Угнетатель 4

Глава 1 Я, я и снова я

Справа доски, слева доски, подо мной доски. Некрашеные, не под лаком, короче говоря, я явно не у себя дома. Ага, впереди ноги, вот они и прояснят ситуацию. Ноги в сапогах, ноги в башмаках, ноги босиком… Бин, вот зачем было пинать?! Я и так уже всё вспомнил!

Чуть ранее в Иманте.

Мы здорово углубились, сами не ожидали, что так удачно пойдет. Вернее, что мы войдем так глубоко на территорию Иманта. Тактика, если это еще не стратегия, оправдала себя: сначала на противника шёл вал беженцев, затем на один из крупных отрядов, а то и на маленькое войско, шедшее на соединение с остальными в согласованный район, валились мы. Не с фронта, не сбоку, а с нескольких сторон. А чего бы не навалиться, не окружить, если у нас разведка, а у них крики и стенания гражданских о том, что враг повсюду. Мы бы, небось и до Кале дошли, если бы всё время шли в их сторону. И если бы по пути не взрывали замки. Взрывали от глагола «рыть», взрывчаткой я не озаботился до сих пор. Да и зачем она нужна в мире магии? Это ж не асфальтовое покрытие, не рельсовые дороги для перевозки тяжеловесных грузов. В каждой баталии маг, а то и не один присутствует, так что этому миру долго еще не видать пороха. Не хочется возиться с зассанными коровами стойлами, а селитру иным способом не выработать, или я чего-то не знаю.

Я, я, и снова я. А кто я? Кокетничаю, понятно дело, кто ж не помнит в этом мире графа Жоржа дер Долинола виконта дер Приста Крушителя! Да меня не только в этом мире знают, еще парочку миров довелось облагодетельствовать. В одном, том, в котором родился, после себя оставил семью и детей, хотя тут хвастаться нечем – там многие оставляют свои семьи. Так я не по злому умыслу, меня чёртовы Демиурги перенесли. Хотя один из них утверждает, что я в первом мире остался, он мою копию сунул во второй, точную копию первого. Вот там я развернулся, вот там я того… И мечом помахал в индустриальном обществе двадцатого века, и в Конторе Глубокого Бурения повкалывал, тоже помахивая оружием порой. А теперь вот злобный и всесильный некто снова меня скопировал и сунул в этот сказочный мир. Мир, где нет бабы Яги, эльфов, гномов, метро, туалетной бумаги и огнестрела. Зато есть магия, с которой я худо-бедно научился управляться.

Как человек более продвинутого мира я оказался хреновым фехтовальщиком, кроме того, мне не хватает наплевательского отношения к смерти, присущего местным. Итог: массовые атаки магией по моему отряду валят меня со стопроцентной вероятностью. Не просто валят, а почти убивают. Тело ли попалось такое слабое на голову, судьба ли – но прилетает организму часто и сильно, и именно по башке чаще всего. Уже перестал считать, сколько раз меня не убили.

Испытывая сильное нежелание умереть, был вынужден обрасти соратниками и вассалами, графством, замком, войском, проекцией короля и кучей врагов. С королём вышло не очень, его нежное ко мне отношение раз за разом вылезает боком. Тут вообще нормальное явление, когда способного, умного, дерзкого приближает к себе сильный мира сего, а потом бросает в самое пекло. Типа, клинку нужна закалка. Закалился, обрел силу истинную, доказал доблесть и преданность сюзерену? Вон туда иди, в самое пекло повышенной сложности, добудь себе славу, а мне мирный договор с соседом на максимально выгодных стране условиях. Погибнешь со славой, мы тебя не забудем. Первое время, так точно будем помнить.

Думаете, вру, преувеличиваю? А хрен там, про себя рассказываю. Или скажете, чисто ради удовольствия напал с парой тысяч, в том числе тысячей строевых и тысячей обозников, плюс пятью десятками магов на соседнее королевство? Ага, хобби у меня такое! Наш мудрый король Якоб Третий на пользу всей Мерсалии воюет с королем Георгом за беспрепятственный выход к морю по реке Девоне в её низовьях. А я в соответствии с его планами устраиваю бардак в западной части Иманта, отвлекая достаточно много войск на себя.

Классическая пехтура супротив мотопехоты не пляшет. У меня не мотопехота, это я чуток приукрасил, но всё войско перемещается по театру военных действий верхом или на повозках. Припасы везем с собой, население грабим централизовано чисто для пополнения запасов. Не улавливаете разницу? Продукты реквизируются не для того, чтоб поесть сейчас, а чтоб они были через неделю. И хабар воины не тащат на спине, а складывают в обозные телеги. Поначалу всё войско было оснащено одноосными арбами, но те постепенно приходят в негодность, так что телеги мы тоже реквизируем. Короче говоря, врага мои бойцы встречают сытые и отдохнувшие.

Практически ни разу нас не подловили на марше, благодаря конным разъездам. Мелкие нападения мелких же групп не в счет. Да, не сказал – конница без пехоты в этом мире не воюет. Коннице для гарантированного результата требуется магическое прикрытие от атак. Магичить на полном скаку мало кто может, да и результат не очень. Так что магам надо стоять на земле. И да, магам тоже нужно прикрытие, уже от физических атак. Непросто всё, да и не в одном мире война не является простым делом.

В юности много раз читал о презрении, испытываемом боевыми офицерами к штабным. Угу, много бы навоевали эти герои без тыловых крыс! Говорят, героизм подразделения может переломить ход боя. При этом стесняются вспоминать, что войну выигрывают именно штабные. Вот и я стал тем самым штабным. Грудь в грудь на врага? Для этого есть сильные и храбрые. А всех умных сюда давай! Бегом, я сказал! Господа аристократы, мне плевать, что вы хотите, сегодня и завтра вы будете делать то, чего от вас ждет наш добрый король и ваш злой я! Кому сюзерен, кому командир, поставленный над всем войском Якобом третьим.

Вот интересно, крестьяне прозвали Угнетателем за то, что порю их регулярно. Гигиена, технологическая дисциплина, заведенные мной порядки – поводов немало. Аристократы в моем войске зовут тем же именем за то, что не разрешаю им гибнуть с честью. Вместо этого велю им побеждать раз за разом, без чести и славы. Да как же вы достали со своей славой! Что, победить трехкратно превосходящего вас противника – это не славная победа? Я сказал «победить»? Да там не победа была, разгром чистой воды! Нет, моим подчиненным мало. И знаете, чего им мало? Мало наших погибло, чтоб вас всех черти драли! Хочется им истекать от ран и мутным взором окидывать поле боя, на котором убились друг об дружку две армии. Наша маленькая чтоб уничтожила их большую и тоже практически вся полегла. Вот тогда подвиг! Вот тогда есть что воспеть! Вот за это меня так любят простые вояки. За то, что я им запрещаю погибать.

Я вообще много чего им запрещаю, Угнетатель же! Запрещаю гадить под соседним кустом, садиться за трапезу с грязными руками, грабить без команды, тащить лишне… И порю за провинности. Знаете, порка и запреты весьма полезны для поднятия боеспособности войска. Телеги не перегружены, бойцы животами не маются, маркитанты и проститутки не наглеют сверх меры. Да, их я тоже периодически того, отдаю в порку. Кстати говоря, эти неистребимые паразиты, привычно следующие за войском, не сразу пошли вместе с нами в освободительный набег. По первости им казалось, что мы вышли пошутит и пошуметь, а через пару дней вернемся в Долинол. Наивные такие. Так что сначала они как угорелые нахлестывали своих кляч, догоняя войско. А через какое-то время начали отваливаться от нас. Не то насосались в полной мере, не то почуяли запах жареного.

Интерлюдия 1.

Король Мерсалии Якоб Третий сидел на малом приёме со скучающим лицом, словно отбывал обязательную и неприятную ему повинность. Ежу понятно, что это просто гримаса, никто и никогда не заставит делать короля то, чего ему не хочется делать. Короли, они же самодержцы, им никто не указ, так ведь. Ну, разве что обычаи, этикет, понимание сложных раскладов при дворе и непростой международной ситуации… Короче говоря, короля играет свита, иногда даже втёмную. В данном конкретном случае предположение про притворность недовольной гримасы оказалось верным, королю нужен был этот малый приём, нужен разговор с одним своим вассалом.

- Дер Брубека ко мне.

Отданная безразличным тихим голосом команда была услышана и изящно выполнена. То есть никто не побежал сломя голову по залу, не начал тащить Антуана дер Брубека за полу одежд или за ухо, как нашкодившего школяра. Нет, просто в какой-то момент рядом с ним образовался один из придворных, просто совсем уж неслышным голосом до него было донесено пожелание монарха пообщаться.

Следующая команда королем была вообще не произнесена. Так, мимолетных жест пальцами правой ладони, и вокруг Якоба Третьего уже образовалась незримая черта, перейти каковую смог только Брубек. И всё без магии, всё чисто на этикете и понимании высочайшей воли со стороны придворных.

- Ваше Величество, вы желали о чём-то поговорить со мной. – И средней глубины поклон головы со стороны Антуана.

- Желал? Можно сказать и так. Как поживаешь, как семья? Слышал, твой младший уже дорос до баронского титула.

- Верно, Ваше Величество, исключительно своей доблестью, верностью и удачей Жан возвысился в глазах своего сюзерена и вашего доброго вассала. – Граф дер Брубек понимал, что если первый вопрос есть дань вежливости, то второй посыл про его младшенького, связавшего жизнь с Жоржем дер Долинолом, требует ответа.

- И что, тоже ушел в поход с Долинолом?

- Истинно так, Ваше Величество, и присяга и желание верой и правдой служить графу, всё это заставило его отправиться в набег на Имант.

- Набег, говоришь. Ха, набег. Ну да, раз задача отторгнуть земли не стояла, то и впрямь набег. А ведь мы только что заключили мир с нашим соседом, вот ведь незадача.

- И что же делать, Ваше Величество?

- Ежели хорошенько подумать, то отводить объединённое войско моё и дер Долинола к границе. Но вот беда, нет у меня никакой возможности известить его. Гонцов слать долго, да и дороги сейчас в неподобающем состоянии. Глупая затея: пока мои гонцы найдут Жоржа, пока к нему проберутся, его уже как вепря обложат баталии Георга. Так что даже не знаю, что и придумать.

- Это печально, Ваше Величество. И Жорж дер Долинол ваш верный вассал премного пользы принес вам и стране. И под его рукой много славных мерсальцев.

- Вот и я о том же. Жалко. Хоть бы ты что ли написал сыну своему, мол переживаешь о судьбе его, мол, война окончена. Разумеешь, Брубек?

- Разумею, Ваше Величество! Премного вам признателен за оказанное доверие и честь.

- Ты про что сейчас?

- Что приблизили, о здоровье моей семьи изволили спросить. Честь большая для меня и всего моего рода!

- Молодец, правильно всё понял. Ступай.

Дер Брубек под косыми взглядами тех, кто не удостоился такой милости, сошел со ступеней и вернулся к кружку приятелей принимать поздравления. Естественно, что знакомые не удержались от завуалированных вопросов о сути беседы. Естественно, Антуан напустил туману такого, что все поняли – король просто поговорил ни о чём, самой беседой подавая сигнал об угодности дер Брубека при своём дворе. И только через полчаса Антуан смог вальяжной походкой покинуть зал приёма. И также неторопливо отбыть в свой дом, где и развернул лихорадочную деятельность по организации отправки гонцов к сыну. К сыну, но сведениями для графа дер Долинол.

Всё еще чуть ранее в Иманте:

Даже удивительно, насколько развито чутьё у некоторых! Торгаши всяким, в том числе непотребным, смылись гораздо раньше, чем к нам пробились гонцы графа дер Брубека. Пробились – это правильно сказано, поскольку к этому моменту нас уже буквально гоняли. Гоняли такими силами и так рьяно, что я совсем не удивился новостям о том, что Якоб Третий добился своего и заключил новый мирный договор на самых выгодных условиях. Ну что, он молодец! А я тогда кто? Вариантов два: или идиот, влезший слишком глубоко на вражескую территорию, или пешка, которой пожертвовали ради победы в партии. Хотя возможен вариант, когда я одновременно и дурак, и пешка.

На военном совете у нас были не только политические расклады в целом, полученные с «большой земли», но и сведения от разведки. Тот факт, что наш король фактически победил в этой войне, а мы здорово помогли, здорово воодушевил благородных господ командиров. А вот диспозиция нашего войска и войск противника повергла в лёгкое уныние.

Лёгким оно было потому, что вариант убиться насмерть об врага у господ командиров никто не отнимал. Славная смерть впереди – это ж здорово! Плохо, что пирушки, жёны, селянки, мерсальское вино, настойки Пристов на этом закончатся, а других поводов для грусти вроде и нет. И только их иномирный командующий, то есть я, всё искал способ вернуть вояк в Мерсалию.

- Господа, а что если нам не возвращаться в Долинол…

- Так нас и не пустит никто!

- Верно, хрена с два нам дадут вернуться, только вперед! На Кале!

- … а уйти в Луарт. Давно я не был в нашей столице.

- Жорж, ты неисправим! – Маркиз дер Буль верит в меня, но себе верит больше. – Не дойдем, однозначно! Полстраны мы не пройдем, и твои телеги не спасут. Раньше сточимся об баталии короля Георга.

- Не проедем на телегах, поплывём водой.

-Чего?! – Гвалт тут же стих. Видать, не я один еще не выпил свою долю вина из подвалов Пристов.

- Сколько-то лодий у нас есть в обозе, зря что ли мы их тащили? Что-то отберем у рыбаков по берегу Коши. Рекой спустимся и выйдем в Срединное море.

- Ага, а дальше на рыбачьих лодочках до устья Девоны. По морю!

- Жорж, из этой затеи ничего не выйдет.

- А если на побережье захватит морские суда?

- А среди на есть мореходы? Если всё одно помирать, то я предпочту сделать это на твёрдой земле.

- А если я прикажу умереть, штурмуя вражеский корабль?

- Тогда другое дело, ваше сиятельство. По приказу чего ж не утонуть! – И шатер чуть не взлетел от взрыва хохота заседающих в нем благородных господ.

Усиленная разведка выметала как метла редкие патрули противника вокруг пункта дислокации нашего войска. Часть конницы пошла в сторону Коши, чтоб и там создать безлюдную зону. Враг уже привык к тому, что наши баталии могли нанести удар в любое место, если к этому можно привыкнуть. Наш маршрут представлял собой траекторию хаотично движущейся молекулы газа. Войско меняло направление движения каждую неделю. Так что если мы ломанулись в сторону реки, то это ничего не означало. Раньше.

Теперь же рейдерская группа демонстративно захватила рыбачью деревушку, прогнала местных и также демонстративно начала её жечь. К моменту подхода основного войска все лодки были в целости, а дома раскатаны на брёвна. Чадные дымы поднимались от крыш, сараев, сетей и прочего ненужного мусора. Кстати, деревушка меня удивила: ранее я был уверен, что местные не едят речную рыбу. Видать, тут местность совсем голодная, что целое селение перешло на неё. А еще, как подсказали товарищи, из выловленных осетровых добывают хрящи, которые идут на изготовление клея для луков. Век живи, век учись – кто ж знал, что самые лучшие луки, которые композитные клеят таким вот вываренным из осетров рыбьим клеем.

Про брёвна я вспомнил вовремя – всех наших лодий, лодок и лодчонок не хватало разместить все баталии. Так что бойцы споро взялись вязать плоты, ставить на них паруса. Благо какое-то количество тканей у нас в обозе имелось. Скажете, глупо переводить дорогое сукно на дровяной плот? Глупо беречь хабар, который после твоей смерти останется твоему же убийце. Шесты для мелководья, рули из досок, оставшихся от разгромленных изб, паруса при попутном ветре – это нормальная тема, путешествие на плоту. А если ветер встречный, то у нас маги-воздушники есть, пусть напрягаются в меру сил.

