Удар в спину

Фрагмент 1

Пролог

Ночь, тёплая летняя ночь. На площади Короля и Принцессы тишина. Но это, пожалуй, единственное освещаемое место во всём Кроне. Так распорядился король Эрг, повелевший ежевечерне зажигать лампы, установленные по углам постамента. Они горят тускло, но их света хватает, чтобы были видны фигуры молодой женщины и пожилого мужчины, обнаживших мечи в конной атаке. Кони уже почти вырвались из высокой каменной стены, в одном из верхних углов которой видно глубокое круглое отверстие, чёрное в своей глубине даже в самый яркий солнечный день. Его так и называют Чёрная Дыра. Или Чёрное Солнце.

Нет, это не совсем аллегория. Это память о том дне, когда погибли король Нерль и принцесса Карина, страшном дне Великого Затмения. Примерно на том месте, где стоит памятник, они оба и погибли, отец и дочь. Семь лет назад. Или пять лет, как был установлен памятник. Из мира бренности, который символизирует стена с расплывчатыми рельефными очертаниями города, они вырвались в мир вечности.

На площади ни души, если не считать крепкого молодого мужчины, сидящего, откинувшись на спинку, на лавочке. У него за спиной – большая клумба, на которой всегда растут цветы. Рвать их не считается зазорным, неблаговидным занятием, поскольку уже на следующий день садовники высадят новые. Об этом тоже распорядился король. Но горожане их рвут только для того, чтобы положить к подножию памятника. Как полчаса назад сделал этот одиноко сидящий мужчина. О том, что с сорванными цветами следует поступать именно таким образом, никакого распоряжения не было, так просто повелось.

В отдалении негромко процокали копыта городской стражи. Они уже привыкли к тому, что именно в эту ночь он сидит здесь почти до рассвета. За час до полуночи выходит из своей квартиры, расположенной через дом от площади, садится на лавочку и молча сидит несколько часов. Они знают, что именно этот молодой человек – знаменитый скульптор, создавший этот памятник.

Лёгкие шаги за спиной. Он их тоже хорошо знает. Мужчина в возрасте чуть больше тридцати, сосредоточенно сопит, срывая цветы с клумбы. Сейчас он тоже положит их к подножию монумента и сядет с ним рядом.

- Здравствуйте. Я думал, вы уже не придёте сегодня.

- И вам не болеть, Мастер. Разве я мог не прийти? Впрочем, мог. Зачем лгать и вам, и себе? Если бы не успел вернуться, то пришлось бы вам сидеть здесь в одиночестве.

Подошедший уселся рядом, и теперь они вдвоём молча смотрят на исполненное благородной отвагой лицо принцессы-воительницы. Смотрят на одно бронзовое лицо, а видят лики совершенно разных женщин. Похожих друг на друга, как две капли воды, проживших совершенно разные жизни и умерших в один и тот же день, но с разницей в год.

- Я в прошлый раз собирался спросить вас, Ваше Величество, но вы спешили, и я не решился вас задерживать. Если бы у НЕЁ не было этой страшной болезни, вы бы отняли её у меня?

Король помолчал несколько секунд, обдумывая ответ.

- Вы же знаете ответ на свой вопрос. И не вздумайте протестовать, иначе солжёте.

- Но тогда почему вы согласились на ту схватку?

- А вы оставили мне выбор? Неужели вы думаете, что если я король, то поступаю только так, как мне в голову взбредёт? Вы куда более вольны в своих решениях, чем я, которому почти всегда приходится делать лишь то, что диктуют люди, законы и обстоятельства. Законы чести, сложившиеся обстоятельства и один наглый деревенский парень тогда потребовали от меня принять его вызов, и я его принял.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Ну, наконец-то! Не зря говорят, что труднее всего – ждать и догонять. Особенно – ждать смертельного боя с сильным врагом.

- Вы, Нгуен, похоже, специализируетесь на недобрых вестях! – криво усмехнулся Лорд-администратор. – Ещё со времён, когда были первым помощником на «Ветерке». Значит, всё-таки северное побережье герцогства Рантон?

- Да. Судя по курсу этой армады, они нацелились на одну из прибрежных деревушек. Куда-то сюда, - обвёл Лорд-адмирал пальцем кусок побережья на карте.

- Что ж, логично. Посылать туда флотилию, стерегущую Пролив, рискованно, поскольку корабли будут отсутствовать больше суток. Флотилию, прикрывающую побережье герцогства Парн – тоже. По той же причине. Зато отсюда можно угрожать и Рантону, и парнским городам. Что ещё доложили ваши моряки?

- Парусов очень много, несколько десятков вымпелов. Движутся медленно: видимо, в эскадре много транспортных судов. Но охранение мощное. За ними сразу увязались три галиота. Гнались фактически до входа в Пролив, и развернулись только когда стали видны наши основные силы.

- Их не пытались догнать?

- Нет. У нас нет кораблей, которые могли бы состязаться в скорости с их галиотами. Даже подраненными.

Альбано удивлённо поднял брови.

- Подраненными?

- Да. Один из галиотов начал настигать патрульное судно, и получил три ядра из кормового орудия. Естественно, гнаться он уже не мог и лёг на обратный курс, а два других стали осторожнее. Но всё равно ещё два часа тащились в кильватерной струе.

- То есть, они теперь знают, что нам известно о начале высадки… Как вы думаете, они попытаются атаковать Оушен?

Де Торро на секунду задумался.

- Я бы на их месте, чтобы обезопасить высадку, не только прикрывал её от атак с моря, но и направил бы с десяток кораблей к Оушену, чтобы связать нашу флотилию боем, пока не закончится высадка основных сил.

Сигнальный огонь вспыхнул на вершине прибрежной горы во второй половине дня, и в порту началась суета. Три «беззубых» болтались на рейде постоянно, они-то уже были готовы, а вот на трёх оставшихся, сменивших их позавчера, половина команды отдыхала в городе, и понадобилось почти два часа, чтобы люди вернулись на борт после холостого выстрела сигнальной пушки.

Разумеется, такой способ сбора, ни разу ещё не испытывавшийся в Оушене, вызвал переполох среди горожан. Громкий грохот среди ясного неба, яркое пламя и клуб бело-сизого дыма перепугали половину жителей кварталов, прилегающих к бухте, но на отдыхающих морячков, заранее предупреждённых об этом сигнале, подействовал мгновенно. Но многим нужно было одеться и пробежать узкими улочками три-четыре километра, чтобы добраться до трапа своего корабля.

К тому времени, когда все шесть из восьми (два корабля барражировали неподалёку от границы с Нордией) «беззубых» встали на рейде, паруса приближающегося вражеского флота стали заметны и с их палуб.

- Удачно время выбрали, гады! – зло сплюнул за борт боцман «Булавы». – Явно собираются прорваться галиотами в порт, кода дневной бриз утихнет. Сначала свяжут нас дракой с парусной мелкотой, а когда мы лишимся манёвра из-за безветрия, навалятся и гребные посудины. Вот тогда самая жара для нас и настанет….

Опытный моряк не ошибся. Галиоты действительно замыкали походный ордер, пропустив вперёд более подвижные и юркие мелкие кораблики. Большой опасности эта «мелкота», как выразился боцман, не представляла, и адмирал Тоуг, командовавший флотилией, приказал «беззубым» не отвлекаться на них, отойдя мористее, чтобы быть готовыми поддержать товарищей огнём артиллерии, когда в атаку пойдут крупные корабли.

Если считать по числу вымпелов, то силы были примерно равные. Но ударное ядро имперцев составляли галиоты, каждый из которых по водоизмещению и численности команды превышал сразу три, а то и четыре крупных геммских боевых корабля. Если они и планировали десантную операцию, то лишь силами морской пехоты, входящей в состав экипажа. Об этом говорило полное отсутствие транспортников. Впрочем, в случае разгрома геммской флотилии подтянуть транспорты – дело недолгое. «Мелкота» тоже ни в чём не уступала геммским кораблям. Кроме вооружения: не зря целых полтора месяца де Торро с ног сбивался, а король приказал снять со стен Колема и Драгона всю артиллерию и перебросить её в Оушен и Крон для вооружения флота.

Первыми на своей шкуре… Пардон, на своей обшивке почувствовали плоды усилий Лорда-адмирала как раз ринувшиеся на линию геммского флота мелкие имперские корабли. Из полутора десятков ядер, выпущенных с дистанции восемьсот метров, свои цели нашли шесть.

Накатить орудие на прежнее место, выдернуть пластину затвора, наклонить рычагом ствол орудия, прочистить парой взмахов гипертрофированного ёршика, смоченного в масле, ствол, впихнуть в него ядро, вложенное в мешочек (чтобы не выкатывалось), впихнуть следом мешочек с «пудрой», вставить затворную пластину в паз, проколоть через затравочное отверстие мешочек с огненной смесью, насыпать в отверстие пороха, поправить прицел и поднести фитиль. Орудийные расчёты за неделю тренировки научились делать всё это за минуту. Теперь до врага всего шестьсот метров, и только четыре фонтана сигнализируют о промахах. Зато на двух кораблях рушатся мачты, и ещё два сбавляют ход, начав зарываться в волну из-за огромных дыр в районе водореза.

Опять перезарядка и нестройный, растянувшийся почти на полминуты грохот пушечных выстрелов. Три промаха! Клубы порохового дыма не успевает сносить ветром, и канонирам ближайших к берегу кораблей сложно целиться. Но и двенадцати попаданий в идущие полным ходом пятнадцать кораблей (четыре отстали из-за повреждений) достаточно, чтобы четыре начали отворачивать в сторону. По самым настырным ударили картечью, «зарядом № 3», как помечены эти мешки в коробах, установленных подле каждого из орудий. А три корабля, стоящие дальше всего от берега ударили по такелажу решивших спастись бегством «зарядами № 2» - пустотелыми четвертинками ядра, попарно скованными метровыми кусками цепей.

У двух кораблей бегство закончилось: выстрелы были настолько удачные, что на палубу рухнули не только реи и закреплённые на них паруса, но и по одной мачте. Третьему таки удалось закончить разворот, и теперь он медленно уходил, подгоняемый ядрами, раз за разом крушащими кормовую надстройку.

Крупные, сантиметра полтора в диаметре, картечины просто смели изготовившиеся на палубе абордажные команды на трёх или четырёх кораблях. Морских пехотинцев не спасали и доски фальшборта, обычно прекрасно защищавшие и от стрел, и от болтов обычных арбалетов. Хуже того, щепки разбитых досок секли их не хуже, чем картечины.

Четырём кораблям всё-таки удалось ворваться в строй обороняющихся, и орудийная стрельба по ним стала невозможна. Но лихого абордажа не получилось: имперцы были деморализованы потерями, понесёнными ещё до начала драки, а геммцы, увидев, как удачно они сорвали атаку, наоборот пылали воинственным жаром.

Резко снизившаяся интенсивность огня позволила уйти в сторону галиотов ещё восьми посудинам. Два вражеских корабля уже тонули, набрав воды в трюмы сквозь пробоины, а ещё два полным ходом направлялись к галечному пляжу, чтобы выброситься на мель до того, как последуют на дно.

Отвлёкшись на резню, развернувшуюся на его корабле, к которому притёрся имперский бриг, адмирал не сразу заметил, что четыре галиота, не дождавшись, когда наступит безветрие, всё-таки выдвинулись вперёд. Но не для атаки, а чтобы прикрыть отступающих товарищей, если кто-то из геммцев решится их преследовать. «Беззубым», вытянувшимся в линию в паре километров от порта и изнывавшим от безделья, пока их товарищи рубятся с врагами, до них было далековато, но галиоты уже прошли траверс приметой скалы, о которой помнил Тоуг.

- Сигнал! – азартно выкрикнул адмирал своему помощнику. – Зелёный!

Тот быстро вынул из чехла трубку нужного цвета, закрепил её в специальном держателе и скомандовал канониру кормового орудия, держащему в руках тлеющий трут:

- Поджигай здесь!

Спустя несколько секунд в небе вспыхнул зелёный фейерверк. А через полминуты беспорядочную груду камней на одной из скал, во множестве разбросанных по склонам прибрежных гор, окутало огромное дымное облако. Ещё секунд десять, и сквозь шум боя донёсся протяжный отдалённый гром.

Из-за большого расстояния и непристрелянности береговых орудий выстрелы не достигли цели. Лишь одно ядро оставило рваную дыру в парусе галиота. Однако этого хватило, чтобы самые крупные корабли разгромленной эскадры резко сменили курс, а потом и вовсе развернулись в обратную сторону.

Время перезарядки монстров береговой батареи раза в два превышало такой же показатель корабельных пушек, и второй залп тоже только окатил команду одного из парусно-гребных кораблей морской водой. Но цель была достигнута: остатки имперцев, потеряв половину кораблей, пусть и не лучших, взяла курс на запад.

Четыре дня подряд в Крон прибывали на взмыленных конях валящиеся с ног гонцы с дурными вестями. Имперцы высадились не в одной прибрежной деревушке, а сразу в четырёх местах, поголовно вырезав население деревень: так император мстил за своих воинов и моряков, уничтоженных в Кроне. Первая волна десанта составляла в совокупности около десяти тысяч человек. Просто колоссальное войско в представлении геммцев! О том, что будут и последующие волны, говорило то, что транспортные суда под мощной охраной немедленно ушли в сторону Западного континента. Две каракки из трёх, пытавшихся приблизиться к каравану, чтобы понять, что происходит, были потеряны.

- Утоплены или захвачены? – уточнил Эрг, выслушав доклад де Торро.

- Одна точно утоплена несколькими попаданиями из мощных баллист, а вторая тонула, когда её захватили имперцы.

- С пушками что? – нахмурился король.

- Успели сбросить за борт с началом абордажа.

- Точно?

- Капитан «Геллы» утверждает, что видел это в зрительную трубу.

- Двумя кораблями у нас меньше, - угрюмо забарабанил пальцами по столешнице король.

- Тремя. Как я и предполагал, имперцы попытались атаковать Оушен, чтобы обезопасить свою высадку. В ходе абордажа сгорел бриг «Ночной бриз». Зато потоплено два, сгорел один и захвачено восемь вражеских кораблей с разной степенью сохранности. Два из них с серьёзными повреждениями выбросились на берег. Наши потери – около ста пятидесяти человек, примерно столько же ранено. Ещё девять кораблей имперцев ушли с повреждениями.

- Откуда эти сведения?

- Полчаса назад прибыл гонец с подробными докладами лорда Васини и адмирала Тоуга, - подтвердил слова адмирала Лорд-военачальник. – Лорд Васини полностью подтверждает рассказанное господином де Торро. Ещё сообщает о трёх сотнях пленных и отбитой попытке прорваться в горы экипажей выбросившихся на берег кораблей.

- Да, адмирал писал и об этом. А ещё о том, что собирается использовать непригодные к ремонту имперские корабли для тренировки расчётов береговой артиллерии. После этого боя уже нет смысла хранить в тайне наличие такого оружия, так пусть хоть батарейцы обучатся попадать в цель.

- Господин Вайнберр, распорядитесь выделить тысячу корон ювелирам для изготовления пяти экземпляров золотого ордена «Морская звезда», двадцати экземпляров серебряного и двух сотен бронзового.

- Но вы же знаете, Ваше Величество, что денег катастрофически не хватает!

- Знаю, господин Лорд-казначей. Но не собираюсь экономить на награждении отличившихся. А вам, господин Альбано, предстоит подготовить статут этой новой награды, предназначенной исключительно для моряков. На адмирала Тоуга можете смело готовить указ о награждении, а фамилии отличившихся капитанов, офицеров и матросов запросите у адмирала. Вы, господин де Торро, тоже имейте в виду, что за победы в морском бою капитаны и адмиралы будут награждаться золотым орденом, офицеры серебряным, а нижние чины – бронзовым.

- Ох уж эта затея с наградами! – недовольно бурчал себе под нос рано облысевший казначей. – Совершенно пустая трата денег!

- Вы ошибаетесь, господин Вайнберр, - недовольно сверкнул глазами Эрг. – Этой «пустой тратой денег» мы всего за неделю смогли привлечь тысячи полторы добровольцев. Примерно четверть пришедших на вербовочные пункты заявили, что мечтают не столько о деньгах, которые получат за службу, сколько о какой-нибудь награде. Кстати, подумайте вместе с господином Альбано о какой-нибудь недорогой, но бросающейся в глаза массовой награде за воинскую доблесть. Нельзя разочаровывать людей в их надеждах.

- Но деньги!

- Урежьте расходы на королевские балы: в ближайшие полгода из-за войны мы их проводить не будем.

- И даже в честь Посвящения в рыцари?

- И даже в честь Посвящения в рыцари!

Фрагмент 2

Эстер не просила ничего у короля. Она просто ухаживала за Гардом, как за собственным сыном. Какие-то средства у неё остались после гибели Левона, но продажа дома в Новом Городе затягивалась, и Эрг попросту приказал перевезти молодую вдову с ребёнком из тесноватого дома её родителей в замок. Можно было бы поселить сына и бывшую подругу Карины в фамильный дворец Парнов, но он больше не хотел оставлять в нём малыша. В замке же он мог всегда выкроить несколько минут, чтобы заглянуть в детские покои. А Гард был просто счастлив от того, что за прошедшие полтора месяца видел отца чуть ли не больше времени, чем за всю предыдущую жизнь

- Жаль, что скоро опять я уеду надолго…

- На войну?

- А ты откуда знаешь, малыш?

- Слышал, как Эстер разговаривала об этом. Возьми меня с собой!

- Нет, сынок. Война – это не игрушки! Для того, чтобы ты смог со мной поехать, ты сначала должен подрасти, потом научиться хорошо владеть оружием.

- Я уже умею!

- Уметь мало. Надо очень хорошо уметь.

- Как ты?

- Это было бы здорово, если бы ты умел им владеть, как я. Но не так страшно, если даже чуть-чуть похуже.

- Как Бэди? Он же тоже герой! Ни у кого столько наград нет, сколько у него! Ну, кроме тебя. Но ты же король, а он всего-навсего барон. У него даже орден… мамы есть.

- Бэди – герой. Только дело не в том, кто из нас король, а кто барон. Я ему присвоил титул барона вместе с последней наградой. До этого он был простым рыцарем. А когда получил орден… твоей мамы, и вовсе просто крестьянином.

- Я знаю, Эстер мне рассказывала, за что вы все, ты, мама, Бэди и Хлодвиг, получили его. И Бэди рассказывал. Про все свои награды. Но разве может просто крестьянин получить столько наград?

- Конечно! И больше может. Дело ведь в самом человеке, а не в его титуле. И если Бэди и дальше будет проявлять себя таким же храбрым воином, то скоро меня по числу наград перегонит.

- Почему?

- Потому что награды присваиваю я, а самого себя награждать очень некрасиво.

- Но ведь тебя наградили вот этой звездой, когда ты уже был королём.

- Не совсем так, малыш. О том, что меня наградят ею, объявил твой дедушка в тот день, когда…

- Я знаю. Когда вы с мамой спасли его. А потом мама и дедушка…

- Да, в тот самый день. И я не подписывал указ о своём награждении. Я эту звезду принял только потому, что такой была воля твоего деда. Но если бы не Бэди, то и меня не было бы в живых.

- А почему тогда ты не хочешь брать его с собой на войну?

- Это он тебе сказал?

- Нет, это он Эстер жаловался.

- Он ещё не совсем выздоровел после своего ранения. Ему очень сильно досталось тогда от имперцев.

- Так они даже сильнее, чем Бэди?

- Нет, Гард. Он был один, а их шестеро или семеро. Он пока ещё слаб, чтобы воевать.

- Ничего себе слаб! А кто, думаешь, вон ту подкову разогнул?

- А чего это он пришёл Эстер жаловаться?

- Он хотел, чтобы она попросила тебя взять его с собой. А Эстер ему сказала, что никогда у тебя ничего не просила и просить не будет. Это правда?

Эрг на пару секунд задумался.

- Да, малыш. Не просила. Ну, разве что когда-то давным-давно попросила пригласить её потанцевать.

- А можно, вместо неё я попрошу тебя взять с собой Бэди?

- Это он тебя уговорил? – нахмурился Эрг.

- Нет, но мне будет спокойнее, если он с тобой поедет.

Ребёнок не врал.

- Хорошо, сынок. Только давай мы с тобой договоримся, что это был первый и последний раз, когда ты просишь меня за кого-то. Будет очень плохо, если хитрые люди через тебя начнут просить меня о чём-нибудь. Я-то умею отличить честного человека от нечестного, а вот ты пока ещё нет… Если тебе для себя что-то нужно, то не стесняйся. Но никогда не проси за других. Пусть это будет наш с тобой мужской уговор. Просто говори им, что мы с тобой так оба решили. Договорились?

- Договорились! – важно пожал руку отца пятилетний малыш.

- Ну, всё. Если увидишь Бэди раньше меня, то передай ему, что я его беру на войну. Только не говори ему, что это только потому, что ты меня уговорил. Он, конечно, герой, но хитры-ы-ый!

Три сотни рыцарей из Расса вёл на войну сам герцог. Ещё в Кроне они с Эргом определились с тем, что земляки короля (а «Красавчик» считал Эрга именно земляком, поскольку тот целых четырнадцать лет прожил на его землях) вместе с парнцами и драгонцами составят правое крыло конницы Геммы. Они беседовали с королём часа два, что было много, очень много. Ведь Его Величеству из-за забот с подготовкой к выходу войска в поход приходилось спать не боле четырёх часов в сутки.

Кроме рыцарей Расс привёл и полтысячи пеших воинов – мечников, лучников и пикинёров. Это было очень, очень много для не самого крупного по численности населения герцогства. К примеру, Колем, население которого превышало расское вдвое, выставил семьсот пехотинцев и тоже триста рыцарей. Сейчас шла жатва, и главная хлебная житника королевства не могла позволить себе оставить поля неубранными. Расс, может, привёл бы ещё больше, но король категорически запретил снимать людей со строительства Нового Города.

Конечно, самые большие отряды собрали Крон и Верк. В этих крупных городах может записаться в войско куда больше желающих, чем в провинциальном Рассе. Но часть этого ополчения осталась в столице. Как объяснил Эрг, на случай прорыва имперского флота через Пролив. Ни единого человека не пришло из Кло и Парна. Для родины короля существовала вероятность того, что император высадит ещё один десант на территории этого герцогства. Рыцари из Кло остались сторожить горный проход из Нордии, а ополчение отправилось на укрепление второй армии, призванной защищать Парн.

Ни одного человека не пришло в Крон из Рантона. Просто потому, что не было никакого смысла гнать людей в столицу, чтобы потом они топали назад. Всего сто семьдесят человек дал остров Каменный. Просто потому, что всё населения острова было раза в полтора меньше, чем жителей Крона.

