Удар далёких звёзд

Глава 1

1.

Сотни искр прожгли стальной занавес на входе в очередную нору бунтовщиков. Он мгновенно рухнул и ударная пятёрка гвардейцев ворвалась в темноту пещеры. Справа всплеснула жёлтая молния и упёрлась в скафандр командира. Но энергии удара не хватило чтобы пробить защиту.

Тут же искровой меч гвардейца выбросил десятки сияющих звёздочек. Пещера осветилась на пару секунд, по углам её, скрючившись, сидели десятки мятежников. Один из них поднял руки вверх, но приказ брать пленных уже отменили, и пятёрка гвардейцев вырезала рудокопов меньше чем за полминуты.

- Откуда стреляли? – командир пятёрки огляделся. На забрале шлема включился УФ-режим. На одной стен вспыхнуло пятно янтарного цвета.

- Пушка внутри, там ещё одно помещение! - один из гвардейцев, не дожидаясь команды, уложил под стену пару гранат.

- Уходим! – командир выбежал последним, взгляд на своих - все здесь, в коридоре.

- Давай! – крикнул он. Гранаты активированы, секунда, вторая. Взрыв! Из пещеры выбросило грунт, тела мятежников, какие-то тряпки, обломки.

- Вперёд! – и пятёрка вновь ринулась дальше, выжигать мятежников в их вонючих норах.

Экзарху Мельху показалось, что грунт под ногами дрогнул. Он даже глянул вниз, насколько скафандр позволил опустить голову. Там, на глубине двадцати километров, сейчас шла резня. Штурмовые группы гвардейцев Понтификата беспощадно расправлялись с восставшими рудокопами.

- Видимо, эта операция на самом деле тревожит меня, - подумал экзарх. – Иначе бы мне не казалось, что земля дрожит.

Грунт снова дрогнул. Мельх хмыкнул – неужели гвардейцы применяют атомные боеприпасы? Вряд ли. Это всё повышенная нервозность. Он развернулся и увидел медный алтарь, огромное нелепое сооружение. Вверх уходил грузовой коптер, втягивая отблескивающие в свете прожекторов тросы.

- Вот почему земля дрожала, - усмехнулся экзарх. – А я и не заметил, как его выгрузили.

Медный алтарь, покрытый блестящим лаком, поставили на вершине Олимпа. Мельх провёл по нему рукой. Только что вынутый из герметичного контейнера, алтарь на холоде покрылся синеватым инеем. Перчатка экзарха оставила на нём две широких коротких полосы.

- Скучно, - подумал Мельх и отвернулся. – Поскорее бы всё окончилось сегодня.

Он стоял на одной из самых высоких гор Солнечной системы. Но отсюда были видны только звёзды. Олимп так высок, что с его вершины невозможно разглядеть поверхность Марса. Только уходящие вниз гладкие коричневатые склоны горы. Даже облака, плавающие в верхних слоях атмосферы, не видны.

Экзарх вздохнул и вспомнил нежную Юляйну, ждущую его в походном модуле. Сладкие дурманящие напитки, погружающий в туманящую нежность горьковатый дым благовоний и сама Юляйна. Прикосновение к ней влечёт желание, взгляд вызывает радость сердца.

- Хорошую девушку подобрал мне Фёдор, - подумал Мельх. – Отблагодарю, когда вернёмся на Землю.

Сейчас надо было заниматься скучным делом. Техники проверяли алтарь, занимались настройкой доставленной аппаратуры. Экзарх терпеливо ждал. Сегодня он отрепетирует завтрашний бой, схватку с подземным богом Марса. Без эффектов, один только полёт над плоскогорьем между Олимпом и тремя огромными вулканами. Представление для марсианских рудокопов. Тех, кто выживет сегодня, после резни в глубинах древней горы.

После этого, по сценарию довольно жестокого поединка, жителей местных подземелий надлежало привести к присяге Понтификату. Об этом их перед вечной ссылкой попросит сам побеждённый местный божок.

Отойдя в сторону от алтаря, экзарх, поджав нижнюю губу, принялся осматривать его – завтра он станет жилищем подземного бога на веки веков. Сюда станут добираться те, кто сохранит ему верность, те, кто захочет его освободить, а он будет убеждать их поклоняться Понтификату. Дополнительная и, видимо, самая авторитетная площадка для вербовки новых адептов. Нет более полезного и убедительного проповедника новой религии, чем раскаявшийся бог старой веры.

Техники в тёмных, поглощающих свет скафандрах, заканчивали тестировать алтарь. Сейчас они займутся подготовкой боевого полёта экзарха. Мельх терпеливо ждал, иногда переступая на месте. Вершина Олимпа усыпана мелкими камешками. Если бы здесь был воздух, то камешки бы шуршали и хрустели под ногами.

А глубоко внизу, в толще Олимпа, штурмовые отряды Понтификата взрывали завалы в туннелях, врывались в пещеры, где укрывались не сдавшиеся ещё повстанцы. Рудокопы подняли бунт неделю назад, вырезали почти всех работников горных фабрик на поверхности Марса. Впрочем, всё это предусматривалось планом Понтификата.

Мятеж бушевал уже два дня, когда с Земли прибыли карательные отряды под командой Мельха. Яростно бившиеся с гвардейцами рудокопы были разбиты в десятках быстрых смертоносных схваток. И завтра остатки бунтовщиков признают власть другого бога.

Этот план был разработан ещё девятьсот лет назад. Только с началом восстания произошёл небольшой сбой. Оно началось раньше, чем надо, на пару месяцев. Пришлось экзарху лететь на Марс без хэдсерва, и даже не пройдя все процедуры, какие нужны после восстановления.

До бунта здесь, в подземельях насчитывалось примерно четыре миллиона рудокопов. План, составленный почти тысячу лет назад, предусматривал, что после бунта их останется тысяч триста. Достаточно для добычи вайграна и размножения.

- Ваша светлость, всё готово, - к экзарху подошёл старший техник.

Мельх пробурчал, что тоже давно готов. Его скафандр быстро проверили, уточняя маршрут полёта, и вскоре экзарх стартовал.

Он летел над огромным плоскогорьем, то скользя над самой поверхностью, то пробивая облака и уходя вверх. Программа полёта водила экзарха змейкой, это, видимо, был предварительный маневр. Потом начались резкие вертикальные, горизонтальные и угловые развороты. Наверное, это уже заработал режим схватки.

Сейчас Мельх был окружён искажающим полем и невидим со стороны никому, кроме техников. Завтра же он предстанет в образе пламенного великана. Яркий оранжевый огонь сойдётся с темным пламенем подземелья. И победит.

Пробный полёт заканчивался, экзарх остался доволен. И вдруг на подножье Олимпа, в одном из его чудовищно высоких обрывов вспухло пыльное облако взрыва. Совсем рядом, километрах в десяти от экзарха. Светло-коричневый грунт, выброшенный из обрыва, пыльным водопадом полетел вниз.

Техники на вершине горы не успели среагировать, и Мельха как раз несло к обрыву. Экзарх не испугался, что с ним может произойти в скафандре высшей защиты? Просто неожиданности могли помешать завтрашнему делу.

Из пыльного облака выскочили боевые антигравы, и набирая скорость, помчались к трём вулканам. Замыкающий выбрасывал сверкающие капельки мин. Те застывали в воздухе и постепенно исчезали из виду.