В процессе сплава часть лодчонок показала свою полную нежизнеспособность, и не жалко! У нас что, руки не из того места или движение по реке замерло? А раз кто-то по ней ходит или плавает, то «Предъявите ваши права судоводителя и документики на транспортное средство! Нету? Гос-вод-гоп-стоп-контроль изымает его с последующей буксировкой на штрафстоянку!»

- Ась?

- Ничего не понял, болезный? Плыви к берегу! Своих ходом плыви!

- Шо, прямо так?

- Одёжу снимай, пояс, мошну и кинжал тоже скидай. А то потонешь по пути. Нешто мы не люди?

И люди частью доплывали до берега, а потом обессиленные лежали на суше, не имея возможности и мотивации бежать до своих с алармистскими лозунгами. Так что мы какое-то время шли по реке практически как белые люди, то есть не встречая сопротивления, зато переобуваясь по пути. То есть, пересаживаясь на более приличные баркасы. Те, кто не представлял для нас интереса, просто проплывали мимо непонятного цыганского табора на воде. И что они могли понять? Плывёт какой-то сброд без вымпелов и рисунков на парусах. Плывёт абы на чём, баркасы чем-то нагружены, мужи в лодиях частично вооружены, все безбронны. Мог какой-нибудь купец снарядил караван? Мог. Мог ушлый барон увозить свою челядь и добро от войны и этого, как его, от Угнетателя? Тоже мог. Они нас не трогают, мы гребем себе против течения.

----------------------------------------------------------------------------------

Дорогой Читатель, если тебе интересно продолжение приключений Жоржа нашего Долинола, маякни мне. Можно сердечком, можно комментарием. Если нет - я пойму и перестану писать эту муть. Угу?

Глава 2 Имущество

Через два дня пути мы все были уже прямо чуть не настоящими моряками. Как минимум, научились не падать за борт в стоячей воде и смело мочиться в реку. Наша флотилия ВСЯ пересела в более-менее приличные баркасы, плоты мы разгрузили, распустили и пустили плыть по течению, создавая дополнительную головную боль судоводителям. И да, мы не собирались приставать к берегу на ночёвки. Река Коша в нижнем течении достаточно большая, чтоб не бояться мелей и камней, а топляк… Ну да, была опасность налететь на притопленную корягу, но небольшая. Ночью мы сплавлялись без весел и парусов так что скорость лодок была равна скорости течения и соответственно сопоставима со скоростью топляка. Если из воды что-то торчало монументально, то только у берега.

А потом движение на реке стало гуще, стали попадаться уже другие посудины. Я не моряк ни разу, так что в моей классификации эти штуковины идут как суда класса «река-море». Мелкое и небурное, и чтобы берег был виден, и чтобы на ночь было к кому пристать. И да, к таким мы приставали. Хотя иногда выходило наоборот, приставали к нам. С расспросами, какими-то требованиями… Вот вы можете представить, чем могут закончиться требования и наезды на баталии Жоржа дер Долинола? Короче говоря, когда мы вламывались в устье, вовсю творилась нездоровая движуха. Она кашляла, брызгала соплями и пыталась сплотиться ради одной цели – не дать нам уйти. Или уплыть.

Смешно, герб дер Пристов – это кораблик с убранным парусом и девизом «Pervenit» - то есть достигли цели, приплыли. А вот тут я ощутил в полную силу – и вправду приплыли! Мы почти сутки без сна и отдыха прорывались сквозь всё более плотную пробку из суденышек и кораблей всех видов и размеров. Я так думал, что всех. В суматохе боя некому было рассказать мне, что это всё мелочь, моря бороздят более крутые корабли. С другой стороны, мне было всё равно – маги работали на износ, я тоже. Лучники посылали стрелы волна за волной, а наши воздушники их подправляли ради гарантированного накрытия цели – корабля противника. Мои и отца пушки лупили и лупили по скорлупкам как по мишеням, и только магическая усталость не давала нам превозмочь всех и вся.

Мы вырвались из устья, ставшего ловушкой. Сколько нас оставалось, сказать не мог никто, не было ни времени на сбор информации, ни сил. В том морском бою перестало существовать разделение на строевых и обозников. А потом как черти из преисподней вынырнули четыре больших корабля. Реально больших, настолько, что даже я не представлял, как мы будем их брать на абордаж – высота бортов не позволяла нам даже помыслить, что залезть на них и навязать рукопашную. Вру – помыслили об этом многие.

- Все слушать меня! – Закричал дер Буль, - подрубаем мачты наполовину! Когда сойдемся вплотную, рубим до конца, валим мачты на этих олухов и по мачтам все лезем на корабли! Я хочу их каравеллы себе!

Как его могли услышать все? Без магии – никак. Но воздушники поддали ветерку, но на соседних суденышках повторили команды дальше… Короче, кто хочет, тот найдет способ донести кровожадный план маркиза до всех. И да, оказалось, что вот эти явно морские деревянные штуки с двумя косыми парусами называются каравеллами.

- Жор, я с тобой не согласовал...

- Плевать, маркиз! Других вариантов я не вижу.

- Если только на крыльях?

- Да, на крыльях было бы удобнее. Года не хватило до крыльев. – Цель впереди, план составлен, можно и лясы поточить. В бою любое оружие сгодится.

- Ты что, всерьёз в такое веришь?

- Дер Буль, видел, как орел парит?

- Конечно! Величественное зрелище, аж завидно.

- Так вот, парить может и человек, если ему такие крылья сделать.

- И махать?

- Махать не сможет. Сможет скользить по воздуху как орел, медленно теряя высоту. А если ему под крылья поддать ветра…

- То он закувыркается и шмякнется об землю! – Заржал маркиз.

- Может и так получиться. Учиться летать непросто, но возможно. Вот только сейчас у нас нет времени на это. Огневики! - Неожиданно ору я. - Удар по воде перед противником! Разом все по моей команде… Давай!

Дер Буль не успел спросить, зачем бить огнем по воде, он просто вместе со всеми шандарахнул магией и увидел, как облако пара стеной встало перед кораблями врага. Здорово! Пусть ненадолго, но противник потерял из виду нас. Слишком ненадолго – воздушники уже через несколько секунд сдули облако пара.

- Водники и воздушники! Без команды самостоятельно поднимаем туман над противником, держим! Начали!

Зачем я тогда сначала скомандовал огневикам? Да просто протупил! Сам ранее кричал не жечь корабли, вот и решил хоть так их использовать. От меня сейчас ничего не зависит. По кораблям лупить из пушек – это самому себя лишить нормального транспорта. А мачты мы им с отцом уже посшибали, так что грозные морские корабли превратились в неподвижные лоханки, условно неподвижные. Жалко, что вместе с мачтами наверняка поломали много всего ценного, но хоть явных пробоин в бортах не наделали.

В разрывы тумана, которые устраивали их воздушники, на нас летело всякое нехорошее: магия, стрелы, снова магия. А мы летели навстречу этому всему, понемногу тая, как свеча на солнце. К моменту, когда все четыре каравеллы оказались в окружении нашей не утонувшей мелочи, бой утратил всякое управление и превратился в свалку. А раз пользы от меня никакой, то иду на абордаж вместе со всеми. Что бы я не говорил про свой страх, по бессмысленность добавочного клинка командира в бою, реалии таковы, что пока ты молод и силён, а драка рядом, не полезть в неё неприлично. Да и старику невместно не начать махать железом, если он не очень маг и оказался в гуще сражения.

Так что мы с дер Булем как последние простолюдины, вернее впереди них полезли по мачте, упавшей на борт корабля. Мы тем простолюдиннее, что доспехи и шлемы давно сняты, чтоб не создавать лишней тяжести в случае падения за борт. Естественно, я чуть впереди как более молодой, как обладатель двух магических жезлов калибра один дюйм, как… Как больно! Какого чёрта я лечу спиной вперед!? Какого…

Вот прямо сейчас:

Справа доски, слева доски, подо мной доски. Некрашеные, не под лаком, короче говоря, я явно не у себя дома. Ага, впереди ноги, вот они и прояснят ситуацию. Ноги в сапогах, ноги в башмаках, ноги босиком… Бин, вот зачем было пинать?! Я и так всё прекрасно помню. Вот только как я оказался на этом корабле, не помню. Это же не та посудина, которую мы штурмовали? У нас же всё получилось? У нас – громко сказано. Конкретно у меня получилось не очень, как я понимаю.

- Ты оказался прав, этот кусок мяса выжил! А ведь хотели выбросить, вовремя очнулся, прямо везунчик какой-то. И ты тоже с ним заодно.

- Да ладно, подождем еще немного, вдруг он не доживет до конца путешествия.

- Ты так не хочешь получить выигрыш? Любишь проигрывать?

- Люблю выигрывать честно. А этот босяк показался мне крепким с самого начала.

- Всё еще считаешь его босяком? В вдруг он опытный воин или маг?

- Ха-ха-ха! Маг среди наёмников?! Сильным воином он тоже не мог быть, мозолей недостаточно, и пальцы тонковаты. А босяком зову, потому что нам с тобой его продали в одном исподнем, я помню. Короче, отбросы наёмной конторы. Небось в первом же бою свои потеряли, а искать не стали. Наставник его уже проверил?

- Он весь товар проверил, сюрпризов не будет.

- А этого? Как он мог бы его проверить, если босяк был без сознания двое суток?

- Сам спрашиваешь и сам отвечаешь. Нет, не проверил. Мне что, второй раз было из-за одного ушлёпка приглашать на борт мага?

Я лежал, неудобно вывернувшись головой, чтоб видеть говорящих, а сил принять более удобную позу не было. Блин, впервые в этом мире ко мне относятся не сообразно моему положению, а как к какому-то быдлу.

«- Положение? А какое у меня положение?

- Это да, положение у меня там, куда положили. И я так чую, что им придется меня перекладывать, сам не переползу.

- Так о каком отношении «сообразном положению» речь, если ты сейчас, по сути, никто в исподнем, и даже встать не сможешь?

- Так может, сказать, что я граф? Жорж дер Долинол собственной персоной.

- Точно! Про тебя на побережье Срединного моря, особенно в Иманте, никто не слышал. Мигом свяжутся с твоими родственниками, доставят в лучшем виде за твои денежки.

- И я о том же!

- А в Кале не повезут, нет. И совсем другие деньги от тамошнего короля не захотят получить.

- А что, за мою голову уже награда обещана? Тут до такого еще не дошли, ты гонишь!

- Напрямую награду обещать не начали, но кто сказал, что тех, кто доставит графа дер Долинола живым, не наградят? По-королевски. А?»

Вот как полезно иногда поговорить с умным человеком, да и пусть это похоже на шизофрению, всё равно полезно! Мигом пропало желание представляться господам работорговцам. Кстати, а тут что, работорговля присутствует? То есть я знаю, что Африку и Америку уже открыли, только назвали иначе. Тут они называются Алджар и Миара. Алджар созвучен с Алжиром, а Миара почему? Может, в честь тамошнего народа назвали? И нет, про то, что Америка – это два материка, пока никто не знает, не до того путешественникам. А еще я не ощущал за всё время, которое жил в этом мире, ни запаха табака, ни аромата кофе. Так что, пахать в ту сторону авантюристам и пахать. Целый мир толком не разведен, не ограблен.

Я почему задумался про географию: меня, а вернее нас для чего-то купили, значит планируют куда-то везти. Раз я не слышал про рабство в Мерсалии и Долиноле, значит это рабство есть где-то в других местах. Не хотелось бы в такие места попасть, да.

- Чего он тут всё еще валяется? Тащите его в клетку к остальным! И воды дайте, пожрать. Если я проиграю свой гросс из-за того, что какая-то скотина плохо относится к товару, он об этом сильно пожалеет!

Ну вот, я ж говорил, что меня придется транспортировать силами специально обученных людей. Вежливо так несут, за руки, за ноги, как графа. Боятся, получается, хозяина товара, аккуратно обращаются с движимым имуществом. Это хорошо. Или плохо? Мозг устал, ему снова захотелось спать, как только меня куда-то положили.

- Эй вы, крысы трюмные! Если этот сдохнет, все на сутки останетесь без воды. Вам ясно?!

- Чего ты, брат, без воды они квёлые будут. Нас по головке не погладят за такое.

- А пусть стараются, этот, как его. Заботу проявляют к своему товарищу по несчастью. – А вот на этих словах я уснул окончательно.

Проснулся я настолько бодрым и отдохнувшим, что тут же открыл глаза, на это сил хватило. И даже пошевелиться смог – прогресс!

- О! Очнулся! Здоров спать, бродяга. Мы уж думали, окочуришься напрочь.

- Нормально, сон в таком положении лучшая помощь для нутра и башки. – Раздалось откуда-то.

- Ага, лучшая. А на него бы подумали, что дохлый и сутки без воды. Мне такой радости не надо! – Пробубнил кто-то совсем близко. – Вы воду ему давали?

- Давали. Пил, не просыпаясь. Нассал под себя даже.

- Это хорошо, значит всё у него там работает, внутри. И правда выживет теперь. Чудак, жрать будешь?

- Куда ему, жрать! Лучше давай снова его долю разделим.

- Нет уж, негоже у живого пайку отбирать. Чай не злыдни какие. – А вот этого говорящего я не только видел, но и слышал. Он сидел напротив меня. – Жрать будешь?

Киваю, вдруг смогу. И тут же понимаю, не просто смогу, а прямо быка бы сожрал. Кручу головой, быка в загончике нет. А те, кто есть, аппетита не вызывают.

- Буду, - выталкиваю я сквозь губы.

- Смотри, заговорил! Ну теперь точно без воды не останемся.

Хорошие тут надсмотрщики, умеют мотивировать контингент. Вона, даже меня отпоили, вместо того, чтоб удавить по-тихому и обглодать.

- Спасибо, братцы, - шепчу, — это вам отзовётся скоро. Будет на нашей улице праздник.

- Ха-ха! Да ты городской, раз про улицы вспомнил. Из какой конторы будешь? То есть был? За кого нанимался?

- Тетерев, хорош вызнавать, чай не дознаватель королевский. Вишь, у него сил только пожевать и снова обрубится. Пусть силы копит. А то вдруг вправду чем полезен окажется.

- Да чем он поможет? Голь перекатная, даже на шее ничего не болталось, не говоря про гашник.

- Не скажи, - Возразил тот, кого звали Тетеревом, - руки глянь какие, явно человек хлеб не в поле добывал и не мечом. Это руки щипача, взломщика или писаря. Короче, грамотный человек. Так ведь?

- Грамотный, это верно. И взломщик, тоже верно, - говорю я, проглотив какую-то кашу-размазню из глиняной плошки.

А потом засыпаю, как это принято у меня в таких случаях. Как тут не заснуть, когда покачивает, как на волнах, в желудке какая-то еда, а еще можно лежать.

А вот следующее пробуждение было не настолько приятным. Хотя интерьер был тот же, окружение тем же, а вот впечатления уже другие. И вонь, и мрак, и сырость – короче говоря, как в корабельном трюме. Ни удобств, ни кондиционера, ни прочих радостей господских покоев.

- Братцы, давно плывём?

- Четвертый день уже. А что, опаздываешь куда?

- Да очень похоже, что снова в гости к смерти опоздал.

- К ней спешил? Тогда всё в порядке, туда и плывём. Ты не спеши, босяк, пока дошкандыбаем, пока познакомишься с костлявой, роман закрутите, а там и подженишься на ней. Я Вольх, а тебя как кликать?

- Жорж Милославский.

- Тю! Благородного только из себя не строй, всё одно не проканает. Вместе со всеми на планитациях загнешься. Разве что обиднее будет, если в самом деле из бастардов. А тем паче, если последыш баронский.

- Ты у кого в найме был перед последним боем? – Снова с вопросами мутный какой-то типок лезет.

- Не помню. Вот ту помню, а там не помню.

