Уход. Часть третья.

Часть 3.

Двенадцать лет минуло со дня ухода людей старой веры от чужеземных гонителей. Костромка раздалась, обросла новыми домами, нарожала детей. Настали относительно покойные времена, когда у добрых хозяев жизнь настолько налажена, что если и может обеспокоить, так разве внезапной сменой погоды либо незваными же гостями. Так ведь лиха и не ищут, оно, вишь, само тебя находит.

– С солью как дело обстоит?

– Отроки постарше добывали, ведут девять подвод, – отвечали Семяте.

– Здоровы ли?

– Здоровы, да руки поело. Ништо, заживёт. Знарок у них за вожа. Смышлён! Солончак новый отъискал, так гребут ныне, не глядя и никого не спрашивая.

– Добро. Ещё что?

– С рудников должны бы воротиться, что с бургеньскими пошли. Дак те тоже впервые, по рассказам больше знают. Принесут что, нет, неведомо. А промышлять надобно: с серебром-то жить крепче. Не всяк товар у себя вырастишь.

Серебряные копи далеко, на реке Унде, куда и направились костромские. До Газимура-то ещё дальше, да и китаёзы там, слышно, большую часть захватили, тоже стараются. Держали в тайне Семята с Гривцом, что на дальних быстрых речках, охотясь, золото нашли, и знали о том лишь четверо доверенных посёльцев. Они и уходили иногда на глухие заимки, «на охоту». Богатела Костромка.

Всякий доход не живёт без забот, да и разживаются не доходом, а расходом. Ино расходы подъитожить – сердце растревожить. Вот Семяте и не до охоты. А так хочется иногда пройти по весеннему лесу, послушать говор просыпающегося ручья, огладить кору деревьев, поговорить с ними. И они, гляди, чему надоумят, а как же! У всякого посёльца свои заботы на душе, а Семята за всех гребтиться должен, вот и выходит, что и сон отлетает, и сердце у вожа болит. Радует, правда, что великий труд для Рода содеян, и оттого покой в душе безмерен.

Прискакал вестник из Багдарина: казаки, прежде местными жителями не виданные, остановились рядом, в полуверсте от селения. Ведут себя смирно, дев и жён не задевают, с Велемаром атаман их беседовал долго. Хлеба казакам дали.

– Что Велемар передать велел?

– Сказал, знакомые, по твоим рассказам, повадки. Ищут.

– Что ищут?

– Велемар говорит, ты знаешь. По рассказам, опять, твоим. Ушли вскоре.

– Куда подались? Много ли их?

– На восход отправили, минуя Костромку. Чем-то обнадёжил их Велемар. И о сём, сказывал, ты ведаешь. А казаков два десятка, лошади в седле и заводные.

– Кто либо не из казаков есть среди них?

– Есть, и о том, мол, ты ведаешь, – и покраснел: на кой он, коли всё ведают.

– Ништо, – успокоил его Семята, – отдыхай, мои вести заутра повезёшь.

Вот и незваные гости. Послал отроков за волхвами и старшими Рода.

– Мню я, не угомонится лихая власть, покуда не сотрёт следы наши древние с Тартарии Великой. Дело сие им непосильно, но напакостят довольно, не остановятся ни на чём: и рушить станут, и убивать втихую. Смирны были в Багдарине, так то хитро замыслено: ничего, мол, не знаем, а идём на Камчатку. Мню, злыдни прикрываются ею, дабы всю Сибирь без помех пройти. Гривец, надобно послать воев, кои в следопытстве да скрадывании зело искусны, лучше из молодых, ибо дорога долгая. Выследить, куда идут, для чего, всё по дробям. А мало ли откроют их, могли бы чем прикрыться: охотники, либо трав сборщики, либо серебра старатели.… Либо невзначай открыться. Вожем кого пошлёшь?

– Знарока бы дождаться, вот-вот соли добытчики подойти должны.

– Не молод он для такого дела? Шестнадцать лет всего. Как старшие парни молодого вожа примут, не закобенятся ли?

– Молодость не порок, зато ум в голове есть. У меня строго, не закобенятся. Годами молод, да разумом стар. И телом он крепок, мне уже не совладать.

– Твой выученик, гордись.

– Горжусь, дак ведь своих семеро. Дожина ревнует.

– Дожина мать, ей полагается. Да ты, я знаю, своих не хуже пасёшь. Соколы!

– Одна дева всего и народилась. Дожина ино всплакнёт даже: помощниц нет.

– Приведут сыны после. Ступай, готовься.

Отряд двигался покуда к Нерчи, через верховья Витима и Киренги, разведывая попутно места поселений старообрядцев ли, староверов. Тропили их поначалу багдаринские, сообщаясь гонцами со своими и костромскими, а когда те подоспели, передали «с рук на руки». Костромская ватага невелика, девять воев всего, да более для дела и не потребно: только лишний шум поднимать.

Казаки шли открыто, не таясь, не как костромские, и между Киренгой и Нерчью набрели на якутских оленных людей, что аргишили на чужих родовых угодьях. Прежде якуты не встречались со «своими детьми», потому и «не узнали» их. Но приняли хорошо, забили оленя, и над тайгой понёсся запах мясного варева, будоража в округе звериный нюх. Атаман велел достать водку, и, непривычные к злому зелью, якуты вскоре повалились под кустами. Казаки разбрелись по чумам, поставили якуткам по пистону, не разбирая по темну, где баба, где малая девка, и, насыщенные, тоже вскоре уснули. О какой-нито страже и разговор не вёлся: глушь, кого опасаться.

Однако опасаться было кого: вои Знарока тщательно прошерстили вещи незадачливых баболюбов. Жёны и девки, почуяв неладное, носы из чумов не высовывали, хоть и сладко только что было: захотят ещё, так сами заползут.

Заутра похмельные казаки собрались было идти далее, но никак не могли сосчитать себя: то ли одного не хватает, то ли лишний один. Пробовали растолкать якутов, но это оказалось мало того, что бесполезным, но и нездоровым: те воняли не только винным перегаром, но и собственными отходами. Не досчитались также одной верховой лошади и одной заводной. Атаман учинил допрос:

– Кого нет на стане, кто пропал, как пропал, видели?

– Какое видели, спали все! А нету Епифания с лошадьми.

– С лошадьми?! Остаёмся, пока не отъищем.

– Тут это, атаман, оказия некоторая приключилась…

– Какая оказия, что ты блеешь?!

– Девок мы попортили, уходить надо, пока мужики ихние не очухались.

– Да вы озверели никак? Что теперь с ними станет?

– Что с бабой сделается, – заржали, – коли казак её огуляет? Здоровее будет.

– Брюхатая она будет! Собирайтесь быстро, далее двинемся.

К вечеру, еле пройдя двадцать вёрст, стали на ночлег. Поужинали якутским мясом, прихваченным невзначай со стойбища, выставили дозоры. В версте от них расположились костромские вои. Костра не зажигали, так что ужна вышла хуже казачьей. Зато завёлся у них иной припас: пленённый казачина, пьяным снятый чуть ли не с бабы. Затолкали ему в рот тряпку, взятую из чума, и он, похмельный, с гадкой чужой вонью во рту, всю дорогу яростно мычал и пучил глаза.

– Дёргаешься, будто блоха на гребешке. Будешь молчать, так тряпицу выну.

Казак радостно затряс головой, после задышал шумно, отплёвываясь от грязи.

– Пить дайте…

– Тебе воды али, может, водки?

Тот сверкнул глазами, но промолчал: видать, о тряпке помнил.

– На, пей. Зовут как?

– Епифаний.

– Ишь ты! Что ж за имя такое, я и не слыхивал, чтобы людей так называли.

– Как так не слыхивал? Или ты не православный?

– Православный.

– Перекрестись.

– Это ещё зачем?

– Так баешь, православный ты.

– Дак православные не крестятся.

– Во-о-на как, – протянул, – так, значит, это вас велено искать да убивать.

– Сказывай, кем велено.

– Есть в отряде некие, под казаков рядятся, бают, русские, а по-русски говорят криво, косноязычат. Похожи они на русских, как свинья на коня!

– Ты-то как в отряд попал?

– Так и попал: либо ноздри рвать, либо иди, говорят, на восход, послужи государыне-императрице, пособи истребить лютых ворогов России-матушки.

– Ты старого обряда христианин или, может, никонианин?

– Пошто спрашиваешь?

– Старообрядцы соседями нам доводятся, у многих наших жёны из их села.

– Да ну?! А говорили, вы всех русских христиан под корень режете!

– Тебя же не зарезали.

– Так долго ли… Старого я обряда, из Тобольска призванный.

– Да что ты! А наши из Тары, слыхивал про такую?

– Как не слыхивал, слыхал, сродник мой там проживал, сгинул куда-то; видать, царёвы слуги порешили, алибо сам сбежал; семья-то тоже пропала.

– Как зовут сродника-то?

– Фофаном.

– Фофаном? Нет, не слыхивал про него.

В верховьях Нерчи костромские набили в мешки оловянной руды, будто бы серебро. Отвлечь, дабы посмеялись над ними, за дурачков приняли. Двое перемазались землёй, прошли вдоль опушки и будто невзначай вывернулись перед казачьей стоянкой. Как бы испугавшись, шмыгнули в кусты, но их окликнули:

– Эй, небога, а ну-ка сюда! Откуда путь держите?

– Дак с рудника серебряного, – лупая глазами, пролепетал «старатель».

– Сере-е-бряного, – протянул казак, – а ну, покажь серебро своё!

– Дак ты, дяденька, отберёшь!

– Надо мне, у меня своего серебра немеряно, – подмигнул своим казак.

– Что тут, – подошёл старшой, – кто такие?

– Да вот, Воин, старатели, говорят, с серебряного рудника.

– Та-а-к… Онуфрий, кликни-ко немца.

Подошёл человек в казачьей справе, но носить, как видно, её не умел. Если на казаках одёжа сидела, как влитая, у этого топорщилась, то головой он вертел, то плечами передёргивал. И взгляд холодный, пустой – не русский взгляд.

– Рудознатцы, господин Вайсман, или как их, серебро добывают? Старатели!

– Показать!

Вывернув «старателям» руки, сняли тяжёлые мешки, вывалили руду на траву. Немец повертел камни в руках, потёр руду меж пальцев, которые тут же окрасились в серый цвет, хмыкнул, в глазах появилась искорка, но тотчас погасла.

– Гоните русских дураков в шею! Да спросите прежде, откуда они пришли.

– Откуда вы пришли? – эхом откликнулся атаман.

– С Нерчи-реки, Нерчинского острога посёльцы, – заблажили придурки, размазывая слёзы и грязь по щекам, – сосед наш баял, серебра тута-ко завались!

– Ваш сосед шутник, ибо это есть олово, на плату не гожается… не годится.

– Так что, Перегуда, пускай идут соседу рыло мочалить?

– Гони в шею, да серебро пусть подберут, соседу продадут. Чаю, он купит.

Епифаний, матёрый уже тридцатилетний казак, всё поглядывал с изумлением на парней, десятком, а то и более лет его младше, с восхищением зрел на лицедеев-«старателей», что сейчас глаз с него не сводили. Руки казаку развязали, но пасли зорко, и он это спиной чуял. У Знарока была задумка, но её следовало оговорить с воями, а особенно с пленником, ибо от того почти всё и зависело.

– Так ты понял, в чём суть вашей экспедиции? И что никакие мы не злодеи?

– Это я как раз понял.

– Понял, что нельзя допускать чужих к русским святыням? Понял, почему?

– И это понял.

– А раз так, на тебя вся надёжа. Нет, мы можем, не торопясь, время есть, и сами всех их положить, только больно уж кровь русскую проливать не хочется.

– Ишь ты! Тут уж я до конца тебе поверил. Да и молод ты лыгать.

– У нас и старые люди не лгут. Что после отвечать на засмертном суде?

– На страшном, что ли?

– Нет никакого такого страшного суда. Будешь отвечать перед предками, что ты хорошего сделал для Рода, сколько и как детей воспитал, следовал ли заветам своих родовых мудрецов, а не слушал кривые голоса, да и многое другое.

– Нешто и весь суд?

– Весь! Там ведь предки наши. Тебя же отец с матерью не судят?

– Умён ты не по годам. Ладно, что мне надобно сделать?

– Есть ли среди казаков друг твой или товарищ какой?

– Нет тут ни у кого ни друзей, ни товарищей. Головники мы. А земляк есть.

– А подберись-ка ты к стану да вызови тихонько земляка своего.

– И что? Перепугаю его – и только.

– Казак он или баба? Расскажи ему всё, дай вот эту траву, пусть он её в варево положит, вроде приправа какая. Когда все уснут, повяжем атамана и немцев, остальные вольные будут, пусть идут куда хотят. Лошадей и оружие оставим. Дорога им в Нерчинский острог; хотят, пусть служат, нет, для себя промышляют. Но ежели разбойничать вздумают, пенять им после будет не на кого.

Три замотанных и перевязанных кокона мотались на крупах лошадей. Под вечер костромские стали под скалистой сопкой у весёлого ручья, свёртки с пленными побросали подальше от себя, по ветру, и, наконец, впервые за три дня поели горячего от всей души. Пленённых не разматывали: ништо, перетерпят. Так те и ссали под себя весь день, а немцы со страху и вовсе уделались.

– Помнишь ли Семяту по Крапивинскому скиту? Поклон тебе от него, – слукавил Знарок. Ништо, с врагами лукавить не возбраняется, Гривец сему даже учит. Перегуда позеленел, на лице страх проступил. – Велел доставить тебя к нему.

– Лучше уж сразу убей!

– Что так?

– Он же колдун, превратит в кого-нито.

– Стало, боишься? А людей русских в сих краях убивать не боишься? Ну да ладно, чего зря словами трясти; свезём тебя к Семяте, отмоем вот только.

– А с этими что?

– С немцами-то? На комара поставим – и вся недолга.

– Нельзя бы: государевы люди…

– Сатаны они люди, а не государевы! Кто их звал? Ты, гляжу, о немцах более хлопочешь, чем о русских. Ну-к что ж, и сие до Семяты доведено будет.

Информация о давней истории Земли, даваемая православными староверами, появилась не с пустого места, и до сей поры, оберегаемая волхвами-хранителями, она являлась доступной только людям посвящённым. Русским по рождению скептикам для начала следует, видимо, воспринимать её как мифологию («чтобы не сразу в лоб!»). Ведь известно, что самые дикие, казалось бы, версии (то, что Земля круглая; то, что она вращается; что она вращается вокруг Солнца, а не наоборот; то, что в Природе существуют какие-то невидимые волны, «летающие» в воздухе, и так далее) становились привычной реальностью.

Сохранённые древние Знания повествуют об одном из заселений нашей Земли (староверы называют её Мидгард) около 460 530 лет назад.

Первым на Мидгард прибыл род Раи (Расичи), сереброглазые да’ Арийцы. Цвет волос светло-русый и почти белесый. Группа крови первая. Рост от 175 до 290 сантиметров. Прибыли из системы звезды Тара (Полярная Звезда) с Чертога Небесной Коровы Зимун. Заселили материк, находившийся в нынешнем Северном Ледовитом океане, и назвали его своим именем – Даария. Температура воздуха на материке в то время не опускалась ниже нуля градусов. Наше Ярило-Солнце – восьмая звезда в созвездии Зимун (Малая Медведица).

Род х’ Арра (х’Арийцы) прибыл с Чертога Финиста Ясного Сокола (Ророга) или, по-современному, с созвездия Ориона – из системы Солнца Рада, в котором была их Прародина – Земля Троара. Это произошло около 273 900 лет назад. Группа крови первая, редко вторая, ирис глаз зелёный, по цвету их Солнца, рост от 180 до 360 сантиметров, волосы русые и светло-русые.

Род Святорусов (Свага) – около 211 700 лет назад. Голубоглазые славяне ростом от 175 до 300 сантиметров, группа крови первая и вторая, цвет волос от белого до светло-русого, ирис глаз от небесного до синего. Прародина – Земля Рутта в Чертоге Лебедя (Большой Медведицы) системы Солнца-Аркольны.

Славянские Роды Рассенов заселили часть Северной Земли Даарии, напротив Земли Свага, и назвали её Туле (тул – огонь). Этот огнеглазый (кареглазый) Род Туле прибыл из системы Дажьбог-Солнце с Земли Ингард. Называли себя внуками Дажьбожьими. Дажьбог-Солнце находится в Чертоге Раса – Белого Леопарда (Пардуса). В официальной астрономии эта звезда называется Бета Льва. Прибыл Род Туле около 185 780 лет назад. Их рост от 175 до 285 сантиметров, глаза карие (огненные и светло-карие, жёлтые), волосы тёмно-русые. Их называют ещё Росы. Эти четыре Рода составляют основу Белой Свята Расы, являясь потомками Рода Небесного.

Понятие «легенда» к этим сведениям неприменимо, а значит, надо говорить о нашей Великой Истории, обрубленной составителями псевдосведений о жизни на Земле. Например, у Кирилла Николаевича, как человека русского, вопросов к сим Знаниям не возникает.

По ряду причин (они указываются) с позволения потомков Рода Небесного на Мидгард-Земле были расселены народы с других звёздных систем: Чертога Великого Дракона, Чертога Огненного Змея и Чертога Мрачной Пустоши.

Ворогом Великой Расы и других людей являются представители Пекельного Мира, около 5770 лет назад проникшие (засланы, заброшены) на Мидгард-Землю с Галактического Востока, с Земель Эдем и Нод, тайно, поэтому территория их проживания не определена.

Серокожие племена, евичи – пришельцы, чужеземцы. Цвет кожи бледно серый, ирис глаз вместе со зрачком чёрный или другие цвета в сочетании с чёрным. Группа крови четвёртая или пятая. Рост не выше 150 сантиметров. Длинные руки. Цвет волос чёрный с красноватым оттенком или рыжий (не путать с цветом соломы). Изначально двуполы, могли быть женой или мужем (гермафродиты, в зависимости от фаз Луны у них менялась половая ориентация). Обладают объединённой генетической системой. Могут иринировать между собой, между людьми и между животными не только на физическом и генетическом уровнях, но и на тонких планах.

Первым делом, по прибытии на Землю, серые украли жену у царя дравидов, спровоцировав войну. Изначально стали смешиваться с людьми цвета кожи мрака, брали их женщин, и у них рождались уже однополые. Смешиваясь с другими людьми, они обретают внешний вид данного народа, но психоструктура остаётся гермафродита, не имеющего Божьего Духа и Совести. Раскрашивают лица, чтобы походить на Детей Человеческих. Никогда не снимают одежду при людях. Создают ложные религиозные культы и специально пытаются уничтожить или очернить Культ Бога Перуна. Они зарятся на всё чужое, им не принадлежащее. Все их мысли только о власти. Цель чужеземцев – сокрушить Гармонию, царящую в Мире Света, и уничтожить потомков Рода Небесного и Расы Великой, ибо только они могут дать достойный отпор Силам Пекла. Хотят погубить Души Белых Людей, дабы не попали они в Асгард Небесный, а были вечными скитальцами во Тьме беспробудной.

Используя ложь и льстивые слова, они проникают в доверие к жителям; как только у жителей обретают доверие, начинают постигать их Древнее Наследие. Узнав всё, что можно, в Наследии, начинают толковать его в свою пользу. Себя объявляют посланцами божьими, но Миру приносят лишь распри и войны. Используя хитрость и порочные деяния, они отвращают молодых от Мудрости, приучают их жить в праздном безделии, в несоблюдении отцовских Традиций. Не знают о Чести и Правде Небесной, ибо в сердцах их отсутствует Совесть.