Откуда-то сверху синими молниями пронеслись восемь универботов. Гвардейские патрули. Один универбот выбросил несколько ярких полосок. Они мгновенно оказались на пути антигравов и распустились огромными сверкающими сетями, быстро потускневшими и пропавшими из виду. Два универбота напоролись на поставленные мины, которые уже стали невидимыми. Яркое жёлтое пламя, с фиолетовыми оттенками по краю плазменной короны, вспыхнуло там, где они летели.

Остальные универботы открыли пальбу из энергопушек.

Экзарх, уже остановленный техниками, с любопытством наблюдал за своеобразной репетицией завтрашней схватки. Вот один антиграв угодил в сеть и распался на части, разрезанный молекулярными нитями. Второй беглец не уберёгся и попал на мушку гвардейским стрелкам. Этот антиграв просто испарился. Только третий скользнул над самой землёй, под нижней кромкой сети, промчался мимо трёх вулканов и скрылся в Лабиринте Ночи. На сети, в которую угодили из энергопушек, яркой синевой светились шестиугольные ячейки, похожие на соты.

Гвардейцы вернулись обратно в подземелья Олимпа – добивать мятежников. Экзарх, неожиданно для себя взволнованный скоротечным ярким боем, приказал повторить свой полёт и с нежностью вспомнил о Юляйне.

- Скоро я буду рядом с тобой, - подумал он, и внизу живота появилось ощущение сладости.

2.

Антиграв успел проскочить под нижним обрезом магнитной сети. И сразу же пилот, оскалившись, дёрнул ручку управления на себя, посылая летательный аппарат круто вверх. Через миг сзади полыхнули четыре фиолетовых вспышки.

Сидевший за боевым пультом стрелок моргнул. Им очень повезло. Выставленная гвардейцами сеть защитила антиграв от ударов энергопушки. Плазмоиды разрядились, угодив в электромагнитное поле ловушки.

На плоскогорье всё было кончено. На рыже-серых камнях Марса валялись обугленные остатки антигравов и универботов. Гвардейцы не стали преследовать уцелевших беглецов и вернулись в подземелья Олимпа, добивать отряды мятежников.

- Куда мы сейчас? – стрелок посмотрел вперед. Над Лабиринтом Ночи висели огромные рыже-серые тучи. Жёлтые и белые молнии били из них в чёрные воды бесконечных каньонов Марса.

- Укроемся в пещерах, - буркнул пилот. – Как тебя зовут?

- Я потомок Желтой Матери, Паркс, - ответил ему стрелок. – А ты?

- Род Спящего Бога, - пилот замедлил ход антиграва и начал снижение. – Зови меня Жы-гаН.

Аппарат опустился в тёмный каньон, пилот включил прожектор. Чёрные стены заблестели, по ним струились потоки дождевой воды. Жы-гаН повёл антиграв над самой рекой, бежавшей по каньону. Стрелок поглядывал по сторонам и порой запрокидывал голову, пытаясь разглядеть, что происходит наверху. Но кроме сплошных потоков воды, беспрестанно лившихся из туч, ничего не было видно.

- Они нас не найдут, - сказал Жы-гаН. – Из-за атмосферного электричества и залежей вайграна никакие детекторы не сработают.

- Брагеро не допустит того, чтоб нас поймали, - Паркс дёрнул себя за мочки ушей. – Брагеро сущий наш!

- Ваш Брагеро предатель и поддельный бог, - пилот остановился перед бугристой стеной. Стекающие по ней потоки воды бились о выступающие камни и обрушивались на подлетевший антиграв.

Жы-гаН прищурился, вглядываясь вперёд, и подвёл антиграв вплотную к стене каньона. Потоки воды лились прямо на кабину, Паркс ничего не видел.

Но тут антиграв начал медленно, буквально по сантиметру входить в стену. Жы-гаН облегчённо выдохнул и расслабился.

Яркий прожектор еле пробивал густую темноту подземелья. Антиграв пробирался куда-то по осклизлым туннелям, иногда в луче света мелькали, отблёскивая, серые сталагмиты, росшие здесь тысячи лет. Порой аппарат ударялся о что-то, Жы-гаН дёргал щекой, сморщившись, вглядывался в сырую тьму, приподнимал или опускал антиграв, и они двигались дальше.

Паркс не спрашивал, куда они направляются. Его отозвали из боя, приказали быть стрелком и подчиняться пилоту. Он сидел в своём кресле, и только порой посматривал на детектор массы. Прибор должен подать сигнал при появлении гвардейских универботов.

Внезапно по нему пробежала цепочка огоньков.

- Осторожно! – вскрикнул Паркс. – Здесь рядом гвардейцы!

Антиграв остановился. Жы-гаН, приоткрыв рот, посмотрел на пульт стрелка.

- Мы на месте, - негромко сказал он и облизал губы.

Из висевшей на поясе сумочки Жы-гаН вытащил кожаный мешочек, достал из него чёрную шайбу и напрягшись, с усилием, переломил её пополам. Как только она треснула, справа от антиграва показался свет. Сначала это была тонкая вертикальная линия, но она быстро расширялась. Вскоре рядом с антигравом светился огромный проём.

- Это что? – Паркс помотал головой.

- Сейчас узнаешь, - медленно ответил Жы-гаН.

Антиграв залетел в огромную, ярко освещённую полость. Паркс откинулся в кресле назад. Он был удивлён. Здесь стояли какие-то невиданные им механизмы и агрегаты. А детектор вооружения на пульте просто взбесился. Он сиял огоньками всех цветов.

- Здесь везде оружие! – догадался Паркс.

- Только поздно мы до него добрались, - Жы-гаН открыл бортовую дверцу и вылез наружу. Подойдя к проёму, за которым стояла тьма, он приложил руку к стене. Огромные дверцы начали смыкаться.

- Почему раньше у нас не было этого?! – Паркс тоже вылез из антиграва и бродил рядом с боевой техникой. – Почему восстание началось без них?!

- Проводник вытащить не могли, - разжав ладонь, Жы-гаН показал две половинки шайбы. – Отец просил дать время. Почти год ушёл на то, чтобы добраться до тайников. Кто-то очень торопился бросить рудокопов под мечи гвардейцев.

Паркс оторопело смотрел на него.

- И что сейчас делать? – от нервного потрясения у него сел голос и он начал сипеть.

- Сражаться, что же ещё, - Жы-гаН осмотрелся. – Вытащим наверх установку, конечно, какую сможем, прикроем наших, они отсюда достанут оружие и продолжим битву.

- А откуда оно тут?

- Осталось от второго восстания, - пилот провёл рукой по станине какой-то установки. – Случилось оно почти восемь тысяч лет назад. Тогда ещё был старый бог, которого и предал ваш Брагеро. Появился же он откуда-то не к добру. И сразу восстание было подавлено. Наш род успел спрятать оружие здесь. Но это длинный разговор. Сейчас перекусим и потащим что-нибудь наверх. К утру мы должны уже быть у трёх вулканов. Наши ждут.

- А Олимп? – повернулся к нему Паркс. – Туда мы не потащим ничего?

- В пещерах Олимпа к утру не останется в живых ни одного рудокопа, - оскалился Жы-гаН. – Хватит болтать. Займёмся делом.

3.

Ещё с вечера, как только гвардейцы зачистили пещеры Олимпа, мёртвых и живых повстанцев начали готовить к наказанию. Около трёхсот техников и чернорабочих суетились в полутьме огромной пещеры. Грохотали нейлеры. Пахло железом и горячей смолой.

