их мы не могли, и пошли вдоль, чтобы увести поскорее людей.

— Ведь колдун мог идти за нами, — добавил Тангор и спросил:

— Колдун... кого он догнал?

Арис ответил:

— Я слышал, что его войско ушло обратно, в Дарин. Но пока не вернулись все наши кланы, мы не можем быть в этом уверены.

Тангор и Редор переглянулись, и Редор сказал:

— Это добрые вести. Так вот. Мы долго шли вдоль тех разломов. Они тянулись на многие меры пути, а когда они закончились, мы решили не возвращаться и пошли дальше на запад. Так и добрались до берега моря...

Он продолжил, мечтательно:

— Море... оно огромно и прекрасно, хотя вся эта вода не пригодна для питья. Но море поет по ночам, и оно похоже на человека. На великого вождя. Оно может быть грозным и кричит так, что все разбегаются в страхе.

Тангор засмеялся и сказал, что Редору пора стать нянькой — рассказывать детям сказки. Начался спор, и Редор едва не задел Тангора, размахивая по привычке руками. Но Арис поднял руку и они замолчали.

— Итак, вы рассказывали мне, что достигли моря. Что же было потом?

— Мы шли по его берегу, вождь, — быстро начал Тангор, и шепнул, обращаясь к Редору:

— Вождь хочет узнать о делах. Сказки ему напоют ночью женщины, — и снова обратился к Арису:

— Итак, вождь, возле моря мы нашли деревню. В ней жили рыбаки. Сперва я хотел захватить ее, но вспомнил твой приказ — не заводить новых врагов, но завести друзей.

— Это я напомнил тебе! — крикнул Редор, но Тангор не обратил на него внимания:

— Мы подружились с рыбаками и даже дали им дары, в обмен на рыбу для наших людей. Мы оставили у них своих больных потому, что долго не могли там прожить. Мы опасались, что колдун все еще идет по следу и ушли дальше.

— Мы шли две недели, а море так и не кончилось! — сказал Редор.

— Что же случилось через две недели? — спросил Антор. Ему, как и Арису уже начали надоедать эти споры.

— Мы нашли город прямо в море, — сказал Редор и восхищенно прищелкнул языком:

— Это великий город!

— Да, он прекрасен, — кивнул Тангор и продолжил. — Этот город называется Гисад и стоит он на каменном острове. Так что к нему нельзя подобраться ни с какой стороны, кроме как с моря. Но и тогда его не взять — город окружают высокие стены...

— Они сверкают на солнце, белые, как молоко! — воскликнул Редор. — А в городе улицы вымощены белыми камнями. Там живут рыбаки и торговцы. У них очень смуглая кожа, будто они поджарились на костре. И они танцуют и поют все время!

— И Редор тоже пел и танцевал с ними, — ехидно бросил Тангор.

— Будто ты не танцевал! — оборвал его Редор.

— Все мы пели и танцевали и пили их вино, сладкое, как мед, — грустно сказал он вождю. Почему же наши предки не добрались до моря? Зачем они остались здесь?

— Теперь это наша земля, — ответил Арис. — Но что было потом, после того, как вы пели и танцевали?

— Потом? Потом нас нашел один человек... — Тангор глянул туда, где вместо меховой полости циновка закрывала вход. — Если ты позволишь, я позову его. Только приготовься к тому, что он очень плохо говорит на нашем языке.

Арис кивнул, и Тангор встал и кивнул стражу, стоящему у выхода.

— О вождь, — продолжал тем временем Редор. — Мир так огромен. Мы не знали этого. Я думал, наша долина, это почти весь мир, но она лишь пшеничное зернышко в мешке!

— Я читал в книгах янгов, — начал Арис и осекся потому, что вдруг понял — стражник, стоящий у входа, которому Тангор отдает распоряжения, не принадлежит к его людям. В сущности, Арис потерял всех своих людей, которые ушли с ним, в том лесу, на границе земель кроллов и томозиев. Весь остальной клан ушел вместе с Бангором, в горы.

Но сейчас воин стоял на пороге его шатра, словно он слуга вождя. Откуда он взялся?!

Редор расспрашивал Ариса, о чем еще он читал в книгах янгов, какие земли там описаны и что о них говорится, но Арис едва мог отвечать. Он смотрел, как стражник, откинув полог, крикнул, чтобы привели человека, которого привез Тангор. Приказывать он мог лишь своим. Значит, там, у шатра кто-то еще притворяется его воином?!

И тут, словно желая полностью его сразить, в проход вошли женщины с подносами в руках. Арис с удивлением разглядывал пищу — жареное мясо, плоды кийявы, кувшины с вином и хлеб.

Женщины застыли у порога, ожидая его распоряжений. Арис глянул на Антора, но тот ничего не замечая, беседовал с Тангором. Редор повел носом, с жадностью вдыхая аромат еды, и урчание в желудке выдало, что он голоден.

Ничего не оставалось, кроме как махнуть рукой. Женщины подошли ближе и принялись расставлять блюда меж ними. Та, что была ближе, вдруг быстро глянула на Ариса и подмигнула ему. Сверкнули насмешкой зеленые глаза, такие как у Лары.

Вот что это. Но как она создает людей? Они настоящие? Он протянул руку и прикоснулся к одной из женщин. Та кокетливо хихикнула и Тангор, заметив это подмигнул.

— Я сейчас... — Арис начал вставать с циновки, но Тангор сказал:

— Вождь, ты сможешь пойти к этой женщине потом.

— Не смей говорить, что может и чего не может делать вождь! — отрезал Антор и Тангор смиренно кивнул.

— Прости мою дерзость, Вождь. Я хотел поговорить с тобой, вот поэтому я и решил, что мое дело важнее, чем эта женщина.

— У меня нет никаких дел с этой женщиной, — ответил Арис и потер ладонями лицо, скрывая досаду. Когда он отнял руки, она нырнула в проем, подмигнув и хихикнув напоследок.

— Итак... что ты хотел обсудить? — внутренне негодуя от того, что ведьма все время заставляет его злиться и попадать в неловкие ситуации, сказал он.

— Кхм... вождь, я долго думал, — сказал Тангор. — Я потерял сына.

Арис поморщился, будто от боли. Имя Бако даже не было произнесено, а он уже чувствует пустоту внутри. Тем временем слова Тангор продолжал и его слова все больше и больше вызывали в нем ярость.

— Это был не просто мой сын. Бако был надеждой моего клана. Мы могли бы возвыситься, если бы он стал правой рукой вождя. Но вышло так, что он умер, защищая тебя. Так не хочешь ли ты, о вождь, помочь нам справиться с потерей?

— Ты считаешь, сейчас хорошее время, чтобы выпрашивать у вождя милости? — едко спросил Антор и Арис видел, что его все это тоже задевает.

— Да, — просто ответил Тангор. — Если я не попрошу, кто-то может опередить меня.

— Так чего ты хочешь? — резко спросил Арис.

— Немного, вождь. Ты еще даже не прошел обряд посвящения. И ты слишком молод, чтоб так и остаться безруким. Конечно, руки вождя должны расти вместе с ним, но иногда бывает иначе. Короче. Я хочу, чтобы ты выбрал новую руку среди клана Приволов.

Арис некоторое время молча смотрел, пораженный его наглостью, а Тангор добавил, как ни в чем не бывало:

— Что ты думаешь о Пако? Он поехал с тобой в Дарин и забрал тебя оттуда, когда ты убил того подлого учителя? Помнишь?

Арис молчал. Да, он хорошо помнил того юношу, что встретил его у ворот Дарина, рассказал, что Бако и Антор украли Лею и увезли ее, и в городе не спокойно. Пако отговаривал его ехать в Дарин, а после бросился собирать воинов, чтобы прийти на выручку. И успел во-время.

— Если он нравится тебе, пусть он будет твоей рукой вместо Бако. Он его двоюродный брат...

— Ты лжешь, — спокойно сказал Редор. — Пако и Бако четвероюродные братья. Кроме того, ты перешел все границы и когда вождь накажет тебя, я скажу, что это справедливо.

Арис глубоко вздохнул, собираясь ответить, но тут циновка у входа откинулась и в шатер вошел полный мужчина.

Арис открыл рот от удивления. В первый момент он хотел сказать ему, что неприлично являться в шатер вождя, испачкавшись в грязи с ног до головы, но через минуту понял, что это — цвет его кожи.

Мужчина шел по проходу, и казалось, что антрацитово-черная кожа его масляно поблескивает. Он встал напротив и поклонился и Арис увидел его курчавую макушку. Вокруг кустика кудрявых волос была намотана пестрая тряпка. Широкие штаны по бокам были скреплены блестящими брошками, и так же крепилась на нем куртка.

Он выпрямился и произнес приветствие, ужасно коверкая слова, а Арис едва удержался от возгласа — внутри его рот был красным, и на фоне черной кожи, казался раной.

Овладев собой, Арис кивнул и предложил ему сесть и разделить трапезу. Ловко усевшись на охапку травы, чернокожий мужчина принялся за еду, с любопытством оглядывая шатер, и Ариса.

— Там, откуда вы прибыли много таких, как вы, или только вы один? — не выдержл Арис.

— Мой дом за морем, — степенно ответил Мбишо, имено такое имя он назвал. — Моя страна зовется Танбанток. Она очень большая и красивая. И там все люди имеют такой цвет кожи. А таких, как вы у нас нет.

— Как вы добрались до нас?

— Мы плыли на лодке по морю. Почти два месяца нужно плыть, чтобы пересечь его.

— На лодке?! Два месяца? — не поверил Арис

— О, там, в Гисаде очень много огромных лодок! — вставил Редор. — Они имеют высокие борта и под днищем у них еще одно днище. Туда они ставят бочки с водой и мешки с пищей. И на таких лодках так и ездят туда-сюда. И даже спят между днищами.

— Да, морские пути мы проходим туда-сюда, — скромно замели Мбишо.- Лишь иногда сильные шторма топят наши... лодки. Не слишком часто. Я с детства плавал через море туда- сюда.

Арис помолчал, обдумывая услышанное, но в голове не возникало нужных картинок. Нет, он читал у янгов о морях и о тех, кто пересекает их, но тогда он счел, что это прекрасная сказка, а на самом деле море обходят пешком по берегу. А оказалось, что все не так.

— Итак, Мбишо, — проговорил он, пока беседа не зашла слишком далеко в неведомые дали синих морей. — Тангор, который сидит тут, сказал, что ты хотел меня видеть? Зачем?

— Я хотел видеть вождя северных кочевников, — сказал темнокожий гость. — Я уже был тут, год назад. И встречался с другим вождем. Его звали Мауро и он был очень груб со мной, — лицо Мбишо сморщилось в презрительную гримасу. — Если бы тогда он выслушал меня вместо того чтобы гнать, многое могло сложиться иначе..

— Погоди, ты говоришь, что видел Мауро год назад?! — воскликнул Арис. — Но почему я об этом не знаю?

— Ты был тогда в землях янгов, Арис. Вел кланы. Вы взяли Патрат, Эскап и... еще что-то. Катсу? Я рассказал тебе про Мбишо когда ты вернулся. Но ты не обратил на мои слова внимания. Тебя больше беспокоило недовольство Мауро и мои слова о его сватовстве к юной дочери Сулима.

Арис сказал:

— Мой отец, Мауро, был злым человеком и его гнев добавил нам множество бед. Но о какой беде ты хотел нас предупредить?

— О, ты даже не представляешь, какие беды вам принес его гнев! — воскликнул Мбишо, откладывая недоеденный кусок. — Выслушай меня!

— Мауро прогнал меня, решив, что я лгу. Он решил, что царь Лаодокий подговорил меня на это. Но я сказал тогда правду. И повторю все тебе.

— Год назад, на одном из кораблей в нашу земли прибыл белокожий мужчина. Белокожие большая редкость в наших краях, так что все вскоре о нем узнали. Кроме того, он говорил, что он царь народа янги, по имени Лаодокий.

Арис и остальные переглянулись.

— Он пришел к нашему царю и рассказал свою историю — он сказал, что злобный Мауро разоряет его земли и просил о помощи, предлагал много золота... но в тот год, на нас напали южане, из Зуавы...

— Погоди! — не выдержал Арис. Как не важен был рассказ, он не мог не спросить:

— Разве ваши земли не последние на свете? Разве за ними не лежит край мира?

— О, нет, от нас еще очень далеко до края мира. Так далеко, что мы не видели его ни разу, — ответил Мбишо. — За нашей страной лежат земли Зуавы, за ними — горная цепь, потом травяные степи, а дальше — огромное море. Мы зовем его Океан. А что за ним, я не знаю. Говорят, его не переплыть даже за год. Может быть за ним начинается край света. Только я не знаю точно...

Арис переглянулся с Антором и остальными. Известие, что за морем есть еще одно море, еще больше, повергло их в шок.

— Мы должны записать это в книги, — сказал Арис. — Чтобы наши потомки не забыли этого... итак, Мбишо, продолжай свой рассказ.

— Как я уже говорил, на нас в тот год напали южане из Зуавы, так что царь не дал Лаодокию никакой помощи. Но на самом деле он и не хотел посылать своих воинов за море и сражаться там с сильным неведомым народом.

— Царь Ладодокий был гостем в нашем городе и так же посещал библиотеку и долгое время он искал знания в наших свитках. К сожалению, как царю, ему открыли доступ ко всей библиотеке... хммм. Так вот... есть один свиток... он рассказывает о том, что много-много лет назад, из-за моря, с вашей стороны, к нам прибыл колдун по имени Меш...

— Меш! — Арис с Антором снова переглянулись.

— Меш! — словно выругался Тангор.

— Вы знаете это имя? Хорошо, — сказал Мбишо. — У нас им пугают детей... Этот Меш поселился в городе Дакайе и вскоре люди узнали, что он был колдуном. Злым и могущественным. Он делал ужасные опыты и замучил много людей. Из за него город Дакайя до сих пор лежит в руинах. В древнее время, чтобы выгнать его, предки лишили Дакайю воды. К сожалению потом так и не смогли пробудить источники... и земля Моав теперь покрыта песками и никто кроме теней там не живет. Вот сколько зла причинил Меш. Все для того, чтобы обрести могущество и вечную жизнь и подчинить себе весь мир. Он добился чего хотел. Продлил свою жизнь, мог перепрыгивать из тела в тело, подчинять себе людей, высасывая силы из их душ и одни боги знают, что еще...

Он отер лицо платком и продолжил.

— Там же сказано, что когда он покинул Дакайю, то долгие годы жил на севере, за морем. Потом силами города Октофора и человека по имени Лесьяр его лишили сил, он снова бежал через море к нам. Наши предки схватили его и заперли в подвале под храмом, сковали серебряными цепями. Ему не давали пищи и воды, но он все равно жил, хотя тело уже высохло и превратилось в мумию. Мы не знаем, как его дух крепился к мумии, но знаем, что он продолжал жить.

— С давних пор подступы к его темнице охраняют особые воины. Они укрепляют свой дух и тело с раннего детства, чтобы не поддаться на призывы колдуна, которые он постоянно источает. Не смотря на долгое заточение, его силы не иссякают и он пытается приманить к себе кого-то из стражей, чтобы овладеть им и сбежать...

Мбишо замолчал, роясь в карманах своей куртки так быстро, что Арис подумал, что она может слететь с него. Все эти брошки выглядели не очень то надежно.

— Вот письмо, которое царь Лаодокий оставил нашему царю после того, как сбежал однажды ночью, — Мбишо протянул Арису лист. Невероятно гордый тем, что знает буквы, Арис медленно прочел:

«Мне жаль, что я обманул ваше гостеприимство. Но у меня нет иного пути. Мауро убийца моего сына и моей жены, скоро уничтожит мой народ — моих янгов. Я должен защитить свой народ и отомстить ему за моего сына, но нигде не нашел помощи. Кровь моего Вазирика, взывает ко мне. Поэтому я отправляюсь к Мешу и попытаюсь заключить с ним сделку. Не волнуйтесь о том, что я отпуща колдуна на волю. Думаю, я смогу удержать его. Надеюсь, мне повезет.»

Арис опустил бумагу и хмуро поглядел на гостя:

— И он сделал это.

— О да! Мне так жаль...

— Тебе не может быть так жаль, как нужно. Колдун не разорил ваши земли. Он просто ушел. Сел в лодку и приплыл сюда. И теперь он того гляди уничтожит нас...

— Ты не понимаешь, вождь! — перебил его Мбишо. — Колдун оставил нас в покое не насовсем. Наши жрецы говорят, что царь Лаодокий принудил его дать некую клятву. Наверное поэтому он направился на север, чтобы уничтожить вас, ибо это было желанием Лаодокия. Он ненавдел северных кочевников всем сердцем. Когда же клятва будет исполнена, Меш снова примется за свое. Его цель в том, чтобы подчинить себе все души. Он могущественен как никогда, зол и... не ограничен временем.

Антор ушел указать Редору и Тангору место для их шатров, будто все еще был рукой Ариса. Впрочем, они так и говорили между собой, будто он оставался рукой и не помышлял стать только вождем кроллов. И речь о поединках между ними больше не заходила.

Арис остался сидеть на месте. Мбишо оставил бумагу, на которой нарисованы неведомые завитушки другого языка. Это послание от царя Мбишо. Он предлагает свою помощь племени северных кочевников.

Мбишо перевел, царь пишет в этой бумаге: «Все, что ты попросишь у меня, все, что я могу дать тебе — наших колдунов и воинов, наши книги, все это я предоставлю тебе, совершенно бесплатно потому, что я хочу, чтоб ты остановил Меша, и он не вернулся к нам со своей армией луши».

— Поздно, поздно, — думает Арис. Если б все это знать раньше! Хотя бы весной! А сейчас уже не успеет приехать поддержка из-за моря, ведь войско колдуна уже тут, рядом. Если бы Мауро не прогнал тогда Мбишо и согласился принять помощь! Но нет, он этого не сделал.

А теперь, все, что рассказал Мбишо, все это уже известно, кроме всяких деталей, которые хороши в рассказе у костра, когда говоришь о прошлом, но сейчас нет толку от того где жил прежде этот Меш и кто против него бился.

Затем Арис вспоминал Мауро. Мауро Смелого, Мауро жесткого, не готового слышать ничего, если это ему не нравилось.

Год назад, пока он с воинами крушил стены Патрата, Катсы и Эскапа, Мбишо уже был тут. Если б Мауро выслушал его, все могло пойти иначе. Но Мауро пришел в страшный гнев и выгнал его.

— О Мауро, глупый, кичливый вождь, — пробормотал Арис. — Мы были бы готовы к тому, что происходит сейчас не будь ты так глуп. Но ты верил, что огромный мир покорится тебе только потому, что ты этого хочешь! А я был глуп, когда верил тебе, что из меня выйдет некудышный вождь. Хуже тебя нельзя править племенем. Ты вверг нас в войну из-за женщины и теперь почти погубил народ.

Арис вздохнул и покачал головой. Сколько не сожалей, прошлого не изменишь. Другая мысль пришла ему в голову. Он окинул взглядом воина у входа.

— Подойди сюда.

Воин, внимательно оглядев площадку у входа подчинился, и встал напротив Ариса, почтительно склонив голову.

— Как твое имя?

— Науро, мой вождь! — бодро ответил он.

— Из какого ты клана?

— Из клана Сауведгов, клана вождя, о мой вождь! — немного удивленно сказал воин.

— Как имя твоего отца?

— Наконтор Сауведг, мой вождь!

Арис ненадолго замолчал. Могут ли призраки, созданные колдунами, здраво рассуждать? К тому же он выглядит словно живой человек. Под кожей видны вены, грудь поднимается и опускается от дыхания. Нет, это человек, а не призрак. Откуда он взялся?

— Протяни руку, — сердито потребовал он и воин тут же это сделал. Быстрым движением Арис проткнул кожу на кончике пальца и вгляделся в выступившую каплю крови. Разве это не доказательство?

— Что ж.. иди, — сказал он воину, который с недоумением смотрел теперь на него.

— Нет, стой! Скажи мне, ты вернулся с кланом Тангора? Как ты оказался среди его людей?

Тут циновка, заменяющая вход взлетела и ведьма вошла в шатер. Ее губы смеялись — Арис подумал, что она слышала все, о чем они тут говорили, или прочитала их мысли.

Взмах ладони, и тот, кто назвал себя Науро, сыном Наконтора из клана Сауведгов, превратился в белесый дым. Прежде, чем Арис успел что-то сказать, ведьма ответила:

— Нет, он не был настоящим человеком. Я создала его сегодня на рассвете из речного тумана. И вот, возвратила назад!

— Но он говорил со мной! Я видел его кровь и... — потрясенно произнес Арис разглядывая сырые капли на циновке и блюдах.

— Его кровь я тоже сотворила из речного тумана, — ответила она.

Арис молчал, думал. Ведьма смотрела на него, и видно было, что она ждет его слов и вопросов.

— Зачем?

— Я подумала, что тебе негоже встречать своих воинов без должной свиты. Это не добавляет величия...

