Уходя Гасите Всех I или Инженер против VI

Глава 1

— Следующий! — донесся окрик девушки, и я сделал шаг вперед.

Сбоку раздался металлический шелест и шипение, и я тут же, как и все беженцы, обернулся в сторону этого звука и во всех смыслах обомлел от увиденного.

— Да ну нахер! — с придыханием вырвалось у меня из груди. — Вы тоже это видите?! — задал я очевидный вопрос, ощутив, как по моей коже пронеслась волна мурашек от восхищения.

— Молодой человек, не отвлекайтесь! — требовательно произнесла обворожительная блондинка, продолжавшая клацать по экрану планшета. — Ваши фамилия, имя и отчество!

Мне пришлось заставить себя закрыть рот от удивления и повернуться к ней, чтобы заполнить анкету для регистрации в Цитадели.

— Ильин Тимофей Родионович. Десятого года рождения. Город Краснодар. По национальности русский. Холост, — выпалил я, после чего бегло осмотрелся на творившуюся вокруг суету и, наклонившись слегка вперед, прочитал имя блондинки на закрепленном бейджике. — Татьяна, кхм-кхм, — мой голос понизился до шепота, — подскажите, пожалуйста, а почему вы никак не реагируете на то, что сейчас буквально в десяти метрах от нас стоит парень, облаченный в, черт подери, силовую броню?!

Девушка подняла на меня взгляд своих светло-карих глаз и, устало выдохнув, ответила самым будничным тоном:

— Во-первых, Ильин Тимофей Родионович, десятого года рождения, позади вас стоит не просто «парень», — Татьяна изобразила пальцами кавычки, — а это наш и теперь уже ваш председатель Цитадели — самый главный тут, если что. Во-вторых, я уже сегодня сотый раз слышу вопрос про силовую броню. Отвечать я не стану, все равно скоро всё сами узнаете. А пока попрошу не отвлекаться, мне ещё долго здесь работать, так что продолжим регистрацию. Ваш род занятий в мирное время?

Признаться честно, в этот момент мне было по-настоящему сложно понять, куда именно я хочу смотреть. С одной стороны, передо мной была, возможно, самая красивая девушка на планете, а с другой стороны — человек в огромной железной броне на экзоскелете! И если я что-то и понял к своим двадцати пяти годам, так это то, что после полутора месяца воздержания и изоляции в связи с концом света практически любая девушка будет самой-самой. А вот увидеть чуть ли не игрового персонажа в реальной жизни — это из ряда вон выходящее событие даже для конца света!

Потому я, естественно, стал разглядывать эту изумительную броню, явно кустарной сборки. Огромные наплечники из гнутого металла со следами сварки и защитные гребни как ребра жесткости, мощные руки с сервоприводами. Гигантских размеров нагрудная пластина, на которой я к своему удивлению увидел приваренный значок УАЗа. Торс с подвижными приводами и массивные, словно сделанные исключительно из стали, ноги. Всё в этом соединении технологий и стали было направлено на то, чтобы крошить мутантов пачками, и, судя по исцарапанной краске и тонким бороздам от когтей, так оно и было.

— Молодой человек! — Таня несколько раз щелкнула пальцами, привлекая моё внимание. — Род занятий в мирное время!

— Электрик четвертого разряда и сварщик второго разряда, — не кривя душой, быстро произнес я.

— Образование? — вбив мой ответ в анкету, спросила девушка.

— Электрик и сварщик.

Блондинка изогнула бровь от удивления, на что я просто пожал плечами.

— Ну, не свезло мне с богатыми родителями, что тут ещё сказать? — Пока она клацала по экрану планшета, я не удержался и отвлекся на переполох в зале ожидания.

И увидел, как несколько цыган, видимо устав ждать своей очереди, поднялись с места и наглым образом с криками и матами про какие-то права российских граждан попытались протиснуться через других выживших, дабы быстрее остальных оказаться за безопасными кирпичными стенами.

Люди, естественно, были недовольны таким поведением, но полтора месяца ада, через который мы все прошли, лишили большинства сил, и никто не смог или не захотел препятствовать такой дерзости.

Мой взгляд снова примагнитился к парню в броне и я заметил, как он легко кивнул в сторону, и в эту же секунду к цыганам бросилась местная охрана. На глазах у собравшихся пятеро огромных мордоворотов в специфической броне быстро и без каких-либо усилий скрутили обладателей купленного гражданства и, дав несколько смачных зуботычин, без разговоров потащили внутрь двора прямиком за кирпичные стены ближайшего ангара.

Словно завороженный, я смотрел им вслед, гадая про себя, что означает римская цифра три на их наплечниках.

— Ну, наконец-то! — раздался громкий и глубокий голос прямо над моей головой, отчего я вздрогнул. — Первый во всей этой толпе профессиональный электрик, да ещё и сварщик! — мне пришлось задрать голову вверх, чтобы посмотреть на парня в доспехах, который смог подойти ко мне незаметно, пока я наблюдал за потасовкой с цыганами.

Гигант высотой в два двадцать смотрел на меня сверху вниз, но я не чувствовал в его достаточно тяжелом взгляде какой-то манерности и высокомерия; и всё же он словно одним выражением лица мог создавать между собой и окружающими некую дистанцию.

— Аааа, это, ну… — только и смог выдавить я, опустив глаза на доспех и уставившись на самый идеальный сварной шов, какого я не видел даже в своем колледже.

Заметив, как сильно я затроил, парень в броне, чуть старше меня по возрасту, протянул свою руку, облаченную в стальную перчатку с кучей мелких приводов в фалангах, по направлению к планшету блондинки. После чего он с плавным металлическим шелестом поочередно согнул пальцы кисти. Затем парень с короткой стрижкой повернул предплечье к себе, и под защитным экраном предплечья на его костюме появилось изображение.

— Тимофей, значит, — я понял, что в этот момент перед его глазами появилась моя анкета, — вижу, ты ещё не ответил на все вопросы. Жаль. Было бы прикольно протестить мне ещё одну фишку, но ладно. Ничего страшного, — он посмотрел прямо в глаза и нарочито громко, чтобы точно услышали все окружающие, которые и так сейчас пялились на нас, твердо произнес, — поздравляю, приятель, ты попал в место, где можешь начать новую жизнь, место, где рукастых и трудолюбивых людей ценят и берегут как зеницу ока! — Он подмигнул Татьяне и улыбнулся ей уголками губ, на что блондинка забавно сморщила носик.

В этот момент к нему подбежал невысокого роста парнишка в мотоциклетной броне, имевший на своем наплечнике римскую цифру один. Он ударил кулаком в грудь в знак приветствия:

— Товарищ председатель, все готово.

— Хорошо, значит, нам пора, — ответил парень в броне, после чего снова посмотрел на меня, — я буду пристально следить за твоими успехами, Тимофей, как и за вашими успехами, — он обвел тяжелым взглядом растерянных людей, и в этот момент со двора раздалось несколько приглушенных хлопков, слишком знакомых для людей, выживавших полтора месяца, чтобы спутать его с фейерверком.