Тела повстанцев бросали лицом вниз на каменный пол, растягивали им руки в стороны и клали поперёк спины стальную полосу. Нейлерами вбивали скобы в тыльные стороны ладоней и лопатки, по четыре на каждого пленного. У мертвецов согнутые закоченелые руки распрямляли кувалдой, ломая кости. Живые были парализованы гвардейцами - те травили их газами в подземельях. Пленные рудокопы только дрожали и с ужасом смотрели на работу техников.

Тех, кому уже прикрепили на спину стальную полосу, бросали на широкие пластиковые ленты конвейеров. Они тащились по ним лицом вниз, недвижимые. Стоявшие вдоль конвейеров чернорабочие торопливо черпали из постоянно разогреваемых жестяных бочек горячую смолу и лили на стальные полосы. И сразу же в неё вдавливали гравики. Они прилипали практически намертво.

Конвейеры тянулись до провала в полу. Распятые повстанцы валились в него с ленты один за другим.

- Быстрее, быстрее, парни, - кричал на своих помощников старший техник. – Времени мало! Быстрее!

Упавшие в провал летели вниз в темноте. От падения у живых захватывало дух, и они начинали кричать, превозмогая паралич. Ужас от предчувствия страшной пытки, полёт в темноте, боль от скоб, вбитых в руки и лопатки, преодолевали даже шок от химического оружия.

Пролетев метров двести, их подхватывала мягкая, неведомая сила и тела повстанцев, вращаясь, начинали нестись уже по горизонтальному тоннелю. Мощное электромагнитное поле закручивало мёртвых и тех, кто ещё оставался живым.

Несколько километров полёта в туннеле проходили за несколько секунд, и распятых рудокопов выбрасывало из глубин Олимпа. Один за другим, десятки, сотни и тысячи едва одетых и голых мужчин и женщин на огромной скорости вылетали из дыры на склоне горы.

Они рушились вниз с огромной высоты. Живые закрывали глаза и вопили. Мёртвые равнодушно падали к жидким марсианским облакам.

На высоте около тысячи метров активировались гравики, приклеенные к стальным полосам на спине. Падение замедлялось, тела по крутой дуге уходили от столкновения с рыжей каменистой почвой Марса. В момент перехода в горизонтальный полёт напряжение векторов сил достигало максимума и трещала смола на стальных полосах. Иногда она не выдерживала - гравики отскакивали и мгновенно улетали вверх. А тела на огромной скорости падали вниз, на камни.

Через несколько часов выброса тел повстанцев недалеко от Олимпа валялись десятки трупов тех, кто не смог продолжить полёт.

- Вот и рудокопы! - старший техник увидел на одном из мониторов, как из-под земли полезли местные обитатели. Они с недоумением и гневом смотрели, как над плоскогорьем между Олимпом и тремя вулканами по небу летали их братья и сёстры.

Старший техник оскалился и положив пальцы на два миниатюрных джойстика, пошевелил ими. Электромагнитные импульсы прокатились над плоскогорьем. Распятые на стальных полосах повстанцы закрутились и понеслись в разные стороны. Они летали на высоте метров десять - двенадцать. Живые вопили и просили помощи у тех, кто был внизу.

- Сбросьте нас вниз! Стреляйте! – кричали они.

Но те не могли им помочь. Их парализовал страх. Они видели, как по спинам и ногам распятых, плавающих в небе рудокопов текут струйки крови. Как, пробивая серые облака, вниз бесконечным жутким потоком сыплются тела. Как некоторые из них, не изменяя направления полёта, врезаются в камни плоскогорья.

Датчики на выходе туннеля зафиксировали сорокатысячного летуна, выброшенного наружу.

- Отлично, - облегчённо вздохнул старший техник. - Минимальная норма исполнена.

Он запросил у помощников сведения, сколько ещё осталось необработанных пленных. Ему сообщили, что около пятнадцати тысяч. Старший техник приказал свернуть работу всех конвейеров, кроме одного, а свободных работников перевести на обеспечение следующей операции и готовиться к возвращению на Землю.

- Старт сегодня, сразу, как закончится битва и включится алтарь на вершине горы, - сказал он. – Если парни не успеют оформить всех летунов, то пусть бросают их. Оборудование начнём грузить с началом битвы.

Помощники доложили, что им всё понятно и занялись делами. Старший техник равнодушно глянул на монитор, где ещё продолжали валиться из туннеля сотни распятых пленных, и отвернулся. У него начиналась новая, гораздо более важная операция. Главная цель прибытия экзарха Мельха на Марс. И здесь никаких сбоев быть не должно.

Вдруг у подножья среднего вулкана замелькали жёлтые вспышки. Искрящиеся трассы потянулись к летающим распятым пленникам. Те вспыхивали и сгорая, падали вниз.

- Что происходит?! – мгновенно заорал старший техник, нажав клавишу на пульте связи. – Генерал! Вы себе смерти ищете?! Кто там пальбу открыл?!

Но тут же он увидел, как на всех мониторах вспыхнула алая надпись, предупреждающая об атаке. Из космоса на стреляющую по распятым летунам установку спикировал патрульный универбот. Синее, с прозеленью пламя взметнулось рядом с ней. Стрельба прекратилась.

Старший техник чуть прищурился, наблюдая за гвардейцами. Их универбот приземлился, и через несколько минут взлетел. И почти сразу внизу рванула установка. Столб жёлто-оранжевого огня ударил вверх. Поднялись клубы серого дыма. Они, колеблясь под ветром, дующим с вершины вулкана, поползли по земле.

Генерал, командир бригады гвардейцев Понтификата, немного заикаясь от страха, доложил, что плоскогорье ещё раз проверено.

- Посторонних источников энергии не обнаружено! – услышал старший техник. Он хмыкнул, ничего не ответил и посмотрел на таймер. До начала битвы двух богов осталось около часа.

4.

С антиграва пришлось снять почти всё оборудование. Остался только движитель и системы обнаружения. Установка, выбранная Жы-ганоМ, была очень тяжела. Кроме неё, пришлось тащить по наклонным коридорам ещё и четыре контейнера с боезапасом. Антиграв еле справлялся, поднимая груз из подземелья.

- Вот и прибыли, - Жы-гаН смотрел на ровный пол очередного коридора, разрисованный кругами и треугольниками. – Там, дальше, поворот, потом ворота и выход к среднему вулкану.

Пракс ни о чём его не спрашивал. Он безумно устал за эту ночь. Они перекусили какими-то древними консервами, а поспать не пришлось вовсе.

- Слушай меня внимательно, - Жы-гаН набрал полную грудь воздуха, задержал дыхание и посидев так несколько секунд, бесшумно выдохнул. Измученный стрелок начал тереть лицо, чтобы глаза не закрывались. Он исполнял указания пилота, уже не вникая в них.

- Сейчас мы с тобой дотащим установку до поворота и оставим, - Жы-гаН оглянулся. – Потом я открою ворота. Ты на антиграве выскакиваешь и отгоняешь его примерно на два-три километра. Бросаешь и бежишь сюда.

- А ты? – Пракс очнулся. – Здесь останешься? Подожди, если мы уже на поверхности, нас же засекут! У гвардейцев мощные детекторы!

Жы-гаН качнул головой.

