Угасший ангел. История Лютия Редвуда. Книга 2

Глава 1

«Я — Ларс Хаарт. И я самый счастливый человек в мире.

Как же это произошло? Что же сделало меня таким счастливым? А если быть точнее — кто?

Она посадила семечко любовного дерева в моём сердце. Она…»

Молодой человек с каштановыми прямыми волосами отложил бумагу с пером и посмотрел на себя в зеркало.

На его голове красовалась золотая диадема, которую украшал большой изумруд посередине. Он подчеркивала необычный цвет его глаз — золотистые по краям, плавно перетекающие в нефритовый. Лишь только чёрный зрачок был некстати к такому природному подарку.

Также на нём был роскошный зелёный камзол, на котором были изображены корни и кроны деревьев – тоже золотистые. Лицо худое и хорошо выбритое, из-за чего и без того щуплый мужчина выглядел ещё более тощим.

Смотрел на себя он не более нескольких секунд: просто убедиться, не было ли на лице или на одежде чего-то, что могло смутить его спутницу. Затем он встал со стула и подошёл к окну, чтобы посмотреть на далёкую луну.

«А ведь мы совсем недавно вместе смотрели на неё», — подумал он и стал расхаживать по комнате, вспоминая минувший день.

Девушка, которая заняла собой половину его мыслей, теперь относится к нему совсем иначе. По-особенному. С тех пор, как она прибыла в Миттенсви́т, Ларс стал мечтать о ней. И сегодня произошло нечто сказочное и прекрасное.

Но его, первый раз влюбившегося, волновала не только эта девушка. Его беспокоило то, что Порядок каким-то образом узнал о том, что в замке промышляют чёрной магией.

Среди придворных есть лицемер, человек из Порядка, который следит за всем, что происходит. Обычный человек бы не заметил следы, который Ларс Хаарт оставил после себя. А вот маги Порядка, обученные магическому ремеслу с самого детства — чаще всего — при тщательном осмотре имели возможность обнаружить его оплошность.

Ларс Хаа́рт — один из тех немногих магов, который создал свою собственную технику. Нет, в создании собственной техники ничего плохого нет, если всё правильно задокументировать и согласоваться с Порядком. Но некоторые вещи Порядок запретил делать. Например, изучать странное дерево с алой листвой в тронном зале. Но Ларс — маг, специализирующийся на древесной технике, поэтому соблазн узнать историю происхождения этого удивительного и необъяснимого явления — посреди зала выросло дерево с такой необычной листвой — брал верх над опасностью, которую он навлекал на себя.

Также именно он развивает древесную технику, чтобы впоследствии обучать других людей пользоваться ею.

Ларс считает, что древесная техника имеет гораздо больший потенциал, чем кажется людям. С её помощью можно и атаковать, и защищаться, и строить укрепления, а самое главное — в мирное время эта техника тоже будет востребована и полезна. Самые искусные люди мира, освоив эту технику, смогут создавать невообразимые здания, воссоздавать всё то прекрасное, что они хотели бы сделать. Проблема невозможности реализации идей из-за ручной работы будет решена.

Но теперь в его голове помимо мысли сделать этот мир лучше очень глубоко засел образ Кайтлин.

Ларс по окончании своего обучения магии не был таким худым, но как только он увлёкся древесной техникой, совсем перестал есть и вообще контактировать со многими людьми в замке. Ему постоянно не хватало времени. Казалось, что он только сел читать книгу, попробовал пару раз по-другому преобразовать энергию, пустить её по другим энергетическим каналам, и провел ещё немного подобных экспериментов, а уже пора зажигать свечу или же сидеть в полной темноте. Также очень часто он засыпал на какой-нибудь книге или же на столе. Не раз его будили непонятные щекотливые движения на его бровях или же в волосах — это ползали паучки. Видимо они думали, что Ларс умер, поэтому можно спокойно изучать его тело.

И тут приехала Кайтлин — дочка одного из советников короля другого королевства. Её приезд связан был с тем, что два короля решили подружиться, объединить два королевства путём передачи друг другу важных лиц. Король, владеющий Солнечным Материком, отец Ларса, передал своего старшего сына королю, который имеет власть над другим материком, хоть и гораздо меньшим. Там сын Солнечного Короля должен будет жениться на дочке Железного Короля — его материк богат полезными ископаемыми.

Но и одни из самых влиятельных людей Железного Королевства отправили своих детей в Солнечное. Было несколько парней, пару не очень привлекательных, по мнению Ларса, девушек. И Кайтлин, которая сразила его наповал при первой же встрече.

Ларс – третий и самый младший сын Солнечного Короля, поэтому он мог посещать королевскую трапезу.

Король не очень-то и гордится своим сыном, который избрал путь книжного червя, став щупленьким и похожим больше на девушку, нежели на мужчину. Да и сам Ларс в сознательном возрасте сказал отцу, что не желает связывать себя каким-либо образом с политикой и королевскими интрижками. Поэтому всё внимание и все надежды отца были направлены на его старших братьев. А сам Ларс мечтал лишь только сделать этот мир лучше засчёт своих открытий.

В тот вечер он решил посетить ужин. И вдруг среди знакомых лиц заметил новые, ранее не виденные. Он поприветствовал новеньких парней, задал пару вопросов, а затем заметил девушку с угольными глазами и серыми волосами, которые завивались на концах. Она скромно сидела одна, немного поодаль от других.

Ларс решил, что некрасиво было пообщаться со всеми новоприбывшими кроме неё, поэтому смущённо подошел к ней и невнятно спросил, можно ли составить ей компанию. Она не менее смущённо согласилась, и у них завязалась небольшая и короткая беседа. Ларс узнал, что она дочка советника короля, много училась, знает немало наук, но ей не дали реализовать себя: отправили в Солнечное Королевство, чтобы она укрепила союз Солнечного и Железного королевств, вышла за кого-нибудь замуж.

Этот союз назвали Железным Солнцем.

Также Ларс узнал, что она девушка мечтательная, как и он, поэтому ей не нравилась мысль, что скоро, возможно, ей придется выйти замуж не по своему желанию, а по приказу, которому она не сможет противиться. Хоть ей и хотелось завести семью лишь только с человеком, который любит её и которого любит она.

Ларс тоже поведал немного о себе, правда рассказывать было особо нечего. Но тем не менее она сказала, что тоже хотела бы, чтобы отец перестал видеть её как потенциальную возможность закрепить союз с другой влиятельной семьёй. Она хотела бы также сидеть целыми днями и что-то создавать, изучать. Быть по-настоящему полезной людям, а не только отцу.

Ларс пошутил, что его башня исследований всегда открыта для неё, но пожалел об этом: она грустно отвела взгляд и начала смотреть сквозь стол, погрузившись в свои грустные серые думы. Затем они посидели несколько минут в молчании и неловко попрощались друг с другом.

Тем не менее после этого дня Ларс стал регулярно посещать ужин; она всегда сидела одна, и он составлял ей компанию. Они начали незаметно друг для друга сближаться: Ларс как-то всё чаще делал передышки во время своих исследований и экспериментов, вспоминая их славные вечерние разговоры; она же стала себя вести смелее, былая робость пропала, и теперь она тоже незаметно для себя начала ожидать его, надеясь, что он не уснул за книгой или ещё по какой-либо причине не явился на ужин.

Прошло достаточно много времени…

И вот сегодня после ужина Кайтлин вдруг неожиданно предложила Ларсу вместо его исследований вместе прогуляться по Королевскому Балкону — очень длинному балкону с каменными перилами с видом как на закат, так и на рассвет — настолько он был протяжным. Её аргументом было то, что он совсем не выходит на свежий воздух и, скорее всего, давным-давно не разминал свои бедные ноги, прогуливаясь где-нибудь.

Ларс согласился, и они прогулялись, мило общаясь. Он знал много звёзд, некоторые были видны на ночном небе, и он рассказывал о них всё, что знал. Иные он сравнивал с ней, заставляя её смущаться.

Потом они глядели на луну, и Ларс сказал, что когда-нибудь люди смогут побывать на её поверхности — если они смогут развить древесную технику и создать мост до самого чёрного неба.

Пока он рассказывал, Кайтлин, державшая сначала небольшое расстояние, понемногу пододвигалась к рассказчику, пока они не начали стоять вплотную. Тогда они взглянули друг другу в глаза.

Ларс замолчал, и теперь они общались лишь взглядом. И за то короткое мгновение, что они глядели друг на друга, глаза успели сказать намного больше, чем смог бы язык.

Затем Кайтлин попрощалась и быстро ушла, сказав, что они встретятся завтра. Ей было не по себе, что теперь она становится зависима от этого милого, мечтательного и умного молодого человека.

А Ларс медленным шагом отправился в свои покои, которые находились в одной из высоких башен. И по пути он вспоминал каждый момент сегодняшнего вечера, пока вдруг одна мысль не поразила его головной механизм: почему бы не записать всё, что он чувствует?

После этой мысли он, возбуждённый предстоящим делом, ускорил свой шаг чуть ли не до бега. Затем вломился в свою комнату и написал те самые три строчки.

Глава 2

Ларс уже сделал несколько десятков кругов по своей огромной комнате-лаборатории-столовой-спальне. В общем, по миниатюрному миру, который существует лишь только для него.

Он помнил всё, но его радость и волнение не давали ему спокойно сесть за стол и начать писать: ему хотелось пробежаться по длинным коридорам замка, но он не мог позволить себе этого сделать. Не хватало ещё, чтобы его стали считать каким-то сумасшедшим. Уснуть он также не мог, поэтому решил успокоиться, отвлекаясь на свои обычные занятия: чтение книг, создание новых техник, провождение различных экспериментов.

Прошло несколько часов. Ларс Хаарт с красными, измученными долгим ночным бодрствованием глазами, отправился в кровать. Теперь он мог спокойно уснуть: сил на волнение совсем не осталось.

Но вместо какого-нибудь хорошего, милого сна ему приснился кошмар.

Он был пойман Порядком, и теперь всё, чего он мечтал добиться — развить древесную технику до совершенства и провести с Кайтлин ещё больше времени — стало для него недосягаемо, потому что в кошмаре его убили.

Проснувшись, он принял решение, что найдёт шпиона Порядка и избавится от него раньше, чем тот узнает о владельце тех следов, которые Ларс оставил отнюдь не далеко от алого дерева. И займется этим незамедлительно.

Следы Ларса Порядок нашёл, но вот узнать истинную причину их появления не смог. По крайней мере этот самый человек. Ведь стоило ему узнать, что это энергетический след, оставленный после неудачных экспериментов над деревом, то всем сразу стало бы ясно, что это дело рук Ларса.

Позволить себя разоблачить означало бы погубить не только себя, но и отца, старших братьев, а, возможно, и всё королевство. Ведь сейчас Порядок имеет власть над всем миром, так как под его защитой собрались все королевства. В каждом городе есть школа, в которой обучают будущих защитников людей — и это всё под руководством Порядка. Поэтому им ничего не стоит избавить мир от семьи чёрных магов — хоть на деле в семье лишь один будет заслуживать наказания.

Ларс случайно узнал о том, что в замке есть шпион из Порядка. Когда он возвращался медленным шагом в свои покои после ночной прогулки, вдруг услышал два приглушенных голоса, которые не ожидали, что кто-то их подслушает в такое-то время. И из их разговора он понял, что идёт слух о том, что в Миттенсвит появился чёрный маг. Конечно, речь шла о нём, но в тот момент он не особо придал значение этому разговору: его поток мыслей лился в прошлое яркими красками, как будто чёрно-белые воспоминания окрашивались в нечто необычное, новое, эффектное.

И волосы Кайтлин стали выглядеть ещё мягче, и её тёмно-карие глаза, в которых отражался свет факелов, стали отражать не только всё окружающее их в тот момент, но и то, что происходило внутри человека — глаза отражали её душу. И белоснежное платье, которое подчёркивало её стройную и грациозную фигуру, теперь в голове Ларса как будто заново вышивалось — он вспоминал каждую мелочь, каждую ниточку её наряда, ведь именно в нём они первый раз провели своё время не за столом перед десятками блюд, где было много людей, где были мешающие какой-либо романтике разговоры. А на балконе, совсем одни, где они могли спокойно без каких-либо стеснений поговорить, ведь больше не надо было оглядываться, боясь, что кто-то смотрит на них или что ещё хуже — подслушивает.

И это лишь часть того, что происходило у него в голове. Конечно, ему было не до какого-то там человека из Порядка.

Но страх настиг его позже, когда он успокоился.

И теперь у него в голове созрел план: почему бы намеренно не оставить следы в том месте, за которым он сможет незаметно наблюдать? Он сразу раскроет личность шпиона, ведь тот обязательно как-нибудь отреагирует, поведёт себя не так, как остальные.

Также у Ларса было преимущество: он знал каждого мага в замке, поэтому, если кто-то из них обратит внимание на следы, Ларс не перепутает его с настоящей своей целью.

Ларс проснулся достаточно поздно, ужин уже закончился, и большинство людей отправились или куда-нибудь развлекаться, или же в свои спальни, возможно, тоже развлечься, поэтому он сразу приступил к делу.

Из окна башни в его покоях было видно небольшую часть коридора — именно там он оставил наживку для жертвы, попробовав создать технику, которую не мог; это вызывало сильное энергоотделение, когда небольшие ярко-голубенькие капельки — в случае Ларса — образовывались на ладонях. Очень легко сравнить этот процесс с потом, но пот появляется по всему телу, в отличие от энергетического. Все цвета фиксируются Порядком, и если вдруг обнаруживался абсолютно новый, то хозяина этих следов искали, ведь только преступник, промышляющий магией без ведома Порядка, мог их оставить.

По такому же принципу отслеживаются чёрные маги, которые изучают уже раннее созданные запрещённые техники — сразу будет видно характерный цвет, по которому можно узнать, что же человек пытался сделать.

Ни одну технику нельзя создать или попробовать сделать с первого раза. А эти энергетические капли нельзя никак стереть — но они со временем все равно исчезают.

Ларс проводил опыты над деревом в тронном зале и, видимо, именно там оставил несколько капель.

Теперь же он намеренно оставил их в коридоре.

Глава 3

Оставив следы, Ларс сразу же побежал в свои покои, чтобы настроить оптический прибор.

Потратив не более получаса на настраивание прибора и подготовки места для удобного наблюдения, которое менее бы утомляло его, он начал следить.

Так как башня прикреплялась сбоку к основанию замка, появлялась возможность просматривать его “внутренности”. А помогал Ларсу оптический прибор, который, между прочим, создан не для того, чтобы следить за людьми; его хозяин любил наблюдать за звёздами и планетами.

Так как наблюдать Ларс начал ночью — а он обязан был начать наблюдение сразу же после того, как оставил следы — то, к сожалению, он не смог избежать неловкого момента.

Шла парочка, которая, судя по всему, успела изрядно потанцевать, повеселиться, но перед этим, конечно же, напиться. И волею судьбы они не дотерпели до своих покоев и начали перед окном того самого злополучного коридора потихоньку ласкаться. Ларс покраснел от стыда, смущения и гнева; на секунду ему пришла мысль крикнуть им, чтобы они перестали это делать, но потом он понял, что перебудит весь замок, который обнаружит его за весьма интересным занятием —слежкой за молодой парой. Поэтому он просто стал ждать, краснея всё сильнее, горя от возмущения, как пламя факела.

Но эта парочка не совершила совсем уж аморальные вещи. Как Ларс понял, это была лишь прелюдия к чему-то большему. Возможно, они получают удовольствие, когда так рискованно начинают свою бурную и, судя по прелюдии, весьма горячую ночь.

Пара быстро скрылась за стеной, а Ларс продолжил наблюдать.

Наступил день, и он стал самым сложным в жизни Ларса. После бессонной ночи ему пришлось максимально сконцентрировать своё внимание на следе — следить за эмоцией каждого человека, не позволить магу Порядка незаметно выдать себя. Сотни платьев, сотни камзолов, сотни различных эмоций. Да… Что только не произошло за один день у злополучного окна. У Ларса ужасно болели глаза, но он не сдавался и наблюдал дальше, даже ещё сильнее напрягая их.

Был уже вечер, людей становилось меньше. И тут он заметил одно знакомое платье. Знакомую фигуру. Те самые серые волосы. Ту самую походку.

«Кайтлин?» — подумал он, на мгновение забыв о следе. — «Куда же она идёт?»

Но Кайтлин скрылась из поля зрения за ближайшей стеной. А Ларс с бьющемся сердцем стал наблюдать дальше.

В коридоре несколько минут никого не было…

И вдруг прошёл человек, которого Ларс и ждал.

Тот, проходя мимо следа, внезапно остановился.

Когда маг, тренирующий свои энергетические каналы, проходит мимо подобных мест, то он чувствует как будто небольшую рябь, проходящую по телу, еле чувствительную. Это можно сравнить со спокойной водой, на которую падает капля. И рябь – правда самое подходящее слово.

Остановившись, человек наклонился, чтобы увидеть цвет.

А Ларс ликовал: он знал этого человека. «Это же один из тех новоприбывших парней. А говорили, что ничего не знают про магию, а в итоге один из них работает в Порядке».

Ларс забыл его имя, но лицо он запомнил хорошо. И вот, весь восторженный, чувствуя, как огромный камень, который сверху давил на его плечи, наконец исчез, он собрался встать.

И внезапно в дверь постучали.

Глава 4

Он неожиданности Ларс не встал, а упал со стула.

Женский голос за дверью спросил: «Можно войти?»

Ларс, неуклюже вставая, ответил, что можно. И в проёме открывшейся двери появилась Кайтлин.

— Привет. Я принесла тебе несколько кусочков творожного пирога с виноградной и вишнёвой начинкой. Тебе же он нравится? — сказала Кайтлин, входя комнату и ставя тарелку на стол.

— Привет, Кайтлин. Спасибо, я его обожаю, — ответил Ларс, не переживавший никогда подобного.

Его мама умерла при его родах, а отец всегда был занят. Лишь только няни, которые сидели с ним лишь потому, что он из королевского рода, могли одарить его лживой любовью. Ларс понял это с детства, поэтому какой-то настоящей заботы в своей жизни он не познал. Отец, его старшие братья — никто из них ни разу не поинтересовался о его делах во время протяжных исследований, как будто Ларса не существовало. Кажется, если бы он умер, то они бы узнали не сразу об этом.

А тут человек принёс ему любимый пирог. Голодному, пропустившему ужин Ларсу, который готовился провести ночь с пустым желудком.

Кайтлин была первый раз в покоях Ларса и начала удивленно оглядываться. Она не изучала магию, и ей было интересно, как всё это выглядит наяву.

— Ларс, а ты следишь за людьми? — спросила она, увидев вдруг забытый оптический прибор, который Ларс в спешке оставил в том же положении.

— Нет, ты ошибаешься. Просто… Просто я не ожидал, что ты придёшь и, видимо, когда падал, наклонил его, из-за чего кажется, что он направлен на другие окна замка.

— Ты упал, когда я постучала? — засмеялась Кайтлин, а затем посерьёзнела. — Тебя совсем не навещают, поэтому ты так отреагировал?

— Что правда, то правда. Знаешь, что я тебе скажу? Мне никто никогда не приносил лично в покои еду.

Кайтлин лукаво улыбнулась.

— Так… Значит… Я первая?

— Да.

Ларс улыбнулся ей в ответ. Они улыбались друг другу несколько секунд, и тут ему пришлось включить все свои головные механизмы, чтобы придумать, что сказать. Если так долго смотреть и улыбаться — будет как-то глупо.

— Кайтлин, ты же первый раз в моих покоях. Я тебе о них много рассказывал, а теперь ты увидишь всё воочию, — сказал Ларс и взял её за руку.

Покои Ларса представляли из себя достаточно большую круглую комнату с высоким конусовидным потолком. Три окна делили окружность этой комнаты на три равные дуги. Также к стене прилегал деревянный стол, равный шестой части всей окружности, край которого — прилегающий к стене — был в форме дуги, чтобы плотно прижаться к стене. Этакая форма полуокружности.

Стол был завален книгами разных размеров, различными блокнотами, новыми и старыми свитками, грязными листами, которые исписаны разными формулами.

Кроме того, более трети комнаты занимал огромный деревянный книжный шкаф, в котором умещалось не менее шестисот книг. Он был сделан искусным мастером по заказу самого Ларса — шкаф украшен узорами, связанными каким-либо образом с деревьями. Приобрел он этот шкаф за собственные деньги, которые дал ему Порядок для развития новой техники.

Окна имели достаточно широкий подоконник, чтобы там можно было не то что положить что-нибудь, но даже спокойно спать (нет, Ларс не проверял).

Пол гладкий, каменный. В полу присутствовала система отопления, поэтому в покоях не было холодно, и ходить по такому полу было одно удовольствие.

Небольшая деревянная кровать занимала такой же градус дуги, как и стол. И, в общем-то, это всё, что было в его скромных покоях.

Хотя одна достаточно дорогая вещь всё же была в его комнате.

— А тут, посередине, видишь окружность? — спросил Ларс у Кайтлин. Та утвердительно кивнула.

— Это прибор, который создаёт барьер против любого проявления энергии. Он не очень прочный, конечно, но мне достаточно и такого. В общем, он работает так: заряжаешь его своей энергией, внутри эта энергия преобразовывается в этот самый барьер, направленный вертикально вверх по данной окружности. Преобразование происходит, потому что маги, которые создают подобные изобретения, заклинают вещи, придавая им магические свойства. Те же посохи — ни что иное, как инструмент, который потребляет твою энергию и преобразовывает её во что-то другое, а во что — уже дело самого создателя посоха, — пояснил Ларс.

— А он опасен для человека? — спросила Кайтлин.

— Барьер? Нет. Он лишь только поглощает потенциальную энергию техники. То есть сейчас объясню и покажу, — ответил Ларс, зарядил барьер и выставил две руки вперед с открытыми ладонями. — Сейчас я создам древесные бруски из своей руки разной формы: один просто прямоугольный, второй заостренный на конце в виде пирамиды. Физически больше вреда должен нанести заострённый брусок, но на самом деле, так как на оба этих бруска я трачу одинаковое количество энергии, ущерб будет одинаковый. Проверим. Максимально заряженный барьер выдерживает шестнадцать брусков, если начать незамедлительно атаковать его. Со временем он разряжается, естественно, поэтому могут быть погрешности. Чтобы их не было, надо сразу же начинать.

Из ладоней Ларса начали как будто вырастать прямоугольные длинные бруски. Он медленно вёл их к барьеру, и тот их в свою очередь поглощал. Кайтлин стояла, завороженная происходящим; ей за всю жизнь не представилась возможность даже немного узнать о магии, а теперь она видит её собственными глазами — настоящее чудо.

Как и сказал Ларс, после шестнадцатого бруска барьер исчез. Из себя он представлял, как будто бы марево.

— А теперь я буду использовать острые бруски с гораздо большей скоростью. Интуитивно ты понимаешь, что из-за своей формы и скорости они должны разрушить барьер раньше, но, как ты увидишь в итоге, это не так.

Ларс провёл тот же самый эксперимент и с острыми брусками; барьер поглотил тоже шестнадцать штук.

— Это интересно. А от длины бруска зависит это число? — спросила Кайтлин.

— Хороший вопрос, Кайтлин! Да, зависит. Но я встал специально на таком расстоянии, при котором число этих брусков равно шестнадцати. Просто порой из-за разрядки барьера были разные результаты.

— А ты обучался в школах Порядка?

— Нет, я захотел ещё подростком узнать все основы магии, а потом, спустя месяцы экспериментов, у меня внезапно получилась древесная техника.

— Ты на протяжении такого промежутка времени не сдавался? — удивилась Кайтлин.

— Мне это очень сильно понравилось. Мне и сейчас нравятся все эти эксперименты, развитие моей техники, изучение всего на свете.

— Понятно, — грустно сказала Кайтлин и начала глядеть в окно.

«И что же я сказал не так?» — подумал Ларс.

— Не хочешь ли ты присесть? — спросил он.

Взгляд Кайтлин упал на Ларса, но смотрела она как будто сквозь него: в будущее или прошлое. Затем она осознала, что ей задали вопрос, и ответила:

— Нет… Спасибо, Ларс. Думаю, я, наверное, пойду. Всё же я зашла сюда, чтобы просто принести пирог. Ты знаешь очень интересные вещи, и… я бы хотела послушать ещё. Но не сегодня. Завтра жду тебя на ужине, — сказала она и направилась к двери.

Остановившись в проходе, взглянула Ларсу в глаза и тихо сказала:

— Пока.

— До завтра, Кайтлин, — ответил Ларс и сел на кровать, обдумывая: «Что, собственно говоря, произошло?»

Глава 5

На ужин Ларс действительно явился, но не только из-за Кайтлин или чувства голода; он собирался убить человека.

По обыкновению, десятки людей с высоким социальным статусом пытались сесть как можно ближе к королю и его среднему сыну, поговорить с ними, чтобы их заметили и узнали о них как можно больше.

И по не обыкновению, Ларс отправился именно туда. Отец и брат поприветствовали своего родного человека хуже, чем чужих людей — просто посмотрели в его сторону. Но Ларс не обращал внимания на них — у него был план, которого он придерживался.

Он подошёл к своей жертве сзади… И дружески похлопал по плечу. Человек вопросительно повернул голову в его сторону.

— Приветствую. Я давно с вами всеми общался и слышал ваши первые впечатления. Но теперь, когда вы обжились в Миттенсвит, мне стало интересно, насколько первое впечатление отличается от действительности? — спросил Ларс.

— Здравствуйте, Ларс. На самом деле действительность оказалась ещё лучше, чем первое впечатление. Я и представить себе не мог, что Солнечный материк настолько богат фруктами, что тут так тепло. И люди тут из-за этого как будто добрее. А король… Само воплощение доброты.

— Это хорошо, что гостям всё нравится. Правители Солнечного материка всегда были гостеприимны, если вы изучали нашу историю. И мы продолжаем следовать примеру прошлых Солнечных властителей. Приятного аппетита, наслаждайся нашими угощениями!

«Ведь это твой последний ужин», — закончил в своей голове Ларс.

Теперь Ларсу точно можно было вздохнуть спокойно. Сегодня ночью или в крайнем случае утром в замке обнаружат человека, погибшего при весьма загадочных обстоятельствах.

А на самом деле не при загадочных. Люди просто предположат, что он умер во сне. Но… Даже если они сделают вскрытие, ничего не поймут. И легче будет сказать, что сердце просто перестало биться, нежели разбираться, чтобы узнать истинную причину гибели молодого человека.

Когда жертва повернула голову к Ларсу, из его руки, которая находилась на противоположном плече, выпало очень маленькое семечко, которое упало в суп. Если это семечко попадёт в желудок, Ларсу останется лишь только активировать его ночью. После активации из семечка вырвутся во все стороны острые шипы, которые пронзят внутренности жертвы. Затем шипы вернутся обратно в семечко, и дело с концом — никто никогда не узнает истинную причину смерти.

После того, как он бросил в суп своему скрытому врагу смерть замедленного действия, он пошёл к Кайтлин.

— Рад тебя видеть! — поприветствовал её Ларс, садясь рядом.

— И я рада. Как ты? — спросила Кайтлин, улыбаясь.

— Хорошо. Сегодня прекрасный день! — ответил Ларс.

— Интересно… а почему? — снова спросила Кайтлин.

— Потому что мы вновь встретились, конечно же!

«И потому что я избавился от возможных неприятностей», — закончил про себя Ларс.

Кайтлин смущённо улыбнулась, а Ларс стал рассказывать о своих открытиях.

— … Я не уверен, но дерево — это же жизнь. Люди способны создавать послушных големов и прочую нечисть, но всё это не жизнь, а сплошные марионетки людей. А что, если я смогу создать настоящее дерево, которое будет жить так же, как и любое остальное в нашем мире. Искусственная жизнь… Это то, что ещё ни один маг не смог создать… Я веду это к тому…

— Ларс… — перебила его Кайтлин. — А ты собираешься всю свою жизнь потратить на исследования?

Ларс вперил свой взгляд в глаза Кайтлин и стал про себя размышлять. Внезапно до него дошла суть вопроса.

— Ты думаешь, что я буду настолько поглощён исследованиями, что забуду уделять время своей семье? — вопросом на вопрос ответил Ларс.

Кайтлин не ожидала, что её так быстро поймут, поэтому решила сказать всё без обиняков:

— Я не знаю, Ларс. Ты ответственный человек, но в то же время… у тебя столько планов, задач! Я не знаю, способен ли человек за две жизни выполнить то, что ты пообещал себе сделать за одну, но… я также ответственная. Не обижайся, что задала такой вопрос. Ты очень увлечён магией, разумеется это неплохо, но мне бы хотелось, чтобы семья также имела своё место в твоём сердце. Не прошу тебя переставить меня на первое место, а свои исследования на второе, но прошу тебя пообещать, что ты будешь уделять нам свободное время. И чтобы это время появлялось…

Ларс вздохнул. Громко.

— Кайтлин, нет в моей душе никакого первого или второго места. Нет приоритетов. Я буду уделять и исследованиям, и семье столько времени, сколько нужно. Я поставил себе столько задач потому, что будь у меня их меньше, мне бы казалось, что я всё успею и торопиться смысла нет. Но когда их и правда так много, начинаешь совсем по-другому воспринимать этот мир. Постоянная нехватка времени. Но я знаю, что я не успею всё. Я оставлю будущему поколению своё наследие. Я уже смирился с этим. Как бы я не хотел, мне в одиночку будет достаточно сложно сделать мир лучше. Но свой маленький мир — семью — я в силах изменить в лучшую сторону. Я буду заниматься семьёй и исследованиями, и всё это будет единым. Обещаю.

— Хорошо, Ларс. Я тебе верю.

Глава 6

Ларс с Кайтлин разговорились и не заметили, как быстро пролетело время. Уставший Ларс вернулся в свои покои, проводив перед этим свою возлюбленную; сегодня он признался в том, о чём они оба догадывались и что оба чувствовали. Любовь. И на самом деле эта тема и задержала двух влюблённых.

И только вернувшись в свои покои и раздевшись, Ларс, умиротворённо прилёгший, внезапно, как будто сверху капнул птичий помёт — такие чувства в нём отзывались об этом — вспомнил, что забыл активировать семечко, которое находилось внутри жертвы.

«Нельзя дать технике покинуть преждевременно своего хозяина», — устало подумал Ларс, зевнул и незаметно для себя провалился в блаженный сон. Спокойный сон.