Каждый, кто слышал выстрелы, догадался, что сейчас произошло внутри стен Цитадели. И я поймал себя на мысли, что по толпе, ожидавшей своей очереди для регистрации, пронесся одобрительный шепоток. Да и я сам лишь хмыкнул, сжав губы и кивнув головой.

Председатель в стальных доспехах, на которого сейчас было направлено все внимание, со специфическим шелестом костюма направился к выходу. И тут я понял, что с момента БП внутри меня, да и у всех людей, кто сейчас искал защиты у этого анклава, что-то поменялось.

Сегодня у нас не было шока от того, что члены этой в буквальном смысле слова — ОПГ, захватившие завод и обосновавшиеся в его стенах, не моргнув и глазом расстреляли бунтовавших цыган. Никто даже не удивился этому.

Наоборот, по лицам большинства было заметно, что люди приятно удивлены тому, что у этой группы, во-первых, есть строгий порядок, во-вторых, ресурсы, в-третьих, желание принять к себе большое количество выживших, но самое главное — у них есть сила, которая не сломалась после масштабной миграции зараженных.

В проеме показались громилы из охраны, которые вытащили борзых цыган. Они тут же уступили место для того, чтобы пропустить своего предводителя, после чего повторили жест первого парнишки и ударили кулаком в грудь в знак приветствия своего председателя.

Я даже слегка усмехнулся, заметив, как один из мордоворотов втянул живот, чтобы для их главного появилось как можно больше места. Однако улыбка сошла с лица, когда они прошли мимо меня, и я уловил от них стойкий и ни с чем не сравнимый пороховой запах. Они заняли свои места по периметру просторного ангара, вернувшись к наблюдению за всё прибывающим народом. Естественно, я так же заметил, что они ожидаемо вернулись без бунтующих цыган…

Тут я и понял, что попал…

Попал в весьма особенное место, которое не будет похоже на мой месяц скитаний и точно будет кардинально отличаться от мира, существовавшего до дня Всех Святых…

— Тимофей! — нервно окликнула меня блондинка. — Если не выспался, я могу отправить отдыхать в конец очереди и заняться кем-то более расторопным!

От её слов я слегка опешил. Ведь расторопным я был всегда! И тупить, когда выпадает возможность, не привык. Ещё в детстве, продавая всякую херню туристам в летние месяцы на побережье, научился суетиться и видеть подвернувшуюся возможность. И такая возможность как раз подвернулась…

— Могу начать новую жизнь… — вполголоса произнёс я.

— Что?! — нахмурившись, переспросила Таня.

— Могу начать новую жизнь… так сказал ваш, точнее наш председатель, — я сощурил глаза, — девушка, подскажите, а я могу выбрать себе новое имя?!

Она захлопала пышными ресницами:

— А прежнее чем не устроило?

— Конец света открывает новые возможности, верно? — я подмигнул ей. — Так и зачем тащить туда старое?

Девушка неожиданно для меня улыбнулась:

— Рэм так часто говорит, — она закусила губу, на секунду задумавшись. — Ладно, да, вы можете выбрать себе новое имя, но! — она грозно, насколько это было возможно для такой милой мордашки, посмотрела на меня. — Если ты ещё раз отвлечешься от вопросов, то я попрошу ребят из третьего, — она указала на здоровяков из охраны, — выпнуть тебя в конец очереди! Мне за болтовню не доплачивают. Понял?!

Я в примирительном жесте поднял ладони:

— Без проблем, девушка, я все понимаю!

— Итак, каким будет новое имя?

— Зовите меня А’три.

— Буква «А» с цифрой? — вымученно поинтересовалась девушка.

— А у вас и с цифрами имена есть, прикольно! Нет, Атри просто буквами. Ударение на А, А’три.

— Звучит как А3, — пальчиком в воздухе она нарисовала цифру три. — Ну или ватман. Блогер такой ещё в моем детстве был, Влад. Только он был А4.

Я расплылся в самодовольной улыбке фаната всякого Мориарти, Альфариев и прочих двухходовочников:

— Все верно, только не Ватман, а Ватт-мэн, типа электрик, смекаешь?

— Да, пох мне на самом деле, — махнула она рукой, и я понял, насколько тупо сейчас выгляжу со стороны. — У меня приказ от начальства – не ограничивать людей в творческом проявлении.

По её уставшему лицу было видно, что, скорее всего, возможностью смены имени воспользовался не я один, и теперь среди большого количества выживших, решивших искать спасения за стенами Цитадели, имелось огромное число всяких Сильверов, Шплинтов, Северов и Нордов, которые соседствуют со всякими Прохорами, Тонями, Ванями и прочими Ержанами.

— Как узнал о нашей Цитадели? — Таня быстро перешла на «ты», видимо, сказывался мой юный возраст.

— Легко, как и большинство людей здесь, я увидел огромный летающий воздушный шар с вашей эмблемой и решил проверить, что тут происходит. Затем наткнулся на агитирующий коптер, который сказал, куда идти, и вот я здесь.

— Как выживал всё это время?

— В основном прятался в многоэтажке. Мне удалось завалить подъезд и зачистить этажи от зомби. Но с наступлением холодов зараженных на улице стало очень мало, и я стал предпринимать вылазки, так и наткнулся на дрон и шар, ну об этом я уже говорил.

Таня подняла на меня внимательный взгляд:

— За время с начала эпидемии вы контактировали с другими анклавами выживших?! — она испытующе стала ждать ответа.

— Анклавами?! — нервный смешок вырвался из моей груди. — Должно быть, я слишком долго был взаперти, раз люди уже в анклавы объединились! — Блондинка не оценила моей шутки, потому я быстро продолжил. — Пару раз общался с некоторыми группами, но они были слишком малочисленные и явно не настроены на то, чтобы принять к себе ещё один голодный рот.

— Ты готов указать их местонахождение, а так же и место, где у тебя было убежище?

Я немного помялся с ответом. Разумеется, выдавать локацию своей высотки мне было не сложно. Особо ценного там уже ничего не было, да и выживать в таких адских условиях и в одиночестве было трудно. Но вот рассказать о группах выживших, которых повстречал, мне было откровенно стремно.

Неизвестно, что в голове у этих ребят из Цитадели. Вдруг они только тем и занимаются, что гасят мелкие группы и отнимают их ресурсы, и по моей наводке ещё одна семья потеряет отца, мать изнасилуют и убьют на глазах детей, которых угонят в рабство?!

Но тупить с ответом было нельзя:

— Могу назвать свой адрес: Янковского, 11, 5-й подъезд. А вот людей, где именно встречал, плохо помню. Единственное, что точно могу сказать, так это что возле стадиона «Кубань» вообще какие-то наглухо отбитые отморозки живут. Но если нужно будет показать, где я встречал людей, то могу с кем-то отправиться и показать. Без проблем.

Таня сощурила глаза и сделала несколько записей в свой планшет:

— В армии служил?

Вопрос поставил меня ненадолго в тупик, так как я совершенно не ожидал его услышать:

— Да, сразу после школы.

— Войска?

— Связь.