- Не засекут, – он направил прожектор на потолок. Там заискрились кристаллы вайграна. – Здесь такая залежь, что никакие приборы не уловят нас. А вот рядом с воротами могут и засечь. И поэтому ты отвлекаешь внимание. Я вывожу установку своим ходом. И начинаю бить по наблюдателям. У гвардейцев по одному гнезду на каждом вулкане и ещё одно на Олимпе. Думаю, успею дать четыре-пять прицельных залпа.

- А потом? – Пракс снова потёр глаза. – Нас же уничтожат.

- Наша атака сигнал для рудокопов, - Жы-гаН усмехнулся. – Те, кто прорвётся сюда на антигравах, доберутся и до склада с оружием. Думаю, на всё у нас будет минут десять. А парни ждут этого сигнала. У тебя есть другие варианты?

- Нет у меня вариантов, - Пракс вылез из антиграва. – Пошли отцеплять установку.

После того, как они миновали поворот, время понеслось очень быстро. Жы-гаН вместе с Праксом на антиграве добрался до ворот, снова приложил к ним половинки чёрной шайбы и те медленно начали открываться. Не дожидаясь, пока толстенные створки уползут в стены, пилот выбежал наружу и сунул половинки шайбы в каменную ямку рядом с воротами. Схватил горсть рыжего песка и сыпанул на них.

- Быстрее! – крикнул он. – Лети!

Только появился достаточный просвет, Пракс стартовал. Однако, скорость и то, что антиграв был полуразобран, сыграли плохую шутку. Разбалансированный аппарат с места занесло в сторону. Антиграв зацепился обо что-то, и его буквально выбросило наружу кормой вперёд. Вместо полёта он шлёпнулся на камни, развернулся, приподнялся и снова рухнул. Огоньки на пульте начали гаснуть. Пракс оглянулся, антиграв перекрывал треть прохода. А в туннеле уже ревел двигатель установки.

Стрелок открыл от напряжения рот и очень плавно нажал клавишу заднего хода. Антиграв потихоньку отполз в сторону. И тут из ворот выскочила установка. Она зацепила антиграв боевой платформой и отбросила в сторону. Пракса мотнуло, он ударился головой и потерял сознание.

Жы-гаН, сидя в боевой кабине, только мельком глянул на него. Помогать некогда. Он отъехал от прохода метров на двести. Щёлкая кнопками и дёргая джойстики, привёл установку в боевой режим.

На экранах замигали ярко-зелёные круги. Это техника гвардейцев. Пока ещё враг не среагировал на появление нового оружия. Пора!

По экранам побежала рябь. Что это? Жы-гаН откинул крышку бокового люка и на миг замер. Небо было заполнено распятыми рудокопами. Они не спеша дрейфовали, сталкиваясь и разлетаясь в стороны.

- Отец! – завопил Жы-гаН.

Прямо над ним, с распростёртыми на стальной полосе руками, плыл его отец. Обнажённый, на ногах струйки засохшей крови, лысая голова опущена на грудь.

- Они обрекут вас скитаться вдали от земли, - пронеслось в голове стрелка древнее пророчество. – Они сделают вас проклятыми и не дадут лечь в землю, чтобы мучить вас и сделать ваших детей проклятыми!

- Не-е-ет! – крикнул Жы-гаН. – Отец, ты будешь в земле!

Забыв про гвардейцев, он быстро установил дальность разрывов на триста метров – минимальную для установки, и открыл огонь.

Искрящиеся трассы полетели в стороны, сбивая тела болтающихся в небе рудокопов. Освобождённые стальные полосы моментально уносились в небо под воздействием гравиков. Мертвецы рушились вниз, на родную землю.

Жы-гаН бросил установку вперёд, дальше на плоскогорье, он поливал огнём жуткие тучи своих сородичей, спасая их от проклятия. Тело должно лежать в земле. Иначе страшный, непростительный грех ляжет на всех потомков непогребённых!

Откуда-то сзади сверкнула синяя молния и сшибла боевую платформу. Жы-ганА выбросило наружу через открытую крышку люка.

Гвардейцы оказались здесь раньше, чем он предполагал. Защитники Понтификата не заметили в спешке проёма в скале. А ворота, запрограммированные на определённое время, начали закрываться. Ключ от них – две половинки чёрной шайбы – лежали рядом, у каменной стены, присыпанные рыжим песком.

5.

На канале боевой связи что-то рычал генерал, а капрал Хейден уже бросил универбот вниз. Четыре коротких крыла выскочили из корпуса, лишь только они вошли в атмосферу Марса. Универбот закрутило в диком штопоре. Оба гвардейца побледнели от перегрузок - их бы вышвырнуло из кресел, если бы не привязные ремни. Но ввинчиваясь в атмосферу, они выигрывали секунды. Время много значит в бою, даже с местными уродами.

Хейден схватился за ручку управления, едва универбот вонзился в облака. И сразу, выскочив из штопора, повёл боевую машину по широкой дуге. Облака мелькнули и пропали. Слева изрыгала беспрерывный огонь установка неизвестного образца. Судя по фронту и высоте поражения целей, серьёзный агрегат. Вниз летели горящие останки бунтовщиков.

Универбот буквально крался над землёй, капрал крикнул напарнику: «Бей по аппарелям!»

Через долю секунды синяя молния выскочила из правого блока. Она снесла верх боевой платформы неизвестного боевого аппарата. Стрельба прекратилась.

Чуть расслабившись, Хейден осмотрелся. Недалеко от вражеской установки валялся ободранный остов антиграва. В проёме люка капрал заметил лежащего внутри рудокопа. Ещё один такой же урод дёргался на камнях.

- За мной! – приказал капрал напарнику. Он откинул бронедверцу и выскочил наружу. Отвратительный запах горелого мяса и пыли ударил в нос. Всюду валялись обугленные останки упавших с неба бунтовщиков. Сморщившись, Хейден быстро добежал до антиграва и выдернул рудокопа из кабины. Обернувшись, он рукой махнул в сторону второго. Его напарник кивнул.

Вскоре они уже взлетали. С высоты метров в пятьдесят Хейден ударил гранатным залпом по изуродованной установке, и не дожидаясь разрывов, резко пошёл вверх. Сзади рвануло, универбот тряхнуло, но он уже был выше облаков и возвращался на орбиту.

- Зачем нам эти уроды? – брезгливо посмотрел на пленных напарник. – Ведь охота на них окончена.

- Если ты не будешь болтать, - капрал включил автопилот и подошёл к валяющимся рудокопам. – Если ты не будешь болтать, то можно неплохо заработать.

- На них? – напарник ухмыльнулся. - Кому нужны карлики?

Почти голые, в одних повязках на бёдрах, маленькие человечки с зеленоватой кожей выглядели убого.

- Великий Усмиритель даёт за каждого марсианского рудокопа десять тысяч кредитов, - сказал Хейден.

Напарник оторопел, во взгляде появилось уважение.

- Я согласен, - он наклонился и подвинул рудокопа с голого металла на пластиковое покрытие, чтоб тому было удобней лежать.

- Свяжи их и зафиксируй, - Хейден глянул на пульт управления. – Скоро шоу начнётся, возможно, придётся покувыркаться.

- Хорошо, - напарник покрутил головой и недолго думая, уложил пленников на жёсткую тахту. Здесь обычно отсыпался один из членов экипажа универбота во время долгих дежурств.

- Готово, - он занял своё место. – А почему Великий Усмиритель платит такие деньги за карликов?