- А что помнишь?

- Что вон тот зовется Тетерев, а ты птица подозрительная. Братцы, в нашей клетка кто тюремщикам стучит?

- Да вроде никто, - подключился Тетерев, - А ты что, в самом деле из подкрученых? Чем промышлял до найма?

- Вот вы пристали! – Я оглядел в дневном свете, льющемся сверху через решетку, своих товарищей по несчастью. На вояк они не походили. – С чего вы вообще решили, что я с найма?

- Так тебя выкупили у тех шакалов, которые после морского боя недобитков собирали. А как мы услыхали, ваши наёмники в том разе с мерсальцами схлестнулись.

- И как, кто победил?

- Точно не придуривает! Не помнит! Волки эти мерсальские взяли сотней лодок на абордаж все четыре каравеллы ваши, кого порезали, кого живьём в море выкинули как тебя, и ходу до дому! Кто потонул, кто к берегу выгреб, а самых невезучих потом со скал безымянных контрабандисты сняли да в рабство и продали. Друг твой рассказал, пока не помер.

- Мой друг?

- Да можа ты и не знал его. Из вашей конторы был несчастный. Или счастливчик, как посмотреть. Он уже отмучился, а тебе вместе с нами с Костлявой на плантациях гнить постепенно.

- Тетерев, чего ты заладил «Костлявая, помрем»! Хочешь сразу помереть, так удавись на штанине, нам воды больше достанется!

- Нет, я тоже подёргаюсь. Не сбегу, так в надсмотрщики выбьюсь. Должен кто-то вас стеречь на островах. Почему не я?

- Это верно, свой человек в чужом отряде куда как хорошее дело! Будешь нас по знакомству сечь без остервенения, да, Тетерев? – Подначиваю его.

- А хоть бы и так. – Ответил и даже не почесался. Уважаю таких. Не за выбор, а за умение смотреть вперед и строить планы. Хотя, не факт, что он это всерьёз сказал.

- Мутный, тебя как зовут? И подай воды.

- Кукиш меня кличут, - непонятно обозвался человек, не то кличка, не то имя такое. – А ты чего раскомандовался?

- Привычка, братец, привычка у меня такая. И что занимательно, не помню даже, откуда она у меня.

- Как базар плетёшь, чисто образованный. Так что ли?

- Не помню. Но мнится, десятником я был, не меньше.

- А эти наверху баяли, ты слабый, чисто в первом же бою потерялся. Выходит, наговаривают на тебя.

- Десятком командовать много сил не нужно. И из арбалета голову проткнуть тоже. Ежели боле никто на место старшака в нашей клетке не претендует, то я буду за атамана. – Радую коллектив.

- И зачем нам тут старший? Разве что помойное ведро выносить, по нему старшим будешь? – Тетерев не упустил возможности подколоть.

- Старшак нам нужен, чтоб мы себе комфорт в трюме обеспечить могли, то же ведро вынести – очередь есть? Будет. Кандалы снимать, когда нас охрана не навещает, тоже весьма полезное занятие.

Кандалы, между прочим, надоели, это факт. Длинная цепочка от ноги каждого тянулась к нескольким скобам, торчащим из пола. Не знаю как на корабле называется то, по чему ходят ногами. Мореманы, они ж не упустят возможность что-нибудь эдакое придумать. О, палуба! Или палуба – это которая над нами, которая для нормальных матросов, а не для живого имущества?

- Жорж, а ты правда можешь кандалы разомкнуть без отмычки?

- Кукиш, а ты правда не стукач?

- Кто, я? Я нет!

- А я да. Да, в смысле могу, если щепку подходящую найду.

На самом деле магу-зачарователю и щепка не нужна, чтоб от кандалов избавиться. Но если надо иметь возможность снять-надеть, то лучше их аккуратно отмыкать, а не курочить намертво. Народ после таких слов начал подтягиваться ближе, всяк захотел иметь возможность не греметь цепью, натирающей щиколотку. Или хотя бы поближе посмотреть на того, кто умеет всякое такое. Если не врёт.

- Так что, правда снимешь? А когда?

- Когда пойму, что никто тюремщикам не донесет на меня.

Глава 3 Некомфортное путешествие

Следующие сутки запомнились тем, что организм вспомнил о своей любимой функции – поглощение и переработка пищи. Так бывает, когда с едой всё в порядке, то как-то не задумываешься особо. Часто даже забываешь, обедал ли ты сегодня. Так вот, заявляю авторитетно: если ты не помнишь, ел ли ты сегодня днем, то скорее всего ты покушал. А вот когда кушать нормально и регулярно не получается, тогда начинаются они – навязчивые мысли о еде.

А еще оказалось, что на меня не действует качка. Морская болезнь, может быть, она бы сейчас была тем самым средством от голода. Но нет, всю свою жизнь обожаю море, но ни разу не доводилось проверить себя. Трехчасовые переходы по спокойному морю не в счет. Часовые скачки на катере при трехбалльном волнении тоже ерунда. А вот так, чтобы много дней в море – это у меня впервые. Тем обиднее, что это морское путешествие проходит в трюме, в вонючем загаженном трюме. Хотя конкретно сегодня у нас помывка.

Крики и качка, брызги и удары чего-то тяжелого в стенку клетки – вполне себе подходящая обстановочка для банного дня! Командую своим сокамерникам, чтоб по одному выходили на центр клетки под низвергающиеся потоки воды. Остальные сидят вокруг и фиксируют «счастливчика» своими руками за ноги, за пояс.

- Горж, ты сдурел?! Мы ж сейчас потонем! Какое нахрен «мыться»? – Не все выговаривают моё имя правильно пока.

- Потонем – нормально! А если ко дну не пойдем, опять будем сидеть грязные и вонючие? Нафиг мне не улыбается сидеть с грязнулями!

- Он прав! Давайте по-быстрому все перемоемся, пока шторм не кончился! – Вот и Тетерев соображает, что от грязи могут начаться болезни.

Орать приходится в полный голос, чтоб донести свою мысль до соседей, но это лучше, чем бить их. Бить кого-то еще слабоват, а пользоваться магией не хочу – заметят, появятся вопросы. А если эти вопросы донесут до хозяев-работорговцев, то меня ждет короткая схватка с толпой матросов и смерть. Никто не захочет иметь в своём трюме обозленного мага. И не станут разбираться, кто там – резкий водник или неопасный зачарователь-ремесленник. Любой маг в море опасен, кроме огневика. Властители огня тут вообще персоны нон-гранта. Никто ни под каким соусом не берет на борт такого боевика. Свои же будут трястись всю дорогу. А знаете почему? Огневики вспыльчивы, они привыкли сыпать искрами, когда смеются, освещать себе дорогу в темное время огоньком над пальцем, а то и фаерболлом над головой. Ага, на корабле. В тёмном трюме. Да и на палубе под парусами зажечь такой на рефлексах беда. Радости мало вспыхнуть от того, что кто-то без злого умысле запалил огненный шар чисто на рефлексах.

Короче говоря, когда крышку закрыли, чтоб вода в трюм не хлестала, из двадцати заключенных полтора десятка кое-как успело помыться, включая меня. А оставшиеся пятеро сами себе враги, да они и не рвались сильно. А потом мы увидели, как в трюм спустился сначала матрос, потом кто-то более прилично одетый в сопровождении того же матроса.

- Сам смотри, твоё магичество, сколько воды уже набралось! Так-то вроде нечего пока, остойчивости добавилось, но живой товар уже бразгаться в воде начал, эдак скоро до припасов вода дойдет! – Суууу, это мы ему живой товар, значит? Запомню.

- Правильно всё делаешь, всегда бди, матрос! Опускай короб, сейчас откачивать буду.

Я в корабельных делах не шарю, то точно знаю одно – что лодка, что большое судно всегда воду сосёт. Вода, она дырочку найдет. Водяные помпы на кораблях ставили еще в незапамятные времена. А тут вон чего, ленивое отродье и в этом вопросе на магов надеется. Пока я переваривал новое знание, матрос откуда-то со стены завел на середку трюма и опустил в какую-то яму, ну в смысле ниже нашего уровня квадратную трубу из досок и кожи. А потом маг-водник с её помощью погнал воду вверх. Явно наружный конец короба выведен за борт, не для того он тут магичит, чтоб вода ему за шиворот лилась. Делалось всё это в полумраке шторма и ливня. Если эта качка зовется штормом, а то вдруг просто волнение несильное по меркам матросов.

Или тут пока не матросы, а просто моряки? Хрен вас разберет! В детстве были интересны все эти фор-брам-брамсели и бом-брам-стеньги, а как вырос, перестал даже пытаться выучить ненужную хрень. А тут попал так, что получите и распишитесь: экскурсия с полным погружением. Ой, погружение не надо! Эта скорлупка не потянет на звание подводной лодки. Один раз погрузится запросто, а всплыть уже не сможет.

Что радовало во всей этой истории с помывкой, так это то, что не сильно холодно. Переодеться нам не принесли, даже фенов и полотенец не дождались. Только пересчитали, тыкая пальцем. Спустился тот же матрос, видимо из трюмной команды, посчитал нас, шевеля пальцем и вслух заключил: «Нормальный товар, больше никто не подох!» Ему эту выходку простили, во-первых, по сути, так и было, он просто озвучил фактическую ситуацию. А во-вторых, он не просто так нас пересчитывал, он прикидывал размер пайки, потребной на наш кагал.

А я тем временем задумался: оказывается, под нами не днище, оказывается, там внизу еще один ярус есть. А что там может храниться? Вдруг всякие ништяки вроде запасного оружия или запасы еды? Ага, так и есть! В самом низу, в заливаемом пространстве самое место для хранения еды и оружия. А еще там порох, контрабандные системные блоки и полное собрание сочинений товарища Ленина. Нет там ничего скорее всего. Или есть такое, что не боится воды. Вон, матрос про осадку говорил что-то. Точно! Там бочки с водой и… и скорее всего камни. Камни для килевой остойчивости, вот там что хранится. Мне камни нужны? Валуны по полста кило весом. Не нужны, ибо никак они для захвата корабля не пригодятся. Угу. Я начал задумываться о бунте, странно, да? Где я и где противодействие властям!

- Ну что, пора?! – Громкий шепот чуть не насквозь продырявил мою несчастную голову. А я только что проснулся, между прочим.

- Что «пора»? – Отодвигаю Тетерева от себя двумя руками, он вонючий и противный. То есть не настолько вонючий, как до помывки, но всё равно пусть отодвинется.

- Пора снимать кандалы? Ведь не донесли!

- А ведь и правда пора.

Отчасти я и шишку из себя строил, чтоб спровоцировать потенциального доносчика. Типа, расскажет, что сильно деловой субчик в клетке сидит, меня и поднимут наверх на предмет дознания. А я такой: чисто языком трепал, чтоб пайку не отбирали да место получше выбивал. Де-факто, я никто и звать никак. Отбрехался бы, да еще и самого могли бы в стукачи записать такого языкастого. А вот не случилась комбинация, чему я сильно рад.

Кандалы на корабле не на заклепку запираются, ибо специфика такая, что лишний раз огонь разводить боязно. А тут целую малую кузню иметь надо. Нет, вариант имеем более дорогой – с простым поворотным валиком, стопорящим дужку замка. А на хвостовике валика обычный четырёхгранник, как на замках в пассажирских вагонах. Или там треугольник? Вот ведь – не помню! И фиг с ним, короче говоря, нужен квадратный торцевой ключ. Или плоскогубцы с узкими губками. Или кто-то очень умный и с магическими способностями.

- Ну так что, будешь пробовать отомкнуть кандалы? Или просто болтал? – Вырвал меня из мыслей о полузабытых поездах Вольх. Я еще вчера отметил для себя факт – непонятным стихийным образом двадцатка сидельцев разбилась на четыре равные кучки, забившиеся в свои углы. А середина клетки осталась свободной. Кстати, на неё периодически выбирался то один, то другой бедолага постоять, выпрямившись под решёткой. В моей пятерке были Тетерев, Кукиш, Вольх и… А вот не помню имя пятого, он не отсвечивает в разговорах практически.

- Да тихо ты! То есть не шепчи, так еще больше внимания привлечёшь. Просто говори вполголоса, чтоб нас не было слышно.

- Так и вы не услышите.

- Ну и прекрасно, что ты умного сказать-то можешь? Торопить да советовать под руку? – Вольх буркнул и сел чуть в сторонке.

Щепка мною уже была отломлена от края доски с помощью острого уголка замка кандалов, осмотрена и отложена. Вторая оказалась более подходящая. Я тайком от всех заранее размягчил её магией, а потом вдавил торец в круглый колодец замка. В результате торец щепки приобрел форму цилиндра с квадратным колодцем под хвостовик валика. Оставалось только укрепить структуру. Не очень был уверен, что сработает – ранее я дерево только мягчил или вообще рассыпал. Но вроде нормально получилось, если на ощупь проверять, твёрденько так.

День там, за бортом был солнечный, так что света в нашей части трюма хватало. Его хватало для того, чтоб товарищи увидели, что у меня в руке.

- Ты что, вправду щепкой собрался замок открывать?

- Ну да. Ключа нет, так что буду использовать то, что под рукой. Тут вообще можно за это время весь корабль на доски распустить. Жалко, сами тогда потонем.

- Хватит болтать, Горж, действуй!

- Не Горж, а Жорж. Уже пора выучить было.

- Вот как откроешь кандалы, сразу выу… Жорж.

Глаза Кукиша полезли на лоб, а язык сразу смог выговорить иностранное имя. И было от чего – я всунул в колодец замка свою щепку и повернул её. А потом вытянул дужку из отверстия. Понятное дело, я проделал сию операцию со своим замком. Приятно, скажу я вам, вытянуть ноги и не чувствовать на лодыжке твёрдую хватку железа. Вон, уже красная вся, натер.

- От оно как! – Зашипел Тетерев. – А потом что, закроешь обратно?

- Не, вставлю и враспор малюсенькую щепку всуну. Держать дужку будет, а как надо освободиться, просто потяну за цепь.

- Так мы теперь… - Вольх сам себе зажал рот.

- Мы не теперь. Теперь не мы.

- Чего? Ась? – Вопросы с разных сторон формулировались коротко и очень ёмко. Пришлось объяснять очевидное.

- Среди нас корабелы есть?

- Ну я плотник.

- Не матрос. Матросов среде нас сколько? Мы вообще сможем управлять этим кораблем, если захватим его? А если во время бунта половину наших перебьют? Хватит сил и умений привести корабль в какое-то удобное для высадки место?

- А если дождемся, когда нас на плантацию перепродадут, то лучше станет? По мне лучше сдохнуть сейчас и кого-то из этих прихватить.

- Ой, Тетерев, ты совсем недавно в надсмотрщики собирался податься!

- Мало ли что я говорил. Ненавижу погань всякую.

На четвертом замке отмычка сломалась, что меня совсем не удивило, а вот народ застыл в ужасе. То есть не весь народ, а те двое, кто сидел и ждал своей очереди на частичную свободу. А потом подползи гонцы из соседних углов, поинтересоваться нашим досугом. И вот они были в ошеломлении, их никто морально не готовил к такому чуду. Так что следующую отмычку пришлось ваять на глазах коллег по времяпрепровождению. Еще и советы давал шепотом, как лучше вмять палочку, что остался оттиск нужной формы. Даже удивительно, почему ни у кого не получился тот же фокус, что и у меня. Ах да, я про магию им не говорил – забыл этот момент озвучить.