— Все это чушь, — отмахнулся он. — Ты преследовала иные цели. Показать мне свою силу. Что ж, я видел ее. И хочу лишь спросить: твои творения отличаются от творений, которые создает Меш?

Она улыбнулась широко:

— Тут мы и подходим к тому вопросу, с которым ты вошел на мой остров. Это тот самый вопрос, который заставил тебя смотреть на меня с таким презрением и ненавистью в нашу первую встречу. Отличаюсь ли я от Меша. Отлично ли мое умение. Так вот, я скажу тебе правду — ничем! Мое колдовство ничем не отличается от колдовства Меша!

Арис невольно отодвинулся от нее – так сверкнули ее глаза.

— Любое колдовство идет от единого источника! — крикнула она.

Он помолчал, но так и не понял ее слов и спросил так же зло:

— Почему же ты не используешь для своих дел добрые силы?!

Она рассмеялась, запрокинув голову:

— Добрые силы, злые силы! Ты ничего не понял! О наивный вождь! Пойми же, на свете нет добрых и злых сил! Есть лишь одна сила, энергия, из которой создано все. Я создала своих существ из речного тумана, а воронов — из дыма костра. Я могла бы создать их из лесной листвы, или из камней. И Меш мог бы сделать тоже самое. Я хочу лишь сказать тебе, что нет в мире добрых и нет злых сил! Есть люди, которые решают сами, как использовать основу — энергию, из которой создан мир, на зло, или во благо...

— Нет! — Арис встал и выставил вперед ладонь. — Нет, ты морочишь меня!

Она склонила голову на бок и улыбаясь смотрела на него.

— Я тебе не верю, — продолжил он. — Это обман, или ты смеешься надо мной! Все в мире теряет смысл, если поверить тебе. Выходит нет зла и добра! Может нет тьмы и света?!

— В мире есть тепло и холод. Можно ли сказать, что тепло — свет, а холод — тьма? Разве их нужно различать? — тихо сказала она. Они не хороши и не плохи сами по себе. Они просто есть. Так же, как и многие вещи, которые недалекие люди разделили на тьму и свет!

— Нет. Это не так, — сказал он не слушая и потряс головой. — Послушать тебя, так нет борьбы добра и зла, нет борьбы, которая должна менять мир к лучшему!

— Ну что ты такое говоришь?! — возмутилась она. — Есть! Но только внутри каждого. Когда ты решаешь, как использовать свои силы. Во зло, или во благо. Только тебе решать, будешь ты спасать слабых, или обижать их. Разве одна твоя рука это добро, а вторая — зло? Нет, это не так, как и источник любого колдуна один, а вот деяния есть бесконечный выбор каждого!

— Уходи! — потребовал Арис. — Я не хочу тебя слышать! Все это — неправда! Я ничего не понял из твоих слов.

— Нет, правда! — воскликнула она. — И правда заключается в том, что нет на свете злых и добрых сил! И я и Меш черпаем свои силы в одном источнике, и можем создавать одни и те же вещи! Разница лишь в том, что он хочет разрушить весь мир, а...

— Уходи! — заорал он и бросил в нее серебряный амулет, который вернул ему Тангор. Арис не хотел причинить ей зла, он просто пытался прогнать ее, заставить ее замолчать. Он был уверен, что амулет не коснется ее, но почему-то амулет не завис в воздухе, а ударил ее по щеке и лишь потом упал. Арис ошеломленно смотрел, как из ранки потекла струйка крови.

— Но... как?!

Она подняла с пола амулет и рассмотрела его острые грани, прижимая другую руку к щеке.

— Он тяжелый и колючий, вот как.

— Я не могу понять! Ведь ты отбрасывала меня не касаясь, ты отбросила меч и ножи! Я не хотел... думал, что ты остановишь!

— Потому, что я не опасалась тебя сейчас.

Она бросила амулет обратно.

— Сейчас ты мог бы убить меня, если б бросил нож. Ранить могут только те, кого ты подпустил слишком близко. Запомни это. А теперь я уйду, раз мои слова так раздражают тебя. Но от того, что я уйду, смысл вещей не изменится.

И она вышла из шатра, а Арис вдруг вспомнил, как старик-в-длинной-кофте говорил, что когда тебя не могут победить с помощью силы, то смогут победить с помощью любви и нежности. Тогда он не понял этих слов, и вот, теперь их смысл открылся. Он не мог ударить ее, пока она боялась его, но стоило ей немного расслабиться, как она стала уязвимой.

Он думал об этом, когда сообщили, что по правому берегу движется большой отряд и судя по всему это возвращаются кланы Пако и Комо, и Арис бросился из шатра, чтобы с Антором встретить их.

Арис стоял у границы стойбища и смотрел, как к ним приближаются кони. Пако Арис увидел сразу, а вот Комо почему-то не было видно. Зато рядом с конем Пако идет мужчина и из всей одежды на нем — только повязка на бедрах.

— Это они?! — воскликнул возбужденно Антор. — Болотные люди?

Арис кивнул, чувствуя, как радостно забилось внутри сердце. Этого он не ждал.

— Я думаю да, — медленно произнес он, стараясь голосом не выдать бурной радости. — Но я не ждал такого. Я думал, что если болотный народ пропустит кланы через свои земли без боя — это уже будет удачей. Но они сумели убедить их.

— Я думаю, это тот янг, Кронтос, убедил их, — сказал Антор и Арис кивнул. Да, скорее всего все так и было.

Наконец они подъехали и Пако спрыгнув на землю и подошел приветствовать Ариса.

Арис ответил и оглядел ряды воинов:

— А где же Комо?

— Комо больше нет, о вождь, — сухо ответил Пако. — Вот этот человек, — и он кивнул на мужчину в повязке, стоящего рядом, — вождь болотного народа. Его зовут Пирис и он убил Комо.

Не успел Арис сказать еще что-то, как Пако добавил:

— Это был поединок. Комо согласился на него добровольно, потому что таким было условие болотного народа — они пойдут с нами, если наш вождь сразится с их вождем. Если победит наш вождь, болотные люди идут с нами.

— Но они тут, — сказал Арис. — Так если Комо победил, почему ты говоришь, что Пирис убил его?

— Комо победил, — кивнул Пако. — Но Пирис сражался отравленным ножом. Комо умер позже, в пути. Он мучился много дней, — Пако с ненавистью посмотрел на вождя болотного народа. — Мы не думали, что болотные люди используют отравленные ножи в поединках. Но и запрещено это не было.

— Покажи нам место в новом стойбище, вождь, — добавил он горько и Арис знал, что эта горечь еще долго будет отравлять сердце Пако. Ведь Комо был его побратимом. Невольно он вспомнил о Бако. Как много они уже потеряли, а ведь еще не было ни одной битвы.

Однако он тут же взял себя в руки и сделал все, что нужно — указал кланам Пако новое место, и как положено приветствовал вождя болотного народа.

День клонился к вечеру, и беседу с Пирисом решено было отложить на следующий день — все устали с дороги. А пока они, обменявшись несколькими приветствиями, расстались.

Арису не понравились узкие глаза — щелки болотного вождя. Он не знал их обычаев. Может, среди болотных людей принято сражаться отравленными ножами, но что это за странный обычай, который сводит на нет любую победу?

Арис подумал, что этот обычай вождь изобрел только для одного поединка. Ненависть болотных людей к северным охотникам была хорошо известна, и вот он решил отплатить за все обиды и притеснения... будет ли толк от такого союза? Он колебался с минуту, а потом подумал, что сейчас не время для новой вражды и каждый враг может пополнить армию колдуна.

Он решил поговорить об этом с Ларой, и повернул в другую сторону от своего шатра, к берегу реки. Обычно ее можно было найти там, но не успел он выйти на берег, как она сама вдруг вышла из-за шатров и пошла к нему навстречу:

— Ты закончил свои дела? Я искала тебя. Хотела прийти к тебе ночью.

Он дернулся от удивления:

— Не нужно приходить! Я не могу принять тебя, как женщину...

Она снова расхохоталась:

— Ты подумал? Нет, ты правда подумал?! Да как ты мог подумать такое, а?!

Они еще были между шатров и кое-кто поглядывал на них. Сцепив зубы, Арис сказал:

— Хорошо, что ты не желала этого и тебя не задел мой отказ. Ты ведь, как старик-в-длинной-кофте. И выглядела бы, как иссохший труп, если б не колдовство!

Она только усмехнулась.

— Рад, что снова развеселил тебя, — сказал он зло. — Зачем ты хотела меня видеть?

— Собираются твои кланы, — заметила она, присаживаясь на камень, поодаль.

— Да. Редор и Тангор и Пако уже спрашивали о тебе. Я хотел представить тебя всем сразу, когда все кланы соберутся вместе.

Она кивнула и ничего не сказала.

— Но прежде, чем это случится, я хотел, чтобы ты рассказала только мне одному... как ты предлагаешь справиться с Мешем?

— А почему ты до сих пор не спросил меня об этом?

— Да какая разница?! — вскрикнул он раздраженно и тут же с досадой добавил:

— Потому, что каждый раз, когда мы говорим, ты будто специально злишь меня! И мне не хочется так решать серьезные вопросы. Я жду, когда мы начнем разговаривать, как друзья, но вместо этого все становится только хуже.

— Почему же так происходит? — спросила она, склонив голову на бок и он ответил:

— Ты все время делаешь странные вещи! Ты говоришь странное. Вот сегодня например! И я злюсь. Я ударил тебя, хотя и не хотел этого...

— Если не хотел, то зачем было кидать мне в лицо этот амулет? — удивилась она. — Даже если ты думал, что я смогу отразить удар, все равно твой посыл был не добр.

— Ты говорила ужасные вещи, — заметил Арис. — И я просто хотел, чтобы ты замолчала.

— Да, видимо до полки с книгами по философии у янгов ты не добрался, — заметила она и Арис вспылил:

— Ну вот — ты снова! Зачем же ты сама все делаешь так, чтоб я злился?

— Да потому, о мой наивный вождь, — воскликнула она, — Что иначе нам не добиться успеха! Как я объясню тебе свои планы, если ты не можешь без крика услышать от меня, что колдуны черпают силы для колдовства из одного источника?!

— Может быть нужно сразу перейти к сути? — спросил Арис. — Если ты объяснишь мне, что нужно сделать, я лучше смогу понять, чем, если ты продолжишь вот так вот говорить загадками? Может быть ты и права, может источник силы не важен. Может разница в другом и я смогу понять это позже, если мы пойдем дальше?

— Ты все ищешь легких путей, — сказала она. — Но их нет. Тебе придется принять очень многое, и ,кроме прочего, научиться мне доверять....

— Если нужно, я согласен! — закончил он. — Итак, хорошо. Я тебе верю, раз это нужно. Что дальше? Какой план? Скажи мне четко, а то от этого разговора у меня чувство, что я плаваю в болотной жиже и не могу найти ни дна, ни берега. Я даже не понимаю, о чем мы говорили до сих пор!

— Хорошо. Значит ты мне веришь? — сказала она.

— Да, верю. Что дальше?

Она встала и шагнула к нему, протягивая руку.

— Значит, веришь?

— Ну да, — он поднялся на ноги, чувствуя себя глупо. Черт его знает, как ей удается заставлять его чувствовать себя идиотом?! — Верю. Что дальше?

— Дальше? Дальше я тебе уже говорила. В тот самый первый миг, когда согласилась тебе помочь. Отдай мне свою душу, Арис, вождь кочевников. Готов ли ты? Готов ли ты доверить свою душу? Ну же, решай!

Арис не понимал, чего она от него хочет. Чтобы он добровольно согласился стать луноглазым? Чтобы стал ее рабом? Или это просто такая формула, принятая между колдунами? Ведь говорят, иногда возлюбленной — моя душа принадлежит тебе, но это же ничего не отбирает душу.

Арис видел, что она снова склонила голову на бок, следит за ним, ожидая ответа. Он не хотел задавать ей еще вопросы. В этом-то и подвох — она ждет, что он не согласится, начнет расспрашивать и тогда скажет, ты мол не готов еще идти дальше. Не доверяешь и все такое.

Он подумал, может быть это и так, но доверие заслуживают годами, а у него нет времени на это. Ему нужно просто узнать ее способ и понять — подходит ли он им для борьбы с Мешем. Ведь может оказаться, что и нет. Так что он вдруг взял и протянул ей руку и сказал:

— Хорошо. Я доверяю тебе так, что могу доверить и свою душу. Показывай...

Она удивленно глянула на него и не успел он договорить, как на ее ладони расцвело сиреневое пламя. Оно коснулось его, окутало с ног и до головы и тут он вдруг умер.

Арис парил у пустоте. Вокруг него не было ничего и сам он был ничем. Его вовсе не существовало, как не существовало ничего. Едва он осознал это, как вдруг удивился, если его нет и ничего нет, то как он думает?

Вдалеке кто-то звал его. Он не слышал голоса, но ощущал чей-то призыв, будто его тело вибрировало... тело? Значит оно есть?

— Проснись, Арис, — вдруг услышал он. — Просыпайся. Пора.

Он не мог проснуться, его больше не существовало. Как открыть глаза, которых нет?

— Тебе не нужно открывать глаз, — сказал тот же голос. — Ты не нуждаешься в них.

— Но я ничего не вижу! — хотел он прокричать, но не было ни рта, ни языка

— Ты видишь, но тебе не нужны глаза. Ты слышишь, хотя теперь у тебя нет ушей. И говоришь, хотя рта у тебя тоже нет, — голос шел отовсюду сразу, из серой пустоты, которая окружала его. Нет, эта пустота стала частью его, а он стал пустотой. Его больше нет....

Едва он так подумал, как понял, что это не так. Пустота обволакивает его снаружи и изнутри, но там, где она заканчивается, начинается он.

Арис немного потянулся и ощутил легкое скольжение. Что это? Может быть его плечи? И тут же понял — да, это плечи. Он потянул на себя пустоту новыми плечами и часть пустоты стала руками. Он взмахнул ими, ахнул, обрел зрение и увидел, что висит в воздухе, метрах в трех над землей. Под ним катила воды Туганна, а на камне, возле берега лежит... его тело Руки закинуты наверх, будто он хотел взмахнуть ими и упал, как подкошенный.

Глаза были закрыты, а кожа бела, как свежий снег. Увидев себя со стороны, Арис замер, пытаясь осознать, что происходит. И тут увидел, что возле его тела на камне сидит черный кот. Ведьмин зверек задрал голову, словно почувствовал его взгляд.

— Ты что — видишь меня? — прошептал Арис, и кот зашипел, грозно выгибая спину.

Арис отпрянул, не понимая, что происходит.

— Ну что, ты немного пришел в себя? — Арис повернулся и увидел ее. Ведьма возникла перед ним, в воздухе. Взмахнула рукой, заключая их в прозрачный шар и произнесла, сверкнув зелеными глазами:

— Это было очень глупо с твоей стороны — доверить мне душу! Разве можно отдавать самую суть себя, даже не разобравшись, кому и зачем?!

— Но я не думал что...

— Вот это верно! Ты не думал! Ты поспешил потому, что искал легких путей и простых ответов, и вот, просто так отдал мне самое ценное, что есть у тебя! Ты должен знать, в человеческой душе заключена огромная сила и каждый колдун мечтает забрать эту силу себе. Но еще твоя душа — это ты сам! И ты должен запомнить одну вещь ради себя — никогда не отдавай свою душу. Никому. Запомнил?

Арис только и мог, что досадливо промолчать. Что тут скажешь?

— Итак, ты позволил мне забрать свою душу, и это было очень глупо, — сказала она, словно подводя итог. — Ты не спросил ничего, просто позволил мне это. Тебе повезло, что я не Меш и не похожа на него. Я верну тебя назад, но ты должен запомнить — никогда не говори никому, что разрешаешь забрать свою душу. Сказав такое, ты заключаешь контракт, которому нет обратной силы! Ты понял меня? Хотя не отвечай. Я слышу твой страх и думаю, он будет тебе уроком. А когда мы вернемся обратно, ты подумаешь над этим еще.

Арис ощущал теперь не только страх, но и досаду. Ведьма учила его, как недопеска, которого за провинности хозяин тычет носом.

— Хорошо. Ты понял меня. А теперь оглядись вокруг. Только осторожно, — произнесла она. — Очень медленно. Ты — сейчас только душа. Чистая энергия и твоя сила очень велика... Я же сказала — осторожно! — закричала она потому, что Арис последовав ее совету огляделся.

И хотя он старался двигаться очень медленно, шар, в котором они были заключены, сорвался с места и просто перепрыгнул в ту сторону, куда он смотрел.

От неожиданности Арис присел и шар тут же рванулся вниз. Арис дернулся, ожидая удара о землю, но его не последовало, вместо этого шар вошел в землю, как нож в мягкое масло. А затем, не успел он разглядеть камешки и песок, перед глазами, шар взмыл вверх потому, что ожидая удара, Арис дернулся кверху.

Туганна превратилась в узкую ниточку. Они запутались в облаках и Арис наконец замер, боясь шевельнуться.

Ведьма некоторое время смотрела на него и вдруг расхохоталась. Он хмурился и не отвечал. Стоял не шевелясь.

— Можешь опустить ногу, — посоветовала она, отсмеявшись. — И запомни, тебе незачем бояться твердых предметов, когда ты бестелесный дух. А теперь смотри. Двигаться в сакрите нужно вот так. Тихонечко.

Она едва двинула ногой и шар, перепрыгнув огромное расстояние, застыл далеко-далеко от берега Туганны.

— Вот так, — под ними промчалась долины. Лес мелькнул и пропал, и они замерли над полем. Шар разгонялся резко и так же резко тормозил, но они почему-то не чувствовали этого. Даже волосы вокруг ее лица не двигались, будто это головокружительное перемещение им лишь казалось.

— Ну вот. Мы прибыли. Узнаешь?

Арис огляделся. Да, знакомые места. Неподалеку – Ирисовое ущелье. А внизу, прямо под ними, круглая площадка, которая служила местом сбора в их стойбище. Совсем недавно тут собирались десять семей его клана в праздничные дни.

— Я знаю это место, — мрачно сказал он и заметил, что вполне освоился в этом своем новом состоянии, как бы оно не называлось. Но это не удивило и не обрадовало его.

— Ты сказала, что расскажешь мне, как убить колдуна. Зачем мы тут?

— Сперва я хотела показать тебе их.

— Кого?

— Посмотри вниз.

Арис окинул взглядом площадку, полуразобранный помост и даже различил в темноте колышки — коновязь у пустой круглой площадки, которую раньше занимал шатер Пандора. Покинутое место. Тут и там валяются забытые вещи, реют на оставленных колышках обрывки шкур. Ни огонька, ни звука. Ничего. И тут он заметил неподвижный силуэт возле коновязи.

Во тьме его легко было принять за обычный столб, так неподвижен и тих он был. Но стоило вглядеться получше, становилось видно, что это человек.

Арис теперь не сводил с него взгляда. Через некоторое время он заметил, что под одеждой плечи едва заметно поднимаются и опускаются в такт дыханию.

Облачко скользнуло в сторону, открывая луну, и в глазах человека отразился ее свет. Ощущая, как волоски на руках встают дыбом, Арис наблюдал, как вдруг шар скользнул вниз и остановился так, что лицо Ариса оказалось напротив лица луноликого, буквально в двадцати сантиметрах от него.

Больше всего Арису хотелось рвануться прочь, но он заставил себя оставаться на месте. Едва дыша, он смотрел в серебряные глаза, которые покинула жизнь. В них была лишь пустота, жуткая, мертвая, и казалось, они смотрят внутрь тела, будто их странным образом вывернуло наизнанку.

Лунный свет подрагивал на поверхности. Ноздри человека подергивались, будто он все время нюхал ветер. Арис прикрыл глаза, чтобы хоть на миг избавиться от ужаса, который вызывал в нем луноглазый.

— Открой глаза, ты в безопасности. Он не увидит тебя сейчас, ведь ты — лишь душа, без тела. В то время, как он путое тело без души. Не бойся, — сказала она тихо. — Оглядись.

Арис медленно открыл глаза, скользнул взглядом по мертвенно белому лицу, застывшему почти напротив него, обернулся; и шумно сглотнул потому, что теперь он увидел их всех разом. Сверху он видел лишь одного, но площадку и коновязь окружало с десяток луноглазых. И может быть, их было больше, ведь заметить их было не так-то просто.

Бледные, с глазами, будто вывернутыми наизнанку, они замерли во тьме, но не спали. Их носы подрагивали, нюхая ветер, их челюсти шевелились, будто что-то пережевывали, или беспрестанно что-то бормотали. Арису начало казаться, что воздух вокруг звенит, будто наполненный тонким треском.

И едва он привык к их неподвижности и безмолвию, как один из луноглазых подпрыгнул в воздух, и Арису показалось, что он летит к ним, и сейчас проникнет внутрь шара. Рука сама собой метнулась к поясу, где он обычно носил ножи.