— Должность? — чеканила она.

— Радиотелефонист.

— Ясно, значит, рядовой, — под нос пробубнила Таня так, что мне стало даже немного неловко и от звания, и от того, что эта обворожительная блондинка ещё какого-то хера разбирается в званиях. — Сколько людей было с тобой?

Я нахмурился:

— Не совсем понял…

— Сколько людей выживало с тобой? — чуть ли не по слогам повторила она.

— Один я был. Это же можно было понять из моего рассказа.

— Атри, — обратилась девушка, — пониманием мне некогда заниматься, просто отвечай на вопросы, а дальше с тобой займутся уже более компетентные люди.

— Понял, понял.

— Есть ли у тебя какие-то специальные навыки?

Я поджал губу и посмотрел в сторону, вспоминая, чего особенного умел делать по жизни:

— Ну, я умею готовить, в отделке немного понимаю, в грибах разбираюсь, э-э-э, — я прямо-таки почувствовал на себе взгляд девушки, готовой внести в мою анкету непоправимую заметку, — естественно, в нормальных грибах, типа вешенки, шампиньоны, опята, короче, во всех грибах, что у нас растут. Выиграл местечковый конкурс «Мемологов». В детстве провел много времени у деда с бабкой в станице и въёбывал там на огородах, так что знаю, как и что выращивать. Что ещё? Ну, много времени на рынке торговал, не знаю, конечно, как мне это пригодится, когда купюрами подтираться можно. Понимаю, пиздеть не мешки ворочить, но это тоже надо уметь! — Заметив смущение на смазливой мордашке, я решил пустить в ход свой последний козырь. — Ещё, наверное, подойдет мой крутой навык в самогоноварении!

Таня прыснула смехом:

— Чего, блин? Самогонки нам, конечно, не хватало!

«Бинго!» — пронеслось в моей голове. Я глубоко вздохнул и самодовольно улыбнулся, осознав, что сейчас применю свой первый скилл в прокачанном красноречии:

— Конечно, не хватает! Просто вы об этом даже не знаете! — я поднял палец и быстро продолжил, заметив, что девушка уже хотела перескочить к следующему вопросу. — Вот, к примеру, вы знали, что можно в топливо добавить спирта, и оно не только не потеряет своей эффективности, но и повысит своё октановое число?! Следовательно, при грамотном подходе можно сэкономить топливо! А вот ещё факт. В прошлом веке шло тесное соперничество между двигателями на спирту и на нефтяных продуктах! И угадайте, почему выиграли последние?! — я был в ударе, скилл убеждения сработал на отлично, и блондинка слушала меня, забыв о дальнейших вопросах. — Правильно! Эту гонку выиграли нефтяники из-за того, что любой фермер мог самолично производить спирт у себя в больших количествах и заправлять им свои первые тракторенки. Так что зря смеетесь, я не алкоголик, раз так красочно рассказываю об азах создания спирта. Самогоноварение — это наука, напоминаю про Менделеева. Это ещё и магия, способная закупорить радость, боль и умиротворение в бутылке. Но, если бы этого было мало! Самогоноварение — это ещё и искусство, которое было с человеком на протяжении всей его истории, — пальцы рук сами собой сложились в итальянском жесте. — Да-да, есть даже теория о том, почему люди на заре своего существования стали выращивать именно злаковые культуры, но это совсем другая, очень большая, но крайне интересная история, — я сделал самую обаятельную улыбку, — которую я могу вам рассказать за чашкой кофе.

Таня улыбнулась, отчего на её щечках появились легкие ямочки и заиграл румянец, но она тут же стала серьезной:

— Сразу после того, как услышу гром среди ясного неба. Ладно, хорошо, — она все же смягчилась. — Убедил, наверное, навык полезный, начальство разберется. По твоим скиллам я предварительно отправляю тебя в четвертый рубеж. Поздравляю.

— Круто! Чтобы это ни значило! — я облегченно вздохнул, осознав, что меня хотя бы отсюда не выпрут и, возможно, даже дадут поесть. — Я надеюсь, там есть такие крутые доспехи, как у вашего босса?! Я бы многое отдал, лишь бы разочек в таких погонять.

Тут видимо мой скилл красноречия окончательно закончился, так как Таня перестала улыбаться. Девушка заглянула мне за спину на всё увеличивающуюся толпу людей. Она тут же осознала, сколько времени потратила на болтовню со мной:

— Так, хорош мне зубы заговаривать, держи! — она вытащила из коробки смартфон и передала его мне. — Прямо по дорожке и налево, там сделают биометрию для анкеты и скажут, что делать. СЛЕДУЮЩИЙ!!!

— Спасибо, ага…

Словно зачарованный, я взял в руки телефон и двинулся в указанном направлении, после чего нажал на кнопку разблокировки экрана. На дисплее выданного устройства появилось приветственное сообщение странного, терминального вида.

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СИСТЕМУ ЦИТАДЕЛУМ!»

Ваш рубеж — IV

Звание — подсобник

Должность — электрик

Трудчасы — 0

Очки понта — 0

— Так, ебать, — я остановился и несколько раз проморгался, дабы понять, что я только что прочитал, — че за нах! Рубеж, подсобник, трудчасы и, что ещё за «очки понта»?!

— Атри, подь сюды! — окликнул меня бодрый старческий голос.

Глава 2

— Давай сюда, ну! — мне махнул рукой старик в цветастой жилетке, явно не подходящей ему по возрасту.

Я невольно ответил улыбкой на его радостное приветствие. Мой взгляд зацепился за то, что старик был с тростью и немного хромал, но всё равно прилагал массу усилий для того, чтобы быть гораздо более энергичным, чем его сверстники. Рядом с ним был молодой парень, который точно так же, как и та блондинка, держал в руках планшет.

— Вот так, вставай напротив меня и смотри в камеру! — сухие пальцы ухватили меня за край куртки и с силой потянули в нужную сторону.

Я чуть не запутался в ногах, но всё же устоял. Видимо, и на мне сказывалась голодовка, раз какой-то дедок с такой лёгкостью может лишить меня равновесия. Замерев так, чтобы позади меня на фоне оказалась кирпичная стена, я стал ждать.

— Ну, жених, ёпта! Только ты смотри, у нас девок обижать не принято! За это пиздят! — хохотнул старик и навёл объектив камеры.

Из груди вырвался смешок, заставив меня снова улыбнуться, и я несколько раз моргнул, когда вспыхнул диод его смартфона, издавшего характерный щелчок затвора.

В этот момент телефон в моей руке завибрировал, и я увидел новое системное уведомление.

«АВАТАРКА ВАШЕГО ПРОФИЛЯ ОБНОВЛЕНА».

Я на автопилоте нажал на это уведомление и затаил дыхание от удивления. В моей анкете появилось фото. Фото, сделанное руками старого с катарактой или жутким астигматизмом фотографа, который впервые держал в руках фотоаппарат и лишь чудом навёл его в мою сторону!