Короче, к вечеру расковались все. Кроме дежурного по параше, совместное совещание пришло к выводу, что если у него в самый ответственный момент отвалится от ноги цепь, это будет весьма некстати. Хотя процесс и прост до примитивизма: деревянная дверь приоткрывается, в щель выставляется деревянное ведро, дверь закрывается. А потом мы сквозь деревянную же решетку наблюдаем, как матрос выносит ведро, где-то там выливает отходы за борт и снова приносит его нам. Короче говоря, не очень нам тут доверяют, даже по одному на палубу не выпускают. С другой стороны, это надо заходить в клетку, расковывать, потом снова пристёгивать – тягомотина та еще. И да, кто-то из нас может и напасть, не испугавшись последствий. Кормят также, ставя перед приоткрытой дверью большую лохань с кашей и глиняный кувшин с водой. Хоть порции человеческие, желание вырвать кусок из горла соседа у бедняг не возникает.

Всё эти твари делают верно, но меня такое не радует. Меня здесь вообще ничего не радует, но сильно опечаленным я не выгляжу на общем фоне. У них выбора нет, а я просто сижу и раздумываю, когда пойти на рывок. Выбора у моих товарищей не было. А теперь появился, так что и лица чуть посветлели. Вот что надежда с человеком делает! Сразу и вздохи менее обреченные, и шевеления начались какие-то. Дела у народа нарисовались. Кто-то себе щепку отколупал, на стилет похожую, кто-то…

- Эй, ну-ка не трожь обрешётку!

- Это чего это? И вообще, ты кто такой, что командовать взялся!

- А ну тихо! – Оборвал Кукиш безымянного. Это Жорж. Он за главного, раз сказал не трогать, значит мысли имеет.

- Спасибо за поддержку. Имею мысль. А загородка эта нам как раз не мешает пока. Надо будет, снимем. Но не сейчас.

- Что, прямо так возьмёшь и снимешь?

- Кандалы ж снял. Так что не бузи, лучше между собой обшепчите, кто у нас тут за моряка сойти может. Если кораблик захватим, им править наду будет, паруса ставить, хрень крутить всякую.

- Какую хрень крутить?

- Вот и я не в курсе, я вам не матрос.

- А кто такой матрос?

- Тьфу на вас! Не моряк я, и вы не моряки. Или есть знающие?

Знающие нашлись аж два человека. Насколько – это уже вопрос другой. С двумя профессиональными моряками, а на самом деле рыбаками мы… Да ничего мы не сможем толком. Зато народ поделился пониманием сути момента. Это в наших сухопутных графствах Прист и Долинол ничего про море не знают, а захваченные в рабство имантцы как один с побережья, они в теме. Оказывается, где-то между нашим материком и Миарским есть группа больших островов, на которых и раньше было мало народу, а сейчас местных совсем не осталось. Магов там не было совсем, а без магов их отряды быстро заканчивались. Те не отступили, эти поднажали – в результате земли дофига, обрабатывать некому. Ни полезные ископаемые выкапывать, ни сеять растения, тоже полезные в плане торговли. Прежде всего сахар. Это да, сахар в этом мире я видел и кушал – дорогой он, собака.

Короче, с островов этих вывозят всякое выращиваемое и добываемое, а туда завозят скобяные изделия типа топоров, пил, всякого крепежа и рабов. Про рабов вслух никто не говорит, их официально называют переселенцами. Называют переселенцами, а принуждают к труду, бьют и кормят как рабов. Естественно, платить им никто не собирается. Живой товар, короче.

Если география не сильно отличается от географии мира, из которого я попал сюда, то острова эти могут быть аналогичны Карибским. Всякие Багамы, Кубы и Эспаньолы или Гаити вперемешку с совсем уж мелкими, не оставшимися в памяти. А что я помню про эти острова? Пальмы, песок, коктейли у бассейна. Не то, конкретика есть? Там тепло, там мелкое море, что-то еще, но не всплывает. О! Нет малярии и ядовитых змей. Короче, человеку жить там можно, умереть тоже. Но умереть уже с помощью людей.

Даже как-то гордиться начал – выходит, что меня везут обменять на сахар в какой-то пропорции. Сладенький я мой пирожочек. А если серьезно – то уже неделю не могу придумать, как быть и что делать. Вернее даже не такая формулировка, не что делать, а когда? Когда удобнее всего замочить всех этих работорговцев, похитителей свободных человеков и их прихвостней? Эх, выводили бы нас на палубу в качестве прогулки, можно было бы оглядеться, по цвету воды определиться с местностью… Я не шучу, я помню, что там, где глубоко, там океанская или морская вода выглядит темной, почти чёрной. А на мелководье она бирюзовая, лазурная или голубая как глаза северной нимфы.

Я хоть и сухопутный, а кое-что вынес из своих полётов на всякие острова. Не в той жизни, где Советский Союз, а в её капиталистическом периоде. Комсомольская молодость про острова только песенки могла петь, они были как хрустальная мечта. Даже самому забавно стало, как задумался. Какие острова в СССР были в доступе? Остров Врангеля и Новая Земля в условном доступе, но туда никто в здравом уме не рвался. Ну и Сахалин тоже остров, на него тоже чаще ссылали или посылали не по туристической путевке. В Черном море островов нет, в Балтийском нам принадлежал только Кронштадт. А там ни пляжей, ни отелей, ни пансионатов для тружеников.

Блин, причём тут Кронштадт и СССР?! Мозг не хочет осознавать нехорошее – в нашей ситуации бунт надо поднимать с надеждой на авось. Оглядываю клетку, а тут всё тоже самое, что и до моего погружения в собственные мысли: полутёмный трюм, теряющие очертания ящики и бочки за решеткой, ближе ко мне дубовые почти чёрные брусья загона для рабов, а внутри их оборванная и исхудавшая начинка клетки, то есть мы. Выпрямиться можно только посередке, по сторонам только крюком или сидя. Нерадостное место для некомфортного путешествия.

- Короче, други мои! У северных славянских народов есть такое волшебное слово «Авось!»

- Это что значит? – подобрались сокамерники, ощутив мой настрой.

- Если переводить, то выходит так: попробуем сделать, вдруг что-то получится! А не получится, и хрен с ним!

- И всё в одном слове? Вот это да! А ты к чему вспомнил-то?

- Авось – будет нашим девизом, планом и сигналом к бунту.

- Так когда в бучу полезем?

- Тебе сказал же Жорж, по команде! Как он закричит этот свой Авось, так мы в деле. Всех за борт, корабль наш, а дальше… - И Карл, ранее сторонившийся нашего угла, посмотрел на меня, - а дальше что?

- Авось видно будет.

- Дык, теперь понятно – авось! Чем будем воевать? Щепками? – Карл покрутил в пальцах деревяшку, уже окончательно похожую на клин.

- С кистенем кто обучен управляться? – Спрашиваю и вижу улыбки на лицах. Кто из простолюдинов не умеет закрутить кистень? Глупый вопрос. – Будут вам кистени. Кто с кинжалом хорош, тем и щепа пойдет.

- А ты сам?

- Мне с голыми руками сподручнее, уж поверьте. – Не буду пока говорить, что я маг. Когда дойдет до смертоубийства, тогда все карты на стол, а пока пусть так.

Глава 4 Авось

А ведь явно больше стало солнца, да и теплее ощутимо. Порасспросил товарищей – все как один подтверждают, что да, потеплело. А это что значит? Значит, мы опустились в тропические широты. Наверное. И если это так, то вполне можно шпарить просто на запад безо всякого компаса, а там упремся или в тропические острова, а ежели не повезет, то в Америку. Как её, в Миарию, если по-здешнему называть. Это что значит? Пора не пора, я иду со двора!

Двадцать ослабленных безоружных заключённых против вооруженной слаженной команды в сколько-то десятков рыл и пары магов, возможно. Кстати, нехудо бы узнать, сколько противников нас ожидает. И по магам расклад иметь тоже хорошо. Земляного тут быть не может, ни к чему он тут, лекаря у них нет, иначе бы не помер тот наёмник, да и меня бы подлатали. Значит, кто тут может оказаться? Воздушник, водник, зачарователь. Один вполне, а два мага уже перебор. Кто? Во дурак, водника я своими глазами видел! Водник на море – сила большая, будет копьями лупить как из пулемета, если не слабосилок. Воздушник, если есть тоже не подарок.

Сидели и прикидывали, получается где-то четыре десятка морячков на кораблике наберется, не больше. И да, эта посудина тоже каравелла – одно из самых распространенных сейчас морских судов. Судно или корабль, уже не важно. Важно, что многовато их выходит супротив нас. Хотя есть один нюанс – вряд ли эти ироды согласятся терять свой корабль, особенно посреди моря. А хоть бы и с краешку, тоже радости мало. Так что ежели мы создадим оборонительное укрепление здесь в трюме, то нас будут выковыривать весьма аккуратно, без большого ущерба для кораблика. Стрелами, мечами, копьями всякими, без магии богопротивной, тупо ломающей всё подряд. Это для нас хорошо может быть.

Я к чему, если бы водник или воздушник под моим началом отирался хотя бы год, то под моей командой этот маг научился бы мыслить масштабно. Скажем, нагнал туману погуще или вакуум наколдовал. Нам много не надо, минута – и мы как консервированные овощи в подвале будем. Очень я надеюсь на отсутствие широты взглядов и живости мысли.

- Жорж, у нас есть план? – Очень нелюбимый вопрос застал меня врасплох.

- Нету пока никакого плана, сами видите, думаю я пока.

- А у тебя вообще есть опят захвата кораблей?

- Кое-какой есть, это я про последний морской бой вспомнил, когда мы ого-го, а я не очень. - Но я больше по замкам специалист. Вот их обнес немало.

Народ понимающе закивал, пусть и дальше представляют, как я обносил замки. Небось, ни в одну головенку не придет, что можно их разграблять начисто, да с последующим сносом. Очень удачно подошло время кормёжки, а то прямо достали своими вопросами, что за народец вредный! Жалко, не три перемены блюд, пока жевал и глотал всё ту же кашу, ничего не придумалось. Единственное, что надумал – велел не кучковаться и вести себя сообразно ситуации, а то расползались как мураши в коробочке, эдак нас подозревать начнут в нехорошем.

- Жорж, я что думаю, - опять шепот в ухо, - надо их ночью кончать. Если ты нам дашь выйти из клетки, как обещал.

- Это понятно, и да, клетку я открою. Вот только не уверен, что у вас получится тихо всю команду положить. Сам начну с трюма, с тех, кто внизу ночует. А как трюм зачистим, видно будет.

- Авось? – Произносит волшебную формулу Тетерев.

- Он самый. Сколько тут ночует?

- Человек двадцать. Сдюжишь? Пробовал спящего колоть?

- Приходилось.

- И как? Получилось?

- Как сказать, один раз сорвалось – убили меня.

Видели бы вы глаза этого приставучего дядьки! Он аж отскочил прямо на карачках. Пришлось убеждать, что я пошутил, не убили меня в тот раз, всё вышло по плану. И сейчас получится. Авось.

Вот только чуть погодя мне обсказали, как спят матросы. На том же ярусе, что и мы, но в другом отсеке трюма у них развешаны гамаки на расстоянии вытянутой руки один от другого. Так что лёгкой прогулки не получится – проснется один и успеет закричать и всё! Куча-мала в темноте среди более чем десятка опытных физически крепких моряков – это не то, о чём мечтает один тайный маг и граф. Совсем не так я представлял себе океанский круиз. Если куча-мала, то с обнажёнными девицами в роскошной каюте, рядом бассейн, напитки, кондиционер, а не всё это, блин.

Зато я, сидя в трюме, допер до правильного применения магии против противника. Сейчас мне кажется глупым и расточительным моя техника, когда я кипятил воду в горле оппонента. Да, желание драться у врагов пропадало моментально, но жили они после удара слишком долго, мычали и сосали магические резервы, которые не бездонны. А надо-то было всего крохотные кусочек плоти разогреть или наоборот заморозить. Кусочек сердца за грудиной. Может, и мозг можно атаковать, но порой смотрю, а пуще разговариваю с некоторыми представителями ратного сословия и начинаю сомневаться, а есть ли в голове мозг? Лично я бы ни за какие коврижки не стал профессиональным воякой, честное слово. За титул и замок – это другое дело, за целое графство – тем более. Графство – это ж малая родина, как-никак, а то и не малая. А за жалованье рисковать жизнью – ни в коем разе. Так что в мозги моряков магичить не стану даже пробовать.

Командование ночует и проводит большую часть времени, как мне сказали, в кормовой надстройке. Там у каравеллы аж два этажа помещений. Сверху капитан, ниже помощники и маг. Если сам капитан не магичество. А штурвала у корабля нет, как я понял. На палубе подвешен здоровенный брус, связанный с рулевым пером, его держат под мышкой и таким макаром рулят. Дикий народ! Так что на палубе всегда кто-то бодрствует из судовой команды. Ну и куча народа спит прямо на палубе. В жаркую погоду спать наверху благодать, а в дождь или холод выигрывают те, кто спит в трюме. Со всех этих лекция я уже сам скоро мореманом стану. Вот только дайте мне до власти добраться, начну кричать как самый заправский этот самый: «Свистать всех наверх! Бом-брам-стаксель по ветру держать! Якорь мне в дышло!» И пусть ищут этот самый стаксель, про который я и сам не знаю ничего. Просто слово всплыло в голове.

- Два десятка в трюме, значит, на палубе еще двадцать, больше быть не должно. Нижних валим, допускаю, что у нас всё получится без шума. Тогда к моменту выхода на палубу силы будут почти равны. – Сам не заметил, как начал вслух планировать. - Мы кое-каким оружием разживёмся, у них маг. У них кормёжка нормальная, зато мы злые как черти. На равных бой выйдет.

- Чего, получается у нас? Авось твой вывезет?

- Только если в трюме тишина будет стоять. Делать будем так: я подхожу к спящему и кончаю его, вы по моему жесту снимаете с гамака труп и тихонько оттаскиваете в сторону.

- Зачем? Пусть бы висел себе.

- Мешать будет, если заваруха случится. Пятеро стоят сзади на случай, если пойдет не по плану. Остальные около лестницы, блокируют спуск. Чтоб в случае шума нас не пришли карать сверху. И аккуратнее с верхней решеткой – через неё могут стрелять из арбалетов. Похоже на план?

- А ведь очень похоже! Так и сделаем! Когда начнем?! – И все зашикали друг на друга, боясь выдать себя шумом. Получилось не очень, словно на раскаленную плиту вылили ковшик воды.

Мне и в самом деле на минуту показалось, что план рабочий, что начинать надо уже этой ночью… Ага, мы в очередной раз насмешили богов этого мира или кого-то из Игроков-Демиургов. Если тот ливень и волнение я робко называл штормом, то процесс, в который нас втянули в этот раз я не мог назвать никак иначе, кроме как апокалипсис. Кто-нибудь когда-нибудь забывал своего кота в стиральной машине? Ну так, чтоб нажать кнопку пуска, а через минут пять вспомнить, что давно не слышал тыгдыков в сторону кухни. Ваш кот, если бы вы его подвергли такому аттракциону, смог бы своим мявком передать какую-то толику ощущений, испытываемых нами на протяжении половины ночи. А может, не половину, а пару суток? Хрен его знает, нашу крышку задраили почти сразу, так что смены светлого и темного времени суток мы наблюдать не могли. Кормежку никто не принес, это физически бы не получилось у матросов, даже захоти они нас покормить перед тем, как мы пойдем на корм рыбам. А что, хороший бы корм вышел, отмытый до чрезвычайности, без пестицидов, лишних жиров и прочей вредной химии.

Мокрые насквозь, избитые стенами своей тюрьмы, усталые и потерявшие всякую надежду на спасение, мы всё равно хотели пить. Большой кувшин без крышки, служащий нам источником пресной воды один на всех, пресной воды не содержал. Сначала кто-то пытался пить в условиях дикой даже не качки, а мотаний по клетке, а потом стало ясно – попить в таких условиях не получится, да и сберечь воду от выливания тоже. Если бы внезапно наступил штиль и надсмотрщики пришли посмотреть на нас, то они увидели бы форменное безобразие – нас, лежащих вповалку по всей площади клетки без своих цепей. К счастью, резко шторм не окончился, нас не застукали. Если в этих условиях вообще можно говорить о счастье.