- Они отменные бойцы, - Хейден оглянулся. – Надёжно их связал? Рудокопы отлично владеют искровым оружием. А Демуту такие и нужны. Только есть одна проблема – вывоз рудокопов с Марса запрещён. Но у меня есть хороший план. А сейчас жди. Битва начинается.

6.

Уцелевшие после резни рудокопы недоумевали. Внезапно гвардейцы Понтификата оставили их в покое и исчезли.

- Может, мы победили? – решил кто-то. В подземных туннелях, штреках, переходах началась перекличка. Через полчаса два уцелевших лидера восстания знали, что гвардейцев нет нигде.

- Это сработало наше тайное оружие, за которым посылали группу Жы-ганА, - сказал один вожак мятежа другому. – Гвардейцы бежали. Сейчас надо найти Жы-ганА. Вооружиться и добить захватчиков!

Вновь в подземелья понеслись приказы – искать Жы-ганА из рода Спящего Бога. Рудокопы полезли на поверхность, осматривать плоскогорье, подножья вулканов. Но вдруг сверкнули висящие у поясов искровые мечи.

- Дети мои! – гулко раскатился в туннелях и пещерах хриплый голос подземного бога Марса. – Я, Брагеро, выступаю на битву. Битву правды и лжи. Время её настало! И помните, счастливые жители древнего мира, пророчество ваших отцов! Подчиняйтесь победителю, и ваша плоть спасёт ваших детей!

Ошарашенные невиданным и неслыханным обращением своего бога, рудокопы растерялись. Но подняв головы вверх, они увидели летающих мертвецов.

Тысячи распятых плавали над плоскогорьем. Некоторые из них были ещё живы, и завидев сородичей, вылезших из пещер, принялись кричать им, умоляя умертвить.

- Захватчики жестоко надругались над ними, - один из мятежных лидеров сжал кулаки. – Люди после смерти обязаны лечь в землю. Иначе вечные муки суждены им и детям их.

Где-то вдалеке, у основания одного из вулканов раздался грохот. Рудокопы, высыпавшие на поверхность, не обратили на это внимания. Они думали, как спасти своих страдающих братьев.

И тут в небе сверкнули тысячи молний. Облака налились оранжевым светом и пропали, их клочья истаяли в миг.

Распятые жертвы гвардейцев, болтавшиеся вверху, закружились в каком-то диком ритме. Сотни и тысячи схваченных мятежников носились по странным траекториям. Они были непривычны и непонятны тем, кто смотрел на них снизу, но в движении уже мёртвых и ещё страдающих тел угадывался некий смысл.

Земля начала трястись, с обрывов Олимпа полетели вниз камни. Выскочившие на поверхность зашатались, многие упали. Из подземных нор полезли наружу перепуганные жены бунтовщиков, дети, старики, раненые – раньше они не знали землетрясений и тряслись от страха.

Воздух наполнился жутким воем. Он то стихал, то поднимался, и как плетью стегал по лицам. Глаза рудокопов слезились, в горле появились комки, от которых раздувало шею.

Вдруг всё утихло, только над землёй висела лёгкая дымка поднявшейся пыли.

- Это Жы-гаН! – уверенно сказал один из вожаков бунта. – Это его оружие. Сейчас мы уничтожим всех гвардейцев!

Трещины побежали по земле, и она лопнула с жутким треском в самом центре плоскогорья, между Олимпом и тремя вулканами. Из огромной дыры вырвалось алое, отороченное зеленоватой дымкой по краям, пламя. Оно взметнулось в небо выше Олимпа и тут же угасло.

Рудокопы увидели Брагеро. Подземный бог Марса стоял, оскалясь, невероятно большой, трёхрукий, с чёрной, заострённой на макушке головой. Он сжал кулаки и завертелся на месте. Воздух, ещё не успокоившийся после землетрясения, вновь заволновался и упругими слоями полетел в стороны.

Распятые, замершие на миг, вновь закрутились. Но сейчас их относило в сторону. Собранные в колышущиеся тучи, летающие мертвецы болтались над теми, кто стоял или лежал на земле и был ещё жив.

Брагеро, не останавливаясь, раскинул руки и разжал кулаки. Из них толстыми сверкающими потоками сыпался вайгран.

- Ганда! – крикнул Брагеро и взмыл в небо. Напуганные рудокопы увидели, как сверху, из пустого неба появился сверкающий шар. Он приблизился, из него выскочили бледно-жёлтые молнии и врезались в Брагеро. Тот заухал, в каждой руке появились гигантские искровые мечи и подземный бог набросился на шар.

От мощных ударов полетели блестящие искры. Они свивались, как стружка и завывая, летели вниз.

Рудокопы увидели, как Брагеро тремя быстрыми ударами распотрошил шар. Из него выпал человек с круглой железной головой. Она сияла опаловым светом.

Человек замер в небе и вдруг начал расти. Со всех сторон к нему летели голубоватые огоньки и человек быстро увеличивался. Брагеро рубил его мечами, от ударов летели искры. Падая на землю, они вспыхивали зеленью и гасли.

Но противник подземного бога не обращал на соперника внимания. Он вырос, став в несколько раз больше Брагеро. Одной рукой схватив того за острую макушку, другой быстро, одним плавным движением оторвал ему руки и отбросил их в сторону. Те пролетели по небу, блистая лезвиями искровых мечей и сгинули, оставив только желтоватые, гаснущие следы.

Сверкающий гигант обхватил Брагеро и потащил за собой. Он метался над плоскогорьем, то опускаясь к самой земле, то поднимаясь вверх. Наконец безумная, сводящая с ума рудокопов пляска, закончилась.

- Я спасу вас! – прогремел чей-то жуткий голос. – Лживый пророк будет наказан!

Брагеро растопырил в стороны обрывки своих рук.

- Подчиняйтесь тому, кто победил, - хрипло провыл он. – Он спасёт вас и ваших детей!

Гигант взмыл вверх, таща за собой поверженного бога. Они пропали вверху и вдруг перед каждым рудокопом, стоявшим внизу, появилось видение - воющий Брагеро падает на вершину Олимпа и сияющий медный алтарь поглощает его. В тот же миг стальные пластины оторвались от спин распятых летающих жертв и мгновенно унеслись в небо. Мертвецы рухнули вниз.

- У нас новый бог, - сказал кто-то из лидеров бунта. – Он спас наших братьев от позора и их детей от мрака. Они лягут в землю.

7.

Лёжа в тёплой солёной воде экзарх не чувствовал тела. Он закрыл глаза и словно повис в пространстве. Только мысли, только образы, картинки мелькали в голове. Усталость, гнев, раздражение, всё то, что накопилось в душе за шесть дней нахождения на Марсе, уходило из него. Постепенно всё, что крутилось в мозгу, начало отступать. Откуда-то из глубины сознания всплыло ощущение радости, предвкушения чего-то приятного.

- Это Юляйна, - понял экзарх. То, что доставляло ему удовольствие и счастье, постепенно занимало место переживаний от войны с рудокопами.

Пролежав в солёном бассейне ещё несколько минут, Мельх ощутил себя бодрым и весёлым.

Он пошевелил руками и ногами, но не почувствовал их. Открыл глаза. Мягкий слабый желтоватый свет не раздражал их. Перевернувшись на живот, экзарх подплыл к бортику бассейна и вылез из него.

Юляйна массировала его. Мягкие, но крепкие пальчики бегали по спине, теребили пальцы ног и рук, шаловливо трогали сокровенное. Мельх улыбался.