Вроде бы ничего и не изменилось, но слова, сказанные им в этот вечер вслух, успокоили его. И наверняка Кайтлин тоже. Завтра он проснется как можно раньше... И…

Ларс открыл глаза и молниеносно глянул в окно. Уже был рассвет.

«То-то я думаю, а что я, собственно, думаю», — сонно подумал Ларс.

Он быстро оделся и сосредоточился на своей технике. Он почувствовал, что изменил что-то. Значит, этот человек сейчас умирает.

«Отлично», — подытожил Ларс, и вдруг схватился за голову.

«Отлично, Ларс. Ты – идиот!»

Только сейчас он понял, что его жертва могла быть не одна. И одно дело убить человека ночью, а другое — утром, когда, возможно, посреди разговора жертва начнёт корчиться от боли. И это лишь полбеды. Ларс не совсем уверен, что длина шипов, пронзивших тело, будет достаточно короткой, чтобы в момент срабатывания техники их не было видно незапланированному наблюдателю.

До его ушей дошёл человеческий крик, совсем недалеко. Он выбежал из комнаты и увидел девушку, которая кричала, от боли закрыв глаза.

Шипов не было видно, но на этом хорошие новости для Ларса кончились.

«Что происходит? Почему служанка, которая занималась его водными процедурами, оказалась жертвой вместо того человека из Порядка?

Как оно оказалось в ней?»

Мысли роем теснились в голове Ларса:

«Он узнал. Или решил не есть суп? Или всё-таки узнал? Как объяснить то, что сейчас с ней происходит? Смерть Ирис на моих плечах… О чём мне сейчас, чёрт возьми, думать?!»

Первое, что сделал Ларс — это наконец убрал иглы обратно в семя. Лицо девушки сморщилось, кровь полилась из рта. Затем облокотил девушку на свою руку и прошептал: «Прости».

Ларс, конечно, мог бы просто оставить девушку умирать и пойти по своим делам, которые неотложно ждали его, но чувство вины за свой поступок приковало его к земле в обнимку с ней.

Девушка в тот момент уже замолчала: смерть, нелепо тянущая свои уродливые костлявые руки, уже забирала к себе несчастную.

Когда Ирис умерла, Ларс положил её обратно на пол. К этому моменту уже подошла охрана, недоумённо тараща глаза на только прибывшую в небытие девушку. Ларс же пошёл на нижний этаж: ему надо было разобраться, как произошла подобная нелепость.

На секунду он подумал: а не обознался ли он? Вдруг девушка погибла не от его техники? Но он вспомнил один факт: как только он убрал иглы обратно, потекла кровь. У неё было внутреннее кровотечение от шипов. Ошибки быть не могло.

Он спустился на нижний этаж и прямиком направился в комнату Ирис.

Так как в наказание король выделил Ларсу лишь только одну служанку, то Ларс позаботился, чтобы ей было комфортно. Не лишаться же последней…

Как он и боялся увидеть, на столе в её комнате и правда стояла та самая злополучная тарелка.

«Что же это значит? Что… он предвидел мой ход?» — думал Ларс.

Ошеломлённый и беспомощный, он вышел из комнаты Ирис, направляясь куда-нибудь подальше и думая, как следует поступить.

— Одна служанка умерла от отравления, а другой, какой-то идиот, только-только сбежал из замка, сшибая прохожих с ног. Один из тех — новеньких. Что же творится в Миттенсвит… — жаловался чей-то достаточно древний голос.

Это оказался один из самых старых жильцов замка — Перивальф. Шёл он с какой-то молодой, неизвестной Ларсу девушкой.

— Дядя Перивальф, Вы только что сказали, что кто-то из новеньких? А какого цвета у него были волосы? —спросил Ларс.

Он называл Перивальфа дядей с самого детства и после того, как вырос, решил не изменять своей привычке.

— Что-о-о-о-о? — со стариковским акцентом переспросил Перивальф.

— Я спрашиваю, какие волосы были у сбежавшего! — уже громче переспросил Ларс.

— А мне покуда знать, дурак! Я что, видел? Или я должен был расспросить всех про его волосы?! Отойди, молодняк, меня сейчас интересуют не его волосы! — кричал Перивальф, тяня за руку девушку.

— Медового цвета, — повернув голову, сказала девушка. — Я как раз только зашла сюда, когда он пронёсся мимо меня, держа в руках какую-то записку.

— Спасибо! — ответил Ларс и стал обдумывать свой дальнейший план действий.

— Молчать! Совсем обезумела, женщина? Без моей команды рот не раскрывать! Ясно?! — стал орать на неё Перивальф.

Она не была его женой.

Ларс вспомнил цвет волос жертвы. Да, они действительно были этого цвета. Он поднялся к Кайтлин, остановился у двери и тихонько постучал.

Никакого ответа.

Он вновь постучал, немного настойчивее.

Снова никакой реакции.

Он постучал громче, настойчивее, усерднее, рьянее.

— Кто это? — ответил голос за дверью. Он принадлежал Кайтлин.

— Кайтлин, это я, Ларс, открой, пожалуйста, дверь.

— Ларс… Но я не могу…

— Почему?!

— Я… просто…

— Кайтлин, дело срочное!

— Очень?

— Очень! Очень срочное дело!

— Хорошо, — сказала Кайтлин и наконец отворила дверь.

Она стояла в одежде, но не успела расчесаться, из-за чего казалась кудрявой не только на кончиках волос.

— Кайтлин, мне придётся срочно уехать. Я не знаю, когда вернусь, но обязательно вернусь при первой же возможности, — начал говорить Ларс, закрывая дверь. Затем он взял обе её руки в свои и сжал её ладони в своём кулачке. — У меня неприятности, но только ни в коем случае никому не говори, — прошептал Ларс.

— Что же случилось, Ларс?

— Я не могу пока что рассказать: мне не хватит времени. И пришёл я сюда не за этим. Кайтлин, я люблю тебя.

После этих слов их губы соединились в долгом, прощальном поцелуе.

— Ты так надолго уезжаешь? — грустно спросила она.

— Я буду писать тебе письма! Как только появится возможность, я отпишусь. Обещаю. А когда я вернусь… Мы станем больше, чем возлюбленными… — ответил Ларс, вышел и понесся по лестнице вниз.

«Больше… чем возлюбленные?» — подумала Кайтлин, и ей стало сладко на душе. «Удачи тебе, мой Ларс. Храни себя, вернись скорее!»

Глава 7

—Подайте мне осёдланную лошадь! — крикнул Ларс конюху.

Спустя несколько минут Ларс отправился в погоню. Маг с медовыми волосами не догадывался, что Ларс знает всю окрестность наизусть. И также Ларс понимал, как и где поедет его противник.

«Моя задача усложнилась! Нельзя дать им ни прочитать письмо, ни услышать то, что он скажет», — думал Ларс, подгоняя лошадь.

В детстве он любил верхом на лошади изучать всевозможные пути. Сейчас он напрягал, как только мог, свою память, чтобы вспомнить кратчайший путь. Затем напряг мозг, чтобы предсказать, через какую дорогу поедет маг Порядка.

Совместив в своей воображаемой карте эти два факта, он направил лошадь.

Лошадь неслась по склонам, долинам, огибая цветущие луга или проносясь прямо по ним, вынуждая пчёл отвлечься от своих занятий. Редкие деревья, чьи кроны были достаточно высокими, чтобы под ними можно было проехать: их Ларс тоже проезжал. Солнце ещё не встало в зенит, но уже чувствовалось, как оно трудится, согревая землю, растения, животных. Всё, до чего смогут достать лучи.

Но, к сожалению, солнце не могло осветить надежду, которая медленно и верно умирала во тьме тяжких дум в сердце Ларса. Самое худшее ждало его впереди.

Единственное, что он понимал: если он сдастся, это ни к чему хорошему не приведёт. Если бы ему надо было лишь только догнать мага и избавиться от него, то сейчас он был бы уверен в том, что всё будет хорошо. Он его догонит, после чего можно успокоиться.

Но тут одной погоней дело не закончится. Письмо. Она видела письмо. Ларс и сам догадывался, что оно должно было быть у него, и, скорее всего, он уже его отправил. Если Порядок прочтёт его раньше, чем Ларс уничтожит, то смертный час Ларса приблизится в несколько десятков раз. Ну, по крайней мере он надеялся на долгую жизнь.

Лошадь перепрыгнула длинное сваленное дерево, которое уже покрылось мхом и паутиной. Солнце находилось почти в зените, а враг Ларса, взявший буланого коня, находился в поле зрения своего преследователя.

Наконец Ларс приблизился ближе к противнику.

Ему не хотелось калечить лошадь, но её надо было остановить. Он сложил ладони вместе; вытянутые пальцы были направлены в противоположные стороны. Затем стал плавно соединять их, при этом двигая энергию к своим рукам.

Перед конём выросла стена, в которую он врезался со всей своей скоростью. Стена треснула, но выдержала, а конь вместе с всадником свалились.

Конь убежал, но всадник, согнув руки и вытянув их немного вперёд, встал в боевую стойку и стал готовиться к атаке Ларса.

Это был молодой жилистый мужчина с довольно длинными волосами — до плеч. Одет этот маг был в обычную ничем не примечательную одежду: желто-синяя туника, тёмно-красные короткие штаны и мрачно-малиновые короткие сапоги. Серо-зелёные глаза, сосредоточенно следящие за каждым движением Ларса, смотрели с какой-то издёвкой и не скрытой надменностью. Орлиный нос, лицо бритое и чистое. Лишь капли пота, небольшими струйками стекавшие по лбу, отражали свет солнца.

Ларс создал острый брусок из ладони и попытался пронзить противника, как будто был участником на рыцарском турнире. Противник смог увернуться. Ларс остановил лошадь, развернул её и снова атаковал. Вновь у него не получилось.

— Ларс Хаарт, ты проиграл. Сдавайся, — спокойно сказал Ларсу противник, когда тот проехал сбоку.

Ларс остановил лошадь, слез с неё и двинулся навстречу противнику, размышляя, что ему делать дальше.

— Последнее предупреждение. Сдавайся, — вновь повторил он.

— Ни за что на свете! — крикнул Ларс, создал две стены по бокам и… должен был бы раздавить между ними свою жертву, но его техника была настолько медленной, что противник успел усмехнуться и спокойно сделать два шага вперед.

— В жизни не встречал мага никудышнее. Боюсь, что я зря побеспокоил Порядок, уведомив о тебе.

— Ты о письме? — спросил Ларс, чувствуя, что краснеет от стыда.

— Ну, судя по твоим боевым навыкам, если это серьёзно всё, на что ты способен, думаю, ничего страшного, если я отвечу тебе, — ответил он с улыбкой. — Да, — добавил он, но уже без улыбки.

После этих слов он направил руку в сторону своего противника и согнул свои пальцы — средний и указательный слабее — и у Ларса возникло чувство, что тот лезет ими через его глаза прямо в мозг. Ужасное чувство.

Ларс вновь попробовал создать брусок, но он не появился. Он сложил печати, но и другая техника не получилась. Попробовал создать искру — тоже безрезультативно.

— Жалкий, какой же ты жалкий, — смеялся маг Порядка. — Даже не пытайся, я заблокировал тебе использование энергии. Оставил её в твоих мозгах, отсутствие которых я уже заметил. Ла-а-а-а-а-арс, скажи-ка мне на милость, на что ты надеялся, когда подошёл ко мне вчера? Это же очевидно, что ты не мог подойти просто так, а тем более задать подобный вопрос. Я думал, что ты умён, но… в общем, думаю, смысла что-то ещё говорить нет. Ты и так всё понял. Последний раз предлагаю тебе спокойно сдаться и со мной поехать в Порядок. Решишь продолжить сражаться — я тебя покалечу. Обещаю.

— Не прекращу сражаться, — ответил Ларс, знавший, что проиграет в ближнем бою: он слишком редко тренировался.

— Хорошо, бей.

Ларс разбежался и с размаху ударил противника. Тот же поймал его кулак, сжал в ладони, после чего двинул Ларсу в челюсть. У Ларса поплыл мир, настолько удар был сильным, но маг Порядка на этом не остановился.

Он стал пинать упавшего противника: по лицу, по рёбрам, почкам. Отдавливал ботинками пальцы, нос. Затем создал голубого цвета верёвки — энергетические — и связал ими Ларса, который был не в силах пошевелиться.

— Ну, что ж, дружок, поехали, — сказал он вслух, посадил Ларса на лошадь, затем сел сам, и они отправились в путь.

Прошло несколько часов.

Ларс уже очнулся и осознал, что связан. Но он не испугался, не расстроился. Лишь подумал: «Кайтлин, это путешествие обещает быть долгим».

Затем рассмеялся. Безумным гомеровским смехом.

— Ты с ума сошёл? Что случилось? — непонимающе спросил маг Порядка.

— И кто из нас ещё идиот, скажи мне на милость? А? — заливаясь смехом спросил Ларс.

Маг Порядка остановил лошадь, недоумённо посмотрел в глаза Ларса, пытаясь прочитать в них правду: его пленник просто сошёл с ума от отчаяния или же он сам попал впросак?

Во взгляде Ларса он увидел уверенность. С той же уверенностью Ларс напал на него в ближнем бою.

— Что-то я не поним… — не успел закончить фразу враг Ларса, как всё его тело пронзили иглы снизу-вверх.

— Как я и хотел! Ты обманул Ирис, или же не знаю, каким образом семечко оказалось в ней, но ты и стал настоящим её убийцей. Но знай… От своей судьбы не убежишь.

Противник Ларса закричал от боли, его магическая верёвка пропала, а сам Ларс создал несколько десятков семян из ладони и засунул ему в рот.

— Убедился на Ирис, как это страшно? Я требую сатисфакцию за все твои оскорбления.

— Не надо, нет… — прокряхтел маг Порядка, пытаясь извергнуть из себя все семена, которые засунул в него Ларс.

— Громче, я не слышу!

— Не надо! Прошу!

— Недостаточно громко, недостаточно… — сказал Ларс, затем активировал все семена разом.

Маг Порядка остановился в одном положении: так много игл было внутри, что они зафиксировали его тело. После чего он упал с коня.

Что же произошло? А Ларс под седлом заранее оставил несколько семян. Это было сделано на случай, если он проиграет бой. Вражеского коня он бы убил, из-за чего у мага Порядка не оставалось бы выбора, кроме как сесть на скакуна Ларса. И, конечно же, он предпочел бы сесть на седло.

Теперь его противник точно мог считаться мертвецом. Он дождался, пока его противник точно умер, вырыл небольшую яму, создал деревянный гроб и, засунув в него своего противника, похоронил.

Только после этого он сел на лошадь и поехал в сторону Порядка. Всё лишь только начиналось…

Глава 8

Ларс подъехал к небольшому зданию, сделанного из белого мрамора. Этот материал олицетворял чистоту, искренность и тому подобную чепуху, которой, к сожалению, в мире мало.

Он слез с лошади и подошел к двери, сделанной из белого металла, на которой были изображены позолоченные весы — отличительный знак порядка.

Открыв двери, он оказался в абсолютно белом помещении. Единственное, что тут было не белым: люди, птицы, письма, которые передавали друг другу служители Порядка. Одетые в белые одеяния…

«И как они ещё с ума не сошли? Так часто и долго находиться в подобных местах…» — удивился Ларс.

На него нахлынула меланхолия от однообразия и как будто намёка на собственное несовершенство: ты лишний, оставь этот белый край, ты его очерняешь.

Ларс с радостью бы вышел обратно наружу, туда, где живой мир: зелёные равнины, лазурное небо, солнце… Тьма, тёмно-зелёные и загадочные леса, пение птиц, полёт ночных мышей, охота сов, освещаемая луной…

Но у него были дела, которые заставили его связать свою жизнь с Порядком.

— Здравствуйте, моё имя Ларс Хаарт. Не приходили ли вам письма, адресованные мне? — спросил Ларс без всякой надежды.

— Сейчас посмотрим, ожидайте, — ответил средних лет мужчина и скрылся за белой стеной —искать письмо.

Спустя минут двадцать он наконец вышел.

— К сожалению, я не обнаружил письмо. Вы уверены, что оно пришло именно сюда? — спросил служитель.

«Нет, я вообще без понятия, куда он мог его отправить!» — в сердцах крикнул Ларс. У себя в голове. А сам ответил:

— Возможно, что письмо адресовано не мне, но там упоминается моё имя. Могли бы вы посмотреть ещё раз?

— Нет. Мы не имеем права раскрывать письма, — удивился служитель странной просьбе Ларса.

«Как же чертовски жаль, что я не знаю имя того мага. Хотя, возможно, это ничего не меняет? После его смерти было бы слишком подозрительно, если бы кто-то стал интересоваться письмами, которые он написал. Очевидная глупость…» — задумался Ларс, стоя перед служителем.

— Нет, я не раскрою письмо, можете даже не пытаться стоять над моей душой, — предупредил служитель.

«Да нужен ты мне… Я думаю!» — подумал Ларс и вышел из здания.

Он решил, что дождётся ночи и прокрадется внутрь, найдёт письмо, если оно есть там, или обнаружит, что потерял драгоценное время, и, в зависимости от того, что ему преподнесёт судьба, он поедет обратно домой или же — как же он волновался и боялся — в самое сердце Порядка, расположенного в заснеженных горах. Путь очень далёкий, но если в ближайшем пункте Порядка нет письма, то не стоит тратить время попусту, объезжая всё подряд. Было ясно, что письмо дальше перешлют как раз-таки туда.

Наступила ночь. С помощью лапок кузнечики пытались создать музыку. Безуспешно. Но всё-таки создавалась ночная атмосфера. Загадочность. Ночная прохлада также способствовала воровскому настроению Ларса — он ощущал себя не сыном короля, а каким-то несчастным оборванцем, который готов на любое безумие ради еды. В случае Ларса — письма.

Убедившись, что все вышли, — а в подобном глухом крае, где письма — настоящая редкость, служители даже не задумываются о таких лишних затратах материальных и временных, как охране — он подошёл к тем самым злополучным дверям.

Здание окрасилось в серый цвет, который радовал глаз намного больше, чем белый.

Изучив личинку — ту часть замка, куда вставляется ключ — Ларс по её образу создал деревянный ключ из пальца.

Ключ подошел, дверь отворилась. Ларс, довольный собой, весело прошёл внутрь.

«И чего я радуюсь? Ничего же не сделал…» — вернул себя в реальность Ларс.

Если письмо действительно было тут, то оно должно быть недалеко: вместе с новыми.

Ларс потратил около шести часов, аккуратно вскрывая письма и судорожно вглядываясь в строки, но безуспешно. Письма тут не было.

Перепроверив, что избавился от всех улик, он вышел и аккуратно запер за собой дверь.

«Пожалуй дождусь, пока они начнут вновь работать, отправлю письмо Кайтлин и… в дорогу», — подумал Ларс.

Ларс уснул, облокотившись о дерево. Разбудил его любопытный, голодный воробушек, который прыгуче перемещался по его руке.

Всё тело у Ларса ныло от усталости, боли. И от того, что он спал не в постели.

Написал он Кайтлин письмо, в котором извинился за предстоящую разлуку на долгий срок, что как только прибудет в центр Порядка — Рогнийские Весы — сразу же напишет повторно. Если же не прибудет... будет очень жалеть, что не остался с ней вместо путешествия…

На самом деле письмо вышло довольно длинное. Кто знает, возможно, оно — последнее. Также впереди Кайтлин ждали суровые и волнительные несколько недель, месяцев — Ларс сам не знал — и единственное, что у неё будет под рукой — это его письмо, перечитанное сотни раз. И чтобы эта сотня раз была всегда новой, необычной, чтобы Кайтлин подмечала новые факты, находила новый смысл среди строчек, он писал, сочинял и писал. Потратил на это часа четыре, после чего, наконец, отправил.

Только после этого он поехал в ближайший город, чтобы приобрести всё, что нужно для путешествия.

Глава 9

Прошло два месяца.

В одном из городов Ларс приобрёл себе рыжего рысака и продолжил путешествие уже на нём. Теперь его жизнь полностью зависела от карты, которую он также не постеснялся купить. По его расчётам совсем скоро — через пару дней — он начнёт подъём на суровый горный хребет. Он имеет название «Искупление». Именно через этот горный хребет и проходит дорога «Серебряный путь».

Если бы Ларс проиграл магу Порядка, то ему пришлось бы проехать по Серебряному пути через Искупление. Идея таких странных названий состоит в том, что серебро — это практически белый металл, он хорошо отражает свет. Серебряная дорога отражает свет, вызванный Рогнийскими Весами, и грешник осознаёт все свои ошибки и познаёт беспомощность перед силой справедливости.

Он искупается в свете, его тёмная душа захлебнётся в нём, и единственное, что ему останется — это лишь каяться. Каяться, пока он не прибудет через Искупление — название говорит само за себя — в пункт назначения, где по высшей справедливости его будут судить.

Но стоит понимать, что это лишь название, и не совсем очевидный смысл, вложенный в эти три слова. Никакого отражаемого от дороги света на самом деле нет. Только если быть недалеко от Весов и заметить его свет, но он будет уже физический. Не той природы. Не тот, который я описывал.

Ларс остановился на ночлег, съев на ужин кролика, укрывшись за деревянной стеной от ветра-вампира, который высасывал из него всё тепло, которое он отчаянно пытался сохранить. Поняв, что одной стены не хватит, Ларс встал, устало потёр глаза — он очень хотел спать — и начал понемногу создавать нечто, похожее ни то на дом, ни то на будку для собаки. Самое то для принца.

Процесс был довольно долгим, потому что сконцентрироваться Ларс не мог. Он давно уже не мог сконцентрироваться ни на чём, кроме двух вещей: проклятое письмо, которое, возможно, давно уже было обнаружено, и Кайтлин, по которой он тосковал.

Только после того, как он покинул Миттенсвит, он понял, какую огромную часть его души она занимала. Как ему не хватает тех самых ужинов рядом с ней, её близости. Теперь он ужинал один и мог лишь представлять, что рядом сидит она, слушает, немо поддерживает его, соглашается с его планом. А утром… утром молча провожает, пока он не исчезает на рысаке за горизонтом…

Это лишь иллюзии, мечты, в которые Ларс с радостью готов был окунуться, лишь бы хоть на минуту, даже на несколько секунд забыть своё положение, забыть, что, вероятно, он совершил глупость: ему надо было оставаться с Кайтлин, провести последние счастливые дни вместе с ней, а не бежать сломя голову неведомо куда, неведомо зачем.

Письмо… Ларс понимал, что прошло очень много времени. Зачем он едет туда?

Потому что он не может сдаться, он считает, что пути назад нет. Он потратит ещё время на то, чтобы вернуться обратно, и тогда это будет самое нерациональная трата времени в его жизни. И последняя…

Кайтлин? Кайтлин он обязательно напишет письмо. Прибудет, напишет, и во что бы то ни стало дождётся её ответа. Обязательно узнает, как она себя чувствует. Что она думает…

А ветер вгрызался в беззащитную шею Ларса, вонзая свои ледяные клыки и впрыскивая свой яд, который пробирал его холодом до самых костей. А мысль, которая пришла внезапно Ларсу в голову, также прыснула яд: он один, его никто не согреет, кроме него самого.

Если он умрёт, то это не будет никакой трагедией. Всё будет банально просто… Как какая-нибудь бездомная тварь, которую вышвырнули из дома за какой-нибудь проступок или просто так, он где-нибудь будет лежать. И лишь спустя время Кайтлин солёным дождём польёт его прах, пропавший неведомо где.

«Всё, хватит! С таким настроем я не смогу пережить Серебряную дорогу. Нужно думать о хорошем. Интересно… Я столько времени потратил на исследования, я много чего узнал, но… когда я вспоминаю хорошее, я не думаю о них. Я не думаю обо всём этом, я лишь вспоминаю те времена, пока мы были вместе. Неужели это и есть счастье — когда человек на грани, а он радуется простой улыбке… В холоде он чувствует тепло… в одиночестве он чувствует близость… Во снах он видит не кошмары, которые днём обещают посетить его, а этого самого человека... Как будто он разгоняет собою тьму, освещая телом и душой всё самое хорошее, сохраняя всё возможное для него. Будь сыт… спи спокойно… ты не один… я буду рядом и согрею тебя… Я рядом, Ларс…»

Ларс уснул с улыбкой на лице.

А на улице начался снег. Медленные, грациозные снежинки опускались на землю, но если не приглядываться к одной, то будет казаться, что они исполняют какой-то безумный, понятный лишь только им и ветру танец.

Чем ближе Ларс подъезжал к импозантному горному хребту «Искупление», тем холоднее становилось. Трава с живого-зелёного перешла в мертво-жабий цвет, и каждое утро её покрывал иней. Птицы перестали будить по утрам Ларса. Города и сёла тоже стали редкостью. Уже тут — в двух днях от гор — было достаточно холодно. А стоит вступить на Серебряный путь, как мировая стужа попробует сбить путника морозными волнами, которые набегают друг за другом, и с каждой новой волной побеждая морально и физически свою жертву. Неподготовленный человек и правда может спокойно погибнуть там — среди этих величественных гор, перед которыми человек лишь какой-то маленький неприметный воробушек. Язык не повернется, смотря на них, сказать: «Человек подчинил себе природу». Нет, если бы эти горы захотели, стоило бы им один раз грохнуть хорошенько, как каждый человек в мире забился бы в угол своей комнаты, создавая землетрясение дома от страха, заставляющего его дрожать как осиновый лист. Но они лишь грозно наседают над людьми, бездействуя, зная, что мы того не стоим. Они и так величественны, страшны и уважаемы, зачем им тратить силы и время на нас?

Но порой гора просыпается, и снежная лавина уносит с собой десятки людей, имевших наглость ступать по ней.

Снежная лавина — один из возможных кошмаров Ларса, которые мучили его днём. Но благодаря Кайтлин ни один кошмар ни разу не посетил Ларса, не окрасил его тёплое, светлое и яркое сновидение в чёрный непроницаемый цвет. Цвет небытия, смерти, невозвращения…

Утром Ларс отправился в последний город, находившийся совсем недалеко от начала Серебряного пути. Именно там и приобретаются необходимые вещи для преодоления горной дороги: хорошая лошадь, тёплая одежда, правильно упакованная еда, которой должно хватить на весь перевал, примерная карта гор и для самых везучих небольшой камешек, который может иметь разные цвета. С помощью него возможно пустить вверх плотный пучок света, который послужит сигналом для тех, кто будет рядом. Авось люди помогут. Всяко лучше, чем замерзать насмерть в снегу.

Ларс пересел на серого коня, обещавшего обязательно довезти его — по словам хозяина — надел серо-рыжую одежду, которая должна была очень хорошо сохранять тепло — она не давала теплу покинуть тело Ларса за счёт прослоек воздуха, также одежда защищала полностью всё тело, имелся капюшон; еда была собрана и закреплена к коню.

Всё это очень дорого обошлось Ларсу. Кроме лошади. За неё он должен будет заплатить в том случае, если доедет до Рогнийских Весов. Это не очень утешило Ларса.

Изучив карту и убедившись, что он готов, Ларс поехал рысью к Серебряной дороге.

Глава 10

Действительно, спустя одну ночь около полудня вдали стали виднеться горы. Снег сменил траву, чистое небо сменили серые облака, которые часто роняли на землю белые хлопья.

У Ларса отросла небольшая бородка, по бокам появились бакенбарды, а под носом смешно топорщились усики. Вкупе с одеждой он походил на человека, который хоть немного жил в холодном климате. Но это была неправда: снег он видел впервые. И трескучий мороз тоже ощущал первый раз в жизни. И никогда не носил он столько одежды на себе, сколько сегодня.

«Какие же высокие горы…» — обомлел Ларс, поднимая голову, чтобы увидеть вершину, несмотря на то, что он был ещё очень далеко.

«Мне надо будет пройти всё это одному, без какой-либо помощи…» — почувствовал какой-то невероятный страх Ларс. Этот страх застрял у него глубоко в сердце и сейчас, когда Ларсу сложнее всего не паниковать, страх вылез, чтобы добить вздрагивающего от одной лишь мысли о горе человека.

Ларс сменил аллюр на шаг, раскрыл карту, повторил весь маршрут в голове, перепроверил лишний раз всё, что только можно, отпил немного воды, собрался с духом, унял дрожь в руках и помчался к подъёму.

Начало подъёма было устрашающим. Это был достаточно широкий, длинный тоннель, вход был в виде арки, из вершины которой вырастали длинные острые пики, как будто стрелковые башни.

В тоннеле эхом отражалось завывание ветра, ожидавшего там — наверху — свою жертву, пугавшего любого, кто не слишком силён духом, прогоняя его прочь от дурной затеи — пройти Серебряный путь.

Серый с тёмно-синим потолок не имел ни единого сталактита: он был полукруглой формы, отшлифованный и гладкий.

«Явно маги Порядка поработали», — догадался Ларс.

Подъём занял минут двадцать. Конец тоннеля возник светлым голубым порталом, источающим из себя снег. Действительно, это был портал как будто в другой мир. Тёмный тоннель без единой снежинки, и тут он, из которого валит с бешеной скоростью снег.

Голова коня вылезла наружу, и он стал сопротивляться, явно не имея никакого желания выходить.

— Но… Но… Мне тоже не очень хочется, но надо! — Ларс погнал вперёд коня.

Тот перестал упрямиться и, наконец, вышел. Ларс огляделся: всё вокруг было бело, серые скучные облака стали ещё ближе, снег белой вуалью скрывал истинный вид гор, заставляя лишь представлять, как они на самом деле выглядят… какие они на самом деле высокие…

Ларс продолжил подниматься по извилистой горной дороге, которая то была практически ровной, то находилась под устрашающим углом, из-за чего Ларс с тревогой держался обоими руками за седло. Если хоть одна рука была его свободна, он укрывал ею свои глаза от нескончаемого потока снега. Ему следовало сделать семь остановок, после которых он окажется в Рогнийских Весах. Это примерно два дня. Два дня испытаний…

Ноги коня проваливались чуть ли не по самое брюхо в снег. Ларсу казалось, что он плывет на лошади через белое море, а не едет по сильно заснеженной горной дороге.

К первой остановке конь обессилел. Ларс тоже достаточно сильно замёрз.

Остановками считались довольно просторные пещеры в скалах, которые созданы были магами Порядка для преодоления Серебряного пути. Без них эту дорогу можно было бы назвать «Непроходимой».