А потом мы отдышались, собрались с силами, я проявил вообще чудеса воли и начал пинать несчастных, чтоб они снова надели свои цепи. Или не свои, а чьи-попало. Вернее даже, не чьи-попало, а конкретно хозяев этого корабля. Надели, щепочек наколупали, дужки заклинили, чтоб ни одна тварь меня не подводила!

- Жорж, чего ты такой злой, прямо как собака, а не человек!

- Да! Слышал я про одного такого, тоже душегуб знатный, его так и зовут – Угнетатель. Он не у нас живет, он в Мерсалии графом. А что ты душегуб, я сразу приметил, - вещал Кукиш, - уж больно у тебя шрам на роже характерный, небось на стрелу нарвался где-то. Я прав?

- Прав. Я даже больше вам скажу, друзья: я такой же угнетатель, как он. Чуть кто попробует нам мятеж испортить, того сразу придушу!

- Если успеешь. Может, я этому гаду первый шею сверну. – Влез Карл.

- Ого, смотрю тут все за меня, а значит за порядок и дисциплину.

- Дис… что?

- Военный порядок, когда провинившегося на порют, а сразу на дубок подвешивают. В нашем случае на мачту.

- На рею, Жорж! Корабельщики говорят – вешают на рее.

- Да хоть об клотик башкой, лишь бы сразу доходило – приказы выполняются сразу и бегом.

- Ого! Ты точно десятником был? Не сотником?

- А ну тихо! Вроде ветер утихает. Все проверили цепи и по углам! Скоро придут наши мучители.

Скоро или нет, а люк над головой открыли, оставив только решетку, потом принесли воду, за которую чуть не началась драка, прекращенная в пару тычков Тетеревом. Голоса отдыхающей смены, спустившейся вниз, в заднюю половину трюма показались совсем усталыми. Очень надеюсь, они там не только силы растеряли, а и кого из своих товарищей. Могли же пара-тройка моряков попадать за борт в такой шторм? Хотя что я понимаю в штормах, вдруг и этот был по их меркам не настолько сильным, чтоб терять людей? А самое смешное, что скоро сумерки над головой сменились совсем непроглядной тьмой. Это что, нас трепало целые сутки или один день всего? Чёрт его знает, ваш океан!

В полной темноте мы касаниями друг к другу собрались в одну кучку и начали шептаться. Да, устали. Так мы просто валялись в трюме, а команда весь шторм скакала по вантам и что-то там еще делала, что у них принято в таких ситуациях. Кто-то ногу сломал, упав на палубу, кто-то, очень надеюсь, вообще мимо упал и был унесен волнами. Короче, сейчас самое время взять свою волю в зубы и пойти на штурм.

- Или сейчас, или…

- Никогда?

- Или не сейчас. Но мне кажется, время подходящее. План не меняется, Кто остаётся блокировать лестницу – отползайте влево от двери. Кто у меня на подхвате, кто будет мертвецов оттаскивать – держись за моей спиной. Кто в запасе – вправо от двери ползите.

- А щепки? А кандалы? Кистени ты обещал.

Блин, и впрямь забыл про оружие. Вы же готовили свои клинья, у всех с собой?

- Я потерял! И я тоже. Мой на мне! – Как перекличка доносилось с разных сторон.

- Понятно! Сидите, ждите. Тетерев, у тебя большая была щепа, дай сюда!

Вложенную мне в руку щепку общупал пальцами, чтоб лучше представлять, а потом начал разгонять молекулы магией. Деревяшка нагрелась, высохла и стала ощутимо жечь пальцы. Нормально, сейчас подожгу. Склонившись на четвереньках, представляю, как самый кончик разогревается и вспыхивает – есть контакт! Малюсенький огонек сначала не слепит, а просто радует, вот он разгорается и начинает освещать пространство вокруг себя. Вбиваю его в щель между досок обшивки.

- Магия?

- Трение. Раньше, когда огнива не придумали, простолюдины добывали огонь трением палочек.

- Гонишь! Да не, дело говорит, я слышал про такое.

Люди собрались вокруг лучины, как перед телевизором, когда передают программу «Время». Ага, сейчас зачитают важное правительственное сообщение.

- Клинья давайте сюда, кто не потерял.

- О, я чей-то нашел!

- Жорж, а я теперь без оружия! Ты ж мою щепку жжешь.

- Давайте-давайте, мы над огнем щепки подсушим, тверже и острее станут.

Ага, а заодно я уплотню структуру волокон магией, чтоб кожу легче было пробивать. Кинжалы из деревяшек не выйдут, но хоть какое-то оружие, не придется бедолагам матросов зубами рвать. Хотя эти уже готовы, им этих недель хватило.

В свете лучины подхожу к двери и примериваюсь. Прикидываю, где дверные петли, как замок расположен. А потом превращаю деревяшку в труху там, где петли. Тихо-тихо давлю плечом, придерживая створку руками под взглядами товарищей. Дверь подаётся.

- Это что, сопрела что ли! Жорж, ты знал?

- Тихо, балабол. – Одергивают кого-то за спиной. – Он всё правильно делает. Пока ты тупо валялся, Жорж всё высмотрел.

- А ты не валялся? Сам слепошарый. Ой, чего сразу в душу локтем? – Не унимался кто-то. Я повернулся к толпе и показал кулак. Все сразу замерли и заткнулись.

Дверь была отставлена с прохода вместе с замком. А замок ничего так, пригодится. Возвращаюсь в клетку, поддаю магии в брус и дергаю цепь из трухлявой древесины. Потом тот же трюк с дужкой замка.

- Тетерев, цепляй замок к этой цепочке, знатный будет кистень. Для палубы в самый раз, а в трюме его крутить даже не пытайся, нас положишь.

- Да я не дурак небось.

- Ох ты ж! – Сзади раздался вскрик, звяканье цепи и звук падения чьего-то тела. – Братцы, я тоже цепь вырвал! Ну, твари, держитесь!

Во как, дай людям веру, они голыми руками кандалы рвать начнут без всякой магии. Ладно, энтузиазм на максимуме, самое время начать.

- Авось! – шепчу людям, и мой шепот подхватывают все.

Слова не нужны, всё уже обговорено и повторено не раз, продвигаюсь по трюму между ящиков и бочек, подхожу к спальному отсеку. Какие-то лавочки, скамеечки, над ними покачиваются гамаки. Кто-то в них стонет, кто-то храпит, портит воздух. Света практически нет, только какой-то огонёк впереди слегка даёт разглядеть очертания предметов. Видимо, масляная лампа, огонек такой характерный. Ну и начну, пожалуй. Первое тело очень удачно расположено головой ко мне. На левую руку намотан рукав камзола, вернее его остатков, отобранный у Карла. Чтоб жертва не бухтела, прижимаю её голову затылком к груди, ладонь зажимает рот, сам жарю магией в районе сердца. Ага, человек в моих руках дернулся, а потом сразу обмяк. Сердце умерло, за ним и его владелец отдал концы. Показываю руками – вытаскивайте мол. Двое подручных тут же берут тело и аккуратно несут из отсека.

Насчет тишины можно сильно не напрягаться – корабль и так-то всегда дышит, скрипит, постукивает, а на неспокойной воде и подавно. Главное, чтоб непривычных звуков, выбивающихся из обычной аудиодорожки, не втыкалось в уши спящих. Второй готов. Иду назад вместе с носильщиками, подсказываю шёпотом, чтоб через три тела менялись с другими. Не нужно, чтоб одни перегорели от безделья, а вторые обессилели. Самое смешное, что моё лидерство приняли безоговорочно, команды выполняют споро и беспрекословно. Это правильно, когда кто-то взялся руководить, остальным за благо исполнять.

Когда уработал пятнадцать тел, почувствовал, что вот прямо устал. Товарищи заметили, жестами предложили отдохнуть. А и отдохну, посижу на лавке, заодно проконтролирую. Четверо вошедших окружили предпоследний гамак, а потом, пока один двумя руками зажимал жертве рот, в три клина запыряли матроса. Второй, то есть последний в трюме живой моряк от такого сопения даже проснулся. Этого уже кололи вчетвером, небось вывозились в крови как зомби, зато сильно орать не дали. Ну и ладно, в темноте кровь не видна, только на ощупь парни мокрые и липкие, да пахнет от них скотобойней. Ничего, злее будут. Да и тем, кто на палубе страшнее будет драться с таким кровавыми монстрами.

- Эй! Чего встали? Отсек мигом обыскали, нормальное оружие ищем! – Зашипел на обормотов, всё еще контролирующих спуск. - Не все, трое тут остаются, вот вы и ты, кто с клиньями. Остальные бегом исполнять! Я уже пошарил первым по праву командира, даже какие-то тряпки на себя натянул. В исподнем ходить не по статусу, да и меньше риск, что порежут через одежду. Хоть какая-то, а всё защита для кожи.

- Ну ты и убивец! Столько народу один положил.

- Они и до меня лежали. Вернее, висели. Так что я просто усыпил их. Навечно. В следующий раз будут думать, как Угнетателя в рабство брать.

- У тебя правда что ли погоняло Угнетатель?

- Ну да, а что?

- Не боишься, что тот, который граф, разозлится?

- Где тот граф, а где я! Чтоб меня к ответу призвать, ему сперва меня придется отсюда вызволить. И знаешь, я согласный. Пусть бы он прислал баталию и забрал меня под свою руку. А уж там и спросил бы с меня за прозвище.

- Веселый ты человек, когда не убиваешь. Не, ты не сотником был, у тебя по ходу, своя ватага была такая же буйная, только сухопутная.

- Такая же, как кто?

- А как мы.

- Вы да, вы те еще головорезы. Не забоялись вчетвером двоих спящих прикончить. Хотя чего я, будет еще возможность вас в серьёзном деле посмотреть. Как раз сейчас отдохнем чуток, оружие раздадим всем и пойдем.

- Авось не подведем, Угнетатель!

Глава 5 Корабли

Да, это было правильное решение – напасть ночью. Днем нас могли бы заподозрить в чём-то нехорошем, просто увидев сверху, что в клетке никого нет. Если бы заглянули от скуки. И уж точно заволновались бы, когда увидели нас на верхней палубе. Толпа оборванцев, перепачканных в крови с ножами, дубинками, цепями – не то, что хочется видеть рядом с собой. А еще мы напали молча. Это было моё требование – сначала чтоб не раскрыть нападение раньше времени, а потом чтоб еще больше напугать врага. Не принято тут драться и умирать в полной тишине. Вот вообще не принято!

Народ после моего странного требования даже как-то замер, словно я какое непотребство предложил, причём такое, про которое раньше не заикались. Но авторитет уже имелся, так что после пары-тройки повторений моего пожелания как-то уложили в свои головы – нападать и драться молча. Зачем – всё еще непонятно, но раз велено, то пускай. Благодаря этому обманному маневру среднюю палубу мы зачистили буквально с ходу. Я назвал эту площадку средней палубой в своей голове, ибо правильного термина не знаю. Находилась она примерно посередке корабля, и именно на неё выходила лестница из трюма. Вернее, выходили мы, а лестница нас вела.

После трюмной темноты темнота палубы была не такой кромешной, в мутном небе что-то просвечивалось, еще и какие-то светильники с разных сторон давали мало-мальской ясности. На носу и на заднице корабля. То есть потом я узнал, что один фонарь был на баке, второй светил на юте, а мы вылезли на шкафут. Но тогда было не до того, тогда мы ломанулись колоть всё, что движется вокруг и воняет чуть меньше, чем мы сами. На свежем воздухе стало понятно, что отличать своих от врага можно просто по запаху наших несчастных тел, недавно вроде мытых штормом, но всё равно вонючих. Моего указующего жеста было достаточно, чтобы все поскакали на нос корабля, обуянные жаждой убийства и святой мести. Смотреть по сторонам а тем более вверх никому даже в голову не приходило. Не такой большой корабль у нас под ногами, чтобы было где прятаться врагам. Это была, кстати, тоже каравелла, как я определил. Видать, популярный формат морского судна по этим временам.

Вот на носу нас уже начали немного убивать. У матросов нашлись ножи, один где-то нашел лом, у кого-то в руках оказалось непонятное бревно. Но всё одно матросы кончились весьма быстро. Тактика наших действий… кого я обманываю? Никакой тактики не усматривалось – мы просто налетали всей кучей на любого встречного и затыкивали его ножами, не думая о парировании или своей смерти. Я чуть не единственный не выключил голову и кидал то в одного, то в другого свои «заклинания», вернее, зачаровывал воду в телах то на кипение, то на смерзание. Уж очень мне не хотелось, чтоб мы полегли тут.

Маг-водник вылез из каюты, когда мы уже пробежали через шкафут и лезли захватывать кормовую надстройку. Сразу троим сильно поплохело, мы поняли это по крикам и раздавшемуся потом бульканью из глоток несчастных. А поздно, если бы он стоял на мостике, когда мы резались на носу, то есть на баке, то у него были бы шансы склонить чашу весов в свою сторону. А так он после своего удачного фортеля опять заперся в каюте. Ну-ну, это нам повезло с героем-магом. Или слабосилок, или растерялся, а то и просто струсил гражданин. Через несколько минут мы очистили и ют, так что маг оказался в полной осаде.

Патовая ситуация – он не может выйти, мы готовы платить жизнями за его смерть, но предпочли бы обойтись без этого. Что примечательно, желания вести переговоры ни одна из сторон не выразила.

- Братцы, ищите жердь, привязывайте труп к ней посередке.

- Зачем?

- Вы двое, встанете с двух сторон от входа, мертвяк чтоб словно сам стоял перед дверью. Как я дверь открою, толкайте жердь, словно он заходит.

- Хочешь, чтоб этот хрен в жмура магией засадил? А и верно, пока он к следующему удару будет готов… Уже заскочим внутрь к тому разу, а накоротке хоть ты маг, хоть не маг.

Интерлюдия 2:

Четыре каравеллы достаточно ходко шли вверх по Девоне. Попутно-боковой ветер упорно толкал их против течения, позволяя командам не сильно напрягаться с перекладыванием парусов. Почти прямое русло, минимум мелей, а еще все встречные суда шарахались от морских громадин как от зачумленных. Обычно так высоко большие корабли не забираются сюда, нужды нет. Порты в устье Девоны, построенные для таких посудин, перешли под контроль Мерсалии, а пристани выше по течению такое принять не могли – мелковато. И так до самого Луарта, где есть один причал, который обиходят как раз для таких случаев. Ну или не для таких.

О произошедшей морской баталии мудрый король Мерсалии узнал от своих советников, когда им пришли срочные депеши, дублирующие друг друга от военного наместника побережья, начальника порта, еще не имеющего названия, и владетельного синьора, только посаженного на свежеотвоёванные земли. Разными словами все доносили об одном: сводный экспедиционный корпус под управлением графа дер Долинола захватил у Иманта четыре корабля и на них смог достичь устья Девоны, где встал на якорь, дожидаясь дальнейших указаний его Величества.

«Как забавно, - подумал тогда Якоб Третий, - вывернулся Жорж из западни, смог-таки щелкнуть по носу Георга!» а еще король подумал, что из этого события можно раздуть еще одну победу Мерсалии, в этот раз морскую. Так сказать, враг потерпел поражение на суше и на море. Честь мне и слава! Ну и с новым графством хорошо вышло, не надо ломать голову, что с ним делать. А то уже начали ходоки бегать, землю с титулом просить. Законы и уложения то справа-налево читать, то снизу-вверх, лишь бы доказать, что у короля есть право землю хапнуть. Ага, отобрать у Пристов и срочно передать остро нуждающимся в улучшении жилищных условий за их красивые глаза. «Да уж, правду сказал мудрый кто-то… Да я же и сказал!» - напомнил себе Якоб. «Только Долинол приходит и говорит: «Возьми, о мой король!», все прочие приползают и просят, просят, просят» - закончил он тогда свою мысль вслух.