Но самым неожиданным оказался… приход нордийских добровольцев. Всего сто человек из графства Туна, принадлежащего Эргу, привёл управляющий Алекс Хайбут, бывший свидетелем зверств имперцев в день Великого Затмения. Ему повезло, что в момент нападения на дворец Парнов он перековывал коня перед возвращением в Нордию. А после похорон принцессы и короля уехал в Туну. И вот во главе небольшого отряда тунцев вернулся воевать с Империей.

- Как отреагировали на это в Норде? – поинтересовался молодой король. – Не пытались помешать?

- Что вы, Ваше Величество!

- Алекс, давайте вернёмся к нашей прежней традиции наедине называть друг друга по именам.

- Хорошо, - кивнул Хайбут. – В Норде все в растерянности, Эрг. Они прекрасно понимают, что следующей, если падёт Гемма, станет Нордия. Разумеется, переполошились, когда я явился со своими восьмидесятью добровольцами в столицу.

- Но вы же привели чуть больше ста.

- В Норд я привёл восемьдесят два человека. Остальные присоединились по пути. Так вот, король даже изволил принять меня, в чём отказывал со времени… провала моего посольства. Внимательно выслушал мой рассказ о дне Великого Затмения, много расспрашивал о вас лично, просил передать вам соболезнования.

- Спасибо, - нахмурился Эрг.

- Но ещё больше пытался узнать об имперцах. Мне он ничего не сказал, но по своим каналам я узнал, что где-то около залива Пасть была стычка с их разведывательными кораблями. Наши приняли их за какие-то новые геммские корабли и разобрались, лишь обменявшись парой залпов из катапульт.

В общем, король решил мне не мешать. Вы же понимаете: победите вы, он может смело заявить, что Нордия оказала вам помощь в разгроме врага. Победят имперцы – это можно списать на своеволие подневольного наёмного управляющего графством, принадлежащим королю Геммы, и клясться императору в том, что большего врага Геммы, чем Нордия, в целом свете не сыскать, - засмеялся экс-посол.

- И всё-таки, почему вы решили присоединиться к этой войне? Вы же прекрасно понимаете, что ваша сотня ничего не решит в битве с тридцатитысячной армией.

- Ого!

- Да, имперцы высадили на севере герцогства Рантон уже около тридцати тысяч человек. Сейчас часть транспортных судов снова ушла на Западный континент. Но поскольку ушла именно только часть, вряд ли это число увеличится намного.

- И вы позволили им высадиться? Вы не пытались помешать переброске?

- Как не пытались? Севернее Пролива практически ежедневно происходят морские схватки. Но только военных кораблей у имперцев раз в пять-шесть больше, чем у нас. А нам нужно и блокировать Пролив, и охранять от возможного десанта побережье, и, чего уж греха таить, держать корабли на случай возможной атаки нордийского флота. За двенадцать дней с момента начала высадки мы потеряли уже восемь кораблей, если не считать тех, что пришлось отправить в ремонт.

- А у них какие потери?

- Вдвое больше, - ответил Эрг и рассказал о морском сражении при Оушене. – Но после этого они изменили тактику и теперь пытаются перехватить наши одиночные корабли или небольшие группы, навалившись сворой.

- Если я правильно понимаю, на суше они тоже на месте не сидят?

- Нет, не сидят. Довольно крупные гарнизоны, порядка тысячи человек каждый, держат места высадки, где имперцы создали основные базы снабжения и строят причалы. Высаживающиеся войска собираются вот здесь, - ткнул Эрг палочкой в район равнинной части полуострова в полусотне километров от побережья. А небольшие отряды, преимущественно конные, разоряют округу.

До подхода наших основных сил герцог Рантон блокировал горные перевалы на случай попытки прорыва к столице герцогства. Его рыцари постоянно тревожат отряды, посланные на захват деревень. Мне кажется, Трор, который командует армией, собирается всей массой навалиться на оборону перевалов и прорваться к Рантону. А взяв его, прямиком двинуться на Крон.

- Насколько крепко заперты перевалы?

- Увы, перевалы – это только одно название. Это вовсе не те горы, через которые вы ехали из Нордии. Просто несколько невысоких гряд холмов с широкими долинами между ними. Там у нас сейчас сосредоточено около трёх тысяч человек, включая пятьсот рыцарей. Трор не мог начать штурм перевалов ни после первой волны десанта, ни даже после второй, поскольку тоже понимает опасность возможного удара из Парна. Этот основной лагерь должен прикрыть его тылы, когда он двинется на Рантон.

Сегодня третья волна десанта должна добраться до его лагеря. Ещё два-три дня понадобится, чтобы отдохнуть после форсированного марша, и тогда он будет способен двигаться к перевалам. Хотя до них всего около полусотни километров, такое огромное войско не способно преодолевать в день больше десятка километров. Наши же отряды сейчас растянулись от Крона до вот этой горной долины. Нам проще: нам не надо каждый вечер организовывать оборону общего лагеря от возможно неожиданного нападения, поэтому каждый отряд просто встаёт вечером в новом месте, лишь выставив часовых. Поэтому вместо десяти километров проходит за день тридцать – тридцать пять. И к тому моменту, когда Трор достигнет перевалов, у них будет сосредоточено все наши восемь тысяч.

- Но это же… почти в четыре раза меньше, чем у имперцев!

- Не совсем. Считайте: четыре тысячи – гарнизоны в местах высадки. Не меньше пяти тысяч, как мне кажется, останется оборонять укреплённый лагерь от возможного удара из Парна. Даже если Трор снимет абордажные команды с части кораблей – в первую очередь повреждённых – и подойдёт четвёртая, гораздо меньшая волна десанта, получается, что против нас будет всего двадцать пять – двадцать восемь тысяч.

- Всего? Да это же три с половиной десятка врагов на десяток ваших воинов!

- Я знаю, Алекс. Но, поверьте мне, это вовсе не катастрофическое соотношение сил. Вам, как нордийцу, будет неприятно это вспоминать, но доводилось мне побеждать и десятикратно превосходящего противника.

- Но почему вы так уверены в том, что Трор всё-таки двинет на Рантон, а не ударит по Парну?

- Потому что под Рантоном находятся серебряные рудники, а в самом городе действует монетный двор, которые чеканит монету из добываемого серебра. И имперцы знают об этом: Джод с ними был связан почти год и выложил всё, что мог.

На невиданное зрелище – нордийцев, пришедших сражаться за Гемму, – сбежалось поглазеть пол-Крона. В том числе – пара сотен переселенцев, явившихся в надежде увидеть знакомых. И действительно несколько человек нашли тех, с кем приходилось встречаться раньше. А до конца дня отряд Хайбута пополнился и двадцатью тремя новобранцами. Уже перед уходом из города к графу явилась ещё одна делегация.

- Мы из лагеря, который под Королевским Замком. Услышали от наших, что вы, Ваше Сиятельство, на войну прибыли. Хотим попросить взять нас с собой.

- Ну, так просите! – засмеялся бывший посол. – Шучу я на радостях, что наших, нордийцев, всё больше собирается. Возьму, конечно!

Народ одобрительно загалдел.

- Только с оружием у нас… В общем, совсем никакого оружия нет. Да и с деньгами не очень. Те, кто в бузе перед Затмением не участвовал, те уже давно работу нашли, а нас очень неохотно на работы берут. Говорят, что мы заодно с имперцами были, хотя, матерью клянусь, Ваше Сиятельство, ни сном, ни духом мы о тех имперцах!

- Бузили, значит, – нахмурился Хайбут, припомнив, что именно из-за этого бунта в тот страшный день в Кроне оказалось намного меньше рыцарей, чем обычно.

- Бузили, Ваше Сиятельство. Да как не бузить-то, если голодали мы! Кто-то, говорят, нарочно запретил нам в лагерь еду привозить. Вот и хотим мы доказать, что не со зла мы тогда бунтовщиками стали.

- Ну, раз бузили, значит, смелые ребята. А мне такие нужны.

Так отдельный нордийский отряд вырос до полутора сотен. А поскольку управляющий графством Туна знал, что у Эрга каждый человек на счету, рад был и этому.

Посетил граф и Эстер, которая теперь жила в замке в непонятно каком статусе. И не жена, хоть и воспитывала сына короля, и не его любовница хоть и обитала с Его Величеством в соседних покоях, и не фрейлина, поскольку не при ком ей фрейлиной быть. Но и не прислуга.

Алекс помнил её капризной молодой девушкой, которой эта красавица была во время его посольской миссии. Помнил жаждущей амурных приключений, скучающей без ласки женой мужа-трудоголика. Помнил сжавшейся в пружину вдовой, только что потерявшей супруга. Теперь увидел её мудрой матерью. Каких-то полтора месяца, и такая разительная перемена!

Если тогда, в Новом Городе, она при встрече рассматривала графа, как дичь, на которую не прочь поохотиться, то теперь – откровенно дружески. Тогда, на берегах Разбойницы, после единственного её взгляда опытный столичный ловелас непроизвольно начал просчитывать, куда бы увлечь даму для плотских утех. Но это наваждение длилось ровно до тех пор, пока она не оказалось рядом с вице-герцогом. Одного выражения её глаз Алексу было достаточно, чтобы понять: пока она в одном городе с Эргом, для неё других мужчин не существует.

И что она в нём нашла? Да, высокий, статный, сильный, достаточно красивый, богатый, знатный… Нет, не в богатстве и не в знатности дело. Потом, когда они вместе плыли на корабле, он почувствовал, что нынешний геммский король излучает не только физическую силу. Это какая-то внутренняя, невидимая сила. Сила ума? Ну, да. Он умён. Даже удивительно умён для молодого человека, детство и юность которого прошли в глухой горной деревне. Наверное, даже мудр не по возрасту. Обычно говорит ровно, доброжелательно, с обычными интонациями, скуп на жесты. Но слушаешь его, и хочется верить каждому сказанному слову, а если позовёт за собой – не прикажет, а именно позовёт – немедленно идти следом.

Колдовство? Не-е-ет! Видел граф, что такое настоящее колдовство!

Алекс помнил, с каким ужасом смотрел на своего заклятого врага этот разбойник Хорд, сам человек сильной воли. Смотрел, держа в руках поданный Эргом нож. То на него, то на нож, то на него, то на нож. А потом побледнел, как смерть, и, так и не произнеся ни слова, полоснул себя по горлу. Без колдовства такое просто невозможно: не будь оно применено, Хорд бы не себя резал, получив в руки оружие, а через секунду кромсал бы ненавистного ему Парна.

Граф тогда стоял всего в полутора метрах от Эрга, и его самого в какой-то миг будто придавила гора песка, под которой он не мог не только пошевелиться, а даже подумать о чём-нибудь. Пожалуй, на месте Хорда он бы тогда не только горло себе разрезал, а вспорол бы свой живот и начал наматывать на локоть кишки.

Правда, понял он это уже потом, когда его отпустило, и негнущиеся от усталости ноги понесли ватное тело управляющего графством Туна в порт. А озноб и дрожь в руках прошли, лишь когда они поднялись на корабль.

Сказалось это страшное напряжение и на самом Эрге. Он ушёл проводить Эстер и вышел из её каюты только утром, в помятой, словно он спал, не раздеваясь, одежде. Пожалуй, так оно и было, поскольку Алекс умел по каким-то неуловимым признакам различать, была ли женщина этой ночью с мужчиной или нет. Не было у Эстер с Эргом в ту ночь ничего!

Скорее всего, не было и позже, потому что эта знойная черноволосая красавица вообще не видела больше мужчин ни в нём, Алексе Хайбуте, ни в ком-то ещё. Ему ещё повезло, что она восприняла его, как старого друга.

Некоторые люди после сильных потрясений уходят в себя. Эстер ушла в детей.

Фрагмент 3

Трор прекрасно знал полководческие правила. Чем больше армия, тем медленнее она движется. Хочешь, чтобы она всегда была готова к бою – не торопись. Особенно – на чужой территории, только-только начав вторжение.

Он хорошо помнил, как погиб корпус Иорта, вторгшийся на земли Талхиды. Иорт рвался осадить столицу талхов. Его десятитысячное войско растянулось на дороге почти на десять километров, одолев за четыре дня сто километров. И под вечер пятого дня, когда передовая сотня, сбросив наземь заплечные мешки (ради скорости передвижения Иорт отказался от обоза), принялась за разметку палаточного лагеря, по растянувшейся колоне уставших за день воинов двумя клиньями ударила талхская конница. А следом пошли свежие, полные сил мечники. Шесть тысяч воинов полегло тогда, а три тысячи оказалось в плену. Уцелела лишь половина конницы, успевшая унести ноги (именно они потом шли на острие атаки во всех схватках с талахами, чтобы смыть свой позор кровью), да немного рассыпавшихся по лесам пехотинцев.

Поэтому, когда ты на вражеской земле, твои войска должны быть не уставшими, новый лагерь готов к обороне ещё до того, как первая сотня основной армии вышла из старого, а последними из старого лагеря выходят бойцы самого сильного отряда. При этом вдоль колонны, на удалении в полкилометра-километр, постоянно должны фланировать конные отряды, прикрывая основные силы от нападения.

После разгрома «посольства», что вызвало просто бешенство у императора и едва не стоило Трору обещанного титула «король Геммы», численность войска, выделенного для покорения этого убогого «королевства» многократно увеличили.

В случае удачи с захватом столицы первоначально планировалось высадить в Кроне ещё восемь тысяч, которых, как уверял Джод, должно было хватить для приведения к покорности тех, кто мог оказать сопротивление. Этот изменник, наивно надеявшийся, что ему позволят остаться на геммском престоле, первым среди таковых назвал зятя короля, по праву наследования не только владевшего двумя провинциями, но и крупным островом. Ещё предполагалось сопротивление со стороны очень богатого, но не очень сильно правителя юго-восточной провинции, отделённой от основной территории королевства неприступными горами.

Джод уверял, что этих обоих нет в столице, королевский зять находится где-то на краю света, вдали от своих владений. Но тот неожиданно вернулся в Крон как раз накануне запланированных событий. На удивление, один, сопровождаемый лишь своим телохранителем и крошечной свитой.

Трор, которому немедленно об этом сообщили, решил, что так даже лучше: удастся сразу прихлопнуть и главного потенциального противника. Ведь всё было настолько чётко организовано, что казалось, будто происходит случайно: и бунт в окрестностях города, для усмирения которого существенно ослабили столичный гарнизон, и «случайные» кликуши, настраивавшие толпу против короля, и люди Джода, проникшие в замок под видом свиты приглашённых. Единственное, что потребовало изменить план – отсутствие на приёме малолетнего наследника престола. Но и это «посол» решил, отдав распоряжение небольшому отряду захватить ребёнка в доме родителей и доставить в усадьбу Джода.

Ни напыщенные «придворные вояки» из стражи короля, ни королевский зять, о котором Трору прожужжали все уши, брата императора не впечатлили. Придворные – они и есть придворные: скорее, изнеженные хлыщи, чем воины. Попадались, конечно, неплохие экземпляры, но основная масса – никакие. Да и в королевском зяте – ни мощи, ни важности. Просто мальчишка, которому повезло понравиться королевской дочке.

Заинтересованность вызвала, разве что, принцесса, о которой он подумал, что её следует взять себе в наложницы: Трор любил побаловать себя необычными женщинами. И даже, когда эта семейка ускользнула из пиршественного зала, пообещал тому, кто приволочёт её живой, отдать в пользование, когда она наскучит ему.

- Ваше Императорское Высочество не заметил, что она калека? – удивился Унн, первый помощник Трора. – У неё не действует кисть левой руки, хотя она искусно это скрывает.

- Это придаст особый шарм нашим отношениям! – засмеялся «посол».

Его ничуть не обеспокоило бегство короля и нескольких уцелевших после неожиданного нападения воинов: всё равно им никуда не удрать из замка. Несколько разозлила весть о том, что какой-то шустряк успел опустить решётку надвратной башни, покалечив и убив восьмерых воинов, но и в этом не было ничего опасного: снаружи стояло несколько сотен, которые легко разобьют любую группу врагов, если те сунутся спасать своего короля. Которому жить-то осталось несколько минут. Конечно, с час уйдёт на то, чтобы снова поднять эту решётку, но за этот час его воины перероют весь замок и вынут на свет всех запертых в неприступных стенах крыс. Его люди по достоинству оценили высоту и прочность стен замка: без специально построенных многометровых лестниц ни на них не взобраться, ни с них не спрыгнуть.

Смутил только необычный грохот в порту, но чем бы он ни был вызван, тысяча, оставшаяся на кораблях, легко захватит или перетопит все эти местные корыта-недомерки.

А потом начался кошмар.

Откуда взялись эти призраки, одетые во всё чёрное и с измазанными сажей лицами, не понял никто. Они просто появились из темноты, молниеносно нападая на небольшие группы имперских воинов, рыщущих по замковой территории, оставляли после себя только трупы и снова растворялись в темени. Трор их увидел лишь тогда, когда они ворвались в зал для пиршеств, где брат императора и его ближайшее окружение ждали, пока с солнца сползёт гигантская тень.

Пока их оттесняли в угол, в помещение, где был вырезан весь цвет геммской знати, ворвалось это чёртово семейство с жалкими остатками уцелевшей королевской стражи. Но командовал рыцарями и этими призраками уже не король, а молокосос. И послу вместе с приближёнными пришлось сдать оружие, хоть он и возмущался, что он – лицо неприкосновенное.

- Вы были неприкосновенны до того, как здесь пролилась первая кровь! – жёстко рявкнул мальчишка, и король удовлетворённо кивнул.

Потом через окна тесной каморки, куда их заперли, издалека послышался шум серьёзного боя. Когда наконец-то поднялась вверх эта треклятая решётка, в замок вошли моряки. Геммские. И Трор не хотел верить своим глазам, потому что это должны были быть его воины и его моряки.

Часа через два в комнатку, где сидел «посол», ворвались «призраки» и поволокли к зятю короля, ледяное спокойствие которого не предвещало ничего хорошего.

- Где мой ребёнок?

- Не знаю, - криво ухмыльнулся Трор, но от взгляда допрашивающего в его жилах застыла кровь.

Самое ужасное, он не мог отвести взгляд от глаз этого молодого человека в перепачканных чужой кровью одеждах. Даже моргнуть не мог. Наконец, тот повернулся к своим подчинённым.

- Уведите его. Он мне больше не нужен. И пусть живёт: в его планах не было убийства Гарда.

Лишь позже Трор узнал, что в стычке с его бойцами погибли и король, и принцесса.

Его отпустили на следующий день. В море пересадили на какую-то полусгнившую посудину, в трюме которой сидели несколько его моряков, пойманных в городе и не знавших, что же произошло с эскадрой, от которой по гавани Крона теперь плавала лишь груды деревянных обломков.

«Посольство» было разгромлено, и император не мог такого спустить с рук Гемме, как не спустил с рук Талхиде разгром Иорта. Войска собирали по всей Империи, оставив лишь две десятитысячные армии на границах с Алентом и Слакией. А тридцать пять тысяч бойцов, даже чуть больше, чем в славные времена покорения Западной Гарции, отправились мстить Гемме.

- Уничтожать каждого, кто окажет сопротивление! – напутствовал Трора старший брат. – И не только его, но и троих из тех, кто окажется поблизости от него. Пускай к Империи присоединится наполовину меньше людей, чем там живёт сейчас, но каждый геммец всю свою жизнь от рождения до смерти должен испытывать страх перед нами. Я даю тебе год на покорение Геммы, и ты станешь моим наместником на Запретном континенте только в том случае, если уложишься в этот срок. А через год ты поведёшь свои войска за горы, чтобы привести к покорности те земли, что лежат на востоке от Геммы.

Год – это немного. Талхиду они с братом, только-только возведённым на престол армией, покоряли два года. Но после разгрома Иорта у них оставалось только двенадцать тысяч войска. Сейчас у Трора Грозы Королей втрое больше людей, в тридцать раз больше опыта и в триста раз больше ненависти к врагу, так что свой титул наместника императора и короля Геммы он подтвердит намного раньше, чем пройдёт год!

Разумеется, с герцогом Рантонским Эргу доводилось встречаться и раньше. Около сорока лет, средний рост, тонкое «породистое» лицо, вычурная речь. В отличие от живого, подвижного «Красавчика» Расса, держит себя со всеми очень сдержанно, каждым жестом и словом подчёркивая свою принадлежность к одному из знатнейших родов королевства. Но ни о какой дружбе и даже приятельских отношениях между ними речи никогда не шло: слишком уж ценил себя правитель самого западного герцогства.

Угрозу от нашествия имперцев Рантон оценил совершенно адекватно, развернув бурную деятельность по укреплению города. Первым же делом эвакуировал в Крон монетный двор со всеми запасами серебра и специалистами. Именно его рыцари и ополчение заняли увалы, отделяющие центральную часть полуострова от его южного побережья, приняв на себя первые удары передовых конных отрядов Трора.

Нащупав оборону, имперцы несколько раз пытались сбить защищающихся с холмов, прикрывающих дорогу, но чем сильнее становился натиск, тем большее число геммцев отражало их атаки. Это подходило подкрепление из Крона. И теперь близился решающий момент – Трор дождался, пока соберётся вся его армия и выдвинулся на юг, в сторону практически собранных в одной из долин войск Геммы.

Схватки с лёгкой конницей имперцев были жестокими и показали, что закованные в латы рыцари в скоротечных боях, когда враг небольшими отрядами конницы пытается нащупать возможность обойти заслоны, существенно уступают противнику в манёвренности. Имперцы легко уходят от погони, если не удаётся с наскока разбить встретившийся во время рейда рыцарский отряд. Тяжеловесный рыцарь малоподвижен, и его противники в схватке легко оказываются у него за спиной, после чего рыцарю остаётся лишь надеяться на товарища, скачущего сзади. Но горе тому, кто не успел увернуться от стального тарана рыцарской конницы! Однако соотношение потерь в таких схватках говорило само за себя: два рыцаря к одному лёгкому имперскому коннику.

То же самое касалось оружия. Тяжёлый рыцарский меч, предназначенный более для схваток с подобными себе закованными в латы воинами, проигрывал серповидным фалькатам, более лёгким, но из-за расширения конца клинка весьма эффективно пробивающим панцири. Пока рыцарь успевал дважды взмахнуть своим мечом, имперец делал три-четыре взмаха.

Всё это Рантон тщательно обдумал и создал из одной своей рыцарской сотни отряд лёгкой конницы. С воинов сотни сняли тяжёлые доспехи, заменив их прочными кольчугами, а мечи поменяли, за неимением другого оружия, на абордажные сабли. Разумеется, многие ворчали на то, что герцог решил таким способом угробить побольше своих, но первая же схватка закончилась полным разгромом разведывательного отряда имперцев.