Отдохнув, он с огромным напором овладел хохочущей Юляйной. Потом они лежали на широкой кровати под розовым шёлковым балдахином, и болтали. Точнее, говорил один Мельх. Потребность высказаться – это желание не оставишь в бассейне. Слова, интонации, звуки необходимы человеку. Они устанавливают контакт с собеседником, и по этой неощутимой и невидимой связи текут эмоции.

- Я так устал, - экзарх сунул себе под шею подушку и потянулся. – Сложно привести к повиновению целую планету.

- Ты герой, - прошептала Юляйна. Она погладила Мельха по груди.

Экзарх приподнялся, взял со столика стакан с водой и отпил глоток.

- Тысячи лет назад те, кто переселился на Марс, создали здесь своё государство, - сказал он, и погладил девушку по голове. – Это можно было перенести, но у них появился свой бог. После этого марсиане начали вести себя дерзко и хотели уж совсем отделиться от Земли. Допустить этого было нельзя.

Мельху хотелось говорить, ведь чем больше он говорил, тем больше осознавал, насколько он велик и какой колоссальный труд проделал здесь, на Марсе.

- Понтификат разработал план, - экзарх расслабился и раскинул в стороны руки и ноги. Юляйна свернулась клубочком рядом и накинула на себя лёгкое покрывало. Она не осознавала всего, что говорил её мужчина, но его властная речь, уверенные сильные движения внушали покой. Девушка слушала только интонации, ей нравилось общаться с Мельхом именно из-за этого. Тем более, это был её первый мужчина.

- К марсианам подвели нового бога, того самого Брагеро, которого посадили вчера в алтарь, - Юляйна пошевелилась. Она вспомнила, как глядела трансляцию схватки и опасалась за Мельха и облегчённо вздохнула, когда ужасный трёхрукий монстр исчез в громадном сверкающем сооружении на вершине Олимпа.

- Сотни лет он завладевал умами марсиан, - Мельх снова отпил воды. – По его указанию они окончательно ушли жить в подземелья, в свои вонючие норы. На поверхности стали работать земляне. Это уже была победа, но не полная. Рудокопы за тысячи лет жизни в своих пропахших кислятиной пещерах изменились. Сейчас они уже не совсем люди, а скорее их ближайшие родственники. Генные характеристики значительно отличаются от наших. Марсиане маленького роста, кожа у них зеленоватая, тело поросло короткими волосами, как шерстью.

Юляйна вспомнила, как впервые увидев живого рудокопа, пусть и на экране, вздрогнула и убежала. Отвратительные создания.

- Брагеро внушил им, что, возможно, явится истинный, более сильный бог, и он принесёт счастье. Но он должен будет доказать свою силу и победить его. Что и произошло вчера, - Мельх приподнялся на локте и сел на краю кровати. – Сейчас Понтификат будет властвовать и здесь. Рудокопам разрешат посещать городки, где живут рабочие с Земли. Там построят храмы для молений. Осталось марсиан немного, как раз, чтобы обеспечить добычу вайграна в нужном количестве.

- А этот Брагеро, как он будет жить в алтаре? Там же холодно, - спросила девушка.

Потянувшись, Мельх встал и улыбнулся.

- Это сложное создание, - сказал он. – Он не существует физически. Так, по сути фантом, привидение. Давно известная технология, но на Земле. Рудокопы, неразвитые идиоты, не знали этого. А сейчас его просто нет. Алтарь же на вершине Олимпа тоже машина, созданная для общения с марсианами. Впрочем, это уже не важно.

Экзарх повалился на постель, обнял Юляйну и задремал.

На следующий день его походный модуль взлетел с Марса, Мельх возвращался домой, в свой любимый город Великого Константина на берегах тёплого моря. Там его ждал великолепный дворец, висящий над проливом

Через два дня экзарх вошёл в процедуру окончательного восстановления, у него активировался хэдсерв, и он занялся своей повседневной работой.

К Юляйне Мельх охладел, и девушку отправили вниз, в город. Фёдор, с разрешения экзарха, купил ей небольшой дворец на морском берегу и назначил достойное содержание. У неё остались две служанки. Телохранители из гвардейцев Понтификата охраняли её.

Через два месяца Фёдор навестил Юляйну, поинтересовался, как она живёт. Верный слуга экзарха, он уже знал, что план, ради которого тысячи лет назад создавалось государство на Марсе, возникали бунты и гибли миллионы, начал воплощаться. Девушка была беременна. Она носила под сердцем сына экзарха. Тайный клан Бондурант, к которому принадлежал Фёдор, сделал первый шаг к власти над Землёй и Солнечной системой.

8.

Внизу, на первом этаже, что-то звякнуло. Хейден насторожился и быстро спустился вниз. Это был Фёдор. Он стоял, держа в каждой руке по стакану тонкого стекла и переливал из одного в другой бледно-розовое вино. Вытягивал руки и пристально рассматривал стаканы.

- Ваша милость, - быстро склонил голову Хейден. – Я не слышал, как вы зашли.

- Здравствуй, капрал, - Фёдор поставил стаканы на стол. – Пытаюсь разлить вино, чтобы равное количество было в каждом, и не пролить. Не получается.

- Опыт нужен, - Хейден метнул взгляд на стаканы, потом посмотрел на премьер-магистра экзарха Мельха и спохватился: - Слушаю вас.

- Я привёз деньги для досточтимой Юляйны, сто тысяч кредитов, - Фёдор взглянул на лестницу, ведущую на второй этаж дворца. – Прошу вас, капрал, принесите деньги из коптера. Он перед входом.

Хейден быстро вышел и вскоре вернулся. В каждой руке он держал по увесистому мешку.

- Благодарю вас, - Фёдор повернул голову, бегло осматривая залу. – Оставьте их вон там, возле оружейного шкафа. Я не стану беспокоить досточтимую Юляйну.

Он вышел. Хейден поставил мешки в углу залы, посмотрел на них. Этих денег ему хватило бы на всю жизнь. Хотя, те десять тысяч, что он получил за продажу рудокопов, тоже неплохо. Столько же заработал и его напарник, но ему сейчас негде их тратить. Его отправили на сопровождение конвоев Понтификата куда-то за орбиту Перуна, крайней, одиннадцатой планетой Солнечной системы.

Где-то там свирепствовали шайки беглецов и дезертиров - шатунов. Служба Великого Усмирителя вела с ними многолетнюю войну. Но капрал мало этим интересовался. Гвардейцы выполняли свои задачи и бойцам Демута – Великого Усмирителя дорогу не переходили.

На левой руке дрогнул браслет связи.

- Слушаю! – капрал тронул пальцем за ухом, там прилеплена горошинка наушника.

- Хейден! – донёсся до него знакомый голос. Это командир его легиона. – Ты нарушил Кодекс Гвардии Понтификата! Ты вступил в связь со службой Демута! Ты будешь сурово наказан!

Капрал быстро отлепил горошинку из-за уха и бросил на пол, туда же полетел браслет с руки. Надо бежать, спасибо командиру, что предупредил.

По лестнице мягко прошуршали шаги. Вниз спустились Юляйна с ребёнком на руках и одна из служанок. Уже двинувшись к выходу, Хейден приостановился и слегка поклонился женщинам. Они улыбнулись в ответ.

Капрал вдруг развернулся, и подошёл к оружейному шкафу. Открыл его, достал искровое оружие – меч и лунный кинжал.