Ложью и лестью захватят они многие края Мидгард-Земли, но будут побеждены и отосланы в страну Гор Рукотворных, где будут проживать люди с кожей цвета мрака и потомки Родов Небесных (первые четыре династии фараонов – русы). И начнут люди учить их трудиться, дабы могли они прокормить своих детей. Но отсутствие желания трудиться объединит чужеземцев, и они покинут страну Гор Рукотворных и расселятся по всем краям Мидгард-Земли. Это время – около 4000 лет назад – они считают рабством. Моисей вывел их из Египта, и они сорок лет вели войны, уничтожали народы и грабили соседние земли. Потом их бог указал им на землю, чтобы они захватили её, истребив живущий на этой земле народ, и поселились на ней и поработили бы Венею (Европу).

Миллионы жизней унесут бессмысленные войны в угоду желаний чужеземцев, ибо чем больше будет войн, тем больше богатства обретут посланцы Мира Тьмы. Со времени появления евичей нет покоя на нашей Земле.

Сергей Олегович, Сережень, однодумец Кирилла Николаевича, поморщился на принесённую бутылку «Смирновской»:

– Почему водку-то?

– Так что ещё мужику подарить? Да и тянет сегодня душ изнутри принять.

– Ладно, есть у меня сухое, настоящее, не то дерьмо, что ныне бодяжат.

Сидели за столом под яблоней, на даче, да какая дача – усадьба на берегу озера, постройки, сад, дорожки, присыпанные толчёным кирпичом. Тридцать лет неспешного, творческого труда. И вечер погожий, и комары с песнями грызут.

– А ведь многие, – продолжил беседу Сережень, – не зная истории, а значит, и самой жизни, считают, что хазары все уничтожены. Мол, Святослав разгромил. Да, разгромил, слава ему, но, в основном, разогнал, на девятьсот пятьдесят лет отсрочив самое жуткое иго на Руси, и они живут среди нас со своей неизменяемой психоструктурой! И многотысячелетней ненавистью.

– Да уж, один из них, с характерной фамилией Буланов, отметился в моей жизни! И Яхве бы с ним, да много принёс он зла, и не мне только. Таких людей явственно чёрная аура обволакивает, иной раз чуть ли не зришь её. Но суть даже не в этом. По сему экспонату отменно видится сущность, менталитет, скажу, жестокого племени: наглый, тупой, не закрывающий рот, из которого изливается непотребная муть, жестокий до дурнины, эгоистичный (всё я, я, я!). Этот потомок скотоводов и ростовщиков, не отягощённый техническими знаниями, в своё время вздумал – ну не смешно ли! – податься в авиацию (я всё могу, я всё умею!), и сей новоявленный ас в первом же самостоятельном полёте расшиб самолёт на ровном месте и позже всем совал в нос фотографию разбитого аэроплана, крича, что он настоящий лётчик, не понимая, по природной тупости, что бахвалится своим позором. Зато стал где-то чемпионом по выпивке и даже перепил какую-то в этом виде соревнования знаменитость. Сомнительная слава. Смешно было видеть, как его хазарята, взрослые уже, с надрывной интонацией и с выражением, явно на публику, вопрошали: «Ка-а-ак тебе не сты-ы-дно!».

– Менталитет – это серьёзно! Ведь ты смотри: христианские летописи пишут о дани, которые брали хазары с поселян – …по беле с дыма. Ангажированные «специалисты» переводят: …по белке, то есть сознательно (!) дурят людям мозги. Если беличьи шкурки в ту пору оценивались сотнями за пятак, то либо это не дань, либо никакие не хазары. По обеле они брали – по невинной девушке! Страшная дань! Надо всё называть своими именами. Все хазары нам кровники!

– Я спросил как-то у жены этого авиатора, замаскированной хазарки, кто они по национальности. «Ах, мы белорусы!». Ну, жили они какое-то время в Белоруссии. Такими же «белорусами» называют себя и потомки племени буртасов, хазарских единоверцев. Менталитет тот же. Разбойничали на Волге, как известно, золотом месте для грабежа. Не выращивали хлеб, не ковали железо, а лишь убивали, грабили и торговали русскими людьми, которые ценились на восточных невольничьих рынках вдесятеро против прочей шелупони. Не шучу, знаю я одного типа по фамилии Буртасов с характерной библейской физиономией.

К слову, о рабах. Путь «из варяг в греки», которым взахлёб восхищается «пятая колонна», на самом деле являлся путём «из греков в варяги» – за рабами. А варяги обычно плыли «в греки» вокруг Европы, вдоль побережья.

Вообще, менталитет – понятие чётко определяющее. И человек, услышав какое-то суждение, должен, по крайней мере, насторожиться, мягче говоря, проявить внимательность. Вот пишет мордвин Андрей Семёнов: «Если мордвин чего-то захочет – непременно добьётся. Из коленки высосет. Когда человека не хотят обозвать ослом, но желают подчеркнуть его тупое упрямство, говорят: упрямый, как мордвин». Евреи сами о себе говорят: где еврею хорошо, там у него и родина. В своё время мне пришлось общаться с малороссами, и я также сделал соответствующие выводы, когда услышал, как они, также сами про себя, говорили нечто, мне показалось, непотребное, а именно: у хохла самая большая радость, когда у соседа кобыла сдохнет. И позже я воочию убедился: славяне бывают очень разные. И разделило славян, создало им нынешний менталитет именно христианство.

– Знаешь, Кирилл Николаевич, пусть о так называемой национальной розни блеют так называемые же правозащитники, они давно продались, они не родившись ещё продались; их не коснулись зверства оцивилизованных дикарей. Дурак горя не вкусит, пока своя вошь не укусит. Но наш-то народ в полной мере ощутил и изучил их повадки и обязан, во избежание своего уничтожения, передать потомкам обретённые через слёзы и кровь знания и ощущения.

– Эти правозащитники – бич какой-то для России! Корни у них, как правило, христианские, а следовательно, библейские. И кто же поддерживает предателей во Христе? А предатели из русских по рождению, но уже не русских по сути.

– Христианский охмурёж.

– Да нет, многие творят по незнанию и банальной глупости, причём, как водится у откровенных глупцов, они уверены в своей правоте. И одной из враждебных России сил являются так называемые интеллигенты. «Помощники».

– Которых Непогребённый назвал говном русского народа.

– Было дело. А «буревестник» Пешков говорил, что русская интеллигенция – лучшая в мире. Не сказать, что они не ведают, что творят. Есть у них свои ленины. Тут вам и «русское национальное возрождение во главе с Христом», и «как сладостно отчизну ненавидеть», и «Россия воссияет на небесах», и умилительное «мы вам монахов на субботник, а вы нам пионеров в церковный хор»…

– Говорил же великий Лесков, Николай Семёнович: интеллигенты русской земли не знают, и она их не знает.

– Лескова определили в писатели второго ряда.

– Какая же сволочь определила?

– А ты прочти всего. Мне двенадцати томов хватило, чтобы понять. Главное, ярлык навесить, после топтать проще. Их коронный приём.

– И ладно бы собирались они, интеллигенты сраные, своей поганой кучкой и шли только им ведомо куда – так нет же, тащат за собой людей, а тут как тут – «специалисты» по работе с толпой, которые толпу эту и зимой купаться заставят. Чётко определил толпу современный Родовой Мудрец, найду сейчас, вот:

Толпа всегда остаётся толпой, и бессовестным демагогам нетрудно доводить эту толпу до самых диких проявлений безумной жажды истребления и утончённого садизма. Нравственный уровень толпы всегда бесконечно ниже нравственного уровня составляющих её отдельных личностей, и поэтому толпа всегда остаётся средой, наиболее подходящей для того, чтобы претворять в действие наносные внушения. Как тебе?

– Блестяще, как и все высказывания родовых мудрецов. А дети твои?

– А что дети, дети подкованы. Сходили они разок, по приглашению, на дискотеку. Плюются: папа, говорят, помнишь, ты нам про толпу читал? Так дискотека – такое же мутное сборище, причём, в самом гадком его проявлении! А вот и они подъехали. Здравствуйте, легки на помине, как черти на овине!

– Хвала тебе, Сережень! Жевахов, князь, точно не помню, писал: в стремлении достигнуть своих целей они всегда пользовались толпой, как благоприятной для них стихией, вооружая её путём обмана и преступных лозунгов.

– Коли уж мы заговорили о «помощниках», то характерным примеров являются русские по рождению предприниматели. Почти сразу по накоплении ими кое-какого капитала они стали путать благотворительность со служением христианству, то есть строить для антинародных целей церкви. Взглянуть по-доброму, по-русски: сколько талантливой молодёжи не в состоянии обучаться из-за отсутствия средств. Пусть бы подсчитали – а считать они вроде бы научились – сколько денег вбухано в божий храм, и сколько специалистов, если так уж радеют за Россию, можно было бы на эти деньги для России выучить. А сколько пристроить детей, оставшихся без родителей! Они ведь тоже наше будущее!

– Русские ведь говорят: «Не строй церкви, прикрой сироту» или «Церковь не строй, а сиротство прикрой». Этим поговоркам сотни лет.

– А наши ветераны, кровью и жизнями обеспечившие их благополучие и живущие в гнилых домах без воды, света и лекарств! Но эти недоумки, сами не ведая для чего, строят церкви, от которых и так деваться некуда. И ведь такими же будут их дети, потому что их родители, видя слёзы и кровь, на слезах и крови же наживаются и к бедам своего народа, страны остаются равнодушными.

– Не спуста же говорится, что большое богатство и Совесть несовместимы.

– Ещё прочту, ты уж послушай: самоеды, саможорцы те, кого всегда манит не своё. Беря чужое, поклоняясь чужому, они признаются перед всем Миром, что темнее, слабее разумом, чем другие, глупее их. Христиане залили кровью весь Мир, они ходят по горло в крови, а вы целуете их крест.

– Сильно сказано! Внимаете, чада?

– Да, мы, благодаря отцу и тебе, в родовых знаниях чуть ли не купаемся.

– Знания лишними не бывают. О многом знании пусть христиане скорбят: они зомбированы. Худую тему мы с отцом вашим подняли: о «помощниках». Противно о них речь вести, да врагов России в лицо надобно знать, и если уж затронули их, необходимо главных «помощников» упомянуть, о попах я говорю. Это особь статья, и вот почему. Нельзя сказать, что все русские и люди других национальностей, служащие христианству, так уж и не понимают его разрушительного воздействия на умы, психику людей, уничтожение народов и целых государств. Возьмём для примера так называемых попов. Во-первых, и это сразу о многом говорит, слово «поп» является древней русской аббревиатурой: прах отцев предавший. А вы не знали? Ну, хотя бы видите, что ни в одной (!) русской сказке, песне, пословице, поговорке, притче, частушке – эх, нельзя пропеть, уши у вас завянут! – о попах нет ни единого (!) положительного отзыва.

– Это почему же?

– Смотри, чадо, на аббревиатуру. Издревле говорится, что все попы на один лад: все в овечьих шкурах, по сути же – волки.

– Почему?

– Экая ты почемучка! Ладно, ладно, это вовсе неплохо. Попы, как апологеты христианства, обязаны следовать указаниям Библии, ибо иудаизм, ислам, христианство имеют одни корни. По сути, это одна вера. Вы читали Библию: кровь, убийства, избранный народ, волчьи повадки. Но «пастыри» учат «паству» (стадо, то есть козлов, овец, баранов) смирению. Выходит, все равны, а «пастыри» равнее. А якобы набожность попов – это золотые одежды на грязном теле.

Не так страшен просто волк, страшен тот, который приходит

в овечьей шкуре, побеждает с помощью интриг, обманов, распро-

странения ложных идей, ложной веры.Тот, который воюет не

против тела, а против души.

– Сельские батюшки, общались мы ради интереса, мерзавцами не выглядят.

– Справедливости ради сказать, есть и такие. Но, поверьте, их единицы. Волками не выглядят лишь потому, что недостаточно для того христианизированы. А в подтверждение моих слов прихватил, как знал, малую часть русских пословиц и поговорок – ведь это народная мудрость, не так ли? – про попов из моей картотеки. Для удобства внес картотеку в компьютер, вот распечатка. Здесь на букву «П» только, да и то далеко не все. Честно говоря, лень было просматривать около ста тысяч имеющихся в моей картотеке пословиц, поговорок и кратких мудрых изречений русского народа, за который так радеют предавшие его.

Попам дай синенькую, так они дьяволу обедню отслужат. Синенькая – это купюра, ассигнация, достоинством в пять рублей.

Попам да клопам жить добро.

Попам и на руку, что ничего понять нельзя. Это, как вы поняли, о службе в церквях на церковно-славянском языке, который люди не понимают.

Попам хошь с бесом в болоте, токмо бы ризы в позолоте.

Попа на дороге встретить – греха наживёшь.

Поп, баба да заяц дорогу перейдут – самое верное дело провалится.

Поп без денег и обедни править не станет.

Поп без денег пальцем не двинет, да ещё торгуется.

Поп без доходу – народ без расходу.

Поп в гости – чёрт на погосте.

Поп взял в жёны комсомолку – ни хрена не будет толку. Ну, что смеётесь? Любовь зла, полюбишь и козла, не только что попа.

Поп в среду молока не хлебнёт, а молочницу и в великую пятницу не пропустит.

Поп грехи сбреет. За деньги, понятное дело. Нечего возмущаться католическими индульгенциями: все они одним мирром мазаны!

Поп грехи скостит.

Поп дерёт с живого и мёртвого. Фридрих Ницше по этому поводу писал: «Христианская жизнь устроена так, что нигде нельзя обойтись без жреца; во всех естественных событиях жизни – при рождении, браке, болезни, смерти, не говоря о жертве («трапеза»), – является священный паразит, чтобы лишить всё это естественности, «освятить» их, выражаясь его языком». И что бы вы думали? Ницше объявлен христианами сумасшедшим! Навесили ярлык.

Поп дорогу перешёл – к несчастью. Древний текст: аще кто бо усрящет черноризца, то возвращается.

Попов – как на собаке блох.

Попов карман дна не имеет.

Поповская порода на чужое добро лакома, за чужим угощеньем обосраться рада.

Поповские глаза завидущи, руки загребущи.

Поповского пуза не набьёшь.

Поповское житьё самое последнее.

Поповы глаза завистливы.

Поп, он и с кадилом проживёт.

Поп отца родного за гривну продаст.

Поп – первый пропитон, обжора и похотник, а вся его дурья порода – одно посмешище.

Поп по карману молебен служит.

Поп своё, а чёрт своё.

Поп, тараканий лоб, не засти света, ступай прочь!

Попу да вору отведи хоть золотую гору – всё мало

Попу деньги отдай, хоть последнюю корову продай.

Попу молебен с водосвятием лучше всего перед дождём устраивать.

Попу платят за пенье, а попадье за бзденье. И этой попутно попало!

Попу хорошо о голоде рассуждать, когда он в шелку да сыт.

Попу что сноп, что стог – всё мало.

Поп что клоп, тоже людскую кровь сосёт.

Попы благодатью, как сукном, торгуют.

Попы грецки сказки сказывают, как старые бабы, а мы, носы повеся, внимаем.

Попы да урядники мiр обсетали.

Попы до денег охочи, на том они все стоят.

Попы – жеребячья порода.

Попы за деньги и чёрта святым сделают.

Попы за деньги на родной матери перевенчают и в том документ дадут.

Попы – и те торгованы.

Попы кадилом деньгу себе добывают.

Попы, как советские профсоюзные работники, всю жизнь болтают.

Попы любят всё из житий хватать: в житиях можно и того, и другого достать.

Попы на бога-то поглядывают, а и по земле пошаривают.

Попы на деньги чутки.

Попы на мiрское жадны.

Попы не токмо из карманов, – из самого рта кусок вырывают.

Попы паствятся над мёртвым, а клопы над живым.

Попы – первые кощунники.

Попы похожи друг на дружку, как сорочьи дети.

Попы поют, словно жуки жужжат в тёплой погоде.

Попы сами насилу веруют.

Попы спасаются, да больно кусаются – попадись только в лапы.

Попы – те же чиновники.

Попы токмо о царстве небесном бают, а сами кажный клок земли вдоль и поперёк роют, дохода с него ищут.

Попы – тщеславные люди, земле приверженные, на брюхе ползающие.

Попы – хищники.

Попы христианские и муллы татарские токмо бога приемлют по-разному, а дары одинаково.

– Как видите, картина исчерпывающая. Немыслимо, чтобы русским волхвам давали подобные оценки! Но «тенденция» такова, что к мнению народа, гласа божьего, ныне прислушиваться не принято, а вече в России давно отменили. Так чего ради хлопочут, строят множество церквей, которые уже и ставить некуда. Поскольку «программа» смахивает на государственную, чего не видно лишь слепому, то полагаю, что христианство поддерживается в России искусственно.

– Но в церковь-то люди ходят.

– А вы посмотрите, сколько их туда ходит, и, главное, каков контингент.

– Да уж, видно, в семинариях народную мудрость не озвучивают. Кто-то и не пошёл бы в попы, прочитавши хотя бы столь малую её часть. И какова была бы в этом случае утечка из РОХЦ? – вымолвил, наконец, Сережень.

– Что ещё за РОХЦ?

– Российская ортодоксальная христианская церковь – так её надо называть, ибо она и не русская, и не православная. У большинства русских по рождению, кто несмотря ни на что идёт в попы, просто атрофирована генетическая память. И чтобы верно понимать: церковь – это не здание с куполом, а организация.

– И чтобы не возвращаться более к нашим баранам, выделю два основных момента. Попы, кроме их сути по аббревиатуре, паразиты вдвойне, они не только объедают нас – а едят получше нашего! – но, кроме вреда, ничего и не производят: не стоят у станков, за штурвалами кораблей, они не воины, не врачи, не геологи и т.д. Попы тем более паразиты, что мы не нуждаемся в посредниках между собой и Богами. Мы ощущаем себя их детьми и внуками и являемся ими.

В официальном названии греческой восточной церкви слово «православная» отсутствует. Православие и христианство – понятия несовместимые. «Русская» «православная» церковь – это химера, наглость вселенского ворья, использующего название не по праву. Это их «православие» протащилось по евреям, грекам, европам, африкам и америкам и «вдруг» оказалось «русским». По аналогии, современная «русская» мафия за границами состоит из кого угодно, но не из русских, которым дорога туда заказана. Так что христианская церковь и не русская, и не православная. По праву ли Гитлер использовал свастику – древнейший символ Света и Солнца – скорее же, символ ему навязали, – но война пентаграммы со свастикой длится тысячелетия. И позже – крест против полумесяца. Войны, войны, войны…

А русских будто чем обнесли. Хотя бы из уважения и сострадания к своему народу, залитому кровью псевдоправославием, не прилагали слова «православие», «православная», «православное» к христианству, тем более что в подлинниках (а не в переводах!) эти слова относительно христианской веры и церкви отсутствуют. И ладно, это делают немыслящие и враги. Но вот замечательный писатель Сергей Трофимович Алексеев, русский до мозга костей, в книге «Россия: мы и мир» указывает – не поясняя, голословно, – что русское (?) христианство стало называться православным с 1448 года. Это вовсе не так. Другое дело, начиная с этой даты, ответвление христианской церкви, географически расположенной на Руси, обрело автокефалию и стало возглавляться митрополитом московским и всея Руси, который не назначался константинопольским патриархом, а избирался своим поместным собором, и это не даёт основания обозначать 1448 год в указанном аспекте. Тем паче, и христиане об этом не говорят. В 1948 году церковь в СССР праздновала пятисотлетие автокефалии. Не более.