Лара крикнула:

— Не бойся! — и обхватив руками, буквально обездвижила.

А луноглазый приземлился в трех метрах от них, опустился на корточки и Арис услышал писк, хруст и чавканье, и передернулся с ног до головы, от крайнего отвращения. Через несколько минут луноглазый встал на ноги и замер, как и другие. Только рот еще шевелился. Он был достаточно близко, чтобы Арис разглядел свисающие из уголка рта красноватые обрывки мыши полевки, или хорька, которого он теперь пожирал.

— Им все равно, что есть, — сказала Лара рядом. — Они едят лишь для того, чтобы поддерживать жизнь.

Серебряные глаза, застывшим взглядом смотрели в пустоту, кишочки медленно втягивались ртом, и Арис сказал:

— Я больше не могу! Давай уйдем!

— Сейчас ты в безопасности, они не могут почувствовать тебя, но тебе очень страшно. Что будет, когда ты встретишь их на поле боя? Сможешь ли ты сразиться с ними? А остальные воины? Что будет, когда лушь пойдет на вас?!

Он сглотнул. Только сейчас он понял, что предстоит им. Многие ощутят тот же самый ужас. Ужас древний, поднимающийся из самой глубины души, сковывающий разум и тело. Многие побегут, поддавшись ему, едва взглянут в эти белесые глаза. И тогда им придет конец. Им всем придет конец...

— Они — твоя противоположность — они лишь тела, луши, или лушь, на древнем языке.

— Нам придется сразиться с ними, — повторил он.

— Да. И я хотела, чтобы ты увидел их и понял, что ждет твоих воинов. И тебя.

Они помолчали немного и Арис ощутил, как в груди колотится сердце. Тревожно и тяжело. Сердце? Разве он — не лишенный тела дух? Он приложил руку к груди и понял, что ощущает этот стук.

— Ты создаешь свое тело из пустоты, — сказала она, словно почувствовав его мысли. — Я удивлена, как быстро у тебя это получается. Ты никогда раньше не...

— Давай уйдем отсюда, — попросил он, чувствуя, что хрупкая реальность дает трещину и его разум сейчас, как утлая лодчонка, которую вот-вот затянет в бездну.

— Я правда, больше не выдержу.

— Главный враг в этом сражении будут даже не лушь, — произнесла она, поднимая шар легким движением в небо, — а страх, который испытают воины, увидев лушь.

С этими словами она вздохнула, шар поднялся и рванул вперед; и Арис уже не удивился тому, что его даже не качнуло внутри шара. Они помчались к Дарину, кусты и трава внизу снова слились в длинные темные полосы. Через некоторое время шар встал и он увидел далекое зарево над горизонтом. Мертвенный, неподвижный свет. Не сразу Арис понял, что видит Дарин.

Что еще предстоит ему увидеть сегодня? С самого рождения Арис не чувствовал еще такого страха и неуверенности, как в эту ночь. Может быть, дело в том, что он не чувствует своего настоящего тела? Или в том, что он был не готов ко всему этому?

Раньше он и не представлял, что в мире существуют подобные вещи. Мир был проще и меньше. И Арис былвовсе не рад новым знаниям.

— Как хорошо было бы, если б весь мир был размером с нашу долину, и самым страшным человеком в нем оставался Мауро!

Размышляя об этом, он продолжал разглядывать город; и вдруг подумал, что свет, который висит над стенами, не похож на отблески костров. Свет был мертвенно-белым, будто отражение тысяч мертвых глаз. Он хотел спросить у Лары, что это там, но вдруг он прав?

Лара между тем заговорила сама:

— Несчастный Дарин. Я пошла посмотреть на него еще в первый день, когда мы прибыли сюда с тобой и Антором...Теперь он похож на улей, в котором сотни муравьев служат одной матке. Колдун, живущий в теле царя Лаодокия, постепенно высасывает из жителей Дарина и окрестностей души, полученные обманом. Ты удивился, что он не погнался за вами, когда вы, разделившись разошлись в стороны, три месяца назад. Он не погнался потому, что был очень занят. Все это время он непрерывно ест и сейчас раздулся, поглотив столько душ. Он впитывает их и пока он не пожрал их все, не тронется с места.

— Судя по всему, осталось недолго. Недели две и он будет готов. Я надеюсь, к тому времени успеют вернуться остальные твои воины. Я так понимаю, самые большие кланы увел с собой твой друг, Бангор?

— Бангор и его брат, — пояснил Арис. — Да, он забрал с собой многих, в том числе и мой клан.

— Ах, если бы ты пришел за мной чуть раньше! — вдруг воскликнула она. — Мы смогли бы спасти многих, если б напали раньше! Но сейчас мы можем лишь ждать и надеяться, что твои люди придут прежде, чем колдун сожрет последнюю душу.

Арис молчал. Она говорила тоже самое, что думал и он. Если б Мауро услышал посла, если б он, Арис узнал раньше.

— Ты сможешь пойти и взглянуть на Дарин поближе, или ты уже за гранью своих сил? — спросила она и Арис кивнул:

— Я за гранью, но это держит меня на плаву. Я будто сплю. Пойдем и посмотрим, пока я не очнулся. Потом я уже не смогу.

Шар двинулся вперед, теперь лишь плавно скользя по воздуху, и Арис спросил:

— Колдун увидит нас?

— Нет, — сказала она. — Перед ним сейчас тысячи душ и он не заметит нас среди них.

Они подобрались ближе и зависли почти над самой стеной. Теперь Арис мог видеть, что внутри города беспорядочно мечутся тысячи человеческих фигур. Но приглядевшись, он заметил, что это не люди, а лишь только прозрачные силуэты, серебристого цвета, источающие тот самый мертвенно-белый свет, что был виден издалека.

Он слышал жалобные крики и плач, сливающиеся в общий вой. И вскоре понял причину — то один, то другой силуэт, вдруг засасывало какой-то невидимой силой, и уносило куда-то внутрь переплетения улиц. Может быть потому, большинство серебристых силуэтов держались ближе к стенам. Там внутри их города было что-то страшное, и даже сквозь стену Арис чувствовал ужас, который оно внушало.

С каждой новой жертвой отчаяние серебристых тел усиливалось. Те, кто был рядом с только что унесенным вглубь, начинали буквально вибрировать всем телом. Некоторые подскакивали высоко вверх и парили над городом. Но выйти за пределы не могли — их удерживал невидимый барьер, непроницаемая для душ сфера.

Некоторые фигуры держались по двое, или по трое рядом. Арис понял, что это те, кто при жизни были семьями, или просто близкими людьми. Они обнимались, едва не сливаясь в одно, и плакали горько и жутко.

Сердце Ариса заныло от плача, которым был пронизан сам воздух. Вот небольшая серебряная тень, вырванная из объятий другой понеслась куда-то, сопротивляясь из всех сил, но этого было недостаточно и ее унесло в один миг, а вторая бестолково металась по улице, дрожа и натыкаясь на другие.

— Мы можем сделать что-то?! — воскликнул Арис, движимый сочувствием к ним и рванул к стене. Лара схватила его с криком:

— Что ты творишь?! Не трогай ее! Он заметит...

Но было поздно, серебряные тени заметили их и метнулись к барьеру, пытаясь пробиться.

Серебряные капли стекали из глаз.

— Это слезы душь, — пробормотала смущенно и испуганно Лара; и Арис увидел, что она чувствует тоже самое, что и он.

— Неужели мы не можем помочь?! — Арис никогда еще не чувствовал такой огромной, всепоглощающей жалости, которая заполнила его при виде этих несчастных.

— Лара!

— Чего ты хочешь от меня?! — ее глаз тоже выкатились две серебряных капли. — Я не могу. Сейчас — нет.

— Тогда уйдем отсюда! — и Лара кивнула, и утерла глаза рукой. Но прежде, чем их унесло прочь, Арис смотрел на серебряные души, что рвались к ним, пытаясь пройти сквозь барьер.

Когда они увидели берег Туганны, Арис все еще не мог вымолвить ни слова. Да, среброглазая лушьнагнала на него ужаса, но то, что он видел в Дарине проняло до самых глубин. Сжав руки, он смотрел вниз, не замечая течения реки и даже свое тело, лежащее внизу, воспринимал, как часть пейзажа.

— Вы должны будете дать мне возможность добраться до колдуна, иначе ничего не выйдет. Он собрал огромную силу вокруг себя, я не смогу пройти сквозь всех. Я не смогу сражаться с лушью и с колдуном сразу. У меня нет столько сил, колдун убьет меня. Ты понимаешь? — она потрясла его за плечо.

Арис поднял голову и вяло сказал:

— Что тут сложного? Мы будем биться с луноглазыми, а ты будешь биться с колдуном. Это твой план, я понял.

— Я оставлю свое тело и уйду сюда. В мир духов. Мы сразимся с Мешем тут. А вы будете охранять мое тело.

— Я понял, Лара, — так же вяло сказал он. Перед глазами стояли те люди, в Дарине.

— Мы уже никогда не сможем сделать все как было? Вернуть те серебристые души в тела и сделать так, чтобы глаза у луши снова встали на место?

— О чем ты думаешь сейчас? — возмутилась она. — Раньше надо было... хотя ты раньше не знал... но чтоб не стало хуже, ты должен думать о том, как остановить колдуна и слушать меня! Мне кажется, что ты даже не понимаешь моих слов!

— Да, Лара, я почти не понимаю твоих слов. В глазах стоят те люди. Пока мы готовимся к схватке, он поедает их. И мы не можем остановить его сейчас. О боги! Мне больно! Слишком больно вот тут, — он показал на центр груди и спросил:

— Что со мной?

— Ах да. У тебя душевные терзания. Они слишком велики для тебя, ведь впервые голос разума не мешает, и ты чувствуешь всю их силу.

— Я готов был бы пойти туда и принести себя в жертву, если б это помогло! — горячо сказал он.

— Хватит, — сказала она раздраженно. — Постарайся не заплакать и выслушать меня, ладно?

— Я не заплачу! — сварливо ответил он, сам себе напоминая раздраженную тетку. — Я не заплачу, но все равно, давай вернемся в тело! Я не могу ощущать эту боль дальше! Почему мне так жалко их и почему это не проходит?!

— О боги! Я уже забыла, что первый выход из тела проходит так тяжело! Ты вот-вот расклеишься! Ладно, поговорим потом. Боюсь, оказавшись в теле, ты не сможешь меня выслушать.

— Почему?

— Потому, что возвращение будет не простым. У тебя будет что-то вроде... похмелья. После того, как ты выбрался из тела в первый раз, такое бывает.

— Как в тот раз, когда ты перетащила нас сюда?

— Тот раз ты легко перенес. Сейчас будет хуже.

— Хуже?!

— Во много раз хуже. Но не бойся, к утру все пройдет!

С этими словами она усмехнулась; и он увидел, как сиреневое пламя растет в ее ладонях, поглощая его, а потом ощутил как что-то огромное, и неудобное накинулось сверху и он никак не может уместиться в нем.

Руки стали чужими и мешали. Ноги стали неподъемными и не хотели сгибаться. Острый камень впился в локоть и даже дыхание требовало огромных усилий. Почему раньше он не замечал, что наполнить легкие воздухом — огромный труд?!

Он лежал на спине и не мог даже пошевелиться, только чувствовал острые камни, которые впивались в тело.

— Сколько усилий нужно чтобы дышать, — проговорил он непослушным языком, но получилось что-то вроде: «ко... сил... нуждышь»...

Она хмыкнула:

— Ничего не бойся. Это нормально. К утру ты придешь в себя. Телесно. Но уже никогда тебе не забыть той легкости и силы, какой обладает бестелесная душа. Некоторые после такого становятся неудержимыми и мечтают лишь о том, чтоб ощутить это чувство снова и снова. Смотри, не попадись на эту удочку.

С этими словами она ушла, а кот следом. Проходя мимо он зашипел Арису в лицо, а потом побежал за хозяйкой, задрав хвост вверх.

— Э...а не мо... гу ти... ги... — проговорил он вместо «я не могу идти, помоги!». Потом попытался крикнуть, но смог только выдавить:

— Эээ, — и выдохнув тяжелый воздух, оставил всякие попытки что-то сделать. Она ушла, бросила его одного лежать в темноте и смотреть на звезды...

Долгое время Арис лежал, разглядывая небо над головой. Постепенно становилось лучше. Он снова свободно дышал, силы возвращались. Наконец смог пошевелить руками. Подождал немного и полз с камня на землю и долго сидел, поддерживая голову руками, как будто был сильно пьян.

Потом встал и сделал шаг.

Тело тут же увело в сторону, и падая на четвереньки, он вспомнил, что так же вот они с Бако и Антором возвращались домой после того, как в первый раз напились вина. Это вино лежало в шатре Мауро. Мауро его привезли в дар из какого-то далекого города. Мауро говорил, что откроет этот кувшин, когда янги падут. Но Арис тогда решил, что незачем ждать так долго, и они сперли вино и выпили его.

За вино им тогда не попало, Мауро решил, что его выпила Арда с другими женщинами и долго гонял ее по двору. А она шипела и выкрикивала проклятья. Хорошее было время!

Так. Песчаная отмель закончилась и нужно взбираться на горку. Но как это сделать? Он полез вверх на четвереньках, но через некоторое время свалился и покатился вниз. Все это почему-то его рассмешило.

Арис немного полежал на спине, вздрагивая от приступов смеха, и снова полез наверх. Его рубаха зацепилась о камень и порвалась, и он снова засмеялся.

На середине пути он понял, что силы кончились и он сейчас снова скатится; и замер, изо всех сил упираясь в землю коленями и руками.

— Ого! Ты пьян?! — воскликнули сверху, и Арис рявкнул:

— Кто тут?! А ну, иди сюда!

— Я иду. Держись. Полезли.

— Кто ты? — спросил Арис, пыхтя и стараясь помогать своему спасителю.

— О боги, ну ты и напился! Я Наро, твой брат. Неужели ты не узнал? Я ждал тебя у шатра весь день.

Арис дернулся в сторону, и они покатились вниз по склону.

— Убирайся, — проговорил он, оказавшись снова внизу. — Откуда ты взялся, Наро... я думал, ты бежишь на край света. Туда тебе и дорога!

— Если я уеду, — немного помолчав, сказал Наро, — ты останешься совсем один. У тебя нет иной семьи, кроме меня. И мы с тобой братья. Я не уеду. Куда мне ехать?! Это моя земля, Арис!

— Если ты останешься, клянусь богами, я тебя убью! — взревел Арис, но получилось не очень страшно — голос был сиплым и слабым. — Я убью тебя, Наро! Лучше уйди. Ты восстал против меня!

— А ты убил моего отца и мать, — спокойно отпарировал Наро. — Я не боюсь тебя. Ничего ты мне не сделаешь. Я тебя знаю.

— Почему?

— Потому. Ты не караешь дважды за одно и тоже. И не убиваешь без причины. Я тебя знаю. Ты смелый, а смелые люди — добры, — сказал он.

Арис рассмеялся и Наро выпустил его ни миг. Арис покатился вниз все еще смеясь и смеялся, когда Наро спустился и встал рядом:

— Я... я! Я добрый! Ахххах! Не могу! Я добрый! И это говоришь мне ты! Ты, Наро, который всю жизнь меня ненавидит!

— Это ты меня ненавидишь, — возразил он спокойно. — Я же всегда завидовал тебе. С раннего детства. Великий Арис. Смельчак Арис. Арис, самый смелый в племени кочевников. Арис будущий вождь. Арис-который-убил-огромного-пса-в-пять-лет!!

— Ты завидовал, что отец натравил на меня собаку, когда мне было пять?! — Арис от удивления сел и потер глаза руками.

— Да. Все завидовали твоей славе. Арис, убивший первого врага в десять лет. Арис — убийца янгов. Арис лучший охотник. Арис, не знающий страха. Арис...

— Хватит. Ты глуп, если завидуешь тому, кого ненавидел собственный отец! И я даже не понимал причин! Я видел, как он любил тебя! Наро — послушный сын! Наро почтительный сын, надежда и опора отца! Наро, пойди, присядь, поешь с нами мяса! — передразнил он голос Арды. — А ты, Арис, иди отсюда, сядь с собаками и не мешай! — он перевалился, встал на колени и сплюнул на землю.

— Мой отец хотел меня убить! Ты знал об этом?

Наро подошел и подставил ему плечо:

— Точно не знал. Но он часто говорил, что ты опасен и, когда придет время, я должен быть готов занять твое место.

Арис расхохотался, только теперь это был горький смех:

— Этому ты завидовал, а, Наро?!

Он оперся о плечо Наро и принялся снова карабкаться вверх:

— Этот берег такой крутой! Почему я раньше этого не видел?

— Разве я виноват, что отец и мать не любили тебя? Разве я виновен, что Мауро украл тебя? Скажи мне, Арис.

— Ты восстал и хотел занять мое место, — сказал Арис. — Но я пощадил тебя, когда вернулся в стойбище.

— Нет! Ты унизил меня! — крикнул Наро, сбросил руку Ариса и они снова покатились вниз.

— Ты приехал один в стойбище! Один! Такой смелый и отважный Арис! Арис завоеватель, чтоб ты провалился! — заорал Наро и вдруг замолк.

Арис слышал, как он тяжело дышит. Немного помолчали.

— Почему ты не стал сражаться со мной тогда? — спросил Арис.

— Потому, что не хотел умирать! Я не хотел становиться вождем, так за что я должен был биться?! Этого хотела мать, но не я. Я хотел просто жить. И всегда понимал, что я слабее тебя. Мне нравилось думать, что я второй сын вождя, что я стану твоим советником и никогда не буду один тащить на себе бремя жестоких решений. Я не был готов драться ни за что.

Арис слушал его, округлив рот.

— Она хотела, чтоб я убил тебя, еще до того, как ты уехал в Дарин. В ту ночь, когда ты спал у себя, после того, как убил Мауро. Но я отказался. Она орала и называла меня трусом. А потом ты уехал и Арда каждый день говорила мне, что мой долг прогнать тебя и самому вести народ, и она не хотела слышать, что я мечтаю об ином!

— Когда ты уехал, она объявила, что ты — не настоящий вождь потому, что одержим демонами и мне ничего не оставалось, кроме как... впрочем, ты можешь решить, что я сваливаю всю вину на нее. Но это не так! Я не возразил ей, не поставил ее на место...

— Будто кто-то мог поставить ее на место! — воскликнул Арис. — Даже Мауро это не удавалось! Он все время гонял ее по двору кнутом, но Арде было плевать на всё. Она делала что хотела сама.

— Арис! — вдруг воскликнул Наро. — Арис! Ну я понимаю — Мауро! Ты убил его за то, что он убил твою мать! Но Арда! Неужели ты не видел, что это просто старая женщина, выжившая из ума?! Зачем ты убил ее? Убил так, на площади, прилюдно?! Зачем?

Арис приложил ладони к лицу и глубоко вдохнул прежде, чем ответить:

— Так было нужно.

— В этом ты весь! — вымолвил Наро.- В тебе нет жалости и раскаяния! — он покачал головой и тихо добавил: — И потому ты должен стать вождем, а не я. Мне не вынести этой ноши.

Они помолчали, каждый думая о своем. Наро тихо сказал:

— От меня тебе не избавиться. Убей меня, если хочешь потом жить с этим.

— Чего ты теперь хочешь? — спросил Арис и Наро сказал:

— Я хочу остаться. И занять место, достойное твоего брата.

Арис покачал головой:

— Ты метишь в мои советники? После всего?

Наро только кивнул и ничего не ответил.

— Ты снова нападешь на меня, когда появится такая возможность? Или ты будешь верен мне? Ты простишь и забудешь Арду и Мауро?! Я должен был убить их. Я думал, что это мой долг! И если я не прав, ничего уже не изменить! Так ты простишь?! Забудешь?! Останешься мне верен, как вождю, навечно, а, Наро?!

— Не задавай мне такого вопроса, Арис, — Наро усмехнулся. — Я мог бы зарезать тебя сейчас. Ты на ногах не стоишь. Я мог бы воткнуть нож тебе в сердце.

Арис хмыкнул. Наро заговорил снова:

— Я знал, что мы с Ардой мертвецы с той самой минуты, как она решила восстать. А Мауро... Ему лучше было умереть от меча, чем становиться старым... Да. Я забуду и прощу. Но и ты должен поклясться, что больше никогда не тронешь наших близких, Арис!

— У нас нет больше близких, — сказал Арис, опираясь на плечо Наро. — Никого не осталось. Ты и я. Говорят, у Арды был еще один сын раньше, но он умер. Я не убивал его, он умер сам. Я тогда был ребенком...

— Ты пьян и не знаешь, что говоришь, — сказал Наро. — Лучше держись за меня и постарайся больше не падать. Мне надоело кататься по этому склону.

Они медленно поползли вверх.

— Ты говоришь, не осталось никого, кроме нас. Это так, — начал Наро. — Но ты должен жениться и поскорее. Ты взрослый мужчина, а все еще не женат. Я не могу жениться, пока не женат ты. А тебе пора завести сына, наследника. Ты понимаешь?