Впрочем, до подхода основных сил Геммы ситуация складывалась для Рантона прескверно. Уже почти треть его земель контролировалась врагами. Вести о зверствах имперцев в захваченных ими деревнях вызвали панику, и теперь в столицу герцогства нескончаемым потоком тянулась вереница беженцев. За две недели население Рантона удвоилось, резко подскочили цены на хлеб, рыбу и овощи. Правда, было более чем достаточно, мяса: чтобы снять жильё, крестьяне продавали пригнанный с собой скот. Но герцог прекрасно осознавал, что ещё несколько недель, и в городе реально не останется еды.

В то же время, из столицы герцогства в Крон покатился ещё один поток – это бежали подальше от войны семьи знати и богатых горожан. Далеко не все, но многие, включая людей из окружения герцога, их чад и домочадцев, кое-кто из которых должен был сейчас с оружием в руках сражаться с имперцами.

- Не забудьте предоставить мне список этих «героев», - попросил Рантона Эрг, выслушав сетования герцога. – Думаю, на острове Каменный они будут в большей безопасности, чем в Кроне. Но это – потом, после того, как мы уладим последствия захвата Лысого Плато.

Лысым Плато предки назвали плоскую равнину, через которую ведёт дорога от города Рантон в графство Нос, расположенное на самом западе Геммы. Трор не зря выбрал для высадки местность, находящуюся ровно на север от Рантона. Здесь Лесистые горы, тянувшиеся на запад от самой границы с Нордией, были самыми низкими и удобными для перехода через них большой армией. Но к западу поднимались, превращаясь после Лысого Плато в серьёзное препятствие. Из-за того, что они круто обрывались в море, дорогу в западной оконечности полуострова Нос и пришлось прокладывать не по побережью, а долинами центральной части полуострова. А на Лысом Плато от этого пути отходила дорога в северо-западные прибрежные районы герцогства.

Лысое Плато защищали пятьсот ополченцев, набранных герцогом из беженцев и жителей южных приморских деревень и подкреплённых рыцарской полусотней. Трор, захватив северное побережье, направил полутысячный отряд взять под контроль этот важный перекрёсток дорог. Ополченцы не выдержали удара, бросившись бежать, но лёгкая имперская конница практически всех их уничтожила, лишь несколько человек сумели добраться до ближайших склонов гор, заросших лесом. Деревня, прикрывающая перекрёсток, была сожжена полностью. Теперь Эргу пришлось уменьшить свою армию на восемьсот человек, чтобы разблокировать путь к батареям, прикрывающим Пролив.

И это было самое крупное, хотя и не единственное поражение, нанесённое геммцам. Армия Трора стальной лавиной уже подходила к перевалу, за которым находилась долина, куда король стянул все силы, что удалось собрать с момента, когда поступило сообщение о высадке имперцев.

Вот и сидели они с герцогом, Лордом-военачальником и назначенными для решающей битвы тысячниками в огромной палатке, обмениваясь мыслями, как удержать гигантскую армию Империю. Даже не сбросить в океан, а хотя бы остановить её продвижение на юг.

Эти глупцы и не думали разбегаться при виде полчища, которое нескончаемым потоком спускалось в долину! На что они надеялись? На то, что жалкая, почти пересохшая речушка послужит нам серьёзным препятствием? Глупцы! Она почти пересохла за дни летней жары, а низкие, метров пять высотой, прибрежные валы, между которыми, скорее всего, весной мчатся талые воды с гор, воины Занада Яллу, участвовавшие во взятии доброго десятка городов, одолеют с лёгкостью. Если бы в горах прошли ливни, Яллу, может быть, и усомнился бы в том, смогут ли его богатыри, превосходящие по численности всё противостоящее армии Его Императорского Высочества Трора войско, сбить глупых геммцев с их рубежа.

Вчера вечером на совещании у Главнокомандующего, будущего наместника императора на Запретном континенте, Яллу просил брата императора позволить ему ударить, не дожидаясь, пока подтянутся остальные.

- Собрался задавить врага одним лишь Пузом? – криво ухмыльнулся Трор.

По старой традиции правый и левый отряды войска называли Руками. Правая или Левая Рука, соответственно. А центральный, обычно самый большой, Грудью. Но те, кто завидовали командующему самой сильной частью армии, язвительно называли центр армии Пузом.

- Не боишься, что этот молодой король вспорет тебе его?

Яллу не боялся. Он уже видел несколько схваток с геммцами. Мало кто из них мог противостоять его воинам. В этом он убедился и захватывая здешние деревни, и позавчера, когда он послал лишь тысячу, которая с лёгкостью смела заслон, преграждающий путь на перевал. Они бросились бежать после первого же удара! Та тысяча легко гнала бы их почти до этого ручейка, если бы не приказ Трора не двигаться с места, пока к перевалу не подойдёт основная часть армии. И лишь наутро Трор разрешил всем десяти тысячам Груди спуститься в долину и подготовить лагерь. Да и то под прикрытием конной тысячи.

Занад был сыном командира Адской Сотни, погибшей при защите королевского дворца от войска губернатора Древней Земли, пытавшегося подавить мятеж, который возглавил будущий Император. Тогда ещё король, а до этого – начальник королевской стражи.

Отец Занада стоял по правую руку от Императора, а Трор по левую, когда тот зачитывал акт о свержении этого безвольного, изнеженного монарха, не способного даже сохранить в целости доставшееся ему государство.

А потом был мятеж губернатора Древней Земли. Император отправился за подмогой, попросив своих самых верных, самых преданных товарищей, с которыми и свергал короля, продержаться всего час до прихода подмоги. Они продержались целых три часа, подмога не успела. Но зато потом подошедшие войска быстро подавили мятеж, а Император с тех пор покровительствовал Занаду, направляя командиром подразделения на самые сложные направления.

Яллу нашёл неподалёку от берега возвышенное место и тщательно осмотрел и вражеский лагерь, и пространство перед ним, где послезавтра спесивые геммцы полягут под клинками воинов Империи. Кроме нескольких бугров по краям и в центре – ровное поле с группами кустов, раскиданными тут и там. Прекрасно подходит для использования конницы, но имперские кусары уже доказали, что бить закованных в латы геммцев, несмотря на их грозный вид, не так уж и сложно. Но всё равно завтра будет не их день, а его. Его и его анушаров.

Фрагмент 4

- Какие потери?

- Шестьдесят человек.

- Много!

- Иначе бы они не поверили, что мы дерёмся всерьёз.

- Я понимаю, но у нас каждый воин на счету! – с досадой рубанул рукой воздух король. – И в ловушку их заманить не удалось.

- Трор, видимо, битый зверь. Судя по тому, как их командиры останавливали воинов, им запретили нас преследовать.

- Прикажите засаде ночью уйти за реку.

- Но зачем, Ваше Величество? Имперцы завтра начнут спускаться в долину, и засада расстреляет их в этом дефиле.

- Сколько они безнаказанно расстреляют? Две, ну три сотни. А следом навалится три-четыре тысячи, и ради каких-то пятисот имперцев мы потерям ещё три сотни наших.

- А пятьсот человек – это мало?

- Это много, очень много! Для нас. Но для армии Трора – комариный укус. Их почти втрое больше, чем нас.

Расс, которому поручили командовать передовым отрядом, рвался в бой, и Эргу постоянно приходилось сдерживать Красавчика, непременно решившего прославиться на этой войне.

- И ещё. Завтра, если Трор не начнёт, ничем его не провоцировать. Пусть его люди хоть задницы в речке моют или связанные на берегу спят, но чтобы никаких схваток с ними! Нам нужно хотя бы сутки выдержать, чтобы всё получилось, как задумано.

Ночью, как было принято, воины Империи разожгли в долине множество костров, чтобы враг испугался численности армии, пришедшей сразиться с ним. Воины полночи горланили задорные боевые песни: Трор пообещал им завтра день отдыха перед решающей битвой, и они начали отдыхать с вечера.

А наутро брат Императора в сопровождении тысячи воинов поехал осматривать поле битвы. Окружив полукольцом тот самый холм, с которого накануне это делал Яллу, они внимательно следили за активностью геммцев. Нулевой, если быть откровенными. А Трор вместе с сонмом помощников, командиров частей армии, родов войск и тысячниками, облепив крошечную горушку, всматривались вдаль, прикидывая, как лучше будет прижать врага к лагерю, окружить и добить, где может скрываться резерв и откуда ждать его удара.

Все увлеклись спором, и лишь Яллу, уверенный в том, что его богатыри не только отгонят от речушки вражеский заслон, но и на его плечах ворвётся во вражескую ставку, скучал. Поэтому он и заметил тонкий синеватый дымок, движущий в сторону вершины холма.

- Что это? – схватил он за руку Трора, указывая на странный дымок.

- Беги! – рявкнул тот, и его конь рванул в сторону от этого дымка.

Кто-то, как и Занад, исполнил приказ, хоть и с запозданием, но почти все остальные так и остались стоять на вершине, не понимая, что случилось. Конь командира Груди армии не успел сделать и двадцати шагов, как вздрогнула земля, и ослепительно яркая вспышка на долю секунды затмила солнце. Какая-то неведомая сила подхватила Занада и швырнула вперёд.

Яллу очнулся от того, что кто-то тянул его за плечо, пытаясь перевернуть на спину. Голова дико болела, в ушах стоял звон и ныли спина и плечо. Неподалёку в седле чужой лошади, тряся головой, сидел Трор. Его рыжий любимец, которому перерезали горло, уже заканчивал судорожно бить ногами.

Человек, который перевернул Занада на спину, улыбнулся и принялся шевелить губами.

- Да что ты шепчешь? – фыркнул командир центрального отряда армии. – Говори громче, мне что-то в ухо попало.

Для наглядности он коснулся правого уха, и под рукой почувствовал что-то липкое. Пальцы были в крови, натёкшей из уха. То же самое повторилось, когда он потрогал левое ухо. Что-то беззвучно крикнул брат Императора, и двое воинов, подхватив Занада под руки, поволокли его к подведённому откуда-то коню. Оглянувшись на холмик, Яллу увидел на его вершине огромную дымящуюся яму, вокруг которой валялись клочья мяса, иногда с остатками тряпок на них.

В отличие от имперцев, будущее поле боя командиры геммской армии знали превосходно. И готовились к битве уже больше недели. Поэтому, когда Трор повёл своих командиров на единственный удобный для этого холмик, за ним тоже наблюдало множество глаз. И невооружённых, и тех, чьи взгляды приблизили зрительные трубы.

Совершенно неожиданно для всех один из сопровождающих Трора, скучающе вертевший головой, указал командиру армии врага на что-то, замеченное в траве. Конь Трора рванулся вниз по склону, успев увлечь за собой пять или шесть конников. И тут клуб дыма, сквозь который было видно пламя вспышки, окутал вершину холма. До лагеря геммцев донеслась дрожь земли, а спустя несколько секунд – сильный грохот.

Когда развеялся дым и осела пыль, на вершине горки вместо стоящих полусотни всадников зияла яма, десятка два человек волочили на себе воины, ещё четыре или пять уносили ноги верхом на конях.

- Что это было? – потрясённо спросил Расс.

Герцога Рантона мучал тот же вопрос, но он считал приставать к королю с расспросами ниже своего достоинства.

- Двести килограммов того зелья, что мы заряжаем в пушки. Хельг, кто это был? Он заслуживает награждения орденом Карины!

- Тынис, - немедленно сообщил командир Чёрных.

- Что? Я же запретил сотникам Чёрных самим исполнять подобные задания.

- Я знаю, Ваше Величество. Но он сказал, что лучше сам пойдёт на смерть, чем пошлёт на неё кого-то из своих людей.

- Если остался жив, то я на год перевожу его в десятники. Орден он заслужил и получит, но от командования сотней я его отстраняю!

Звон в ушах не проходил, но слух начал возвращаться уже к вечеру. Правда, что ему, что Трору приходилось орать на ухо, чтобы они могли расслышать. Кое-кто из воинов, оказавшихся неподалёку от холма в оцеплении, тоже жаловались на ухудшение слуха. Но поскольку слух медленно, но неуклонно возвращался, Трор решил не откладывать битвы.

- Ты всё рвёшься в одиночку разгромить геммцев? – с насмешливым выражением лица проорал он Занаду, ко всем бедам которого добавилась ещё и сильная тошнота. – Этот молодой геммский король в своей столице устроил мне пару неприятных сюрпризов. Уверен, что и здесь без них не обойдётся. Так что попытайся, если так хочешь. Если сможешь пробить хотя бы передовую линию его обороны, я сделаю тебя своим заместителем.

- Смогу! – уверенно крикнул Яллу. – И не только первую!

В эту ночь имперцы всё также жгли огромное число костров, но пения воинственных песен уже не было. Похоже, Трор решил наутро дать бой.

- Вот и прекрасно, – кивнул король доложившему ему об этом Хельгу Цинь, походному командиру отряда Чёрных. – Всех своих отправишь в дозор к левому и правому краям долины, а также вместе с людьми Хайбута прикроете дорогу из Рантона. И не морщись! Ваша задача – именно специальные задания.

- Да я не против, - соврал Хельг. – Но Хайбут…

- А я ему верю. Да, он нордиец, но сейчас он дал клятву мне. И не нарушит свою клятву.

Наутро, едва стало светать, громкий галдёж с левого берега реки известил о том, что имперцы готовятся к бою. И действительно: позади взорванного вчера холма в первых лучах солнца стали видны шеренги воинов.

- Гляньте, Ваше Величество. У них почти нет конницы!

- Она вон за тем лесом, - указал Эрг Рантону. – Люди Хельга отследили, как они переправились на наш берег ниже по реке, и теперь ждут, когда мы завязнем в битве.

Отряды армия Геммы тоже занимали заранее указанные места. Впереди по обоим краям – два тысячных полка лучников, задача которых бить по атакующим имперцам сбоку. Прямо – тысяча арбалетчиков, из которых огонь вести будет лишь треть. Остальным, крепким деревенским парням, предстоит заряжать арбалеты, пока стреляют другие. За ними – мечники, которые вступят в бой, когда за их спины отойдут стрелки. По обеим сторонам от огромной массы мечников при конях расположились тяжёлые рыцари, задача которых ударить по команде во фланг наступающим. Или помочь лёгкой коннице отразить атаку прорвавшихся конников Империи. Ещё около тысячи, включая Чёрных Рыцарей, ожидают в резерве в лагере. Вот, пожалуй, и всё. Если не считать тех сюрпризов, о которых совершенно справедливо вспомнил Трор в разговоре с командующим Центром.

К утру слух ни у Трора, ни у Яллу, ни у ещё троих, выживших на треклятом холме, полностью не восстановился. Но если Трор и командир Груди армии уже могли сидеть в седле без посторонней помощи, то те трое даже не сумели подняться с походных кроватей в лазарете. Именно поэтому и Занад, и Трор уже утром инструктировали новых командиров, вдохновлённых неожиданным возвышением.

И вот пропела труба.

- Вперёд! – кратко скомандовал Занад, взмахнув своей верной фалькатой.

Под барабанный бой шеренги мечников и следующие за ними лучники тронулись к реке.

Холм, до сих пор заваленных ошмётками мяса, уже завонявшими к утру, вчера перерыли полностью, найдя в какой-то яме, прикрытой ветками, безжизненное тело странного человека в просторных пятнистых одеждах, делавших его невидимым в траве. Даже лицо его было перемазано полосами краски. Его принесли в лагерь, чтобы показать Трору, и тот, вдоволь налюбовавшись на виновника гибели своих командиров, приказал «выкинуть тухлятину псам». И Занад, хоть ему и жутковато было возвращаться туда, где он вчера чуть не погиб страшной смерть, всё же поднялся на это возвышенное место, чтобы видеть, как движутся подчинённые ему тысячи.

Но далеко продвинуться всё равно не получилось. На вершине берегового откоса за ночь появился длинный, в несколько сот метров ряд толстых кольев, мешающих подняться. Благо, вкапывали в землю их наскоро, и воины, взявшись вдвоём-втроём за одни кол, спокойно выдирали его после недолгой раскачки. Тем не менее, сзади напирали, и в русле реки успело скопиться пара тысяч человек, принявшихся передавать друг другу выдернутые первой шеренгой колья. За этой работой никто, кроме Яллу не заметил почти одновременно взмывшие в небо пять красных фейерверков. Не заметили и не почувствовали, как следом где-то вдалеке вздрогнула земля.

Первая шеренга, полностью разобрав преграду, уже выскочила из русла реки, когда из-за поворота её течения с бешеной скоростью хлынул вал воды. Ещё две или три сотни успели выбраться вслед за первой шеренгой, а остальных сбивало с ног и громоздило друг друга. Русло реки оказалось перепружено плотиной из человеческих тел, которую напором воды прорвало спустя несколько секунд, и ужасный поток из воды, грязи, камней, брёвен и мёртвых людей понёсся дальше вниз.

Яллу, окаменев, смотрел, как остатки его людей, поскальзываясь и падая, в ужасе бегут от взбесившейся речки. И лишь когда последние спасшиеся оказались в безопасности, он обратил внимание на те четыре-пять сотен, оказавшиеся на противоположном берегу. Их, растерянно мечущихся, расстреливали гемские арбалетчики. Лишь около двухсот человек, сообразивших, что нужно лечь на землю, спаслись от этого стального ливня.

Наконец-то поток начал спадать. Ещё четверть часа, и речушка вернулась к своему природному урезу воды. Не жалкая, едва сочащаяся струйка, но ручей, глубиной явно не выше колена. Уцелевшие с того берега ползком добрались до русла и наконец-то присоединились к своим, которые не досчитались почти трёх тысяч. Такие страшные потери Яллу нёс лишь в кровавой сече, когда сходились друг с другом лоб в лоб десятитысячные рати

- Ты всё ещё считаешь, что сможешь лишь своим Пузо задавить геммцев?

Трор уже не улыбался, в его глазах светилась ярость.

- Смогу! – неуверенно кивнул Занад.

- Он сможет! – вырвалась наружу ярость Трора. – Я повторяю: твоя задача – всего лишь взять первую линию обороны. Если после этого у тебя останется в живых хотя бы тысяча, ты выполнил свою задачу. Если не сможешь этого сделать, пойдёшь сам впереди Правой Руки доделывать то, что не доделал! Ты меня понял?

Ярость командующего армии передалась и командиру Груди. Он шёл вдоль строя своих воинов, осыпая их самыми грязными ругательствами, которые когда-либо слышал у солдатских костров. Несколько человек, на лицах которых читался страх, он лично зарубил с криком, что трусы пусть умрут раньше, чем пойдут в бой. Он бесновался минут десять, а когда боль в голове стала невыносимой, скомандовал идти в атаку.

Озверевшая толпа анушаров выплеснулась на вражеский берег и, не обращая внимания на долетавшие до них арбалетные болты, с боевым кличем рванула вперёд. Но они не успели одолеть и ста метров, как первая шеренга и часть второй и третьей просто исчезли, провалившись в волчьи ямы, выкопанные у них на пути в шахматном порядке. Остальные, замедлив шаг, продолжали рваться вперёд, петляя между ямами, из которых доносились предсмертные стоны их товарищей. По ним били и арбалетчики, и лучники.

Но и имперские лучники, которые двигались сзади, потому и почти не пострадавшие от водяного вала, открыли навесной огонь по вражеским стрелкам. Ряды тех редели, и когда волна анушаров добежала до очередного заграждения – на этот раз кольев, надёжно вкопанных в землю под углом – отошли за рваную линию мечников, прикрывшихся щитами.

Занад не сразу понял, почему вражеские мечники стоят на месте с такими разрывами в строю, даже не пытаясь остановить анушаров, остервенело прорубающих себе дорожки через поле кольев. Но тут кусты, прикрывавшие небольшие, явно рукотворные плоские холмы, отлетели в сторону, и эти бугры стали покрываться облаками дыма. А в рядах его бесстрашных воинов после каждого облака появляться огромные прорехи, будто кто-то взмахнул гигантской косой.

Падали не только мечники, но и лучники, отставшие от них на полсотни метров. Какой-то десяток секунд, и от пяти тысяч, почти прорвавшихся к первой линии геммцев, осталось всего три тысячи, из которых мечников не более пятисот.

И снова какое-то движение в рядах геммцев. Это стройными шеренгами двинулись вперёд уже их мечники. А из-за их спин по лучникам Яллу бьют геммские лучники.

Командир Груди армии прекрасно знает, что самое неудобное в ближнем бою – разрозненным строем столкнуться с вражескими шеренгами мечников. Поэтому исход схватки предрешён, и мечники снова встают чуть-чуть позади этих насыпных холмов. Снова пять клубов дыма, и оставшиеся в живых имперские лучники бегут навстречу развернувшимся в атакующие порядки Правой и Левой Рукам.

На валу укреплённого лагеря тесно. Мало того, что всего в десятке метров от наблюдательной позиции короля на широких отсыпанных грунтом из «волчьих ям» площадках выстроилась артиллерия, прикрытая маскировкой из срубленных кустов, так ещё и внизу толпится с полсотни посыльных с лошадями. Время о времени они срываются с места и несутся куда-то с очередным приказом.

Королевская свита азартно обменивается впечатлениями о только что отбитой атаке имперцев. Ловушки, заранее приготовленные для войска Трора, сработали все, и он уже лишился трети своей армии, так и не захватив передового рубежа противника. Но у него ещё много, очень много воинов, много больше, чем у Эрга. Он ещё не применял своих метательных машин, в леске к востоку от геммского лагеря с ночи прячется его конница. Да и пешее воинство наверняка приготовило какие-то приёмы, с помощью которых может усилить своё преимущество.

Отряды имперцев выстроились двумя группами на берегу реки. Арбалетчики тревожат их, время от времени пуская свои тяжёлые стрелы, но эффективность такого обстрела невелика, поскольку арбалетные болты долетают до имперцев на излёте, почти потеряв свою убойную силу. От них на таком расстоянии хорошо защищают не только щиты, но и даже доспехи из толстой кожи.

- Ваше Величество, они заготовили фашины. Похоже, будут забрасывать ими «волчьи ямы», чтобы не задерживаться во время атаки.

- Да, я вижу.

Но вражеская армия двинулась на этот раз не в лоб, как ломился её первый, наиболее многочисленный отряд. Точнее, небольшая часть пошла вперёд, забрасывая «волчьи ямы», многие из которых и так почти до верху забиты телами их товарищей. А основная масса двинулась левее и правее, пытаясь охватить лагерь геммцев. Им во фланг ударили ядрами пушки с бастионов лагеря, вырубая просеки в плотном строе имперской пехоты. Полёт каждого ядра виден невооружённым глазом по тому, как падают люди, сражённые им. На каждое ядро – десять-двадцать упавших. Но эти потери – комариный укус для каждой из групп отрядов, численность которых не меньше, чем вся армия Эрга.