Точности ради можно привести цитату из книги Михаила Леонидовича Серякова «”Голубинаякнига“ – священное сказание русского народа»: «Обычно митрополитов в Киеве ставил константинопольский патриарх, от которого Русь была зависима в церковном отношении. Естественно, что при подобной практике подавляющее число глав «Русской» (кавычки мои – авт.) церкви были не русскими, а греками или их ставленниками. Воспользовавшись удобным моментом (предыдущий киевский митрополит грек Михаил скончался именно в тот день, когда в самом Константинополе также не было патриарха), великий князь Изяслав Мстиславич (в 1147 году) решил самостоятельно поставить во главе «Русской» (кавычки мои – авт.) церкви русского же священника. Для этого он собрал в Киеве шесть русских епископов и велел им безо всякого сношения с Византией поставить митрополитом черноризца Климента», что и было не без сложностей, но сделано. Приходится говорить о прецеденте, случившемся за триста лет до 1448 года.

Ещё пример. Писатель, замечательный исследователь русской старины Лев Прозоров, комментируя «Слово о маловерии» Серапиона, привёл цитату, но в переводе: «Мы же считаем себя православными, крещены во имя божие…». Может быть, он поленился заглянуть в подлинник, может, ещё что. Кирилл Николаевич не поленился: «А мы творимъся вернии, во имя божие крещены есмы…». Где же тут «православными»? Переводы кишат подобными «казусами».

Надо сказать, что у добрых людей как-то принято вещи и понятия обозначать своими именами и не называть, скажем, кувшин табуреткой, а скорость влажностью. И когда говорят о православных христианах Америки, Греции или Бурунди – это лукавство. Они – приверженцы восточной греческой церкви.

Неверно называть себя и язычниками. Одно из значений слова «язык», по Владимиру Ивановичу Далю, – это чужой народ, иноверцы, иноплеменники. Стало быть, называть самих себя иноверцами, иноплеменниками абсурдно. Для христиан мы язычники, христиане и другие язычники для нас. Определение «язычник», утверждает Лев Прозоров, появилось во время Московской Руси. Он знает, поверьте. Но одну из своих книг о домосковской Руси назвал «Русь языческая».

– Язычество, – говорил академик Валерий Алексеевич Чудинов, – это искажённый ведизм. Задали как-то вопрос самому патриарху: кем же по вере были люди Земли до появления «традиционных» религий, то есть иудаизма, христианства, ислама и буддизма. И этот профессиональный лжец не нашёл ничего умнее, как сказать: все они были язычниками. Ей богу, смех разбирает. Может, и кусал он после локти, но слово не птица: вылетело – не схватишь. А наша религия – это ведизм, ведийство, ведичество, религия Вед, природная, естественная, а не созданная искусственно.

Предателей на Руси испокон веков вешали на воротах и топили в прорубях. Жалкий вид имел Воин Перегуда, провонявший мочой и дерьмом, в грязной и драной, некогда справной, одежде, бывший казачий сотник, продавший и предавший всё, что можно было предать. Предал семью, детей, предал Родину, отдав её на растерзание иноземцам, которые хоть и исполняли приказы своих хозяев, но и себя помнили: тырили всё, не глядя на народ, время и место. Казаки не отставали, и нельзя сказать, что все были оторвами и головниками, как Епифаний, который стоял сейчас на коленях рядом с Перегудой, ожидая приговора.

– Где подручники твои, Епифаний? – Семята и три воя, опиравшиеся на рогатины, учиняли спрос невдалеке от поселения, на берегу малого озерка.

– Ушли кто куда, забоялись к тебе идти.

– А ты, выходит, смелый?

– Смелый. Не хочу далее жизнь поганить.

– Похвально. Останешься в Костромке жить?

Епифаний рухнул в жёлтую пыль, что навеяло с полудня, и затрясся в плаче.

– Что ж ты слёзы-то льёшь? Воям нашим помог, живи во здравие.

– Мнил, казнишь ты меня! А он? – кивнул Епифаний на атамана.

– Не твоя печаль, – жёстко ответил Семята, – иди к тиуну, он тебя обиходит. А с тобой, отбайло, разговор будет иной. Гляди-ко, Епифаний-то как о тебе озаботился, вопросил, что, мол, с тобой, нелюдем, делать станем.

– Какова же моя вина, – ухмыльнулся, – никого не убивал, не грабил, а немцев по тайге водил, так то служба государева. Там рассуждать не велено.

– Тебе и здесь не положено. Рассуждать ныне буду я. Ну, коли не поймёшь…

– Понимать мне нечего, я всё сказал.

– Ну-к, что ж… Репец, где ныне твой заложный, что Фомцу плоть отсёк?

Перегуда резко схватился руками за низ живота, глаза его тревожно забегали. Сибирь хоть и просторна зело, слухи в ней летают быстрей заряда пищального.

– Проживает неподалёку.

– Пошли за ним. Одна нога здесь, другая там! Ну! – прикрикнул на враз побелевшего Перегуду, – сказывай, кто спосылал тебя?!

– Ты что же, яйца мне будешь резать?

– Погляжу, что ещё говорить станешь. А то ишь он: «всё сказал»!

– Пришли в Тобольск немцы, главный у них чёрный такой, Миллер именем. Образом бес, на месте не стоит, глаза бегают. Показали указ императрицы Анны Иоанновны, не чинить бы им препон и делать всё, что они укажут. Привезли служивых – да каких служивых, одни головники, вроде Епифания; собрали команды из казаков местных, а головников распылили промеж них. Посыланы команды сии по всем сторонам Сибири, дабы искали книги старые, обереги, всё древнее, даже – тьфу! – кости да черепа, что более наших голов окажутся.

– Что ж, видал ты такие?

– Видал, как не видать. Отрыли череп, дак он вчетверо нашего.

– Что делали с ними, куда девали?

– Всё в огонь, – махнул рукой, – харатьи, книги в огонь, кости, идолища их.

– Понимал, что ты жёг?

– Как не понимать! Дак немцы, пропади они, и служба!

– Находили как?

– Якуты. Напоишь, они утром, из-за опохмелки, всё покажут. Чужое, дак…

– И тебе чужое?

Замолк Воин Перегуда, бывший казачий сотник, что за шальные деньги повёл нелюдей на истребление славного былого страны, коя родила его и взрастила. Ох, много их на Руси, что в брюхо лишь и живут, и вся жизненная планида у них: жрать от пуза, одеваться богато да побольше баб снахратить.

Заложный – это родович, когда-то убивший человека, своего ли рода, чужого, или инородца, и часто по случайности или глупости. Со своим родом заложные не живут, обитают в одиночестве, но далеко не уходят; добрые люди их сторонятся, но не настолько, чтоб изгонять вовсе, и иногда обращаются к ним по щекотливым делам. В роду Семяты заложных не было, да, по сути, и быть не могло; хотя черти со многим шутят, от лиха никто не острахован.

Не доехав несколько саженей до людей, заложный остановил коня и стал поправлять подпругу. Семята подошёл к нему, сказал что-то вполголоса и отправился в сторону Костромки. По его знаку вои двинулись следом. Заложный забросил связанного Перегуду на круп лошади и направился к пади, в сторону дальнего озера. Большой глубины, оно было проточным, с едва заметным течением, вода слегка отдавала неясным запахом, лошади её не пили, потому и рыбу в нём не ловили, хоть она там и водилась. Остановив коня у входного ручья, заложный нашёл два сухих брёвнышка длиною в сажень, перевязал их водорослями, уложил связанного Перегуду на плотик и подпихнул. Плотик, поначалу закрутившись на месте, обрёл, наконец, движение и тихонько поплыл. Как невольный пловец ни старался не шевелиться, вполне ему это не удалось; брёвна разошлись как раз на середине озера, и изменник пошёл ко дну. Война…

Плоть озёрные жители обгложут, кости илом занесёт. Или водяной возьмёт в слуги, хотя таким непотребством даже водяные брезгуют, в озёрах да реках всякую дрянь не держат. А что ж душа Перегуды? И такие души предки учли:

Кто уподобляется человеку, который живёт лишь своими

желаниями и всякими деяниями порочными, тот губит чис-

тую Душу свою и не исполняет долга перед Родом. И после

сего не удивительно, что прибежищем таких людей в конце

Жизненного Пути становится Пекло безмерное.

– Кирилл Николаевич, – это звонит Божата, Сереженя дочь, – рассказала о нашей тогдашней беседе однокурсникам, без имён, конечно, так представь, даже слюнки обозначились у некоторых, в гости набиваются. Я о тебе, хохмы ради, отозвалась, как о дремучем архаике, вот посмеёмся потом, а?

– Ты, Божатка, проказуха и умна не по годам. О мудрости не говорю: сопля. Но затеяла знатно. У меня стишок написался, прочту. Ты же любишь?

– О-бо-жа-ю!

– Договоримся на завтра, подъеду.

Если Божата с братом купаются в Знаниях чуть ли не с пелён, не мыслящие пока юнцы, коим уже к двадцати, вполне могут получить от них, Знаний, потрясение.

– Вышло так, что в одной из своих книг мне пришлось упоминать о нечисти, так называемой нечистой силе, в частности, о водяных.

– Божатка, и вправду архаик! Думал, ты шутишь. Так мы пойдём, наверное?

– Куда, обалдуй? На дискотеку?

– Ну, есть места…

– То-то и оно, что места. Сиди и радуйся, гордиться после будешь.

– Юноша, ты не из корреспондентов?

– С чего вы взяли?

– Говори мне «ты».

– С чего это крыша загорелась?

– Если ты русский, то, поди, слыхал, что на Руси и к богу, и к царю обращались на «ты». А я, как видишь, не бог и не царь. За что же мне такой «почёт»? А ты знаешь, что царя в беседе можно было даже собакой назвать? Есть и другая версия уважаемого мною писателя. В русском языке, пишет он, бытует два слова: «ура» и «увы». «Ура» – это у Солнца, у Света, «увы» – у Тьмы. И когда русские князья перед походом восклицали «иду на вы!», это означало не уважение к врагу, как нам «вешают», а «иду на тьму»! А про корреспондентов спросил – попался мне один недомерок умственный, корреспондент, так всё выведывал, чего я больше всего на свете боюсь, и тоже, как у вас давеча, Божата говорила, слюна на губах проступила. Ну, думает, поди, разукрашу я в газете этого мудреца. А я ему: более всего на свете боюсь женщин, идущих навстречу с раскрытыми зонтиками. Так и норовят, безоглядные, глаза выткнуть. Мужчины, те либо зонт приподнимут, либо в сторону отведут. Понаблюдайте.

– Я всегда отвожу, – буркнула Божата.

– Ну, ты у нас дева толковая, не о тебе речь. Так как, юноша?

– Да уж, уровень! Не знал я всего этого, но понял. Пожалуй, я побуду ещё.

– Считай, что осчастливил. Так можно я продолжу? Нечисть, нечистую силу, как ныне её называют, – зачисляют в персонажи сказочные. Хорошо, допустим. Но если мы сейчас выясним, что такое сказка, думаю, подход к нечисти станет у вас в корне иным. Так что же такое сказка, чада несмышлёные?

– Развлечение и баюкалка для детей! – выскочил вперёд «корреспондент».

– Ай-я-яй, торопишься, гляди, назад воротишься! Мы ведь не в «Свою игру» на НТВ балуемся. Скажу определённо: добрая сказка и жизнь скрашивает, и душу согревает, и сердце веселит, и слово отточивает, и баюкает, как ты сказал, и тусклые будни высвечивает, то есть сказка универсальна. Часто попадают на слух и прибаутки, вроде такой: сказка на то и по свету бежит, бежит по свету, людей ворожит, слепому с глаз смертную пелену снимет, глухому в ухо настежь дверь откроет, богача одарит, бедного озолотит, весёлого рассмешит, печального утешит, сиротину приголубит, на погосте свечку родителям поставит, чёрту хвост оторвёт – за то-то её и любит, за то-то её и славит простой народ. Красиво, нет слов! Но ни одна сказка не выдумана для пустого развлечения, за каждой старая правда стоит. А главное, сказка ещё и детство пестует. А каким образом, это и хотелось выяснить.

– Мне думается, сказка учит, – вымолвила серьёзная дева.

– Пожалуй, точно! Как твоё имя?

– Дарья.

– Откуда сие имя?

– Пыталась узнать. Мне кажется, не русское, но к русскому близко.

– Дарья – это Дара: ДАющая или ДАрящая РАдость, Солнце, Свет. Ра – Солнце. Производное от имени Дара – Дарина, и так тебя можно называть. То же Бажовская Дарёнка из «Серебряного копытца». Кстати, Павел Петрович Бажов «всего лишь» переложил древнейшие русские сказания, слышанные им от хранителей нашей Древней Мудрости. Нельзя, впрочем, не отметить, что имя Дарья, возможно, произошло от названия одного из арийских народов, да`арийцев: Д`Арья.

– Мне только из-за этого стоило сюда прийти. Благодарю, Божатка!

– Так вот, Дара, и вы все. Почему это сказка и жизнь так похожи, а быль, говорят, за сказкой торопится? Ведь иную сказку от правды не отличить. А ответ простой, надо лишь ум приложить. Сказок нет. Есть правда жизни. Все вы знаете сказку про Колобка. Любопытно спросить вас, о чём она говорит? Не знаете? Будут дети у вас, что им про смысл этой сказки говорить станете, а?

– Не томи, Кирилл Николаевич! Объясни непутёвым.

– Эк ты себя понижаешь! Не непутёвые, непутёвых здесь нет. Вы – незаконные дети «цивилизации», чужой, вражьей! А прежде сказка звучала вот как:

Попросил Тарх Перунович Дживу – создай колобок. И Она по Сварожьим сусекам поскребла, по чертожьим амбарам помела и слепила колобок, и положила на окно Чертога Рады. И засиял колобок, и покатился по Перунову Пути. Но недолго он катился, в Чертог Вепря прикатился; отгрыз Вепрь у колобка бок, но не весь откусил, а крошечку. Покатился дальше колобок и докатился до Чертога Лебедя, и Лебедь отклевал кусочек, и в Чертоге Ворона – Ворон отклевал кусочек, в Чертоге Медведя – Медведь колобку бок помял. Волк в своём Чертоге почти полколобка обглодал, а когда докатился колобок до Чертога Лисы, то Лиса его съела.

Эта сказка, – пишут православные староверы, – является образным описанием астрономического наблюдения Предков за движением Месяца по небосклону, от полнолуния к новолунию. В Чертогах Тарха и Дживы, на Сварожьем Круге, происходит полнолуние, а после Чертога Лисы наступает Новолуние.

С помощью этой сказки дети получали начальные познания в астрономии, им показывали Чертоги (созвездия), и они образно изучали звёздную карту Мира.

– Впечатляет донельзя! Надо понимать, все другие древние наши сказки тоже извращены? В том числе и о нечисти? Мы же про нечистую силу начали!

– Одно с другим вяжется. Сказка – правда, нечисть – в сказках. Во время моей учёбы в школе логику уже не преподавали, а вот мой старший брат изучал.

– При чём это?

– Ты и вправду недотёпа или притворяешься? Было мне лет пять, уже читать умел, так спросил у брата, что такое логика. Тот как раз учебник логики в руках держал, к экзамену готовился. И получил логический же ответ: если ты источник и хорёк источник, значит, ты хорёк. Как вам?

– Блестяще!

– Неужто восхищаешься? Да это норма, то же, что ходишь ты на двух ногах! А вас в шорах держат. Обидно? Так хоть сами из невежества выбирайтесь, коли нынешней власти шоры на вас выгодны. Вот теперь подвёл я к теме, ради которой Божата вас собрала. Она знает, что я нудный, посему затихарилась и помалкивает. Дело в том, что официально расы делят на белую, жёлтую, красную и чёрную. Есть ещё серые, но это на потом оставим. Так же, как, скажем, называют только четыре основные религии, вы их знаете. А вот кто слышал про зелёную расу?

– Гринпис, что ли?

– Я только что говорил о шорах. Так вот, наши Древние Знания поведывают, что на Земле проживали также люди с зелёным цветом кожи, зеленокожие, земноводные, люди-амфибии. Жили в Аланке, ныне это Шри-Ланка. Ранее там находился материк Му в Марённом, Индийском, океане. Материк скрылся под водой, как и Антлань, которую неверно называют Атлантидой. Так что «Человек-амфибия» писателя-фантаста Александра Беляева – вовсе не фантастика. Да и, к слову, «Час Быка» Ивана Ефремова – разве это фантастика? Это один в один наше будущее.

– И когда же это было? – с оттенком испуга выдохнула Дара.

– Речь о десятках и сотнях тысяч лет. Они имели жаберную структуру лёгких, могли жить на земле и в воде. Долгое время они занимались генной инженерией – да-да, как и наши с вами предки! – и проводили генетические опыты по скрещиванию людей и животных. В результате экспериментов многие скрещиваемые виды выжили – ваша фантазия может додумать их внешний вид – и их называют нежить. Сюда же относят различных маньяков и прочих, не обязательно маньяков-убийц. С виду обычные люди, но внутри содержание нежити и одновременно нелюди. Кое-кто хотел уйти, но чаю, что остался не зря.

– Нет слов, Кирилл Николаевич. Так русалки и водяные в самом деле были?

– А я о чём толкую, «корреспондент»?

– Не надо меня так называть. Полагаю оскорблением. Люди Иваном зовут.

– Убедил. Были, Иван, и ещё как были! Идём далее…

– Кирилл Николаевич, подожди, – встрепенулась Божата, – а стихотворение-то об этом? Я же тебя, зануду, давно знаю! Просто так ты ничего не делаешь.

– Об этом, Божата. Хотел позже прочесть, ну да ладно, коли разговор зашёл.

Заскорбел, зажил не по Уставу,

Истомился на добро врагу.

Ну-ка, я поутру рано встану,

В лес махну, проведаю Ягу!

Донесу до Бабы Русский Дух,

Взбудоражу оскудевший нюх.

И Яга когда-то молодою,

Пусть не раскрасавою, была,

Зналася с добром, а не с бедою,

Мудрою не по летам слыла.

Косточки на воле разомну,

Мудрости у Бабы призайму.

В густолесье завернул с прогала,

Сырь да морок, Солнца – ни луча;

Даве тут тропинка пробегала

Мимо звонко-чистого ключа.

Чу! Как будто слышен совий гук!

Скрып избушки поблазнился вдруг.

Шарабан поправил за спиною,

В нём гостинцы – шаньги, голубцы,

При себе несу топор с пилою –

У избушки подновить венцы.

Вот он я! И вся тут недолга!

Здравствуй, душка Бабушка Яга!

Вышел на поляну, остоялся,

Огляделся, а избушки – нет!

Лишь на мху зелёном показался

Будто от куриной лапы след…

То ли вздох раздался, то ли хруст –

Я раздвинул обомшелый куст.

Дряхлый волк, с облезшими боками,

Тщетно попытался встать,

Лишь сверкнул запавшими глазами,

По всему – собрался подыхать.

И ни Бабы, ни ея следа,

Замела метлою навсегда…

Ой Ты Русь! Родимая чужбина!

Мать Земля! Святая всех святых!

Нет ни леших на твоих тропинах,

Ни в зелёных водах водяных…

Где ты, где ты, Бабушка Яга?

Пыль дорог… Ушедшие века…

Примолкла молодость. Иван задумался, у Дары глаза влажные. Божата разлетелась к Кириллу Николаевичу, расцеловала в щёки трижды.