— Оо, сейчас не до того. Ты слышал, что на нас идет темный колдун?

— Ты справишься с ним, — отмахнулся Наро. — А жениться давно пора. Об этом говорили еще в прошлом году. Отец зря не нашел тебе невесту. Если ты приблизишь меня, я подумаю о том, кто тебе подходит. Сулам так и не выдал свою дочь. Он надеялся, что ты обратишь на нее внимание и я тоже замечал, что она тебе нравится...

— Если ты теперь мой советник, то отведи меня спать, а потом иди к шаману, — Арис наконец то взобрался на горку и остановился, еле дыша. — Скажи шаману, чтоб начинал варить зелье из белых лилий. То, которое лишает страха и дарит смелость. И скажи, чтобы варил его очень и очень много! Ты понял?

— Ты пьян и утром...

— Советник, ты должен понимать, когда я пьян, а когда нет, — Арис поднял руки и с трудом сгреб на груди рубаху Наро и заглянул ему в глаза. — Ты понял?

— Я понял, — Наро встревоженно смотрел на него. — Я понял. Теперь я вижу, что ты не пьян. Но что же, о великие боги, с тобой творится?

— Это все колдовство, — Арис, опираясь на руку Наро, вошел в шатер и рухнул на кучу сена. — Иди к шаману. Нам нужно зелье. Очень много зелья!

Арис проснулся на рассвете от оглушительного шума. Кто-то кричал совсем близко, будто ссора была тут, в шатре. Крики приблизились, стали громче, яростнее, того гляди начнется драка.

— Я знаю, ты принес яд! Убирайся, проклятый предатель! Я не подпущу тебя к вождю! — голос Антора, а отвечал ему Наро:

— Прочь с дороги! Ты котт, ты чужак! Я выполняю приказ вождя! Я теперь — его советник! Так он сказал вчера!

— Никто не слышал таких слов! Вождь еще не рехнулся, чтобы приблизить к себе такого, как ты!

Арис разлепил глаза, и сел, ожидая, что вчерашнее состояние вернется, но тяжесть исчезла. Только резанула тоска, будто что-то свербило под ложечкой, напоминая о вчерашнем ощущении легкости и полета.

Он сел и крикнул:

— Что там такое?

— Ты не поверишь, вождь! — Антор через секунду оказался рядом с ним. — Этот лесной хорек, предатель Наро, явился сюда и заявил, что вчера ночью ты сделал его своим советником! Мало того, он заставил шамана приготовить какое-то зелье, которое якобы велел сварить ты! И вот, он принес его тебе на пробу — целый кувшин! Шаман говорит, что сам варил зелье и уверен, что оно хорошее, но я думаю, Наро добавил в него яд, иначе, как объяснить все это?! Что только не придумает, лишь бы добиться своего... но почему ты так странно на меня смотришь?!

— А я Наро не поверил сразу, — проникновенным голосом заявил младший шаман. — Я сварил зелье про запас, — и его глаза испуганно забегали.

Наро сложил руки на груди:

— Вождь, я все утро терплю его нападки и не отвечаю грубостью лишь из уважения к тебе! Этот человек забыл свое место — он нападает на твоего брата, хотя он уже не твоя рука. Ты сам говорил это. Антор теперь один из коттов и никто для нас. Укажи ему его место. Пусть уходит со своими коттами за границу стойбища!

— Да я за это! — заревел Антор и шаман испуганно скользнул назад, и застыл у стены, не зная куда деваться.

— Довольно! — заорал Арис. — Хватит! Я только открыл глаза!! Тихо! Молчите все! — он встал, подхватил рубаху, надел ее и сквозь зубы процедил:

— Да, я вчера сказал Наро, что он будет моим советником. Да, Антор, я так решил. Наро мой брат... впрочем, я после поговорю с тобой об этом. А пока запомни, что ты больше не назовешь его предателем!

— И ты, Наро, должен запомнить, что Антор мне такой же брат, как и ты! Я обязан ему жизнью и ни один раз он выручал и спасал...

— Нет, ты не можешь забыть, что сделал этот человек! — заорал Антор. — Или ты забыл, что было в конце весны?! Или ты ослеп и одурел?! Ты приказал ему изготовить для тебя зелье?! Ты умрешь, если выпьешь его, я уверен — оно отравлено!

— Нет, я думаю, Наро не стал бы травить меня так явно и открыто, даже если б хотел, Антор. Вчера ночью он встретил меня возле Туганны и мог утопить, и никто не узнал бы об этом. Но он помог мне...

— И ты размяк! Поверил! — выплюнул Антор. — Я выпью из этого кувшина ради тебя и ты увидишь, что я был прав!

— Ты видишь, как он говорит с тобой, брат?! — закричал Наро. — А он уже никто нам! Он котт! И сам он хорек! Все вы, котты — лесные хорьки! Или ты сам не говорил таких слов?!

— Ну все! — Антор схватился за нож, и Наро сделал тоже самое. В последний момент Арис успел втиснуться между ними. Наро он отбросил назад, так, что тот улетел далеко, ко входу а Антора сжал, не давая двинуться.

— Тихо! Тихо оба, иначе я сам накажу вас обоих! — орал он. — Вы перешли все границы! Вломились в мой шатер и устроили шум! Все! Успокойтесь!

— Отпусти меня, — сквозь зубы потребовал Антор. — Отпусти и я уйду! Если ты приблизил к себе Наро, то я уйду! Я не хочу смотреть, как он убьет тебя и...

— Тихо!! — Арис тряхнул его, заставляя замолчать. — Довольно! Молчи! Я после поговорю с тобой о Наро, а пока запомните оба! Я запрещаю вам ссориться под страхом смерти! Ясно?!

— Мне все ясно, вождь, — смиренно опустил глаза Наро, но Арис видел, как у него блеснули глаза.

— А тебе?!

Антор вырвался и тряхнул плечами:

— Мне все ясно! Мне все равно, накажешь ты меня, или нет, я скажу тебе еще вот что — стоит тебе захотеть, я уйду, если ты тоже считаешь, что я лесной хорек, или мои люди лесные хорьки и...

— Замолчи!! — не помня себя заорал Арис и ударил изо всех сил по опорному столбу так, что сложилась половина шатра.

Шаман с визгом убежал, бросив кувшин, и Арис увидел, что за порогом собралось половина стойбища.

— Кем бы ты не считал меня, я готов за тобой идти и готов отдать за тебя жизнь, как прежде! — в запале продолжал Антор. — Но Наро не смеет мне указывать место! И...

— Уйди, Антор! Уйди по-хорошему, прямо сейчас!

Антор осекся, пожал плечами, и пошел прочь, пробираясь через висящие полотнища. На миг он пропал за ними, а потом выбрался и пошел прочь, расталкивая людей.

Арис воздел руки к небу и покачав головой, пошел к реке, дав знак Редору, Тангору и Пако следовать за ним. Шаман, который успел забраться на телегу и сидел там с испуганным видом, тоже потрусил следом.

Возле Туганны Арис присел и опустил руки в ее прохладные струи. Долго плескал воду в лицо. Позади, на камнях сидели главы его кланов и ждали продолжения, но Арис не спешил.

Прохладная вода смывала гнев и ярость, и только успокоившись как следует, он напился из потока, и наконец обернулся к ним.

— Мой шатер сейчас не подходит для собраний и потому я позвал вас на берег реки. И не предложу вам угощения... мда, — он быстро глянул наверх. — Итак... о чем я? Ах, да. Вчера ночью я был возле Дарина и видел тех, против кого нам придется сражаться.

Он заметил, что все взволнованно переглядываются, едва сдерживая вопрос: как это возможно, ведь до Дарина три дня пути?!

— Да, я был там. Меня перенесла туда... та, кого я привез нам на помощь. Ее зовут Лара и она... не черная ведьма.

Арис вздохнул и снова повернулся к реке и выпил воды. Вот зачем на переговоры приносят пищу и вино. Никто все равно не способен есть, но ты можешь делать вид, что ешь, когда нужна пауза.

— Итак, — снова начал он. — Я был в землях литереев. Это такой народ. Они живут очень далеко. И там я нашел ту самую женщину, о которой говорил старик-в-длинной-кофте.

— Черную ведьму? — робко перебил его Редор.

— Нет. Она не черная ведьма. Она... она будет биться с нами и она поможет одолеть Меша. Поэтому мы не будет звать ее так. Я дал ей другое имя и теперь она — Лара.

— Лара? Как лесная богиня? — переспросил Тангор. — Но кто она, если не ведьма?

— Она... — Арис замолчал, затрудняясь найти нужное слово. — Она... ммм... лесная жительница... нет. Она...

— Провидица? — робко сказал Наро, спустившийся сверху и все посмотрели на него удивленно, а потом перевели взгляд на Ариса, ожидая его реакции.

— Провидица. Да! — хлопнув себя по лбу, кивнул Арис. — Да, вот мой брат, Наро. Мы долго были в ссоре, но помирились, как и следует братьям. Я решил, что он будет моим советником. Как и положено моему брату. И твой первый совет очень хорош, Наро. Сядь на камень тоже. Так мы и будем ее звать. Провидица Лара. И скажите всем, она не крадет чужие души. Эо все только сказки. Ее колдовство — от доброго источника. Ясно?

— Ффф... — выдохнул Тангор. — Это хорошо.

— Вчера я был у Дарина и там я видел их...

— Янгов? — воскликнул шаман подскочив на камне от любопытства.

— Они уже не янги, — произнес Арис. — Они... «лушь», так их называли древние. Они... ужасны в битве. Не устают. Не останавливаются, даже потеряв в бою конечность и насаженные на копьё. Колдун забрал их души и пожирает. Когда он наестся, то пойдет к нам, чтобы и нас превратить нас в лушь. И нам придется нелегко. Это будет славная битва. Но тяжелая. И чтобы выиграть в ней, мы все выпьем перед битвой зелье бесстрашия. Иначе мы не сможем сражаться с ними.

— Мы не трусы! — возмутился Тангор. — Никогда еще северные кочевники не бежали от врага! Не нужно нам никакое зелье!

Ну конечно! Он знал, что они это скажут!

Арис вздохнул:

— Нет, мы еще не бежали. Но и такого врага у нас еще не было. Все вы знаете, что я ничего не боялся и не бежал прочь. Но вчера... я видел их перед собой, как сейчас вижу вас. И мое сердце дрожало от страха. Я готов был сбежать.

Они недоуменно смотрели на него, словно ждали, что сейчас он засмеется.

— Я совсем не шучу! — крикнул Арис. И замолчал, увидев их лица.

Они не понимали ни слова из того, что он говорил. Ну да. И не поймут, пока не увидят. Арис отрезал:

— Мы все выпьем зелье перед этим боем. Я вождь и это — мой приказ.

— Мы сделаем так, о вождь, — нестройным хором ответили они, и Арис видел, что они чувствуют себя оскорбленными.

Пусть так. Главное чтобы они не дрогнули и не сбежали прочь, когда увидят лушь с вывернутыми наизнанку глазами, так близко, как видел он.

— Но где нам взять столько зелья? — робко спросил шаман. — Я не успею сварить столько порций!

— Поэтому я и собрал вас всех тут. Все женщины должны отправиться на помощь шаману. Пусть шаман научит их варить зелье. Нам нужно очень много зелья, для каждого из воинов, что есть и что еще придут.

— Но вождь! — возмутился шаман. — Ты требуешь невозможного! Женщинам! Рецепт зелья бесстрашия — тайна шаманов, я не стану выдавать ее всем подряд!

Арис поморщился. Да, это будет проблемой. Шаманы свято хранили рецепты зелий.

Главы кланов кочевников всем видом показывали, что согласны с шаманом.

— Где это видано, прости меня вождь, чтобы рецепты таких зелий знало все племя? — сердито сказал Редор. — Представь, что тогда начнется? Женщины будут варить зелья своим мужьям и никто не будет знать об этом. Как после этого проводить поединки, если не знаешь, что с твоим противником?

— Что, если какая-то женщина возненавидит тебя и решит отомстить? Подольет зелья в суп, когда идешь на охоту? Ты знаешь, если выпить его слишком много, отключается рассудок и осторожность покидает человека. Он становится легкой добычей, — подхватил Тангор. — Нет, я не выйду из шатра, если каждая в племени будет знать рецепт зелья!

— Оно опасно, — подхватил Пако. — Все мы...

— Тихо! — рявкнул Арис. — Хватит! Хорошо. Пусть женщины рвут нужные травы, измельчают их, кипятят воду! Не обязательно рассказывать им, сколько и каких трав ты кладешь в зелье! Ясно?

— Но как мне сохранить секрет?! — возмутился шаман. — Вокруг меня будут бродить женщины, будут смотреть... Нет, лучше дождаться старшего шамана! Он решит, как нам быть!

— Ты сваришь зелье, если хочешь дожить до того дня, когда приедет верховный шаман! — рявкнул Арис, и наполовину выдернув меч из ножен тут же загнал его обратно. Шаман сник и беспомощно огляделся по сторонам, а вот остальные возмущенно переглянулись — никогда еще такого не было, чтобы вождь угрожал шаман, даже младшему.. Это очень дурная примета.

— Сейчас такие времена, что нет времени соблюдать все тонкости, — попытался объяснить он. — Или мы спасемся, или колдун убьет нас!

Конечно, они не понимали его. Как жаль, что вчера они не видели мертвых глаз луши!

— Возвращаются котты и Рато! — на вершине холма возник воин, и Арис вскочил на ноги. Вся эта сцена уже порядком достала его, он хотел закончить обсуждение. Потом они поймут. Сейчас, главное, найти Антора и вместе с ним встретить коттов.

Нужно быть очень любезным с ними, пусть Антор видит, что он не считает коттов хорьками. И никогда не считал. Но не успел он сделать и десятка шагов, как дорогу ему преградил вождь болотного народа.

Узенькие глаза горели гневом. Он выплюнул:

— Мы так не договаривались! Мой народ уходит!

— В чем дело? — спросил Арис, с трудом держа себя в руках.

— Котты наши враги! — взвизгнул он. — Все это знают! Мы не можем сражаться вместе с коттами!

— Сейчас нет коттов, кочевников, или янгов, — устало сказал Арис. — Есть колдун и мы. Все.

— О, но кто знает, правда ли это?! Я не видел колдуна; и никто из моих людей не видел колдуна! Может, все это ловушка, и ты хочешь, чтобы котты поубивали нас спящими!

Арис не успел ответить, потому, что на секунду задержал дыхание от возмущения — что этот коротышка воображает, что он затеял такое представление лишь для того, чтоб заманить его в ловушку?!

Это дало возможность Антору выступить вперед. Оказывается он был рядом и слышал этот разговор:

— Ну ка, скажи мне, что ты имеешь в виду! Чем тебе не угодили котты, ты, болотный червь?!

— Ты слышишь, вождь Арис, как говорит со мной твой человек? — потемнел лицом вождь Пирис.

— Я говорю с тобой, как положено! — Антор шагнул вперед, ноздри у него раздувались. — Ты оскорбил мой народ! Я — вождь коттов!

— А, я слышал про тебя! — Арис заметил, что рука вождя Пириса легла на пояс и что-то сжала в складках повязки, а глаза угрожающе сузились. — Ты тот самый мальчик, у которого не было отца и клана, и поэтому вождь Мауро сделал тебя игрушкой Ариса, а потом Арис сжалился над тобой и объявил тебя своей рукой.

Он усмехнулся, а Антор здорово побледнел.

— Говорят, потом, вождь Арис так устал от тебя, что сговорился с Изгамом, чтоб тот объявил тебя своим наследником. У старика никого нет, так Арис решил подарить ему тебя. Он очень добр, вождь Арис, и все время пытается исправить то, что натворил его отец, Мауро. Но кочевники всегда остаются собой — они только притворяются, что изменились, но всегда думают о своей выгоде, а не о....

— Хватит! — Арис поднял руку, вынуждая Пириса замолчать. — Ты сказал слишком много!

— Сегодня, через полчаса! — рявкнул Антор, отталкивая Ариса. — Мне все равно, какое ты возьмешь оружие, лягушка! Прямо тут, перед всеми! Я загоню твои слова тебе в горло!

И он зашагал прочь, мимо остолбеневшего вождя Изгама, а вождь Пирис проводив его пристальным взглядом, усмехнулся и снова прикоснулся к своей набедренной повязке.

— Что у тебя там? — не выдержал Арис. — Что ты прячешь?!

— Что? — усмехнулся он. — Разве вождь Арис не знает, что там находиться у каждого мужчины? Я мог бы показать тебе, если б ты был женщиной

Он развернулся и пошел прочь, а к Арису уже подскочил вождь Изгам, и испуганно заглянул в глаза:

— Что произошло, Арис?! Почему мой правнук не подошел ко мне?!

Некоторое время ушло у Ариса на объяснения с вождем Изгамом. Кое-как успокоив его и указав место для его шатров, он пошел искать Антора и нашел там, где рассчитывал — возле своего шатра, который восстанавливали женщины.

Арис видел, как одна из них подмигнула ему зеленым глазом и нахмурившись, отвернулся.

— Антор...

— Это правда?! Скажи мне сейчас, это правда?! Вы с вождем Изгамом сговорились?! Ты скинул меня ему в наследники и вся эта история, будто меня украл Мауро ложь?! — при этом Антор вцепился руками в рубаху Ариса и тряс его, как в такт словам.

— Ну все! Все, успокойся!- Арис выдрал рубаху и отступил на шаг. — Разве ты не видишь, что за человек, этот вождь Пирис?! Откуда ему знать? Он даже книг никогда не видел! Он наговорил все это чтобы ты...

— Так зачем же ты позвал его? Если ты все так хорошо знаешь, ради чего ты пригласил этого человека к нам и хочешь, чтобы мы сражались вместе?!

— Разве ты не видишь, что за времена сейчас? — с досадой спросил Арис.

Он махнул рукой, и женщины, что чинили шатер, удалились с поклонами. Тогда он прошел внутрь полуразвалившегося шатра и пригласил Антора следовать за ним.

— Сейчас нужно отложить все былые ссоры, забыть о них на время. Как вы этого не поймете?! Над нами нависла такая беда, какой еще не было! А вы грызетесь, как свора диких псов!

— Ты думаешь это я виновен?! — Антор дернул головой, будто бы сдерживая изо всех сил внутри ярость. — А твои поступки верны?! Разве ты не одержим мыслью собрать под свою руку все народы, до которых можешь дотянуться?! Разве ты не для этого стараешься?! Тебе все равно, что все мы разные и хотим держаться друг от друга подальше! Ты гнешь нас, как ураган, ломаешь!

Арис вскинул голову, сверкнув глазами:

— Как ты смеешь?

— Скажи мне только одно — в том, что сказал этот властелин лягушек, есть правда?!

— Ты не в себе и не смеешь требовать ничего у своего вождя! — отрезал Арис. — Иди, и подготовься к бою.

Некоторое время Антор молчал, играя желваками на щеках, а потом вымолвил сквозь зубы:

— Хорошо. Я уйду, раз ты гонишь меня и не желаешь отвечать. Я кричал не на вождя, а на брата, которого спасал много раз, и который спасал меня. И еще раз спасу, хоть ценой жизни!

Он шагнул к выходу, пробормотав сквозь зубы:

— Как же мне не хватает Бако! Он бы понял меня!

Арис остался в шатре. Нужно было встать и идти туда, где вот-вот сойдутся в битве Антор и Пирис, но ему нужно было сперва собраться с мыслями. Все эти ссоры и раздоры, происходящие в такой момент доконали его. Он просто не понимал, как все остальные могут думать о чем-то еще, кроме того, что скоро колдун придет за их душами.

Все уже ушли к месту схватки, и было так тихо, что он слышал лишь свое шумное дыхание. Широкий лист сорвался с разобранной крыши и медленно спланировал вниз. Вокруг него искрились пылинки в лучах солнечного света, проникающего сквозь прорехи с крыши.Арис поднял голову разглядывая их, оглядел свой полуразвалившийся шатер и вдруг вскочил и вскрикнул:

— Антор! Нет!

Только теперь он понял, что Антор имел в виду, сказав: «И еще раз спасу, хоть ценой своей жизни» — кувшин с зельем, который с утра принесли младший шаман и Наро исчез.

— О боги, нет! О боги, нет, лишь бы он не выпил слишком много! — Арис бежал, расталкивая людей.

Зелье бесстрашия в небольших количествах уменьшает чувство страха, но если выпить слишком много, оно лишает человека любых опасений и осторожности. Перепивший такого зелья становился легкой добычей — ведь он уже ничего не боялся. Вот почему Антор так легко вызвал Пириса на поединок, хотя и знал, что это разозлит Ариса!

На круглой площадке толпился народ. Только приехавшие котты, болотные люди и северные кочевники обступили площадку, едва не влезая на плечи друг другу. Антор и Пирис уже начали сходиться.