Со снимка на меня смотрел измученный молодой человек с осунувшимся лицом. Жиденькая плешивая щетина светлых волос контрастировала с темными провалами под голубыми глазами. Широкие скулы, под которыми пропал не то что румянец, но и щёки, отчего контуры стали отчётливее очерчивать мой череп. Отросшие волосы свалялись в патлы и свисали вниз сальными прядями. На шее имелись тёмные пятна от въевшейся в светлую кожу грязи. И если этого было бы мало, весь этот образ человека, выживавшего полтора месяца и мывшегося в лучшем случае влажными салфетками, был подсвечен всратой вспышкой! Казалось, она будто нарочно подсвечивала все изъяны, делая их ещё более заметными.

— Пиздец, — злобно прошипел я. — Вот это меня жизнь потрепала, — в голове мелькнула мысль, что делать фотографии этого старика отправил кто-то по ошибке, ну или нарочно, чтобы у всех были одинаково всратые фотки.

Пока мои фотографы были немного заняты тем, что зачем-то очень тщательно протирали экраны планшетов, я решил включить на смартфоне фронтальную камеру, дабы посмотреть на себя и удостовериться в том, что действительно так плохо выгляжу.

Но мои брови поползли вверх от удивления, когда перед глазами появилось новое уведомление:

«Функции камеры на данном устройстве доступны только для граждан Цитадели. Обратитесь в паспортный стол для получения гражданства».

— Чего, блин? — потупив взгляд, устремлённый в экран, я почесал затылок.

Пролистав неполную анкету ещё раз, я решил всё же более детально рассмотреть свою фотку и попытался нажать на неё несколько раз, чтобы приблизить, но ничего не произошло. Моргнув несколько раз, я увидел окошко под своей ужасной фотографией:

«СМЕНИТЬ АВАТАР»

Не мешкая, я сразу же нажал на неё, но в эту же секунду появилось новое уведомление.

«Смена фотографии в анкете доступна только для граждан Цитадели! Стоимость 10 очков понта».

— Ах, ты ж ёб твою мать! — я метнул злобный взгляд на старика, осознав, что его отправили делать ужасные снимки специально!

Я прям почувствовал, как чья-то жестокая воля и холодный разум будто просчитали наперёд даже этот мельчайший шаг новых жителей Цитадели. Специально сделав так, чтобы едва начавшаяся социальная жизнь буквально затягивала и на первых парах заставляла человека погружаться в систему, в которой он ещё ничего не понимал.

Можно было бы словить сейчас грустное настроение по типу: «Злобная система подавляет людскую личность, их свободу воли и способ самовыражения…», но если честно, то после увиденных кошмаров, когда люди рвали друг друга и пожирали их плоть, или как из дома напротив запертые в квартире выжившие прыгали из окон по самым разным причинам, лично у меня глаза слезились от счастья, когда я просто смотрел на горящий экран работающего смартфона, не говоря уже о том, что у выстоявшего после миграции зомби-анклава есть своя система. Для меня было ясно одно: система равно порядок.

— Интересно, для чего ещё нужны очки понта?! — вслух сказал я.

— Атри, — раздался сбоку голос старика, — эй, Атри! — более требовательно обратился он, и в этот момент я понял, что мне нужно будет как можно быстрее привыкнуть к своему новому имени. — На, протри руки как следует и клади ладони сюды! — он указал на светившиеся белым экраны двух планшетов.

Я подошёл к столику, взял влажную спиртовую салфетку и стал протирать ладошки. Мне стало не по себе от стеснения, когда я увидел, как из кристально белой она мгновенно стала грязной. В мозгу всплыла моя фотография в анкете, где я больше напоминал какого-то «бурлака на Волге», но никак не молодого парня, привыкшего к приемлемому достатку в своей жизни и всегда следившему за внешним видом. Утешением для меня было лишь то, что моя салфетка, брошенная в урну, упала на целую кучу таких же грязных. Но этого было мало, ведь я заметил, как поморщился молодой парень, на бейджике которого было имя Игорь, когда я наклонился к столу.

В этот момент я вдруг почувствовал то, на что после конца света долгое время не обращал внимания — от парня на стуле, да и от этого старика, и тем более от той блондинки на местном ресепшене пахло стиральным порошком!

Мне тут же стало не по себе. За полтора месяца я окончательно принюхался к тому едкому фану, какой исходил от моей персоны, что прекратил его замечать. Мне стало откровенно неловко, и я захотел как-то извиниться перед ними за свою бомжеватость, но понял, что это делу не поможет, да и зачем лишний раз заострять внимание на очевидных для окружающих недостатках. В успокоение для себя я добавил новое достижение в своей ветке красноречия, ведь даже в таком неприятном виде мне удалось рассмешить ту девушку на приёмке. «Достижение «Весёлый бомж» получено» — неутешительно мелькнуло в моей голове.

— Можешь убирать, — сухо произнёс Игорь.

Я поднял свои ладони и увидел, как на белых экранах планшетов появились синие отпечатки моих ладоней! Наверное, только здесь до меня наконец окончательно дошло, что у граждан Цитадели было то, чего мой измождённый постоянным стрессом разум не сразу смог сразу воспринять и осознать — у них было электричество!

И под этим я понимаю не банальные пердящие генераторы, которые сейчас используют для того, чтобы пустить ток на проволоку вокруг своей базы. У Цитадели было электричество, которое они использовали по другому назначению!

— Всё, теперь иди на медосмотр! — старик, на бейджике которого я прочитал «Василий Иванович», махнул влево.

Я пошёл в указанном направлении по дорожке, отмеченной на бетонном полу жёлтым скотчем, постоянно поднимая голову вверх, чтобы до рези в глазах насмотреться на льющийся с потолка диодный свет ламп. На моём лице засияла улыбка, будто шесть тысяч кельвинов могли согревать не хуже, чем лучи солнца.

Невольно я сделал глубокий вдох полной грудью, когда ощутил в сухом и тёплом, сука, тёплом воздухе уже забытый, особый технический запах! Не сырость подвалов, в которых мне тоже приходилось ночевать, пока заражённые не уходили, отвлечённые чем-то или кем-то, не застоявшийся мёртвый воздух вскрываемых мною квартир, в которых время словно застыло, и не вонь разложения людских тел…

Перед внутренним взором снова ожили кошмары прожитых в постоянной опасности дней. Они будто только и ждали, когда я воскрешу их в своей памяти. За секунды я увидел сотни смертей, невольным свидетелем коих я стал. Улицы родного города, утонувшие в крови и нечистотах из разорванных внутренностей. Последние стоны и крики людей сливались с безумным хохотом и воем заражённых. И бездонный голод в глазах зомби, который подобно миазмам их болезни постепенно заражал и людей застрявших без провизии и сумевших чудом ускользнуть от их скрюченных в судорогах пальцев.

Усилием воли я прогнал образы из своей головы. Я стал отчаянно искать хоть что-то, за что можно было бы зацепиться в реальном мире, чтобы не провалиться в поселившийся после массовой волны мигрирующих мутантов в моей душе кошмар.