В 20-е годы, – пишет Ольга Ивановна Грейг, – велась активная полемика на тему «Нужна ли сказка пролетарскому ребёнку?». Руководящий работник дошкольного воспитания Э.В. Яновская писала: «Мы конкретно подходим к полному разрушению сказок и всей буржуазной детской литературы». Ответом на её вопрос стала резолюция, принятая в 1924 году на III Всероссийском съезде по дошкольному воспитанию, решительно изгонявшая сказку из круга детского чтения, считая её «тормозом в развитии материалистического мышления» (!). Правда, позже сказку в советское детство вернули, но слегка изменив и русские народные сказки, и написав свои, советские. Но чтобы никакой хлам и никакие тормоза не мешали советскому ребёнку воспринимать материалистическо-догматическое толкование, в системе Наркомпроса создали комиссии по детской книге, где составляли списки «лучших детских книг».

– Хотелось бы пояснить, что образ Бабы Яги изуродован христианами «до наоборот»; и что нечисть – она нам своя, дома рощенная. Христиане боятся её русской сути, которую уничтожают или искажают. И это не натяжка. Баба-Йога – Богиня-Покровительница детей-сирот. Она собирала их по городам и весям и доставляла в свой Скит. Да, она сажала их, обмазанных тестом, в тёплую печь на лопате, и когда тесто подсыхало, дитя обретало крепость и здоровье. В нынешней «нетрадиционной» медицине вовсю используются методы врачевания наших далёких предков, в том числе и этот способ Бабы Яги. О домовых и леших, русалках и берегинях мы ещё поговорим, а на сегодня довольно.

Тем чадам Божьим, кто избирает Правый путь, ведущий

к вершине Духа, с каждым шагом становится труднее

идти, ибо дорога, по которой идут они, постоянно сужа-

ясь, превращается в тропу, которая всё круче и круче под-

нимается вверх и исчезает в заоблачной дали.

Но те, кто пойдёт до конца по этому Пути, несмотря на

тяготы и лишения, обрящет такие Духовные блага, Муд-

рость и Духовную Силу, о коих они даже и не помышляли.

Те же, кто решит пойти по вниз уходящей дороге, никогда

не получат достаточно сил, чтобы, вернувшись к истокам,

подняться в самую высь, ибо идущие вниз теряют свой

Разум и силы, и Пекло пред ними разверзнет свои широкие

Двери, а для стойких, идущих к вершине Духа, Велес-Бог

Врата от Небес открывает, и всё многоцветье Сварги

Пречистой стойкий Духом себе обретает.

Бегуны разнесли вести, что с Лета 7242 вместе с экспедициями по освоению земель для России в Сибирь продолжили направлять «экспедиции», в которых находились неведомо чьи агенты под началом какого-то Миллера, якобы немца. Мол, старообрядцы и староверы со всем скарбом и родовыми святынями целыми поселениями уходят в дальние, глухие таёжные места, а иные старообрядцы и вовсе покидают страну, отходят, к примеру, в Турцию, а то и в Америку.

Костромка стояла всё же относительно недалеко от людных мест, чтобы отринуть тревожные известия, и следовало крепко задуматься, какие блюсти опаски, но что придёт в голову, ежели смертно гонят, и гонит-то не бурят Ургой, а навалилась изуверская власть чуждых правителей, напялила на себя чужую парчу, обсетала чужие хоромы, разлеглась с грязными ногами в царских постелях, захапала и осквернила символы властвования. Но поскольку в хоромы может воротиться хозяин, она спешила жрать, жрать и жрать, не в состоянии постичь, по своей неандерталоидной сути, что с собой всё не унесёшь – у деревянной одёжи карманов нет, – что в запас нажраться невозможно и парчу в Пекле носить не станешь. Но жрала ненасытно – и жрала, в основном, русских людей.

– Далеконько мы от столиц, но пали и к нам дурные вести. Напасть накатила не только с заката, как водилось прежде, а с полудня и встока. Кругом казачьи команды, в Читинском ли, Нерчинском острогах. На приисках и Черновских копях также. Указы, касаемые нас и соседей, но больше нас, присланы. Как станем беречься, родовичи? Едва жизнь наладили, снова сниматься? Говорите.

– Куда пойдёшь? В сторону схронов и думать не сметь, тута-ко пастись нать.

– На полуночь открыто, иди!

– Будем пастись, как и ранее опасались, нового ничего не придумаешь.

– Дак всё налажено, посты издавна выставляем, поиск воями ведётся.

– Сие важно, но важнее ныне, како с казаками беседы беседовать.

– Дак будто ведаем, как с ними речи плести, не первый же снег на голову.

– Атаманы о нас много наслышаны, рвение выказывать станут.

– Дак что ж, и они вину не враги.

– Опасен большой враг, а мелкий – вдвое.

– Да вот мы-то им «опасны» только потому, что живём на Белом Свете! Сие учтите, родовичи. Надобно уговориваться меж собою, каковые речи им нести. То, что мы старой веры люди, им ведомо – вот беда в чём. А вино да подарки – ну и повадятся шастать, ни неделя, так месяц. Думать надобно!

В День Стрибога, вечером, из Бургени прискакал отрок: пришли-де казаки малым числом, под началом десятника. Беседовали с Агрипой, угостились, заутра собираются на полуночь, в сторону Костромки. Агрипа, мол, отговаривал, да те баяли: речки, мол, осмотреть велено. Агрипа баял, врут: не розмыслы видом.

Костромка к приходу «гостей» подготовилась, чай, не малая Бургень: народу у домов полно, люд как бы делом занят, по улице ходят тройки-четвёрки вооружённых воев, будто по надобности, встречь тут же появляются другие.

В пади между сопками показались казаки, оружные, снаряжением лёгкие, лошади только верховые, вьючных нет. Вертя головами, по сторонам смотрят зорко, изучающе. Въехав на площадь, стали осматривать хран. Десятник хмыкнул:

– Вот на! Говорено, нет, мол, их, говорено же и теснить их. Дурь, ей-богу!

Из храна вышел Велеглас, обозрел пришлых с голов до ног и обратно:

– Коней отведите, невегласы! Чай, не к конюшне подъехали!

– Прости, добрый человек, – соскочили мигом, – на красоту загляделись!

– Коли по делу, к вожу идите, без дела – далее езжайте!

В общинной избе накрыли стол. Пришлых пригласили, те расселись, но оставили двоих на дворе, у входа; рядом с ними тут же возникли трое воев и завели меж собой неспешную беседу. Один из казаков дёрнулся было в избу, но на порог вышел четвёртый и лениво, с прищуром, проговорил:

– Не след мешать, когда начальные люди беседу ведут!

– Что ж вы без немцев? – после первой чарки спросил Семята. – У властей ныне заведено с немцами по русской тайге разъезжать.

– Власти не укажешь, – ответил десятник, Трифон, – велит, немца берём, велит – китайца какого. Ныне вот без них, а ищем служивых, в тайге сгинувших. Приткнулись намедни к Нерчинску двое казаков, на службу, мол, да по розъиску сболтнули: разметали их отряд юнцы какие-то. Может, из баловства, удали лихой, а может, неповиновение императрице оказывают. Разберись, поди!

– Где ж искать? Тайга велика.

– Взяли одного с собой, место указать. Якуты там аргишат, может, и знают что. Пропал Перегуда Воин, старшой их. И немцы безвестно сгинули.

– Не слыхивал о таком атамане, – пожал плечами Семята, – а вот набрёл на нас человек некий, не в себе как бы, оборванный, в крови подтёках весь, бурчал что-то про отряд развеянный. Отхаживают его. Нужда будет, поговорите с ним.

– Заберём с собой!

– Кто ж тебе его отдаст? Гость, больной, да и гонимый. Не принято таково!

– Неужто власти станешь противиться?

– Ты мне не власть, а гость покуда. Власть тута-ко я, а в тайге медведь.

– Грозишь?

– Грозят слабые, сильные дело делают. Вот и делай своё. Меня же ты лишь просить можешь, что и советую, ибо обычаи гостевые ты уже преступил!

– Не будем ссориться, – примирительно произнёс Трифон, – мы ныне в поиске, малым отрядом, разузнать только, а после, по разведанному месту, выйдет большой, коли о том месте что-либо прознаем.

– Говорил ли Агрипа, что мы селениями породнились? Что они за нас, соседей своих, встанут ныне? Такоже и мы за них! Про гибельные указы о нас нам ведомо. Тако ли мыслишь и ты, русский человек, что убивать нас надобно? За своих детей, жён, старцев стал ли бы ты горой? Русской крови восхощешь ли?

– Русских убивать, какой бы веры ни были, мне поперёк сердца. Агрипа одноверец мой, а и их теснить велено. В казаках никониан, считай, нету.

– Что ж, никониане по крови не русские?

– Русские-то русские…

– Власть чужая, будто как немецкая, а на деле глубже брать надобно.

– Слыхано о том. Позволь покуда откланяться. За трапезу благодарим!

– Иди за мной, пускай и казак из того отряда с тобой пойдёт, сведу вас с болящим тем и сродником его; в сём краю повстречались, хоть и разными путями до сих мест дошли: одного гнали, другой гнал. Судьба, её не минёшь.

Епифания уложили в доме Гривца, в дальней горенке, накрыли рядниной, на лоб мокрую тряпицу положили. У лежанки сидел Воркуша и с ложки питал болящего. На вошедших и не взглянули, а Епифаний, ухватив кашу с последней ложки, глаза прикрыл. Казак его отряда кинулся к нему:

– Фанька, потеряли мы тебя, как жив-то остался?

Тот приоткрыл глаза, вгляделся, будто не узнавая, затем прошептал:

– Матюха, ядрёна вошь, ты с того света, никак?

– Живой, вишь, в Нерчинск ушёл, там ныне на службе. А ты что тута деешь?

– Дак валяюсь вот, не видишь разве? Меня как по голове-то огрели, так поперву память вышибло, а после ничего, очухался, всё видел, всё слышал.

– И что ты видел, Епифаний? – спросил Трифон.

– Дак налетели озорники, здоровенные, хоть и молодые, кого повязали, кого так оставили, да, уходя, пригрозили, мол, ежели станем по их угодьям шастать, знатную расправу учинят. Велели не болтаться по тайге, а идти в Нерчинский острог, мол, они сами там живут. И усвистали махом, только мы их и видели.

Трифон взглянул на Матюху. Тот кивнул: так, мол, всё и было.

– Где ж остальные, – спросил Трифон Матюху, – вы же только двое пришли.

– Кто ж их знает, – отвечал тот, – не хотят, видно, служить непонятно чему.

– Как так?

– Да так! Незнамо кто приказы даёт, незнамо для чего и куда идём. Темно! А пошли, видать, к якутам; хоть и напакостили у них, да беда небольшая, примут.

– И ты пакостил?

– А что ж, и я! Баб-то сколь времени не щупали.

– А немцы с атаманом куда подевались?

– Тоже, поди, у якутов. Так, Епифаний?

– Надо быть, так.

– Не ходи по сему делу через наши земли, – по уходу от Гривца сказал Трифону Семята, – от Нерчинска, как сказано тебе, к тому лихому месту ближе.

– Что по начальству докладывать буду?

– В Бургени, скажешь, живут люди старого обряда. Сие не диковина: вся Сибирь такова. И вы, служивые, таковы, и атаманы ваши, поди, таковы же, а?

– В душе таковы, а на виду… Добре, уговорились.

И в этот раз отвёл беду мудрый вож. И мало оказывается для того одной только голой хитрости, а нужен ещё разум и знание, когда и в каком виде ту хитрость применять. Признаться, из-за близости гонителей обуял страх за Род, потому и седины прибавилось, и сердце не на шутку разболелось, и сон не идёт, ибо сладок он только у беспечального. У ручья бы сейчас посидеть, тайгу послушать, птиц пенье, живности шевеленье, глядишь, и отпустило бы. Но не уходит гребта, и, значит, времени на себя нет! Лишь для людей и для Рода! Христианский страх божий не сравнить со страхом за Род свой, за жизнь его и благополучие.

Исходные русы – родственники своих Богов, Стрибожьи дети, Дажьбожьи внуки. Так где же видано, чтобы внуки боялись своих Дедов?

Поскольку христиане – рабы божьи, а христианство – религия рабов, оно держится на страхе: страх божий, страх иудейский, гнев божий…

Но кто возразит, что там, где появляется страх, начинается ложь: человек, чего-то или кого-то боящийся, непременно начинает изворачиваться и лгать.

Страх Божий – начало премудрости.

Непреложный христианский постулат.

То же и в исламе – порождении иудаизма. Во второй суре Корана видим:

Эта книга, несомненно, наставление

для тех, кто страшится гнева Бога.

Наши Древние Знания:

По Закону Богини Карны, после смерти тела душе предстоит пройти Три Великих Суда, называемых также Страшным Судом. На самом деле никакого Страшного Суда нет, есть только задержка восхождения. Суд состоит из трёх ступеней: Боги спрашивают, чему ты научился в том Мире, в который мы тебя послали? Что ты сделал для Рода? И как ты жил по Совести? Отвечать надо честно, ничего утаить нельзя; проявляется всё, что ты сделал за всю жизнь. Для души это мучительно, так как в ней отпечатываются все пристойные и непристойные деяния. Никто не в силе их добавить или стереть. После Суда Совести душу направляют в тот Мир, который соответствует её Душевному и Духовному развитию.

Много ли убогому, «нищему духом» надо? Он поверит. «Мудрецам» из пастухов выгодно было подать Суд именно как Страшный – требовала идея порабощения. Отсюда и жуткие картинки «из ада», коими пугали, если не будешь исполнять требования Кощеев и позже их выдвиженцев: Моисея, Христа и других деятелей. Иначе не избежать муки вечныя, тьмы кромешныя, скрежета зубовного, червя бесконечного, огня негасимого!.. Огонь, жупел, смола кипучая, геенские томления… Если население России на протяжении тысячи лет уничтожалось христианством во имя «незлобивого» Христа, то не образовался ли, нет, не ген, а некий предзародыш гена страха в нашей памяти? Воистину, это явилось бы величайшим достижением христианских «генетиков» на «ниве» Зла!

Так же разрушающе понятие греха, внедрённое в души. Мудрец Рода пишет:

С сугубо атеистической точки зрения «грех» – это нечто из области кондового мракобесия и церковного словоблудия. Но фактически с научной точки зрения всё то, что теологи именуют «грехами», полностью соответствует тем отрицательным признакам, приобретая которые, вид или популяция начинают деградировать, причём, при закреплении этих признаков на генном уровне – деградировать вплоть до исчезновения вида или популяции.

Ю.Д. Петухов. Первоистоки русов.

Посему грех был и должен оставаться понятием ложным. Следует исправлять ошибки, именуемые грехами, а не бежать к попу, который за деньги – без денег в церковь идти грех! – «отпустит» грехи – и можешь грешить дальше. Коронная христианская формула: не согрешишь – не покаешься. Это одна из основных статей дохода церкви. Только вот каяться – это хаять ся, хаять себя!

Покаяние – это волчья яма, которую изобрели, чтобы оставить

Вас в темноте наедине со своей глупостью. Христианство не

даёт никакой индивидуальной активной свободы, провозглашая

лишь пассивную ответственность через покаяние.

В индуистском словаре Сензаря, в Зенд-Авесте и в русском дохристианском лексиконе слова «покаяние» и «искупление» отсутствуют.

А русских призывают каяться за христианские злодеяния! Гнусные негодяи!

Не слушай глупых сказок о рае и аде: их никто не собирался строить, ведь вполне достаточно того, что люди мечутся, как угорелые, при мысли о них.

Тема ада – естественное продолжение темы о божьем страхе. Ад – пугало для детей и юродивых. Иной поп расписывает мучения грешников так живописно, будто сам только что из ада выскочил. Из множества христианских страшилок ад занимает солидное место в христианских текстах.

Надо сказать, что ад – это, пожалуй, понятие нравственное, например, хочешь умереть, но не можешь. Конечно, не дай бог испытать. Да и в некоторых христианских писаниях проскакивает: ад – ни что иное, как состояние духа. Что это: промашка библейцев? Ведь в канонических ветхозаветных текстах ад – это царство смерти, земля забвения, царство мрака, загробный мир… Забытая страна, безмолвие, пропасть, яма, гибель и другое. Память об их космической родине? Отчего бы и нет? Память о ней, даже если это Пекло, возбуждает сердца, подвигает на аналогичные, как норма, действия и в «командировке». Картинки о мучениях грешников в аду, намалёванные в церквях (огонь, кипящая смола, холод, распиливание, разрубание, расчленение, растаптывание, сжигание грешников) – это как раз их представление об аде. Да что там «представление» – то же они вытворяли не в аду, а в «этой жизни» с народами Ближнего Востока. Достаточно открыть Библию, в ней их жестокости со смаком расписаны.

А народ, бывший в нём, он вывел и положил их под пилы, под железные молотилки, под железные топоры, и бросил их в обжигательные печи. Так он (Давид) поступил со всеми городами Аммонитскими. 2-я кн. Царств, 12 – 31.

И поразил Менаим Типсах и всех, которые были в нём и в пределах его, начиная от Фирцы, за то, что город не отворил ворот, и разбил его; и всех беременных женщин в нём разрубил. 4-я кн. Царств, 15 – 16.

…они (евреи) умны на зло, но добра делать не умеют. Книга Иеремии, 4 – 22.

Увы, народ грешный, народ, обремененный беззакониями, племя злодеев, сыны погибельные!.. Слушайте слово Господне, князья Содомские; внимай закону Бога нашего, народ Гоморрский!.. И когда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои; и когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу: ваши руки полны крови.

КнигаИсаии, 1 – 4,10, 15.

Бог чёрта не творил, он сам завёлся. Смех смехом, но христианский бог от сотворения ада отказался (надо же, какой парадокс: ведь, по канонам, богом сотворено всё, он создал и небо, и землю, и Вошкино деревню), поскольку всё им созданное должно быть хорошим. Он якобы открывает возможность людям, их воле, или жить в боге, или отказаться от него, хотя отказ от бога подвергает человека риску вечной гибели, ибо вне бога нет жизни, истины и добра. Красивые (и, скорее всего, также украденные у нас) слова – и ещё «парадокс», сиречь, направленная ложь: если под богом имеется в виду Христос, то именно с ним нет ни жизни, ни истины, ни добра! Библию, кто её вообще берёт в руки, следует читать внимательно. Кто библию прочтёт, с ума сойдёт: не разберёшь, где Бог, где Зверь, – писал Дмитрий Мережковский. Но прежде чем читать Библию, надо изучить мифологию и мудрость Белой Расы, а после, например, при необходимости познать врага, браться за Библию уже с подготовленным умом.

А то, как говорится в христианской проповеди, и хмель выращен на пагубу душам христианским и на вечную им муку, такожде и табак, такожде и губина, сиречь картофель, и чай, и кофей – всё это не божье, а сатанино творение либо аггелов его. И дрожжи хмелевые от него же, от врага божия. Потому, ядый хлеб на дрожжах, плоти антихристовой приобщается, с ним же и пребудет вовеки.

Чёрт ударил кремнем о кремень – посыпались лешие, домовые, русалки, яги-бабы, то есть плохое, ужасное, мерзкое. Бог ударил кремень о кремень – посыпались ангелы, архангелы, херувимы, серафимы, то есть всё хорошее, прекрасное, замечательное. Таким образом, подобными, даже на таком примитивном уровне, текстами внедряются чужие «ценности». Для кого-то херувимы хороши, – да ради бога! – но для нас, детей наших, подобная мешанина чужда, тем более что образами мы не соизмеримо богаче.

И вор богу молится, да чёрт его молитву перехватывает. Очень удобно!