Антор был одет в тонкую рубаху и кожаный доспех. Медные пластины и воловья кожа защищали его плечи. Широкие браслеты защищали руки от локтя до запястья. В руке Антор держал меч, а с пояса свисала пара ножей. Все, как положено.

Вождь болотного народа же выглядел так, будто он собирался смешить людей, или принести себя в жертву, подставив незащищенную грудь. На нем не было ничего кроме набедренной повязки, только тело блестело, будто он натер его маслом. Вождь Пирис не взял даже меча — он вступил в круг с одним лишь ножом с узким, кривым лезвием.

Арис вспомнил о яде и взглянул на узкое лезвие. Да, скорее всего он рассчитывает на это. Таким ножом можно убить человека, только если воткнуть его прямо в глаз, а Антор не из тех, кто позволит проделать с ним подобное. Значит, нож и впрямь отравлен.

Арису оставалось лишь надеяться, что его друг, знавший, чем закончился поединок с болотным вождем для Комо, поскорее загонит свой меч ему в глотку, не позволив ранить себя и даже задеть этим лезвием.

Тут Антор, подняв меч сделал несколько шагов навстречу противнику. Вождь Пирис улыбнулся, и вдруг, сорвавшись с места бросился навстречу Антору с такой скоростью, будто намеревался сбить его с ног.

Арис даже рот открыл от удивления — на что рассчитывает Пирис? Может и впрямь решил покончить с собой, нанизав себя на меч?!

На миг Арису показалось, что сейчас все закончится. Слишком быстро бежал Пирис, чтоб успеть уклониться от меча, но вдруг, когда их разделяло не более двух мер, и меч Антора уже смотрел прямо в сердце врага, Пирис подпрыгнул и взмыл в воздух. Он взлетел так высоко, что перемахнул через Антора, и переворачиваясь в воздухе, над его головой, успел резануть ножом по кожаному наплечнику.

Арис понял — он метил в шею, но немного промахнулся.

Рокот удивления пронесся над собравшимися — до сих пор никто не видел, чтобы люди так прыгали — будто их не притягивает земля.

— Антор будто пьян — не стал меня слушать! — прошептал рядом знакомый голос, и Арис увидел возле себя бледного Пако, сжимающего кулаки.

— Я говорил Антору, чего следует ожидать! Поединок с Комо он провел точно так же — уклонялся и прыгал, будто кузнечик! И ухитрился задеть его лезвием своего ножа не меньше десятка раз! Мы смеялись — лезвие едва касалось кожи. И Комо прижал его к земле и победил, только к тому моменту было поздно!

— Ты сказал все это Антору?! — переспросил Арис, и Пако бросил:

— Да, но он был как не в себе — не слушал, только пил свое вино из кувшина!

— Из кувшина?

— Да! Из того вон, — Пако указал, на кувшин, валяющийся сбоку у края площадки, и Арис, рванувшсь туда, поднял его и заглянув внутрь. Почти половины нет.

— О боги!

Тем временем противники начали сходиться снова. Пирис нахально улыбался, перекидывая нож из одной руки в другую, и делал вид, что собирается броситься то в одну, то в другую сторону. Антор бестолково метался из стороны в сторону, пытаясь упредить эти движения.

— Что ты делаешь?! — крикнул Арис. — Не иди у него на поводу! Пусть он сам нападет!

Но Антор его не слышал. Как раз в этот миг он взревел:

— Ну! Что ты прыгаешь, как помойная крыса?! Сражайся! Думаешь, я боюсь тебя?! Вот, как я тебя боюсь! — с этими словами он содрал с себя нагрудник и запустил им в Пириса. Тот уклонился и бросился вперед. Бросок и нож чиркнул по медному браслету на запястье, едва не задев кожу. Антору повезло. Но зелье бесстрашия все сильнее овладевает им. Вскоре он может отбросить меч и пойти на Пириса с голыми руками!

Арис с ужасом глядел на то, что разворачивалось на площадке. Антор не сделал никаких выводов из атак Пириса. Он не сгруппировался и снова принял ту же самую стойку, которая не обманула Пириса, и снова собирался нанести тот же самый удар.

— Что ты делаешь, Антор?! — выкрикнул он в ужасе. — Схитри! Он слишком ловкий!

Пирис посмотрел Арису в лицо и рассмеялся широко открывая рот. Узкие глаза щелки посмотрели на него. Он многозначительно прикоснулся рукой к набедренной повязке.

Арис и бросился прочь, расталкивая толпу.

— Лара! Лара! Лара, где ты?! — он добежал до шатра шамана и вломился внутрь. Шаман резал на широком круглом камне пахучие травы и вскочил, как ужаленный, увидев его. Лары тут не было. Увы. Уже убегая, он крикнул:

— Сколько доз было в кувшине?!

— Не менее ста, о вождь! — немедленно ответил тот. — А что такое? Наро велел мне...

Но Арис его не слышал, он снова несся по стойбищу, крича:

— Лара! Лара! Лара!

Черный кот молнией метнулся у него под ногами, прыгнул в сторону, словно приглашая за собой. Арис помчался, на ходу перепрыгивая через телеги и вещи.

Через минуту он резко выдохнул, наконец, увидев ее.

— Лара! Мне нужна твоя помощь!

— Меш идет?! — воскликнула она.

— Нет! Мой друг! Антор, может погибнуть! По ошибке он выпил очень много зелья бесстрашия, и оно вот-вот лишит его осторожности! Сейчас идет поединок и вождь Пирис убьет его!

— И?

— И?! — он ошеломленно взглянул на нее и заорал:

— Сделай что-то! Я не могу потерять еще и его!

— Нет, — она покачала головой. — Я обещала тебе помочь справиться с колдуном, но спасать всех, кого ты пожелаешь, я не могу...

— Да сдохни ты! — выкрикнул он и помчался обратно. Растолкал толпу и в тот же миг увидел, как Пирис, уходя от меча, метнулся в сторону, и тут же что-то рассекло воздух у самой головы Антора.

Тонкая трубка упала на землю, изливаясь зеленоватой жидкостью.

— Арис! Антор не в себе! — крикнул вождь Изгам. — Ты посмотри, что он делает!

Да, там было на что взглянуть — как раз в этот миг Антор скинул остатки доспехов и крикнул:

— Ну, лягуха! Думаешь, сможешь вечно ускользать от мен?! Я придушу тебя голыми руками, мне даже меч не нужен! — и меч полетел в песок, а все вокруг загомонили, потому, что такой поступок был и в самом деле странен.

— Он опоен, — бросил Арис.

— Что же делать?! — вождь Изгам поднял к груди руки и его глаза наполнили слезы. — Что делать?!

Арис набрал воздуха:

— Я остановлю поединок!

— Нет! Нельзя вмешиваться в чужой бой! — воскликнул вождь Изгам. — Это небывалое дело!

Но Арис уже не слушал его. Он шагнул в круг и поднял руку:

— Довольно! Это не честная битва и я ее останавливаю!

От криков протеста заложило уши:

— Нет! Нет! Позор! Позор! — орали стони глоток.

— Такого никогда не было! Ты не имеешь права! — казалось, они готовы растерзать его.

— Уйди! — потребовал Антор, и Арис увидел в его глазах ненависть. — Ты не смеешь позорить меня!

— Ты опоен! Убирайся из круга!

— Нет! — Антор пошел на него с кулаками, и дождавшись, когда он подойдет достаточно близко, Арис, прямым вмазал ему между глаз. Антор упал на землю, как куль с мукой.

В этот миг что-то свистнуло у него над ухом, и резко обернувшись, Арис увидел, перед глазами тонкую трубочку, которая замерла в воздухе, прямо напротив его лица. Тонкое лезвие сочилось зеленью. Через секунду она упала на землю.

Над головами воинов он видел Лару, которая напряженно смотрела на него. Вождь Пирис снова потянулся к своей повязке; и Арис, чувствуя, как ярость застилает все вокруг, шагнул к нему:

— Ублюдок!

Еще две трубочки, одна за другой, вылетели из спрятанного оружия.

— Ублюдок! Ты не вызывал меня на бой, подлая, болотная тварь! Я убью тебя! — мир вокруг покраснел и сжался. Арис поднял руку с медным налокотником. Взмах, еще один, и обе стрелки лежат на земле. Третья ушла в молоко. Наверное у вождя Пириса дрогнула рука.

— Ты не вызывал меня на бой! Я не позволял тебе использовать против меня свое проклятое оружие! — в два шага он пересек площадку.

Пирис попытался уйти, прыгнув вбок, но Арис сделал тоже самое, и схватив его за руку, швырнул на землю. Проехавшись спиной по песку, тот замер у ряда людей, окружающих площадку.

В два шага Арис был там. Схватив вождя за горло, поднял над землей, и вырвал из рук нож. Бросил его в песок и разломил ударом ноги. Содрал повязку и трубочки с ядом раскатились во все стороны. Саданув Пирису так, что из носа у него потекла кровь, а глаза немного помутнели, Арис приблизил его лицо к себе и прорычал:

— Ты никогда больше! Никогда! Запомни! Не попытаешься использовать яд против коттов, или кочевников, пока находишься в моем стойбище! Иначе я затолкаю его тебе в рот и заставлю сожрать, на глазах у всех! Ты понял?! Понял?!

Он тряхнул Пириса и тот едва заметно кивнул. Руки и ноги у него болтались, как у тряпичной куклы и вид был весьма жалкий. Отбросив его в сторону, Арис рявкнул:

— Отныне я запрещаю все ссоры и поединки в этом стойбище, пока мы не уничтожим войско колдуна! Каждый, кто нарушит мой приказ — будет убит! Моими руками! И мне все равно, кто он — кочевник, котт, или болотный человек! Это всем ясно?! — он обвел глазами собравшихся. Перед лицом будто плавала багровая пелена и от ярости кружилась голова.

— Но если захотят сразиться вожди? — спросил чей-то робкий голос и Арис немедленно развернулся в ту сторону:

— Отныне — я вождь вождей в этом стойбище! И мое слово — закон! Кто-то желает поспорить?! Ну?!

Все угрюмо молчали. Вождь Пирис пытался подняться, но не мог. Антор лежал без сознания. Сотни глаз смотрели на Ариса, возвышающегося над ними и он видел, что им страшно.

И вдруг вождь Изгам шагнул в круг и встал рядом с ним:

— Пока не побежден колдун, котты признают тебя, вождь, Арис, главным! Это твое стойбище и мы тут гости. Мы будем слушать тебя. Все.

Потом он наклонился на Антором и дал знак. Его унесли из круга.

В воздухе чуть спало напряжение, и люди начали расходиться. Болотные люди повели, поддерживая за плечи, к своей стоянке Пириса.

Арис ушел к себе. Женщины все еще чинили крышу его шатра.

Он приказал нести себе еду. Не смотря на все, аппетит был жуткий. Странно, но целый час к нему никто не заходил, и после еды Арис встал, оседлал коня и ускакал прочь из стойбища. Все, что случилось утром, должно было улечься внутри.

Он уехал так далеко, как мог, расседлал коня и улегся в траве, разглядывая облака в небе и щурясь от яркого света.

Постепенно спадало напряжение. Расслаблялись руки, сжатые в кулаки. Высоко в небе летел сокол, и Арис позавидовал его свободе — лети куда хочешь, нет ни обязанностей, ни беспокойств. Нет врагов, которые хотят убить всех соколов разом. Нет своры соколов, дерущихся друг с другом без всяких причин...

Он вздохнул и перекатился на бок. Теперь он не видел неба, а только высокую траву. Некоторое время так и лежал, лениво покусывая травинку, что лезла в лицо, и вдруг напрягся — кто-то был тут, рядом. Он заметил, сквозь траву, как мимо скользнул силуэт. Сжав нож, Арис весь подобрался, собираясь подпрыгнуть, но тут стебли травы раздвинулись, и меж них показался черный, кошачий нос. Обнюхав Ариса, кот фыркнул и задрав хвост, отступил.

— Да как ты тут оказалась?! — он поднялся и действительно увидел Лару, в трех шагах от себя.

— Я скакал полдня, а ты уже тут! Ты что, бежала за мной?

— Ты разве забыл, как я перемещаюсь? Я пошла следом потому, что ты был не в себе. Уехал один и я побоялась, что ты забудешь об опасности. А лушь не дремлет, вождь Арис. Так что я решила пойти следом. Не благодари.

— Я и не собирался, — отрезал он и сел обратно.

— Ты сам вчера говорил, мы не можем разговаривать без злости и насмешек. И вот — я пытаюсь. Но ты...

— Несколько часов назад ты отказалась спасти моего друга!

— Ну да, — кивнула она. — Отказалась. И ты что — обиделся?

— Обиделся? — возмутился он.

— Я взялась помогать тебе в одном деле, — перебила она сердито. — Я не стану спасать каждого твоего друга, попавшего в беду. Это не мое дело. Жизнь идет своим чередом, и все мы делаем свой выбор. Так что пусть так все и будет.

— Его могли убить...

— Но ты справился с этим, — возразила она. — Нагнал на всех страху. Они были в ужасе от тебя. Я слышала, они говорили, что ты — бог войны и повторяли твое имя.

— Зачем ты пришла? — поморщился он. — Мой отец... Мауро, часто говорил, что те, кто рассыпает похвалы, хочет чего-то от тебя добиться. Итак, чего ты хочешь?

— Разве я хвалила? И что я могу от тебя хотеть? — возмутилась она, и тут же добавила:

— Я только хотела чуть-чуть польстить тебе, после того, что было утром. Ты обиделся на меня за отказ... Но я не солгала. Именно так говорили о тебе в стойбище.

Он молчал и она сказала мягко:

— Знаешь... кажется вчера, когда мы были у Дарина... колдун как-то заметил нас. Наверное он поглотил одну из душ, что видели нам...

Арис вспомнил серебряные силуэты, что рвались к ним и поморщился.

— Я чувствую, будто его щупальца тянутся к нам оттуда. Я чувствую, там происходит что-то плохое. Я хочу пойти и посмотреть, что там, в Дарине. Меня беспокоят некоторые знаки... кажется, сияние стало слабее. Намного слабее и...

— Я ничего не понимаю, — отрезал он. — Скажи, в чем дело? А лучше скажи просто — что нужно сделать?

— Я хочу пойти туда и посмотреть, я же сказала. Пойдешь со мной?

— Зачем?

— Не знаю. Может мне надоело одной носиться в сакрите над полями? Может мне отвратительно видеть Меша теперь, когда он стал таким мерзким и отвратительным? Или может быть я готовлю тебя к битве. Кто знает, может быть я позову тебя на Ту сторону, если мне нужна будет помощь. Реши сам зачем.

— Хорошо, мне плевать, — сказал он грубо. — Не надо тратить столько слов...

И не успел он договорить, как его выдернуло из тела.

В этот раз все было легче — не было удивления, недоумения и страха. Он легко нашел себя в пустоте, которой стал, выдернул из нее свои руки и оглядевшись увидел, что снова висит высоко над лугом, в том же самом шаре. Его тело внизу, лежит в траве, а возле него сидит кот.

— Что ты сделала?! — возмутился он. — Как я потом доберусь до стойбища?! Вчера ты бросила меня на берегу, я едва смог подняться по откосу!

— Не волнуйся, сегодня будет проще. Первый переход дается тяжело. С каждым разом все проще. Я тебе помогу добраться.

— Но мое тело? — шар рванулся вперед и в один миг они перескочили Туганну, лес и поля.

— Его охраняет мой кот, не волнуйся.

— Но ты же сама сказала, что там могут бродить луноглазые!

— Видишь ли, — вздохнула она. — Луноглазые как раз в ужасе от котов. Ты разве не слышал, что мертвые и полумертвые, и демоны и прочая нечисть, боятся кошек?

Арис вдруг спросил:

— Скажи, этот кот и в самом деле кот?

Она скользнула по нему взглядом и снова повернулась вперед:

— Нет. Он мой... нет, это не твое дело. И не спрашивай больше ни о чем.

Впрочем, спросить он бы и не успел — они уже были возле стен Дарина.

— Что-то не так! — сказал он. — Смотри, где все эти тени, которые были вчера? Или мы не видим их в свете дня?

— Нет, — пробормотала она, на глазах бледнея. — Неужели он сожрал их за одну ночь?! Но как... их же было много.

Словно порывом ветра швырнуло их шар и голос, громкий, как гром, разрезал небо:

— Ты пришла ко мне? Твоя душа будет самой драгоценной из всех, что я забрал!

Что-то огромное, черное, с пол неба начало подниматься над стеной. Арис не успел разглядеть что, потому, что Лара метнула огромный шар будто сделанный из льда и света, а затем они помчались назад так быстро, что через один миг были там же, откуда начали путь.

Еще миг, и Ариса швырнуло в его тело. В этот раз оно тоже показалось неудобным, но было гораздо проще освоиться внутри. Дыхание вовсе не затрудняло, а руки и тело, хоть с трудом, но слушались.

Арис сел, поглаживая тяжелые, чужие ноги. Лара бегала по траве туда и обратно, между кустом бузины и небольшой елкой.

— Что там случилось? Кто это был? Куда делись все души? — хрипло спросил он и закашлялся. Воды бы глоток... да до коня не дойти, а она скачет, будто ее укусили.

Лара и впрямь молча прошла мимо, развернулась у куста, прошла еще раз, развернулась у елки.

— Лара!

— Что? — она остановилась и развернулась к нему.

— Что это было? Там, в Дарине?

— Это был он. Его проклятая сущность. И он видел нас! Но как?! Как он смог сожрать их за одну ночь?! Это просто невозможно! Арис! Там был целый город Дарин, люди из окрестностей и еще другие, кого он собрал по дороге! Арис! — ее глаза стали огромными, чистого, зеленого цвета, — чтобы поглотить одну единственную душу уходит не меньше двух недель!

— Так он размером... — Арис замялся ища сравнение, — с полнеба. И черный, как ночь. Я видел.

— Был огромным? Хаха! Его раздуло до невероятных размеров! Он же сожрал их все! О боги, как же так... И он был черным! Ну конечно! Это его сущность — она темна, как самый мрачный угол преисподней!

— Угол чего?!

— Не важно! Да, он черен, как ночь! И они стали черны внутри него!

С этими словами она села на траву вся дрожа.

— Лара! — он подошел ближе и присел рядом, неуклюже положив руку ей на плечо. — Лара...

— В том, что он жив есть и моя вина... — глухо произнесла она и Арис сделал вид, что не услышал. Вникать в старые битвы колдунов он не хотел.

— Ты видел? Они вышли из города. Он вывел наружу их. Ты видел?

Арис покачал головой:

— Нет... я смотрел только на него. Все случилось очень быстро. Так значит, он пойдет сюда?

Она только кивнула.

— И что нам делать? Бежать?

— Мы не уйдем от луши, — помотала она головой. — С детьми и повозками против них, которые даже едят на ходу.

— Значит будем сражаться, — сказал он. — Ты сможешь одолеть колдуна?

— Смогу. Я смогу, — сквозь зубы ответила она.

— Так почему тебя трясет будто ты в ужасе? Ты увидела что-то, что напугало тебя? Лучше скажи мне, чтобы я тоже знал.

Она помолчала, а потом ответила так, что он понял — лжет.

— Все эти души! Я надеялась, что мы сможем спасти хоть часть!

И тут она заплакала. Горько и со всхлипами. Это так удивило его, что в первый момент Арис растерялся.

Прежде он часто видел, как люди плачут — когда теряют близких, или от боли, когда падаешь на землю на всем скаку, или от ярости, если проиграл в состязании. Ему нравилось, когда враги от бессилия выли и скрипели зубами. Женские слезы и вовсе считались в племени чем-то вроде водицы, что льется подобно дождю. Лару он не причислял к женскому роду, скорее к чему-то мистическому, вроде древних скал, или удара грома, а ее красота воспринималась им как явление вроде весны, или цветения яблонь. И он никак не думал, что Лара может что-то чувствовать, как другие люди.

И сейчас, когда она вдруг заплакала, он не мог поверить своим глазам. Арис молча похлопал ее по спине, не зная, как поступить. Потом сел рядом. Причина ее слез лежала за пределами его понимания. Ясно, что она плачет не из-за даринцев и не от страха, а ее разрывает какое-то другое чувство.

— Это что-то старой раны, — проговорил он. — Старый Ваккон все жаловался на боль в боку. Бок ему прокололи еще когда он был юн и рана давно зажила... но как только зимой приходили метели, он не мог спать от боли. Это как эхо и...

Он хотел сказать, что боль пройдет, но она вдруг всхлипнула и упала ему на грудь. Арис крякнул и замер и вдруг ощутил ее тепло сквозь рубашку, а потом ее слезы намочили ее. Арис положил руку ей на спину и осторожно провел вниз и вверх. На ощупь она была совершенно живая, будто обычная женщина. Он не знал, что делать, но тут она подняла голову, отвернулась, вытерла слезы и произнесла тихим голосом:

— Нужно вернуться в стойбище и собрать совет. Там ты представишь меня, и мы придумаем, что делать.