Сейчас король сидел в кресле на возвышенном берегу и наблюдал неспешное приближение кораблей. Чуть не подумал «его кораблей», но вовремя поправился, это военный трофей Долинола. А что он с ним сделает, то ведомо одним богам, если и впрямь где-то сидят и приглядывают за людьми. Якоб, он хоть и не бог, а у него тоже имеются прикидки насчет судьбы каравелл. Скорее всего, они будут выкуплены королевской казной по сходной, не очень рыночной цене. По королевскому приказу на все четыре корабля в устье были посажены настоящие корабельные команды, чтоб геройские вояки, чудом приведшие каравеллы в родную гавань, не посадили их на речные мели. И так подвиг, что сухопутные вдоль берега Иманта дошли до Мерсалии.

- Ваше величество, новые вести о Долиноле, - зашептал за спиной придворный. И сбивать с мыслей о вечном государя неохота, и оставить в неведении нельзя.

- Что еще?

- Отряд возглавляет маркиз дер Буль. Сам же граф дер Долинол не то пал в бою, не то утоп, не то где-то потерялся. После абордажа его в живых никто не видел.

- Жорж, да утонул? Непохоже на него. Хотя… Разузнайте, поищите видаков, кто может подтвердить факт героической смерти моего вассала.

- А если не найдутся… - паузу придворный сделал такую, что в неё можно было протащить слона.

- Нет. Ничего такого делать не надо. Если никто не видел, то так тому и быть.

Корабли приставали по одному, выгружали из своих недр бойцов и уступали место следующему кораблю. Всё это производилось без монаршего присмотра, да и не нуждалось в нём. Торжественное мероприятие по чествованию героев было назначено через два дня, чтоб баталии могли привести себя в порядок, слегка отъесться и не выглядеть как банда оборванцев. Якоб Третий понимал, что никак иначе не может выглядеть войско, вышедшее из боя. А если после этого оно неделю болталось в море – то тем более! Двое суток – нормальный срок, чтоб оборванцы привели себя в порядок на деньги, выделенные на это его Величеством.

Двум набольшим вернувшегося войска было легче – у графа дер Приста и маркиза дер Буля в столице имелись свои дома. Впрочем, дом Витора дер Приста Крушителя был не совсем его, а пропавшего сына. Сына, который смог не просто придумать, а и реализовать тот безумный план, который привел остатки войска в Мерсалию. Вот только Дорд был не с ними. Безумный план безумного сына сработал, как и многие иные идеи, удивлявшие своей дикостью и необычностью. Подсмотренные им в дни блуждания между жизнью и смертью. Во всяком случае Дорд объяснял свои потусторонние знания так, и Витор не имел причин ему не верить.

А теперь что? Положено три года на то, чтобы пропавший владетельный сеньор был объявлен почившим. Конечно, если три дворянина не дадут своего честного слова, что они лично видели и доподлинно знают посему о смерти пропавшего. Но в данном случае никто ничего не видел доподлинно. Да, Дорд пошел на абордаж вместе со всеми, тому куча свидетелей. Да, корабль был захвачен, как и прочие. А вот куда делся командующий войском, того никто не видел. Вот он был, а вот его не стало. Утонул, оглушенный ударом? Или выбился из сил, упав за борт и был унесен в море вместе с обломком мачты или куском обшивки лодки? А там и подобрать могли рыбаки, и сидит сейчас, может статься, граф дер Долинол на безвестном островке вместе с рыбаками, пытается им втолковать, что его надобно в Мерсалию везти к королю. А местные недотумки не знают мерсальера и чешут затылки.

Да как не крути, а если он жив, то уж за три-то года найдет способ вернуться в свой замок! У него большие планы на графство. Так что Витору только и остаётся, что присматривать за хозяйством сына и пояснять самым непонятливым – граф в отъезде, скоро вернется из путешествия. Через год или два. Именно в таком плане были расставлены акценты в его приватной беседе с королем. Якобу Третьему на Приста давить нечем и незачем. По всем законам графство есть наследный удел Дорда, так что даже если он не сможет вернуться за эти три года, официально земли и титул унаследует Витор. А потом передаст его вернувшемуся сыну. Лишь бы он вернулся, лишь бы до того, как ляжет в землю сам Витор. Потому как юному виконту, который только недавно научился говорить, такой кусок в своих ручках не удержать.

Привязывать труп к жердине не пришлось – умельцы нашли ровный шест и просто просунули сквозь рукава подобранного матроса. Кажется, он даже был жив к тому моменту. Кинжал в кулак, бечевой привязали, чтоб не выпадал – вполне воинственно смотрится бедолага. Стоим, все ждут моей отмашки: один под дверью, двое в двух шагах от неё с шестом на плечах, я вроде как вскрываю дверь, а по факту колдую над брусом, превращаю его в труху. Ага, вроде нормально вышло, можно подавать сигнал.

Пихаю мелкого парня, скорчившегося у двери, он со всех сил её дергает наружу. Это да, небось у всех кораблей двери наружу открываются, чтоб волной не вбивало их внутрь. Мертвец с ножом бросается в дверной проём и теперь он уже точно мертв с гарантией – его пробивает насквозь водяным копьём. Моё время выйти на сцену, я рывком ныряю в проём между висящим на шесте телом и косяком, прокатываюсь и… и врезаюсь в мага, если это он. Из положения «вареная креветка» луплю куда-то в лицо, в шею своим сильным желанием, чтоб внутри вот этого тела выкипела вода, да побыстрее! Перекат, воздвигаю своё тело на полусогнутые ноги и снова нырок в сторону – страшно неимоверно! А вдруг маг кто-то другой? Вот тот, вжавшийся в угол, к примеру! На-а-а-а! Магией, а потом кинжалом в горло, и вернуться, законтролировать первого! Фу, прямо в рот кровищей брызнуло, гадость какая! А зато меньше вопросов, от чего померли эти, в каюте. На меня всего в красном посмотри и больше не спрашивай.

- Эй, я выхожу!

- Угнетатель, ты что ли?

- Я!

- Один?

- Боитесь, когда страшно? Один.

И я вышел, вышел и заметил, что не так уж и темно вокруг, знаете, такая серая хмарь, когда не получается определить, откуда свет, но кое-что разглядеть можно. Это что, утро наступает? А мы всё еще живы. Кто мы и сколько нас живых – надо посчитать и разобраться.

- Бродяги, кажись у нас получилось!

- Да-а-а-а-ааа!

- Что с мертвяками делать будем, Угнетатель?

- Обобрать и за борт!

- И наших тоже?

- Не, наших можно не обирать, у них нет ничего. Всех примет море, и наших и чужих. Хабар в общую кучу. Огонь не палить, жрачку не разорять, воду и вино не разливать. Корабль наш, у себя в доме гадить дурно.

- Ого, Угнетатель, ты прямо как благородный говорить начал. Али как сотник.

- Моя светлость граф дер Долинол говорит так, чтоб до всех доходило сказанное. Но для вас я навсегда просто Угнетатель. За работу, братцы.

- Он что, правда граф? Тот самый?

- Да хрен его знает, по ухваткам или атаман разбойничий, или граф природный. Поди их различи.

- Это да, один девок хватает, к другому их приводят.

- Угнетатель, а скажи нам, ты просто светлость или их магичество тоже?

- А что, незаметно было? Думали, в самом деле щепой можно замок вскрыть?

- Ядрёна вошь! А я всё гадал, как он лихо двери вскрывает! Твоё сясьтво, во ты жук!

- Я жук, а вы еще с трупами не разобрались. Вот я кого-то на конюшню сейчас велю! – Шутливым голосом пугаю товарищей по несчастью.

- А что ж, самолично пороть примешься?

- Да вон Тетерев стоит, выжил! Он давно в надсмотрщики записывался. Его и попрошу со всем уважением.

- Вот ты и прокололся, графы никого не просят.

- Графьёв обычно и на плантации не продают. Так что нетушки, братцы. Порка это не про вас.

- А у тебя графство большое?

- Вас приветить земли хватит. Вы ж знаете, я Долинол на меч взял. Эх, побыстрее добраться бы до него.

- Долинол, слыхал я, дыра дырой. Кроме шерсти и нет ничего. Даже вина.

- Умник ты, Карл, у нас теперь все мерсальское пьют. И окороками закусывают. Там теперь не то, что раньше. Под моей рукой всяк куст плодоносит, всяк камень…

- А что камень, доится?

- Один камень серебром делится, другой железом, третий в стену моего замка ложится. Чего им просто так валяться. И людишки все при деле, при своём доходе, значит.

- Сладко сказываешь! Уговорил, граф, едем к тебе на побывку. Вели паруса ставить да румпель закладывай на нужный курс!

- Какой такой румпель? Погодите, братцы! Я корабли штурмом брать обучен, вот эти всякие «брасопь стеньгу, три румба право и мористее держи!» — это не ко мне. Вы лучше пересчитайтесь уже.

Когда пересчитались, стало уже не смешно, от двух десятков нас осталось двенадцать живых и почти здоровых. Еще двое отходили, а прочие давно и исправно относились к объектам неживой природы. Самое радостное, если было с чего радоваться, что оба рыбака оказались живы. Хотя, погодите, как это «с чего радоваться», когда мы опять стали свободными людьми! Ну и что, что кораблем управлять не можем. Потонем в любой момент? Да и пусть, хоть завтра. Зато свободными людьми, а не рабами через год-другой.

С другой стороны, завтра помирать неохота. У нас вроде как изменение статуса, у нас корабль в свойском владении, море более-менее подуспокоилось. Кстати, знаю я это море-окиян! Вернее, повадки его.

- Эй, кто тут у нас в парусах соображает хоть капельку! А не стоит ли нам паруса сейчас спустить? А то ветром навалит на борт, и всё – пойдем ко дну как те топоры.

- Нет уж, угнетатель, тута ты не командавай! Тут мы чуток порулим. Свайка, перекидывай на правый борт грот! Держи к ветру! Эй, Вольх! Стой на румпеле, держи его прямо!

Карл выпрямился и прямо раскомандовался как этот, как капитан. А самое странное, что Вольх не просто его послушался, а ухватился за румпель. Румпель оказался приличных размеров брусом, нависающим над палубой на… на заду корабля. И как мне кажется, он тут заместо штурвала установлен. Свайка тоже из моряков, так что я даже не удивился, что он не стал переспрашивать за грот, а просто перекинул косой парус на самой высокой мачте на другую сторону и привязал его к какому-то штырьку на борту. Вот что я вам скажу, эти имантцы, похоже, через одного соображают в морском деле. У нас в Долиноле или в Присте точно никто в морских делах не шарит, я уверен. Я тому живое пока доказателсьтво.

Утро задалось, как минимум в плане погоды. Солнышко, облака, ветерок – как всего этого не хватало в душном трюме! И еды тоже не хватало – мы пошарили по сусекам, нам есть, чем набить животы! И есть нормальная одежда, а не рванина наша. А потом я объявил аврал и полундру в плане наведения порядка второго уровня – то есть отмыть палубу от натекшей крови. Сам в этом не участвовал – невместно графу полы драить. А потом мы нашли их. Трех живых матросов из числа тех, кого выбрасывали в море. То есть, в океан, но тем от этого легче не стало. Двое сидели, а скорее полулежали в самом нижнем… э-э-э в трюме, где балласт наложен. А один забился в канатном ящике. Эти жалкие существа были доставлены на мостик и брошены к моим ногам.

Первым порывом души было броситься на всех троих и расцеловать. Но я сдержался. Три пары умелых рук – это хорошо, но показывать им, что в них нуждаются не стоит. А вот подвести несчастных, что только честный труд на благо меня может избавить их от смерти – это да. Подчеркиваю – я не пообещал их оставить в живых, а предположил, что такое может случиться. Еще и парни подыграли весьма искренне. Или они не играли, а в самом деле хотели вспороть матросам кишки и бросить их в океанскую водичку? Но обошлось, одни остыли и согласились, что да – если мы все не потонем в том числе благодаря трудам вот этих, то ладно. А вторые были временно счастливы, что их прямо сейчас не убьют. Я планирую и завтра осчастливить еще одним днем жизни. И так до тех пор… А вот не знаю, уж очень я обижен на команду работорговцев.

Глава 6 Обитаемый остров

Если вы думаете, что пятерых условно опытных матросов хватает на парусное вооружение настоящего морского корабля, то должен вам напомнить, что боцман, старпом и капитан этого самого корабля сейчас кормят сельдь атлантическую и прочую треску. А как известно, без грамотного командира или начальника любое дело, исполняемое коллективом, вязнет и сохнет на корню. Потому как всякий исполнитель имеет своё мнение, хотя это и лучше, чем не иметь никакого мнения вовсе. В помощь как-бы морякам из нашей доблестной команды я отрядил еще пятерых, дабы постигали науку управления парусами.

Та еще наука, если честно. У рыбаков на их лодках вроде тоже косые паруса, да только размера и веса совсем иного, как они пояснили. Так что с теорией на «ты», как парус должен стоять и с какой стороны от мачты, они знают. А вот практически его перекинуть с одной стороны на другую – рук не хватает! Промучившись, горе-морячки вовсе убрали марсель, то есть парус с задней мачты и оставили один грот. Или этот не марсель зовется, а как-то по-другому? Точно, Свайка его бизанью обзывал! Так и шли весь день: я указывал направление рукой, ориентируясь по солнышку, Вольх держал руль, Карл сотоварищи прыгали вокруг мачты и тягали туда-сюда реёк на гроте. Это вроде как та же рея, только косо расположенная относительно мачты.

Периодически вся эта развеселая компания бросала свой нелегкий труд и принималась за перекус. Не мог удержаться и подкалывал их от души, мол не захотели ехать пассажирами как господа, прыгайте теперь по палубе как морячки. Кстати, морячки настоящие не вякали, им за радость было, что не убили, да еще и кормят вместе со всеми. Я считаю, казнить - так казнить, а миловать – так миловать. Не выкинул за борт, будь любезен дай пожрать человекам. Особенно таким, которые пашут на твоё благо.

Самое смешное, что хабар делить мы не стали – все понимали, что сейчас не время для этого сладостного момента. И вообще, когда ты в открытом океане без надежной команды, то не до серебра, даже не до золота. Организму ценнее вода, еда, а из целей – попасть на сушу. Хотя и суша не любая подойдет для счастья – сильно хочется туда, где люди. Причем нормальные цивилизованные, а не те, которые то в котел, то в рабство норовят засунуть.

Короче говоря, капризничаем мы, прокладывая курс к спасению, хотим хорошего и для всех. А из средств навигации только компас и лот. Про компас я всё знаю, во всяком случае думал так, пока не увидел то убожество, которое народ назвал компасом. Ну компас хоть какое-то техническое устройство, а вот лот — это вообще вершина науки, веревка с грузилом. Смотрел я смотрел, как его применяют, да так и не понял смысла. Разъяснили товарищи по несчастью, мол если лот начинает доставать до дна, значит, оно поднимается потихоньку. И тогда не зевай, кидай его чаще и чаще – вдруг это самое дно еще сильнее поднимется, а потом как фигакнет по днищу корабля! И всё, пиши – пропало. Сразу течь, приплыли!

- Я не понял. Если мель, значит мелко, значит не потонем! – А они как на идиота смотрят.

- Если мелко, волнами по дну протащит, днище совсем вскроется. Кораблик осядет так, что мачты одни торчать будут. Какое-то время. И мы на них будем сидеть. А потом ко дну пойдем.

- Да не бывает так! Человек в воде не тонет!

- Ага, не тонет. Он просто захлёбывается в волнах, а потом какое-то время болтается мертвый по поверхности. А его кушают. – Продолжали нагонять жути рыбаки.

- Понятно всё, кидайте свой лот, раз такие умные. Тут до дна знаете сколько?