Как ни странно, таким якорем для меня снова стало электричество. Да, я повторно поднял голову к ярким диодным лампам, ощущая, как их искусственный свет прогоняет любые тёмные мысли. Ощущая, как они проясняются, я стал следить за той цепью, по какой оно распространялось внутри этого места.

Для меня электричество появилось в Цитадели буквально с момента знакомства с этим анклавом. Во-первых, это был летающий шар над городом, вокруг которого парил с десяток дронов. Во-вторых, это гигантские ряды растянутой проволоки на подступах к стенам завода Седина. В отличие от тех групп выживших, которых мне удавалось встретить на своём пути, у меня сложилось устойчивое впечатление, что здесь, в Цитадели, будто первыми придумали использовать колючку с напряжением в качестве защиты от зомби, настолько много её было! В-третьих, возле пунктов приёма, напоминавших больше полосу препятствий на границе государства, имелись работающие арки металлоискателей, камеры видеонаблюдения и ещё несколько дронов, патрулирующих без устали длинную очередь из желающих примкнуть к ним.

Я прошёл до конца по дорожке и остановился возле небольшой группы людей, ожидавших, когда кабинка с каким-нибудь врачом освободится. Окинув взглядом все десять мест приёма, я невольно присвистнул. Сделанные из рекламных стоек с растянутыми меж ними брезентами и шторками, они образовали подобие полевого госпиталя. Но удивило меня больше всего наличие в Цитадели такого большого количества медиков, не говоря уже о лекарствах, оборудовании и прочих мелочах.

Под чутким надзором мужчин в броне с загадочной римской цифрой три люди входили и выходили на медосмотр будто по конвейеру. Глядя на них, я подметил, что люди здесь, в отличие от тех, кто был на ресепшене, улыбались гораздо чаще.

С одной стороны, мелкая, незначительная деталь, а с другой — координатная смена ауры с гнетущей и беспросветной на чистую и перспективную.

— Какие молодцы, батюшки, а молодые все какие! — всплеснув руками, зашептала женщина средних лет, кивнув в сторону медсестёр и медбратьев. — Видишь, досматривают всех полностью, чтобы никто заразный не пробрался! Да ещё и в отдельных кабинках. И халаты у них белые, вай! А ты боялась! — она легонько толкнула локтем свою дочь лет двадцати.

— Мама! Ну, тише ты, на нас же люди смотрят.

— И пусть смотрят, — твёрдо возразила женщина, — зато здесь люди, Леночка, а не те уёбки со стадиона или пидерасты мразотные из Рощи.

— Ну, мааа, — дочка дёрнула её за руку. — Ну, тише…

Вооружённый боец, выполнявший по совместительству роль специфического секьюрити, контролировавшего количество впускаемых и выпускаемых людей, кивком указал этой парочке на освободившуюся кабинку. После чего жестом уже мне указал на освободившуюся последнюю.

Я ответил тем же кивком и, сжимая в руках смартфон как пропускной билет, двинулся в указанном направлении.

— Атри! — раздался голос молодой девушки из импровизированной кабинки.

— Я, я это я! — отодвинув шторку, тут же сделал шаг вперёд и оказался в этом специфическом «кабинете».

Внутри всё было до минималистичного просто: стол, стул, несколько медицинских приблуд неизвестного для меня назначения и всё тот же планшет, лежащий перед доктором.

Сперва могло показаться, что это зрелище скудное, но я в этом рассмотрел нечто другое! Анклав, который заморочился не только полноценным, пусть и первичным, медицинским осмотром, но и грёбаными полосками из жёлтого скотча в качестве дорожки, действительно старался создать условия для ЛЮДЕЙ с большой буквы этого слова.

Медсестра с бейджиком, на котором было написано: «Главврач Ольга», приветственно улыбнулась. Я почувствовал это даже через маску. Но вот чего я не ожидал заметить, так это пару солдатской обуви за ширмой, позади девушки.

— Присаживайтесь, — жестом руки в резиновой перчатке она указала на пластиковый стул.

— Спасибо, — ответил я и с удовольствием уселся.

Дальше начались стандартные вопросы: болел ли я этим или тем, аллергии, есть ли врождённые пороки и так далее. Пока я отвечал на вопросы, мой взгляд не сходил с лакированных носов берцев за ширмой.

Таким внимательным оказался не я один.

Оля проследила за направлением моего внимания, после чего, не подавая вида, написала что-то на планшете, и неизвестный солдат за ширмой тут же сделал шаг назад, скрывшись из моего поля зрения. Девушка сделала вид, что ничего не произошло, и продолжила расспросы про прививки…

— Нет, не вакцинировался я против Зелёного бешенства, не успел, — ответил я на последний вопрос. — Времени не было, мы с супругой, ну, теперь уже бывшей супругой, — с горечью в голосе произнёс я, — были заняты подготовкой к родам, так что я пропустил момент вакцинации. Заканчивал ремонт в доме. Не до этого было.

— Поняла, — без эмоций ответила Оля. — Перейдём к телесному осмотру. Надеюсь, вас не будет смущать, что этим займется девушка. У врача нет пола!

— Надеюсь, это вас не будет смущать, вид парня, который только и мечтал о душе полтора месяца.

Она улыбнулась мне глазами, так как остальное лицо скрывала маска:

— Некоторые мечты могут сбываться, и вы оказались в месте, где именно эта точно исполнится! Вставайте, — местный главврач сделала призывный жест рукой, и я услышал до боли знакомый металлический щелчок предохранителя, раздавшийся с той стороны ширмы, который заставил меня вздрогнуть.

Немного растерявшись, я сделал вид, что так и планировал резко подорваться с места. И, неловко улыбнувшись, поднял руки, якобы давая понять врачу, что я в её полном распоряжении, но главное, что я дал понять неизвестному стрелку за ширмой, что я полностью безоружен и имею самые благие намерения.

Дальше понеслась обычная процедура: откройте рот, покашляйте так, снимите кофту, наклонитесь…

— Вот и всё! — доктор вернулась за свой стол. — Можете проходить дальше, не забывайте свои вещи и.., — Оля на секунду оторвалась от планшета, — добро пожаловать в Цитадель!

— Спасибо, — сжимая в руках свою флиску с причудливым рисунком белых кругов от въевшейся соли, ответил я и вышел из этого кабинета.

— Вам сюда, — пробасил голос мужчины-секьюрити, и он указал рукой по направлению жёлтой дорожки, ведущей в сторону выхода из ангара, прямиком туда, где начиналась внутренняя часть Цитадели. Выход из ангара встречал меня порывами холодного ветра и заливающего яркого солнца, казалось, бившего внутрь ангара прямыми лучами.

Снаружи меня встретила довольно большая группа выживших из тех, кто уже прошёл анкетирование и медосмотр. Люди стояли немного ниже, что позволило мне полностью рассмотреть пространство внутри двора. К своему удивлению, я не обнаружил никаких зловещих приспособлений для обороны. Не было и камер с пленниками, подвешенных над толпой зомби, про которые мне рассказывали.