Ларс заехал внутрь пещеры и увидел посередине след от костра, окруженный стульями. Также беглым взглядом заметил несколько столов, достаточно много свечей, лежащих на искусственных полках, вырезанных в стене. На одной из таких стен, противоположной входу, было написано:

«Пожалуйста, проявляйте уважение. Не воруйте, не ломайте, не грязните! После вас сюда придёт другой человек!»

— Никогда бы не подумал, что подобное существует… — сказал вслух Ларс, слезая с коня. Его никто не предупреждал о том, что пещера снабжена всем, о чём только может мечтать человек, проходящий такой сложный подъём.

В одном из углов он обнаружил запасы угля, но решил не использовать их.

— У меня своё, — хмыкнул Ларс, создал несколько небольших брусочков, сложил в кучу на месте бывшего костра и создал небольшое пламя из ладони.

Костёр разгорелся, пламя ожило и стало танцевать, играя тенями на стенах и потолке пещеры. Ларс стал греть свои онемевшие от холода руки, и долгожданное тепло стало разливаться по всему телу, заставляя его вздрагивать от удовольствия.

Ларс огляделся ещё раз и заметил, что тут пещера тёмно-синего цвета и хорошо отражает свет. Также он заметил несколько десятков книг в другом конце пещеры, несколько кроватей, заправленных мягкой периной; местный санузел.

Ларс решил, что немного поспит. Как раз стемнело. Костёр он не потушил, лишь устало грохнулся на кровать и почти мгновенно уснул.

Проснулся он от непрекращающегося завывания ветра.

«Как же надоел!» — стал злиться на него не выспавшийся Ларс.

Встав с постели, он немного размял свои уставшие конечности, позавтракал и отправился в путь.

С периодичностью около трёх часов он доезжал до остановок, где отдыхал около часа, после чего снова отправлялся в путь.

Снег не прекращался, ничего вокруг почти не было видно, поэтому остановки служили также отличным ориентиром.

На пути была уже пятая остановка. Ларс подъезжал к ней и мечтал поесть — он не ел уже две остановки. Вдруг он заметил сквозь вечную снежную бурю свет внутри пещеры. Это его немного испугало, он остановил лошадь.

Приглядываясь и думая около двух минут, он решил, что в любом случае ему надо заехать и узнать, кто внутри.

Медленным шагом лошадь направлялась к источнику света и, наконец, зашла внутрь.

Спиной ко входу на стульях сидели два человека и грелись у костра.

Один в тёмной одежде из звериной шкуры, второй в серой, практически белой, из шкуры местных волков. На обоих был капюшон.

Заслышав Ларса, они одновременно повернули голову.

— Приветствую вас, господа, — сказал Ларс, слезая с лошади.

— Куда же ты путь держишь? — спросил тот, что в чёрной одежде. Глаза у него были тёмно-карие, брови согнуты под злым углом, потрескавшиеся губы плотно сжаты, будто он сдерживал гнев.

Ларс засомневался, но ответил:

— В Рогнийские Весы, а вы?

Два человека переглянулись и встали.

У Ларса ушло сердце в пятки: он чувствовал что-то неладное.

— Это хорошо. Присядь у костра, погрейся, о уставший путник, — вновь сказал человек в чёрном с издёвкой.

— Не подходите, предупреждаю! — крикнул Ларс.

Человек в белом захохотал. У него, в отличие от его друга, лицо выглядело добродушно, с какой-то улыбкой, которая, должно быть, никогда не слезала с его лица. Голубые глаза изучали внезапно явившегося человека.

— Тише, тише. Чего ж ты раскричался? Думаешь, что мы боимся магов Порядка? — сказал он.

— Но я не маг Порядка… — ничего не понимая, ответил Ларс.

— Да… Да… Сотни раз слышали эту историю. У нас на вас… чуйка, — сказал человек в чёрном.

Ларс стал невероятно быстро думать, время как будто для него остановилось. Он не знал, что происходит, почему так близко от Рогнийских Весов живут такие люди. Что они здесь делают и почему они что-то имеют против магов Порядка?

— Постойте! Что же вам сделал Порядок? — быстро сказал Ларс.

Опущенные брови человека в чёрном резко поднялись вверх.

— Он или притворяется, или действительно не маг Порядка, — сказал он своему белому напарнику.

— Это не важно, в любом случае мы не дадим ему попасть в Рогнийские Весы, — ответил тот ему.

— Ответьте! Почему?!

— Мы из организации «Тень» … сегодня не твой день… выродок Порядка… сейчас будет схватка! — одновременно оба человека произнесли рифмованное предложение и начали атаку.

Из их рук полетели искры, не предвещавшие ничего хорошего. Ларс укрылся за своей деревянной стеной, преградившей им путь, молниеносно сел на коня, развернул его и вылетел наружу, провалившись в сугроб.

— Да разломи же ты эту стену, скорее! — крикнул белый. Его голос был более хриплым и низким.

— Секунду! — ответил ему чёрный, и спустя секунду в стене появилось отверстие.

«Быстрее, быстрее! Животное, должен же быть у тебя инстинкт самосохранения!» — мысленно торопил коня Ларс.

Конь утопал в снегу, но и тем, кто погнался за Ларсом, не было сладко. Но тем не менее по следу коня они двигались быстрее, чем он сам.

Ларс стал думать, панически оглядываться кругом.

«Неужели я и правда умру здесь?» — подумал он.

Люди за его спиной ускорились и уже в считанные секунды должны были приблизиться. Один из них пустил обыкновенный огненный шар, но промахнулся. Второй создал лук, который выглядел как призрачный, светясь нефритовым светом и создавая зеленоватый туман, который быстро исчезал в воздухе.

В панике Ларс создал для своего коня деревянную платформу, которая подняла его вверх. Затем он начал создавать нечто похожее на мост, конь бежал по мере того, как мост появлялся. Ларс заметил, что мост теперь находится над высоким обрывом. Ларс запаниковал ещё сильнее, поняв, что теперь он не спустится, пока не доедет до следующей горы. А основание этого моста — ту самую платформу — его преследователи уже разрушали.

Создать опору под собой он не мог: дна не было. Он стал судорожно оглядываться вокруг в поисках ближайшей какой-нибудь земли, но ничего не мог увидеть за белой пеленой нескончаемого снегопада. Не зная, что ему делать теперь, Ларс просто стал продолжать мост вперед с максимальной своей скоростью.

Конь бежал, Ларс от натуги кричал, его руки замёрзли, тело тряслось от страха. Стоит коню соскользнуть, как он упадёт вниз. И самое страшное — этот низ не было видно. Просто нечто чернеющее внизу, явно пропасть. Вечный снегопад не давал ясно увидеть её.

Мост накренился в сторону Ларса и стал стремительно падать.

«Помогите! Кто-нибудь!» — мысленно взмолился Ларс.

Неожиданно конец моста ударился обо что-то твёрдое, Ларс вылетел из седла и полетел вперед. Конь, в безумном животном ужасе смотря на единственный путь к спасению, понесся вперед, но в том месте, где он побежал, мост начал трескаться, предвещая беду.

Ларс приземлился на землю животом, и из него вышибло дух. Он стал соскальзывать вниз, как будто пропасть была не согласна с его удачей и желала затянуть его туда, куда ему было суждено попасть.

Из ладоней появились острые бруски, которыми он закрепился на одном месте. Ларс попытался успокоиться, но сзади послышался страшный и протяжный крик коня, который быстро стихал: конь упал.

Одновременно с этим Ларс снова стал соскальзывать. Панически крича, он создал на краю пропасти деревянную стену, которая больно ударила его в живот, потому что он наполовину уже находился внизу. Она его оттолкнула, и он оказался в свободном полёте.

Кажется, что теперь время измерялось ни в секундах, ни даже в тысячных секунды. Каждое мгновение длилось будто век. Ларс ясно видел стену, которую сам же создал, которой он сам себя и погубил.

И ему пришла в голову последняя, отчаянная мысль.

Быстро замахнувшись рукой, он со всей силы ударил стену остроконечным бруском, и когда он пробил её, превратил конец бруска в некое подобие крюка.

Ларс стал висеть в воздухе, не в силах посмотреть вверх — снег заливал глаза, попадал в нос и рот, мешая дышать. А сейчас Ларс очень быстро дышал, сердце его устроило бешеный пляс, норовя стукнуть с такой силой, что его ребро разломится изнутри.

— Помогите! — крикнул Ларс и замолк.

«Нет, нельзя давать им повод усомниться в том, что я погиб!» — подумал он и стал понемногу забираться наверх.

Когда он вылез наружу, его чуть не стошнило. Страх ещё не прошёл, а боязнь высоты, скорее всего, останется теперь с ним на всю его жизнь.

Ларс изнеможённо лежал поодаль от края пропасти, тихонько плача от боли и от удачного спасения.

Более-менее успокоившись, он встал и стал оглядываться.

«Что же мне теперь делать? Я же… пропал», — внезапно понял он.

Карта, еда, конь, физическая сила и моральный дух — ничего не осталось после нападения людей из организации «Тень».

Ларс встал. Уже стемнело, белая завеса кружила вокруг, засыпая несчастного снегом. Ларс стал оглядываться, чтобы хоть где-нибудь заметить очертания пещеры, в которой он мог спокойно обдумать план действий, а ещё лучше — сориентироваться. Ничего подобного не было. Он не знал, куда идти, зачем ему куда-либо идти.

Но он не мог сидеть на месте, потому что считал, что лучше умереть хоть куда-нибудь идя, нежели оставшись на том самом злополучном месте. Но в то же время ему пришла ещё одна мысль в голову: вдруг его крик услышали, и было бы лучше остаться? Отогнав паранойю как можно дальше в глубины своего мозга, он оглянулся ещё раз. И ещё.

«Или мои глаза искажают реальность, или это он?» — смотря в одну точку, подумал Ларс.

Вглядывался он около двух минут, пока не решился идти в его сторону.

Сугробы были ему по грудь, он замерзал, каждый шаг давался с огромным трудом. Но шёл Ларс так недолго: он создал некое подобие дороги из дерева, которое возвышалось над белым морем, и стал идти по ней.

«Мне нужно оставить запас энергии на критический случай», — рассуждал Ларс, идя по деревянной дороге.

Он мог сократить путь, если бы опять стал создавать мост над пропастью, но лишь одна мысль об этом решении заставляла его пережить тот же самый ужас, который он испытал, падая вместе с мостом неведомо куда.

Ларс всё шёл, дорога позади него засыпалась снегом, который из-за темноты ночи казался синеватым. Наконец он прошёл достаточно длинный путь, чтобы наконец разглядеть то, что видел вначале: свет.

Источником света, несомненно, были Рогнийские Весы.

«Это здание как будто маяк… А ведь правда, невообразимое количество снега, из-за которого кажется, что ты попал на корабле в шторм, только вместо корабля конь, а вместо моря — глубокие холодные сугробы», — стал искать глубинный смысл Ларс, но решил, что лучше заняться более существенными вещами: бороться за жизнь.

Спустя минут сорок он дошёл до плато, на котором и были построены Рогнийские Весы. Ему оставалось лишь только дойти до пункта назначения, после чего он был бы спасён. Или нет, ведь ему неизвестно, знает ли Порядок о его письме.

Когда Ларс стал подходить к Рогнийским Весам, он внезапно пересёк какую-то невидимую границу между суровыми горами, в которых царил вечный снегопад и ветер, и территорией, принадлежащей Порядку: сразу стало теплее, ни одна снежинка не падала с неба.

И теперь Ларс мог рассмотреть это здание, по праву называвшееся одним из чудес света: огромные весы, созданные из мрамора и серебра. Их высота была настолько огромной, что Ларс, стоя у подножия основания, не мог увидеть вершину.

Здание состояло из основания — феерически объёмного цилиндра, в котором находились и импровизированные лифты, и сотни этажей, в которых обучались маги Порядка, и библиотеки, и столовые. В общем, целый лабиринт, как горизонтальный, так и вертикальный.

К мраморному основанию сверху прикреплялся серебряный рычаг, на концах которого находились огромной площади чаши. На одной чаше маги жили, на другой судили преступников. Также на вершину основания был помещён огромный рубин, который светился, излучая красные лучи света по всем направлениям.

Когда Ларс подходил к огромным дверям, высотой с четырёх Ларсов, а шириной с трёх — если он ляжет — то стражники, стоящие у входа, удивились, увидев человека с красным, замёрзшим лицом, который едва переставлял ноги, на одежде которого было так много снега, что он казался белым призраком среди ночи. Ещё больше их удивило то, что он был без коня, без каких-либо припасов; как будто он смог пройти Серебряный путь, просто пройдя его пешком.

— Вам нужна помощь? — спросил один из стражников, и Ларс утвердительно кивнул головой.

— Постель… Пожалуйста… — попросил он, не в силах шевелить губами. Хоть лицо его было прикрыто, губы всё-таки обледенели, не давая нормально выговаривать слова.

Стражник, спросивший про помощь, переглянулся со своим напарником.

— Сейчас я узнаю, где у нас есть свободные комнаты, — ответил он на взгляд, открыл дверь и зашёл внутрь. Ларс заметил, что внутри не было лишь только белого цвета, как в другом здании. Был приятный желтоватый оттенок, радующий глаз, особенно сейчас, когда он нуждался в тепле, и, видя такой цвет, невольно начинал верить, что внутри тепло.

— Давайте, обопритесь… — начал говорить маг Порядка, как вдруг, почувствовав, как замёрз путник, ахнул. — Позвольте понести Вас. Вам срочно нужно прогреться! — сказал он.

— Хо.. Х.. шо.. — попытался ответить Ларс, но губы предательски не двигались. Но он кивнул головой.

Стражник был достаточно сильным и жилистым и без труда поднял Ларса. Он прошёл внутрь, неся его на руках. К нему подошёл второй и назвал этаж и номер комнаты, в которую можно отвести замерзшего путешественника.

— Найдёте мне замену? Я отогрею его, накормлю, если понадобится, — спросил тот, что нёс Ларса.

Это был тоже молодой мужчина, в расцвете своих сил, полный сострадания ко всему живому, особенно к человеку, и полный молодой доброты. У него были коротко подстриженные волосы чёрного цвета, аккуратный маленький нос, густые брови и светло-карие глаза. Носил он белую одежду с жёлтыми узорами; сверху был накинут золотистый тёплый плащ с тёмно-оранжевым рисунком весов посередине.

— Конечно, без проблем, — ответил второй стражник, повернулся в сторону стойки, за которой работали другие маги Порядка: они знали, какие комнаты свободны, что и где происходит, заносили в списки новых людей и выполняли подобную бумажную и работу.

Сам же черноволосый маг прошагал до одного из лифтов, отправил свою энергию к ногам, активировав его. Из себя он представлял всего лишь круглую небольшую по площади платформу, на которой были изображены те же излюбленные Порядком весы. Платформа была цвета серого камня, а весы — как по какой-то неизвестной Ларсу традиции — золотистого цвета.

Они поднимались около двух минут, затем Ларса понесли по коридору в комнату. Коридор был фантастической длины, потому что являлся диаметром цилиндрического основания Рогнийских Весов. Его комната оказалась не очень далеко. Поставив Ларса на ноги, маг Порядка приложил ладонь к двери, после чего она отворилась. Затем вновь взял Ларса и понёс его в глубину комнаты. Комнаты, как думал Ларс.

На самом деле за дверью скрывалось сразу несколько комнат, обставленных мебелью, убранных и чистых.

Маг Порядка снял с Ларса куртку, с которой уже начали стекать струи таявшего снега, штаны, которые были насквозь мокрые, освободил от шарфа.

— Я попробую дойти, — сказал Ларс и доковылял до кровати, еле переставляя отмороженными ногами, и бессильно упал на неё.

— Советую Вам лечь так, как будет удобнее. Это отнюдь не быстрый процесс, — сказал тихим голосом маг Порядка.

Но Ларс не отреагировал: бедняга уснул.

Маг Порядка вздохнул и приготовился разогревать Ларса. Создав тёплое марево в виде круга перед своими ладонями, он стал водить ими по телу Ларса, согревая его. Ощущение, сравнимое с тем, когда после холодного душа обливаешься тёплой водой. Великолепное, приятное, умиротворительное.

Ларс сквозь сон чувствовал это, расслабляясь, погружаясь в бессознательный сон всё скорее и скорее. Вскоре сознание его отправилось в мир сновидений, блуждая в коридорах Миттенсвита, общаясь с Кайтлин, рассказывая о приключениях.

А человек грел Ларса, пока тот окончательно не согрелся. После этого он дождался его пробуждения, сидя на стуле перед столом для чтения и с короткими паузами перелистывая страницы какой-то толстой книжки.

Ларс не сразу вспомнил, где он находится. Он обнаружил себя на мягкой кровати, укрытый одеялом. Через дверной проём он увидел человека, который сидел к нему спиной. И тут он всё вспомнил. Он привстал на кровати, от чего она тихонько скрипнула.

— Доброе утро. Ваши новые вещи висят слева на спинке стула, — не оборачиваясь, сказал спокойно и разборчиво человек с книжкой.

— Спасибо, я очень признателен Вам. Можно ли узнать Ваше имя? — спросил Ларс, вставая с кровати.

— Моё имя Леонард Спирс, а Ваше? — все ещё не отрывая глаза от книги, сказал Леонард.

— Ларс. Ларс Хаарт, — надевая штаны, ответил Ларс.

— Вы голодны, Ларс?

— Не буду скрывать, что Вы правы. Очень голоден, — ответил Ларс, надевая красную тунику и подпоясывая её жёлтым поясом. Штаны были малинового цвета, а туфли бледно-жёлтые.

— Что ж… — тихо проговорил Леонард, дочитывая главу, после чего повернулся к Ларсу, который встал уже в пяти шагах за его спиной. — Прошу пройти Вас со мной в столовую.

Леонард встал со стула и вышел в коридор. Ларс не отставал ни на шаг.

— Доброе утро! — сказал Леонард проходившему мимо светловолосому магу Порядка.

— Доброе утро! — ответил тот, улыбаясь, затем пошёл дальше по своим делам.

«Они желают друг другу доброго утра?» — удивился Ларс.

— Нам направо, — сказал весело Леонард.

Они оба направились к концу коридора. Там Ларса ждало нечто новое и необычное: в полу, вплотную к стене, были отверстия в виде круга; возле каждого отверстия на высоте груди Ларса также был рубин. Некоторые из них светились.

— Вы же впервые в Рогнийских Весах, верно? — спросил Леонард, повернул к Ларсу голову и стал изучать его лицо.

— Верно, — ответил Ларс.

— Умеете использовать магию?

— Да.

— А как дела обстоят с контролем энергии?

— Что вы имеете в виду?

— У нас много что работает от энергии, которую маг отдаёт. Например, этот лифт. Если рубин горит, значит, лифт занят. Видите это место? — показывая на какой-то золотистый круг на стене спросил Леонард.

— Да, заметил.

— Если пустить туда энергию из руки, то лифт в скором времени приедет, а рубин загорится на каждом этаже, означая, что теперь лифт занят.

— Да, рукой я умею проводить энергию. Я так заряжал в своей комнате барьер.

— Это отлично, Ларс! Но с лифтом всё не так просто, как может показаться на первый взгляд. Чтобы на нём поехать, нужно через ноги начать заряжать платформу, и в зависимости от поданного сигнала платформа начнёт подниматься или опускаться.

— Я никогда не пробовал отправлять энергию в ноги… — перебил его Ларс.

Ларс впервые слышал о том, что кто-то двигает свою энергию по своим сосудам к ногам, а не к рукам.

— Что ж, сейчас самое время попробовать. Это не трудно, просто нужна практика. Давайте сначала Вы попробуете перенести энергию в ноги. Вы наверняка чувствовали, как энергия как будто плывет по сосудам к рукам, чтобы затем преобразоваться в нечто другое. И Вы интуитивно поймете, где и как надо повернуть, чтобы она оказалась в ногах.

Ларс сосредоточился, и энергия потихоньку стала течь по его телу от мозга. По привычке он чуть не отправил её в руки, но смог плавно спустить через свой корпус к ногам. Он чувствовал, что у него это получается. Когда энергия достигла стоп, Ларс кивнул Леонарду.

— Хорошо, дальше нужно научиться подавать правильный сигнал. Спускаться достаточно просто — всего лишь надо передавать энергию, как она есть, платформе. Подниматься сложнее. Представьте, Ларс, пожалуйста, что Вы вот-вот двинете энергию вверх, обратно к вашей голове. Но одновременно с этим Вы будете её передавать платформе. Как бы странно оно не звучало, но это уже совсем иной сигнал, который засчёт ума заклинателей заставляет платформу подниматься.

Ларс попробовал. Сначала у него не получилось, энергия и правда начала уходить обратно, но потом, вернув её на место, максимально сосредоточенно он попробовал ещё раз. Он почувствовал щекотливое онемение в ступнях, вызванного диссонансом энергии.

— Такое чувство, что меня щекочут! — воскликнул Ларс.

— Да, похожее чувство должно вызываться при этом процессе. Ларс, теперь Вы готовы ездить вверх-вниз по лифту!

— Да! — довольно воскликнул Ларс и собрался уже вызвать лифт.

— Но! Вы ещё не научились останавливаться!

«А ведь правда», — подумал Ларс и покраснел.

— Тут идея заключается в обратном действии, которое Вы сейчас делали для движения вверх. Только энергия должна пытаться течь как будто в две стороны одновременно. Представьте волну. Она направляется к берегу, но все ещё далеко от него. И вдруг под водой появляется вторая волна — зеркальное отражение первой. Она должна двигаться в другую сторону, но движется вместе с первой. То же самое с направлением энергии, понимаете?

«Надеюсь», — подумал Ларс, а сам ответил:

— Да.

Он попробовал, но у него никак не получалось. Только с шестого раза получилось что-то похожее на описание Леонарда.

— Кажется, получилось. Это довольно сложно! — пожаловался Ларс.

— На самом деле мы настолько привыкли к этому, что делаем всё это не задумываясь, но и также наше умение делать с энергией всё, что захотим, позволяет не удивляться подобным преобразованиям её в различные сигналы.

— Удивительно… Я даже не знал, что так возможно делать, а тем более, что это может быть полезно на практике, — сказал Ларс, искренне удивляюсь всему с самого утра. — Значит… я попробую?

— Думаю, что Вы готовы. Только убедительная просьба, во время остановки отправьте платформе побольше энергии, чтобы она плавно спускалась вниз.

Ларс остановился перед круглым отверстием, затем коснулся золотистого круга ладонью, направил энергию к рукам и почувствовал, как нечто забирает её. Красный рубин загорелся, означая, что теперь платформа занята Ларсом.

— А если два человека одновременно вызовут платформу? — спросил Ларс у Леонарда, ожидая прибытие платформы.

— Когда загораются рубины, одновременно с этим срабатывают некоторые механизмы, не дающие чужой энергии дойти до самого механизма и отправить какой-либо сигнал. Проще говоря, любая энергия извне уже не дойдёт до платформы, и она будет двигаться к тому, кто первый её активировал. Как-то так.

— Понятно.

Наконец платформа появилась. Она спускалась сверху и плавно остановилась перед ногами Ларса, закрыв собой отверстие в полу. Ларс наступил на неё и вдруг понял, что забыл спросить, куда ему ехать: вверх или вниз?

— Леонард! Куда же мне ехать?! — запаниковал Ларс.

— Вниз! — ответил Леонард. Его голос был как будто под Ларсом.

Ларс стал вспоминать.

«Чтобы поехать вниз, надо просто отправить энергию к ногам и передать её платформе. Чтобы остановиться, нужно сделать зеркальную волну. Как же волнительно!» — думал он.

Наконец он начал движение, плавно спускаясь. Он заметил Леонарда, который смотрел на него снизу-вверх и улыбался.

— У Вас всё получится, Ларс! Через два этажа остановите платформу. Если вы остановите чуть раньше или позже, не волнуйтесь, она сама закроет отверстие в полу. У нас всё предусмотрено.

Ларс остановил платформу немного раньше, но, как и сказал Леонард, она и правда сама опустилась до нужного уровня. Также Ларс не забыл напитать платформу лишней энергией, чтобы она не упала вниз.

Леонард уже ждал его. Они вместе пошли в столовую, которая находилась в шагах ста по длинному коридору и направо.

Столовая представляла из себя обширное помещение, где было много белых деревянных столов и серебряных стульев. Пахло тут так вкусно, что Ларс начал подавлять в себе желание схватить ближайший столовый инструмент и начать есть прямо с пылу с жару на кухне.

В столовой была небольшая очередь, каждый выбирал из списка сегодняшних блюд то, что ему хочется, а повара подавали их заказы.

Ларс выбрал себе тарелку овсяной каши, яйца пашот, блины с маслом и сладкое красное вино.

Они вместе с Леонардом заняли крайний столик.

Когда Ларс прикончил около половины еды, Леонард спросил:

— Расскажи мне, каким образом ты прошёл Серебряный Путь?

— Леонард, Вы не представляете, что было вчера! На самом деле я преодолевал Путь на коне, заезжая в пещеры, чтобы отдохнуть и сориентироваться. В одной из таких меня поджидала опасность: два человека сидели у костра. Я подумал, что они такие же путешественники, как и я, но всё оказалось намного хуже. Спросив, куда я направляюсь, они приняли меня за мага Порядка и попытались убить. Чудом я смог создать деревянную платформу, с помощью которой поднялся высоко вверх, а затем мост. Основание моста они начали ломать, конь мой несся вперёд по мере того, как я удлинял мост, но никакой спасительной земли не было видно. Внезапно мост стал падать вперед, я подумал, что уже покойник, как вдруг вылетел из седла из-за удара моста об край пропасти. Конь мой упал в пропасть, а я чудом чуть не отправился за ним. У меня получилось выкарабкаться, после чего я заметил свет Рогнийских Весов и дошёл до него, — стал рассказывать взахлёб Ларс.

— Что это были за люди? — спросил Леонард, хмуря брови.

— Один в чёрной одежде, другой в белой. Они представляли какую-то организацию с названием «Тень».

— Понятно, я искренне рад, что ты выжил после столкновения с ними, — улыбнулся Леонард.

— А почему они так агрессивно настроены против вас? — спросил Ларс, наливая вино в бокал.

Леонард помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями.

— Мне точно не известно, но причина проста — хотят свергнуть нынешнего Судью и поставить вместо него главу организации. Для этого они ослабляют силы Порядка, убивая нас везде, где только возможно. Если, конечно, маг едет куда-нибудь один. Или небольшая группа. Но чаще всего они всё же нападают на магов, которые одни. Сильных они ещё не убивали, а слабые… Слабые становятся сильнее, Порядок принимает меры, ищет преступников, тренирует молодых бойцов, чтобы они могли постоять за себя. Ведь чёрные маги из «Тени» всего лишь самоучки, в отличие от нас, — ответил Леонард. — Но всё же так грустно видеть, как люди засчёт магии хотят добиться власти, используя её во вред человечеству… — грустно добавил он.

— Но так близко к Рогнийским Весам! Это же верх наглости! — возмутился Ларс.

— Я сам удивлён, что они так близко подобрались к нам. Но не стоит опасаться, что они нападут на Рогнийские Весы — это исключено, — уверенно произнес Леонард.

— Почему?

— Тут собрана вся мощь Порядка. Все умы Порядка. И если прямо сюда сунется враг, то он позволит нам узнать очень много, если ты понимаешь, о чём я.

— Пытки?

— Нет. Но говорить о наших методах я тоже не буду, ты уж извини. Расскажи лучше, что тебя привело так далеко?

— Я хотел бы отчитаться, показав возможности своей техники и рассказав о своих планах, — соврал Ларс.

— Ты один из тех, кто создаёт собственную технику? — спросил Леонард.

— Да. Древесная техника, — ответил Ларс.

— О, интересно. И какие же у тебя планы? — поинтересовался Леонард.

Ларс стал рассказывать:

… А ещё, если бы я научился создавать настоящие, живые деревья, это могло бы много чего поменять! Ни одному магу ещё не удавалось создать жизнь…

— А вот тут я с тобой не согласен, — перебил Ларса Леонард. — Я точно помню, что какой-то маг уже создавал жизнь. Сейчас, не могу вспомнить имя… Терпе… Темей… Темре… — начал перебирать возможные варианты Леонард. — Темперий! — вспомнил он наконец.

— Как… это… Уже? — чуть не выронив бокал из руки, спросил Ларс.

— Ну да. Я мог бы тебе дать книгу, там подробнее описаны некоторые события… Нет, я даже лучше придумал! Ты говоришь, что это важно, что это поможет человечеству, и я помогу тебе. Я дам тебе отчёт о последствиях создания новой жизни, об её уничтожении, дам почитать историю Темперия, возможно, тебе это поможет. Я надеюсь, у тебя получится то, что ты хочешь!

А Ларс разинул рот от удивления.

«Какой же я невежда! Уже была жизнь, она возможна, это значит… Это значит… Это столько всего значит!» — кружились мысли в голове Ларса.

— Вижу, тебя так поразила эта новость. Мне совсем скоро в дневную стражу, хотя мне нравится слушать твои идеи. Сегодня после службы я поищу то, что тебе надо, и принесу завтра утром. Договорились? — улыбаясь, спросил Леонард.

Ларс лишь тихонько качнул головой в знак одобрения, а сам глядел сквозь стол, сквозь пол, сквозь материю, погружаясь в то, что нельзя увидеть наверняка: будущее.

— Хорошо, — вставая, сказал Леонард. — У меня последний вопрос, Ларс. Долго ли Вы будете пребывать в Рогнийских Весах?

Ларс не сразу понял, что ему задали очередной вопрос. Посмотрев Леонарду в глаза и поморгав, он вспомнил суть вопроса и ответил:

— Мне самому пока что не известно.

— Понятно… До завтра, Ларс! — с улыбкой на лице попрощался Леонард.

— До завтра, Леонард… — рассеяно пробубнил Ларс, глядя ни то на его лицо, ни то в будущее, которое он вырисовывал у себя в голове.

Леонард покинул Ларса, оставив того одного наедине с бутылкой вина. Ларс допил вино из бокала, затем налил половину, потряс стакан, вглядываясь в его алое содержимое, тряхнул головой и произнес в своей голове «нет».

«Если жизнь возможна, возможно и лечение», — подумал Ларс и встал из-за стола.