Они не знали, я тоже. Мало того, мы даже не знали, где это тут находится. То есть, где мы есть. А потом я догадался заглянуть в судовой журнал. Нормально всё выходит. Если я ничего не напутал, мы опустились до Африки, ну не могу я её иначе называть! А потом, оседлав какое-то течение, почти вбежали прямиком в гряду больших и малых островов. Вернее, не вбежали, а идем ровнехонько на всякие там Кубы и Багамы. Если нас не сильно унесло в какую-то сторону. И вообще, сказать честно, я в географии слегка не очень силён. Очертания материков помню, сапог Италии представляю себе очень хорошо, Британские острова тоже. С большими реками уже тяжелее – аксиомой для меня звучит, что Волга впадает в Каспийское море, а уж каким маршрутом она крадется по Среднерусской равнине, про то не ведаю. Европейские реки вообще тайна за семью печатями. Про соответствие очертаний земель в моем родном и этом мире сказать доподлинно ничего не могу - здешняя картография та еще затейница. Или тут всё несколько иначе раскинулось, или географы поголовно двоечники, или я ничего не помню. Но результат налицо – сейчас я не могу с уверенностью сказать, точно ли моя родная Мерсалия расположена на территории тамошней Франции, повторяют ли очертания континента ту Евразию? Это если глобально рассуждать. А если задаваться вопросами локально, то куда наш кораблик занесло, тоже могу только предполагать.

Кстати, насчет «занесло» – а ведь куда угодно могло унести! Я только сейчас обратил внимание, что ветер дует практически навстречу. А как это? Это получается, мы не в ту сторону плывём?

- Народ! Кто мне может объяснить, почему ветер дует в одну сторону, а корабль движется в другую?!

- Угнетатель, ты же сам сказал, что нам надо на запад. Ты сказал, мы плывём.

- А что, вам встречный ветер не мешает?

- Ну какой же он встречный, так, встречно-боковой. Самое то для косого паруса.

- А вот если бы он был попутный, что бы вы делали?

- Пузо, что ж еще! – Карл посмотрел на моё недоумевающее лицо и продолжил. – Если ветер слабый, даешь парусу слабину, чтоб пузырь надулся. А при сильном пришлось бы парус поперек ставить и натягивать, чтоб он плоский был. Давно уже по морю на косых парусах ходят, это все знают.

- Я вам не все, я человек глубоко сухопутный.

- Да видим уже. Наплачемся мы с таким предводителем, как есть наплачемся.

- Но ты даешь гарантию, что мы в нужную сторону плывем, Карл?

И он дал, правда оговорился, что это не точно, хотя похоже, а раз я что-то такое умное прочёл в судовом журнале, то видать так и есть. Журналу рыбак верил больше, чем себе. Порадовавшись такому счастью, я повелел на ночь убрать все паруса и оставить нашу посудину дрейфовать по течению. Авось мимо не проплывём. Робкие попытки возражать были пресечены аргументом, что двух суток на парусе никто не выдержит, так что уж лучше у нас днем будет нормальная команда, пусть и условно нормальная. А для этого надо отдыхать ночью.

- Угнетатель, а марсового на ночь ставить?

- И что он в темноте разглядит, а главное, что мы сделаем с тем, что он увидит?

- Ничего.

- Вот и нефиг мучиться без толку – отдыхаем все.

- А у нас вообще какой план? Или снова Авось будем делать?

- На самом деле план есть, только он такой, что тоже похож на авось. Я хочу добраться до какого-нибудь порта, а уже там договориться на возвращение в Мерсалию.

- Под честное слово?

- Каравеллу продадим. Даже если много не дадут, зафрахтовать судно целиком или купить места для проезда на всех денег хватит.

- Так корабль же не наш! – Вокруг Тетерева сгрудились товарищи, им тоже захотелось узнать, какой у нас план.

- Это он раньше был не наш, а сейчас перешёл в нашу собственность по праву сильного.

- Как это в нашу? Не бывает такого, чтоб корабль принадлежал всем. Кто-то один должен им владеть. Максимум двое, если компаньоны.

- Уговорил, Кукиш, считай его моим. Тогда вы все моя баталия. Хотя нет, так тоже не получится.

- Почему?

- Я ж врать не могу себе позволить. Какая вы баталия без временной вассальной присяги? Если только наёмники. Тогда вас нанять требуется.

- Наёмники, баталия… Как мы корабль взяли по праву сильного, так его и у нас могут отобрать. Зачем платить за то, что можно взять даром?

- Да, такое возможно, особенно там, где… Да где угодно могут попытаться отобрать. Значит, надо быть готовыми к нападению. В любой момент в любом месте.

Утром я проснулся от криков за окном. Какой-то тип во дворе кричал что-то непотребное взволнованным голосом. Не сразу сообразил, где я и на сколько ставил будильник, но прямо расстроился – просыпаться до будильника плохая примета, на работу пойду злой. А потом вспомнил, кто я и где, расстроился еще больше! Зато сразу стало понятно, что орал матрос из недорезанных членов старой команды. И непотребным выкрикиваемое слово не является, потому что он орал по-мерсальски: «Земля!». Ну земля и земля, зачем же так надрываться-то? А потом дошло – земля же! То есть берег!

Первый порыв выскочить в чем был я придушил на корню: народ должен освоиться с мыслью, что рядом с ними целый граф, а не просто товарищ по несчастью. Зря что ли я посадил одного из простолюдинов красные и черные нитки дергать из покрывала? Так что вышел на мостик неспешной походкой, надев приличествующий случаю костюм. Вернее одну из трех трофейных курток, подошедших мне по размеру. В этой эпохе жеманничать не принято, вещи, снятые с трупа или вытащенные из чужого сундука носят без всякого смущения. Некоторые их стирают предварительно, простолюдины даже этим не заморачиваются. Я не из простяков, так что велел выполоскать вещички, а потом высушил их магией. Найденные несколько шёлковых рубах я еще с вечера зачаровал на прочность. Не бронежилет, конечно, но от режущего удара лёгким клинком защитить смогут.

И знаете, прилично одетому господину подчиняются охотнее. По лицам видно, что парней перестал мучить диссонанс между моим позиционированием в коллективе и внешним видом. Кажется, они свыклись с мыслью, что я настоящий аристократ. Короче, стою весь из себя такой вельможа в шмотках с чужого плеча и взираю сверху на экипаж, тыкающий пальцами куда-то вперед, словно перед каждым невидимый сенсорный экран, а они что-то себе уже выбрали. Ну да, что-то на горизонте виднеется темное. Если присмотреться и начать себе воображать, то даже зелень проглядывает.

- Угнетатель, ваш-сясьтво, правим к острову?!

- А давай! Со всей осторожностью, с промерами глубин через каждые пять минут.

- Будет сделано! – С готовностью и даже какой-то радостью ответили рыбаки, словно не они вчера мне на пальцах объясняли, зачем нужен лот. Но таков порядок на корабле, моряки часто сами знают не хуже командиров, что и когда делать, но без команды ни-ни. Единоначалие, понимаешь. Блин, эдак можно беду на ровном месте заиметь, назначу-ка я Карла старпомом, раз уж я тут за капитана. И пусть он сам решает, когда и чего нужно.

- Старший помощник капитана! Карл, распоряжайся экипажем, найдите удобное место, организуйте стоянку у острова.

Чуть не оговорился насчет причаливания. И куда, спрашивается, причаливать, когда ни пристани, ни причала, никаких вообще следов обустройства с такого расстояния не увидеть. Может, там вообще никто не живёт. А может так случиться, что к острову и не подплыть, если мелко или подводные камни всюду. Но это не очень страшно, шлюпки у нас есть, можно сплавать на остров на вёслах малой командой. Только не забыть осмотреть их на предмет исправности. На наличие противника осмотрели сразу после захвата корабля, нашли одного умершего от ран морячка. Даже завонять не успел на жаре.

Зачем мне остров? Прежде всего пополнить запасы воды. Ну и есть надежда, что там живут нормальные люди, что к ним регулярно заходят такие же нормальные корабли с нормальными экипажами. Хотя страшно опять попасть в западню, если говорить честно. Второй раз в рабство попасть никто не хочет, я уверен, что мой отряд будет драться до последней капли крови, если нас кто попробует схватить.

Примерно за два-три часа дочапали до острова, вернее подошли к нему на безопасное расстояние, а дальше – стоп машина! Мели начинаются, причем не так, чтоб с постепенно повышающимся дном, а не знаю, как сказать. То глубоко, то мелко. Если бы кто-то догадался фиксировать промеры на бумаге, могла получиться диаграмма волатильности курса нефти в покинутом мной мире. Очень похоже на подводные скалы, если проще сказать.

Начались танцы с бубнами, в которых я не шарю, хотя корабль обходил остров с другой стороны именно по моей команде. Не сказать, что большой, но и не маленький остров радовал своими красотами только первый час. А далее он начал всех раздражать тем сильнее, чем дольше экипаж маневрировал. Советы под руку, мол давай уже лодку спустим, я отметал как несерьёзные. Опять же чего они лезут с подсказками, когда тут целый граф решения принимает.

С другой стороны острова высаживаться тоже было нежелательно, если верить установленному знаку. Знак лежал на боку и всячески топил за то, что рядом с островом вообще делать нечего. И если я что-то понимаю в корабельных обломках, то установили сей знак совсем недавно. Корпус судна еще не размолотило прибоем, мачты не затянуло песком. Короче говоря, кто-то успел ненамного раньше нас пристать к этому не очень гостеприимному берегу.

- Угнетатель, что будем делать?

- Продолжим обход острова. Вдруг найдем удобное место. В случае неудачи бросим якорь.

Под неудачей я имел в виду не вот такой конфуз, а отсутствие гавани. Белый день, умеренный ветер – нас ничто не заставляло рисковать кораблем. Уютная бухточка нашлась еще через час игры с парусом, но войти в неё не получалось – дно повышалось слишком резко. Зато это место подходило для высадки десанта. Якорь был брошен, отряд сформирован, шлюпка приготовлена к спуску. Вот только ручная лебедка не хотела крутиться. Ну хорошо, не лебедка, кабестан. Пришлось его смазывать, только после этого он согласился нам помочь со спуском на воду шлюпки. Я говорил, что каравеллы слишком высокие? Так вот, в средней части, они сильно ниже, чем с носовой, так что спуститься в шлюпку получилось без проблем по веревочной лестнице даже у меня.

И да, спускался я торжественно и без спешки, чтоб не свалиться. Молодой граф изволил возглавить разведывательную миссию на только что открытый им остров, пока приставленный к делу матрос надерганными заранее нитками расшивал его вымпел. А что вы хотите: если я не просто так, а аристократ, то без собственного герба мне путешествовать западло и урон чести. Хорошо, мы пока никого не встретили, а то бы мои голословные утверждения по поводу титула встреченные дворяне могли бы подвергнуть сомнению. А это уже повод для дуэли или полноценных боевых действий. Очень надеюсь, что парнишка сильно не накосячит, расшивая кусок белой ткани по нарисованным мной контурам.

Банда, подчиняющаяся мне, по пути к острову решила, что хрен его знает, что их ждёт впереди, типа тянуть время нежелательно, так что всей толпой пришла к каюте и бухнулась на колени. Оказалось, что они еще ночью посовещались и решили – такой господин на дороге не валяется. Так и заявили: возьми нас, граф, под свою руку, корми, защищай, оберегай, а мы будем служить тебе верой и правдой. Короче говоря, произнесли стандартную клятву, принятую в Иманте и не сильно отличающуюся от нашей мерсальской. Самое забавное – четверо дало клятву трудников и слуг, а остальные десять – воинскую. И да, трое недобитков тоже присягнули мне. Смерть их не то нанимателя, не то господина освободила матросов от прошлой клятвы, да и самим жить хотелось.

Первое, что мы увидели, сойдя на берег, если не считать пальмы и всякую растительность, был дым. Уверен, еще недавно, когда мы проплывали мимо того берега, над которым поднимался жиденький столбик, сносимый ветром, там никакого дыма не наблюдалось.

- А ну стоять! Кто велел бежать?

- Так дым, ваш-ство! Люди там!

- И здесь люди, больше скажу, здесь самый главный человек в вашей жизни. Пойдем спокойно, с оглядкой, заодно вспомним, как вообще по твёрдой земле ходят.

- А и точно! Качает меня! – Крикнул Кукиш, плохо приспособленный служить в свите графа.

- В заросли не углубляться, оружие держать наготове! Ты и ты – идете в передовом дозоре, об опасности сигнализируете криками и сразу бежите к отряду! – Раздаю команды я. На суше чувствую себя более уверенно, хотя тоже еще покачивает. Боковое охранение назначать не стал, нас и так всего шестеро, еще двое охраняют шлюпку, семеро остались на корабле с глупым названием «Черный угорь». Я увидел его впервые, когда шлюпка отвалила от борта, а до того даже не интересно было, как это называется. Надо будет переименовать каравеллу как-то соответственно моему пониманию о кораблях и мореходстве.

Эта здравая мысль была прервана криками, донёсшимися от авангарда. Отряд ощетинился оружием, а потом из кустов выскочил наш дозорный, причём один. «Нашли! Людей нашли!» - закричал он, размахивая руками как та мельница. Тьфу ты, тоже мне находка! Если бы они нашли озеро или еще сто полезное. А люди – какая от них польза?

- Живые хоть?

- Живые, ваш-сясьтво! Четверо, вон там, на берегу! Они костер запалили, чтоб мы мимо не прошли. – Завопил второй матрос, выскочивший из кустов вслед за первым.

Понятно, значит это жертвы того кораблекрушения, обломки которого мы видели у берега. Впрочем, а вдруг они умеют управляться с парусами? Вдруг это нормальные моряки?

- Эй, вы, не расслабляться! Быть готовыми к нападению! Без моей команды из построения не выходить, ртов не раскрывать! Посмотрим, что тут за люди.

Глава 7 Как бы исповедь

Кто как хочет, а под моим командованием даже в кусты отойти можно только при обеспечении прикрытия и после проведения разведки. А уж тем более залетных кадров выявлять на моем острове. О! А почему бы мне и в самом деле не установить над данным островком свою власть? Глупо сформулировал – я могу установить власть НА острове, а если над ним – то это про протекторат. Мне оно надо? С одной стороны, вроде прибыток статусу и увеличение влияния в мире. С другой – захватят вороги, и пойдет слушок, мог дер Долинол свои земли не смог защитить. Да, надо думать.

Меж тем на почти моём острове обнаружилась условно разумная жизнь. Условно, потому как по-настоящему умные люди не потащатся через океан за каким-то чёртом на утлом кораблике размером с крестьянскую избу. Ладно, про избу я загнул, каравелла по размеру как хороший такой терем на три-четыре поверха. И всё равно слишком стремное судно для трансатлантических переходов. Как местные вообще осмеливаются на таком ужасе мир осваивать?! Вот эти вот четверо явно голодающих и изнывающих от прочих неудобств людей – они зачем тут?

Четверо встали, покачиваясь, видимо на организацию сигнального костра ушли все силы. Но один стоит чуть более прямо – или не участвовал в розжиге, или дворянский гонор не позволяет стоять сильно скрючившись. Роста среднего, возраст чуть более тридцати – матерый дядька, хоть и не богатырских статей, стоит и молчит. Угу, понимаю его, мы бодры и нас больше, у нас корабль, по понятиям именно он должен первым представляться. Но мой титул и дворянство на челе не высечены, свиты при мне нет, баннер не вьётся над головой, вот и боится незнакомец конфуза – вдруг я какой-нибудь купец, а он передо мной первым начнет рекомендоваться. Ладно, помогу болезному, решаю я и делаю приглашающий жест ладонью, мол жду вас, начинайте.

- Сударь… - эк ему тяжко. Но хоть язык знакомый.

- Да, сударь, - подталкиваю незнакомца к дальнейшему диалогу.