Один мудрый и убелённый сказал как-то Кириллу Николаевичу, что как раз наша Земля и является адом, куда препровождаются «грешники» из других Миров, и евичи даны нам, как «божье наказание». Мол, евичи как раз и есть те черти, что мучают в аду. Нечто похожее копошилось в голове Кирилла Николаевича. И что же! Через несколько дней он буквально наткнулся на записки одного из Родовых Мудрецов. Можно предположить, что древнейшей цивилизацией, существовавшей около шестидесяти тысяч лет назад и погибшей около тридцати-сорока тысяч лет назад, было совершено нечто такое, что противоречило Высшему Вселенскому Разуму (Высшему Разуму Мироздания, то есть Богу). Но Разум, непознанный, неосязаемый, невидимый, не объятый умом человеческим, обладает гуманностью, ибо всё-таки позволил возродиться части людей, но возродиться не прежними, а низшими, по уровню своего восприятия Высшего Разума на несколько существенных порядков ниже. И чтобы довести этот человеческий материал до уровня додревнейшей цивилизации, людям было послано своеобразное испытание, некая форма экзамена на выживание. На Землю был послан вирус, но в обличье людей, с кровью, имеющей, казалось бы, те же, что и у всех остальных, эритроциты, лейкоциты и иные составные клетки, но (как показали исследования русских медиков XIX века) действующими с совершенно иной, отличительной скоростью и имеющими разное – в сравнении с большинством людей на Земле – соотношение в составе крови. И разница эта настолько существенна, что не может не сказываться на образе мышления и поступках и отличать их от иных народов, именуемых ими гоями.

Гоями называют нас евичи. А также – всё по Библии! – акумами, клифотами, кути, нохри, свиньями, псами, овцами, вообще стадом, которое они, вероятно, призваны пасти, но не людьми. Правда, говорят ещё, что чертей бабы придумали, чтобы было на кого сваливать. Ну что ж, если ничего случайного на Земле нет…

В довершение темы необходимо отметить, что в дохристианской Руси понятия ада не существовало. И об это разбиваются все христианские измышления.

Вероятно, надо коснуться и рая, что ж всё о страшном-то! Но и с раем у евичей «дела обстоят» не лучше. Сравнительно с их Пеклом, наша Земля является для них раем; а кто ж от рая отказывается? Вот и бьются за него, а нас, чертей, из него изгоняют. Ничего случайного на Земле нет! Вероятно, для освещения темы рая достаточно разобрать всего три примера. Рай для индейцев Южной Америки – это наша Луна, на которой нет москитов; для скандинавов – Вальгалла, где ежедневно происходят битвы с последующим определением сильнейшего воина и награждением его Одином; для мусульманина – возлежание на ложах из золота и драгоценных камней, поедание любимых кушаний в окружении гурий. В связи с этим весьма просто сделать вывод о менталитете. Заметив, что если с индейцами всё ясно и к северянам вопросов, на взгляд воина, нет, то мужи Востока спят и видят себя по смерти ублажёнными жратвой и блядями. Попадут они в рай ещё и за то, что отрезали головы и яйца русским пленным, сдирали с них, живых, кожу, насиловали русских женщин, убивали их и их детей, попутно освобождая себе места для проживания. Забывать такое нельзя!

Когда Кирилл Николаевич прочёл Коран, один из его выводов вышел таким: если ты не мусульманин, ты должен быть убит. Подумав, по русской простоте, что он чего-то недопонял, Кирилл Николаевич поделился своим впечатлением с соседом, правоверным мусульманином. И этот Али Касим-оглы, правда, «поддатый», ответил ему: «Да, это именно так!». Не сказать, что Кирилл Николаевич не поверил, но полезно было бы найти более убедительное подтверждение, чем ответ пьяноватого соседа; и оно нашлось. В письме адвоката мэтра Коллара (опубликованном в газете «Память», № 228, 2012) он прочёл следующее:

В программу ежегодной стажировки по повышению квалификации, необходимой для продления допуска на территорию тюремных заведений, были включены выступления представителей четырёх религий – католической, протестантской, еврейской и мусульманской.

После докладов я спросил имама: «Если я правильно понял, большинство имамов объявили джихад (священную войну) и заявили, что убивая неверного (что выставляется обязательством для всех мусульман), мусульмане тем самым обеспечивают себе место в раю. В таком случае, не могли бы вы мне дать определение понятия «неверный»? (Подчёркнуто автором).

Не высказав никаких возражений против моей интерпретации ситуации, и без малейшего колебания имам ответил: «Это не мусульманин»!!

Я заметил на это: «Тогда я правильно понял, что все без исключения почитатели Аллаха должны следовать заповеди убивать любого человека, не принадлежащего вашей религии, чтобы завоевать место в раю?».

Выражение его лица, характеризовавшееся до сих пор властной самоуверенностью, неожиданно сменилось на выражение мелкого проказника, которого поймали с украденной банкой варенья в руках.

«Это верно», – ответил он шёпотом.

Я продолжил: «Мне очень трудно представить себе Папу Римского, призывающего всех католиков уничтожать ваших единоверцев, чтобы обеспечить место в раю своим единоверцам».

Имам смолчал.

Далее: «Мне также весьма трудно считать себя вашим другом, когда вы сами и ваши собратья побуждаете ваших верующих перерезать мне горло!»

Ещё один вопрос: «Предпочитаете ли вы последовать за Аллахом, который приказывает вам убить меня, чтобы попасть в рай, или за Христом, который призывает меня любить вас, чтобы я тоже смог попасть в рай, потому что Он хочет, чтобы я оказался там вместе с вами?».

В воцарившейся тишине можно было бы услышать, как пролетела муха. Излишне говорить, что организаторы и спонсоры семинара по диверсификации отнюдь не оценили такую форму обращения со служителем исламского культа и высказанные мною отдельные истины о догматах этой религии.

В ближайшие тридцать-пятьдесят лет избирателей-мусульман в нашей стране станет достаточно, чтобы установить угодное им правительство с применением шариата в качестве закона.

Жильбер Коллар.

Молчание – знак согласия. Имам же молчал и мялся, как медведь перед сраньём после зимней спячки. Действительно, что тут ответишь.

В самом деле, Европа стремительно чернеет, белое население, которое в мире и так составляет не более семи процентов, там уменьшается. Например, на семью этнических французов приходится в среднем один ребёнок, а на семью мусульман – пять. К тому же парламент Франции узаконил однополые браки.

Характерен отрывок из книги Ивана Апраксина «Царский пират»:

«– Мусульмане – это не те люди, с которыми можно мирно сосуществовать. Они не понимают отношений равенства. Для них ты либо сильнее, и тогда они тебя боятся, либо ты слабее, и тогда тебя нужно топтать ногами.

– Этому учит их религия. Исламская вера не признаёт равенства. Один выше или ниже другого. Как можно с ними договариваться? Мусульман можно только держать в страхе, а иначе они не понимают».

Так что нашествие небелых рас (миграция) в Европу и Россию – очередной действенный метод уничтожения белой расы мировым еврейством. Иначе эту многомиллионную всё пожирающую саранчу рассматривать нельзя!

Ислам и христианство – порождения иудейства – являются минами замедленного действия, что явно просматривается в причинах войн: все они религиозные, и лишь в последние десятилетия они ведутся ещё и за природные ресурсы.

И сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается с вами…

И убивайте их, где встретите…

И сражайтесь с ними, пока не будет больше искушения,

а вся религия не будет принадлежать Аллаху.

Коран, сура 2, аяты 186, 187, 189.

Человек, не понимающий Корана, – утверждают мусульманские мыслители, – не может считаться просвещённым в общественной жизни народов. Вот такие они, оказывается, сложные! Толерантных хорошо бы просветить, что представители мусульман (а также жёлтой расы) не имеют Совести, и даже такое слово отсутствует в их лексиконе. Считаются только с силой, а подарки и благожелательное к себе отношение принимают за проявление слабости. Мусульмане лицемерны, клятва неверному у них – пустое место, а невыполнение обещаний – норма. Вежливы и льстивы, если их мало, наглы и беспощадны, когда их много. Во все времена служили только сильным, то есть тем, кому служить было выгодно. Потенциальные убийцы и насильники. У них до сей поры (XXI век!) имеет место рабство. Наблюдения многовековые. Это и есть их менталитет.

Без причины ни вражды, ни неприязни здоровый психически человек ни к кому не испытывает. То же касается и государств, оставляя в стороне химерическую «дружбу народов». Надо понимать, что мы просто другие, разные. Оперирующие при оценках только сравнениями делают вывод: если мусульмане такие кровожадные, то христиане чуть ли не белые овечки. Нет таких весов, чтобы определить первенство, но думается, «христиане» всё же далеко впереди.

Говорите потом, что «рай и ад зарождаются в сердце человека». Рай не только зарождается в сердце, но и является местонахождением первых людей до совершения ими греха, утверждают библейцы. Думается, это не наше: менталитет не позволяет.

Совесть (Со-весть) – совместная весть души человека и Светлых Богов. Нет совести, – пишет Сергей Алексеев, – либо с душой нелады, либо Светлых Богов у твоего народа нет.

Менталитет – это образ мыслей, поведенческие свойства народа, человека.

– Так что о серых-то, Кирилл Николаевич?

– Начну издалека, ибо тема настолько глобальна и, как навязчиво нам внушают, болезненна, что необходимо предварить её подачей знаний, коими вы, думаю, не владеете. Помнится, я рассказывал вам о Дне Сварога, Утро которого, точнее, его едва забрезживший Рассвет наступил в 2001 году по христианскому летоисчислению. Православные староверы поясняют: через определённые промежутки времени происходят битвы Света и Тьмы, по истечении Сварожьего Круга и Девяноста Девяти Кругов Жизни, то есть через 40 176 лет.

Замечу, что кто-то предполагает под этим Природный Космический Цикл.

Потомкам Рода Небесного на протяжении многих сот тысячелетий приходилось вести Великую Ассу, Войну Богов, с Силами Мира Тьмы, которые несли дисгармонию в нашу жизнь. Лестью и кривдой эти силы пытались проникнуть на Мидгард-Землю, как до этого, проникнув на Землю Сварога, Дею, погубили её около 153 тысяч лет назад, обрушив на Дею один из двух её спутников – Луну Летицу.

Первый Великий Потоп на нашей Земле произошёл в результате разрушения нашей Луны Лели, где сосредоточили свои силы Кощеи (Князья Тьмы) для вторжения на Мидгард-Землю.

Но люди были предупреждены Тархом Даждьбогом, сыном Бога Перуна. Затем Тарх уничтожает Лелю, первую Луну, ближайшую к Земле, применив Фаш-разрушитель, и сокрушает Оплоты Кощеев.

Царство Кощеев вместе с Луной Лелей было уничтожено в получастьи, за 648 долей, или 18, 75 сек. Осколки Лели и её воды, пятьдесят морей, Ратью Сварожичей (Огненные массы) на Землю Даарию радугой пали, сотворив тем самым потоп, в результате которого Даария ушла на дно Студёного (ныне Северного Ледовитого) океана. У нас остался один спутник – Луна Месяц… Впрочем, когда-то около Земли вращались и три Луны.

И началось Великое Переселение Расы Великой из Даарии в Рассению по перешейку на земли, лежащие южнее. Остатки перешейка сохранились в виде островов Новой Земли…

В память об этом событии появился своеобразный обряд с глубоким смыслом на Великий весенний Славяно-Арийский праздник – Пасхеть. Сей обряд хорошо всем знаком. На Пасхеть крашеные яйца ударяют друг о друга, проверяя, чьё яйцо крепче. Разбитое яйцо называют Яйцо Кощеево, то есть разрушенной Луной Лелей, а целое яйцо – Силой Тарха Даждьбога.

– Вот те на! – встрепенулась Дара. – А я считала этот обряд христианским!

– Это ещё раз говорит не столько о вашей зашоренности, сколько о том, что Знания от основной массы наших людей скрываются. Казалось бы, чего проще: открыл нужную книгу и прочитал. Ан, нет! И христианам действительно невыгодно, чтобы сей обряд считался исконно русским, поэтому им постоянно приходится лгать, хотя меня это давно не удивляет. Мне, например, не постичь, как можно жить только ложью и в то же время проповедовать благодать, истину, а у них это является нормой. Историк Дмитрий Иванович Иловайский заметил: «Христиане сеют землю рожью, а живут все ложью». Ведь смотрите, пасха не только звучанием похожа на славяно-арийское слово Пасхеть, но и сутью (то и то – воровство!), ибо также является исходом. Но чьим? А исходом евреев из Египта. Всеволод Владимирович Крестовский писал в романе «Тьма египетская»: «Пасха – праздник праздников еврейских, есть праздник крови в память не одного лишь исхода из Египта, но и избиения первенцев земли египетской». Евреи, во-первых, обманом завладели драгоценностями египтян, а во-вторых, уничтожили всех их первородных, от людей до скота. В еврейских детективах, например, в той же Библии, со смаком расписаны зверства евреев в Египте и на Ближнем Востоке, то есть они своих кровавых деяний не стесняются!

– Мы привыкли судить по себе, нам и кажется это дикостью. А им – нормой. Что-то слишком уж многое связано у них с кровью, – отозвался Иван.

– О крови попозже потолкуем. Тема ещё та! Повторю: она требует глубокого подхода. Вначале поговорим о войнах и так называемых революциях. Считается, что первая земная война произошла между Великой Расой и людьми расы Жёлтого Дракона. Быть может, её причиной было посягательство Жёлтых на не принадлежащие им территории; в настоящее время они успешно применяют способ «мягкого вдавливания», что говорит об их крепкой исторической памяти: выводы сделаны. В конечном счёте, вышла победа Расы Великой, и 7521 год назад был сотворён Мир. Мирный договор подписали Великий Князь Земли Свята Расы Асур и Правитель Аримии Ариман. Отсчёт времени пошёл от этого события, настолько оно являлось важным. Назвали новое исчисление «от Сотворения Мира в Земном Храме». Библейцы лукавым образом – а лукавство их постоянно! – убрали три последних слова, и стали, воровски же, вести отсчёт «от сотворения Мира». Немыслящие подхватили, и пошло: от сотворения мира, от сотворения Земли и человека (еврея) на ней. Дата, их точка отсчёта. Как важно! Надо сказать, что со временем вообще шутить не рекомендуется. Но эти шутят. Так, последней шуткой в 1918 году куда-то подевались две недели и три часа. Шутят они и ныне, тасуя зимнее и летнее время. То, что это отражается на здоровье, особенно детей, оправдывает формула для нас: чем хуже, тем лучше.

– Есть хозяйства, а то и районы, которые плюют на временную свистопляску и живут, не переводя часов. Недавно на шоу под названием «ответы президента народу» один хозяйственник так и заявил. У президента аж бровки поднялись.

– Что ещё о времени? Библейское начало Нового года принято оттого, что первое января – день рождения Христа. То есть русские и другие люди отмечают не Новый год, а день рождения нерусского человека Христа! У нас начало Нового года приходится на день Осеннего Равноденствия, а у них? Число 1 января астрономически ни к чему не привязано. Да и точка отсчёта нашей эры весьма приблизительна: плюс-минус четыре, что ли, года. Подобные и другие «мелочи» евреев не смущают, им важно самоутверждение: кто владеет Временем, тот владеет Миром.

Идём дальше. Кто не согласится, что революция – это тоже война, даже более кровавая, долго не остывающая, ибо ведётся внутри государства, где одни свои граждане убивают своих же других. Почему? А потому, что силам, организующим и творящим революции, это выгодно и именно по указанной причине.

Французская и другие революции, финансированные евреями, не были только экономическими или политическими событиями. Они должны считаться началом замены христианских монархий еврейскими... «Французская» революция, в сущности, была еврейской и не имела ничего общего с благополучием народа, его свободой и равенством.

Л.Н. Кей. Мировой заговор.

К примеру, главным достижением Великой Отечественной войны 1941-1945 годов, также развязанной евреями, явился не разгром фашистской Германии, а образование государства Израиль и Организации Объединённых Наций, полностью подвластной Ордену, Мировому правительству.

Прочёл в Сети: великая Русская революция была сделана руками евреев. Среди рядовых Красной Армии нет евреев, но в Комитетах и Советах еврейские комиссары ведут за собой массы. Символ еврейства стал символом русского пролетариата, который можно видеть из того факта, что в качестве символа революции была принята пятиконечная звезда, которая в старые времена была символом сионизма и еврейства.

М. Коган. Харьковская газета «Коммунист», 12 апреля 1919 г.

Все революции, а также мировые войны являются частью одного дьявольского плана, направленного на разрушение нашей цивилизации… чем претворяется в жизнь план формирования наднациональной мировой власти, которая является древней мессианской мечтой мирового еврейства. Из аннотации к книге Арчибальда Рамзея «Безымянная война».

Позволю себе предложить вам несколько цитат о революции (ре-эволюции).

Революции всегда были заданием определённой группы людей, выполняющей директивы центра, программа деятельности которого непосредственно вытекала из требований талмуда.

Революции делают молодые с привычкой сначала жать на спусковой крючок, а потом уже думать.

Революция всегда ложь, всегда клевета.

Революция всегда направлена к одной определённой цели – ломке законодательного аппарата и разрушению государственной машины.

Революция есть только кровавая игра в перемену местами, всегда кончающаяся только тем, что народ, даже если ему и удалось некоторое время посидеть, попировать и побушевать на господском месте, всегда в конце концов попадает из огня да в полымя.

Революция: попадёт и правому, и неправому, а чаще – безвинному.

Революция потому и удаётся, что задумывается всегда худшими, а выполняется, нередко, и лучшими, но слепыми людьми.

Революция – слово французское, а по-русски – воровство.

«Революция – стихия…». Землетрясение, чума, холера тоже стихии, однако никто не прославляет их, никто не канонизирует, с ними борются.

Революция – это всегда бал сатаны.

Писать картину Великой революции, начиная с самой Революции, значит, говорить о следствии, минуя причину.

Вся героическая история большевизма – сплошная выдумка, как и занесение всех мало-мальски содействующих уничтожению Империи в разряд «гениальных», «выдающихся», «великих», «исключительно талантливых» и, конечно же, избранных некоей высшей силой… Масонский каганат, выспренно и лживо назвавший себя российским революционным движением.

Пожалуй, достаточно, а то можно цитировать до ночи. Ясно одно: подготовка и совершение революций – дело рук одной определённой группы. Разве ты, Иван, намерен совершить некий переворот так просто, с бухты-барахты?

– Мне менталитет не позволит. Надо быть либо идиотом, либо ни с того ни с сего возжаждать крови, причём, большой, чтоб ею до макушки залиться.

– Так что же получается, Кирилл Николаевич, во всём виноваты евреи?

– Исходя из полученной, а тем более, ещё не знаемой вами информации, поскольку период познания весьма длителен, ваш вопрос является ответом. Приходится констатировать: во всех наших больших бедах – внедрении к нам чужой веры, революциях, голодоморах, лагерях, войнах, межнациональных конфликтах, запланированном, а потому сознательном, истреблении народов, то есть откровенном геноциде, дурной для нас политике, дурном хозяйствовании и других злобострастиях – виноваты только и только евреи, в руках которых ныне Россия – колония Израиля и мирового еврейства. Впрочем, если, алкая власти, они и желали бы править продуктивно, то им это не дано, ибо настроенные на зло и разрушения, по их менталитету, производить что-то полезное всё равно не смогут: правители из них, как из дерьма пули. Но, истины ради, следует заметить, что евреи в своё время с определённой целью были зазомбированы египетскими жрецами на избранность с потугами овладения всем миром, на что они, в общем-то, и «повелись». Но это уже их беда. И это большая-большая отдельная тема!