Глава 11

Ларс шёл в свою комнату, как вдруг вспомнил, что забыл сделать одно важное дело.

Вместо того, чтобы подняться на лифте, он стал спускаться вниз. Затем подошёл к круглой стойке, за которой сидя работали маги. Посередине этой стойки была башня, которая уходила вверх, пронизывая все этажи Рогнийских Весов.

Очереди Ларс не обнаружил и подошёл к самому, на его взгляд, доброму магу. Он был молод, глаза оранжевые, волосы короткие и выкрашенные в синий цвет. На его лице была полуулыбка, а брови находились под таким углом, что казалось, что сейчас этот человек начнёт говорить что-то приятное.

— Здравствуйте, не приходило ли никакое письмо из Миттенсвит для Ларса Хаарта? — спросил Ларс.

Сердце его стало исполнять безумный танец, норовя остановиться. Холодные руки страха стали гладить его спину, заставляя ощущать холодок, пробирающий до самых костей. От волнения голова стала немного кружиться, из-за чего Ларсу показалось, что он стоит под углом.

«Сейчас или меня поймают, или же по какой-то счастливой случайности письмо не окажется тут», — думал Ларс.

— Ларс Хаарт из Миттенсвит? Сейчас, подождите, — ответил человек подростковым голосом, хоть и был уже взрослым, и, энергично двигаясь, подошел к башенке, находящейся в метрах трёх от него, после чего приложил руку к одному из непонятных Ларсу знаков.

Закрыв глаза, этот человек постоял в таком положении не более минуты, после чего вернулся обратно.

— Нет, никакого письма на Ваше имя нет, — сказал служащий, после чего стал смотреть на Ларса, ожидая следующего вопроса.

«Нет… Письма нет? Это или ловушка, или… Почему сегодня день каких-то неожиданностей и откровений?» — запутался Ларс.

— А ещё я хотел бы написать письмо. Как мне его отправить? — спросил Ларс.

— Вы можете или выбрать персонального разносчика писем, который возьмется лишь только за Ваше письмо, или же подождать, пока какой-нибудь общий разносчик будет проходить недалеко от нужного Вам места, чтобы отдать ему письмо.

— Хотел бы персонального.

— Услуга платная для тех, кто не является магом Порядка, вынужден Вас предупредить.

«А всё золото-то почти у меня дома осталось…» — вспомнил Ларс.

— Могу ли я оплатить после доставки письма?

— Если Вы подпишите документ, заключающий договор, что Вы не покинете это место до оплаты труда.

— Хорошо, давайте.

— Обождите некоторое время, я попытаюсь найти свободных людей. Ах, забыл. Куда надо доставить письмо? — спросил служащий, оборачиваясь к Ларсу лишь головой.

— В Миттенсвит — сердце Солнечного Королевства.

— Да, я понял Вас, — ответил служащий и вновь отправился к странной башне.

Прошло несколько минут, Ларс стоял, глядя в пол и обдумывал, что именно напишет Кайтлин, когда служащий вновь подошёл.

— Через минут десять сюда подойдёт человек, который займётся Вашим письмом. С ним Вы обговорите все детали, а затем подпишите бумагу.

— Спасибо! — поблагодарил Ларс, а сам задал вопрос в своей голове:

«Каким образом вы это делаете?»

Через девять минут подошёл высокий, мускулистый человек с резкими чертами лица. Он встал у стойки, положив свои огромные ручищи на стол перед служащим, который на тот момент уже сел.

— Доброго дня, Мо́лтес. Чьё письмо мне надо доставить? — спросил он немного хрипловатым голосом.

— Доброго! Вот этого молодого человека, — ответил служащий, кивая в сторону Ларса.

Громила повернул голову, увидел хрупкую фигурку Ларса и направился к нему.

— Здравствуй! Моё имя Ме́сгер Горнсон, а твоё? — спросил он, протягивая руку Ларсу.

— Ларс Хаарт, — ответил Ларс, с боязливостью протягивая руку в ответ и глядя на огромного мужчину, стоящего перед ним.

Желтые, больше склоняющиеся к голубому оттенку волосы были похожи на спину ежа. Но при этом он выглядел достаточно солидно: белый облегающий камзол, сверху тот же золотистый тёплый плащ, что был на Леонарде, бурые штаны и тёплые вишнёвые ботинки. На каждой вещи умещался значок весов более темного оттенка, чем сама вещь.

— Смотрю, Ларс, ты заострил внимание на моих волосах? Они не расчесываются, как бы я не старался, — добродушно ответил здоровяк, пожимая руку Ларса.

— Понимаю… — пролепетал Ларс.

— Ну, так что же за письмо? Когда и куда мне его отправить? Мне нужно будет собраться в дорогу, на это уйдет полдня.

— А… Письмо я напишу к завтрашнему дню, его надо будет доставить в Солнечное Королевство замок Миттенсвит. Я бы… хотел, чтобы завтра днём… ты… Вы… — не зная, как обращаться к Месгеру, стал перебирать местоимения Ларс. — Я бы хотел, чтобы Вы, Месгер Горнсон, завтра днём уже находились в пути с моим письмом. Пожалуйста, — выпалил Ларс, как будто сделал выстрел из арбалета.

Лицо Месгера посерьёзнело, он стал вспоминать карту миру и думать, что ему надо взять.

— Хорошо, завтра днём я к тебе зайду. Или мы встретимся в определённом месте? — спросил Месгер.

— Думаю, можно и тут. Насчёт оплаты… Тебе должна будет заплатить…

— Письмо любовное? — перебил Ларса Месгер, понижая голос.

Ларс встал в ступор: к чему такой вопрос? Но почему-то ему не хотелось врать такому здоровяку.

— Да…

— Тогда не думай об оплате. Я — Месгер Горнсон — следую своему принципу. А звучит он так: если дело касается любви, то ничто не должно мешать двум влюбленным. Ни деньги, ни расстояние. И я об этом позабочусь. Я знаю, какого это — быть далеко… — добавил он грустнее.

— Я Вам… Благодарен! — не зная, что ответить на такую неожиданную доброту, сказал Ларс.

— Тогда завтра днём я жду тебя тут с письмом, Ларс. Удачного дня! — попрощался Месгер.

— И тебе… Вам! Удачного дня! — ответил Ларс.

«Почему-то я не замечаю, как быстро они начинают обращаться ко мне на «ты». Я так не могу», — думал Ларс.

Затем он отправился обратно в свою комнату. Он запомнил номер своего этажа — шестьдесят девятый.

Для того, чтобы понять, на каком этаже находишься, нужно лишь взглянуть или на потолок, или на пол, пока едешь на лифте. Там вырезаны позолоченные цифры, которые легко увидеть.

Ларс зашел обратно в помещение, в которое ещё только ночью его несли голодного и обмороженного. Изучив комнаты, он нашёл чернила, бумагу и инструмент, которым собирался писать — перо.

Затем остаток дня он потратил на то, чтобы написать письмо. Пока писал, Ларс обнаружил небольшую ванночку, над которой находилась непонятная вещь — круглый диск с небольшими отверстиями. В этой же комнате он обнаружил совсем рядом с этим диском очередной непонятный символ. Он приложил к нему руку и поделился энергией, и внезапно из диска сверху полилась тёплая вода. Не зная, как остановить это явление, Ларс стал в панике вспоминать всё, что узнал сегодня. И вспомнил, как работал с лифтом. Провернув такой же фокус с энергией, как и с лифтом, он остановил воду. Успокоившись, хорошенько всё обдумав, Ларс решил принять ванну. Отмывшись от всей грязи, которая накопилась на нём за несколько дней, он отправился обратно дописывать письмо.

Ларс часто ходил по комнатам: не хватало окон, к которым он так сильно привык в Миттенсвит. Описав всё, что у него было на душе, всё, что он хотел ей сказать, проверив сотни раз, что точно ничего не забыл, он наконец отложил письмо.

«Итак, завтра, во-первых, ко мне придёт Леонард со всем, что меня интересует. Я начну это изучать немедленно. Во-вторых, ближе к полудню я спущусь к Месгеру, отдам ему письмо и скажу, чтобы он вручил его лично в руки Кайтлин. После всех этих действий мне останется лишь ждать ответа Кайтлин, изучать книги про жизнь и… думать насчёт письма: что с ним делать, куда оно подевалось и стоит ли волноваться насчёт него», — думал Ларс.

Внезапно его живот громко потребовал к себе внимания.

«Ах да, точно, и про еду, главное, не забыть…», — добавил про себя Ларс и отправился в столовую.

Глава 12

Ларс проснулся рано. Приняв ванну и одевшись в свою обычную одежду, в которой он прибыл сюда — зелёный камзол, тёмно-зелёные штаны и башмаки цвета свежей травы, если не считать тёплые вещи для перехода Серебряного Пути — он придал своей голове приличный вид. Также надел свою излюбленную золотую диадему с большим изумрудом посередине. Как только он встал у зеркала, поправляя диадему, в дверь постучали.

Ларс разрешил войти человеку. Он даже не спросил, кто это, потому что знал, что это Леонард, которого ждал с нетерпением.

И правда, дверь открылась, в дверном проёме появился его долгожданный гость, всё в той же одежде, с той же дружелюбной улыбкой.

— Доброе утро, Ларс, — обнадеживающем тоном поприветствовал он.

«Значит, он смог найти», — начал надеяться Ларс, сердце которого стиснуло волнение.

— Доброе утро, Леонард. Проходите.

Леонард прошёл дверной проём, закрыл дверь. В одной руке он стиснул бумаги, книги и прочие документы, которые желал увидеть Ларс.

Остановившись, они стали глядеть друг на друга: Леонард на новые вещи Ларса, а сам Ларс приковал свой взгляд к руке гостя, мысленно танцуя от радости, волнуясь, что теперь он, возможно, сможет внести исторический вклад в жизнь всего человечества. От этой мысли даже немного кружилась голова.

— Ого, — произнёс Леонард, — Теперь тебя будут путать с Судьёй.

— Всё-таки я принц в конце концов, — улыбнулся Ларс.

Далее Леонард сел на мягкий диванчик перед низким столиком, положил на него всё, что держал в руках. Ларс присел рядом и стал изучать бумаги.

— Это отчёт о нападениях. Это описание этого существа от различных очевидцев, — подсказывал Леонард.

— Оно нападало на людей? — удивился Ларс.

— К сожалению, да. Но, как я помню, на это у него была причина. Вроде как сожгли его родину, из-за чего оно взбесилось. Ну, ты всё прочитаешь и поймешь. Но вопреки внушаемого нам мнения, что это существо плохое, я считаю, что мы сами были тогда не правы. Но об этом не стоит говорить, — махнул рукой Леонард.

— Какой ужас, сколько тут отчётов о нападении! И как давно это всё было… Я не знаю ни одного города…

— Да, отчётов там много, пришлось изрядно попотеть, чтобы отыскать все. Кто знает, может, тебе что-то поможет. А теперь я, думаю, пойду. Мне снова в дневную стражу, хочу выспаться.

— Так ты не спал?

— Спал, конечно, но немного, — ответил Леонард, вставая.

Только теперь Ларс заметил, насколько уставшие глаза у его знакомого.

— Спасибо тебе огромное, Леонард. Это очень для меня важно.

— Не за что. Желаю тебе удачи, Ларс. Думаю, мы сегодня ещё встретимся и поговорим? Я тебе кое-что расскажу о Рогнийских Весах, а ты мне расскажешь, что ты успел узнать.

— Хорошо, я не против. Давай в той же столовой, в которой мы были вчера.

— Договорились. До вечера, — попрощался Леонард.

— До вечера! — ответил Ларс, провожая его до двери.

Затем Леонард вышел, и Ларс остался наедине со своими мыслями.

«Нужно узнать, точно ли это не человек. А потом, надеюсь, я смогу понять, каким образом Темперий создал его».

Ларс жадно поглощал всю информацию, которую принёс Леонард. Он успел узнать о Темперии: что он тёмный маг, который однажды в одиночку смог разрушить бывшее сердце Порядка и убить сотни магов, после чего скрылся. Его больше не видели. Но впоследствии недалеко был обнаружен огромный лес, который был населён нечеловеческими созданиями. Но они имели эмоции. А доказано это было лишь потом, после его уничтожения. После того, как лес сожгли, отряд воинов Порядка не вернулся, несмотря на то, что у них было мощнейшее на тот момент снаряжение: броня, способная передавать огромный импульс тому, до чего дотронется, и копьё, наконечник которого представлял из себя зачарованный камень, вызывающий взрыв в небольшой области; таким копьём часто поражались внутренние органы жертв, которые разрывало. Спустя время стали уничтожаться близкие к этому лесу деревни. Затем в одном городе был убит маг Порядка Зидар. Он стал первым магом Порядка, кого убило то самое существо, про которого говорил Леонард. После его смерти был отправлен сильнейший на тот момент отряд магов, но он был разбит существом, владеющим непонятной техникой огня. После за это существо взялся сам Судья: он подготовил место, где лишил его магической силы.

В замке Миттенсвит.

Руки Ларса стали дрожать.

«Какую же я ошибку мог совершить, если бы дальше продолжил изучать это дерево… Несомненно это оно: чудовище, убившее несколько тысяч людей в одиночку. И мы все жили так близко с… ним. И какого чёрта это дерево не вырубили? Почему никто не знал про историю этого дерева? Кроме разве что Порядка... Ладно, Ларс, успокойся, видимо, это дерево безопасно. Если не будет тебе подобных идиотов, которые будут лезть туда, куда не надо!» — говорил про себя Ларс.

А потом вдруг вспомнил, что время идёт к полудню. Время отправлять письмо!

Он спустился на первый этаж. Месгер уже ждал его, держа в одной руке достаточно объёмный мешок, тепло одевшись и напевая какую-то песню себе под нос из-за долгого ожидания Ларса: последний опоздал, слишком увлёкшись историей кровожадного лесного убийцы.

— Здравствуйте, Месгер Горнсон, прошу извинить за опоздание, — сказал Ларс, подходя к Месгеру.

— Здравствуй! Ничего страшного, я стоял недолго.

— Вот письмо… — протягивая руку с письмом, сказал Ларс.

— Хорошо, тогда я отправляюсь, потому что полностью готов.

— Подождите, Месгер. У меня есть просьба. Могли бы Вы отдать это письмо лично в руки?

Месгер схватился за голову свободной рукой, ахая:

— Вот я дурак, забыл спросить её имя. Конечно, кому мне отдать письмо?

— Кайтлин Айрпейн. У неё пепельного цвета волосы, завивающиеся на концах, и тёмно-карие глаза.

— Хорошо, я запомнил.

— Спасибо Вам. Удачного пути.

— Спасибо. Как я понимаю, вернусь я не с пустыми руками. Так что… жди! — улыбаясь, сказал Месгер, повернулся к выходу и скрылся за дверями.

Ларс провожал его взглядом, ругая себя, что не смог попросить его ещё о кое-чём: чтобы Месгер запомнил, как выглядит Кайтлин, чтобы потом сказать ему.

Несмотря на то, что жизнь Ларса стала насыщенней, он не хотел ощущать какую-либо сладость жизни один. Без Кайтлин он всегда чувствовал неприятный вкус горечи: его ещё молодое сердце скучало.

И был Ларс полон уверенности в том, что, когда в следующий раз приедет в Миттенсвит, он точно будет с Кайтлин, и больше ничто их не разлучит.

Изо дня в день он вспоминал все моменты, которые у них были вместе. Да что уж таить, он и сейчас думает о ней, поднимаясь обратно к себе в комнаты. И жалко ему, что он оставил её одну. И себя за это тихонько ненавидит…

Глава 13

Леонард сидел, поужинав, и потихоньку отпивал охлаждённый яблочный сок, глядя на вход в столовую. Уже был вечер, никого кроме поваров не осталось, да и те потихоньку собирались.

Леонард понимал, почему Ларс опаздывает: тот слишком увлёкся. И ему не хотелось мешать Ларсу, но при этом он желал кое-что рассказать ему и, конечно, услышать сам. Наоборот, Леонарду даже нравилось, что в столовой никого почти нет, ведь Ларс наверняка придёт голодный, а значит, они будут общаться именно тут.

Наконец появился Ларс. Леонард стал изучать его, и от пристального взгляда не скрылись некоторые вещи: немного покрасневшие глаза, само лицо у Ларса тоже стало розоватым, и он неровно дышал, будто всхлипывая.

«Плакал», — догадался Леонард.

Ларс быстро оглядел столовую, заметил Леонарда и быстрым шагом подошёл к нему.

— Здравствуй, извини, что так сильно задержался.

— Добрый вечер, Ларс. Ничего страшного. Ты, наверное, проголодался, так что я советую тебе сразу взять что-нибудь, я подожду.

— Хорошо, — ответил Ларс и пошёл к кухонной стойке.

Прошло около шести минут, прежде чем Ларс принёс себе еду и напиток. Когда он сел, сказал:

— Ну-с, с чего бы начать…

— Можно попробовать с самого главного: тебе это помогло? — спросил Леонард.

— Я узнал много нового, некоторые факты взбудоражили меня, заставив сильно задуматься о прошлом, но не это главное, — начал Ларс издалека, — Изучая эти документы… я кое-что осознал… Леонард, мы — живые существа? — Леонард медленно утвердительно кивнул, внимательно слушая своего собеседника, — Вот. И давным-давно я задумывался над одной идеей, но думал, что это лишь какая-то моя личная мечта, детская, наивная, которая никогда и не сбудется. Если людям удалось создать живое существо, то это значит, что в будущем мы сможем создавать и новых домашних питомцев, и невероятных чудовищ и… людей. Думаю, многие подумают об этом, но я считаю, что нужно думать не только о создании новой жизни, но и сохранении старой. Леонард… Я думаю, что в будущем смогу научиться лечить людей с помощью энергии! Если мы можем создавать жизнь, значит, можем и вдыхать её в других людей! Ранен, болен, при смерти — это будет не важно, если у меня получится научиться преобразовывать энергию таким образом, чтобы я смог лечить людей. Я создам панацею. Это сильно отразится на истории человечества, ведь помимо лечения можно задуматься о таких вещах, как победа над старостью или… смертью. Я не знаю, Леонард, возможно, тебе кажется, что я сошел с ума, — Леонард отрицательно покачал головой, — Хорошо, но я хочу, чтобы ты верил мне. Это возможно! Единственное, что меня останавливало — незнание, возможно ли создать живое существо. Это так удивительно, аж мурашки по коже. Я верю, что Темперий смог создать жизнь, а если смог он, смогу и я. А дальше я буду работать над техникой лечения. Это моя детская мечта, ведь я видел, как много людей погибало лишь из-за того, что часто даже самая незначительная рана оказывалась смертельной. А я скажу в лицо смерти: нет! Отныне моя новая цель в жизни — достичь того, о чём я говорил: лечить людей с помощью энергии. А когда я научусь, открою школу, где буду обучать других магов этому искусству. Но сначала нужно научиться, это самое важное… — Ларс открыл Леонарду свою мечту. Но сердце его сжала тоска: он бы хотел поделиться этим и с Кайтлин.

Повисло молчание. Ларс смотрел на Леонарда, который стал большим пальцем водить под подбородком и глядеть сквозь стол, раздумывая над словами Ларса. Затем, наконец, он нарушил тишину:

— Ларс, ты удивительный человек. Так странно, что никто об этом даже не задумывался… Если ты хочешь посвятить всю свою жизнь этому делу, я могу тебе предложить кое-что… Это тебе поможет и с открытиями, и с будущей школой… Давай ты вступишь в Порядок? — спросил Леонард и поглядел Ларсу в глаза.

— В Порядок? — переспросил Ларс. Он даже не думал об этом. Никогда.

— Да, ты будешь работать тут, в Рогнийских Весах, а когда у тебя получится осуществить свою мечту, Порядок откроет эту самую школу, где ты будешь обучать первых учеников, которые впоследствии станут первыми учителями твоей техники.

— Это… так неожиданно. Но я не один… Меня ждёт дама моего сердца... — начал Ларс.

— Вы можете вдвоём жить тут, это несложно. Я поговорю с Судьёй. В конце концов, все мы люди и всё понимаем.

Ларс стал обдумывать предложение Леонарда. Взвесив все за и против, решил, что хочет попробовать.

— Я хочу вступить в Порядок, хочу облачиться в белое, — сказал Ларс, твёрдо смотря в глаза Леонарда.

Тот кивнул и сказал:

— Я поговорю насчёт тебя, но ты можешь считать себя почти магом Порядка. Но, конечно, всё не так просто. Тебя будут тренировать, пока ты не пройдешь экзамен. Всё-таки маг Порядка это не абы кто, но ты, думаю, справишься.

— А что за экзамен? — спросил Ларс.

— На физическую силу, на контроль энергии, на знание законов, немного истории, чтобы не забывались старые хорошие люди. Тебя поднатаскают, не сомневайся. Тебе лишь надо учиться.

Дальше Леонард стал рассказывать про Рогнийские Весы, что и как в них устроено, какие порядки и роли у магов. Затем они много говорили друг о друге, о разных аспектах жизни.

Столовую они покинули поздно ночью, душевно попрощавшись друг с другом.

Ларс обрел первого друга в Порядке…

Глава 14

Спустя день Судья решил поговорить с Ларсом лично. Судья ждал его в своей просторной приёмной, находящейся на вершине Рогнийских Весов. Там не было ничего лишнего для работы, лишь бесконечные стопы документов да вечные доклады от людей. Узнав от Леонарда о намерениях Ларса, Судья пригласил его для разговора под предлогом, что он просто хочет узнать, получится ли из Ларса маг Порядка или нет.

Ларс явился вовремя. Когда он зашёл в кабинет, увидел средних лет человека с бакенбардами и короткими немного кудрявыми волосами тёмного цвета. В тёмно-карих глазах, которые смотрели с интересом на прибывшего, читалась мудрость, свойственная старикам, пережившим несколько десятков войн, а не такому вполне себе в самом расцвете сил мужчине.

Судья сидел, облокотив голову на свои пальцы и поджав плечи. Когда Леонард подошёл, он размял плечи, которые, видимо, устали.

— Рад увидеть Вас, Ларс, — сказал он медленно и монотонно.

— Здравствуйте, Судья Ака́цу, — ответил Ларс и сел на стул, который был заранее подготовлен и стоял перед столом.

— Я слышал, что Вы хотите создать весьма занятную технику. Лечения, так? — спросил Судья, выпрямившись по спинке стула.

— Да, так и есть.

— И Вы считаете, что это пойдет на пользу человечеству?

— Несомненно! — ответил Ларс, блеснув глазами.

Судья несколько секунд рассматривал Ларса, затем продолжил:

— Хорошо… — медленно протянул он. — Согласен, лечить людей — это хорошая мысль, но от Леонарда я услышал ещё кое-какие идеи.

Судья подпёр голову одной рукой, не сводя взгляда с лица Ларса, которое посерьёзнело настолько, что можно было бы спокойно брать слепок — ни губа, ни бровь, ни единая мышца лица его не шевельнется: он был максимально сосредоточен.

— Итак, начну с самого простого и глупого — победа над старостью. Надеюсь, что у Вас просто стал заплетаться язык из-за переизбытка чувств, а Леонард, в силу своей наивности, поверил и упомянул при мне этот бред, — сказал Судья без тени какой-либо злости. Просто произнёс слова вслух, как будто читал без интонации.

У Ларса, кажется, сердце пару раз перевернулось.

— Но разве это плохо? — спросил он удивлённо.

— Давайте я Вам объясню, — сказал Судья и сразу как будто оживился: одной рукой он продолжал подпирать голову, а второй стал жестикулировать; голос стал окрашиваться нотками некой усталости, перестав быть монотонным. — Люди и вправду победят старость, все радуются, ура. Люди перестанут умирать от этого естественного явления, вследствие чего на земле станет неестественно тесно. То есть единственным действенный способом снизить население человечества будет война. Иными словами, новой техникой Вы развязываете потенциальную войну, которая будет… такой! — тут он повысил голос. — Кровопролитной, что её, возможно, назовут мировой. Мировая война… что может быть страшнее… — стал уже скорее бубнить Судья, глядя сквозь Ларса, а затем вновь обратил свой взор на него. — Вы поняли, о чём я? — спросил он слегка раздраженно.

Ларс уловил суть мыслей Судьи и сконфуженно кивнул.

— Хорошо, вторая идея, которая мне абсолютно не нравится, — воскрешение. Это абсолютно аморально по отношению к тому, кто умер, это во-первых. Во-вторых, подобная техника способно сильно повлиять на баланс сил, иными словами, кто-то сможет воскресить какого-нибудь злодея из прошлого, обладавшего недюжинной силой, и остальным людям, которым Вы, казалось бы, искренне желали добра, не поздоровится. А если у нас получится его победить, кто знает, может его заново воскресят. В общем, какая-то глупая бессмыслица, нам дана одна жизнь, её и надо прожить, иначе люди совсем обесценят её. Ну и в-третьих, конечно, та же самая история, что и с прошлой идеей, только тут посложнее, потому что мне не понятно, каким образом это будет всё работать. Но одно я могу сказать точно: пока я Судья, Вам запрещается и думать об этих двух техниках, а также пытаться создать искусственных людей или ещё какую-либо разумную жизнь. А пытаться создать технику лечения я Вам разрешаю. Удачи на экзамене, Ларс, пройдете — станете магом Порядка, — тут Судья улыбнулся. — Вы свободны.

Ларс попрощался и поспешно вышел, создав на своём лице грустное выражение. За дверями его ожидал Леонард.

— Привет, как всё прошло? — спросил он как обычно с улыбкой.

— Кажется Судье не понравились мои идеи… — поникнув головой, сказал Ларс.

— Воскрешения и… — протянул Леонард.

— И создания новой жизни, и победы над старостью, — пробурчал Ларс.

— Ну же, Ларс, не расстраивайся. Акацу приходится следить за Порядком почти во всём мире. Если он считает, что эти идеи лучше оставить лишь идеями, то значит так и правда лучше. Он человек хороший и справедливый, порой больше в добрую сторону, хотя выглядит довольно суровым.

— Ладно, — отмахнулся Ларс и стал идти к лифтам. — Главное, что лечение он мне не запретил изучать. Но сейчас мне нужно в первую очередь подготовиться к экзаменам, ведь так?

Леонард обрадовался такому настрою Ларса и кивнул головой.

— Да, ты прав!

Они вместе дошли до лифтов.

— Познакомишь меня с будущими учителями? — спросил Ларс, чувствуя, что немного волнуется. Немного, потому что самая страшная встреча для него была с Судьёй, остальное уже казалось мелочью.

— Конечно, для этого я и поднялся сюда. Тебе придётся ежедневно посещать зал физических упражнений, там вместе с остальными магами ты будешь развивать в себе ловкость, выносливость, физическую силу. Вскоре ты поймешь, как сильно энергетическая сила зависит от физической формы. Сейчас тренировками занимается Рудольф Джанко́, человек, суровый на тренировках, но удивительно добрый в остальное время. Затем изучать законы ты будешь с… Дай-ка подумать… — Леонард призадумался. — О! Гарри Есенту́к, уже пожилой человек, но обучил не одну тысячу людей за свою жизнь, так что, думаю, он лучший вариант. Так, далее… Основам энергии буду обучать тебя я.

— Ты? — перебил вдруг Ларс.

— Да, а чего ты так удивился?

— Просто… Ты стоишь так часто на страже, не думал, что ты учитель.

Леонард добродушно засмеялся.

— Ларс, потому я и стою на страже в обитель Порядка, что один из самых сильных магов. А причина этому моё умение владеть энергией.

Ларс смотрел на Леонарда и не мог увидеть в нём «одного из самых сильных магов». Он считал, что подобные люди не похожи на обыкновенных, должно быть какое-то отличие, будь то внешность, поведение или манеры. Леонард же был самым что ни на есть обычным человеком в представлении Ларса. Судья, например, лишь только своим взглядом внушал какой-то страх и смятения в душе, заставляя человека чувствовать себя неловко.

— Хорошо, я рад, что именно ты будешь обучать меня.

Тут улыбка с лица Леонарда пропала, оставив после себя лишь только серьёзность.

— Ларс, в учёбе я буду суров. Во время занятий забудь, что я твой друг, потому что я буду твоим учителем. Хорошо?

— Понимаю тебя. А кто будет учить меня истории?

— Книги.

— Полагаю, ты мне их дашь?

— Да, но не сегодня: времени не хватит. Их надо ещё собрать, — ответил Леонард, после чего они оба стали спускаться вниз.

Спускаясь на нужные этажи, Ларс поочерёдно знакомился с людьми, которые помогут ему сдать экзамен.

Поговорив с ними, он узнал своё расписание занятий: утром физическая тренировка, после чего он будет зубрить законы и правила, затем энергетическая тренировка, и наконец вечерняя тренировка. И всё это начнётся у Ларса с завтрашнего дня, но ради своей мечты он готов и в огонь, и в воду, поэтому без тени сомнения он ответил на вопрос Леонарда, который звучал так: «Ты готов, Ларс? С завтрашнего дня начнётся сложнейшее испытание в твоей жизни».

— Да! — твёрдо ответил тогда Ларс.

— И хорошо, я в тебя верю. У тебя всё получится! Если будет вопрос или нужен совет, всегда готов тебе помочь. Приятного вечера, выспись, — сказал Леонард и потрепал Ларса за плечо.

— И тебе того же. До завтра, Леонард, — улыбнувшись, ответил Ларс.

Леонард кивнул головой, тоже улыбаясь, и они разошлись.

Глава 15

Молодая девушка с пепельными длинными волосами сидела, облокотившись о стол локтями, и читала книгу: известный роман про двух влюблённых, которые, несмотря на трудности в их непростой судьбе, смогли остаться друг с другом навсегда и стать счастливыми; рядом на столе лежало письмо её возлюбленного, читавшееся каждый раз перед сном словно это какая-то молитва.

Дни для этой девушки стали течь мучительно медленно. Любая птица с письмом заставляла трепетать её душу, но когда оказывалось, что это не для неё, она с спокойным выражением лица уходила в свои покои, где могла спокойно предаться своим эмоциям.

Да, стоит заметить, что каменную маску Кайтлин надела почти сразу же после неожиданного отъезда Ларса, потому что поняла, что, может, никогда его больше не увидит. По крайней мере живым. Поэтому любое известие, любую новость о нём она ждала с нетерпением, как крестьяне ждут дождь в засуху: Кайтлин казалось, что для неё это жизненно необходимо, иначе её сердце в конце концов разорвётся от волнения и страшных параноических мыслей, посещавших её голову днём и ночью, в кошмаре и в хорошем сне.