Он видел, как она вытирает слезы и сказал:

— Но еще не все возвратились.

Она буднично сказала:

— Они уже не успеют прийти. Колдун будет тут послезавтра, на рассвете. Луши не нужно собираться. Луши не нужно время для сна и еды. Они очень, очень быстры.

И Арис прошептал:

— О боги...

Глава 7 Битва у Туганны

Совет в шатре провели в тот же вечер. Там были все — вождь Изгам, который так и не смог поверить в то, что старик-в-длинной-кофте бросил их. Несколько раз он просил рассказать, как все случилось, и не верил, что он не обещал вернуться.

— Нет, — говорил он. — Кеттар неверное сказал, когда вернется. Он должен был сказать, когда вернется. Ведь ясно, что он пошел куда-то за помощью! Вспомни, пожалуйста, Маурим, что он тебе сказал.

И Антор повторял снова и снова, как все было.

Вождь Пирис сидел поодаль от них. На нем была новая повязка, но она не скрывала синяков и кровоподтеков. По ногам, до самых бедер, и по рукам до локтей, у Пириса шли глубокие царапины. Спина — сплошной синяк. Один глаз заплыл и совсем закрылся, но зато второй сверкал неприкрытой ненавистью.

Вожди кочевников и младший шаман сели отдельной кучкой, словно образовали свой кружок, показывая остальным, что они — сами по себе.

Открылся полог и в шатер вошла Лара. Хотя все знали, что это ведьма, которую привез Арис, глаза всех невольно округлились — женщинам нечего было делать на совете. Воины сверлили ее взглядами, пока она проходила между ними, и как-то даже сблизились между собой, словно стараясь отгородиться от нее.

Она села возле возвышения, на которое должен был сесть Арис. Кот вскочил ей на колени и зевнув всем в лицо выгнул спину, а она улыбнулась широко и приветствовала всех, а потом так и не опустила головы, будто была мужчиной.

Вошел Арис. Его лицо было хмурым. Поднялся на помост, сел, кивнул всем. Представил Лару — вот, это она и есть, та провидица, о которой он говорил. Тут он опустил голову и поведал:

— Битва, состоится послезавтра, на заре. Колдун вышел из Дарина и идет сюда. Луши нужно немного времени, чтоб добраться. Они очень шустры. Поэтому нам нужно приготовиться. Нас мало, но мы должны справиться. Иначе мы умрем и пополним армию колдуна, а потом поможем ему убить наших собратьев.

Он замолчал, а в шатре поднялся шум. За долгие месяцы все привыкли к ощущению опасности, которая висела над ними. Но битву ждали не так скоро.

Тангор и Редор кричали, что нужно отходить, спешить к возвращающимся. Объединиться, а потом всем вместе вступить в бой.

Арис покачал головой:

— Нет. Луши слишком быстры. Они догонят нас и набросятся сзади. У нас повозки, женщины, старики и дети. Нам не уйти от луши.

— Тогда надо их обмануть! — воскликнул вождь Изгам. — Пусть небольшой отряд сделает вид, что это все войско и примет бой, а остальные быстрым ходом идут к возвращающимся. А женщины, старики и дети пусть бегут в лес и ждут там.

Тут вождь Пирис возмущенно заявил, что его воины не останутся на смерть и он на это не согласен. Болотный народ лучше уйдет и Арис рявкнул, что никто еще не предложил такого. Потом он сказал спокойно, повернувшись к вождю Изгаму, что его план не подходит:

— Луши обладают особым чутьем. Они способны почуять мышь в траве. Оставить стариков детей и женщин в лесу, значит обречь их хуже чем на смерть. Кроме того, те, кого мы оставим отвлекать внимание колдуна, не погибнут, а пополнят его войско. Каждый из оставленных, станет его воином. А он итак собрал огромную силу. И мы не можем дать ему еще хоть кого-то.

— Но если все мы погибнем?! — воскликнул Редор.

— Значит такова воля богов! У нас нет иного выхода: побежим — колдун нас догонит! — начал закипать Арис, сердито сверкая глазами. Но тут встала Лара и перебила его мелодичным, насмешливым голоском:

— Позволено ли мне, о великие, отважные воины, выступить на этом блестящем собрании? Учитывая моюроль в этой битве, я думаю — да.

Некоторое время все молча переваривали ее слова, а потом Тангор сказал сварливо:

— Мы не знаем ничего о твоей роли, женщина! Тебе оказана огромная честь — вождь позвал тебя в этот шатер, на совет! Ты должна быть благодарна и молча слушать наши речи!

— Я должна быть рада, вот как? Ты это хотел сказать, величайший из воинов?! — она сверкнула глазами, и Арис махнул рукой и решил не вмешиваться. Следы слез уже высохли на ее щеках и он уже почти не верил, что видел ее плачущей.

Пусть сама защищает себя, у нее это получится. А Тангора давно уже следовало нащелкать по носу. Еще в тот день, когда он потребовал, чтоб Арис заменил Бако кем-то из его клана.

— Я не обычная женщина, воин, — теперь в ее глазах не было улыбки, и они сверкали как два изумруда в снегу. А тень, что падала сверху, подчеркивала изгибы скул и шеи. Арис удивленно подумал, что никогда прежде не обращал внимания на ее внешность, а вот теперь смотрит, рассматривает, отмечая белоснежную кожу, темную тень ресниц, изгиб бровей и волны каштановых волос, прикрытых повязкой. Но не такой, как у воинов, или женщин их племени, а замысловатой, сложной, из цветного шелка зеленоватого оттенка, так подчеркивающего ее глаза...

Он вздрогнул и заставил себя сосредоточиться на ее словах. А их стоило послушать. Лара, как воин, наступала на Тангора Привола и тот не знал, что делать. В шатре царило молчание. Одни воины возмущенно хмурились, другие прятали в кулак усмешки, следя за растерянным лицом Тангора.

— Я буду говорить, когда я захочу, а ты будешь меня слушать. Потому, что только я одна тут могу одолеть колдуна.

— Старейшины и вожди племен! Если бы у нас было время, я сперва говорила бы с вождем вождей, а он говорил бы с вами. Но сперва мы дождались бы кланы. Однако, — она медленно обвела взглядом всех в шатре, — колдун опередил нас всех. Поэтому слушайте, и я расскажу, как мы будем с ним биться.

Антор и другие посмотрели на Ариса, но тот молчал и они снова принялись смотреть на Лару. Тангор уселся на место. Она продолжила уже другим голосом:

— Одолеть колдуна может только другой колдун. В вашем племени нет колдунов, сила колдовства вам непонятна и неподвластна, поэтому вы искали помощи у ведающих в магии. Но простой ведающий не смог бы вам помочь, ведь Меш — очень сильный колдун. И ваш вождь приехал ко мне и просил о помощи. И я пришла к вам, чтобы спасти вас от Меша.

— Грядет битва. В ней я буду искать колдуна, чтоб сразиться. Ваша роль в будущей битве такова — вы должны будете раскидать всю лушь на моем пути и охранять меня, пока я сражаюсь с колдуном. Это все, что вы должны сделать. Вам понятно?

Рато, самый молодой из старейшин кланов, который смотрел как Лара теснила Тангора скорее с возмущением, а потом все более распалялся, когда она так говорила с ними, не выдержал:

— Вождь, мы точно должны слушать ее разглагольствования?! — и едва слова были сказаны, подстилка, на которой он сидел, вспыхнула.

Рато вскочил на ноги, но огонь уже погас.

— Да, ты будешь меня слушать, или я заставлю тебя, — сказала Лара, и все увидели, что над ее головой собралось крошечное черное облачко, клубящееся разрядами молний.

— Впрочем, уверена, вы с радостью выслушаете меня, ведь только я могу научить вас сражаться с лушью, — она откинула волосы со лба и облачко над ее головой пропало.

Никто не стал возражать, и Арис про себя усмехнулся. Да, смешно видеть, что всех этих гордых мужчин, которые готовы вцепиться друг другу в глотку, заставила замолчать женщина. А Лара тем временем продолжала:

— Я уже говорила вашему уважаемому вождю, как это сделать. Лушь это люди, лишенные души. Их тело живо, но душа ушла, а с ней ушло и все другое — страх, боль, опасения, мечты... все чувства. Лушь испытывает бесконечную тягу к своему господину и чувствуют все его желания потому, что их души у него. Итак, они не бояться смерти и боли. Они не умрут, пока их души живы, а души умереть не могут, ведь они у колдуна в руках. Поэтому убить лушь невозможно. Лушь не боится железа, их может остановить только огонь, золото и магия.

— Итак, вы должны будете собрать все золото, какое у вас есть. Мы переплавим его и позолотим все мечи, которые успеем. Все кочевники должны будут отдать свое золото, если хотят жить. Кроме того, я научу вашего уважаемого шамана использовать магические заклятья, для уничтожения луши. Еще я знаю рецепт зелья, которое горит, как масло. И с помощью ваших женщин мы сможем наварить его. Я думаю, женщины смогут в битве бросать в лушь горящее зелье с холма, это будет хорошая помощь...

— Никогда еще не было, чтобы женщины сражались! — отрезал Редор. — Мужчины защищают женщин. Мужчины кормят женщин. Женщины рожают детей и варят еду. Так было и так будет.

— Были целые племена, где сражались женщины наравне с мужчинами! — заявила Лара и гомон прошел по палатке. — Я не спорю с вами, природа сделала женщин матерями, а мужчин защитниками, но когда приходит беда... Разве вы хотите лишить женщин права защитить свою жизнь?

Она обвела взглядом всех в шатре:

— Что вы скажете на это, отважные мужчины? Пусть женщины сидят в шатрах, пока лушь не придет за ними?

Они переглянулись. Арис знал, они не верят, что может до этого дойти. Постоянные победы и слабые враги одурманили их. Что они думают? Один единственный колдун против них, в их понимании кто-то вроде шамана, а с ним слабые янги, которых они побеждали. И все слова ничего не изменят.

Ларе и впрямь никто не ответил. Они смотрели друг на друга, усмехлись, собирались спорит и возражать. Он сказал:

— Женщины, которые захотят, будут биться получат оружие.

Ему возражать не посмели и Арис встал, говоря, что разговоры закончены. Времени было слишком мало.

В тот вечер никто не лег спать. Воины, дети, женщины, да все до единого, взялись за дело. Кто-то помогал Ларе и шаману варить зелья, кто-то собирал золото по шатрам. Разводиликостры и мастерили мехи и печи. В ночное небо взлетали искры.

Проходя по стойбищу, Арис не видел никого, кто бы заламывал в ужасе руки, или стенал на судьбу. Все были сосредоточены, заняты делом и даже улыбались.

Он подошел туда, где шаман сновал между котлов, подвешенных над кострами, и отмерял нарезанные травы. Вокруг сидели женщины, и не покладая рук резали зеленые стебли и пели. Чуть дальше Лара, с закатанными рукавами, варила что-то в котле и вокруг нее стояли женщины и внимательно следили за ее действиями.

— Ты скоро освободишься?

Она глянула на него и кивнула. Наскоро отдала еще какие-то распоряжения подошла к нему. На лбу у Лары была черная полоса сажи; и Арис задумался, сказать ей об этом, или нет? Так ничего не решив, поманил ее за собой. Когда они ушли немного дальше, спросил:

— Ты сможешь сделать из дыма таких же воронят, как и тогда?

— Ты хочешь послать вести остальным?

Он кивнул.

— Хорошо. Что ты хочешь передать им? — спросила она.

— Пусть гонцы скажут от моего имени, чтоб кланы разворачивались и уходили как можно скорее. Если на пятый день от нас не будет новых вестей, пусть никогда не возвращаются назад, пусть бегут так далеко, как смогут. Лучше — за море.

— Ты уверен? — спросила она внимательно глядя ему в глаза.

Арис вздохнул:

— Ты же знаешь, где они, Лара?

Она взглянула на него и кивнула:

— Да, знаю. Но как ты догадался?

Арис усмехнулся:

— Разве ты могла не узнать?! В такой момент? Так где они? Очень далеко?

Помявшись, она сказала:

— Если они будут спешить со всех ног, то придут сюда послезавтра вечером. Битва уже будет кончена. Этот бой не будет долгим... так что, они придут, чтобы увидеть, кто победил.

— Если победим не мы, что толку от их смерти? Может быть, на юге еще соберут войско и они спасутся и продолжат наш род. Поселятся на краю мира, и их снова назовут кочевниками. Может через долгие годы забудут о нас совсем. Ведь я так и не научил их читать.

Она промолчала. С Туганны налетел ветер и растрепал ей пряди волос, выбившиеся из под повязки. Арис шагнул вперед и заправил их, а потом стер рукавом полоску сажи со лба и сказал, заглядывая ей в глаза:

— Лара, я думаю, что если мои предки ушли сюда из-за какой-то страшной войны? Что, если мы остатки какого-то племени, которое уничтожили враги и только часть смогла спастись, сбежав на юг?

Она долго молчала, глядя на него, а потом кивнула головой.

— Вот как... — проговорил он.

— Я расскажу тебе о твоем племени после схватки, а сейчас мне нужно идти. Делать гонцов и помогать женщинам с зельем, — сказала она. Но не ушла, а еще некоторое время стояла рядом.

— Я стер сажу не потому, что она портит твое лицо. Она не портит. Но я хотел к тебе прикоснуться. Я хочу быть тебе другом.

Он повернулся и ушел. Лара долго смотрела ему вслед.

Арис обошел все стойбище, оставив стоянку болотного народа напоследок. Он знал, что там не будет ничего хорошего и не ошибся. В стойбище рыбоедов из болота было тихо — женщины сидели в своих шатрах, мужчины лениво переговаривались у костров. Никто не занимался подготовкой, все вели себя так, будто бы черный колдун не шел к ним. И все поголовно — мужчины, женщины и дети провожали его недобрыми взглядами.

Арис откинул полог и зашел в шатер вождя Пириса, не попросив стражника предупредить о себе хозяина шатра. Подобного он не позволил бы себе даже с самым безродным коттом, но с вождем Пирисом ему не хотелось быть вежливым.

В центре шатра стояла низкая жаровня и в ней горел огонь. В его свете хорошо было видно ложе и блестящие от пота, обнаженные тела трех женщин. Они двигались, будто сплетенные в клубок неведомой силой. Сладострастные, полные истомы стоны время от времени нарушали тишину.

Некоторое время Арис смотрел на это не двигаясь с места, ждал. Веки вождя Пириса, которого буквально оплетали женские тела, были приоткрыты, и он тоже наблюдал за ним. Наконец он сделал знак и тела женщин будто отлипли от него. Они развалились на ложе не пытаясь прикрыться, мокрые от пота и масла, с грудями, вздымающимися в такт дыханию и принялись ласкать себя. Зрачки их глаз были широкими, а радужка исчезла. Арис усмехнулся и сказал:

— Итак, вождь Пирис, можно ли отвлечь тебя от важного дела?

— Ты уже отвлек меня, вождь вождей! — с сарказмом бросил Пирис и сел, небрежно прикрыв наготу рукой. — Говори, зачем пришел.

Арис хмыкнул:

— Благодарю за то, что ты предложил мне присесть у твоего костра, и за напиток тоже. Я пожалуй присяду, хоть и спешу.

Женщины улыбнулись ему, протягивали руки.

— Ты не заметил, вождь Пирис, что у нас вот-вот будет битва? — спросил Арис и сел на край ложа, отодвинув женщин. Вождь Пирис тоже двинулся прочь. Его зрачки тоже были неестественно расширены и не реагировали на огонь. Арис покачал головой.

— Может быть эта весть не дошла до тебя? Может быть ты не понял ее? А может быть, ты ждал, что я приду и начну просить тебя? Объясни мне, почему твои женщины сидят в шатрах, и мужчины тоже.

Он замолчал, и теперь смотрел на Пирса не сводя с него взгляда. Вскоре тот начал нервничать и ерзать. Как не сильно было действие одурманивающих трав, остатки разума у него сохранились.

— Если нас ждет битва, то воинам лучше провести последние часы, радуясь жизни и наслаждаясь, — буркнул он.

— А ты не думаешь, что если мы не подготовим зелий и оружия, мы все станем рабами колдуна?!

Пожевав губами, Пирис махнул рукой и женщины, смеясь, убежали. Тогда он наклонился к Арису и спросил:

— О вождь вождей, скажи мне, что ты знаешь про лушь?

— Они — слуги колдуна, лишенные души, — ответил Арис. — К чему этот вопрос?

Пирис снова пожевал губами, глядя куда-то в угол и только потом заговорил:

— Лушь появилась не вчера. Она уже была прежде в этом мире. Знаешь, кто их создал и зачем? Вы все, кочевники, и котты, и другие народы, что появились только вчера, думаете так. Но вожди таких древних народов, как мой, знают о луши еще кое-что.

Арис внимательно слушал, не сводя глаз с Пириса. Вся эта бравада — мол мой народ старше и мудрее твоего, нисколько его не задела. Чем еще гордиться властелину болот и затопленных низин?

— Лушь лишена страданий, — выпалил Пирис и взглянул на Ариса, будто проверяя, понял ли он его. — Лушь никогда не бывает одинока, у них общий разум и они всегда чувствуют близких. Они лишены страха и боли, потому они так быстры и сильны. И их господин воистину всемогущ. Ты веришь, что одолеешь его с кучкой жалких воинов?

— Ты не в себе? — перебил его Арис. — Что ты говоришь? Сильны? Бесстрашны? Луши все равно живы они или нет. Это бесстрашие и сила?

Вождь Пирис расхохотался так, что плечи затряслись.

— А тебе, о великий вождь вождей, е хотелось хоть на миг почувствовать свободу от страха смерти и тревог о будущем?! Хоть на миг потерять все опасения!

— Если бы я захотел одурманить себя, я бы выпил зелья бесстрашия и ощутил бы свободу от страха смерти, как Антор, которого ты едва не убил. Или взял бы у шамана порошок, которым ты надышался, если б хотел забыть о боли. Но я не захотел бы потерять свои страхи навсгда потому, что вместе с ними уйдет и свобода. Мне не нужен господин.

— О, ты сам господин всем! — мелко затрясся от смеха Пирис. — Вождь вождей!

— Что ты хотел этим сказать?

По лицу Пириса пробежало облачко и он дернул плечом, будто отгоняя кого-то:

— Да, я согласен... но порой... впрочем нет, я согласен с тобой, — быстро сказал он. — Я просто хотел тебя проверить.

— Если ты не хочешь сражаться — уходи! — отрезал Арис. — Насильно не держу. Я должен быть уверен в своих людях! Скажи мне прямо — ты собираешься сражаться с нами, или ты сомневаешься?!

— А я должен быть уверен, что ты не собирался мой народ пустить на расправу, пока твои кочевники будут отсиживаться в засаде!

— Я не такой человек, ты знаешь...

— Я знаю Мауро, — отрезал Пирис. — А ты его сын. А еще говорят, что ты сын царя Лаодокия, чье тело занял тот колдун! И что я об этом думаю... да ничего! Прости мне мои сомнения, о вождь вождей!

Арис встал:

— У меня нет времени на все эти препирательства. Я унизил тебя утром на площадке и мне не жаль. Ты хотел отрезать мою левую руку. А до того ты убил Комо! И я не простил тебе этого!

— Тогда тебя не удивит, что я не простил тебе всех тех, кто умер в последний десяток лет по вине твоих людей! — сказал Пирис.

— Тогда вождем был Мауро и...

— Мне все равно, кто там был вождем, — глаза Пириса сверкнули. — Люди мертвы, а сейчас, потеряв одного из своих вождей и едва не потеряв друга, ты можешь понять, что я чувствовал все эти годы!

— Если ты не веришь мне, уходи! — повторил Арис.

Болотный вождь покачал головой:

— Нет, я не уйду. Сейчас не время сводить старые счеты.

— Я рад это слышать. Пригласи шамана, пусть протрезвит тебя. Займись подготовкой. Пусть твои люди займутся делом. После сражения, если захочешь отомстить мне, я приму твой вызов.

Громовой хохот Пириса прервал его слова. Вытирая глаза, он произнес:

— Зачем же устраивать поединок? Ты можешь просто убить меня и все. Все знают, мне не победить тебя!

— Я сильнее, но в поединке не это важно, — поморщился Арис. — Иначе не было бы никакого смысла сражаться! Есть много других вещей — ловкость, скорость, хитрость, твои яды...

— Колдовство... — Арису послышалось, что Пирис шепнул это слово.

— Что ты сказал?

— Что?

— Ты произнес это слово, я слышал.

— Я ничего не говорил, не знаю, что ты имеешь в виду. Впрочем, если б я и сказал что-то, разве у меня есть причины для таких слов? Разве ты не остановил на лету мои стрелы? Мне показалось из-за жары... ведь ты не колдун и не сын колдуна.