Вот у меня на руках справка, в которой просматриваются «достижения» нынешней власти в России. Читаю: одно из первых мест по коррумпированности госчиновников; третье место по уровню убийств; пятое место по детской смертности; шестнадцатое место по валовому национальному доходу; двадцать седьмое – по качеству образования; пятьдесят восьмое – по развитию экономики; шестьдесят второе – по уровню технологического развития; шестьдесят пятое – по уровню жизни; семидесятое – по использованию информационных и коммуникационных технологий; семьдесят второе – по расходам государства на человека; девяносто седьмое – по доходам на душу населения; сто двадцать седьмое – по показателям здоровья населения; сто тридцать четвёртое – по продолжительности жизни… Либо такая ситуация создана искусственно, как злой умысел, либо власть не в состоянии продуктивно управлять страной. Третьего нет! Весьма характерно, что российские СМД, средства массовой дезинформации, эти данные на обозрение быдлу не выдают, то есть опять лгут. Симпатичны русские и булгарские лица дикторов в программах новостей, но многие из сих несчастных являются попками, «козлами отпущения» антинародного телевидения в России, ибо нынешние новости тенденциозны и лживы.

Вся официальная информация на 80 % лжива, причём,

лжива умышленно. Практически ВСЕ сегодняшние государства

иудохристианского мира распространяют ложь умышленно и злонамеренно.

Истархов В.А. Для чего нужны права человека?

– Что ещё за булгары, Кирилл Николаевич? Болгар я вроде бы знаю.

– Поясняю: булгарами называют себя сами «татары», это их самоназвание. Когда-то «татарские» учёные выступили с просьбой исключить из определения «татаро-монгольское иго» первое слово, но их просьбу не стали даже рассматривать. Из «Истории стран зарубежной Азии в средние века» следует:

Название «татар» в XI веке имело два значения: непосредственное наименование огуз-татар, живших южнее реки Керулен, и собирательное – всех восточных кочевников от Китайской стены до сибирской тайги.

Итак, ведущих других программ подбирают по иному принципу: зомбированные зрители млеют, когда по ту сторону экрана мельтешат либо такие же идиоты, как они сами, либо законченные бездарности типа Максима Галкина.

Что мы видим в программах нынешнего телевидения в России? Беспредельное насилие, ложь; негры, китайцы – всё чужое; низкопробные фильмы, дешёвый юмор, одним словом – бесовщина. Нынешнее телевидение в России является безусловно «пятой колонной», работающей исключительно на разрушение и совершающей откровенные и абсолютно не замаскированные антинародные деяния на одном из главных фронтов – информационном.

Криминал, криминал и криминал! Будто в стране ничего не происходит, кроме ограблений и убийств, взрывов и катастроф, сексуального насилия и наркомании; будто бы люди не живут, доярки не доят коров, пахари не пашут, хлеборобы не растят хлеб, рабочие не трудятся и не производят продукцию, а врачи не лечат. Зато криминал успешно разгребают, часто не выходя из кабинетов, крутые сыщики, поголовно красавцы и мужественные красавицы. Опера ездят на расследование в Париж, в Африку, на мыс Доброй Надежды… Дурдом!

Не постигают: того, кто волей или неволей, по знанию или нет совершает деяния во вред России, в своё время настигнет суровая кара – до десятого колена!

Но говоря о работниках полиции (милиции), приходится констатировать, что в основной массе их моральный уровень ниже среднего по стране (ведут, ведут статистику!), а интеллектом, как правило, и не пахнет. Достаточно побывать в любом отделении полиции. В основном, они – узаконенные бандиты. Но власти они такими ныне и нужны. Почему? Проведите аналогию между идущими в семинарии и силовые структуры. Они не ведают ни народной мудрости, ни действительности. Это жертвы преступной рекламы. Вот что писал Луи Буссенар:

Полицейский, привыкший всегда вращаться на самом дне общества, видеть только его язвы, всегда кого-нибудь подозревать, не может и не хочет верить в чью бы то ни было честность. Напротив, он склонен видеть урода или сумасшедшего во всяком, кто по своим личным качествам стоит выше толпы. Полицейский разбирается в пороках, но великие человеческие качества скрыты от него за семью печатями.

Так-то. Хотите быть таким монстром, ступайте в полицию. С другой стороны:

Порядочный человек попадает впросак и становится жертвой просто потому, что не может представить себе, насколько подлым может оказаться другой человек. Если сам не способен на подлость, то кажется, что и другой не способен. Полиция, – говорят сами же пенты, – это последнее место, где можно искать справедливость. Порядочному человеку там не ужиться!

Спецназы – те на порядок выше, но выше за ними и контроль на лояльность к разрушающим страну властным структурам. Посвящённые этим службам сериалы уже набили оскомину. В них также большая доля лжи и одни и те же, надоевшие до тошноты, актёры-говоруны. Безмудрый молодняк, насмотревшись рекламной нудоты, валит в церберы вместо обучения житейским специальностям, освобождая учебные места представителям «малых» народов.

Кстати, «независимые» судьи, большей частью, на жёстком поводке. Способы воздействия на них для острастки показывают в бандитских сериалах.

Любая тема, освещаемая на телеэкранах, «раскручивается» только с позволения власти. Над ними, темами, скрупулёзно работают целые институты. Развели бодяжное шоу об очередном конце света, а с 22 декабря, когда его не случилось, резко заткнулись, ибо суть такая: конец Света наступает для тёмных душ, а начало Света – для светлых, и конец Света набирает силу. Разве что-то сказано об этом в телепрограммах? Нет! Ибо директоры каналов и составители программ как раз и имеют тёмные души. Многие ли знают их в лицо? Опять нет! Потому что скрывают свои лица агенты, рушащие «эту страну», прячутся, как зайцы в борозде, и их помощники боятся: предатели всегда трусы.

А «властные структуры»? Видят, понимают, но бездействуют? Опять нет! Мало того: принимают участие, руководят. В телевизионном шоу «вопросы народа президенту» ни разу не прозвучало о пагубности телевизионных программ в нашей стране. Известно, что с протестами пробивались тысячи раз, но не пропускают «помощники»: руководители, ведущие, операторы. У них сумасшедшие оклады, премии и другие блага. Иудины сребренники! Каким же надо быть негодяем, чтобы сознательно идти против народа, Родины, нравственности своих детей, против себя, наконец! Так дрожать за свои шкуры и колбасы!

Надоело смотреть на всех этих амбициозных умников, не знающих, да и не желающих знать ни истории своей, ни богов, ни предков, ни, тем более, Мудрости их. Вот и приходят в минуты слабости мысли: эх, запороться бы куда-нибудь в костромские дебри, расчистить родник, обделать его срубом, да и жить в срубе же, наполовину закопанном в землю! Думается, не пропал бы и там.

Чтобы средства массовой дезинформации стали средствами массовой информации, в их структурах не должно оставаться никого из «пятой колонны»!

А что выявили наши «экскурсии» в глубокую старину? Да одну из причин, по которым тщательно, а это настоящая индустрия лжи, скрывают от нас нашу истинную великую историю, ограничив познания о ней тысячью годами и замурзанным, торгашеским Киевом, изредка нехотя упоминая, скажем, о Великой Биармии или Тмуторокани, а была бы таковая возможность, и того бы не делали. Поскольку же нынешние правители и их активные помощники являются прямыми потомками тех, кто делал революции в начале двадцатого века, то об их предках известно достаточно, чтобы в злом умысле не сомневаться.

– Наука логика, – задумчиво произнёс Иван, – все источники и все хорьки! Правители России – враги России? Мрак! Кому же всё это разгребать?

– Вам и разгребать. А самое тяжкое в вашей доле то, что пока вы разгребаете, страны, не подвергавшиеся христианскому разгрому, Япония, например, или Китай, в развитии уйдут вперёд. Война ведь на то и рассчитана, чтобы уменьшить население, разграбить, разрушить хозяйство страны, то есть остановить развитие государства, чтобы тратились десятилетия на восстановление! Последними примерами являются 1914, 1941, 1991 годы, так что и в двадцатом веке без внимания нас не оставляли. Да и гибнут в войнах самые сильные и смелые, то есть «попутно» истребляется генофонд, что также оборачивается бедой на века.

Кажется, тяга к перемещениям, путешествиям зародилась у Кирюхи с посещения Веденеевой заимки, а то и раньше, от старой памяти досталась. Добавил густоты проезд через всю страну – вот и готов неугомон, который никогда теперь не усидит на одном месте, а будет стремиться колесить по всем краям по делу и по безделью. Ещё девятилетним отроком убегал Кирюха на вокзал, усаживался на перронной скамейке и слушал гудки, нагоняющие тихую грусть и щемящее желание рвануть куда-нибудь подальше, где нет – и не могло быть! – опостылевшей жизни, болезни и нешуточных детских горестей.

Позже, если Кириллу долгое время не удавалось куда-то отъехать, он тускнел, всё валилось из рук, но когда к тринадцати годам обрёл велосипед, был безмерно счастлив, потому что удавались недолгие поездки и неважно в каком направлении – лишь бы ехать. Обычно, посмеиваясь над собой, тыкал, не глядя, пальцем в приобретённую карту и обследовал какой-нибудь дальний просёлок, сторонясь шоссейных дорог. Ничего необычного, как правило, не находил, но сама поездка, несмотря на усталость, давала бодрость и чувство новизны.

Страсть к велосипеду осталась на всю жизнь, и уже пенсионером – о, времени свободного сколько! – Кирилл Николаевич, начиная с весны, устроивал себе путешествия на полторы-две тысячи километров, направляя себя на север России. Почему туда? Потому что настоящая Россия как раз там, в Архангельской, Вологодской, Костромской, Вятской губерниях. Москва, шутят, ещё не Россия, а в последние годы: уже не Россия; в Питере, по большому счёту, вообще жить нельзя, ибо этот город-монстр стоит на костях многих миллионов русских людей. Это же всё одно, что построить себе жилище на кладбище!

Ночевать в лесу, готовить на ужин отвар изо всех подряд лесных трав, мгновенно утоляющий голод, или, под настроение, шулюмку – сваренные в котелке сухари с тушёнкой, но её под рюмку водки, после чего отрубаешься до утра, не слыша комариных концертов. От другой живности, а может, и нежити, гарантированно убережёт посыпанная вокруг места ночлега смесь соли, перца и махры.

Выгодны путешествия и финансово: в месяц, на крупы да на хлеб, тратится не более тысячи рублей. Проживи-ка в городе месяц на тысячу рублей! А ещё отпивался Кирилл Николаевич чистейшей водой: родники, колодцы, ручьи и вкусом воды, и местами расположения наводили на мысли о старине, и рядом с тобой будто возникали далёкие предки, доставали воду из колодцев, что живут и поят людей сотни лет; трезвонили женщины, и собиравшиеся-то встарь зачастую лишь у колодцев: где ещё посудачить, а то и «помыть косточки» сударкам.

Чего только стоит Куков родник неподалёку от Оштинского Погоста, на западе Вологодской губернии, переходящий в ручей, а затем, собирая вокруг воды других чистых источников, и в небольшую речку с такой прозрачностью, что на глаз и глубину не определить. И, как неприкрытая наглость вселенского ворья, сколь ни видел Кирилл Николаевич крупных родников, возле них наставлены часовенки с крестами и множеством дешёвых иконок внутри, на полочках, с намёком, что природные источники ни что иное, как дары Христа, его именем «освящённые», по известной привычке чужими руками жар загребать, то есть воровать, красть, тырить, лямзить, в данном случае у самой Природы!

Крадут идеи, выдавая их за свои, приписывают сумасшедшему Христу чудеса, их иконы «плачут», исцеляют глухих, слепых и шелудивых. Своему «святому» Крестителю воровским же образом прилепили прозвище «Красное Солнышко» (этому хазару!), «перепутав» с Владимиром Славичем Красное Солнце, что сидел в Киеве на Дунае в VI веке. Былинные богатыри из того же времени махом «переброшены» в X век. Тянут ложь за ложью, как лыко за лыком!

Разоблачения вору, мягко говоря, неприятны. «В конце XIX века христианская общественность была шокирована, узнав, что библейский рассказ о Всемирном потопе, которым бог погубил всё человечество за исключением семейства праведного Ноя, не оригинален. Его прототипом оказалось гораздо более древнее шумерское предание. Леонард Вулли отмечал, что легенда о Ноевом ковчеге не является древнееврейской. Она заимствована евреями в Месопотамии и после соответствующей переработки включена в Священное писание. Фактически эта история записана задолго до того, как Авраам появился на свет. Причём в обеих версиях совпадают не только многие подробности, но и фразы».

Янович В. Происхождение человека: инопланетный след.

Но им это как с гуся вода. Бесстыжим глазам не первый базар – отморгаются.

«Куликовская битва – ключевое событие в истории становления Российского государства. И сколько же было желающих если не присвоить себе славу «участника», «свидетеля», «инициатора», «духовного пастыря» сражения, то хотя бы быть как-то причастным к стремлению московского князя обрести независимость от татаро-монголов. Но, конечно, постфактум. И в первых рядах – Русская православная церковь, которая во все века и, как правило, задним числом примазывалась к поступательному движению Российской державы.

Спустя время после того или иного знаменательного события в истории России, обнаруживалось следующее: то какой-то «глас» слышал русский князь (вариант: воевода) накануне решающего столкновения с врагами, то икона (чаще всего «Божьей матери») являлась полкам и указывала им путь, вселяя при этом страх разного рода «агарянам», то Архангел Михаил поражал своим огненным мечом противника, то какой-нибудь полусъеденный червями схимник «благословлял» образом «незлобивого Христа» дружину на кровопролитие.

«И мы пахали» – таков был смысл церковных апокрифов, легенд, сказаний, акафистов, «молебствий». И мы были не против светских властей. К победе – почему же не прилепиться, хотя бы сбоку. Не отказываться же от славной русской истории».

Богданов Н.Г. Подвиги христианских пастырей.

К слову, христианские акафисты «прославились» и в другом посылании. Вот, к примеру, «Акафист богородице» («Взбранной воеводе»). Сложен не то Романом Сладкопевцем, не то патриархом Сергием. Создан во время нападения на Константинополь русов в VII веке. Акафист этот перешёл и в «русскую» церковь, и тысячу лет русские князья, цари и императоры просили победы и воодушевлялись на брань строками, прославлявшими разгром и гибель их предков. Такая вот исконно «русская» религия. Позднее византийские мародёры будут находить на полях битв женщин в русских доспехах, так же, как после разгрома под Константинополем. «Небесную царицу» благодарили и за гибель русских женщин; и этими же словами их правнуки будут славить её же за защиту «православной» Руси.

Примеры вытеснения русских географических названий, ползучее воровство: Аласия, Олешье (Кипр); Бабило, Бабель (Вавилон); Белестина, Белестан, Белый Стан, Опалённый Стан, Палестан (Палестина); Белый Остров (Пелопоннес); Бранибор (Бранденбург); Бремя (Бремен); Бурунна (Евфрат); Быдгощ (Бромберг); Велигард, Рерик, Микулин Бор (Мекленбург); Велигост (Велгаст); Виндебож (Вена); Висок (Виттсток); Волынское море, Скифское море, Сарматский океан (Балтийское море); Вроцлав (Бреслау); Вышемир (Висмар); Гамбор (Гамбург); Гданьск, Гдыня (Данциг); Горица (Греция); Гостков (Гютцков); Грумант (Шпицберген); Двина (Даугава); Доленское озеро (Толензее в Германии); Дроздяны (Дрезден); Дымин (Деммин); Загрос (Палестина, Иран); Зверин (Шверин); Земля Велеса (о. Валаам, по имени христианского «святого»); Зималаи (Гималаи); Ильмень (озеро Ильменау в Мекленбурге); Ириания (Иран); Земля Ирий (Ирландия); Камбалык, Ханбалык (Пекин); Кандия (Крит); Кемь, Кеме (Египет); Колобрег (Кольберг); Колывань (Ревель, Таллинн); Лаба (Эльба); Кровелец (Кенигсберг); Липск, Липец (Лейпциг); Кровелец; Лужице (Лаузац); Морея (Пелопоннес); Одра (Одер); Оловянные острова (Британские); Оломютичи (Олмюц); Острог (Остероде); Падь (река По); Перунов, Пернов, Пернава (Пярну); Поступим (Потсдам); Раданица (Рейн); Раковор (Раквере); Расенский п-ов (Апеннинский); Ратибор (Рацибург); Рина (Рейн); Русса (Неман); Руян, Буян, Ран, Рус (о-в Рюген); Сиянская гора, Сиян-гора (Сион); Смирный (Измир в Турции); Соколин остров (Сахалин); Старгард-Рерик, Старгород (Ольденбург); Стрелов (Стрелиц); Сурия-Русия (Сирия); Тартарское море (Северный Ледовитый океан); Ти-Моску (Дамаск); Урга (Улан-Батор); Хорив (гора Синай, ныне гора Моисея, Джебел Муса); Щетин, Щетинь, Щецинь, Штетень (Штеттин); Ювава (Зальцбург); Юрьев (Дерпт, Тарту); Яридон, Ярдон (Иордан); Ярихо (Иерихон); Ярова, Ярово, Ярова пустошь (Аравия, Аравийский п-ов); Ярохеттия (Хирокития, Кипр); Яруса, Урусалим (Иерусалим)…

«Была коптилка да свеча, теперь лампа Ильича». То есть не будь их революции, по сию пору сидели бы в темноте. Сколько визгу было о разработанном большевиками плане ГОЭЛРО! Но вот «беда»: план представили правительству России в первых годах ХХ века. «Народные массы» отреагировали мгновенно:

Как родному Ильичу

В жопу вставили свечу,

Чтоб горела та свеча

В красной жопе Ильича.

Как известно, народу рот не запечатаешь. Совейская пропаганда кричала: «До такого чуда, как метро, могли додуматься только большевики!». Плевать, что в Англии, например, метро давно уже работало, да и не станет же эта самая пропаганда горланить, что собственно метро стали обсуждать в России ещё в 1890-е годы, а в 1893 году Санкт-Петербургский градоначальник получил проект по утверждению Общества для постройки метрополитена.

Как «разновидность» лжи, выступает характерная «тенденция»: о каких-либо так называемых больших тайнах, разумеется, не касающихся тайн разведки, сообщать «простому народу», сиречь быдлу, лет эдак через пятьдесят, а не часов через пятьдесят. Будто бы даже нормы по времени установлены. Взять события октября 1993 года в Москве. Прошло двадцать лет. Толком не известно ничего! Но не в наше лживое время сказано: как ложью ни верти, а правде путь один.

До сей поры мало кому известно, что, например, никакая Каплан в Ленина не стреляла; что Яков Михайлович (Ешуа-Соломон Мовшевич) Свердлов не умер, а был забит рабочими во время своего выступления; что, напротив, Николай II и адмирал Колчак были не убиты, а умерли гораздо позже своей смертью; что в первые же годы после «русской» революции, а не в 1937-38 годах, были уничтожены десятки миллионов человек; что в период с 1930 года по декабрь 1932 года профессором В.И. Вернадским были завершены работы по созданию атомного оружия в нашей стране и осуществлены несколько испытаний на севере страны; что в те же годы освоено реактивное движение для прорыва в Космос; что…

Так что не мы у них, как нам лгут, скоммуниздили секреты производства атомной и ядерной бомб, а мы им передали все технологии по её изготовлению.

Вот отрывок из книги русского националиста, посвящённого в своё время в «мировые тайны»: «Документы свидетельствовали, что в конце XIX века Россия стала главным препятствием для международных сил, стремящихся контролировать мировые ресурсы.