Всё, что было передо мной сейчас, больше походило на небольшую торговую площадь какого-нибудь городка. Покрашенные бордюры, лавочки, даже пара ларьков, один из которых, к моему удивлению, была кофейней, второй — зарядная станция с кучей аккумуляторов для телефонов. Словом, кругом было чистенько и аккуратно, всё так, как должно было быть…

«Должно… было…» — пронеслось в голове.

Я повертел головой и увидел возле высокой кирпичной стены что-то похожее на памятник. Несколько букетов из искусственных цветов у подножия бетонных блоков, наверху которых лежала какая-то металлическая пластина с пулевыми отверстиями. Моё внимание заострилось на отличительной детали. Швы памятника были специально покрашены бордовым, недвусмысленно намекая, что именно символически скрепляет эти блоки.

От наблюдения за окружающим пространством меня отвлекло очередное уведомление на телефоне.

«ВАША АНКЕТА ОБНОВЛЕНА»

Я нажал на него и увидел следующее.

Добавлены биометрические параметры:

Рост — 175 сантиметров

Вес — 67 килограмм

Категория здоровья — А 3.

На этом моменте я прыснул ироничным смехом, не обращая внимания на обернувшихся на меня людей. Ведь либо у меня действительно была категория здоровья «А три», либо у этой Ольги имелось неплохое чувство юмора. Отсмеявшись как следует, я почувствовал то, чего не ощущал уже полтора месяца — у меня свело скулы.

Группа крови…

Прочитал я и тут же вслух добавил:

— На рукаве, мой порядковый номер… — опустив руку, мой взгляд снова невольно повернулся к памятнику и к тому красному раствору, что скреплял блоки.

— Внимание! Рекруты! — раздался громкий голос мужчины.

Повернувшись обратно, я увидел здорового мужика с аккуратно стриженой рыжей бородой. Лицом он был похож на канадского лесоруба, ну или, по крайней мере, я так их себе и представлял. Но всё это было не важно, так как этот мэн был так же облачён в броню. Грубую, по-солдатски простую и с огромной римской цифрой три на грудной пластине, стилизованной под колонны.

Однако его броня разительно отличалась от той, что была у парня, которого я видел во второй приёмной выживших. Если первый доспех был произведением инженерного гения, то данный экземпляр нёс сугубо функциональный смысл, что наталкивало на мысли о том, что основой для его брони послужил военный экзоскелет.

Эта теория подтвердилась, когда рыжебородый, прислонив палец к уху, повернулся боком, и я увидел ещё одну эмблему, а точнее, нашивку.

И принадлежала она высшему военному училищу нашего города.

— Так! Ещё раз прошу внимания! Женщина, хорош подпёзд… — он запнулся и слегка улыбнулся той самой женщине с дочерью, стоявших в первых рядах. — Сейчас вы отправляетесь на обед. После, следуя указаниям на ваших смартфонах и помощи сопровождающих, снова выходите во внутренний двор. Здесь председатель выступит с объявлением, а уже после мы распределим вас по корпусам! Вопросы будут потом! Женщина, — рыжебородый поднёс к ней ладонь, после чего перевёл взгляд на своё предплечье, точно так, как это делал председатель с моей анкетой, — Людмила! Специально для вас повторяю. Вопросы потом, бегом обедать, а после — обращение председателя.

— Ну мааа… ты как всегда выделилась! — под хохот толпы произнесла дочь.

Глава 3

СТАТУС ПОДТВЕРЖДЕН — «Путец» пятого ранга Садко. ДОСТУП К ОБЩЕДОСТУПНОЙ ИНФОРМАЦИИ ПРЕДОСТАВЛЕН. Корректировка и скачивание заблокированы. Просмотр текстовых файлов и видеоматериалов должен быть использован для обучения граждан.

***.

Обед был, и он был горячий…

Не думал я, что пища может приносить столько удовольствия! Самая простая еда — без кулинарных изысков, без гастрономических причуд, приготовленная обычными людьми.

Клянусь, я наслаждался каждой ложкой этого красного супа Маги. Его переливающиеся золотистые круги жира на красном бульоне напоминали мне закатное солнце. Кусочки тушенки, которые я вылавливал и вытаскивал наружу, парили, заставляя меня буквально пьянеть от аромата. Рубленая желтая картошка в этот момент была дороже любого золота, ведь этот бездушный металл не мог таять во рту, рассыпаясь на гранулы. Зубчик чеснока так сильно и одновременно так приятно жег исстрадавшийся по нормальной еде язык, что я готов был плакать одновременно от боли и от наслаждения. Черный хлеб щекотал губы, а пальцы, сжимавшие эту корочку, заставляли всплывать в голове воспоминания из детства, где я нес подобную булку домой из школы.

Я понимал, в чем был секрет этого виртуозного вкуса, и от этого понимания мне на секунду стало тошно, ведь оно было прямиком из мира до.

Все просто: Обед был, и он был горячий…

Если когда-нибудь меня попросят кратко описать свои первые впечатления о Цитадели, я, наверное, отвечу этой фразой из шести слов. По сути, мелочь для тех, кто не прошел через голод, постоянное ожидание ножа в спину от тех, кто сейчас рядом, и чувство нависшей опасности.

После обеда нас всех вывели во внутренний двор. Затем заставили подождать тех, кто только-только прошел медосмотр и точно так же, как и мы, отправился в столовую. Дабы скоротать время, я сел на корточки, облокотился о стену и, надвинув шапку на глаза, приятно зажмурился, ощутив, как клонившееся к закату зимнее солнце нашего южного региона движется к закату. Естественно, я мгновенно провалился в сон, ведь я был сыт, мне было тепло и я был в безопасности.

Очнулся от легкого толчка. Чья-то рука аккуратно тряхнула меня за плечо.

— Вставай, председатель вышел! — прошептал голос девушки.

Подняв шапку с глаз, я увидел ту самую Леночку, мать которой любила сопровождать происходящее своими комментариями.

— Спасибо, — коротко ответил я с улыбкой.

Морщась от неприятной боли в затекших за время сна конечностях, я выпрямился, поправил шапку, и мой взгляд упал на некоторые изменения на местной площади. Небольшая трибуна возвышалась всего на полметра от земли, но даже этого было достаточно, так как на неё поднимался гигант, закованный в броню, которого и так было видно с любого места.

— Батюшки святы! Это как?! Это что?! — раздался голос комментаторши Людмилы.

— Ну мааа! — одернула её дочь.

Мой рот открылся от удивления, как и у большинства собравшихся. Пусть я уже второй раз видел этого парня в доспехах, но сейчас он предстал перед всеми в совершенно других красках.

Тяжелая, стальная поступь заставляла вздрагивать особо мнительных. Шипение пневматики сливалось со вздохами тех, кто только слышал о том, что в Цитадели есть нечто подобное.

Окружение местного предводителя заслуживало отдельного упоминания. По правую и левую руку рядом с ним гордо шли две высоких и стройных девушки. Слева двигалась блондинка с заплетенной тугой косой, перекинутой через плечо. От выражения её строгого лица веяло холодом и расчетом, не сулившим ничего хорошего для тех, кто осмелится встать в прицеле её глаз. По правую руку шла будто её полная противоположность — милейшая брюнетка с очевидными азиатскими корнями, причем из каких-то тропических островов, так как её кожа имела бархатистый, смуглый оттенок. И подобно теплому солнцу из тех краев, её скромная улыбка могла отогреть любого.