Арис вспомнил, как Лара остановила отравленную трубку, в тот день, на площадке. Он пожевал губами, думая над ответом. Пирис встал:

— Ты прав, вождь Арис, довольно споров. Я иду выполнять свой долг. Мы сразимся, а потом решим свои дела. Хватит пустых обвинений.

Два дня пролетели слишком быстро. В непрерывной работе не было места страху, или тревоге. В последнюю ночь, после которой колдун должен был появиться, Арис отдал приказ всем воинам спать. На ногах остались только старики и дети, которые не смогут принять участия в битве.

Войско Меша решили встретить на косогоре, с этой стороны Туганны. В землю вбили торчащие колья, и залили все огненным составом, рецепт которого дала Лара. Когда лушь перейдет реку, они подожгут землю и накинутся на них сверху.

На холме установили что-то вроде дома без крыши из камней и бревен. Оттуда женщины будут закидывать лушь мешочками с зельем. Впрочем, многие из женщин взялись за мечи и сами. Арис знал, что оружие привычно женщинам его племени. Ножом многие из них владели не хуже мужчин.

В лагере ходили слухи. Никто точно не знал, как выглядит эта самая лушь и от того все представляли себе разных чудовищ с когтями. Арис хмуро думал, что в этот раз, самое буйное воображение не сможет нарисовать им ужаса, который их ждал.

Когда все стихло, Лара снова вытянула из него душу и они поднялись в воздух. Но далеко лететь в этот раз не пришлось — войско Меша шло к ним по равнине.

— Ты не ошиблась, они будут у Туганны утром, — сказал Арис, холодея от предчувствия беды — луши было много, гораздо больше, чем он ожидал.

Они мчались по полю к Туганне, молчаливые, быстрые тени. Нигде ни возка, ни шатра, только бесконечное множество тел. Кто-то из луши был уже почти гол, от одежды остались лишь обноски, кто-то ранен, но тем не менее двигался так же быстро, как и другие.

— Они не чувствуют боли, — мрачно сказал Арис и она кивнула:

— Им все равно сколько раз ты их ранишь. Я говорила воинам у которых нет позолоченных мечей, чтобы не стремились наносить удары в корпус, как в обычной схватке. Все что смогут сделать носящие железное оружие, только лишать их возможности двигаться.

Некоторое время они молча смотрели вниз, на кишащую массу тел.

— А вот их души почувствуют боль... — вдруг сказала она и Арис мрачно на нее посмотрел:

— Ты хочешь, чтобы я начал жалеть их?

— Нет, что ты! — воскликнула она и поморщилась. — Прости.

— А где колдун? — спросил Арис, оглядываясь вокруг.

— Колдун придет позже всех, — ответила Лара. — Ему нет нужды сражаться самому. Он будет где-то в последних рядах, может быть даже не примет участия в битве. Может останется за рекой. Так что нам придется подобраться к нему.

— Погоди! — вдруг осенило Ариса. — Погоди, но зачем мы делаем все это?! Лара, я понял! Ты ведь можешь выйти из тела! Найти колдуна где угодно и растерзать его! Я могу пойти с тобой и помочь, о боги, Лара! Давай сделаем это прямо сейчас! Почему же раньше ты не догадалась?!

Она некоторое время недоуменно смотрела на него и вдруг хихикнула. Прикрыла рот ладошкой, но он уже видел.

— Я понял, — сказал Арис холодно, — я снова сказал что-то глупое и развеселил тебя. Будь добра, объясни мне причину твоего смеха.

— Прости, Арис, — сказала она смущенно. — Я все время забываю, что ты ничего не знаешь о...

И тут над полем возник он — черный силуэт похожий на грозовое облако, раздутый, готовый вот-вот лопнуть монстр. Он сразу же заметил их, зашипел, как кот и выдохнул. Шар сорвало с места, закрутило, словно лист. Ветер засвистел в ушах.

Пытаясь перекричать шум, Лара крикнула:

— Уходим!

Они вернулись назад, когда над Туганной едва посерело небо. Оставалось не больше пары часов, и вокруг царила тишина, только старик с седой головой вбивал в землю последние колья. Арис сказал:

— Ты бы отдохнул, дедушка! Скоро битва.

— Наступает мой последний день, вождь Арис, — ответил старик. — Я не собираюсь спать в нем ни одного мига.

К нему подошла Лара:

— Вождь Арис! Послушай! Я бы пошла одна, если б могла. У нас с Мешем старые счеты. Может и моя вина в том, что он все еще жив. Я бы сразилась с ним, и твои люди остались бы живы, если б он был один. Пока я буду бить его на Той стороне, его лушь уничтожит мое тело... Как сильна бы я ни была, я живая, и привязана к телу. Так же, как и Меш, впрочем. Я должна отсечь его от набранных душ на Той стороне и тогда я вернусь в этот мир и сражусь с ним один на один. Понимаешь?

Арис сказал:

— То есть ты одна будешь против душ всех тех, кого он схватил?

Она покачала головой:

— Нет, не так. Я буду против колдуна и силы плененных душ. Душ простых людей, не имеющих могущества и магии.

— Довольно! Я уже запутался! — он отмахнулся. — Я буду рядом и защищу тебя. А теперь иди и поспи пока еще можешь. Скоро они придут.

— Иди и поспи сам, — усмехнулась она, огляделась, не заметив никого, кроме старика, который не смотрел на них, приподнялась на ципочки и потянувшись вверх, коснулась губами щеки Ариса. Потом снова рассмеялась и ушла. Он, взявшись за щеку рукой, недоуменно смотрел ей вслед.

Потом нахмурился, махнул рукой и забыл о ней. В последние часы пред битвой нужно было успеть еще многое.

Когда небо чуть порозовело, утреннюю тишину разорвал звук рога. Кое-как проглотив несколько кусков пищи, Арис пошел к откосу. Там его уже ждали Антор, Наро, Тангор и еще двадцать лучших воинов. Те, кто вместе с ним должен был охранять Лару. Остальные строились на берегу в боевой порядок.

Редор выстраивал первые ряды воинов с огромными щитами. Когда лушь доберется до них, её остановят колья и щиты. Женщины шли рядом с ним и посыпали щиты порошком, которое сварили по рецепту Лары.

Редор кивнул Арису и снова повернувшись к воинам, заорал, выкрикивая команды. На самом верху Пако расставлял лучников. За эти дни они успели позолотить некоторое количество наконечников для стрел.

Младший шаман с несколькими женщинами и подростками протащили чан с зельями. В роще звучали последние стуки — там строили укрытие для раненых. Мальчишки потащили туда тряпки для перевязки, склянки с лекарствами и прочим.

Арис глянул наверх — Пирис расставлял своих там, где ему было сказано. Он сразу решительно воспротивился тому, чтоб его люди сражались в первых рядах, мол не позволит вывести победу на костях его людей. Арис довольно быстро согласился с ним. Он знал, что в этой битве не придется скучать даже самым последним рядам и поставил Пириса на пригорок, рядом со своими лучниками.

Редор подошел к нему:

— Вождь! Не дело это. Поменяйся со мной. Ты взял на себя самое опасное — ты хочешь пойти с провидицей в самую гущу и там охранять ее. Все говорили тебе, что это опасно, но ты не слушал. Все говорили тебе, что если ты погибнешь, мы останемся без вождя, но ты не слушал. Я прошу тебя еще раз — поменяйся со мной! И обещаю — я буду хранить ее ценой своей жизни, я понимаю, как много зависит от этой женщины!

Арис не ответил. В небе над ними как раз закричал сокол. Может быть, он видит с высоты приближающуюся лушь? Антор покачал головой:

— Он не согласится, Редор. Он считает, что может сделать больше, чем любой воин. У них с провидицей особая связь.

Арис глянул на него удивленно и непонимающе — что он имеет в виду. Наро сказал спокойно:

— Если погибнет провидица, погибнем и все мы. У нас мало шансов, все это знают. Мне будет спокойнее, если вождь Арис сам будет охранять ее.

И тут показалась она. Встала рядом. Она переоделась в черное, и конечно сразу же начала раздражать всех:

— Запомните, ваше дело — охранять меня. Чем ближе мы сможем подойти, тем крепче будет моя связь с колдуном, и тем сильнее я стану.

— Мы все это слышали много раз, — отрезал Тангор. — Может быть, мы и сами убьем твоего колдуна!

В ответ она лишь ухмыльнулась и вытащив мешочки принялась осыпать их порошками и шептать слова заклятий. Они терпели, молча щурясь и чихая.

Рог протрубил второй раз, возвещая, что воины построены и готовы к битве. Арис оглядел ряды мужчин. Женщин с приготовленными факелами. Лица у всех бледны, но страха не видно. Арис кивнул: это хорошо.

— Вождь! Скажи нам свое напутствие! — громко попросил Редор и Арис, шагнув назад, и встав лицом к войску сказал:

— Я никогда не говорю долго. Лушь — не слабые янги. Помните, что разить в сердце из можно позолоченым оружием, а железом отрубать руки и головы. Помните, что многие из нас умрут, но на Той стороне нас уже ждут предки и готовят нам великий пир! Так покажем им, как сражаются кочевники, ибо такой битвы еще не было!

Ему ответили ударами по щитам и дружным криком.

— А теперь выпейте зелье! — С этими словами он отцепил с пояса мех с зельем, который им вчера раздал шаман, и выпил его одним глотком. Тоже самое сделали и остальные. Теперь оставалось только ждать. Арис повернулся к реке и повторил еще раз:

— Как только они покажутся, уходим влево. По краю в кустах сделали просеку. Проберемся вниз. Найдем колдуна и будем защищать Лару.

— Я навела на вас чары и лушь не увидит вас пока... пока мы не доберемся до Меша. Тогда я уже ничем не смогу помочь. Вы будете одни среди его луши и он погонит их на вас. Вы защищены зельями и амулетами, но они не всемогущи. Я постараюсь справиться с ним как можно быстрее, но пока я буду сражаться с ним, все будет зависеть лишь от вашей силы и храбрости.

— Может он сам переплывет сюда? — спросил Тангор с надеждой. — Я не очень люблю плавать. И Лара покачала головой:

— Он не таков. Он будет ждать в последних рядах. Кода лушь запугает и сломит наш строй, он появится и пожнет свою жатву. Но нельзя ждать, когда он погубит так много!

Ей никто не ответил и некоторое время они молча ждали. Взошло солнце. Туганна катила свои воды, а над ней реяли птицы. Все было так мирно и спокойно, что не верилось, что сейчас все это нарушат орды дерущихся людей, кровь и вопли умирающих.

— Нужно было поставить караульных в поле за Туганной, — нервно буркнул Тангор. — Сколько нам еще ждать?!

— Ни один караульный не успел бы доложить о том, что они приближаются. Лушь быстрее человека....

— А вот и они, — перебила его Лара, и Арис тоже увидел, как на горизонте, на той стороне Туганны, облачко пыли, которое ,все увеличиваясь, покатилось к ним.

— Помните! — крикнул Арис обернувшись к рядам воинов. — Их не убить простым железом! Отрубайте руки и ноги, без головы они смогут сражаться, но без рук — нет! Жгите их! И ничего не бойтесь! Нам нужно лишь продержаться, пока провидица не уничтожит колдуна!

— О боги, что это?! — дрогнувшим голосом спросил у него за спиной Антор, и Арис, повернувшись, увидел, как над облаком пыли взлетают вверх и приземляются обратно тела. Некоторые из них подскакивали так высоко, что казались огромными кузнечиками.

Войско луши двигалось тихо, не подбадривая себя криками, только грохот ног уже долетел до их позиций.

— Готовьтесь, о мои воины к великой битве! — воскликнул Арис — Мы победим!

Передние луши, которые вырвались вперед уже были на полоске песка. Перехватив поудобнее копье, Ариспобежал вбок, вдоль рядов торчащих копий. За ним двинулась Лара, а потом остальные. Они спустились вниз, под берег, когда лушь уже вовсю лезла в воду и Арис отвел их групку еще немного вбок, туда, где под берегом накануне поместили крошечный плот.

Лушь уже неслась по склону, когда они отчалили. Там, наверху, где остались кочевники, раздались крики ужаса.

— Ничего, сейчас лушь достигнет их, а в бою нет страха, — пробормотал он, прикидывая, не слишком маленькую дозу дал им шаман? Но менять что-то было уже поздно.

— Скоро загорится земля! — сказала Лара, и повернувшись, сделала пасы руками. Плот пошел по воде будто сам по себе.

Вода вокруг них кипела от луши, стремящейся к другому берегу. Арис следил за тем, как воины, которые были с ним, смотрят на это. Все они, были лучшими из лучших, проверенными множеством боев, опытными воинами.

На лице Тагора сперва было недоумение, а потом ненадолго появился ужас и отвращение. Но ненадолго. Отбросив их, Тангор обрел свой прежний вид. Они были на середине Туганны, когда на том берегу запалили склон. Пламя взлетело в воздух с оглушительным треском. Берег пылал как стог сухого сена. В следующий миг визг горящей луши повис над рекой и кочевники закричали в ответ, распаляя себя.

— Они вопят, как моя теща, когда я приношу домой мало добычи! — прокричал рядом кто-то из воинов и у Ариса отлегло от сердца. Они выдержат.

Оставив кочевников на волю богов, Арис теперь повернулся к другому берегу.вскоре они должны были причалить и он высматривал фигуру колдуна. Ему казалось, что огромную махину они заметят еще с реки, но ничего такого на поле не было и Арис подумал, а что, если колдун слишком далеко, или вовсе не пришел?

Он глянул на Лару, но она была спокойна. Вскоре причалили к берегу. Прежде, чем спрыгнуть на берег, Арис на миг оглянулся. Лушь уже достигли верха холма и сцепились с кочевниками. Косогор пылал и все еще удерживал часть луши, многие, гибли в пламени, но другие, прыгали по спинам упавших и достигали верха. И их было много, очень много!

— Где колдун?! Где?! — восклицал рядом Тангор.

— Он там! — Лара бросилась бежать прямо сквозь ряды луши. Арис и остальные последовали за ней. Они оказались посреди моря мертвецов. Луши мчались мимо них к берегу реки, пробегали совсем рядом, касаясь руками, но не обращая внимания.

Ариса трясло от того, что он оказался среди этих пепельных тел, мертвенных глаз, существ чуждых самой жизни. Многие из них были в плачевном состоянии. Он видел нескольких со сломанными руками, раненых, но даже со сломанными ногами они мчались впере не чувствуя боли, одержимые лишь волей колдуна, которая повелевали им уничтожит его народ.

— Где же колдун?! — голос Наро дрожал. Арис понимал, что тот чувствует. Жуткий страх, пронизывающий все существо.

Лара молча неслась вперед. Арис следовал за ней, но не понимал — куда она мчится? Ведь нигде не видно ту огромную, черную фигуру. Его должно было быть видно издалека. Неужели она решила пробежать до самого Дарина?

— Лара! — закричал он. — Меша тут нет! Давай вернемся и спасем кого можем! — он схватил ее за плечи, но она вырвалась и воскликнула:

— Ты тратишь время своих людей! Колдун здесь!

Она снова помчалась сквозь ряды луши и он, выругавшись, бросился за ней все еще не понимая, куда она спешит. И только когда она остановилась напротив небольшого помоста, Арис понял, что видит перед собой живого человека, единственного человека, кроме них.

— Ты пришла ко мне! — он встал. Торжество звучало в его голосе.

Лара стояла напротив и ничего не говорила в ответ.

— Это же не он! — проговорил Арис ничего не понимая.

— Меш, — она не отрываясь смотрела в глаза человека. — Здесь решиться твоя судьба.

— Здесь ты вернешься в лоно, кое покинула, — сказал человек очень мягко, а затем посмотрел на Ариса долгим взглядом. — Арис, сын царя Лаодокия... — произнес он и усмехнулся. — Ну что ж.

— Это Меш, — быстрым шепотом пояснила Лара, — Это тело царя Лаодокия, которое он занял. Ты видел его сущность, кода я водила тебя к Дарину. Окружите меня. Скорее. И готовьтесь. Скоро лушь бросится на вас.

— В круг! — скомандовал Арис, они встали вокруг нее, отгораживая от колдуна. Она вдруг ахнула и как подкошенная опустилась на колени, вернее упала. Голова запрокинулась и Арис понял, что она покинула тело.

Колдун сделал несколько шагов назад, отходя от них. Лушь останавливалась, всатвая стеной между ними.И тут Тангор кинул в него свой нож. Нож вспыхнул и взорвался в воздухе, распавшись на множество искр.

— Ты сдохнешь первым! — пообещал Меш, и издал звук, от которого мороз прошел у Ариса по коже.

Он вдруг ощутил, что вокруг что-то изменилось. До этого мига все его внимание было сосредоточено на колдуне, но теперь он услышал, что шорох ног вокруг стих и повернувшись увидел, что лушь больше не бежит мимо, а останавливается, окружая их.

Десятки вывернутых глаз повернулись к ним. Прошел еще миг, и они бросились разом, со всех сторон.

По небу прокатился раскат грома и черные тучи собрались над их головами.

— Что это?! — прокричал Антор и Арис ответил:

— Колдун и Лара начали бой!

Его слова перекрыл новый раскат, и небо разрезали сразу несколько молний. Ветер пронесся над их головами, крича и визжа, как привидение.

— Встретимся после боя в любом из миров! — воскликнул Антор, выхватывая позолоченный меч. Свет отразился на его грани, и тут же на острие задергался первый из из луши.

Впрочем, Арису некогда было рассматривать ,что происходит с другими, к нему тоже тянули руки толпы луноглазых. Их не пугало золотое лезвие, как не пугала и скорая смерть.

Вскоре у ног Ариса уже громоздились тела, а по ним взбирались все новые и новые луши.

Он сразу понял, что биться с лушью не то, что с обычными людьми. Люди хотели убить, но и выжить самим. Луши же нужно было только первое. Они бросались с такой яростью и силой, что приходилось руками гасить бешеную инерцию тел, нанизанных на меч.

Пару раз он обернулся. Лара все так же сидела в круге с закрытыми глазами. Лицо ее было бледным и неподвижным. Арис знал, что и другие поглядывают на нее. Стоило рассказать им, что схватка будет в другом мире. Ведь они могут думать, что Лара еще и не начинала бой и впадут в отчаяние... о боги, что за мысли лезут в голову! Кто может такое подумать, когда небо вот-вот рухнет на них, и от грохота и вспышек меркнет в глазах!

Вскоре он вовсе перестал думать, и мог только убивать лушь, одного за другим. Золотые полосы на лезвии вспыхивали все ярче, будто кровь луши укрепляла их. Один из луши, с разбега перемахнув через них, опустился за спинами. Арис, развернувшись, достал его и там, но тут еще один повторил этот прием.

— Слишком много тел вокруг, — понял Арис. — Они используют их как трамплин.

— Требар! В круг! — крикнул он и один из воинов, повинуясь приказу, скользнул назад. Остальные сомкнулись теснее. И тут это произошло в первый раз: кто-то вкрадчиво произнес его имя, будто провел изнутри по черепу. Арис вздрогнул.

В пылу битвы чего только не покажется! Потом заливает глаза, голова кружиться от того, что он дышит во всю силу легких. Да еще над головами неумолчно звенит ветер и грохочет гром. Да, иногда такое бывает.

Он отразил нападение сразу двоих — одного, который напал на него, убил мечом, а в того, что метил в Антора, кинул нож.

— Аа-рис...

Он обернулся — может, кто из своих зовет на помощь? Но нет, сейчас всем не до него.

— Аарис... ты мне нужен! Нужен!

Голос тихий, но перекрывает шум битвы. Видимо потому, что раздается у него в голове. Кто играет с ним эти шутки?!

Он едва смог отразить очередную атаку потому, что перед глазами мелькнула картина совсем иного места, на миг перекрыв реальность.

— Арис! Не сопротивляйся! — в этот раз голос занял всю его голову, буквально оглушив, и пошатнувшись, он отступил:

— Антор! Займи мое место! — и уже падая, услышал, как кричит друг, но не успел понять почему.

Он очнулся в тот же миг, только совсем в ином месте. Не нужно было много ума, чтобы понять — он на той стороне. Пустота окружила его . Привычно он вытянул из нее руки и ноги, и голову и лицо. И увидел, что находится посреди поля.

Небо над ним разрывалось молниями, как и там, в реальном мире. Грохнуло, так что затряслась земля под ногами. Арис пошел туда, где виднелись два силуэта — маленькая фигурка Лары и огромный монстр, закрывающий собой пол неба.

Монстр дохнул и вспышка фиолетового цвета разорвалась прямо у Лары над головой. Она пошатнулась, но в этот же миг алое пламя вылетело из ее рук и ударило монстра в грудь. Небо над ними снова едва не раскололось от грохота, и молнии почти ослепили.

— Арис... убери их, — ее голос, словно порыв ветра, дотронулся до его слуха.

Теперь он видел, что со всех сторон ее окружили небольшие, темные тени. Они тянули к ней свои лапы. Отбиваясь, она едва не пропустила новый удар колдуна. Шар разорвался у ног, осыпав ее искрами.