- Честь имею представиться, Пеле, барон ван Шелл из Северной Марки, - и смотрит с ожиданием, не сморозил ли он неудобняк. Даже не поклонился, гад такой. А мерсальер у него не очень чистый, слышится акцент.

- Очень приятно, барон, встретить благородного человека в эдакой дыре. Граф дер Долинол виконт дер Прист Крушитель из Мерсалии, готов оказать вам посильную помощь в столь неудобной для вас ситуации. – А вот теперь приличествующий моменту поклон от барона и мой ответный кивок. – Впрочем, вы уже сами догадались, что я мерсалец.

- О да, ваши люди вопили так громко, что теперь весь остров уведомлен о вашем происхождении.

А здесь он попал пальцем в небо, мерсалец я один, остальная команда вся из Иманта, но пока говорить об этом не стану. Сам не спрашивал, кто уроженец какой местности, не до того было ранее. Да и я мерсальский пацан только по рождению этого тела. Ментально я русский, наверное. Не тот русич которые здесь водятся, если есть такая страна, а иномирный русский.

Пока мы обменивались любезностями, я легко и изящно, мой визави из последних сил, демонстрируя стойкость и силу духа, мои парни развели нормальный костер и организовали что-то навроде пикника. Вы бы видели, как найденыши не смотрели на еду, пока её раскладывали. Особенно барон. Да уж, сильны бродяги! Пикник у нас состоял из кулеша с сыром и солониной для матросни и жареной над углями курочки для меня. Ну и для барона, как моего гостя. Пока она готовилась, мы попивали разбавленное вино. Не мерсальское, а какую-то дешёвку, разбавленную водой. Нормального я на корабле не нашел. Терпкое, кислое вино было той еще гадостью, так что от воды его вкус ничего не потерял. Для моряков вода с вином обычное дело, тут какая-никакая профилактика кишечных заболеваний, и от цинги спасение – в вине есть витамины.

Кто бы мне сказал, что сейчас в качестве консервов длительного хранения на корабли берут кур и овец – не поверил бы. Но если подумать головой – то вполне логичный ход. Зерно, крупы всякие - так и так на корабле всё это в наличии, а клетки с курами не так уж много места занимают, так эти птицы еще и несутся в пути! Вони, конечно, это добавляет, но, к нашему счастью, живность содержалась не в трюме, а на палубе. Видать, её прошлым хозяевам корабля было жальче, чем рабов.

Очень верной была мысль взять на берег курёнка. Вполне по-графски я в этот раз откушал, заодно на барона впечатление произвёл своими манерами и закидонами. Северная Марка, насколько я помню, находится где-то в районе Германии моего мира. Точнее не скажу. И представляет из себя достаточно небольшое королевство. Впрочем, Мерсалия тоже невелика по меркам одного попаданца. Что вы хотите, Средние века, раздробленность, всякие Арагорны, Окситании, Бургундии на месте страны лягушатников. У швабов в их землях еще больше герцогств, королевств и прочих маркизатов. Включая курфюршества, чтоб язык не сломался от такого слова. Это творилось в истории моего мира, в этом мире всё примерно также, только названия другие. И да, в отличие от моего, в этом нет республик и вольных городов. Магия рулит, без неё простолюдинам не помогут никакие деньги удержать землю от желания аристократов защитить и приумножить.

Под разбодяженное винишко и закуску барон поведал, как дошел он до жизни такой. Как налетели на мель ночью, не разглядев в шторм этот остров, как части команды повезло быть выкинутыми на берег. Как голодные они смотрели на разбитый свой корабль в полосе прибоя. Как двое пытались до него доплыть вплавь и утонули на глазах у остальных. Чего у жертв кораблекрушения было в достатке, так это воды. Водой остров их снабжал исправно. А из еды почти голяк, выражаясь по-простому. Пробавлялись собирательством, даже крабов в пищу не догадались пустить.

Увиденное мной дерево какао их тоже не возбудило. Никто тут пока не в курсе, как это можно употреблять в пищу. Это упущение я прямо тут же бросился исправлять. Котелок был освобожден от остатков пищи и вымыт, в него помещены вышелушенные из плода очищенные от мякоти зрелые зерна, а потом я самолично их поджарил на огне. И сам же начал жевать, дозволяя остальным попробовать это лакомство. Без сахара и молока, зато свежайший продукт, полный целебного какао-масла понравился не только мне. Кто-то даже ляпнул, что эти орехи вкуснее желудей. Я чуть не подавился от возмущения – как такое можно сравнивать! Вот вы пробовали жареные желуди? Да их есть невозможно, такая горечь! Только с голодухи и можно жрать. А тут какао, зёрна богов. Я не я буду, если мы уплывем, не обобрав все зрелые початки, или как они зовутся. Блин, и почему еще никто не догадался везти какао в Мерсалию? И кофе тоже, кстати. По кофе я скучаю почти так же сильно, как по туалетной бумаге. Ту вроде приловчился заменять тканью, а вот кофе заменить нечем. Пробовал в своём замке варить желудевый кофе, ячменный – всё не то, фигня полная.

Когда наш голод был утолён, а голод ван Шелла и его спутников перестал диктовать им свою волю, разговор продолжился. Небось нелегко вести светскую беседу у костра, когда не ел несколько дней. Барон мне понравился своей выдержкой, чувствуется старая кровь и закалка десятка поколений аристократии. Я не такой, я умнее.

- Граф, вы уже пробовали эти ваши какао-бобы? Я видел, с какой уверенностью вы выбирали зрелый плод и потрошили его.

- Да уж, попутешествовать довелось. Я хоть и молод, но видел разные земли.

- Это точно, для графа вы очень молоды. Наверняка у вас могущественный покровитель, раз вы, оставаясь виконтом дер Пристом, получили титул графа. О роде графов дер Прист слышать доводилось, а про дер Долинолов ничего не слышал. – Ишь ты, как меня элегантно обозвал барон, и не подкопаешься, не обвинишь в неверии и намеренном оскорблении.

- Барон, я и сам понимаю, что стать графом в двадцать лет большая удача. – Ага, этот Пеле явно не предполагал, что моему телу всего двадцать, судя по его лицу. – Но дело в том, что титул мне никто не давал. Король Мерсалии Якоб Третий его признал, а это не одно и то же.

- Позвольте, ваша история еще интереснее, чем я думал. Не поведаете мне её?

- Запросто! Я взял на меч графство в соседнем нам Иманте, а потом пришел с ним к своему королю и Наставнику. Так что ему ничего иного не оставалось, как признать меня законным хозяином графства и соответственно графом дер Долинол. Наверняка вы слышали, что между Мерсалией и Имантом недавно приключилась война?

- Да, про эту войну я знаю. Так что, король Мерсалии ваш Наставник? – Завидуешь, гад? Сиди теперь и мотай на ус.

- Бывший Наставник, насколько в этом вопросе можно быть бывшим. Несколько лет назад он опоясал меня и подарил золотые рыцарские шпоры.

- Так вы уже рыцарь? Преклоняю голову перед беспримерным мужеством, непременно явленым миру и позволившим посвятить вас в рыцари в столь юном возрасте.

Голос барона сочился мёдом, но почему-то сквозь волны благорасположения проглядывали шипы. Сучёныш не верит и строит разговор так, что я прямо обязан пояснить за титул. На самом деле не обязан, но макну тебя, аристократ хренов в пахучее.

- Мне не дано судить, насколько мой поступок можно назвать подвигом. Но было дело, вдесятером захватили враждебный замок.

- Баронский?

- Графский. Сам замок мне не понравился, так что, когда отец со своей баталией пришел туда, мы его снесли. С тех пор наш род получил приставку Крушитель к своему титулу. Когда началась война, пришлось соответствовать титулу, так что мы уничтожили еще три или четыре замка.

- Зачем? – Недоумение и сомнение в голосе барона можно было нарезать пластами и вялить как балыки.

- Понятное дело, зачем! Чтоб ослабить врага. Между прочим, у нас война шла с Имантом.

- То есть вы шли вместе с войском короля и сносили все замки на захваченной территории?

- Нет конечно, в том не было бы чести! Когда король Иманта Георг отказался признавать моё право на графство, я со своим войском тоже напал на него, но с другого направления. С его стороны было так любезно дать столь шикарный повод для войны! Вообще могу говорить о Георге только в превосходной манере: настоящий аристократ, куртуазный дворянин и ценитель вин. Сколько мы с ним выпили на переговорах – приятно вспомнить!

- Вы вели переговоры с королем соседней страны? В каком статусе?

- Я ж говорю, он истинный аристократ, а не индюк напыщенный! У нас с ним случилась первая война, еще когда Якоб Третий не подключился, так он перед решающей битвой не побрезговал сойтись со мной за столом переговоров.

В моем пересказе не было места подковерным интригам и ударам в спину – только веселое смертоубийство, заповеданное предками, куртуазность и удары грудь в грудь. Не стану я рассказывать, как втравливал меня в это дерьмо Якоб, как я лез туда, понимая, что иначе не видать мне графства как своих ушей без зеркала. А то и вообще не видать. Отрезали бы, да еще вместе с головой. Свита, кто не собирал какао в данный момент, тоже слушала про мои подвиги, затаив дыхание. Им было слегка в новинку присутствовать на светском мероприятии, да еще про господина столько нового узнавали – прямо вечер открытий. О, уже вечер!

- Блестящий рассказ о блестящих приключениях. А с кем вы еще успели повоевать за свою не очень продолжительную, но такую насыщенную жизнь, уважаемый граф?

- С кем? С предыдущим графом Долинола, понятное дело. Со своим королем, но там всего одна короткая компания имела место…

- Со своим королем? С Наставником?

- Так точно! Вышло небольшое недоразумение, он заподозрил нас Пристов в мятеже и захотел покарать. Пришлось объяснять, что я лично и наш род вообще бесконечно лояльны короне.

- Вы же сказали, что воевали со своим королем.

- Ну да, а как бы я по-другому доказал свою правоту? Кто бы поверил сдавшемуся или проигравшему!

Слегка ошарашенный барон внимал рассказам этого странного и слегка сомнительного графа о себе любимом. Понятное дело, что услышанное надо делить на три, и это как минимум! Но вообще при всей невероятности рассказа самым невероятным было то, что уж больно он был логичен. Нестыковки не находились, а завиральные изгибы сюжета подпирали друг друга как опоры мост над горной речкой. И всё складывалось в ужасающую в своей убедительности картину. Самое дикое – рассказанное не противоречило законам аристократической чести, права и обычаев войны совершенно!

Если на минуту допустить, что дер Долинол не соврал хотя бы в чем-то одном, то всему остальному тоже надо было верить. Как вариант – назвать его лжецом и тут же погибнуть в безнадёжной схватке. Магических сил хватило бы всего на один удар, а физических практически не было. Опять же, как будет смотреться его поступок со стороны? На их сигнал о помощи судьба прислала спасителя, а барон убил его? И еще не факт, что свита этого комического графа не бросится мстить за него. То есть, если он подлинный граф и примет вызов на дуэль, то графская баталия не вступится. А если поддельный – то барона со спутниками подручные лжеграфа непременно убьют. Постойте, если граф настоящий, то нет никакого повода на него нападать.

Какая гнусная ловушка подстроена судьбой несчастному барону ван Шелл! И как скучно живет он сам в сравнении с этим молодым дворянином. А что это аристократ, никаких сомнений не было. Манеры и привычка повелевать, а не просто командовать просто бросались в глаза. Граф? Да пусть будет граф, раз Провидению угодно, чтобы его спас человек, назвавшийся графом и виконтом.

- Барон, сейчас стемнеет окончательно, в этих широтах темнеет очень быстро. Так что давайте перебираться на мой корабль, если у вас нет желания оставаться на этом острове.

- О, поверьте, я по горло сыт его гостеприимством! Вы хотите уходить далее прямо в ночь?

- Нет, мы просто отойдем подальше и заночуем, прикрывшись островом от ветра. Вас он не обласкал, а мне уже дал и какао-бобы, и приятного собеседника. Завтра пополним запасы воды и пошерстим его на предмет еще чего-нибудь полезного, а уже тогда в путь.

- Позволю себе спросить о конечной точке вашего маршрута.

- А вот с этим сложно. Мой корабль еще недавно был не совсем моим. В результате спора о месте и роли аристократии в обществе каравелла перешла в мою собственность, а прошлый экипаж в разряд покойников. Частично, само собой. Так что планы мои и цели несколько изменились, а команда не отличается ни многочисленностью, ни большим опытом морских путешествий. Увы, в результате спора она тоже уменьшилась. Кстати, насколько ваши спутники сильны в управлении кораблем?

- Вот как! Насчет спутников скажу, что они кроме моря вообще ничего не знают. А по поводу вашей истории скажу, что она очень хорошо ложится в ваш рассказ о себе. Мне кажется, что здоровый дух приключений и авантюризма впитан вами с молоком матери и уроками отца.

- Ну да, так и есть. Давайте грузиться в шлюпку уже, а на корабле вместе подумаем, в какую сторону плыть и зачем. Тем более, что мы даже не знаем где мы есть. Во всяком случае я очень смутно себе представляю наше местоположение. А вы?

- В большей или меньшей степени, сотня миль туда, сотня сюда… Нас изрядно помотало в том шторме.

- Кажется, я даже догадываюсь, в каком. Нам тогда тоже досталось. Выстирало как руками опытной прачки.

- Забавное и точное сравнение, граф. Значит речь идет о том самом шторме. Как называется ваша посудина?

- Не посудина, а вполне надежный корабль, двухмачтовая каравелла. И раньше она звалась «Черный угорь». Но теперь думаю сменить ей название, правда пока не придумал подходящее. Как корабль назовешь, так он и будет плавать, есть такая примета.

- Да, я тоже слышал это поверье. Оттого у нас столько Громовержцев, Гневов и Вольных Ветров.

- Ваше сиятельство, разреши слово молвить! – Раздалось с банки, на которой сидели гребцы.

- Говори!

- Так назовите свой корабль Угнетателем. Чего проще!

- Ха! А ведь это идея! Как вернемся на корабль… Отставить! Завтра займешься заменой названия. Старую доску снять, название отскоблить, поверхность подготовить! Название я сам вырежу.

- Уместно ли это вам, граф? – Влез под руку ван Шелл.

- Мне уместно всё, чего я пожелаю или изволю. Кто указ мне на моём корабле?!

- Истинно так! – Кажись, барончик осознал, что перед ним настоящий граф. Во всяком случае морду он состроил правильную. Чуть ли не впервые за всё время общения.

По прибытию на борт каравеллы, я дал указание сниматься с якоря, определиться с ветром и встать подальше в тени острова. Быть готовыми завтра к пополнению запасов воды и всего, чем остров сможет с нами поделиться. Понятное дело, брёвен и досок там не найти, но хотя бы дровишек пополнить не мешает. А может и фруктов съедобных и спелых наберем для разнообразия рациона.

Команды раздал, удалился в каюту, предоставив барону право самостоятельно располагаться, где он пожелает. В пределах палубы, естественно. Делить каюту с кем бы то ни было я не собирался. Вот удача! На грот-мачте уже висит мой штандарт, да не просто висит, а вполне грамотно шевелится на слабом вечернем ветерке, привлекая внимание. Вот теперь совсем другое дело! Уходя в каюту, я заметил, как внимательно ван Шелл рассматривает мой вымпел. Посмотри-посмотри, за просмотр денег не берут. Времена пока дикие, простые. Голову срубят, а денег не возьмут.

-----------------------------------------------

Сердечки и сердца. За сердца и умы своих читателей я бьюсь своими текстами, а сердечки принято выпрашивать. Граф дер Долинол на такое бы не пошел, гордость не позволит. А я? А я могу намекнуть, что обилие выставленных сердечек и наличие комментариев приподнимает понравившися роман над чередой серых будней и унылым контентом, который вы не стали читать. Так что сами решайте, но мне было бы приятно...