Но атака всё равно захлебнулась. Не из-за обстрела. За неделю в почву долины было врыто столько заострённых, поставленных наклонно кольев, что земля превратилась в колючего ежа. По краям эти поля из кольев достигают ширины двух-трёх сотен метров, и чтобы прорубиться сквозь них, нужно часа два. А пушки всё бьют и бьют, методично, ежеминутно выпуская по ядру каждая. Тридцать пушек на правом бастионе и тридцать на левом.

По центру лучники и арбалетчики осыпают стрелами тех, кто заваливает «волчьи ямы» связками веток. Но достать их нелегко, поскольку фашины хорошо защищают от стрел. Неприятно и то, что имперцы перетащили на правый берег реки катапульты и с десяток станковых арбалетов.

- Господин Бонг, прикажите пяти орудиям с правого бастиона и пяти с левого подавить вражеские метательные машины. А если успеют, то пусть и по тем, кто по центру прорывается, постреляют.

- А как же эти, с флангов?

- Они скоро отступят.

Тяжёлые ядра вспарывают землю на берегу речушки и рикошетом летят дальше, калеча и убивая всех, кто не успел спрятаться под берегом. Но, завалив фашинами ловушки, около полутора тысяч имперцев уже протискиваются между кольями, а сзади них пристроились лучники, обстреливая позиция на центральных бастионах и выстроившихся между ними мечников. Грохнула одна пушка в центре, вторая, третья, и около сотни имперцев, сражённые картечью, попадали на землю.

Откуда-то издалека слышны звуки сигнальных труб, на которые неохотно реагируют фланговые отряды, пробившиеся уже почти через половину полей кольев, и очень быстро, со всех ног те, что шли по центру.

- Поздравляю, Ваше Величество! Очередная атака отбита.

- Очередная, но не последняя. Сейчас начнётся самое трудное.

Фрагмент 5

Занад Яллу уже давно спустился с коня и сидит на бруствере воронки, образовавшейся вчера в результате геммской диверсии, уничтожившей почти всё командование армии Трора. Брат Императора не единожды смотрел на него, после бесславной гибели анушаров превратившегося в полководца без армии. Но ни посыльного не шлёт, чтобы исполнить свою угрозу погнать Занада впереди наступающих войск, ни сам не хочет ехать на этот холм, откуда открывается лучший обзор на поле боя. Неужели боится?

Нет, Трора сложно чем-то испугать. Он сейчас в ярости: Грудь армии погибла, Правая и Левая Руки так и не смогли совершить охват врага, застряв на огромном поле, утыканном кольями. Только зря потеряли каждая около тысячи бойцов. Все тяжёлые станковые арбалеты и катапульты уничтожены.

Проклятые геммцы не только выкашивают одним выстрелом своих адских труб сразу несколько десятков воинов, но и делают это просто на невероятном расстоянии. Ведь катапульты специально поставили так, чтобы их не доставали даже геммские арбалетчики, но механизмы разбили с позиций на краю их лагеря. Занад сам видел то место, где поднимались клубы густого дыма, после чего на позиции катапульт рушились то ли камни, то ли ещё что тяжёлое.

Пришлось отозвать и тех, кто пытался прорваться там, где атаковали анушары. Но, пожалуй, именно здесь, в центре, можно добиться успеха, если ударить всеми остатками армии. Геммцы тоже несли потери, и немалые, и от лучников, и от катапульт и станковых арбалетов. Даже отсюда видно, насколько поредели их отряды. Вон, во время последней атаки на центр прогрохотали всего три их трубы, тогда как анушаров косили сразу двадцать.

Пожалуй, Трор так и поступит. Он объединил Правую и Левую Руки, смешав их тысячи. Да, так и поступит! Вон из лагеря гонят тех, кого оставляли его охранять. Значит, брат Императора решил, что его армия либо погибнет вся, либо разгромит войско врага.

А это что за дьявольщина?

Бастионы на валах лагеря геммцев опять окутались клубами дыма, но фонтаны земли поднялись не по берегу речушки, на котором выстроились те сотни, что пойдут первыми, а посреди дороги от лагеря к реке. Прямо в гуще тех, кто был оставлен караулить лагерь, а теперь, подгоняемые командирами, спешат присоединиться к войску. Но это невероятно! Это же больше двух километров. То есть они… могли расстреливать его анушаров ещё до того, как заманили в западню в русле реки?

«Задница», как дружно звали обозников и Грудь, и обе Руки армии, в панике металась по дороге, и их командирам пришлось силой оружия гнать вперёд тех, кто попал под обстрел. Бросить несколько десятков убитых и покалеченных умирать, а самим идти в атаку.

- Господин Бонг, насколько я помню, наши орудия добивают почти до лагеря имперцев?

- Да, Ваше Величество. Обстрелять их лагерь?

- Нет, не надо. Это будет пустая трата пороха. А вот по тем, кто движется из лагеря на усиление войска Трора, нужно дать залп.

- Но ведь они вряд ли представляют серьёзную силу. Это обоз!

- Они привнесут в армию имперцев страх. Всего один залп по обозу, а потом открывайте беглый огонь по основной массе войск. Я хочу заставить Трора пойти в атаку без чётко выстроенных порядков. И ещё. Сколько у нас будет выстрелов с передового бастиона?

- Девять, Ваше Величество.

- Тогда, как мы и обговаривали, повредите все пушки, кроме одной, после последнего выстрела.

- Слушаюсь, Ваше Величество! – помчался выполнять приказ короля бывший обыкновенный рыцарь, ныне возглавляющий всю артиллерию армии.

- Господин Расс! – официально обратился Эрг к старому приятелю. – Вы помните порядок отхода? Когда имперцы дойдут до кольев, уходят лучники и арбалетчики, а после последнего залпа с передового бастиона – две из трёх оставшихся шеренг мечников. Остальные с боем пятятся к лагерю. Только не геройствуйте, пожалуйста! Вы ведёте не последних мечников, а лучников и арбалетчиков.

- Я понял, Ваше Величество. Но я бы хотел…

- Это приказ, господин герцог!

Прогрохотав, левый и правый бастионы окутались густым дымом, а через несколько секунд на дороге из лагеря имперцев началась паника.

Яллу не выдержал. Он просто не может остаться в стороне, когда его братья по оружию пойдут в решительный бой. Он уже спускался с холма, когда дьявольские трубы во вражеском лагере рявкнули ещё раз, и почти выстроенная к атаке армия отозвалась воплями боли и ужаса: это ядра ударили в гущу людей. Спасти их от этого кошмара можно было лишь одним способом – послать навстречу смерти.

Трор это тоже понял, и шеренга за шеренгой воины Империи двинулись вперёд. Занад Яллу едва успел настичь передовую тысячу и занял место воина, только что убитого геммским ядром, злым духом смерти, пронёсшимся сквозь строй.

То, что творили эти страшные ядра, некоторые из которых Занад увидел лежащими на земле, едва он выбрался на вражеский берег реки, просто не укладывалось в голове. Оторванные головы, руки и ноги, тела со сквозными дырами, через которые пролезет голова ребёнка, брызги крови, падающие сверху куски мяса и целые конечности, вызывали ужас. Но воины шли, сцепив зубы и надеясь, что успеют дойти до пунктирной линии вражеских мечников. И вот тогда они отомстят и за павших товарищей, и за испытанный ими самими ужас.

Вот уже перестали падать ядра: враг боится попасть в своих. Зато ещё гуще посыпались стрелы лучников и арбалетчиков, прячущихся за спины вражеских мечников. Занад прикрылся щитом, выхваченным у валящегося рядом воина. Ему он больше ни к чему, а жизнь бывшего командира Груди армии может сберечь до того момента, когда он достигнет редеющего строя геммцев.

Тысяча достигла остатков кольев, и за спиной громко запели знакомый сигнал трубы. Конница! Конница ещё не вступала в бой, да и вообще Яллу сегодня её ещё не видел. Значит, она сейчас ударит в тыл или фланг обороняющимся геммцам! Вот на что рассчитывал Трор, посылая их в эту страшную атаку!

Он поднял искажённое яростью лицо к геммцам, прекратившим обстреливать имперскую армию. Им тоже досталось. Вон, у этих страшных закопчённых деревянных труб, установленных на двухколёсные повозки, возится всего несколько человек. Тот, на которого он смотрел, поднёс огонёк к основанию трубы, и огромный сноп пламени, сопровождаемый клубом дыма, вырвался из пасти чудовища. Если бы Занад не оглох наполовину вчера, он оглох бы сейчас.

И вдруг он понял, что идёт на врагов один. Вокруг него падали люди. Все, кто был спереди, сзади, слева, справа. Они повалились на землю, а в его щите зияли, как минимум, три дыры, толщиной в палец. Снова грохот, и ещё, и ещё. И вдруг на одном из насыпных холмов, где стоят эти жуткие механизмы, столб дыма и пламени вылетает не вперёд, в сторону наступающих имперцев, а во все стороны, разнося в клочья суетившихся возле трубы людей. Валятся наземь и десятка полтора вражеских мечников, стоявших неподалёку.

Эта неприятность врага придала сил и ярости, и вот уже те, кто остался жив после обстрела, бросились с яростными криками вперёд, на закрывшихся щитами геммских мечников.

Схватка с первой линией геммцев не была долгой. Они попятились, отходя к своему лагерю, и Занад одним из первых ворвался на бастион, где стоят чудовища, косившие его товарищей десятками. Вокруг – только трупы геммцев, утыканные стрелами. Но удача и здесь сопутствует ему. Труба, окованная стальными обручами, не успела выпустить по имперцам свою начинку. Бронзовая трубка, вставленная в заднюю часть выдолбленного изнутри бревна, заполнена каким-то серым порошком, а рядом с колесом установки в руке убитого геммца дымится трут.

Занад вспомнил, как это делали враги: совали трут в эту трубку, и через мгновение смерть вылетала из жерла деревянной трубы.

- Я Занад Яллу, командир Груди войска! А ну, помогли мне развернуть эту дьявольскую конструкцию! Сейчас мы их попотчуем тем, чем они кормили нас целый день!

Несколько воинов, навалившись, помогают ему развернуть вражеское орудие. Занад подобрал дымящийся трут и сунул его в руку первого, оказавшегося рядом.

- Когда дам команду, поднесёшь трут сюда!

Он глянул мельком на клубы пыли, окутавшие долину в полукилометре слева, и улыбнулся. Впервые за весь этот страшный день. Это из засады приближалась конница, которая сомнёт геммцев. Он пару раз довернул колесо установки, чтобы деревянная труба смотрела прямо на геммцев, столпившихся на ближайшем валу лагеря, и с довольным видом отступил в сторону.

- Поджигай! – крикнул он тому, кто держал трут.

Тот ткнул тлеющей верёвкой в порошок, и страшный грохот заставил Занада Яллу провалиться в беспамятство.

Мимо Эрга пронесли на носилках Бонга.

- Жив?

- Да Ваше Величество. Оглушило при взрыве орудия. Хорошо – чуть в стороне стоял, а расчёт весь в клочья!

Чёрт! Испытания деревянных пушек, о которых он читал в книгах из Хранилища Мудрости, показали, что они действительно разрываются на четвёртом или пятом выстреле. И он решил поставить такие на передовом редуте, чтобы было не жалко терять, если их захватят имперцы. А чтобы не пострадали свои же, приказал выделить на каждое такое «недоорудие» всего по три комплекта зарядов. Но одно из них взорвалось на третьем выстреле…

Как и ожидалось, захватив передовой бастион, передовой отряд имперцев остановился, чтобы дождаться отставших товарищей. Да и тех, кто выскакивал вперёд, чтобы преследовать отступивших с большими потерями мечников, просто сметали градом стрел.

Вместе с последними из отступающих, явился и Красавчик. Запыхавшийся, перемазанный своей и чужой кровью, но счастливый.

- Прошу прощения, Ваше Величество, но я не успел отойти вместе с первой частью мечников, - бессовестно врал герцог, и у Эрга не повернулся язык отчитать честолюбивого правителя герцогства Расс за неисполнение приказа. Тем более, он видел, что этот сибарит и бонвиван действительно неплохо дрался, прикрывая собой раненых воинов, отходящих к своим.

Поднявшиеся в небо три зелёных фейерверка известили, что имперская конница пошла из засады в атаку, ещё когда их пешие воины прорывались сквозь остатки кольев на подходах к передовому бастиону. Что делать с ней, прекрасно знал Аль-Сабра, которому король поручил командование рыцарской конницей.

Пока же Эрга привлекла возня вокруг «недоорудия», намеренно оставленного имперцам заряженным тройным зарядом пороха. Он был уверен, что, захватив устройство, причинившее им столько зла, имперцы уволокут его в свой лагерь, чтобы разобраться в его устройстве. Если у них хватит ума разрядить его без выстрела, то они получат ложный след. Если же решат испытать, то последствия окажутся ничем не хуже, чем при взрыве холма с командирами имперской армии.

К сожалению, сообразительности человека, командовавшего теми, кто захватил бастион, не хватило даже на это, и облако дыма, поднявшееся на том месте, где только что стояла деревянная пушка, сообщило, что тройной заряд пороха выполнил свою задачу, разнеся в клочья несколько человек.

А потом остатки армии Трора выплеснулись на пространство между передовым бастионом и укреплённым лагерем. Сколько жизней унесли свинцовые полуторасантиметровые дробины, разом выпущенные из шестидесяти чугунных стволов, вряд ли возможно посчитать. Под лежащими телами не было видно земли. Вплоть до бастиона, из-за которого всё выбегали и выбегали остатки имперской армии. Бежали вперёд, спотыкаясь о тела мёртвых и раненых товарищей и скользя на их крови, падали, сражённые стрелами и арбалетными болтами. Но три или четыре сотни всё-таки сумели добраться до валов лагеря, перед которым быстро выросло ещё два вала человеческих тел. Один – воинов Империи, второй – воинов королевства Гемма.

По огромной мёртвой долине небольшими группами и в одиночку уходили к реке от силы двести человек, преимущественно раненых. Судя по тому, что справа за лесом уселась пыль, поднятая на месте схватки конницы, и там всё было закончено.

- Ваше Величество, позвольте, я захвачу лагерь Трора, чтобы никто не ушёл!

Лицо Расса пылало азартом.

- Нет, Ваша Светлость. Это уже ни к чему. А у нас и так слишком большие потери, чтобы ради этого терять ещё кого-то. Пусть уходят.

Крон замер в ожидании новостей. Все знали, что где-то там, в рантонских горах несметные полчища имперцев изготовились к бою с армией короля Эрга. И от итогов этой битвы зависит, какой будет дальнейшая жизнь каждого столичного жителя. Не удастся сдержать натиск Империи там – не будет сил и отбиться здесь.

О грядущей победе говорили все, чтобы поддержать друг друга, но вряд ли кто-то верил в неё искренне: слишком уж неравными были силы. Тревоги добавляли и беженцы из Рантона, рассказывавшие про ужасы, от которых им пришлось бежать. Правда, среди беженцев почти не было тех, кто сам видел имперские полчища, в основном ими оказывались далеко не бедные жители столицы герцогства, решившие, что в Кроне им будет безопаснее.

Добавляли тревоги и известия из герцогства Парн о стычках с разведывательными отрядами имперцев на дороге, ведущей из северных районов Рантона. Ничем хорошим не могли похвастаться и моряки. Они небольшими силами пытались тревожить огромный имперский флот, осуществляющий перевозки подкреплений и грузов для армии Трора, но эти стычки зачастую заканчивались печально.

Жизнь столицы как-то неуловимо поменялась. По-прежнему работали продуктовый и рыбный рынок, масса таверн и кабачков, прогуливались в сопровождении кавалеров девицы на выданье, играли «в войнушку» мальчишки. Но если раньше их команды делились на «рыцарей» и «разбойников», то теперь – на «наших» и «имперцев». И игра немедленно прекращалась, если в город входил какой-нибудь припозднившийся на войну отряд ополченцев или рыцарей: ребятня дружно бежала проситься взять их с собой «бить имперцев».

Особым шиком стало носить военные плащи. Но тех, кто решался нацепить меч, немедленно начинали клевать: если ты при оружии, то почему не на войне? Разумеется, это не касалось рыцарей, о которых все прекрасно знали, что Его Величество взял в поход далеко не всех их. И совершенно неожиданно для всех на братской могиле Мемориального кладбища и месте гибели принцессы и короля стали появляться охапки цветов. Люди почему-то стали считать своей обязанностью хотя бы раз в неделю приносить туда букетик или хотя бы несколько цветков.

Отряды воинов продолжали уходить на запад, хотя в значительно меньшем количестве и составе. Зато обозы с продовольствием тянулись нескончаемой вереницей: десять тысяч войска требовалось кормить ежедневно, и Лорд-военачальник вместе с Лордом-администратором создавали в Рантоне продовольственные склады. В том числе – и на случай долгой осады столицы герцогства.

Но всё снова поменялось после прибытия в гавань быстроходного кораблика. Ещё посланец с письмом не добрался до замка, а от порта, как пожар, понеслось радостное известие: победа! А спустя полчаса со стен замка холостым выстрелом прогрохотала единственная уже установленная пушка, и начали взлетать в небо десятки разноцветных фейерверков.

К моментально собравшейся перед замком толпе вышел Лорд-администратор, чтобы зачитать обращение короля:

«Мои верные подданные! Спешу сообщить вам, что в битве с армией Империи, продлившейся полдня, мы победили. Основная часть армии, возглавляемой братом императора Трором, которого вы помните по событиям дня Великого Затмения, уничтожена на берегах реки Чистая. Трор с небольшим отрядом отступил на север, к месту своей высадки на наши земли.

Битва была кровопролитной, враг потерял около двадцати четырёх тысяч только убитыми, около трёх тысяч раненых имперцев захвачено в плен. Но и мы понесли большие потери. Четыре с половиной тысячи ваших сыновей, мужей, братьев и отцов погибло, более полутора тысяч ранены и не смогут сражаться, пока не будут излечены.

Враг отступил, но ещё не ушёл с нашей земли. Его сил ещё достаточно, чтобы вернуться и снова попытаться нас поработить. По словам пленных, на северном побережье герцогства Рантон Трора ждут девять тысяч только пеших и конных воинов, не считая экипажей и абордажных команд кораблей. Это столько же, сколько пришло со мной на берега Чистой.

Обращаюсь не с приказом, а с просьбой к тем, кто может держать оружие в руках, прийти на помощь стране, помочь мне и тем, кто выдержал страшный удар армии Империи, окончательно прогнать врага с земли Геммы. Чем больше вас откликнется на этот призыв, тем быстрее мы сможем добить врага. Обращаюсь с просьбой к сёстрам, дочерям и матерям героев, защитивших вас от имперского ярма, взять на себя заботы о лечении раненых, которые скоро начнут возвращаться с поля боя.

Многие из вас потеряли на берегах Чистой близких, друзей и знакомых. Но они сложили свои головы, защищая вас, ваши дома, ваших детей. Не в моих силах вернуть их вам, но в моих силах сделать так, чтобы об их подвиге помнили через сотни лет».

Фрагмент 6

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

В деревне Привольная они с Бэди решили заночевать, чтобы явиться в столицу герцогства не среди ночи. Эрг хотел сам убедиться в том, что все его указания по укреплению обороны города исполняются должным образом. Полдня, чтобы посетить оборонительные сооружения, а потом дальше, в Крон.

- Зачем готовиться к обороне, если вы не собираетесь пропустить Трора к Рантону? – удивился герцог.

- А вы уверены в том, что он снова пойдёт той же дорогой, а не через Лысое Плато? – вопросом на вопрос ответил король. – У меня нет людей, чтобы послать их ещё и туда.

Герцог недовольно поморщился, но счёл доводы короля весомыми и немедленно вернулся в город. А Эрг, поручив командование Аль-Сабре, показавшему себя великолепным командиром при отражении удара имперской конной засады, в сопровождении лишь верного телохранителя налегке выехал следом спустя несколько часов.

Найти ночлег в деревне рядом с оживлённой дорогой оказалось весьма непросто. В том числе и потому, что оба путника были одеты по-походному, а стучать кулаком на хозяев постоялых дворов, требуя выселить кого-нибудь ради высокого гостя, Эрг запретил категорически. Ещё и потому, что многие постоялые дворы были забиты ранеными, которых вели и везли с места сражения.

- Давай-ка заедем к старосте, - предложил он Бэди, кивнув на кучку двухэтажных домов, чуть отстоявших от сельского рынка. – Откажется помочь по-хорошему, тогда и будем требовать, как положено.

- И хочется тебе рыскать по деревне?

- Бэди, я не просто рыскаю. Я смотрю и слушаю, что говорят люди. И уже многое увидел и услышал из того, о чём мне не докладывают и не доложат. Вон, кажется, появился человек, у которого мы дорогу спросим, - кивнул он на фигурку девушки, стоящую спиной к открытому окну на втором этаже.

Судя по доносящемуся до путников монотонному бубнению, девушка покорно выслушивала нотацию матери. Слов с улицы не было слышно, но тон их уловить было не сложно.

- Не подскажет ли нам уважаемая красавица… - с улыбкой заговорил Эрг, и мгновенно осёкся, замерев от неожиданности.

Бэди, недовольно разглядывавший группу местных парней, топтавшихся на ближайшем углу, тоже поднял глаза. И тоже обомлел. Если бы он не знал, что Кор два месяца назад похоронили в королевской усыпальнице, он решил бы, что именно она смотрит из окна на двух проезжих, остановивших коней возле её дома.

- Вы что-то хотели узнать?

Действительно: одно лицо, только более бледное, чем у погибшей недавно принцессы. Одна фигура. Но фигура той Карины, вместе с которой Бэди путешествовал вниз по Разбойнице, а не молодой матери наследника геммского престола. Только голос чуть другой, более звонкий.

- Господа, вы что-то хотели узнать? Что вы молчите?

- С кем это ты опять любезничаешь? А ну, отойди от окна.

Видение исчезло, и вместо девушки, как две капли воды похожей на Кор, появилось недовольное лицо её мамаши.

- Ну и чего вы хотите? – недовольно упёрла она руки в бока.

- Э-э-э… Мы хотели узнать, как найти дом старосты, - первым опомнился Эрг.

- Так я и поверила! – фыркнула мегера, скосив глаза в сторону скрывшейся в комнате дочери. – Через четыре дома по правой стороне. Но не вздумайте возвращаться, иначе я спущу на вас собак.

Тем не менее, Бэди с трудом удалось заставить Эрга двинуться в указанном направлении мимо смотрящих волками парней, от внимания которых не ускользнуло, какое впечатление произвела на них девушка.

- Эй ты, приезжий! Не разевай рот на мою подружку, - окликнул Эрга один из парней, выглядевший лишь немногим менее мощным, чем Бэди. – Иначе тётушка Морги не успеет выполнить своё обещание спустить на тебя собак.