Юляйна удивлённо посмотрела на него.

- Вы собрались на прогулку в марсианские катакомбы? – спросила она, баюкая ребёнка. – Или нам грозит опасность?

- Нет, досточтимая, - Хейден уже был у дверей. – Всё спокойно, кстати, Фёдор привёз деньги.

Юляйна живо повернулась к мешкам. И тут от дверей повеяло холодом.

- Опоздал! – мелькнуло в голове капрала. Он огромным прыжком отскочил в сторону. Испуганная служанка шарахнулась и споткнувшись, упала на стол, а оттуда на пол и замерла.

В залу быстро вошли два гвардейца в патрульной форме.

- Капрал Хейден! – громко, жёстким тоном заговорил один из них, лейтенант. – Вы арестованы за несанкционированные отношения со службой Великого Усмирителя! Положите оружие и следуйте за нами!

Ну уж нет! Арест означал наказание, а за шашни с Демутом кара одна – пожизненная ссылка на подводные рудники. А там самое лучшее, что может произойти – тебя скормят акулам не живым, а мёртвым.

Хейден мягко привлёк к себе Юляйну и приставил к её горлу лунный кинжал, чрезвычайно опасное оружие в умелых руках.

- Освободи мне путь, лейтенант! – угрюмо сказал он. – Или я прирежу подругу экзарха.

Гвардейцы на миг замялись, а напуганная Юляйна, крепко обняв ребёнка, вдруг бросилась в сторону. Хейден среагировал на это движение, быстро отведя оружие в сторону. Он вовсе не хотел убивать женщину, но кинжал внезапно активировался. Проскочившие по лезвию синие искры пропороли горло Юляйны. Она мягко упала, капрал инстинктивно успел развернуть её так, чтобы она, падая, не придавила ребёнка.

В следующую секунду произошло очень многое. Капрал прыгнул в сторону, вскидывая искровой меч. Гвардейцы потянули своё оружие из чехлов.

- Штабная охрана, медленные парни, - понял по их неспешным по сравнению с его движениями Хейден. Из поднятого меча летели в сторону бывших уже сослуживцев синие искры, меч был на холодном режиме. Лейтенант начал разворачивать корпус, но синяя искра пробила ему висок, ещё три оторвали руку у второго гвардейца.

Хейден приземлился, и тут же упали на пол два мёртвых гвардейца. Куснув верхнюю губу, капрал осмотрелся. Никаких эмоций, что сделано, то сделано. Надо спасать себя и только. Он сунул кинжал в чехол, метнулся в сторону оружейного шкафа, свободной рукой схватил один из мешков и выскочил из дверей наружу. Там стоял разъездной универбот Гвардии и коптер Фёдора. Премьер-магистр о чём-то расспрашивал гвардейца, стоявшего вполоборота ко входу во дворец.

Фёдор стоял к нему лицом. Увидев выскочившего Хейдена с искровым мечом в руке, он сразу рухнул на землю и закрыл голову руками.

Капрал двумя искрами свалил гвардейца, но к универботу не побежал, внутри сидел ещё один воин Понтификата. Хейден бросился к коптеру. Тот был активирован и тихонько гудел.

Через пару секунд коптер взмыл вверх и пропал в небе. Универбот подпрыгнул на месте метра на четыре, развернулся при этом и послал вслед Хейдену пару зелёных молний. Они явно прошли мимо. А гоняться за коптером премьер-магистра самого экзарха не имеет никакого смысла. Он так и сделан, чтобы уходить от любой погони.

Фёдор вскочил и рванул во дворец. В зале лежали тела Юляйны и двух гвардейцев. Под столом стонала упавшая служанка, она ударилась головой об пол. Фёдор подбежал к ребёнку, тот не спал и тихонько сопел.

- Отлично, - премьер-магистр вытащил из-под хламиды необходимые инструменты и приступил к делу. Ребёнок захныкал было, но успокоился. Фёдор быстро сделал всё, что было нужно, и спрятал инструменты обратно.

Потом он подбежал к винному бару, схватил там банку с водой и вылил её служанке на голову. Та зашевелились, и с помощью Фёдора поднялась. Увидев мёртвую Юляйну, служанка страшно завопила.

- Что здесь произошло?! – Фёдор тряс её за плечи. – Кто убил госпожу?!

Служанка смотрела на него безумными глазами и наконец замолчала.

- Не знаю! – просипела она.

В залу забежал гвардеец. Он окинул взглядом место схватки и тут же вызвал штаб легиона, докладывая о случившемся.

Через несколько минут на Хейдена началась охота.

Глава 2

Удар далёких звёзд. Саладин

1.

Демут ночевал в пещере. Он добрался сюда уже вечером, тяжело дыша и закрывая лицо от ветра. Губы смерзались, стоило только ненамного сомкнуть их, в ушах гудело. Холодный ветер скатывался с вершин горного хребта, пытаясь оторвать Демута от обледенелых каменных склонов, по которым тот полз вверх несколько часов.

Наконец, прорубившись сквозь снежные наросты, Демут оказался на широком обледенелом карнизе. Два шага по нему и слева показался узкий разлом в каменной стене. Протиснувшись в него, Демут облегчённо выдохнул, всё, он добрался.

Снял защитные очки, перчатки, и провёл рукой по лицу. Кожа холодная, сухая, защитный крем с неё испарился. Не страшно, сейчас снова намажу, подумал Демут. Но это позже.

Он немного задрал левый рукав куртки, и нащупав на запястье браслет, принялся искать на нём нужные клавиши. Хоть пальцы и не замёрзли так, как лицо, но чувствительность потеряли. Набрать нужную комбинацию не получалось. К тому же стемнело, и браслет не было видно.

Демут прищёлкнул языком, придётся пользоваться хэдсервом, сейчас можно, на месте уже. Он мгновенно сосредоточился, зрительное восприятие выросло в разы по сравнению с обычным. Демут без труда разглядел браслет и нужные клавиши на нём. Всё, сигнал отправлен.

Через пару минут перед входом в пещеру появились пять шаров, размером с человеческую голову. Демут махнул им рукой и они послушно заплыли внутрь. Вскоре он сидел у небольшого костра, на огне закипал подвешенный на проволоке медный котелок.

Перекусив и запив ужин горячим травяным настоем, Демут расстелил спальный мешок на каменном полу пещеры и быстро уснул.

Проснувшись, он вскипятил воду на костерке, и пока в серебряном стаканчике настаивался чай, собрал крыло. Постоял у входа в пещеру. Внизу он разглядел лагерь, откуда начал вчерашний подъём. Там сейчас суетилась прислуга, собираясь уходить. Конечно, они дождутся полёта своего командира, и только потом двинутся в обратный путь через горы.

Около лагеря вдруг сверкнула вспышка и вверх подпрыгнула платформа с блестящим куполом. Пилоты опробуют антиграв, прислуга улетит на нём.

Выпив стаканчик травяного настоя, Демут подтащил крыло к выходу, пристегнулся, вышел на карниз, глубоко вздохнул и прыгнул вниз. От напора воздуха крыло раскрылось до конца, и Демут перешёл в свободный парящий полёт.

Солнце уже поднялось над Тибетом, снизу, с плоскогорья начали подниматься невидимые волны нагревающегося воздуха. Чуткие мембраны крыла улавливали их, и Демут, кренясь то в одну сторону, то в другую, потихоньку набирал высоту.