Силы эти, именуемые Орден, означают центр по подготовке войн и революций, ещё – центр мирового еврейства, и расположены по адресу: США, Нью-Йорк, Бродвей, 120.

Тогда как в Англии еврейские банкиры, имеющие те же цели, организовались в так называемую Группу.

Чтобы устранить препятствие в виде могущественной Российской империи, было предпринято множество подлых, но хорошо рассчитанных и верных шагов. К примеру, были приняты меры к иностранным займам, как долгосрочной кабале. Орден совершенно не устраивала русская идея всеобщего и полного разоружения. В связи с этим Орден предусматривал разрушить кадровый состав МИДа Российской империи. Происходило усиление масонства в России как высшей формы русофобии; усилилось влияние иностранных лож «Великий Восток Франции», «мартинисты», «розенкрейцеры»; масонство и сионизм насильственно вживлялись в организм здорового общества. Как орудие против России предусматривалось использовать и Японию, конечной целью которой является якобы возвращение исконно японских земель, захваченных русскими. Под нажимом извне, в результате хорошо спланированной партии политической игры, была осуществлена японская агрессия. При Порт-Артуре и в Цусимском проливе погиб русский флот; после чего в задачу Японии входило… попросить мир. Однако одновременно против России велась и тайная война; Орден с помощью японских спецслужб стал финансировать еврейских революционеров, находящихся в России. В России началась активизация масонского подполья, в частности, «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» во главе с Г. Плехановым. Толчком к активизации послужило совещание евреев в Париже. Внутри страны опора делалась на Гапона и его организацию «Тайная пятёрка», которая находилась в тесном контакте с «Союзом борьбы…». Была спланирована и организована массовая провокация евреев против русских в виде шествия к царю 9 января; другие провокации во многих губернских городах, не говоря про обе столицы…

Одной из важнейших задач для эскалации революции и захвата власти Орден предусматривал обязательное разрушение научных сил Российской империи. Помимо Русской Национальной академии и её структурных подразделений, в поле внимания заинтересованных сил было и Русское Географическое общество (РГО). Особое значение здесь имел руководитель РГО, академик Семёнов-Тян-Шанский, – тайный масон, в задачу которого входило поддерживать связь с агентурой Ордена, не допуская утечки самых значимых материалов об экспедициях и открытиях новых месторождений полезных ископаемых, в особенности на Севере, в том числе исследований Северного Ледовитого океана, Кольского полуострова, полуостровов Таймыр и Ямал». Олег Грейгъ.

Характерна слышанная Кириллом Николаевичем лекция Владимира Алексеевича Истархова «Для чего нужны права человека?». Вот отрывок из неё.

«Чтобы мои слова не звучали голословно, давайте для примера немного посмотрим на адекватность миропонимания хотя бы нашей аудитории. Кто знает физика Альберта Эйнштейна? Кто считает его гением? Большинство подняло руки. А кто читал Эйнштейна в первоисточнике? Никто. А кто понимает теории Эйнштейна? Никто. А кто знает, что идеи Адольфа Гитлера – это полное мракобесие? Большинство подняло руки. А кто читал Адольфа Гитлера? Два человека. Кто знает о том, что Иисус Христос принёс в мир великие созидательные идеи? Кто считает себя христианином? Около половины. А кто знает хоть одну заповедь Иисуса Христа? Из зала перечисляются две заповеди из десяти: не убий, не укради. Больше не знают. Ответ не правильный. Десять заповедей – это не заповеди Христа. Это заповеди Моисея из Ветхого завета. А у Христа Новый завет. Он сказал что-то новое. Что именно? Из зала: «блаженны плачущие». Верно. Ещё что? Тишина.

Вот вам картина. Полная неадекватность. Все знают, что Эйнштейн гений, и никто не понимает его теорий. Полный абсурд. Очевидно, что вывод о гениальности Эйнштейна – это не ВАШ вывод. Он не вытекает из ваших собственных размышлений. А у вас в голове мысль о гениальности есть, и вы считаете её своей. А она чужая. Она вам внедрена в голову кем-то другим. Как это произошло? КТО и КАК внедряет в ваши головы какие-то мысли? На этой лекции мы Эйнштейна разбирать не будем, но в скобках я скажу, что Эйнштейн – это аферист от науки, и все его теории не просто бред, это умышленное злонамеренное надувательство. А вы его считаете гением. Вот картина.

Вы все знаете, что у Гитлера бредовая идеология. Но никто его не читал. Вот вам полная неадекватность.

Многие считают себя христианами, но практически никто не имеет никакого представления об учении Христа. Люди верят в то, сами не знают во что.

И все эти примеры можно продолжать очень долго. Вот вам картина. Не думайте, что вы самые глупые в мире. Так не только в нашей аудитории. Так везде. Вот что ОНИ с нами делают.

Что нам делать? Для начала надо выучить очень важное слово «Я». Это ключевое слово, надо не стесняться его произносить. Надо смело говорить: Я думаю, Я считаю, мне кажется, Я хочу, Я требую! Пусть вы будете часто ошибаться, это не страшно. Зато вы будете думать, вы будете исправляться, вы будете развиваться. Вы не будете членом стада попугаев, бездумно повторяющих чужие мысли».

Как-то на улице Кирилл Николаевич услышал такое: «Я Маркса не читал, но вполне с ним согласный». «Вот вам картина»!

Примечание автора. Заповеди не принадлежат и Моисею, ибо всё содержание «библейских» писаний является воровством, списано с древних религий.

«Заповеди Моисея, как общепринятые ценности человечности (пусть и заимствованные из других, более древних культур), звучат: «Не убий. Не укради. Не прелюбодействуй». Талмудисты вторят, что все эти заповеди верны, но… только по отношению к избранному народу: «Не убий! – еврея. Но лучшего из гоев – убей. Не укради! – еврей у еврея. А собственность гоя – твоя. Не прелюбодействуй! – но с гойкой еврей может прелюбодействовать, ибо это приравнивается к скотоложству и не является нарушением заповеди. Так как гои – все неевреи – это двуногие скоты, а не люди».

Олег Грейгъ. Тайна за 107 печатями, или Наша разведка против масонов.

…И людей в тех краях, не говоря о более отдалённых – о них и речи нет! – не сравнить с «цивилизованными» жителями столиц. Так что и общением с людьми в северных губерниях «отпивался» Кирилл Николаевич, – помнилась задушевность забайкальских староверов, – а не одной только водой: через местных жителей утолялась в нём иная жажда. Была вживе жажда познания древней Руси, ибо в северных краях она до сей поры сохранилась – в речи ли, в обычаях, в одежде. «Цивилизованный» обходится в быту полутора-двумя тысячами слов, и то вряд ли, а бабушка из северной деревни применяет все семь, а то и более. Мало того, вычитал Кирилл Николаевич, «оказалось», что там говорят на санскрите. Приехавшему из Индии санскритологу хозяйка деревенского дома представляла домочадцев: «Вот мой сын, а это моя сноха». Того чуть кондратий не хватил, потому что фраза была произнесена на… санскрите. Вот что такое наш Север!

Через городок Буй двинулся Кирилл Николаевич по асфальту в сторону древнего Галича. Дороги в Костромской губернии пустынные, покрытием худые, и как ни высматривал Кирилл Николаевич, кроме дорожного знака «Обгон запрещён», иных ему не попадалось. Впрочем, и он не нужен: перед увалом выставлять бессмысленно, тут даже лихой обгонять не рискнет. Увалы идут чередой, а направлением они с запада на восток. Едешь, словно по вертикальной синусоиде: вверх-вниз, вверх-вниз. Полагают, что по описанию это те таинственные Рипейские горы, которые историки никак не могут отъискать. Именно они, а не Уральский хребет.

Попался на пути и старинный город Чухлома (неожиданно оказалось, что ударение на первом слоге) с вкуснейшим хлебом, конечно, фирменным, «Чухломским». Кирилл Николаевич, взявши в лавке три рыбника и бутылку пива, уселся тут же на завалинке и принялся воскрешать в себе цивилизацию.

– Приятного аппетита, отец! – грянуло над головой.

Кирилл Николаевич поперхнулся от неожиданности, и поскольку рот был полон, не вставая, ответил глубоким поклоном двум молодцам и двум же девам. Навьюченное средство передвижения отметало половину вопросов, но местные парни и девы не задали ни одного: путнику надобно поесть спокойно.

Город Чухлома на берегу озера, разумеется, Чухломского. Помимо обычной рыбы, что водится в наших северных водоёмах, в озеро когда-то был запущен канадский ёрш, длиною, говорят, до тридцати сантиметров. Неподалёку от Чухломы, в селе Ножкино, построенный в XIV веке на высоком берегу озера, с края села, стоит Авраамиево-Городецкий монастырь в два больших «корпуса».

– Что-то много у вас дармоедов, – подошёл Кирилл Николаевич к местному парню, затеявшему топить баню во дворике, – и ворота закрыты. Не пущают?

– А у этих кривоссаких вообще с головами нелады. Нет, людей иногда к себе пускают, особенно девок, из столиц приехавших, кельи им свои показывают. А так все в святые метят, дела божьи творят, молятся, ажно вой стоит по округе.

– Святые у христиан прославленные. Был, к примеру, такой Симеон Столпник, так тот тридцать лет на столпе отстоял, за что и причислили к лику святых. А как дурачье дело нехитрое, то и последователей у него было предостаточно. А что: работать не надо, забот никаких, жратву умилённые дуры приносят…

– Будет тебе, дед! А как же Сергий Радонежский, что князя Дмитрия на битву с татаро-монголами благословил? Он-то уж настоящий святой!

– Опять же канонизированный христианской церковью. А что касается его благословения на битву, это очередное, в числе многих, поповское враньё. Нехристианизированные историки так описывают ситуацию на Руси в то время.

Во-первых, христианская церковь, и это общеизвестно, пользовалась в Орде привилегированным положением. Так, митрополит Алексей (Бяконт) творил за Орду молебствия, и видеть в нём союзника князь Дмитрий никак не мог, и, по сути, надо было ожидать его смерти, что с восьмидесятитрёхлетним Алексеем и случилось в 1378 году. Церковь в Москве осталась без руководства. Во-вторых, не помню дословно, но, надеюсь, близко к тексту исследователя Богданова Николая Георгиевича, в 1375 году за взятку митрополитом Киевским и Литовским был поставлен «болгарин» Киприан, и по смерти Алексея он решил явочным порядком занять московскую кафедру. Надо обязательно сказать, что в Москве Киприана ждали почти все церковные деятели, в их числе Сергий и его племянник Фёдор, основатель и настоятель Симонова Московского монастыря. Именно с ним вёл переписку Киприан, намереваясь занять богатую митрополию в Москве. Но князь Дмитрий велел схватить Киприана и выслать из Москвы «на худой телеге». «Смиренный», так он подписывался, Киприан предал Дмитрия анафеме, то есть отлучил от церкви. В письме Киприану в Киев Сергий и Фёдор полностью отмежевались от действий Дмитрия Ивановича, за что и получили похвалу от митрополита. В письмах двух игуменов нет и намёка на осуждение анафемы и отлучения от церкви, наложенных Киприаном на князя и его слуг.

Почему же, если верить жизнеописаниям Сергия, именно к нему обратился за благословением Дмитрий Иванович? Да потому, что так захотели позднейшие авторы литературы о Сергии.

Принцип церковников был и остаётся один и тот же: если церковь не трогают, то на Руси хоть трава не расти. Церковь была – и есть! – исправной и последовательной «пятой колонной» оккупантов на Руси. Монахи-летописцы безнаказанно и без цензуры «городили» что попало в пользу будь то Сергия или Киприана по принципу: пиши, что-нибудь да останется в памяти потомков.

Притянутый за уши игумен из Троицы явно не соответствовал по своему незначительному положению на роль благословителя, и как «законопослушный» член церкви, Сергий должен был соблюдать «апостольские правила» и не общаться с отлучённым от церкви московским князем.

– Но ведь кто-то благословил князя на битву? Без этого тогда было нельзя.

– Сей сомнительный пробел попытался «замазать» историк Скрынников. Ты прав, совсем без «благословения» в то время было никак нельзя. Без ссылки на источник (!) он сообщает, что оставшийся летом 1380 года единственным святителем в Москве коломенский епископ Герасим – мало кому известный за пределами своей епархии священнослужитель – и явился тем советчиком, чьим напутствием воспользовался Дмитрий Иванович. Хоть какая-то логика есть: великий князь разговаривает с каким-никаким, но всё же архиереем, в тот момент самым старшим в Москве. Герасим, кстати, мог снять с князя и «проклятие» Киприана. Но, повторю, это, скорее всего, надуманная история. То есть Скрынников также отвергает факт благословения Сергием.

– Мне попадались книги Скрынникова, брал в библиотеке, но не припомню его указаний на то, чтобы хоть кто-то благословил князя Дмитрия на битву.

– Тут всё темно, как в христианской душе. У бабы под юбкой и то светлее.

– В баню пойдёшь, дед?

– Зовёшь – иду. В моей дороге какая баня? В речке только и помоешься, да и то наспех, не то слепни загрызут.

Бельё чистое у Кирилла Николаевича припасено, но не тронуто как раз на подобный случай. В дороге как: в речке или в озере скоренько вымоешься, тут же трусы да рубашку, обсиженную слепнями, простирнёшь, сырыми на себя напялишь – и пусть сохнут по системе йогов. Те, слыхать, мокрые простыни в мороз на себе сушат. Баня не ахти какая, из старых шпал собрана, потому и духу нету банного, настоящего. Так, сполоснуться, грязь дорожную смыть. Андрюха, благодетель, тем не менее, шваркнул два ковша на железную печку – всё пар.

– Да ты никак христианин? – позрел крест на Андрюхиной шее.

– А чёрт его знает, кто я! Но по рождению точно что русский.

– Что ж в бане крест-то не снимаешь? Смотри, сила нечистая придушит!

– Какая ещё «сила», – засмеялся, – все сгинули давно! А крест от бабки. Всё-то у нас попутано-перепутано, толком не знаем ничего.

– За всех не говори! Я ведаю, у меня не попутано. Тебе кто, бабка мешала?

– Бабка не мешала, наоборот, сказки матерные про попов рассказывала. По привычке больше кресты носили. А монахов чурались. Бабка всё говорила: богу, мол, верь, а попам не верь да кривоссаких сторонись, бойся их. Они, кривоссакие, по виду только скромны, глаза в землю тупят. «Мы, – говорят, – блюдёмся». Какое там «блюдёмся», плевалась бабка, коли черти у них в монастыре вередуют! Не блюдутся они, а блядутся да жрут без меры! Что же за вера такая, а, если её служителей народ чурается? Видать, издавна ведётся?

– В самую точку! Поначалу попы на Руси лет, наверное, двести пришлыми были. За богатством к нам пёрлись. Тьмой тьмущей повалили на Русь! Поведаю тебе пример из истории. Хапали все, от мелкого попишки до больших иерархов. Во времена Фёдора, сына Ивана Грозного, был поставлен «свой» патриарх. Царьград, который «Второй Рим», заняли турки, и чтобы не вымереть, Москве навязали положение «Третьего Рима». В течение нескольких веков греческое духовенство приезжало на Русь для сбора милостыни, часто весьма значительной. В 1586 году явился очередной попрошайка, один из восточных патриархов, Иоаким Антиохийский, которому напрямую высказали желание иметь патриаршество в Москве. Вскоре прибыл и «сам» царьградский патриарх Иеремия, несколько раз свергаемый и возводимый на кафедру по прихоти султана. Царь Фёдор принял его, получил благословение и частицы некоторых мощей – по-нашему, трупов «святых» – в подарок. Иеремия, проживший в Москве год на богатых русских хлебах, соглашался на становление патриарха из русских с условием, чтобы и самому находиться на Руси. После долгих переговоров, сопровождавшихся щедрыми дарами, он отказался, наконец, остаться и в январе 1589 года духовным собором поставил на патриаршество заранее указанного Годуновым митрополита Иова. По библейскому обычаю Иов ездил вокруг Кремля на осле. И где только взяли?

Насколько богато был отдарен Иеремия за свои «подарки», видно из списка даров, посланных в Царьград вторично, после доставки в Москву в 1591 году утверждающей грамоты на московское патриаршество, сиречь приезда за очередной подачкой. Точности ради надо отметить, что патриархом присланы «два золотных атласа, булатная сабля и два ценинных сосуда».

Послано в ответ: «сорок сороков соболей, тридцать сороков куниц, десятеры цки горностайные, пятнадцать пудов рыбьего зуба (моржовых клыков); омофор сажен жемчугом, чару золотую на святую воду, да убрусец сажен жемчугом дробным; от Иова бархат чёрный да сорок соболей; от Годунова сорок соболей, от жены ширинку, от сына Фёдора кубок серебряный позолоченный с крышкою. На строение Пантелеимонова монастыря Афонского послано рухляди на пятьсот рублей, этому же монастырю возобновлена жалованная грамота Грозного, по которой его старцы могли приезжать в Россию для сбора на церковное строение; такая же грамота дана иерусалимскому монастырю Саввы Освященного. В 1593 году посланы Трифон Коробейников да Михайла Огарков с задравною милостынею в Царь-град, Александрию, Иерусалим и Синайскую гору; послано было с ними 5534 золотых угорских, да три золотых португальских против 30 угорских, восемь сороков соболей, да цки собольи, цки куньи, сорок куниц, пятеры цки бельи хрептовые, черева лисьи, да велено им взять в Царьграде у Ивана Кашурина за государевы соболи, которые ему даны на Москве за 300 рублей, 600 золотых угорских». Правда, впечатляет? Эти хитрованы под общим названием «греки» и из сухой кости жир сумеют высосать. Так что на веру эти жадюги плевали с высокой колокольни. Русскому человеку жадность не присуща, в материальном плане он всегда был достаточен. Не зря говорено, что на Руси с голоду ещё никто не умирал. Последние времена в расчёт не бери: европейская «культура» пытается нас с собой сравнять, ведь нищая Европа кроме жратвы и барахла иных ценностей не имеет и ни о чём более не мечтает.

В монахи постриглись во имя покоя телесного, чтобы всегда бражничать. Упивание безмерное, разврат, содомский грех. Отцы пустынники ходят с иконами, якобы собирая деньги на постройку монастыря, а на самом деле затем, чтобы их пропить.

Из письма Ивана Грозного митрополиту Макарию.

Нынешнее житие монахов точию вид есть и понос от иных законов, немало же и зла происходит, понеже большая часть тунеядцы суть и понеже корень всему злу – праздность, то сколько забобонов (суеверий), расколов и возмутителей произошло, всем ведомо есть; також у нас, почитай, все из поселян, то, что оные оставили, явно есть: не точию не отреклись, но приреклись доброму и довольному житию, ибо дома был троеданник, то есть дому своему, государству и помещику, а в монахах всё готовое, а где и сами трудятся, то токмо вольные поселяне суть, ибо только одну долю от трёх против поселян работают.

Прилежат ли же разумению божественного писания и учения? Всячески нет. А что говорят: молятся, то и все молятся, что же прибыль обществу от сего? Воистину токмо старая пословица: ни богу, ни людям, понеже большая часть бегут от податей и от лености, дабы даром хлеб есть.

Из указа Петра I от 31 января 1724 года.

Изменилось ли что с тех времён? Нет, не изменилось! «Традиции» блюдутся.

Стоял Кирилл Николаевич на трассе, будто витязь на росстани, у повёртка на Панкратово: не то что чаял покороче проехать к Устюгу Великому, чтобы после Колохты спрямить на Никольск, а, честно говоря, искал на своё задубевшее седалище свежих приключений. Направление на Колохту угадывалось, но какова выйдет дорога? На карте пунктиром показаны тропки, а вот кто и как по ним ходит, география не сообщала: не в свою компетенцию не совалась. Поразмыслив, решил двигать на Тотьму через Чертово: хоть по худому асфальту, но надёжнее.