Раздавшийся громогласный хохот подтвердил, что парень явно играл на публику, нарываясь на драку.

- Что ты сказал?

- Я сказал – проваливай отсюда, столичный хлыщ! Иначе…

Бэди аж зарычал, хватаясь за рукоять меча, но Эрг перехватил его за локоть.

- Не лезь! Это моё дело. А ты, герой, договаривай уж, что будет иначе, если мы, как ты выразился, не провалим отсюда.

- Да просто увезут тебя отсюда с переломанными ногами. Или ты хочешь проверить, не шучу ли я?

- Хочу! – вдруг неожиданно для Бэди заявил король. – На чём предпочитаешь драться? Если хочешь – могу попросить друга одолжить тебе меч.

Телохранителя аж передёрнуло от этих слов, но он уже привык к тому, что если его командир что-то делает, то лучше не вмешиваться и не лезть под руку. Поэтому он выразил своё недовольство невнятным бурчанием под нос.

- Ха! Нашёл дурака – связываться с чужим оружием. Если ты такой смелый, то попробуй по-честному, без всякого оружия.

- Можно и без оружия, - соскочил с коня Эрг, снял заплечную перевязь с мечом и пояс с прочими своими хитрыми штучками и передал их спутнику, уже сменившему выражение лица на ехидную ухмылку.

Задира явно не ожидал, что проезжий так заведётся, но отступать перед товарищами было ниже его достоинства. Тем более, не уступая Эргу в росте, он выглядел значительно сильнее, если судить по объёму мускулатуры на руках и ширине груди.

Обмена ударами не получилось, поскольку гроза деревенских парней оказался значительно медлительнее своего соперника, и Эрг всякий раз легко уклонялся от каждого его взмаха. Но при этом успел достать забияку ударами один раз в район печени, а второй – в грудь, чем привёл его в настоящую ярость.

Собственно, Эрг того и добивался, потому что парень, разозлившись, перестал осторожничать и нарвался на мощный хук в челюсть, отчего «поплыл». Следующий удар должен был обеспечить ему несколько минут отдыха в уличной пыли, но…

- Что вы делаете? Немедленно прекратите!

Выскочив из дома, девушка, стоявшая у окна, бежала к дерущимся.

- Ланита, тебе нельзя бегать! – рванулся навстречу ей парень, позабыв о противнике.

Эрг и деревенский забияка поспели к упавшей девушке одновременно.

- Что с ней?

- Ей нельзя бегать, у неё больное сердце!

Эрг взял руку девушки, чтобы прощупать пульс.

- Я убью тебя, если с ней что-то случится!

- Заткнись! – рявкнул ученик Исповедника, кладя руку на лоб потерявшей сознание, и через несколько секунд она открыла глаза.

- С тобой всё в порядке? – первым делом спросила она драчуна.

Тот покраснел и молча кивнул.

- Вы простите его, добрый господин. Он сильный, но дурной. Ревнует меня ко всем, кто только на меня посмотрит. А мне… Мне никто на свете не нужен, кроме него!

Пока они вдвоём помогали Ланите подняться, из дома выскочила её матушка, привлечённая кудахтаньем соседок, поднявших истерику.

- Мама, со мной уже всё хорошо, - попыталась успокоить мамашу та, но домашняя тиранша, пока не вылила своё негодование в адрес Окмы и проезжих, так и не угомонилась.

Бывшие противники, стоя плечом к плечу, молча наблюдали, как суровая матрона, не прекращая возмущаться, уводит медленно переступающу ногами дочь.

- А что вы хотели от старосты?

- Тебе-то зачем это знать? – расстроенно спросил Эрг у паренька из деревенской компании, вылезшего с расспросами.

- Так я сын старосты.

- Понятно. На ночлег хотели попроситься.

- Бесполезно! У нас весь дом забит приезжими и ранеными. Как и все дома в деревне. Мы сами все ютимся в одной комнатке.

- Я вас могу в свою мастерскую пустить переночевать, - потупив глаза, предложил Окма.

- В мастерскую?

- Да, в горшечную мастерскую. Хозяин уехал с товаром в город на несколько дней, ругаться не будет.

- Ну, тогда поехали, посмотрим на твою мастерскую.

Едва глаза привыкли к сумраку горшечной мастерской, Эрг замер. С каждого свободного места, не предназначенного для основной продукции, на него смотрела Кор. Десятки глиняных статуэток, от крошечных, сантиметров пяти высотой, бюстиков до полуметровых ростовых скульптур. Кор улыбающаяся, Кор грустящая, Кор хохочущая от счастья, Кор танцующая, Кор сидящая на земле…

Под ревнивыми взглядами Окмы Эрг переходил от одной глиняной фигурки к другой. Потом резко повернулся к нему.

- Ты любишь её?

- Да!

- Почему же тогда не женишься?

- Я бы давно на ней женился, - тяжело вздохнул парень. – И она не против, но тётушка Морги не хочет её отдавать мне. Я сирота, у меня даже дома своего нет, и она не хочет, чтобы Ланита, как и я, мыкалась по углам. И потом… она боится, что Ланита умрёт от такой жизни.

- Правильно боится. Ты знаешь, что она может умереть в любой момент? Её сердце может не выдержать любого переживания и даже… любовных утех, не говоря уже о родах?

- Ты говоришь, как тот лекарь, что приезжал к ней полгода назад. Ты тоже лекарь?

- В какой-то мере. Ты знаешь, и тебя это не пугает?

- Очень пугает! Но я без неё жить не могу, и готов сделать всё, чтобы она жила подольше. Даже умереть за неё…

Эрг в тяжёлом раздумье опустил голову.

- А если… я помогу тебе на ней жениться? Если я тебе помогу найти жильё в Кроне и такую работу, за которую ты сможешь оплачивать любых лекарей, любые её капризы?

- Вы смеётесь надо мной? – грустно ухмыльнулся Окма, перейдя вдруг на «вы».

- Нет, не смеюсь. Мне нужно, чтобы ты сделал для меня в Кроне работу. Изготовил скульптуру… моей погибшей жены, на которую твоя Ланита похожа, как две капли воды! Но скульптура эта должна быть такой, чтобы она выглядела на ней, как живая. Ты это можешь, я видел, что ты умеешь это делать! – обвёл рукой статуэтки Эрг. – Ты согласен?

Окма колебался.

- Ты согласен?

- Да! Но я не верю, что есть на свете человек, который сможет уговорить тётушку Морги.

- А ты верь! Послезавтра я вернусь в Привольную, чтобы решить твою проблему, а на следующее утро вы должны выехать в Крон.

- Куда именно? На чём? Ланита не может далеко ходить.

- Всё узнаешь послезавтра. Поехали, Бэди. Нам нужно сегодня попасть в Рантон.

- Но ты же собирался ночевать здесь!

- Ты думаешь, я смогу уснуть в помещении, где на меня отовсюду смотрит ОНА?

Батарею, недавно построенную на мысе, которым заканчивается полуостров Нос, охраняло полсотни Чёрных Рыцарей. Столь важный и столь секретный объект король не мог поручить кому-то другому, кроме преданных ему лично побратимов.

- Твоя задача в том, чтобы врагу не досталось ни одного орудия, чтобы ни один враг не смог даже прикоснуться к ним. Если нет возможности удержать батарею – сначала уничтожь пушки, а потом умирай сам. Есть возможность взорвать – взорви. Нет такой возможности, столкни их со скалы вниз. Нет сил столкнуть – взорви вместе с собой. Ты понял меня? – напутствовал Эрг Трасита Палуса, которого четыре года назад лично отобрал в Чёрные из выпускников Драгонской Школы Рыцарского Мастерства.

- Да, командир!

И Палус прекрасно помнил своё обещание главе Ордена всё это время, пока он и его сорок девять товарищей денно и нощно охраняли батарею. А когда увидел множество парусов, направляющихся ко входу в Пролив, понял, что, возможно, его скоро придётся и выполнить.

Сигнальные ракеты, производство которых король не только давно уже наладил при одной из своих пороховых фабрик, но и внедрил в армию и флот, известили о подходе врага патрульные корабли, курсирующие немного южнее. Но они же известили имперцев о том, что их заметили и ждут.

Командир батареи, примчавшийся из деревушки, расположенной в паре километров юго-восточнее оконечности мыса, в зрительную трубу уже смог посчитать численность противника: двадцать разнокалиберных кораблей, от шхуны до галеаса. Они явно направлялись ко входу в Пролив, двигаясь крутым бакштагом по отношению к северо-западному ветру. Неприятность заключалась в том, что преградить им путь на подходах к Проливу геммские корабли не успевали, поскольку для этого им нужно было двигаться под крутым бейдевиндом, либо маневрировать галсами.

- Орудия к бою! – заорал командир батареи. – Заряжай! Заряд номер один!

Собственно, на батарее и были-то только ядра, так что называть вид заряда смысла не имело, но канонир, безумно гордый своим назначением, старался командовать так, как его обучили.

Отличие береговых орудий от полевых и корабельных заключалось в удвоенном калибре и значительно большей длине ствола, что позволяло пускать ядра на огромное расстояние. Но это же накладывало свои особенности эксплуатации. Во-первых, куда более тяжёлые ядра, подносить которые приходилось сразу двоим членам расчёта. Да и с чисткой ствола после каждого выстрела уже не справлялся один человек. Во-вторых, во время выстрела орудие под действием более мощного порохового заряда дальше откатывалось назад. Поэтому его устанавливали не на ровную каменную площадку или деревянный настил, а в специальную круглую яму, заполненную песком, хорошо тормозивший колёса пушки. В-третьих, из-за высокого расположения батареи совсем по-другому происходила наводка орудия: приходилось учитывать высоту батареи над уровнем моря. Вертикальная наводка ствола регулировалась от наклона вниз градусов на десять до существенного возвышения, увеличивавшего дальность выстрела. Была и ещё масса нюансов, но командир батареи, прошедший обучение на специальном полигоне на острове Каменный, знал их и не сомневался в том, что имперские корабли получат «тёплый», незабываемый приём.

Так и получилось. Пока геммский флот галсами шёл к месту будущего сражения, ударили все четыре орудия батареи. И хотя три ядра лишь подняли фонтаны неподалёку от плотного имперского строя, четвёртое угодило прямо в палубу одной из шхун. Кораблик как-то враз сбавил ход и стал медленно опускать нос. Вторым залпом удалось повредить галеас и сбить мачту на карракке.

Судя по тому, что имперская эскадра состояла только из быстроходных кораблей и шла плотным строем, её задачей, видимо, было вовсе не сражение, а прорыв в Западный океан. Но строй пришлось разомкнуть, поскольку после третьего залпа береговой батареи ещё один галеас сиял огромной дырой вместо куска палубы и части обшивки правого борта, а вторая по счёту карракка лишилась половины кормовой надстройки вместе со штурвалом.

Наконец-то геммские корабли тоже смогли развернуться для боя. Но они пошли не наперерез имперцам, а навстречу, выстроившись двумя параллельными линиями, отстоящими друг от друга чуть больше, чем на километр. И командир имперской эскадры, так и не поняв, в чём подвох, приказал изменить курс, чтобы прорваться сквозь выстроенные для неё «ворота».

Но до этого момента батарея успела обездвижить ещё одну карракку и один галеас. Не считая того парусно-гребного корабля, что сам отошёл подальше к середине пролива и лёг в дрейф, намереваясь издали пронаблюдать ход боя. Судя по тому, что он убрал паруса, развернулся носом к северу и выпустил вёсла, корабль вовсе не собирался следовать за всей эскадрой.

- Слушай, Страт, твои пушки могут достать тот галеас, - возбуждённый сражением, подбежал к командиру батареи Палус.

- Капитан!

- Что «капитан»?

- Капитан Страт. Я до того, как вызвался в пушкари, был капитаном шхуны.

- Хорошо, пусть будет капитан Страт! Так сможешь? Что-то мне подсказывает, что это гонцы, которые должны доложить о том, можно ли прорваться через пролив, и как у нас тут устроена оборона.

Экс-капитан оценивающе прикинул расстояние и кивнул, после чего помчался к орудиям распоряжаться об изменении цели. Два потерявших ход корабля батарея уже добила, а оставшуюся карракку с развороченной палубой можно будет потопить и позже.

Имперцам оставалось всего минуты две ходу до того момента, как их головной корабль поравняется с первыми из «беззубых», возглавлявших боевые линии геммского флота, когда четыре фонтана кучно легли вокруг галеаса-наблюдателя. Один из выстрелов оказался удачным: в воздух полетели обломки опущенных на воду вёсел.

- Заряжай! – закашлявшись от едкого порохового дыма, рявкнул Страт и, не дожидаясь, пока расчёты, покраснев от натуги, вернут на место откатившиеся орудия, помчался поправлять наводку.

Пока береговая батарея готовилась к следующему залпу, а на посыльном галеасе меняли разбитые вёсла, ловушка захлопнулась. Передовые «беззубые» окутались клубами дыма, и сквозь зрительную трубу стало видно, как в воздух летят деревянные обломки с возглавляющего прорыв галеаса. Судя по тому, как быстро прозвучал второй залп по следующему имперскому кораблю, «беззубые» стреляли вовсе не всем бортом, а лишь половиной его орудий.

Палус, засмотревшись на морское сражение, прозевал команду «пали», и на несколько секунд оглох от грохота четырёх крупнокалиберных пушек. На этот раз подчинённым Страта повезло, поскольку одно из ядер попало точно в ватерлинию готовящегося сорваться с места посыльного корабля, а вторым сбило мачту.

- Есть! – завопил командир Чёрных.

Тем временем, две линии по три «беззубых» и по четыре корабля «старого образца» продолжали крошить прорывающихся имперцев, производя залпы по следующему кораблю каждые полминуты. Палус не хотел бы оказаться на месте имперских матросов, которым не помогла даже попытка сменить курс и атаковать врага: чем ближе к «беззубым» оказывались они, тем более ужасные разрушения наносили залпы семи-восьми стволов.

А бывший капитан шхуны уже орал на подчинённых ему наводчиков, обучая правильно целиться в единственный остававшийся на плаву имперский кораблик, не обращая внимания на трагедию, разворачивающуюся в трёх-четырёх километрах юго-западнее.

Фрагмент 7

Старосту деревни Приволье трясло ещё часа два после отъезда нежданных гостей. Знал бы – лично шкуру бы спустил этому Окме! Не знал он, видите ли, с кем вчера дрался посреди улицы, а потом потащил ночевать в гончарную мастерскую Горги Иваниса, своего хозяина.

Переполох подняли стражники герцога, ворвавшиеся в дом и потребовавшие от него, Сильви Мааса, не мешкая, прибыть к дому вдовы Морги. Мол, нехорошо будет, если староста второй раз подряд пренебрежёт своими обязанностями встречать высоких гостей. Маас решил, что сам герцог пожаловал, но вместо знакомой фигуры Его Светлости увидел двоих неизвестных ему молодых людей в походных плащах, беседующих с парнями из компании Окмы. На удивление, и герцогская походная карета оказалась пустой.

- Здравствуйте, староста, - поприветствовал Мааса тот, что поуже в плечах. – Мы только вас и ждали. Идёмте!

Оба незнакомца спрыгнул с коней, вручив их поводья молодёжи, а тот, что приветствовал старосту, сделал приглашающий жест рукой и подхватил под локоть явно струсившего Окму.

Но первым в дом Морги проскользнул стражник, и из-за распахнутой двери послышалось:

- Староста деревни Приволье Сильви Маас!

Сильви к старухе Морги и без представления забегает, о чём эта сварливая баба не замедлила поведать стражнику.

- Его Благородие барон Бэди Новак!

- Да будет врать-то! Что в моём доме барону могло понадобиться?

Черноротую Морги не пронять, а у Мааса что-то внутри ёкнуло. Где-то он это имя уже слышал. Но здоровяк, едва не снёсший плечами дверные косяки, успел откуда-то вынуть баронскую корону и нахлобучить её на голову. А на груди его под распахнувшимся плащом стал виден целый ряд разнокалиберных звёзд, о которых в последнее время только и мечтали все рыцари. Судя по количеству… У Сильви даже ноги подкосились от дурного предчувствия. И не зря.

- Его Величество король Геммы Эрг!

Вдова уже открыла рот, чтобы вякнуть какую-нибудь язвительность, но на голове вчерашнего незнакомца, пялившегося на её дочку, действительно сияла королевская корона. От неожиданности Морги так и замерла с раскрыты ртом.

Хорошо, что король то ли по своей природе оказался не зловредным, то ли не хотел портить сватовство Окмы к Ланите нагоняем Маасу, но Сильви ещё долго глядел вслед умчавшимся всадникам, не до конца осознавая, что произошло. Как и хлюпающая носом Морги, которая всё грозилась кулаком Окме:

- Если б не Его Величество за тебя просил, никогда бы Ланиту тебе не отдала!

Да что говорить про Сильви и Морги, если в шоке были даже Ланита, держащая в руках кошелёк, что вручил ей король на обустройство в Кроне, и сам Окма, как высшую драгоценность, сжимающий в руках конверт с письмом, по которому их должны будут пропустить к Его Величеству?

- Староста, нам бы куда-нибудь карету пристроить до завтра да на постой определиться, - вернули Мааса в чувство стражники, которым было предписано сопровождать молодых до самой столицы.

В отличие от простых воинов, Занад Яллу, бывший командир Груди армии Трора, неплохо владел языком жителей Запретного континента. Конечно, в некоторых знатных домах империи были рабы оттуда. Как, например, у родителей Трора и Императора. Но отец Занада вырос в не столь богатом семействе. Он просто начинал военную карьеру в Прибрежной страже, от которой требовалось объясниться с теми, кто оказывался выброшен на берег после бури или сам по глупости приплыл к берегам Древней Земли.

Однажды среди пленников его отряда оказалась молодая красивая девушка, и он забрал её к себе. Но вместо наложницы, которую он потом собирался продать на рабском рынке, из неё получилась жена. Мать Занада. Вместе с младенцем она приехала в столицу, куда пригласили отважного командира Прибрежной стражи. Яллу-старший быстро вырос от рядового воина королевской стражи до десятника, а потом и до командира полусотни. И в этой должности участвовал в свержении короля вместе с Императором и его братом Трором.

После гибели Адской Сотни мать невзлюбили Императора, как-то проговорившись, что помощь Сотне не пришла потому, что Император таким образом избавился от тех, кто помог ему взойти на трон. Занад, которого всячески поддерживал Государь, тогда впервые в жизни накричал на мать, и она больше никогда не касалась этой темы. Он быстро рос, перепрыгивая, благодаря Императору, через ступени карьерной лестницы. Всего полгода назад он стал командиром Кулака, ударных трёх тысяч войска, а когда Трор провалил попытку захвата власти в одном из королевств Запретного континента, Император призвал его к себе и назвал командующим Груди армии своего брата, посылаемой уничтожить этих строптивцев.

Мать научила Занада языку своей родины, и когда командир разгромленной Груди очнулся среди трупов своих товарищей, он легко понял спор тех, кто собирал тела погибших. Эти люди решали, нести его в лазарет или в яму для убитых. Тогда он неожиданно для себя произнёс:

- Я живой.

Эти слова и определили его судьбу. Странным имперским командиром, умеющим говорить на их языке, заинтересовалось начальство этих воинов. А поскольку на теле Занада не было серьёзных ран, его отвели в палатку, где находились какие-то сановники, судя по их одеждам.

- Как тебя зовут? – поинтересовался молодой мужчина, который, судя по всему, и был там главным.

Занад назвал первое попавшееся имя. Кажется, одного из сотников своей первой тысячи.

- Он говорит неправду, - нахмурился тот, кто его допрашивал. – Это ты выстрелил из захваченного орудия? Я запомнил твои доспехи.

По хихиканью присутствующих, Занад понял, что, пытаясь отомстить за погибших товарищей, он попал в заранее подготовленную ловушку.

- Да, я!

- Это уже лучше. Так как тебя зовут, и какая твоя должность в войске Трора?

На него смотрели настолько пронзительные глаза, что Занад, не собиравшийся ничего раскрывать, неожиданно для себя выпалил:

- Занад Яллу, командир Груди армии Его Императорского Высочества Трора.

- Я правильно понимаю, что Грудь – это центральная часть войска? А как тогда называются правая и левая части?

- Да. Правая и Левая Руки.

- Кто ими командует?

- Я не знаю. Все те, кого я знал, погибли там, на холме. Трор назначил ими командовать заместителей командиров тысяч, о которых я никогда раньше не слышал.

Люди в палатке негромко зашумели, но молодой человек, который был, скорее всего, даже на пару лет моложе Занада, оборвал этот шум одним повелительным взглядом.

- Сколько войск осталось у Трора помимо тех, кого он привёл сюда.

- Я не знаю, - начал было Занад, но обжёгся о взгляд допрашивающего. – Я не знаю, что с конницей, которая должна была ударить вам во фланг. И не знаю, сколько людей ушло с Трором. Ведь если я у вас в плену, мы проиграли битву?

- Да, проиграли. Конница уничтожена. Почти все, кто пошёл в атаку после того, как ты взорвал специально оставленное вам неисправное орудие, тоже. В ваш лагерь вернулись всего сотни четыре тех, кто смог до него дойти.

Занад удручённо опустил голову.

- Ты не ответил на мой вопрос.

- Примерно три с половиной тысячи пеших охраняют точки высадки. Около пяти тысяч находится в опорном лагере. Примерно пятьсот человек пеших и конных – в местности, которая называется Лысое Плато. Ещё около полутысячи отправлено разведать дорогу в восточные провинции вашего королевства… Не могли бы вы закончить допрос? У меня дико болит голова. После того холма…

Допрашивающий встал с лавки и подошёл вплотную. Он был на полголовы выше Занада, глаза серо-голубые, волосы тёмные, довольно коротко остриженные. На висках седые пряди, несколько седых волос в коротко стриженной бороде. Он провёл открытой ладонью вокруг головы пленного, от плеча до плеча.

- Прежний слух к тебе не вернётся уже никогда, но слышать птиц и насекомых со временем ты сможешь. Закрой глаза.

Яллу послушно опустил веки и почувствовал прикосновение ладони к своему темени. От ладони пошло тепло, а потом сильно закружилась голова. Так, что он покачнулся, и стоявшим по бокам стражникам пришлось схватить его под руки, чтобы он не упал. Но, на удивление, боль почти прошла.

- Достаточно на сегодня. Кроме проблем со слухом, всё скоро восстановится. А пока ответь мне ещё на один вопрос. Откуда ты знаешь наш язык?

Занад коротко объяснил, но его рассказ вызвал новые вопросы.

- То есть людей, которые попадают на ваш континент, никто не убивает?

- Нет. За исключением случаев, когда надо напугать тех, кто хочет высадиться на берег, а поблизости нет наших кораблей, чтобы захватить их корабль.

- Как звали твою мать?

Ответ вызвал гнетущую тишину в палатке.

- Когда она попала на ваши земли?

После ответа замолчал и тот, кто задавал вопросы. Несколько секунд он размышлял, после чего дал команду увести Занада. Пока стража передавала его другим воинам, Яллу услышал прозвучавший за тонкой парусиновой стенкой вопрос.

- Вы думаете, Ваше Величество, что это…

- В Кроне выясним! – резко оборвал придворного голос допрашивавшего. – Отправьте его туда, как только он почувствует себя лучше. Нам с ним ещё много чего предстоит обсудить.

Въехать в столицу неузнанными Эргу и Бэди удалось лишь благодаря позднему времени. Зато несколько раз пришлось останавливаться по требованию городской стражи. Видимо, благодаря ей, их и ждали во дворце. Ну, какой командир патруля откажется от возможности выслужиться, первым доложив начальству о возвращении с войны Его Величества?

Мажордом пытался доложить, когда прибудут на доклад Лорд-администратор и Лорд-военачальник, но Эрг махнул рукой:

- Потом!

Перепрыгивая через ступеньки, он помчался в покои королевской семьи, чтобы глянуть хотя бы на спящего сына. Но, к его удивлению, на тихий стук в дверь через минуту выглянула Эстер, которая даже слова не успела произнести, как у неё из-за спины послышался ликующий вопль:

- Папа приехал! Я же говорил, а ты не верила!

Женщина, улыбнувшись, отступила в сторону, и Гард с разбегу прыгнул на руки отцу.

- Мне во сне приснилось, что ты сегодня приедешь! А Эстер не верила! Я так по тебе соскучился! А ты расскажешь мне про войну?

- Я тоже по тебе соскучился, сынок! Но поздно уже. Пойдём, я отнесу тебя в твою комнату, а завтра утром мы с тобой поговорим.

- А почему не сейчас?

- Потому что уже поздно, и спать нужно не только тебе, но и Эстер. Да и я с дороги устал.

- Так оставайся спать у меня!

- Я бы с удовольствием, малыш, но у меня ещё куча дел.

- И когда твои дела закончатся?

- Наверное, никогда, сынок, – грустно вздохнул король.

На выходе из покоев его провожала Эстер. Как всегда, каменная, не излучающая ни единой эмоции. И лишь умоляющий взгляд чёрных глаз выдавал то, что творится в её душе. Поворачиваясь к ней, Эрг почувствовал, как в кармане сюртука шевельнулась крошечный глиняный бюстик Ланиты, подаренные ему Окмой, и, опустив глаза, он с видом побитой собаки выскользнул в коридор.

Столица поразила Ланиту своим многолюдием и суетой. Конечно, тот, кто жил в городе постоянно, мог бы сказать, что Крон опустел после Великого Затмения и начавшейся войны. Но ни девушка, ни Окма не видели его раньше, поэтому удивлялись и когда ехали по нему в герцогской карете, и когда, сняв себе квартиру, гуляли по улицам.

Квартиру особо не выбирали: золота в мешочке, подаренном королём, оказалось столько, что хватило бы им и на её съём, и на жизнь в течение пары лет. Ну, не совсем Его Величество подарил их. Он так и сказал Окме, что это – аванс за будущую скульптуру. Но что это за скульптура, предстояло ещё выяснить. А для этого – пойти в замок.

Ради этого молодые люди сходили на местный вещевой рынок, где купили приличные, как им казалось, вещи вместо деревенского тряпья, в котором они приехали. И лишь после того, как надели обновки, с утра направились в замок.

На входе им преградили путь стражники, которые не верили Окме, что их ждёт король, до тех пор, пока он не предъявил заветный конверт. Стражник, ознакомившись с содержимым письма, уважительно кивнул и предложил пройти за ним. Он так резво двинулся вперёд, что парню пришлось попридержать его:

- Не могли бы вы идти медленно: моей жене нельзя так быстро ходить.

Рыцарь, одетый в чёрный плащ, хотел было выразить недовольство, но так и замер на месте, когда увидел лицо девушки, у которого порывом ветра приподняло вуаль. Вуаль была единственным требованием Его Величества, когда он говорил о том, что молодые должны явиться к нему, когда обустроятся в Кроне. Его оцепенение длилось несколько секунд, но он, наконец, взял себя в руки и пошёл вровень с молодыми людьми.

Король, выслушав доклад о прибытии господина и госпожи Халеб, немедленно пригласил их к себе. И первое, что увидела Ланита, войдя в большой зал, был её портрет. Точнее, похожей на неё, как две капли воды, девушки в чёрных рыцарских доспехах.

Эрг поймал удивлённый взгляд гостьи и грустно улыбнулся.

- Это моя жена, принцесса Карина, погибшая от рук имперцев четыре месяца назад. Теперь ты веришь, Окма, что я тебе не лгал?

- Прошу прощения, Ваше Величество, я не мог даже осмелиться усомниться в ваших словах! Но я даже не мог подумать, насколько она похожа… Точнее, Ланита на неё похожа.

- Я вижу, столица уже научила тебя вычурно изъясняться, – усмехнулся король. – Когда ты собирался намять мне бока, ты говорил чуть иначе.

- Простите его Ваше Величество! – встрепенулась девушка.

- Да бросьте извиняться! Если бы не наглость Окмы, ничего этого не было бы.

- Чего не было бы?

- Вашей женитьбы. Приезда в Крон. Прихода ко мне. Будущей работы великого скульптора Окмы Халеба.

Неожиданно дверь приёмного зала распахнулась, и босые детские ноги затопали по паркету.

- Папа, мне приснилось, что мама вернулась!

Все дружно обернулись на радостный крик, но малыш остановился, как вкопанный.

- Мама?

Пятилетний мальчик стоял, как столб, пару секунд, а потом, рыдая, бросился к Эргу.

- Папа, это не мама!

Король подхватил сына, прижал его к себе, а тот не мог успокоиться, плача навзрыд.

В зал влетела очень красивая черноволосая женщина со жгучими чёрными глазами.

- Гард, почему ты мешаешь отцу?!

Но и она остолбенела, разглядев лицо Ланиты. Несколько секунд она переводила взгляд с портрета на девушку и обратно, а потом как-то мгновенно потухла, молча развернулась и вышла вон.

Эргу наконец-то удалось успокоить малыша.

- Да, сынок. Это не мама. Эта женщина просто очень, очень похожа на маму. И я пригласил её к нам для того, чтобы её муж, господин Халеб, согласился вылепить скульптуру твоей мамы с неё. Мамы и дедушки, вместе.

- Поэтому мне и приснилось, что мама вернулась, но не живая, а бронзовая, - не отрываясь от промокшего отцовского воротника, пробормотал Гард.

- Но ни Ланита, ни Окма ещё не дали согласия на это.

- Они согласны! – поднял голову малыш и улыбнулся зарёванным личиком гостям. – Иначе я не видел бы бронзовую маму.

В тот вечер Эрг отменил все дела, заперся в своей спальне и сел накачиваться вином. Впервые в жизни он пил, пьянел всё сильнее и сильнее, но не хотел останавливаться. Очередной кувшин вина, который он потребовал принести слугу, прибыл в руках разъярённой Эстер.

- На, пей! – шваркнула она глиняный сосуд о столик, расплескав часть его содержимого на белоснежную скатерть. – Истерик!

Эрг поднял на неё мутный злой взгляд.

- Что ты на меня так смотришь? Правда глаза колет? Так я её никогда и не кому не боялась сказать. Кроме как Карине о том, что…

- О том, что любишь меня?

- Да, о том, что любила тебя! Даже после того, как из-за тебя погиб мой муж!

- И именно поэтому ты теперь живёшь рядом со мной, надеясь занять её место.

Эстер даже вскрикнула от той боли, которую доставили ей эти слова.

- Слушай меня, пьяная скотина! – угрожающе спокойно заговорила она. – Я – не она! И эта девочка, которую ты сегодня приволок во дворец, - тоже не она! Ни я, ни эта девчонка не заменим Карину. И я это понимаю, и ты понимаешь. Но я, в отличие от тебя, не тешу себя пустыми надеждами. Я живу рядом с тобой не потому, что мечтаю оказаться в твоей постели, а потому что избрала себе судьбу хотя бы тенью быть возле тебя, хотя бы твоему сыну отдать свою любовь к тебе.

- Это ты-то не мечтаешь оказаться в моей постели? – шатаясь, поднялся Эрг. – Я слышал твои мысли, когда прикрыл тебя от стрел там, в Новом Городе, я умею их слышать.

Он подошёл к Эстер вплотную, и дыша перегаром в лицо, пьяно усмехнулся.

- «Хочу чувствовать, как ты входишь в меня, как ты движешься во мне»… Всё ещё хочешь?

Эрг рванул платье на груди женщины, разодрав его до юбки. Потом схватил её на руки, бросил на кровать и принялся сдирать остатки одежды. Когда на Эстер не осталось ни одного клочка ткани, он замер, любуясь её телом. Оно действительно было прекрасно. Рывком раздвинув ноги женщины, он вполз на коленях на постель между ними и попытался содрать свою одежду, но запутался во всех многочисленных крючках и пуговицах.

Эстер лежала молча, не проявляя ни единой эмоции, не сопротивляясь, но и не пытаясь проявить желание помочь.

- Ну, что? Получается? – равнодушно спросила она бьющегося со своим нарядом мужчину.

Эрг в бешенстве ударил кулаком по кровати, и уселся рядом с ней. Точно также без единой эмоции женщина устало поднялась, слезла на пол и принялась вертеть в руках обрывки того, что ещё недавно было её платьем. Абсолютно равнодушно. Но её равнодушия хватило всего на минуту, после чего она резко развернулась и со всего маху влепила кулачком в нос неудачливому насильнику.

- Никогда не смей прикасаться ко мне без моего позволения! – задрожали от яростного женского крика оконные стёкла.

А полураздетый Эрг, ошалев от неожиданности и боли, уже лежал на спине, зажимая рукой льющуюся из носа кровь и глядя снизу вверх на разъярённую голую фурию.

Собственно, снимать с себя ему уже почти ничего не оставалось. Но это он выяснил лишь тогда, когда он отмыл от крови лицо, поднял на руки стоящую на коленях, уткнувшись лицом в подушку, плачущую Эстер, снова положил её на кровать и обнял, пытаясь унять безутешные женские рыдания.

- Теперь и умереть не обидно будет! – прошептала она, когда смогла перевести дыхание после бешеной страсти.

- Не смей даже думать об этом! – приподнялся на локте Эрг, глядя в лицо той, что только что стала его женщиной.

Фрагмент 8

А вот Занада Яллу Крон не впечатлил: раза в три поменьше главного города Империи, Неорка. Удобство только в том, что помимо реки, протекающей по окраине и служащей южной границей столицы, Крон стоит на берегу залива. Собственно, сам залив – это огромный лиман большой реки, текущей откуда-то с восточных гор.

Архитектура никакая. Беспорядочное нагромождение каменных и кирпичных коробок. Внимание заслуживает, разве что, замок, служащий резиденцией короля. Высокие, метров по десять, стены, более декоративные, чем имеющие практическое значение, башни. Штурмовать его сложно, поскольку расположен замок на плоском холме, и чтобы добраться до стен, нужно долго карабкаться по некрутым, но довольно высоким склонам. Штурмовую лестницу укрепить негде. От городских построек замок отделён открытым пространством. С одной из сторон прямо у подножия сооружено ристалище, где эти дикари состязаются в умении владеть оружием. Почти на противоположной стороне – единственные входные ворота в замок. Трудно сказать, поднимался ли когда-нибудь подъёмный мост, который призван защитить вход, но подъёмная решётка в глубине надвратной башни действует. Судя по слухам, именно из-за того, что её своевременно опустили, Трор во время своего «посольства» и не смог исполнить задуманное.

Замковая стража, как и все здешние воины, больше заботится не о практичности своего снаряжения, а о внешнем лоске: плюмажи на шлемах, золочённые и серебрённые панцири, дорого отделанные ножны… Но не все. Есть среди них какие-то бойцы, выделяющиеся скромным видом и чёрными одеждами. Никаких панцирей и плюмажей, просто воронёная кольчуга, лёгкий чёрный шлем. Даже ножны обтянуты обычной кожей, выкрашенной чёрной краской. Похоже, их не только уважают, но и побаиваются. По крайней мере, везде за ними последнее слово. Занад видел таких в лагере геммцев, но немного, а в замке они составляют примерно треть стражи. Причём, чем ближе к королю, тем чаще попадаются.

Дворец очень старой постройки, но вовсе не ветхий. Внутри обстановка довольно скудная, если сравнивать с резиденцией Императора. Немного мраморных статуй, лишь кое-где позолота на перилах и лепнина на потолках, хотя некоторая изысканность присутствует. Иногда попадаются витражи и мозаики, старинная мебель, рыцарские доспехи и старинное оружие. А ещё портреты королей, королев, королевских детей. Один из портретов, написанных недавно, бросался в глаза тем, что изображённая на нём молодая женщина в короне была одета вовсе не в пышное платье, как все остальные дамы с картин, а в такие же чёрные доспехи, что и проводивший Занада молчаливый молодой воин. Только у воина на груди одна звезда со сжатым кулаком в центре, а у этой женщины, кроме такой же, ещё три. Причём, четвёртая награда явно пририсована позже.

- Любуешься портретом своей кузины?

Глаза молодого короля геммцев смотрели с иронией. Он сделал знак воину, сопровождавшему Занада, и тот, кивнув, направился к выходу.

- Что вы сказали?

- Я спросил: ты любуешься портретом своей кузины?

- Да, меня заинтересовала эта женщина, наряженная как рыцарь. Но почему вы решили, что она моя кузина?

- Ты ошибаешься, бывший командир Груди армии Трора. Принцесса Карина, погибшая в бою с воинами Империи, не наряжена, как рыцарь. Она и была рыцарем. Чёрным Рыцарем с рыцарским именем Кор Стоун. И свои награды она заслужила с оружием в руках, сражаясь бок о бок со мной.

- Принцесса? Она ваша сестра?

- Нет, это моя покойная жена. Я не должен был стать королём, но её отец, умирая от удара меча имперца, завещал корону мне.

Геммец указал на соседний портрет немолодого худощавого мужчины болезненного вида.

- Они погибли вместе, а наш с Кариной сын, твой двоюродный племянник, был похищен имперцами, и никто не знал, жив ли он вообще.

- Это неправда! Империя не воюют с детьми!

Король поморщился.

- Не пытайся мне лгать. Я чувствую ложь, даже если человек очень старается говорить правдоподобно. Воюют! И даже если ты не знал про похищение моего сына по приказу Трора, то наверняка сталкивался с чем-то подобным. Или с ещё худшим. Верно?

Занад уже открыл рот, чтобы возмутиться, но вспомнил про казнённую ради устрашения короля Талхиды его семью, и молча кивнул.

- Теперь о родственных отношениях. Тебе не кажется знакомым это лицо? – король указал на портрет молодой женщины, выглядевшей ровесницей принцессы. – Это мать Карины, умершая в молодости. Её сестра примерно за год до твоего рождения отправилась морем к своей подруге в герцогство Парн. Но небольшой караван, в котором они путешествовала, попал в бурю. Её корабль потерял мачты, и, как рассказывала команда другого судна, его понесло ветром в сторону Западного континента. Позже его обломки нашли на берегу, никого из команды и пассажиров обнаружить не удалось, зато нашли тела двоих или троих убитых мечами матросов.

Имперец, присмотревшись к нарисованному лицу, к своему изумлению, узнал в нём многие черты своей матери.

- Поздравляю с возвращением на родину предков, Занад Яллу! И видит Всевышний, я бы предпочёл встретить родственника своей покойной жены как гостя, а не как пленённого врага.

Сколько ещё геммцы будут стоять в своём лагере? Уже прошло три недели после битвы, в которой он, наместник Императора на Запретном континенте потерпел поражение. Именно проиграл битву, ведь согласно всем канонам военной науки, выигрывает тот, за кем осталось поле боя.

Трор пришёл в эту горную долину с двадцатью девятью тысячами воинов, закалённых десятками сражений, а ушёл с горсткой израненных, деморализованных калек. Ушёл лишь потому, что геммцы не захотели его преследовать.

Не захотели или были не в состоянии? Брат Императора поговорил, пожалуй, с каждым, кто уцелел в этой бойне. И с теми, кто сумел выжить в атаке на геммский лагерь, и с ранеными во время попытки прорваться сквозь сплошные поля кольев, и с унёсшими ноги во встречном бою с тяжёлой рыцарской конницей. Все сходились во мнении, что потери у геммцев были огромные – не менее половины их армии только убитыми. И если бы не эти ужасные ловушки, то они не устояли бы. Захватить лагерь имперцев после победы, у них хватило бы сил, но тогда король Эрг остался бы совсем без войск.

Разведка докладывала, что после организованного отхода жалких остатков разбитого войска Трора они даже не пытались его преследовать. А после того, как похоронили убитых, на что ушло целых три дня, немедленно принялись восстанавливать свои укрепления. Лишь небольшие конные отряды прочесали округу и вышли на перевал, чтобы восстановить на нём пикеты.

Все три недели из лагеря эвакуировали раненых. Кто уходил своими ногами, а кого увозили на телегах. Вместо них подтягивались новые отряды. Но как ни старались геммцы, за это время смогли довести численность своего войска лишь до шести тысяч, в полтора раза меньше, чем у Трора на северном побережье полуострова. Даже внешне было заметно, что основная масса тех, кто пришёл на замену погибшим и раненым, не бойцы, а сброд, собранный из всех, попавшихся под руку: толстые бюргеры, безусые мальчишки, оторванные от страды крестьяне. Сойдись с ними имперские тысячи во встречном бою, они смели бы это сборище за полчаса. Но армия Геммы продолжала стоять на месте: её командующий понимал, что его сила в укреплённом лагере и страшном, плюющемся огнём невиданном оружии.

Трор никогда не слышал ни о чём подобном. Если не считать докладов о бое возле города-порта Оушен и стычек с отдельными геммскими кораблями. Но в этих докладах говорилось о том, что таких устройств у геммцев мало, по одному-два на корабле, да и то не на всяком. А здесь они собрали их больше семидесяти в одном месте. И выстреливали они не только чугунными ядрами, более пригодными для разрушения деревянной обшивки кораблей, чем для убийства воинов, но и мелкими, всего в мизинец толщиной шариками. Каждый вылетающий из жерла такого чудовища сноп свинцовых шариков выкашивал сразу десятки человек. Гнать людей под этот безжалостный смертоносный ливень брату Императора не хотелось. А значит, пусть себе стоят в той долине хоть до весны: в центральны районы Геммы можно пройти разными дорогами. Путь более длинными, зато куда слабее защищаемыми.

Праздник Посвящения в Рыцари, как ни ссылайся на войну, отменить было нельзя. Пусть без традиционного турнира и королевского бала, но от самого факт приёма в касту защитников королевства отказаться невозможно.

Всё проходило, как обычно. Сначала сверка рекомендательных списков глав Школ Рыцарского Мастерства с наличием будущих рыцарей, совмещённая со строевым смотром. То есть с проверкой соответствия вооружения и снаряжения кандидата минимальным требованиям. Только занимается этим уже не зануда Паркер, оказавшийся участником заговора и убитый за это Бэди, а новый помощник Лорда-военачальника. А потом, собственно, сама процедура посвящения.

Правда, и в эту рутину Эрг внёс новый элемент. Непосредственно перед ней он вручил награды шестерым выпускникам Рантонской Школы, принявшим участие в боевых действиях против имперцев. Как когда-то он сам, эти парни успели повоевать ещё до официального зачисления в рыцари. Им король и вручил первые экземпляры новой массовой воинской награды.

Ещё до отъезда на битву он утвердил её форму: четыре сектора круга, соединяющиеся в центре в ещё один кружок с рельефным изображением скрещённых мечей. Награждать таким знаком можно было лишь четырежды, и в зависимости от того, какое по счёту было награждение, менялся материал знака: первое награждение – железо, второе – бронза, третье – серебро, а четвёртое – золото.

Шестеро награждённых принимали участие во встречном бое с имперской конницей, устремившейся в тыл обороняющейся геммской пехоте. И, по отзывам командира рыцарского отряда из Рантона, действительно неплохо сражались. Двое даже были ранены, но ради Посвящения прервали лечение. Поэтому рыцарское звание эти шестеро получили, имея на груди железные знаки новой награды с номерами от двойки до семёрки. Первый же номер, по просьбе представлявшего мальчишек к награде, Эрг вручит родителям погибшего товарища награждённых. Георгий Линбинь ценой собственной жизни спас своего раненого командира, и награду «За военную доблесть» молодые рыцари тут же между собой стали называть в его честь орденом Георгия.

А потом было обращение короля к молодым рыцарям.

- Совсем недавно на этой площади, примерно вон там, точно также, как и вы, стояли в общем строю посвящаемых два почти никому неизвестных молодых человека. Одного звали Кор Стоун, а другого – Эрг Донито. Но это было совсем другое время. Не совсем мирное, поскольку эти двое молодых людей были единственными, кто остался жив из десятка, вышедшего за несколько недель до этого из города Расс, чтобы разобраться с какой-то странной бандой, появившейся в нижнем течении реки Разбойницы. Вы знаете, кто эти люди: принцесса Карина и я.

Вспоминаю я это не ради хвастовства: мол, вот мы какими героями были! Нет, я считаю, что любой рыцарь Геммы готов проявить чудеса храбрости, если речь пойдёт о защите его страны. Это доказали все, кто сражался с троекратно превосходящей наши силы армией Империи. И ваши друзья, получившие сегодня свои награды, и мой товарищ по Расской Школе Рыцарского Мастерства Тынис Бахаран, ценой собственной жизни уничтоживший практически всё командование армии Трора, и сотни других воинов, отразивших нашествие врага.

Вы получили рыцарское звание в очень тяжёлое время, и вам предстоит нелёгкая задача. Мы выиграли самую кровопролитную битву в истории нашего королевства, но враг ещё не разбит, он всё ещё сильнее нас. И именно вам предстоит доделать то, что мы начали на реке Чистая – окончательно прогнать с нашей земли имперцев. Вам, едва-едва научившимся владеть оружием, поскольку больше некому: в страшной битве мы тоже были обескровлены.

Я в самом начале упомянул о двух молодых рыцарях, стоявших вон там шесть с половиной лет назад. На самом деле, путь от Расса до Крона через то место, где сейчас строится Новый Город, прошли четыре человека. Третьим был наставник принцессы Карины Мастер Хлодвиг, присоединившийся к нам возле деревни Глухая. Там, где сейчас поднимаются стены Нового Города, мы потеряли нашего четвёртого спутника, который тоже пожертвовал собой, чтобы спасти меня. К счастью, он выжил и даже сыграл важнейшую роль в захвате острова Каменный. Но из этих четверых сегодня в живых осталось только двое – я и барон Бэди Новак. Рыцарь Питер Хлодвиг погиб в схватке с имперцами в день Великого Затмения, в одиночку сразив двенадцать врагов. В тот же день погибла принцесса Карина – рыцарь Кор Стоун. Это были одни из лучших рыцарей. Мастер Хлодвиг не единожды побеждал в рыцарских турнирах, а принцесса геройски сражалась не только на Разбойнице и острове Каменном, но и здесь, в замке, когда из-за предателей мы оказались в ловушке Трора. Они были одними из лучших рыцарей Геммы, но теперь их нет с нами.

Именно поэтому я отдаю вам приказ, необычный для короля, отправляющего своих подданных на бой. Я не приказываю вам проявить героизм и самоотверженность. Я приказываю вам сберечь себя. Я уверен в том, что ни один из вас не струсит, не покажет врагам спину, но помните, что мне и всей Гемме нужны живые герои, а не память об их подвиге. Я больше не хочу терять тех, кто мне дороги. А вы мне более чем дороги, потому что именно с вами я связываю будущее нашей страны. Деритесь с врагом храбро, но вернитесь живыми! Такова воля вашего короля.

- Да здравствует король! – дружно отозвались на эту речь почти две сотни молодых парней.

Император отказался принимать не только посыльного Трора, но и письмо своего брата. Мало того, его даже не пустили на берег. В присутствии корабельной команды посыльному объявили, что Его Императорскому Величеству известно о неудачах кандидата в Наместники Императора на Запретном континенте. И Трор может искупить свою вину единственным способом – покорив Гемму.

Именно в таких формулировках – «о неудачах», «кандидата в Наместники», «искупить вину». Братья не единожды отпускали друг другу и более жёсткие реплики, но это всегда было исключительно наедине и никогда не становилось достоянием посторонних. И столь резкие слова, переданные через третьих лиц, говорили о том, что Император в ярости, а от казни Трора спасает лишь океан. Но шанс избежать её у него всё же имеется.

- Ещё меня предупредили, что любой приданный вам корабль, приблизившийся к берегам Империи, если он прибыл не с известием о покорении Геммы, будет восприниматься как враждебный, а с его экипажем и пассажирами поступят так же, как поступают с геммцами.

В том, что всё будет именно так, Трор даже не сомневался: его брат не бросает слов на ветер. Но это, с другой стороны, упрощало его задачу. У него явно не хватало людей для покорения всей Геммы. Люди были на кораблях, но он не мог их снять на берег. Раньше не мог…

- Потеряв треть приданных мне боевых кораблей, вы покрыли себя позором. Команда брига «Тетива» слышала собственными ушами, что любой из вас будет продан в рабство, если вернётся в Империю до того, как мы покорим Гемму.

Экипажи, выстроенные на берегу, возмущённо загалдели, но Трор знал, что для них это уже не новость.

- Вы показали, что биться на море с жалкими посудинам геммцев вы не способны.

Возмущение стало ещё громче.

- Молчать! Вы проиграли уже две морских битвы с противником, либо равным вам по численности, либо с меньшим количеством вымпелов. И я не вижу смысла продолжать морскую войну с Геммой. Я принял решение оставить всего два галеаса для защиты мест нашей высадки. Остальные корабли и суда вытащить на берег и снять с них экипажи и команды. Свою вину за неумение воевать на море вы искупите лишь тогда, когда мы возьмём столицу Геммы. Тогда и станете снова моряками.

Впрочем, не всё было так плохо. Император всё-таки прислал помощь. Небольшую, не лучшего качества, но в ситуации, в которой оказался Трор, семь тысяч, включая экипажи прибывших с подмогой судов и кораблей конвоя, оказались весьма существенной прибавкой к девяти тысячам пехотннцев и конников, а также десяти тысячам вчерашних моряков, гребцов и членов абордажных команд. Теперь можно было идти на Рантон!

Фрагмент 9

Вчера утром Гард опять огорошил отца. Пришёл, грустный, в кабинет и молча уселся на стуле напротив.

- Отчего нос повесил? – улыбнулся Эрг.

- Ты опять уезжаешь на войну без меня…

- Уеду, конечно. Но только через несколько дней. Так что не надо грустить: это произойдёт нескоро.

- Нет, ты сегодня ночью уедешь…

- Малыш, у меня на ближайшие три дня куча очень важных дел, которыми я никому не могу перепоручить. Поэтому не выдумывай глупостей. Мы с тобой ещё несколько дней будем вместе.

- Я не выдумываю! – обиделся ребёнок. – Я знаю, я сон видел! Мама всегда слушалась, когда я ей про свои сны рассказывал. Одни раз только не послушалась и пошла в тот день сюда…

Он отвернулся в окно, и на его глазах навернулись слёзы. Эргу пришлось оторваться от бумаг и поднять мальчика на руки. Тот крепко прижался к отцу и молча засопел ему на ухо.

- Я тоже тебе верю, сынок. Я просто говорю тебе, что ещё несколько дней собирался заниматься важными делами здесь, в Кроне.

- Война важнее, - философски вздохнул Гард. – Я же не говорю, что тебе не надо ехать. Я расстроился, что ты опять уедешь… Пусти, я обещал Эстер, что не стану надолго отвлекать тебя от работы.

Вспомнил Эрг слова сына только глубокой ночью, когда в дверь спальни забарабанили. Эстер, несмотря на то, что король, накинув халат, собрался выйти из опочивальни, нырнула под одеяло. Она не сомневалась в том, что слухи о том, что она каждую ночь проводит у Эрга, уже вовсю бродят по дворцу и, возможно, даже по городу, но очень не хотела их подтверждать. Слухи легко опровергать, пока кто-нибудь сам не увидел её в королевской постели.

- Ваше Величество, прибыл гонец из Рантона, - доложил дежурный секретарь. – Неотложное сообщение от герцога.

- Хорошо, через пять минут я буду в кабинете.

Секретарь звякнул шпорами и помчался в свою приёмную.

Эстер, уже натянувшая на себя ночную рубашку, безропотно ждала, пока любовник одевался. Эта безропотность женщины, ещё год назад закатывавшей Левону скандалы за каждое не к месту сказанное слово, поражала Эрга. Точнее, произошедшие с ней перемены. До той самой ночи, когда он спьяну и от обуявшей его злости попытался овладеть ею силой, она вообще не проявляла никаких эмоций, полностью покорившись судьбе. Просто жила, неся свой крест.

Они о многом переговорили за те ночи, которые провели вместе. Избегали лишь темы гибели Карины. И Эрга тогда удивило, что эта женщина никак не реагирует, когда он, забывшись, в разгар страсти назвал её именем жены. Он, разумеется, извинился, но в ответ услышал слова, которые его поразили.

- Не извиняйся. Я прекрасно понимаю, что ты её по-прежнему любишь и будешь любить. Она – твоя жена, а я твоей женой не буду никогда, даже если ты этого захочешь.

- Ты откажешь мне?

- Конечно! Я не хочу, чтобы обо мне болтали, будто я затащила тебя в постель ради того, чтобы стать королевой. И я умру, но не дам повода для таких слов! Сплетникам просто не докажешь, что я готова быть рядом с тобой, даже если бы ты был простым рыцарем, как в то время, когда мы с тобой познакомились.

- Но ведь не пройдёт и полгода, как двор начнёт требовать от меня выбрать жену. Они напуганы историей с единственным наследником… моего предшественника.

- Вот и выбирай, кого хочешь, но не меня.

- И ты… И тебе всё равно, кто это будет?

- А какая мне разница, кого ты не любишь, кроме меня? Что будет – то будет. Ты уже был моим, мне от тебя больше ничего не надо. Не гонишь – и то хорошо.

И вот она стоит с встревоженными глазами, ожидая, когда Эрг расскажет, что случилось.

- Я не знаю, что за весть пришла. Ради хороших короля из постели среди ночи не поднимают.

- Тогда не забудь зайти ко мне, чтобы попрощаться перед отъездом.

- И ты о моём отъезде?

- Вещими бывают не только сны твоего сына, но и женское сердце.

Когда-то Рысай действительно был крепким замком, но последний граф, давным-давно поседевший и обрюзгший, посчитал, что подновлять стены и чистить ров вокруг них совершенно ни к чему. Войн в этих краях отродясь не было. Как никогда за свою долгую жизнь граф не слышал, чтобы лесные разбойники где-нибудь пытались напасть на замок. Со временем они оба, и граф, и каменная крепость, превратились в развалюхи, непонятно, почему продолжающие существовать до сих пор.

Конечно, Тугар Рысай слышал о войне с невесть откуда возникшей Империей. Ему об этом рассказал младший сын, сорокапятилетний лысый толстяк, прибывший с приказом герцога отправить половину замковых рыцарей и хотя бы пару десятков ополченцев сражаться с вторгшимся в Гемму войском. Но война была где-то далеко, мимо замка Рысай изредка проходили отряды воинов, направляющихся кто к Проливу, а кто на Лысое Плато.

Несколько дней назад вернулось пятеро раненых из тех, которых увёз с собой в столицу герцогства сын. Рассказывали они всякие ужасы, но были, несмотря на ранения, жутко довольны тем, что неведомых имперцев разбили наголову. Все нахваливали молодого короля, сумевшего в битве так построить оборону, что огромное вражье войско разбилось об неё, как волны о скалу.

Казалось бы, всё складывалось хорошо, и Тугар с нетерпением ждал, когда вернутся отпущенные на войну крестьяне и ремесленники, как вдруг с севера, с Лысого Плато прискакал крошечный конный отряд. Не успели они въехать через старый, ветхий подъёмный мост, как следом за ними на дороге появились другие всадники, с явно не-геммским оружием и доспехами.

Рыцари на стенах так и продолжали бы пялиться на незнакомцев, если бы только что ворвавшиеся в замок не заорали о том, что у них на хвосте имперцы. Врагов тоже было немного, и их отогнали десятком стрел. А спустя минут двадцать над фермой, отстоящей от замка всего на пару километров, поднялся столб дыма. Но к этому времени гонец с известием о том, что имперцы подошли к замку Рысай, уже нахлёстывал коня по дороге к Рантону.

Хозяин замка громко называл селение при нём городом, но, как и многие подобные населённые пункты с подобными укреплениями в них, никто городами не считал. Чуть больше тысячи жителей и обветшавшая каменная стена, внутри которой вряд ли поместится даже десяток деревенских изб, никак не тянули на такой статус. Неправильный четырёхугольник периметра на невысоком холмике окружали хозяйственные постройки «горожан», отступая от замка, в лучшем случае, на полсотни шагов. И то лишь потому, что предыдущий граф не выносил запахов хлева и запрещал строить что-либо ближе.

На суету возле замка, вызванную появлением на окраине деревни конного отряда имперцев, никто не отреагировал. Да и сам граф явился встречать гостей, представших пред ним в образе тринадцати потрёпанных в бою конников, с огромной неохотой. Лишь доклад о героическом отражении вражеского полчища из двух десятков всадников (рыцарский десятник приврал о полутора сотнях) чуть-чуть оживил старика.

- Как же они здесь оказались? – недоумевал он. – Мой сын говорил, что дорога на Лысом Плато перекрыта надёжным заслоном.

- Увы, Ваше Сиятельство, заслон разгромлен превосходящими силами имперцев. Мы – единственные, кому удалось уйти. Да и то – лишь благодаря тому, что были на конях.

- Но ведь сын говорил, что там, на Лысом Плато стоит огромное наше войско – целая тысяча воинов! Разве можно одолеть такую силищу?

- Верно говорил ваш сын. Но имперцев было около пяти тысяч, по пять на каждого из нас. И они сейчас движутся в нашу сторону.

- Что же делать? Как вы думаете, завтра утром не будет поздно уехать в Рантон.

- Уже сейчас поздно, - скривился старший из спасшихся в битве, мужчина лет тридцати с наспех перевязанным левым плечом. – Гляньте, горит ещё одна ферма, на дороге, ведущей в столицу герцогства. Это тот самый конный отряд, что гнался за нами. У имперцев почти не осталось конницы, и основные сила подойдут только через день-два. Но перехватывать небольшие группы мирного населения на дороге к Рантону у них сил хватит. За это время вам нужно организовать оборону замка. Возможно, нам удастся отразить первый штурм.

- Какую оборону? Какой штурм? У меня же правнуки! – возмутился граф. – В Рантоне. Как вы думаете, если я не окажу сопротивления имперцам, они пропустят меня в Рантон?

- Не знаю, Ваше Сиятельство, - презрительно глянул на хозяина замка воин. – Об этом вам следует договариваться с имперцами, а не с нами. По коням, ребята!

- Куда же вы? А как же я?

- Извините, Ваше Сиятельство, но нам некогда. Нам сегодня ещё нужно успеть сбить заслон на дороге в Рантон.

Первый геммский замок покорён!

Трор по-хозяйски осмотрел это убожество, даже не сойдя с коня. А для чего с него сходить, если, кажется, вытянув руку в любую сторону, можно дотянуться до замшелой, покрытой трещинами крепостной стены? Стража замка, болтающаяся вместе с его хозяином на наспех сооружённой виселице, сопротивления не оказала. Да и какое сопротивление они могли оказать, если у них из-за проржавевшего механизма подъёмного моста даже не закрывались ворота? Механизм уже разобрали, смазали и заново собрали, а над обновлением самого моста трудятся мужики, согнанные из деревни при замке.

Кроме стражников и хозяина замка, повесили и тех, на кого граф указал как на раненых во время битвы на реке Чистой. А ещё – каждого десятого мужчину. В отместку за разгромленный конный отряд на дороге в Рантон. Не присоединились бы деревенские и четверо замковых стражников к уцелевшим на Лысом Плато конникам, может, имперцам и не пришлось бы этих десятых убивать.

Удачное время выбрал Наместник Императора для начала этого похода! Урожай геммцы успели собрать, и теперь, после прекращения поддержки Империи, над армией Трора не висит угроза голода. А зимовать он будет если не в Кроне, то уж точно в Рантоне, к которому, отдохнув денёк в Рысае, тысяча за тысячей нескончаемым потоком уходят его войска.

Небольшое рыбацкое поселение Нос, названное по полуострову, на оконечности которого оно расположено, со скалы, на которой установлена береговая батарея, просматривается прекрасно. Да и подходы к нему тоже. Поэтому и встревожились на батарее, когда заметили на дороге, ведущей к поселению, нездоровую суету. Пикет на дороге задержал нёсшегося во весь опор верхового, и теперь все стояли толпой, эмоционально размахивая руками. Трасит Палус, командир полусотни Чёрных Рыцарей наблюдал за ними в зрительную трубу. Наконец, верховой и пикет до чего-то договорились, и всадник поскакал в деревню. Там на рейде покачивались четыре корабля «беззубого» флота из шести, выделенных для блокирования пролива.

- Пожалуй, что-то случилось, и нам сейчас тоже придётся спуститься в деревню, - сообщил Палус командиру батареи.

- Ты думаешь? – пожал плечами Страт, очень гордящийся тем, что когда-то был капитаном шхуны.

Чёрный Рыцарь не ошибся. Посыльный от моряков примчался через полчаса с приглашением на совещание и неприятным известием. Имперцы не просто прорвались через мощный заслон на Лысом Плато и двинулись в сторону Рантона, но и выделили двухтысячный отряд, чтобы очистить от геммских войск весь полуостров Нос. Эти две тысячи двигались на запад, планомерно захватывая одно селение за другим. По словам гонца, до Носа они доберутся где-то через сутки. Не все две тысячи, конечно, поскольку обычно пятьдесят-сто человек оставляют в захваченном населённом пункте, но о значимости этого поселения для геммского флота они прекрасно осведомлены и мимо него не пройдут. Просто потому, что дальше идти некуда.

- Поймите меня правильно, - горячился командующий эскадрой «беззубых». – Я не могу выделить много людей для обороны деревни. А если они одновременно с атакой на суше попытаются прорваться через пролив?

- А если не попытаются? – не менее горячо возражал Палус. – Ваши корабли давно встречали имперцев в море?

- Недели полторы назад. Но это и настораживает. Перед предыдущей попыткой прорыва они тоже на некоторое время исчезали.

- Мы заметим их за пару часов до того, как они подойдут к проливу.

- Осенней ночью? Больше сотни человек я снять с кораблей не могу.

- Это с пушечных или со всех? – нахмурился Страт. – В случае попытки прорыва все эти шхуны и бриги никакой роли сыграть против галеасов и карракк не смогут. Это для них лёгкая добыча, поэтому, Ваше Высокородие, снять с них хотя бы половину абордажных команд вполне возможно.

- И что это даст? В случае абордажа они не смогут отбиться от имперцев, а на суше эти три дополнительные сотни против примерно полутора тысяч ничего не решат.

- То есть вы, господин капитан-командор, предлагаете просто отдать Нос имперцам и лишить свой же флот опорной базы в проливе? – нахмурился Палус.

Командующий эскадрой обеспокоенно поглядел на командира полусотни Чёрных, объёма полномочий которого он не ведал, но знал, что его сюда прислал лично король.

- Вы меня неверно поняли, господин Палус. Я пытаюсь найти решение проблемы, которое не повредит ни флоту, ни обороне деревни. Если у вас есть конкретные предложения, то давайте обсудим их.

Пушки из укреплённого лагеря близ реки Чистой вывезли ночью. А наутро вместо них на земляных бастионах стояли выкрашенные в чёрный цвет деревянные муляжи. Обоз, перевозящий, кроме самих орудий, запасы пороха, ядер и картечи, двигался медленно, очень медленно, и это крайне беспокоило Эрга. Трор, захватив в занятых им деревнях коней, сформировал несколько отрядов конницы, которые рыскали уже по окрестностям Рантона. Разумеется, огромную вереницу повозок с боеприпасами и пушками сопровождало целых две тысячи пехоты и триста рыцарей, но от случайности нельзя было застраховаться, а терять даже несколько орудий ему не хотелось.

На угрозу своему городу жители Рантона отреагировали прогнозируемо: кто-то вывозил семьи и имущество в Крон или ещё дальше, кто-то записывался в мечники, лучники или копейщики, а кто-то каждое утро шёл вкапывать колья и рубить засеки на подступах к столице герцогства. Первым никто не мешал, но дружно осуждали, а записавшихся в армию и строивших оборонительные сооружения Эрг приказал переписать и снизить им в этом году налоги.

Но всё равно сил для того, чтобы отбить атаку двадцатитысячной армии Трора, отчаянно не хватало. Не хватало ни сил, ни времени для того, чтобы превратить Рантон в неприступную крепость.

Не помогла и отправка пятисот человек в помощь защитникам замка Лесной, которым владел граф Тастен. Трор осадил замок вовсе не всей армией, на что надеялся Эрг, а лишь тремя тысячами своих воинов, направив основные силы дальше, к Рантону. Ещё хуже было то, что множество лесных дорожек, проложенных местными жителями вокруг такого большого города, позволяли имперцам ударить с любой стороны. Разумеется, перемещение столь крупного войска не останется незамеченным, но соорудить сразу несколько позиций для обороны было сложно. Особенно – если учесть то, что в любом случае имперцы будут атаковать этот приморский город сверху вниз.

- Как бы вы атаковали, будь вы на месте Трора? – задал король вопрос Аль-Сабре, прибывшему в Рантон раньше своих войск.

- С разных сторон, - нахмурился легенда рыцарских турниров. – Связал бы ваши основные силы боем, а потом ударом во фланг или с тыла прорвался бы в город.

О приближении авангарда имперцев на батарее и кораблях эскадры узнали загодя – всё-таки выдумка Его Величества использовать фейерверки для подачи сигналов была отличной идеей! Но полсотни всадников – это ещё не всё войско, это просто усиленная разведка, проверяющая, не ждёт ли его где-то засада.

К сожалению, не ждёт. Просто некому эту засаду устраивать. Капитан-командор всё-таки согласился снять со своих кораблей пятьсот человек, но кроме них, вместе с полусотней Палуса, защищающей батарею, удалось наскрести всего-то без двоих сто человек. Десяток рыцарей, десяток присланных из Рантона добровольцев да двадцать восемь деревенских мужиков. Остальные, забрав женщин и детей, ещё утром ушли на лодках и небольших корабликах в столицу герцогства.

Авангард незадолго до выхода на открытое место перед деревней рассыпался на мелкие группы, наблюдая за происходящим в внутри неё. А что там могло происходить? Суета, свойственная подготовке к обороне. Трещали выбиваемые доски сараев, которые растаскивали на постройку баррикад, стучали топоры и молотки, бегали, как ошпаренные, вооружённые люди.

Несколько человек, спешившись, попытались пробраться к хорошо заметному со стороны суши домику на батарее, но орлы Палуса быстро перещёлкали их из арбалетов, а уцелевших прогнали решительной атакой. Собственно, конный отряд выяснил всё, что ему было нужно, и отошёл по дороге пару километров на восток. Двое гонцов отправились дальше, а остальные принялись организовывать лагерь.

- Может, пугнуть их? – похлопал Страт ладонью по стволу своего монстра, для которого три километра были «рабочей» дальностью.

- Зачем? – оторвался от зрительной трубы Чёрный. – Только себя выдадим раньше времени, а ущерба не нанесём им никакого.

Основная колонна появилась уже перед закатом. Шли уверенно, и, добравшись до места, выбранного конным отрядом, немедленно приступили к огораживанию лагеря частоколом. Огородившись, расставили палатки и уже по темноте, не таясь, развели костры. Из деревни их лагерь невозможно было увидеть, а вот с двухсотметровой батарейной скалы и особенно с соседней, ещё более высокой, вершины – пожалуйста.

Палус отправил двадцать человек в пикеты вокруг батареи, а ещё десять, самых опытных и умелых, ловить лазутчиков, которых непременно вышлют к деревне захватчики.

Охота удалась: за ночь Чёрные, потеряв всего двоих товарищей, без лишнего шума выбили около трёх десятков имперцев, пытавшихся под покровом темноты пробраться в Нос и к батарее. А едва стало светать, в лагере началось движение.

- Смотри-ка! – удивился командир батареи. – Даже не завтракают, голодными в бой собрались.

- И правильно делают, - буркнул Трасит, успевший подремать всего пару часов. – На пустой желудок больше шансов выжить, если в живот ранят.

Сотни полторы конных, не дожидаясь, пока выстроится колонна, рассыпались по лесу в направлении деревни.

- А теперь можно и начинать, – окончательно проснулся командир Чёрных. – Давай, капитан, бей их, пока они кучно стоят!

Страт, ещё вчера лично выставивший прицелы орудий, помчался командовать расчётами:

- Откупорить запальные трубки, подсыпать пороха! Пали!

Оглушающе рявкнули все четыре пушки, а через несколько секунд прямо посреди столпившихся у выхода из лагеря имперских воинов поднялись три фонтана земли, смешанных с кровью и кусками тел. Ещё одно ядро упало с недолётом, но, срикошетив, собрало смертельную дань вражескими телами. Паника даже среди сотни человек, запертых в ограниченном пространстве, страшна. А когда их больше тысячи – и подавно. Поэтому, когда через две минуты орудия были готовы к повторному залпу, внутри лагеря по трупам разорванных ядрами и затоптанных имперских воинов всё ещё метались пара сотен обезумевших людей. На них через открытые ворота, заваленные штабелем погибших в давке, недоумённо пялились те, кто успел выйти за частокол. Их-то, не догадавшихся разбежаться, и накрыл второй залп.

После второго залпа целей для батареи не осталось. Не переводить же ядра и порох, стреляя наугад по придорожным кустам!

- Ну, теперь держись, капитан Страт! – рассмеялся довольный результатами обстрела Палус. – Теперь они не успокоятся, пока нас в Пролив не скинут!

- Для этого им сначала нужно будет деревню взять, - проорал в ответ слегка оглохший от выстрелов пушкарь.

Огонь с батареи был сигналом и для защитников деревни, занявших свои позиции у собранных вчера заграждений. А ещё – для пары «беззубых», готовых в любой момент поднять паруса.

Как собирались и сосредотачивались для атаки имперцы, скрыл лес. Но лишь первые цепи врага появились на его опушке, опять рявкнули четыре ствола береговой батареи, ломая деревья и сметая прячущихся за ними людей. А следом залп всем бортом дал один из «беззубых».

К чести имперцев, на этот раз в их рядах паники не было. Прорехи в наступающей цепи мгновенно заполнились уцелевшими, и войско мерным шагом двинулось вперёд. Залп всем бортом второго «беззубого» оставил лежать в траве ещё с полсотни атакующих, а через полминуты были готовы стрелять перезаряженные орудия первого. За сто метров до баррикад легли четыре ядра береговой батареи, но после этого стрелять не могли уже ни они, ни корабли: Страт боялся зацепить своих, а кораблям мешали постройки.

Зато пришло время лучников и арбалетчиков обеих сторон. Но геммцев прикрывали заборы и баррикады, а атакующие могли рассчитывать лишь на свои щиты.

- Почему не стреляешь? – налетел на бывшего капитана Палус.

- Своих зацепим!

- Но лучников-то, лучников можешь накрыть!

- Могу, – мотнул головой Страт и бросился наводить орудия.

Хоть немного, хоть человек двадцать, но четыре ядра вывели из строя, облегчив участь защитников деревни.

- Заряд номер один! – уже рявкнул после выстрелов Страт, но Палус его остановил.

- Нет! Туда смотри!

По склону горы, рассыпавшись, в сторону батареи бежали сотни две имперцев, намереваясь обойти деревню и выйти на дорогу, ведущую к скале.

- Отставить! – заорал командир батареи. – Заряд номер три и подготовить личное оружие. Твои люди знают, что делать, Трасит!

Он выцыганил вчера у моряков целых восемь зарядных мешков картечи как раз на такой случай.

В это время имперцам удалось в двух или трёх местах прорваться через баррикады, и теперь часть их рубилась на улице деревни, а другие разбрасывали остатки заграждения, чтобы напирающие сзади могли прийти им на помощь.

Один из кораблей, пройдя вдоль берега немного вперёд, всё-таки громыхнул залпом по столпившимся перед баррикадой. С одной стороны, он помог врагам её разобрать, а с другой всё-таки уровнял шансы сторон, поскольку пятнадцать густо лёгший ядер унесли даже не сотню, а куда больше жизней.

Те же, кто прорвался в деревню, не размениваясь на схватки с защитниками отдельных подворий, рвались к пирсам. По своему боевому опыту они знали, что, прорвавшись в тыл, они не только отобьют у врага желание сопротивляться, но и легко расправятся с ним, зажав его с двух сторон. Единственное, чего они не ожидали, был летящий им навстречу шквал свинцовых шариков с корабля, плавно покачивающегося на волнах возле пирсов.

Рубка на улицах, в огородах и дворах деревенских домов ещё вовсю продолжалась, звенела сталь, отлетали обрубленные пальцы и головы, орали от боли раненые и хрипели умирающие, но исход сражения был предрешён. В том числе – сбегающими по трапу на пристань членами усиленных абордажных команд двух «беззубых», причаливших к пирсам.

А на батарее всё только начиналось. Затяжной подъём заставил командиров двух сотен, посланных для атаки на батарею, остановиться, чтобы люди перевели дыхание перед решающим броском. Из-за дыма от подожжённых атакующими домов и пушечной стрельбы невозможно было понять, что происходит в деревне. Но поскольку имперцы знали, что их силы в два, а то и три раза превосходят численность обороняющихся, за результат сражения они не беспокоились. Да и на горе, которую им предстояло сейчас захватить, их наблюдатели засекли от силы человек двадцать, а эти страшные чудовища, посылающие смерть за несколько километров, не могут заплевать своими ядрами столько людей. Ещё один рывок, пробежать ещё две сотни метров, и они не только порвут тех, кто нанёс им, воинам Императора, такие страшные потери, но и выполнят приказ Трора – захватят, наконец, это страшное оружие и доставят его своему командующему.

- Вперёд! Хватит валяться! – прохрипел командир, и люди, вскочив с камней, на которых лёжа переводили дыхание, рванулись вверх по склону.

Фрагмент 10

Конницы не хватало катастрофически. Той сотни, что прислал Император, достаточно было лишь для личной охраны Наместника, поэтому Трор сажал на захваченных в деревнях крестьянских лошадок всех подряд: моряков, морских пехотинцев, мечников. Главное – чтобы умели в седле держаться. Ну, и плюс три сотни из числа тех, кто уцелел в битве на реке Чистой или стычках с геммцами во время разведывательных рейдов. Часть конницы пришлось послать вместе с двухтысячным войском, направленным для захвата полуострова Нос, а также в составе отрядов, беспокоящих заслоны на пути в герцогство Парн. Поэтому вместе с главными силами пришла лишь тысяча всадников, пока выполняющих функции разведки и ударов по тылам геммских войск. Больших надежд на этот сброд Трор не возлагал, несмотря на то, что им командовал человек, всю жизнь воевавший в кавалерии.

Сейчас он докладывал о том, что ему удалось выведать о расположении войск короля Эрга. Его рисунок палкой на земле был далёк от идеала, но суть понять было просто: эта изгибающаяся линия – берег залива. Прямая линия, тянущаяся с севера на юг – река Тихая, текущая по окраине Рантона, обозначенного полукругом. Маленький кружок внутри этого полукруга – герцогский замок, возвышающийся на холме над рекой. Сдвоенный чёрточки, пересекающие реку – мосты, соединяющие Заречный Посад с самим городом. Прямо к одному из мостов выводит дорога, по которой армия Трора двигалась от Лысого Плато. Вторая дорога, идущая с севера, от места битвы на реке Чистой, тянется в паре километров восточнее Тихой. С востока подходит Кронская дорога.

Оборона геммцев с запада и северо-запада опирается как раз на реку. Пусть она неширокая, всего метров сорок, но здесь, в окрестностях Рантона её можно одолеть лишь вплавь либо по тем самым двум мостам. С севера в полукилометре от окраины есть два невысоких холма, которые, судя по всему, король Эрг решил превратить в главные опорные пункты, если Трор переправит часть армии на левый берег Тихой.

- А это что такое? – ткнул Наместник палкой в ряд коротких чёрточек, протянувшихся практически от берега моря до холмов на севере, пересекая Кронскую дорогу.

- Обоз. Геммцы, видимо, уверены в том, что со стороны Кронской дороги мы не зайдём, и все свои обозы разместили совершенно открыто.

- Что с их охраной?

- Что-то около тысячи пеших воинов. Стоят неукреплённым лагерем.

- Тогда это не только обоз, но и лагерь резерва. Что ж, довольно грамотный ход на случай нашего штурма этих холмов. Известно, как они собираются оборонять Посад?

- Похоже, они не рассчитывают его удержать. Лазутчики обратили внимание, что из посада выселены все жители, а в их домах размещаются воины. Немного, самое большее – до тысячи.

- Где тогда сосредоточены главные силы?

- По левому берегу реки. На холмах примерно треть их войска. Берег сильно укреплён: колья от уреза воды до самого верха берегового склона, на берегу – лучники и мечники. Если переправляться через реку, то потеряем много людей в воде от их стрел, а тех, кто прорвётся через колья, добьют мечники.

- Мосты они разобрали?

- Нет. Причём, как говоря лазутчики, подходы к мостам почти не охраняются. Так, лёгкие заслоны. Зато все улочки и переулки, ведущие в стороны от прямого пути к мостам, полностью завалены. Такое ощущение, что они специально заманивают нас к мостам, за каждым из которых стоит по пять этих ужасных машин, плюющихся огнём.

- Ясно. Где ещё установлены эти чудовища?

- Точно выяснить все их точки расположения не удалось. Несколько штук установлено на стенах замка, около полутора десятков здесь, на холмах.

- Это слишком мало! На Чистой их было больше полусотни!

- Я помню, Ваше Императорское Высочество. Мне известно, что после того, как мы с боем прорвались через Северную дорогу, большой и хорошо охраняемый геммский обоз изменил направление и ушёл мимо Рантона прямиком в сторону Крона. Наша сотня попыталась на него напасть, но охрана была настолько сильной, что лишь двум десяткам удалось уйти после короткой схватки.

- Что происходит на Кронской дороге?

- Постоянно рыщут разъезды, из Рантона бегут люди, а из Крона подвозят припасы и прибывает пополнение. Пополнения минимальные – отряды по 20-50 человек. Похоже, что геммцы выдохлись, и здесь, если не считать войск, развёрнутых в герцогстве Парн, все силы короля Эрга.

- Вот и прекрасно! Значит, всех здесь и прихлопнем! – впервые улыбнулся Трор. – Первые пять тысяч выступят к бродам через реку прямо сейчас. На левом берегу подготовить укреплённый лагерь.

- На сколько человек?

- На двадцать тысяч. Второй, на пятнадцать тысяч, вот здесь, - Трор обвёл палкой кусок «карты» к северо-востоку от Рантона.

Завершающий удар полутора сотен конницы тоже не удался. Хотя корабельные пушки и не нанесли большого вреда несущейся к деревне Нос коннице, но кое-кто из всадников вначале придержал коней, а потом и вовсе умчался в лес. Остальных же вначале встретили залпом из луков, а потом, когда они ворвались в деревню, копьями и мечами. Конному отряду не повезло в том, что оставшиеся в живых защитники уже озверели от схватки не на жизнь, а насмерть, поэтому совершенно не щадили себя, кидаясь навстречу смерти или новой ране. Но при этом, чаще всего, успевали сразить либо самого всадника, либо его коня. Поэтому человек двадцать, сумевших вырваться из деревни живыми, во весь опор мчались в сторону леса, а за ними вдогонку с рёвом разъярённого зверя неслись полсотни окровавленных людей с одними мечами в руках.

Когда наспех перевязанные Палус и Страт спустились в деревню, они застали на подходах к ней и на её улицах лишь горы трупов, угрюмых, оборванных участников боя, да снующих между ними с виноватыми лицами матросов, высадившихся с кораблей. На пирсе маячила фигура капитана-командора, так и не решившегося двинуться дальше, через завалы трупов имперцев, сражённых картечью. Он разговаривал с морским офицером, сошедшим с только что причалившего к берегу лёгкого быстроходного судёнышка, видимо, посыльного.

- Как у вас дела? – с каменным выражением лица обернулся капитан-командор к подошедшим.

- Все орудия целы, батарея готова к бою. Если вы, Ваше Высокородие, поможете с пополнением расчётов.

- Потери большие? – опустил глаза командующий эскадрой.

- Из сорока одного пятеро убитых, восемь раненых. Из них трое – тяжело. У Чёрных из пятидесяти человек убиты семнадцать, ранены двадцать шесть. Из них одиннадцать тяжело. При попытке захвата батареи её огнём в упор и в рукопашной схватке уничтожено двести три имперца.

- То есть, у вас осталось только семеро боеспособных? – широко открыл глаза посыльный офицер.

- Позвольте представить, - отвёл глаза капитан-командор. – Командир полусотни Чёрных Рыцарей господин Палус, командир батареи береговой обороны господин Страт, барон Кудря, посланник Его Величества. Привёз приказ доставить все абордажные команды с кораблей эскадры в Рантон, который осадили войска Трора.

- Никак нет, Ваше Благородие, не семеро! – гордо вскинул подбородок Палус, отвечая на вопрос барона. – Боеспособны двадцать два. Если не считать тяжелораненых, находящихся в сознании.

- Господин капитан-командор, подготовьте рапорт о награждении всех оставшихся в живых защитников деревни и батареи. И оставьте для их обороны триста… Нет, двести человек из числа абордажных команд. Всех остальных – немедленно в Рантон! Здесь оставить лишь два артиллерийских корабля без абордажных команд и одно посыльное судно.

- Но… Если имперцы попытаются прорваться через пролив?

- Не попытаются! Из допросов пленных известно, что Трор снял команды со всех своих кораблей, кроме двух галеасов. Все матросы брошены на то, чтобы захватить Рантон. Я передал вам приказ короля, господин капитан-командор!

Посад с рассветом атаковали полторы тысячи из состава Правой Руки. Ещё на подходах к крайним домам, по ним ударили орудия со стен замка, но Трор, наученный горьким опытом битвы на Чистой, распорядился атаковать не плотным строем, а рассыпным. Поэтому эффект от использования пушек был минимальным.

Как и предсказал начальник разведки, прорубившись через вкопанные в землю колья, воины Империи не встретили серьёзного сопротивления. Но, извещённые об артиллерийской засаде на мостах, не стали прорываться к ним, а принялись методично вырубать защитников посада в надежде на то, что геммцы перебросят им подкрепление, ослабив другие участки обороны. Когда же стороны увязли в уличных боях, а через мосты на западный берег всё-таки прошло несколько сотен подмоги, из ближайшего к реке леса стремительно рванулись вперёд все оставшиеся силы Правой Руки.

На этот раз по ним ударили не только пушки замка, но и корабельная артиллерия, работавшая на пределе своей дальности. Но тоже не смогла добиться заметного результата. Зато больше половины из добежавших до реки (преимущественно моряки и члены абордажных команд) сумели взобраться на берег и теперь сражались с подкреплениями, срочно перебрасываемыми с холмов северного участка обороны. Лучники, поливавшие через реку стрелами геммцев, немедленно отступили в лес, чтобы вынырнуть из него в нужном месте через пятнадцать-двадцать минут.

И тут таким же рассыпным строем холмы атаковали пять тысяч Груди армии. В отличие от боя на реке Чистой, здесь не было «волчьих ям», а вкопанные в землю колья имперцы пробивали не сами. За них это сделали отнятые у крестьян базоны, к хвостам которых привязали тлеющие труты. Обезумевшие от боли животные своими огромными тушами проламывали несколько рядов заграждений, пока не валились от полученных ран или не повисали на очередном ряду заострённых палок. Поэтому, даже несмотря на огонь из полутора десятков стволов, мечники Груди, потеряв примерно треть, врезались в строй геммцев, защищавших склоны холмов.

Имперцы, как форсировавшие реку, так и штурмовавшие холмы, явно собирались сначала сбить левый фланг обороны центра, и лишь потом, соединившись, двигаться дальше. Поэтому именно туда двинулись резервы, попадая под огонь имперских лучников, снова выскочивших из леса.

Имперские войска уже очистили левый, если смотреть из города, холм, и теперь геммцы, зажатые с двух сторон, пятились к дороге, ведущей в город. Ещё две тысячи резерва Груди бросились из леса на помощь своим. Из города выходили и бежали им навстречу новые геммские сотни, а с захваченного холма катились к городу спешно отводимые в тыл пушки. И вот уже остатки Правой Руки и Груди соединились и начали медленно теснить от реки защитников Рантона.

- А теперь твоя очередь! – довольно ухмыльнулся Трор, оторвавшийся от зрительной трубы, панибратски хлопнув по плечу командира Левой, самой сильной в этой битве Руки.

Не прошло и пары минут, как со стороны Кронской дороги на поле перед городом вылетела тысяча имперских конников, а следом за ними выбежали десять тысяч пехотинцев – практически все, ещё не задействованные в этой битве. Задача конницы – мощным ударом смять резервы, обороняющие обоз, а потом ударить в тыл обороняющим правый холм. Ну а пехотинцы довершат разгром и двинутся на город.

Совсем не так представлял себе Занад Яллу свой плен. Пока его, связанного, везли в Крон, он многое передумал и был готов к сырым подземельям, избиениям и пыткам. И каково же было его изумление, когда вместо тюремной камеры он оказался в приёмном зале короля, того самого молодого человека, допрашивавшего бывшего командира Груди армии Трора после страшной битвы, закончившейся сокрушительным поражением Империи. А потом… Потом была ошеломляющая весть о том, что погибшая жена короля Геммы – кузина Занада. Мать имперского воина действительно поразительно походила на королеву, мать принцессы Карины.

Графство Ленц, расположенное к северу от Крона, после исчезновения матери Занада и смерти королевы и её родителей было признано выморочным и отошло во владение короля. Формально на него могли претендовать вначале принцесса, а теперь и нынешний наследник престола, но им, имеющим куда более высокие титулы, это было не нужно. Теперь, после появления в Гемме Яллу, у графства мог бы появиться хозяин. Если бы претендент на этот титул не был пленён в бою против армии Геммы.

- Я хочу посмотреть на замок, где жила моя мать, - дрогнул голос Занада, когда король рассказал ему всё это. – Она загадочно умерла два года назад, и я уже ничего не могу узнать от неё. Но увидеть её родные места очень хотелось бы.

- И как ты себе это представляешь? – усмехнулся Эрг. – Ты – враг, пришедший на эту землю с оружием и попавший в плен. Уже будучи в плену, ты слишком много видел, слышал и знаешь. Ты бы позволил своему пленнику в дни войны путешествовать по своим владениям, рискуя тем, что его знания окажутся у твоих врагов?

- Нет, не позволил бы. Если бы ему не был закрыт путь обратно, и он не поклялся бы никогда не совершать ничего, что бы повредило его пленителю. Я не только командир, погубивший своё войско, но и попавший в плен врагу. Император этого не прощает, и в Империи меня ждёт казнь. Точнее, меня будут посылать сражаться в самые безнадёжные схватки рядовым воином до тех пор, пока я не погибну в одной из них. Насколько я слышал, здесь меня ждёт немногим менее печальная участь: как пленный враг, я буду до конца своих дней трудиться на каторге. И я готов к этому, но прошу вас, как своего родственника, сделать для меня исключение и позволить перед каторгой побывать в том месте, где жили мои предки. Ведь лично против вас я никогда ничего не замышлял, а кару за зло, принесённое Гемме, я готов понести в полной мере.

Король надолго задумался, глядя то на сидящего напротив пленника, то на разделявший их стол, то на висевшие на стене портреты. Наконец, он посмотрел в глаза Занаду.

- Я не услышал в ваших словах лжи, - неожиданно сменил обращение Эрг. – Но и не готов пойти вам навстречу. Просто потому, что это вы могли сказать под наплывом эмоций. А по здравом размышлении можете решить, что ваш долг, как подданного Империи, сражаться за её интересы, даже находясь во вражеском плену. Давайте встретимся через несколько дней, чтобы и вы подумали, и я. И ещё я хотел бы узнать, почему вы считаете смерть своей матери загадочной.

На последний вопрос Занад мог бы ответить прямо сейчас, но король уже поднялся и позвонил в колокольчик, вызывая воина, сопровождавшего бывшего командира Груди во дворец.

Поселили его в небольшой сумрачной комнатке, зарешеченное оконце которой выходило, судя по доносящимся из-за него звукам, на хозяйственную часть замка. Скорее всего, это была какая-то особая тюрьма для знатных геммцев, встроенная прямо в замковую стену. Нельзя сказать, что условия были очень комфортными, но в крошечной четырёхметровой комнатке, кроме лежака с охапкой соломы, была дыра в полу для оправления естественных надобностей, а также большая ёмкость с водой, предназначенной как для питья, так и для омовения. Кормили простой деревенской пищей, а надзиратели, упорно молчащие, какие вопросы им не задавай, почти не донимали подсматриванием в дверной глазок. Крошечное окошко не имело стекла, но от толстенных стен камеры даже ночью было тепло.

Прошло пять дней, пока уже знакомый воин в чёрных одеждах не появился снова и не отвёл Занада к королю.

- Вы подумали о своём предложении?

- Да, Ваше Величество. И я прямо сейчас клянусь, что впредь не совершу ничего, что повредило бы королевству Гемма и вам лично. Я не сбегу ни по пути в графство Ленц, ни в нём, ни по пути обратно, а по возвращении я добровольно предстану перед судом, который определит меру наказания за то, что я явился на землю Геммы с оружием в руках.

- Что ж, вы не лжёте. Тогда остался всего один вопрос о смерти вашей матери. Почему вы считаете её загадочной?

И Занад Яллу рассказал всё о нелюбви матери к Императору, о её подозрениях в том, что Император слишком поздно прислал помощь Адской Сотне, чтобы избавиться от соратников и возможных соперников. Передал рассказ соседей о странном визите какого-то придворного в то время, когда тысяча Занада Яллу штурмовала горный перевал. Тогда из тысячи в живых осталось лишь восемьдесят человек, а мать после ухода гостя занемогла и умерла на следующий день. О смерти старой служанки, которую мать угостила принесёнными незнакомцем сладостями.

- Как много в армии Трора было людей, которые помогали Императору взойти на престол? – после недолгого раздумья спросил Эрг.

- Их вообще немного оставалось. А на Запретный континент Император направил своего брата, двоих тысячников и четверых сотников, участвовавших в возведении его на престол. Им всем были обещаны высокие титулы и крупные владения в Гемме после её захвата. Правда… после реки Чистой из тех, кому было это всё обещано, жив остался лишь один Трор.

- И командир Груди армии Трора Занад Яллу, отец которого командовал Адской Сотней.

- И командир Груди армии Трора Занад Яллу, - опустив глаза, ка эхо повторил пленник.

- Это называется «сплавить подальше от трона». Что ж, тогда вы свободны до возвращения из замка Ленц, - король выложил на стол небольшой мешочек с деньгами. – Это вам на поездку. Вернёте, когда сумеете. Асмол, который вас сюда привёл, будет вашим сопровождающим во время поездки.