Она дочитывала главу, как в дверь постучали.

— Госпожа Кайтлин, Вас ищет один мужчина, — послышался голос, приглушённый дверью.

Кайтлин вздрогнула.

«Неужели?» — возрадовалась она.

— Он назвал своё имя? — спросила она, сдерживая волнение, которое с радостью бы заставило её голос дрогнуть.

— Да. Месгер Горнсон: маг Порядка.

Кайтлин успела и расстроиться, и порадоваться в одно мгновение.

«Это не Ларс, но он из Порядка, куда направился Ларс!» — поняла она.

— Сейчас спущусь!

— Он просил передать Вам, что будет ждать Вас в саду.

— Поняла! — ответила Кайтлин и начала собираться, задумываясь о странной просьбе некоего Месгера: отчего же в саду?

Наконец она собралась и спустилась в сад. Это было огромное и по-своему величественное место, в котором можно отдохнуть душой: так всё красиво и безмятежно. Сад представлял из себя подобие лабиринта из зелёных растений и десятка различных цветов, начиная от роз и заканчивая гортензиями.

Месгер стоял возле одной из цветочных стен и наблюдал за жизнью пчёл, когда Кайтлин подошла к нему.

— Месгер Горнсон? — осторожно спросила Кайтлин. Её лицо не выражало ни единой эмоции.

С небольшой бородкой огромного роста мужчина повернулся к ней и улыбнулся.

— Вы, должно быть, Кайтлин Айрпейн?

Кайтлин коротко кивнула.

— Тогда хочу Вам передать кое-что, что обязательно должно Вас порадовать, — сказал он и достал письмо. Кайтлин протянула руку, взяла письмо, взглянула на него, после чего подняла отяжелевшие от бурливших в её душе эмоций глаза.

— Это от Ларса? — спросила она.

— Да, — шёпотом ответил Месгер.

— Тогда… Вы не против, если…

Месгер кивнул: он понял, что хочет сказать Кайтлин.

— Только, думаю, Ларс опечалится, если я приеду с пустыми руками. Возможно, Вы напишите ответ к моему отъезду.

— Напишу! — ответила она, не в силах сдержать своё мажорное настроение: голос ожил, улыбка на лице засияла, лёд в глазах растопился. Она постояла секунды две, после чего быстрым шагом отправилась в свои покои.

В комнату она скорее влетела, как птица, которая, порой, влетает по неосторожности в окно замка.

«Дождалась, милый мой!» — подумала она, взглянула на солнце, греющее своими лучами книгу и письмо, которые она оставила на столе, затем распечатала письмо Ларса и стала медленно читать, мысленно представляя и Ларса, и события, которые он описывал.

Она то бледнела, то улыбалась, то плакала, то краснела от душевных излияний Ларса, то прижимала письмо к себе, шепча его имя, то откладывала его подальше, страшась читать дальше.

Тут ненароком её взгляд упал на роман, лежавший рядом.

«Письмо Ларса я читаю с бо́льшим интересом, оно заставляет меня… чувствовать. Да чего стоит эта толстая книга, когда вот… вот!» — Кайтлин сжала письмо, — «Вот она… лучшая книга, написанная рукой человека, которого я жду!»

В письме Ларс подробно описал свои приключения и чувства, которые в нём пробуждались при воспоминании о ней, Кайтлин; были описаны и три месяца, довольно спокойные, пока он не добрался до Серебряного Пути, написал, в каких городах побывал, что видел нового или что его опечалило (обычно это были ненароком подслушанные чужие разговоры); довольно громоздко был описан перевал через одинокие снежные горы, где он встретил людей, пытавшихся убить его, затем ещё немного написал про своё физическое состояние на момент прибытия в Рогнийские Весы и, самое главное, написал, что ждёт её ответа с нетерпеньем и желает им встретиться как можно быстрее.

Вот так, если кратко, выглядело письмо, нарисованное Ларсом самыми красивыми красками, по мнению Кайтлин, являющееся для неё больше картиной, нежели куском бумаги, на котором были написаны буквы; она, как какой-нибудь посетитель королевской галереи, рассматривала эту картину: мазню для одного, но для неё это был как будто портал в новый, неизведанный мир; она была зрителем, способным лишь наблюдать, но отчего же она так ясно чувствовала присутствие Ларса: его дыхание, страхи, эмоции, боль, угасающее тепло, мерзлоту, радость, негу, когда он добрался до пункта назначения? И в этой картине с каждым прочтением она улавливала своим взглядом всё больше новых фактов.

«Так интересно читать…» — думала она. — «Из Ларса вышел бы отличный писатель», — внезапно поняла Кайтлин. — «Когда буду писать своё ответное письмо, обязательно упомяну про это!»

Спустя три дня Месгер Горнсон прощался с Кайтлин Айрпейн. Дело было вечером, солнце едва светило, отдавая землю в распоряжение сумерек. Кайтлин робко спрашивала у Месгера, не хочет ли он покинуть утром Миттенсвит, но он отвечал, что ему не страшны никакие преграды: он маг Порядка, это во-первых, а во-вторых, с каким удовольствием он относит любовные письма, потому что любит видеть удивлённые, радостные, волнующиеся лица влюблённых, когда они получают то, что, возможно, ждут с нетерпением — пока в его кармане письмо, он не позволит себе погибнуть.

Тогда Кайтлин так же робко отдала письмо, и тоска сжала её сердце: когда же она получит ответ? почему надо так долго ждать?

Долго потом она стояла, смотря вслед всаднику, темнеющему на горизонте, и молилась, чтобы письмо дошло до Ларса.

«Что же он ответит? Согласится ли?» — волновалась Кайтлин, вспоминая своё письмо.

Теперь она будет ждать его ответа, и дни станут ещё длиннее и невыносимее…

Глава 16

Шёл третий месяц подготовки Ларса. Он стал крепче, сильнее: на его некогда худом теле теперь появились первые натренированные мышцы, которые он ежедневно развивает; Ларс познакомился со многими магами, с некоторыми он встречался гораздо чаще, что укрепляло узы дружбы, которые незаметно создавались между людьми; Молтес, тот самый синеволосый маг, помогший Ларсу найти человека, который доставит письмо, один из таких людей: они встречались каждое утро на тренировках — бегали, общались, устраивали поединки друг с другом, ругались и мирились, — в общем, вели себя, как обычные друзья или же необычные знакомые.

Ларс за это время узнал о мечте Молтеса: научиться метать молнии подобно древнему богу грозы. У Молтеса получается создавать некий поток энергии, напоминающий молнию, но это было совсем не то, что он желал, да и целиться таким потоком невозможно: он летел туда, куда ему захочется, а не куда хочет его создатель.

С Леонардом Ларс смог достигнуть больши́х успехов в освоении сути энергии и управлении ей; Леонард всё-таки оказался довольно жёстким и строгим учителем, и поэтому Ларсу было тяжело: приходилось выходить из зоны комфорта; но всё это было не зря: Ларс теперь чувствует себя уверенно и свободно, обращаясь к «искусству» энергии, как говорит его друг Леонард. Также Леонард сказал, что люди, способные создать новую технику, гораздо способнее, нежели обычные. Эти слова не раз давали Ларсу эмоциональную энергию, когда ему казалось, что он не выдержит, не сможет, не добьётся желаемого результата; таким образом, Леонард смог заранее предотвратить рождение трусливых мыслей об уходе из Порядка.

Буду откровенен, не только этим Леонард помог Ларсу: они часто поздней ночью собирались вместе и обсуждали что угодно, начиная от обычной мирской жизни и заканчивая предположениями, как развивать технику дальше.

Однажды Леонард посоветовал Ларсу посадить зёрнышко и попробовать ускорить процесс его роста. Сначала у Ларса ничего не получалось, но с каждым днём он стал всё яснее чувствовать, как надо направить энергию, куда, в каком направлении, какое количество, какие органы задействовать при этом, а про какие напрочь забыть. Да, искусство энергии — дело непростое.

Ларс уже смог выучить все правила и законы, которые обязан знать маг Порядка, также в голове держал несколько десятков имён различных бывших Судей или их подчинённых, которые внесли большой вклад в развитие современного Порядка. Особенно хорошо он запомнил историю Судьи Теона, потому что в ней присутствовало чудовище, которое находится сейчас в его родном замке.

Совсем скоро начнётся неделя его экзаменов. Через шесть дней. Конечно, если он не сможет сдать экзамен, то второй шанс будет получен через два месяца, но ждать так долго Ларсу явно не хотелось: он чувствовал, что уже готов, как морально, так и физически.

Возвращаясь к зёрнышку, следует знать, что Ларс таки смог ускорить рост: росточек пророс, и Ларс сравнивал это событие со своей надеждой, которая так же смогла пробиться сквозь толщу сомнений в его сердце.

Ларс сидел в своей комнате перед книгой, но не читал её. Задумался.

«Сегодня Леонард в ночной смене… и письмо не даёт мне покоя… да и с Кайтлин я так давно не виделся… Как же я устал», — депрессировал сам себя Ларс.

Ему стало лень даже думать: мозг устал не меньше тела. Облокотившись о спинку стула и закрыв глаза, он просто стал вспоминать всё, что способно поднять его настроение, но в голову лезли лишь детские воспоминания о его братьях.

«Ларсёныш-крысёныш! Ларсёныш-крысёныш! — кричал Габриэль, отняв у Ларса кольцо с рисунком меча: знаком Хаартов. Отец подарил каждому сыну кольцо: старшему с тремя мечами, среднему — Габриэлю — с двумя, и Ларсу с одним, потому что он самый младший. Отдай! — кричал Ларс, пытаясь схватить руку его ловкого синеглазого брата-блондина. Не трогай меня! Я тебя старше! Я сильнее! — кричал брат ему в ответ и сильно толкал».

«Да… в тот день, получив кольцо обратно из-за стараний Корвина (старшего брата Ларса), я его выбросил в окно, не желая ничего иметь общего с Хаартами. Последствием такого поступка стал запрет изучать родовую технику Хаартов — Клинки. Может, меня недолюбливают из-за этого? Но это слишком глупо. Единственный, кто ко мне относился хорошо… точнее нейтрально, — это Корвин. Наш высокий, умный, тихий и задумчивый брат, не раз миривший меня и Габриэля… Да ну, вспоминать всё это… только противно на душе становится… Зато теперь без поддержки отца, не считая того, что я просто жил в замке, я собственными силами добиваюсь того, о чём мечтаю. И не надо мне думать ни о королевстве, ни о выгодных браках: я кую свою судьбу сам! Корвину пришлось покинуть свой родной край и уехать очень далеко, видимо, навсегда. Да… бедный брат: всю жизнь жить в стране вечного солнца, а затем отправиться в практически вечно снежный край света. Ну, надеюсь, тебе там хорошо, всё-таки ты будущий правитель Железного Королевства. А Габриэль — Солнечного. Интересно, этот неприятный, честолюбивый и упрямый человек не будет задумывать ничего плохого против отца, чтобы побыстрее оказаться на троне? О нет, опять я задумываюсь о королевских интрижках, почему же мне так сложно сосредоточиться на чём-то хорошем? Видимо мне надо искать не в своём детстве или отрочестве, а дальше, с того момента, как я стал всё делать сам… Чёрт! Почему же я вновь вспомнил это проклятое письмо?! Нет, сегодня у меня минорный настрой, лучше пойду спать…»

Медленно и вальяжно он снял с себя лишнюю одежду и лег на мягкую кровать, укутываясь одеялом и сворачиваясь как кошка: Ларсу в такой позе легче всего уснуть. В царстве снов он оказался достаточно быстро…

Проснулся Ларс от стука в дверь.

«Что за сумасшедшее существо так рьяно и настойчиво стучится в дверь спящего человека?!» — возмутился Ларс, быстро оделся и открыл дверь, в которую до самого конца с небольшими паузами стучали.

— Всё-таки ты оказался в своих покоях! Сколько можно спать? — сказал Молтес, явно чем-то недовольный.

— В каком ты смысле? – рассеяно спросил Ларс, ничего не понимая и моргая глазами, пытаясь до конца проснуться.

— Ты проспал тренировку! И это после моего поражения в нашей вчерашней дуэли! Меня оскорбляет твоё поведение, да и Рудольф также расстроен, да так сильно, что сотрясает стены Весов[1]!

У Ларса закружилась голова.

«Как я мог проспать? Что случилось? Я же так рано лёг!»

— Прости, Молтес. И тебе доброе утро. Я не знаю, как могло произойти такое, чтобы я проспал… Но я победил тебя два раза подряд, а Всевышний любит троицу, ты же помнишь?

— Ну хорошо… Завтра посмотрим, кто кого. Я зайду за тобой перед тренировкой, чтобы ты не посмел проспать! — сказал Молтес, развернулся и стал уходить.

Внезапно он повернулся с улыбкой:

— И тебе доброе утро, Ларс! — и ушёл.

На тренировках нередко устраиваются рукопашные бои, и извечный противник Ларса как раз-таки Молтес. Нет, они не ненавидят друг друга, просто оба начали практически с нуля тренироваться и постоянно один из них обгоняет другого в ловкости, силе, быстроте реакции или ещё в чем-нибудь. И каждый новый бой — нечто интересное; они не жалеют друг друга, но сражаются без тени ненависти или какой-либо злобы. Просто соревнование.

Узнав время, Ларс понял, что до следующего занятия осталось совсем немного, но достаточно, чтобы он успел позавтракать, поэтому он отправился в столовую; там он встретил Леонарда, который, узнав о непосещении утренней тренировки, отчитал Ларса.

— Да будто я специально не пришел… — пробурчал Ларс.

— Ладно, если это так. Хотел тебе сказать, что Акацу решил присутствовать на экзамене.

— А это ещё зачем? — испугался Ларс.

— Я не знаю точно, но возможно потому, что ты мой первый ученик и ему хочется посмотреть на тебя снова после моих тренировок.

— Я теперь чувствую себя… неловко. Как будто я ответственен не только за себя, но и за тебя.

Леонард улыбнулся:

— Не беспокойся за меня: я не собираюсь оставаться учителем, хоть это было и интересно, и необычно.

— Я отбил у тебя желание учить людей? — спросил Ларс серьёзно, а затем они оба рассмеялись.

— Эх, Ларс, шутки шутками, но работать с одним человеком мне было довольно сложно, а если мне придётся учить группу людей, которые не так способны к энергии, как ты… В общем, ты понимаешь меня: я сяду в лужу.

—Я знаю, что Акацу тебя считает своим преемником, да и вообще он же тебя… взял…

Улыбка исчезла с лица Леонарда, весёлый блеск в глазах сменился грустной задумчивостью.

— Акацу хоть так и говорит, но… — начал Леонард голосом с нотками отчаяния, — также он говорит, что пока я не перестану быть наивным и глупым, не видать мне поста Судьи, хотя, скажу тебе честно, я не имею большого желания становится Судьёй: мне и так хорошо, я рад, что служу добру, я счастлив, что способен защитить людей. Если надо, я встану во главе отряда, чьей миссией будет остановка войны, и клянусь, я сделаю всё, лишь бы мир на нашей планете не начал трескаться как весенний лёд.

— Отчего же он считает тебя наивным и глупым? — удивился Ларс.

— Потому что… — начал было Леонард, но тут в столовую вошёл Месгер.

Он оглядел все столы, увидел Ларса, сидящего с Леонардом за одним из них, и направился к ним.

— Да, Молтес был прав: ты всё-таки тут! — сказал Месгер, улыбаясь. — Здравствуй, Леонард! — обратился он уже к соседу Ларса.

— Привет, Месгер, — сказал Леонард и пожал ему руку. Ларс сделал то же самое.

— Ларс, наконец я имею возможность передать тебе ответ Кайтлин, но, думаю, я сделаю это не тут. Давай отправимся в твои покои?

Ларс, едва понимая слова Месгера, кивнул; он словно засиял как солнце, на его лице появилась улыбка человека, который долго и отчаянно чего-то ожидал, волновался, и вдруг всё кончилось… хорошо.

— Давай! — ответил Ларс и, вспомнив про Леонарда, посмотрел ему в глаза, ища в них ответ на свой вопрос: не обидишься ли ты?

— Как-нибудь в другой раз снова поговорим про это, расскажи мне потом, если не секрет, как всё прошло, — добродушно ответил на этот вопрос Леонард.

­­— Хорошо, обязательно дослушаю в следующий раз, удачного тебе дня! — попрощался Ларс и вместе с Месгером отправился в свои покои.

Когда они оба сели за стол друг напротив друга, заговорили:

— Прежде чем ты дашь мне письмо… скажи, как она выглядела, в какой одежде была? — попросил Ларс.

— Вот это вопрос, конечно! Первый раз в жизни слышу подобное, но дай-ка подумать и припомнить. Она была… — тут Месгер стал вспоминать, — в чёрном платье, лицо её будто окаменело. Честно, сначала испугался, что напутал что-то: ну как человек может с таким равнодушным лицом взять письмо, но когда она узнала, что это от тебя... Человек преобразился на моих глазах, секунду назад она была угольком, а потом твоё письмо заставило её разгореться. Она быстро попрощалась со мной, потому что ей не терпелось прочитать. Затем она почти не выходила из покоев, пару раз я её видел после этого, и равнодушие сменилось задумчивостью, которую можно понять: нужно было придумать ответ её молодому человеку. Затем, в день моего отъезда, она отдала мне его, была в белом платье, но печальна и томна, очень волновалась, что ты не увидишь её письмо, и просила остаться до утра.

— Хорошо, спасибо, — вздохнул Ларс, взял со стола письмо и распечатал его.

«Печать Хаартов», — заметил Ларс, и начал читать.

— Я, пожалуй, не буду отвлекать, пойду к себе, отдохну и наберусь сил.

— Да, спасибо тебе, Месгер. Я благодарен, — не отрываясь от письма ответил Ларс.

«Дорогой мой, милый Ларс, как же долго я ждала этот момент, когда начну тебе писать ответное письмо! Ведь это может означать только одно: ты жив и верен слову. Ты заставил меня поволноваться, я не смогу описать тут даже маленькую часть того, что происходит у меня в душе, но одно я могу сказать точно: когда я дочитала твоё письмо, сердце моё готово было выпрыгнуть наружу, слёзы уже навернулись на глаза от счастливого конца после волнительных событий, и я была рада, счастлива, пребывала в блаженстве, улетела на седьмое небо от счастья… нет, никакие слова не способны передать эту радость, негу, спокойствие…»

«Как же я тебя сейчас понимаю…» — улыбнулся Ларс и продолжил читать.

«Ты писал о разговорах, ненароком подслушанных в различных тавернах и подобных местах, и что они тебя опечалили. Ларс, ты должен понимать, что ты совсем другой человек. Мы все люди высоких моральных принципов и абсолютной нравственности, благородны и справедливы — в трактире, думаю, и не знают о таких вещах, а ты даже расстроился…»

«Нет, я не согласен. «Мы все люди» — это можно оставить, но то, что трактирные люди «не знают», что это такое — очень печально», — подумал Ларс, затем, после небольшой паузы, продолжил читать.

«Мне хочется тебе столько всего написать, но куда уж…»

«Что же случилось?» — думал Ларс.

«Мне понравилось твоё письмо, оно было интересным, захватывающим, и я так не смогу написать… Ларс, я считаю, из тебя получился бы хороший писатель, возможно, это станет твоей отдушиной, потому что у тебя действительно хорошо получается. По крайней мере я бы взахлёб читала то, что бы ты написал»

Тут Ларс отвлёкся от письма и задумался: «Я даже никогда и не думал… Неужели у меня и правда получается? Это же не жеманство, потому что речь идёт совсем о другом… Ах, как жаль, что я не могу перечитать своё же письмо! Чтобы никто, кроме Кайтлин, не узнал содержания, я не оставил черновик… И зря, в Порядке люди честные: даже оставленное на самом видном месте письмо они не прочитают».

«И у меня есть просьба… Мне нечего делать в Миттенсвит, я живу лишь ожиданием тебя… Заберёшь меня отсюда? Я больше не в силах томиться тут, как птица, запертая в клетке. И если бы я была заперта с тобой…

При встрече ты обязательно услышишь всё, что я хотела бы тебе написать. Жду тебя. Или твой ответ.

Твоя Кайтлин».

Ларс затрепетал.

«Если я стану магом Порядка, то смогу увезти её жить сюда! И самое главное, что мы оба этого желаем! О, как же я счастлив, как же! Неужели совсем скоро мы и правда будем вместе, и не надо будет больше ждать встречи. Никогда».

[1] Сокращенное название Рогнийских Весов.

Глава 17

Наступил долгожданный день экзаменов Ларса. Месгер с ответным письмом для Кайтлин покинул Миттенсвит днём раннее, а Леонард с Молтесом вместе пришли к Ларсу вечером, чтобы подбодрить его и пожелать удачи.

Теперь он стоял перед двумя позолоченными дверями с тёмно-оранжевыми рисунками весов и ожидал, когда его вызовут.

«Я облачусь в белое, стану служить Порядку, добру, и одновременно буду исполнять свою мечту, также не буду забывать про древесную технику, про семью я тоже не забуду, Кайтлин. Я полон энергии жить, экзамен я сдам!» — думал Ларс.

Дверь открылась, и Ларс увидел большой практически пустой зал, с одного края которого за столом сидели судьи, чья обязанность была решить, сдал он экзамен или нет.

Несмотря на то, что Ларс чувствовал, что справится, ноги его предательски задрожали, голова закружилась, и он, спотыкаясь, нелепо вошёл в зал. Среди судей были: Акацу, Рено — учитель истории, Алеса́р — учитель законов и прав и, к удивлению Ларса, Леонард.

— Проходите, Ларс, не стесняйтесь, — сказал Акацу, и Ларс подошёл к столу.

— Первое, что мы проверим — это знание правил и законов. Мы будем зачитывать различные ситуации, а Вы должны будете сказать, что имеете право делать с этим человеком, а что — нет.

Ларс кивнул в знак готовности.

— Итак, есть три человека. Назовём их Оди, Двади и Трити. Оди и Двади — лучшие друзья, Трити же незнакомец для них. Трити ранит, неизвестно специально или нет, Оди, из-за чего Двади использует магию против него, но важно подчеркнуть, что не для самозащиты, а для свершения мести. Вы, Ларс, свидетель этого, Ваши действия?

— Должен обезвредить Двади, не имею права его ранить, не имею права на месте судить его, должен передать в ближайший участок Порядка вместе с Оди и Трити. На суде я обязан присутствовать как истинный свидетель произошедшего, ложь с моей стороны карается для меня казнью. Должен присутствовать до конца ответа судей, так как имеется шанс того, что преступника придётся везти в Рогнийские Весы, чтобы предать дело высшим судьям. Как только судья примет решение и дело будет закрыто, я свободен.

— Хорошо, следующая ситуация. К тебе подбегает Чети, и говорит, что Двади и Оди…

Таким образом Ларсу придумывали различные истории с Оди, Двади, Трети, Чети, Пяти и прочими. Он отвечал как можно подробнее, описывал каждый шаг, говорил, что ему разрешено, а что нет на каждом этапе. К слову, первый случай был очень простым, следующие были запутаннее и сложнее. И их было очень много.

Ларс практически без остановки сдавал этот экзамен около четырех часов, и он не знал, что у него больше устало: мозг или ноги. Наконец это кончилось, судьи замолчали и стали шептаться. Спустя минуту ему сказали:

— Экзамен законов и прав сдан. Следующим в очереди идёт проверка вашей физической подготовки. Вам предстоит за пять минут выполнить комплекс упражнений, после чего в течение трёх минут Вы вынуждены будете врукопашную сражаться с одним из нас, — сказал Акацу.

— Как? Без разминки? — спросил Ларс.

— Да, без разминки, потому что, я уверен, Вы не будете каждый час разминаться, думая, что в любой момент нужно будет поднапрячь свои мышцы и догнать какого-нибудь преступника. А уж о бое врукопашную, думаю, мне следует промолчать: если случится так, что Вам придется принять такой бой, то о никакой разминке не будет и речи. Впрочем, Вы знаете, что надо будет всегда быть в форме, запустить себя не получится, потому что повторный экзамен через два года, и на нём будет ещё сложнее. Итак, сорок пять раз подряд без остановки поднимаете туловище из положения лёжа, бежите с этого конца зала до противоположного, там делаете тридцать отжиманий от пола, затем возвращаетесь сюда и повторяете то же самое. Так нужно сделать три раза, поняли?

«Мало того, что это сложно, так ещё и без разминки, и прибавить к этому тот факт, что время будет поджимать!» — подумал Ларс и измученно кивнул головой.

— К слову, если пропустите хоть один удар, экзамен не сдан, — сказал Акацу и достал песочные часы. — К тому краю стены, — продолжил он и показал направо, на стену.

«Что за сумасшедший экзамен?! Почему я ни слова не слышал о таком?!» — возмущался про себя Ларс, подходя к стене.

— Готовься… Вперёд!

И Ларс начал. Первый круг он с небольшим трудом преодолел, не смея даже думать о том, сколько времени осталось. Второй дался заметно труднее. Ларс весь вспотел и был не в силах думать о времени. Третий круг он еле-еле закончил, всё его тело ныло и требовало отдыха.

И тут из-за стола выскочил Леонард, сжав кулаки, и побежал на Ларса, который еле стоял на ногах.

— Что? —только и успел прокряхтеть Ларс, как Леонард нанёс ему первый удар, целясь в голову. Ларс больно отбил его руку в сторону, но Леонард на этом не остановился. Удар ногой сбоку, одновременно вторая рука бьёт снова в голову. Ларс смог заблокировать больше из-за удачи, нежели из-за подготовки, по крайней мере он так подумал, когда заблокировал. Но на этом Леонард не остановился: удар в корпус, попытка сделать подножку, после чего попытка ударить ногой в прыжке, затем быстрые удары в голову, корпус, голову, попытка захвата, удар ногой, второй, третий, кувырок вперёд в сторону Ларса и одновременный удар ноги по дуге. Ларс, не в силах отдышаться, стал кричать словно дикий зверь каждый раз, когда отбивал очередную атаку своего друга. Внезапно Леонард схватил Ларса за оба плеча и собрался ударить коленом в ребро. Согнув одну ногу, Ларс отбил колено Леонарда, и сразу же распрямил её, отбросив друга.

— Время! — крикнул Акацу, — Леонард, подойти ко мне! — сказал он и затем что-то шепнул другим судьям, — Ларс, не падай, маг Порядка не должен терять свою бдительность и свой грозный вид даже тогда, когда смертельно устал!

— Прости, Ларс… — начал извиняться Леонард, как Акацу снова крикнул, подзывая его.

— Экзамен по физической подготовке Вы… успешно сдали, — сказал Рено.

В то же время Акацу шёпотом отчитывал Леонарда:

— Значит, ты всё-таки поддавался своему ученику? Я же знаю, что ты не дрался с ним даже вполсилы.

— Я не могу! Этот человек заслужил быть магом Порядка, я дрался с ним сурово, но в полную силу я буду драться только с неприятелями!

— Хорошо, посмотрим, как он покажет себя на следующем экзамене.

Ларс наблюдал за ними, не слыша их разговора. Наконец Акацу и Леонард расселись по местам, и экзамен продолжился:

— Дальше идёт экзамен на умение владеть энергией, — сказал Акацу и многозначительно взглянул на Леонарда. — Вы, Ларс, догнали преступника, но Вам нужно его обезвредить. Не убить, а обезвредить! Для этого нужно показать, насколько свободно Вы владеете тонкостями энергии после таких тяжелых физических нагрузок. Для начала, включите вот эти вот лампы, которые находятся над Вами: для каждой из них нужен свой поток энергии, и включатся они только одновременно, никак не иначе. Также лишь только энергией Вы должны будете сейчас блокировать небольшие снаряды, которые будут лететь в Вас с любой стороны этого зала.

Ларс усмехнулся Судье и ответил:

— Хорошо!

Ларс встал посередине зала, и экзамен начался. Он посмотрел наверх, соединил ладони, и из его спины стали вырастать деревянные бруски. Сначала Ларс стал похож на паука, но затем уже было непонятно, на кого он похож: бруски устремились высоко вверх.

Он закрыл глаза, улыбаясь.

Внезапно с двух противоположных сторон вылетели снаряды, похожие на ядра, достаточно объёмные. В двух метрах от Ларса они замедлились, а в метре уже остановились и упали.

— Что? — не понял Акацу и поглядел на Леонарда.

— Я его научил создавать энергетическое поле, он достаточно способный.

— Способный, значит… — медленно повторил Акацу и вновь начал глядеть на Ларса.

Последний в этот момент уже дотянулся до ламп и, перебирая различные способы передачи энергии, стал пытаться включить их.

Ещё раз полетели ядра, один параллельно земле, как и первые два, второй под углом сверху. И с ними произошло то же самое, что и с предыдущими. В это же время Ларс смог активировать механизм, и лампы зажглись.

Судья не поверил своим глазам, потому что обычно на это задание ученики тратят около сорока минут — Ларс же справился с ним за две минуты.

— Акацу? — спросил Леонард, когда Судья встал и направился в сторону Ларса.

Сам Ларс, услышав какую-то возню, открыл глаза, поглядел вверх, увидел, что справился, затем посмотрел на судей и увидел Акацу, который шёл в его направлении.

— Ларс, попробуй остановить меня своей энергией! — крикнул он, продолжая приближаться.

Сначала Ларс растерялся, но затем сосредоточился и создал сильное энергетическое поле, в которое попал Акацу. Он стал замедляться, каждый шаг стал даваться ему с трудом, но затем он сам стал использовать энергию и будто нож сквозь масло проходить через поле Ларса. Ларс же стал этому «ножу» устраивать препятствия, усиливая своё поле. И действительно, в какой-то момент даже Акацу стало достаточно трудно приближаться к Ларсу.

— Всё! — крикнул он, кивнул головой, видимо, своей мысли, и пошёл обратно.

— Это не часть экзамена! — стал возмущаться Леонард.

— Да, я знаю. Мне просто стало интересно… — ответил Судья Акацу, садясь на место и вздыхая. Прохождение через энергетическое поле Ларса немного измотало его.

Шептаться не было и смысла: экзамен пройден Ларсом безупречно.