Но как и сегодня днем, на местном ресепшене, я снова как ребенок уставился на броню парня. Председатель сделал несколько уверенных шагов и встал на свою невысокую трибуну. Однако полуметра было даже слишком много. Стальной костюм и так добавлял ему богатырского роста, что любой взрослый мужчина казался рядом с ним ребенком, а теперь-то и подавно.

Я запомнил на всю жизнь дальнейший момент, так как специально свалил в сторону, дабы восторженные комментарии женщины не нарушили неуловимую сакральность момента, застывшую в холодном, вечернем воздухе южного декабря.

Остановившись у самого края трибуны, председатель окинул взором немалую толпу в пять сотен человек, которых сегодня приняла Цитадель. В этот момент всё происходило настолько идеально, что сложно было поверить, что это действо не было продумано специально и заранее!

На краткий миг мне даже показалось, что я провалился в картину художника, который с дрожащей рукой выводил каждый штрих, каждый угол формы этого места. Было исключительным всё: лёгкий гомон толпы поднимающийся в воздух с облачками пара, и ясное, бледное небо с огромным багряным диском полной луны, и упавшие на председателя закатные лучи золотого солнца, окрасившие сталь его брони в переливающийся, живой янтарь.

Янтарь…

На краткий миг в моей подкорке всколыхнулось воспоминание из детства, подсказавшее мне, что тысячи лет назад именно с помощью этого материала было открыто само электричество. Ещё тогда людьми была найдена сила, способная противостоять притяжению целой планеты, и казалось, что она действует и сейчас, намагничивая реальность вокруг так, что я больше не ощущал усталости ни в одной клеточке своего тела.

Председатель с характерным, механическим звуком, напоминавшим работу дорогостоящих часов, поднял руку, и в этот же миг тихий гомон толпы, подобный шуму живого моря, смолк. В моем разгоряченном воображении, исстрадавшемся по образам, отличным от бесконечного насилия и жестокости, этот момент предстал настоящим откровением, явлением пророка седой старины, способного мановением своей длани успокоить водную гладь.

Мне показалось, что стоило бы тряхнуть головой, скинуть с себя наваждение, но я специально не стал этого делать! Поймите меня правильно, я не желал упускать ни единой секунды того момента, ведь в тот день даже сам воздух был настолько заряжен присутствием чего-то большего и значимого, что жалкие попытки оправдать происходящее той вещью, что люди называют логикой, было бы настоящим кощунством по отношению к тайнам бытия!

Тогда мне показалось, что сама реальность подернулась тонкой рябью, лишь бы только у неё получилось передать всю значимость своего проявления в этом отрезке времени!

— Моё имя Рэм! — слова грянули как раскат грома среди ясного неба.

Эффект был ошеломляющим. Я, как и все, дрогнул от их неминуемой, даже неизбежной внезапности. Наверное, именно так случается момент озарения, когда вселенная решает призвать тебя к чему-то большему.

— Я председатель Цитадели! — от этой фразы мороз пробежал по коже, заставляя меня буквально прочувствовать всю силу и всю значимость этого выражения.

— И вы находитесь сейчас на её земле. Земле, что уже успела пропитаться кровью тех, кто отдал свои жизни ради наших идеалов! Ради веры в будущее человечества! — его рука указала в сторону того самого памятника, значение которого я интуитивно верно истолковал. — Думаю, всем давно и так понятно, что былого не вернуть. Прежний мир окончательно разрушен, и мы находимся сейчас на его руинах. Но! — Рэм с металлическим шелестом сжал кулак и поднял его в воздух. — У людей есть то, что невозможно сломить всеми бедами этого прогнившего мира, имя этому — дух!

— Дух тех, кто может, а главное хочет очистить этот мир от мутирующей погони, добить остатки тех, кто называл себя правительством, а сам бросил людей на произвол, дух, способный построить порядок, основанный на силе справедливости!

— И вы! — председатель обвел рукой выживших. — Кто стоит сейчас передо мной! Вы находитесь в колыбели места, откуда мир начнет своё преображение! Но предупреждаю сразу. Цитадель — не тихая и безмятежная гавань, где можно скоротать свои деньки, влача подобие той жизни, какая была до начала Первой Эпохи*!

Всё, что вас сейчас окружает — это наковальня! И когда тяжелый молот судьбы, нашего устава и порядка будет бить по вам, высекая искры, чтобы создать внутри стальной стержень характера. Под этим давлением вы либо закалите свой дух, либо осыпетесь шлаком ненужных примесей, от которых избавляются, выбрасывая как мусор!

Дисциплина, технологии, труд и вера в идеалы Цитадели — вот чтимые здесь четыре добродетели, четыре столба, точно как и четыре рубежа, на которые мы оперлись и выстояли!

Мои слова могут показаться грубыми, но они справедливы. Справедливы к тем, кто уже отдал свои жизни за наши идеалы, справедливы и к тем, кто продолжит гордо нести их после нас!

И здесь, в этих стенах, выкуется новое определение добра! Не того кастрированного, что допустил хаос во всем мире, а настоящего, закон которого предельно прост и ясен — если ты добр и желаешь блага для нашего будущего и ты видишь зло, значит ты ебашишь это зло!

Никаких компромиссов! Даже перед лицом армагеддона…

За Цитадель!!! — провозгласил Рэм.

И его голос буквально заставил дрожать пространство и словно прийти в движение. Холодное зимнее небо жадно впитывало в себя пар, исходящий от людского крика. Ангары из прошлых эпох со спящими станками, только и ждущих пробуждения, загудели, сбрасывая пыль запустения. Стены вокруг завода, выстоявшие перед ордами тварей, словно стали ещё выше, казалось, даже сама земля, впитавшая кровь павших героев, ответила на этот призыв, усиливая голоса тех, кто ему ответил.

— ЗА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ!!!

***.

Дальнейшее я помню смутно. На нас на всех в тот день словно наложили чары. Хотя грубо, наверное, говорить за всех, так что скажу за себя — я был под полным впечатлением от речи председателя. Осознал себя лишь тогда, когда за моей группой захлопнули дверь со словами:

— Карантин…

Воцарилась недолгая тишина, которую нарушил голос коренастого бородатого мужика, говорившего с явным кавказским акцентом:

— Вайя-я, ну, вот и попали…

Пузатенький мужичок лет сорока с плешивой головой почесал затылок, повернувшись к нему:

— Я, конечно, думал, что люди ёбнутся с концом света, но чтобы вот так, чтобы настолько! Мда, это ж надо…

— А мне понравилось! — перебив его нытье, уверенно произнес я. — Мне кажется, что это как раз то, что нам нужно!

— Ага, семь бед — один ответ! Чуть что сразу у нас диктатура появляется! По-другому русские люди видимо не умеют!

— Чуть что?! По-твоему жрущие друг друга родственники это чуть что?! — в горле мгновенно пересохло.