Была надежда собрать какой-нито фольклор, но выходило, что бабушки и дедушки, у которых следовало бы народную мудрость черпать, были младше Кирилла Николаевича, меньше его в этом смысле знали, и мудростью, правда, не житейской, он мог бы и сам накормить их до отвала. Кончилось время хождения в народ за песнями, сказками, старинами да пословицами с поговорками.

Север Костромской губернии – первозданный край. Большого производства нет, поэтому земля, воздух и вода чисты. Во множестве сеется лён, мужское население занято изготовлением срубов домов на вывоз, в основном, говорили, в сторону Москвы. Почти единственная доходная статья. На пригодной поляне или в поле навалены брёвна, где и трудятся по четыре-пять работников. Срубы мастерят «из-под пилы», а не топорами, брёвна выстругивают – то и другое нарушает целостность бревна, его структуру, и это, по большому счёту, не сруб. Такой дом простоит недолго. Но москвичи и в этом тупы, им лишь бы красиво было.

В Чертово, на самом севере губернии, а может, Чёртово, не спросил, проведя велосипед мимо деревенских собак (ехать нельзя: у собак зрение устроено таким образом, что видя быстро движущийся предмет, они принимают его за добычу, начинают преследовать и, возможно, нападают), подошёл Кирилл Николаевич к магазину на другом краю деревни, вероятному месту собрания жителей для обсуждения новостей, альтернативе колодца в старые времена, но ныне у продавца был нерабочий день. На закрытую дверь печально смотрел человек лет сорока пяти, в рабочих портках, рубахе навыпуск и покупных «лаптях».

– Вот, закрыто, – вымолвил с безнадёжной интонацией.

– Знал, поди, а всё равно пришёл. Завтра откроют. Блюдут расписание-то?

– Блюдут, поди-ка не открой, загрызут бабы.

– Ладно, пойдём, – кивнул Кирилл Николаевич на лавочку, – по рюмочке.

Радостно-недоверчиво блеснули глаза, кинулся – я мигом! – за манерками в ближний дом, но прибежал без стакашков: закрыто. Пришлось пить по-братски, из одной полулитровой банки. Узкие, высокие, продают в них «заморскую» икру и, может, какие варенья. В бутылках Кирилл Николаевич водку не возил, после того как в дороге, от тряски, отвинтилась пробка, и шулюмку пришлось поглощать без рюмки. Отхлебнули по два добрых глотка, и затеялась, как водится, беседа, по аналогии с разговорами с попутчиком в вагоне поезда, которому можно вываливать всё, зная, что впредь с ним не увидишься. Кирилл Николаевич больше помалкивал, давая выговориться благодарному местному жителю.

– Сколько ж тебе лет, что в такую даль на велосипеде прёшь?

– Далеко за шестьдесят, – не стал уточнять, – как вы тут поживаете?

– Работы нет, живём с огородов. Я вот дома рубил в бригаде, так надоело. Не то чтоб без сил, а заказы не постоянные: то деньгами завален, то зубы на полке. А тут взялся откуда-то азер и, считай, купил деревню. Созвал всех, провёл собрание, наобещал горы, а утвердился главой администрации – так и обещания побоку. Потом навёз своих неардетальцев, соседка моя их так называет, и стали они заниматься невесть чем, только не хозяйствованием. «Деньги делают».

– А вы-то? Гнать их надо!

– Ты, никак, с Луны свалился? Как их теперь выгонишь, если они всё уж тут схватили. Дают начальству на лапу, починили мосток деревянный, аж двадцать брёвен потратили, и в ус не дуют. А что нам тот мост? Мы по нему не ездим.

– Да, это их менталитет.

– Чего?

– Существуют, говорю, так, ведут себя. Менталитет называется.

Выпили ещё по глотку. Время тянулось к вечеру, и Кирилл Николаевич надеялся, что новый знакомец уладит ему ночлег не под открытым небом.

– Правду ли говорят, в церкви пьют кровь и едят тело бога? Приезжий баял.

– Говорят, что раньше колёса были квадратными.

– Как так?

– Да так вот! Рассказывал один мудрец байку, мол, колёса-то раньше были квадратными. Вот встречаются на тропе двое знакомцев, один говорит, у твоих, мол, колёс углы стёрлись, когда новые на тачку поставишь? Тот, мол, некогда всё, времени не хватает, соберусь как-нибудь да поменяю. Так и не поменял.

– Анекдо-от, – протянул.

– Может, и анекдот, только на Земле просто так ничего не бывает.

– И про кровь анекдот?

– Про кровь правду тебе приезжий сказал.

– У нас-то церкви нет, мы и не знаем. Вон, видишь, молельный дом стоит, а кто там, не понять. Поп там раньше жил, но чьих поп, не ведомо. А так, видать, христиане, коли про Христа щебечут. Так что же с кровью-то, мода новая?

Кирилл Николаевич задумался. Что ему ответишь? Весьма часто сталкивался он с положением, когда та или иная проблема наглухо замалчивалась; если же кто-то и пытался вскрыть-осветить, мало ему не показывалось, вплоть до убийства. И всё же Кирилл Николаевич был убеждён: «опасные» вопросы задавать необходимо. Исследуя, по своей въедливой сути, очередной «секрет полишинеля», он наткнулся на показавшееся вначале странным применение крови. А начало положило мнение неведомого автора: «В 1913 году… была издана так называемая “Записка о ритуальных убийствах” с именем Даля на обложке в качестве автора. Это работа являлась переизданием более ранних публикаций, авторство которых неясно… по своему содержанию книга не представляет существенного интереса». Насторожили два момента. Во-первых, стиль. В наше время так пишут протоколы менты (пенты): не золото, а металл жёлтого цвета, не героин, а порошок белого цвета. Во-вторых, Даль и – не представляет существенного интереса? Кто это посмел, взъярился Кирилл Николаевич!

От времени до времени, – писал Владимир Иванович Даль, – находимы были трупы без вести пропавших младенцев в таком искажённом виде и с такими признаками наружных насилий, кои вполне согласуются с образом мученической смерти и того рода убийства, в коем обвиняются евреи. Происшествия были исключительно в таких только местах, где живут евреи...

Какому обстоятельству приписать возобновляющиеся по временам случаи мученической смерти младенца, рассудительно и осторожно замученного до смерти? Какую можно придумать причину или повод для такого злодейского истязания ребёнка, если это не изуверство? Наружные признаки трупа показывали каждый раз положительно, что смерть никак не могла быть случайная, а умышленная; и притом обдуманная и продолжительная: всё тело истыкано или исколото, иногда клочки кожи вырезаны, язык и детородные члены отрезаны, или сделано, у мальчиков, еврейское обрезание; иногда некоторые члены обрезаны, или ладони проколоты насквозь; нередко знаки и синяки от тугих перевязок, наложенных и опять снятых, вся кожа в ссадинах, будто обожжена или сильно тёрта; наконец, труп даже обмыт, на нём нет крови, равно как на белье и на платье, которое было снято на время убийства и после опять надето. Чем ребёнок или родители его могут подать повод к такому злодейству? Без цели это не могло быть сделано нигде и никогда, а тем менее ещё повторяться в разных местах почти одинаково.

Талмуд – толкования и дополнения раввинов жидовских к Ветхому Завету. В.И. Даль. Толковый словарь русского языка. С давних времён евреи ставят Талмуд несравненно выше Ветхого Завета…

Талмуд, составленный из разных преданий и дополнений в первые века христианства, дышит такою злобою против всех иноверцев и, в особенности, против христиан, что нет злодейства, которого бы он относительно их не допускал. Написанный едва объяснимой смесью еврейского, халдейского, сирийского, партского, греческого, латинского и других языков, Вавилонский Талмуд, оконченный в V столетии, состоит из 36 томов в лист и содержит неимоверно бессмысленное, безобразное и безнравственное сплетение сумасбродных исчадий фанатизма, – писал Владимир Иванович Даль в своём исследовании «Розыскание о убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их».

Об этом обряде, – писал в то же время монах Неофит, выкрест, то есть крещёный еврей, – написано в книгах не ясно, а только загадочно; тайна известна не всем, а только раввинам, хакамам и фарисеям, кои называются у них хасидым. Сии изуверы еврейские полагают, во-первых, что убивая христианина, делают угодное Богу; во-вторых, они употребляют кровь для чар, по суеверным обрядам. Для сего, в день свадьбы, раввин подаёт новобрачным печёное яйцо, посыпанное, вместо соли, золою из куска полотна, обмытого в крови христианского мученика. Молодые едят яйцо, а раввин читает молитву, в которой желает им обманывать христиан и питаться трудами их. Евреи, изуверы, употребляют также кровь убитого христианина при обрезании, пуская в чашу с вином каплю крови от обрезанного ребёнка и другую каплю от христианского младенца.

Неофит говорит ещё, – продолжает Владимир Иванович Даль, – что евреи, когда едят на пасху опресноки свои, изрыгая всевозможные хулы на христиан, пекут один опреснок особо, посыпая его золою с христианской кровью… что евреи мажутся христианскою кровью, дабы исцелиться от разных недугов; что при похоронах таких изуверных евреев употребляется также белок яичный с христианскою кровью; что в праздник Пурим в феврале, на память Мордохея и Эсфири (Ветхий Завет, книга «Эсфирь»), фанатические евреи убивают христианина, вместо Амана, пекут треугольные медовые пряники с частицею крови его и рассылают повсюду. В то же время, говорит Неофит, евреи крадут, если можно, христианских детей, держат их взаперти до Пасхи и тогда совершают над ними своё ужасное убийство, мучат их… в книге Басни Талмудовы также утверждается, что в месяце несен (апрель) жиды распинают и мучат христианского младенца, если могут достать его, и что об этом говорится в книгах Талмуда Зихфелеф, Хохмес и Наискобес, хотя смысл скрыт и тёмен… евреям нужна кровь этого младенца для 1. чарования против христиан, 2. свадебного обряда, 3. обряда при похоронах, 4. опресноков или мацы, 5. счастливых оборотов по торговле, 6. праздника Амана (Пурим), где раввины кровь сию кладут в брашна и рассылают в виде гостинца…

Талмуд так богат бессмысленным и противным человечеству изуверством, что, конечно, нет злодейства, на которое он бы не разрешал жида против христианина. Какую бы ни заставить еврея произносить клятву, относящуюся до христианина, она во всяком случае будет ничтожна и никогда ни одного талмудиста не свяжет. Здесь можно напомнить про обещания и клятвы, даваемые мусульманами иноверцам. «Почерк» один. Всё, что говорится в Ветхом Завете о людях, о человеке и человечестве, евреи относят собственно и исключительно к себе только, потому что они люди, а прочие народы скоты или животные…

В книге Сулхан Орул (Шулхан Арух) сказано также ясно: «кровь скота и зверя употреблять в снедь нельзя, а кровь человеческую, для пользы нашей, можно». Евреи уверяют, что это относится до болезней, где кровь употреблялась в древности, как лекарство, но в толковании на приведённое место говорится именно: «Христиане давно уже предостережены, но нам нельзя обойтись без крови, для того, о чём пишет книга Тойсвюс». Далее: «не дружись с христианином там, где тебе надобно… для того, чтобы не узнали о пролитой крови». Здесь образчик пропусков в Талмуде, конечно, более чем только подозрительного.

Владимир Иванович Даль приводит 135 (сто тридцать пять!) случаев убиения евреями христиан и «Заключение» своего исследования начинает словами:

Рассмотрев весь этот ряд ужасных случаев и возмущающих душу происшествий, частию доказанных исторически и юридически, – обвинение жидов в мученическом умерщвлении к Пасхе христианских младенцев невозможно считать призраком и суеверием, а должно убедиться, что обвинение это основательно, как равно и общее мнение об употреблении ими крови сих мучеников для каких-то таинственных чар…

В России решением Ленинского районного суда почему-то города Оренбурга от 26 июля 2010 года брошюра «Записки о ритуальных убийствах» внесена в Федеральный список экстремистских материалов под номером 1494. В «свободной» России на конец 2013 года в список впихнуто около 2200 произведений, в основном, раскрывающих правду о евреях и их захвате Земли. Однако библейские тексты в списке отсутствуют, несмотря на оголтелый экстремизм. Запретители ещё не допёрли, что список помогает людям определиться, что им читать в первую очередь.

Всеобъемлющий генетический, а потому неистребимый, еврейский маразм в нашем понимании – это психический недуг. Так, например, в Израиле и странах, оккупированных евреями, запрещены произведения гениального немецкого композитора Рихарда Вагнера, потому что-де он не любил евреев…

А спросить, кто их любит, так это разве что истинные христиане, которым евреев любить вменяется, буквально приказывается. И поскольку еврейский гевалт и хай испытан тысячелетиями, то и стонут эти вечно гонимые и вечно притесняемые. Но достаточно задать себе простой вопрос: а за что это вас отовсюду гонят, что вы такого уж страшного натворили? И начинать на него отвечать.

– Бабушка, я не хочу, чтобы русских убивали!

– Значит, внучек, ты экстремист!

Во времена всеобщей лжи говорить правду –

это экстремизм. Джордж Оруэлл.

Примерно так Кирилл Николаевич подготовил Володю, жителя деревни Чертово, не чаянного им собутыльника, к ответу на его вопрос о евхаристии.

– Живя в деревне, не больно-то почитаешь: работы по дому невпроворот. Знаю я о Дале как составителе русского словаря, сборник его пословиц дома есть. Но чтобы он писал о такой жути, не слышал никогда.

– Ты, поди, и про Державина мало знаешь?

– Ну, ты уж совсем меня!.. Державин-то сюда каким боком? Он же поэт.

– Державин Гаврила Романович не только поэт, а «вдобавок» государственный деятель, имперский министр юстиции. И занимался теми же, что и Даль, исследованиями и в тех же «знаменитых» местах. И авторитет их настолько высок, что никто не осмеливается чесать об них свои поганые языки.

– Тогда, выходит, замалчивают…

– Именно так!

Из банки Володя уже не отхлёбывал, увлекшись «не деревенской» темой. Модельной походкой к магазину подплыла сисястая особа, одетая, как на кастинг.

– В магазин, что ли? – обратился к ней Володя. – Ты же знаешь, что закрыт.

– У тебя не спросила! Чего расселись тут? Что это за чучело с тобой?

– На себя посмотри! Человек проезжий, гость, считай. Так и скажи одеялу.

Существо, похожее на женщину, фыркнуло и ушло. Володя поморщился:

– Секретутка, подстилка азера. Видать, прислал узнать про тебя.

– Боятся чего?

– Конечно! Чужие, дак… Места у нас глухие, новый человек сразу на виду. Да ладно, тьфу на них! Я так понял, что евреям нужна человеческая кровь?

– Приходится считать, настолько нужна, что они не могут без неё существовать. И видятся проявления, кроме «тонких планов и материй», древнейших инстинктов, явно не земного происхождения, которые ближе к динозаврам, чем к людям. Кто же запретит предположить в таковой жажде крови евреями позывы их генов к некой неведомой нам форме вампиризма. Ведь вдумайся: их земное существование неразрывно связано с кровью, с пролитием крови, большой крови. Где они, начиная, по крайней мере, с библейских писаний, а то и много ранее, там и кровь, там зверства и убийства. Без достоверной информации, а её прячут, не постичь, в чьей качественной власти находится сегодня наша земля.

– Но ведь на этой, как её, евхаристии, кровь пьют не евреи, а русские.

– В том-то и проявляется их изощрённый сатанизм. «Таинство» богоедского причащения – один из их актов по приобщению иных народов к Христу. Таких актов несколько: крещение, венчание, отпевание, туда же относят исповедь; все эти христианские процедуры называют таинствами, в том числе и евхаристию.

– Проезжий баял, что это, может, понарошку. Мол, акт символический.

– А вот и нет! Христиане вкушают именно тело и именно кровь своего бога; канонически это трактуется как реальное превращение хлеба в подлинное тело, а превращение вина – в подлинную кровь Христа. Мерзость! Впрочем, христианская церковь не только не разъясняет верующим скрытого смысла ритуала, но и не рекомендует о нём задумываться, дабы не впадать в грех сомнения.

– Стало быть, опять лгут?

– А им безо лжи никуда, иначе тут же рухнут со своим Христом. А падать ой как больно им будет! Вот и внушают попы, что их Господь (Яхве) – наш Отец, а Церковь – наша мать. То есть христианин – раб своего Отца, раб Божий.

– Нет уж, мне такие «родители» точно не нужны! Лучше буду сиротой.

День постепенно подходил к вечеру, и уставший Кирилл Николаевич уже подумывал о горизонтальном положении тела. Есть не хотелось: водка, она калорийная. А хотелось отлежаться да отдохнуть от комаров, что на протяжении беседы принимали в ней самое живое участие.

– Разместишь меня на ночь? Эх, в бане бы! – возмечтал Кирилл Николаевич.

Но Володя привёл Кирилла Николаевича в заброшенный дом, почти рядом с магазином. Не спросил названия, но неподалёку от Чертово видел он целую заброшенную деревню с наполовину разобранными домами, видать, на дрова. Но этот дом только-только начали разбирать: доски пола в сенях, так что пришлось скакать по лагам, двери, что худо-бедно, а на сарай сгодятся, настил и дверки с печи. А сам брошенный дом, сказал Володя, начинают разбирать через два года: может появиться какой-нито наследник. У этого наследник не предвиделся, но двухлетний срок всё равно блюли. Дом живой, пока в нём люди живут, без людей он и сам развалится. А жила в нём учительница, отходившая, по словам Володи, всю жизнь в резиновых сапогах: и по погоде, и по достатку. Огромная комната во весь дом; печь почти посередине, на битом глиной фундаменте в срубе; окон, по-северному махоньких, много. Оконные и дверные наличники резные.

У стены кровать со стальной сеткой, на такой же Кирилл Николаевич спал в армии. Говорят, в брошенном доме человек чувствует себя угнетённо, но здесь ничего подобного не ощущалось. По полу разбросаны конверты с письмами и открытки, в основном, поздравительные. Они ли хранили добро в доме, дух ли жившего здесь человека, но Кирилл Николаевич отоспал двенадцать часов безо всяких сновидений и проснулся в прекрасном настроении. Несмотря на открытые двери, в доме не было ни одного комара. У входа зашебуршались, и явился вчерашний благодетель с радостным сообщением: открылся магазин. Никак не отреагировав на известие, Кирилл Николаевич достал банку с водкой, тушёнку, хлеб, и они без необходимости опохмелились; впрочем, Володя под вопросом.

Кирилл Николаевич засобирался: пора и честь знать. Путешествия подобного рода не предполагают длительных остановок: с ритма собьёшься. Возобновив запасы в магазине, и отошёл-то от него метров двести, как едва заметная тропка на Тотьму, названная дорогой, превратилась в глубокие, до метра, колеи, проделанные и вдоль, и наискосок, и поперёк. Неодолимое для автомобилей препятствие. Вспомнилась старинная система засек: особым образом подрубались деревья, и стоило ворогам зацепить хотя бы один сторожок, на них обрушивались лесные великаны, ломая кости, вырывая нутро, убивая. Ныне засек не устроивают, но устроить непроходимой дорогу, огородить свои владения, попутно напакостив людям, у азера получилось. Правда, ещё через двести метров пошёл чистый лесной просёлок, перейдя затем в тряскую дорогу, выстланную трёхметровыми бетонными плитами, по всей видимости, ещё в совейские времена.