Следующим и последним оставался экзамен истории. Ларсу надо было назвать двух Судей и рассказать кратко про их жизнь и что они сделали для Порядка, из-за чего остались в истории, затем сами экзаменаторы спросили два случайных имени.

Ларс также справился с этим заданием. Многочасовой экзамен был позади, он стоял перед судьями и смотрел на Леонарда, а тот на него с радостной улыбкой. Акацу взял жёлтый плащ со знаком Порядка и белый камзол, отдал Ларсу, поздравляя его, и официально признал его новым магом Порядка.

— Желаю тебе долгих лет счастливой службы, и пусть Порядок не изменится, пока ты служить ему. Удачи!

— Спасибо, — ответил Ларс, надевая на себя плащ.

Он облачился в белое и стал магом Порядка. Вот только он не знал, что прошёл экзамен на элитного мага, который будет служить в Рогнийских Весах. Конечно, стать обычным магом Порядка не так сложно.

Все думали, что Ларс так и хотел: остаться в Рогнийских Весах и служить именно там.

Да и сам Ларс, думаю, желал именно этого. Ведь письмо, в конечном итоге, должно быть доставлено именно в Рогнийские Весы. Это он узнал, изучая правила и законы.

Глава 18

Ларс продолжал развивать свою технику, и результат был налицо: из семечка могло достаточно быстро вырасти дерево, правда оно было все ещё живое, настоящее, а его целью было создать искусственное, которое будет иметь такую же способность жить, как и обычное.

Ларсу надо было не менее двух месяцев оставаться в Рогнийских Весах, потому что было много работы, а также его исследования. К тому же ему надо было переехать на чашу Весов, и это тоже заняло время. Он обосновался там, где, по его мнению, им с Кайтлин будет лучше всего, а именно почти на самом краю. Из окон его нового дома видно снежные горы с бесконечным снегопадом, видно также энергетический купол над Рогнийскими Весами, препятствующий попаданию даже одной снежинки на территорию Порядка. Этот барьер поддерживается Судьей, но в крайнем случае любой маг способен его зарядить.

Ларс был затянут магической рутиной, и дни для него летели с необычайной скоростью, пока не наступил день, впоследствии изменивший всю его жизнь…

Ларс был в комнате для проведения экспериментов и старался из собственного семечка вырастить дерево, но он был ещё слишком далёк даже от понимания того, каким должно быть дерево, поэтому просто старался наобум узнать что-нибудь, возможно, новое.

Внезапно в комнату вбежал Леонард, а за ним вбежал запыхавшийся Молтес.

— Леонард! — крикнул он.

— Ты поступаешь ужасно, Молтес!

— Тихо, не говори, пожалуйста…

— Скажу! Ларс, он хотел узнать содержимое письма с твоей печатью!

— Моей печатью? — переспросил Ларс, заканчивая с экспериментами.

— Да! Не знаю, от кого оно, но Хаарт у нас только ты, а это — явно твоя печать! — сказал Леонард и стал размахивать письмом перед лицом Ларса.

— Да подожди, дай взглянуть! — остановил его Ларс и взял письмо.

Он постоял несколько секунд в ошеломлении, глядя на мятое, местами грязное письмо с, действительно, печатью Хаартов.

«Может, это Корвин узнал о том, что я стал магом Порядка? Всё-таки он ближе ко мне, чем жители Миттенсвит. Даже Месгер скорее всего ещё далеко отсюда…» — задумался Ларс.

Он посмотрел на своих друзей.

— Спасибо, Леонард, — поблагодарил Ларс, а затем испепелил взглядом Молтеса. Последнему стало стыдно, и, невнятно попрощавшись, он вышел.

— Не за что. Хотя, если честно, интересно, кто же тебе написал? — спросил Леонард, задерживаясь.

— Не знаю, но сейчас отвлекаться не хочу, у меня слишком много работы, письмо будет меня отвлекать. Прочитаю — скажу, — ответил Ларс, идя обратно.

— Хорошо, я, пожалуй, пойду…

— Ты вечером свободен? — спросил Ларс.

— Неа, вечерняя.

— Понятно, — коротко сказал Ларс и вздохнул.

Затем он остался наедине с письмом и долгом мага Порядка. Ему было тяжело сосредоточиться хоть на чём-то, кроме письма, поэтому в конце концов он решил отложить работу на другой день и прочитать наконец его.

«Как бы это не задержало мой приезд к Кайтлин…» — подумал Ларс про откладывание дел.

Спустя двадцать минут он вернулся в свою комнату, зажёг камин, открыл окно, набрал в лёгкие как можно больше свежего горного воздуха, улыбнулся далёкому солнцу, так редко появляющемся за бесконечной грядой серых туч, и наконец сел на удобное кресло, вытянув ноги к камину, и распечатал письмо.

Прочитав первые строчки, Ларс чуть не потерял сознание.

«Квази Лоренс, маг из крепости Лу́га, спешит сообщить Вам, что в Миттенсвит объявился маг, своевольно изучающий неизвестные техники», — эта часть письма была написана аккуратным и разборчивым почерком. — «Тёмным магом оказался Ларс Хаарт, он попытался убить, подлож…» — здесь же оно писалось на скорую руку, и Ларс не сразу разобрал эту хаотическую писанину. Когда Ларс успокоился, решил сделать моцион и поразмышлять. Внезапно он резко остановился перед камином и со злобной усмешкой кинул письмо в камин.

— К чёрту! Я, наконец, свободен! — начал он громко, затем, вспомнив про открытое окно, перешёл на шёпот. — И я могу больше не беспокоиться, не бояться, как дичь на открытом поле, не думать о том, что мне придётся скрываться. Наконец, не думать о том, что я не хочу подставлять Кайтлин и привозить её сюда, но теперь… Решено! Всё, всё, теперь точно всё решено, я прямо сейчас поеду! Нет, успокойся, это слишком странно, если ты сразу после неизвестного письма покидаешь Миттенсвит… Рогнийские Весы! Все мысли сейчас о ней, ох… — громко вздохнул Ларс, — я могу сказать, что меня срочно ждёт Корвин из-за какого-то политического вопроса, так как я ближайший родственник к нему. Да, это хорошая идея!

Убедившись, что письмо полностью сгорело, он вновь посмеялся.

«Как же мне повезло, что он в конце концов был идиотом! Печать Хаартов… Как это глупо…», — радовался Ларс, но затем погрустнел. — «Но всё же мне стыдно, что я тебя убил, стыдно, что нарушил законы Порядка. Но я искуплю свою вину, Квази Лоренс. За твою случайную смерть спасу несколько десятков тысяч людей, обязательно! В самом деле, я не кровожадный преступник — маг Порядка…»

Ларс быстро собрал вещи, поужинал в столовой и направился вниз — к основанию Весов. Там, сидя со скучающим видом, работал Молтес, подперев кулаком щёку. Когда он заметил Ларса, вопросительно взглянул на него, выпрямившись и оторвав, наконец, кулак от своего лица, но Ларс, надувшись, прошёл мимо.

«Если бы ты прочитал письмо, мне был бы конец…» — вдруг понял он, и вновь мысленно поблагодарил Леонарда, что так своевременно изъял письмо.

Ларс открыл двери, в лицо ему дунул ледяной ветер, а в глаза врезался удивлённо-вопросительный взгляд Леонарда.

— Ларс, ты куда? — спросил он.

— Можно мы поговорим наедине? — сказал он, кивая в сторону напарника Леонарда.

— Хорошо, — ответил он. — Я ненадолго отойду, но не далеко! Если что — я рядом! —сказал он уже своему товарищу, и вместе с Ларсом отошёл на несколько десятков метров от входа.

— Ну?

— Понимаешь, Леонард, мой брат Корвин написал мне письмо и хочет срочно видеть меня с целью обсудить некие политические вопросы. Я единственный, кто так близко к нему, поэтому, видимо, он мне и написал.

— Но ты же ненавидишь встревать в политику. Ларс, ты что-то скрываешь?

— Нет, — содрогаясь в душе от собственной лжи, ответил Ларс, — после того как я стал магом Порядка, мне, к сожалению, нужно заниматься и политикой. Ну ты и сам знаешь. Возможно, брат поэтому и просит помощи, в любом случае я вынужден хотя бы появиться, иначе потом совесть будет терзать меня, — «Да она уже меня терзает, ой как терзает», —надеюсь, ты понимаешь меня?

Леонард стал долго и пристально вглядываться в лицо Ларса.

«Зачем я врал, зачем?» — мысленно стал каяться он.

— Хорошо, Ларс. Удачи тебе, возвращайся скорее, я буду по тебе скучать! — сказал Леонард и обнял Ларса, улыбнувшись. — Но всё-таки врать нехорошо… — продолжил уже шептать Леонард ему на ухо.

Ларс отпрянул от Леонарда:

— Я не понимаю…

— Понимаю твоё непонимание. Я знаю тебя слишком хорошо, чувствую, когда ты лжёшь, а особенно, когда лжёшь из-за любви. Вот что я тебе скажу: передавай Кайтлин привет. Хоть она и не знает меня, но, думаю, скоро мы познакомимся?

— Леонард, пожалуйста, прости… — начал Ларс, но его друг приложил палец к своим губам.

— Не надо, Ларс, я понимаю твои душевные терзания, и знай, что я прощаю тебя, но не лги мне больше никогда. Акацу и остальным расскажу твою байку о Корвине. Только придумай новую, откуда появится Кайтлин. И, пожалуйста, будь аккуратен во время путешествия, не забывай про барьер от снега, пока будешь идти, не забывай про людей из «Тени», не забывай, в конце концов, и про меня. Что бы ни случилось, я всегда твой друг и союзник. Иди…

— Спасибо, Леонард… Я…

— Иди же, Ларс, я не могу… я ненавижу моменты прощания… — стал быстро говорить Леонард.

— Прости, — коротко ответил Ларс, развернулся спиной и быстрым шагом стал удаляться от Леонарда, стоящего на месте и смотрящего вслед своему другу.

Леонард вспомнил, как в детстве долго прощался с родителями, которых впоследствии убил огненный шар какого-то душевнобольного мага. Они всего-навсего шли в город за продуктами, и им крайне не повезло. С того момента он возненавидел прощания, потому что всегда они душевной болью отзывались в его сердце, заставляя вновь и вновь переживать, как смерть родителей, так и вероятность последний раз прощаться с человеком. После случившегося вместо родителей с полными мешками продуктов и каких-нибудь сладостей Леонард увидел на своём пороге Акацу — он тогда ещё не был Судьёй — которому стало жалко мальчика. Он забрал его с собой в Рогнийские Весы, где и стал обучать основам энергии. К его удивлению, Леонард быстро учился и в юности уже смог догнать своего учителя, который стал новым Судьёй.

Такова краткая история человека, который, обретя нового друга, смотрел ему вслед и плакал: «Пожалуйста, вернись живым. Ты — хороший человек…»

Долго потом были видны следы Ларса — примятая трава. И не один раз падал взгляд Леонарда, человека, ждавшего Ларса, на них.

«Удачи тебе, Ларс!»

Глава 19

Ларс преодолел некогда сложный для него перевал всего-навсего за несколько часов. Ради того, чтобы встретиться с Кайтлин, он готов был побороть свой страх высоты: Ларс создал мост, параллельный вершинам гор, и без каких-либо трудностей прошёл по нему. К счастью, ему не пришлось вилять между гор из-за непрямой горной дороги, поэтому-то его путь по мосту занял в несколько раз меньше времени.

Дальше он запасся провизией и конём и отправился в путь — в Миттенсвит.

По пути Ларс смог остановить пару десятков пьяных драк: никому не хотелось иметь проблемы с Порядком. Также по пути Ларс развлекал себя созданием деревянной статуэтки своей подруги, и это занятие очень ему нравилось, хоть выходило и никудышно.

Однако почти в самом конце своего путешествия он наловчился настолько, что его последняя деревянная фигурка Кайтлин не вызывала ухмылку от безобразия, а наоборот приносила эстетическое наслаждение.

Её-то он и поставил на стол в покоях Кайтлин, которой не обнаружил в Миттенсвит.

«Куда она пропала?» — спрашивал Ларс у прислуги.

«Не знаем, милорд», — отвечали ему.

В конце концов он разузнал, куда она уехала: обратно к себе домой, чтобы повидаться с отцом. Печали, гневу и обиде Ларса не было предела.

«Если бы я правда навестил Корвина! Как жестока жизнь, как нелепа судьба… Что она забыла там? Неужели она не дождалась моего письма? Разлюбила меня, и её отец нашёл ей жениха?» — и тысячи других ревнивых мыслей вихрем носились в голове Ларса.

Он решил подождать некоторое время на всякий случай.

Прошла неделя. Скучная, тоскливая медленная неделя, которая для Ларса длилась год, не иначе. Каждый день он проводил у окна как старуха у разбитого корыта. И отчаяние с каждым днём поглощало его всё больше и больше.

Наконец на третьей неделе он оставил записку и вернулся в Рогнийские Весы.

На первом этаже его задержал Молтес, который всё так же работал, сидя со скучающим видом.

Расспросив у Ларса, как прошла его встреча с Корвином, он отпустил его, и Ларс смог вернуться в свой дом, не встретив больше ни одного знакомого. Там бы он просидел весь день, а может и неделю, если бы не появления Леонарда перед дверями.

— Ларс! — стучал он в дверь, но друг ему не отвечал. — Ларс, я понимаю, что ты хочешь побыть один, но ты уверен, что это действительно то, что тебе сейчас нужно? Как я понимаю, ты столько месяцев ехал сюда в одиночестве, и, если ты до сих пор его жаждешь, я могу сделать вывод, что оно не помогает.

Ларс неохотно приоткрыл дверь, в проёме появилась внимательная физиономия его друга.

«Может, ты и прав», — думал Ларс, открывая другу дверь.

Леонард зашёл, закрыл дверь, обнял друга и, разувшись, вслед за Ларсом вошёл в его кабинет.

— Что случилось? — спросил Леонард, когда они оба уселись.

— Я не знаю, что происходит! Меня всё раздражает, чувствую себя преданным человеком, которого я люблю. И я не знаю, правда это или нет, потому что какая-то загадка!

— Ты не обнаружил её в Миттенсвит? — спросил Леонард.

— Да! И никакого письма для себя я тоже не нашёл, а времени у меня было ого! Я кое-как узнал, куда она направилась, и у меня страшные сомнения, что она… она… — не в силах сказать это слово, стал смотреть на друга в ожидании какого-либо утешительного комментария.

— Ларс, но ты ещё не знаешь точно, что случилось, а уже паникуешь. Ты оставил для неё записку?

— Да, — раздражаясь, ответил Ларс. Конечно, он не знал, но догадывался о том, что случилось.

— Знаешь, что я думаю? Частая ошибка людей — не зная правду, делать какие-либо выводы. В нашей голове могут происходить такие события, которые даже специально в жизни воплотить достаточно сложно. Но действительность одна. Подожди некоторое время. И ты успокоишься, и, возможно, тебе станет известно больше фактов об её уходе. Советую заняться работой: ты затянешься и не заметишь, как быстро пролетело время.

— Ты думаешь? Ты веришь, что всё хорошо? — сдерживая слёзы, спросил Ларс

— Ларс, ты сейчас смотришь на это лишь только своим сердцем, я — умом. И что-то мне подсказывает, что Кайтлин не глупая девушка, чтобы ждать тебя так долго, а затем изменить. Честное слово, это невообразимо глупо!

— Но возможно… — закончил за Леонарда Ларс.

Леонард устало вздохнул и продолжил:

— Как я уже говорил, подобных «возможно» бесчисленное множество, но истина — одна. И она неизменна. Ларс, я понимаю, что совсем уж не думать об этом тебе кажется невозможным, но также пойми, что ты лишь зря мучаешь себя. Подожди некоторое время, погрузись в работу, остынь, а затем, когда узнаешь правду, будь уверен, ты разгоришься вновь. В заморозке чувств на некоторое время нет ничего плохого, думаю я. По крайней мере ты не будешь мучиться из-за вечных скорее издёвок, нежели дельных мыслей своего разума. И так постоянно. Вместо этого ты будешь работать, работать, а затем, если ты действительно погрузишься сполна в рутину, тебе покажется — в момент кульминации твоей истории — что чувства затрепетали, как штандарт при урагане, так внезапно и неожиданно всё закончилось. И куда же пропали те часы или дни страданий, которые сейчас уже чётко нарисовались в твоей голове? Правильно, их съела рутина. Но лишь страдания, оставив чувства, ведь ты её любишь, раз страдаешь.

Ларс стал глядеть на своего друга и размышлять над его словами. Наконец он заговорил:

— Тебе это так легко говорить! Начни работать, погрузись, как будто я, словно голем, могу сесть и делать что-то. Я — человек, я — имею чувства! И я не могу так просто! — перешёл чуть ли не на крик Ларс.

— Ларс, — перебил спокойным голосом Леонард, — просто начни это делать, не задумываясь о том, что это для того, чтобы забыться. Просто начни работать…

Поняв, что спорить с другом бесполезно и своё мнение он не поменяет, хоть трижды Ларс раскроет свою душу и сердце, он просто согласился с Леонардом.

На следующий день Ларс действительно стал работать усерднее, дольше. Но вопреки словам Леонарда, каждую свободную секунду Ларс вспоминал о Кайтлин: её улыбку, её красивое белое платье, прекрасные необычного цвета волосы, томный взгляд, весёлый взгляд, игривый, милый, нежный… её изящная фигура, стройный стан, сама она была с виду как ангелок, спустившийся с небес, невинна, с тонкими ручками и ножками.

При Леонарде и остальных Ларс улыбался, не показывал своего волнения и тягостных душевных мук, а поздно вечером дома он старался занять себя чтением книг про медицину, природу и проч., но и тут порой какая-нибудь строчка напоминала ему Кайтлин, и не важно чем именно, потому что казалось, что Ларс сам пытался в каждой букве найти отсылку к Кайтлин.

Так он и стал жить, познавая первую любовь наяву.

Глава 20

Прошло четыре месяца.

Человек, одетый в белую накидку Порядка с капюшоном, по бокам которого были изображены тёмно-оранжевые весы, держал в трясущейся руке уже помявшуюся бумажку и не решался сунуть её в ящик для писем. Наконец, видимо, решившись, он быстро разжал пальцы, будто бы боялся, что в последний момент может передумать. Бумажка тихо ударилась о дно пустого ящика, а сам человек, быстро развернувшись, пошёл прочь.

Ларс, никого не предупредив, кроме, конечно, Леонарда, покинул Рогнийские Весы. В этом смятом куске бумаги он написал, что больше не в силах «погружаться в рутину»; он хочет съездить сначала в Миттенсвит, а затем и в Шаколи́н, сердце Железного Королевства, если Кайтлин не будет там, где она должна быть — дома. И то, что его терпению пришёл конец! (в самом послании восклицательных знаков было девять).

Ларс беспрепятственно вышел из Рогнийских Весов, потому что его друг мирно спал у себя дома, а охраняющие вход стражи не были настолько близки Ларсу, чтобы знать о его личных проблемах.

— У меня задание, — коротко сказал он, проходя мимо них.

— Ну, удачи! — послышалось за его спиной.

Ларс побрёл к конюшням Порядка, взял, на его взгляд, самую резвую кобылу и как в прошлый раз перешёл горы с помощью моста. К слову, эти мосты он сразу же за собой убирает, чтобы никто другой не смел начать идти по ним. Нет, Ларс не эгоист, просто, если он умрёт, то мост разрушится. Да и всё, что он создал, должно по идее разрушиться. Всё, куда он вложил свою энергию. Но в такие моменты он невольно задавался вопросом: «А как Темперий смог создать существ и, видимо, умерев, оставить их продолжать существовать?»

Но ответ на этот вопрос, как ему кажется, он никогда не узнает.

По пути в Миттенсвит он пытался обойти любые людные места, так как не хотел встревать в какую-либо чужую историю, когда его идёт крахом и ему нужно срочно её спасать.

Проходил второй месяц с исчезновения Ларса; Леонард решил сразу же после ухода Ларса рассказать Судье правду, также он взял с Акацу клятву, что он не накажет его друга, и что Леонард сам берёт ответственность за всю оставленную работу Ларса; при таких условиях Акацу разозлился не так сильно и в конце концов после бесконечного, как ему казалось, разговора о Ларсе, он согласился об отмене наказания.

Сам же Ларс к началу третьего месяца завидел вдали ворота Миттенсвит. Был солнечный обыкновенный день в Солнечном королевстве, но от солнца, к слову, Ларс отвык, поэтому теперь наслаждался его тёплыми лучами, которые нежно ласкали его.

Он без лишних хлопот въехал внутрь, направил коня к конюшням, слез и на усталых от бесконечных поездок ногах направился во дворец.

Он собирался идти снова в покои Кайтлин, чтобы узнать, на месте ли письмо или нет. Он наказал одному поданному следить за тем, чтобы письмо никто не смел распечатать. За это он щедро ему заплатил, чтобы уж точно не отлынивал от такой простой работы.

Ларс медленно зашёл внутрь дворца, оглядываясь: он не был тут более полугода и боялся узнать правду, которую тысячу раз выдумал, исправил и снова выдумал.

Всё было на своих местах: и столы, и стулья, и лавки, и огромные хрустальные люстры, и те же изображения мечей на потолке, и нефритовые вазы с проработанными до мельчайших мелочей рисунками, посуда, зелёно-золотой камин и проч.

Наконец поняв, что, наверное, оглядывается уж слишком долго и глупо, он стал идти по коридору, длинному, украшенному различными картинами, в один из больших залов. Его шаги приглушались искусно сделанным ковром.

Тревогу, смятение, обиду, ревность, страх, волнение, паранойю — вот что он испытывал, проходя этот коридор, и страшно было представить, что было бы, если бы он застал Кайтлин за чем-нибудь из его фантазий, отнюдь не весёлых.

Пройдя коридор, он очутился в просторном зале, с одного края которого шла лестница вверх. Он был также украшен картинами, различной мебелью, всё было сделано в зелено-золотистых тонах, довольно обычный королевский антураж, но это не отменяет его великолепие, богатство и яркий, сказочный колорит.

По лестнице поднималась пара, держась за руки. То был его средний брат Габриэль и Кайтлин.

Ларс в первые несколько секунд подумал, что совсем сошёл с ума и ему мерещится уже то, что он даже выдумать был не в силах. Затем поняв, что это не иллюзия (пара, к слову, шла спиной к Ларсу), все чувства Ларса, ранее описанные мною, перешли в один крик, полный отчаяния, ненависти и боли.

— Кайтлин!

Кайтлин от неожиданности аж подпрыгнула, отдернув руку от руки Габриэля. Тот тоже испугался, но лишь слегка дёрнулся (он не любил показывать какую-либо слабость).

Пара развернулась, и два абсолютно разных взгляда врезались в глаза Ларса, будто вода и камень, лёд и пламень: нахальный, надменный и насмешливый взгляд Габриэля и полные животного (иного слова я не подберу) страха два чёрных колодезя Кайтлин. Колодезя, потому что помимо этого страха, как обычно и бывает у женщин, была также какая-то необъяснимая загадка. Но у Ларса не было сейчас концентрации и желания разгадывать этот едва уловимый блеск в глазах Кайтлин.

Он негодовал, а любовь его обращалась в ненависть, подобно листку бумаги, который бросили в огонь.

— Ларс! — первая нарушила тишину Кайтлин, и её ноги стали подкашиваться.

— Что всё это значит?! Какого… чёрта! Ты с ним?! — стал вопить Ларс.

Тут он заметил нечто новое в Кайтлин. Её стройное тело изменилось. Она носила под сердцем ребёнка.

Тут Ларс, едва сдерживая слёзы досады, направил взгляд на брата.

— Неужели она тебе ни слова не сказала? Ты же видел нас и, я уверен, знал, что мы неравнодушны друг к другу! Как ты мог?! Родной брат называется! — продолжал кричать Ларс, теряя над своим голосом волю: он то походил на визг девчонки, то на нормальный крик мужчины.

— Замолкни, Ларс, у меня голова разболелась от твоих воплей, — спокойно, но громко, чтобы слышал Ларс, ответил его брат. При этом он поддержал Кайтлин, которой, судя по всему, стало очень нехорошо. — Ничего я не знаю, кроме как твоего своевольного решения, что самая красивая девушка в Миттенсвит, а может, и во всём мире — твоя. Что же ты не продолжил торчать в Весах? И мне было спокойнее, и Кайтлин лишний раз ты бы не напрягал.

— Ларс, ложись спать сегодня как можно раньше, прошу тебя! — внезапно крикнула Кайтлин, плача.

Габриэль резко повернулся к ней и, обхватив её щёки ладонью, приблизил лицо к себе и что-то шепнул. Кайтлин же, услышав, содрогнулась, наклонила голову и стала смотреть вниз, продолжая рыдать и всхлипывать.

Ларс же ни черта не понял, что она сказала. Он перекрутил в голове эту фразу несколько раз, но так и не выяснил: это насмешка или что-то иное.

— Я обещал связать наши жизни при следующей встрече! И неужели ни слова она не сказала?! — продолжил Ларс, ни к кому конкретно не обращаясь и подходя ближе.

— Нет, — спокойно ответил Габриэль.

— Кайтлин, неужели… — тут Ларса затрясло, и единственное, что он теперь хотел — лишь только убежать. Убежать, обдумать сложившуюся ситуацию, понять, какие вопросы он хочет задать, что выяснить, а затем, если на то пошло, если Кайтлин и правда любит теперь брата — оставить их. Несмотря на измену, он решил не опускаться до её уровня, пытаясь отомстить. Насильно мил не будешь, и лучшее, что он может сделать — просто отпустить её. И попробовать забыть. Или хотя бы облегчить боль от душевного шрама, оставленного изменой. Хотя, не буду скрывать, сейчас в нём бурлила ненависть, вызванная ревностью. Убийственная.

Громко ругнувшись, Ларс развернулся и медленно и вальяжно пошёл в свои покои, пока был в поле зрения Кайтлин и Габриэля. Затем, когда понял, что они его не видят, побежал, что есть силы, наверх — в свою позабытую башню исследований.

Он ворвался в неё и, не зная, что делать, стал кружить по круглой комнате. Он кружил минут двадцать, рыдая, весь покраснел, затем стал чувствовать, что его воротит и ему плохо. Очень. Он стянул одеяло с кровати, и вдруг откуда-то, видимо увлекаемая одеялом, упала бумажка. Ларс не сразу обратил на неё внимание, но, когда уже лёг и стал раздражаться, что на полу что-то валяется, подобрал её, чтобы убрать, однако заметил своё имя.

Заинтересовавшись, он стал читать мятое письмо, написанное на скорую руку и как будто бы не за один раз, а за несколько, возможно, десятков присестов, и очень маленьким, едва разборчивым почерком. Местами оно было будто промокшее небольшими капельками:

«Ларс! Я ненавижу себя, ненавижу свою красоту. Этот лишённый какого-либо достоинства и благородства не человек, а зверь… Всё началось с того, что он стал обращать на меня внимание, но я не сильно придавала этому значение. Но в какой-то день как оказалось мой отец письменно согласился на свадьбу с ним. Я, ничего не понимая, должна была теперь знакомиться с Габриэлем, будь он проклят! Я была не согласна, и мы оба поехали к отцу. Оба, потому что он с того момента больше не отпускал меня. В моём родном доме отец даже не стал слушать о тебе, ему было плевать, потому что ты, по его словам, никто, в отличие от Габриэля — будущего короля. Я ничего не добилась. В тот день я была впервые изнасилована. В своём же доме. Отец наверняка слышал это, но даже не помог мне. Я уверена, он, довольный тем, что становится отцом королевы, с ухмылкой кивал головой: продолжай, принц. Меня окружают безнравственные садисты! И это не конец. Мы приехали в Миттенсвит, где он продолжил надо мной издеваться: мы обнаружили твой подарок и письмо, и он заставил меня читать его, при этом держа подарок в одной руке, и насиловал. Он ненормальный, аморальный, мерзавец, ублюдок, подонок, клейма негде ставить!!! И это происходило не раз. Если я вспоминала о тебе, он меня жестоко бил, и всем вокруг все равно на то, что я хожу с синяками. Если я что-то делаю, что ему не нравится — он бьёт. Он сильнее меня… Если он насилует меня, а я сопротивляюсь его прихотям — он бьёт так больно, что я чувствую скорую смерть, если продолжу сопротивляться. Ларс, я мечтаю умереть, но одно меня останавливает — твой приезд. Прошу, я не знаю, при каких обстоятельствах мы встретимся, но знай, что я нахожусь с настоящим чудовищем, садистом-извращенцем и ненавижу его! И в этой ненависти я познала любовь к тебе. Сколько бы он надо мной не издевался, я думаю о тебе. И думаю в хорошем свете. Что бы ни говорил отец, я жду тебя. Я не смогла отдать тебе свой алый цветок, но я не хотела никому его отдавать, кроме тебя. Если Габриэль узнает об этом письме, он переломает мне кости… Спаси меня… пока меня не забили до смерти… Но убивать себя я не стану, пока мы не помолвлены с ним… Надеюсь, ты успеешь прочитать это письмо до этого… Молюсь за это…»

Ларс, потрясённый тем, что только что прочитал, перечитал ещё раз. Перечитав, он стал дрожать от гнева, покраснел, стиснул зубы, в глазах его появился новый блеск, не горя, а жажды возмездия. Он встал и с такой силой ударил стену своей башни деревянным бруском, что пробил её насквозь.

— Урод! Да я тебя убью! — и сотни неприличных ругательств словно гром эхом стали звучать по коридорам Миттенсвит.

«Так вот что это была за фраза про сон, вот что это был за блеск в глазах! А что я делал? Я был в это время в Рогнийских Весах?! Пока над ней… Не прощу, я тебя не прощу! И себя тоже!» — стал укорять себя Ларс.

Закончив, он принял решение срочно и безотлагательно наведаться к своему среднему брату с целью… расквитаться за страдания красивой возлюбленной и спасти её!

Глава 21

Габриэль и Кайтлин в это время обедали вдвоём в просторном помещении. На столе было огромное количество блюд для двух людей, поэтому даже самый привередливый гурман нашёл бы себе то, что хотел бы.

Но Кайтлин не притрагивалась к еде и молчала. Габриэль, съевший уже пару блюд, стал раздражаться подобному поведению его будущей невесты.

— Ешь давай! — сказал он повелительным тоном.

Кайтлин робко отрицательно покачала головой.