— Арис... — она не договорила, и бросила в Меша свое заклятье.

— Но где взять меч? Хоть какое-то оружие?! Лара!

И тут же он вспомнил, что находится в пустоте, из которой можно вытянуть все. Все, что угодно. Он протянул руку и засмеялся, когда в ней появился меч, сверкнувший золотом.

Он набросился на них и тени, крадущиеся к Ларе, упали и исчезли, будто растворились.

Так, вон еще. Несколько силуэтов возникли из неоткуда. Арис бросился к ним, подпрыгнув в воздух, и взлетел высоко, как вождь Пирис. В полете разрубил нескольких, и приземлившись, вскочил на ноги и прикончил остальных.

Поодаль снова появились тени. Их было почти два десятка. Он вдруг подумал, как было бы здорово, если б у него были бесконечно длинные мечи, которыми можно достать до другого края поля.

Едва он это подумал, мечи в руках вытянулись, но не прибавили в весе. Тени упали, будто срезанные ножницами. Шалея от обретенных возможностей, Арис рассмеялся и крутанулся на месте.

Монстр взвыл от досады, он понял, монстр злиться и злиться на него. И пусть. Он крикнул:

— Ну?! Где твоя лушь?! Пошли их сюда! Всех! Всех!

Его охватил азарт боя. Сейчас он прикончит всех и поможет Ларе. Они победят. Он обернулся и встал. Перед ним стоял человек и улыбался ему грустной и светлой улыбкой.

— Вазирик! Ты узнал меня, сын мой, Вазирик! Каким ты стал сильным! Ловким и могучим! Я горжусь тобой.

Арис задрожал — эти слова проникли в самое сердце. О боги, как же мечтал он услышать их от своего отца! Сколько бился ради этого!

— Мой сын! Все это я сделал ради тебя, — человек, с лицом его отца, двинулся навстречу и Арис позволил ему подойти ближе. Так близко, что теперь он мог хорошо видеть это лицо. Незнакомое, и знакомое одновременно. Глаза царя Лаодокия были почти такими же, как и те, что он видел в отражении, когда склонялся над водой.

— Я страдал всю жизнь. С того дня, когда, как я думал, тебя убил проклятый Мауро. Я мечтал, как отомщу за тебя. Ты был для меня всем — первенцем от любимой женщины, моей надеждой и наследником...

От этих слов сердце внутри вдруг стало мягким, как воск. Горько-соленые слезы покатились по щекам, будто вымывая всю боль, что скопилась за долгие годы.

— Вазирик! Позволь же мне обнять тебя, мой драгоценный сын!

— Я... я... отец, я так долго искал тебя! — он шагнул навстречу. Меч выпал и исчез, но это было уже не важно — он раскрыл руки собираясь впервые в жизни обнять отца.

«И если с помощью силы победить тебя не удастся, придут те, кто попытается победить с помощью любви и нежности... » прозвучало в его голове и Арис вдруг вспомнил лицо старика-в-длинной-кофте.

«Если хочешь, чтобы никто не победил тебя, построй в голове стены разума, а сердце — закуй в броню. Бойся тех, кто говорит сладко, и ничего от тебя не просит. Тех, кто улыбается тебе в лицо; хвалит тебя. Такие хотят забрать даже больше, чем явный враг...»

Ариса будто обожгло изнутри. Он отступил на шаг.

— Вазирик?

— Ты... ты хотел убить меня, там в Дарине! Ты все... лжешь!

— Нет, я не убил бы тебя. Я хотел оставит тебя себе. Но ты ушел, — царь Лаодокий протянул к нему руки и улыбнулся тепло и нежно. — Послушай, Вазирик, когда Мауро убил твою мать, и тебя, я потерял покой! Я долго искал возможность отмстить! Ради тебя я нашел колдуна по имени Меш! Все, чего я просил у него — это возмездия. Ради тебя, Вазирик! Я хотел, чтобы Меш уничтожил Мауро и ненавистных кочевников, но вместо этого Меш показал мне новый мир. Я хочу подарить тебе все. Весь мир, мой сын. Ты будешьв нем править.

Арис слушал, глотая слезы.

— Вазирик. Это будет мир без боли и страданий. В нем не будет угнетенных и гонителей! В нем не будет одиноких и несчастных...

— В нем никто не сможет любить, — проговорил Арис, едва размыкая губы. — В нем никто не сможет желать и чувствовать радость и удовлетворение...

— Ты будешь управлять им! Меш согласен разделить с нами этот мир! Только подумай — ты и я — короли нового мира! Нам никто не сможет сопротивляться!

— Потому, что всем будет все равно, — бормотал Арис.

— В нем все будет твоим — города, сокровища!

— Потому, что никому они будут не нужны...

— В нем все девушки станут твоими!

— Но они не смогут захотеть меня! Отец! Что ты наделал?! Зачем ты освободил колдуна? Ты же знал, каков он!

— Ты должен довериться мне! — царь Лаодокий нахмурился.

— Я не могу! — Арис отступил, качая головой.

Царь Лаодокий смотрел на него с недоумением и обидой:

— Вазирик, ты...

— Я теперь Арис, — проговорил он, и повернувшись туда, где Лара билась с монстром, подумал: «в пустоте нет расстояния» И в тот же миг оказался у ног монстра и с размаху загнал в его ногу золотой меч.

Монстр завыл и покачнулся. В тот же миг Лара ударила Меша, и закрываясь от искр руками, Арис отскочил подальше.

Земля заходила ходуном, рассыпаясь под ногами. Он провалился сквозь трещину, слыша дикий визг.

И тут его выбросило обратно, и он очнулся в кругу воинов, полу заваленный телами луши. Выбираясь, он увидел Требора. Тот лежал на спине, глядя вверх пустыми глазами.

Арис нашел меч и поднялся, собираясь стать рядом с Антором. Тот прохрипел:

— Ты очнулся... Нам конец! Пирис повернул против нас болотный народ. Смотри...

Арис повернулся и увидел, сквозь дым, стелящийся по косогору за рекой, как там, наверху, болотные люди крошат ряды кочевников, нападая на них сзади. А по косогору поднимаются все новые и новые луши.

— Что там ведьма?! — отчаянно крикнул Тангор, и Арис ответил:

— Она делает все, что может! Она победит. Только может, мы с тобой увидим это из иного мира!

И Тангор расхохотался, будто услышал шутку.

— Ничего! Мы заберем с собой сотни луши!

— Сотни! Сотни! — заорали остальные, и вдруг кто-то запел песню, ту, самую, которую пела ему в детстве няня, рассказывая, как сражались кочевники в старое время, в какой-то другой, великой битве.

Он подхватил мотив, а рядом запел Антор, едва открывая пересохшие губы.

Луши становилось все больше. Они нападали со всех сторон, прыгали сверху, стараясь перепрыгнуть за спины, внутрь круга. Их почти придавило телами. Арис кинул в круг мешочек с порошком, на который было наложено заклятье, надеясь перебить в них желание прыгать в круг.

Размахивая мечом он все думал, что там, наверху, за Туганной? Может, уже лушь и болотный народ убили всех кочевников и они — последние живые люди, что остались на этом поле.

— Антор! Продержись еще! — попросил он зачем-то.

И вдруг услышал — наверху, за Туганной затрубил рог Сауведгов, клана вождей, и тут же его подхватил рев рога Бангора.

— Они здесь?! — воскликнул Антор и на его лице появилась улыбка. Эти звуки словно придали им сил. На лицах появилась надежда, оставшиеся в живых отчаянно сражались.

Арис мельком увидел, что там, на горе, из-за гребня появились кони и пешие, и кочевники смяли проклятых рыбоедов конями и теперь теснят лушь, гонят их вниз, топят в воде. Ему казалось, что он заметил Бангора! В этот миг, Лара глубоко вздохнула и рухнула на спину. Арис бросился к ней:

— Лара! Лара! Ты убила его?! Лара!

Она не отвечала и была белее снега. И Арис понял — это Меш убил ее.

— Арис! — кажется, это Антор кричал.

Арис положил ее, обернулся и увидел, что лушь замерла снова и раздвигая ряды, к ним движется Меш. Луши расступались перед ним, как вода перед килем лодки.

Он идет, чтобы забрать из тела Лары остатки ее души, понял Арис. Он не знал, что делать, но встал перед ней, сжимая в руках позолоченный меч.

Меш оттолкнул двоих воинов, оказался внутри их круга, окинул Ариса с ног до головы насмешливым взглядом и отбросил так, что взлетев в воздух, Арис перевернулся, шлепнулся на землю, и остался лежать, пытаясь вдохнуть воздух, которого вдруг стало очень мало.

Снизу он видел все — нескольких воинов, покрытых кровью, своей и чужой, едва держащихся на ногах от усталости и напряжения. Ряды луши, окружающие их. Сотни серебряных глаз, лишенных жизни, и только ожидающих приказа.

Меш протянул руку и сиреневые искры прикоснулись к ее коже, заставляя тело Лары чуть приподняться над землей. Он подумал, что все кончено, да и все остальные тоже так, наверное подумали.

И тут он увидел черного кота Лары. Брезгливо морщась и перепрыгивая через трупы, тот спешил по полю. Меш вдруг отпустил Лару и повернувшись, уставился на него.

— Ты?! — закричал он, отступая.

Кот Лары, прыгнул ей на грудь и зашипел, оглядывая ряды луши и колдуна. Меш отпрыгнул и помчался прочь. Ничего не понимая, Арис глядел ему вслед. И тут луши снова бросились на них.

— Вставай же! — Антор метнулся вперед и перерубил руку луноглазого за мгновение до того, как она вцепилась в шею Ариса.

Схватив меч, Арис поднялся как раз во-время — его окружили сразу трое. Он схватился с ними.

— Держитесь! Еще немного! — кричал Тангор.

Крики боя приблизились, и теперь он явно слышал голос Бангора, который прорубался к ним.

— Еще немного, — подумал Арис, раздавая удары направо и налево. Мельком оглянулся — черный кот лежал на груди Лары, шипя во все стороны и прижимая уши. Арис махал мечом из последних сил. В груди свистело и хлюпало.

— Быстрее, Бангор! — взмолился он про себя.

— Арис! Арис, мы идем, держитесь! — будто услышав кричали им.

Лушь отступала, редела. Арис уже видел лица своих. Последним усилием он рубанул последнего и упал на колени, пытаясь отдышаться. Через минуту Бангор остановился возле него. Его едва можно было узнать — лицо покраснело от крови, волосы встрепаны:

— Ты жив, вождь? Мы спешили как могли на твой призыв! И делали в пути много зелье, как ты и велел. Шаман ругался....

Тут он осекся и замолчал. Арис устало развернулся назад и увидел, прямо за спиной Наро. Он лежал широко раскинув руки, а шея была прокушена зубами и даже кровь уже запеклась вокруг ран.

Арис остолбенело смотре на него. В последние мгновения боя он не почувствовал этого нападения, не почувствовал, что сзади умер брат. Когда это случилось?! Пять минут назад, когда здесь был Меш, он видел Наро, и он был жив...

Недавно Наро сказал: «Если ты потеряешь меня, то останешься совсем один... у тебя нет никого, кроме меня, Арис»

Вчера он думал, что обрел брата. Ради чего все это было? Чтобы на другой же день потерять его снова?! Почему Наро не умер, когда он ненавидел его?!

Бангор подергал его за рукав:

— Это... горько. И Наро и он сразу...

— Кто еще? — мертво спросил он не желая поворачиваться. — Кто? — он поднялся на ноги, обернулся и зашатался, едва не падая снова.

— Не-ет... — прохрипел он падая на колени и закрыл лицо руками потому, что не мог вынести взгляда мертвых глаз Антора.

— Нееет! Когда?! Почему?! Они погибли в последний миг! Я слышал голос Антора два вздоха назад!

— Последняя волна луши была слишком большой. Вы сражались как духи, как звери, когда ушел колдун. Мы думали, они задавят вас, — пробормотал Бангор. — Не понимаю, как вы...

Но Арис не слышал его, он раскачивался, стоя на коленях над телом Антора и твердил:

— О боги, что же я скажу вождю Изгаму?!

— Вождю Изгаму? — неловко переспросил Бангор. — Мда... вождю Изгаму... мда.

— Что? — простонал Арис. — Вождь Изгам?

— Когда болотные люди, будь они прокляты за свое предательство, напали на нас сзади, люди дрогнули, едва не побежали, — заговорил Бангор, — а вождь Изгам бросился на Пириса и убил его голыми руками. Он схватил его за шею и душил, хотя Пирис бил вождя Изгама ножом... Вождь Изгам жил, как волк и умер как волк. Он хотел, чтоб я сказал тебе... он просит тебя позаботиться о... его Мауриме... — закончил Бангор неловко.

Арис, едва дыша, смотрел на тело Антора.

— А это она и есть? Колдунья? — Бангор теперь стоял возле Лары, с интересом разглядывая ее лицо. — Красивая. Она тоже умерла? А котяра — ее?

— Что? — Арис будто очнулся и бросился к ней. — Шамана! Позовите скорее сюда!

— Шаман там, прогоняет последних, — сказал Тангор, весь в запекшейся крови. Он был похож на мертвеца. — Хорошо, что ты успел, Бангор! Мы бы уже были мертвы сейчас.

— Я спешил, как мог. Прискакал парнишка, черный, как вороненок. Кричит: беда! Лушь наступает! Два дня и всем конец! Мы и мчались без сна! Ели на ходу. Шаман с тем парнишкой зелье варили на ходу. Хорошо, что парнишка смышленый, запомнил, как варить зелье. Это зелье нам хорошо помогло — лушь так и падала от него. А без зелья мы бы не справились...

Арис поднял голову и оглядел поле, усеянное телами. На краю еще шел бой, кочевники добивали остатки луши. Остальные пропали, может сбежали вслед за своим господином.

Он увидел верховного шамана, который кидал туда и сюда мешочки с заклятьями, так, что стоял дым. Лушь падала , как подкошенная.

Арис пошел туда, поглядывая по сторонам. Он знал, как легко погибнуть на поле, на котором только то шло сражение — вроде бы вокруг лишь мертвецы, но стоит зазеваться, как из под груды тел выскочит какой-нибудь недобитый враг. Такие — самые остервенелые. На последнем вздохе стремятся забрать с собой кого-то на тот свет. Но никто не набросился на него.

— Шаман! Шаман!

— А?!

— Шаман, тут справятся без тебя. Пойдем, там есть один человек, чья жизнь очень важна для нас, — сказа Арис.

— Да, я иду, вождь! А какое отличное зелье! Спасибо той ведьме, что ты привез! — он кинул еще пару мешочков, отряхнул руки и обернувшись к Арису воскликнул:

— Ты весь в крови.

— Это не моя кровь, — ответил Арис.

— Хорошо, — шаман зашагал рядом. — Как много мертвых! Я не помню, чтоб мы теряли столько людей! Клан Приволов уничтожен почти весь. Погибла его жена и дочь. Они сражались как мужчины. Хотели отомстить за Бако. А Бако умер давно. Мда...

Арис сглотнул.

— И клан Редора пострадал не меньше. И Пако мертв. И вождь Изгам, — дальше Арис отключился от реальности потому, что не мог больше слышать эти имена. Шаман потряс его за руку и он снова очнулся.

— Так это правда?

— Что?

— Что ты сделал Наро своим советником?

Арис только кивнул.

— Это было очень мудро, — сказал шаман. — Он всегда любил тебя, хоть Арда настраивала его против... Наро гордился, что он твой брат и я много раз слышал, как рассказывал о твоих делах другим — увлеченно и с восхищением. Твоя слава осеняла его, и он страдал от того, что вас разделяют...

— Почему я не знал этого раньше? — хрипло вымолвил Арис.

— Все мы иногда не видим очевидного, — проговорил шаман. — Хорошо, что мы можем исправлять свои ошибки. Но почему ты так смотришь... о боги! Наро мертв?!

— Да, — Арис кивнул. — И Антор тоже...

— О боги! О боги, — повторял шаман на разные лады. — Какое горе!

— Идем же! — Арис потянул его за рукав. — Там лежит раненая провидица. Она почти убила колдуна сегодня, но что-то помешало ей. Ты должен вытащить ее на этот свет, пока она не ушла. Любой ценой. Мне нужно понять, что теперь делать!

— Да, да! — воскликнул шаман, снова засеменив по полю. — Я сделаю все, что смогу!

— И даже больше! — проговорил Арис.

— И даже больше, — эхом повторил шаман.

Лару на носилках переправили через реку. Шаман сказал, что она не умерла, но Арис не понял его объяснений, когда шаман попытался сказать, что с ней.

Арис велел положить ее в своем шатре. Он не знал, где она спала до этого дня. Шаман с младшими шаманами остались с ней, чтобы произнести над ней наговоры, которые должны были ее оживить.

Сам же Арис остался около Антора, пока его не запеленали, не положили на носилки и не унесли тоже, чтобы подготовить к похоронам.

— Мы проводим его завтра, — сказал Арис могильщикам. — Его и других вождей. И Наро и Изгама и... Он ушел, не в силах продолжать.

Оставшись один Арис шел по косогору, вглядываясь в лица лежащих.

Да, шаман был прав — почти все Приволы... И Пако...и...

— Тебе больно? — спросил тонкий голос и обернувшись, Арис увидел мальчика. Мальчик был худ и мал, но в руках у него был нож, а на лице брызги чужой крови.

— Я не ранен, — ответил Арис и хотел уйти, но мальчик спросил:

— А твое сердце болит? Когда ты видишь всех этих мертвецов?

Арис подумал, что мальчишка потерял своих и кивнул:

— Да. Мне больно в сердце. Ты тоже страдаешь? Из какого ты клана? Где твои родители?

— Ты убил их, — звонко сказал мальчик. — Тем лето, в Патраке. Ты вошел к нам во двор и убил моего отца за то, что я украл твой нож и хотел ударить тебя.

Несколько мгновений Арис молчал, пытаясь понять, а потом вспомнил. Патрак. Будто сто лет прошло, а не один год. Мальчик кивнул:

— Да, ты помнишь. Я хотел сказать тебе, что я так же страдал, кода ты пришел в Патрак. И так же страдали в Эскапе те, кто увидел мертвыми всех близких. А теперь страдаешь ты. И я рад.

Он развернулся и ушел и Арис ничего ему не сказал и не остановил.

На поле уже сновали мужчины, отбирая среди убитый своих и унося их на край стойбища. Женщины занимались ранеными. Перевязывали тех, кому могли помочь, вливали в рот зелье, и шли дальше. Арис видел, как тем, кому помочь уже нельзя, они незаметно втыкали нож в сердце и пели песни, пока несчастных покидала жизнь.

К ночи на краю стойбища уже зажгли круг из костров. Забили барабаны и живые начали провожать мертвецов в последний путь.

Арис сидел среди них и слушал, как выкрикивают имена умерших, а женщины воют, оплакивая их. Имена сыпались нескончаемым потоком. Костры пылали до небес и сонмы искр взмывали в небо. Шаман, раскачивался над ними и пел, пел. Мужчины подхватывали его мотив.

Арис запел тоже, клонясь из стороны в сторону. Ему сунули в руки ковш с вином, он выпил его залпом и попросил еще. Вино чуть пригасило костер в его сердце, но только самую малость.

Он пел, слушая, как вдали, у обрыва, его воины добивают пленных из болотного народа и думал, что его и самого нужно убить вместе с ними — ведь это он велел позвать болотных людей.

Шаман запел песню про звезды, в которые превратятся души убитых в бою. Он пел про искры, которые взлетают от погребальных костров в небо и не гаснут никогда.

Арис подпевал, задрав голову вверх. Ему подали второй ковш и он осушил его. В голове зашумело, и показалось, что звезды стали ближе.

Вокруг пели все громче и громче, словно с каждым выдохом отпуская боль, и Арис вздрогнул, когда кто-то коснулся его руки и прошептал прямо в ухо:

— Пойдем. Лара очнулась.

Он встал и пробрался меж сидящими. Никто не обратил на него внимания. Арис прошел мимо, миновал опустевшее стойбище, вошел в шатер и замер — на него смотрели Бако и Антор.

Он сделал шаг назад, а потом вперед. Бако заговорил не своим голосом:

— Ты придумал очень хитрый план, вождь Арис. Помнишь, в начале лета ты придумал пойти в Дарин. Нашему господину понравилось это — украсть вождя и обезглавить войско. Но он сказал, что мы сделаем еще веселее. Он сказал, что мы придем на поминальную тризну. Мы придем за тобой и за всеми.

Арис попятился назад и кто-то схватив его, прижал к горлу руку с ножом. Голос Наро сказал в самое ухо:

— Не надо кричать, брат.

— Возьми ее, — Антор был весь в крови и в обрывках белой ткани, в которую его замотали. Из плеча торчал обломанный нож. Он указывал рукой на Лару — Возьми ее на руки и пойдем. Он ждет.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге