Удар и спуск

Глава 1. Вопль

Выйдя из парадной своего дома, я почувствовал на коже легкий ветер, навеявший на меня воспоминания из детства. Тогда, на своем стареньком велосипеде, я мчался в магазинчик за углом с самыми лучшими кондитерскими изделиями в моем родном городке и просил буханку черного хлеба, а также одно пирожное на свой выбор. Мама даже в самые трудные времена раз в неделю позволяла покупать мне этот кусочек детской радости, однако я всегда разделял его с самым любимым человеком в моей жизни – моей матерью, мчась обратно с половиной этого быстрого дофамина. Сейчас я очень редко катаюсь на велосипеде, да чего уж и говорить, бег мне тоже не дается от слова совсем. Во времена своей юности я обучался в неплохом университете по государственной квоте, ведь мне отлично давалась новая информация и общение с преподавателями для рассуждения о рассказанном ими на лекциях. Они пророчили мне отличное будущее и всегда хотели видеть меня блистательным выпускником, которым, однако, по року судьбы я не стал, ведь мои студенческие, относительно счастливые времена, были сопряжены с уходом за матерью.

Через два года после начала обучения, тоска по ушедшему отцу, разъедавшая мою мать сколько мне помнилось, начала брать свое и здоровье ее стало увядать как заброшенный и лишенный ухода комнатный цветок, цепляющийся за жизнь, но все же уходящий без единого крика. Нет, дело не в том, что отец нашел другую женщину или же просто испарился без объяснений, все было проще - в то время кое-что другое увлекало многих мужей из семей, кого по доброй воле, а кого нет и это была война. Я помню тот день, когда он ушел. Мать не проронила ни слова, ведь она знала, что не сможет его остановить или же уговорить играть в прятки с государством. Я не считаю своего отца громким патриотом, но на моей памяти он терпеть не мог разные уловки и не мыслил о том, чтобы кого-то обманывать. Что уж говорить об отчизне, земле и доме, где он вырос сам, и где жили мы.

Похоронка была последней весточкой, которую мы получили о нем спустя год с начала войны. Вообще, письма с фронта приходили ко всем с теми или иными опозданиями и задержками, однако, они доходили другим семьям, но не нашей. Мама не пропускала ни одного визита почтальона на нашу улицу и с порога смотрела, как он проходит наш дом, а сумка его пустеет по мере продвижения от двери к двери. Я всегда брал ее за руку и уводил в гостиную, где она успокаивала меня тем, что папа должно быть очень занят и не может писать нам или же почтовые работники опять что-то перепутали и письмо не дошло до нас. Это звучало убедительно первые два месяца, но со временем, ко мне начало приходить осознание, что все эти утешения адресовались не мне и даже мама не была их целью. Это была своеобразная молитва, которую она возносила, дабы не думать о том, что могло случиться с отцом на фронте. Так тянулись месяцы, когда в один момент приехал мужчина в военной форме, который мог бы заменить нам отца, о чем я думал в взрослом возрасте, но мать никогда не допускала таких мыслей ни в отношении него, ни в отношении каких-либо других мужчин. Он рассказал о себе и пошутил про задержку письма, так-как нести его с фронта на одной ноге было проблематично. Мне этот мужчина показался слишком позитивным для человека, вернувшегося в родной город с протезом ноги до паха и где его ждал родной дом, отныне напоминавший вскрытую с обеих сторон консервную банку. Целью его визита было передать нам письмо от отца, которого настораживало отсутствие ответа на многочисленные попытки связаться с нами. Сам неожиданный гость сказал, что в связи с ранением, после реабилитации он был направлен в родной город с формулировкой – «на поле боя некогда смазывать шарниры на вновь приобретённой железной ноге.» Как раз здесь он и обнаружил свое разрушенное жилище и уведомление о сносе, коих на тот момент по его городу было получено очень много. Городок, в котором он жил в мирное время, находился на границе нашего государства, в связи с чем его жители первыми почувствовали все тяготы войны. На вопрос матери, почему он решил доставить нам это письмо, улыбчивый мужчина изъявил нежелание горевать о доме и нецелесообразно терять на это время, ведь на фронте он познакомился не только с моим отцом, который стал ему верным боевым товарищем, но и с молоденькой медсестрой, по доброте душевной и явно чем то большим, чем симпатией, разрешившей ему пожить у нее в столичной квартире. Путь этого мужчины от развалин, значимых в его документах местом прописки, до столицы проходил аккурат через наш город и он не забыл о просьбе своего некурящего и щедрого боевого брата, отдававшего ему свои пайковые сигареты. Слышимые бок о бок ужасающие взрывы от ударов артиллерии сроднили их лучше кровных уз.

В письме, столь неожиданно врученным новым знакомым, наша семья смогла узнать о нахождении отца в абсолютно другом месте, нежели то, куда его изначально направляли высшие чины и куда мы провожали его с надеждами не только на его скорое возвращение, но и на скорейшую победу нашей страны. О скорой победе в то время очень часто передавали в новостях. Мать с тех пор заметно посвежела и даже начала посещать сборы жен военнослужащих, ведь раньше разговоры о весточках с фронта для других семей вызывали в ней то ли ревность, то ли обеспокоенность. Этого я не пойму до сих пор. Однако, после того письма она начала интересоваться судьбой мужей наших соседей и сама того не ведая, начала делиться своей надеждой с другими, ведь тревога о том, как бы не спугнуть столь желаемое, сменилась упованием на дух общности. Не мудрено, ибо известно, что молитва, что судебный иск, всегда являют собой нечто большее, имея коллективную подоплеку.

Мы продолжали жить в томительном ожидании, и я прекрасно помню тот день. Наступила ранняя весна. Природа, испещряемая ударами снарядов различного калибра на линии фронта, казалось, отыгрывалась буйством растительности и красок в местах, где ее меньше всего разрывали и заставляли обнажать чрево. Несмотря на ухудшающееся положение моей родной страны в этом кровопролитии, новостные заголовки, звуки из радио и экраны телевизоров истошно кричали о том, что готовится контрнаступление, которое было стратегически вымерено и ни в коем случае не являлось вынужденной мерой, придуманной для поддержания морального духа солдат и ждавших их семей. Иногда ответ ближе, чем кажется и даже до самых безыдейных людей начали доходить мысли об окончании конфликта не в нашу пользу. Нет, не нужно было быть высшим чином или же иметь доступ каким-то тайным сведениям, достаточно было посмотреть на тот самый кружок, который посещала моя мать, где большинство женщин сменили активное обсуждение писем с фронта на уединенное прохождение стадий принятия у себя дома. Несомненно, были и те, кто до последнего не хотел принимать горькую правду, но число пайковых наборов, передаваемых на военных грузовиках семьям военнослужащих и число таких же грузовиков, вывозивших с мест соприкосновений армии то, что удалось спасти, неумолимо увеличивалось в пользу последних.

Именно в такой день я увидел мать, сидевшую за столом в слезах, оперившись руками в лоб и пытавшуюся собраться до моего прихода из школы. Мне не нужны были объяснения. Конверт, лежавший рядом, явно не сулил хороших новостей, ведь он даже выглядел по-другому, нежели тот, которыми обычно хвастались жильцы соседних домов в более благоприятные этапы войны. Я считаю свою маму сильным человеком, однако с того момента она начала жить не для встречи с отцом и возвращению к довоенной жизни, а вопреки становлению вдовой. Тогда, она ласково позвала меня моим детским именем – Полик и обняла, заверив, что папа ушел героем. Я думаю, что в память о нем она не стала обманывать меня, о чем я до сих пор мысленно благодарю её.

***

Те времена давно прошли, но кто из нас не окунался в поток мыслей для отвлечения от мирской суеты? Ведь никогда не знаешь, куда заведет этот экспромт, творящийся в голове. Сейчас, этот выросший молодой человек, блуждающий в прошлом, был одет в приличные черные брюки, стрелки на которых были сделаны не из уважения к корпоративной этике, а потому что по-другому просто нельзя. Его галстук в полоску отлично сочетался с рубашкой, учитывая факт, что вся свобода и самовыражение любого офисного работника была заключена в одном лишь нем. Ненастная погода тянула к тонким линиям и выбор пал на узкий галстук. Кипер был однозначным решением для торжеств из-за восприятия его широты за непробиваемые стены, скрывающие от оценивающих глаз, а форма бабочки всегда навевала легкость бродвейской прогулки в выходной, который часто заканчивался у дверей вестибюля «Майстер Индастриз». Именно туда Полик и направлялся этим утром по сверхурочной работе. Однако, сейчас неуместно называть бравого сотрудника именно так, ведь на его бейдже красовалось лицо повзрослевшего светловолосого парня, стриженного под «канадку» и не выражающего никаких эмоций ни тонкими линиями губ, ни опушенными уголками карих глаз. Как уже стало ясно, на бейдже нет места для ласковости или оскверняющих субординацию прозвищ, там просто красовалась надпись: «Пол Хендерсон, ведущий менеджер».

Пол не любил скатываться в крайности, как и этим субботним утром он не испытывал гнева от раннего расставания с постелью и нехваткой времени для приготовления сытного завтрака. Его по обыкновению легкий, но старательный перекус превратился в чашку горького кофе и тарелку хлопьев, прочтение состава которых любой едок заканчивал на первых ингредиентах, которые и должны были быть в обычных хлопьях и звучали безобидно, в отличие от дальнейшего трехстрочного хвастовства пищевой промышленности. Он не чувствовал и приподнятого настроения, которым пытались утешиться его коллеги, ведь ему давно стало ясно - в «Майстер Индастриз» работа в выходные дни была неписанной обязанностью каждого, а не способом заявить о себе и проявить преданность показателям, способствовавшим укреплению компании на рынке.

Пройдя еще десяток шагов, Пол оказался перед гигантским зданием, вход которого был украшен железной статуей нынешнего главы компании – Дирка Майстера. Дирк был человеком, о котором доброжелатели отзывались словами: «Хорошего человека должно быть много», а лизоблюды в тайне говорили о нем: «У компании и ее управляющего много общего». Оба лагеря были правы, ведь только за последние пять лет «Майстер Индастриз» поглотила трех конкурентов, а Дирк Майстер поправился и стал напоминать эхинокактус, гордо возвышающийся над разоренной пустыней, как и его компания, главенствовавшая в сфере логистики. Памятник был отлит из первого рельса, который тогда еще молодой промышленник торжественно заложил во времена войны. В те годы, работодатель Пола еще вписывался в антимонопольное законодательство и занимался автомобильными перевозками под руководством отца Дирка, но нужды страны, развязавшей войну, активно диктовали необходимость занятия железнодорожными доставками. Герхард Майстер, основавший компанию и руководивший ею до войны, не держался за пост управленца, наблюдая за тем, как его сын рьяно строил планы о становлении отцовской компании транснациональным оплотом перевозок. Многие до сих пор приписывают немалый вклад в победу железным дорогам Майстера, которые теперь разрослись не только по территории победителя, но и активно ложились на кровь и кости павших от его рук.

На входе возле турникетов не было той привычной суеты и толкотни, которую Пол наблюдал, выходя на перерыв из своей рабочей секции каждый будний день. В отношении утренних сборов он был достаточно аскетичен и не позволял себе опозданий, ведь еще во времена ухода за матерью он вывел для себя где-то услышанное правило – «Вовремя, это уже поздно.» Как упоминалось ранее, его мать не отличалась крепким здоровьем, а после вестей о гибели мужа, ее здоровье начало, словно коварный делец, медленно ускользать от нее под гнетом траура и преподносить неприятные подарки в виде приступов. Пол любил ее, а отец был для него примером честолюбивого мужчины, который он усвоил на всю жизнь, ведь тот хоть и ушел в раннем возрасте, но все же активно занимался воспитанием сына в довоенные годы. Изначально Пол хоть и желал, но не планировал связывать себя с образованием, ведь в его маленьком городишке негде было развернуться высококвалифицированному специалисту, в отличие от тех работников, кого индустриализация не затронула вовсе. Работы в поле было хоть отбавляй, а тем более во времена окончания войны, где для восстановления сложных мануфактур или построения технологичного бизнеса на оккупированной территории находилось откровенно мало безумцев.

Так тянулись годы, до тех пор, пока мать, наблюдая за его несчастной участью, не могла более нести на себе ношу смерти мужа и увядания единственного ныне дорогого для нее человека. Решение пришло мгновенно. Новообразованному государству с его разросшейся территориями требовались светлые умы, не желавшие закапывать свой талант следуя предрассудкам военного времени и ненависти, взращенной пропагандой проигравшей стороны конфликта. Пол сам изъявлял желание учиться, ведь склад его ума хоть и не был столь творческим и бойким как у некоторых сверстников, однако расчетливость и его конформистский темперамент позволили ему уделять время подработкам, уходу за матерью и подготовкой к поступлению в государственный университет. Пусть он был закончен им не так блистательно, как он этого хотел, но так, как это позволили приступы его матери, о которой он безустанно заботился.

Проведя привычным движением пропуском по разъему в турникете и зайдя в лифт, Пол поднялся на семнадцатый этаж «Майстер Индастриз», где его ждал «улей». Так работники между собой называли этажи с восьмого по двадцать пятый, на которых все были заняты в основном бумажной работой, сопряжённой с отчетностью, планированием и формированием заявок на перевозки. Первый этаж встречал всех посетителей и работников не только роскошной мебелью и небольшим историческим музеем, но и главным постом охраны. Этажи со второго и по седьмой несли название «цеха», ведь там работали люди, которые не были сведущи в накладных, путевых листах и всей этой бумажной волоките, но отлично управлялись с работой по починке техники и транспорта, обслуживали все здание и его системы, а также отвечали за нештатные и аварийные ситуации. По окончанию «улья» пара этажей принадлежала управленческому отделу, где заключительный этаж встречал посетителей приемной и кабинетом самого Дирка Майстера. Иерархичность данного места не была секретом, ведь этаж, на котором сотрудники проводили более половины своего дня напрямую влиял на то, какой средний чек был в заведении посещаемым ими по окончанию рабочей недели, как близко располагались их апартаменты к центру столицы, а также на комфорт, с которым они тряслись в трамваях или же стояли в пробках. Распределение по этажам проводилось строго в соответствии с квалификацией и навыками кандидата, а подъем по карьерной лестнице напоминал восхождение в гору, где у подножья множество пылких глаз, смотрящих на вершину, меркнут и сходят с дистанции по причине переоценки сил, допуска ошибок и излишней самоуверенности. Пол считал свое место в компании вполне заслуженным и не стремился вступать в гонку за пьедестал, ведь его одинокий образ жизни не подвергался соблазнам прикупить что то брендовое в уикенд, сменить квартирку не в самом благополучном районе на софиты огней центра, а женщины, пытавшиеся открыть его душу или же кошелек, не находили там для себя ничего примечательного и уходили из его жизни, не оставив после себя неизгладимых временем воспоминаний.

Время, отбиваемое большими настенными часами, медленно подходило к обеду под аккомпанемент жужжания новомодных клопфентекстов, ускорявших печать документов на целых восемь процентов благодаря весу, уменьшенному на сто десять грамм по сравнению со старыми печатными машинками. Прогресс на лицо, учитывая, что даже половина сотрудников «улья» не обладают навыком слепой печати, а от стола данные аппараты отрываются крайне редко. Закончив последнюю накладную, Пол отодвинул свеженапечатанные документы подальше от края стола, поднялся и лицезрел почти бесконечную гряду однотипных рабочих отсеков, где копошение увеличивалось пропорционально приближению стрелки часов к заветному обеденному перерыву. Для него аншлаг, вызываемый полуденным звонком, всегда казался обманчивым, ведь большинство сотрудников с улыбками на лицах предвкушали сегодняшнее меню в кафетерии восьмого этажа, болтовню о том, на что будет убит оставшийся выходной, в который, на удивление, они не работали, и мысли о трате «сверхурочных» выплат. Быть может многие и заблуждались, что время на обед выделялось не только для угоды трудовому законодательству, но и из некоего беспокойства за здоровье сотрудников, однако почему-то в будни, где количество выданной на день работы было кратно выше, посещение кафетерия становилось непозволительной роскошью, а автоматы со снеками на каждом этаже манили персонал как мотыльков на свет лампы в ночное время и пустели в момент.

Субботний визит в столовую ничем не отличался от тех, которых было уже не мало на памяти Пола. Более шустрые сотрудники, или же те кто сидел ближе к лифту, заняли места у окон и флорариумов, дабы иметь интимную обстановку для ведения беседы или же для более глубокого отвлечения от мыслей о нормативах, ожидающих к себе внимания по окончанию обеда. Редкий посетитель столовой встал в очередь, которая усилиями кухонных работников растекалась по залу достаточно быстро, мерцая красными подносами с излишком еды, на что некоторых подбило чревоугодие, и с ее недостатком, навязанным оставшимся в конце месяца скудным капиталом. Пол не осуждал ни тех, ни других, ведь пища на прилавках была весьма недурной, а цена вполне реальной. Да что уж и говорить, даже несмотря на любовь Пола к кулинарному искусству, он не всегда мог позволить себе тратить время на готовку, а уж тем более на поход в ресторан, который и вписывался в его бюджет, но был не столь важен, как конверт с адресом его отчего дома, отправляемый каждый месяц в родной городок. Деньги, содержавшиеся в нем, составляли материальную поддержку его матери, а письмо с рассказом о прошедшем месяце – моральную. «Скряга» - точно не то слово, которым можно было описать Пола, несмотря на высказывания бывших в его жизни любовных интересов. Пускай и экономно, но он не отказывал себе в маленьких радостях в виде воскресного премьерного кинопоказа, покупки свежих джазовых пластинок и выборе галстука, пришедшего на смену испещрённому взглядами и трением о кромку стола.

Удостоившись чести выбрать блюда для трапезы, Пол присел за ближайший стол, окруженный таким числом стульев, словно готовился банкет, а он был первым, кто пришел заранее. Такие места редко занимались, ведь у каждого в компании была своя группа по интересам, насчитывающая всего пару человек от силы, в связи с чем, эти гигантские площади превращались в оплот одиночества, нежели плацдармы для стратегического планирования успехов компании ее работниками, как это задумывалось дизайнером. Лишь прикоснувшись губами к бумажному стакану с кофе, одинокий участник застолья заметил излишне знакомое мельтешение, траектория которого указывала, что оно несомненно движется в его сторону. Это был Виджей Миллер, работавший на его этаже почти что через стенку.

- Пол, хоть мы с тобой и соседи, однако увидеть тебя большая редкость! – с типичным задором, незваный гость рухнул на стул рядом.

- Здравствуй Виджей. Возможно, мы могли видеться чаще, если бы ты проводил больше времени на своем рабочем месте, а не в курительной зоне. – без тени упрека высказал свое мнение моралист, отпивая очередной бодрящий глоток.

-Ты однозначно знаешь не все мои черты характера, ведь как минимум раз в час мне также необходимо устранять трудности, возникшие у прекрасной части нашего коллектива. Видишь ли, кнопки этих надоедливых машинок подозрительно часто выходят из строя. – почесав легкую щетину, дамский угодник рад был продолжать вскрывшийся самообман.

- Да, твой альтруизм и желание помочь ближнему, будь то поломка оборудования или же случайно заевшая молния на платье или юбке, однозначно заслуживают похвалы. – не разрушая романтические идеалы своего приятеля, Пол почти добрался до дна стакана.

- Не брюзжи, формально я работаю на благо компании. Пока дождешься этих хрычей с «цехов» для устранения мелочной поломки, работы накопится как снежный ком. – герой и спаситель всего «Майсетр Индастриз» легонько ударил себя в грудь.

- Я искренне благодарен тебе за труд, однако каждое утро твоя строка показателей работоспособности замыкает список нашего этажа. – пора было спускать на землю витателя в облаках, что самоотверженный реалист и сделал.

- Моя натура может быть удовлетворена и этим. Ты же знаешь, я не стремлюсь к звездам, а эта работа - буферная зона между моим серым прошлым и светлым будущим. – ловко выкрутив ситуацию в свою пользу, Виджей не переставал улыбаться.

- Но как-то неприлично долго длится твой переход. Работаешь тут ты уже давно, но словно и не думаешь уходить. По крайней мере я ни разу не слышал от тебя рассказов про поиск нового места. – Закончив с кофе, Пол решил вывести собеседника на чистую воду.

- А ты и не услышишь, ведь я, друг мой, планирую работать лишь с самым надежным человеком, которого я знаю! – интрига, поднятая по инициативе взбалмошного бездельника, и не думала утихать.

- Хочешь сказать, тебя хочет взять под крыло кто-то более влиятельный, нежели Дирк Майстер? – жертвуя своим временем, золотодобытчик почти приблизился к искомому.

-Ну конечно, ведь этот человек в моих глазах пользуется наивысшим доверием. Как ни как от себя я ничего не скрываю. – безбожно развалив построенный фарс, заключил Виджей.

-Так-так, выходит ты перешел в активную фазу возрождения семейного дела? – с угасающим, но одновременно продолжающимся интересом в голосе вопросил линчеватель опустевшего бумажного стаканчика.

- Именно! Я уже подыскиваю офис для своего юридического агентства, но как его единственный учредитель и работник, я не смогу заниматься рекламой и прочими сопутствующими делами самостоятельно, на это нужны ресурсы. – вновь вознесшийся к облачным замкам мечтатель не переставал грезить своей задумкой.

- Виджей, я искренне надеюсь, что несмотря на твои рабочие показатели материальная база для твоей задумки накопится быстрее, нежели иссякнет твой потенциал. – замысловато пожелав удачи, Пол взялся за свое основное блюдо.

- А ты умеешь давать дельные советы. Увы, вынужден тебя покинуть, Пол, работа не ждет! – Виджей, озорно попрощавшись и оставив на столе свой пустой стаканчик кофе, двинулся в сторону выхода.

Стоит заметить, что Полу был известна причина столь резкого маневра своего приятеля, ведь к выходу устремилась очередная жертва поломки чего бы то ни было, которая обладала не только завидным бюстом и короткой юбкой, но и показной беспомощностью, притягательной для удаляющегося казановы. Сам Виджей Миллер был на два года младше Пола, но опыта общения с противоположным полом у него было кратно больше, нежели у второго. Казалось, не только женщины, но и сама жизнь благоволит Виджею, который успевал крутить интрижки, показывать минимальную производительность несмотря на частые вызовы «на ковер» и проживать в неплохом районе в нескольких шагах от «Майстер Индастриз», чьё здание находилось в самом центре. Его семья переехала в эту страну еще до войны, где построила неплохую юридическую фирму, со временем потерявшую позиции из-за начавшейся войны. Люди не сильно хотели обращаться к тем, чьи соотечественники активно сопротивляются «освобождению» на линии фронта, однако отец Виджея был дальновиден и смог обустроить жизнь своего сына на сколько это позволяли накопления за лучшие годы. Несмотря на материальную опеку отца, Виджей никогда не пытался взять больше у своего старика или же просто использовать его. По окончанию университета он вышел на полное самообеспечение, которое и держало его в компании Дирка Майстера.

Этот темноволосый и кудрявый юноша, носящий бороду формы бальбо, время от времени наведывался к Полу с непринужденными разговорами, ведь тот был одним из немногих участников мужской части коллектива, относящейся к нему с серьёзностью. Остальные же, кто из зависти, кто из непонимания, часто видели в нем гуляку не заслуживающего особого внимания, в отличие от руководящего состава компании, которому Виджей лоббировал некоторые изменения в логистических маршрутах и причем весьма успешно. Возможно, именно эти проекты держали Виджея в строю работников Дирка и спасали его от прозябания в очередях пункта поиска работы.

Пол, вычерпнув последнюю ложку своего греческого салата и отправив ее в рот, собрал посуду со стола на поднос, где также оказался опустевший стаканчик кофе Виджея и направился к посудомоечному конвейеру. Данный аппарат выполнял единственную функцию, которую могла бы выполнять пара рук любого обычного человека, но нынешнее развитие технологий позволяло заменить заработную плату на амортизационные издержки. Данный вопрос весьма беспокоил правительство, ведь на фоне войны и многолетней отрицательной рождаемости рабочих рук и вправду нахватало, но с притоком новых переселенцев с захваченных территорий был издан Указ «Об автоматическом и ручном балансе» который обязывал крупные компании держать в штате больше живых сотрудников нежели систем ЭВМ и прочих машин подобных той, в которую Пол сгрузил грязную посуду.

Столовая отнюдь не пустела с уходом насытившегося трудяги, ведь до конца обеда оставалось еще тридцать минут, которые он решил уделить работе. В это же время за дальним столиком, расположившимся у окна, сидела пара, активно обсуждающая личные вопросы, которые не должны были касаться посторонних ушей, но смысл которых был понятен практическим всем рядом сидящим.

- Вернер, надеюсь хотя бы сегодня мы пойдем домой вместе. Сегодня у моего мужа последнее вечернее дежурство, а тащится на край города в твою квартиру вообще не хочется. – сказала Олк, вальяжно помешивая свой молочный коктейль.

- Ты же знаешь, что на данный момент я готовлю очень важный проект по перевозке для государственных нужд. Если все выгорит, то мне позволят подняться на ступень выше. – с скукой копаясь вилкой в диетическом салате, Вернер корил себя за его выбор.

- Но три дня подряд ты приходишь ко мне лишь к ночи и просто заваливаешься спать, словно тебе это нужно просто для удобства. На утро я опять проснулась одна, а ты уже сломя голову мчался сюда. – надув губки, особа любовалась вдохновляющим видом за окном.

- Иногда я бываю излишне увлечен, но уверяю, если ты наконец порвешь со своим мужем и будешь моя целиком и полностью, то работа не будет для меня первостепенна. – найдя выход из мелкого обвинения, наводящий беспокойство на окружающих сотрудник решил переключиться на горячее блюдо.

- Он хоть и добропорядочный полицейский, но жуткий собственник, я ищу момента поудачнее, чтобы с ним порвать. – теперь уже оправдываться приходилось Олк.

- Я тоже в поиске удачных моментов, однако заметь – я их нахожу и активно использую, прямо как сейчас, ведь если компания услужит стране, то она, как и я, будут щедро вознаграждены. – перейдя из обороны в наступление, Вернер уже приступал к гарниру.

- Твое упорство одна из черт, за которые я тебя и полюбила, однако я не собираюсь засыпать одна в холодной постели и видеть тебя лишь на работе! – бессмысленные обвинения были прерваны Олк, не дойдя до серьезных разбирательств.

Диалог привлекательной блондинки и рыжеволосого верзилы закончился на минорной ноте, отдававшей фортиссимо настолько, что Вернер Браун, поднявшись со стула заметил, как все вокруг начали отводить взгляд и заводить вымученные беседы, лишь бы не встречаться с его взором. Насытившийся исполин довольно прикусил зубочистку, не имея пристрастия к пагубным привычкам. Он спустился в кафетерий не только для обеда, но и для встречи с Олк Рейнеке, с которой у них был роман без афиш, хотя большая часть сотрудников и без неординарной дедукции понимала, что их связывает нечто большее, нежели рабочие моменты.

Поднявшись на двадцать пятый этаж, Вернер бодрым шагом, не замечая более хилых коллег и случайно задевая их плечами, дошел до своей рабочей зоны. Там не было большого числа бумаг или же иных материалов, которые говорили бы о нем как о сотруднике с энтузиазмом, однако в верхней полке его тумбы, закрывавейся на ключ, лежал синий ежедневник, элегантно позаимствованный с рабочего места коллеги. Этот блокнот содержал в себе проект, конкурировавший с его собственными наработками, который в данную минуту начал приобретать некоторые малозначительные изменения под заботливым вмешательством Вернера. Для начала был изменен маршрут перевозки с прямого, на извилистый ,что обосновывалось заболоченностью первого пути, начинавшегося в трех десятках метров южнее от железной дороги, и никак ее не задевающей. После этого, удачно обрисовав маршрут, выяснилось, что поезд не пройдёт по нему без тщательного осмотра пограничниками, ведь путь его теперь пролегает по новоприобретённым территориям, где контроль очень строг. Таким образом, проект с правками приобрёл дополнительные три дня в пути и оброс комиссией за пограничный осмотр, что было, несомненно, на руку хитрому редактору.

Отдел визуализации материала, принимающий работы с утра и до 14:15, составлял всевозможные слайды для наглядной презентации проектов, предлагаемых сотрудниками по личной инициативе или же по указанию руководства. Время близилось к концу обеда, и Вернер с железной линейкой на перевес буднично вскрыл «сейф» в рабочей секции своего конкурента, да бы вернуть все на место к приходу оного. Хоть сам взломщик и был взволнован затянувшейся беседой с Олк, но некий азарт все же держал на его лице довольную ухмылку. Вернувшись на свое рабочее место, он уже слышал, как болван, так удачно оповещавший всех о своем возвращении с обеда уже семенит к заветному ящику, дабы отнести проект со свежими правками на пару этажей вниз.

- Вернер, смотрю ты все так же работаешь не покладая рук! – Явно без иронии воскликнул коллега, спешащий в свою секцию.

Да, Майк, проект государственной перевозки был сдан мной еще вчера, но работы и так хватает. – спокойно ответил Вернер, стараясь не выдать язвительной улыбки.

- Мне самому нужно поторопиться, ведь еще до обеда я работал над своей версией и думаю, она будет успешна, как и многие мои детища до этого. Пожелай мне удачи!– с удовлетворением высказался Майк, унося синий ежедневник в сторону лифта.

- Удачи, говнюк. – стиснув челюсти еда слышимо процедил Вернер своему торопящемуся коллеге.

С уходом противника, Вернер мог наконец то расслабиться, ведь вся операция чуть не была сорвана из-за неожиданной прихоти его пассии, которая сию же секунду желала видеть своего возлюбленного для милой беседы, как это происходило у многих нормальных пар. С Олк он познакомился достаточно давно, однако их романтические отношения начались лишь с некоторым запозданием. После того, как его наградили знаком выслуги перед компанией за разработку пятого в году успешного проекта, вокруг него стала подозрительно часто крутиться знакомая блондинка небольшого роста, менявшая прически с каждым приходом на работу и воспитанная с весьма изысканным вкусом на предметы гардероба. По началу, Вернер не воспринимал это на свой счет, ведь уже привык, что многие женщины шарахаются от его богатырского роста, рук, казавшихся способными согнуть рельс, и изюминки, заключающейся в особенности его лица, умеющего отчетливо выражать лишь раздражение и ярость. Излишне заметный сотрудник «Майстер Индастриз» не гонялся за юбками, ведь это могло отвлечь его от возвышения по карьерной лестнице, и не искал длительных отношений, которые требовали концентрации на чем-то другом, кроме работы.

Однажды, Олк, решив заглянуть к объекту своего интереса по окончанию рабочего дня, не заострила внимания на том, что в этот момент тот был увлечен копированием проекта своего коллеги, в последствии вышвырнутого из компании за предоставление работы, подозрительно похожей на ранее утвержденную работу Вернера. Он прекрасно помнил фразу, сказанную своей случайной соучастницей в тот момент, когда их глаза встретились, оторвав его от столь грязного занятия – «На войне все средства хороши». Эту фразу он частенько слышал с самых малых лет. С тех пор, он не отстранялся от Олк и это было взаимно, пока однажды их общение не перетекло в страстный поцелуй и визит к ней домой, где продолжение не заставило себя ждать.

***

С 27 этажа «Майстер Индастриз» открывался неописуемый вид, позволяющий наблюдать все величие разрастающейся урбанистики. Здание, в котором происходили вышеописанные события, не отличалось особой историей или же культурным наследием, но стоит сказать, что именно оно могло похвастаться одним из самых величественных значений в городе. С верхних окон высотки были видны такие достопримечательности как: национальный парк, здание высшего театра, галерея высокого искусства и дороги, которые то и дело исчезали за горизонтом, словно их отправной точкой был сам Рим. Дирк, сидя в кожаном кресле, не торопился включаться в управленческое дело, ведь ритуал обрезки и выкуривания сигары был для него жизненно необходим. Кабинет, ставший для него вторым домом, мог похвастаться самым высоким потолком во всем здании, а художественная ценность данного места была сравнима с выставочной галереей. Стены были полностью покрыты темным деревом, на которые по вечерам падал теплый свет бра, коих насчитывалось несколько штук по всему залу для создания атмосферы благородного полумрака. Каждый источник света делал акцент на том, что хотел показать хозяин этих угодий. Дирк всегда уделял особое место искусству в своей жизни. Он был охоч до антиквариата, которым были украшены комнаты его дома, ему симпатизировало устаревшее, но от того более ценное вооружение, зачастую инкрустированное ценными камнями и металлами, а главная его обитель отличалась представленными шедеврами живописи. Картины, по его мнению, не были столь пошлыми, как иные формы искусства, ведь музыка просит внимания ушей, статуи жаждут занять место и порой цепляют бегающий взгляд, но живопись была именно тем, что могло украсить рабочую зону, смиренно ожидая обращения к себе в выдавшиеся минуты отдыха. У руководителя столь крупной фирмы не было много времени для посещения различных выставок и показов, однако свой маленький оплот гедонизма он организовал у себя же в кабинете.

Сигара, принявшая свою гибель в пепельнице, более не затмевала взор верховного начальника, позволив ему обратиться к картине, висевшей ближе всего к нему. На ней был изображен сидящий на камне мужчина с благородными чертами лица, оттенёнными признаками истощения и выражающими собой стоический дух отказа от искушений. Дирк, несмотря на свою тучность, нередко ассоциировал свое положение с этим изображением. Сюжет картины был ему понятен и находил отклик в его домыслах и убеждениях, ведь искушения были на каждом шагу, как к примеру мысли о залуженном отдыхе, предложения от конкурентов о совместной работе или же принятие в работу монструозных проектов ,на которые не было ресурсов и времени. Эти идеи были реализованы им по другой стратегии, позволявшей брать короткие, но продуктивные выходные, работать в одиночку, занимая все большие площади рынка и выдавливая с него желавших нажиться на совместной работе паразитов, а проекты, не поддающиеся сиюминутной реализации, перерабатывались некоторыми светлыми умами компании в более лаконичные и прагматичные задумки, позволявшие сэкономить и порой даже показать лучшие результаты.

Дирк, вдоволь насладившись ассоциациями и воспоминаниями, оторвал взгляд от картины и перевел его на женщину строгой наружности, вошедшей к нему в кабинет. Он ценил прагматичность и целесообразность не только в работе, но и в людях, окружавших его, в вязи с чем свою правую руку он выбирал исходя из опыта, знаний своих привычек и трудолюбия, а не упругости грудей, длинны ног или же навыков подхалимажа и лизоблюдства. Секретарша уже знала о предстоящем отъезде главы и готовила необходимые документы и визуальные материалы для переговоров о строительстве новых логистических железнодорожных путей, которые могли бы наладить не только грузовые, но и пассажирские перевозки. Успех в предстоящих переговорах позволил бы расширить сферу влияния «Майстер Индастриз» еще сильней. Дав последние напутствия, Дирк выказал желание посетить свой загородный дом перед отъездом, ведь многие важные бумаги он оставлял в домашнем кабинете, что позволяло работать даже посреди ночи, когда бессонница превращала его метания по кровати в поисках удобной позы в неумело проводимую акупунктуру.

Уличный зной, встретивший торопившегося в объятия автомобильного кондиционера Дирка, накрыл его с головой. За рулем солидного черного «Грация IV», стоявшего возле входа в здание, была все та же секретарша, уже упаковавшая все самое нужное для поездки в два увесистых чемодана. Неприметная женщина средних лет ожидала своего руководителя, с которым ее связывало чувство глубокого уважения, ведь она, обычная беженка, всегда сопровождала его в длительных деловых поездках, не смотря на ожоги подбородка и шеи, которые были не столь презентабельны в обществах, посещаемых ими для налаживания деловых связей. Сам Дирк редко садился за руль, ведь скорость была для него не целью или азартом, а средством, имевшим стратегическое значение не только в личных делах, но и в перевозках, что отражалось в слогане «Майстер Индастриз»: «Вовремя уже поздно». Данный слоган не был бахвальством, ведь самые быстрые перевозки, будь то переезд конкретной семьи или же составы, мчащиеся по госзаказу, уже стали синонимами его фамилии.

-Сегодня нет времени на живописный маршрут, Грейс, я лишь повидаю семью, заберу необходимое и сразу выезжаем. – устроившись поудобнее бросил запыхавшийся Дирк.

Автомобиль тронулся в сторону шоссе, по которому уже передвигалось множество других участников движения. Кротчайшая дорога от офиса до дома занимала двадцать минут, что позволяло заняться рассуждениями на различные темы. В такие моменты Дирк старался не думать о работе, ведь ни атмосфера, ни время не позволяли вдоволь окунуться в рабочий процесс, но давали возможность расслабиться под стрекочущий звук двигателя. Проезжая по мосту, он с гордостью наблюдал за уходящими вдаль и прибывающими поездами, напоминавшими ему волов, тащащих своеобразные «кирпичики», из которых со временем будут выстроены незыблемые пирамиды в виде зданий, городов и в конце концов сильного государства на тысячелетия вперед. Доля перевозок «Майстер Индастриз» составляла порядка семидесяти процентов от числа общих коммерческих и государственных перевозок, однако она, несомненно, упала в виду присоединения больших территорий, где влияние компании еще не успело укорениться, но активно насаждалось как раз такими поездками, к одной из которых сейчас готовился Дирк. Высшие государственные чины не раз приглашали владельца столь крупной и стратегически значимой фирмы на различные экономические саммиты и частные встречи, что позволило образовать своеобразный чеболь, приносивший благо как стране в целом, так и многим ее жителям. Непосредственная польза была в большой численности штата, что сокращало послевоенную безработицу и справедливой цене перевозок, которая не обладала экспоненциальным ростом не смотря на взлеты и падения экономики.

Гуляя по скверу со своим сыном, Герхард Майстер часто рассказывал маленькому Дирку об особенностях перевозок, ведь видел в нем прямого наследника своего дела, даже когда у фирмы были трудные времена. Первым делом Герхард сказал сыну, знакомя его со своей работой – «Дирк, перевозки, это не просто груз, начальная и конечная точка. Это целая система, которая жизненно необходима всем нам. Если сравнивать страну с человеческим организмом, то перевозки будут его кровеносной системой, работающей постоянно. Сам посуди, когда ранним утром ты просыпаешься, а рука болтается, словно чужая, это означает лишь то, что кровоток был нарушен и если этот процесс затянется, то проблем не оберешься. Также и у нас, если не будет того, кто доставит груз, то не будут строиться города, люди не смогут реализовывать свои планы и в конечном итоге все рухнет». Дирк отчетливо усвоил слова своего отца и приходя к нему на могилу часто делился текущей ситуацией и планами по работе «Майстер Индастриз», но не так, как он делал это на деловых встречах. Стоя у надгробной плиты, он вел обычную беседу отца с сыном, где второй всеми силами показывал, что их семейное дело живо и расцветает как никогда.

Черное авто стремительно проехало ворота поместья Майстеров и остановилось возле массивных дубовых дверей. Дирк, наказав Грейс ждать его в машине, проследовал к дому, не отличающемуся замашками на роскошь, однако имеющий собой творение в стиле ампир, которое весьма рьяно говорило о манере своего хозяина вести дела. Холл встречал любого посетителя приятной прохладой и служанкой, которая уже успела приготовить для прибывшего владельца прохладительные напитки. Взяв в руки бокал «олд фешн», Дирк поблагодарил даму в возрасте и решил, не теряя времени, подняться в свой кабинет. Он любил находиться в домашней обстановке, прохаживаться по залам статуй и любоваться на свою коллекцию винтажного оружия, некоторые экземпляры из которого были вполне боеспособны, что демонстрировалось на выездах сафари. Столь важный человек имел и более мирские увлечения, ведь на заднем дворе, куда открывался вид из его домашнего кабинета, находился пруд с карпами кои. Данный элемент, несомненно выбивался из общего вида дома и был именно той изюминкой, которую не ожидаешь встретить не только на территории такого дома, но и вообще во всей стране в целом. Этот контрастный вид без издевки заслуживал натюрморта, который включал бы в себя композицию из двух клёнов, в чьей тени располагался пруд, облицованный темным мрамором и нефритовой мозаикой с небольшим рукотворным водопадом.

Столь экзотичный элемент двора, располагающий к умиротворению и созиданию, возник не столько по прихоти хозяина дома, сколь по велению случая. Будучи на восточной конференции по развитию судоходных и сухопутных транспортировок, Дирк был заинтересован морскими перевозками, которые в его родной стране, не имеющей выходов к морю, играли не столь большую роль, однако могли быть востребованы в будущем. Именно на таком мероприятии он возымел знакомство с одним почтенным предпринимателем далеких краев. Немолодой управляющий судоходной компании был впечатлен выступлением своего западного коллеги, в связи с чем их более близкое знакомство не заставило себя долго ждать. Сэтоши Фурукава также приглянулся Дирку, ведь тот напоминал его отца, который пользовался схожими управленческими решениями, однако порой наступал на те же грабли, что и Герхард Майстер в былые годы.

По окончанию конференции, Сэтоши настойчиво приглашал Дирка на экскурсию по восточной столице, убеждая того, что не взглянув на местную архитектуру и не угостившись местной кухней тот упустит весомую часть культуры его родины. Сам Дирк, за неимением друзей, не часто общался с кем-то на равных в неформальной обстановке, ведь он был главой не только в своей компании, но и в семейном кругу, что накладывало ограничение на фамильярности и десубординацию при общении с ним. Предложение Сэтоши показалось весьма привлекательным, ведь за отсутствием полноценного отпуска, даже небольшая вечерняя прогулка освежала и придавала сил. Закончив посещение выставки военного искусства, новоиспеченные приятели решили посетить один из знаменитейших рётеев в городе. На удивление Дирка, его восточный коллега в ходе прогулки не был увлечен выпытыванием каких-либо особенностей работы «Майстер Индастриз» или же ноу-хау, которые могли бы быть использованы и им. Это было простое и вполне приятное времяпрепровождение, которое после подачи блюд само-собой перешло к обмену профессиональным опытом в непринужденной манере.

- Майстер – сан, я поражаюсь вашему характеру. Еще на конференции я понял, что ваши управленческие качества весьма особенны и непохожи на манеру ведения дел в моей стране. – невзначай произнес Сатоши, кладя палочки для еды на стол.

- Я не столь сильно знаком с вашей культурой, Фурукава – сан, и не хочу выказать грубость, однако я надеюсь, что мы можем обращаться друг к другу по имени – с легкой улыбкой произнес Дирк, который впервые за долгое время желал освободиться от формальностей и насладиться приятной компанией.

- Конечно. Не так часто удается пообщаться с иностранцем в столь непринужденной обстановке, да и к тому же стоит учитывать культуру и вашей страны.

Дирку нравилось остроумие и коммуникабельность Сэтоши, которые действительно располагали к беседе на различные темы, в то время как сам Сэтоши успел побороть когнитивный диссонанс, бравший начало из того, как один и тот же человек может быть столь жестким управленцем и приятным собеседником одновременно.

- Морские перевозки требуют учета малейших деталей, ведь при отходе корабля из порта погода может смениться с солнечной на ненастную за одно мгновение и это только один из факторов, влияющих на успех! – воскликнул Сэтоши после нескольких рюмок сакэ.

- Не стоит забывать, что сухопутные перевозки также часто сопряжены с не менее очевидными рисками. – Дирк, поддавшись азарту, решил не уступать позиций важности своей работы.

- Однако, хоть и не все можно просчитать, мой отдел по планированию может похвастаться весьма редкими ошибками, которые все же имеют место быть. – смиренно признав шероховатость своего дела, Сэтоши тут же заказал еще одну бутылку горячительного напитка.

- Вы держите в своей компании целый отдел по планированию маршрутов? – ничуть не захмелев от иностранной низко-градусной выпивки, Дирку все же было тяжело оставаться беспристрастным.

- Конечно, ведь если бы не их работа, корабли были бы разграблены пиратами, опаздывали из-за штормов и тратили бы драгоценное топливо впустую. – логично пояснил учуявший неладное Сэтоши.

- Я нашел вариант, который минимизирует возможные отклонения от плана еще во времена начала моего руководства компанией. – с толикой хвастовства произнес Дирк.

- Хотите сказать, что ваш отдел работает иначе? – забавно выпучив глаза, старец подумал, что уши подводят его.

- В «Майстер Индастриз» нет отдела по планированию новых маршрутов.

- Но как же вы пускаете свои поезда в путь, не просчитывая риски?

- Я не соврал вам, Сэтоши. Отдела как такового нет, но сам процесс планирования никто не отменял. – лаконичное объяснение было усладой для эго Дирка.

- Неужели вы возложили данную обязанность на себя и никому более не доверяете столь важную работу?

- Авторитарность имеет место быть в моей работе, но не настолько, как вам могло показаться. – сказал Дирк, приняв последнюю фразу собеседника за комплимент, в чем не ошибся.

- Как же вы держите под контролем эту часть империи «Майстер Индастриз»? – с заинтригованной ухмылкой спросил Сэтоши.

- Все благодаря конкуренции. Амбициозным сотрудникам выдается задание по постройке нового маршрута следования, однако они не работают группой или же отделом. Каждый самостоятельно разрабатывает свое предложение, после чего все они представляются руководству, сублимирующему все самые лучшие наработки из разных проектов. Так составляется самый лучший маршрут —считая эту идею гордостью, а не секретом, поведал Дирк.

- Удивительно прагматичный и творческий подход к работе вы избрали. – без тени иронии удивился Сэтоши.

- Да, такие задачи позволяют реализовывать потенциал работников и дают им возможность заявить о себе, ведь чем больше было взято из одного конкретного проекта, тем более существенную награду получит его автор. – стряхивая пепел с сигары торжественно подвёл итоги иностранный гений.

- Согласен, ведь конкуренция и обособленность каждого работника позволяют всесторонне оценить возможности реализации задачи, а изолированность друг от друга позволяет каждому из них опереться только на свой опыт и не быть ведомыми лидером. – с нескрываемым восхищением Сэтоши пробил легкий румянец.

Закончив трапезу и обменявшись контактами, Сэтоши настоял на том, чтобы проводить своего многоуважаемого нового друга до отеля, где тот забронировал номер. Дирк понимал, что завтрашний вылет на родину точно будет омрачен расставанием с новым знакомым, поэтому они оба сели в автомобиль, где позволили себе продолжить непринужденную беседу. Несмотря на включенное шофером радио, разливавшее по салону авто незамысловатую песню, слова которой Дирк не мог разобрать, ему очень приглянулся мотив и необычные музыкальные инструменты, которых до этого он не слышал. Добравшись до отеля в традиционно-восточном стиле, Дирк и Сэтоши продолжали обсуждать как работу, так и более абстрактные вопросы.

- Дирк, могу я просить вас об услуге? – с некоторой долей стеснения спросил Сэтоши.

- Все будет зависеть от того, чего вы конкретно хотите. – не ожидая чего-либо серьезного ответил приятно проведший вечер глава «Майстер Индастриз».

- Наш сегодняшний разговор четко показал мне, кто вы на самом деле. – посерьезнев, возможный бизнес партнер учтиво махнул водителю такси.

- Если вы хотите обвинить меня в шпионаже, то могу заверить – теперь я точно доложу правительству о том, где в вашей стране можно вкусно отобедать. – рассмеявшись от души впервые за долго время, Дирка забавляло стеснение собеседника.

- Нет, ни в коем случае! Данная информация не должна быть разглашена! – подыграл новоиспеченный друг своему зарубежному коллеге. - Но говоря серьезно, большинство управленцев нашей страны ведут дела по принципу меча, при котором ценится маневренность и универсальность, в то время как ваш подход напоминает копье, которым вы точечно и вымерено наносите удары, понимая наперед вашу цель.

- Любопытное наблюдение, возможно все дело в менталитете и складе ума.

- Майсер-сан, с вашего позволения, я хотел бы позаимствовать вашу организацию процесса планирования, если вы не сочтете это воровством. – склонившись в небольшом поклоне, Сэтоши откровенно боялся дурного оттенка в своей просьбе.

- Не думаю, что это будет проблемой, ведь я тоже узнал достаточно многое о морских транспортировках от вас, Фурукава – сан. – растроганный трепетностью момента, Дирк также отвесил небольшой поклон.

- Какое счастье! Я непременно отблагодарю вас при следующем вашем визите.

- Надеюсь мне выдастся возможность еще раз посетить эту прекрасную страну и встретиться с вами.

На этом вечер был окончен. Дирк чувствовал приятную усталость после проведенного дня, которую на следующее утро сняло как рукой, чего нельзя было сказать о грусти, маячащей где-то глубоко в душе и снедавшей севшего в частный самолет и направлявшегося домой руководителя «Майстер Индастриз».

Через два месяца после деловой поездки и знакомства с Сэтоши, одним будничным утром, Грейс вошла в кабинет мистера Майстера, владелец которого был погружен в работу. В такие моменты он не любил незапланированных визитов, но неординарность возникшей ситуации заставила секретаршу нарушить типичный ход вещей.

- Мистер Майстер, на ваше имя поступила посылка. Как вы предпочтете ознакомиться с ней? – невозмутимым тоном прервала процесс работы Грейс.

- Мы ведь работаем уже давно и мне казалось, что ты знаешь, где хранится вся поступившая документация, если же речь в ней не идет об аварии или еще чем-то сверхважном. – Босс был недоволен бестактным вмешательством и выразил это с толикой раздражения.

- При всем моем уважении, боюсь если вы не ознакомитесь с ней сейчас, то она будет бесполезна. – констатировала Грейс.

- Ты заинтриговала меня. Надеюсь, там что-то действительно важное, раз ты продолжаешь мне перечить. – Не скрывая накалившегося раздражения и повысив тон, Дирк отвлекся от бумаг.

Выйдя в коридор, он обнаружил то, чего не ожидаешь увидеть в приемной одной из крупнейших компаний страны понедельничным утром. Неприметный мужчина в восточном одеянии стоял подле ящика, который был не менее чем вполовину его роста и пристально смотрел на получателя груза. Как выяснилось позднее, данный ящик был специальным аквариумом для транспортировки экзотических рыб, а мужчина – сопроводителем столь ценного груза. После того как Дирк поставил именной штамп на документах, напоминавших накладные в его стране, но слегка отличающиеся от них по виду, курьер поклонился и тут же юркнул в лифт так быстро на сколько это было возможно в его почтенном возрасте и одеянии. На письме, прилагаемом к посылке, графа «отправитель» содержала надпись: «Сэтоши Фурукава», чему уже успевший удивиться Дирк удивился еще больше. Бумага верже была приятна не только своей фактурой, но и почерком текста, который на ней содержался. Получатель столь ценного подарка, забывший о работе, тут же увлекся чтением столь нетривиальной вести: «Дорогой Майстер-сан, то есть Дирк, раз в нашу встречу мы отошли от всех этих формальностей. Знаю, что ваша компания процветает - это неоспоримый и всеми известный факт, однако, немногие могут похвастаться знанием того, чем именно обусловлен этот успех. С уверенностью могу сказать, что все дело в ваших управленческих качествах, стойкости и расчётливости. Я рад, что в последние минуты нашего общения я осмелился просить вас об одолжении, которым вы оказали значительную услугу моей компании. Не воспринимайте мой подарок как оплату, ведь это дружеский жест и благодарность. Карпы кои в моей стране всегда считались символом силы, стойкости и упорства, которые также присущи вам, поэтому, глядя на них, вспоминайте меня, ведь я всегда вспоминаю вас, глядя на них в своем пруду.» Оторвав глаза от письма, Дирк тут же распорядился перевести столь ценный подарок к нему в дом, за что ответственной сразу же стала Грейс. Не желая ютить столь прекрасных созданий в аквариуме, где их красота и грация будут явно подавлены сводом потолка и окружающим интерьером, было принято решение о строительстве пруда, расположение которого не будет нарушать их покой и привычную среду обитания. Поднимаясь на второй этаж своего дома и невольно пробегаясь взглядом по пруду, владелец поместья с теплотой окунался в этот эпизод своей жизни, подаривший ему нечто большее, чем знания о перевозках, и нет, речь была не о рыбах, а о сиюминутном друге, повторная поездка к которому никак не вписывалась в график столь занятого человека.

Металл дверной ручки, словно ожидая визита хозяина, беспрекословно поддался приложенным усилиям и освободил массивную дубовую дверь из проема, с которой на первый взгляд они были одним целым. Неспеша пройдясь по кабинету, Дирк внимательно проверил подготовленные документы, ведь до выезда оставалось немного времени, а если учитывать девиз его компании, которого он придерживался и сам, он еще успевал позволить себе чашечку кофе. Столь педантичная идиллия прервалась знакомыми до боли семенящими шагами, которые не вызывали каких-либо ярких эмоций у жильцов особняка, помимо самого Дирка. С робким стуком, рассыпавшим баланс тишины и тиканья настенных часов, в кабинет вошла худощавая, но элегантно держащаяся, от того похожая на мраморную лебёдушку женщина. Ее черное как смоль платье в пол словно пыталось отвести внимание от и без того невзрачного лица, обрамлённого каштановыми волосами, пряди которых падали на бледное и томное лицо. Голубые глаза, заставшие Дирка, походили на попытку кондитера недоучки украсить непропеченный торт всеми возможными способами, ведь именно их выразительность и глубина были единственным, что могло выдать этого человека за живого.

- Дита, я же просил не дергать меня в моем кабинете, а тем более перед важными встречами. – надменно щёлкнув языком сказал торопящийся управленец.

- Дорогой, ты не говорил, что собираешься куда-то. Надолго ли? —с непричастным лицом спросила Дита.

Дирк, понимая, что начатый разговор постепенно завязывался в петлю вокруг его планов на неспешную дорогу и досрочное прибытие, быстро захлопнул чемодан с уложенными документами и направился в сторону лестницы.

- Неужели я нужен так к спеху? Сейчас меня ожидают не банкеты и увеселение, а долгие часы дороги, которые рискуют быть отягощёнными мыслями об опоздании. – на ходу бросил непривыкший к спешке бизнесмен.

- Наш сын вчера подал документы на переход в военное училище и не появлялся дома до сих пор.

- Щенок. Родной отец для него пустое место, которого он, однако, все еще боится. – с нескрываемым раздражением рявкнул Дирк, спускаясь по лестнице.

- Милый, нельзя ли отменить поездку, ты нужен здесь, вдруг Клос вернется.

- Дита Майстер, еще хоть одно слово о нем и в этот дом он больше не войдет! Пусть ночует в казарме, путая трусость с духом бунтарства. – крикнул непреклонный отец, хлопнув входной дверью, которая, казалось, тоже хотела поставить жирную точку в этом диалоге.

Этот разговор, словно рой саранчи пожирал последние колосья хорошего впечатления о текущем дне человека, стремящегося удалиться от своего рукотворного чуда света всеми возможными способами. Блистающий на солнце автомобиль, в который он чуть ли не прыгнул, рванул по каменной дороге так, словно пытался выгрызть каждый кирпичик под собой.

Глава 2. Визит

Утро не задалось с самого начала, ведь истошно кричащая за стеной музыка— явно не то, чем хочется наслаждаться по пробуждению в теплой постели. Пол, встав на полчаса раньше обычного, уже готовился к рабочему дню, однако внимание уделялось еще одному жителю квартиры, имеющему утонченный вкус и своевольность поведения, которая для всех окружающих была загадкой. Открыв очередную порцию тунца и аккуратно отжав все лишнее масло, содержимое банки отправилось в небольшую миску, стоявшую у кухонной раковины. Данное действие было сравни ритуалу вызова дождя, однако взамен прохладной влаги оно даровало звуки активного шебуршения под кроватью, означавшего, что сожитель готов к завтраку. Приличных размеров дымчатый комочек с неподдельным восторгом наслаждался предоставленным кушанием, в то время как сам «шеф-повар», достав из кофеварки кружечку чего-то больше похожего на растолченные и залитые кипятком желуди, присел на край кровати. Инцинат, успевший быстро насладиться едой, стал требовать внимания и поглаживаний, которые, по его мнению, являлись логичным завершением пиршества. Пол никогда не думал о том, чтобы держать питомцев, однако сама судьба свела их по воле случая.

Переехав от матери в общежитие при университете, он абсолютно не понимал, как можно ужиться с человеком, который не был членом твоей семьи или же не имел схожих с тобой интересов. Именно такой сосед по комнате и отбил в нем желание иметь хотя бы какую-нибудь компанию в первые полгода после трудоустройства и аренды квартиры. Наслаждаясь одиночеством и свободой, Пол не имел представлений о том, насколько недолго продлятся столь чудные деньки и как они будут ему противны в будущем. Как-то раз, поднимаясь в свою квартиру одним заурядным рабочим днем, при повороте ключа входной двери он уловил легкий шорох, исходивший прямо из-за нее. Без отточенных навыков самообороны или же желания получать по физиономии ради спасения старенького проигрывателя, коллекции винила и собрания книг, за которыми велась будоражащая охота по магазинам, Пол кое-как преодолел возникший страх и вошел в помещение. Возвращаться в потемках для столь выдающегося сотрудника «Майстер Индастриз» было практически трудовой обязанностью, которая как на зло сыграла на руку таящимся в темной комнате ворам. Протягивая руку к сонетке, словно она могла бы послужить мощным оружием для расправы с незваными гостями, Пол зажег коридорную лампу, от света которой в районе щиколоток появился облик, явно разнящийся с тем, что рисовала разыгравшаяся фантазия подергивающегося от испуга юноши.

Проведенная позднее криминалистическая экспертиза показала, что злоумышленник проник в квартиру через окно, которое было открыто весь день в виду халатной забывчивости пострадавшего. Попытка кражи вазы в количестве одной штуки не увенчались успехом, о чем говорили ее осколки, лежавшие на полу и доказывающие отсутствие желания сокрытия улик у преступника. Нарушитель обладал отличительными чертами, по которым его можно было идентифицировать и удивительной некомпетентностью, в связи с чем Пол сразу же узнал соседского кота, ставшего с некоторых времен уличным. Прошлые жильцы с первого этажа, над которыми располагалось скромное жилище до чертиков перепугавшегося клерка, уехали с неделю назад и возможно не заметили ускользнувшего проказника, не желавшего посещать заграницу. В это хотелось верить несмотря на то, что дальняя перевозка домашних животных выходила в цену обычного взрослого билета и была весьма накладна для жильцов здания столь невысокого класса, которое чудом находилось не на окраине города.

Со временем, неожиданный визитер стал все чаще посещать жилище Пола, до тех пор, пока тот не принял его как данность. По началу хозяин столь своенравного «подкидыша» не испытывал к нему чего-то, что позволило бы однозначно оставить его себе или же выкинуть за дверь, но оттепель не заставила себя долго ждать и соседи привыкли друг к другу. Одному не хватало внимательного и сопереживающего собеседника, а другому того, кто может помыть его без помощи языка. Так в жизни Пола появилась родственная душа, которая имела близких людей, но не могла быть с ними в виду расстояний, раскинувшихся между ними. Оставив Инцината за главного, Пол спозаранку отправился в сторону здания «Майстер Индстриз», которое было заметно практически из любой точки города.

В это же время, находясь в более значительной удаленности, на это же самое здание смотрел громоздкий мужчина, занимавший половину пешеходного тротуара, что нервировало некоторых спешащих людей, но ни на йоту не придавало им уверенности для упрека. Вернер Браун частенько бывал в этой части города, ведь именно здесь располагалось скромное жилище, а по совместительству место работы его отца, который частенько приглашал его на чай, однако сами встречи происходили очень редко из-за занятости работящего протеже. Буднично открывая дверь в небольшую каморку своего старика, Вернеру в нос ударили запахи гуталина и вакса, которыми, казалось, пропитан и сам сидящий за столом подтянутый, но неизгладимо тронутый войной пожилой мужчина.

- Верн, как я рад тебя видеть. Не думал, что ты зайдешь. – с неподдельной радостью ребенка отложив инструменты в сторону, сказал посветлевший в лице старик.

- Не мог же я вечно игнорировать тебя, за что прошу прощения. Работа кипит, и я вместе с ней. – словно провинившийся мальчишка, чуть ли не упираясь головой в потолок, извинился Вернер.

- Ты говорил мне, что работаешь над проектом государственной перевозки, как успехи? – с по-отечески теплой улыбкой спросил Райнхард.

-Все прошло успешно, именно мой проект стал основным и теперь я могу немного отдохнуть.

- Это замечательные новости! Я всегда знал, что ты справишься с тем, что большинству не под силу. – ударив себя в грудь, гордо произнес слегка измазанный гуталином рабочий.

- Спасибо. Кстати, меня ждет прибавка за такой успех, и я надеюсь, что ты согласишься, если я подыщу тебе местечко получше этой комнатушки. – усевшись на негромко взвизгнувший каждой своей ножкой от приложенной нагрузки табурет, с неуверенностью произнёс Вернер.

- И слышать не желаю! Это место я выбрал сам. Посмотри-ка, чего я лишусь с переездом. – указав на окно, сказал истинно верующий прихожанин.

Вернер неспешно перевел взгляд на окно, за рамой которого красовался церковный собор. Сам он не был набожным человеком несмотря на то, что в детские годы им предпринимались попытки разговора с Богом через молитвы. К сожалению, он быстро понял, никакая молитва не сравнится с применением всех своих усилий в достижении чего-либо.

- Знаю-знаю, ты так восторгаешься этим местом, что даже я пару раз заходил туда. – сказал Вернер, возвращая взгляд к собеседнику.

- Вот! А я бываю там каждое утро и уже не представляю своей жизни без этого. – почти что с хвастовством сказал Райнхард.

-Ты стоишь там всю утреннюю службу, а после работаешь не покладая рук до самого вечера, неужели тебе не тяжело? – обеспокоенный сын слегка насупился, разминая шею.

- С ножным протезом, что ты подарил, я и бегать могу! Однако все же возраст берет свое – вставая и ставя чайник на плиту, сказал добродушный владелец скромной комнатушки.

- Я рад это слышать, но не перетруждайся, хорошо? – риторически вопросил Вернер, беря с вешалки свой пиджак.

- Ты не будешь пить чай? Ведь мы могли бы еще поболтать. — любитель чаевничать при любом случае слегка погрустнел, завидя резкое окончание диалога.

- Работа не ждет, я заходил проведать тебя и постараюсь скоро сделать это вновь.

- Хорошо Верн, береги себя! – уже держа чайник в руках, попрощался Райнхард.

Выйдя на улицу нельзя было не окинуть взглядом величественное здание собора, красота и монументальность которого больше не были ограниченны оконным проемом. Еще раз взглянув на окно своего набожного и трудолюбивого отца, Вернер поспешил к ближайшей трамвайной остановке, к которой уже подходил нужный номер, забитый людьми, чьи зрачки несомненно расширились, лицезрев идущего в их сторону мужчину и породившего в головах всех пасажиров мысли в духе: «Если и он поедет с нами, то мы точно выдавим стекла этого трамвая.».

Вернер и Пол приступили к трудовым обязанностям на разных этажах альма-матер своего финансового благополучия точно в срок, учитывая девиз компании. Бумажная волокита, которой не было видно конца, затягивала в свои жернова всех без исключения, что являлось нормой для дообеденного времени. Составление путевых листов было для Пола практически конвейерным занятием. Иногда ему казалось, словно все эти бумаги возникают из неоткуда и заканчивают свой жизненный цикл, не обретя подлинного смысла своего существования. Его не заботила экологическая сторона вопроса, ведь если бы все делалось из соображений практичности и необходимости, то экономический строй, сложившийся на большей части планеты просто не смог бы существовать, а ежегодные «новшества» техники, автомобилей и даже сферы услуг не заставляли ли бы денежные потоки бурлить и растекаться даже в самый отдаленные уголки земного шара. Мысль о безыдейности происходящего в этом здании больше затрагивала его конкретную личность, нежели мировое устройство. Из-за эфемерности результата, в который им вкладывались усилия, он со временем растерял интерес к тому, что, как и куда будет доставлено. Его абсолютно не заботило был ли это переезд любящих молодоженов в новое гнездышко, транспортировка товаров для открытия нового магазина или же поспешное бегство из стен, вызывающих плохие воспоминания - все это было обычным набором букв, которые целостно должны были подходить под нормы компании и умещаться в форме бланка-заказа «Майстер Индастриз». Поэтому, с уверенностью можно сказать, что такая работа не была чем-то гнетущим, однако удовлетворенности результатом она приносила намного меньше, нежели стопка наколотых дров утершему пот дровосеку или же замененный смеситель мастеру сантехнического ремесла.

В это же время, с хрустом сжимая миниатюрный кофейный стаканчик, чья участь уже была предопределённа взмахом руки в сторону мусорного ведра, Вернер протиснулся в рабочий отсек, где его уже заждались насущные дела рабочего дня. В отличие от Пола, которому маленький, но знакомый пруд был дороже любого океана, плечистый мужчина, выглядевший в процессе работы на миниатюрной печатной машинке смешнее циркового медведя на крохотном велосипеде, с жгучим нетерпением ожидал попадания в эту бушующую неизвестность. Банальные и рутинные работы не могли утихомирить его страсть к новому, что выражалось желанием заполучить высокий статус, просторный личный кабинет и денежное довольствие, которого хватило бы не только на жизнь в удовольствие, но и на безбедную и счастливую старость для старика Райнхарда. Неожиданно для двух столь разных, но все же немного напоминающих друг друга сотрудников по факсимилю было передано послание: «Пройдите в кабинет мистера Майстера в начале обеда». Акрополь всевозможных перевозок зиждился на принципах жесткой иерархии, где редкостные вызовы на вершину сулили повторение судьбы Икара, но двое сотрудников, чей размеренный рабочий темп был нарушен неожиданным крещендо, за неимением очевидных для себя причин к наказанию, приняли вызов с достоинством.

Задвинув ширму рабочей зоны и продолжая поддаваться науськивающему когнитивный диссонанс разуму, Пол рефлекторно потянулся к нагрудному карману, где его, словно член королевской гвардии, ожидал спасительный ингалятор. Колоссальные нагрузки, вызванные совмещением обучения и ухода за матерью в былые годы, быстро дали свои метастазы, а приступы астмы, ставшие гимном его жизни, напоминали о малой износостойкости собственного тела. Виджей Миллер, заставая Пола за очередным «курением» часто шутил в духе – «не жадничай и быстрее передавай свой калумет.», что немного веселило Пола, ведь он не упускал мысль, что без ингалятора, его дух и вправду потеряет связь с сим миром.

Казалось, соприкосновение губ и пластикового мундштука с последующим вдохом нормализовало работу не только легких, но и всей нервной системы Пола. Походкой человека, не сожалеющего, но опасающегося, он побрел в сторону лифтов, для которых инерция была редкостью. Войдя в просторный железный короб и нажав кнопку высшего этажа, Рубикон был пройден. Неожиданно, летевший на вершину карцер перестал быть таковым, когда на двадцать пятом этаже ему пришлось разомкнуть свой гермозатвор перед человеком, c виду имеющим силы, чтобы легко вырвать его из стены, будь на то необходимость. Вернер не имел привычек заводить ненужные разговоры, в то время как Пол не хотел влипнуть в дискуссию с попутчиком, не нажавшим ни одной кнопки в лифте и идущим с ним до конечной.

Железный греческий занавес, напоминая пучину моря в шторм, расступился, позволив вошедшим прочувствовать апофеоз главенствующего этажа «Майстер Индастриз». Молодая девушка, напоминавшая монашку, встретила новоприбывших с выражением лица, которое давало понять ее осведомленность о визите. Семеня за незнакомцем, как за пастухом, Пол с каждым шагом утрачивал свою в торопях построенную напускную отвагу, чего нельзя было сказать о Вернере, чья поступь могла сравниться с движением локомотива. Оказавшись вплотную к двери, шествие было прервано заминкой импровизированного вождя, чей взгляд упал на дверную табличку: « Генеральный директор Дирк Майстер». С несвойственной столь сильным рукам трепетом, Вернер постучал в дверь, решив не открывать ящик Пандоры очертя голову. В ответ на акт вежливости из кабинета незамедлительно последовало «Войдите», не имевшее с голосом Дирка ничего общего. Первый человек «Майстер Индастриз» часто транслировался на телевидении, в точности передающем его образ всей стране, а также сотрудникам, которые сразу поняли - за дверью находится кто-то другой. Дверь отворилась и кабинет сразу же поглотил двух диаметрально противоположные гостей, по крайней мере именно так можно было судить по их внешности. Средокрестие помещения, в котором теперь находились Вернер и Пол уже было подготовленно для приема, на что намекали два аскетичных кресла, стоявших напротив массивного стола, за которым восседал незнакомец.

- Приветствую вас. Присаживайтесь, нам предстоит незабываемый разговор, подробности которого, я надеюсь, не покинут этих стен. – непринужденно улыбаясь и протягивая ладонь в сторону кресел, сказал черноволосый мужчина в смокинге.

Поприветствовав собеседника, оба гостя сели в кресла, которые своим позиционированием и видом словно заставляли принять положение подчиняемого.

- Вернер Браун и Пол Хендерсон, вы явно не представляете кто я такой? – словно играя спросил человек, занимавший место мистера Майстера.

- Да, хотелось бы прояснить этот момент. – с оценивающим взглядом прямолинейно заявил Вернер.

- Я тоже не имею представления. – оживившись от неожиданной встречи, произнес Пол.

- Где же мои манеры. Уотан Фарбер. Я являюсь сотрудником Государственной службы безопасности, о которой вы наверняка наслышаны. – это было само-собой разумеющимся, ведь аббревиатура ГСБ в послевоенные годы была на слуху у каждого.

- Уотан, и что же вам потребовалось от двух рядовых сотрудников «Майстер Индастриз»? Я точно не совершал ничего такого, что бы угрожало безопасности нашей страны. - слегка напрягшись от чина собеседника, возвышающийся даже сидя Вернер, сложил руки в замок.

- Не припомню, что бы я совершал что то, что могло бы относиться к вашей компетенции. – высказался в добавок Пол, поправляя галстук.

- Я здесь не для того, чтобы вас в чем-то обвинять, наоборот, вы можете послужить благому делу. – сказал Уотан, покручивая кончик усов.

- А где же сам мистер Майстер? – обратив внимание на отсутствие владельца кабинета, спросил самый щуплый из сидевших в кабинете.

- Сейчас он находится в отъезде по срочному делу, однако этим я смог заверить его, что игра стоит свеч и все под контролем. – госслужащий аккуратно положил позолоченные карманные часы с государственной гравировкой на стол.

Увидеть столь почетный знак отличия было редкостью даже для высших чинов, что уж говорить о простых пролетариях в белых воротничках, для которых эта вещь была сравни реликвии.

- Что ж, видимо вы действительно хотите поручить нам что-то архиважное. – сказал Пол, не сводя глаз с грааля, так запросто лежавшего перед ним.

- Кончено. Перейдем сразу к делу. – переменившись в лице, Уотан Фарбер достал из-под стола кейс, тут же занявший место на столе перед визитерами. – Откройте.

Вернер, не дожидаясь последующих указаний, тут же щелкнул замком и открыл крышку загадочного черного футляра. Бархатная подложка, явившая себя миру, заботливо обволакивала два неприметных пистолета Кольт 1911, которые все же смогли удивить ничего не понимающих собеседников.

- Вы хотите дуэли? – ухмыльнувшись и бросив взгляд исподлобья, здоровяк первым нарушил немое переглядывание.

- После масштабной компании по разоружению населения, получить огнестрельное оружие равноценно прохождению девяти кругов ада. – скрещивая руки на груди произнес вторивший и казавшийся суперкомпактным по сравнению со своим коллегой доходяга.

- Теперь они ваши. – Уотан протянул руку и подтолкнул кейс еще ближе. – я объясню подробнее.

Вернер тут же подцепил один из манящих холодным железом пистолетов за спусковой крючок и принялся изучать столь вызывающий подарок.

- Зачем нам все это? О каком благом деле вы говорили? – вопросил Пол все сильнее вдавливаясь в спинку кресла.

- Как вы уже поняли, каждому из вас я дам по пистолету, в магазин которого заряжен один патрон. – Самоуверенный щеголь, взяв оставшийся одиноко лежать в коробке пистолет Пола, нажал на кнопку спуска магазина – проверить это вы не сможете, ведь магазин закреплен намертво.

Любопытно, хотите сказать, что одного патрона будет достаточно? – с недоверием спросил Вернер, строя догадки о природе такого решения.

- Именно. Следующее, что я вам скажу, можно принять за бред сумасшедшего, но надеюсь мой статус уже убедил вас об отсутствии у меня желания шутить. – не шелохнув ни одним лицевым мускулом, сказал Уотан. – Вы можете безнаказанно убить одного сотрудника «Майстер Индастриз».

В кабинете повисла гробовая тишина, позволявшая услышать отчаянные попытки Пола проглотить ком, подступающий к горлу, а также упавшую со лба Вернера каплю пота. Взрыва вопросами не последовало, от чего змею искусителю, работавшему на страну, показалось, словно за спиной его кресла прямиком из ада материализовался сам Люцифер, что желал посмотреть на судьбу несчастных.

Повисшее молчание первым нарушил Вернер – Объягнитесь немедленно. – стиснув зубы бросил он.

- Решил позволить вам проанализировать представленную информацию. Действительно, стоит обговорить некоторые детали. – произнёс Уотан, откинувшись на спинку кресла Майстера.

- Что за бред! Как вы можете предлагать нам такое?! – спотыкаясь на каждом слове и стараясь не перейти на крик, выпалил Пол.

- Спокойно, это не сделка с дьяволом, а невероятная возможность послужить не только своей стране, но и самому себе. Государству требуется громкий повод, которому послужат совершенные вами убийства.

- Почему именно мы?! – не стесняясь сыпать вопросами, решил уточнить Пол.

- Ваша репутация как сотрудников прекрасна! Вернер Браун – за несколько лет семимильными шагами поднялся так высоко. Пол Хендерсон – старожил компании, который со своими показателями давно бы мог стать руководителем, но воздерживается от этого. – указав на каждого ладонью, сказал излишне осведомленный чин.

- Слишком невероятную чепуху вы говорите, Фарбер. – выказав явное недоверие, буркнул Вернер.

- Мы выбрали вас для того, чтобы свергнуть правительство вновь приобретённых территорий. Одним из условий их капитуляции в войне было сохранение текущего состава их правящей верхушки, несмотря на присоединение всей территорий к нашему государству. По словам разведки, в высших кругах с каждым днем растут реваншистские настроения, а это в свою очередь может привести к гражданской войне. Превентивной мерой была выбрана инсценировка теракта в отношении крупнейшей компании «Майстер Индастриз». Стране необходимо, что бы вы убили как можно более важного работника своей компании для подъёма шумихи, само-собой Дирк Майстер не может быть вашей целью. Не беспокойтесь, ответственность с вас полностью снимет сфабрикованное ГСБ расследование, по которому вы будете жертвами манипуляций и угроз вам и вашим близким со стороны подлого западного правительства, что позволит нам силой свергнуть их власть. – сложив пальцы вместе, произнес Уотен.

-Что за бред?! – уже не сдерживаясь крикнул Пол. – неужели вы надеетесь обмануть всех жителей страны?!

- Дело шито белыми нитками, я не желаю гнить в тюрьме из-за столь идиотской авантюры! – ударив по подлокотнику рявкнул Вернер.

- Понимаю вас, однако вы не знаете и тысячной части того, что проворачивала ГСБ для процветания этой страны. – окинув взглядом возмущенных гостей, Уотан мечтательно посмотрел поверх их изумленных лиц. – Данный инцидент будет прозрачен для всех вокруг. Посудите сами. Два образцовых сотрудника крупнейшей компании, попавшие под гнусные угрозы в сторону себя и своих близких, решают пойти на отчаянный шаг для спасения. Не спорю, некоторые могут не понять ваших решений, но поверьте, пропаганда ГСБ возложит ответственность за эти убийства на руки побежденных в войне чинуш, которые уже точно не смогут отвертеться даже от претензий своих же подданых. Конечно же после всех ваших трудов вы будете признаны мучениками и государство не забудет о вашем героизме, всячески способствуя вам на протяжении всей вашей жизни, а бонусом вы сможете избавиться от неугодного или «мешающего» вам сотрудника. – щелкнув пальцами, произнес Уотен.

- Это безумие! Почему бы ГСБ самим не подстроить все?! – с потерянным взглядом выдавил Пол, в то время как в глазах Вернера читалось сомнение во всем сказанном.

- Мы бы могли сделать это, однако нужно достоверное и прозрачное расследование, в котором будет видна связь между вами и соседним правительством. Независимые СМИ точно будут проводить частные разбирательства, по которым они должны выходить на удобные для нас выводы. – Уотен нажал на кнопку связи. – Принесите нам холодного чаю.

- Почему пистолет с одним патроном? Разве не логичнее будет взорвать бомбу? – Пол посмотрел на сказавшего это вслух Вернера так, словно тот направил пистолет прямо на него.

- Не поймите неправильно, мы не хотим наносить значимый вред одной из крупнейших компаний нашей страны, а также подвергать множество невинных жизней опасности. Есть то необходимое зло, на которое можно пойти для предотвращения более массовой трагедии. А данное покушение будет выглядеть как попытка нанести как можно больший урон компании, вплоть до убийства Дирка Майстера, которое по нашей версии и будет целью агрессоров, но для вас - недопустимо. – раскинувшись в кресле, Уотан Фарбер небрежно махнул в сторону двери, где уже стояла секретарша с подносом.

- Понимаю, вы до сих пор мне не доверяете, но я продемонстрирую вам то, как велика власть ГСБ. – приветливо улыбаясь секретарше, выкладывающей напитки на стол, глаза ГСБшника недобро прищурились.

Далее произошло то, что могло бы сниться в кошмарах всем лицезрящим эту ситуацию со стороны до конца жизни. Словно одержимый демонами, Уотен Фарбер быстро выхватил из черного футляра пистолет, предназначающийся Полу, и твердо направил его в сторону молоденькой девушки, руки которой тут же распрощались с подносом, громыхнувшем об пол. Последовавший следом выстрел оглушил всех присутствующих в кабинете. Размыкая невольно закрывшиеся глаза, находящимся в кабинете лицам стало ясно, что и без того напряженная до этого картина приобрела резкие красные тона. Неиронично будет упомянуть о том, что именно в стороне лежавшего ничком тела, из-под которого сочился тот самый бордовый акцент интерьера, располагалось роскошное полотно, невольно привлекающее внимание Пола на протяжении всей беседы. На нем был изображен неестественно колоссальный человек, своим телосложением и лицом напоминающий стариков, что просили милостыни на вокзалах и возле соборов в военные годы. Столь гнетущий образ дополнялся немаловажной деталью окровавленного тела, порядком изувеченного и поглощаемого тем самым гигантом. Казалось, словно бездыханное тело девушки, лежавшее подле этой картины, однозначно должно быть следующим блюдом в столь варварском пиршестве обезумевшего старика, что было несомненно логичным при принятии всей сюрреалистичной происходившего в кабинете до этого момента.

- Вы совсем охренели?! – громогласно воскликнул Вернер.

- Твою… м-м-м-мать… - закрыв лицо ладонями и уперевшись локтями в колени, жалобно проскулил Пол.

- Эта девушка незаконно проникла на территорию нашего государства, но была ли она обычной беженкой или же вражеским шпионом, это уже решаем такие как мы. – дозарядив пистолет с некоторым копошением и водрузив его в дрожащие руки Пола, сказал Уотан. – Не беспокойтесь, ваше орудие снова готово вершить чью-то судьбу, но помните, есть лишь одна попытка.

- Теперь мне нужно здесь прибраться, надеюсь вам…

- Нет! – крикнул Пол, вытянувшись как струна и бросив пистолет в сторону. – Я ни за что не совершу этого!

- Пол Хендерсон, позвольте мне договорить. – надменно толкнув трясущееся тело на стул, Уотан властно зыркнул на непредвиденного паникера. – Надеюсь вам хватит недели на выбор жертвы. Хочу также обратить ваше внимание – теперь вы знаете одну из многочисленных государственных тайн, даже не думайте раскрыть кому-то все, что здесь происходило, иначе вас ждет психиатрическое заключение, которое по случайным обстоятельствам закончится летальным исходом.

- А что будет если я не уложусь в срок? – словно обговаривая детали договора перевозки спросил Вернер.

- Дельный вопрос! В таком случае столь щедрая возможность перейдет к другим сотрудникам «Майстер Индстриз», но на этот раз у них будут конкретные цели – вы оба. – как ни в чем не бывало подытожил сотрудник ГСБ.

Трепетного прощания не последовало. Вернер тут же соскочил с кресла и не обращая никакого внимания на Уотена, расхаживающего вокруг трупа, сразу же направился в сторону выхода. Оставшийся на месте очевидец зверства понимал, что не мог слиться воедино с креслом, дабы избежать предстоящей недели, однако, ноги категорически не хотели нести его вслед за прытким коллегой. Поймав на себе взгляд Уотана Фарбера, совершенно неумеющий стрелять работник семнадцатого этажа решил во что бы то ни встало пришпорить ослушивающиеся конечности, да бы любой ценой покинуть столь злосчастное место. Оперившись на подлокотники ладонями, импровизированный домкрат все же вернул ему полностью вертикальное положение, что не гарантировало ему устойчивую походку в дальнейшем. Не сводя глаз с человека в костюме, который не шибко торопился разгребать последствия своих действий, Пол попятился в сторону выхода. Ему казалось, словно он заперт в клетке с диким волком, где зрительный контакт – единственное что удерживает того от неминуемой погони за добычей. Уткнувшись в дверную ручку спиной, запуганный до чертиков Пол не теряя ни секунды тут же развернулся и рванул ее что было мочи.

Вылетев в коридор и рванув к лифту, первое что пришло в голову перепуганной и теперь вооруженной тихони была мысль – «Бежать!», но как на зло лифт поднимался с непозволительно далекого первого этажа. Зловещая дверь, за которой теперь творилось невесть что, продолжала испытывать нервы Пола на прочность, от чего ему и вовсе захотелось закрыть коварные глаза, чьи зрачки предательски заприметили пустое секретарское место. Этого было достаточно, чтобы рвотные позывы, которые чудом не заявляли о себе раньше, тут же охватили и без того торопящегося работника. Спасительный «дзинь» вывел Пола из ступора и впустил борющегося с собственным телом пассажира в свои объятия. Двери закрылись, однако разум бедного Пола никак не мог обработать столь шокирующую информацию, в связи с чем он не сразу понял, что вся его беготня происходила с оружием в руках. Ткнув в заветную кнопку с номером «семнадцать» и судорожно укутывая пистолет в снятый пиджак, с виду образцовый, но переполошенный работник как ни в чем не бывало стал потенциальным убийцей.

Жужжание вентиляторов и стрекотание клопфентекстов создавали четкое понимание закончившегося путешествия на родной этаж, которым, по всей видимости, правил инстинкт роя. Выбиваясь из общего оркестра, звук тяжелых шагов отчетливо перемещался от лифтов к дальней части зала, которая уже давно называлась в рабочих кругах «остров Гулливернера». Сам «наместник» явно куда-то торопился и хлопнул ширмой рабочей кабинки с такой силой, что окружавшие ее стены других отсеков чудом не стали рассыпаться под эффектом домино. Садясь на хлипкий компьютерный стул, который, кстати, держался без поломок почти месяц, чем мог похвастаться перед своими сломанными и выброшенными предшественниками, Вернер достал подарок загадочного работника ГСБ из-за пояса и швырнул его в верхний отсек тумбы. То сжимая, то разжимая кулаки, чуть не ставший жертвой охотник понял, что глаза его невольно оказались прикованы к столь миниатюрному, но от этого не менее смертоносному куску железа. Никак не решаясь закрыть ящик, словно ощущая возможную утерю связи с его содержимым, он выхватил пистолет и поспешно отправил его обратно за пояс, где контроль столь важной вещи будет постоянным, ремень послужит неплохой импровизированной кобурой, а пиджак выступит своеобразной ширмой. Следуя должностным обязанностям, вооруженный и теперь действительно представляющий угрозу каждому Вернер приступил к работе, даже не догадываясь о том, что же происходило сейчас с тем хлипким пареньком, который остался сидеть в кабинете мистера Майстера.

Если бы Пол обладал чуть большим мастерством танца, то его походку могли бы принять за глупую, но старательную чечетку, однако, неловкие шаги невпопад и трясущиеся руки больше походили на последствия удара электрошокером, чем на танец. Ухватившись за ручку ширмы и почувствовав легкое облегчение от предвкушения одиночества, надежды на него тут же были разбиты вдребезги растянувшимся на кресле Виджеем Миллером. Так невовремя заинтересовавшийся жизнью своего приятеля коллега массировал свои виски круговыми движениями и будто не замечал стремительно влетевшего в рабочий отсек Пола, чей пиджак беспорядочно болтался у того в руках. Ожидая спокойного и утомленного взгляда от владельца помещения, Виджей все же заинтриговался взмыленным видом всегда опрятного властителя комнатки три на три.

- Пользование лестницей при нашей малоподвижной работе, это однозначно верное решение, но ты явно переусердствовал. – пошутил Виджей, не находя отклика на лице своего приятеля.

- Сейчас я очень занят, не могли бы мы поговорить потом? – жадно глотая воздух, протараторил Пол.

- Откуда такая спешка и чего ты так вцепился в свой пиджак? – пристально смотря на скомканный элемент одежды, спросил любопытный гость.

- Стало жарко и я его скинул, сейчас у меня полно работы. – явно нервничая, сказал Пол. – давай я сам зайду к тебе чуть позже.

- Это займет минуту. Я хотел посоветоваться с тобой по поводу новых перевозок с запада, ведь их ввели неделю назад...

- Целую неделю назад. Сейчас там сильные ветра, из-за чего на пути регулярно валятся деревья. – Словно по щелчку переключившись в рабочий режим, проскандировал Пол. – Как ты вообще работал всю эту неделю?

- Я брался за другие… эм… более абстрактные проекты, а все самое интересное оставлял таким гениям как ты. – Подхалим виновато улыбался и чесал затылок.- сейчас мне чисто случайно попалась обработка такой заявки.

-Железнодорожные перевозки направляются по пути «W55», там риск завала минимален, а автомобильные перевозки в будничные дни идут через автобан «Р4» и в выходные через дорогу «R13». Времени уходит, несомненно, больше, однако безопасность груза – главная задача. – не выпуская пиджачного свертка из рук, Пол тут же достал из ящика схему маршрутов и провел пальцем по указанным дорогам.

- Чтобы я без тебя делал! – Виджей хлопнул по спине своего спасителя. – держи, как раз хотел передать тебе.

В руках выуженного из неблагоприятного статуса «безработного» приятеля появилась небольшая коробка.

- Я заодно решил вернуть тебе винил, который одолжил у тебя на той неделе. Эх, если бы твой музыкальный вкус хоть чуть-чуть совпадал со вкусом в женщинах, ты бы давно был почетным семьянином! – растянув улыбку до ушей, тепло сказал Виджей. – Кстати, внутри тебя ждет небольшой подарок.

- С-с-спасибо. – не ожидая такого знака внимания, еще подрагивающими руками Пол попытался взять коробку.

- Да убери ты этот пиджак, вцепился в него как тисками. – Получивший свое проходимец выхватил пиджак и положил его на стол. – Вот, а то выронишь свое сокровище. – вручая коробку, он отчетливо заметил, как глаза его спасителя резко обрели желание выбраться из глазниц.

Распрощавшись со столь нежданным гостем, Пол рухнул на кресло так, словно это был гроб, который вот-вот накроют крышкой, дабы мирская суета и страсти не беспокоили путника в загробный мир. От части он сам желал оказаться в гробу, ведь понимая, что навряд ли сможет убить человека, ему не хотелось проживать эту неделю со страхом собственной неминуемой гибели. На столе все также небрежно лежал импровизированный тюк, который уверенно взял в заложники своего обладателя. Спустя секунду Пол заметил, что небрежно брошенная часть гардероба кокетливо, словно заигрывающая леди, обнажила рукоятку корня всех его проблем. Спохватившись такой беспечности, начинающий оружейный барон молниеносным движением схватил проклятый сверток и бросил его в мусорку, почувствовав уже подбирающийся к горлу приступ удушья. Поняв всю абсурдность ситуации, он судорожно опрокинул мусорку, из чрева которой сразу же вывалился злополучный кусок ткани, хранивший в себе как смерть, так и спасение. Прилив наступающего недуга диктовал как можно скорее добраться до заветного ингалятора, решившего поиграть в прятки с задыхающимся страдальцем. Начхав на здравый смысл и дернув пиджак, тот принял свой повседневный вид, без стеснения рассыпая все свое содержимое. Коварный животворец сразу же оказался в руках «Джанни Скикки», который будто вернулся с восьмого круга на пару мгновений и овладел телом Пола, жадно поглощавшего лекарственное содержимое баллончика.

Накрыв очередной приступ, как горная лавина накрывает карабкающегося альпиниста, Пол с ужасом перевел взгляд на кусок омерзительного металла, который чудесным образом оказался возле входа в его рабочий отсек. С приступом паники, вообразив, как очередной охочий до его знаний человек сию секунду бесцеремонно распахивает ширму и натыкается на столь необычный элемент канцелярии, Пол тут же растянулся на полу и схватил пистолет за ствол, утаскивая его под себя. «Почему я не чертова самка кенгуру.» - с жалостью подумал он и тут же отмахнулся от этой мысли, вскакивая на ноги и держа пистолет двумя пальцами, словно мусор, нуждающийся в утилизации. К собственному удивлению, только после десяти минут метаний, страждущий заметил полку тумбы, запирающуюся на ключ. Без прощания и должной аккуратности, оружие тут же погрузилось во тьму деревянного ящика, где последним слышимым им звуком был щелчок замка, обрекавшего столь неординарный предмет на судьбу обычной безделушки.

День тянулся неумолимо долго. Каждый винтик монструозно огромной машины исправно выполнял свои функции на предназначенном для него месте. Они были повсюду, кто-то поддерживал несущую конструкцию, а кто-то бесхозно имитировал свою необходимость, не принимая во внимание каждодневные лозунги о важности работы всех сотрудников. «Майстер Индастриз» не всегда была передовой компанией. Все начиналось с небольшой фирмы по перевозкам исключительно в чертах города, а основатель – Герхард Майстер, отец нынешнего владельца компании, не был столь важным и занятым человеком. Взлеты и падения чередовались с переменным импульсом, но несомненным был факт, что приход к власти амбициозного и тогда еще вписывающегося в рекомендательные нормы веса Дирка дал нехилый толчок для роста фирмы, частенько до этого приносящей убытки вместо доходов. Это была неофициальная история большой компании, которая бережно передавалась от старожилов к новым сотрудникам, не сильно заинтересованным в столь глубоких археологических раскопках. Музей первого этажа колосса Майстеров не скрывал общей сути, однако редко упоминал об ошибках прошлого, совершенных основателем. Взамен этого, на позолоченных табличках красовались все значимые для компании моменты, такие как: расширение до двух офисов, первая крупная перевозка в соседний город, сотрудничество с тогдашним мезо участником рынка «Шнеле Рад», который так беспечно, будто специально, не замечал роста партнера, первые государственные перевозки, а позднее - субсидирование постройки линий железнодорожных перевозок, за которые отвечал Дирк Майстер. Через несколько лет, в честь последнего события был отлит красующийся на входе памятник человеку, гордыня которого не дотягивала до звания греха, но все же не позволяла общественности часто вспоминать о не столь удачном руководстве Герхарда Майстера.

Прокрутив у себя в голове всю историю «Майстер Индастриз», Пол пытался максимально по аскетичному отвлечься от скручивающей живот суматохи дня. Ему категорически не хотелось сидеть на месте, но если бы он в рабочее время тунеядствовал в музее под предлогом восхищения, это однозначно дало бы повод для подозрений в нетипичности его поведения. Работа совсем не клеилась, а рутинное заполнение бумажек, доведенное до автоматизма, прерывалось непониманием того, что за бред выходит из-под ручки, всегда четко выполнявшей приказ своего хозяина. Томление резко сменилось на панику с звонком, означавшим конец рабочего дня. Отметая варианты с хранением пистолета в личном ящике или же с попыткой тихо пронести его в давке, активно разгорающейся у лифтов, Пол решил не выдавать своей встревоженности и задержаться на работе, как он всегда делал до этого.

Толпящиеся у спасительного железного ковчега анчоусы, с удовольствием размещались во вновь прибывающие банки, однако ритм упаковки резко нарушился прущим как бульдозер мужчиной, не желавшим попасть в передрягу из-за чьих то цепких пальцев, случайно нащупавших пистолет в его внутреннем кармане. Оказавшись в лифте, массивная рука Вернера без толики сдержанности хлопнула по кнопке закрытия дверей, не дожидаясь пока это станет безопасно для наполовину просунутых в кабину конечностей других спешащих. Гудение лифтовой шахты, предшествующее столь желанной смене обстановки, резко оборвалось затяжным звуком аварийной остановки. Почувствовав мощный толчок, пара пассажиров переглянулась без намека на панику. Краем глаза Вернер подметил, что вторым заложником как по року судьбы оказался успевший прошмыгнуть до него долговязый мужчина в очках, чей проект был так удачно подкорректирован в ходе их соперничества.

- Вызовите кого-то с «цехов»! Я не собираюсь ночевать тут под вой сирены. –рявкнул Вернер в аварийный приемник.

- Надеюсь это не ваш очередной эксцесс. – заносчиво поправляя очки, произнес Майк.

- Зачем мне застревать тут с тобой? От страха несешь чепуху. – ослабив удавку галстука, Вернер облокотился на ближайшую стенку.

- Может быть вы опять хотите стащить у меня что-то для своих гнусных нужд! – не скрывая распаляющейся обиды, крикнул бредящий очкарик.

- Тебе надо срочно подышать воздухом, похоже нехватка кислорода с каждой минутой все активнее поражает твой мозг. – оскалившись, огрызнулся претерпевающий нападки заложник лифта.

- Я все знаю! Это ты испортил мой проект! Как бы ты не пытался подделывать мой почерк, твои размашистые заглавные буквы выдали тебя с потрохами! – окончательно уходя в истерику кричал осмелевший дурень.

- Пара букв ни о чем не говорит, приди в себя, или же я сам открою эти двери и брошу тебя в лифтовую шахту. Там ты освежишься. - Вернер, медленно встав и за пол шага приблизившись к пищащему подстрекателю, уже успел засучить рукава.

- Нет уж, ты меня не заткнешь! Я боялся тебя, но позже обнаружил, что только такой кретин как ты мог оставить столь заметные следы взлома моей тумбы линейкой, которую я позже обнаружил в верхней полке. – словно ставя «мат», произнес хорек с атрофированным чувством страха.

Понимая, что дело идет в дурное русло, Вернер решил поинтересоваться о дальнейших планах своего неуемного коллеги.

- Ты хочешь обвинить меня в том, что я одолжил тебе линейку? – с издевкой спросил подозреваемый, чьи руки неосмотрительно были не закованы в наручники.

- Нет, но собрав свидетельские показания о том, что твою рыжую башку видели поверх стен моего рабочего отсека именно в мое отсутствие, я получил достаточно оснований для корпоративного вотума. – ткнув в груду мышц перед собой, со злобой сказал Майк.

Свернув хлипкий палец дерзкого борца за справедливость, Вернер незамедлительно припер того к стене грубым тычком в грудь. Тело заоравшего Майка моментально отреагировало на урон и резко обмякло, буквально повиснув на другой руке колосса, которой тот обхватил рот бедолаги с явным намерением не просто заглушить крик, а раздавить сам источник истошного вопля. Почувствовав холод металла, упершегося промеж легких, вминаемый в стенку лифта страдалец тут же перевел взгляд на поблескивающий в тусклом свете пистолет, от чего его крик резко схлопнулся до жалобного скуления со слезами, стекающими по пальцам самого страшного человека, которого ему доводилось видеть.

- Если ты продолжишь испытывать мои нервы своими инсинуациями, то поверь, тебе понадобится не гипс, а чертов гроб. – полушёпотом процедил сквозь зубы Вернер.

В этот момент, импровизированная пыточная словно по щелчку начала движение к первому этажу. Перешагнув через едва заметную щель, в которой виднелся конец лифтовой шахты, на удивление спокойный костоправ попросил вызвать для пострадавшего скорую помощь, ведь столь неожиданная встряска лифта пошла не на пользу хрупкому и дистрофичному тельцу, что лежало на полу и казалось вот-вот отдаст богу душу.

Свет на этажах выключался лишь под самую ночь, ведь экономия на электроэнергии не была приоритетной задачей для компании, выручка которой могла смело конкурировать с показателем валового внутреннего продукта некоторых стран. Атмосфера дремоты, столь ощутимая именно сегодня и выведенные из равновесия нервы Пола отчаянно науськивали ему мысли о горячей ванне, приготовленном на скорую руку, но от того не менее вкусном ужине и постели, обманчиво походящую на мраморную плиту перед сном и напоминающую столь блаженные и успокаивающие объятия самого дорогого человека на утро. Перебарывая желание впасть в летаргию, по обыкновению усердный и продуктивный сотрудник, чье копошение на не самом престижном этаже часто было предметом насмешек, решил во что бы то ни стало не поддаваться обсессивно-компульсивным позывам сторожить пистолет в ящике денно и нощно.

Ручки, карандаши, а также попутная канцелярия с именной гравировкой четко повиновались ловким пальцам обладателя и занимали свои лежбища на столе. Со стороны могло показаться, что процесс уборки больше походил на исполнение гаммы пианистом, чьи навыки уже давно доросли до уровня произведения Римского-Корсакова. Отвлекшись на столь рутинный, но релаксирующий процесс, Пол уже собирался раздавать поклоны, в то время как его анданте прервалось ужасом от предстоящего экспромта. В любой другой день он бы спокойно направился домой, пересчитывая в голове последние записанные маршруты, но теперь, его вояж отягощался криминальной составляющей. Ключ отворил наспех организованный оружейный сейф с такой легкостью, словно ему уже были отданы жалкие тридцать серебряников, а сокрытое им, без всяких стеснений блистало и переливалось в тусклом свете лампы. Последовав примеру всех домохозяек со стажем, Пол боязно обернул руку пиджаком и выхватил пистолет как раскаленный противень из духовки. При его несущественном весе, столь маленький предмет казался высеченной из камня глыбой, поднять которую было под силу лишь Атланту.

Световой шум города оборонялся наступающей тьме, уступая по кусочку то там, то тут. Холл здания «Майстер Индстриз» встретил одинокого сотрудника небольшими источниками света и отсутствием болтливого охранника, который так и норовил спросить о причине столь позднего ухода. Встретившись с растворяющей прохладой ночи, Пол смог прийти в себя и тут же воспользовался фимиамом, что свел на нет предчувствие скорого приступа. «Лучшее место что бы спрятать дерево – это лес.» подумал он, утихомиривая порывы бежать до дома через окольные и пустующие переулки. Совсем не подозрительно вышагивая со свертком в руках, Пол быстро добрался до дома, обходя сумасбродные парочки, целующиеся возле кафе, и одиноких пьяниц, чья неспешная и покачивающаяся походка говорила лишь о начале кутежа.

Столь знакомая лестница встретила запозднившегося жильца поскрипыванием старых ступеней, нуждающихся в замене не первый год. Ветхое трехэтажное здание, жильцы которого были заняты в различных сферах общественной жизни, имело своим главным преимуществом расположение вблизи центра столицы. Эта жемчужина старой застройки являла собой памятник времен, когда страна не могла позволить себе возводить монументальные сооружения и ютила своих граждан кое-как. Пол не был фанатом артихетурных памятников, а столь скудное место проживания диктовалось взращенным его студенческими годами отвращением к плотной многоэтажной застройке, коей вокруг национального университета было множество. В большинстве своем, страна с столь обширными территориями могла бы позволить себе взращивать полис более умеренно, не беспокоя небесные своды, но сам ритм жизни диктовал концентрирование человеческих ресурсов методом размазывания холодного масла по мягкому хлебу со всеми нелюбимыми комьями.

Покоряя ступень за ступенью, ощущение приближающегося спокойствия и умиротворения в виде хлипкой двери, что отрежет суетящегося человека с нетипичным багажом от остального мира, все больше захватывало разум Пола. Если бы в его руках в этот момент оказался спортивный шест, он бы не задумываясь предпринял попытку влететь в окно своей квартиры и как оказалось, не зря. Финишная прямая коридора, погруженная в темень, лишь в нескольких местах обозначала свои границы усилиями двух неказисто висящих лампочек в свете одной из которых и стоял вычурно одетый парнишка. Местный кочет, по всей видимости полностью старался соответствовать своему амплуа не только поступками, но и внешним видом. Лишь безработный человек мог позволить себе экстравагантные черные космы ниже плеч и каждодневные утренние музицирования, что порядком надоедали пытавшимся выспаться в выходной жителям трехэтажки. К сожалению, мать этого юного дарования была далеко не самой конформистской женщиной и яро отвергала все нападки соседствующих жильцов. На правах старожила сих угодий, при попытках конструктивного диалога она часто пускала в ход столь режущую уши брань, словно ночами специально заготавливала ее для публичных выступлений. Басовито кричащая женщина, вечно держащая на перевес тяжелую скалку, быстро отбила желание блюстителей законности и порядка наведываться в ее логово, а ее отпрыск, чей музыкальный вкус был в удовольствие лишь ему самому и дальше мог всполашивать окружающих, когда ему вздумается.

Выпрямившись по струнке перед человеком, не заслуживающим в обычный день и толики внимания, Пол решил во что бы то ни стало совершить марш-бросок, ни коим образом не показывая на лице заинтересованности в преградившем путь чудаке. Без суеты сравнявшись с девиантом, предвкушающий близость своего жилища и порядком вспотевший Пол обнаружил импровизированный контрольно-пропускной пункт, состоявший из вытянутой на весь коридор и уперевшейся в противоположную стену ноги парня, который явно хотел чего-то для дальнейшего прохода.

- Дай пройти. На дворе ночь, мне не до шуточек. – с надеждой на проблеск разума у своего оппонента Пол встал как вкопанный.

- Твоя мамаша часто присылает тебе посылки? – с идиотическим пустым взглядом бойко спросил юноша.

- Это не твоего ума дело, мне нужно домой. – Пол нервно поправил торчащий край своего хлопкового свертка.

- Я слышал в твоем никчёмном городишке делают отличные сигареты, попроси для меня пару пачек. – чиркая зажигалкой, без всякого намерения закончить диалог сказал молодой, но заядлый курильщик.

- Я не работаю в табачном ларьке и не собираюсь что-то просить для тебя. – встрявший по уши путник решил закончить эту браваду порядком надоевшего юнца и перешагнул плотскую преграду.

Правая нога перебежчика уверенно встала на бетонный пол, что сулило скорейший побег от дискомфортного диалога, но увенчалось неожиданнейшим образом. Занеся вторую ногу над самовольным шлагбаумом, Пол почувствовал резкий толчок в подколенной ямке уже твердо стоящей правой ноги, причиной которому был пинок надзирателя, посчитавшего такой побег вопиющим нарушением суверенитета дальнейшей части коридора. Не удержавшись при исполнении эквилибристического номера, Пол рухнул на спину, с ужасом наблюдая, как его заветный груз отправляется в свободное падение и с лязгом приземляется в нескольких метрах от него.

С исказившемся от страха лицом, выведенный из равновесия трюкач тут же бросился к своему грузу, как гепард, прыгающий на порядком выдохшуюся и замедляющуюся добычу. Какие-либо идеи об осторожности и аккуратности тут же выскочили из головы Пола, бросившегося напрямик через скалящегося юношу в ту же секунду, как пиджак вновь оказался в уже привычных объятиях. Столь неожиданный маневр явно не был предусмотрен довольным своей находчивостью пограничником, от чего тот, несмотря на схожесть телосложения с нарушителем, отлетел и распластался на полу. Судорожно вонзя ключ в замочную скважину, достигнувший своего убежища Пол, почти кубарем пересек дверной проем и хлопнул дверью с такой силой, что проходящий рядом полицейский патруль запросто мог посчитать этот звук за выстрел.

Декоративный коврик, используемый обычно лишь для уюта и сушки обуви, показался Полу спасительным островом, на который его выкинуло после кораблекрушения бушующее море. Выглядывая из-за угла на арендатора скудного жилища, так нетипично выбравшего местом ночлега коридор, его поприветствовал маленький, но усатый консьерж, чьи глаза не выражали абсолютно никакого удивления такому предпочтению. Предупредив очередной из столь опостылевших приступов вдохом из ингалятора, Пол все же нашел в себе силы встать на ноги и поблагодарить высшие силы за то, что содержимое его пиджака не явило себя перед взором в край обезумевшего хулигана.

Часы неумолимо показывали без двенадцати полночь, что напрочь утилизировало любое желание заниматься готовкой или же развлекаться такими банальными хобби как чтение. Стаскивая с себя одежду и наполняя ванну теплой водой, Пол потер ушибленную при падении ногу под пристальным и изучающим взглядом мохнатого травматолога. Инцинат был умным котом, поэтому казалось, словно он понимал все произошедшее и готовился выписать рецепт на болеутоляющее и недельный постельный режим. Аккуратно погрузившись в воду, пациент не избежал контроля лечащего врача, забравшегося на крышку унитаза и принявшегося за гигиеническую обработку своего дымчатого халата языком. Полностью отвлекшись на банные процедуры и увлекшийся личной гигиеной кот, уже не следил за своим подопечным, который легко мог наглотаться воды из-за смыкающего веки утомления. Открытый ногой кран с холодной водой немного отогнал сон и разбавил окутывавшую дремоту, так что теперь Пол любовался на баско позировавшего шерстяного сожителя.

Девочка в миловидном красном пальтишке радостно прыгала по лужам, не обращая внимание на постепенно наполняющиеся холодной дождевой водой резиновые сапоги. Дождь хоть и был грибным, но за время затянувшейся прогулки детей он успел порядком затопить привычные тропки, которыми они ходили. Понурый мальчик, не разделяющий энтузиазма столь энергичной девчушки, аккуратно огибал каждый крошечный кусочек воды, буравя взглядом порядком испачканные ботинки и штанины. Со стороны кажущаяся милой картина возвращения детей из школы на самом деле несла в себе глубокую грусть и всевозможные сопутствующие попытки ее заглушить. Путь был не близкий, но пешие прогулки на свежем воздухе, несомненно, шли на пользу подрастающим организмам несмотря на то, что риск подхватить пневмонию под усиливающимся дождем рос соответственно.

- Давай вместе, это же так здорово! – с задором прыгая в очередную лужу, крикнула девочка.

- Нет настроения, я просто рядом пойду. – уныло распинывая попадающиеся на пути камешки, буркнул под нос мальчик.

Словно подначивая своего тоскливого компаньона, егоза в уже изрядно наполненных водой сапогах подхватила его руку и бегом потащила за собой прямиком по лужам. Через некоторое время, услышав сквозь собственный заливистый смех чужеродные всхлипы, увеселение резко прервалось.

- Полик, ты настолько расстроен? – выражая явную обеспокоенность и волнительно заглядывая в лицо совсем понурившего друга, спросила инициаторша пробежки.

- Я же ничего плохого им не делал, зачем они так со мной? – всхлипы Полика становились все более протяжными и звонкими.

- Они дураки! У тебя очень красивый почерк, вот они и порвали твою тетрадку, а твой опрятный вид надоумил этих грязнуль сделать тебя более похожим на них, поэтому они решили спихнуть тебя в лужу. – махая кулачком над головой, грозно заключила девочка.

- Они говорят такие обидные вещи про моего папу и про меня, да и про всю мою семью. – подняв глаза полные слез, захлебываясь каждым словом произнёс маленький Полик.

- Взрослые на войне делали много всего, но война прошла, и все успели помириться, а эти бездари никак не усвоят это. Не обращай внимания, в следующий раз мы вместе дадим им отпор! – бойко топнув ножкой, маленькая воительница уверенно повела за собой понемногу успокаивающегося Полика.

- Спасибо тебе, Габи – утерев покрасневшие глаза, Полик крепче сжал руку своей отважной подруги, после чего они бодро зашагали в сторону показавшихся из-за опушки домов.

Вынырнув из пелены детских воспоминаний и попутно протирая глаза от на мгновение победившей дремоты, Пол вышел из ванной комнаты, пропуская перед собой изрядно настрадавшегося и недовольного графа, уже пять минут скребшего ворота своего замка. Взгляд сам собой упал на крохотный и кажущийся незначительным сверток, столь беспечно брошенный возле входной двери. Убедившись в том, что эфемерная мера предосторожности в виде дверной цепочки на месте, а доживающий последние годы замок защелкнут, застигнутый панофобией Пол решил запрятать кустарную кобуру в самое укромное место в доме. С изрядными усилиями, механизм раскладного дивана жалким скрипом обозначил, что остроумность в вопросе места хранения не знала границ. Навалившись собственным телом на постель, которая отныне в добавок являлась сейфом, Пол закрыл глаза и провалился в сон также быстро, как и свернувшийся клубочком Инцинат.

***

Массивная стеклянная пепельница, которая запросто могла бы стать орудием убийства, в текущий момент напоминала неумелую клумбу, то тут то там украшенную торчащими из нее неказистыми желтыми цветами сигаретных фильтров. Не отрываясь от просмотра вечернего шоу, в котором с наигранным закадровым смехом люди показывали очередную пародию на все подряд, Олк потягивала из небольшого, но лихо закрученного стакана не менее абстрактный напиток, грамотно сочетающий в себе джин, ликер, лилле и лимонный сок, от чего вечер с каждым глотком становился все более занимательным. Изображать из себя умелую хозяйку было не в ее стиле, ведь достойно обеспечивающий себя человек не должен задумываться о том, какой стиральный порошок подходит конкретному белью и в каких пропорциях к взбитым яйцам добавляется молоко. Такие житейские вопросы обычно решаются заказом в химчистку или же кафе за углом, да бы не тратя время просто насладиться результатом. Отнюдь, Олк могла бы быть очередной дамочкой с пин-ап плаката, но все это меркло по сравнению с гудящими после рабочего дня ступнями и ноющими ребрами, которые весь день подвергались нехилому давлению машины для пыток, с безобидным названием «бюстгальтер».

Часы летели незаметно, ведь телевидение представлялось очень удивительной вещицей, дававшей каждому свой мирок, где тот мог обустроить его по своему вкусу и эмоциональному состоянию. Множество каналов, где кучки огоньков распинаются на всевозможные темы и насущные вопросы подвергаются тщательному судебному анализу всего одного человека, расщедрившегося на пару купюр и отныне решающего, кто должен говорить, а кому не суждено более открывать свой рот на протяжении всего вечера. Переключать неудобных людей, говорящих враки или же не понимающих твоего настроения и веселящихся при тебе, человеке у которого сегодня заболела собака или не сошлись отчеты, очень удовлетворяющая процедура. Но у томно раскуривающей очередную сигарету Олк сложилась обратная ситуация, ведь тоска, навеянная скорым приходом мужа, легко растворялась в цветных коктейлях, омывающих стенки бокала и палитре каналов, скачущих внутри маленькой коробочки.

Полночь, нагрянувшая незаметно, ознаменовалась столь узнаваемым и от того более противным поворотом дверного замка, от которого не следовало ждать чего-то хорошего. Мужчина средних лет, педантично разуваясь и укладывая полицейскую форму в шкаф, явно был вымотан не меньше, чем его задремавшая в кресле хранительница очага. Бесцеремонный удар по выключателю заставил свет переливающихся красок телевизора померкнуть, уступая всепоглощающей мощи потолочной люстры. Олк не обращала внимания на столь показушную манеру заявить о своем возвращении, ибо понимала, что неприятная беседа затянется и без ее вступления.

- Неужели ты просто сидела и пила здесь весь вечер? – приподняв бровь, заявил коренастый мужчина.

- Да, после тяжелого рабочего дня я могу позволить себе пару коктейлей. – Олк не собиралась принимать позицию защиты.

- Я устал каждый вечер греть себе эти чертовы консервы, пока ты лежишь и бездельничаешь. – явно намереваясь гнуть свою линию, скандалист щелкнул выключателем на корпусе телевизора.

- Бруно, пойми, я работаю не на матрасной фабрике, где в любой удобный момент можно прилечь.- крутя маленький зонтик из коктейля между пальцами, Олк продолжала смотреть в потухший экран.

- Вы перебираете чертовы бумажки, что тут может быть трудного?! – сложив руки крест-накрест, рявкнул заводящийся Бруно.

- Если бы это было так, то я была бы счастлива, однако эти самые «бумажки» перед перекладыванием нужно заполнить маршрутами, пунктами, направлениями и кучей других данных от корки до корки. – посмотрев прямо в глаза агрессору, как по учебнику проштудировала Олк.

- Я знаешь ли впахиваю как проклятый и дома появляюсь лишь для того, чтобы поспать, но, когда я прихожу, мне приходится самому себе готовить ужин, пока ты дрыхнешь или занимаешься другой херней! – раздувающиеся ноздри Бруно говорили о захлестнувшем его гневе.

- Я приношу деньги в дом также, как и ты, однако, в добавок, я с каких-то радостей должна быть прислугой в своем же доме?! – не желая уступать позиции и солидарно повысив голос, сказала Олк.

- Черт побери! Ты забываешь о бытовых женских обязанностях, которые какого-то хрена перекладываешь на меня!– переходя на откровенный крик и скалясь, рявкнул вымотанный шеф полиции.

- Если ты хочешь себе хозяйственную жену, похожу на какую-нибудь официантку придорожного-кафе, вечно подливающую тебе кофе за завтраком, то черта с два! – поравнявшись с активно распинающимся комодом, в ответ огрызнулась включившаяся в спор скандалистка.

- Дрянь, да ты хоть представляешь, как я батрачу ради нас! – прокричал окончательно разошедшийся в своей злобе Бруно.

- Я делаю равно половину всего по дому и если ты считаешь, что я должна до ночи настирывать твои носки и прочий скарб лишь по тому, что ты, козел, перетруждаешься, то вини во всем самого себя! – вдогонку выйдя из себя, Олк пнула журнальный столик, с которого лишь чудом не свалилась пустые бокалы для коктейлей.

- Ах ты сука, я смотрю твой папаша тебя в край разбаловал, да и с мужчинами разговаривать как подобающе не научил. – Бруно дернул хрупкое запястье Олк в сою сторону.

- Если еще меня тронешь, выродок, то я всем расскажу, почему ты вынужден вкалывать с утра до ночи. – злобно прошипела знающая себе цену супруга распустившего руки мужлана. – Ты треплешь всем, что твой брат одолжил у тебя кругленькую сумму для заграничного обучения. Боже мой, кто в это верит?! Уж я то знаю, что этот законченный наркоман обвел тебя вокруг пальца и сбежал с деньгами.

- Закрой рот! Я не мог бросить родного брата, я верю его обещанию! – казалось, что столь громогласный рев Бруно уже давно разбудил не только соседних жильцов, но и всех в радиусе пары улиц.

- Можешь и дальше витать в своих иллюзиях, пока он снюхивает все наши деньги, которые ты так любезно ему отдал, загнав нас самих в полную задницу! - резко выдернув руку из захвата разъярённого мужа, Олк подошла к вешалке, с которой в ее руки ловко соскользнуло легкое пальто.

Не дожидаясь реакции обманутого идиота на столь эксцентричный, но не новый поступок, она решила прогуляться по ночному городу не подразумевая побега от домашнего тирана, ведь ее уход был всего лишь на всего жирной точкой в вечерних прениях, из которых она вышла победителем. Об этом мог бы уверенно говорить каждый, кто мог наблюдать лицо Бруно, закипавшего от гнева, но молча скрипящего зубами в след выходящей из квартиры роковой красотке.

Ночная жизнь столицы по всем меркам была еще более красочной, нежели дневная. Окунаясь в атмосферу главных улиц столь пестрящего города, можно было наблюдать своеобразную солянку из мириадов цветов и звуков, каждый из которых искрил бодростью и жизнью. Всевозможные бары, кафе, караоке залы, магазинчики с едой на вынос и кабаки зазывали в свои помещения желающих повеселиться и заблудшие души, которые оказались тут случайно, дабы спрятаться от сна или же забыть проблемы минувшего дня. Олк Рейнеке не относился себя к заядлым выпивохам или же страдальцам, чье настроение полностью зависело от размаха вечернего кутежа. Желание попасться на крючок затейливых вывесок и развлекающихся толп людей, чье веселье буквально просачивалось через открытые окна заведений, не шло ни в какое сравнение с упоением от ночной прохлады, про которую в помещении можно было бы забыть. Одинокий таксофон, ожидающий такого же одинокого путника, не зазывал к себе толпы захмелевших прохожих, однако именно он мог дать Олк то, чего ей сейчас не хватало больше всего. Монетка с едва слышимым скрежетом начала своё движение по желобам стационарного телефона. Набрав номер, не прошло и трех гудков, как с другого конца телефонного провода послышалось немного заспанное, но все же отчетливое «алло».

- Привет, Вернер, смотрю ты как подобает порядочному работнику уже спишь? – решив смутить заспанного собеседника, игриво промурлыкала Олк.

- Здравствуй Олк, почему ты так поздно звонишь с незнакомого номера? – насторожившись и не вовлекаясь в шутливую манеру диалога, спросил Вернер.

- Ночная столица так и пышет страстями и буйством огней в эпицентре которого я сейчас и нахожусь. – не желая утолять беспокойство своего бойфренда, лукавила слегка замерзшая кокетка.

- У тебя что-то случилось? Я могу приехать, только скажи, где ты? – с неподдельным беспокойством, которое так редко показывалось наружу, чуткий кавалер уже собирался выдвинуться на помощь.

- Ты такая душка. Боже, я бы и сама хотела с тобой увидеться. Мы повздорили с Бруно, а теперь я дала ему время остыть. Не хочу смотреть на его красную от гнева морду. – очередная сигарета прорезала темноту ночи и укорачивалась с каждым вдохом Олк.

- Ты не должна… если хочешь, можешь переночевать у меня. – не оставляя столь забавные попытки выказать заботу, предложил Вернер.

- Коварный змей искуситель, как далеко ты готов зайти, чтобы увидеть меня? – с набирающим обороты азартом спросила Олк.

- Я готов абсолютно на все, если и ты настроена так же. – ловко парируя кокетливость своей подруги, бойкий собеседник разом свел на нет грамотно построенный флирт.

- Так, почему принц до сих пор не знает своих слов? Сейчас по сценарию фраза: «Я пойду на все, ради этого счастливого момента» - прыснув смехом, спародировала Олк. – Не переживай, Вернер, если я скоро не буду дома, то мой муженек явно расстанется с последними каплями рассудка, да и я уже налюбовалась шатающимися вокруг пьянчужками.

- К завтрашнему дню принц полностью вживется в роль и сможет подарить тебе незабываемый вечер. – хоть собеседника и не было видно, говоря эти слова, Вернер сам того не замечая улыбнулся, представляя как Олк смеялась во весь голос.

- Буду ждать вас завтра после рабочего дня, сударь. – хихикнув напоследок, Олк положила трубку телефона и бросила в урну изрядно деформированный и давно истлевший сигаретный бычок, который она ловко вертела между пальцами уже несколько минут.

Столь опьяняющая софитами желаний и угождений ночь была в самом разгаре, ибо люд, казалось, возжелал осушить все питейные заведения в округе. Налюбовавшись картиной сладострастия, напомаженного то тут то там искусной и реалистически точной кистью творца, задубевшая красотка, не торопясь зашагала в сторону дома, где ее ревнивый муж до сих пор ворочался и не мог ступить на землю Морфея.

***

Камин, медленно поглощающий поленья одно за другим, согревал тучного человека, чей силуэт покоился на монолитном кресле и не был встревожен постепенно выскальзывающей из его рук газетой. Поместье Майстеров с бдительностью оберегало сон своего наместника от воя усиливающегося ветра, а также от дождя, который мог бы собрать все свои капли в единую субстанцию и разрушить даже самое укрепленное строение, но по велению природы лишь брякал о черепицу обособленными комочками влаги. Идиллия дремоты была нарушена едва слышимым скрипом дверей, не оставшимся незамеченным уже отмахнувшимся ото сна Дирком Майстером. Домашние уже давно спали, а самовольные выходки прислуги, слонявшейся по дому без веской причины, не дозволялись еще со времен реконструкции самого поместья. Откинув нищенское одеяло из газеты, глава семьи неспешно направился к источнику подозрительного звука. Зал, встречающий каждого, кто пришел с улицы изысканностью убранства и субординацией ответственной горничной в столь поздний час имел гостем того, кого Дирку нужно было увидеть, но совершенно не хотелось лицезреть. Вымокший до нитки молодой человек и женщина, заботливо обхаживающая его, были одними из самых близких людей для невовремя заставшего их ночного надзирателя. Словно раскрытые светом прожектора беглецы, практически покинувшие стены тюрьмы, Дита и Клос Майстер, замерли под испепеляющим взглядом Дирка.

Клос, понимая абсурдность ситуации, в которой его, словно недавно появившегося на свет детёныша прикрывает хрупкое тельце матери, выскочил вперед с видом грозящего дуэлем оскорбленного гусара.

- Отец, нам нужно поговорить. Сейчас же. – стараясь не выдать панической дрожи в голосе, дерзец бросил взгляд на мать, чье лицо вот-вот могло исказиться плачем.

- Каков наглец, прокрадываешься в своей же дом, словно вор, а теперь и условия вздумал мне диктовать?! – не церемонясь со сном всех жильцов дома, воскликнул Дирк.

- Лучше я скажу тебе то, что хочу, чем уйду просто так. – слегка отрезвев от накрывшей его смелости, Клос сделал робкий шаг в сторону отца.

- Твоя удача, что у меня тоже есть что тебе сказать. – не приглашая за собой отпрыска, отец семейства развернулся и побрел к креслу, с которого его вынудили подняться два шпика, нарушившие привычный ход ночи.

Статный и привлекательный юноша, шагавший вслед за отцом, унаследовал все лучшие качества молодых Дирка и Диты Майстер. Лицо с острыми скулами, украшенное миндалевидными карими глазами, так и просилось участвовать в кино-сьемках, а телосложение Клоса могло похвастаться завидной рельефностью, сочетающейся с ростом выше среднего. Дойдя до дверей гостиной, где плетущегося нарушителя покоя ожидал серьезный разговор с уже устроившимся на своем месте отцом, он бросил взгляд на мать, перекрещивающую его раз за разом. Родной дом, где он родился и вырос с каждой секундой, проведенной под пристальным взглядом Дирка, становился похож на дамоклов меч. Нависшая тишина тянулась неразрывным полотном, обматывающим трепещущее сердце Клоса, разом решившего сорвать его и обнажить свои истинные намерения.

- Я переезжаю. – не глядя на отца, сказал Клос.

- Хорошо. – кивнув, Дирк выпустил перед собой клуб дыма, пахнущий марципаном и дополненный нотками аромата жжённого сахара.

- Ты так просто отпускаешь меня? Не представляя того, куда я отправлюсь? – не поверив свершившемуся чуду, протараторил обретший волю везунчик.

- С чего ты решил, будто я не осведомлен о конечной точке твоего маршрута? – с издевкой бросил прозорливый папаша.

- Никто не мог сказать тебе об этом до меня! – Вскочив на ноги от нахлынувшего напряжения, крикнул необдуманно поверивший в себя парнишка.

- Если ты повысишь на меня голос еще хоть раз, то поверь, о своеволии, которое я тебе позволял до этого момента можешь забыть до конца жизни. – каждое слово, произнесенное Дирком, напоминало звук скрежета точильного камня о кромку топора в грубых руках палача.

Вернувшийся в реальность наглец тут же опустился на диван, к которому, казалось, прилип до конца ожесточенного разговора, резко скатившегося в монолог.

- Завтра утром ты действительно переезжаешь. В небольшой, но процветающей стране на востоке есть филиал твоего университета, где ты с успехом закончишь свое изначальное экономическое обучение. – как по сценарию начал рассказывать Дирк.

- Ч-Ч-Что? - едва выдавливая каждую букву, ошарашенный Клос выкатил глаза.

- О твоих успехах мне будет рассказывать приставленный к тебе человек. Недоразумения в виде побегов и шастаний по казармам для тебя прекратятся, ибо в той стране милитаризм не считается дорогой к процветанию государства. – как отрезав, Дирк смаковал каждое слово, видя неподдельный ужас на лице своего сына.

- Ты не можешь! – раздался надрывный крик успевшей пустить слезу Диты, в чьих нежных объятиях захлебывалась слезами, рыдала девушка, похожая на фарфоровую куколку, высеченную по образу и подобию своей мамы.

- Дита, уведи Ют обратно. Ее это не касается. – непреклонно махнув рукой, сказал Дирк.

- Папа, почему ты так жесток с братом? Он просто хочет жить так, как ему велит сердце. – с перекосившимся от слез и отчаяния лицом, Ют бросилась к отцу, старавшемуся не замечать ее.

- Это решение далось мне тяжело, но пойми, я не могу просто смотреть на то, как мой сын, будущий руководитель «Майстер Индастриз», марширует и салютует перед теми, кто сам должен будет лебезить перед ним. – поглаживая по голове зареванную дочь, произнес ставший неожиданно ласковым папочка.

- Я не сдамся просто так. – бросая полный злобы взгляд в сторону, едва слышно процедил бунтарь.

- Твоей ошибкой было желание увидеться с семьей. А как иначе? Ведь я знаю тебя с пеленок и ты не мог уйти, не попрощавшись с сестрой и матерью. Однако, ты сумел меня удивить, наивно предположив, что и я благословлю твое идиотское решение. – поглаживая подбородок, Дирк упивался бессилием сына. – Сбежать тебе не удастся, до утра из этого дома никто не выйдет, а с первыми лучами тебя будет ждать автомобиль с человеком, который глаз с тебя не спустит. А теперь пора спать.

Развернувшаяся в стенах дома Майстеров драма, столь заинтриговавшая поднятую криками прислугу, завершилась для местного властителя наилучшим образом. Несомненно, в глазах своей семьи, его решение казалось верхом самодурства и ненависти по отношению к родному сыну, чего нельзя было сказать о личных расчетах самого отца семейства. Дирк в бытность юности закончил далеко не самый престижный университет, но это никоим образом не подавило его тягу к предпринимательству и нестандартным решениям грандиозных проблем, коих в те времена у нынешней «Майстер Индастриз» было навалом. Герхард Майстер упивался интересом сына к семейному делу, ведь столь чудный наследник, проводящий в отцовском кабинете большинство свободного времени, мог с легкостью сменить дряхлого и порядком замученного старика у штурвала тогда еще маленькой транспортной компании.

С новостями о том, что Дирк скоро станет отцом следующего наследника «Перевозок Майстера», Герхард стал все глубже погружаться в рефлексию, которая так присуща всем в преклонные годы. Путь становления компании под его управлением порой напоминал миф о Данаидовой бочке, ведь не смотря на прилагаемые усилия, компания не получала толчков к росту, но и без работы не оставалась. Так тянулись годы, таскающие суденышко «Перевозок Майстера» по омуту рынка спроса и предложения. Даже не обладая пророческим даром, трепетно желавший стать дедушкой Герхард Майстер знал о неминуемом росте и процветании своей компании, возложенной в руки находчивого отпрыска, но вопрос о том, будет ли тот при этом счастлив, тревожил его сердце. Маленький Клос не интересовался работой отца и не понимал, кто мог бы променять беготню в близлежащем сосновом бору на заточение с кипой бумаг, но сам Дирк не видел другого будущего для своего сына. Вопрос о счастье своего первенца всегда казался очевидным для главы разрастающейся транспортной копании, ведь по общепринятому мнению, получить от своего одряхлевшего предка дело всей его жизни, это высшая честь и награда.

Глава 3. Окружение

Порой, даже самая незначительная побрякушка имеет для человека более значимую ценность, нежели слитки золота и сапфиры, манящие блеском и переливами. Такие самородки появляются в человеческой жизни по воле случая, но никогда не уходят из нее просто так.

Темное дерево, обрамляющее небольшой кусочек стекла, содержало в себе далекое мгновение минувшего прошлого, казавшегося в те дни радостным, но меркшим по сравнению с текущим положением вещей. Два мальчугана, улыбающиеся от уха до уха, словно гордились виднеющимися то тут, то там ссадинами и ушибами, а обнимающий их и крепко стоящий на ножном протезе статный мужчина в военной форме, едва сдерживал умиление и всеми силами пытался приструнить сорванцов. Именно такое сплетение случайностей и проходившего рядом фотографа, что было редкостью того района, родило чудный эпизод, замерший на фотографии, с улыбкой, разглядываемой Вернером Брауном. Вытянувшись во весь свой исполинский рост, он аккуратно поставил фоторамку на место, не желая разматывать дальнейший клубок мрачных воспоминаний, тянувшихся от столь невинного эпизода. Омлет, не блещущий кулинарным изыском, но содержащий в себе какое-то нечеловеческое количество калорий, уже успел остыть, так и не показав себя во всей красе окунувшемуся в прошлое едоку. Небрежно расставленные в коридоре коробки, создававшие атмосферу руин вокруг Баальбекского храма, потихоньку начали свое движение на первый этаж в руках, которыми при желании можно было бы унести их все разом. Вернер не торопился распрощаться с скрупулёзно собираемыми посылками не только в виду ширины подъезда, но и по необходимости перепроверить содержимое каждой из них. Эти заботливо собранные посылки уже ожидал скромный грузовик, на борту которого была столь знакомая надпись: «Майстер Индастриз». Не желая спускать деньги на рабочих, не имевших и толику представления о том, сколь ценны перевозимые вещи, Вернер с расчётом хрупкости каждой из них разместил все в наиболее подходящих частях кузова. Плюшевые игрушки, машинки, столь причудливо катающиеся по кругу, книжки, витиевато украшенные разными узорами и куколки, наряды которых сшиты по последнему писку моды, расположились в коробках, намертво заклеенных скотчем. Предвкушая радостные лица и веселый смех маленьких адресатов, меценат запрыгнул в кабину грузовика от чего та дала крен сравнимый с так невовремя пробитым колесом.

Самопровозглашенному Санта-Клаусу, по мнению которого плохих детей не могло быть априори, предстояла дальняя дорога в компании постоянно смолящего одну папиросу за другой и напевающего что-то в такт радио шофера. Городские улицы меняли свои пейзажи с ухоженных парков и скверов на все более обветшалые домики и пустыри, так аутентично дополняющие друг друга. Шоссе, простирающееся в сторону капитулировавшего, но вскоре ставшего единым целом с захватчиком государства строилось до сих пор, что было видно по знакам «Ремонтные работы», превращающие движение всего автомобильного потока в змеиные поползновения. Вернеру нравились путешествия такого характера. Дорога от точки «А» в точку «Б» создавала впечатление грядущих открытий, даже если маршрут уже был известен, а конечный пункт запланирован заранее. В далеком детстве, будучи боевым мальчуганом, он всегда мечтал посетить самые отдаленные уголки своей родины, да бы постигнуть необъятность мира. Несмотря на возраст, мир Вернера не ограничивался входной дверью, придворной калиткой, или же табличкой с надписью названия его родного города. Стремление к новому и неизведанному часто было причиной возникновения рассечённых ран на филейной части авантюрного путешественника. Несанкционированные побеги, столь обожаемые рыжеволосым озорником, никогда не были эгоистичным порывом насолить близким или же сделать пакость на зло. Возвращаясь под самую ночь в измазанной всевозможной грязью одежке, он всегда находился что ответить уже ожидавшим с ремнем на перевес взрослым. С его точки зрения, бесполезное просиживание штанов не шло ни в какое сравнение с прогулкой, увенчавшейся принесенной с собой в авоське из собственной майки горой яблок, способ приобретения которой был под секретом.

Изобретательность Вернера в годы отрочества могла бы сулить ему большой заработок или же тюремное заключение, эквивалентные его находчивости. Все же хорошо, что строгое воспитание старика Райнхарда уберегло тогда еще излишне амбициозного мальчишку от крайностей, поджидавших его в будущем. Сам Райнхард, как человек военной закалки, был идеальным опекуном для гиперактивного Верна. Прошедший две войны, случайно нашедшийся отец заслужил множество наград и медалей, однако был вынужден отдать ногу и драгоценные годы юности, о чем никогда не сожалел. Истории о тех неспокойных временах всегда приковывали внимание непоседливого ребенка к несомненно правдивому, но не блещущему артистизмом рассказчику. На вопросы о жестокости столкновений на линии фронта, без намека на оправдания, постаревшим воякой всегда давался лишь один ответ: «На войне все средства хороши». Вечера, часы которых вязкостью напоминали пек, сменялись годами, неустанно мчавшимися во взрослую жизнь. Благодаря столь выверенному и закаленному воспитанию, нынешний Вернер стал таким, каков он есть сейчас.

Солнце, норовящее превратить кабину грузовика в духовой шкаф, разморило вставшего спозаранку Вернера, чьи глаза все чаще и чаще смыкались под аккомпанемент мелькающих за окном необъятных просторов. Заметив краем глаза вывеску, гласящую более полутора-часов пути, в конец утомленный путник решил вздремнуть, не обращая внимания на жужжащее радио и то и дело проникающую в нос вонь дешевых сигарет.

- Как ты себя чувствуешь? – с несвойственным для рыжеволосой бестии беспокойством, спросил мальчуган, прильнувший к кровати.

- Не важно, мне очень страшно. – столь близкий, но изменившийся до полной неузнаваемости ребенок не смотрел на Верна.

- Дядя делает все, чтобы ты снова смог играть во дворе. – взяв за руку ослабевшего друга, Верн положил в нее печенье. – Поешь, в последнее время ты совсем ослаб.

- Печенье не поможет мне встать на ноги. – с тихими всхлипами произнес отвернувшийся к стене мальчик.

- Удо, я обещаю тебе, мы с дядей обязательно найдем тебе лекарство! – Верн с искренней уверенностью сжал ладонь вконец разошедшегося в слезах друга, стараясь не раскрошить отданное лакомство.

- Я..я не верю тебе. – гостинец, заботливо отданный пациенту, медленно выскользнул из его ладони, стоило. Верну ее отпустить. – Почему это произошло со мной? Почему мы раньше не узнали об этом?! Что со мной будет?! – все звонче вопрошая воздух, срывался на крик Удо.

Верн не нашелся что ответить на столь резкие выпады своего лучшего друга и просто смотрел в пол, задаваясь теми же вопросами.

- М-м-мы обязательно что-то придумаем…только не переживай. – не смотря на возросшее напряжение и ощущаемую дрожь хиленького тельца, лежавшего на кровати, маленький посетитель пытался приободрить совсем отчаявшегося соратника.

Атмосфера в больничной палате вдруг стала непереносимо давящей, кругом все заволокла гнетущая и норовившая занять все отведенное пространство тьма и лишь маленькая кроватка, на которой сидел Верн, утешая своего друга, оказалась не тронута бесплотной угрозой, выжидающей подходящего момента.

- Это все ты. – подозрительно тихо произнес свернувшийся калачиком пациент.- Ты не хочешь, чтобы дядя уделял мне свое внимание. Ты хочешь быть для него единственным.

- Что ты такое говоришь? – вновь взяв за руку Удо, Верн старался не поддаваться проникающему в сердце страху.

- Мы могли бы вместе убежать в больницу еще тогда, могли бы вдвоем пожаловаться на мое самочувствие и тогда бы нам поверили, но тебе было не до этого. – столь обидные слова доносились из-под одеяла, покрывавшее бездвижное тело с головой.

- Я не знал, что все настолько серьезно, я просто не знал, прости, прости меня пожалуйста. – роняя невольные слезы и потеряв контроль над нахлынувшим сожалением, шептал Верн.

- Лучше бы это был ты! – громогласный рев, вырвавшийся из неоткуда, заставил Верна молниеносно зажать уши. Столь пронзительный вопль нарастал с каждой секундой и по ощущениям, с легкостью мог бы разорвать поддавшегося ужасу ребенка на мелкие кусочки.

Перепугав шофера резким как гром средь ясного неба криком, разомкнувший глаза Вернер чувствовал себя абсолютно обессиленным не взирая на краткосрочную дрему. Казалось, что сердце не выдержит еще одной попытки четвертования страшными воспоминаниями, омрачаемыми чувством вины и сожаления. Но такие жуткие эпизоды повторялись вновь и вновь, доказывая, что даже самому с виду непреступному человеку есть чего бояться и от чего рыдать. Окружающий ландшафт, которым вынырнувший из кошмара Вернер пытался надышаться через открытое окно, уже окончательно совпадал с его детскими воспоминаниями. Захолустный городишко, где само слово «город» на приветственной вывеске казалось издевкой, встречал каждого въезжающего атмосферой запустения и упадка. Это место могло привлечь лишь дешевизной недвижимости и иллюзорностью грани между законностью и преступностью. В послевоенные годы эта территория активно кормилось снующими туда-сюда путниками, чьей целью был туризм, возвращение на ныне доступную историческую родину или же меркантильное челночество. Правительство, в чьи руки попали все эти земли, яро насаждало модернизацию даже в их самые отдаленные уголки, но местные чинуши, чьи посты после капитуляции казались чисто номинальными, во что бы то ни стало старались настроить свой бывший электорат против работы на «оккупантов». В таких условиях планируемая реновация и благоустройство затормаживались, а повышение комфорта жизни, обещанное людям, все больше казалась враньем захватчиков.

«Если в больших городах жизнь кипит, то тут она скорее теплится.» - окинув взглядом окрестности и припоминая все произошедшие в этих местах события, подумал Вернер. Грузовик медленно катил к местному приюту для сирот, чей вид был под стать остальному городу, но всё-таки умудрялся выделяться обновленным фасадом и ухоженным двориком. Это место было наглядным доказательством того, что «оккупанты», не смотря на вставляемые им палки в колеса, имеют достаточно власти, а люди, бередимые насаждением подпольной агитики, продолжают сохранять ясность ума и не препятствуют благополучию детей. Грузовик скрипнул тормозными колодками аккурат напротив ворот точки назначения. Девушка, напоминающая нахохлившегося воробушка, подметала улицу в сопровождении парочки ребятишек, старавшихся поскорее вернуться на игровую площадку. Лишь завидев грузовик, не шибко увлеченные уборкой дети тут же побросали метлы и радостно замахали руками, после чего юркнули в калитку своего пристанища. Работница заведения, улыбаясь, но не выказывая столь ярой радости, приподняла ладонь в скромном приветствии. Зайдя на посадку, грузовик вновь покачнулся от прыткого маневра верзилы, так спешащего повидаться с родными стенами. Скромница, одетая подобающе работе и не выпуская метлу, кивнула в сторону ворот, куда Вернер и устремился, безуспешно стараясь не выдавать своего приезда уже вовсю галдящей за стенами ребятне. Перешагнув калитку, столь желанный гость, тут же оказался в объятиях орды разношерстных малышей, чей восторг выражался приветственным криками и уморительными личиками, не оттененными тяготами голода, холода или же болезней. Более взрослые ребята тоже были тут как тут и с присущим юношескому возрасту максимализмом, смиренно, но все же с трепетом ожидали рукопожатия от своего благодетеля. Передвигаясь к зданию приюта семенящими шажками балетного менуэта, Вернер активно приветствовал детей, тянущих его в разные стороны и выкрикивающих все что приходит в голову от столь непредвиденного чуда.

- Мне нужно переговорить с тётушкой Евдокией, а после мы обязательно поиграем! – стараясь состроить убедительный голос без ноток грозности, сказал взятый в кольцо рук нежданный, но столь желанный гость.

Добравшись до дверей госучреждения, Вернер кивком поблагодарил девушку, закончившую уборку улицы и отвлекшую внимание опьяненной эмоциями толпы на себя, что было не таким простым маневром. Приличного вида зала встретила своего давнего жителя обновленным ремонтом с все же проглядываемыми элементами ностальгии. Без промедлений Вернер, гонимый риском вновь стать центром внимания, поднялся по ступеням, ведущим на второй этаж, где его встретила комнатка, столь запавшая в память многочасовыми воспитательными лекциями и наказаниями, от которых на ягодицах уже не осталось и следа. В былые времена, каждый визит за эту дверь был гнетущим событием, предвещающим скуку или боль, что зависело от величины проступка, но теперь, блудный сын с едва заметной улыбкой открыл дверь и переступил порог.

- Все время как ты попадаешься мне на глаза, я думаю о том, что вичка сегодня без дела простаивать не будет. Но сейчас тебя и бревном не выпорешь. – хохоча поприветствовала Вернера престарелая женщина.

- Да, были времена, когда от местных воспитательных мер я и присесть не мог. – со смущением почесывая затылок, сказал Вернер.

- Чтож, теперь ты не бесстудный ребенок, а порный дядька. Собина твоя ох как выручает нас. – столь скромная благодарность от старой знакомой была принята Вернером с большим почтением.

- Тётушка Евдокия…

- Какая я тебе тётушка, сколько повторяла! Давно уже тот возраст, что выгляжу как гунька, а ты все заладил. – напускно разозлившись и не упуская ни единого шанса вогнать своего бывшего воспитанника в краску, сказала Евдокия.

- Евдокия Настасиевна, как обстоят дела у приюта, что нового, да и сами как поживаете? – отбросив застенчивость, Вернер опустился на приглашающе отодвинутый стул.

- Брашно имеется, жило - просто глаз не оторвать, считай ладом живем. – раскинув руки, Евдокия словно подтвердила правдивость своих слов.

- Я рад. А как дела у детей? – вовлеченность в разговор и желание смотреть не поверх собеседника согнули высоченного гостя в неестественную позу.

- Фед недавно хворал, но сейчас порато носится со всеми. Хейно давеча кастить удумал, так мы его поставили на кухню с барщиной, угомонился бесенок. Катрин все забедовать повадилась, бирюк ей чудился какой, так я ей сказки читала после отбоя, теперь любо-дорого глядеть. – с нескрываемой гордостью Евдокия перечислила все последние инциденты.

- Теперь и мне спокойно. Дети скоро будут брать нас штурмом. – Усмехнувшись, Вернер уже давно заметил перешёптывания и скрипы, исходящие от двери.

- Экую детину вырастил Райнхард. Ну ладно, пора тебе уже бечь к своим. – вновь берясь за бумаги, лежавшие на столе, заведующая погрузилась в рутинную работу.

Престарелая дама, которая по возрасту и статусу давно носила почетное звание бабушки, имела немаловажное значение в жизни уже покинувшего помещение и корчащего рожицы на потеху детям двухметрового Пьеро. В полном несправедливости и жестокости детстве, на которое обитателей детского дома обрекла война, она была светочем теплоты, заботы и понимания. Ее странная манера говорить забавляла детей, переспрашивающих каждое слово и жаждущих похвастаться новым услышанным словечком перед сверстниками. Верн, несмотря на всю свою непоседливость, мог часами разговаривать с ней и записывать на подкорку памяти влезавшие в разговор анекдоты, которых, судя по количеству, в словарном запасе Евдокии было бесчисленное множество. Никто из детей не интересовался прошлым очередной няньки, но и не ставил ее в один ряд снапыщенными, жестокими, а иногда холодными как лед работниками, с которыми приходилось делить крышу над головой. Во времена, когда Вернер был лишь воспитанником и даже помыслить не мог о том, что его ждет в будущем, тетушка Евдокия являлась рядовым членом персонала и полностью отдавала себя детям, которые взаимно не чаяли в ней души. Каждый, кто обращался к ней с просьбой или советом получал столь необходимые растущему уму поддержку и наставление. Если бы среди детей в то время проводилось анкетирование с рядом вопросов на манер: «Что делать, если разодрал коленку?», «Болит живот, как быть?», «Меня обзывают» и тому подобное, то самым часто выбираемым вариантом ответа было бы: «Попросить тетушку Едвокию». Это было очевидно, ведь другие взрослые, словно запрограммированные на ворчание роботы, проявлявшие энтузиазм лишь в выборе наказания, делали не более необходимого минимума для получения своего денежного довольствия.

По праву заняв пост руководителя непосильным трудом и искренней отзывчивостью к детям, Евдокия Настасиевна, засучив рукава, постепенно сменила рабочий коллектив приюта, исходя из наличия искренней любви к детям каждого рассматриваемого кандидата. По окончанию войны работы не поубавилось, ведь утрясшаяся геополитическая шумиха открыла новые возможности на спокойную жизнь для горстки сирот, на которых до этого большинству было наплевать. Активное взаимодействие с претерпевшим изменения государственным аппаратом позволило на удивление быстро не просто залатать, а добротно реконструировать дремучее и кое-где покосившееся здание. Но уповать лишь на власть, у которой было и так много забот не получалось, от чего всякий раз недостаток медикаментов или предметов обихода давал о себе знать.

Именно в те времена, когда поддержка со стороны была жизненно необходимой, а организация благотворительных сборов не дала бы ощутимой разницы, порог уже не столь захолустного, но все еще далекого от идеала приюта переступил мужчина, прическа которого напоминала языки вздымающегося вихрами пламени. Такие визиты со стороны были редкостью, ведь никому не было дела до покинутых детей, чья беспомощность не играла им на руку. Скромно одетый меценат тут же привлек внимание находивших во дворе воспитателей. Готовясь к очередным «смотринам», они даже представить не могли истинные помыслы Голиафа, чья рубаха могла бы служить парусом небольшой фелюги, а брючный ремень запросто уделывал упитанного питона по размерам. Вернер, успевший к тому времени сделать себе неплохую карьеру в «Майстер Индастриз» обладал уже достаточным количеством денег для своего скромного быта, а дядюшка Райнхард, привыкший к тяжбам фронтовой жизни, аскетично обходился лишь самым необходимым. Разузнав о происхождении чудного пришельца, ему сразу сообщили местонахождение единственного человека, трудящегося здесь с тех давних, покрывшихся пылью времен, когда он был еще ребенком. Встреча была значимой для обоих сторон и не запиналась об забывчивость или же потерю свойского общения, налаженного так давно. Единственное, что вызывало неловкость при первой встрече Вернера и Евдокии была ее привычка смотреть на непутевого шкодника сверху вниз, но диаметральные изменения, произошедшие за эти года, искоренили этот порядок.

Минуты общения незабвенных знакомых утекали подобно песчинкам в часах, которые раз за разом переворачивали с ног на голову. Вдоволь наговорившись о насущных делах и общих воспоминаниях, в которых каждый из собеседников находил субъективные неточности, постаревший воспитатель и его возмужавший подопечный приближались к логическому завершению разговора. Периодические воспоминания о тетушке Евдокии всегда поднимали в голове Вернера значимый вопрос, который он не решался задать своему обожаемому воспитателю в бытность юности.

- В детстве, всем нам казалось очень странной ваша манера речи и все те непонятные слова, откуда вы родом? – с любопытством вторгаясь в чужую личную жизнь, Вернер все же переборол себя.

- Во времена, когда тебя еще и в помине не было, к отзимью я приехала в эту страну, где что ни шаг то пажить. Моя родина была схожа с этим местом, но только талина тут уже была, что было странно для уроженки столь холодных краев. Баять не буду о причинах переезда, не для твоих ушей, но знай - отчизна моя простирается на востоке, в стылых землях, где чело отстудить – секунда. - поведав кусочек своего бытия, Евдокия лишь приоткрыла завесу истории своей жизни.

Крупиц информации, так непринужденно выуженных у Евдокии Настасиевны, хватило для примерного определения места ее рождения, юности и молодости. Вернер мало знал о тех краях, но географические и исторические знания подсказывали ему, что конкретно вынудило эту добропорядочную женщину покинуть родные просторы. Ныне идущий век был наполнен всевозможными конфликтами, раздирающими землю костьми своих сынов, безжалостно истребляющих друг друга в войнах, причины которых были глубже, нежели заголовки пропагандистских листовок. Межгосударственные пострелушки возникали спонтанно тут и там, не требуя изобретательности к причинам, но гражданская война, как результат накала борьбы классовых прослоек, напоминала Сцииллу и Харибду, схлестнувшихся в битве на единственной доставшейся им скале. Причины дальнего переезда Евдокии не шибко интересовали Вернера, но само описание, данное вскользь непредусмотрительной няней, естественным образом запустило мыслительный процесс, выдавший ненужный резолютивный ответ.

Диалог старых знакомых, где конкретно под описание «старый» подходил лишь один из участников, затронул множество давно погребённых временем эпизодов жизни оперившегося феникса, чья жизнь началась заново после одного случайного, но от того не менее интересного эпизода. Мчащееся на бешенной скорости время встречи изменившихся, но все тех же узнающих друг друга людей не обошло вниманием и старика Райнхарда. На тот момент он был еще не таким дремучим, чего нельзя было сказать о приюте, в который он попал по великой случайности.

***

В летние деньки, когда солнце налито силой, а земля с радостью впитывает каждый лучик небесного светила, старое здание, пахнущее влагой и сыростью – последнее место, где два молодых озорника хотели бы проводить свое время. Манящая приключениями и новыми открытиями калитка, за которую нельзя было ступить без срочной надобности даже взрослым, не была преградой для особо смелых детей. Царящая вокруг ветхость не обделила своим вниманием и забор, доски которого с лёгкостью расступались под натиском детских ручонок, коих хватало для формирования идеального лаза. Даже самые пристрастные допросы и нагоняи не раскололи Верна и Удо о способах их побегов, поэтому тайная тропка к свободе была секретом для воспитателей.

В очередной раз воспользовавшись прорехой в обороне от внешнего мира до которой никому не было дело, мальчишки побежали на главную площадь городишки, которую с огромным преувеличением можно было бы назвать достопримечательностью. Верн, с детства наделенный не дюжей силой и скоростью, терпеливо ждал своего соучастника и уже наметил примерные жертвы их баловства. Взобравшись на каменную стену, значение которой было абсолютно не важно для детей, малолетние стрелки заняли свои позиции. Снующие туда-сюда люди не обращали внимания на двух оборванцев, в чьих помыслах таилась пакость, а в руках красовались самодельные рогатки. Рецепт детского счастья был прост и включал в себя раздобытый жгутик и палочку, так удачно преподнесенную природой с учетом всех конструктивных особенностей простейшего самопала. Вернер первым открыл огонь по ни о чем не подозревающим мишеням, чье недовольство заканчивалось выкриками и вздымаемыми вверх кулаками. Азарт тут же захлестнул мальчишек, а наличие под боком свисающих и полных боеприпасов гроздей рябины только подстегивали снайперов к очередному выстрелу. Потеряв счет времени, а также последние капли инстинкта самосохранения, разгорячившийся Верн выпустил очередной снаряд в чинно проходящего мимо мужчину в военной форме. На удивление, шедший по площади солдат не проявил банальных реакций, столь забавлявших Верна и Удо, зато его холодный и пристальный взгляд ни на секунду ни сходил с замерших и знатно трясущихся от осознания своей промашки артиллеристов. После десятисекундного переглядывания, солдат сорвался с места с такой скоростью, словно обстрел рябиной представлял для него реальную угрозу потерять жизнь, а бомбоубежище оказалось приямком возле перепуганных минометчиков. Несущийся галопом мужчина, ошарашил Верна и Удо, от чего те практически кубарем свалились со своей снайперской позиции и тут же ринулись в сторону приюта. Уверенные в своих силах и проворности дезертиры с ужасом осознали, что их позитивный настрой мерк по сравнению с физической подготовкой нагоняющего преследователя. Окончательно выдохнувшись, Удо, как по велению дьявольских козней, не заметил отсутствующего в брусчатке кирпича и начал вольное падение. Будучи в паре метров от сошедшего с дистанции беглеца, солдат махом поднял того на ноги и крепко вцепился ему в шиворот.

- Отпусти его! – с разворота, Верн тут же полетел на встречу обидчику с явным намерением разорвать того, не взирая на разницу в весовой категории.

С легкостью парировав неумелый, но полный отчаяния выпад, Райнхард отметил необычайную отвагу брыкающегося рыжего козленка. Удерживаемый сильной рукой, тот и не думал бросать попытки во что бы то ни встало освободить своего друга. Через некоторое время, обессиленный бесенок потерял спесь и начал вяло размахивать руками, бормоча себе под нос все возможные оскорбления. Дождавшись этого момента и ловко перехватив шалопаев, вояка уверенно зашагал в сторону приюта, от чего головы пойманных преступников наполнились самыми страшными предположениями. Нетрудно было догадаться о месте проживания двух хулиганов, чьи выходки все же притянули к ним неприятности. Завидев здание родного пристанища, переведшие дух и набравшиеся сил пленники начали брыкаться так, словно за знакомыми воротами их ждала как минимум гильотина. Эти попытки к бегству никак не замедлили Райнахрда, ведь правосудие должно быть холодным и соизмеримым проступку, а мысли о пощаде в данном случае неприемлемы. По крайней мере именно так казалось мальчишкам, начавшим давить на жалость.

Переступив калитку пенитенциарного учреждения, которое было таковым лишь для его маленьких обитателей, грозного вида солдат и не думал отпускать свою добычу. Переговорив с воспитателем, с ужасом, смотрящим на его улов, Райнхард разжал ладони, крепко вцепившиеся в одежонку мальчуганов. Дальнейшие оправдания и преподношение альтернативных версий произошедшего не дали бы пойманным с поличным преступникам никакого преимущества, ведь их бы признали виновными в любом случае.

В те времена, маленький приграничный городок часто переходил под юрисдикцию одной из сторон конфликта, чьи маневры оказывались более продуманными и позволяли отхватить у оппонента даже самый незначительный лоскут территорий. Тот взгляд, которым воспитатель одарил влипших по полной рецидивистов был вполне оправдан, ведь поднимающийся по лестнице вслед за ним военный принадлежал лагерю захватчиков. Маленькая выходка в отношении даже случайно затесавшегося в толпу рядового могла сулить проблемы каждому, ведь запуганные транслируемыми через пропаганду зверствами и жестокостью вражеской армии люди не доверяли самопровозглашенным освободителям. Ожидать можно было всего: от жесткой инспекции до полного расформирования поприща столь безобразных членов общества. Удаляющиеся силуэты прошагали на второй этаж, а оставшихся внизу Верна и Удо тут же окружили остальные ребята, которые прямо тряслись от непонимания происходящего и страха за свою дальнейшую судьбу.

- Ах вы чертовы свиньи, решили натравить на нас поганую солдатню своей дреной страны? – один из старших ребят с размаху бросил камень в сторону Удо, но вскочивший Верн ловко схватил снаряд рукой.

- Мы не виноваты, он сам к нам прицепился. – не сдавая позиции перед угрозой быть избитым, защитник метнул камень в сторону.

- Заливай больше, оккупантский выродок, надо было не просто мутузить вас, а прихлопнуть сразу же как вы попали сюда! – парнишка на голову выше остальных уже прекрасно поддавался агитике, но, как и многие взрослые, не подвергал ее никакой критической оценке.

- Если бы ты дрался со мной один на один, будь уверен, тебе бы не поздоровилось. – играя желваками Верн уже сжал кулаки, готовясь к худшему.

- Паскуда! Я тебе эти слова обратно в глотку запихаю! – в конец разошедшийся спикер тут же набросился на красноречивого сопляка.

Мгновенно завязавшаяся драка расшугала младших по разным сторонам, в то время как более взрослые ребята начали активно поддерживать гладиаторский спарринг. Каждый пропущенный удар мог сулить Верну мгновенный нокаут, поэтому тот ловко уклонялся от безбашенных ударов одичавшего патриота. Прыжки из стороны в сторону были эффективной тактикой против превосходящего по силе и росту противника, но это лишь затягивало поединок, не давая шансов на победу. Сообразив использовать свои преимущества, обидчик резко перешел к более радикальным мерам, да бы мелкая рыжая вошь точно была повержена. Повалить на землю хоть и крепкого, но младшего на пару лет соперника не составило труда. Удо, удерживаемый двумя приспешниками практически взявшего верх здоровяка, никак не мог помочь попавшему в удушающий захват другу. В тот момент, постепенно теряющий сознание Верн уже пожалел о своих словах, но первобытные инстинкты говорили ему, что сейчас решается его жизнь.Так кстати оказавшаяся под рукой горсть песка тут же полетела в глаза обидчику, от чего тот лишь ослабил хватку, протирая глаза освободившееся рукой. Спад натиска врага дал Верну отличную возможность перевернуть ход сражения. Отцепить от шеи оставшуюся руку задиры не составило труда, но дальнейшее действие повергло в шок не только Удо, но и всю толпу болельщиков. Вернер, напоминая маленькую собачонку, мгновенно вцепился зубами в недавно душившую его руку. Болезненный визг прокатился по всей территории приюта, не проигнорировав и самые удаленные его уголки.

- Да зачем вам такие проблемы? От них шарахались все семьи, изредка заходившие к нам. – не веря в услышанное, управительница «конлагеря», носившего данный статус негласно, не пыталась скрыть своего удивления.

- Сейчас из меня уже не получится бойкий солдат. Война отняла у меня слишком многое и продолжает явно намекать мне на то, что пора бы остепениться. – Убирая в дальний карман свое военное удостоверение, Райнхард с легкой улыбкой постучал по допотопному ножному протезу, к которому он до сих пор не сильно привык.

- И вы вот так просто решили взять на себя такое бедствие? Для нас это только в радость, но я не могу гарантировать, что эти поганцы не вытворят что-то похуже. – брезгливо заполняя личные дела двух отбывающих, воспитатель самолично и молчаливо заполнял графы об уровне дохода, наличии необходимых условий проживания и личных качествах потенциального опекуна.

- Я всегда хотел иметь двух сыновей, но вертихвостка, разделяющая со мной это желание, наглым образом разрушила мои планы и сбежала, не оставив ни весточки. У меня есть деньги, средства и желание быть отцом и по всей видимости, сам Бог свел меня с этими шалопаями. – Райнхард, глядя в пол, дивился повороту собственной судьбы, которому он все же был несказанно рад.

Возвращение в данную ему государством просторную квартиру, где тот мог бы вдоволь наслаждаться уединением, спокойными ночами без слышимых артиллерийских обстрелов и каждодневной чистой одеждой, казалось ему заточением в одиночестве, которое по его ощущению, снедало бы его быстрее фронтовых условий.

В этот момент, то ли специально выжидавший исхода драки, то ли по случайности освободившийся только сейчас Райнхард быстро разделил бойцов на расстояние своих сильных вытянутых рук. Истошно орущий забияка судорожно зажимал окровавленный палец в кулак, в то время как Верн, довольный исходом поединка, педантично сплевывал кровь врага.

- Эта бешенная тварь укусила меня! Вы должны его пристрелить! – тыча в находчивого бойца, пострадавший от его смекалки дуралей продолжал скулить, глядя на столь ненавистного армейского пса.

- На войне все средства хороши. – впервые улыбнувшись, Райнхард поставил соперников на землю.

Няня, вышедшая вслед за секундантом, судя по выражению ее лица не верила собственному счастью. Мало того, что набедокурившие проходимцы не накликали беду на весь приют, так еще и покинут его по невероятному стечению обстоятельств. Подозвав к себе Удо и запыхавшегося Верна, палачиха в переднике небрежно потрепала их по головам, чего ранее никогда не случалось и мельком сказала собирать вещи. То ли от счастья, то ли из желания последний раз потрепать зашуганным детям нервы она не проронила ни слова о причинах столь абсурдного распоряжения. День и так был наполнен саспенсом под завязку, от чего в головы двух «счастливчиков» закрадывались все более ужасные мысли. «Нас будут судить? Мы будем служить в армии? Нас….казнят?» - мысли подобного характера вгрызались в бьющиеся с бешеной скоростью сердца воспитанников, чья участь по их мнению попала в руки дьявола.

Получив незатейливое приглашение на казнь, мальчишки, словно закованные в невидимые кандалы, поплелись к своим кроватям. Их скромный скарб не требовал чемодана и умещался в паре детских рук. Мысли о бегстве сами-собой подначивали каждого из них на сумасбродные действия, бывшими такими по причине пристальной слежки воспитателя и армейского цербера, ожидавшего внизу. На тумбах, являвших собой единственный оплот собственности каждого ребенка в приюте, уже красовались папки с личными делами. Заглядывать в них не хотелось, ибо кроме предвзятых и порой оскорбительных предрассудков в отношении отпрысков оккупантов там не было абсолютно ничего. Как трагична была судьба Прометея, вскармливающего своего мучителя, так и Верн не мог поверить, что накликал столь ужасные мучения на себя и друга. Вариант упасть на колени и раскаяться был одним из крайних, ведь его неэффективность в этих стенах была давно доказана равнодушной реакцией воспитателей, а незнакомец мог и вовсе посчитать это унизительной слабостью. Жертвы собственной шалости до последнего откладывали момент встречи с ожидавшим и наводящим страх незнакомцем. Порядком нервничающая воспитательница, устав ждать и не желая спугнуть столь эфемерное чудо, силком потащила за собой словно врытых в землю пленников. Наконец, очутившись снаружи, Вернер и Удо траурно поплелись в сторону ворот, где сам Молох готовил для них неописуемо страшную участь.

- Что с нами будет? – стараясь не смотреть на устрашающего дядьку, Вернер все же посмел узнать свою участь.

- С этого момента вы поступаете в мое распоряжение. – напускно изображая приказную форму, едва сдерживал смех Райнхард.

- Мы же дети, мы не можем быть солдатами! – отчаявшийся до предела Удо уже не скрывал своих чувств мнимой храбростью.

- Отставить! Вы не будете солдатами. – практически сдавшись распирающей сердце радости, грозный солдат задрал голову высоко к небу.

- Тогда что же нас ждет?! – Поддавшись панике Удо, Верн сорвался на крик.

- Мы будем семьей. – присев, Райнхард с уже нескрываемой улыбкой сказал то, чего мальчишки никак не могли ожидать.

- Всмысле?! – активно выдворяемые воспитательницей бесстыдники в унисон задались одним и тем же вопросом, потрясшим не только их, но и всю толпу детей, стоявших сзади.

- Если ваше любопытство не было подавлено страхом, то вы могли бы заглянуть в свои личные дела. – улыбаясь во все тридцать два, вояка стал казаться намного человечней, чем был в стойке «смирно».

Огорошенная сложившейся ситуацией парочка тут же развернула свои досье, где в графе «опекун» уже красовалась надпись: «Райнхард Браун». В воздухе повисла атмосфера тотального непонимания и смешанных чувств.

- Ну вот, будем знакомы. – хохоча во весь голос, сиюминутно оттаявший и более не наводящий дрожь приемный отец, заботливо потрепал по голове отныне своих детей, остававшихся в ступоре.

Тогдашний Вернер еще не подозревал о том, каким подарком судьбы была та случайно выпущенная ягода рябины в так вовремя оказавшегося на площади захолустного городишки военного.

***

Тело двухметрового Вернера мигом превратилось в спортивный уголок. Руки, вытянутые в стороны, выступали турниками для маленькийх сорванцов, а к каждой из его ног уже прицепились утяжелители в виде смеющихся ребятишек. Атлет не хотел случайно травмировать резвящихся и практически танцующих на его голове малышей. Ступая шаг за шагом, громадная нянька не чувствовала сильной усталости или давления, ведь именно такие моменты напоминали ему о проказах и шалостях, бывшими единственным лучиком света в его паршивом детстве, до прихода в него Райнхарда. Погода не хотела нарушать чудесное воссоединение, поэтому на небе не было заметно ни одного подозрительно бурлящего влагой облачка.

Коробки с подарками и всем необходимым были выгружены ребятами постарше, в также водителем, след которого уже простыл, оставив за собой легкий шлейф из режущего глаза запаха табака. Массовой драки за цветастые и манящие предметы первой необходимости не последовало, ведь столь ценные для обделенных заботой и вниманием детей игрушки были заботливо подписаны размашистым почерком одного из лучших сотрудников «Майстер Индастриз». Стикеры, обозначающие получателя того или иного предмета содержали не просто имя, но и уникальную приписку, дававшую понять индивидуальность полученного подарка. Для столь одаренного работника как Вернер, не составляло труда запомнить пожелания каждого ребенка в его родном доме. Без преувеличения можно сказать, что качающий детей на руках и ногах Антей, радостно смеющийся в такт детскому лепету, безусловно любил каждого из маленьких жителей этого некогда ужасного места.

Новый футбольный мяч был тут же брошен на небольшую спортивную площадку, где дети вовсю пытались перетянуть в свою команду главного фаворита. Не желая делить детей на два лагеря, Вернер предложил играть в одни ворота, где такой крупный вратарь как он был бы серьезной преградой к голу. Ребятня с восторгом приняла данную затею, ведь кооперация во имя общей цели была всяко приятнее потихоньку разгорающейся борьбе за внимание раззадорившегося покровителя. Мячик с неимоверной скоростью кочевал от одного игрока к другому, пока втиснувшийся между штанг Вернер пытался уследить за ним в гряде семенящих ног. Каждый пас не имел под собой иной цели, кроме как запутать закупорившего ворота громилу, чья оборона была крепка, но не исключала брешей. Увлеченные игрой дети не замечали поддавков, невзначай устроенных Вернером, да бы в очередной раз послушать заливной смех победителей и слезно признать поражение.

Утомление и усталость настигали ребят одного за другим, но они во всю старались развлечься в компании своего взрослого друга.При игре в прятки Вернер даже не пытался выдвинуть свою кандидатуру на роль прячущегося, ведь с его телосложением и столь многочисленной поисковой командой его бы нашли даже под землей. Зато в роле воды ему не было равных. Несмотря на значительную фору, охотник в считанные минуты находил все трофеи, разбежавшиеся по разным кустам и кронам деревьев. Догонялки также занимали почетное место в списке любимых игр как малышей, так и самого Вернера. Стараясь не настигать детей слишком быстро, рыжий ураган все же набирал скорость при погоне за взрослыми ребятами, которые могли бы посоревноваться прыткостью даже с обезьяной.

Мимолетно протекающее время веселья прервалось неожиданно, когда Евдокия Настасиевна самолично решила оторвать детей от порядком запыхавшегося, но счастливого Вернера. Ребятня категорически не хотела оставлять забавы, но наказ управляющей, умеющей быть строгой по необходимости, тут же расставил все точки над «и». Толпа ребятишек активно махала руками и провожала удаляющегося к воротам бывшего собрата, чье желание уйти также было под вопросом. Скорая отправка последнего поезда, безразличного к людским разлукам и их заботам, все же заставила его на время отпустить бывшую обитель плохих воспоминаний, ныне ставшую оплотом его самых теплых чувств. Порывистый ветер, не проникающий за высокие каменные стены приюта словно подгонял сентиментального и колеблющегося Орфея, желавшего обернуться хоть на секунду в сторону обратной дороги.

Оказавшись снаружи и переборов себя, Вернер уверенно зашагал к железнодорожной станции, где пассажирский поезд «Майстер Индастриз» должен был тронутся через пол часа. Сумерки медленно затягивали небо в свои объятия, а город, словно опустевшая музейная выставка водил по своим невзрачным коридорам окунувшегося в воспоминания утомленного путника. Маршрут его пролегал акурат возле памятной стены, на которой два сорванца в один из далеких летних дней совершили ошибку, обернувшуюся благом. Прислонив ладонь к узнаваемой по рельефу кирпичной поверхности, в душу Вернера тут же проник неоднозначный коктейль, так манящий счастливыми мгновениями детства и горчащий тоской утраты. «Тогда уже было слишком поздно» - встряхнувшись от наваждения, словно измывающегося над недавним счастьем, он ускорил свой шаг и направился к уже видневшемуся из-за угла железнодорожному вокзалу. Бегство от травмирующего прошлого присуще многим людям, но Вернер все чаще и чаще анализировал случившееся. В той ситуации не было виновных, по крайней мере именно к такому выводу он приходил, находясь в сознании, не отягощённом эмоциональным окрасом. Но стоило лишь на мгновение упустить ниточку рациональности, как упряжь сожалений и горечи тут же наседала на плечи тяглового быка, вбиравшего на себя все большую ношу страданий.

Вагон был явно не готов к перевозке столь крупного пассажира. Протискиваясь между рядами кресел, Вернер уже разглядел номер мест, указанных на билете в его кармане. Из уважения к личному пространству, а также из нежелания слушать ругань защемленных широкими плечами соседей, он всегда бронировал под свои габариты два места. Кресло у окна, на которомрасположился великан, было завершающим аккордом в симфонии его воспоминаний о преобразившемся, но до боли знакомом городишке. Поезд лениво тронулся, отправляя загрузившихся пассажиров на встречу их целям, желаниям и амбициям, а Вернер, до последнего борющийся с застигающей дремотой, скрупулёзно припоминал все пожелания детей, ждущих следующей встречи. Евдокия не раз расспрашивала возмужавшего воспитанника о планах на будущее и помыслах создать собственную семью, на что тот расплывался в несуразных формулировках и натянутых до предела доводах. Не смотря на молодость, Вернер обладал достаточным опытом и ресурсами к созданию полноценной ячейки общества, однако мучительные вопросы о том, как потенциальная супруга отнесется к идее взять ребенка из приюта и каким образом ему пройти через выбор лишь одного ребенка из столь обожаемой толпы, откладывали эту затею в дальний ящик. Корпоративное устройство «Майстер Индастриз» вовсю потворствовало рождению детей у своих сотрудников, но такая политика воплощалась лишь на бумаге. Постоянные переработки, колоссальное утомление и скачки родителей в погоне за карьерой не пошли бы на пользу ни одному ребенку. В связи с таким раскладом, Вернер был доволен возможностью ежемесячно помогать всем жителям приюта, ведь так никто не чувствовал себя обиженным, наблюдая как другие находят для себя приемные семьи. Сам Вернер в бытность детства изредка наблюдал картину счастливого воссоединения новоприобретённых опекунов с их пристально выбранным чадом, но долго был обделен такой привилегией. Этому было логичное объяснение, ибо кто в здравом уме возьмет под опеку проблемное порождение захватчиков.

***

В этот же выходной, утро Пола началось с доведенного до автоматизма ритуала жертвоприношения очередной рыбной консервы своему мохнатому божку. Инцинат не был капризным котом и не опустился бы до выпрашивания законно причитающейся ему пищи, но в отместку за голодовку мог достаточно ярко выразить свое «фи». Ненароком разбитая ваза или же случайно содранная обивка с и так невзрачного дивана были поучительными актами вандализма, наглядно показывающим последствия опрометчивости двуногого прислужника. Закончив с бытовой кутерьмой, Пол по канону пунктуальности вышел из дома за полтора часа до назначенного времени. Хитроумно продуманный оружейный сейф в нише дивана остался нетронутым, ведь даже мысль о ношении с собой тлетворной железяки мистическим образом тянула его руку к ингалятору. Готовый к разного рода непредвиденностям, он нарвался на них, только выйдя за дверь. Подгнивающий дверной порог встретил его широкой спиной женщины, напоминающей пивной бочонок с небрежно наброшенным на него париком, развешивающий выстиранное белье. Ей было абсолютно безразлично, что одежда, висящая по середине общего коридора, заставляла каждого проходящего через нее жильца примерять роль заблудившегося в волнах рыбацкого суденышка. Не принимая во внимание тряпичную фортификацию, перебежчик начал движение сквозь матерчатый лабиринт, где прямая встреча с косматым минотавром могла бы обернуться проблемами. Аккуратные шажки извивающегося Пола не раз спасали его от лобового столкновения с исподним внушительной и крикливой дамы, но почти выбравшись из дебрей, пахнущих лавандой, он все же услышал ее скрежещущий голос.

- Доходяга! Пошел сюда, есть разговор. - как княгиня среди простолюдинов, она даже не обернулась на почти избежавшего проблем лазутчика.

- Что вам нужно? – нейтральной интонацией Пол прощупывал возможную причину завязавшегося разговора.

- Вчера ты втетерил моему сыну что есть мочи, духарик эдакий, а теперь косишь под дурочку?! – металлический тазик, угрожающе сжимаемый сварливой теткой, был увесистым показателем ее решительности.

- Это было недоразумение, мы случайно столкнулись в коридоре. – стоя как вкопанный, Пол уже смирился с неизбежностью тошнотворного контакта.

- Двинуть лапшу на уши решил? У него все лицо разбито! – брызжущий слюной цербер не церемонился с формулировками.

- Я не трогал его! – именно в этот момент голос ответчика дал писклявую осечку.

- Завались, баран, не то зубы с пола собирать будешь! – грохотом, превосходящим жалкие потуги Пола, скандальная свиноматка тут же показала главенствующее положение.

- П..п.простите – окончательно потеряв самообладание, зашуганная и побледневшая жертва угроз попятилась назад.

- Решать вопрос так будем. Ловышки с тебя причитаются за ущерб. Три сотни до вечера ищи. - завядшая от злоупотребления алкоголем Фемида, безапелляционно выдала простую медиацию.

- Это моя зарплата за месяц, у меня нет таких денег. – риск абсурдного попадания в кабалу немного встрепенул Пола.

- Я видела письма от мамки твоей треклятой, а ты небось деньги ей в ответ отправляешь, куда этой барехе западной их девать, посидит месяцок на накопленных харчах. – складно сложив дебет и кредит, хабальная вымогательница вновь приступила к беспардонному захвату общей территории.

Конструктивный диалог с рэкетиром в юбке был последним, на что мог рассчитывать Пол. Его побег, спланированный еще до приветствия, поддался реализации лишь в тот момент, когда в нем не было особого смысла. Репарации уже были наложены на оболганную и проигравшую сторону. Старенькие наручные часы, которые со студенческих лет своего владельца повидали многое, чинно салютовали об упущенной возможности релаксирующей прогулки по скверу на пути к месту назначения. Пол преодолел остаток красноречивого показателя самодурства, развешенного на веревках, без просчитывания каждого шага, ведь аккуратность солдата, идущего через минное поле, теряет смысл после первого взводного щелчка. Обветшалые и кое-где треснувшие ступени пролетали одна за другой, а встревоженный Пол даже и не замечал, как его походка постепенно превращается в бег.

Благоустройство окрестных улиц нисколько не подобало внешнему виду дома, который лишь по велению Господа оставался нетронутым на столь ценной земле. Центральные улицы, где располагался скромный домишко быстро удаляющегося Пола, активно застраивалися инфраструктурой, ведь полного раздолья для перестройки поистине нуждавшихся в этом территорий правительство добивалось буквально по домику. Ставшие единым граждане некогда соседствующих, но недружественных государств, абсолютно не волновались за все еще разделяемые в умах и тех и тех территории недавних врагов. Одним было на руку, что все ресурсы страны не брошены на помощь куда-то за тысячу километров, а те самые далекие жители и знать не желали о том, что захватчик, утопивший их родину в крови, будет наводить тут свои показушно благие порядки.

Военные действия, как история потихоньку угасающих в пелене времени годов, представляли собой затянувшийся и практически превратившийся в окопную войну конфликт. Углубляться в многолетний накал страстей, предшествующий этому ужасу, могли лишь историки, обладающие объективным и не завешенным мишурой пропаганды взглядом. Самое важным было то, что удачно использованный восточной стороной переломный момент, взращенный мудрейшими умами ее армии, позволил расколоть этот артиллерийский лед. Попытки достучаться до обессиленного и изможденного соседа предпринимались послами удачливой стороны многократно, но были безуспешны. Тогда, ею была предпринята тактика «рейз», по которой сдающая свои позиции и до дурости непокорная западная страна признавалась непригодной к дипломатии, что, по сути, развязывало руки наседающей с бессмысленной дипломатией восточной соседке. В ответ на это, горделивые и не проведшие ни часа на линии столкновения бюрократы врага вновь запустили печатный станок с лозунгом: «лучше быть под гусеницами их танков, нежели под их правлением». Такие шизофренические лозунги поддерживались большинством населения страны, ведь быстрая смерть лучше многолетнего разорения и ужаса, удачно выдуманных концентрационных лагерей. Среди всей этой совершенно безумной поросли популизма, ростки разумности, взращиваемые крепкими умами отдельных индивидуумов, тут же затаптывались силами местных полицаев. На столь самопожертвующие лозунги потенциальный победитель ответил лишь тем, что недавняя уникальная военная разработка, залпом которой и был создан переломный момент, заменит допотопные танки, превзойдя их в разы. Демонстрация силы, совершенная выстрелом из сверхтяжелой железнодорожной артиллерийской системы, произвела неизгладимое впечатление на несговорчивого оппонента, ведь по расчётам было понятно, что ежедневный обстрел такими разрушительными снарядами не оставит от него даже пепла. Монструозно крупная ставка сыграла как надо, ведь хватающиеся за сердца полоумные управленцы запада, оправдывающие свою упертость патриотизмом, при таком ультиматуме никак бы не успели вывести свои семьи и деньги из горячо любимой отчизны. «Хочешь мира, готовься к войне» - именно таков был негласный лозунг столь удачного стратегического хода, ведь не увеличивая разрушения своих будущих территорий, победитель с востока смог силком притащить соседа за стол переговоров, где тот все же умудрился навязать неприкосновенность текущей власти.

Отвратительный диалог, испоганивший последнюю надежду на спокойную и созидательную прогулку в выходной день, пару раз останавливал Пола на пит-стопы до прихода в городскую поликлинику. Благодатный кусок пластика, без которого выход из дома превратился бы в катание на автомобиле скорой помощи, жадно опустошался пунктуальным торопыгой. Территория больницы, к которой он вышел быстрее, чем предполагалось, была обнесена высоким забором из металлических прутьев, из далека создающими впечатление своего отсутствия. Проходная все так же полнилась поступающими и выписанными пациентами в чьих движениях был виден диагноз, поставленный им врачом. Вот дедушка, приплясывая идет в сторону соседнего табачного ларька – видимо врач забыл упомянуть, что давление может подняться не только от тяжелого труда, но и от выкуривания по сигарете каждые пол часа. А вот молодая барышня, столь ужасающаяся перспективе облысеть до момента обретения любящего мужа, в чьих руках железной хваткой колышется клочок рецептурного шампуня. Но больше всего внимание привлекал мужчина, роняющий горькие слезы глядя на маленькую фотокарточку в своих руках. Нельзя с уверенностью сказать, что было причиной его вырвавшихся наружу эмоций, но место его траура располагало к самым дурным предположениям.

Внутренний больничный парк мог бы быть живописным местом, чего нельзя было сказать о состоянии некоторых бродивших в нем людей. Частенько на глаза попадались люди, на лице которых читались страдания, полностью вытиснившие надежды на дальнейшее будущее. Стараясь не встречаться ни с кем взглядом, Пол отправился в главный корпус высокотехнологичного лепрозория, где его уже ожидал не менее напряженный, нежели с утра, диалог. Светлое и просторное помещение регистратуры не вписывалось в общую атмосферу творящегося в нем хаоса. Бойкие посетители, рвавшиеся к информационным окошкам, на перебой галдели о насущных вопросах, на которые как можно более емко старались ответить молодые медсестры. Такая неорганизованность процесса консультации не привлекала Пола к участию, ведь талонная очередь, старательно продуманная местными сотрудниками, хоть и отнимала время у неугомонных пациентов, но экономила нервы их уравновешенной части.

Сорокаминутное ожидание Пола вознаградилось общением с обаятельным главврачом, которого совсем не тревожили неандертальцы, пытавшиеся перехватить его внимание дерганьем за рукава халата и громкими выкриками. Пройдя в лифт, тот с протяжным гудением понес организованного пациента и умиротворенного врача на верхние этажи. Оказавшись в кабинете заведующего, Пол никак не мог найти себе места в виду предстоящего разговора.

- Пол Хендерсон, рад видеть вас, присаживайтесь. – мелодичным баритоном врач указал на место перед собой.

- Доктор Смит, спасибо, что уделяете мне время. – с покорной благодарностью Пол опустился на кресло, обитое бежевой тканью.

- Мы некоторое время наблюдали за вами и теперь можем внести ясность в лечение вашего недуга. – хрустнув шеей, мистер Смит лишь на секунду выдал на лице всю ту усталость, навалившуюся на руководителя столь большого балагана.

- Да, лишь недавно я проходил последние обследования. – пытаясь мысленно предугадать следующий ответ собеседника, кивнул Пол.

- Так вот, ваш случай признается операбельным, но есть нюансы, о которых вы должны знать. Проведение операции будет доверено нашим лучшим хирургами, однако, шансы на то, что это может привести к тяжелым осложнениям, все же имеются. – максимально откровенная манера говорить пациенту даже самые неприятные вещи была одним из базовых навыков профессионала.

- И каковы шансы на то, что операция будет успешна? – с совершенно опустевшей от мыслей головой спросил взволнованный такими новостями пациент.

- Один к шести. Но все же шансы имеются, ибо мы все же проводим операцию во спасение жизни, а не эвтаназию. – без капли шутливости в глазах, главврач высказал слова поддержки ожидавшему явно более положительного вердикта операбельному юноше.

- Я…Мне нужно подумать… - вихрь неопределенности и неизвестности тут же сменился для Пола на конкретную дилемму.

- Я вас понимаю, но постарайтесь не затягивать с решением, ибо подготовка к операции займет некоторое время. – добродушно похлопывая по плечу опустошенного посетителя, главврач проявил искреннюю эмпатию.

- Хорошо…всего доброго. – Пол, войдя в лифт, медленно, но верно, начинал ненавидеть эти железные коробки с тросами, ведь за последние несколько дней их использование стало дорогой к сплошным потрясениям.

Все тот же больничный сквер приобрёл еще одно печальное и задумчивое лицо, чьих сил не хватало на мгновенную переработку полученной информации. Пол решил не торопиться с звонком матери и добрел до ближайшей скамейки, на которой отсутствие людей было весьма кстати. Раскинувшись на не самом эргономичном шезлонге, опустевший морально индивид положил голову на край спинки. Облачный прокос неба тянулся хаотичной полосой за горизонт, погружая его в отвлекающие от нависшей над ним дилеммы выбора. «По радио рассказывали, что жизнь в типичном для нас понимании невозможна за пределами планеты Земля. Но наверняка в бескрайнем космосе есть какие-то микроорганизмы, ведь планеты солнечной системы активно изучаются, пусть разумной жизни никто в тьме над нами и не находил. Это объясняется тем, что человечество прошло свое становление путем миллиона случайностей, которые не так-то просто повторить. Проще представить, что ты играешь в рулетку, где по правилам можно ставить лишь на число, но вот в чем загвоздка – количество чисел доступных для ставки бессчетно. И для того, чтобы возникла еще одна разумная жизнь, вам необходимо выиграть в такую вот космическую игру сотни тысяч раз. Природа имеет в запасе неограниченное время и может делать такие ставки, не гложась увяданием и смертью, но вот население нашей планеты не может столько ждать. Само существование планеты Земля - лишь знак препинания в огромном талмуте истории космоса, который будет пополняться и без вмешательства сторонних наблюдателей. И если посудить, то разумная жизнь наверняка была или же возникнет позже на невообразимо далеких краях космоса, но сам шанс того, что человечество, которому по космическим меркам суждено умереть в зародыше, встретит себе подобных за отведенный ему час, крайне низок. И все же мне повезло быть частью такого творения, вобравшего в себя неисчислимое количество попыток и миллионы лет времени здесь и сейчас, но все сложилось так, что выиграв в масштабах космоса, я проиграл в масштабах собственной жизни.» - в попытке отвлечься от трудности своего бытия, Пол, вообразив себя космическим скитальцем, все же вновь замкнул круг своего размышления на нем.

Снующие туда-сюда люди постепенно стягивались к больничным корпусам словно муравьи, забирающиеся в муравейник с разных его сторон. Небесное покрывало окрасило окружающие верхушки домов в переливы красного и оранжевого, а прячущееся за горизонт небесное светило уступало свое место ночной соседке. Пребывая в прострации, Пол не заметил, как вечерняя прохлада начала закутывать все в пелену тьмы, с которой в свою очередь активно начинали бороться зажигающиеся фонари. Желания поднимать с места бренное и столь хрупкое тело не было от слова сосвем. В этот же момент безысходности, который все больше погружал сознание Пола в отчаяние, к нему подошла невзрачная пожилая дама, чей вид говорил о ее долгом пребывании на больничной койке.

- Мальчик, позволишь потревожить тебя своей компанией? – со скромной улыбкой произнесла пожилая незнакомка.

- Присаживайтесь, тут много места. – не удостоив взглядом случайно возникшего соседа сказал Пол.

- Я гуляю здесь весь день, жду выписки, а ты сидишь тут как конь на привязи и словно тревожит тебя что-то. – проницательная женщина расположилась на противоположном конце скамьи и расслабленно выдохнула.

- Мне просто нужно подумать, ведь сегодняшний день был полон ужасных сюрпризов. – протерев глаза от налипших сумерек, юный пессимист посмотрел в сторону собеседника.

- Выражение твоего лица говорит о многом. Ты не думаешь о решении беспокоящих тебя забот, а просто пытаешься спрятаться от них. – по-доброму усмехнувшись, бабушка тоже почувствовала веяния прохлады и покрыла плечи шалью.

- Да откуда ж вам знать, что у меня на уме? – Пол не знал, как воспринимать такие суждения от незнакомого человека.

- Я долгую жизнь прожила, и прекрасно понимаю, о чем ты сейчас думаешь. Терзающие тебя вопросы связаны лишь с тем, что ты колеблешься между простым решением и решением правильным, а загвоздка в том, что оба они могут привести к одному и тому же финалу. – протерев платком слезящиеся от скудных порывов ветра глаза, сказала собеседница.

- Вы зрите в корень. Моя жизнь может протянуться лишь на пару лет, но если рискнуть, то я умру либо в мгновение, либо в глубокой старости – тяжело выдохнув, Пол вновь потянулся к карманной аптечке, готовой быть полезной своему хозяину.

- Жизнь это всего лишь дорога к смерти, но плестись по ней беспрепятственно не выйдет, ведь за некоторыми преградами тебя ждет то, ради чего и стоит пройти этот путь, несмотря на его трагичный финал. – опустив ладонь на сложенные на коленях руки унылого парня, бабушка понимающе взглянула тому в глаза.

- Кажись мне действительно пора перепрыгнуть это препятствие, дабы увидеть, что же за ним скрывается. – почувствовав некоторое облегчение, Пол с уверенностью встал на ноги. – может быть вас проводить до палаты, ведь пока мы говорили окончательно стемнело.

- За меня не переживай, мой сынишка здесь главврач, он скоро сам придет за мной. Ступай по своему пути и не бойся того, что может получиться. – не по годам активная дама тут же встала напротив Пола.

- Спасибо вам, мадам Смит. – сделав небольшой кивок головой, приободренный скептик направился в сторону выхода со двора.

Если вопрос с операцией все же имел некоторое место в голове спешащего домой Пола, то вымогательство соседки, продолжение которого намечалось с минуты на минуту, более не сжимало его сердце когтистыми лапами страха.

В сумерках, неказистая трёхэтажка все же умудрялась обладать некоторым шармом. Плющ, овивающий ее внешнюю лестницу, элегантно закручивался по площади всей жерди перилл, что создавало впечатление властвования природы над человеческим урбанизмом. Пол частенько помогал неравнодушным соседям ухаживать за причудливым растением, чье наличие делало жизнь в бетонных джунглях более естественной. Подъем по ступеням родного дома показался ему более легким, нежели утренний спуск, обремененный неприятным диалогом. Общий коридор встретил вечернего скитальца успокаивающей тишиной и пустотой, дававшей понять, что самоуправная тетка все же не стала караулить его возле дверей. Привычным образом провернув ключ в замке, успевший пресытиться событиями прошедшего дня Пол, рухнул на диван, не забывая о том, какой секрет хранит этот предмет интерьера. Нельзя было однозначно сказать, что он уже успел забыть о нависшей над ним угрозе, но и допускать мысли о планировании убийства он не желал.

«А ведь это странно. Если посудить, то человек, являемый венцом творения природы плевать хотел на ее же законы. Речь даже не о загрязнениях окружающей среды или же увеличивающийся из года в год «надой» земных недр, все гораздо специфичнее. Человек из покон веков принимал убийство своего ближнего за что-то естественное, это было частью его бытия, но лишь с недавнего времени появились целые службы по противодействию таким деяниям. И не мудрено, ведь если дать возможность людям убивать на право и на лево, то это посеет страх и панику во всем мире. Однако тот… как его…. Уотан Фарбер, являясь представителем закона и порядка в этой стране столь шутливо и незамысловато говорил об убийстве с незнакомцами, словно обсуждал приготовление сюрприза на день рождения своему другу. И как же этот кукловод выбирал тех, к кому стоит прикрепить свои ниточки? Если тот верзила был весьма похож на человека, способного убить, то почему же второй кандидатурой он рассмотрел именно меня? Возможно, он тщательно изучал личные дела каждого сотрудника с данными о чертах характера, подходящих на эту мученическую роль. Или может он все же опирался на статистические рабочие показатели? Ведь, несомненно, я образцовый сотрудник «Майстер Индастриз» и выгородить меня перед общественностью будет проще, нежели какого-то проходимца, который мог затесаться в компанию именно под предлогом убийства, что, несомненно, подвергнет жесточайшей критике всю систему подбора персонала компании Майстера. Но есть еще один вопрос, почему же он доверил это двум людям сразу? Возможно, за нами тайно следят, и большее число потенциальных убийц могло бы привести к непредсказуемым последствиям? Я не знаю того парня, сразу же ухватившегося за пистолет, но мы однозначно не одного поля ягоды. Хм… тогда, возможно, была сделана ставка на красное и черное, такое разное, но приносящее заветный выигрыш.» – мысли о вопиющем по всем рамкам морали и этики предложении все же донимали Пола, к которому только недавно пришло душевное равновесие после напряженного дня. «Я не могу хранить тут оружие, словно старую наволочку или прохудившийся пиджак, времени на починку которого нет. Нужно что-то с этим делать.» - резво соскочив с дивана, поддавшийся ноткам страха паникер тут же вывернул недра дивана наизнанку. Пара комплектов постельного белья, раскиданные по комнате, все же явили на свет сверток из пиджака, который Пол не решался разворачивать все это время. Порядком измятый и перекрученный элемент одежды подсознательно канонизировался им как нерушимое укрытие столь страшного секрета от любопытных глаз всего мира. Взяв увесистый сверток в руки, Пол тут же решил положить его в чемодан для поездок, ведь он уже знал дальнейшую судьбу мерзопакостного творения, служившего лишь страху и насилию. Кольт 1911 послушно канул вглубь багажной сумки, не сопротивляясь дрожащим рукам своего владельца. Оперативно набивая черный ящик различным тряпьем, половина из которого ни в жизнь бы не пригодилась крайне воздержанному в нарядах Полу, тот краем уха уловил тяжелые шаги, слышимые все отчетливее. Холодный пот проступил на лбу конспиратора, когда шаги резко оборвались прямиком напротив двери его скромного жилища. Резкий стук, напоминающий грохот отбойного молота, тут же заставил Пола суетливо пнуть чемодан в ближайший угол, где тот казался непримечательным. Желая оказаться во сне, острожной походкой охотящейся цапли житель берущейся штурмом квартиры зашагал в сторону исходящего звука. Настойчивое желание проигнорировать наглого коллектора проигрывало страху лишиться входной двери, чьи петли жалобно стонали под барабанным стрекотом неуемного посетителя, поэтому медлительность была ему не на руку.

Замок с облегчением щелкнул механизмом , не успев пасть под гнетом нарастающего грохотания. Для Пола не было удивлением то, кто же столь рьяно пытался попасть к нему, ведь уже по тени, видимой в дверную щель, ему стало понятно, что гость был явно в теле. Резкий запах алкоголя ворвался в ноздри интеллигентного абстинента, не ожидавшего такого отягощающего фактора предстоящей разборки. Источающая смрад неприличного вида женщина в растянутой сорочке, тут и там оголяющей самые непотребные места, буквально ввалилась в интересующую ее квартиру. Процесс вышибания двери по всей видимости увлек ее настолько, что она забыла истинную цель своего визита, отчего распахнутая дверь сработала для нее стоп-краном. Не решаясь препятствовать ярой правозащитнице, желавшей скорейшего возмещения своих убытков, Пол и не подумал принимать столь колоссальную нагрузку на себя, от чего обувная полочка, годами выполнявшая свою прямую функцию и не пригодная на роль упора, полетела вслед за ухватившейся за нее женщиной.

Гулкие, но одновременно громкие литавры ознаменовали приземление тучной туши на пол, от чего умиротворенно умывающийся на диване Инцинат резко взмыл на уровень люстры. Пол уже успел приготовится к неприятному разговору, но разбирательство с невменяемым хамлом не могло начаться по причине его бессознательности. Неуверенные тычки в бока носком ботинка не возымели ровным счетом никакого эффекта на казавшееся бездыханным тело. С каждой минутой ощущение того, что лежащее на полу тело медленно превращается в причину возбуждения уголовного дела, все сильнее обуревало стоящую подле принимающую сторону. Абсурдный перформанс не планировал заканчиваться сам по себе, от чего не на шутку встревоженный Пол, перешагнув коридорный дзот, уже собирался идти к домовому телефону, дабы мед служба констатировала то, что должна. Лишь на шаг приблизившись к выходу, он неожиданно стал жертвой резко сорвавшегося с места и казавшегося статическим хищника, чей напор мог бы сравниться с гидравлическим прессом. Грубая рука хмельной дамы на удивление цепко сжала ногу Пола, от чего тот с ужасом подумал – «Капкан захлопнулся.». Корпулентный гость, чьи попытки встать на ноги потихоньку вели его в вертикальное положение, все же освободил достаточно места, да бы выдохнувший Пол выкинул из головы мысли о скамье подсудимых и закрыл входную дверь. Проблема разбирательства с полицией улетучилась сама собой, но теперь стоило избирательно подойти к выбору формулировок в урегулировании конфликта.

- Гони шесть сотен. – бесцеремонно усевшись на диван, с отдышкой в голосе проговорила проспиртованная девица.

- Утром было три, да и вообще, я сказал, что таких денег у меня нет. – оперевшись о коридорную стен,у Пол сразу принял защитную позу сложенных рук.

- Пургу мне не гони, али храбрость где-то за день нашел?! – нахмурив брови, незваный гость с явным усилием боролся за членораздельную речь с бродившим по собственному организму градусом.

- Вашего сына я не трогал, да и тем более были б у меня такие деньги, я бы нашел им применение получше. – Получивший более серьезную проблему в виде состояния своего здоровья, переговорщик уже не сильно боялся пьяную хабалку.

- Ты видать за сегодня и вправду охамел, раз не понимаешь с кем говоришь. Денег не будет, так либо халупа твоя с огоньком встретится, либо кошак! – глядя на презрительно отвернувшегося Инцината, сорвалась на крик пьянчужка.

- Если вы не прекратите это, то я буду вынужден… - смелый порыв храбреца тут же прервался салютом из слюней, летевшими из рта женщины параллельно с ее негодованием.

- Да что ты там… к легавым побежишь или сам исчезнешь? – с недоброй улыбкой королева бала кивнула в сторону разбросанных в углу вещей.

- Это не ваше дело, я не желаю дальше говорить с вами. - Пол демонстративно указал на дверь за своей спиной.

- Закрой хайло, я уйду лишь тогда, когда получу свою законную компенсацию, гнида. – засучив рукава, наклюканная тетка все же смогла встать на ноги.

- Уходите, а ваш сын путь сам честно сознается вам, почему его изувечили. – Пол, порядком выведенный из себя хамством безалаберной соседки, тут же подошел к ней вплотную.

- Тварь! – мясистая рука, напоминающая шириной железнодорожный рельс, метко отправила радетеля порядка на уровень плинтуса. – Я же вижу, что осмелел ты явно не просто так, думал сбежать?! К своей мамаше?! Ну ничего, в пожитки деньки запрятал, это точно. – окончательно разгорячившаяся тетка быстро вытянула из угла пытавшийся быть неприметным чемодан.

- Н..не...не трогай. – борющийся с помутнением в глазах нокаутированный боец с большим усилием вскарабкался по стене в сгорбленную позу.

- Заткнись, я заберу свое и можешь валить к своей суке мамаше! – все глубже запуская руки в чемодан, проорала расхитительница багажа.

Звездочки, активно танцующие поверх взгляда Пола, постепенно завершали свой замысловатый хоровод, от чего тот успел заметить, как в руки к самому ненавистному на данный момент им человеку попало то, что могло бы превратить конфликт в нечто более проблематичное.

- Отдай! – со скоростью ястребиного пикирования побежденный, но не сломленный задохлик подбежал к начавшей разворачивать сверток тетке, от чего та, не успев опомниться, выронила его аккурат ему в руки.

— Значит вот где нычка твоя, отдай, гаденыш, иначе эта халупа станет последним, что ты в своей дрянной жизни увидишь! – так не кстати оказавшаяся рядом табуретка резко приобрела черты ударно-дробящего оружия в руках окончательно сбрендившей алкоголички. – Вы, твари, мужа моего в могилу свели, а сейчас живете с нами, бок о бок, как ни в чем не бывало!

- З-з-заткнись! – к удивлению самого блефующего стрелка, к этому моменту он уже наблюдал своего обидчика через мушку столь ненавистного пистолета.

- Э-э-эй. – явно оторопевший от такого поворота событий агрессор тут же бросил табурет и боязно поднял руки над головой.

- Эта война забрала у меня отца, нормальное детство и здоровье единственного близкого человека, оставшегося в живых! А вы все и меня пытаетесь свести на тот свет! – хоть руки Пола и пробирала мелкая дрожь, но уверенность в том, что столь широкая и близкая мишень будет поражена даже слепым это не умаляло.

- Я-я-я.. – как по взмаху волшебной палочки отрезвевшая огневая цель, не отрывая взгляда смотрела на трясущееся пистолетное дуло.

- Убирайся! Пошла вон! – проступившие на глазах слезы начали изгибать контуры всего, что видел перед собой напрягший каждый мускул в теле вооруженный защитник очага.

Дуло пистолета было весьма действенным способом уговорить вторженца покинуть чужую территорию. Просохшая от градуса, но все же дурно пахнущая мамзель, словно удаляясь за кулисы после успешного кан-кана, мелкими шажками засеменила в сторону дверей. Пол до последнего вел за ней помутненный взгляд, а порядком затекшие руки сами доводили вслед пистолетный ствол. Когда последний край безобразной одетой гостьи пропал за стеной коридора, панические звуки распахивания двери и топочущих ног не заставили себя ждать. Еще пара секунд потребовалась изможденному Полу на то, чтобы расслабить ноги и рухнуть на колени. Выручивший в неприятной ситуации гаджет словно упивался своим премьерным показом, пускай даже не самой презентабельной публике, от чего сжимавшие его белесые пальцы никак не поддавались воле хозяина. Слезы уже не пытались нарушить точку зрения несостоявшегося стрелка, который может и нажал бы на спусковой крючок, но последние крохи разума его мишени все же не допустили такого развития событий.

Распахнутая дверь впускала в душную обитель все больше свежего воздуха, от чего еще не оправившаяся жертва вымогательницы, преодолев желание распластаться на полу, все-таки поднялась на ноги. Словно на автопилоте он подошел к открытой двери и тут же дернул ее на себя, щелкнув механизмом замка. Инцинат, наблюдавший произошедшее из-под кухонного гарнитура, как ни в чем не бывало готовился к запозднившемуся ужину, о чем свидетельствовало его недовольное сопение. С пистолетом в руке, бледный хозяин все же решил уделить внимание своему пушистому негоднику.

- Во времена когда я еще жил с мамой, у наших соседей в доме напротив был очень симпатичный рыжий кот по кличке Бантик. Он всегда бродил где ему вздумается и иногда залезал ко мне во двор. После школы, вместе с Габи, мы часто гладили его золотистую шёрстку, пока он нежился на крылечке моего дома, от чего нам становилось очень приятна компания пушистого баловня. Прозвище было дано ему хозяевами не просто так, ведь его ушки имели странную и неестественную форму, от чего они напоминали пару бантиков. Пару раз в неделю он словно поджидал нас в уже привычном месте ради своей порции нежности. Эти встречи и для нас были приятным событием, ибо для парочки детей, чей интерес к миру слыл безграничным, этот пушистый комочек солнца был элементом неожиданности и интриги по пути домой. Соседи не шибко переживали за беспризорничество своего домашнего любимца, однако в какой-то момент он перестал появляться. Я и Габи долгое время пытались приманить его, как только могли придумать наши детские умы. Плюшевая мышка, найденная по чистой случайности дома у Габи или же миска молока, заботливо выставленная на край крыльца моего дома не имели никакого продуктивного итога. Но однажды случилось то, о чем я запомню на всю жизнь. Как и обычно мы возвращались домой лишь вдвоем, такая нетипичная парочка – девочка и мальчик, когда все вокруг ходили группами из друзей своего пола. На подходе к нашей улице мы услышали слезное и душераздирающее мяуканье, которое тут же узнали. Мальчишки из нашей школы, что были на несколько лет старше, столпились вокруг источника пронзительного звука. Небольшой овражек не мог сам по себе привлечь внимание этих хулиганов, но подойдя ближе, я и Габи ужаснулись происходящими в нем событиями. Пара живодеров, чья школьная форма была тут и там покрыта пылью и свежей грязью прижали бедного Бантика к земле, явно радуясь своей беззащитной добыче, которую они ловили не первый день, от чего та, будучи зашуганной, не появлялась даже в типичных для нее местах. С ножницами в руках, главный изверг упивался бесчеловечным занятием, совершенно потеряв границу между детским любопытством и жестокостью. Я до сих пор помню, как он приговаривал – «Зачем тебе такие уродливые уши, без них тебе будет лучше.» и доставлял бедному животному немыслимую боль, под гогот своих безмозглых товарищей.

- Почему-то именно в тот момент я сорвался в безрассудном порыве их остановить. До этого у меня никогда не получалось защитить даже себя, но видя страдания вопящего Бантика я все же решился на этот поступок. Но все было тщетно. Пару раз дернув со всей мочи за рукав главного отморозка в ответ я получил прямой удар в лицо, от чего мое хиленькое тельце отлетело на пару метров. Дальше я очень смутно помню, как Габи тут же завопила что есть мочи и начала размахивать руками, что как оказалось, было более действенно. Эти садисты все же обратили на нее внимание, а самый главный даже соблаговолил убрать ножницы куда-то в карман. Немного придя в себя, я всеми клеточками своего тела желал услышать диалог Габи с этим мусором, ведь он явно оторопел от речей бойкой девчушки. Когда я поднялся на ноги, один глаз явно был травмирован, от чего видеть им не представлялось возможным, но все же я ясно лицезрел завершение их разговора. Взбешенный мучитель резко развернулся и зашагал в сторону еще находящегося в плену кота, от чего мое сердце, казалось, и вовсе перестало качать кровь.

- Один лишь пинок, и мяуканье тут же сменилось мерзким хохотом этих тварей, а жалкий палач, совершив свою гнусную казнь, просто подошел ко мне и сказал: «Если бы не лез, то мы бы просто сделали его красивым, а не мертвым.», после чего вся компания этих….этих дегенератов пошла своей дорогой. Зареванная Габи помогла мне встать на ноги, после чего мы подняли бездыханное тело Бантика и понесли его в сторону наших домов. Я помню слезы, что ручьем текли из моих глаз и помню Габи, держащую меня за край жилетки и не пытавшейся сдерживать свой рев.» - стоя на одном колене, Пол пустым взглядом смотрел на Инцината, который больше думал об окончании трапезы, нежели о сопереживании, но все же не бросал хозяина в минуту откровения. – Эти убогие нелюди убили ни в чем неповинное создание просто за то, что оно было ненормальным на их взгляд, будь их воля, то также они поступили бы и со мной, ведь ребенок врага для них еще более незначительный, нежели бродячий кот или собака. Лишь мнимый закон и гуманность останавливали их на издевках и избиении. - закончив трагический монолог, драматург начал потихоньку приходить в себя под пристальным взглядом облизывающегося психотерапевта. – Спасибо, ты всегда умел слушать.

Смиренно подняв растрепавшийся пиджак, Пол аккуратно замотал в него причину первого в жизни успеха отстаивания своих интересов. На удивление ему не хотелось бежать, кричать или же прятаться, ведь было ясно, что дальнейшее поведение взбалмошной соседки теперь никак от него не зависит, а полиция, что вероятнее всего придет к нему через некоторое время, точно не будет нянчиться с вооруженным преступником. «Тот сотрудник ГСБ явно приставил к нам какую-то слежку, может полиция прибудет еще раньше, нежели я предположил, а о выгораживании моего доброго имени не может идти и речи.» - смирившись со своей участью, Пол положил ненавистный сверток на кухонный стол, а сам решил последние минуты свободной жизни уделить сну на чем то, имеющем отдаленное свойство комфортности.

***

Пока драма в доме Пола подходила к логическому завершению, за некоторое время до этого в город прибыл молодой путешественник, уже ожидавший заветной встречи на стыке центральных улиц, где красовалось по всем меркам футуристичное здание компании «Майстер Индастриз». Приятный, но одновременно выжавший все соки из Вернера день не поубавил его энтузиазма в обещанной встрече с Олк Рейнеке, которая должна была подойти с минуты на минуту. Железнодорожный транспорт был лучшим решением для человека, желавшего успеть как можно больше за отведенное время, ибо пробки, застигающие каждого автомобилиста, никак не касались бесконечных железнодорожных путей. Поэтому, лишь недавно садившийся на поезд Вернер все же успел прийти на место встречи раньше назначенного времени. Такая пунктуальность вознаградилась с лихвой, ведь появившаяся из-за угла Олк радостно помахала ему рукой, хотя этого и не требовалось, ибо ее чудесный образ и миловидное личико глаза сами выхватывали даже из самой густой толпы. Вернер по-детски застенчиво поднял свою руку вверх, не замечая, как на лице сама-собой проступает улыбка. В этом жесте не было никакого смысла, ведь его исполинский рост сам по себе выступал маяком и найти его можно было просто подняв взор над пучиной шагавших кто-куда людей.

Иногда, объятия говорят о чувствах людей друг к другу намного больше, нежели слова, красивые жесты или же подарки. Долгожданная встреча любовников в неформальной обстановке началась с теплых объятий, которые каждый раз вызывали бурю эмоций в их сердцах. Вернер, кажущийся рядом с Олк еще выше, при объятиях с ней частенько представлял себя многолетним крепким дубом, под кронами которого прекрасная дева, целый день проработавшая в полях, может отдохнуть и не чувствовать надвигающегося шторма. В свою очередь Олк, имея достаточно хрупкое и легкое телосложение, что ни в коем случае не умоляло ее фигуристость, в объятиях своего обожаемого кавалера чувствовала себя принцессой, чьи подданные, словно ведомые самим дьяволом, взбунтовались, но не имели никакой возможности проникнуть в чертоги ее надежного замка, где широкая спина Вернера выступала стеной, а размашистые руки – непреступными воротами. Само-собой она не имела в своем распоряжении тех, кого можно было бы назвать вассалами, но докучающие ей проблемы, словно рой черни, не были видны в ласковых, но нежных объятиях Вернера.

Забронированный еще за неделю столик в баснословно дорогом для большинства жителей столицы ресторане ожидал их через пару домов. Большинство людей по мере взросления становятся более скудными в проявлениях своих искренних и живых эмоций, но столь заметная для глаза парочка и не думала прятать свои взаимные чувства друг к другу от проходящих мимо и бросающих на них взгляды людей. Идущие в полуобнимку Вернер и Олк шутливо переглядывались и во всю наслаждались компанией, в то время как место их свидания зажигало внутри себя богатые каскадные люстры, рассыпающие теплый свет на всех посетителей светского заведения.

Зал с высокими потолками встретил влюбленных роскошным ковром, устеленным прямиком до стойки хостес. Господин почтенного возраста сразу же сопроводил пару до места, которое было не самым желанным по меркам местных элит, но отличалось уютностью и интимностью обстановки. Именно такое место было выбрано не случайно, ведь распускать софистику о политике и экономике, невзначай слышимую всеми окружающими было привычкой лишь у толстосумов, сидевших в центре зала и желавших показать свою эрудированность, в то время как обычные сотрудники «Майстер Индастриз» желали лишь компании друг друга. Увесистая книга меню, с обложкой из первоклассной выделанной кожи, могла похвастаться наличием самых неординарных блюд на вкус любого критика и искушенного едока, желавшего получить истинное гастрономическое удовольствие. Всевозможные виды мяса, рыбы, деликатесов со всего земного шара поражали воображение своими хитросплетениями и комбинациями в непостижимых умом вариациях. Парочка посетителей не имела утонченного вкуса, но все же могла насладиться любимыми блюдами, узнаваемыми даже среди множеств колоритных названий. С детства, Вернер не был избалован изощренными кулинарными изысками, но предпочтения к мясу и всему, что могло бы утолить его не дюжий аппетит и при том аккуратно вместиться в пределы обычной тарелки, все же были определены. С Олк сложилась немного другая ситуация, ведь в ее семейном кругу обычным делом были блюда высокой кухни, а деликатесы переставали быть таковыми в виду каждодневного потребления. Сделав выбор, опираясь на свои предпочтения, взаимные обожатели продолжили непринужденную беседу обо всем что только придет в голову.

- Как поживают твои маленькие друзья? Я удивлена, что они отпустили тебя так быстро. – придвинувшись как можно ближе к столу, Олк одарила своего спутника теплым взглядом.

- Евдокия Настасиевна держит детей в подобающей ее характеру дисциплине, но им от этого только лучше. – сказал Вернер, сделав глоток воды из стакана, стоящего рядом, от чего тот опустел практически до дна.

- Удивительно, что такой суровый с виду дядька, на самом деле любит подурачиться с детворой и является их надежной опорой. – красотка, казавшаяся в свете хрустальных переливов люстр еще прекраснее, игриво водила ногтями по ладони Вернера, лежавшей на столе.

- Мы здорово проводим время. Когда я там, я стараюсь отдавать всего себя их забавам и потехам. – смущенно отведя взгляд, бывший совсем недавно нянькой сударь уставился куда-то на уровень пола.

- Они видимо так привыкли к тебе, что считают частью своей семьи. – Олк невероятно нравилось смотреть, как непробиваемый и грозный сателит с энтузиазмом рассказывает о своих подопечных.

- Мы и есть одна семья, ведь они живут в тех же условиях, в которых жил когда-то я. Мы прекрасно понимаем друг друга. – говоря это, Вернер все же лукавил, ведь теперь условия содержания в его родном приюте были гораздо лучше, нежели в былые времена.

- Надеюсь теперь там нет таких злостных нарушителей дисциплины, коим был ты. – рассмеявшись бархатистым переливом, миловидная нимфа, чья улыбка была подстать холстам великих художников, с шутливым укором посмотрела на своего воздыхателя.

- Там хватает своих проказников. – Вернер усмехнулся в ответ, не замечая, как сам начал загибать пальцы. – Рейн и Тим пару раз умудрялись вылезти за территорию, используя ветви клена, разросшиеся выше забора, а обратно, представь себе, они попадали с помощью доски, которую припрятали рядом. Ивета, девчушка – божий одуванчик, так колотит шутящих над ней мальчиков, что те потом ее шугаются как воробушки. А Шервуд утащил все чернила из запасов Евдокии Настасиевны, чтоб перекрасить майку в черный, но не учел, что сохнуть такой камуфляж будет очень долго.

- Видимо все дети одинаково любознательны и открыты миру. Надеюсь они найдут себе подходящие семьи. – посмотрев в окно, возле которого располагался их столик, Олк заметила крошечные капельки дождя, начавшие свою гонку до асфальта под воздействием силы гравитации.

Официант, чья галантность была лицом столь изысканного заведения, уже расставлял по столу изящный фарфор с содержимым, одним запахом вызывающим предвкушение экстаза вкусовых рецепторов. Вернер, поддавшись в некоторой степени первобытным желаниям, приступил к дегустации тар тара из говядины, соблазнительно украшенного яичным желтком. Столовые приборы, казавшиеся в его руках совсем крошечными, не встречали никакого сопротивления от мелко нашинкованной говядины, пропитавшейся пикантным вустерским соусом, а добавленный репчатый лук вторично вносил свой акцент в каждую ложечку этого кулинарного изыска. Буйабес, когда-то являвший собой невзрачную похлебку для моряков, на протяжении процесса развития мировой гастрономии был огранен умелыми руками талантливых поваров, что дало ему заслуженное звание жемчужины высокой кухни. Этот без преувеличения «экспонат» Олк выбрала, как единственное, что ей нравилось в своей прошлой жизни. Ее давно изменившиеся под бытность среднего класса вкусовые предпочтения все же никак не могли закинуть в лету чудесное единство морепродуктов и пряностей, сдобренных белым вином, так сильно врезавшееся в ее память. Ничто не могло испортить этот вечер, ведь столь неординарный фантазм вкусов был невероятно метко украшен многолетним сортом вина, разливаемым Вернером в фужеры по мере всей беседы с очаровательной Олк. Время летело незаметно для воркующей парочки, а каждая минута, проведенная вместе, напоминала чудный зонтик одуванчика, чей полет был мимолетен, но столь радовал глаз и сердце, что хотелось еще и еще. Вернер, не успевший ни на йоту захмелеть, решил удалиться в уборную перед подачей десерта, в то время как Олк уже начала заливаться легким румянцем в области щек и кокетливо разбавляла балладу вечера безалкогольным смузи.

Кого только не встретишь в столь броских заведениях под самый вечер, когда пороки людей перемешиваются с их сокрытыми желаниями и градусной разнузданностью. Нет, здесь не идет речь про кабак на окраине города или же о трактире, который на пол ставки являлся игорным домом, обдирающих бедных до состояния нищенства. Этот тезис подходит так-же к заведению столь высокого уровня, в котором сейчас находятся многочисленные сливки общества и по чьим дорогим коврам, покрывающему большую часть благородного мрамора, спешит в уборную Вернер Браун. За время пути до клозета ему попались отдельные вельможи, чьи россказни о собственных успехах обрастали новыми, по большей части противоречивыми подробностями пропорционально увеличивающейся графе оплаты за спиртное в их счету. Не исключением были и медийные личности, восседающие в сомнительных компаниях дорогостоящих куртизанок, затейливо маскирующихся под заинтересованных до предела слушателей очередного певца или же ведущего ток шоу. Глянцевый лепрозорий отлично справлялся с организацией досуга обеспеченных господ, чья греховная натура перекрывалась славой, деньгами, а также дорогостоящим интерьером и ценовой политикой сего места.

Отметивший столь любопытные нюансы Вернер уже умывал руки в дизайнерской, но от этого не слишком удобной раковине. Высота и форма сантехнического предмета явно была рассчитана на эстетическое облагораживание, но не на практическое применение. Сгорбившись, он кое-как просунул руки под журчащий смеситель, упираясь костяшками пальцев в сливное отверстие этого абстрактного куска керамики. Попытки зачерпнуть достаточное количество воды, дабы умыть лицо, резко прервались чьим-то брюзжанием, бывшим ему до боли знакомым. Обернувшись, слон в посудной лавке поймал на себе осуждающий и порядком подпитый взгляд пунцовой моськи, которую ему уже приходилось видеть в конференцзале «Майстер Индастриз». Средних лет мужчина, потративший все свои лучшие годы на занятие места в руководящем отделе столь крупной фирмы, часто проводил брифинги, не имеющие ничего общего с профессионализмом и адекватностью. Упоение властью для этого клерка было одним из самых приятных мероприятий, которые он мог себе позволить в отношении рядовых сотрудников, ведь многочисленные графики, составленные им на примитивнейший манер, никогда не имели своей целью обозреть реальные показатели компании. Их истинный смысл состоял только в поводе отчитать «отстающих» по его личному мнению.

- Ты столь никудышно выполняешь свою работу, а вот время по ресторанам шляться находишь. – бурча себе под нос и икая, пьяница при параде нахмурил брови.

- Вам нужно протрезветь. Умойтесь или выйдите на улицу. – не выражая никаких эмоций, Вернер томно выдал логичную рекомендацию.

- Да как ты смеешь мне указывать! Я знаю, что говорю. Сам то стоишь как осина на ветру. – покраснев пуще прежнего, руководитель в очередной раз доказал свою субъективность трезвому как стекло сотруднику.

- Для обсуждения таких вопросов есть рабочее время, где я с радостью поговорю с вами. – напускная любезность постепенно начала сдавать свои позиции, выводя на лицо Вернера тень напряжения.

- Я твой руководитель, а ты всего лишь подчинённый и это мне решать, когда и где тебя отчитывать! – окончательно разъерепенившийся самодур не желал принимать непокорность какого-то нерадивого сотрудника, который, по его мнению, должен был уже стоять на коленях.

- Мне надоело слушать эту чушь. Меня уже ждут. – слегка отпихнув плечом назойливого тирана, объект нападок двинулся в сторону выхода.

- Предлагаемые тобой проекты безусловно хороши, но вот стандартные формы документации могли бы быть и получше с учетом того, на каком этаже ты работаешь. Я не позволю тебе и дальше занимать место на столь высокой позиции и планирую вынести этот вопрос на рассмотрение мистера Майстера. – уже вообразивший себе картину покорения великана, сумасбродный Давид наслаждался триумфом своей находчивости, представляя как собеседник склоняет голову в мольбе.

Но этого не произошло. Вернер, ухватившийся за ручку двери, тут же свернул ее в обратную сторону и повернулся в сторону ликовавшего безумца, в чьей голове еще не возникли мысли о действительных настроениях «покоренного». Медленная походка гнедого мустанга, видевшегося прирученным, ошибочно казалась разгоряченному вином властителю актом капитуляции, но на самом деле, весь этот маневр был лишь способом дать первому время поразмыслить о том, как причинить боль без улик. Поравнявшись с триумфатором, задравшим голову, Вернер резко ударил по ногам и без того неустойчивой туши. Шлепок, последовавший за столь подлым приемом, говорил о болезненном соприкосновении головы пострадавшего с блестящим напольным покрытием. Признаков жизни, как и затевающейся лужи крови Вернер не наблюдал, поэтому перевернув на спину распластавшееся тело он мысленно выдохнул, заметив едва заметное подергивание губ случайно запнувшегося гостя.

- Т-ы-т-т-ыы… да как ты… - едва открыв глаза, горизонтально расположившийся мужчина резко закрыл рот, обнаружив, как к верхней части его головы был приставлен пистолет, чей отрезвляющий вид разом вывел весь алкоголь из его организма естественным путем.

- Если планируешь помочь мне со спуском по карьерной лестнице, то это в твоих силах, ведь лишь одно движение моего пальца и с твоей помощью я вообще окажусь вне ее. – легонько потрепав за щеку подрагивающего и пахнущего мочевиной слизняка, узурпатор властного положения с дьявольской улыбкой смотрел тому в глаза. – я не хочу попасть в тюрьму с довеском виде долга этому чудному заведению за простреленный дорогостоящий мрамор, поэтому договоримся – ты больше не думаешь о том, как насолить мне, а я больше не думаю о том, как убить тебя с минимальными потерями для себя.

Медленно кивнувший в ответ мужчина очень боялся ненароком сменить центр тяжести уперевшейся в его лоб руки с пистолетом, ведь малейшим движением он мог погасить для себя все краски этого мира навсегда. Такая поразительная аккуратность позабавила Вернера, ведь он даже не думал стрелять в посрамившегося, и в доказательство этого он не касался предохранителя, продолжавшего чинно выполнять свою функцию. Заклинившая дверь начала дергаться силами извне. За пределами комнаты нужд уже собирался некоторый аншлаг, в виду чего, порядком наскучившийся компанией жалкого брюзги Вернер решил покинуть место на корню пресечённого шантажа. Заклинивший механизм дверного замка с легкостью поддался его натиску и позволил лицезреть недоуменное лицо управляющего рестораном, а также скрюченные позы участников образовавшейся очереди. Спустя небольшое объяснение нелепости возникшей ситуации, Вернер посоветовал управляющему лучше заботиться о состоянии дверной фурнитуры и прикупить пару табличек «мокрый пол», ведь даже маленькая лужица может привести к травме столь уважаемых гостей как это случилось сейчас. Когда толпа жаждущих облегчения освободила дорогу, Вернер тут же направился к столику, где его уже ожидала разволновавшаяся Олк. Покоритель двадцать пятого этажа не был скрягой, поэтому полностью оплатив заказ и оставив приличные чаевые, он и его спутница вышли на свежий воздух, казавшийся еще более упоительным после вымещения долголетней злобы на неугомонного начальничка.

Огоньки фонарей хоть и старались свести количество спускавшейся на улицы темноты к минимуму, все же не справлялись полностью, поэтому, то тут, то там им помогали разноцветные и мелькающие вывески питейных заведений, бутиков и магазинов. Наглядный пример маркетинговой уловки, делавший табачной индустрии солидную часть выручки, изящно поместился меж белоснежных зубов купившейся на него курильщицы с скромным стажем, которая никак не могла выдавить из зажигалки заветную искру. В этот же момент необъятное полотно звездного неба с мигающими на нем крохами звезд завлекло внимание Вернера, поднявшего свой взор к нему. Раньше, ему казалось, что звезды не могут сойти с неба просто так, ведь жадные человеческие руки никогда не дотянутся даже до самой ближайшей из них. Но все оказалось куда проще – ведь те же самые руки могут попросту закрыть глаза, желавшие видеть их красоту. Так, индустриализация принесла свет в каждый дом, но забрала возможность у большинства видеть то, что было с ним из покон веков.

Удачно оказавшийся за поясом пистолет уже покоился на прежнем месте. Нельзя было и подумать о том, что Вернер взял столь опасную вещицу на встречу с детьми, поэтому под рубашкой она оказалась лишь перед встречей с Олк. Необъяснимая тяга к этому простому, но такому полезному приспособлению не приводила его в замешательство. Нынешние законы об оружии жестко карали даже за ничтожный гран пороха, случайно же или по воле обладателя затерявшийся в его карманах. Что уж говорить о боеспособном оружии, которое было полностью выведено из оборота даже в самых потаенных уголках подпольных рынков. «Прятать нужно там, где никто и не подумает искать.» - именно таким девизом заручился Вернер, нося оружие при себе большинство времени. В нынешних реалиях трудно было бы представить себе человека, спокойно разгуливающего по улице с запрятанным за спину стволом, поэтому шансы попасться бдительному сотруднику правопорядка, возжелавшему провести спонтанный досмотр, были ничтожно малы.

Погрузившись в более знакомую суету улиц, по которым уже активно шествовали компании разгоряченных мужей, а также барышень, чье семейное положение еще не успело обременить их в определенных формах увеселения, Вернер и Олк наслаждались молчаливой компанией друг друга, которая не казалась чем то неловким или неуместным. Окурок с автографом в виде легкого отпечатка губной помады метко отправился в ближайшую урну, где его дальнейшая судьба не очернит чью-то пешую прогулку, когда на небе покажется проблеск первых лучей солнца. «Ночь умеет скрывать даже те детали, для рассмотрения которых свет и не нужен вовсе. Вот взять, к примеру, мужчину, что с загипсованной ногой опирается на плечи «друзей» и идет на очередную попойку. Он точно не замечает того факта, что завтрашние боли в его ноге будут прямым следствием заботы этих эрзац-товарищей собутыльников. А вот девчушка, скромно семенит ножками. Совсем молодая, наверняка учится в неплохом университете, но улыбающийся казанова, ухвативший ее за талию, явно не желает интересоваться тем, какие науки она постигает, ведь в отеле за углом будет явно не до таких разговоров. Эта дуреха тоже не желает открыть правде глаза. Коварно дурманящая ночь науськивает ей идеи, что жухлые страницы учебников и речи профессоров не так уж и важны, а семейное счастье, которое она уже навыдумывала с этим типом, уже вот, на блюдечке.» - заметив, что ее кавалер меланхолично витает в облаках, Олк также погрузилась в беспорядочный анализ окружающих людей, но порядком наскучившее наблюдение за однотипными чудаками было прервано ею столь же спонтанно, сколь и само действо критического взгляда на околачивающуюся вокруг толпу.

- Вернер, думаю нам стоит продолжить столь прекрасный вечер. Я знаю местечко поблизости, где скатерти не столь белы, а бармен вообще кажись продал дьяволу глаз за рецепты парочки коктейлей, но оно того стоит! – выдав небольшой градус в голосе, Олк взяла спутника за руку.

- Пожалуй я и сам устал от напыщенных заведений, поэтому поддержу предложение. – переводя взгляд с завораживающего своим простором неба на свою хорошенькую подругу, Вернер все же допустил мысль, что гоняться за далекими звездами может быть глупо, когда в твоей жизни уже есть светило, озаряющее ее постоянно.

Уже не столь разгоряченные радостью воссоединения, но все еще наслаждающиеся компанией друг друга Вернер и Олк пошли в сторону, противоположную месту их работы, которое было знакомо каждому горожанину по массивной вывеске «Майстер Индастриз». Чем дальше они удалялись от центральных улиц, тем менее задыхающимся от топота зевак казалась окружающая атмосфера. Заведения и их вывески уже не пытались кричать о себе забредшим туристам или же аристократичным пижонам, ведь истинная клиентура сих мест формировалась годами и не менялась под давлением сиюминутных веяний моды. Такие места были интересны лишь тем, кто готов был перепробовать множество спорных коктейлей и блюд, приготовленных не по книге рецептов, а по личному усмотрению повара, дабы найти среди них уникальное сочетание атмосферы и кухни, западающее в душу. Именно таким было местечко, куда нарядившаяся явно не по дресс-коду парочка миниатюрной феи и ее здоровенного стражника пожаловали для упоения друг другом.

Захолустное по некоторым меркам заведение полуподвального типа не пестрило дорогой мебелью и лицами важных деятелей, чей развратный кутеж, по их собственному мнению, лучше скрывался в свете роскошных люстр и лживых улыбок. Небольшие столики, окруженные скамьями с высокой спинкой почти вкруг, создавали обстановку сокровенности для каждого, кто хотел бы провести личный разговор или же просто подумать над своей жизнью после трудового дня с стаканом виски. Старик бармен держал это заведение еще во времена, когда некоторые его посетители не могли толком держать ложку, поэтому оно пользовалось статусом старожила на метоморфозном поприще увеселительных заведений. Заняв места в несколько мрачном, но от того привлекающем своей приватностью углу, Олк сразу же помахала обратившему на нее внимание старику, который кивком подтвердил ее статус завсегдатай особы. На предложение Вернера взять меню, она отрицательно покачала головой, ведь ею уже были испробованы все позиции этого заведения и известны фавориты, которые не отличались хитросплетением экзотических специй или же замудренными названиями, но заставляли желудок урчать от удовольствия.

Разговор, завязавшийся сам собой, превратил время ожидания немого заказа в мгновение, пролетевшее словно порыв ветра по беспрепятственно ровному полю колосьев. Старик бармен хоть и выглядел древним, но с виду обладал поистине уникальными навыками в своем ремесле. Удивительная ловкость его рук и выверенность их движений превращали разрозненные ингредиенты и жидкости в причудливые композиции, помещающиеся в границах одного стакана. Завороженный сей искусностью, Вернер уже перестал думать о том, почему его спутница выбрала именно это заведение для продолжения свидания. Прошла лишь пара мгновений, как на столе перед ними оказались незамысловатые блюда, аромат которых был ничуть не хуже того, что подавали в заведениях на несколько классов выше. Картофельный салат и запеченная рулька отлично дополняли каждый глоток из медных стаканов, наполненных крепкой основой, имбирным привкусом и ароматом лайма. Порядком насладившись незатейливой, но очень самобытной кухней, Олк отлучилась в уборную, ведь свидание входило в завершительную стадию, а значит ей нужно было быть готовой во все оружии. Взгляд Вернера, лишенный точки притяжения в виде миловидной барышни, тут же начал блуждать по стенам уютного бара, выцепив для себя любопытный объект.

Небольшая картина, выглядевшая измотанной окружающей суетой и временем, все же сохранила на себе основную композицию. На ней был изображен мужчина почтенного возраста, сильно напоминающий реального старика, размешивающего под ней же свои уникальные целительные зелья для всех забредших в его бар. Но на полотне был изображен отнюдь не бармен, а коронер, державший человеческое сердце напротив плотского сосуда, откуда оно было извлечено. Взгляд мужчины на холсте был едва различим для наблюдателя, находящегося поодаль, но все же Вернер смог уловить эту деталь, наполненную смиренным пониманием и сожалением к, казалось бы, обыденной части такой работы. Удивительная схожесть реального бармена и писанного медработника, изображенного на холсте, давно прибитом в уголке барной стойки, заинтересовала Вернера. В беседе Олк обмолвилась, что владелец сих мест человек немногословный, но понимающий, поэтому она частенько заходит сюда после работы для непринужденного общения, больше напоминающее неформальную проповедь. Именно за этим размышлением в меру припудренная гурия застала вглядывающегося в сторону барной стойки Вернера. Вновь воссоединившись, блистательная для столь тусклого на чужой взгляд заведения парочка направилась к выходу. На желание Вернера вновь оплатить счет, Олк отмахнулась, приведя аргумент в пользу того, что ей приятно было провести этот вечер с галантным мужчиной, а не с сейфом, сорящим деньгами. Поспешив выйти на улицу и обернувшись у самого выхода, она на собственное удивление не обнаружила идущего за ней любовника и поэтому решила вновь поддаться никотиновому дурману в сиюминутном одиночестве. В то время сам Вернер, мешкавший на середине лестницы, ведущией к выходу, резко обернулся и подошёл к пожилому бармену, дабы утолить появившийся столь спонтанно интерес.

- Я не могу уйти спокойно, не узнав того, что привлекло мое внимание. – с некоторой долей почтения любознательный Вернер все же начал разговор.

- Тебя я тут вижу впервые, но Олк рядом с тобой тоже казалась мне абсолютно незнакомым, счастливым человеком. Говори, что хотел.– не теряя концентрации на жонглировании бутылками с разноцветным содержимым, ответил старик.

- Картина позади вас явно не вписывается в интерьер заведения, но судя по состоянию является неотъемлемой его частью… - начавший формулировку вопроса студент тут же словил на себе пристальный взгляд мудрого препоадавателя.

- Ты не первый, кто интересуется этим вопросом. – старик слегка улыбнулся, а его руки, словно на автопилоте выставили на поднос очередную квинтэссенцию вкуса и приятного дурмана. – видишь ли, работая барменом с давних времен, я понял, что люди этой профессии могут более гуманно понять причину смерти человека. Порой сюда забредают люди, состоящие лишь из оболочки и мертвые внутри, но пара коктейлей и понимающий слушатель могут помочь им установить точную причину такого состояния и направить их на путь душевного воскрешения.

Небольшая истина, открывшаяся Вернеру, полностью удовлетворила его эстетический интерес к столь нетипичному украшению барной стойки. Кивнув на прощание, он последовал вслед за Олк, которая как раз успела затушить бычок, на смену которому разгоралась скука. Было бы совершенно некомпетентно со стороны каждого из них заканчивать столь чудную прогулку робкими прощаниями, поэтому не сговариваясь, они вновь посетили главную улицу в поиске такси. Неказистая машинка, в которую с трудом втиснулся Вернер после того, как его любовь была им галантно усажена, с хрустами и скрипами в районе колес тронулась по указанному адресу. Пейзаж за окном постепенно снимал с себя завораживающие огни ночного центра и представал в своем более скромном обличии. Нельзя было сказать, что столица хвалилась разнузданными огоньками своих грехов как главным достоинством. Отнюдь, ведь число баров, кафе и ресторанов хоть и опережали численностью здания для культурных мероприятий, но вторые по масштабу и вложенным деньгам были явно на первом месте. Национальный парк, несмотря на приближающуюся полночь был окружен гирляндами прошедшего фестиваля, от чего атмосфера его сказочности и загадочности становились лишь краше с каждым часом. Главная библиотека, украшенная лепниной и колоннами в античном стиле, молчаливо встречала проезжающую мимо коробченку из которой в скрюченном положении по округе озирался мужчина, а женщина, сидящая рядом, игриво щекотала ему руку и боролась с нападкам сна. Любование культурной частью города быстро подошло к концу, ведь квартира уже задремавшей Олк находилась чуть поодаль от хранилища книг, бывшим явным знаком восхищения Парфеноном.

Однокомнатная квартира встретила своего жильца и его гостя легким ароматом благовоний, стоявших в прихожей. Находившееся рядом дверь в уборную тут же захлопнулась за Олк, которой было неловко показывать утомление, бросившее тень на ее по всем меркам привлекательное лицо. Вернер прекрасно понимал, что сегодняшнее свидание удалось на славу, от чего усталость, налившаяся в его глазные веки и суставы, была больше приятной, нежели раздражающей. Пройдя в комнату, он с вымеренной аккуратностью нажал на выключатель, ведь наученный опытом понимал, что вторая одинаковая поломка за месяц вызовет явные подозрения у мужа его возлюбленной. Кровать не отличалась особыми изысками, но согнув ноги в коленях, он все же уместился на ней целиком, предварительно сняв с себя рубашку и пиджак, аккуратно возложенные подле ложа. Потолок был явно не тем развлечением, которое смогло бы занять его на добрые пол часа, пока королева сих угодий приводит макияж и прическу в порядок, поэтому пистолет сам оказался в неугомонных руках.

Промелькнувшие воспоминания о событиях в ресторане не сильно заботили Вернера, ведь он насквозь видел людей, чья напускная гордость и чувство собственной важности могли тут же рассыпаться при даже самой мелкой угрозе физической расправы. Он успел налюбоваться на таких индивидов еще в детстве, ведь мальчишки, бывшие старше него на пару лет, тут же меняли брань на мольбу, когда их недооцененный противник пускал в ход самые изощренные инструменты самообороны. Истории о том, как карапуз, попавшим под руку камнем раскроил бровь бахвальному забияке хоть и старались заминаться, но все же вызывали настороженность у сверстников обидчика, от чего те мстили уже не по одиночке. Для бунтарного и смелого мальчишки драка не выступала самоцелью, но мысль о том, что свои интересы нужно отстаивать даже самыми радикальными методами быстро вложилась в подкорку его мозга.

Рукоять пистолета, выполненная из дерева, приятно ложилась в ладонь Вернера, чьи пальцы со временем могли бы сделать отличные выемки для себя в податливом материале. По неведомой причине, он развернул пистолет дулом к себе и взглянул в тьму, таящуюся в нем, словно доказывая, что в самой этой железке нет ничего страшного, но вот человек, взявший ее в руки однозначно способен на большее, нежели без нее. Кнопка сброса магазина, а также ствольная коробка ни разу не поддались его цепким рукам, поэтому проверить число патронов наверняка или же дозарядить парочку таких же не было невозможным. «Такая возможность весьма уникальна, но ограничение по времени портит всю картину, да и сама концепция безнаказанного убийства вызывает вопросы. Нужно ли убить сотрудника «Майстер Индастриз» в стенах компании? А вдруг выстрел будет несмертельным? Ну и этот тип, предложивший пистолет, весьма скользкий. Он показался мне на удивление молодым для столь высокого государственного чина, но просто так достать пару пистолетов несомненно неординарная возможность, где без воли государства не обойтись.» - в момент этих раздумий, Вернер не переставая крутил пистолет в своих руках, пока не услышал заветный гул фена, ознаменовавший окончание его одиночества.

Белоснежное белье отлично подчеркивало каждый изгиб тела вышедшей в зал красотки. Сладострастные мысли Вернера тут же вытеснили из его головы воспоминания о детстве, размышления насчет подозрительного мужчины с его неординарным предложением, а также идеи о том, как вскрыть пистолет, уже покоящийся во внутреннем кармане его пиджака. Олк явно наслаждалась прикованным к себе взглядом, а также чувством, что пол часа времени и небольшой минимум косметики позволили ей вновь воссиять не смотря на захватывающее, но все же изнуряющее свидание. Подобно белой орхидее, она не сковывала свою грациозную фигуру зажатыми позами или же лишними элементами одежды, ведь раскрепощенность вида ее тела недвусмысленно говорила о том, что вся эта элегантность не была преградой для истинной страсти. Такая нежная, но одновременно пленительно манящая картина не переставала удивлять Вернера сколько бы раз она не повторялась. Само-собой он не мог позволить себе прикоснуться к столь чарующему образу пускай и мускулистым, но все же покрытым каплями пота торсом. Встав на ноги, словно фотограф, месяцами выжидавший на опушке леса крохотного саблекрыла, возжелавшего испить цветочного нектара, он аккуратно прошагал в сторону ванной комнаты, словно боящийся спугнуть возникшее перед его глазами чудо.

Оказавшись наедине с собой, его по обыкновению суровое лицо отразилось в зеркале с легким оттенком восхищения, от чего блеск в глазах и легкая улыбка были весьма уместны. Приняв спартанский душ и обтеревшись заранее приготовленным полотенцем, Вернер поиграл мышцами, обильно украшавшими все его тело. Нарциссизм никогда не был одной из черт его характера, поэтому самолюбование было сиюминутным, дабы убедиться, что теперь он был под стать своей чарующей спутнице.Олк также испытала чувство неподдельного восхищения вышедшим к ней Гераклом, который, на ее взгляд, не был обделен самобытными чертами мужской красоты. Словно высеченный из камня рельеф мускулистого тела часто доставлял тому неудобство, иногда выражающееся в липнущих дамах, желавших испытать на себе его сильные руки, но это никоим разом не порождало в нем идей о использовании столь грязными приемами. Если бы сторонний наблюдатель мог бы запечатлеть картину чарующе возлегшей на ложе Олк и представшего перед ней Вернера, то он явно не упустил бы возможности провести остроумную параллель с древнегреческим мифом о Персее и Андромеде, без портящего всю безупречность момента кровожадного монстра из морских глубин.

Походящий на медленный взвод револьверного курка момент любования ими друг-другом постепенно подходил к заветной точке кипения. Не в силах сопротивляться пикантному желанию, Вернер ласково соприкоснулся с игриво улыбающейся Олк. Дикарские замашки в подобном деле походили бы на промах сведущего дегустатора, набросившегося на первую поданную ему тарелку и вылизавшего ее по всей каемке, поэтому нежно спускающиеся поцелуи губ лишь распаляли рвущееся наружу желание. Закончив взаимное дразнение и окунувшись в объятие мужского и женского тела, парочка наслаждалась прелюбодеянием, о последствиях которого думать не приходилось.

***

Пришедший к концу акт удовлетворения плотских желаний выжал все соки из переводящих дух любовников, лежащих рядом друг с другом. Лунный свет, заполнивший половину комнаты своим сиянием, стал еще прекраснее, пригласив в себя слегка растрепанную Олк с разрезающим ночной шелк сигаретным огоньком. Спокойствие и умиротворение наполняли остывающую от страсти комнату вместе с сигаретным дымом.

- Каждую ночь я бы хотел проводить вот так. – наблюдая замысловатые клубы дыма, Вернер начал разговор.

- Если есть сладкое каждый день, то оно быстро надоест. – на выдохе, Олк изящно стряхнула пепел над импровизированной пепельницей из недопитого бокала вина.

- Неужели тебе не надоело так прятаться? Все эти отговорки ничто, по сравнению с моими чувствами к тебе. – без тени упрека произнес Вернер, продолжая смаковать прошедшую кульминацию соития.

- Это очень сложно. Я тоже испытываю к тебе сильные чувства, но не могу просто так разорвать то, что тянулось несколько лет. – слегка зевнув, Олквзяла Вернера за руку.

-Зачем ты так цепляешься за этого проходимца? Я же вижу, как он влияет на тебя. – ментор психологии подпер рукой голову и развернулся в сторону цели своих копаний.

- Когда-то он был хорошим человеком, но время и работа испортили его безвозвратно. – из нежелания тащиться за пепельницей в другой конец комнаты, окурок соскользнул с изящных женских пальчиков прямо в бокал.

- Ты продолжаешь к нему что-то чувствовать? – стараясь не превращать атмосферу непринужденного разговора в допрос, пытливый архаровец слегка усмехнулся.

- Если бы это было так, то таких чудных мгновений, как это, не было бы. Не могу это объяснить. Знаешь, когда после вкусного ужина приходится мыть посуду, то ненароком проскальзывает мысль оставить все как есть, но это абсолютно ребяческий подход. Вот и мне не хочется просто запихивать этот запачканный копотью противень, в свою жизнь. – философия была явно не уместна в речи все чаще моргающей девицы.

- Ты хочешь уйти на хорошей ноте? Но ведь для этого может потребоваться еще больше времени, которое так обидно терять. – неуместное восклицание было учтиво сдержано Вернером.

- Пойми, этот человек сделал для меня немало хорошего, поэтому утилизировать его как одноразовый мусорный мешок мне также тяжело, как и прятать мою любовь к тебе. – решив конкретно разобраться в ситуации, Олк повернулась к допытливому сыщику.

- Мы не можем вот так прятаться, ведь мы так мечтали жить под одной крышей, в любви и ласке и может быть когда-то из этого получилась бы новая жизнь. – ценитель бережно смахнул с лица своей зазнобы прядку волос.

- Давай не будем так уходить вперед. Я тоже этого хочу, но в начале стоит решить проблемы насущного дня. – резолютировав размышление, Олк уже собиралась подарить поцелуй на ночь своему Шерлоку, когда тот резко посерьезнел всем видом.

- Ты часто отмахиваешься от темы детей, но для меня это очень важно. – Вернер пристально посмотрел в глаза своей пассии, чье желание поскорее отключиться все же дало слабину. – Мы без проблем могли бы быть счастливой семьей, да и ты говорила, что так хотела бы посмотреть на всех детей из моего родного приюта.

- Да, такие милашки должно быть смогут принять мой визит, если ты достойно меня представишь. – Олк искренне улыбнулась в ответ на ниспускающее уверенность лицо превратившегося в камень партнера.

- И я этого хочу, ведь ты могла бы стать прекрасной мамой для кого-то из них. – Несмотря на собственные убеждения, Вернер все же допустил себе сказать то, о чем сам не мало думал.

- Вернер… - отведя взгляд, смутившаяся барышня постаралась скрыть лицо от ловчих глаз.

- Скажи мне, что у тебя на душе? Я хочу лишь знать, что гнетет тебя. – Смягчив взгляд, допрощик сам понял, что излишнее давление не приведет ни к чему хорошему.

- Увидев тебя впервые, я бы ни за что не подумала, что искренность и сострадание — это твой конек. – печально подняв уголок губ, Олк по велению сложившегося катарсиса вытянула из изрядно замятой пачки еще один табачный цилиндр. – Я уже рассказывала тебе о том, что мой родной дом находится во втором по величине городе нашей страны. Я жила там почти до совершеннолетия и быть может осталась бы там и по сей день, однако сложилось так, что мне нельзя было там больше оставаться…

Добравшийся до заветной жилы шахтер внимательно улавливал каждое слово и интонацию, которыми с явным скрежетом делилась Олк. Ему самому стало не по себе, глядя на то, как тяжело давалось его возлюбленной вскрытие собственных чувств, давно погребенных под слоями набежавшего времени, но желание разобраться в происходящем все же брало верх. Даже самая болезненная операция, сулящая выздоровление более приемлема, нежели поверхностное сокрытие симптомов, ведущее к непоправимым последствиям. Именно так думал Вернер, продолжая внимать вымученный рассказ.

- Будучи старательной студенткой, я не просто зубрила книжки, но и занималась своими увлечениями. Мне невероятно нравился клуб фотографии, сведший меня не только с замечательными впечатлениями от снимков, но и с парнишкой, что учился на пару курсов старше. Через некоторое время все завертелось, а от страсти и неопытности я просто не могла включить мозги, любовь захлестнула меня с головой. Когда все наши игрища закончились … беременностью, я пыталась это скрыть, но мой отец быстро распознал в чем тут дело. И в этом не было ничего удивительного. Какая же я была дура, раз считала, что смогу провести опытного врача с многолетним стажем. На тот момент у него была большая сеть частных клиник, которая содержала нас более чем в достатке, да и сама наша семья была известна в широких кругах. – переведя дух, Олк незамедлительно вытряхнула из пачки последнюю порцию никотина, после чего деформированный картон тут же полетела в угол.

– Мой отец не был в восторге от таких новостей, но к моему удивлению, пожелал увидеться с «ретивым кобелем». Встреча состоялась, а я даже не представляла, чем все это закончится. – слегка дрожащими руками, она просто держала тлеющую сигарету, так и не сделав из нее ни одной затяжки. – Когда отец моего ребенка пришел для знакомства, не было никакого застолья или же теплого приема, мой старик лишь холодно позвал его в свой кабинет, а я так и осталась ждать их в сторонке. Не прошло и десяти минут, как мой возлюбленный второпях открыл дверь и даже не взглянув на меня направился к выходу. Немые вопросы, застрявшие у меня в горле, так и не сорвались с моих губ ему вслед. Позже из рассказа отца, я выяснила, что тот проходимец практически с порога начал заниматься вымогательством, ведь он сразу понял, кто я и что ему сулит моя любовь. Тогда я рыдала так, что мир вокруг представал передо мной словно через поделку витражиста новичка, испохабившего кусок стекла.

Не издавший ни звука за весь рассказ Вернер, казалось, принял на себя роль молчаливой скульптуры, что внемлет каждому звуку, проносящемуся возле нее. Однако, зоркий глаз все же мог бы найти в его лице едва заметное проявление глубоких переживаний, бушующих в горниле его сердца.

- Но самое страшное было впереди, и весь тот плач, что не переставая терзал меня, был лишь разогревом к предстоящему безумию. Буквально через день, словно надеясь, что больше в моем хрупком теле не осталось сил для истерик, отец провозгласил о том, что не желает терпеть в своем доме ублюдка, который носит в себе кровь выгнанного им отброса и не позволит появиться ему на свет. Тогда я не до конца понимала материнство, но сердце подсказывало, что этого я допустить не могу. Без каких-либо терзаний я начала планировать побег из дома этого сумасшедшего психа. В чем виноват ребенок? Почему он заслужил такой ненависти еще до своего рождения? Я даже не пыталась узнать об этом, ведь мне с детства говорили, что я должна найди достойного и благородного мужчину, с которым я буду счастлива, а ребенок, рожденный вне брака от какого-то отброса явно не то, что бы красило мою жизнь в глазах умалишенного папаши. Ты…ты ведь уже догадался, что произошло? Ведь сейчас никакого ребенка у меня нет. – тихо всхлипывая, Олк продолжала смотреть в окно, не обращая внимания на прильнувшего к ней Вернера. – Он…он… он забрал его у меня, тайно накачав своим «передовым» снотворным и непоправимо искалечив мою жизнь в угоду своим планам. Я до сих пор помню тот миг, когда очнувшись, я застала подле себя этого червя, рыдавшего и молящего о прощении. Под действием отходящего наркоза я не поняла, почему лицо добившегося своего психопата было искажено слезами и горестью. Но после мне сообщили, что из-за возникших осложнений во время аборта я более не смогу иметь детей. – дрожь тела Олк, которая до этого момента напоминала легкую рябь на водной глади тут же сменилась лихорадочным дерганьем, которое та не замечала. – Я не плакала, я просто ушла. Этот урод пытался всучить мне свои деньги, но я не притронулась к ним. Чек, выданный им в дорогу, я разорвала на перроне по пути в столицу.

Вернер не стал комментировать столь душераздирающий эпизод, открывшийся ему по воле случая, и просто обнял Олк, ударившуюся в горькие слезы. Подступало утро. Луна постепенно уступала свое место истинному светилу, а мужчина, сидевший на краю кровати все продолжал смотреть в даль не выпуская из своих рук измученное тело погрузившейся совсем недавно в сон девушки, чья безупречная кожа скрывала за собой израненную душу, на излечение которой потребуется вся жизнь влюбленного в нее человека, находящегося совсем рядом.

Глава 4. Слепота

Лучи солнца, норовившие защекотать лицо, казавшегося мертвым и изможденного ночными кошмарами парня резко сменились тенью от севшего на его груди Инцината. С трудом разомкнув глаза, все еще дремлющий Пол тут же совершил кувырок прямиком на пол. Расстояние чуть меньше метра все же умудрилось нанести ему незначительный ущерб в виде ушибленного локтя, нытье которого вернуло в рассудок спикировавшего пилота. Облегченный вдох был первым, что услышал умывающийся пепельный будильник, глядя на своего обескураженного хозяина.«Подумать только, из-за этой нервотрепки показалось, что полиция ворвалась ко мне в дом и уже меня арестовывает.» - пытаясь до конца убедиться в том, что сотрудников полиции вокруг него нет, подумал Пол. Встать на ноги для него оказалось той еще задачкой, ведь страдая кошмарными снами о тюремном заключении, потенциальный арестант всю ночь ворочался из стороны в сторону, не давая покоя своему болезненному организму. Ингалятор, словно верный ковбойский револьвер, резко выхваченный перед предстоящей перестрелкой в духе вестернов, утолил назревающий приступ жадного хватания кислорода ртом. Своеобразная утренняя «зарядка» закончилась под звук скворчащей на сковороде парочки яиц, что были припасены Полом к скорому завтраку. Инцинат был явно горд выполненной работой часового и довольно уплетал очередную дорогостоящую консерву, пахнущую так, что не дурно было бы кормить ею в некоторых забегаловках.

Полиции так и не было. Посидев пол часа за столом и лишь искомкав аккуратную яичницу вилкой, сытый по горло ночными кошмарами едок все же решил проверить обстановку за пределами своей квартиры. Звук проблесковых маячков все время мерещился подступающему к двери шизофренику, но выглянув за порог, он не обнаружил наряда суровых мужчин с автоматами на перевес. Все казалось спокойным и размеренным, даже зловредная соседка, нарушив ежедневное обыкновение, не зазывала своего отпрыска к столу откровенным воплем. Стараясь не спугнуть царящую вокруг умиротворенность, Пол аккуратно закрыл дверь и интуитивно привстав на цыпочки прошмыгнул к одиноко валяющемуся у стенки чемодану. Вчерашние сборы, нахально прерванные ворвавшейся и явно не знавшей сути своего ремесла процентщицей, возобновились под пристальным контролем облизывающегося господина, так и норовившего составить своему сожителю компании в его вояже. Перевозить животных в том же вагоне, что и людей строго запрещалось после случая, когда родственница одной важной шишки чуть не отбросила коньки соприкоснувшись с миловидным аллергеном, сидящим по соседству в переноске. Да и впрочем, в этом не было нужды, ведь путешествие Пола в родной город и так планировалось уже давно, а его однодневное отсутствие явно не смутит Инцината, привыкшего к трудоголизму и постоянным задержкам своего прислужника допоздна. Как следует упаковав скромный скарб, таящий в себе неожиданный сюрприз для любого, кто сунется в него по тем или иным причинам, Пол по обыкновению раньше необходимого проследовал на вокзал. Всевозможные оды самостоятельности пригожему пушистику не освободили удаляющегося в сторону автобусной остановки пилигрима от обязанностей, присущих любому добросовестному владельцу домашнего животного. Именно поэтому довольное мурчание Инцината, данное как напутствие своему торопящемуся лакею, имело под собой причиной тройную порцию вкуснейшего угощения, уготованную тому за бремя главного в доме.

Утренняя автобусная тряска явно не то, что может поднять настроение рядовому гражданину. Переполненная толпой людей, но все же нашедшая место для стройного парнишки, упитанная металлическая гусеница начала бороздить вырисовывающуюся на дороге колею. Надежды о том, что было бы славно устроиться на сидячем месте не волновали Пола, ведь предстоящий поезд и так подарит ему многим знакомое ощущение ватности и тяжести в ногах на перевес с тысячей иголочек, пробирающих кожу искорками электрических разрядов. Завсегдатай переработок «Майстер Индастриз» уже давно привык к чувству онемения, ставшим показателем усердной работы, а не явным признаком ухудшающегося кровообращения, в добавок, редкие прогулки все же оттягивали момент серьезных последствий.

Тормозные колодки нехотя обняли железный диск с истеричным лязганьем, от чего волна прокатившихся ругательств от растрепавшихся пассажиров не заставила себя ждать. Пол был рад, что не углубился в эту клоаку общественного транспорта глубже и с облегчением вынырнул на своей остановке. Он всем своим видом старался не выдавать внутренних переживаний, а также нервных мыслей о том, как его вот-вот остановит полиция. Уверенная походка, прямой взгляд и легкая улыбка так и не смогли уберечь его от повышенного потоотделения и нескольких спотыканий, на которые никто не обращал внимания. До поезда оставалось еще пол часа, а в конец измотанный подозрениями параноик все также старался найти взглядом полицейских в штатском. Двое бугаев, смолящих посреди перрона, тетка, ведущая упрямую собачку в вагон для животных и даже бабушка, торгующая цветами для встречающих казались очень подозрительными. Новостные сводки и колонка с забавными фактами вовсе не интересовали Пола в так старательно разглядываемой им свежей газете, купленной по пути. Такая ловкая маскировка сама по себе отводила от него подозрения и давала возможность исподлобья наблюдать за происходящим вокруг.

Заветный гудок отправки был сравним молитве за практически усопшего молодого человека, в чьих руках дрожащая газета вызывала больше подозрения, нежели ее отсутствие. Такие конвульсии были весьма оправданы, ведь величаво прогуливающиеся сотрудники полиции то и дело норовили пройти по перрону дабы тут же загрести к себе неуемных или изрядно разгоряченных алкоголем прибывающих. Билет как подобает принял на себя печать проводника, что означало – первый этап пройден. Пол рухнул на свое место, но это не дало ему толком расслабиться, ведь впереди его ожидала повсеместная пограничная проверка, затрагивающая любой транспорт, направлявшийся на новые территории.

Дорога составляла четыре часа, из которых добрые тридцать минут закладывались лишь на осмотр поезда. Проехав половину пути, разморенный нарастающим напряжением Пол никак не мог найти удобную позу в кресле, от чего знатно нервировал парочку дам, сидящих рядом. Градус недовольства повышался еще и тем, что доходяга, трясущий весь ряд кресел, никак не мог отцепиться от своей сумки, которая то и дело тыкала своими уголками в руку его соседки. В начале ласковые просьбы, а потом и жесткие требования так и не убедили мальца положить свой багаж на предназначенное для этого место над головой, от чего все попытки его вразумить были брошены наплевавшими на фрика пассажирками. Такой подход к вещам очень точно описывал характер Пола, ведь если бы его сумка соскользнула с багажной полки, то непременно бы нанесла тяжелую травму сидящей под ней девушке. Нет, все было не так. Хоть он и был галантен и никогда не зазнавался по отношению к противоположному полу, сейчас им движили совсем иные домыслы. Его коварное сознание неустанно рисовало картины падения чемодана и выпавшего оттуда пистолета так точно, что пальцы сами впивались в порядком израненную обивку кожаного футляра. Такой мозговой штурм не переставал душить гипертрофированными идеями своего вместителя, пока вагон не остановился у пограничного пункта досмотра.

Словно ловчившиеся выбраться из сачка рыбы, некоторые индивиды все же пытались проскользнуть за пределы вагона, дабы утолить накопившуюся жажду никотина, не смотря на просьбы проводниц оставаться на своих местах. Пол испытал к ним жгучую зависть, ведь единственной проблемой этих крикунов было потакание пагубной привычке, в то время как он сам был не далек от лишней дырки в голове, проделанной полисменом, посчитавшим его худые оправдания актом неповиновения или даже сопротивления. Но голоса и тревоги быстро растворились в голове главы крошечного оружейного картеля, стоило лишь двери вагона открыться и впустить двух мужчин в форме. И ровно с этого момента уже обхоженное место в голове Пола тут же занял холодный ужас. Военный, державший руку на автомате, а также полицейский, ведущий непринужденные и короткие беседы с некоторыми из пассажиров, неумолимо приближались к месту Пола, попутно осматривая некоторые особо интересные единицы багажа. Молиться было бесполезно, но и бездействовать в такой ситуации было бы странно, от чего бледный контрабандист схватил первый попавшийся под руку журнал и начал судорожно впиваться в него глазами.

- День добрый. Ваш билет и документы. – по-будничному выполняя свою работу, полицейский обратился к пареньку, чье тело словно прилипло к креслу.

- З-здрасьте, да-да, вот… – желая протянуть заранее подготовленные бумаги, о которых всех пассажиров неоднократно предупреждали проводники, Пол оторопел от пакости, которую собирался выкинуть его организм.

Зловредный приступ одышки тут же вцепился в горло гражданина, пытавшегося казаться идеалом законопослушности. Сила приступа была ровно пропорциональна всем тем склокам трезвого рассудка и инсинуациям, пытающимся занять первенство, от чего съёжившийся Пол тут же начал глотать воздух ртом. Бережно протянутые документы выпали из его слабеющих рук, посчитавших первостепенной задачей добраться до заветного ингалятора.

- Парень, что с тобой? – явно не из беспокойства за здоровье того спросил полицейский.

Но как выброшенная на берег рыба никогда не сможет объяснить рыбаку своих конвульсий, так и Пол, лишь судорожно копошился в кармане своего пиджака.

- Я видел фокусы и по хлеще! Живо руки вверх! – явно ждущий подвоха вояка, стоявший за спиной своего коллеги, тут же вскинул автомат на изготовку.

В этот момент история Пола могла бы оборваться так же спонтанно, как и началась, но сжалившийся кусок пластика все же вынырнул из своего тайника, дабы прильнуть к губам позеленевшей мишени.

- Я…я..мне просто нужно было утолить свой приступ. – руки Пола оказались над его головой сразу же после долгожданного вдоха, которого едва хватило для членораздельной речи.

- Документы. – огрубевшим голосом сказал госслужащий, попутно надавивший на вперенный своим защитником карабин.

Забывший о том, что происходит вокруг, в чем цель его поездки, а также о содержимом своего багажа, Пол благоговейно протянул поднятые с пола документы человеку в погонах.

- Доброго пути. – равнодушно вернув документы, пара блюстителей закона вернулась к своим обязанностям и зашагала прочь.

Было не ясно, радоваться ли везучему флегматику или же корить себя за собственную беспечность, но он даже не подозревал о том, что маленькая сценка, разыгранная перед представителями закона, спасла его от больших проблем, которые сулил ему обыск чемодана, все это время находившегося у него на коленях.

***

Никогда ещё Пол не был так рад своему приезду домой. Самая сложная часть его незаконной перевозки была уже позади, но расслабляться было нельзя, ведь непредвиденные обстоятельства могли полностью изменить конечную точку его визита с отчего дома на местное отделение полиции. Город прибытия не имел привычки сильно меняться, не взирая на время и все старания нового правительства. Этот стойкий оплот сопротивления новизне, в некоторых местах молящий о реконструкции, был одной из ключевых точек игры в перетягивание одеяла, учиненной закоренелым на этой земле сборищем чинуш. Эти политические игрища не сильно сказывались на восприятии Полом родных мест, ведь именно они сохранили город таким, каким он запомнил его ещё в детстве. Лесная просека, бравшая свое начало в северной части города и больше напоминающая излишне разросшуюся вширь тропинку, окончательно убаюкала бдительность окунувшегося в ностальгию путника. Вот дерево, где он и Габи любили собирать самые красивые, как им казалось, листочки для гербария, а это старый пень, заросший мхом так, что теперь посидеть на нём было бы проблематично. Все эти маленькие, но согревающие сердце детали создавали для наблюдательного Пола сказочную атмосферу детства на пути к родному дому. Однако в череде сладостных воспоминаний он и сам не заметил, как ноги вывели его к месту прениприятнейшего эпизода его прошлого.

Занеся ногу для очередного шага, замаршировавшийся в своё удовольствие странник с лёгкой дрожью в районе лопаток осознал, куда именно занесло его безмятежное любование природой. Нет, этот эпизод, выжженный болью и отчаянием, не поверг его в ступор, напротив, лишь заставил ускорить шаг. Он не хотел вспоминать, ни лицо разгоряченного изверга, ни труп Бантика, порядком измученного перед смертью, но самое главное - он не хотел вновь окунуться в тот апофеоз беспомощности, заполонивший тогда все его естество. Увы, но процесс эксгумации некогда погребённых детским сознанием ужасов уже начался. Мелькающие перед глазами картины того дня, словно задорный свист хлыста, ускоряли этого изможденного мула. Не помня себя от наплывших и полных жгучей горечи видений из минувших дней, Пол замедлил свой шаг лишь на входе в родной район. Если город хотя бы пытался скрыть свой консерватизм под вывесками новых баров, бутиков, магазинов и кафе, то здесь вынырнувший из кошмара герой мог бы с легкостью передвигаться даже с завязанными глазами. Небольшие домики, выстроившиеся по обоим сторонам неказистой улицы, немного изменили свой вид, но общая картина оставалась незыблемой.

Детвора носится по улице, сыпля крикливыми голосами, слышна перебранка собак, не поделивших найденную кость, а из некоторых домов доносятся хрипы стареньких радио, то и дело теряющих связь. Такая какофония перемешанных звуков окончательно вывела всю панику из сердца прибывшего домой и казавшегося иноземным скитальца. Заметив домик, былая слава которого оставила о себе в напоминание лишь свою эссенцию в определенных местах, Пол отворил всхлипывающую петлями деревянную калитку. Приличных размеров садик, цветы которого были изюминкой всего двора, выглядели на удивление ухоженными силами одной больной женщины, справляющейся с недугом через боль. Дом не был ветхим, но если бы не медицинские расходы его хозяйки, которые полностью взял на себя ее сын, то он бы уже давно превратился в колющий глаз особняк, выбивающийся из общего пейзажа окружающего захолустья. Родное крыльцо словно мурчало под ногами долгожданного гостя, в чьих глазах начала промелькивать скупая влага. Внутри дома чудно пахло картошкой, сдобренной сметаной и зеленью, от чего бывший весь день в напряжении Пол почувствовал клокочущий внутри аппетит. Заперев за собой дверь, он сразу же увидел счастливое лицо матери, заставившее его ужаснуться. Бледная кожа, впалые глаза и поредевшие волосы – все это были признаки болезни, истончающий и без того хрупкий организм некогда известной красавицы. Назвать Пола плохим сыном было бы кощунством, ведь он не только содержал самого близкого себе человека на достойном уровне, но и ответственно посещал его раз в месяц, порой беря отгулы, стоящие ему бюрократического ада. Нет. Тут было что-то другое. Дорогостоящие витамины, оздоровительные процедуры, оказываемые на дому – все это эффективно затормаживало развитие болезни, хоть и не могло свести ее на нет.

- Мама, что с тобой? – стараясь не впадать в крайности, ровным тоном спросил Пол.

- Сынок, о чем ты? Садись кушать пока все не остыло. – прикидываясь недалекой, миссис Хендерсон кокетливо указала на накрытый стол.

- Ты же не прекратила пить лекарства и получать процедуры? – с рвавшимся наружу беспокойством продолжал расспрос Пол.

- Нет-нет, видишь? – казавшаяся энергичной женщина тут же потрясла перед лицом сына полупустой баночкой дорогущих лекарств, хранившейся в ее переднике.

Пол прекрасно знал, что его мать не будет отказываться от лечения. Еженедельные отчеты больницы о проведенных процедурах, а также бережливо собранные на столе рядом баночки с препаратами были явным подтверждением её слов.

- Да не переживай, простуда накинулась, вот я и зачахла чуток. – все также по теплому улыбаясь, хранительница очага обняла сына. – не беспокойся, правда.

Как ни крути, а атмосфера места, где уплетающий за обе щеки Пол провёл свои годы юности была более гнетущей чем обычно. Суетящаяся и пытающаяся казаться активной женщина с трепетом обхаживала своего сына и норовила положить добавки. Так было и раньше, но ко всему этому было в новинку видеть трясущиеся руки и тягостную походку, коих раньше не наблюдалось. Обед удался на славу и теперь стоило задуматься о делах, присущих мужским рукам в доме одинокой женщины. Ручка духовки, планирующая в любой момент зажить своей жизнью, была прилажена на законное место, садовый кран, отказывающийся расходовать воду в нормальных объёмах, заменился на новый, а крылечные доски, гуляющие туда-сюда, надёжно выбились в несущую конструкцию. Хоть Пол и старался сделать все своими руками, но безотлагательный ремонт, затевавшийся вне его присутствия в родном городе, все же требовал опосредованного вмешательства. Благо везде хватало разнорабочих, чьи услуги могли быть оплачены хоть с другого континента.

Закончивший дела ремонтник, на секундочку, работающий в крупнейшей компании страны - "Майстер Индастриз", как ни в чем не бывало присел на садовую скамью. Вдохнув воздух родных мест, Пол никак не хотел возвращаться к сочащимся отвращением мыслям о побочной цели своего прибытия. Дом не уставал приглашать в себя своего давнего жителя, от чего тот зашел в него, дабы свершить задуманное. Миссис Хендерсон мыла посуду в дальней части комнаты, из-за чего переживания о конфиденциальности вылазки не забивали голову навострившемуся беглецу. Пол аккуратно распаковал свой багаж и вытащил из него не только все самое необходимое, но и то, чего касаться не хотелось вовсе. Треклятый сверток, таивший в себе страшный секрет, мгновенно юркнул в подмышку напрягшегося челночника. Хоть вес завернутого в ткань пистолета и был небольшим, но он все же заставил своего обладателя едва слышно охнуть.

- Ты куда? – даже не оборачиваясь на беглеца, спросила миссис Хендерсон.

- Я хочу посетить могилу отца. – мысленно моля всех богов о том, чтобы мать не заметила подозрительный сверток, ответил Пол.

По своему обыкновению, миссис Хендерсон ни на секунду не допустила бы мысли о недобрых намерениях своего сына, но находившись в состоянии неординарной напряженности последние пару дней, тот боялся даже стука вокзальных часов, показавшихся ему выстрелами.

Раздался стук в дверь.

- Миссис Хендерсон! – с басовитой хрипотцой в голосе кто-то прокричал за дверью.

- Не открывай, Пол. – понизив голос до шепота, только что бывшая в относительном цвету хозяйка увяла пуще прежнего.

- Хватит ломать комедию! Я знаю, что вы дома! – прибавив к своему настойчивому голосу удары кулаками об дверь, незнакомец явно возжелал ее вышибить.

- Что вам нужно? – набравшись духу, Пол резко открыл входную дверь от чего барабанящий в нее мужчина чуть не повалился на него.

В момент, когда неприятный голос только раздался у дверей, все нутро Пола словно обдали кипятком. «Полиция.» - сразу же предположив худшее, подумал он, однако, дедуктивная логика одного из лучших сотрудников «Майстер Индастриз» тут же выявила подвох. «Мама точно знает этого непрошенного визитера.» - эта мысль в его голове тут же переключила стрелку мысленного потока с ужаса за свою судьбу на беспокойство о провидящей матери.

- Ты еще кто? – находящийся слегка подшофе мужчина явно оторопел от незнакомого лица.

- Тоже самое я хотел спросить у вас. - откровенно не понимая хамской манеры неожиданного гостя, спросил Пол.

- А, кажись я понял. - смакуя каждое слово, мужичок ухмыльнулся и надменно посмотрел на встретившего его в дверях мальчишку. - ты сын этой дамы.

- Что вы хотели? - краем глаза Пол заметил, как его мама обессиленно села за стол, уперевшись лбом в ладони.

- Может быть хоть с тобой можно иметь дело. - попытавшись фамильярно войти в дом, сказал разивший спиртным вторженец.

- Я не говорил, что впускаю вас. – временный глава дома тут же попытался спровадить незнакомца, докучавшего его семье.

- Послушай, парень - возмутившись отсутствием гостеприимности, процедил неприятного вида пришелец. - мне нужно срочно решить вопрос, и я никуда не денусь, чтобы ты не говорил.

- Тогда я поговорю с вами, но не здесь. - пытаясь всеми силами убрать с глаз поникшей матери это бельмо, Пол вышел вслед за нахалом и закрыл дверь.

.- Поговорим в машине. - указывая на прочувствовавшую время калымагу, сказал холуй с предвкушением конструктивных переговоров.

Таких машин по все стране насчитывалось добрая половина от всех. Иногда попадались экземпляры, выпущенные ещё в военные года, но смотреть на них без слез было трудно. Автопром воссоединившихся стран начал свою модернизацию только после завершения конфликта, в связи с чем ему было куда расти. Усевшись в насквозь прокуренный салон, Пол все же был рад успехом в переносе места диалога подальше от материнских ушей. Мужчина, севший рядом с ним, явно не первый день докучал его родственнице, из чего можно было сделать логичный вывод - что бы он не предлагал, мать успела отказаться от этого.

- Перейдем к делу. - чиркая неподатливой зажигалкой, приговорил парламентер. - я несколько раз предлагал твой матери продать эту халупу, но она ни в какую...

- С чего вы решили, что дом продается? - с удивлением возразил Пол.

- Это не обсуждается, ведь я представляю государственного застройщика. - нахохлившись и пытаясь своим чином произвести неизгладимое впечатление, проговорил смолящий папиросу сторонник элит. - здесь планируется строительство электростанции.

- Вы в своём уме? - усомнившись в адекватности услышанного и знающий этот регион как свои пять пальцев, Пол задал соответствующий вопрос. -эта территория не предназначена для таких крупных сооружений. Даже прокладка железной дороги была бы тут рисковой затеей.

- Откуда такие доводы? – не обращая внимание на лепечущего фантазера, еще больше задымляющий салон своей машины автолюбитель надменно приподнял уголки губ.

- Любой геодезист скажет вам, что под землей на этой территории имеются карстовые пустоты, препятствующие любому крупному строительству. – словно зачитывая рабочий доклад, с должной субординацией поведал знаток сих мест.

- Мы что-нибудь придумаем. Тем более большинство соседей вашей матушки уже согласились. – не обращая внимания на протесты непонимающего этой жизни птенца, мнимый представитель власти довольно цокнул языком. – не стройте из себя невесть что, просто подпишите и уезжайте.

Пол взял протянутый ему договор, по которому было больше вопросов, нежели информации. «Пункт 2. 1 – оплата производится лишь за постройки, цена за землю под ними будет выплачена после постройки электростанции за счет государственной казны.», « Пункт 2. 2 – оплата по пункту 2.1 не является единоразовой, а дробится по годам эксплуатации возведённого в том же пункте объекта.» «Пункт 2.3 – подписывая данный договор, владелец приобретаемого недвижимого имущества добровольно отказывается от льготы неприкосновенности жилья». «Пункт 2.4 - оплата по договору может быть задержана по причине возникших событий, повлекших невозможность строительства и ввода в эксплуатацию электростанции.» – мысленно прочел Пол, недоумевая, кто составлял этот до маразма бездарный и обдираловский договор.

- Форма для всех одинаковая? – переведя взгляд с бумаги на разоблаченного мошенника, юрист-любитель не мог поверить в масштаб творящегося обмана.

- Не совсем, пункт об отказе от льготы неприкосновенного жилья включен только в отношении тех собственников, чьи родственники получили награды определенного уровня на той войне. – абсолютно бесстыдно признался прохвост, одурачивший по меньшей степени дюжину людей, судя по увесистости стопки уже подписанных бумаг.

- Это сюр! Существуют заведомо известные причины невозможности строительства и ввода в эксплуатацию столь монструозного объекта. Мало того, вы хотите купить у людей объекты недвижимости в совокупности, но за цену самого дешевого из них? – не переставая удивляться написанной на официальном государственном бланке ереси, возмутился Пол.

- По нашим расчётам, успех такого строительства более чем реален, а оплата производится в порядке небольшой рассрочки. – в открытую держа своего собеседника за дурака, заученно протараторил наглый аферист.

- Да, в одном вам не откажешь. Так ловко отменить свои же обязательства по обеспечению новым жильем членов семьи ветеранов. На такое способны лишь истинные прохвосты. – возмущение, переполняющее крайне образованного столичного работника, плеснуло через край.

- Ты видать шибко умный, раз пытаешься саботировать государственное строительство. - пристально глядя на столичного щеголя, документарный шулер сменил дипломатию на угрозы.

- Здесь не нужно быть семи пядей во лбу, дабы распознать мошенничество. Я только что был в городе, там не ведётся абсолютно никакой реконструкции, а вы с чего-то решили отгрохать на его отшибе невозможный даже в замыслах проект. - уже не пытаясь скрыть возмущение, Пол поделился результатами беглого анализа. - здесь явно прослеживается схема растраты государственного бюджета.

- Слушай сюда, щенок. Ты обвиняешь меня в растрате денег наших врагов, пытающихся казаться добренькими и тем самым оскорбляя нас самих. - угрожающе заручившись рукава, разоблаченный прислужник выдохнул в догадливого участника дебатов клуб тошнотворного дыма. – если ты хоть еще раз пискнешь об этом, то поверь, тебя никто и слушать не станет, а ваш чертов домик признают аварийным и снесут, не выплатив ни копейки.

Именно тогда Пол осознал, что перед ним сидит не коварный махинатор, а обычная марионетка, пропитанная подпольной агитацией, ведущейся обиженными чинодралами из-под полы. Все эти фразы, словно процитированные из правительственных методичек проигравшей стороны, были на слуху у каждого, кто когда-то жил или же по сей день живет на «окупированных» территориях. Граждане, поддавшиеся уловкам злоупотребляющих их доверием маргиналов чудом сохранившегося правительственного аппарата, частенько обманывались в своих представлениях. Этому были неопровержимые доказательства. Когда то, новость о том, что верховное восточное управление, являющееся высшим властным органом на всей территории перекроенной по новому страны, решает унифицировать валюту, дабы исключить ее колебания и разрозненность, а также пресечь спекуляции, подавалась искаженной до не узнаваемости. «Восток хочет ограбить нас и затянуть на нашей шее экономическую петлю!» - такая фраза в одночастье стала повторяться из уст в уста десятками тысяч граждан, желающими верить, что очернённая до нельзя инициатива, через время все же принесшая свои благотворные плоды, лишь попытка извести их бедностью. Оставленная победителем доживать свои скоротечные деньки власть сохранила насиженное место путем создания рисков для избравшего их электората. По мнению самих чинуш, полученное ими добавочное время полностью оправдывало их грязные подходы. На это указывали единичные «побеги» из их рядов, которые набирали не только обороты, но и объёмы увозимого ими богатства, собственного или же добытого обманным путем на разных «стройках» и иных мероприятиях, насаждаемых востоком. И теперь, Пол еще раз наглядно убедился в своих подозрениях, не тревожащих его до момента личного соприкосновения.

- Вы идиот, раз считаете, что помощь в присвоении вышестоящими хапугами денег, предназначенных для поддержки вас самих - благо. – кульминация диалога спонтанно вырвалась из уст витающего в размышлениях Пола, не успевшего заметить как в него летит кулак.

Неожиданное рождение сверхновой представилось взору оцепеневшего экономиста, разглядевшего летевшую в него мясистую конечность, но не успевшего на него среагировать. Да и в этом не было ничего странного, ведь салон автомобиля по ходу разговора все больше напоминал внутренности зажжённого кадила и в добавок с минимальным местом для манёвра. Такой встряски не выдержал и пистолет, выглянувший из-под размотавшегося рукава своего хранилища, словно любезно интересуясь - "А что это тут у вас?". Довольный удавшимся нравственным уроком горе боксёр торжественно праздновал свою победу очередным копанием в спичечной коробке, предвкушающим еще большее задымление некогда бывшего кремовым салона.

Привкус железа мгновенно проявился во рту начавшей приходить в себя перечащей груши. Первым делом, открывшиеся глаза Пола, помимо россыпи остаточных огоньков, заметили приветливо выглянувшее и словно желающее помочь разобраться оружие. "Возьми." - как назойливая муха проскочила идея в его голове и тут же запнулась. Если ранее такая беспомощность касалась лишь его самого и не несла серьезных последствий, то теперь, промедление могло кончиться принудительным выселением его матери, чей организм не перенесет переезда в столицу, а сердце - разлуки с столь памятным местом, где некогда жила вся семья Хендерсон. Однажды, искусившись властью, трудно более не желать её. Со стороны могло показаться, словно не Пол взял пистолет, а сама деревянная рукоять насильственно притянула его руку к себе. Всегда казавшиеся невыносимо тяжёлым металлическое изделие, оказавшись в крепком объятии ладони, сбросило по ощущениями килограмма три. Самовнушение и некоторая доля страха как будто отринулись от Пола, вместе с снятой "оберткой".

- П-подними руки. - выдавив из себя вялое, но подкрепленное дулом пистолета требование, Пол с подрагиванием кивнул вверх.

- Пацан, не суетись, ты такую игрушку где взял? -вытянув руки над собой, на сколько это позволяла крыша, осипшим голосом прокряхтел заложник.

- Замолчи! - удержав норовивший сорваться голос, сказал Пол. - Запоминай. Ты и олухи, приказавшие собрать подписи, можете и дальше бесчинствовать, но забудьте дорогу сюда. Если я узнаю, что ты продолжаешь копать в отношении моей семьи, то я лично напишу в восточное управление о вашей махинации. Теперь убирайся.

Потянув за хлипкую дверную ручку, которая никак не хотела поддаваться левой руке из-за концентрации всех сил в правой, стрелок все же отворил неподатливую преграду. В тот момент его не беспокоили непричастность потенциальной жертвы к "Майстер Индастриз" или же чужие взгляды, прикованные к разворачивающейся сцене, поэтому он продолжил держать оставшегося в машине водителя на мушке. Стоило Полу развернуться в сторону дома, как рев двигателя окатил всю улицу. Выбравшийся из зловонного сигаретного тумана парнишка старался не думать о том, куда направился его новый знакомый, ведь судя по всему, тот дико заторопился по несомненно важному поводу.

Вновь взглянув на отчий дом после столь напряженного диалога, Пол наотмашь стряхнул капли крови, норовившие перекочевать из носа в его рот. Если бы он решил зайти обратно, перед тем как сделать свои дела, то скорее всего не отделался бы от расспросов и оханий схватившейся за сердце матери, от чего было принято решение сразу посетить изначально запланированное место. Очертя голову и размахивая пистолетом средь бела дня, он все же рефлекторно замотал действенный в спорах аргумент обратно в пиджак, становившимся похожим на тряпье. Дорога предстояла не близкая, а спор с присланным вышестоящими коррупционерами шарлатаном и так отнял очень много времени. Закрыв за собой калитку с свертком в подмышке и носовым платком, выступающим в роле зажима для носа, Пол отправился на близлежащее кладбище.

Бурные краски расцветших лугов сопровождали бредшего по запыленной сельской дороге исхудавшего парня. Сам того не замечая, из-за постоянных стрессов и недоеданий он выглядел чуть лучше полупрозрачной дымки, взвевающейся над чахло догорающим костром. Нет, Пол зарабатывал неплохие деньги даже по столичным меркам, но болезнь, иссушающая его организм в купе с привалившим на долю того «счастьем», частенько выбивала из головы мысли о перекусе или же полноценном приеме пищи, состоящем более чем из двух жаренных яиц. Домики, оставшиеся в его воспоминаниях на долгие годы и постепенно скрывающиеся из виду, казалось, не желали меняться и выходить из антуража окружения. Где-то был покрашен фасад, у каких-то построек появились небольшие улучшения в виде новых дверей или же замененных оконных рам, однако, всецело это были те же самые пейзажи, что и много лет назад.

Рощица, на территории которой уже множество десятилетий выкапывались свежие могилы для усопших, все отчетливее виднелась на горизонте. Это место не являлось городским кладбищем, да и по размерам оно больше напоминало лишь скромны погост. Во время войны, когда двухметровые ямы имели колоссальную надобность, а стоимость услуг циничных могильщиков подскочили в несколько раз, такие стихийные захоронения формировались где ни попадя. Если же начать поиски всех похожих мест, то добрая половина вряд ли найдется. Иногда такие места забывались, иногда истирались временем, а порой, просто ветшали и были не нужны уехавшим, забывшим или умершим родственникам.

Покосившийся забор, явно требующий внимания, привлек к себе утомленного пусть хоть и закатывающимся, но палящим солнцем, редкого посетителя. Раньше здесь частенько оставляли различного рода вещи, что бы упокоенные души не заблуждались о равнодушии к себе. Пол помнил эту традицию. В праздничные деньки его детства местный священнослужитель, имя которого затерялось в годах, всегда оставлял вдоль бывшего ухоженным забора угощения тем, кого уже не было на этом свете, а местные жители окропляли землю вином и кусочками надкушенных яств, тем самым разделенных их с ушедшей родней. Такие праздники проводились два раза в год, но даже сейчас что-то похожее наблюдалось в меньших масштабах. Идя к памятному месту, которое каждый месяц подвергалось заботливому уходу со стороны столичного менеджера, ему изредка на глаза попадались откупоренные бутылки с мутным содержимым, вкопанные в землю. Было видно, что давние традиции все еще практикуются местными, пускай и в меньшем масштабе.

Могилка с аккуратным надгробным камнем, выделяющимся среди разномастных деревянных табличек и железных прямоугольников, утопленных в землю, указывала на явную состоятельность родственника лежавшего под ней человека. Отполированный гранитный памятник, установленный герою войны, получившему такие почести отнюдь не за счет государства, которому он отдал свою жизнь, а усилиями своего потомка, выплатившего баснословные деньги за камень, был подготовлен искуснейшими столичными мастерами. Кто-то мог бы сказать, что в этом не было особого смысла, ведь тело погибшего на войне отца Пола так и не возвратилось в родные края и возможно он будет прав. Доподлинно не известно в связи с чем тела не передавали родственникам. Даже в течении месяца после пришедшей похоронки никто не заикнулся о местонахождении тела погибшего бойца. Пол наводил справки о местах сражения своего прародителя, но из-за путаницы и откровенного безразличия, информация о погибших и о нахождении их тел не то что не структурировалась, она порой даже не собиралась. Поэтому, вне зависимости от того, пропал ли солдат без вести или же погиб, всегда отправлялось одно и тоже письмо с уведомлением о смерти. Поговаривали, что этим активно пользовались дезертиры, желавшие укрыться от своего долга, которых даже по сей день находят под другими именами и с поддельными документами, но Пол был уверен, что его отец, уходивший на фронт с улыбкой, точно не из их числа.

- Привет, папа. – глядя на улыбающуюся с гранитной поверхности выгравированную фотографию, полушепотом сказал пришедший сын.

Хоть маленькому Полику и говорили, что он очень похож на свою маму, никто не спорил о схожести его глаз с отцовскими. Ему и самому очень нравились глаза папы. Такие добрые и неунывающие темно-зеленые глаза никогда не выражали злобу, ненависть или же отчаяние, чтобы не происходило в доме Хендерсонов или же в стране их проживания. Осанистый мужчина, державший позитивный настрой не только перед сыном и женой, но и перед всеми окружающими, поражал сознание маленького Полика. Показательным был момент шторма, о котором рассказала ему мать совсем недавно. Тогда, одним июньским днем на их захолустье ни с того ни с сего налетел порывистый ветер, в аккурат сорвавший с их дома половину крыши. Столь непредвиденно достать столько стройматериалов, цены на которые были непомерны даже без спроса, возникшего после шторма, не представлялось возможным. Тогда отец Пола нашел изящный выходи из ситуации, сколотив крышу из того, что было найдено в сарае, а оставшееся пространство переделав в балкончик и по сей день позволяющий насладиться видом со второго этажа.

Окунувшись в воспоминания и поведав отцу новости за последний месяц, Пол решил, что пора бы приступить к деянию, являвшимся второстепенной целью его визита. Потуже перетянув орудие нескольких не случившихся по счастливому стечению обстоятельств преступлений пиджаком, он начал копать. Стресс последних дней хоть и был сильным, но все же не ввел Пола в безумие, заставившее его заняться мародерством могилы собственного отца, хоть и со стороны выглядело это ровным счетом наоборот. Прокопав небольшую ямку аккурат возле памятника, он наконец достиг желаемого. Маленький сейф, вмурованный в основание надгробия, показался на свет. Вытащить его из могилы не представлялось возможным, однако все было сделано так, чтобы его дверца свободно открывалась, чуть освободившись от толщи земли.

Старые часы, с надписью «от жены и сына», перстень, хранившийся в их семье еще с незапамятных времен, ящичек с золотыми украшениями и другие памятные вещи вдохнули свежего воздуха спустя множество минувших лет. Пол не стал тревожить их сон, ведь достав все это наружу, его бы явно пробило на слезу. Эти предметы были своеобразным наследством, оставленным своей семье отцом, чувствовавшим, что он может не вернуться. Помимо государственных субсидий, получаемых всеми семьями военнослужащих, сами кормильцы, ушедшие на фронт, частенько отправляли домой излишки жалования, которое все равно негде было тратить. Именно из таких передачек и был образован маленький фонд семьи Хендерсонов, частично спасающий их в послевоенные годы. Когда Пол стал неплохо зарабатывать в мастодонте на рынке перевозок, было решено перенести некоторые вещи отца на его могилу. Это может показаться странным для других людей, однако, данное решение было продиктовано не только сентиментальностью, но и здравым смыслом. Как уже говорилось ранее, могила главы семьи Хендерсонов была лишь символическим обьектом, а проще говоря - кенотафом, не содержавшим в себе ни крупицы от человека, чье имя было высечено рядом. Тело так и не нашли, да и скорее всего и не пытались искать. В те времена некому было бродить по многокилометровой линии фронта в поисках солдат, чьи тела в большинстве своем уже невозможно опознать без жетона, порой отлетевшего от тела на несколько метров после артиллерийского обстрела. Поэтому, чтобы хоть как-то связать этот клочек земли с душой сгинувшего на войне героя, было принято решение сделать под надгробием маленькое хранилище для самых сокровенных, памятных и ценных вещей. Да, практическая сторона у такого подхода также имела место быть, ведь ограбить дом больной вдовы было заманчивой идеей для проходимцев, чей карман и брюхо были пусты не только в послевоенные времена, но и на протяжении всей их жизни. Пол долго думал над этой проблемой, но монументальное решение замуровать сейф в толщу бетона под надгробным камнем обладало не только символизмом, но и практическим подходом.

Измученный непредназначенной для него работой пиджак наконец то освободился от обязанности бесформенной кобуры. Накинув его на себя, Пол взглянул на оказавшийся в руках пистолет. Вот так, без толики стеснения и стыда он лежал у него на ладони, сверкая отлитым металлом на всеобщее обозрение.

- Только тебе я могу его доверить. – меланхоличным голосом прошептал Пол.

Горемычный кусок железа словно предвидел свою печальную судьбу и никак не хотел прощаться с белым светом. Проведя небольшую перестановку, Пол все же нашел для него место в небольшом металлическом хранилище. Щелкнув, замок и десяток горстей земли бесприкословно заключили немой контракт хранения с парнем, чье сердце постепенно разжимали клешни страха и переживаний. Поднявшись на ноги, он достал небольшую фляжку с бренди, полюбившимся его отцу за свой характерный фруктовый привкус и достойную крепость. Жидкость благородного древесно-карамельного оттенка напитала землю своими соками практически мгновенно, от чего замерший с фляжкой в руке Пол слегка улыбнулся.

- Ты никогда не умел смаковать. – добродушно и без намека на укор сказал Пол, глядя на фотографию, улыбающуюся в ответ.

Этот алкогольный напиток был весьма распространен во времена жизни его предка, тогда еще бывшего видным красавцем, каким его и запомнил маленький Полик. Разлив его шел повсеместно, а цена за бутылку была вполне приемлемой даже для людей, находящихся на границе бедного и среднего класса. Но после войны, когда многие предприятия переживали кризис или переформирование, выпуск дешевого алкоголя не был первостепенной задачей, поэтому производство без преувеличения народного напитка свернули. Сейчас цена за бутылку древнего низкокачественного пойла однозначно показалась бы смешной даже начинающему сомелье, но потакающий вкусам своего старика сын не поскупился выложить за такую находку завышенную цену.

- Я вернусь через месяц. Мама пока не может навещать тебя, но скоро ей станет лучше, и мы вместе придем тебя проведать. – Полу очень хотелось выполнить данное обещание.

Обратная дорога всегда кажется более быстрой, но на этот раз она в добавок была и более легкой для человека, снявшего тягостный груз с своих плеч. Все те же луга, манящие привольностью и колышущимися бутонами диких цветов, казались еще более приветливыми, а крыши видневшихся из-за холма домиков, словно отстранено стоявшие на посту стражники молчаливо бдели покой находившихся под ними жителей. Но приятный сердцу антураж резко прервался, стоило Полу заприметить уже знакомого негодяя, стучащего в дверь его дома в сопровождении двух людей в полицейской форме. Идеи о побеге резко наполнили голову доигравшегося в Бога смельчака, но были отброшены им по соображениям здравого смысла. Заприметившие его законники тут же обратили на него взор мужчины, от души барабанящего в дверь.

- Да это же он! Да, он! Этот мальчишка угрожал мне! – истерично завопил потерпевший.

Пол еще не успел подойти к компании, стоявшей на его крыльце, но истошный крик, содержащий в себе бездоказательное обвинение, пронесся по всей улице, от чего стало ясно – повод визита у господ был весьма конкретный.

- Мистер Хендерсон? – безэмоциональный полисмен поднял уставший взгляд на как раз подоспевшего подозреваемого.

- Да он же это! Он! – никак не унимался пропахший табаком лиходей.

- Добрый день. Да, это я. – стараясь сохранять совершенно спокойную интонацию, ответил Пол.

- Данный гражданин обвиняет вас в угрозе его жизни с помощью огнестрельного оружия. – сам не веря в абсурдность обвинения, сказал мужчина в форме.

- И чем же я могу помочь? – мысленно хваливший себя за расторопность в сокрытии оружия, выдавливал приветливость отныне добропорядочный гражданин.

- Нам нужно провести досмотр вашего дома, а также личных вещей, находящихся при вас, вы даете на это согласие? – формально процитировав законодательство, спросил жандарм.

- Да какое к чертовой матери согласие, он преступник! – лихорадочно сыпля обвинениями, прерывающимися лишь на кашель, визжала жертва.

- Само-собой, раз этого требует закон. – без тени сомнения и с легкой улыбкой согласился чистый по меркам закона приезжий менеджер.

Спустя пару часов и перевернутый верх дном дом, оба стража порядка чисто формально обыскали надетую на худощавого парня одежду и любезно приняли лимонад от его матери, чье переживание за убранство дома сошло на нет в ходе взаимоуважительного общения с представителями закона.

- Просим прощения, что доставили неудобство вам и вашему сыну, миссис Хендерсон. – стоя в дверях и сняв фуражки, искренне извинились проводившие обыск и порядком утомившиеся полицейские.

- Ничего страшного. Раз этого требовали закон и ваша работа, то ничего не попишешь. – с улыбкой провожала гостей хозяйка дома.

- И это все!? Я же вам говорю, он куда-то отходил и наверняка спрятал пистолет! Надо увести его в участок и провести допрос! – ретивый мужичек, брызжа слюной, никак не мог перестать донимать своих сопроводителей.

- Так, хватит! – испытывая стыд за причиненные неудобства, один из полицейских грозно посмотрел на болтливый шарик желчи. – Ты заваливаешься в участок с перегаром и требуешь провести обыск по невероятному основанию. По-хорошему мы могли бы арестовать тебя.

- Ч-ч-что? – слегка утихомирив свой пыл, вопросила ущемленная творящимся беззаконием важная шишка.

- С тобой постоянно происходят какие-то истории, пора уже прекращать пить, что бы не мерещилось всякое! – с нажимом отчитывал раскрасневшегося гнома полисмен.

- Я представитель закона! – во все горло прокричал пузатый гегемон.

- Да успокойся. Если бы не твое пристрастие к азартным играм и алкоголю, то возможно, ты бы и остался на посту управителя этого района, но теперь, даже если у тебя и остались какие-то связи, ты не можешь нести всякую чушь. – раздражённым голосом полицейский поставил на место зазнавшегося алкоголика.

- Да этот пацан предатель! Он уехал к врагам и живет там себе припеваючи, а теперь еще и террористом заделался! – окончательно вышедшая из себя усатая истеричка, всеми силами пыталась натравить на Пола силу закона своей полемикой.

- Хорошего вам дня. – держащийся из последних сил сыщик и его коллега попрощались, практически силком вытаскивая захлебывающегося кашлем бесноватого мужика наружу.

«Ну и денек.» - Подумал Пол, решивший увлажнить высохшее горло стаканчиком свежего лимонада.

***

Комфортабельный автобус, напичканный всевозможными удобствами, с боем продирался по размытой недавним дождем дороге к точке своего назначения. Хоть с виду маршрут и выглядел сложным, несмотря на это, пассажиры новенького чуда инженерии не ощущали тягот подъёма в гору, сидя в анатомических креслах, регулируемых в шести положениях. Капли дождя, изо всех сил старающиеся докучать путникам барабанящим звуком или же влагой, попадающей через приоткрытые окна, не могли испортить чудную поездку. Звукоизоляция транспорта была настолько отменной, что даже ревущий на огромных оборотах двигатель едва ли можно было услышать, а покрывающая окна водоотталкивающая ткань противостояла не только каплям дождя, но и надоедливым насекомым в погожие деньки.

Столь сложный путь преодолевался не зря, ведь охотничьи угодья этих земель были известны по всей стране разнообразием обитаемой в них дичи и неописуемой красотой пейзажей, таящих в себе множество видов, завораживающих взор. Именно такое место было выбрано Дирком Майстером для проведения воскресной охоты с наилучшими сотрудниками своей компании, которые удостаивались такой чести раз в три месяца. Выезд на баснословно дорогой корпоратив полностью покрывался средствами компании «Майстер Индастриз», от чего удостоиться такого подарка желали многие. Данная мера поощрения включала в себя не только охоту, но и однодневное проживание в дорогущем отеле с блестящим сервисом и изумительными номерами, из окон которых открывалось зрелищное буйство природы, достойное полотен величайших художников. Женская половина почетных трудяг не была заинтересована в беготне по лесу с тяжеленой охотничьей винтовкой наперевес, но зато активно обсуждала предстоящие СПА процедуры, по легенде способные за вечер омолодить на пару лет.

Вернер не участвовал во всеобщем предвкушении феноменального отдыха, щедро предоставленного главой компании, и только недавно очнулся от крепкого сна. Всего несколько часов назад он ушел из дома торопящейся прихорошиться к приходу мужа Олк, рискуя встретить того прямо на лестничной клетке. Так и не сомкнув глаз за ночь, то и дело прохаживаясь по небольшой квартирке и обдумывая трагический рассказ своей возлюбленной, Вернер то и дело поправлял ей одеяло, сбрасываемое на пол ее очередным барахтаньем во сне. Выйдя утром на улицу, изможденный телохранитель не мог отправиться домой для заслуженной передышки, ведь старик Райнхард любезно пригласил его на чашечку чая, который несомненно укрепляет здоровье и дарует долголетие одним лишь своим ароматом. Само-собой клинических исследований по данному поводу не проводилось, однако старик и вправду мог целыми днями пить этот чай вместо воды.

Махина люксового класса плавно остановилась перед узорчатыми воротами, где прибывших уже ожидали одетые с иголочки портье. Все вокруг напоминало лучшие приемы знати, проводившиеся на протяжении многих веков. Деревья причудливой формы, обстриженные так, что ни один сучок не выпирал и не портил их вид, располагались по обе стороны от кирпичной дороги. Идти было не так далеко, но ни у одного из постояльцев в руках не было даже маленького саквояжа. Любезнейший персонал престижного отеля не допустил бы волочения собственных сумок дорогими гостями. Вернер, лишь слегка отошедший от дремоты, сонливо потирал глаза, стараясь привыкнуть к солнечному свету. Не замечая всей красоты вокруг, он нехотя поплелся за толпой коллег, зыркающих вокруг блестящими глазами и восторгающихся величеством места их ночлега. Сам того не замечая, утомленная и замыкающая единица строя подсознательно ускоряла темп совей походки, что при учете размера ее шагов позволило ей быстро нагнать Дирка Майстера, идущего во главе колонны и с почтением обхаживаемого управляющим отеля.

Дирк обожал охоту, а также все что с ней связанно. В его доме не нашлось бы комнаты без украшения в виде чучела, добытого им в ходе яростного сражения человеческого гения с могуществом природы. Организовывая корпоративы лучшим сотрудникам своей компании, он не только выказывал важность продуктивной работы на показатели, но и личную заинтересованность в дальнейшем карьерном росте этих талантливых людей. Что уж греха таить, от части, он и сам был рад развеяться на природе, имея ультимативную отмазку для своей пристающей с расспросами жены в лаконичной формулировке – «Дита, это по работе!». Сотрудники «Майстер Индастриз» и в правду были охочи до компании своего руководителя, ведь было ясно, что оказанный им жест внимания рано или поздно обернется переездом их рабочего места на более высокий этаж.

Убранство гостиничного холла поражало воображение новоприбывших. Высоченные потолки, покрытые ручной росписью по сюжетам из древних эпосов, заставляли даже самого искушенного ценителя искусства задрать голову вверх и выдать на выдохе восхищенный «Ох». Вернер, не смотря на вновь набирающую силу сонливость, все же бросил взгляд на покоряющий своей красотой вид, от чего его шея неприятно хрустнула, словно намекая на сосредоточение лишь на поиске места для отдыха. Миниатюрные ключи от номера даже не успели брякнуть, будучи зажаты могучей ладонью широкоплечего постояльца.

- Чтож, коллеги, теперь вы можете отдохнуть, но запомните, жду всех желающих поохотиться здесь же через два часа. – помпезно одарив столпившихся сотрудников своей улыбкой, сказал Дирк.

Казалось, что невинное предложение провести время вместе носит сугубо добровольный характер, однако каждый мужчина, являвшийся сотрудником «Майстер Индастриз» и стоявший подле своего главы понимал – отказ столь важному человеку в совместном увеселении точно не пойдет им на пользу. В это время Вернер всеми силами старался побороть слипающиеся все чаще и чаще глаза, от чего его энтузиазм не был столь ярко выраженным как у остальных.

Вновь начавший накрапывать дождь мелодично убаюкивал с размаху упавшего на матрас Вернера. Кровать была под стать его размерам и позволяла ему перевернуться с одного бока на другой без риска свалиться на пол, что было роскошью по меркам стандартных мест для ночлега, выбираемых им до этого. Новомодный будильник, задуманный сохранять несколько часовых поясов и выбрать подходящую мелодию для пробуждения из семи доступных вариантов порядком потрепал нервы Вернера, чьё время для сна неумолимо утекало. Его глаза с благоговением закрылись, ожидая быстрого прибытия в царство Морфея, но как на зло, получивший заветный покой разум вновь начал свои происки в отношении минувших дней. Времени хоть немного выспаться катастрофически не хватило. Футуристичный по меркам обывателя будильник уже трезвонил во всеуслышание, от чего так и не сомкнувший глаз Вернер с бормотанием начал сборы. Комплект камуфляжной одежды, с вниманием подогнанный под нетипичный размер, с лёгкостью объял мускулистые тело охотника-любителя. Вернер не имел относительно большого опыта в стрельбе, однако азарт в загоне дичи, несомненно, был его страстью. Лифт, не являвшийся грузовым, был на удивление просторен, от чего помимо Вернера в него с лихвой загрузилось ещё восемь человек. Это зрелище было поистине редким, ведь лифтовые кабины в офисе "Мастер Индастриз" были не столь грузоподъёмными, от чего с двухметровым рыжеволосым "грузом" без перевеса могли ехать лишь парочка тощих дамочек.

Холл отеля уже был подготовлен к отправке всех желающих на экзотическое сафари. Два громоздких опломбированных ящика также ждали своего отправления вслед за гостями, стараясь напустить атмосферы загадочности. Ни для кого не было секретом, что именно таят в себе эти железные саркофаги. Получить лицензию на предоставление огнестрельного оружия в целях охоты было той ещё морокой. Организации, обладающие возможностью обеспечить безопасную транспортировку, использование, а также грамотный учёт единиц вооружения во всей стране пересчитывались буквально пальцами на паре рук. Оружейные сейфы с ярко жёлтыми пломбами, усилиями двух грузчиков медленно двинулись в сторону бронированной спецмашины. В этот же момент, торжественно нарядившийся в подобающий прогулке костюм, Дирк Мастер объявил общий сбор и проследовал в сторону выхода, чем сподвиг своих подчинённых сделать тоже самое. Толпа замаскированных под окружающий ландшафт людей начала погрузку в автобус. Путь от отеля до охотничьих угодий занимал добрые пол часа, в которые утомленный Вернер, занявший своё место, все же планировал окунуться в заветный сон. Но эта надежда была тщетна. Непрекращающийся галдеж разгоряченных предстоящим зрелищем сотрудников, заключающих неформальные пари и споры, уничтожал даже крохотный шанс вздремнуть. За тронувшимся пассажирским транспортом тут же последовала бронированная крепость на колесах. Раньше эти джипы активно использовались на войне, но в гражданское время их ловко модернизировали в мобильные хранилища. Такой автомобиль был обязательным условием перевозки оружия, особенно когда речь шла о двух полных ящиках.

Двое крепких мужчин, сидящих на передних сидениях бронетранспортера и следящих за своим ценным грузом, были напряжены больше обычного. Их беспокойство было весьма оправданным, ведь в добавок к стандартному багажу, в кузове позади них лежал предмет, поломка или же утеря которого сулила банкротство даже их внукам. Коллекционная и невообразимо дорогостоящая винтовка, которую утром к отелю привез целый кортеж, мирно покоилась в своём кейсе. Этот кусочек истории, привезённый с другого конца Земли, был не только элегантен в своём исполнении, но и смертоносен по своей задумке. Уникальная конструкция, доведённая до ума профессиональными заморскими инженерам, позволяла вести огонь в таком темпе, что у цели не оставалось шансов на выживание. Этот экземпляр был блистательной гордостью коллекции Дирка, которая позволяла ему участвовать даже в самых ожесточённых пари, если бы хоть раз кто-то решился безрассудно бросить ему вызов.

Проехав уникальную по своему строению горную гряду, автобус класса люкс остановился аккурат перед тупиком, означавшим достижение конечной точки маршрута. В толпе высыпавших из неподвижного транспорта людей, Вернер обнаружил по-особенному обступивших Дирка руководителей отделов. Короли подхалимства и мастера лизоблюдства всячески старались навязаться в пару к важнейшему человеку, бывшему таковым не только в рамках текущего мероприятия, но и во всей корпорации "Майстер Индастриз". Дирк любезно отказал членам начальственного состава и по обыкновению выбрал себе в пару своего надежного заместителя, работой которого по большей степени являлось наведение порядка в других отделениях, разбросанных по всей стране. Остальные не могли просто так выбрать себе партнера, ведь элемент неожиданности в виде жеребьёвки был традицией охотничьих корпоративов компании Майстера. По мнению Дирка, это наилучшим образом влияло на честность конкуренции и пресечение сговора опытных охотников работать вместе.

Гомон немного стих, когда сотрудник отеля начал вскрытие выгруженных из бронетранспортёра хранилищ для оружия. Система учёта огнестрельных единиц была проста, но безукоризненна. Каждым из работников давалась расписка о том, что он обязуется вернуть вверенную ему винтовку, необстрелянные патроны, а также пустые гильзы, для сбора которых на ствольный фланец крепился специальный отсек. Таким образом при дальнейшем пересчёте и обнаружении недостачи по окончанию охоты, потеряшка, виновная в фатальной рассеянности, может получить внушительный тюремный срок. Вернер, не глядя подписал документ, ведь был знаком с его содержимым. Когда Райнхард ещё не был столь древним, он несколько раз в год вывозил своего бойкого приёмного сына на охоту, пока здоровье позволяло такие вылазки.

Погода благоволила приезжим в лесную пущу, но вымокшая от дождя земля продолжала составлять им существенную преграду в передвижении. Бросив беглый взор поверх толпы, Вернер злобно ухмыльнулся. Туалетный скандалист из ресторана, угрожавший ему понижением в должности, тоже был здесь и хитро прищуривался, озираясь по сторонам. Вдруг, встретившись с ним взглядом, Вернер почувствовал недоброе.

- Вернер Браун! - настолько громко, насколько позволял ему его писклявый голос, выкрикнул заносчивый буржуй. - Я хочу вызвать тебя на индивидуальное состязание!

Толпа заинтригованно заулюлюкала. Индивидуальные состязания были необычайной редкостью в рамках истории корпоративов "Майстер Индастриз". Если не вдаваться в подробности, то любой из участников выездной охоты мог прилюдно бросить вызов своему коллеге, ставя на кон трёхмесячную зарплату в полном размере. Судьёй в данном случае выступал сам Дирк Майстер, по окончанию сражения оценивающий ценность добытой дичи парами-соперницами. Логичный вопрос о разнице зарплат решался достаточно легко - в данном случае, при победе Вернера, начальник отдела железнодорожных перевозок отдаст ему свою зарплату за три месяца, однако если же верх возьмет он сам, то у проигравшего ему обидчика не будет выбора, кроме как уволиться с позором или же жить без довольствия целый год. Такой накал страстей не на шутку взбудоражил весь выездной коллектив.

- По рукам. - с самодовольным оскалом Вернер принял предложение того, кого точно стоило прикончить ещё в туалете престижного ресторана.

Он дал своё согласие на дерзкое пари не только из соображений азарта или же духа соперничества, но и по причине предвкушающего взгляда Дирка, направленного на него. Публичный отказ был бы однозначным показателем трусости, а также актом неуважения к самому мистеру Майстеру, чего категорически не мог себе позволить стремящийся поскорее забраться на карьерную вершину амбициозный сотрудник.

Началась жеребьёвка. Кто-то был рад встретить в напарниках знакомого и надежного коллегу, а некоторые успели знатно раздосадоваться попавшимся им желторотым хлюпиком. В число неудачливых, как по злому року судьбы, попал и Вернер.

- Здрасьте. - поправляя очки и обхватив винтовку в обнимку, поприветствовал Вернера союзник, больше напоминающий охотничью таксу.

- Ну привет. - с нескрываемым разочарованием буркнул лидер команды, мысленно выругиваясь в сторону напортачившей фортуны.

Из мимоходом услышанных разговоров, разбавляющих восторжение предстоящим сражением, Вернер разузнал о судьбе своего многоуважаемого коллеги, самостоятельно распластавшегося в лифте и не принявшего его любезно предложенную помощь. Изначально это были лишь слухи, но сейчас, многим стало известно о скоростном увольнении Майка, не забравшего и половины своих вещей со своего рабочего места.

Итак, охота началась. Для того чтобы не толпиться на одном клочке земли, пары собрались в круг спина к спине. Под свист разгулявшегося начальника, каждая двойка соратников устремилась по своему направлению. Вернер старался не терять из виду доходягу, еле волочащего непомерно тяжелую для него винтовку. В этом очень хорошо помогали заметные красные накладки на выданной форме, позволяющие с легкостью различить человека среди кустов или же не перепутать его с диким зверем. «Да лучше бы водный пистолетик ему дали.» - с досадой промелькнуло в голове главенствующего звена горе добытчиков.

- На кого будем охотиться? – с улыбчивой заинтересованностью спросил незнакомец, имя которого было не столь важно.

- На того, кто попадется. – стараясь не выступать экскурсоводом прилипчивому пареньку, ответил Вернер.

Спустя часовое хождение по гористой местности и парочки неожиданных выстрелов по пустым кустам от постоянно обманывающегося снайпера с диоптриями на минус четыре, Вернер потихоньку терял позитивный настрой.

- Давай отдохнем! – с легка капризной манерой выдавил из себя измотанный задохлик.

- Ты наверняка слышал о моем пари и о том, чего мне стоит проигрыш в нем. Как ты думаешь, сейчас у нас есть шансы на победу? – язвительно плеснув иронией, вожак спросил своего хлопающего глазами напарника.

- Но ведь если мы перекусим и отдохнем, то у нас будет больше шансов выложиться на полную в будущем! – без каких-либо обид или колкостей в ответ пролепетал уже усевшийся на бревно парень.

- Черт с тобой. Авось и сможем не спугнуть хоть какую-то добычу, если ты будешь тихо жевать, а не горланить на пол леса. – облокотившись на дерево и отвернувшись от собеседника, Вернер продолжал настороженно озираться по сторонам.

- Отлично! Что ты хочешь поесть? У меня с собой термос с чаем, бутерброды с джемом, а еще есть парочка шоколадных батончиков. – простой как пятьдесят центов парнишка был бы неплох на роли зазывалы в продуктовый магазин.

- У нас в пайке есть только вода и вяленное мясо, зачем ты притащил сюда всю эту снедь? – позабавившись вырывшимся из уст архаизмом, удрученный здоровяк на секунду вспомнил лицо Евдокии Настасиевны.

Случайный переход Вернера на старую речь метко описывал ситуацию, в которой он оказался. Малец – что жаждет приключений и относится ко всему с по-детски позитивным взглядом и его хмурый воспитатель, одновременно переживающий за судьбу подопечного, но порой желающий выпороть того в воспитательных целях.

Оставив вопрос без ответа, задерганная воспитательница в охотничьем камуфляже задумчиво чесала отросшую щетину и наблюдала за дитятком, уплетающим свои вкусности под аккомпанемент птичьих трелей и стонущих от ветра верхушек многолетних деревьев. Сложившаяся по среди леса идиллия могла внести гармонию в душу любого человека, оказавшегося в подобном месте, однако при сложившихся обстоятельствах, Вернер никак не мог отделаться от подкрадывающихся к нему мыслей о шестимесячном аскетизме. Его удручающее размышление резко прервалось вполне вероятным, но пугающим эксцессом, возможность которого просчитывается лишь где-то на заднем плане сознания. Бурая моська, с любопытством и непониманием разглядывающая вторжение в свой ореол обитания, показалась из-за массивного кустарника.

- Медведь. - чуть слышно, но настойчиво маякнул Вернер своему трапезничающему протеже.

- Да, они здесь водятся, но вряд ли мы встретим его, не углубившись дальше. - не стесняясь чавкать бутербродами с джемом, поделился знаниями местной фауны недипломированный краевед.

- Бросай еду и бери винтовку, он приближается. - не сводя глаз с забредшего на их стоянку зверя, Вернер вскинул оружие на изготовку.

- Уже уходим? Жаль. - болван, не понимающий плачевности собственного положения, начал собирать провизию, шурша упаковочной фольгой.

Шансы на победу были явно не на стороне охотников неудачи. Упитанный король леса не проявлял явной агрессии, но шорох беспечно сминаемой упаковки все же приманивал его своей неординарностью. В свою очередь рыжеволосый венец эволюции уже совмещал на одной линии череп медведя и прицел свой винтовки.

-Ты кого-то увидел? - с блеском в глазах вопросил собравшийся простофиля.

Вернеру, как главе охотничьего отряда, стоило сразу приструнить ошарашенного энтузиаста, уже успевшего повернуться в направлении приближающейся угрозы. Но из-за полного сосредоточения на своей цели этого не произошло, а реакция на встречу взглядом новичка с косолапым хищником не заставила себя ждать. Только что жаловавшийся на усталость турист стремглав ринулся в самое укромное, по его мнению, место - за спину своего коллеги. Медведю явно не понравилась эта возня, от чего он ускорил темп своей походки в сторону мельтешащего кровавого развлечения. В свою очередь Вернер, старавшийся всеми силами не поддаваться панике, вымерял нужный момент для удачного выстрела. Он хоть и был смелым человеком по своей натуре, но конфликт с зверем из совершенно другой весовой категории был трансцендентным даже по его меркам. В отличие от двух приценивающихся мясных кукол, медведь уже успел продумать стратегию их убийства, подтвердив свои намерения прокатившимся на добрую сотню метров ревом. Отсутствие долгожданного выстрела объяснялось неуверенностью Вернера в возможности уложить трёхсоткилограммового мишку одним выстрелом. Весь его юношеский опыт охоты принёс ему в роли добычи лишь десяток куропаток, пару тетеревов и одну лисицу, на выслеживание которой был потрачен весь день. Это объяснялось не только узким распространением живности в местах, куда возил его Райнхард, но и скоростью реакции самого вояки, на автомате отстреливающего все в радиусе пары сотен метров.

-Вернер, бежим! - поддавшись панике и кинув взгляд из-за спины на приближающегося медведя, крикнул взвинченный до предела трус.

Сам по себе его крик не сделал ситуацию хуже, но дернутый им рукав подготовившегося стрелка мог бы сыграть роковую роль. Но этого не произошло. По окрестностям раздался оглушительный выстрел, результат которого ввёл в недоумение парочку, бросившую вызов природе. Ствол винтовки, направленный точно в цель, разорвало снопом разлетающегося железа, а Вернер, рефлекторно закрывший глаза , почувствовал резкую боль в запястье и гул в черепной коробке. Не взирая на развивающуюся в запястье тяжесть и звон колоколов внутри черепа, он успел заметить, как медведь молниеносно среагировал на нелепый грохот. Не просто не испугавшись, но и порядком раззадорившись, гора мышц, покрытая мехом, ринулась в их сторону.

-Давай свою винтовку! - яростно прокричал раненный воитель своему недоходчивому оруженосцу.

До чертиков перепугавшийся и молящийся всем богам упователь в очках, начал судорожно заряжать винтовку, пополнить боекомплект которой заранее ему не хватило ума. В добавок к опрометчивому хождению по лесу с пустым оружием, он так и не поместил выданный боезапас в нагрудный патронаж, от чего тот смиренно покоился на дне его вещевой сумки. По всей видимости, удача полностью покинула двух людей, чей судьбой было стать задранными медвежьими когтями трупами.

- Райнхард, если я выживу, то точно схожу с тобой в храм. - подняв свой боевой дух, Вернер с дикарским ором и вытянутыми по сторонам руками кинулся в сторону приближающегося медведя.

Мохнатый противник взвешивающим взглядом прикидывал свои шансы на победу. Место для сомнений определенно было, ведь массивный Вернер, казавшийся ещё больше из-за расстёгнутого жилета, вовсю старался показать свой угрожающий вид. Пристав на задние лапы и принюхавшись, сделавший положительные для себя выводы зверь все же решился потягаться силами с жалким человечишкой. Разом навалившись на своего прямоходящего противника, фаворит повалил его на землю с страстным желанием выбить тому последние капли разума здоровенными лапами. Однако финал боя не был так близок. Сквозь звон в ушах после крепкой контузии, Вернер все же нашел в себе силы нанести упреждающий удар косолапому в нос, от чего тот не получил явного урона, но был введён в ступор такой дерзостью.

-Я стреляю! - словно полицейский, нагоняющий уголовника, крикнул чудом разобравшийся с оружием партнер.

- Д-Давай! - тужась под натиском неравного соперника крикнул Вернер, надеясь не словить шальную пулю.

Прогремевший выстрел на пару секунд ослабил натиск медведя, из плеча которого хлынула стройка крови. Однако, почувствовав реальную угрозу, рассвирепевший зверь наотмашь ударил в сторону Вернера, успевшего выставить перед лицом кусок дерева, так кстати оказавшийся под рукой.

- В голову... В ГОЛОВУ! - на сколько было мочи прокричал держащийся из последних сил борец за свою жизнь.

Дрожащими руками зритель старался поскорее подготовить новый снаряд, покуда его защитник не превратился в отбивную. Адреналин, бешено выбрасываемый в кровь столичного атлета, заметно улучшил его рефлексы, а глаза сами искали хоть малюсенькую тропку к спасению. Мимолетно оглядевшись по сторонам в поисках спасательного барьера, Вернер не обнаружил ничего, что могло бы им послужить. Возжелав больше всего на свете найти хоть какое-то средство самообороны, он краем глаза заметил пистолет, впопыхах выпавший из кармана его распахнутого жилета и лежавший теперь на его краю. Рефлекторно схватившись за огонек надежды, в голове участвующего в битве не на жизнь, а на смерть Вернера за миллисекунды промелькнуло важное рассуждение. "Если сейчас я выстрелю в медведя, то наверняка не убью его, но если после этого я спасусь, то надо мной нависнет грандиозная проблема не выполненного убийства. Уж лучше быть задранным медведем при несчастном случае, нежели умереть от рук тех, кто сможет приплели ко всему этому даже Рейнхарда" - подумал Вернер, не учтя тот факт, что умирать ему не хотелось вовсе. Размышление было здравым, но просто отдаться на растерзание обстоятельствам Вернеру не позволяла гордость. Рычащая и клацающая пасть в предвкушении победы нацелилась на лицо своего обидчика, канувшего в рассуждение. Заметив угрозу, в конец вымотавшийся напряжённой борьбой аутсайдер решил во чтобы то ни стало оказать всевозможное сопротивление акту покушения на свою жизнь. Схватив пистолет боком, Вернер стремительно вдавил его меж челюстей недоумевающего соперника. Зверь, пытающийся разгрызть металлическое угощение, смотрелся на удивление комично даже при риске раздавить собой находчивого укротителя. Забавный эпизод, выигравший жертве лесного жителя несколько секунд, можно было считать поистине гроссмейстерским ходом, ведь именно он позволил прогреметь второму выстрелу.

Слегка дернувшись, туша хищника подкосилась и начала заваливаться на бок. Вернер успел уловить долгожданный спад давления, поэтому шустро отполз в сторону стрелка, в первую же свою охоту убившего ценнейшую добычу. Слегка отдышавшись и перебинтовав раненную руку, победитель в неравной схватке жадно присосался к походной фляжке, наблюдая результат битвы. Отверстие, проделанное прямиком между глаз, зияло на лбу мохнатого борца за свою территорию. Вернеру до сих пор не верилось, что его хватило на эти несколько секунд, покаоцепеневший напарник чудом угодил прямо в яблочко. Теперь стоило подумать о транспортировке победного трофея. Разглядывая своего поверженного соперника, титулованный жизнью чемпион старался утешиться тем, что проиграет не в сухую. Заключивший с ним пари управленец был из числа опытных охотников, в связи с чем даже лежавшая на траве груда мышц не гарантировала победы.

- Запускай сигнальную ракету. - ощупывая повреждённую руку, Вернер зыркнул на незадачливого паренька.

- А откуда у тебя пистолет? - словно ничего и не произошло поинтересовался излишне любознательный интеллигент, выпустив сигнальный свет.

Опомнившись, Вернер, несмотря на определённые риски, в один прыжок оказался у своей добычи, закатившей глаза. Измазанный слюнями пистолет мгновенно юркнул в руку своего обладателя, угрожающе повернувшегося в сторону коллеги. Ничего не понимающий и по-детски хлопающий глазами помощник до последнего не осознавал, какой разговор ему предстоит.

- Я не помню, чтобы нам выдавал... - так и не успев поделиться наблюдениями, прижатый к ближайшему дереву парень скривился от противного вкуса.

- Слушай сюда. - замученный недосыпом и ноющим воспалением Вернер, не ограничивая себя в средствах запугивания, вставил дуло пистолета в открытый рот болтливого попугая. - тебя это ни коим образом не касается. Если ты взболтнешь что-то про этот пистолет кому бы то ни было, то точно пожалеешь, что выжил пять минут назад.

- Эхо ны хыхы....- пытаясь выдать конструктивный ответ, не смотря на уперевшийся в ротовое небо дурно пахнущий пистолет, промычал обернувшийся неудобством союзник.

Поняв, что цель угроз хочет что-то сказать, Вернер вынул пистолет из рта сговорчивого собеседника.

- Это не гигиенично. - как ни в чем не бывало выдал вкусивший дикой природы гурман. - Вернер, любой другой человек бросил бы меня тут на съедение и сбежал, но ты героически спас мою жизнь. Я спросил про пистолет лишь из любопытства. Если ты не хочешь об этом говорить, то и я не буду.

Оторопев от дружелюбности потенциальной проблемы, Вернер не стал уточнять такие незначительные детали как бесполезность их потенциального бегства от медведя, а также пускай и небольшой, но решающий вклад копошащегося паренька в их общую победу. Спрятав пистолет обратно в измазанный грязью жилет, рукопашный боец понял, что он чертовски голоден. Воспоминания об уплетающем за обе щеки свой увеличенный паек последователе заставили его живот гулко ухнуть. Пожалуй, сейчас точно был бы не лишним шведский стол, ожидающий вернувшихся с охоты постояльцев за добрый десяток километров от точки их дислокации.

- Ты плохо выглядишь. Давай так! Я отдам тебе свой чай и оставшуюся еду, а ты передашь мне свою флягу с водой. – с лучезарной улыбкой и беспочвенной заботой Якоб предложил невыгодный обмен своему телохранителю.

Постепенно отходящий от конской дозы адреналина Вернер только и смог, что кивнуть. Вновь перематывая дико ноющее запястье, он мимолетом наткнулся на записку, доставшуюся ему из мешка жеребьевки. «Якоб — вот его имя, изначально я даже и не запомнил.» - пронеслось в голове сумасброда, бросившегося с голыми руками на дикое животное. Имя парнишки, показавшееся изначально абсолютно не важным, теперь с гордостью могло ассоциироваться с щекочущим нервы эпизодом встречи этих двоих. Эта история точно потреплет нервы старику Райнхарду и послужит ему поводом к употреблению собственной кустарной настойки, открываемой лишь по праздникам. Само-собой подробности о незарегистрированном оружии, а также о планах Вернера заткнуть запасливого знакомого будут упущены, дабы не портить антураж охоты корпоративными страстями.

По всей видимости, некоторые уже закончили бродить по лесу, удовлетворившись добытым и обрекая Вернера и Якоба на ожидание в очереди. Групповой автобус останавливался у высоченной смотровой вышки, с которой отлично виделись сигналы завершивших свой поход пар и пожелавших свернуть охоту. Эта мера позволяла местным егерям, вознаграждаемым крупными денежными суммами, мгновенно реагировать на подаваемых сигналы и на личном транспорте выезжать по ним. Такого архаизма был лишён лишь Дирк Майстер. Дорогущая ручная рация, поддерживающая диапазон в десять километров, выводила главу "Майстер Индастриз" на особый контроль. Он мог беспрепятственно вызвать помощь или же запросить транспорт для своего богатого "улова" в любую точку охотничьих угодий, ведь знал их наизусть. Эти края он выучил сам. Не сказать, чтобы Герхард Майстер уделял своему наследнику много времени, да и к тому же, выезд на дорогостоящее развлечение мог вовсе подкосить весь бюджет имеющей на балансе граничащую с крахом компанию семьи Майстер. Проведя скудное детство, Дирк с лихвой компенсировал это пускай и редкими, но захватывающими развлечениями богатеев. Прогулка на собственной яхте, охота, а также поездка на горнолыжный курорт раз в полгода года заряжали того энергией для круглосуточной продуктивной работы. Проблемы со здоровьем не тревожили многоуважаемого руководителя, порой терзаемого ночными кошмарами и работавшего без сна всю ночь. Врачи лучших клиник страны не раз намекали ему на необходимость снижения уровня рабочей нагрузки и употребления табачных изделий, что ровным счетом ничего не значило для привыкшего трудоголика. Так тянулись годы, высасывающие все соки из равнодушного к своему здоровью главы "Майстер Индастриз", поддерживающего себя лишь редкими обследованиями, навязываемыми желавшими подзаработать докторами.

Стараясь не тревожить повреждённую руку и наблюдая, как Якоб брезгливо споласкивает рот, Вернер прилег на лежащее рядом и кромсаемое не первый год насекомыми поваленное бревно. Его голова вновь начала с усиленным рвением гудеть и требовать медицинской помощи с использованием чего-то большего, нежели целебные травы, растущие под ногами. Боль не позволяла Вернеру насладиться безоблачным небом, от чего тот вновь вскочил на ноги, мгновенно пожалев о такой непредусмотрительной прыти. Хоть самая опасная часть охоты и миновала, это не давало карт-бланш на вольности двум везунчикам. Сотрясенный выстрелами и борьбой лес в любой момент мог подкинуть новую проблему, на решение которой откровенно не осталось сил. Эти края славились не только разнообразием живности, но и смертоносностью большей её части, от чего забредшему в них новичку могла грозить тяжелая судьба. Проблема повторного нападения была для Вернера не главенствующей, в отличие от перспективы оказаться за решеткой по утере оружия. Пристально высматривая каждый сантиметр природного ковра, зеленеющего и без человеческого внимания, борец с головной болью постепенно собирал части её причины. От ложи до кончика приклада средство охоты было целостным и первозданным, чего нельзя было сказать о раскуроченном стволе, разлетевшегося по кусочкам на радиус пары метров. Проследить место разрыва, а также его причину не составило труда. Сварной шов охолощающего штырька хоть и был повреждён взрывом, но несмотря на это, четко прослеживался на кромке оторванной части металла. Как холостая винтовка могла попасть в ящик с боевым оружием было загадкой, но у сообразительного Вернера уже сформировался план расследования. Якоб, с интересом разглядывая причину травмы своего приятеля, озарился в мгновение ока.

- За нами приехали! - на манер ребенка, дождавшегося заветной очереди к карусели, Якоб провозгласил об убытии.

Юркий мотоцикл, дребезжавший большинством своих кузовных элементов, наконец-то доставил утомленным охотникам билетик в обратный путь. Глаза егеря, ожидавшего по обыкновению среднюю добычу, мгновенно пожелали расстаться с орбитами, стоило лишь бросить взгляд за извозюканных в грязи покорителей лесов.

- Один я тут точно не справлюсь. - не проводя глубокий анализ, заключил мотоциклист.

Кощунственно бросить такую уникальную добычу было бы верхом расточительства. Шкура чудом поверженного медведя выступала отличным материалом для экзотической одежды, ковров или же чучел, кости в свою очередь могли использоваться для резных изделий, а мясо вообще считалось деликатесом высокой кухни. Поразмыслив над ситуацией, бесполезный в единичном экземпляре лесник готовил рацию для связи с смотровой вышкой. Короткий разговор, то и дело прерываемый помехами, не принёс явных плодов. Остальные помощники были заняты другими парами, от чего компания бездельников пополнилась еще одним членом. Немое ожидание резко прервалось шипением отложенной в сторону рации.

- Мистер Майстер! - вытянувшись по струнке перед незримым авторитетом, вышел на связь егерь.

Необычайно важный звонок, внёсший суету в спокойную обстановку леса, прервался также быстро, как и начался.

- Мистер Майстер распорядился прислать вертолет. - рапортовал незнакомец в камуфляже двум везунчикам, сорвавшим джек-пот.

По всей видимости, Дирк стал первым, кому сообщили о неподъёмной находке. Вызвать в небо вертолет, принадлежащий отелю, стоило для него сущих копеек, при учете хороших отношений с управляющим, но для обывателя эта сумма вышла бы в половину месячной зарплаты. Скривив что-то похожее на улыбку, Вернер, услышав хорошие новости, с удовлетворением вколол себе обезболивающее, предоставленное их гостем и вводящее организм в состояние легкого коматоза. Спустя пару минут боль, впивающаяся в его руку и голову ледяными иглами, начала сдавать позиции. При учете факта прибывшего подкрепления, он наконец-таки мог расслабленно закрыть глаза и задремать. Удостоверившись в безтравматичном положении своего израненного спасителя, Якоб присел рядом, отказавшись от болтовни и табака лесного смотрителя, желавшего убить свободное время.

Верхушки деревьев безропотно пригибались под напором воздуха, создаваемым вертолетными лопастями. Он прибыл достаточно быстро, ведь каждая зона леса обозначалась красным узорчатым флагом, прикрепленным к верхушке дерева, являвшегося её "нулевым километром", от чего ориентирование на местности не было проблемой. Зоркий пассажир воздушного судна при помощи бинокля быстро обнаружил компанию пассажиров с крупно габаритным багажом, ожидавших свой рейс. Основная проблема перемещения в воздушном пространстве этих земель заключалась в отсутствии мест для посадки, не считая парочки мелких полян и территории отеля. В свою очередь вопросы перевозки грузов решались дешево и сердито - парочка тросов и лебёдка устраняли преграду, а вот посадить вертолет близко к раненому не представлялось возможным. Столпившиеся в одной точке туристы перестали махать руками, заприметив замерший в небе вертолет. Поравнявшись с медвежьей тушей, помощник пилота сбросил стропы аккурат на её мохнатую спину. Приняв сигнал «вира», наземный блюститель лесных порядков ни за что бы не смог корректно закрепить трофей в одиночку, поэтому вся троица дружно перевернула тяжеленный труп на уложенные на землю троса. Большую часть работы выполнил сам Вернер. Пришедший ему на выручку егерь тоже постарался вложить все силы в общее дело, но Якоб, раскрасневшийся до цвета томатной пасты, лишь мешал слаженной работе своими невнятными потугами.

Физическая нагрузка выдавила из Вернера последнюю каплю самообладания, от чего тот грязно вы ругался после новостей о невозможности транспортировки его самого.

- Мотоциклу не хватит мощности вывести вас, я могу взять лишь задохлика, а к вам вернуться с более подходящим транспортом. - указывая на Якоба, усатый друид смущенно отвёл взгляд.

- Как ты думаешь, я дойду пешком? Ждать здесь до ночи вторую колымагу я не намерен. - высказав недовольство на повышенных тонах, раздосадованный Вернер пнул попавшийся под ногу камень.

Винтокрыл постепенно начал отрывать свой груз от земли для транспортировки прямиком к отелю, имевшему у себя место и все необходимое оборудование для переработки всевозможных охотничьих трофеев. Недолго думая, отчаявшийся остаться в лесу до сумерек Вернер нашел для себя решение в духе книжек жанра "детективный триллер". В два прыжка очутившись возле своего бездыханного спарринг партнера, он махом забрался на его спину.

- Ты что вытворяешь?! - скрываясь на хрип, во весь голос крикнул оказавшийся в патовой ситуации егерь.

Но ответа так и не последовало. Умалишенный попутчик уже успел комфортно усесться на оторвавшемся от земли кресле первого класса. Крики, доносившиеся в сорока метрах ниже вертолётной кабины, полностью гасли с расстоянием и гудением лопастей, оставляя незамеченным решившего проехать "зайцем" хитреца. Путь от точки взлёта до отеля по небу составлял от силы несколько минут, поэтому выбирать между курицей и рыбой не приходилось. Ухватившись за верёвку здоровой рукой, Вернер был восхищён ощущением открытого полёта. Набранная высота была незначительно выше хаотично тянущихся в небо деревьев, но это ни в коем разе не портило великолепие открывающегося вида. Солнце уже тянулось к западу неумолимым небесным порядком, уступая место своей неразлучной спутнице. Горный воздух на такой высоте хмелил лучше, чем закатанное на десятилетия в бочки благородное спиртное, дождавшееся своего ценителя. Если бы такое увеселение проводилось по всем нормам безопасности, то его явно не хватило бы на передачу и десятой части ощущений, окрыляющих Вернера прямо сейчас. Он так и держался незамеченным, все ближе и ближе подлетая к своей сегодняшней обители. Не стоит заблуждаться - нестандартный авиаперелёт не давался уж слишком просто. Рука, претерпевшая лишь первую медицинскую помощь, продолжала волнообразно посылать нервные импульсы в голову своему хозяину, сигнализируя о неполадках. Содержимое черепной коробки тоже начало свой вальс с завихрениями, предчувствуя окончание действия болеутоляющего. Благо место оказания медицинской помощи уже виделось во весь свой величественный размер.

Чудо инженерии, рожденное изысканиями военных лет, плавно избавилось от нагрузки с запасом укладывающейся в предельно допустимое натяжение троса. Столпившиеся на вертолётной площадке получатели посылки с недоуменными лицами не знали, как реагировать на развернувшийся перед их глазами перформанс. Слегка неуклюже, Вернер собственными силами ступил на выкрашенный бетон, отмахиваясь от роящихся вокруг сотрудников отеля. Мимоходом выяснив, где находится мед пункт, введший в ступор весь персонал наездник зашагал вниз по лестнице. Прогулка была бодрящей, но недосып вперемешку с болью подогревал и так порядком затянувшийся конфликт утомления и бодрствования. Медпункт, куда направился участник родео, находился на первом этаже и был оборудован по последнему слову техники. Такая предосторожность была оправданна, ведь до ближайшей больницы, находящейся в часе езды, случайный пациент мог и не дожить. Миловидной наружности медсестра сноровисто оказала помощь симпатичному в её глазах больному.

Ушибленное запястье, найдя место для жалости, постепенно отходило под воздействием ледяного компресса и анальгетика, устраняющего вдобавок внутричерепной звон. Рекомендации по поддержанию постельного режима весьма обрадовали раненного Вернера, жутко захотевшего спать. Идти до номера было бессмысленно, поэтому медсестра, с вниманием обхаживающая ненаглядного пациента, предложила тому отдохнуть прямо в медпункте. Слухи о безрассудстве, граничащим с сумасшествием и совершенным спящим постояльцем обошли весь отель ещё до его эпатажного появления. Мед работница, узнавшая о необходимости лечения человека, напоровшегося на медведя, в максимальном темпе подготовила операционные принадлежности и уже оповестила хирурга. Каково было её удивление, когда подразумевавшаяся еле живой жертва сама пришла за наложением одной шины и парочкой таблеток.

Сладостно укутавшийся в объятия отдыха Вернер открыл глаза, когда рядом никого не было. Настенные часы, показывавшие давно за ужин и сигнализирующие о подъёме, ритмично выполняли свою нехитрую работу. Заметив копошение, девушка в медицинском халате тут же налила стакан воды и напоила своего единственного подопечного.

- Мистер Майстер просил вас подойти, как только вы проснетесь. - с любопытством смотря на утоляющего жажду мужчину, сказала молодая сестричка.

Оторвав лицо от опрокинутого залпом и следовавшего за стаканом графина с водой, Вернер поднялся на ноги. Осматривая себя, он заметил, что на нём не было ни пылинки, покрывшей его во время валяния на земле при сражении. Девушка рядом, отлично выполнившая свою работу и кокетливо закручивая русый локон, протянула окрепшему бугаю бумагу с рецептом на лекарственные средства. Поблагодарив куртуазную работницу, бестолковый разгильдяй, чудом не свалившийся с высоты многоэтажки, собрал волю в кулак перед предстоящей склокой с начальством. Гул лифтовой кабины напомнил ему о офисе "Майстер Индастриз" который он, скорее всего, отныне больше не сможет посещать. Частичный захват вертолета, незаконная перевозка оружия - все это было тяжкими преступлениями, от которых невозможно было бы отвертеться даже оправданиями в виде ранения.

Последний этаж отличался своим интерьером от предшествующих ему. Ковер ручной работы, а также лампы из драгоценного горного хрусталя не впечатляли понурого сотрудника, приглашённого на собственную казнь. Поравнявшись с массивной дверью чуть выше своего роста и глубоко выдохнув, Вернер, отбросив сожаления и тревоги, вошёл в президентский номер. Просторный коридор, украшенный настенными чучелами представителей местной живности, из которой оленья голова выступала вешалкой, траурно ознаменовал начало конца. Дирк Майстер уже был предупрежден о визите непутевого работничка силами девушки из медпункта, в виду чего стучаться не было нужды. Пройдя в просторный зал, Вернер обнаружил компанию по-своему распечению в полном составе. Дирк Майстер, управляющий отеля и начальник железнодорожного отдела, задумчиво разглядывающий свои ботинки, уже восседали за круглым совещательным столом. Выразить убранство места суда можно было двумя словами - великолепие и роскошь. В комнате были представлены лишь натуральные материалы, участвующее в отделке помещения и грамотно гармонировавшие между собой, а панорамное окно в пол, находящееся за спиной Дирка, создавало ощущения отсутствия одной из стен вовсе. Такое дизайнерское решение позволяло не включать свет днем, ведь солнечные лучи беспрепятственно могли осветить всю залу.

- Присаживайся, Вернер. - указав на стул в противоположном от себя конце промурлыкал Дирк.

Стараясь не выдавать внутренних переживаний, Вернер послушно сел на указанное место, подготовившись к беспрекословному выслушиванию гвалта.

- Раз мы все собрались, то я начну. Сегодня произошел беспрецедентный случай. Якоб Керн и лесничий под номером семь являлись свидетелями вопиющей безрассудности. - затянул свой пока что спокойный пересказ событий глава стола. - Вернер Браун, чем ты думал, когда решился на столь безрассудный шаг?

- Мистер Майстер, транспорт для меня отнял бы много времени, а идти через лес одному с моими травмами было ещё безрассуднее. - спокойным тоном и глядя прямо в глаза своего начальника, Веренр старался не выдавать собственной паники.

-Ладно, опустим это. Якоб Керн поведал мне ещё кое-какую информацию. Перед своим полётом ты сдержал натиск медведя голыми руками? - с лицом, не выражающим никаких эмоций, продолжал допрос Дирк.

- Мое оружие вышло из строя, и я вынужден был прикрыть своего напарника. - невозмутимо рассказав события как есть, Вернер перевёл взгляд на окно, дабы освежить воспоминания.

- Я знаю, что твое оружие все еще при тебе. Покажи его мне. – С небольшим нажимом приказал руководитель своему подчиненному.

Охотничий мешок, куда Вернер сложил обломки своей винтовки, явил на свет причину лесного казуса. Управляющий отеля, словно мелкая собачка, несущая тапки, бегом передал предоставленные детали мистеру Майстеру. Внимательно осмотрев , со всех сторон два куска железа, некогда бывших целыми, Дирк демонстративно уложил их на стол.

- Винтовка предназначалась для холостых патронов. - такого сведущего оружейного ценителя как Дирк ещё стоило поискать. - Я требую объяснений! Что она делала в ящике с боевым оружием?!

- Наверное какая то о-ошиб.... - почувствовав ком, подступающий к горлу, управляющий побледнел еще сильнее.

- Чушь! Человек мог погибнуть! Это для вас какие-то шутки?! - покрасневший от ярости Дирк с пристрастием отчитывал управляющего как первоклашку.

- Служащий контрольного органа сам ставил пломбу... - стараясь смягчить свою участь, под страшным гнётом пробормотал представитель прислуги.

- Я требую официальных объяснений в течении следующего дня и молите бога, что бы мне не пришлось самому начинать расследование через свои связи! - стоя вплотную к своей жертве, проорал взбешённый Дирк. - и только попробуйте предъявить обвинения в поломке или же незаконной перевозке этого хлама моему сотруднику! Ситуацию с его нестандартной транспортировкой будем считать экстренной необходимостью.

- Угу. - склонившись в подсознательном поклоне, послушно кивнул управляющий.

- Что же касается тебя, Вернер, то прими мои поздравления. - радостно хлопнув в ладоши, Дирк впервые за весь разговор улыбнулся. -Ты стал победителем индивидуального состязания.

Не поверив своим ушам, Вернер даже немного привстал со стула.

- Твой оппонент сравнялся с тобой в достигнутом, но сделал это нечестным способом. – вождь «Майстер Индастриз» злобно глянул на начальника одного из отдела своей компании, присутствующего на встрече.

Бросив взгляд на соперника, оживлённый сыплющимися одной за другой хорошими новостями победитель сразу сложил логический пазл. Уж слишком подозрительным были совпавшие факты заключения спора и дальнейшего взрыва средства борьбы одной из его сторон.

- Вы думали я не узнаю? Даже при условии, что вы сговорились в лесу, я все рано получил весточку о вашей гнусной сделке. – сверля взглядом участника управленческой структуры, с наигранной спокойностью начал распутывать клубок Дирк. – Оскорбить заключенное вами пари мерзким присвоением чужой добычи за деньги – значит оскорбить и меня. Корпоративная охота введена мной не просто так, ведь она показывает истинную натуру человека, вернувшегося в лоно природы.

- Мистер Майстер, уверяю вас, я бы не пошел на такую мерзопакостную сделку. – изворотливый, но все же проигравший прислужник во всю держался за свою позицию.

- Тогда что это? – швырнув под ноги лжецу маленький клочок бумажки, Дирк Майстер нахмурил брови.

Этой опрометчивой уликой, созданной по глупости и теперь оказавшейся в руках начальства, глава отдела железнодорожных перевозок насолил сам себе. Банковский чек с его данными так и остался лежать под столом. Продолжать дальнейший театр одного актера было бессмысленно. При проведении минувшей охоты случайная пара сотрудников, не пожелавшая взять от жадного управленца деньги за лисью тушку, быстро умолкла и согласилась на чек после разговоров об увольнении. В этом не было ничего подозрительного, но как оказалось, это было вовсе не раболепство, а начало хитрого плана мести.

- Можете больше не пудрить мне мозги своими россказнями. Этот случай был показательным. – Отойдя к окну с коллекционной сигарой в зубах, монарх уже решил судьбу своего сатрапа, оказавшегося с гнильцой. – Вернер, мой заместитель уже ознакомил меня с твоими проектами достойными похвалы, а также показателями эффективности, которым еще есть куда расти. Но тот факт, что ты бросился в пасть медведя за своего соратника, воодушевил меня на идею. Через неделю ты будешь стажироваться на пост нового главы отдела железнодорожных перевозок.

Вернер не поверил своим ушам. Каждый сотрудник «Майсетр Индастриз», активно поднимающийся по карьерной лестнице, раз в год мог подать свою кандидатуру для перевода на руководящий этаж. Ни смотря на существование этого шанса, получить его было практически невозможно по ряду причин. Жесткие требования к квалификации, наличие стажа в компании от пяти лет, индивидуальные заслуги, а также наличие свободного места на руководящем этаже делали такую цель труднодостижимой. Но как известно, дьявол кроется в мелочах. Подходящие под жесткие требования кандидаты то и дело старались получить шанс на участие в конкурсе, однако малюсенький критерий его проведения, в виде свободного места, рушил все их планы. Руководители отделов, набранные еще при вступлении Дирка на пост главы, ни за что не хотели покидать своих мест. Хоть многие из них и были с особенностями, выступающими причиной для шуток или боязни от подчиненных, но дело свое они знали хорошо. Было бы невозможно построить крупнейшую фирму страны, имея приближенных в виде напыщенных идиотов.

Внеочередная стажировка на место руководителя была щедрейшим подарком, на который мог рассчитывать рядовой сотрудник. Собственными усилиями, а также стараниями и образовательными тратами старика Рейнхарда, разменявшего свою по всем меркам достойную пенсионную квартиру на нынешнюю конуру, Вернер имел необходимые знания для занятия такой должности и выполнения её обязанностей.

- Н..но как же я?! - пораженный таким заявлением управленец схватился за сердце.

- Вам будет предоставлена возможность перейти в наше подразделение на юге. - натянуто сжалившись, беспрекословный глава расставил все по своим местам. - Также не забудьте о выплате выигрыша второй стороне пари, если же вы, конечно, не хотите уволиться.

Южное подразделение "Майстер Индастриз" было вторым по величине после столичного. Работы там хватало, а вот грамотных и многозадачных кадров, аккумулируемых столицей, было не так много. Дирк не хотел попросту разбрасываться ветеранами своей компании, однако за непутевым руководителем, корчившим гримасы от услышанного, числилось слишком много внутренних жалоб. Передача своих обязанностей нижестоящим сотрудникам, а также порой нереалистичные критерии оценки проектов указывали на некоторый его износ, происходящий с возрастом. Девиз компании : " Вовремя уже поздно" относился ко многим стезям её внутренней кухни, поэтому было логично заменить только начавшего ржаветь от многолетнего труда сотрудника на более молодого, амбициозного и перспективного.

- Собрание окончено. - слегка зевнув, Дирк Майстер завершил экзекуцию своего штата и до сих пор подрагивающего работника отеля.

Все участники концерта, кроме его организатора, вышли из президентского номера в более разряженную обстановку коридора. Вернер уже догадывался о причинно-следственной связи между продолжавшим охать даже сейчас руководителем отдела и своим охотничьим эксцессом. "Лучше перепроверить" - подумал детектив Браун, поправляя невидимый берет на своей огненно-рыжей голове. Все решили разойтись по своим номерам, помимо Вернера, последовавшим за управляющим. Он жил в одном из обычных номеров по совместительству устроив там личный кабинет..

- Позвольте поинтересоваться. - нагнав наряженного в бордовый пиджак мужчину, Вернер встал прямо перед ним.

- Только если это не займет много времени, ведь мне предстоят огромная работа и бессонная ночь по вашему делу. - изможденно согласился загруженный бюрократией рабочий.

- Кто именно из работников отеля присутствовал при опломбировании оружейных ящиков? - стараясь не выдать собственный интерес, Вернер потребовал материалы для расследования.

- В тот момент меня не было на месте, поэтому в опломбировании участвовал мой заместитель, он сейчас в служебке на первом этаже. - покладисто разъяснил возможный свидетель.

Найти заместителя не составило труда. Служебное помещение первого этажа было подстать архитектуре самого отеля. Пусть и техническая, но весьма просторная комната, изначально не хотела впускать в себя Вернера, но выглянувшее из неё в ответ на стук мужское лицо, тут же признало легендарного покорителя лесной фауны.

- Вы хотели что-то спросить? - с некоторой робостью промямлил долговязый парнишка.

- Это же ты занимался оружием на пару с госслужащим? - пристально сверля взглядом не находящую себе места соломинку, Вернер уже успел войти в помещение и закрыть за собой дверь.

- Собственно да, именно так и есть. - с бегающими глазами признал вину заместитель.

- Давай по-честному, ты как-то связан с тем, что произошло? - игра Вернера в хорошего и плохо полицейского только началась.

- Что? Нет-нет-нет, я здесь ни причем. - выдавая себя с потрохами своей манерой речи, уклонист не желал сознаваться.

- Пораскинь мозгами и представь, что я могу сделать с тобой прямо сейчас, если ты не начнешь говорить правду. - разминая костяшки кулаков, герой отельных легенд сумел навести должный ужас.

- Хорошо- хорошо - затараторив и приподняв ладони на уровень груди решил сотрудничать со следствием расколотый соучастник. - к нам пришёл мужчина из вашей компании, кажется, он из второго премиум номера. Он заплатил мне и государственному контролеру за постановку этого инцидента, а также проследил, что бы дефектное оружие попало именно к вам в руки.

- Вот видишь как приятно говорить правду. - Вернер легонько ткнул кулаком в плечо предчувствовавшего свою безнаказанность коррупционера.

- Простите! Простите меня! У меня не было... - захлебнувшись концовкой извинения, раскаявшийся преступник даже не думал об уготованном для себя наказании.

Пока распинавшийся в извинениях сотрудник отеля еще теплил надежду на прощение, Вернер из-под тяжка нанёс тому сдержанный удар под дых. Согнувшись и упав на колени, искушенный деньгами малец безрезультатно пытался сделать хоть малюсенький вдох. Вернер понимал, что того, скорее всего, заставили взять деньги, но оставить это просто так было бы неуважительно к самому себе. Тем более плата в виде беспоследственного удара была не сравнима с созданным риском потерять жизнь. Добраться до проверяющего служащего не представлялось возможным, поэтому Вернер оставил эту заботу Дирку Мастеру, в то время как сам решил наведаться к главному зачинщику этой заварушки. Все начальство, поголовно присутствовавшее на охоте, расположилось на этаже "премиум", находящимся под президентским номером. Поднявшись на пред люксовую зону, мститель сразу нашел дверь, сданную соучастником и хранящую покой хитрой крысы.

- Ваш заказ. - кривящим сопрано спародировал горничную разгневанный вышибала.

Ответа ожидаемо не последовало. Желавшая разобраться в замыслах против себя здоровенная гувернантка, прижалась к стене, дабы глазок не показал ее вид. Снаружи невозможно было понять реагирует ли постоялец на действия настойчивого притворщика.

- Какой заказ, вы... - скандалист мгновенно переменился в лице, увидев причину своего беспокойства.

Сейчас покажу. - схватив за шиворот готовившегося ко сну начальника, Вернер прошмыгнул в его номер. Истошный ор, которым висящий на руке у своего подчинённого господин пытался позвать на помощь, не пробивался за пределы утолщённых стен. Не став церемониться, Вернер швырнул оголтевше визжащего и нелепо выглядящего в пижаме мужчину на пол.

- Что, опять будешь угрожать мне своей болванкой?! - скрываясь на истерику, истошно вопило одно из главенствующих лиц "Майстер Индастриз". - я все равно не забуду того случая!

- Видимо тогда ты не усвоил мысль о том, что лучше не связываться со мной. - вновь схватив еле поднявшийся на ноги мяч, Вернер готовился к следующему броску.

- Ну давай! Убей меня! Не нужно пустословить! - окончательно выйдя из себя, гоготала подначивающая груша для битья. - Сделай это и загремишь в такую передрягу, где смерть от лап медведя покажется упущенным благом. Мне терять нечего, Дирк и так раскусит меня.

- За твою изобретательность я подарю тебе более красивую смерть. - взбешённый Вернер решил повысить ставки в ответ второму игроку.

Балконная дверь была в мгновение ока распахнута, а готовый к смерти мужичок с ужасом округлил глаза, будучи свешенным за переделы границ своего номера.

- Т.. Т.. Ты решил сбросить меня с такой высоты? - с ужасом стараясь ухватиться за воздух ногами, храбрящийся начальник резко поробел.

- Смерть от выстрела будет слишком простой. Хочу, чтобы у тебя было время подумать о том, как ты жил. - с ухмылкой победителя, Вернер затяжно присвистнул, изображая падение.

- Я... Я б-оюсь в..в- совершенно потеряв всю спесь, со слезами на глазах прошептал объект, не желающий поддаваться силе притяжения.

- Тогда самое время побороть свой страх. - решив подшутить над слезливым куском дерьма, Вернер тряхнул рукой, имитируя бросок.

Свежий горный воздух, несший с собой аромат дождя и благоухающей еловой рощи, неожиданно приобрёл тошнотворный оттенок. Одно из представительских лиц "Майстер Индастриз" , опора компании и её старожил горько плакал и испускал зловонный запах, распространяющийся все сильнее. Скривившийся от случившегося амбал, держащий в руке обделавшегося и жалкого человека, резко почувствовал отвращение, сменяющее собой недавний гнев.

- Ты отлично наказал себя сам. Уже завтра твои делишки всплывут, и ты поедешь не в южный офис, а на нары. - перевесив дурно пахнущего и рыдающего слизня обратно, недавно жаждущий мести и чудом выживший охотник пошел прочь.

Начальник отдела железнодорожных перевозок так и остался рыдать на полу, восседая на собственных испражнениях. Понял ли он плачевность своего положения или же просто ударился в беспомощную истерику было не ясно, однако уходящий Вернер не испытывал к тому даже толику жалости. Вернувшись в номер, утомленный событиями прошедшего дня покоритель леса незамедлительно отправился в душ. Ощупав ослабевшую от раны руку, Вернеру стало не по себе от осознания невероятности сплетшихся обстоятельств, позволивших ему вернуться относительно невредимым. Попавшийся под руку кусок дерева, пистолет, удачно выступивший «намордником» ретивому мишке, а также пусть и запоздалый, но эффективный выстрел Якоба позволили самоуверенному бойцу лежать сегодня в теплой постели, а не в отделении ближайшего морга. В совокупности с невероятной возможностью своего семимильного поднятия по карьерной лестнице ситуация складывалась отличная. Но все упиралось лишь в один нерушимый факт. «Очень скоро мне придется кого-то убить.» - массируя голову мыльными руками, Вернер заключил итог своей внутренней тирады.

На следующий день блистательные уникумы компании «Майстер Индастриз» отправились домой. Их подъем был ранним, ведь рабочая неделя уже началась и это ознаменовало начало новой гонки за место в следующем корпоративе, сулящем более престижную должность, появление полезных связей, алгебраический рост зарплаты, а также укрепление своих позиций в крупнейшей компании страны. Вернер чувствовал себя полностью обновленным и отдохнувшим. По утру ему сразу же предложили продать добытое им мясо местной кухне, на что тот был согласен. Чек с хорошенькой суммой никогда не бывает лишним, но ставший местной легендой охотник, пожелал другого вознаграждения. Эти края славились не только своими охотничьими угодьями, но и умелыми мастерами, способными виртуозно сотворить все что угодно из даров местного леса. Диковинный ковер из медвежьей шкуры, добытой любимым сыном, будет отлично смотреться в комнате старика Райнхарда, в то время как украшенный причудливыми и старательно вырезанными мастером узорами череп хищника самобытно впишется в интерьер будущего гнездышка Вернера и Олк, когда та наберется смелости уйти от своего мужа. Изготовление и доставку выбранных подарков полностью брала на себя мастерская отеля, с распростертыми объятиями ожидавшего возвращения мистера Майстера и его достойных сотрудников.

Глава 5. Истребление

Люди предпочитают организовывать свой досуг в зависимости от собственного темперамента и характера. Кто-то однозначно выберет прогулку в парке с компанией друзей, а для кого-то будет более привлекательна расслабленная обстановка, где без лишних глаз и ушей можно окунуться в книгу, музыку или же творчество. Если же человек часто идет против собственной воли и организовывает себе отдых в обстановке, претящей ему моральное удовлетворение, то складывается впечатление, будто он и не отдыхал вовсе. Дирк Майстер был уникальным человеком, не вписывающимся в эту систему. Возвращаясь в рабочий ритм после кратковременного отдыха, пусть то был поход в горы или же вызов на дом целого штата умелых массажистов, он не мог с уверенностью назвать себя отдохнувшим. Будучи в любой точке мира и не взирая на обстоятельства, Дирк постоянно был увлечен мыслями о работе. Его дело не заканчивалось долгожданным вечерним звоном часов или же сменой дня недели на пятничный. Это устраивало его, но вот сын, дочь, а также супруга не понимали такого энтузиазма в своем кормильце. Обед в кабинете, а не в столовой зале с семьей, сон в кабинете, а не в кровати с женой, а также небольшие перерывы, проводимые с бокалом вина в пространстве того же треклятого кабинета, будто не замечая иных мест в доме – все это было многолетней практикой, ставшей привычкой мистера Майстера.

Вернувшись в свой особняк, Дирк первым же делом проверил свежую почту и сразу сел за разбор накопившейся за день документации, привезенной из офиса «Майстер Индастриз». Макет высотного здания, выполненный из листов бумаги с различными надписями, печатями и пометками, в любой момент мог рухнуть, погребя под собой взявшегося за его разбор трудоголика. Один день отсутствия управляющего состава, а также главы столь крупной корпорации неминуемо приводил к образованию бумажных башенок на столе последнего. Когда-то Дирк еще теплил надежду о передаче дел своему сообразительному сыну, но судя по отчетам, присылаемым приставленным к нему смотрителем, Клос неоднократно пытался податься в бега из стен заграничного университета. Отеческое сердце, испещрённое ранами от выходок отпрысков, не желало пускать все на самотек. Успешно управляя монструозно гигантской компанией, глава семьи уж точно не мог потерпеть неудачу в организации светлого будущего своим детям, не понимающим важности и ценности уготованного им пути.

Время близилось к обеду и уже вот-вот должен был наступить момент традиционной церемонии приглашения Дирка подкрепиться в кругу семьи. Легкий шаг, напоминающий беглое передвижение пальцев пианиста-виртуоза по клавишам утратившего все до единой струны рояля, послышался из-за двери. Все та же щуплая женщина, аристократично держащая веер, словно тот мог добавить притягательной загадочности в образ ее невзрачной внешности, как и всегда осмелилась нарушить поставленную на рельсы работу.

- Дирк, время обеда. Ют хотела поговорить с тобой, поэтому спускайся вниз. – неизменной интонацией оповестила своего мужа болезненного вида Дита.

- Я занят. Время не имеет привычки замирать, поэтому мне нужно нагнать его. – не отрывая взгляда от бумаг, загруженный ими бюрократ пригубил первую за день жидкость, бывшей односолодовым виски.

- Удели внимание своей дочери. Твои бумаги никуда не убегут. – стоя в дверях и словно не желая нарушать границы филиала «Майстер Индастриз», настояла на своем нетипично напористая женщина.

Поражённый необычайной допытливостью своей супруги, Дирк все же решил отвлечься от дел и послушать важное заявление дочери, подначившей мать на беспрецедентные уговоры. Закрыв за собой дверь и унеся прочь отвлекающий фактор в форме болтовни, Дита радовалась маленькой победе над рабочим режимом безустанного труженика. Домашняя коллекция антикварного и редкого оружия дома Майстеров без усилий могла затмить даже национальный музей. Причудливые и уникальные артефакты из различных эпох истории истребления человечеством самого себя были собраны под одной крышей лишь для единоличного созерцателя, который как раз решил насладиться ими перед обедом. Прогуливаясь по выставке, жаждущей невозможного вернисажа, ее организатор и владелец горделиво потягивал любимый коктейль, поданный ему чуть ранее горничной, уже давно переквалифицировавшейся в бармена. Каждый без преувеличения "экспонат" хранился в индивидуальном прозрачном кейсе, защищающем его по всем канонам эстетики, а также требованиям законодательства. Бронированные стекла, плотно смыкающиеся между собой хитроумным кодовым замком, могли выдержать потуги любого медвежатника с многолетним стажем. Разглядывая некоторые из предметов свой гордости, коллекционер не нуждался в чтении информационных табличек. Он знал все сведения и характеристики, а также код извлечения из сейфа для каждой драгоценности, выставленной напоказ.

«Величайшим изобретением человечества однозначно является нож.» – предался размышлениями отвлёкшийся от бумажной волокиты Дирк, подойдя к одному из изысканных шедевров. – «взяв в руки камень, человек уже выиграл в эволюционной гонке земных видов. Этот допотопный прототип оружия использовался при охоте, добыче, простейшей работе и тем самым выступил отправной точкой человеческого прогресса. Хищники, погодные условия, а также перепалки с другими племенами теперь не представляли такой угрозы как раньше, ведь риск быть убитым пугает каждое живое существо, а самодельная крыша добавляет сил для покорения природы. С прогрессом общего развития, а за одно и способов навредить другому, человек сделал из промежуточного средства форму искусства. Во истину я рад, что живу во времена расцвета оружейного ренессанса. Большинство из этих драгоценных экземпляров никогда больше не почувствуют на себе следы пороха и трепетное давление поймавшего на мушку свою цель стрелка. Но этого и не нужно, ведь глупо было бы копать землю лопатой с золотым или же исторически ценным наконечником, если имеется возможность пригнать экскаватор.».

Такая меланхоличная прогулка, сопровождаемая лелеющими собственное чувство вкуса мыслями, по итогу была цинично прервана горничной, пришедшей уведомить мистера Майстера о готовности обеда. Дирк без особого энтузиазма зашагал вниз по лестнице в обеденный зал. Окрыленный непринужденной прогулкой по своей баснословно дорогой и невероятно ценной с точки зрения истории выставке, он напрочь забыл о данном жене обещании, которое теперь нельзя было нарушить в силу собственного статуса и характера. Зал с трепетом встретил своего не часто захаживающего хозяина. Стол, выполненный из эбенового дерева и накрытый белой скатертью, смотрелся также вычурно, как и наряды сидевшей за ним Диты Майстер, любившей пышные платья не под стать своей неприглядной внешности. Ют, не коснувшись еды даже кончиком вилки, с некоторой робостью ожидала прихода своего отца, уже движущегося к своему законному месту во главе стола.

- Дорогой, как прошла твоя охота? – с преувеличенным интересом спросила Дита уже приступившего к еде Дирка.

- Произошел непредвиденный инцидент, с которым мне еще предстоит разобраться. – остановив пережёвывание рыбного стейка, выдал краткий комментарий сосредоточившийся на еде глава семьи.

Такие казусные вопросы в добавок к настойчивому приглашению отобедать с семьей вызывали в пытливой голове Дирка некоторые ожидания непредвиденных поворотов в предстоящем разговоре. Дита обожала читать романы, писать картины, а также часами могла проводить свое время на теннисном корте или же поле для гольфа, но ее экстраординарная заинтересованность ужасающе варварским процессом убийства животных была явно неспроста. Пускай попавший в атипичную ситуацию Дирк и смог коротко отразить неуместный вопрос жены, однако это вовсе не приближало того к концу навязчивого расспроса. Повторно пытаясь заговорить мужу зубы и настроить того к истинной причине собрания, Дита то и дело старалась построить кажущийся непринужденным диалог любящих супругов, который сыпался под ворчливыми односложными ответами Дирка, в свою очередь желающего как можно скорее получить необходимую порцию калорий и вернуться к неотложным делам.

Дирк, Ют хотела озвучить тебе свою просьбу. - закончив разогрев, перешла к делу Дита.

- Раз это требует моего вмешательства, то я слушаю. - абсолютно не получив удовольствия от еды, глотаемой на скорость в перерывах между болтовней, Дирк уже подготовился к гвоздю программы.

- Папа, от моего университета организовывается заграничная поездка. - с аккуратностью, словно находясь на минном поле, затянула Ют. - могу ли я уехать из дома на это время?

- В чем цель данного мероприятия и каковы его сроки? - не торопясь выдать вердикт, ментор желал получить больше информации.

- Мы будем изучать самобытные элементы театрального искусства севера, дабы разнообразить ими наши постановки... это всего лишь на месяц...- с теплящейся надеждой прочирикала недавно оперившаяся синица, желавшая хоть ненадолго выпорхнуть из гнезда.

- И наверняка там будет тот сомнительный парень, поедающий тебя взглядом на виду у моего шофера? - с предусмотрительной осведомленностью Дирк решил раскрыть свой козырь.

- Нуу.. мы же состоим в одной театральной труппе. - с неконтролируемым румянцем на щеках и смущенностью в глазах, выдавшая свои взаимные чувства дочь попыталась отвести подозрения.

- Боюсь эта поездка не закончится ничем хорошим. - убив надежду в зародыше, Дирк отложил свои столовые принадлежности.

- Дорогой, Ют это нужно для обучения. - вступившись за отвергнутое желание дочи, упорная мать пошла на ухищрения.

- Если ей действительно это нужно, то я могу отправить её в индивидуальном порядке, или же договориться о приезде иностранных специалистов сюда. - уже вставая из-за стола, бесповоротно решивший пустяковую ситуацию отец решил вернуться к работе.

- Папа! Ты ведь даже не знаешь кто он! - воспротивившись воле главы семьи, Ют вскочила со стула прямо перед ним.

- Мне и не нужно этого знать. Сейчас ты слишком молода, а фамилия "Майстер" и твоя привлекательная внешность заставляют всяких щеголей роиться возле тебя, будто пчел у цветка. - сказав последнее слово, неумолимый сберегатель уже собирался вернуться к делам, но этому не суждено было случиться.

-Дирк Майстер. - давно не использовав столь формального обращения, Дита окликнула практически избежавшего ненужных слов супруга. - давай поговорим наедине.

Безмолвно заинтересовавшись беспрецедентной твердостью своей некогда любимой и бывшей милой сердцу жены, Дирк обернулся и указал той в сторону расположения своего кабинета. Разговор предстоял не легкий, что доказывалось начавшим следовать за ним звуком легких ударов каблучков о пол. Все эта ситуация напоминала оторванному на непозволительное время от работы начальнику о том, что даже самый предусмотрительный человек может стать заложником независящих от него обстоятельств, рушащих все планы. Цокот шпилек, слышимый из-за спины, с каждым новым издаваемым собой звуком вводил Дирка в нетерпение. Когда-то давно, Дита, еще не имея при себе громкой и статусной фамилии «Майстер», позволяла себе шаловливые, а иногда и строгие фривольности в адрес своего возлюбленного. Но эти времена, подобно бесхозному цветнику, давно поросли бурьяном, который никто не хотел пропалывать.

Кабинет мистера Майстера был Меккой всего дома, в которой его владелец проводил больше всего времени, будь то работа, отдых или же сон. Так было не всегда. Когда то, будучи маленькой организацией, «Перевозки Майстера» еще поддавались обузданию небольшим штатом сотрудников и умеренным восьмичасовым рабочим днем, но постепенно ускоряющийся рост компании позволил ей пожирать не только свободное время Дирка, но и все ресурсы его жизни.

- Почему ты не хочешь отпустить Ют в эту поездку? – с гонором, которого уже давно не слышали стены вокруг, спросила Дита.

- Я уже все сказал. Она едет туда за интрижкой, которая обернется для нее проблемами и потерянным временем. Этого я допустить не могу. – из интереса сдерживая порыв гнева, попавший в привычную среду документовед, на автопилоте стал разбирать требующие к себе внимания бумаги.

- Тот парень действительно хороший малый, я виделась с ним пару раз, и он произвел на меня впечатление воспитанного и целеустремленного человека. – не унимая свое напрасное сотрясание воздуха, Дита стояла посреди комнаты, не теребя по обыкновению кончик своего рукава.

- Так. Хватит. – грозно окинув взглядом порядком раздражающую женщину, из чьих уст лился концентрированный софизм, Дирк решил взять инициативу в свои руки. – Я сказал тебе, что не допущу развития событий, где наши дети растранжирили свои лучшие годы на ересь, спонтанно вбредшую им в голову. Думаешь, пустив их в вольное плаванье они обязательно пойдут дорогой, ведущей к счастью? Как бы не так. Один решил стать военным, отказываясь от власти, позволяющей контролировать войны из вне, а другая хочет поскорее усладить смазливого казанову, чьи амбиции закончатся на затаскивание той в кровать. При ее таланте и данных, в будущем она сможет выбрать себе достойнейшего мужа, разыскивающего себе не девицу на ночь, а музу всей жизни.

- Когда-то я любила тебя, но твоя компания забрала у тебя последние капли человечности, а у меня - любящего и нежного мужа. Дети не часть твоего бизнеса. Ты свихнулся, если смотришь на них как на свои дрянные бумажки, существующие для целей, угождающих лишь тебе. – с ореолом из напрашивающихся слез возле глаз, Дита стремительно шагнула к столу и толкнула стопки бумаг прямо на погрязшего в них бюрократа.

- Бизнес проекты?! - соскочив с своего места и дав волю копившейся злости, Дирк разметал оставшиеся на столе листы ударом кулака. - их жизнь для меня первостепенна!

- А счастье?! В угоду своим желаниям ты поганишь им жизнь! Думаешь они будут благодарны тебе за все это?! - роняя слезы со своего бледного лица, орлица, вступившаяся за своих птенцов, не хотела заминать разгоревшийся конфликт.

- Порой нужно выбирать между желаемым и правильным! - горячая кровь хлынула к лицу разгневанного Дирка, начавшего говорить то, чего не стоило. - В своё время я также сделал необходимый выбор, что спасло меня и мою семью!

- Ты лжец. - с ядовитой неприязнью в голосе констатировала Дита. -Ты любил меня, а я тебя в ответ, но работа сделала тебя черствым до собственной семьи снобом.

- Да если бы не я, мы бы не имели сейчас всего того, что вокруг нас! - демонстративно разведя руками, домовладелец продолжил наносить собеседнику колкие раны обиды по инерции. - пусть твой отец и взял под крыло "Перевозки Майстера", однако именно я вырастил их до текущего размера, поглотив компанию твоего отца и ещё множество таких же.

- Не смей приплетать сюда моего отца! - угрожающе прошипела по обыкновению учтивая и разрывающая этот же стереотип супруга.

- Наши старики были дураками, надеявшимися, что оставленная нам в завещание компания "Мастер Индастриз" в доле пятьдесят на пятьдесят укрепит наш союз!- перейдя на откровение, Дирк закурил сигару, дабы окончательно не выйти из себя.

Но было поздно.

- А какой тебе от этого ущерб? Ты прибрал себе девяносто процентов нашей компании и смеешь намекать на несправедливость?! - не веря своим ушам, услышавшим такой цинизм, Дита почувствовала подступающую головную боль.

- Дорогая, не смей забывать об условиях наследования! Я сам, упорным трудом добился практически полного владения поднятой мной на ноги компанией. - пустив дым носом и выполнив свою задачу, форвард уже не видел смысла продолжать конфликт.

- Управленец из тебя превосходный, но вот как муж и отец ты дерьмо! Несмотря на твои старания, неотчуждаемые десять процентов навсегда будут моими, как и наши дети. - с перекошенным до безумия лицом, полным злобы, Дита настойчиво хотела оставить последнее слово за собой.

- Вон. Пошла вон. - леденящей душу интонацией в пол голоса произнёс глава семейства, почувствовав давно забытое ощущение обиды.

Если раскрыть книгу воспоминаний семейства Майстеров, то по началу она покажется весьма банальной. Встреча, любовь, первый поцелуй и страстное влечение друг к другу пылких и молодых сердец, неподдающихся разуму. Все это напоминало обычную связь между мужчиной и женщиной, описанной в множестве песен, стихов и кинолент. Он – сын еле держащегося на плаву предпринимателя, не успевающего толком покрывать убытки, а она – дочь тогда известного игрока на рынке логистики. Нет, их встреча и связь не была подстроена кем-то из людей, лишь судьбой, желавшей понаблюдать, во что превратиться эта затея в будущем. И она не прогадала, ведь это было зрелище, достойное незримого рока. Счастливые дни юности влюбленных стремительно перетекали в месяцы, а те в годы. Обе семьи не имели каких-либо претензий по поводу выбора своих детей и лишь поддерживали союз тогда еще поджарого Дирка и Диты, налитой соком молодости через край. Вскоре семьи стали активно налаживать не только личные, но и деловые планы. Постепенно «Перевозки Майстера» под покровительством крупного собрата смогли не только выбраться из кажущейся бездонной долговой ямы, но и сравняться со своим донором. Именно тогда Дирк все чаще и чаще стал заменять своего отца на посту главы, в то время как сам старик становился номинальной фигурой, чему не противился.

Стремительно и безвозвратно убегающее время, начало показывать феноменальные управленческие качества, а также находчивость Майстера младшего, который скоро стал главой «Перевозок Майстера». Отец Диты был не менее поражен предпринимателем-акселератом, запал которого виделся неисчерпаемым. Но такой восторг длился не долго. Не смотря лишь на недавнее вступление в преклонный возраст, родитель скоропостижно покинул семью, оставив дочь на попечение семьи ее будущего мужа. Не думая о корыстных помыслах, Дирк, чьей многозадачности позавидовал бы сам Цезарь, заодно и без злых помыслов стал руководить фирмой семьи Диты. Потребовалось совсем немного времени до того, как две компании слились воедино, став более существенной субстанцией, возросшей по своим доходам и размаху. Симбиотическое сплетение «Перевозок Майстера» и «Шнеле Рад» явило общественности поистине могучую компанию, о пределах роста которой тогда мало кто догадывался. До этого со своей семьей распрощался и сам Герхард Майстер.

Ушедшие на покой руководители оставили после себя наследникам неплохое состояние в виде уверенно стоящей на ногах и прибыльной организации. За все это время Дирк и Дита успели сыграть запоздалую свадьбу, что только укрепило их связь. Как выяснилось позднее, их брак запустил цепочку непредвиденных обстоятельств, давших старт текущему положению вещей, которого никто не подразумевал. Буквально через пару дней официальной регистрации союза, с новообразованной ячейкой общества связался юрист. Из его слов стало понятно, что наследственные записи отцов Дирка и Диты были зачитаны наследникам не полностью, однако теперь, условия для открытия их полного теста свершились. Собравшись в юридической конторе, семья Майстер получила сведения, которые не были столь удивительны, однако формировали собой весьма предусмотрительную меру. После смерти владельцев "Перевозок Майстера" и " Шнеле рад" эти компании могут быть официально объединены в упрощённом порядке под эгидой действующего главы одной из этих фирм. На тот момент «Шнеле рад» управлялось лишь советом старших менеджеров, с неофициальным главой в лице Дирка, а «Перевозки Майстера» уже полноправно принадлежали ему. Но было небольшое "но". Брак Диты и Дирка был ключевым моментом в реализации не только права объединения, но и в разделе новообразованного юридического лица между ними в долях пятьдесят на пятьдесят. Любящие друг друга супруги без сколков и ссор приняли решение о следовании за волей предков. Дирк возымел половину от вновь организованной "Майстер Индастриз" и стал её полноправным управленцем, в то время как Дита стала равным совладельцем, не причастным к управлению.

Шло время, компания разрасталась во всех отношениях, равно как и её глава. Его амбиции и общие законодательные коллизии, никогда не искореняемые до конца, позволили со временем вполне справедливо перетянуть девяносто процентов владения ему в руки. Дита, впрочем, по началу не была против, ведь такой передачи требовало дальнейшее успешное управление Дирка их общим делом, да и гарантия неотчуждаемых десяти процентов успокаивала её бдительность. За этот промежуток времени появился Клос, в котором родители не чаяли души, а чуть позднее уже Ют находилась под сердцем своей счастливой матери. Дита и представить себе не могла, как обернется судьба ее детей, уготованная им тираном, которого они ласково называли "папуля". Сам же Дирк, тогда ещё умудряющийся разделять рабочий офис и свой дом, обожал проводить время в компании бойкого Клоса и слегка застенчивой, но очень любопытной Ют. План их дальнейшей жизни в голове ответственного отца казался само-собой разумеющимся проявлением заботы. Но когда он начал претворяться в жизнь получили старт и разногласия, считаемые главой семьи пустым сотрясением воздуха.

- Можешь сколько угодно терроризировать меня, но дети явно найдут на тебя управу. – навзрыд бросив послание своему муженьку, Дита хлопнула дверью его чертового кабинета, долгие годы символизирующую отстраненность отца от своей семьи.

- Чертова истеричка. – небрежно бросив остаток сигары в пепельницу, Дирк был явно не в рабочем настроении, от чего он просто смотрел в окно.

Живописный пруд, расположившийся аккурат перед окном кабинета, был оплотом спокойности и стабильности всего дома. Да и вообще, он напоминал Дирку другой мир, полный своих мимолетных забот, протекающих незримо под толщей воды в большинстве своём без чьего-либо внимания. Доселе успевшие атрофироваться чувства сожаления и горечи украдкой начали обволакивать сердце раздосадованного непониманием своей жены отца, чьи дети также не принимали его заботу. Дирк не слыл пустословом как в деловом кругу, так и в глазах своей семьи, однако его изречение о собственном нелегком выборе между счастьем и карьерой клеймило его законченным лжецом.

***

Пока работавший на дому глава «Майстер Индастриз» мог позволить себе трудовую деятельность и скандалы в комфортабельной обстановке, Пол вовсю старался не потерять очередь к лифту в давке, жаждущей поскорее занять свое место в кафетерии. Такой ажиотаж был вызван поступлением новых вкусностей в ассортимент буфета, от которых Полу с его расторопностью, явно ничего не достанется. Наконец, протиснувшись в заветную капсулу, укомплектованный в неё клерк уперся лбом в стену под напором своих попутчиков. Он не был частым посетителем кафетерия и предпочитал брать еду с собой в деньки, похожий на этот, но Виджей Миллер, ни с того ни с сего, приветливейшим образом уговорил его пропустить чашечку ароматного кофе. Скрежетнув тормозным механизмом, изнывающая под весом своих внутренностей кабина лифта с облегчением понеслась по зову горящих кнопок уже без них. Зал кафетерия полнился предвкушающим гамом работников, в чьи руки попал новый деликатес и бурчанием остальных опоздавших. Полу не было смысла замыкать очередь из торопящихся приступить к трапезе сотрудников. На привычном месте его уже ожидал приветливо машущий рукой и напоминающий зазнобу приятель, демонстративно приподняв чашку кофе. Такое внимание к своей персоне было нетипичным для нелюдимого парнишки с семнадцатого этажа, редко завязывающего разговор первым. Направившись в сторону наслаждающегося кофе приятеля, Пол не мог не нервничать. Это была их первая целенаправленная встреча, договоренность о которой действительно существовало заранее и по своей формулировке больше походила на нерушимое обещание.

- Я несказанно рад тебя видеть, Пол, а ты весьма пунктуален! - задорно хлопнув по плечу своего утомленного друга, воскликнул Виджей.

- И я тебя приветствую. - усаживаясь напротив светящегося бодростью сослуживца, нос Пола тут же овеял терпкий кофейный аромат.

- Неужто ты и сегодня решил выкладываться на полную? - Поиграв бровями, лодырь затеял найти себе единомышленника.

- Я уже выработал для себя темп, позволяющий успеть все рабочие задачи на день. Тебе бы тоже... - пытаясь вразумить своего взбалмошного коллегу, Пол резко прервал свои нравоучения под гвалтом смеха собеседника.

- Да не будь занудой, Пол. Начальство отлеживается после вчерашнего корпоратива и все подчиняющиеся им сотрудники сегодня как минимум удлинят себе обед, а как максимум - просидят за сплетнями или чтением газет пол дня. - змей искуситель усиленно наседал на ответственного друга, не считавшего жёсткий контроль необходимостью для продуктивной работы.

- Надеюсь они припомнят себе это безделье при горящих сроках в конце месяца. - меланхолично помешивая содержимое стакана, саркастически ухмыльнулся Пол.

- Вот смотрю я на тебя и диву даюсь - мечтательно вздохнул тунеядец, не находящий отклика. -передо мной сидит наглядный пример того, как эксплуататор и раб нашли друг друга.

- Я получаю зарплату, поэтому твое сравнение гиперболизировано. - занудно оправдался крепостной мистера Майстера.

- Ладно, хватит занудств- выставив указательный палец перед собеседником, Виджей коварно улыбнулся. - предлагаю сходить в музыкальную лавку!

- Она уже закроется, когда мы зако... - Пол, словно невнятно лепечущий ребенок, тут же замолчал, почувствовав легкое прикосновение пальца к своим губам.

- Не знаю, чем ты занимался последнее время, но если бы ты купил ту пластинку, о которой жужжал последний месяц, то явно бы начал наш разговор именно с этого радостного факта. – нащупав уязвимость, демон безделия тут же бесцеремонно впился в нее.

Последние несколько дней выдались для Пола невероятно тяжелыми. Всученное оружие с обыденной просьбой совершить убийство, скандал с соседкой, которая как по высшему наитию переехала куда-то к родственникам, а также разговор с предприимчивым алкоголиком, пытавшимся выдать жажду наживы за благое дело – все это разметало привычный распорядок его дня словно ошметки земли артиллерийским залпом. Вынырнув из тягучей как деготь трясины переживаний и стрессов, Пол лишь частично мог вернуться в свой безмятежный мир, ведь если симптомы поразившей его скверны маскировались захоронением пистолета, то первопричина всей этой ситуации в лице Уотана Фарбера из ГСБ не поддавалась выкорчёвыванию. Эти обстоятельства напрочь вытеснили из головы любителя джаза его давнее намерение во что бы то ни стало одним из первых получить новую пластинку своего любимого исполнителя, которая как раз вышла пару дней назад. Одним из наслаждений одинокого планктона «Майстер Индастриз», помимо ухаживаний за Инцинатом, была музыка. К сожалению, всевышний не даровал ему таланта к ней, от чего робкие попытки взять в руки гитару или же сесть за рояль вызывали у него лишь непонимание того, как из груды разрозненных звуков у других получаются такие прекрасные мелодии. Поэтому бесталанный меломан удовлетворялся лишь трудами других, чего ему хватало с головой. Недавнишний релиз нового альбома обожаемого по всей стране джазмена обошел занятого Пола, забывшего о своем давнем желании буквально за пару дней.

- Я..я как-то и не вспоминал об этом. – сбившись с темпа разговора, Пол действительно изумился тому, что вносило краски в его жизнь ранее. Если же раньше существование напоминало серый холст с легкими оранжевыми мазками, то сейчас он был весь измазан черными пятнами, не оставившими и сантиметра под другие оттенки.

- Прекращаем кофейничать и едем в магазин! – хлопнув в ладоши, Виджей мысленно поблагодарил свою дедукцию за подсказку в вопросе мотивации напарника.

- Мы не успеем за остаток обеда дойти туда и обратно. – вяло возразил фрустрированный работяга, с прискорбием вспоминающий свою спокойную жизнь.

- Ты видимо совсем не слушаешь меня. – нарочито обиженно хмыкнув, Виджей сложил руки на груди и улыбнулся. – Никто не будет следить за обеденным перерывом, да и мы не пойдем пешком!

Впавший в когнитивный диссонанс Пол, ведомый своим провожатым, молча направился в сторону лифта. Его настроение действительно было подавлено фактом того, что ранее он жил спокойную и тихую жизнь, не предвещающую ни золотых гор, ни одинокой смерти в подворотне, а теперь ему выпала судьба страдальца, каждодневно просыпающегося в холодном поту с мыслями о бедственности собственного положения. Верный спутник в виде ингалятора автоматически оказался в руке и прыснул свое содержимое в легкие Пола, чего тот даже не заметил. Если бы в кабине лифта находился еще кто-то помимо двух прогульщиков, то он явно был бы в недоумении, наблюдая как образцовый сотрудник, поддавшись козням известного лентяя, по окончанию обеденного перерыва отправляется на первый этаж, игнорируя рабочий распорядок. А ведь действительно, не многие работники «Майстер Индастриз» могли похвастаться открывшимся им зрелищем наблюдения Пола не на рабочем месте или же в кафетерии. Ходили слухи, что бедный лидер семнадцатого этажа даже ночует на работе, хотя такого не случалось ни разу в разрез популярному мнению. Даже молчаливый метал, выпустивший наружу двух сотрудников, был поражен созерцанием их наглости, о чем говорил небольшой скрежет и дерганость открытия его дверей. Виджей, чуть ли не силком тащащий за собой невпопад перебирающего ногами коллегу, как ни в чем не бывало перепрыгнул турникет, слегка придержав его для тощего Пола. Тот без труда втиснулся в освободившееся пространство, и они в пару шагов оказались на палящем солнце, безустанно пытающимся расплавить не только асфальт, но и статую тучного господина, смотрящего прямо на него. Слегка задумавшись и припомнив место парковки своего авто, организатор интриги поволок за собой своего нерешительного соучастника, для которого возможность оправдаться была безвозвратно утеряна.

Кремово-белый кабриолет марки «Rozetta» был припаркован по всем канонам своего безответственного хозяина. Перекрыв пожарный гидрант, и перегородив некоторую часть от пешеходного тротуара, он агрессивно намекал недовольным прохожим о том, что любой акт бессмысленной мести в его сторону обойдется им в добрую часть их сбережений. Элегантные изгибы, дополняемые хромированными вставками, были лишь маскировкой для зверя, способного конвертировать бензин в драйв и скорость с бешенным темпом.

- Это твоя машина? – оторвавшись от забвенного самокопания, Пол уставился на дорогущий автомобиль, который мог бы запросто красоваться на обложке авто-журнала и скорее всего уже мелькал там.

- Подбери челюсть и садись. – подмигнув своему пассажиру, латентный миллионер филигранно прыгнул за руль и провернул ключ зажигания.

Рев трехсот резвых лошадок, заключенных под капотом, заставил прохожих оторопеть от резкого звука, а некоторых – даже потерять шляпу или взвизгнуть. Пол не был заядлым автолюбителем и неуклюже пытался разобраться с дверью, не желающей поддаваться его потугам. Лишь через некоторое число неудачных попыток, Виджей намекнул ему на единственно правильный способ преодоления преграды, указав пальцем вверх. Послушав шофера, несведущий в таких тонкостях пассажир отворил футуристичную дверь, а точнее поднял ее, и аккуратно прошмыгнул в салон, стараясь не беспокоить нависшую над собой гильотину. Салон авто встретил невежественного плебея утопией кнопочек и рычажков, блистающих хромом и аутентично вписывающихся в панель из мягкой кожаной обивки и лакированного красного дерева. Кресло больше напоминало массажное, однако щуплый Пол не рискнул воспользоваться им, ибо воспринимал его как орудие пыток собственного позвоночника. Виджей горделиво поиграл педалью газа, от чего создалось впечатление, словно под капотом приобретенного им пегаса развернулась пучина ада, а в районе выхлопной трубы какой-то умник развел приличного размера костер, пускающий по сторонам концентрированные клубы дыма. Расценив действия своего приятеля как знак о начале движения, Пол с ремнем безопасности в руках, судорожно начал искать замок, на самом деле не гарантирующий безопасность при манере вождения Виджея.

- Не пристегивайся, все равно легавые за нами не угонятся. – нацепив солнцезащитные очки, Виджей не беспокоился о движении на проезжей части и медленно выводил свой лайнер на дорогу общего пользования под срывающиеся на истерику гудки уже находящихся на ней автомобилей.

- Но я беспокоюсь, а вдруг авар… - кичащийся своей безопасностью Пол был прерван ревом двигателя.

Так и не разобравшись с ремнем безопасности, дотошному параноику было уже не до него. Непроизвольно вжавшись в спинку кресла, он резко перестал думать о том, как быть с пистолетом, почему сотрудник ГСБ выбрал именно его на такую ответственную и грязную работу, а также выгорит ли план побега. Все эти мысли уносились из головы под шум заходившихся в истерическом, но слаженном танце поршней, стремительно передающих свою энергию в коленчатый вал, который в свою очередь, через немногих посредников, разгонял увесистый автомобиль за считанные секунды.

Небрежная манера Виджея парковать автомобиль по меркам собственного удобства без учета угнетающих свободу знаков и разметки никуда не делась за столь непродолжительную поездку. С трудом оторвавшись от кресла и покинув пределы автомобиля на своих подрагивающих ногах, Пол прислонился к ближайшей стене, ожидая повторной встречи с собственным завтраком, на который сегодня, к счастью, не хватило ни сил, ни настроения. Виджей, не раз наблюдая такую реакцию у некоторых своих попутчиков, доброжелательно похлопал того по плечу и протянул ему бутылку воды. Глоток за глотком, Пол наконец приходил в себя после экстремального тест драйва, чудом не сопряженного с погоней за ними полицейских автомобилей. Переведя дух и окинув взглядом улицу, непривыкший к быстрой езде пешеход окончательно угомонил заходившееся в агонии сердце впрыском из ингалятора.

Музыкальная лавка, удовлетворяющая запросы всех столичных меломанов на протяжении последних двадцати лет, пережила многое и стала своего рода достопримечательностью столицы. Тысячи всевозможных пластинок, включающих в себя как мировую классику. так и экспериментальные записи известных исполнителей покоились на полках этого сакрального места. Фотографии молодых знаменитостей с собственными релизами в руках украшали полки и стены этого культового магазинчика словно иконы, размещенные возле церковной солеи. Несмотря на будничный день, даже в рабочее время эта лавчонка не пустовала, а полнилась туристами и ценителями музыкального искусства, подбирающими для себя новую усладу или же просто желающими сделать пару удачных фото. Несколько выделяющиеся офисные «пингвины», официозно разодетые согласно корпоративной этике «Майстер Индастриз», не восторгались антуражем окружения. Они бывали здесь каждые выходные, кроме последних, в виду понятных обстоятельств, но теперь решили наверстать упущенное в кратчайшие сроки. Дряхлый владелец лавки, с заботой протирающий большущий холст с автографами захаживающих к нему знаменитостей, кивком поприветствовал старых знакомых.

- Пол, удивительно видеть тебя здесь в будний день. – с едва заметным удивлением поприветствовал своего давнего клиента владелец лавки.

- Выходные были загружены, поэтому мы с Виджеем решили наведаться спонтанно. – слегка виновато почесывая затылок, прогульщик уставился в пол.

- Да не юли, мы здесь по делу. По очень важному делу. – раскрепощенный Виджей махом прервал оправдания стесненного коллеги.

- Увы, господа. Зная то, зачем вы пришли, я ничем не могу вам помочь. – разводя руками, продавец непричастно уставился на своих гостей.

- Но как же так… - сменив стеснение на разочарованность, Пол искренне расстроился бессмысленности проделанной авантюры.

- Пластинку, которую ты так ждал раскупили буквально за день. Я даже не успел отложить для тебя экземпляр. – извиняющимся тоном, старик указал на пустующую полку с новинками.

- Не вешай нам лапшу на уши, старый прохвост. – по-дружески осудив предприимчивого владельца, Виджей прищурил глаза и разглядел искомое. – у тебя же остались коллекционные издания?

- Да, само-собой. Парочка таких дисков еще не продалась. – выведенный на чистую воду предприниматель даже и не думал прятать их от допытливых ребят.

- Одну мы возьмем. – открывая кошелек и пересчитывая вложенные в него купюры, сказал Виджей.

- Слушайте, я слышал о состоятельности сотрудников «Майстер Индастриз», но эти пластинки очень редкие. Их выпустили всего тридцать штук и просто так раздобыть такую сумму даже для вас будет не более чем фантазией. – усмехнувшийся старикан не желал верить в предстоящую сделку.

- Не недооценивай нас. – бросив на стойку кассы приличную стопку банкнот, сорящий деньгами богатей во что бы то ни стало желал получить заветную пластинку.

- Э..кхм. – наметанным глазом торговца, пожилой работник тут же заприметил достаточность суммы, вываленной покупателем. – Они не просто так лежат в дальней коробке, их уже зарезервировали другие люди.

- Чепуха. – удвоив сумму, умелец торговаться знал, чем соблазнить принципиального бизнесмена. – Мы имеем право воспользоваться публичной офертой, если предложим сумму хотя бы на двадцать процентов больше той, которая была отдана тебе за резервацию.

- Ладно, видимо вы отчаянно хотите получить этот кусочек истории. – доставая из бокса позади себя переливающуюся коробочку, буркнул поверженный, но радостный торговец.

- Виджей, ты думаешь оно стоит того? – Пол, наблюдавший отчаянные торги со стороны, впервые нарушил их ход.

- Не переживай, это подарок. – с улыбкой ответил победитель с заветным лотом в руках. – Это тебе, Пол. С последним рабочим днем.

Сердце Пола мгновенно провалилось ему в желудок, не в состоянии удержаться на месте под собственными безудержными сокращениями. Легкое потемнение в глазах и тряска рук дополнялись заложенными ушами, от чего застигнутому врасплох беглецу стало душно и некомфортно в столь знакомом и приятном месте, где до этого он мог бродить часами, выбирая себе ментальную пищу. Скопище вырвавшихся из-под колпака безмятежности мыслей набросилось на Пола как голодный хищник на загнанную добычу. «Как он узнал? Я никому не говорил. Я же написал заявление только сегодня утром…» - гряда разрозненных мыслей замкнула напряжение внутри головы трясущегося под разрядами стресса перебежчика.

- Ну чего ты встал как вкопанный? Идем, поговорим в машине. – Развернув замершего и бормочущего друга в сторону выхода, Виджей лёгонько подталкивал того в спину.

Напоминая шедевр, высеченный из осколка бивня одного из мифических держателей Земли, кабриолет смиренно ожидал своего владельца. Пол не до конца осознавал реальность окружающего мира, от чего сам не понял, как оказался на пассажирском сидении рядом с раскусившим его приятелем. «Rozetta» могла похвастаться не только мощностями своих внутренностей, но и поражающей воображение технологичностью своей наружности. Хитрыми изысканиями конструкторов в багажнике этого ноу-хау помещались не только вещи владельца, но и раскладная крыша, по щелчку тумблера скрывающая салон от непогоды или же чужих ушей и глаз.

- Ты разрываешь мне сердце. – с театральной наигранностью уперев ладонь в лицо, произнес Виджей. – Ты же любишь свою работу, так почему ты решил уйти?

- Моей матери требуется уход, я не могу больше проживать в столице. – на ходу выдумывая оправдания, Пол старался не выдать своих истинных намерений.

- Да, я слышал о здоровье твоей матушки. Мне искренне жаль, но сдается мне не в этом причина твоей спонтанного бегства. – посочувствовав, Виджей сложил из пальцев правой руки пистолет и понарошку выстрелил в своего собеседника. – Пеуу.

- Ч-что, а вообще, как…как ты узнал о моем увольнении? – Вцепившись побелевшими руками в подаренную коробочку, Пол ужаснейшим образом надругался над ней, оставляя на ее концептуальном оформлении небольшие вмятины.

- У меня есть полезные связи с многими сотрудниками нашей компании. Отдел кадров любезно сообщил мне о твоем уходе. – почесывая никотиновый пластырь под рубашкой, Виджей наслаждался забавным смятением своего друга.

- М…мне надо идти. – лихорадочно нащупав дверную руку, выведенный на чистую воду шпик выскочил из салона кабриолета, не удосужившись вернуть дверь в обратное положение.

- Ну куда же ты, Пол?! Мы ведь можем вернуться вместе! – прокричал вслед улепетывающему товарищу излишне информированный лис, не сумевший более держать свой смех.

Отдаляющийся от кошмарного наваждения Пол даже не думал оборачиваться и лишь увеличивал темп своей походки, вскоре перейдя на бег. Автобусная остановка, кишащая людом, порционно располагала его в кабинах подходящих маршрутов с разными номерами. Без разбора запрыгнув в первый попавшийся общественный транспорт, Полу несказанно повезло попасть именно в тот, что довез бы его домой. Именно туда и направлялся зашуганный обстоятельствами зверек, деформировав совой дорогостоящий подарок до потрепанного состояния. Каждая остановка автобуса, будь то светофор или же место посадки пасажиров, нетипично выводила из себя Пола, жаждущего поскорее предпринять хоть какие-то меры. По ощущениям, толпа, будто изваянная из терракоты, лениво ползла по автобусу, неспешно оплачивала проезд и освобождала пространство кабины с особой аккуратностью на зло именно ему, столь вспотевшему и торопящемуся. Путь до долгожданной высадки показался вечностью для Пола, прокручивающего одни и те же мысли по кругу, словно хозяйка, предусмотрительно проворачивающая начинку для пирожков через мясорубку множество раз. Выпорхнув из автобуса и даже не расплатившись, «заяц» не обращал никакого внимания на крики кондуктора и ринулся в свою нору.

Придомовая территория была безмятежна, как и всегда с момента переезда взбалмошной соседки, терроризировавший всех вокруг. Опасливо озираясь, Пол замедлил свой темп, дабы не вызывать подозрений у возможных прохожих, обративших на него свое внимание. Ступень за ступенью он суетливо подбирался к своей квартире, чтобы покинуть ее раз и навсегда. Этот план родился в его голове совершенно спонтанно после бессонной ночи, проведенной сидя за кухонным столом. «Если я не буду причастен к «Майстер Индастриз», то заставлять меня кого-то убивать или же делать меня следующей целью не будет никакого смысла!» - такое озарение настигло доведенного до ручки Пола в четыре часа утра. Этот план начал свою реализацию сразу же по приходу своего автора на рабочее место. Второпях заполненное заявление об увольнении без вопросов было принято молоденькой девушкой, даже не обратившей внимание на его содержимое. Наотмашь проштамповав бланк, незаинтересованная в разъяснениях сотрудница даже не подозревала о случившейся у нее под носом афере. По внутреннему порядку «Майстер Индастриз» увольнение сотрудника проводилось только после общения с руководителем его отдела, который всеми силами должен был удержать ценный кадр. К неприятным моментам также относился месячный срок на раздумья, даваемый возомнившему невесть что дезертиру. Пол не первый год работал в этой компании и прекрасно знал уловки, способные ослепить бюрократический аппарат гиганта в сфере перевозок. Безразличная сотрудница сыграла немаловажную роль в его эвакуации, одобрив увольнительный бланк от сегодняшнего дня.

И вот наконец, Пол добрался до своего убежища, покидаемого второпях. Лихорадочно прощупывая карманы, к нему с ужасом подкрадывалось холодное осознание – ключи от дома пропали. Перетряхнув всю свою одежду с ног до головы и не найдя искомого, он с отчаянием ударил по входной двери собственного дома, которая неожиданно поддалась импульсу его хилого кулака и качнулась в сторону. Настороженности хозяина квартиры не было предела. На цыпочках прокравшись в коридор своей законной собственности и со стороны казавшись вором-недотепой, Пол обомлел перед своим нежданным гостем. Виджей, наглаживая льнущего к себе Инцината, умилительно сюсюкался с ним, что-то бормоча себе под нос.

- Ая-яй, разве так обращаются с подарками от дорого друга? – цыкая языком и качая головой, разочарованный Виджей продолжал наглаживать кота.

- Как ты сюда попал?! – выпучив глаза на собеседника, Пол слегка сбросил с себя оковы оцепенения.

- Я первый раз у тебя в гостях, а ты даже не предложил мне чаю или кофе, где твои манеры? – ведя свою веселящую игру, визитер до последнего напускал загадочную атмосферу.

Не сдвинувшись с места, Пол молчаливо ждал объяснений.

- Какой же ты все-такие не гостеприимный. Ты оставил у меня в машине свои ключи, и я любезно решил завезти их тебе. – сопровождая свое объяснение тисканьем кота, Виджей всеми силами старался доставить тому максимальное удовольствие.

- И почему ты ждал здесь? – постепенно переполняясь гневом, Пол ощущал легкую ревность из-за Инцината, наслаждающегося чужими ласками.

- Я заметил, как ты запрыгиваешь в автобус, минующий здание «Майстер Индастриз»,а додумать место куда бы ты мог направиться не составило труда. – складно разъяснил свою догадливость неожиданный посетитель.

- Что ты замышляешь? – усомнившись в правдивости услышанного, временный хозяин квартиры перешел к делу.

- То же самое я хотел спросить и у тебя. Недавно я заходил к тебе в рабочий отсек, где ты любезно проинформировал меня о перевозках с запада. Мне сразу показались странными твоя взмокшесть и суетливость. Однако, чего я не ожидал, так это пистолета, слегка выглядывающего из свертка твоего пиджака и отлично прощупанного мной за мгновение его нахождения у меня в руках. – спокойным тоном Виджей решил раскрыть свои карты. – Раздобыть такую вещицу в наше время практически невозможно, так откуда же она взялась у тебя?

- Это не твое дело! – прокричал Пол, тем самым напугав Инцината, спрыгнувшего с насиженного места.

- Слушай, я просто хочу помочь. Мы хоть и не общались слишком тесно, однако знаем друг друга давно. С того момента несколько дней назад я наблюдал за тобой, и ты был сам не свой. Ты стал другим человеком, да и мне боязно за тебя, а также за окружающих тебя людей. – успокаивающим тоном, Виджей медленно подошел к Полу и взял из его рук порядком измятую коробку. – Мы можем поставить музыку, заварить чай и спокойно обсудить то, что приключилось в твоей жизни. Обещаю, я никому не расскажу о том, что ты мне поведаешь и мы вместе постараемся найти выход из ситуации.

- Л-ладно. – поддавшись утешениям со стороны учтивого приятеля, Пол впервые за эти дни почувствовал некоторое умиротворение.

Следующий час, потягивая жасминовый чай под звуки коллекционного винила, два товарища активно обсуждали события нескольких последних дней. История о таинственном человеке из ГСБ, о втором «счастливчике», на чью долю выпала уникальная возможность безнаказанного убийства, конфликт с отсутствующими ныне соседями, поездка в родной городок, а также гениальный план побега были на повестке дня. Умолчав лишь о местонахождении пистолета, Пол выложил всю подноготную истории, о которой ему строжайше запретил рассказывать Уотан Фарбер. Избавившись от тяготящей душу ноши секретности и распотрошив клубок своих переживаний, он действительно почувствовал необычайную легкость в компании пристального собеседника.

- Сдается мне в знатную передрягу ты попал. – заключил рассказ друга, растянувшийся на кресле Виджей.

- Я не хочу ни убивать, ни быть убитым. Поэтому, выбросив пистолет, я просто перееду куда подальше. – слегка приукрасив свою задумку, Пол ожидал более активной реакции от своего слушателя.

- Ты уже выбросил его? – с едва заметным блеском в глазах переспросил Виджей. – Молодец. Сейчас это последнее, что тебе нужно иметь при себе.

- Да, осталось лишь собрать вещи и забыть обо всем этом кошмаре. – непринужденно, словно речь шла не о бегстве, а об отпуске, высказался Пол.

- В целом ты поступил вполне разумно, ведь убивать кого-то было бы верхом бесчеловечности, а смиренно ждать смерти было бы откровенно глупо. – смахнув крошки печенья с брюк, ценитель чайных церемоний начал собираться домой. – если вдруг люди из ГСБ придут что-то вынюхивать о тебе, то я постараюсь пустить их по ложному следу.

- Хорошо, мне действительно стало легче после общения с тобой, и я очень признателен за подаренную пластинку. – аккуратно снимая ценный подарок с проигрывателя, Пол уложил его в смятый бокс.

- Мне было больно смотреть на твое беспокойное лицо, поэтому это меньшее, что я мог сделать. – стоя в дверях, оказавшийся приятным гость, помахал рукой на прощание и скрылся по направлению к лестнице.

Хоть оставшийся в квартире страдалец и рассказал все как на духу, помимо факта местонахождения пистолета он еще и слегка изменил время своего отбытия. Поезд до его малой родины отправлялся не завтра, а уже через несколько часов, что сподвигло обычно несуетливого беженца поскорее начать упаковку своих вещей. Самым проблематичным этапом сборов был неумолимый Инцинат, наотрез отказывающийся менять свободу на пускай и временную, но тесную переноску. Пепельная особа ни в какую не желала поддаваться уговорам своего хозяина, трясущего кошачьим лакомством возле злосчастной темницы. Теперь Пол понял почему прошлые хозяева горделивого негодника решили оставить его предоставленным самому себе. Упаковав оставшийся скарб и стремящийся поскорее покинуть свой дом, надсмотрщик потратил еще пол часа на ловлю мохнатого трюкача, исцарапавшего ему все руки. Пол не допускал даже мысли об отъезде без своего уже ставшим родным сожителя. Большинство своих вещей, как и коллекцию пластинок он отправил ранним утром курьерской машиной мелкого перевозчика, который и в подметки не годился его работодателю, а зваться ему «конкурентом» не мог от слова совсем. Эта предательская мера предосторожности была предусмотрительной необходимостью для запутывания преследователей из ГСБ. Иммигрант даже не надеялся скрыться от ГСБ на территории новообразованного государства, однако некоторые меры приватности были предприняты. По приезду к матери, он планировал вскользь объяснить ей ситуацию и за один день подготовить ее к вынужденному переезду. Два билета в бизнес класс, а также сопровождение опытного врача с целым набором медицинских приспособлений должны были помочь его болезненной родственнице перенести тяготы дальней дороги, ведущей заграницу.

Перевесив сумку через плечо и взяв в руки шуршащую и шипящую переноску, Пол без капли сентиментальности закрыл за собой дверь своей временной обители, направившись к лестнице. Солнце постепенно скрывалось за горизонтом, что несомненно было на руку торопящему марафонцу. Неуверенной, но быстрой походкой, он приближался к уже ожидавшему его такси, о котором ему приспичило позаботится заранее. После поездки в чудном транспорте своего коллеги, Пол с облегчением выдохнул, когда увидел за рулем женщину средних лет, не отличающуюся признаками безумного лихачества. Размеренная поездка по вечеревшей столице окончательно внесла ясность в его разум – больше он сюда не вернется. Эта мысль не вызывала в нем сожалений или печали, ведь тут его мало что держало. Выпускник престижнейшего университета страны с незаурядным опытом работы в крупной компании будет нарасхват даже за тысячу километров от своего дома, а пустяки в виде привычного места работы, захудалого домишки и парочки необычных мест не могли быть весомым аргументом в пользу скорби. Городские огоньки, мерцающие на прощание одному из своих наблюдателей, не старались удержать его от бегства. Если не он, то тысячи других пар глаз не обделят их вниманием.

Вокзал, на который Пол зачастил наведываться в последние дни, был по обыкновению переполнен торопливыми людьми, мечущимся из стороны в сторону в поисках свободной билетной кассы или же перрона своей отправки. Воспоминания о его прошлом визите сюда вызывали неприятный спазм живота, следовавший к легким, от чего ингалятор, прихваченный с собой в запас, был весьма кстати. На этот раз явной причины для беспокойства не было, ведь самым опасным, что перевозил с собой Пол, был разъярённый проявленным к себе неуважением бушующий комок злобы и агрессии. Заняв очередь к кассе, образцовый пассажир каждую минуту стрелял взглядом в подозрительных прохожих. Если бы сотрудник ГСБ и захотел бы проследовать за целью своих наблюдений, то он явно бы оделся в штатское, дабы не вызывать к своей персоне излишнего внимания. Пол подумал и об этом неочевидном факте, который тоже был им предусмотрен. Только вступив на территорию вокзала, он тут же устремился в первый попавшийся на глаза туалет, где ожидающие отправки люди не только справляли нужду, но и бесцеремонно курили не смотря на запрещающий знак. Дурно пахнущая кабинка туалета при других обстоятельствах одним своим видом заставила бы брезгующего белого воротничка пулей вылететь из нее, но сейчас некогда было привередничать. Словно отрепетировав свои действия, перебежчик быстро вынул из своего чемодана пальто с высоким воротом, бывшее ему в пору, отодрал наклеенную на переноску матовую пленку, от чего та совершенно изменила свой вид и взял в руки небольшой дипломат с документами, взамен сумки, хранившей внутри себя маскировку все это время. Оставив единственную улику в виде пустой сумки, Пол нацепил на себя очки и на этом закончил приготовления к собственному перевоплощению. Теперь высокий ворот, поднятый практически до ушей, и очки на пару с беретом хоть чуть-чуть, но могли спутать карты преследователю.

Билеты уже были на руках у сменившего амплуа и ожидающего посадки на свой маршрут беглеца. Хоть немного, но его успокаивал собственный камуфляж, больше необходимый для сохранения внутреннего самообладания. нежели для запутывания всеведущих представителей властных структур с легкостью способных определить факт покупки им железнодорожных билетов. Слегка занервничав от новостей о задержке поезда, Пол был несказанно счастлив следующему сообщению о его прибытии. Окончательно стемнев, небо, не пропускающее свет ни единой звезды, оставило в провожатые своему созерцателю лишь полумесяц, уверенно развернувшийся во всей своей красе на пустынном и безжизненном темном полотне. Пол оценил данный жест, запомнив свой последний взгляд на столичную высь небосвода. Стандартный вагон, состоящий из сидячих мест, с радостью принял новую партию пассажиров, в том числе и измотанного сборами Пола, плюхнувшегося на свое место и безмятежно погрузившегося в сон. Об Инцинате он не беспокоился, ведь тот, несмотря на свою агрессивность, очень приглянулся девушке-проводнице, следящей за вагоном для животных.

Пограничный досмотр на этот раз прошел для заспанного Пола без эксцессов, ведь маленький дипломат с документами в руках хилого мальчишки не вызвал ровным счетом никаких подозрений у парочки полицейского и военного. С смешком он представил столкновение выведенного из себя переездом Инцината и двух представителей власти. Было не совсем ясно кто получил бы больше урона от такой стычки. Поезд мирно и ритмично стучал колесами, от чего ненадолго вынырнувший из сна пассажир и мог и дальше смотреть сны о драке своего питомца с двумя вооруженными бугаями, явно терпящими крах. Через час это абстрактное кино, сгенерированное фантазиями, было прервано проводницей, будившей всех пассажиров на точке их высадки. Пол не стал подвергать себя опасностям, таившимся в непроглядной тьме леса через которую он в прошлый раз пошел пешком. В этом не было особого смысла, ведь местные «бомбилы», выстроившись в ряд, были рады идущей к ним в руки наживе и любезно зазывали сошедших с поезда прокатиться с ветерком. Старенький пикап, вымазанный в грязи по самые фары, пришелся Полу по душе, ведь его подобающе неопрятный водитель обещал ехать не мощенным объездными путям, а прямиком через лес, где проходимость автомобиля была приоритетнее его чистоты. Усевшись в повидавшую годы бричку, состоятельный по меркам захудалого городишки прибытия пассажир тут же открыл окно, дабы не пропахнуть табачными смолами, которые уже активно впитывались ему не только в одежду, но и в волосы.

- Штош, паааехали! – с задором и усилием воткнув первую передачу, колоритный мужичек стал насвистывать какую-то попсовую песенку.

Инцинат, смирившийся со своей судьбой, мирно посапывал в переноске, не обращая внимания на народного певца, в то время как его хозяин наблюдал за темными силуэтами деревьев, мелькающим за окном.

- А вы какую музыку любите? – шепеляво спросил таксист у своего интеллигентного попутчика.

- Я…эту. – ненадолго задумавшись, Пола настигло непреодолимое желание похвастаться своим грузом пускай и перед неказистым жителем глубинки.

Из дипломата показалась все та же коробка с пластинкой, подаренной ему Виджеем на прощание.

- Ух ты! А чего он целоваться к нему лезет, да еще и кутерьма, стражников приплели, эко странная картинка. – выдав профессиональную рецензию, водитель вновь устремил свой взор на дорогу.

- Это обложка альбома. Саму музыку, увы, здесь не послушать, но она бы вам точно понравилась . – слегка улыбнувшись, Пол вновь погрузил ценное воспоминание в положенное ему место.

Уже совсем скоро из кромешной тьмы начали выступать светлые прямоугольники оконных проемов и круги уличных фонарей. Расплатившись с не шибко сведущим в музыке шофером, Пол уже мог видеть теплый свет родного дома. Почти в припрыжку добравшись до точки назначения, он аккуратно постучался в дверь, однако без какого-либо ожидания миссис Хендерсон тут же открыла ему дверь.

- Ой, Поллик, а мы тебя ждали! – немного похорошев с последнего приезда своего сына, заждавшаяся мать кинулась тому на шею.

- Э..мы? – с недоумением вопросив, Пол тут же оглядел весь зал в поисках второго ожидающего.

- Да-да, твой друг Виджей успел приехать раньше тебя и оставив гостинцы, решил посетить могилу твоего отца, о котором ты столько ему рассказывал. – сложив ладони у щеки, одинокая женщина прямо-таки светилась от счастья. – Почему ты не говорил, что приедешь с другом и не переносишь запаха бензина?

- Что?! – открыв рот и взяв мать за плечи, Пол решил не пересказывать причину своего удивления.

- Он недавно уехал на своей красивой машине на кладбище и сказал, что подождет тебя там. – не понимая смятения своего сына, миссис Хендерсон продолжала хлопать глазами.

Стремглав выбежав за калитку, Пол направился в сторону кладбища, не обращая внимания на материнские выкрики ему вслед. Темп его передвижения хоть и замедлялся, но он не переставал бежать, гонимый мыслями о том, что же все-таки взбрело в голову Виджею, приехавшему в его родной городок аккурат вместе с ним. Вокруг не было видно ни зги. Колющая глаз тьма, коварная по своей натуре, с легкостью увела бы петляющего путника в любое место, кроме желаемого им, однако Пол выучил тропку до кладбища наизусть. Спустя некоторое время, запыхавшийся спринтер, утерев испарину со лба и остановившись возле уже знакомого покосившегося забора, увидел доказательство словам матери. Выбивающийся из общей картины окружения кабриолет «Rozetta» бестревожно стоял на пригорке, балуясь переливами лунного света всем своим хромом. Перемахнуть калитку памятного места не составило труда для посетителя, чей череп прямо-таки зудел от переполняющих его мыслей. Долгих поисков не потребовалось, ведь одинокий силуэт, стоявший возле необычного памятника, сразу бросался в глаза.

- Что ты здесь делаешь?! – перебарывая наступающий приступ одышки, Пол лишь сейчас вспомнил о противопоказанности ему активных физических нагрузок.

- Пол, а я уже заждался тебя. Отдышись, надеюсь ты не выронил по пути сюда свой ингалятор, иначе мне придется в срочном порядке доставить тебя обратно домой. – с ласковой улыбкой поделился переживаниями Виджей.

- Зачем? Зачем ты здесь?! – уняв подлый приступ, диаметрально противоположный понятию «спорт» бегун выпрямился в полный рост.

- Когда я ушел от тебя, то подумал: Хм, странно, он так трясся за свой пистолет, а тут ни с того ни с сего выкинул его, стопроцентно обрекая себя на участь быть убитым. Логичнее было бы оставить его дома или же на рабочем месте, дабы у сотрудников ГСБ, выискивающих тебя после побега, не было бы одной из железобетонных причин ловить беглеца, заполучившего оружие. – рассудив ситуацию, Виджей вновь повернулся лицом к богато украшенной могиле.

- Ты приехал сюда ради оружия? Зачем тебе этот вшивый кусок железа?! – пытаясь разобраться хоть в чем то, Пол постепенно подкрадывался к стоявшему спиной волку в овечьей шкуре.

- Да, мне нужен твой пистолет. – повернувшись, Виджей пристально посмотрел в глаза провалившегося в скрытности приятеля. – Ты уже слышал о моей давней мечте открыть свою юридическую фирму. Как ни как мне хотелось бы продолжить дело отца. Наверняка твою голову посещали мысли о том, откуда у меня такой автомобиль и деньги, на покупку столь дорогостоящих подарков.

- Да, мне было бы интересно узнать, как с твоими доходами и транжирством ты умудрился собрать капитал не только на свое дело, но и на все эти излишки. – не пытаясь спрятаться, Пол решил послушать неоднозначную историю своего коллеги.

- Около полугода назад я и парочка других ушлых сотрудников постепенно начали свою незаконную деятельность. Как раз с того момента по компании начали прогуливаться слухи о том, что кто-то специально обрабатывает одни заявки быстрее других и наоборот, а также путает логистические маршруты грубейшим образом. По этому поводу проводилось несколько внутренних проверок, но следы наших махинаций вели ровным счетом в никуда. – не спуская улыбку с лица, Виджей начал свою исповедь. – Пол, ты и представить себе не можешь сколько у нас было дел. То один из поставщиков хочет доставить свой товар быстрее, то конкуренты по бизнесу желают вставить друг другу палки в колеса. Даже банальная задержка на пару часов в перевозке того или иного человека выходила нам прибылью. Но однажды, один из членов нашей команды выдал себя на сущей мелочи, не оставшейся незамеченной начальником нашего отдела. Этот упитанный хряк сиюминутно вызвал нас, ожидающих как минимум тюремного срока, к себе в кабинет. И ты можешь не верить, но этот хрен не только не прикрыл нашу лавочку, но и активно влился в нее. По началу мы были рады, ведь под покровительством такой шишки мы могли бесчинствовать на совершенно другом уровне. Мой капитал рос в геометрической прогрессии и совсем скоро я превзошел своими накоплениями необходимый порог. Я уже собирался увольняться, предвкушая работу на себя, но жадный боров, заправляющий нами, был не так прост. Ему нужно было все больше и больше, а потеряв меня, он был бы похож на домушника, по рассеянности вышедшего на дело без набора отмычек. Уход из компании сразу стал для меня недостижимой мечтой, ведь мне ясно дали понять, что каждый мой лишний шаг или слово будут означать для меня становление козлом отпущения. И тут появляешься ты, заявляя о своей возможности безнаказанно убить любого сотрудника «Майстер Индастриз». По моему мнению это было ничто иное как божественное вмешательство.

- Так, получается, ты решил прибегнуть к столь радикальному способу просто для того, чтобы не расхлебывать кашу, заваренную в том числе и тобой? – с ноткой отвращения в голосе, принявший на себя роль святого отца собеседник сложил руки на груди.

- Да пойми же ты, я просто хотел воплотить свою мечту в жизнь! Если бы все и дальше шло без сучка без задоринки, то мне и мысли бы в голову не пришло о такой жестокости! Я не посмею просить тебя пойти на убийство, это было бы слишком подло, но раз ты решил уехать из страны, то оставь мне хотя бы этот чертов пистолет. Я возьму всю дальнейшую ответственность на себя! – взмолившись о жалости и растеряв всю уверенность, хитрый плут продолжал свои слезливые уговоры.

- Тебе лучше забыть об этом. Даже если бы я и оставил пистолет, а после отдал бы его тебе, кто знает, во что бы вышло такое нарушение правил. – непреклонный в своих убеждениях Пол уже надумал возвращаться домой.

- Не заставляй меня раскурочивать могилу героя моей страны. – злобно прошипел отчаявшийся Виджей.

- Какой в этом смысл? – удаляющийся собеседник, уже не желавший слушать бредни своего сумасшедшего, некогда бывшего приятелем, коллеги, резко замер.

- Я ведь знаю тебя, ты ни за что бы не избавился от оружия просто так. Хранить его на работе для тебя не вариант, из своей крохотной квартирки, где оно могло бы быть, ты уже съехал, а оставлять такие вещи в доме своей семьи тебе бы не позволило беспокойство о матери. – выложив свое гадкое рассуждение, интриган вновь нашел точку давления. – остается лишь два варианта: либо пистолет сейчас при тебе, что маловероятно, либо же ты похоронил его в могиле отца, защищаемой законом от государственной эксгумации. После обсуждения трогательных воспоминаний из твоего прошлого миссис Хендерсон любезно рассказала мне о том, что тела твоего отца в земле нет и там хранится лишь «память» о нем.

- Твое рассуждение завело тебя в дебри домыслов. Ни при мне, ни в могиле отца нет того, что ты ищешь. – повернувшись в сторону речушки, блефующий игрок указал ровно на ее середину. – Я выкинул пистолет туда, а дальнейшая его судьба мне неизвестна.

-Лжец! – завопивший на всю округу псих бросился на Пола, с явным намерением выпытать истину.

Потасовка была наглядно однобокой, ведь один из ее участников, активно получающий удары кулаками по лицу, не только не мог дать сдачи, но и до сих пор не полностью отошел от недавнего спринта.

- Говори! Говори, где он! Мне нужно конкретное место, пока тебе не стало еще хуже! – словно одержимый, Виджей не боялся, что кто-то мог услышать его собственный крик. На пару километров не было ни души, кроме двух сотрудников «Майстер Индастриз», участвующих в перебранке.

Накопившаяся перегрузка организма незамедлительно дала своему владельцу повод для переговоров. Словно вошедший в раж мясник, колотящий беззащитный кусок мяса, Виджей сразу почуял свое превосходство под звук хрипов поверженного им противника.

-Тебе ведь сейчас это нужно? – выудив из кармана своего друга ингалятор, сумасброд торжественно вертел его в руках. – Если я не найду пистолет в течении пары минут, то и ты не получишь свою игрушку.

Полу, осознающему патовость сложившейся ситуации, не оставалось ничего, кроме как признаться в своей лжи.

- Под памятником. - едва слышно прохрипел заходящийся в кашле астматик.

- Вот! Так бы сразу! – мигом развеселевшийся Виджей тут же бросился к надгробию и начал активно рыть прямо под ним. Благо лопата уже была тут как тут, несмотря на клятву не прибегать к ее помощи.

Лунный свет охотно проник в толщу земли, выдавая надежно спрятанный тайник семьи Хендерсонов. Обнаружив еще одну преграду, Виджей тут же метнулся в сторону задыхающегося обманщика.

-Ключ, где ключ?! – вновь переключившись в режим психопата, Виджей заметил, как окончательно ослабевший Пол едва заметно хлопнул себя по карману.

Сейф и ключ от него как по злому року идеально совпали без всяких сомнений. С несвойственным сложившейся ситуации трепетом, Виджей отложил внутренности сейфа в сторону и наконец достал свой спасительный билетик.

- О да, а ведь стоило всего лишь дать мне то, что я просил. -рассмеявшись заливистым хохотом, аферист не глядя бросил ингалятор в сторону захлебывающегося кашлем тела.

Кое как нащупав спасительный кусок пластика, Пол из последних сил выдавил из него заветный «пшик», почувствовав, как альвеолы его легких постепенно начинают выполнять свою функцию. Голова, невольно запрокинутая им в сторону праздновавшего победу триумфатора, начала активно искать возможности к бегству, кои ослабленный организм не хотел воспринимать.

- Я не монстр, у меня просто нет другого выхода. – кинув свое жалкое оправдание в никуда, Виджей почтительно начал собирать разбросанные вещи обратно в сейф. – Не хочу брать грех на душу.

Пока патриотичный мародер пытался хоть немного скрыть акт своего вандализма, пострадавший от его рук парень постепенно пришел в себя и даже успел прощупать свое саднящее лицо. Все же просто так оставлять безумца, вооруженного под ответственность другого человека было нельзя. Поверженный соперник отлично понимал это и кое-как попытался приподняться над землей. Когда сумевший встать на ноги Пол уже подготавливал план перехвата инициативы, Виджей все еще копался в земле по лишь ему одному известным причинам. Камень, так привлекательно лежавший между противоборствующими сторонами очень кстати очутился в руке Пола, задумавшего во что бы то ни стало покончить с этим. Замах и вправду был хорош, и удивительная увлеченность соперника заметанием следов тоже оказалась кстати, но вот сам предмет нападения оказался ничем иным как куском спрессовавшейся земли, раскрошившейся об спину хихикающего взяточника.

- Ты что, пытался убить меня? – искренне непонимающей интонацией вопросил сидящий на корточках преступник с сыпавшейся за шиворот землей.

Не давая врагу опомниться, Пол тут же бросился на него в попытке выхватить пистолет, мелькающий в лунном свете.

- Ах ты засранец, я с честью выполнил свою часть обещания, а ты вздумал вновь нарываться? - кряхтя и отбиваясь от равного по весовой категории зазнайки, Виджей даже не думал тратить единственный патрон на его устранение.

Пол хоть и не умел драться, однако неистовая ярость, заполнившая его с головы до пят, подсказывала ему первобытные способы защиты своих интересов. Такой напор со стороны соперника был проблемой для Виджея, старавшегося отбиваться от града ударов лишь одной рукой, поэтому, им было решено не жалеть смазливое личико своего коллеги и пустить в ход пистолетную рукоять. Заметить летящую в сторону своего лица угрозу было не проблемой для Пола, однако среагировать на нее должным образом он уже не успевал. Оставалось лишь ловить любезно представляемую рукоять наиболее подходящей ладонью.

Выстрел, согнавший с веток задремавших в своих уютных гнездах птиц, прокатился по всему кладбищу, содрогая каждую могилу. Руки Виджея, отчаянно желавшие повергнуть противника, коряво поползли в сторону живота, где белоснежная рубашка уже начала приобретать алый оттенок. Оглушенный раздавшимся под самым ухом грохотом Пол перевалился через тело Виджея, дабы постараться оказать тому первую помощь.

- Держи руки, не отпускай! – положив свои ладони поверх рук раненного, безответственный медик осознал бессмысленность своих действий.

Земля, предназначавшая покойникам, жадно поглощала горячую и свежую кровь любезно распластавшейся на ней жертвы. Находящийся при смерти Виджей, чуть шевеля терявшими насыщенность цветом губами, постарался выдавить из себя последнее напутствие своему другу.

- Избавься от моего трупа и уезжай. – борясь с струйками крови, скатывающимся из собственного рта, подлец улыбнулся так, словно избавился от всех проблем в своей жизни. – и не забывай слушать подаренный мной вини…

Изъявив свою последнюю волю, посетитель смертного одра так и не смог озвучить её до конца, хоть этого и не требовалось. Его желание было понятно, а лицо наполнено благоговением перед освобождением от мирской суеты. Замершие губы, имеющие привычку улыбаться невпопад даже в самой критической ситуации, более не смогут выразить какую-либо эмоцию, а веки, изредка скрывающие пылкие до женского пола и авантюр глаза, заботливо прикрылись окровавленной рукой врага, ставшего провожающим. Шоковое состояние Пола, до сих пор державшего одной ладонью сочащуюся кровью рану, в мгновение переменилось на слезы, бесконтрольно стекающие на лицо двуличного приятеля. Он не плакал от осознания, совершенного им, пускай не преднамеренного, но все же убийства, его не тревожила собственная жизнь, идущая под откос последние несколько дней и только что достигнувшая дна. Солоноватые, но почему-то именуемые горькими слезы проливались на этом кладбище по судьбе молодого парня, увязнувшего в пучине интриг при погоне за мечтой, так и не прикоснувшись к ней.

Нельзя было однозначно назвать друзьями парочку, пару минут назад дерущуюся в грязи за право жить вопреки смерти другого, но на самом деле, они оба были другого мнения. Порой напоминающий недотепу Виджей часто интересовался днем своего старшего коллеги и по-доброму подтрунивал над его серьёзностью и беспрекословностью в следовании правилам. В свою очередь Пол, не имеющий в своём кругу иных друзей, чурался принципа "на безрыбье и сапог неплохой улов", но слегка навязчивый и взбалмошный сотрудник, норовящий завязать с ним разговор, со временем все же умудрился занять некоторое место в его сердце.

Руки Пола сами по себе уткнулись в землю, заявляя о своей беспомощности. Некая вероятность того, что проходивший мимо родственник лежавшего в этих краях усопшего услышал выстрел, была крайне мала, но не равнялась нулю. Закопошившийся на этой почве вынужденный преступник тут же вскочил на ноги и завертелся на месте, гонимый мыслями о содеянном.

- Что делать, что делать, что делать!? - голова Пола прямо-таки искрила бредовыми идеями. - Вызвать полицию? Позвать на помощь? Или же просто закопать тело, закидав место преступления свежей землёй?

Идущие по возрастанию своего безумия мысли казались хватавшемуся за голову страдальцу одна лучше другой. Представители власти, которые так и так нагрянут по душу переборщившего с самообороной выжившего пока не торопились появляться в его поле зрения. Тело, не подающее абсолютно никаких признаков жизни после неумелых, но отчаянных попыток применения легочной реанимации теперь больше напоминало лишь безжизненную оболочку некогда веселой, но загнанной в угол собственными манипуляциями души. А вот склизкая и вымаранная в крови идея об избавлении от трупа все чаще мелькала на устах Пола, в слух перебирающего пути собственного спасения.

- В-виджей, спасибо, что не держал на меня зла под конец своей жизни. – Снимая с себя некоторую долю ответственности за смертельный курьез, Пол решил приступить к претворению в жизнь последней воли своего друга.

Мудрость давних времен гласила: «Если хочешь спрятать дерево, то делай это в лесу», однако беспокоить останки, погребенные здесь еще до его рождения, Пол категорически не хотел. Да и ресурсов его хиленького организма, чудом вырвавшего победу пару минут назад, едва бы хватило на скорые раскопки полноценной могилы. Объятый ореолом лунного свечения кабриолет, всем своим видом указывал на отвержение им даже гипотетической концепции измены своему владельцу лихачу. Пусть автомобиль сам по себе и не обладает чувствами, однако он, несомненно, может вызывать их у собственного владельца. Виджей, окруженный парочкой смазливых кокеток в застенках кафетерия, сам пару раз обмолвливался о своем непонимании толстосумов, покупающих роскошные и резвые авто лишь для пребывания на их заднем сидении. «Автомобиль, а особенно любимый или же просто первый, что часто тождественно – это квинтэссенция сплетения азарта, страсти и пылкого предвкушения, покорявших сердца мужчин на протяжении тысяч лет. Отношение к нему как к простому куску металла или же пресловутому средству передвижения было бы явным показателем дисфункции одной из значимых частей личности любого мужчины.» - Почему-то именно эта фраза Виджея, высказанная им в давнем разговоре со своим будущим палачом,R отрывисто посетила последнего. Предвосхищая вопросы о том, как можно не любить изящный и элегантный плод совместной работы инженеров и дизайнеров марки "Rozetta" стоит упомянуть, что высказывания похожего характера были слышны от эпатажного казановы ещё во времена его передвижения на стареньком отцовском седане, за руль которого старик уже не мог сесть. Любить за достоинства - легко, однако делать это вопреки недостаткам — вот истинная суть. Таким образом можно судить как о человеческих отношениях, так и о привязанностях к предметам. Само-собой поклонниц у лидирующего донжуана "Майстер Индастриз" стало ещё больше с момента покупки им своего шустрого Пегаса, однако и до этого, активно щеголяя своим остроумным юмором, он отлично справлялся с охмурением прекрасной части компании.

Мыслительное пространство Пола от виска до виска исходилось в судорожном рассуждении о том, как же поступить с трупом бездыханного Икара. Лаконичное решение пришло ему сиюминутно, ибо избавиться стоило не только от тела, но и от теперь бессмысленного для него средства передвижения. Взяв под руки ещё теплящегося и словно просто притворяющегося мертвым соратника, Пол, кряхтя и тужась, поволок его в сторону машины, чьей участью было стать мобильным гробом. Несмотря на сходство телосложений, гробовщик потратил не мало сил и времени, чтобы подготовить свою жертву к импровизированному погребению. Водительское кресло из белой кожи абсолютно не брезговало телом своего отчаянного водителя, окропляющим девственную белизну салона багровыми пятнами. Наоборот, Полу на секунду показалась очень аутентичной поза воссидания его друга, пускай тот и силком был втиснут за руль.

Убийца из Пола выходил лучше, нежели водитель, по крайней мере в одной из этих профессий у него уже был опыт. Переключая всевозможные тумблеры, кнопочки и рычажки он умудрился поморгать фарами, омыть лобовое стекло, вытянуть фаркоп, а также свернуть и развернуть автоматическую крышу, так и не добравшись до ручника. Через десять минут мольбы об отсутствии в салоне кнопки включения сигнализации, варвар, столкнувшийся с неведомыми технологиями, наконец нашел стояночный рычаг. Боязно взявшись за него, Пол никак не мог сделать финальный штрих в своём тёмном деянии.

- Прости меня и покойся с миром. - лаконичной псалмой Пол попрощался со своим другом в последний раз.

Под собственным весом и не нуждаясь в чьей-либо помощи, предмет мечт многих автолюбителей медленно начал своё движение в сторону реки. Набрать темп по мере спуска с горки ему не составило особого труда, а вот бесшумно войти в водную толщу не хватило грации. Лайнер, без традиционного битья стекла и салютов, уверенно сошёл на воду. Он, несомненно, обладал некоторой герметичностью, спасающей от дождя или помывки мощной струёй воды, но побороть плавание был не в силах. Погружение на дно капитана и его корабля наблюдалось с берега дрожащим от осознания своих действий Полом. "Надо бежать! " - чуть было не затрусив по обратной дороге подумал он. Но его остановил кровавый след под собственными ногами, ведущий аккурат к месту совершенного им преступления. Спустя ещё пол часа заметания следов, деликвент, теперь вымазанный кровью и грязью не только в районе спины и торса, но и по колено, отправился в обратную дорогу. Лишь начав свой путь, Пол тут же обнаружил еще одну загвоздку. Пятна крови и комья земли, тут и там выдавали его причастность к чему-то недоброму, а пистолет в руке был явно лишним в странствии соскучившегося сына, который просто хотел навестить могилу отца, пусть и в ночное время. Получить тюремное заключение за убийство или же просто претерпеть парочку случайных осуждений в неряшливости. Из двух зол пришлось выбирать меньшее, в связи с чем брюки прилежного офисного работника, разодранные об корягу, теперь едва ли прикрывали коленки, а рубашка целиком сменила себя на исподнюю майку. Все лоскуты, оставшиеся от гротескного преображения, тут же отправились в удачно подвернувшееся по пути маленькое болотце. Еще бы чуть-чуть и в след за тряпьём отправился бы и пистолет, однако Пол, ни с того ни с сего, не мог разжать ладонь, вцепившуюся в дьявольский плод прогресса. Оправдываясь беспокойством, но все же гонимый неким зудящим интересом, он попытался разомкнуть пистолетный магазин от остальной конструкции и был шокирован простотой этого процесса. До этого момента, Пол не предпринимал никаких попыток к изучению полученного подарка. Предохранитель, непредусмотрительно переведенный Виджеем в боевой режим незадолго до выстрела, воспринимался Полом как неприкасаемый ошейник на бешеном псе, а магазин и вовсе выступал хранилищем того, чему лучше остаться без движения навсегда. Одно дело выкинуть неспособную более причинить кому-то вред улику, а другое – еще боеспособную огневую единицу, для которой Уотан Фарбер все же мог расщедриться на дополнительный боезапас забавы ради.

Теперь, грозное оружие, выполнившие свою задачу руками случая, податливо явило отработанному инструменту всю свою внутреннюю суть. Уотан хоть и походил на плута, не созданного для государственной службы, однако был честен в своей работе и зарядил в магазин лишь один патрон, местонахождение которого отныне было неизвестно. Но взгляд Пола в разъединённом металле привлекло вовсе не отсутствие боезапаса. Небольшая и по всей видимости кустарная гравировка на внутренней части рукояти едва заметно проявлялась в лунном свете. "Д от 25". Надпись была выполнена слегка коряво и скорее всего не несла в себе какой- либо тайны, но особое оформление буквы " Д" было странным. Даже невооружённым взглядом была видна особая старательность мастера, посвящённая именно этой букве. Завитки сверху и снизу, отсутствие кривизны и увеличенный размер явно говорили о трепетном подходе, в отличии от остальной части надписи. Прокатившись по собственным воспоминаниям, Пол ощущал лёгкое дежавю, но не мог окончательно выделить его начала, поэтому им было принято решение не расставаться с приобретшим повторную загадочность пистолетом. До отчего дома оставались считанные шаги, а ложь о срочном отъезде дорого друга была проработана во всех деталях.

***

- Не понимаю я эти фильмы. – выйдя из кинозала, Вернер стряхнул последние остатки попкорна со своих брюк.

- А я их жутко боюсь! Одно дело смотреть на всех этих уродцев через телевизор, но совсем другое - на большом экране и в кромешной тьме. – скорчив гримасу, увиденную в киноленте, Олк постаралась навеять ужас на своего непробиваемого кавалера.

- Но ведь все это просто художественный вымысел, пускай и показанный весьма реалистично. – продолжая гнуть линию рационализма, занудствовал не впечатленный полуторачасовым просмотром абстракций зритель.

- Какой же ты зануда! – ткнув в бок ворчливого кинокритика, Олк с беспокойством ощупала поврежденную руку возлюбленного. – Не болит?

- Слегка, но это не испортит нам ночь. – с задором пытаясь напрячь кулак, герой прошлого дня немного скривил лицо.

- Не нужно делать вид, словно ты отлит из металла. В конце концов твоему сопернику досталось больше. – заботливо погладив забинтованное ранение героя, знахарка, с помощью жгучего поцелуя мигом сняла с его лица всю боль.

- Со стороны это наверняка выглядело как театральная постановка, играющая на потеху публике. – кроткий смешок вырвался из уст Вернера, промотавшего в голове похождения охотников неудачи.

- Не смей больше влезать в драки! Я больше никому не позволю тебя обижать. Да и вообще, если бы с тобой была я, то медведю пришлось бы в начале пройти через меня. – Нахмурившись, боевая кокетка демонстративно встала в боксерскую стойку.

- О да, тогда бы наш противник не отделался бы так легко. – взяв ладонь предусмотрительно перешедшей на сторону его здоровой руки боевой подруги, Вернер который раз восхитился ее неповторимым обаянием.

Столичный кинотеатр обладал не только самыми комфортными условиями для наслаждения режиссёрскими картинами, но также выступал местом для творчества многих кинодеятелей. Само здание было лишь малой частью массивного комплекса киностудий, где под руководством профессионалов фэнтезийные, драматичные или же комедийные сценарии обретали форму, пропорции и живость. Хоть киноиндустрия в целом и получила своё развитие относительно недавно, однако уже могла предложить своим созерцателям букет желаемых ими впечатлений. Вернер, не имеющий дома даже крохотного телевизора, не особо ценил потуги бутафорно реализованных фантазий вызвать эмоции и просто наслаждался компанией своей ненаглядной спутницы. Что же касаемо его пассии, то именно она была инициатором столь нестандартного свидания. Олк обожала ходить в кино, ведь маленький мир, расцветающий на плоском экране усилиями талантливых актёров, казался ей чем-то завораживающим. Будучи юной, она даже подумывала стать кинорежиссёром, однако её отец не видел свою дочь как автора большого кино, да и она сама со временем поняла титаничность такого труда. Быть зрителем приятнее, нежели творцом, ведь без особых усилий можно пережить хорошо продуманную жизнь героев, не вдаваясь в ее рукотворный каркас и внутреннюю кухню. Именно такие мысли посещали Олк, при прочтении титров, имена в которых для неё самой ровным счетом ничего не значили.

Кинотеатров по всей стране было не так много, однако столица могла похвастаться парочкой зданий, укомплектованных дорогостоящим оборудованием для работы с плёнкой. Изначально это были лишь скромные залы, где на публику транслировались фильмы, повествующие о героизме солдат и их успехах на фронте, но со временем они перешли для нужд удовлетворения эстетических потребностей населения. Стоило киноманке только заикнуться о желании посетить премьеру, как её спутник тут же прервал свой краткосрочный больничный, не смотря на рекомендации о постельном режиме. Даже заботливые возражения со стороны Олк сметались лишь одной его фразой - "Я согласен на постельный режим лишь в твоей компании. " Как раз теперь, парочка любовников отправлялась домой, да бы следовать указаниям врача.

Ночной центр все также продолжал плескаться красками уличных огней в сторону проходящих мимо горожан. Продолжая делиться впечатлениями о просмотре со своим партнером, пару раз осыпанным кукурузными зернами, Олк хохотала, когда тот вытряхивал их остатки из своих волос. В особо напряжённых сценах, картонное ведро с закуской без какого-либо воздействия самостоятельно вылетало из рук непричастной зрительницы, но Вернер никак не хотел верить в такое чудо. Напускным ворчанием он пытался приструнить впечатлительную девушку, однако та была переполнена столь выразительными эмоциями, что Вернеру даже нравилась её живость и выразительность.

Время уже давно перевалило за полночь, а парочка воркующих голубков только подходила к своему временному гнездышку. Устроено оно было в считающемся новостройкой здании, высящимся относительно своих собратьев на умеренную этажность. Как раз подойдя к его парадной, одиноко манящей насекомых тёплым светом, предвкушающая бурную ночь пара наткнулась на нетипичного для такого времени суток жителя.

-Кс.. Кс.. Кссс, Клякса, ты где? -старушка явно искала своего питомца, но как она умудрилась потерять его в два часа ночи было не ясно. - Ой, а вы не видели здесь котика?

- Мой при мне, а других не встречала. - игриво пробежавшись ноготками по спине Вернера, улыбнулась Олк.

-Ой не до шуток мне, потерялся бедняжка, а я уже зову-зову и нет нигде. - опечаленно поделилась горем хозяйка потеряшки.

- Как он выглядел? - согнув колени, сыщик постарался хоть немного сравняться ростом с сгорбившейся бабулей.

- Черненький, пугливый, а глаза какие... - начав составлять фоторобот, пенсионерка ушла в мысленные дебри.

- Так, я понял, поиски будут не из легких. - Вернер все же сумел выцепить особые приметы искомого питомца.

Искать чёрного кота в темени было соизмеримо с попытками разглядеть стекло на дне чистейшего озера. Оставив женщин в свете прихожей, Вернер решил самостоятельно пробежать округу в поисках беглеца, ибо носившая каблуки Олк и полуслепая бабулька не дадут ему ощутимого подспорья. Неумело "кискиская" и разглядывая округу, кошачий спасатель уже обошёл дом на половину и начал подумывать о безнадежности своих поисков. Но вдруг, сквозь поднявшийся из неоткуда ветер, ему всё же удалось расслышать жалобное мяуканье, доносившееся с дерева неподалёку. Такой расклад вовсе не обрадовал удачливого следователя, ведь вполне упитанный чёрный кот сидел практически на верхушке пускай и приземистого, но все же разросшегося дерева. Не будь у Вернера травмы, он бы в два счета мог забраться на уровень перепуганного животного, но запястье, предчувствуя его дурную идею, всеми силами пыталось остановить воплощение идиотской задумки болевыми симптомами.

-Была не была. - вдохнув полной грудью, древолаз разбежался и прыгнул как можно выше, дабы удачнее зацепиться здоровой конечностью.

Не ожидая такого наскока, дерево заметно пошатнулось, заодно раскачав из стороны в сторону перепугавшийся ещё больше чёрный комок. Нельзя было сказать, что спасательная операция началась успешно, однако ее старт был не столь болезненным, ведь спаситель своим прыжком покорил ровно половину от необходимого пути к заметно раззадорившемуся от тряски коту. Постепенно взбираясь по стволу к своей цели, Вернер то и дело хватался за ветки, становящиеся все тоньше по мере продвижения вверх, что вызывало в нем некоторое беспокойство. Получить к ушибу запястья еще и сотрясение мозга ему не хотелось от слова совсем, поэтому эвакуация Кляксы была не только рисковым, но и затратным по времени делом. И вот, долгожданная встреча мессии с бесновато шипящим и в то же время дрожащим от страха котом подошла к своей кульминации. Если бы звуки, издаваемые загнанным в угол или же просто забравшимся по веянию природы на дерево смотрителем, были чуть тише, то его одинокая физиономия так бы и не была обнаружена вплоть до самого утра.

Представитель породистых кровей явно кичился своим положением и не понимал добрых намерений наглого захватчика. Взъерошенный и слегка перепачканный, он хоть и испытывал стресс, но не изъявлял большого желания покинуть покоренный им Эмпайр-стейт-билдинг. Наверняка стоило обдумать процесс спуска вдвоём ещё до восхождения, но Вернер решил импровизировать.

-Кс-кс, Клякса, давай спускаться. - надеясь на сотрудничество, гигант лишь наводил жути на пленника обстоятельств.

Безвыходность ситуации была очевидна для всех пребывающих на дереве в столь позднее время суток. Клякса не желал взбираться на Вернера, как бы тот не уговаривал, а тот в свою очередь не мог силком подцепить кота, не свалившись с дерева.

- Клякса! Вот ты где, малыш! - восторженно крикнула невесть откуда взявшаяся бабушка в самом низу.

Услышав родной голос своей пожилой хозяйки, бесенок тотчас прыгнул на Вернера, безрезультатно висевшего возле него уже десять минут. Своей грацией больше напоминая увесистый булыжник, причина беспокойства боязно прокатилась по его спине и без задней мысли взмыла навстречу своей покровительнице. "Сейчас случится непоправимое. " - подумал Вернер, глядя на то, как довольно увесистое тёмное тельце летит с приличной высоты прямо на голову улыбающийся женщине. Но его ожидания были обмануты. Старушка, выучив все повадки своего питомца, уже давно знала все его хитрости и секреты. Цветастая сумка, больше напоминающая пакет, разом поглотила резвую животинку, даже не дав ей понять, что произошло. Старушонка оказалась прирождённым дрессировщиком, идеально рассчитавшим траекторию падения циркового снаряда и отошедшим от эпицентра его удара в последний момент. Вернер, запрокинув голову назад и увидев все представление от и до, чувствовал себя полнейшим дураком.

- Давай-ка и ты спускайся, касатик. - воссоединившаяся парочка уже ожидала глупо выглядевшего со стороны героя.

Дилемма храбреца с разодранной в районе спины рубашкой решилась наиглупейшим образом. Вариант с оставлением кота на дереве он не рассматривал, ведь это бы обесценило весь его предыдущих труд, а вот изловчиться и ухватить мохнатого, при этом удачно спикировав вместе с ним на землю, было практически невозможно. Подоспевшая на помощь владелица действительно кстати оказалась в нужное время в нужном месте, дабы предотвратить травмоопасный кульбит, планируемый последние несколько секунд. Со спокойной душой и вдоволь насладившись бытием австралопитека, милок незамедлительно и неуклюже начал свой спуск. Хлеставшие его ветки то и дело норовили заставить его разжать руки, покуда тот еще не успел достигнуть твердой поверхности асфальта, что внесло свои коррективы в его обратный маршрут. И вот, до земли осталось буквально пара телодвижений, как наблюдательница мигом заставила рыжего орангутанга разжать свои пальцы, обвитые вокруг последней ветки.

- Где это такой мальчуган как ты умудрился заполучить столь опасную игрушку? – сменив тон с старчески-добродушного на пытливый, бабулька невовремя стала излишне глазастой.

Столь несуразный вопрос заставил Вернера задуматься, разговаривает ли его пожилой наблюдатель с собственным котом или он просто находится не в себе и до этого лишь казался светло мыслящим членом общества. Но что-то не давало ему покоя. Маленькая деталь, направившая весь поток его мыслей в единственную точку тяготения была невзначай обнаружена им лишь через несколько секунд. «Чертова рубашка!» - подумал начинающий альпинист с задранным подолом рубашки, обнажившим то, чего другим видеть не следовало. Из каких соображений старушка решила акцентировать свое внимание именно на мускулистом теле своего помощника оставалось только догадываться, но факт его вооруженности уже стал достоянием общественности, пускай и скромной. В такой ситуации уделять внимание безопасности и неторопливости не было нужды, ведь до земли оставалось лишь пару метров, а случайная свидетельница в любой момент могла начать звать на помощь или же просто бодро уковылять в сторону ближайшего места скопления полисменов. Пришпоренный предчувствием неминуемых проблем рыжий шайр в мгновение ока оказался подле излишне любопытной старухи, чье выражение лица не поменяло своей доброжелательности даже в свете последних событий.

- Я…это…вам лучше забыть. – мечась между напряженностью и тактичностью, Вернер постарался пойти на мировое соглашение.

- Да как уж такое забудешь, столько воспоминаний. – мечтательный вздох дряхлой проблемы был явно не к месту.

- Вы ведь видели пистолет? – Вернер решил на всякий случай уточнить причину столь размытых формулировок.

- Не думала, что на чужой земле, спустя столько лет увижу нечто, так сильно отсылающее к меня к молодости и прошлому. – абстрактно выразившись, бабушка лишь усугубила непонимание происходящего в голове собеседника.

- А где моя спутница? – все же уповая на бессмысленность рассуждения, Вернер решил не ввязываться в маразматичную ностальгию и поскорее ретироваться с неприятной темы.

- Девица твоя любезно согласилась посмотреть за моим домом. Я-то выбежала на улицу, а на плите жаркое, пока доковыляю уж все сгорит. Повезло тебе с ней, хозяйственная, хоть и несчастная девочка. – с некоторой долей сожаления изложила ситуацию наблюдательная женщина.

- Раз кот у вас, то нам следует выдвигаться обратно. На дворе ночь, да и прохладно. – учтиво съезжая с неудобного разговора, отважный пионер по всем канонам не хотел бросать бабушку посреди темной улицы.

- Да не заговаривай ты мне зубы, пистолетик твой видела я давненько. Уж не откажи в просьбе взглянуть поближе. – не унималась совать нос в чужие дела давно прошедшая бальзаковский возраст дама.

- Бабуль, я не хочу ставить вас в опасное положение, а уж тем более посвящать в свои проблемы. – прибегнуть к насилию было нельзя, ибо такой подход мог сыграть злую шутку с нравственными нормами кажущегося беспринципным бугая.

- Просвещу тебя, дурень, раз дрожишь. – хлопнув Вернера по руке, загадочная незнакомка улыбнулась тому тем, что некогда было ровным рядом белоснежных зубов. – Кольт 1911, а именно он находится сейчас у тебя за ремнем, был распространенным оружием минувшей войны. А твоя то игрушка – особенная. Рукоять из эбена – отличительный признак важной шишки как минимум из главенствующего состава, носившей этот пистолет. Такие особенные подарки носили при себе лишь те, у кого отнять такую вещицу было сложным делом.

- Откуда вы.. – вклинившегося в рассказ Вернера тут же осадили ударом по груди.

- Не перебивай. Так вот. Была у моего муженька такая вещица. В знак доверия он несколько раз показывал хитрости, сокрытые этой диковинкой. Давай его сюда. – вытянув руку, сведущая в тонкостях военного времени особа беспринципно уставилась на недоумевающего юнца.

Осознавая всю абсурдность ситуации, Вернер все же вынул пистолет из своего тайника и вложил его в дряхлую руку собеседницы.

- Смотри ка какой, точь-в-точь как я помню. – пожилая леди, не обращая внимания на вертевшегося в сумке мурлыку, с пристрастием начала копаться в осколке собственных воспоминаний. – Так, да как же там было…

- Прошу вас, аккуратнее. – боясь воссозданной ситуации с пороховой бочкой, опасливо предупредил Вернер.

- Ну наконец то. – размокнув магазин, преклонного возраста сударыня показательно вертела в руках результат своих трудов. – Уж столько лет минуло, а руки помнят.

- Как вы это сделали? – вытаращившийся на незатейливый фокус мальчонка не поверил в происходящее. – Даже приложив большие усилия я не мог вынуть магазин.

- Дурень, тут хитрость нужна. – смекалистая женщина вновь вогнала части оружия друг в друга. – Внутри механизм, препятствующий чужому вмешательству. Отпирается он лишь после последнего выстрела или же когда знаток пожелает. Кнопочку сбоку верти до щелчка, а потом зажми два раза.

- Но зачем такие ухищрения?- провернув тот же трюк самостоятельно, Вернер подивился его простоте.

- Это знак доверия и свободы. Вояка, державший при себе такую вещь, мог не отчитываться перед государством о том, как и где он расходует патроны и даже на гражданке ему было позволено иметь его при себе. – пояснила символизм сведущая старушка.

- Неужто вы… - обмолвившись буквально парочкой слов из своей гипотезы, догадливый болтун чуть было не нарушил все таинство случайного диалога.

- Тише. Не надо попусту сотрясать воздух. Мы так любезно обменялись секретами, пускай и по воле случая, так что оставим все как есть. Я уже не тот человек, что была раньше, а вот тебе только предстоит изменить свою жизнь. – посерьезневшая перебежчица расставила все на свои места и стала наглаживать своего неугомонного весельчака, уже норовившего опять выпрыгнуть из сумки. – Клякса и я благодарны тебе. Идем.

Никто бы не смог ожидать такой встречи, коя произошла с Вернером на одиноких улицах столичного городка. Еще с окончания военных лет ходили разные байки о том, как многие шишки с запада, расслышав о возможности уничтожения совей родины, в экстренном порядке подняли спрос на поддельные документы для своих родных и близких. Важные чины, обуянные страхом и плевавшие на свою честь, были не в праве покидать свои посты, ведь их держали под жестким контролем и даже малейшее подозрение в дезертирстве могло непоправимо сломать им жизнь. Но беспрекословные превентивные меры пресечения бегства были не столь строги к их семьям, от чего массовая миграция сливок западного общества стартовала как естественная реакция на страх. Самым любопытным в этом переселении было то, что тогдашний военный фаворит, принимающий к себе под видом беженцев высшие слои общества, знал о всей это махинации и был не против этого самообмана. По сути, ценнейшие заложники сами приходили к нему в руки, дабы оставаться в добровольном плену, организованному не в клетях, а в дотационных жилищах. Такая двоякая ситуация выступала обоюдоострым клинком, разящим и своих, и чужих. С одной стороны, «захватчик» получил возможность манипулировать действиями соседа, который самолично отдал ему все то, что защищал, а с другой, зная, что гуманизм «агрессора» не позволит ему сильно притеснять права новоприбывших, сумасбродное и отчаянное государство, находящееся под риском быть уничтоженным новейшим оружием, могло более убедительно блефовать готовностью быть погребённым под его снарядами. Вся эта ситуация и привела к мировому порядку, устроившему на тот момент обе стороны конфликта, но начавшему трещать по швам через некоторое количество лет.

Дошагав по темному переулку до изначальной точки окончания маршрута, Вернер и его пожилая спутница увидели мечущуюся из стороны в сторону Олк, по всей видимости лишь недавно обнаружившую пропажу оставленной ей на попечение бабушки.

- О как вы меня напугали. Куда вы пропали? – с облегчением выкинув недокуренную сигарету, Олк одарила вернувшихся нервной улыбкой.

- Я практически угнала у тебя этого красавца. – хитро прищурившись, бабка шлепнула Вернера по спине, а Клякса демонстративно высунул моську из своего убежища.

- Раз все в сборе, предлагаю разойтись. Вас на столе ждет готовое жаркое, а нас - отдых перед завтрашним рабочим днем. – сложив пальцы веером, Олк прильнула к своему любимому, подсознательно проявляя свое собственничество.

- Да, ребятки, время позднее, идите-ка вы домой. Но только обождите, я вам гостинчик заверну. – приободренная возвращением своего мяукающего спутника бабуля с нетипичным для ее постаревшего организма темпом зашагала к двери своей квартиры.

- Чем вы там занимались? – ткнув пальцем в грудь Вернера, Олк нарочито оглядела его лицо и шею в поиске следов лобызаний.

- Как видишь, я нашел Кляксу, но пожертвовать пришлось многим. – повернувшись к Олк спиной, Вернер показал ей следы, оставленные кошачьими когтями пускай и на заурядной, но сшитой на заказ рубашке.

- Каждая стычка с представителями фауны оборачивается для тебя проблемами. Боюсь в следующий раз я могу потерять тебя возле витрины с домашними хомяками. – звонкий смех Олк отлично резонировал от стен лестничной клетки.

Глядя в тусклом свете коридора на заливающееся смехом лицо милой сердцу девушки, Вернер в очередной раз провел параллель между ней и другим человеком, сыгравшим в его жизни немаловажную роль. Райнхард и Олк были похожи по характеру и наверняка более наглядно это можно было бы наблюдать при их встрече. Единственный на сей момент приемный сын старика не торопился разгонять события и планировал познакомить отца с взбалмошной Олк лишь после окончательного понимания собственного обозримого будущего. Вернер не раз пытался выведать у подруги, когда же наступит заветный час их полноправного воссоединения, но та постоянно отмахивалась разговорами о неподходящих моментах, ожиданиях удобного случая и прочих неурядицах, мешающих разорвать порочный круг. Обуянный страстью к пускай немного дерзкой, но от того такой живой девушке, Вернер не хотел спугнуть их тихое счастье, которое однозначно было обоюдным. Сам Райнхард, воспользовавшись эмпирическими способами познания, давно раскусил своего непробиваемого отпрыска. Разговоры о любви были для них не частым делом, однако, когда такой затевался, в ответ на расспросы старика Вернер просто уводил взгляд и старался не выронить лишнего словца, что было прямым доказательством страсти, поселившейся в молодом сердце. Супруга бравого вояки была не лучшим воспоминанием в его жизни, о чем тот частенько делился не только с сыновьями в бытность молодости, но и сейчас частенько вспоминал ее недобрым словом. «Поддалась влиянию какого-то щеголя и сбежала, ни словечка, ни записки…» - такой была версия расставания Райнхарда с собственной женой. В это охотно верилось, ведь честолюбивый и преданный своим принципам военный никогда не мог допустить себе насилия над слабым или же бессмысленный укор ближнего, которого он мог назвать семьей.

- Ох я капуша, вот, ребятки, угощайтесь. – всучив растерявшейся Олк пакет с ароматным жарким, разливающим смесь пикантных специй в каждый уголок помещения, старушка резво сунула подозрительный бумажный прямоугольник Вернеру в нагрудный карман. – Ну все, хорошей ночи.

Неожиданно распахнутая дверь захлопнулась также бойко, как и открылась. Оглядевшись, Вернер убедился в том, что копошащаяся с пакетом Олк не заметила дополнительный маневр шустрой незнакомки, чей след уже простыл.

- Пойдем. – приобняв свою пассию, недоумевающий зоозащитник поплелся к лифтовой кабине.

Кабина лифта приветливо встретила своих поздних пользователей тусклым миганием осветительного фонаря. Укомплектовав невзначай выданный сухой паек внушительных размеров, Олк самостоятельно нажала кнопку нужного этажа и утомленно выдохнула.

- Давай. - указав на пакет, Вернер корил себя тем, что не был так любезен раньше.

С благодарностями и облегчением, хрупкая девушка передала угощение в руки своего сильного мужчины и даже тот не так уж и просто справился с полученной ношей. По ощущениям, приветливая бабуся, жившая на первом этаже, решила не просто угостить своих помощников, а снабдить их продовольствием на всю неделю. Поверхностный анализ пакета позволил распознать в его содержимом парочку закруток, несколько свертков, через щели в которых источался аппетитный аромат, а также коробочку конфет, намекающую оформлением на алкогольную начинку своих внутренностей. Несомненно, такой набор был несоразмерен помощи, высказанной одаряемыми, но у Вернера уже было объяснение такой любезности. Он не собирался выдавать властям старушонку, чьё двоякое прошлое стало ему известно, ведь в военные годы миграция проходила повсеместно и её принятие было одной из норм международного права. По большей степени, принимающая сторона, несмотря на поддельные документы новоприбывших, вела их формальный учёт. Большего и не требовалось, ибо после воссоединения стран свободное перемещение по его территории каждого гражданина и так гарантировалось высшим законом. Вернеру не терпелось поскорее приступить к анализу второго подарка, покоившегося в кармане его рубахи. Не имея никаких представлений о том, чтобы это могло быть, он не рисковал приступать к ознакомлению с загадочным приобретением.

Досконально изученная дверь, вызывающая в сердце Вернера двоякие чувства, отперлась усилиями Олк, изнемогающей от беготни на изящных, но непрактичных каблуках. Лишь перейдя порог, словно маленький ребенок, изменившаяся в лице девушка разбросала свою ножные орудия пыток в разные стороны. Скромное жилище несчастливой парочки доверчивого полицейского и его разумной супруги было временным фундаментом для строительства новых чувств, но одновременно выступало препятствием к их дальнейшему укреплению. Пару раз Вернер уже находил неплохие варианты квартир, где он и его возлюбленная могли бы зажить новой жизнью, но до расторжения ею своего угнетающего брака все задумки так и оставались задумками. Недвижимость ближе к центру, имеющая более одной комнаты, выходила в приличную сумму, которую мало какой обыватель мог себе позволить, но амбициозного Вернера, имевшего некоторые сбережения, это не беспокоило. Маленькая комнатка, граничащая с не благополучным районом, в которой он одиноко коротал выходные устраивала его своей ценовой категорией, да и комфортабельность временных апартаментов не вызывала в нём негодования, но вот Олк, пару раз побывав в его захолустье, не желала более тратить битый час на созерцание такого великолепия.

Ночь обещала быть спокойнее, нежели обычно, ведь больничный отважного охотника хоть и был продлён, то его миловидной спутнице нужно было в срочном порядке готовиться ко сну, да бы следующий её рабочий день в "Мастер Индастриз" не превратился в пытку. Лёгкий душ, вредный, но столь желанный ночной перекус и оба любовника уже лежали подле друг друга с пускай уставшими, но довольными лицами. Эту ночь было решено провести более лояльно по отношению к соседям, а также кровати, неоднократно и стоически переносившей оказываемое на нее давление.

- А у меня для тебя хорошие новости. - выводя не замысловатые узоры на груди Вернера, Олк старалась не поддаваться наплывшей дремоте.

- Неужто ты решила взять на завтра вынужденный выходной? - с лёгкой надеждой в голосе Вернер понимал абсурдность своего предположения.

- Если бы не твоя любвеобильность, то может быть я бы и не истратила их все еще месяц назад. - насупившись, обвинитель не пытался переложить всю вину на одного, ведь удовольствие при этом получали оба. - Мой муж будет переводиться в приграничный отдел. У нас уже состоялся разговор по этому поводу, приведший к отсутствию консенсуса. Я не поеду с ним. Это шанс.

- Он принял твое мнение? - с занявшим душу трепетом Вернер не верил собственному счастью.

-Нуу, я просто сказала, что не хочу ехать. По нему уже пришёл приказ, он не от вертится, а вот я уже все для себя решила. - расплывчатая, но все же утвердительная формулировка сорвалась с губ уже дремлющей одним глазом Олк. - я очень хочу быть с тобой.

Последняя фраза по большей степени была промурлыкана сквозь сон, нежели осознанно высказана в порыве нежности.

- И я хочу быть с тобой. - нависнув над уже провалившейся в сон нимфой, рыжеволосый рыбак с трепетом поцеловал свой чарующий улов.

Бархатистая и нежная кожа Олк всегда напоминала ему времена детства. Она объединяла в себе солнечные лучи, без предрассудков ласкающие загорелые лицо косматого хулигана, свежескошенную траву, на которой тот любил полежать после обеда покуда его не хватились воспитатели, а также бережное веяние прохладного ветерка, словно подначивающее на забавные проказы. Голубые девичьи глаза, сомкнутые сном, казались замершей вспышкой молнии в темном небе, одновременно пугающей и завораживающей, а обрамляющие это великолепие ресницы никоим образом не претерпевали вмешательств и были выразительны от природы. Розоватые губки, едва движимые дыханием спящей красавицы, с лёгкостью обошли бы в сладости ломтики отборнейшей медовой груши, брызжущей соком и спелостью. Но внешность была вторичным поводом для любви, пылающей в сердце пока что бодрствующего Вернера. По его мнению, даже без призмы розовых очков Олк обладала чертами характера, прекрасно дополняющих её восхитительную наружность. Рассудительность, не мешающая погрузиться в озорство и смех, понимание, столь необходимое каждому мужчине со стороны его пары, остроумие, не дающее погрязнуть в рутине и бытовухе серых будней, а также искреннее наслаждение жизнью и всеми вытекающими из неё моментами.

Постепенно переходя из дремы в полноценный сон, сознание Вернера резко зашлось языками пламени от случайно чиркнувшей где-то вдалеке мысли. "Та бумажка. " - опомнившись, рассеянная соня максимально бережно убрала тонкую ручку сопящей рядом Олк со своей груди и начала рыскать в темени с надеждой найти рубашку.

Та бездвижно висела на стуле рядом, однако ее заветный кармашек, хранивший в себе интригу, оказался пуст. Разочарованию ночного филёра не было предела. Заветный клочок бумаги мог хранитель в себе нечто важное касаемо неожиданно состоявшегося разговора с западной беженкой или же просто ее номер телефона, данный «на всякий случай».

- Чего ты так встрепенулся? – оторвав голову от подушки, Олк застала нелепую сцену поисков, со стороны напоминающую попытку побега с ложа.

- Да я искал… - ложь при сложившихся обстоятельствах была бы фатальной ошибкой, грозившей Вернеру сном без одеяла.

- Если ты ищешь ту бумажку, то она на тумбе рядом. Аккуратнее надо быть с номерами фанаток. - зевнув, Олк сладко потянулась.

- Ты не смотрела что там? - с нервным трепетом спросил Вернер.

- Думаю конкуренцию пусть и с обаятельной, но старой женщиной я, несомненно, выиграю. Мне это не нужно. - продолжала отшучиваться Олк, переворачивая подушку.

Наблюдательная зазноба все же успела выцепить момент передачи индивидуального подарка. Вернер не допускал варианта с опущением Олк до уровня сварливой тётки, рыщущей в карманах своего муженька в поисках отложенной части денег или же повода для ревности, поэтому о её непричастности можно было не переживать. В данной ситуации было бы, несомненно, глупо вскакивать с постели для интимного ознакомления с найденным посланием, от чего шпионская вылазка более не имела смысла. Развернув конвертик, Вернер был несказанно рад, увидев фотографию военных лет, изображающую главенствующий состав запада, а не какой-то тайный шифр или же номер телефона. При детальном рассмотрении скромного приобретения его редкость и ценность была видна невооружённым взглядом. Фотография была выполнена с помощью диковинного по тем временам фотоаппарата, передающего картинку «как живую». Толпа мужчин в камуфляжной форме чинно позировала для фотографии, красуясь врученными орденами и наградным оружием. Бегло разглядев каждого из награждаемых, Вернер не смог сдержать вздоха при виде знакомой пары пистолетов в руках центральной фигуры всей композиции.

- Что у тебя там? - обратив внимание на реакцию Вернера, Олк все же поддалась любопытству.

- Старая военная фотография. - перевернув фото, историк заметил практически стертую надпись, снедаемую временем. - "Кровавый коршун."

- Это командование запада. Видимо на фото запечатлено награждение после выполненной операции "Кровавый коршун. " - как ни в чем не бывало пояснила откуда-то сведущая в военных делах девушка.

- Ты что-то знаешь об этом? - переведя взгляд с фотографии на свою мудрую богиню, смиренный ученик возжаждал знаний.

История военных лет повсеместно преподавалась во всех учебных заведениях страны и даже дети могли по пальцам пересчитать все ключевые события их течения. Однако формулировки, содержащиеся в учебных материалах, не акцентировали внимание на особо жестоких актах насилия с обоих сторон, а также не применяли названия, бывшие в употреблении проигравшей стороны. Операция "Кровавый коршун" была известна на западе как удачное наступление сотни небольших отрядов в глубь мест проживания мирного населения врага, однако после победы востока именно им это ужасное деяние было переименовано в нейтральный "Ледокол", который, кстати, позволил взять в плен множество атакующих и со временем наладить их обмен в рамках попыток налаживания разумного диалога. Дабы знать формулировки обеих сторон недостаточно было просто учить образовательную программу. Особо пытливые умы, желавшие знать объективную картину произошедшего конфликта, были вынуждены обращаться не только к официальным источникам, но и малоизвестным автобиографиям, отчётам с фронта, а также монографиям видных деятелей тогда ещё суверенных государств. Вернеру несказанно повезло, ведь сейчас рядом с ним находился именно тот, кто еще в бытность студенчества пользовался влиянием своей семьи для доступа к различным историческим эксклюзивам.

- Я не перестаю удивляться твоей разносторонней начитанностью. - отвесив лёгкий поклон, послушник был рад отсутствию необходимости копаться в архивах национальной библиотеки.

- Что бы ты без меня делал. Но зачем она дала тебе это фото? - заподозрив неладное, покровительница все же смахнула с себя остатки сна.

- Пока я лез на дерево за Кляксой мне поведали фронтовую историю и, по-видимому, это должно служить доказательством. - приврал опасающийся за судьбу возлюбленной храбрец.

- Фотография занятная, ведь на такое мероприятия не допускался абы кто. В добавок о ликвидации этого руководствующего отряда в своё время писала даже самая маленькая восточная газетёнка, ведь операция...эм.. пусть будет "Ледокол" проводилась в самом начале войны, а вот причастных к ней лидеров ликвидировали практически под её конец. - прошерстив свою память, старательно учившаяся студентка припомнила многое касательно фото. - Ах да, ещё один занимательный факт – после объявления победного ультиматума нашей страной, эти люди ломанулись через границу, наплевав на предосторожности, от чего их тепленькими взял карауливший тогда двадцать пятый батальон. Как же тогда ликовала пресса.

Глядя на купающуюся в лунном свете азалию, чьё место на подоконнике было выбрано, согласно всем правилам фен-шуй, Вернер уже строил мыслительные мосты между фотографией, случайно попавшей к нему в руки и Уотаном Фарбером, раздобывшим изображённый на ней раритет. "Само-собой у ГСБ имелись практически безграничные полномочия к ведению любой деятельности на территории объединённой страны в интересах её безопасности, но использовать древний реликт, являющийся по большей степени трофеем, нежели орудием убийства, в целях государственной важности странно даже для них. Это можно было бы оправдать притянутым символизмом, но ведь наверняка необычное оружие попало в столь важную структуру не по счастливой случайности. Даже если пара пистолетов была передана армией для службы ГСБ, то как её сотрудники могут быть уверенны, что после совершенного по их указке убийства пресса не раскроет этот неудобный факт. В таком случае весь хитроумный план Уотана пойдет коту под хвост и будет похож на выстрел в собственную ногу." - вскрывшийся факт особенностей и истории парных Кольт 1911 нанёс колоссальный урон по убежденности Вернера в обещанной безнаказанности. – «Неосмотрительный Фарбер, замахнувшийся на смену власти и осознавший свой провал, может с лёгкостью найти козлов отпущения в виде двух недоумков, самостоятельно раздобывших оружие и использовавших его для личных счетов.»

Вывод такого рассуждения был прост - Уотан Фарбер был либо глупцом, либо коварным гением, введшим в заблуждение двух простофиль своим складным рассказом.

Мозговой штурм, прошедший вопреки настигающей сознание сонливости, сподвиг Вернера поудобнее устроиться на боку и отойти ко сну.

- Теперь и у меня сна ни в одном глазу. - Олк шепнула на ухо Вернеру, словно выжидая момента спокойствия, дабы его прервать.

- И чем же мы займемся? - размыкая налившиеся тяжестью веки, свернувшийся калачиком исполин не мог отказать в общении своей спасительнице, предоставившей ему ценнейшие знания.

- Нуу.. Раз я рассказала тебе о своём прошлом, то и ты поделись со мной тем, что было в твоей жизни. – явно намекая на конкретику, Олк потянулась к пачке сигарет.

- Большинство ты и так знаешь. - соскочить с разговора было приоритетной задачей для выжатого Вернера.

- Когда я была у тебя, то успела обратить внимание на фотографию, которую ты неуклюже пытался убрать. - начав расспрос, Олк надеялась получить больше информации о жизни своего несговорчивого бойфренда.

- Эх, на той фотографии я и Удо - мой названый брат. - переменив сонливость на скорбь, летописец своей истории начал ее пересказ. - его больше нет с нами.

- Мне жаль. - перейдя черту дозволенного, вторженка смутилась от полученного ответа.

- Наверное стоит тебе рассказать, а не бесконечно бежать от прошлого. - массируя виски, бередитель минувшего кошмара вновь погрузился в него.

Олк уже была знакома с биографией Вернера, однако некоторые её моменты оставались покрыты завесой тайны. Еще не будучи столь увлечённой друг другом парой, он без препираний поведал ей о своей жизни в детском доме, о Евдокие Настасивне, понимать которую было целой наукой, о приключениях и шалостях, приведших его к судьбоносной встрече с Райнхардом, о самом приемном отце, чья муштра оказала положительное влияние на детское восприятие мира, а также о своем искреннем желании сделать детство детей, так похожих на него, чуточку лучше. Последний факт не был поводом для хвастовства и раскрылся совершенно случайно при встрече присматривающихся друг к другу голубков в торговом центре. Это было одно из любимейших воспоминаний Олк, ассоциируемое с необъятной душой, ровно как и мускулатурой, такого нелюдимого, но желавшего привнести в мир доброту Вернера. Субботний вечер, не занятый сверхурочным батрачеством, именуемым работниками «кредитом здоровья», а начальством «показателем верности компании», было не грех провести в крупнейшей в городе выставке товаров. Ее ежемесячно проводили на гигантской товарной площадке, находившейся поодаль от делового района столицы, где люди могли бы полностью насладиться потребительским экстазом. Одежда, бытовая техника, мебель, детские товары, а также снедь ломились там со всех прилавков, кроме магазинов, представляющих собой площадки по продаже автомобилей на любой вкус. Именно в этом месте, на пути следования от одного магазина к другому, хрупкая, но все же уверенная в своих силах работница «Майстер Индастриз», загруженная пакетами под завязку, лицезрела до комичного абсурдный эпизод жизни своего будущего любовника. Широкоплечий мужчина, больше напоминающий уверенно ходящего на задних лапах льва, неожиданным образом вынырнул из детского магазина, начиненный всевозможными товарами, перекрывающим ему обзор в большинство сторон. Такая неординарная сцена не могла не поразить толпу, учтиво пытающуюся дать дорогу сошедшей с места горе. Но все же находились отдельные индивиды, норовившие попасть под лавину из кучи коробочек и пакетов, готовую сорваться на них с высоты не менее двух с половиной метров. Предвидя неминуемое, а также желая разобраться для чего одному родителю такая громада товаров, Олк решила выступить сопроводителем для движущегося невпопад груженного мула. Со временем она уже полноценно приняла на себя роль регулировщика пешего потока. Управившись до конца лишь через полчаса, нелепая парочка грузчиков удосужилась узнать имена друг друга. Каково же было удивление, когда общение, перетекшее в небольшое свидание за чашкой кофе, открыло им множество точек соприкосновения в их жизнях, увлечениях, а также особенностях характера.

- Если ты не хочешь, то я могу понять. – Олк явно осознавала, что история будет не из простых.

- Нет, я доверяю тебе и хочу поделиться этим. - с болью на сердце, шарманщик затянул свою не веселую песню. - когда я был маленьким, мой отец ушёл на фронт, как и большинство мужчин нашего окраинного городка, но ему не долго удавалось обманывать смерть. Через пару месяцев после начала войны, когда ещё находились люди, разбирающие покойников, именно они доставили его тело к нам в дом. Тогда мы жили в маленькой квартирке и денег на похороны не было, но государство помогло. Мать без единой слезинки проводила отца в последний путь, и я искренне не понимал её реакции. Она была достаточно без эмоциональной женщиной, но по прошествии нескольких дней сорвалась. Я не помню дней, когда мама не пила. Похоронные выплаты подчистую уходили на выпивку, а я был предоставлен сам себе. Через пару месяцев и она ушла из моей жизни. Видеть собственного родителя в петле было тем ещё потрясением для детской психи, от чего я просидел возле неё более трёх суток и может быть и дальше сидел там, пока соседка не зашла нас проведать. Ты уже наверняка догадалась, что мелкий пацан без родственников попал не в самые лучшие условия государственного содержания. Меня перекидывали из одного места в другое, а приемные родители воротили от меня нос, ведь на каждом новом месте я уже умудрялся учинить пакость. Потом в наш город зашли вражеские отряды и взяли его под контроль. В целях ассимиляции и пополнения населения, ведь мужчины тогда мерли как мухи, всех сирот мужского пола переводили в западные детские дома, а вот с девочками поступали опционально. В числе таких счастливчиков оказался и я. Местечко, определённое мне по чистой случайности, оказалось не лучше тех, что были до этого. Безразличные, а порой жестокие воспитатели, контингент ребятни, на несколько лет старше моего, но про все это ты уже слышала. И именно там я познакомился с Удо. Он был не настолько спесивый, нежели я, и сквозь года мне стало ясно, что если бы не мое влияние, то возможно, он не получил бы большинство наказаний, разделённых со мной. Мы быстро сдружились, ведь встретить другого одногодку в том злачном месте было той еще проблемой. Побеги, прогулы и нарушение дисциплины были нашим любимым делом, а вот драки Удо откровенно не переносил, но я компенсировал недостаток нашей обороны. В какой-то момент он стал менее активным, нежели обычно, а я просто сетовал на временные обстоятельства, которые рано или поздно закончатся. Именно тогда нас усыновил Райнхард, отбивший город в составе восточной армии, но утративший ногу в ходе наступления. Он сразу показал нам, кто главный в нашей новообразовавшейся троице. По началу мы пытались перечить, но его армейский характер быстро поставил нас на место. Не подумай, он хоть и был строг, но ни разу не поднимал на нас руку и не опускался до оскорблений, к которым мы уже успели привыкнуть. Так мы быстро свыклись друг с другом, а позже и полноценно породнились. Казалось бы все, дети обрели отца, а он в свою очередь - двух своенравных сыновей, но тогда Удо стало хуже. Райнхард и до этого занимался его лечением, но болезнь уже глубоко пустила свои корни ещё во времена нашего пребывания в детском доме. Удо вял на глазах, а наш отец отчаянно выискивал для него лучшие препараты и самых опытных врачей со всего континента. Это не помогло. Удо окончательно потерял надежду и перестал есть, разговаривать, а позже и дышать. Если во времена смерти отца я еще был мал для скорби, то тут я уже не мог сдерживать слезы. И еще...

- Вернер. - сдерживая слезы, Олк обняла настрадавшегося за жизнь рассказчика.

- Зови меня просто Верн. Так по забаве прозвал меня Райнхард. - с горькой улыбкой, Верн поддался тёплым объятиям своего слушателя.

- Я не хотела заставлять тебя болезненно ворошить прошлое, но я благодарна за твое доверие. - прослезившаяся сердоболка понемногу приходила в себя.

- Наоборот. Я прятал фотографию от вины. Перед смертью Удо, мне казалось, что он ненавидит меня и мою предстоящую жизнь...

- Ты не должен чувствовать вину. Вы были детьми с сложной жизнью, в которой от вас зависело малое. - Олк очень хотелось курить, но этот процесс сейчас был не к месту.

Внезапная исповедь, сблизившая пару еще сильнее, уже лишила её возможности активного бодрствования на предстоящий день. Легли бы они спать или же болтали до утра, исход был один – их потребность в кофе увеличиться в разы. Но такие пустяки не заботили поделившихся собственными откровениями Вернера и Олк, ведь время для сна найдется всегда, была бы кровать да подушка, а вот миг близости в разговоре, открывающий душу собеседнику, требует подходящего момента, настроения, близости и желания.

Дверной звонок, разломивший наставшую идиллию, непредвиденно раздался в пустоте словно похоронный колокол. Это мог быть лишь один человек и никто другой. Утренняя почта приходила позднее, консьерж делал свой обход лишь недавно, а вот муж, сошедши с ума и уволившись, вполне мог нагрянуть в уютное гнездышко, образованное не своими силами, но на своей жилплощади. Встрепенувшиеся грешники мигом получили заряд бодрости и сил, не имеющий, однако, разумного выхода. Спрятать рослую глыбу в небольшой квартирке не представлялось возможным, да и попытки предпринимать было некогда. В смятении, Олк ещё надеялась на возможное недоразумение, но повторившийся похоронный марш смел все сомнения. Он был слишком характерен для нетерпеливого Бруно, нервы которого быстро разбалтывались от любой мелочи. Вопрос о том, почему нетерпеливый муженек не воспользуется своим комплектом ключей оставался открытым, но это последнее, что беспокоило разум переполошенной изменщицы. Насущнейшей темой для разговора сейчас был только побег.

- Вернер... - изумленная Олк переменилась в лице, глядя как её кавалер безэмоцинально заправляет рубашку в брюки.

- Хочу достойно встретить твоего бывшего супруга. - закатав рукава, Вернер прошелся ладонью по выдавшейся за несколько дней щетине.

- Ты с ума сошёл?! - нервные нотки в голове Олк говорили сами за себя.

Предпринимать что-то было уже поздно, ведь зажегшийся в прихожей свет, словно поминальная свеча знаменовал трагедию.

- Олк, где тебя черти носят?! У меня руки были заняты коробками, а ты медл... - Бруно убрал обувь и разинул рот, видя в коридоре угрожающую фигуру Вернера. - это что еще за осел? Что ты тут делаешь?!

- Мы с Олк уходим. - учитывая интересы своей леди, поставил ультиматум грозный адвокат.

- Гнида! Вы с этой сукой в моем доме наставляли мне рога! Да ты покойник! - рассвирепев не на шутку, свидетель непотребства выбрал силовой способ решения вопроса.

Между отчаявшимися гладиаторами завязалась драка. Владелец оскверненного очага рьяно бросился на соперника, не теряя при этом из виду его кулаки. Справедливости ради стоит уточнить, что пусть Вернер и принадлежал к другой весовой категории, нежели защищавший свою честь полицейский, однако он не обладал отточенными навыками самообороны, преподаваемыми в полицейской академии. Такая разница в подходах к битве обнажилась бы даже перед дилетантом в боях без правил, если бы он мог наблюдать эту ожесточённую схватку. Пропустив пару ударов по корпусу, покусившийся на священность брака налетчик в ответ успел хорошенько расквасить нос коренастому боксёру. Размениваясь ударами одним за другим, бойцы постепенно покрывались ссадинами, ушибами и кровоподтеками под звонкие выкрики объекта дуэли. Такая атмосфера не способствовала спокойствию в доме, ведь время на часах достигло пяти утра, а соседи скорее всего не решились бы вызвать полицию в дом полицейского.

Вальсирование медленно перемещалось из коридора в зал, однако в какой-то момент, дивный танец насилия все же разрушил свой собственный темп. Вернер, в конец утомленный мелочными перекидываниями незначительными ударами, решил применить разницу в силе, но не в технике. Момент для этой задумки попался как нельзя кстати, ведь Бруно хоть и был опытным бойцом, однако слегка отклонялся от правильной постановки атак в пользу их скорости. Не смотря на его хладнокровную профессию, он все же поддавался эмоциям, как и любой другой человек. Разменной монетой стал пропущенный удар в подбородок, от которого Вернер чуть было не откусил кончик языка, но эти поддавки позволили ему играть по своим правилам. Сквозь расплывчатое темное пятно в глазах, он практически по наитию ухватил неприятеля за рубашку и зрелищно метнул его в шкаф, стоящий поодаль от вопящего секунданта. Сияющие в свете лампы куски стекла разлетелись мерцающей крошкой по всему полу. За такой блистательный во всех смыслах прием, Вернер наверняка получил бы дисквалификацию на профессиональном ринге, но в данной ситуации он вполне мог бы рассчитывать даже на тюремный срок за покушение на сотрудника правоохранительных органов при исполнении.

Гробовая тишина ласкала уши переполошенных соседей после оглушительного крещендо стекольной сюиты. Бойкий мужичек, с честью сражавшийся за свое достоинство, мешком лежал в груде стекла, напоминая клубничное парфе с посыпкой из пищевых блесток. Белая рубашка, заходившаяся каплями от стекающей из его рта крови, была единственным относительно непострадавшим до этого момента элементом одежды на нем. Раскочегарившийся Вернер, утирая пот с лба и придерживая болезненно стонущие ребра, начал постепенно осознавать полученный ущерб, который был больше предполагаемого. Саднящие ребра, вновь покрывшееся пульсирующим вздутием запястье, характерный привкус металла во рту, а также отливающие синевой гематомы то тут, то там в купе представляли собой букет из ощущений, расцветший в момент короткой передышки.

- Вернер, он дышит? – подёргивающаяся Олк с трудом разжала руки, уцепившиеся в края одеяла.

У защитившего титул чемпиона участника подпольных боев не было достаточных знаний для поверхностного определения признаков жизни лежавшего поодаль тела, а вот беспокойство о запачканных в крови руках постепенно начало проявляться в его голове. Украдкой поглядывая на Олк и не теряя бдительности, Вернер осторожно приблизился к поверженному злопыхателю, чей внешний вид больше напоминал обмякший от варки помидор.

- Все в порядке, он просто поте..- выдохнув со спокойной душой от результатов проведенного самолично медицинского освидетельствования, юный интерн уже был готов присудить себе победу, если бы не дальнейшие события.

Растратив большую часть своей напряженности, Вернер резко кувыркнулся назад от пришедшего ему удара в висок. То ли Бруно нарочно выждал момента для подлого, но эффективного удара, то ли так совпали обстоятельства, но лишь открыв глаза и обнаружив подле себя ненавистную харю невесть откуда взявшегося юнца, он тут же зарядил в нее попавшейся под руку латунной статуэткой. Удар был блестящий и с гордостью мог бы именоваться «лунка за раз», однако его траектория была слегка кривой для летального исхода. Отряхнув покрывшую его мелкими осколками крошку, Бруно пошатываясь поднялся на ноги и скрючился от впившегося в собственную спину осколка стекла. Боль была невыносима, а ощущение приличной кровопотери выражалось головокружением и объявшей все его тело слабостью.

- А это еще что? – разомкнув глаза в согнутой позе, Бруно выцепил взглядом подозрительно знакомый силуэт пистолета, лежащего на полу во всеобщее обозрение. - потаскуха, с тобой я позже разберусь, сейчас нужно доложить в отдел от том, что тут творится.

Взяв пистолет в руки, обученный обращению с огнестрельным оружием сотрудник правопорядка начал профессиональный осмотр диковинки. Ни серийного номера, ни опознавательных знаков на ней не оказалось, от чего выяснить историю находки с ходу не представлялось возможным. Анализ вопиющей правопорядку вещицы стоило продолжить в участке при поддержке криминалистов, но ее владелец был не намерен делать ее достоянием общественности. Лишь заслышав о привлечении к делу полиции, Вернер вскочил и тут же понесся на излишне любопытного офицера, желая заткнуть того навсегда. Такой маневр ошарашил Бруно, ведь только что лежавшее на полу тело откормленного акселерата в мгновение ока понеслось на него, стоило лишь упомянуть про полицию. Второго раунда было не избежать, но он обещал быть более ожесточенным, нежели первый. Отблеск стекла в руках встрепенувшегося ото сна локомотива, приближающегося к Бруно, на уровне подсознания дал приказ бравому полицейскому открыть огонь на поражение. Из двух зол пришлось выбирать меньшее, поравняв мушку вскинутого наизготовку пистолета с телом сорвавшегося с привязи быка. Выстрел. Струящийся клуб дыма объял давненько не испытывающее собственного жара дуло, выполнившее свое предназначение. Замерев словно по щелчку пальцев, воинственный гигант опустил глаза на свой торс, зияющий входным отверстием, проталкивающим наружу сгустки алой жидкости.

- Верн! – оглушительно воскликнула Олк, чьих глаз названный уже не видел.

- Олк… - неприхотливо падая на пол, Верн уже не беспокоился о полиции и своей дальнейшей судьбе, но знакомый детский голосок, от которого ожидался смех, навзрыд просил его не закрывать глаза.

Глава 6. Спасение

- «Я бы очень хотел стать котом. Они по сути своей ничем не обязаны этому миру и живут только так как взбредет им в голову, проводя день ото дня в довольствии или же в выживании. Уверен, многие задумывались и не раз о том, как же хорошо быть домашним котиком, обеспеченным вдоволь всем чем нужно, но утратив при этом свободу. Также и с людьми, ведь я бы с удовольствием сейчас остался на своей работе, пускай однообразной и рутинной, но позволяющей ощущать стабильность, с радостью приходил бы в свое захолустное жилище лишь для сна, но теперь мне предстоит бегство и скитание до конца дней словно бродячему животному. Это свобода, но она так болезненно душит меня своим наличием.» - закончив рассуждение, Пол уже в восьмой раз перевернул подушку, сменяющую агрегатное состояние своей поверхности с каменной и неудобной, на влажную и противную.

На часах было уже пять утра. Первые птицы, щебечущие во славу небесной колеснице, уже стряхнули с крыльев дрему и во всю наслаждались своим заливным пением. Жизнерадостные трели за окном больше походили на издевку над парнем, так и не сомкнувшим глаз за ночь, чья дальнейшая судьба теперь была предрешена. Придя домой после ночного инцидента, он чудом избежал расспросов матери, к счастью уже задремавшей на диване в ожидании своего непутевого отпрыска. Неловко пробравшись мимо убаюканной негой миссис Хендерсон, словно вор в собственном же доме, он едва не всполошился от звуков за спиной.

- Полик, поставь чайник, попьем все вместе ч…- несвязное бормотание матери позабавило Пола, ведь наверняка в транслируемом ей сне, ее сын наконец нашел себе верного друга, такого воспитанного и отзывчивого.

Утилизировав обрывки собственных обносков в обросшем ржавчиной мангале заднего двора, непойманный убийца прорабатывал дальнейший план действий. Вариантов было не так много. Бегство с больным родственником на руках уже отпадало, ведь комфортные условия, подготовленные заранее, могли превратиться в место поимки преступника, чья мать может быть привлечена как соучастник. Вариант с бегством в одиночку тоже не привлекал Пола, ибо отшельнический образ жизни сведет его в могилу быстрее, нежели пенитенциарные условия содержания. А вот последний замысел, самый простой и малозатратный, уже занял собой место лидерства. Сидеть и ждать. В конце концов, Пол не был героем боевиков или же криминальных сериалов, у него не было связей в преступном мире, а также места и духа для того, чтобы залечь на дно. Незримая рука правосудия не будет слушать оправдания о задании ГСБ ли же о нелепой драке, закончившейся непреднамеренным убийством, ей нужен виновный и он найдется. Однако лишь одно не давало загнанному в угол самобичевателю покоя – надпись на магазине пистолета, которую он за ночь рассмотрел уже пару десятков раз. Буква «Д» в гравировке подозрительно взывала к его воспоминаниям и порождала лишь одну мысль – «Где-то я ее уже видел». Измученный томлением в ожидании представителей закона Пол сел на лавочку позади дома и вновь разомкнул причину своих бед.

Потрескивание многолетних деревьев, высаженных еще дедом Полика, пыталось заглушить боль своего одинокого слушателя. Молодой дубочек, чья жизнь еще лишь начиналась, уже готовил свои плоды к самостоятельной жизни в тени собственной кроны, а парочка березок, одна из которых лишь стараниями семьи Хендерсонов пережила ураган, шелестела своими листочками, словно науськивая дождик самобытным ритуалом. «Чего же я достиг в своей жизни? Если рассудить, то не многого. Теперь же в добавок я еще и уголовником стал, так что о дальнейших планах можно забыть.» – нервно хихикая, Пол прокрутил в голове все свои прожитые годы, начиная от детской беготни по лужам и до нежелания брать на себя ответственность в руководстве отделом, пророчимую ему при должной смелости.

- Наверняка мне уже нашли подходящую замену в «Майстер Индастриз», ведь жизнь идет дальше, лишь один я остался на ее обочине. – рассудил бывший работник крупнейшей компании страны и вдруг его глаза округлились.

Мимолетная экскурсия, проведенная им в собственной голове по воспоминаниям о величественном и футуристичном здании «Майстер Индастриз» завела его в музей первого этажа. Там он был не частым гостем, однако из этики компании и из личного интереса ему было важно знать историю становления своего работодателя. Как уже говорилось, там были запечатлены все важные для компании и для Дирка моменты в превращении захудалой конторки в гиганта рынка услуг по перевозкам. Одна из выставок, посвященная военному времени, привлекла Пола мимолетным отблеском подсказки. Фоторамка, горделиво возвышающаяся в теплом свете ламп, была не только центром всей композиции, но и одной из причин создания всего музея. Старая фотография, реставрируемая время от времени лучшими мастерами столицы, изображала момент прибытия Дирка Майстера на фронт, где благодарные за ускоренные продовольственные поставки солдаты чествовали своего снабженца. В этом не было ничего удивительного, ведь автомобильные перевозки до фронта были не основным фактором скорости, а вот свеженькие рельсы, тянущиеся на огромные расстояния, имели большее влияние. Под фото была пластина с описанием происходящего: «Встреча Дирка Майстера и Двадцать пятого батальона», где буква «Д» была точь-в-точь схожа с выцарапанной на магазине. Сам же снимок запечатлел момент выражения признательности значимому промышленнику страны за его вклад в предстоящую победу, а также передача тому ценного подарка, принадлежавшего высшему военному составу врага.

Осенённый найденной в закромах памяти информацией Пол тут же сорвался с лавочки и пулей влетел в дом, дабы поскорее собрать свои вещи. Сейчас ответы или же даже спасение ему мог дать лишь один человек. Налету сметая свой багаж, он чуть было не впечатался в дверь, гонимый тусклым светочем надежды.

- Ты уже уходишь? – Спускаясь из спальни и сладко потягиваясь, миссис Хендерсон застала своего сына, копошащегося возле дверей.

- Да, мама, мне срочно нужно в город, время не ждет. – стараясь угомонить внутреннее волнение, Пол уже открыл дверь.

- Ты чуть не забыл свой ингалятор и, ой, что это? – домохозяйка с бережностью подняла с комода измятую, но переливающуюся коробку винила.

- У меня в запасе есть еще один, а вот пластинка… слушай ее хотя бы раз в неделю. Уверен, она тебе понравится. – с добродушной улыбкой, беглец уже переступил порог.

- Обязательно звони перед следующим приездом. Я напеку тебе твоих любимых вкусностей. – заботливо помахав рукой, миссис Хендерсон прижала к себе памятную коробочку.

- Непременно. Инцината оставляю на тебя! – уже направляясь к калитке выкрикнул Полик, желая скорее добраться до пункта назначения.

Времени на беготню не было, поэтому приличное расстояние до местного вокзала торопыга преодолел в относительно комфортных условиях авто выисканного рядом с домом фермера бывшего не прочь подзаработать. Дядька средних лет, не рассчитывавший на джекпот, обомлел от предложенной Полом суммы за недалекий маршрут, от чего казалось, словно при езде он самолично подгонял каждую лошадь, заключённую в двигатель его старенького пикапа. Стремглав очутившись на вокзале, расхитителю таинств вновь повезло. Ближайший поезд до столицы отходил через десять минут и кассирша, желавшая быстрее выпорхнуть на перекур, недовольно пробила билет остановившему ее криками юнцу. Казалось, само время замедлило свой бег, дабы насолить приподнявшему завесу тайны Полу добраться до ключа к истине. Нервно дрыгая ногами, нетерпящий пассажир не сводил глаз с вагонных часов, ведь каждое движение секундной стрелки знаменовало его приближение к пониманию происходящего вокруг него кошмара. Поезду было плевать на переживания, эмоции и желания заползших внутрь него паразитов, от чего он просто стучал колесами, беспристрастно рассекая бескрайние поля. Томные вздохи мечущегося на месте мальчонки также не могли тронуть молчаливый металл, содрогающийся лишь от собственного движения.

Прибытие на столичный вокзал было весьма опасным мероприятием для находившейся в руках смерти пешки, уже совершившей свой кровавый ход. Полиция или же даже ГСБ с легкостью могли поджидать суетливого и образно запачканного в крови мерзавца, осмелившегося на столь дерзки ход, но радушной встречи не последовало. Выйдя из вагона, Пол тут же направился к стоянке такси, дабы перейти к второму этапу своего плана. Основной задачей было во что бы то ни встало получить аудиенцию с Дирком Майстером, ведь только он мог прояснить ситуацию с пистолетами, переданными ему давным-давно. Не тратя время на выбор предпочтительного автомобиля, а также галантного и с виду досконально знающего правила дорожного движения водителя, безработный богатей, не торгуясь, прыгнул в ближайший автомобиль со словами – Здание «Майстер Индастриз.». Не переспрашивая и немедля, шофер тут же выдвинулся к указанному месту, до которого знали дорогу даже туристы.

И вот опять, все тоже здание, поражающее воображение своим размером и дизайном, а также статуя человека, замешенного во всей той боли, которой натерпелись две несвязные судьбы, попавшие в одинаковые обстоятельства. Ступени под ногами несущегося Пола были шокированы такой спешкой обычно неторопливого и расчётливого сотрудника, проходящего по ним уже не первую сотню раз. Минуя снующих вокруг сотрудников, молниеносный легкоатлет со стороны выглядел так, словно собирался перемахнуть через турникет одним движением, на что сил у того конечно же не хватило бы. Едва не кувыркнувшись через перилы, Пол судорожно вытряхнул содержимое карманов, где хранился его проходной талон. К счастью, он оказался еще действующим. Служба безопасности не деактивировала его мгновенно, ведь каждому сотруднику после увольнения давалось три дня на вывоз своих вещей и урегулирование оставшихся вопросов. Лишь перейдя турникет, Пол уже предчувствовал последствия своей недальновидности. Заходившиеся в агонии легкие сиюминутно требовали лекарства, от чего наотрез отказывались снабжать тело вынужденного спортсмена кислородом. Но сам он плевать хотел на недостатки своего организма. Ворвавшись в лифт, оказавшийся на первом этаже, что было редкостью, Пол с размаху ткнул кнопку главенствующего этажа. Следуя примеру своего коллеги, лифтовая кабина размеренно загудела под велением пассажира без особого энтузиазма, ровно как и поезд до этого. Мыли о немедленной поимке разыскиваемого по всей стране преступника маячили у Пола где-то на заднем плане. Ему казалось, словно перешагнув порог кабинета Майстера и выложив тому все, он обретет спасение от надвигающегося цунами даже без пары, определенной каждому природой.

- Где мистер Майстер?! – прокричал Пол, лишь завидив щель между дверьми лифта.

- Он сейчас дома, но должен скоро отбыть в командировку. Если дело срочное, то я могу передать ему информацию по возвращению. – расслабившись от отсутствия должного надзора, секретарша красила ногти прямо на рабочем месте.

- Черт. – с переполняющей грудь болью и досадой прохрипел изнемогающий визитер, нажимая кнопку родного этажа.

Такой поворот событий мог поставить под удар все старания несущегося сломя голову работника, страстно желавшего несанкционированного общения с начальством. Протиснувшись в едва приоткрывшиеся двери, Пол не обращал внимания на любопытные взгляды своих коллег. Лишь спустя время он понял допущенную ошибку. Наверняка потрепанный бессонной ночью и торопливой поездкой пришелец своим визитом вызовет некоторые подозрения в пропаже Виджея, бывшего тем ещё разгильдяем, но пропавшим без звонка. Плевать, сейчас главной необходимостью была встреча с Дирком, от чего все мыслительные процессы Пола не могли указать ему на необходимость в очередной порции дыхательных медикаментов. "Как же быть? Мне нужно срочно попасть в дом Мастеров, но вот подходящего предлога не предвидится. " -окидывая взглядом свой пустующий рабочий отсек, спекулянт временем неожиданно наткнулся на коробки с логотипом "Мастер Индастриз". Казалось бы, как эти картонные поделки могут выступить подспорьем в данном вопросе? Но у Пола уже созрела идея. Мистер Мастер получал рабочую корреспонденцию в пятницу и среду, от чего попытка обмануть систему могла и не выгореть, однако отчаяние все же уповало на успех. Накидав без разбору бумаг в два короба, Пол с усилием взвалил их на руки и отправился к служебным автомобилям. "Рабочие лошадки" на службе "Майстер Индустриз" были все как на подбор вычищены до блеска и обклеены логотипами своего хозяина. Выцепив водителя, не ожидавшего работы и размеренно потягивающего утренний кофе, Пол тут же выбил того из равновесия своим приказным тоном.

-Эти документы срочно нужны мистеру Майстеру. - диктуя свою волю, маленький начальник старался не выдавать тряску собственных ног.

- Сегодня развоз не планировался, да и ты вообще кто? - без желания претерпевать лишние телодвижения, шофёр неторопливо шебуршал сигаретной пачкой.

- Хорошо, давайте так. Сейчас я разворачиваюсь и ухожу, дабы вы смогли насладиться завтраком, но в будущем именно вы ответите мистеру Майстеру на вопросы об отсутствии на его столе срочных бумаг. И наверняка он заодно объяснит вам кто я и как нужно было поступить. - задавшись важностью, Пол уже развернулся на обратный путь, как вдруг услышал злостное бормотание.

- Черт с тобой, садись. - расточительно метнув лишь пригубленную сигарету в сторону, шофёр продолжал ворчать, но уже себе под нос.

Раздосадованный отсутствием должного перекура мужичок тут же сорвал с места своего железного скакуна, словно пытаясь отыграться на нём за несправедливость судьбы. В свою очередь убедительный курьер, добившийся своего нестандартными для себя способами, почувствовал не замечаемое доселе чувство удовлетворенности собственного эго. Автомобиль катил раздосадованного водилу и его непрошенный груз по мостовой, не замечая мелких неровностей проглатываемой им дороги. Стремительно набирая скорость, рабочее авто проносилось сквозь мелькающие виды, без страха быть остановленным транспортной инспекцией. Такая привилегия была негласно дана всем автомобилям компании, ведь наслышанные о важности Дирка Майстера регулировщики побаивались случайно нарваться на спешащего домой, пускай и в рабочем авто, серого кардинала экономики целой страны. Сейчас же, одинокий универсал, несущийся в сторону поместья Майстеров, эксплуатировался в достаточно бесполезных для компании целях, о чем никто кроме Пола не догадывался.

Вьезжая на вымощенную камнем дорогу к богатейшему дому округи, удачливый лазутчик жутко занервничал, заметив двух массивных мужчин в форме.

- Цель визита. - словно верный сторожевой пёс рявкнул один из охранников.

- Передача документов для мистера Майстера. - робея от вида держащегося за кобуру бугая, Пол вытянул тому хиленькую ручку с потряхиваемым пропуском.

- Его сейчас нет на месте. - выдрессированный и бритый налысо питбуль мог отвечать лишь односложными предложениями.

- Эти документы как раз понадобятся ему по приезду, я сам был удивлен непредвиденной доставкой. - боязно фальшивил замаравшийся во вранье клерк, не утративший надежду до конца.

- Я понял. Проезжайте. - вечно хмурившийся в козырёк своей фуражки стражник тут же застыл по стойке смирно.

Ранее Пол был наслышан о роскошности жилища своего босса, однако оно явно не дотягивало до уровня раздутых фантазий трудоустроенных в "Майстер Индустриз" сплетников. Ни огромных садов с экзотическими деревьями, ни армии садовников, каждодневно обслуживающих все эти выдумки не было видно, а от роскошного дворца, по слухам вмещающим сотню гостей в специально отведенную для каждого комнату, виделся лишь большой, но все же разумный особняк. Оглядевшись вокруг, Пол не заметил как его смиренно катящаяся карета уже поравнялась с входом в святая всех святых. Услужливо открытая дверь приглашала войти. Внутри дом также не был отделан золотом и не переливал внутренний свет гранями драгоценных камней.

- Прошу за мной. - горничная, разодетая в наряд для приёма гостей, засеменила по лестнице.

Порядком замученный перетаскиванием пустых во всех смыслах бумажек Сизиф радостно выдохнул, когда горничная вежливо впустила его вперёд себя в покои местного барина. Вертеп Рождества оказался пуст. Что делать дальше Пол не представлял от слова совсем. Водрузив ящики с розыгрышем на стол, он поплелся на выход, обуреваемый досадой от бессмысленно проделанного пути. Теперь побег из столицы на поезде был роскошью для самолично захлопнувшего расставленный на себя же капкан преступника. Конечно, можно было бы подождать уколесившего босса и попытать удачу вновь, но гарантировать успешную реализацию уже провалившегося плана никто не мог. Спуск по лестнице для опустившего руки игрока с судьбой казался прямой дорогой к плахе. Сходства были не только образные, но и вполне реальные, ведь лишь переступив порог этого дома, Пол скорее всего лишился бы возможности докопаться до сути. Излишне понуро вышагивая по белоснежный лестнице, покрытой заграничным ковром, приговорённый к смертной казни уголовник краем глаза заприметил аристократичную леди, разглядывающую домашние цветы. "Это последний шанс! " - изведшийся в панике Пол резко изменил свой маршрут, в надежде на лучшее.

- Из вашего дома недавно пропало кое-что очень важное. – опередив погнавшуюся за ним горничную, выпалил Пол прямо в лицо миссис Майстер.

- О чем вы? Кто вы такой? – бледная кожа Диты на мгновение задалась легким румянцем от такой вопиющей наглости.

- Я Пол Хендерсон и мне в руки попала одна из вещиц Дирка Майстера. – демонстративно раскрывая свой пиджак, эксгибиционист уже слышал о том, как горничная звала охрану.

Пистолет без стеснения явил себя под крышей дома, бывшей ему знакомой, но не родной. Пристально глядя на реакцию дамы с утонченным вкусом в одежде, к своему удивлению бесстыдник не заметил явной реакции с ее стороны, хотя любой другой нормальный человек уже давно бы завопил от ужаса. Несущиеся на встречу помехе молодцы готовы были в любую секунду превратить опасного хлюпика в кровавое месиво, дабы с их госпожи не упала даже пылинка. Вероятнее всего, если бы не стоящая рядом миссис Майстер, то Пол бы уже целовал пол при накаленных до предела страстях за своей спиной.

- Стойте. - жестом руки опрятная леди остановила своих церберов, сорвавшихся с цепи. - Ну и что же ты задумал?

- Есть, миссис Майстер. – с досадой застегивая кобуру, глава кровожадной своры встал как вкопанный.

- Мой друг, обладатель пары для этой вещи, и я решили конкретно разобраться в данном вопросе. - откровенный блеф, сочинённый на ходу, был единственным козырем в прохудившемся рукаве Пола, не рискнувшего опрометчиво вываливать на подозрительно спокойную незнакомку всю правду. - я пришёл сюда лишь для того, чтобы привлечь мистера Майстера к расследованию.

- Давай поговорим наедине. - поманив нахального лгуна пальцем, болезненно-рафинированная мадам едва передвигая ногами пошла в другой конец зала.

Дом по истине восхищал Пола даже при условии отсутствия с его стороны должного внимания. Проходя залы, стены которых были увешаны гобеленами и прочими предметами роскоши, участвующий в случайной экскурсии эстет первым делом обратил внимание на стеклянные сейфы, хранящие своим бархатом винтовки, пистолеты и холодное оружие, описание которого он не мог разглядеть. Спустя пару минут, Пол и его провожатая зашли в небольшое по меркам всего здания помещение для приёма гостей. В нем было несколько кожаных диванов и кресел, а также пара столиков для журналов и возможного аперитива. По убранству выбранной переговорной было ясно, что это всего лишь скромная комната ожидания.

- Прошу. - указав на место напротив себя, собрано присевшая на самый край кресла миссис Майстер даже не распорядилась поставить чай. - Я не могу представить как к тебе попала эта мерзость.

- Нам их всучил один странный господин, представившийся как Уотан Фарбер. Придя на рабочее место на той неделе, я и мой коллега получили их беспринципнейшим образом. – в некоторой степени не договаривая правду, интриган даже не покраснел, но успел заметить, как глаза безжизненной собеседницы на мгновение блеснули при упоминании сотрудника ГСБ.

- Очень любопытно, недавно во время банкета их у нас украли. Полиция уже уведомлена. - взяв эстафету в свои руки, барыня лаконично объяснила инцидент.

- Хм... Меня могут скоро пригласить в участок для сдачи оружия, а мой коллега должен был уже передать его. - фарс лжи продолжал литься рекой из уст поверившего самому себе молодого человека, которого теперь терзали не только страх, но и некоторые предположения.

- Возможно в краже подозревают именно вас, поэтому вам нужно содействовать следствию. Скажу по правде, я тоже начинаю чуять неладное. - не теряя осанки и дыша, словно стараясь по минимуму расходовать кислород, миссис Майстер прикрыла свои стеклянные глаза.

- Тогда бы я и мой коллега не разгуливали бы сейчас на свободе. - возразил адвокат и защищаемый в одном лице, жаждущий всеми способами привлечь к себе внимание главы семейства, которого с любой точки мира могла выцепить лишь сидящая напротив женщина.

- Почему же вы раньше не обратились в полицию и являетесь сейчас в мой дом? - с давлением следователя, не свойственным хрупкой женщине, задалась логичным вопросом собеседница.

- Э.. Ну.. - замявшись в даче показаний, Пол взболтнул откровенную чушь, пришедшую на ум первой. - Я случайно разомкнул пистолет после чего произошел некоторый казус с боезапасом его обоймы. Возможно, это обычное недоразумение, которое решится простым разговором с мистером Майсетром без привлечения властей.

- Патрон тоже при вас? - натиск важной птицы не ослабевал ни на секунду.

- Да... стоп... погодите, я не говорил, что патрон был один. - глядя прямо в глаза пойманной с поличным лгуньи, главный лжец был рад своему ходу.

- Просто... Я предположила...

- Нужно срочно сдать все улики в полицию, дабы там могли составить точную картину произошедшего и вызвать мистера Майстера. Второй "счастливчик" был умнее меня и день в день собирался навестить это учреждение, дабы отпечатки пальцев были свежими. - страховка в виде выдуманной расторопности едва знакомого здоровяка была жизненно необходима Полу, чтобы его самого не прикончили прямо здесь.

- Все, хватит этого сюра. Ты ведь несёшь чепуху? - брешь, так неловко выданная Дитой, заставила стену лжи покоситься.

- О чем вы? Я просто не хочу проблем. - пожав плечами, языкастый парнишка уже было начал вставать. Догадки в замешанности миссис Майстер подтвердились и оставался лишь финальный аккорд.

- Чего ты хочешь? Я дам денег и тебе и тому бугаю тоже, только отговори его от вашей затеи! - капитуляция перепуганной наседки сопровдилась резвым кудахтаньем.

- Правду. Я желаю знать правду! - с неистовой злостью, начавшей кипение где-то внизу живота, прокричал Пол.

- Хорошо, я поняла, я все тебе расскажу. - поникшие губы Диты наконец начали ведать истину. - В давние времена, когда я и Дирк были молоды, мы очень любили друг друга, но после унаследования нами компании он стал совершенно другим человеком. Я - дура, раз считала, что дети растопят лёд в его сердце. Заграбастав себе большую часть компании и управляя ей единолично, он уже и забыл, что все это богатство должно было принадлежать нам двоим и укреплять наш брак. По итогу это лишь послужило разладом. Не имея возможности отнять у меня все деньги, он решил полностью сломать жизнь моим детям. Клос хороший мальчик, желающий служить своей родине, а Ют уже давно расцвела для любви, столь важной девичьему сердцу. Но этот самодур решил, будто бы они не живые, будто они должны беспрекословно следовать его идиотским маршрутам как поезда или машины. Я терпела, но дети тоже больше не могли жить по указке. Мы придумали план. Ежегодно на совете директоров всех филиалов "Майстер Индастриз" выносится вопрос о распределении долей собственников компании. Не спорю, Дирк отличный руководитель, поэтому быстро получил максимальную долю собственности, а что же до меня, то я раболепно проглатывала такие нападки. Но так не могло продолжаться. Однажды, перебирая бумаги, оставленные мужу, я заметила ошибку в одном из отчетов, ведущую к простою на пути, а откровенно говоря - ущербу для компании. Это была явно не простая ошибка, ведь её, пускай и глупо, но пытались замаскировать. Увы, мне не хватало полномочий полностью разобраться в этом вопросе, зато я придумала, как обратить его в свою пользу, припрятав этот листок. Уотан Фарбер, да?

Слегка хохотнув, Дита тут же по всем канонам манер перекрыла рот ладонью.

- Им был мой сын. Загримировался он, конечно, мастерски. - уняв неуместный смех, рассказчица смотрела куда-то вдаль.

- Он убил человека прямо при мне. - не поднимая взгляда от своих рук, едва слышно сказал Пол.

- Нет, это была Ют, его сестра. Она замечательная актриса и правдоподобно изобразить смерть для неё не составляло труда.

- Что?

- Я продолжу. Мы выкрали парочку подходящих пистолетов из кладовой Дирка. Когда-то давно он привёз их из поездки, но сам же сказал, что они хоть и редкие, но не представляют ценности и будут лежать в общем хранилище. Поэтому было решено использовать их как инструмент. Если бы вы убили работника "Майстер Индастриз" как вам и было велено, то в компании было бы начато расследование, вскрывшее взяточническую махинацию. Мы могли убить двух зайцев. Подставить Дирка под статью о утрате оружия, повлекший смерть человека, было лишь половиной дела. Пускай он бы и смог отвертеться своими связями, но добавленные ко всему обвинения в коррупции, творящейся прямо под его носом, уничтожили бы его как руководителя, общественного деятеля, а также гения, создавшего империю перевозок, которой люди могут доверять. Совету директоров пришлось бы восстановить меня в изначальной доле собственности под давлением общественных масс, а его отстранить от руководства. Я планировала передать компанию под управление совета директоров филиалов.

-....

- Ты думаешь я сумасшедшая? План был хорошим. Мы даже позаботились о том, чтобы все выглядело натурально. В том числе и Ют поспособствовала этому, впечатлив вас своей постановкой. Но увы, вы оказались сознательны. Даже часы с государственной гравировкой, украденные в добавок к оружию, не провели вас. Наверняка стоило выбрать конкретных людей для вручения пистолетов, но мы доверились воле случая и просто ткнули пальцем в небо.

Пустота. Ни страха, ни боли, ни переживаний, а лишь пустота. Так можно было охарактеризовать состояние оглушенного вскрывшейся правдой Пола. Весь тот кошмар, ужас, страх, страдания и все те муки, выпавшие на его долю и сломавшие ему жизнь, были лишь частью чьего-то плана по обогащению и получения свободы, заложником которой он теперь стал сам.

- Я убил...

- Что...

-Я УБИЛ ЧЕЛОВЕКА!

Неистовая злоба, хлынувшая в душу Пола не просто обжигала, а буквально сжирала все его принципы, моральные нормы и привычки поведения. «Я убью ее!» - без тени сомнения, он был готов закончить не только всю эту историю, но и в дальнейшем был не прочь отказаться и от продолжения своего обреченного на скитания существования. Его сердце заходилось тошнотворно горькой желчью обиды, а все тело трясло, но не от привычного страха, а от агрессии, копившейся годами и под собственным давлением нашедшей выход, будучи замурованной в глухой коробочке разума.

- Своими игрищами ты…. – так и не сформулировав катарсиса, Пол почувствовал резкую слабость, обволакивающую все его нутро до такой степени, что даже на кашель уже не было никаких сил.

- Господи, что с вами! – переполошенная хозяйка дома тут же вскочила на ноги.

Она не собиралась ловить теряющего сознание гостя. Ее телодвижение было скорее автоматической реакцией на вызывавшую отвращение картину чьего-то изнеможения.

Грохнувшись на пол с гулким звуком, Пол уже не понимал почему секунду назад его обуревала столь сильная и ненавистная им жажда крови. Растворяясь в разуме, все те невзгоды, пережитые им, показались ему незначительными мелочами. Единственное необратимое последствие его действий покоилось сейчас на дне реки, в автомобиле, что оно так любило, а лицо бледной женщины, мелькавшее с разных сторон, уже не травило ему душу.

- Прости…Виджей…Мне жаль….

Собственный хрип, ровно как и как мельтешащая картинка перед его глазами мигом перетекли в тьму.

***

- Вы сдурели?! - до дрожи стоящего рядом зеркала заорал Дирк в трубку телефона. - почему я узнаю об этом только сейчас?!

- Мистер Майстер, ваша супруга наказала нам бездействовать, но когда из комнаты послышалось крики, мы тут же решили сообщить вам. - запинаясь через слово, горничная едва держала трубку вспотевшими руками.

- Олухи! Достаньте чеки из своих карманов и посмотрите кто платит вам деньги! Там мое имя! Так какого черта я узнаю о происходящем в моем доме последним?! - не унимая свой крик, Дирк уже собрал за дверью телефонной кабины половину персонала вип зала аэропорта.

Чёрный джет с красующейся на бортах надписью "Майстер Индастриз" уже выкатывался на взлётно-посадочную полосу лишь ради одного пассажира. Частные самолёты были редкостью по всему миру и даже при своём наличии у конкретных компаний не поднимались в небо просто так, не говоря уж о бизнес-джетах на одного.

- Грейс, отмени самолёт и подгони машину, мне срочно нужно домой. - сорвав долгожданную встречу с Сэтоши, Дирк был раздражен вдвойне.

Люксовый автомобиль ручной работы, собирающий на себе взгляды каждого мимо проходящего человека, не щадя собственные агрегаты и узлы рванул в сторону поместья Майстеров с бешенной скоростью. Грейс хоть и казалось уравновешенным и спокойным человеком, но приказы её господина были для неё приоритетнее пролетаемых ими светофоров, мигающих красными огнями. Шарахавшиеся пешеходы и звук клаксонов других автомобилей не смущали её, а лишь подогревали в ней азарт поскорее добраться до заветного адреса. Охрана внешнего периметра, лишь заприметив несущийся седан, тут же разбежалась по сторонам, предварительно открыв массивные ворота поместья. Она, наученная горьким опытом, пару раз уже наблюдала такую заварушку, едва успев от прыгнуть от мчащегося на полной скорости авто.

Грейс, не сбавляя скорость, пролетела мимо поста охраны и помчала прямиком ко входу в особняк. Рев двигателя, слышимый по всей округе, прервался так же резко, как и возник.

- Отгони машину, скорее всего тут заварушка не из простых. - торопливо высаживаясь из автомобиля, Дирк ещё раз убедился в том, что водительские навыки секретарши были неплохим подспорьем в его делах.

Ворвавшись в собственный дом, глава семейства тут же встретил горничную, едва стоявшую на ногах от страха с привычным подносом для напитков.

- Черт возьми, сейчас не до это! Где они!? - сказав это больше себе, нежели недогадливой прислуге, Дирк после секундного раздумий все же взял бокал.

- Ваша супруга сейчас на втором этаже, а пострадавший уехал на скорой. - стараясь не смотреть в глаза собеседнику, провинившаяся домоправительница покорно топталась на месте.

- Без меня тут полный бедлам. - бормоча себе под нос, мистер Майстер желал поскорее получить внятные объяснения.

Бегать с его возрастом, статусом и весом было не вполне уместно, но даже так он ускорил шаг по направлению к своему кабинету. На упоительное любование своим домом и представленными в нём экспонатами времени не было , поэтому, не посещая любимые залы, Дирк ворвался в свой кабинет, переполошив ожидавшую его Диту. Та была намного более сдержаннее, чем обычно. Нахохлившись, она едва ли успела бы открыть рот, перед тем как её муж взорвался терзающими его разум вопросами.

- Что вы тут устроили?! С какого рожна в моем доме творится то, о чем я не знаю?! Что ты натворила?! - размахивая руками и расплескивая свой коктейль, владелец "Майстер Индастриз" до конца не понимал, насколько он опростоволосился в вопросе организации своего домашнего быта.

Заржавевшей за долгие годы брака паре предстоял нелегкий разговор. Дита прекрасно понимала, что её затея, ушедшая не в то русло, может повлечь последствия не только для неё, но и для Клоса и Ют, бывших непосредственными соучастниками её дьявольской плана. Не представляя себе выхода из сложившейся ситуации, непутевая супруга решилась наложить крест на свою судьбу ради детей, чья жизнь ещё лишь строилась.

- Впутать детей в свои грязные планы... да как тебе ума хватило. - утирая вспотевший лоб платком, Дирк развалился на кресле, едва переведя дух после услышанного. - Мне нужна вся информация о тех двух сотрудниках.

- Дирк, я... я, я ненавижу тебя и наши дети тоже. - рыдая в ладони, прошептала Дита.

- А я ... люблю вас. - на выдохе буркнул ошарашенный, но постепенно оправившийся от шока Дирк. - Но этой выходки я тебе не спущу. Мне предстоит убирать все то дерьмо, что ты сотворила и у меня будут свои условия. Юрист составит для тебя отказную на опеку Ют, а также на твою долю в компании.

- Да забирай ты свою фирму, но пожалуйста... молю тебя...не лишай меня детей! - свалившись на колени, Дита дала волю эмоциям и зарыдала.

- Ты можешь жить здесь, если хочешь, но больше не сможешь строить свои козни, а также дурно влиять на детей. - непреклонный вершитель судеб обозначил условия своей сделки. - Совсем скоро Ют заживет самостоятельной жизнью, как и Клос, и они оба будут счастливы под моим чутким надзором. Если же они захотят навещать нас, то ты сможешь с ними видеться, но не более.

- Господи... Дирк...

- А теперь уходи. Мне предстоит работа. - преданный собственной семье отец педантично спровадил пригретую на груди змею.

***

Свет, норовивший проникнуть в щель между веками, больно ударил в сетчатку слегка пришедшего в себя Пола.

- Состояние стабилизировалось…Скоро будем начинать…Подготовьте инструменты… - несвязные выкрики разных людей перемешивались в неразличимую кашу.

- О! Вы очнулись! – радостно воскликнул силуэт в медицинском халате и маске, находившийся ближе всего. – Отлично! Как вы довели себя до такого состояния всего за пару дней? Ну да ладно. Не беспокойтесь, сейчас вам нужно будет еще раз заснуть, дабы проснуться уже здоровым. Я сделаю все, чтобы повысить на это шанс.

Перебрав в голове всех людей в своей памяти, имеющих диплом врача и не потерявших при этом жизнерадостность, Полу на ум приходил лишь доктор Смит.

- Спа… - почувствовав запах, сочетающий в себе легкие оттенки цветочного меда, а также тошнотворную горечь подожжённой покрышки,пациент уже начал обратную дорогу в мир беспамятства.

- Ну что вы, что вы, поблагодаы песл опье. – скатившееся до нечленораздельной речи ответ уже не мог достичь разума Пола.

***

Одинокие листья деревьев, первыми начавшие свои плавный пируэт, непринужденно подавали пример своим более молодым собратьям. Их минута славы была не столь значима для проходящих мимо людей, но сами себе они казались центром вселенной. Такими эпизодами осень явно показывала вступление в свою полноправную власть сопротивляющемуся увяданию лету, старавшемуся выжать из последних солнечных дней максимум. Плавная смена времени года радовала Олк, болезненно щурящуюся даже через солнцезащитные очки. Меланхолично болтая ножкой, обутой в чёрную туфельку на шпильке, она только что отошла от полуденной дремы. Спать днем однозначно приятная роскошь, доступная немногим, но вот её последствия для Олк были серьезнее, нежели предстоящая ночная бессонница. Глаз, не получивший должного ухода перед грядущим сном, обильно слезился, замыкая цепочку из слез и боли, чередующей свои звенья и вновь приводящий к неконтролируемого плачу. В торопях достав из сумочки глазные капли, раненная, но все еще боевая девушка махом занесла их над запрокинутой головой, дабы хоть как-то облегчить боль. Это могло бы помочь при обычных обстоятельствах, но синяк, перекрывавший половину её глаза, не давал целебному снадобью достичь зоны эффективности. Капля за каплей средство накрапывало на щеки измучившейся девушки, начавшей плакать не только от боли, но и от обиды и горечи. Ухудшение зрения одного глаза, явившееся следствием неудачного удара головой о стенку кровати, в больнице констатировали Олк без явной надежды на выздоровление. Курсы и процедуры, а также небольшое врачебное вмешательство позволили исключить расставание ее красивого лица с половиной одной из самых выразительных своих черт, но прежняя красота могла вернуться к нему по лучшим расчётам лишь спустя месяцы.

Маленький конверт, содержавший в себе бюрократические заморочки по поводу ее развода с Бруно, колыхал надорванной частью, рассыпая банкноты крупного номинала по парковой аллее. Свою часть денег от продажи их совместного жилья она успела получить еще до того, как переехала в квартиру Вернера, любезно всучившего ей ключи неделю назад и уже догадывалась о причинах щедрости своего бывшего мужа. Той злополучной ночью, когда все пошло наперекосяк, вмешательство зрительницы бойцовского поединка могло бы сгладить углы накалившейся до предела агрессии, но она трусливо не могла сдвинуться с места, как бы не умоляла сама себя. Разумеется, не перебарываемый страх быть забитым по случайности рефери зацементировал все ее тело. Рвавшие и метавшие друг друга на части, словно дикие волки, мужи были слепы к ее крикам, бывшими единственной выдавливаемой ею мерой воздействия. Лишь выстрел смог вывести ее из панических оков, но было уже поздно. Бросившись к телефону, дабы поскорее вызвать помощь, Олк успела набрать номер экстренной службы и сквозь слезы объяснить ситуацию, указав адрес трагедии, но расслышавший ее слова и находящийся до этого в ступоре Бруно вдруг оттолкнул ее. После, он пытался объяснить, что сделал это не со зла, а от страха, ведь хоть он и был образцовым полицейским, но явно превысил меры допустимой самообороны, но Олк уже не могла воспринимать его слова из-за набухающего синяка. Позже, даже не встречаясь лично, Олк подала на развод, а Бруно тут же поддержал ее инициативу. Два письма в местный бракосочетательный зал были доставлены практически одновременно, что лишило разошедшуюся пару ненужного ожидания. Припомнив хорошо знакомого риэлтора прямо из больницы, к счастью не менявшая фамилию Олк Рейнеке, не желала принимать подозрительные подачки от своего бывшего, так страстно желавшего урегулировать вопрос с квартирой самостоятельно. Все-таки этот брак, со временем все больше превращающийся из чистого озера заботы, любви и тепла в смердящее болото стоило осушить еще раньше, но это было не легко.

- Чего я ждала? – риторический вопрос заплаканной девушки не тронул ничьих ушей, кроме ее собственных.

Во сне, только что прервавшимся по прихоти слезящегося, а по ощущениям бурно кровоточащего глаза, Олк бессознательно получила ответ на этот вопрос. Переехав в столицу пару лет назад, с парочкой скромных купюр, багажом самого необходимого и сломленной душой, она кое-как перебивалась на подработках, дабы снять небольшую комнатушку на отшибе, где даже тараканы осознавали свой статус «столичных» и не шугались людей. Уникальный ум и харизма были не так важны для работодателей, желавших нажиться на провинциальной дурнушке, смеющей дерзить начальству и выказывать свое мнение. Официантка, работница почты, а позже и посудомойщица. Жизнь словно отыгрывалась на упавшей в грязь княгине, свергнувшей саму себя. Но однажды, идя домой из последних сил после затяжной смены, ее каблук надломился в самый неподходящий момент. Вообще трудно назвать какой-либо момент для такого подходящим, но окраина столицы и ночное время лишь усугубляли ситуацию. Босо вышагивая по раскрошенному временем тротуару, Олк то и дело испытывала собственную удачу, отводящую ее от ржавых железок, раскиданных то тут то там, и ямок, норовивших нарушить ее равновесие. Путь был не близкий, ведь пускать маршрут общественного транспорта дальше в столь неблагополучный район было невыгодно. Прошагав так с сотню метров, «железная леди» не теряя выдержки и терпения продолжала свой путь, пока за ее спиной не зазвучала полицейская сирена.

Тогда, еще не очерствевший от своей службы и жизни Бруно, не мог просто так проехать мимо страдающей женщины. Медленно подкатив к ней свой служебный транспорт, он не стал интересоваться ее законопослушностью или же наличием у той документов, а лишь обеспокоенно спросил: «Вам нужна помощь?». Уже проклинавшая свою невезучесть Олк с радостью приняла предложение молодого полисмена о ее сопровождении прямо до дома.

Так и началась восхитительная история молодой пары, чьи сердца по началу бились в унисон. Милые прогулки по скверу, катание на причудливых аттракционах в парке развлечений, совместный просмотр блокбастеров, а также простые и непринужденные разговоры вторили им о судьбоносности их встречи. Скорая свадьба была идеально вписана в скрепление их уз, а также в улучшение жилищных условий. Квартира, выделенная им властями в только что построенном здании, выдавалась не просто так, а как прикормка для служителя закона, радевшего о своей стране. Единственным условием был брак. Начинающая семья была в восторге от своего дома и днями на пролет обсуждала его интерьер, часами расхаживая по магазинам в поиске подходящих элементов декора. Время для счастливых летит быстро, однако они сами частенько не замечают, как начинают падать за ним вслед. Переработки и очерствение мужа, а также занятость жены отдаляли их друг от друга, но последней каплей стал верх финансовой неграмотности, проявленной главой их семьи. Олк недолюбливала младшего брата Бруно, ведь тот вечно встревал в какие-то заварушки, откуда его чудом вытаскивал старший и доблестный родственник. Один случай полностью поменял отношение девушки к своему избраннику. «Отдать все наши деньги тому проходимцу, да как такое вообще в голову могло взбрести?!» вопрошала себя и супруга Олк, однажды решив проведать ближайшее отделение банка с их накопительной ячейкой. Деньги зарабатываются, а обиды прощаются, но тут был не тот случай. Стоит упомянуть, что к моменту бракосочетания Олк и Бруно, та уже твердо стояла на ногах, собственным силами устроившись в «Майстер Индстриз» и скопив приличную сумму денег, благодаря продолжавшемуся ею аскетичному образу жизни. Мечты о более просторном жилье, в котором обязательно нашлось бы место для еще одного маленького, но столь желанного жителя, испарились вместе с трепливым родственничком.

Отмахнувшись от воспоминаний о том, как же она была счастлива и во что это все превратилось, Олк, поднявшись на ноги, корила себя лишь за неуверенность начать все с чистого листа без оглядки на испоганенный черновик. Молодость полна страсти, но опыт, приходящий с годами, все же выступает более надежным фундаментом для отношений, в которых она всем сердцем выбрала Вернера.