— Ешь, иначе твоё лицо окажется в этом горячем супе! — стал он угрожать.

— Нет, не окажется. Скоро приедет отец и остальные гости, а значит, скоро день… — тут она запнулась. — Ты не будешь трогать меня.

— Я не буду трогать твоё лицо, но если ты считаешь, что сможешь манипулировать мной из-за предстоящей церемонии и что я постесняюсь гостей, то ты ошибаешься. Ешь, а то добром это не кончится. Из-за этого непутёвого братца я опоздал на обед да голова разболелась от этих воплей. Столько не был тут и вдруг объявился. Ну и ладно, — тут Габриэль заметил, что Кайтлин смотрит на него с какой-то затаенной мыслью, о которой достаточно легко догадаться. — Если ты думаешь, что он тебе поможет, то забудь, — сказал Габриэль, махнув рукой, — он слаб, как в душе, так и телом, — тут он положил ладонь себе на грудь, — я же имею львиное сердце, потрясающе-сильное тело, недюжинный ум. То, что он теперь служит Порядку, лишь только связывает ему руки! — громко сказал он, одновременно подняв указательный палец вверх. — Зная их законы, он не имеет права ничего со мной делать, потому что ты — моя женщина, и я от этого не отказываюсь, — продолжил он спокойнее и рассудительнее. — Ах, точно, что за бред ты сказала Ларсу? Что за секреты?! — внезапно разозлился Габриэль.

Тут огромная дверь в обеденный зал отворилась и показался Ларс.

Он соединил ладони, заблокировав проход, все окна и двери деревянной стеной.

— Похотливый ублюдок! — крикнул он и создал по обе стороны от стула Габриэля стены, которые быстро соединились.

Габриэль мгновенно отпрыгнул от этих стен.

— Ты с ума сошёл? — крикнул он.

— Я? Мне кажется, что это ты сошёл с ума! То, что ты вытворял — это, по-твоему, нормально?! Я покажу тебе гнев своего сердца, ты сгоришь в нём, чёртов брыдлый маракуша! — ответил Ларс, направил ладони в сторону брата, и из них плотным потоком появилось пламя.

Сам же Габриэль соединил прямые пальцы домиком — в этой стойке используется родовая техника Хаартов, Клинки.

Пламя не успело добраться до него: оно врезалось в из ниоткуда появившиеся серебряные мечи, которые подсвечивались синим оттенком. Затем над Ларсом таких мечей оказалось около сотни, практически в одно мгновение ока.

Ларс понимал, что тягаться с человеком, знающим эту технику, — дело гибельное, но сейчас в нём бурлила неведомая сила, которая питалась ненавистью и обидой.

— Я убивать тебя не стану, но, думаю, тебе стоит покинуть этот зал и уйти прочь, забыть, что ты принц, ведь теперь ты работаешь в Порядке и тебя там ждут. Но не здесь, — сказал уверенно Габриэль, ожидая, что брат его, как обычно и бывало в детстве, сдастся и уйдет. Однако!

Ларс быстро создал брусок, которым попытался нанести удар. Но, ударившись об меч, брусок исчез.

«Эти мечи поглощают мою энергию, я чувствую это! Ну… хорошо, буду использовать только те техники, в которых я хорош!» — подумал Ларс.

Он очень быстро создал нечто, похожее на катапульту. Брат же сначала стоял в ожидании, но когда понял, что затеял Ларс, разинул глаза и направил на него клинки, не думая, что, возможно, убьёт его. Но он не успел: клинки разрушали самодельную деревянную катапульту, но сам Ларс уже был в полете. Единственное, что успел увидеть Габриэль перед сильным ударом — глаза, налитые ненавистью и твёрдой решимостью. Он первый раз видел брата таким. И первый раз испугался его.

Ларс влетел прямо в Габриэля, ударив по его торсу кулаком. Его брат взялся за грудь, ругаясь, затем быстро схватил клинок, который стремительно упал сверху, и стал им махать; сам же Ларс нарастил на своей руке слои древесины, на конце заострил её, и получилось нечто, похожее на коготь какого-нибудь чудовища.

Габриэль замахнулся сверху вниз и попытался разделить Ларса, но тот заблокировал удар своим когтем. Коготь стал быстро пропадать, но на его месте Ларс сразу же создавал новый, одновременно атакуя второй рукой в открывшуюся грудь брата. Габриэль схватил Ларса за локоть, отведя удар в сторону; второй рукой он продолжал надавливать на меч, чтобы ранить Ларса.

Следующим действием был удар Ларса лбом по носу брата. Габриэль не ожидал такого, свободной рукой он схватился за него, вторая перестала надавливать на меч; Ларс с размаху ударил когтем вперёд, но безуспешно: брат повернулся к нему боком, уменьшив площадь для ударов. Заодно Габриэль со всей силы ударил по когтю Ларса ногой, и тот, потеряв равновесие, стал падать.

Габриэль посмотрел на свою ладонь, которой держал нос, увидел кровь, неслышно ругнулся, сжав ладонь в кулак, и продолжил сражаться.

Мгновенно десятки мечей стали дождём падать туда, куда упал Ларс. Кое-как используя древесину как щит (правда сквозь энергию мечи Габриэля проходят, как нож сквозь масло), он смог кувырком увеличить расстояние с братом.

«Активирую!»

Семена, которые Ларс успел раскидать вокруг места их рукопашной схватки, выпустили шипы, однако не нанесли никакого вреда Габриэлю: он использовал энергию словно доспех, не позволив настолько ничтожной атаке даже поцарапать его.

Ларс не успел подняться, когда брат продолжил атаковать его мечами, увеличивая расстояние. Первая царапина, вторая, третья: на щеке, руке и бедре. Он чудом не попал ни под один меч. Создав мощный деревянный купол, он стал быстро думать, что делать дальше: клинки быстро разрушали его защиту.

— Да будь ты проклят! — послышался приглушенный деревом крик Ларса, и через несколько секунд, когда купол был разрушен, он выпрыгнул и понесся на брата.

Кайтлин, до сего момента сидевшая и не знавшая, что ей делать, как помочь Ларсу, наконец, начала действовать: она побежала навстречу Ларсу. Если она умрёт от рук Габриэля, то может начаться конфликт, а сам Габриэль, конечно, не захочет его создавать.

Ларс нёсся на брата, нанося удары деревянными брусками из своих рук: сначала правой рукой, брат заблокировал мечами, затем левой, опять брат не позволил, и думая, что теперь, когда обе руки Ларса заняты, он беззащитен, Габриэль перестал обращать внимание на свою защиту и полностью сосредоточился на атаке, вызывая целый дождь клинков сверху. С секунды на секунду жизнь Ларса должна была оборваться, но он подпрыгнул, создавая брусок из своей ступни и стараясь ранить таким образом брата.

Внезапно, всё измерялось в мгновениях, Габриэль понял, что не успевает отбить мечом эту атаку, однако…

Он схватил Кайтлин, пробегавшую мимо него, за руку и потащил на себя, используя её, как живой щит.

Ларс за мгновение до удара остановил брусок и, открыв рот, разинул глаза, в которых стали плясать свой безумный танец неистовые красные молнии ненависти.

— Ты! И ты есть тот самый горделивый брат?! Прячешься за грудью женщины, над которой месяцами издевался? Ты — настоящий подонок!

— Мне плевать, Ларс, — равнодушно ответил Габриэль. — Просто мне не хочется убивать ни тебя, ни её. Попробуй сейчас меня ранить, — он обнял Кайтлин своими сильными ручищами ещё сильнее, не давая ей и шанса сбежать, — убьёшь меня, убьёшь и её. Ну, если быть точнее, ты её убьёшь, а я отомщу тебе за смерть своей будущей невесты. Как умно ты поступил, не давая ни единому свидетелю и шанса увидеть, что ты — маг Порядка — нападаешь на ни в чём неповинного человека. Вот только я эту хитрость буду использовать умнее! Ларс, я лишь только тебя жалел, покинь Миттенсвит, возвращайся в Порядок. Я не братоубийца, но Кайтлин, как ты видишь, я честно заслужил: я победил тебя, как и в обычной дуэли, так и в дуэли умов. Ты всё так же слаб, невнимателен и твердолоб, извини за истину. Потому-то, наверное, я тебя и жалею: жалко убивать такого несчастного малыша.

— Ты пытался меня убить, лжец! — вскричал Ларс.

— Безусловно, в чём смысл разговаривать с глупцом? Ты, кажется, неисправимо бестолков: если бы я убил тебя, то мне пришлось бы иметь дело с Порядком. Хотя, хочу тебя предупредить, что под моим началом находится столько магов, воинов, стратегов и прочих людей, имеющих возможность вести войну, что, думаю, я мог бы и уничтожить Порядок. Но я же не королобый, в отличие от тебя, чтобы напрасно тратить ресурсы из-за какого-то выскочки по типу тебя.

— Я не уйду! Без Кайтлин — точно!

— Хорошо, тогда приглашаю тебя на свадьбу, которая состоится через полторы недели примерно, — парировал бесстрастным голосом Габриэль. — А после неё, увы, ты не сможешь сбежать с Кайтлин, иначе это будет кража жены. Не уверен, что магам Порядка это разрешено делать. Да даже твоё нападение! Попытаешься выкинуть какой-нибудь фокус — распрощаешься и с Кайтлин, и со службой в Порядке, словом, ты сам себе разрушишь всю жизнь. И из-за чего? Из-за какой-то девки, коих на свете миллионы. Ларс, прими тот факт, что мне она нужнее — мне хочется иметь красивых детей, и она красива под стать моей внешности.

— Я не приму тот факт, что ты собираешься стать её мучителем, а не мужем! — крикнул в сердцах Ларс, чувствуя, что проиграл. Действительно, сейчас он не способен победить брата, да и теперь он под угрозой стать преступником для Порядка.

— А вот это уже, Ларс, не твоё дело, а наше — семейное, сугубо личное.

Кайтлин молча смотрела на Ларса и слёзы текли у неё из глаз. Слёзы отчаяния, скорби, бессмысленной надежды.

Ларс не выдержал этот взгляд:

— Я приду на свадьбу. И клянусь, что опозорю тебя на ней. До встречи! — сказал Ларс, смотря в глаза Кайтлин и говоря ей совсем другое.

«Верь мне, я помогу тебе!» — вот что он сказал своими глазами.

Она это поняла, и также согласилась с ним.

Габриэлю же чужды были разговоры глазами, да и любая другая романтика, поэтому он не увидел эту немую беседу и ответил на клятву Ларса:

— Ларс, — засмеялся Габриэль, — прости, конечно, но мне кажется, что уже сам факт того, что я буду стоять с Кайтлин под сотней звонов[1], позорит тебя. Что ж… мне стало даже интересно, как ты, — тут он выделил слово «ты», — попытаешься опозорить меня? Надеюсь, не страшной правдой, на которую, к слову, всем плевать: никто тебе не поверит или сделают вид, что не поверили. Я уж позабочусь об этом. Хорошо, я тебя жду.

— Жди! Обязательно жди, и радуйся этим беззаботным дням, пока не обременишь себя…

«Браком с отчаянием и бессильным гневом. Я придумаю что-нибудь!», — закончил про себя Ларс.

Он ушёл, оставив Кайтлин и Габриэля вдвоём, а также ужасный бардак и множество следов их недавней схватки.

«Однако Порядок сделал из тебя неслабого воина, горд за тебя, брат. Жаль, что ты безмозгл и не можешь забыть про свою ненаглядную Кайтлин. Очень жаль…» — подумал Габриэль, и вместе с Кайтлин они отправились в свои покои, по пути приказав прибраться в обеденном зале прислугам.

[1] Сотня звонов — это особая традиция в Миттенсвит. Прежде чем связать друг друга браком, люди обязаны простоять визави, пока огромный колокол не отстучит сто раз; используется эта традиция только в королевских свадьбах.

Глава 22

Когда Ларс вернулся в свои покои, которые, кстати, теперь были полуразрушенными, он был в отчаянии.

И казалось бы — ему следует утонуть в апатическом сне, уже ничего не сделать, он слаб, его душа была раздавлена братом. Лежать, кусать локти от злости, принять тот факт, что он не способен помочь Кайтлин, и действительно покинуть Миттенсвит, продолжив службу в Порядке.

Но Ларс не желал оставлять всё так, как оно есть. Он ненавидел, когда честь его оскорбляют, а ещё сильнее, как теперь он чувствует, ненавидит издевательства, унижения и оскорбления над людьми, которых он любит. Габриэль не заслужил такого счастья, как и Кайтлин такой печальной судьбы.

Ларс решил, что в день свадьбы, тот самый день, когда победа брата будет греметь по всему городу сотней звонов, он лишит брата магии. Для этого ему надо каким-либо образом лишить его рук: без них техника Хаартов не будет работать, ведь вся энергия идёт в руки, и только в руки. Также тот факт, что брат удивился, когда Ларс создал брусок из ступни, подтверждает, что он, возможно, совсем мало понимает саму суть энергии, пользуясь ей лишь только на практике.

Что ж, Ларс решил показать, что он уже не тот нежный цветок, каким был в детстве; он отрастил шипы и готов ими колоться!

Сердце его отныне не сможет биться спокойно, потому что не иссохла в нём та страстная любовь, несмотря на то, что у Кайтлин в животе чужой ребёнок.

Ему хочется поговорить с ней, но это не в его возможностях. А как же сладок запретный плод!

Если в честном бою брат действительно сильнее, то Ларс воспользуется тем, чем тот точно обделён. Знаниями.

Ларс перебрал в своей голове сотни фактов, надеясь, что они хоть немного помогут ему в скорой борьбе, но, к сожалению, ничто не в силах было помочь ему.

Ларс, чувствуя, что не в силах больше жить, подошёл к разрушенному краю башни и поглядел вниз. Прямо под ним находилось небольшое деревце.

«Дерево… моя личная техника, которая по силе даже близко не стоит с Клинками… Дерево… А что я могу сделать? Я, кажется, пропал. И неужели я сам себе подписал приговор? Нет, я не отступлю, даже если ничего не смогу придумать, я приду на свадьбу и попытаюсь ему отомстить и помочь Кайтлин. Нам лучше погибнуть вдвоём, нежели она покончит с собой, а я, сидя в Рогнийских Весах в том самом доме, который она не увидит, буду скорбеть о её смерти, о своей лжи ей в тот момент отчаяния, который читался в её глазах… И, секундочку, дерево?» — тут Ларс вспомнил один факт, и этот факт вселил в его душу надежду.

«Да, есть одно дерево. Если я смогу подчинить его волю себе, то смогу потягаться с братом! Но как мне это, чёрт возьми, сделать?!»

Прошло девять дней. До свадьбы оставался день.

По замку шнырял страшный человек с растрёпанными длинными волосами, безумным взглядом, разодранными до крови щеками. Он ходил с угрюмым выражением лица, ни на кого не смотрел и, видимо, думал. Подходил то к одному концу коридора, то к другому, но походил уже больше на душевнобольного.

«Может, отправить его в залы безумия?» — вопрошали друг друга стражники, но не рисковали подойти к этому мужчине.

Закончив обходить замок и взглянув на дерево в тронном зале, откуда его быстро выгнали, он вернулся в свои покои.

Здесь уже он, больше по привычке, чем по желанию, сел за бумаги.

«Как? Как? Каким образом мне успеть? Как? Как?» — спрашивал себя Ларс.

У него никак не получалось разобраться, каким образом можно оживить себе союзника. И он снова стал по привычке, скаля зубы от боли, рвать свои щеки, все сильнее и сильнее злясь. Волосы порой падали на глаза, и Ларс с гневом убирал их, ругаясь.

Да, у него ничего не получалось, а время на подготовку уже закончилось. Завтра наступает тот день. Ларс уснул поздно ночью, но спал недолго: ему снились кошмары о его бессилии.

Наконец наступил день свадьбы. Собрались несколько сотен человек из важных семей, как из Солнечного королевства, так и из Железного. Все, кто только мог, захотели присутствовать на этом событии.

Для Кайтлин было сшито прекрасное кружевное белое платье, Габриэль был одет в красный камзол с рубинами и позолотой. Его голубые глаза в этот день светились от счастья, с каждым гостем он поговорил, всем поулыбался. Его желтые короткие волосы сегодня украшала корона жениха, а голову Кайтлин — венец невесты.

Ларса, однако, Габриэль не обнаружил, и решил, что тот в конце концов струсил.

Все гости собрались в одном зале, начала играть весёлая музыка, кто-то танцевал на просторной площадке, кто-то ел за столом. К слову, на столе было, наверное, всё, что только существует в мире. Стол был очень длинным и дугообразным, на вершине этой дуги сидели Кайтлин с Габриэлем.

Кайтлин всем улыбалась, чувствуя вчерашние побои, которые её будущий супруг совершил для профилактики.

«Чтобы ты улыбалась завтра и не забывала это делать!»

К Кайтлин подходили разные неизвестные ей люди, поздравляли и хвалили её красоту, однако в душе завидовали: мужчины, что это не их жена, женщины, что не такие симпатичные. Особенно злились и ненавидели подруги Габриэля — кажется, оставь их одних с Кайтлин в комнате, они съели бы её, как голодные псы в овчарне.

Вдоволь наевшись, напившись, поговорив и потанцевав, Габриэль остановил шум своим громким ораторским голосом:

— Сотня звонов!

Все замолчали, гости стали усаживаться за свои места, музыка стихла, бокалы перестали биться, посуда шуметь, а всё внимание теперь было сконцентрировано на новоиспечённой паре.

Габриэль, неловко поднимая Кайтлин (она должна была встать сама) и продолжая улыбаться, наконец смог заставить её идти на высокую площадку. Там они встали визави, ответственный за эту церемонию человек поднялся, произнёс слова напутствия и прочую ерунду, до которой Кайтлин дела не было. Она дрожала и ждала Ларса.

Когда это закончилось, Кайтлин и Габриэлю оставалось лишь только простоять все сто ударов огромного колокола, что означало бы обдуманность их решения. Каждый звон символизирует счастливый год жизни, и, как итог, эта церемония желает им прожить целый век счастливо.

Первый удар колокола. Кайтлин от неожиданности аж вздрогнула, настолько было громко, неожиданно и страшно. Страшно, что всё может пойти по плану Габриэля.

В это же время в своей уже почти полностью разрушенной башне (Ларс психовал последний день) так же вздрогнул человек.

«Я не успел… я опоздал…» — кричал он про себя в отчаянном исступлении.

Промежуток между ударами колокола был около пятнадцати секунд. У Ларса оставалось совсем немного времени, ведь после сотни звонов Кайтлин официально будет женой его ненавистного братца. И, конечно, красть невесту – тоже нехорошо, но это хотя бы можно объяснить, а вот кражу жены — нет.

Да и плевать всем в том зале на чувства Кайтлин, всем до единого. Лишь один Ларс переживает за неё, чувствует её боль. Ему не надо видеть её лица, чтобы увидеть, как оно болезненно сморщилось при ударе колокола.

Шестой удар.

Ларс бросил свою затею попытаться возродить мёртвое растение и встал. В голову ударил адреналин, руки затряслись. Пора!

Внезапно в дверь постучали.

— Кто?! — гневно крикнул Ларс.

— Господин Ларс, меня просил позвать Вас ваш брат, господин Габриэль. Он просил передать Вам, что Вы опаздываете на свадьбу.

Ларс открыл дверь и увидел лет сорока лысого прислугу, который смеялся своими глазами на каменном сморщенном лице. Именно этот человек приносил в покои Ларса еду и прочее, что ему нужно, а затем рассказывал Габриэлю о внешнем виде Ларса, пересказывал, как тот ругался и переживал, развлекая брата Ларса.

Теперь же он, сам мало чего на деле понимая, смеялся над Ларсом своими чёрными, как у мыши, глазами.

Но Ларс был не в том настроении, чтобы всякая бесхребетная и глупая низость потешалась над его горем.

— Хорошо, уже спускаюсь, — спокойно ответил Ларс, — только вот отчего же вчерашняя тарелка до сих пор у меня на столе?!

Прислуга удивился, ведь он точно помнил, что убирался вчера в покоях Ларса, пока того не было. Он просунул свою любопытную голову внутрь покоев, и Ларс пробил в его груди отверстие с помощью деревянного когтя.

— Посмотри повнимательнее, любопытное животное! С этой дырой теперь ты будешь смешить моего брата пуще новостей обо мне! — и бросил дрожащее от боли тело внутрь своих покоев. Человек не мог крикнуть — в его рту был деревянный куб, застрявший в горле. — Если мой братец, конечно, будет способен смеяться после этой свадьбы.

Ларс осознавал, что теперь он больше не маг Порядка. Он рушил свою судьбу, мечта уходила из-под его рук. Никогда ему не лечить людей, лишь только убивать всяких слабаков, каким он и является. Но разве стоит это всё жизни такого преданного человека?

Он медленно пошёл по коридорам Миттенсвит, чтобы на практике попробовать воскресить чудовище.

«Активация!»

Несколько десятков стражников были проткнуты шипами из семян, которые заранее за день до свадьбы Ларс рассыпал по их позициям.

Они считали, что он сошёл с ума, а он ехидно смеялся над ними, оставляя невидимые ловушки и притворяясь, что действительно сошёл с ума.

И вот плод его трудов — он смог спокойно войти в пустующий тронный зал. Пока он шёл, увидел несколько стражников — их искажённые болью лица не было видно за шлемами.

«Бездарная охрана для такого важного события. Наверное, брат собрал всю свою защиту в зале, где проходит свадьба».

Тридцать шестой удар колокола. Ларс только подошёл к дереву, заблокировав все проходы деревянными стенами.

«Мне срочно нужно что-то сделать!» — подумал он и стал действовать.

Сначала он стал делиться с деревом своей энергией, но ничего не выходило. Ларс всё настойчивее и настойчивее делал это.

Пятьдесят пятый звон, а Ларс всё ещё ничего не сделал и просто глупо делился безрезультативно энергией.

Он стал сильно злиться.

«Будь ты проклят, чёртов мир! Да хоть жизнь мою забери, но возродись и спаси её, мерзавец! Давай же, давай!» — безмолвно молил Ларс.

Тут он настроился действительно на то, чтобы отдавать свою жизнь. И мысленно представил это, спроецировал на своём потоке энергии и...

Стал чувствовать, как жизнь его угасает: тело немело, стало болеть, и как будто кровь его высасывали. Прозрачный поток энергии покраснел, Ларс стал явно чувствовать, что умирает, стареет, но он не заканчивал, а наоборот, стал ещё яростнее делать это, интенсивнее.

«Желаю всем вам подохнуть в этом зале! За все наши страдания…» — ему стало даже тяжело думать, — «за все… все…»

В какой-то момент он перестал чувствовать силу в ногах и больно упал, но не прекращал передавать свою жизнь дереву.

Восьмидесятый удар! Времени нет! Чудовище не возрождается, а сам Ларс уже не в силах самостоятельно дойти до зала и появиться. Он лжец!

Восемьдесят шестой звон.

Кайтлин уже совсем перестала обращать внимания на гневный взгляд Габриэля, который негодовал из-за того, что она смотрела на вход, а не на него, напыщенного красавца. Кожа Кайтлин от страха стала такой же белой, как и её платье, глаза увлажнялись, ноги предательски дрожали, а руки свои она бесконечно заламывала. В любую секунду она готова была броситься вниз и побежать как можно дальше от всей этой церемонии, крича: «Нет, нет, нет!»

«Он обманул меня? Неужели он не придёт, и все эти надежды были зря? Неужели та счастливая жизнь, которая должна была быть у меня год назад, навсегда будет утеряна? И единственный выход — покончить с собой? Ларс… Прошу тебя, спаси!» — думала Кайтлин и сдерживала слёзы.

Девяностый звон.

Из дерева внезапно начала выплывать человекоподобная фигура. Дерево как будто вытолкнуло его, а затем быстро иссохло. Сам же человек был со скрещенными руками, закрытыми глазами, длинными красными волосами и с кожей цвета чёрного дерева. Его лицо и тело было покрыто как будто древесиной в некоторых местах. Также тело было поджарым, две руки выглядели устрашающе, с длинными и прочными на вид когтями, также были крепкими и тоже словно из дерева. Существо глухо упало на паркет, затем медленно поднялось.

Девяносто первый звон.

Оно открыло алые глаза, спокойные, разумные, мудрые. Оглянулось, посмотрело на свои руки и вдруг схватилось за голову, глаза налились кровью, лицо исказила нечеловеческая злоба. Оно быстро встало и побежало с нечеловеческой скоростью под звук девяносто второго звона.

Ларс едва в силах смотреть наверх сначала подумал, что сам управляет им. Но, когда оно зелёно-красным огнём пробило стену без его команды, голова Ларса упала.

«Что я наделал?!» — подумал он.

Девяносто третий звон. Габриэль теперь уже мысленно улыбался, чувствуя свою победу.

А в это время перед входом в зал стоял десяток магов, ожидавших прибытия безумного Ларса.

Однако увидели они голого мужчину с красными длинными волосами и с чёрной, как горелое дерево, кожей.

— Остановись, ты кто? — крикнул один.

— Воин Алой Преи, про которую вы, несчастные создания, забыли. Преевский мститель — Лютий Редвуд! — крикнуло существо и, размахнувшись, прошлось огнём по магам, столпившимся перед входом в зал с обжигающей ненавистью в глазах.

То был момент начала девяносто пятого звона.

Дверь в зал открылась грубо: ударом ноги. Зашло существо, наполовину голое; за ним виднелись десятки окровавленных тел, с одного были сняты штаны, которые теперь были на самом существе.

Кайтлин посмотрела с надеждой, ожидая, что это Ларс, но ужаснулась, увидев картину, описанную раннее.

Но Габриэль не испугался, подумав, что просто маги бездарные.

— Не бойтесь, видимо, Ларс постеснялся прийти, поэтому вместо себя отправил чудика!

Народ же сидел и смотрел на новоприбывшего. Все сидели по местам и потихоньку бледнели от взгляда существа. Зло и ненависть — такого цвета были его глаза.

Существо быстро посмотрело одними глазами направо, потом налево, вытянуло руки в разные стороны, будто птица перед полётом, и огонь в мгновение ока проехался по головам сидящих людей: у одних головы нырнули в их же тарелки, у других просто свалились на пол. Все важнейшие люди двух королевств были убиты в один миг. Солнечное Королевство в этот самый миг лишилось своего короля, остался лишь только Габриэль — последний наследник, не считая своего старшего брата Корвина.

Габриэль даже не успел перестать улыбаться, когда это произошло. Но через секунду Кайтлин рядом с ним вырвало, а он сам разинул рот от удивления и непонимания происходящего.

Музыканты, стражи, маги, стоящие по бокам, также были убиты, по горизонтали порезанные. Лишь только Габриэль и Кайтлин, стоящие на высоте, остались живы.

— Встань за меня! — крикнул Габриэль Кайтлин. Она, вытирая платьем рот, встала сзади, дрожа и плача.

Появились клинки, и не сотни, как с Ларсом, а тысячи.

— Ублюдок! Что ты наделал?! — взорвался от гнева и обиды Габриэль.

«Осталось совсем немного времени», — посчитало про себя существо и побежало.

— Стоять! Не пущу! — крикнул Габриэль, обрушивая непроходимый ливень из острых клинков на страшное неведанное существо.

Из-за этого ливня не было видно, что с ним случилось. Внезапно появилось пламя.

К слову, хочу сказать, что всё, что я опишу дальше, отсчитывалось по мгновениям, а не секундам.

Первое мгновение: из ливня появилась фигура, будто облачённая в доспехи из пламени. Клинки сгорали, приближаясь к ним.

Второе: существо выпрыгнуло и через секунду оказалось перед самим Габриэлем.

Их взгляды встретились.

Страшный взгляд чудовища, от которого хотелось спрятаться, и бесстрашный взгляд Габриэля. Бедняга до самого конца не понимал, в каком он положении.

Третье мгновение: руки пламенных доспехов, удлинились, словно лезвия меча, и быстро прошлись горизонтально по «домику из пальцев» Габриэля, одновременно проходя сквозь ноги выше щиколоток.

Четвёртое: Габриэль заорал, и был скинут вниз, прямо на стул. Он пошатнулся, но не упал. За ним следом полетела Кайтлин, которая пыталась забиться в углу и тихо плакала от страха.

— Нет! Не убивай мою жену… Убей меня, но не её! — крикнул Габриэль.

— Она не твоя жена, и уже не станет ею, — ответило существо глуховатым голосом, затем быстро повернулось к Кайтлин и спросило: «Знаешь, как убили мою Лилию?»

Кайтлин, бледная, попыталась встать, но удар сверху ногой не дал ей этого сделать. Затем ещё один, и другой, и третий — все эти удары были настолько быстрыми, что их сложно было разглядеть, и настолько тяжёлыми, что можно было услышать, как с каждым ударом чудище буквально выбивает из неё жизнь.

— Нет! Что ты делаешь?! — кричал Габриэль, не в силах что-то исправить. Он, подобно инвалиду, был прикован к стулу беспомощностью, истекал кровью и сквозь затуманивающую боль смотрел, как его без нескольких секунд жену убивают.

Кайтлин перестала охать при ударах, а дышать ей стала мешать кровавая рвота.

Сотый удар колокола.

Существо остановилось, подняло руки вверх и создало огромное импозантное изображение дерева, которое вырвалось на улицу и стало пылать над замком Миттенсвит.

— Смотрите! Смотрите! Что это? — кричали жители.

— Дерево? Может быть, это в честь Ларса? — думал вслух один житель.

— Но при чём он тут? Сегодня же праздник у Габриэля! — говорил другой.

Но общим было одно: все жители искренне радовались за Габриэля и Кайтлин, полагая, что были наняты маги огня для представления. Стоит сказать, что с первым звоном колокола все они вышли из своих домов, а это, кстати, был уже вечер.

Поэтому всем и казалось, что так и должно быть: пламя переливалось зелёно-алыми цветами и освещало каждую лужицу вокруг.

Сегодня был дождь — редкое явление в Солнечном королевстве.

В самом же зале была такая картина: существо смотрело на свои труды, плакало и злилось.

«Почему?» — единственный вопрос, который был у него в голове. — «Ну почему?!»

Не в силах больше смотреть на кровавое озеро, пролитое им самим, оно выбежало из зала, а затем и вовсе покинуло Миттенсвит, бежав туда, куда глаза глядят.