Белая пелена гнева опустилась на глаза, заставив снова промелькнуть перед внутренним взором ту ужасную сцену в моей квартире. Кулаки сжались в жгучей злобе, и я бросился на этого ноющего студня. Лишь в последний момент, прямо в полете, меня поймал бородатый кавказец.

— Тихо, брат, не надо! Нам тут ещё несколько дней всем вместе сидеть, слышал же, что сказал гражданин начальник.

— Идиотина, блядь, чуть что блядь! — зашипел я, прыснув слюной на перепугавшегося полулысого, полутвердого. Сделав глубокий вдох, я с силой дернулся, — нормально всё, я спокоен!

— Да, дорогой, я вижу, — все с тем же акцентом произнес бородач, — моё имя Собир, твоё как?

— Что? — все ещё прилагая усилия, чтобы прогнать образ детской колыбели, залитой кровью, спросил я.

— Зовут тебя как, брат?

— Атри… да нормальный я уже, пусти, — без прежнего рвения, но все же оттолкнул его цепкие волосатые руки.

— Атри?! Как Ватман, что ль?

— Да, млять, как Ватт-мэн, Ватт Мэн, понимаешь?

Собир окончательно расслабил хватку.

— Ну, Ватман, так Ватман, всё хорошо. Успокойся. Не надо сразу на людей за глупые слова кидаться, а то будет как у меня, видишь?! — бородач продемонстрировал ломаный в нескольких местах нос, после чего приподнял верхнюю губу и показал сколотый клык.

Однако я больше обратил внимания на его ломаные уши.

— Но ты же согласен, что жидкий хуйню ляпнул!

— Конечно хуйню, конечно. Давай, брат, садись, выдыхай, у нас времени много, за одно и познакомимся получше.

— Ебать, вы, конечно, заводите знакомства! — со смехом раздался голос сухенького старика с седыми волосами, который был последним в нашем кубрике и до этого лишь молча наблюдал за картиной происходящего.

Злобно фыркнув в сторону перепуганной рохли, я наконец угомонился окончательно и в полной мере осмотрелся. Мы находились в комнате для отдыхающей смены завода. Зарешеченное окно, четыре койки, маленькие тумбочки у изголовья. Я выбрал кровать ближе к окну и без лишних церемоний направился к ней. Усевшись на край, я стал пялиться в мутное от грязевых потеков стекло, наблюдая за тем, как мир медленно терял краски в наступающих сумерках.

Рохля вкрадчиво попросил старика уступить ему кровать, которую тот уже выбрал. Дед ещё раз усмехнулся, догадавшись, что пухлый хочет оказаться как можно дальше от своего вспыльчивого соседа в моём лице.

Собир приземлился на соседнюю с моей койку, и кто знает, толи потому, что свободных мест больше не осталось, толи выбор пал таким образом, чтобы в случае чего снова успокоить парня с откровенным ПТСР.

В комнате воцарилась гнетущая тишина. Каждый из нас пялился в разные стороны, размышляя уже даже не о нелепой потасовке минуту назад, а о том, куда мы попали и каким будет наше здесь место.

— Не, я так не могу! — раздался голос Собира. Скрипнув кроватью, он встал с места. — Мужики, давай нормально знакомиться.

Я вздохнул, рефлексировать и загоняться не было частью моей натуры. Оторвавшись от окна, я повернулся к своему кавказскому психологу.

— Я уже говорил, моё имя Атри, — мой тон звучал примирительно.

Пухляш тоже, видимо, был не из тех, кто подолгу грустит, подсев к нам, он протянул свою мягкую руку сперва мне:

— Ден, — с отдышкой произнес он.

Коротко кивнув, я пожал его ладонь, тряхнув её, наверное, слишком сильно, так как одежда на его руке колыхнулась, дав мне понять, что Рыхлый до этого был гораздо больших габаритов.

— Вооот! — улыбнувшись, протянул Собир. — Пожали руки, помирились! — он хлопнул в ладоши. — Отец, а ты чего к нам не идешь?

— Да иду, я иду! — кряхтя, седовласый подсел на угол своей кровати. — Александр Степанович я, можно просто Степаныч.

Собир хлопнул в ладоши и быстро потер их друг о дружку:

— Эх, жаль чайку не сделать, посидели бы нормально!

В этот момент дверь в наш кубрик распахнулась, и в неё вошел пожилой мужичок в рабочем комбинезоне серого цвета. В руках он держал свернутые полотенца и какие-то растянутые комплекты нижнего белья, в которых я узнал солдатскую белугу.

— Скажите, что это мне не снится! — открыв рот от удивления, произнёс Ден. — Это то, о чём я думаю?

— Мужики, — произнес старик в серой робе, на которой я увидел вышитую римскую цифру четыре, — разбираем комплекты белья. Пока берем что есть, размеры подгадаем позже, на всех рук не хватает. Можете между собой поменяться на что-то более подходящее. Потом идете за мной. Я покажу где здесь душ. У вас будет четыре минуты, так что советую успеть помыться как следует.

— Ашалеть! — Собир первым подскочил с места. — Наконец-то пахнуть буду нормально! Да и бороду смогу нормально расчесать! Веди нас в баню, отец! А если хочешь, на руках понесу тебя, если у нас будет не четыре минуты, а пять!

Пораженные этой новостью, мы искренне засмеялись. Старик в робе коротко усмехнулся:

— Думаю, ты расстроишься, — он ткнул пальцем в нашего кавказского друга, — когда я тебе скажу, что вас всех, того, побреют налысо!

— В смысле налысо?! — улыбка сошла с лица Собира.

Закончив раздавать нам полотенца с бельем, он пожал плечами:

— Приказ главврача. Сказала, что у некоторых людей есть вши.

— Мляяя, отец, а никак не договориться?! А?! Ну не могу я без бороды! Мамой клянусь, у меня нет этих мандавошек!

Старик на секунду задумался:

— Ну, знаю, что бабам разрешили краситься, если они не захотят стричься. Может, сможешь там с кем договориться?

— Краситься? А почему краситься?

Я хмыкнул:

— Амиак и перекись водорода в краске убивает паразитов.

— О как! Ну тогда я покрашусь и краску найду, да я с кем угодно там договорюсь, чтобы мне её нашли! — привычная энергия снова вернулась к Собиру.

— Ебать, крашеных кавказцев я ещё не встречал! — раздался язвительный и веселый голос Степаныча.

— Отец, — повернувшись к нему, произнёс Собир, — вот увидишь, я покрашусь в такую чер-р-рную краску, что когда я сюда вернусь, ты будешь думать, что ночь наступила, да!

— Пошли, — сухо произнёс старик в робе. — А то вместо четырех минут будет уже три.

— Отец, значит, не хочешь, чтобы я тебя на руках понес?!

Мы уже было направились к выходу, как наши смартфоны одновременно издали пиликающий звук.

На экране появилось новое уведомление:

«УСЛОВИЯ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ГРАЖДАНСТВА ЦИТАДЕЛИ»

первый том цикла: https://author.today/work/408989