Кайтлин больше не шевелилась, лишь кровавая лужица под её ртом увеличивалась в размерах.

Глаза Габриэля были подняты вверх: он истёк кровью, которая сливалась с его красной одеждой.

В зале воцарилась тишина, и лишь далеко в коридорах полз один грязный мужчина с длинными волосами и необычным цветом глаз, проклиная себя.

Глава 23

Ларс полз, сил у него совсем не было, но понемногу он вновь ощущал энергию в своём теле. Он смог уже ползти на коленках, когда увидел впереди кровавую преграду из трупов магов.

«Почему так тихо?» — испугался Ларс, и его взгляд упал на зал за открытыми дверями. Гости сидели за столами, кто-то держал бокал, иной вилку. Но никто уже не улыбался — все были обезглавлены.

Тут Ларса затрясло от холода, несмотря на то, что было тепло, а сердце стиснула страшная догадка.

«Где Кайтлин?» — подумал он и стал ползти дальше. Когда Ларс оказался в зале, он окинул его своим взглядом, едва сдерживая рвотные позывы. Вкусный аромат напитков, еды, парфюмерии перемешался с запахом железа и горелой плоти. Тут он заметил бесстрастное лицо отца, его голова смотрела на вход… из тарелки алого супа. Ларс хоть и недолюбливал его, но слёзы тут же ручьём потекли по щекам, и теперь он полз, оставляя за собой влажный след из капель, капающих с подбородка.

«Простите, о Всевышний, простите меня!» — извинялся перед мёртвыми Ларс.

Теперь его взгляд упал на человека в алом камзоле. Габриэля.

Ларсу стало жалко и его. И даже у него он мысленно попросил прощения. Дальше взгляд упал на что-то белое перед стулом брата. Девушка в кружевном белом платье, пепельные волосы которой частично окрасились в красный цвет.

«Нет… Нет, пожалуйста, нет!» — взмолился Ларс и пополз к ней со всей возможной быстротой.

Девушка лежала на животе совсем бездвижно. Ларс, содрогаясь, заранее уже зная правду, с надеждой стал переворачивать её тело. Увидев лицо, он сначала не поверил в реальность происходящего.

Он положил голову девушки на свои колени, его брови приподнялись, на его лице появилась такая нежность, что любой бы человек, насколько бы ни было холодно его сердце, пролил бы слезу, а то не одну от того, что будет дальше.

— Кайтлин… Кайтлин, ты же жива, ты не могла… Ты… — тут Ларс заревел, вскинув голову вверх.

Как бы ему хотелось сейчас поверить в свой обман, но реальность не позволяла ему это сделать.

— Я во всём виноват, прости… Прости меня, я погубил тебе всю жизнь… — стал шептать Ларс, дотронулся до её лица и ощутил тепло. Последнее тепло её жизни, которое уходило в никуда.

«Нет!» — подумал Ларс и направил обе ладони на Кайтлин.

Появился красный поток, который проникал внутрь его возлюбленной.

— Ты не умрёшь, ты не заслужила этого. Я, брат, но не ты, только не ты! — крикнул Ларс.

Его и без того немощное тело стало терять последние силы, сознание стало покидать Ларса, сердце как будто забилось медленнее, кровь перестала двигаться по телу.

Ларс продолжал пытаться воскресить Кайтлин, пока не упал ей на грудь от бессилия. И тут он стал рыдать, прижимаясь к её телу и моля прощение.

Когда силы понемногу вернулись к нему, чтобы он смог подняться, Ларс закрыл глаза Кайтлин, наполненные страха, ужаса и боли, а факт того, что она все ещё была тепла, но мертва, заставлял его безостановочно рыдать, содрогаясь.

«Неужели это последнее тепло твоей угасшей жизни, моя милая?»

С получаса Ларс смотрел на покойное лицо Кайтлин, и в это время в его душе на месте пепла бывших грёз стала рождаться новая мечта, цель его жизни, теперь уже настоящая, и ради неё он будет готовь на всё. Он воскресит Кайтлин во что бы то ни стало!

Когда его онемевшие ноги стали способны удерживать его, он аккуратно и нежно поднял Кайтлин и осторожно, чтобы не дай бог не уронить это милое и хрупкое тело, понёс её к выходу из замка.

Ларс вышел через чёрный ход, чтобы остальные люди не увидели ни его, ни Кайтлин. Нет, его внешний вид или факт того, что он несёт окровавленную невесту, его не волновали. Просто ему хотелось, чтобы Кайтлин запомнили улыбающейся красавицей, а не убитой девушкой с окровавленными одеждой и волосами. Теперь, когда она не могла за себя постоять, да и никто в мире теперь не позаботился бы о ней, он был единственным её защитником. И единственным, кто готов любить её и после смерти, оберегать и думать о ней.

Ларс сначала отнес тело Кайтлин к реке с песчаным берегом. Там он создал что-то на подобие пирса, положил Кайтлин на край, снял одежду и стал обмывать её тело. Волосы вновь стали пепельными, алая муть из-под её головы уплывала прочь вместе с течением. Затем, как это только было возможно, он постирал в воде её платье. На пальцах его появились мозоли, но он трудился и наконец у него получилось добиться былой белизны. Само тело Кайтлин он положил в деревянную ванную, наполненную водой и лепестками цветов, которые он обнаружил недалеко. Там её тело прошло последнее очищение в душистой от цветов воде. Теперь запах крови был смыт, а тело стало благоухать. Ларс одел Кайтлин, и вновь сотрясся от горестной мысли. Последнее тепло Кайтлин смылось вместе с кровью…

Затем, уйдя на далёкий холм подальше от любопытных глаз, Ларс похоронил Кайтлин под землёй, сделав собственноручно для неё гроб.

«Только недавно тебе шили свадебное платье, полагая, что у тебя вся жизнь впереди, что скоро ты станешь матерью… а сама ты ждала этот день, как день освобождения от тирании моего брата. Кто же знал, что сегодня… я буду твоим гробовщиком, а не спасителем? Если бы я знал, думал хладнокровнее, а не шёл на поводу у ненависти и эмоций… Какой ужас!» — подумал Ларс, положил тело Кайтлин внутрь, поцеловал её в лоб, желая хотя бы хорошей загробной жизни, затем поклялся о возвращении за ней, что он заберёт её оттуда (загробного мира), потом погрузил гроб в выкопанную прямоугольную яму и закопал.

А первые лучики румяного рассвета осветили над её могилкой деревянную колокольню с мироточащей за счёт механизма статуей Кайтлин. А надпись на входе гласила: «Кайтлин Айрпейн, угасший ангел».

Глава 24

Ларс шёл по следам чудовища. Этот красноволосый воитель теперь одна из его забот, также он обнаружил способность ощущать с ним некий контакт, не передаваемый словами. После смерти Кайтлин и после того, как он сам себя лишил возможности вернуться в Порядок, как убийством сотен людей, так и новой мечтой (Судья строго настрого запретил изучать воскрешение), Ларс почувствовал опустошение в своей душе. Да, мечта есть, но одна беспокойная мысль не давала ему покоя: «Я в молодом теле, но постарел. Часть моей жизни утрачена безвозвратно…»

Он вынужден скрываться и помимо выживания стараться научиться до своей, как он уже чувствует, скорой смерти воскрешать, вдыхать жизнь. И свою жизнь он собирается вдохнуть только в Кайтлин.

Ночь сменила жаркий, знойный день, наконец тело Ларса овеял холод. Одет он был в свой старый зелёный камзол, а в кармане лежало то самое письмо:

«Я — Ларс Хаарт. И я самый счастливый человек в мире.

Как же это произошло? Что же сделало меня таким счастливым? А если быть точнее — кто?

Она посадила семечко любовного дерева в моём сердце. Она…»

В свободное время он что-нибудь допишет в нём, ведь Кайтлин видела в нём хорошего писателя. И покажет ей. Хотя, к слову, только для неё оно и будет дописано.

Вдали завыла собака.

«Значит, я недалеко от какой-либо деревни? Странно, вроде как поблизости ничего не должно быть…» — думал Ларс и шёл дальше.

Путь его сначала проходил по ровной степи, затем он забрёл в лес. Корявые, уродливые ветки начали цепляться за волосы, царапать лицо, поэтому Ларс стал отталкивать их энергией. Иные, трухлявые, ломались. Луна редко выглядывала из-под крон этих зловещих ночных чудовищ, деревьев, которые из-за своего высокого роста склонялись над Ларсом.

Где-то запела свою песню нойта — ночная птица-певунья. Её протяжные минорные свисты пробуждали в Ларсе воспоминания о Кайтлин: её спокойное лицо, тонкие ручки, красивое платье, подчеркивающее её собственную красоту. И всё это в деревянном гробу.

Вспоминались спокойные вечера, когда Ларс общался с ней часами за ужином. Они вместе смеялись или грустили. Теперь ему это кажется таким далёким и невосполнимым.

Его мечта о лечении людей, которую он променял на, как ему казалось, спасение Кайтлин, теперь растоптана новой, и ей больше нет места в его душе.

И Кайтлин он не спас, а сделал ещё хуже. Хотя, одному Всевышнему известно, как поступал бы Габриэль со своей женой. Может, всё не так плохо, если Ларс воскресит Кайтлин. Поистине счастливый конец!

Внезапно в метрах пятидесяти он услышал снова вой.

«Волки?» — удивился Ларс и пошел дальше.

Конечно, магу Порядка бояться волков нет смысла, однако стоит быть начеку, ведь вместе со случайным укусом волк может принести болезнь.

Внезапно Ларс услышал тяжелое дыхание животных. Он был окружён. Оглядевшись, Ларс не смог разглядеть источники этих звуков. Неожиданно деревья вокруг стали отражать синий мелькающий свет, а источником этого света являлась свора рычащих собак. Они будто сгорали в синем пламени, однако по ним нельзя было сказать, что они страдают.

Первое, о чём подумал Ларс, что существ призвали, однако собаки явно дышали. Это натолкнуло его на две мысли: или кто-то захотел научить этих призванных существ симулировать дыхание, что очень нерационально и глупо, или же волки научились использовать энергию, но такое может быть лишь в какой-нибудь фантастике, а не в реальной жизни. Больше вариантов у Ларса не было.

Сзади за плечо его схватила крепкая рука, он обернулся и увидел бородатого мужчину в одежде фиолетовых тонов со странной тёмно-фиолетовой вытянутой шляпой и с тростью, набалдашником которого являлась медная морда собаки в оскале.

— Извините за грубость, но что Вы забыли в такое время суток в лесу, далёком от какой-либо цивилизации?

Ларс отмахнул руку странного человека и огрызнулся:

— Это не ваше дело. Меня больше интересует, что Вы тут делаете и почему подкрадываетесь сзади к человеку?

— Позвольте! Вы явились в мой лес! — состроив удивлённую гримасу, ответил мужчина.

— Ах, простите мою грубость, видимо не заметил, что это ваш лес. Вы бы хоть табличку какую-нибудь поставили перед лесом, а ещё лучше по всему периметру леса. Что это за собаки? — спросил Ларс, раздражённо кидая взгляд на собак, которые постепенно приближались.

— Это мои верные спутники, — ответил мужчина.

— Какого чёрта они светятся? — спросил Ларс, обходя мужчину и вставая за ним, будто за щитом.

— Потому что они МОИ верные спутники, а я, к слову, обладаю даром магии.

— Дар магии? Ха-ха, этим даром сейчас обладает каждый третий! — ответил Ларс.

— Вы тоже маг? — сузил глаза мужчина.

Ларс постоял секунд пять, думая, что ответить. Наконец решил наврать, чтобы этот, по его мнению, сумасшедший любитель собак понял, что имеет дело не с простым бродягой, и точно отстал от него.

— Я — маг Порядка, — сказав это, он стал прожигать глаза своего ночного неожиданного собеседника со всей возможной показной твёрдостью.

Тот вскинул брови, затем лицо его приняло прежний вид. К слову, нижняя губа у него была большая, брови густые, лицо будто уплывало вниз, но человек не был толстяком; под глазами на его бледном лице хорошо выделялись сонные мешки.

— Интересно, что же люди Порядка забыли тут?

— Как я уже говорил, это не ваше дело. Мне нужно идти.

— Хорошо, идите, только опасайтесь этот лес. Я часто нахожу тут истерзанных зверьём людей, — улыбнувшись, попрощался мужчина.

Ларс повернулся к нему спиной и стал удаляться, как вдруг услышал непонятный нечеловеческий звук, а за ним дружный лай и топот своры, стоящей несколько секунд назад за спиной человека.

Ларс, не оборачиваясь и всё понимая, быстро соединил ладони. Из спины стали вырастать бруски, ударявшие собак, однако не нанося им урона. Они были окружены броней из энергии их хозяина. Сам же странный мужчина поднял под небольшим углом руку и из его ладони стал появляться медленный розовато-пурпурный луч. Достаточно медленный, чтобы Ларс увернулся. Однако боль пронзила его бок.

— Что? — вскрикнул он, взявшись за место ранения. Его пальцы почувствовали тёплую кровь. Собаки тут же набросились на него и разодрали бы в клочья, если бы не мгновенная ярость, пробудившееся в нём.

Он создал сильное энергетическое поле, препятствуя собакам, затем удлинил из своей руки деревянный брусок и со всей силы ударил в грудь мужчины. Он, не ожидая такой резкости, отлетел и, громко охнув, ударился о дерево.

Вспорхнула испугавшаяся нойта, закончив своё пение. Человек от боли закрыл один глаз и стал шипеть, тихо ругаясь. Пройдя мимо беспомощных собак, которые пытались наброситься на Ларса, но ударялись об невидимую преграду, он подошёл к мужчине.

— И кто же ты всё-таки такой? Отвечай! — сверкнув гневно в темноте глазами, крикнул Ларс.

Тот сплюнул и молча уставился на своего противника.

— Отвечай, а не то… — Ларс не знал, как пригрозить ему, — переломаю тебе кости!

— Ха! Порядок второй раз переломает мне кости! Не думал, что действительно наступит этот момент. Что ж, желторот, ломай, коли теперь в Порядке действительно такие методы борьбы с неугодными им людьми!

— Я ничего не понял, давай заново, и угомони уже, наконец, этих собак! — сказал Ларс, сделал себе импровизированный стул, а мужчину связал деревянными брусками к стволу дерева.

Человек издал непонятный вой, и стая перестала нарушать лесную ночную тишину своим лаем. Пропало свечение, и снова единственным источником света стала луна, которая нередко скрывалась за чёрными, как смола, облаками.

Ларс не выпускал собак из своего энергетического поля, но был доволен их успокоением.

Мужчина молчал, безучастно смотря то на Ларса, то на собак, то в землю.

— Ну? — рассердился Ларс.

— От скуки усну, — ответил мужчина.

— Ну! — ещё злее и протяжнее сказал Ларс.

— Смотрю на луну, — загадочно произнёс мужчина и посмотрел на луну.

«Не сумасшедший ли это случаем?» — подумал Ларс и потёр сонные глаза.

— Какое у тебя имя? — решил более дружелюбно начать Ларс.

Мужчина отвёл взгляд от луны и стал внимательно рассматривать Ларса, думая, стоит ли ему говорить или нет; в итоге он принял решение:

— Моё имя Ларс. Ларс Хаарт, — произнёс он и улыбнулся своими кривыми зубами.

Ларс стал нервно хлопать глазами, нахмурил брови, и спина его вся похолодела от удивительной мистики: откуда он знает его имя?

«Не может быть больше Хаартов, а уж тем более с моим именем! Неужели слухи обо мне разошлись так быстро и далеко, что некоторые душевнобольные лесные маньяки чернят моё имя, творя зло?» — очень быстро подумал он, а затем серьёзно посмотрел на мужчину, который едва сдерживал себя, чтобы не засмеяться.

— Откуда…

— От нашего умелого словоблуда! — ответил он заранее на вопрос Ларса, смутив последнего до дрожи в ногах.

Внезапно мужчина спокойно прошёл через деревянные бруски, будто их не было, и, словно приведение, уплыл сквозь чащу в подвешенном состоянии, будто невидимая рука Всевышнего взяла его за одежду и потащила; собаки стали похожи на муравьёв, их было около сотни под ногами Ларса, и каждая из них рычала, лаяла и скалила на него зубы, глядя маленькими глазёнками прямо ему в душу. У Ларса закружилась голова, он стал падать со стула вниз. Внезапно его подхватили в полёте руки, схватив за подмышки. Человек поставил его вновь на ноги, и Ларс обернулся к неизвестному.

Это был длинноволосый молодой парень-блондин с тёмно-синими глазами, смазливым лицом и самоуверенной улыбкой; в его глазах играли весёлые искорки, тонкие брови поднялись вверх, будто он встретил затерявшегося в лесу ребёнка; одет он был в чёрный плащ с капюшоном, его худое тело опоясывал тёмно-оранжевый кушак, который держал деревянную дудку, также был ремешок, держащий ножны с длинным мечом – катаной; просторные чёрные штаны и такого же цвета обувь, больше похожая на лоскуты чёрной кожи, которыми обвязали ногу, начиная выше щиколоток; от парня пахло крыжовником, будто он только вылез из бочки, полной этих ягод.

— Ты не поранился, ночной путешественник? Как тебя зовут? Моё имя Дейдериус, — сказал парень и сделал дружелюбную улыбку, протягивая руку.

— Что происходит… — пробормотал Ларс и взглянул на дерево, к которому был привязан мужчина. Он до сих был там и просто беззвучно смеялся. Ларс нахмурил брови так сильно, что они заболели; он ничего не понимал.

— Ночной путешественник, что же Вы молчите? Что-то случилось?

— Дейд, у меня уже руки затекли, к чему всё это? — посерьёзнев, сказал пленник Ларса.

— С тобой скучно, — просто ответил Дейд мужчине и стал проходить мимо Ларса. Тот словно только очнулся, вздрогнув, и воскликнул:

— Ни с места! Кто вы такие? Что случилось?

Дейд повернулся к Ларсу, и аффектация удивления появилась на его лице:

— Я с Вами, ночной путешественник, хотел познакомиться, а Вы отвернулись. Теперь же Вы спрашиваете, кто мы такие! А что случилось, я не знаю; Вы стали падать со стула, и я не мог не…

— Дейд! — крикнул мужчина, выходя из себя: он хотел побыстрее выбраться из пут Ларса.

Но тот не обратил на него никакого внимания, сконцентрировав всё внимание на Ларсе:

— Я не мог не помочь Вам в такой довольно обидной ситуации: свалиться среди ночи с табуретки. А, кстати, у меня также есть вопросы: почему мой товарищ, как бы правильно выразиться, сжат деревянным кольцом к дереву и почему Вы сидели перед ним на из неоткуда взявшейся табуретке? Или он настолько медленный, что Вы успели порубить деревья, сделать из них деревянное кольцо и табуретку себе в придачу?

Мужчина побагровел:

— Дейд, будь ты проклят, руки мои затекли!

Тут парень наконец обернулся на своего товарища.

— Хорошо, облегчу тебе боль, — и достал свою деревянную мастерски сделанную дудочку с различными узорами.

Пока он её доставал, Ларс приметил, что у парня ногти чёрного цвета.

Дейдериус стал дуть, заиграла мелодия, похожая на песню нойты. Краска с лица мужчины стала пропадать, да и сам он успокоился, внезапно уснув.

— Что ты сделал? — не понял Ларс.

— А? — обернувшись с дудкой у рта, спросил Дейд, затем, поняв вопрос, убрал дудку обратно.

— Успокоил своего товарища. К слову, я немного в обиде на Вас, что задаёте вопросы после моих вопросов, просто игнорируя факт их существования.

Собаки за спиной парня обступили своего хозяина и стали жалобно скулить, считая, что он мёртв: Ларс нечаянно перестал поддерживать энергетический барьер.

— Дейдериус, такое у тебя имя? — спросил Ларс, отходя на всякий случай на пару шагов от него.

Тот кивнул головой в знак согласия.

— Я не могу понять, что происходит последние пять минут, но виноваты в этом определённо вы, — сказал Ларс, показывая пальцем как на Дейда, так и на его товарища, — поэтому мне интересно, кто вы такие?

— Ларс Хаарт, хочешь узнать, кто мы? — спросил Дейд и стал подходить ближе.

— Не подходи! Откуда вы знаете моё имя?! — предупредил Ларс и встал в боевую стойку.

Отвернувшись головой от Ларса, Дейд зевнул, произнеся:

— Как же неохота драться. Ты, Ларс Хаарт, не спрашивай только, откуда я знаю, очень помог нашей организации, избавившись от Габриэля Хаарта и его отца, Монера Хаарта. То есть от своего отца и братца, иными словами; на ночь глядя мысли путаются.

— Организации? — вновь нахмурив брови, спросил Ларс. Вспомнив труп отца, брата, Кайтлин, его ноги стали подкашиваться.

«Свидетели!» — внезапно подумал он.

— Да, думаю, глава будет рад увидеть тебя и из твоих уст услышать об этом событии, поэтому прошу идти со мной без каких-либо лишних фокусов, иначе придётся тащить ему, — тут Дейдериус показал на своего спящего товарища, — а он, может, переложит тебя на собак. Ты, наверное, не хочешь в таком виде находиться долгое время в пути? Если действительно так, то просто иди за мной, — сказав это, парень снова достал дудку и, сыграв не более двух секунд, разбудил партнёра, затем вытащил из ножен катану, передал её лезвию энергию (Ларс это понял) и разрубил бруски, сдерживающие мужчину. Собаки, увидев, что хозяин их жив, принялись облизывать его лицо; сам же Ларс стоял ошарашенный и не в силах произнести хоть слово.

«Во что я опять влип?» — вот о чём он подумал, оценивая силу Дейдериуса. С «псарём» Ларсу справиться не составит труда, но этот молодой парень так уверенно говорит и действует, как будто способен одним пальцем свернуть несколько гор.

— Повернись ко мне лицом! Я не буду бить тебя в спину! — крикнул Ларс, готовясь к атаке.

Дейдериус остановился и медленно с ироничной улыбкой повернулся к Ларсу.

— И правда, чего я ожидал от человека, который смог совершить подобное и даже, как я вижу, не пораниться. Но знай, триумфальная гордыня ведёт к позорному поражению; я буду сражаться всерьёз, предупреждён – вооружён, — произнёс медленно Дейдериус, доставая катану.

Ларс собрался, создав под собой деревянную опору, невидную противнику. Внезапно она его вытолкнула, и началась битва:

Мужчина в фиолетовом мгновенно вновь «зажёг» своих собак и что-то свистнул, из-за чего они стали злобно рычать; из двух рук Ларса, который был в полёте над противником, посыпались вниз семена; Дейдериус стоял и удивленно смотрел на него, не понимая и не видя семена.

Собаки вновь ударились об невидимый барьер; брусок из спины Ларса ударил собачника, вновь пытавшегося использовать непонятный фиолетовый луч; удар пришелся прямо по лицу, и несколько секунд брусок двигался вперёд, толкая удивлённую физиономию; Дейдериус взял дудку в руку и отпрыгнул; Ларс активировал шипы, и не хватило буквально одного локтя, чтобы задеть противника.

«Дудка! Ни в коем случае нельзя!» — подумал Ларс, приземлился на землю, смягчив падение энергией, и начал яростный натиск: две стены по бокам, которые, как по какому-то правилу, не успели пришлёпать врага; но Ларс чувствовал, что так и будет, и вновь запустил себя вперёд, создав деревянный коготь на одной руке, а другую готовя к иной атаке; Дейдериус почти коснулся губами дудки, но Ларс летел к нему слишком быстро, поэтому он увернулся в сторону, но тут же отлетел под ударом бруска, неожиданно появившегося из руки Ларса и шедшего параллельно земле до столкновения с животом; сам Ларс сменил траекторию полёта и влетел в дерево, благо он успел сосредоточить энергию на своём плече и уменьшить потенциальный урон.

— Хорошо! — в гневе крикнул хриплым голосом Дейдериус, вставая. Дудка выпала у него из рук во время удара.

Ларс заметил это и создал из своей руки длинный деревянный молот, которым собрался сломать вещь; Дейдериус вскричал и с нечеловеческой скоростью устремился к своему музыкальному инструменту; молот почти опустился, но хозяин дудки успел создать водяную струю из ладони, отбросившую инструмент; взгляды Ларса и Дейдериуса встретились, читая в глазах друг друга следующий шаг.

Мечник выставил на Ларса ладонь и спустя секунду создал поток воды, одновременно начиная бежать на него; сам же Ларс укрылся за деревянной стеной и, подождав несколько секунд и ясно слыша шаги своего врага, создал в руке искру, наполняя её энергией, а затем перекинул через стену; искра вспыхнула ослепительным светом, ослепив на некоторое время Дейдериуса, сам же Ларс убрал стену и атаковал бруском, на конце которого были семена: при контакте должны прилипнуть к жертве; от ослепительной вспышки Дейдериус действительно лишился на короткое мгновение возможности смотреть, но, предчувствуя атаку своего оппонента, он выставил вперед меч и наполнил лезвие энергией; брусок не смог ранить Дейдериуса, а разломился на двое, проносясь половинками в нескольких пальцах от противника; Дейдериус, держа катану, второй рукой непонятно жестикулировал, но Ларс догадался, что он создаёт технику помощнее; внезапно из под ног его вверх брызнула плотный поток воды, подняв с собой и его; одновременно с этим огромный прямоугольный кусок льда падал прямо ему навстречу; Ларс сосредоточился и почти остановил лёд, как вдруг вода под ним оледенела в мгновение, чего он не ожидал; его придавило, но засчёт энергетического поля он смог выжить, однако почувствовал, как пара ребер его были придавлены; он неистово закричал от боли, а лёд стал превращаться в воду, и в конце концов Ларс оказался запертым в водяном шаре, которым Дейдериус мог спокойно управлять; он поднял шар как можно выше над землёй.

Свет луны преломлялся, всё вокруг искажалось, глазам было больно смотреть, уплыть он не мог, как будто к центру шара было направлено ускорение. Он чувствовал, на какую высоту был поднят, но также не мог думать из-за боли, которая чувствовалась всё сильнее и сильнее, застилая пеленой его разум; вода взрывом окрасилась рядом с его головой в красный цвет — это Ларс выкашлял кровь из рта; раздражающий звук лая собак, приглушенный водой, гудел в голове. Кроме этого мерзкого гула Ларс и ничего не слышал. Он отчаянно ударил по стенке шара деревянным копьём, но оно просто прошло мимо.

И тут ему пришла идея в голову. Он стал создавать деревянную опору из-под земли, которая быстро устремилась вверх; Дейдериус не успел среагировать и убрать Ларса от траектории движения опоры; Ларс больно ударился ногами об опору, однако выскочил из удушающего шара и, увеличивая высоту, стал выплевывать воду вместе с кровью; Шар оледенел, но было уже поздно, однако Дейдериус, недолго думая, побежал к основанию и рубанул по нему катаной, срезав объёмную балку.

Ларс стал падать вниз, а учитывая, что он набрал высоту гораздо большую, чем она была до этого, удар о землю обещал стать последним, что произойдёт в его жизни.

Последний, отчаянный и храбрый шаг, сравнимый с безумием, пришёл ему в голову!

Он смог создать опору для падающей башни, ухватился за край и, когда она ударилась о вновь созданную балку, едва не вылетев, приподнялся от удара и потом покатился по упавшей башне прямо к ожидавшему его внизу Дейдериусу; тот убрал катану и стал взглядом шарить кругом в поисках дудки; увидев её, он неспешно пошёл к ней: Ларс скатывался долго и неуклюже, шипя, проклиная всё вокруг и крича от боли.

Ларс скатился вниз, лёг на спину и стал смотреть на луну, не в силах пошевелиться: каждый вдох будто заставлял двигаться в его груди десятки ножей, которые нещадно резали его изнутри. А дышать хотелось, он не мог перевести дух и чувствовал, что скоро потеряет сознание. Он быстро запихнул нечто в карманы и продолжил смотреть вверх, уже не видя луну: слёзы застилали ему глаза.

«В самом начале моего пути я умру! Неужели я так скоро увижусь с Кайтлин, да только там? Нет, не увижусь, мы будет по разные стороны: меня унесёт вверх, в бескрайнее небо, где я буду вечно мучиться в одиночестве, она же останется под землёй, в том подземном царстве, находящемся в середине земли. В самом центре… в раю…» — не успел он закончить думать, как услышал музыку, и глаза его стали постепенно закрываться против его воли, как бы он напрягал веки, мысли стали уплывать, Ларс будто видел слова, о которых хотел подумать, и буквы у этих слов то увеличивались, то уменьшались. Пока всё вокруг для него не исчезло.

Заключение

Человек с чёрной кожей и длинными алыми волосами сидел на краю каменистого утёса, глядя на бескрайнее море, песчаный пляж, находящийся под ним, и кидая вниз, в воду, ближайшие камни, но совсем не замечая этого: он глубоко задумался. Солёный воздух, морской бриз, новым чувством отзывался в его груди, а синева пейзажа успокаивала; изредка в воду падали белые птицы и улетали с добычей в клювах — рыбой; монотонно волны лениво ласкали пляж, и их звук был умиротворительным, казалось, это можно слушать вечно.

Человек был одет лишь только в серые, грязные от пыли и местами порванные штаны, которые однажды были сняты с мертвеца, а его туманный и растерянный взгляд изредка скользил по далёкому лазурному горизонту, где море сливалось с небом, или по далёким надводным скалам справа, походивших на миниатюрные крепости тёмно-серых и белых цветов. Небольшое стадо облаков медленно плыло со стороны моря к человеку.

В его душе происходила буря, которая контрастировала с покойной и равномерной игрой волн. Порой человек плакал, громко рыдая, чувствуя, что не будет тут услышанным, иногда гневался, сжимая горсти земли в кулаке и строя страшный оскал на лице. Солнце спряталось за облаками, прекращая греть его спину, которая согнулась не то от усталости, не то от тяжких мыслей. Волосы стал трепать ветер, напоминая один неприятный день.

Внезапно, заставив вздрогнуть этого человека, за спиной послышался крик молодого парня в зелёном стёршемся камзоле и с нефритовыми глазами, золотистыми по краям:

— Ты! — парень пальцем указал на красноволосого человека, который безучастно повернул к нему голову.

Однако затем в его взгляде блеснул гнев, и, едва сдерживая себя, красноволосый человек процедил:

— Так и знал! Предчувствовал нашу скорую встречу…