Он немного не рассчитал и влетел в тень одного из горных пиков. Тут же крыло по спирали понеслось вниз. Но выскочив на освещённое место, оно выровнялось.

Демут наслаждался полётом. Справа сзади остались неприступные горы хребта Нэньчата. Они бросали изломанные, пока ещё короткие тени на огромное плоскогорье, над которым парил Демут.

Где-то слева лагерь. Прислуга наверняка уже увидела крыло. И тут же на левом запястье дважды слегка дёрнулся браслет. Это сообщение, что его наблюдают. Демут воспользовался хэдсервом, послав ответный сигнал. Всё, сейчас прислуга улетит, и он останется один в своей долине.

Наконец-то мечта сбылась! Почти шестьсот лет Демут, или, как его называли жители Солнечной системы - Великий Усмиритель, шёл к этому полёту. Отвесные северные склоны Нэньчата, которые ещё никому никогда не покорялись, сейчас проплывали рядом.

Развернувшись, Демут решил глянуть на разлом, ведущий в пещеру, где пришлось ночевать. Это место он присмотрел почти сразу, много лет назад, когда захотел совершить полёт в снежной долине. Первый раз Демут прилетел сюда на антиграве, подыскивал подходящую пещеру. Понравилась эта.

И потом, дважды он пытался добраться до неё снизу, с одним лишь ледорубом в руках. Дважды он срывался, разбивался насмерть, и его тело заваливало грудами камней, снега и льда. Демут, уходя вверх, запрещал прислуге искать его. Труп лежал до тех пор, пока он сам, восстановившись, не выкапывал когда-то своё, но сейчас уже мёртвое замёрзшее тело и тут же сжигал. Третья попытка восхождения оказалась удачной. Сам, без всякой помощи, и даже без применения хэдсерва.

На ровной глади плоскогорья показались тёмные пятна. Это из-под снега выступала солёная вода никогда не замерзающего озера Намцо. Демут покрутил головой, где-то здесь был древний монастырь, на одном из островов. От него осталась куча камней. Нет, не видно под снегом. Он и сам как-то провёл здесь целый год, погружаясь в нирвану и пытаясь найти ответы на вопросы, можно ли ему умереть, и зачем умирать? Так ничего и не узнал.

Два цвета властвовали в долине, над которой летел Демут – белый и чёрный. Снег, покрывавший и плоскогорье, и хребты Нэньчата, белый, а тени от горных гряд на нём чёрные. Небо вверху синее, но его не видно, мешает разглядеть торчащая над головой часть крыла.

Холодный воздух порывами бил по лицу при разворотах, крыло тянуло по сторонам, вверх, вниз, Демут напрягал мышцы, направляя полёт так, как хотелось ему. Сейчас облететь озеро, глянуть туда, где он жил семь тысяч лет назад, пребывая в нирване, и дальше. К южным склонам хребта Тангалай, закрывающим долину с севера, оттуда промчаться над солёными озёрами Салинга и потом, идя над замёрзшим руслом речки Нэньчи, проскочить сквозь ущелье и оказаться рядом с домом. Там, с южной стороны гор Нэньчата, течёт древняя река Брама. На одном из её притоков старинный город Лухас. Здесь штаб-квартира Великого Усмирителя. Туда он и вернётся через восемь часов полёта.

На левом запястье четырежды дёрнулся браслет.

Демут невольно скосил глаза. Левая рука чуть впереди, пальцы крепко охватывают держатель планера.

- Не может быть! Почему сейчас?! Ошибка! – пронеслось за миг в голове Демута, и он уже начал набирать воздух в лёгкие, чтобы с облегчением его выдохнуть, как браслет дёрнулся ещё раз, секунда, и снова четыре вибрирования.

Сигнал тревоги. Что же могло случиться? Шатуны захватили Луну? Началось ещё одно восстание рудокопов на Марсе? Диверсии на глубоководных станциях?

Демут всё-таки выдохнул и нырнул в хэдсерв. Вот его Управление, дежурная служба, его личная папка. Что здесь?

Горит багровым цветом, быстро пульсируя, строка «Монастырь святого Торреса, Кул-Хаман». Открываем, читаем.

Прямо на фоне сияющих снегов Тангалая, видневшихся впереди, сверху вниз текли алые строчки, оторвавшие всесильного и ужасного Демута от удовольствия, к которому он стремился сотни лет.

Вот картинка со спутника Службы. Пламя, дым, крупные кадры – мечущиеся фигурки, россыпи искр, тяжёлый инерционный грузовик посреди двора. Так, это что? Отливающая синевой лужа между стен. Да это расплавленные ворота! Однако! Серьёзные люди сожгли монастырь.

Тут же поступают новые сведения от дежурного. Демут быстро проглядывает – сообщили только нам; гвардейцам Понтификата, местной жандармерии сигнала не было. В разгромленный монастырь уже направлена флэш-группа из Гибралтара. Подготовлен штабной универбот для вылета в ещё горящую обитель святого Торреса.

Выйдя из хэдсерва, Демут уже невидящим взглядом провёл по сияющим внизу и впереди снегам, развернул крыло и подключив корреляционный гравидвигатель, помчался в Лухас.

Поднявшись на высоту около семи километров, Великий Усмиритель пошёл по прямой, над горами, в свою штаб-квартиру. Примерно через тридцать минут после получения первого сигнала тревоги он уже отстёгивал крыло, стоя рядом с ангарами Службы. Рядом пробегали парни оперативного звена, Демут отметил, что сегодня им командует Жы-гаН, бывший рудокоп с Марса, когда-то нелегально вывезенный оттуда дезертиром из гвардии Понтификата.

- Готовы! – подбежал к Великому Усмирителю Жы-гаН, невысокий, чуть выше метра ростом марсианин, отчаянный и беспощадный боец. Не зря он третий год в командирах звена.

- Летим! – бросив снаряжение на землю, Демут поднялся в штабной универбот и прошёл в свою каюту.

Тяжёлая машина бесшумно взмыла вверх и помчалась на запад, в ту сторону, где всё ещё полыхал монастырь святого Торреса.

2.

За два с лишним часа полёта Демут быстро проглядел спутниковые записи. Вот, ещё в ночной темноте, мелькает огненный пунктир. Он упирается в чугунные ворота обители, те мгновенно тают и стекают на землю. Инерционный грузовик возникает в центре двора.

Сумерки, но техники Службы постарались, нашли возможность подсветлить, сделать картинку более контрастной.

Мечутся фигурки – монахи и налётчики, бандитов можно опознать по смазанному, едва заметному отсвету. Так выделяется защитное поле.

Бандиты рубят монахов искровыми мечами. Из окна вылетает что-то круглое. Демут щурится. Хотя в тот момент уже взошло солнце, но тени длинны, и видно не хорошо. Кругляш вспыхивает синим, вертится на земле, из него вылетают, закручиваясь, две серые дымные струи. Несколько налётчиков падают, вместе с ними оседают и три монаха. Газ. Применение боевых газов запрещено многие века, но, видимо, Понтификата это не касается. Уже хорошо, можно использовать этот факт при случае.

Внезапно все исчезают со двора, только остаётся лежать с десяток трупов. Постройки монастыря начинают вспыхивать бледно-красным, почти прозрачным огнём, клубы белого, а затем чёрного дыма выметываются в небо из окон.

Из дверей главного, с огромным разноцветным куполом, храма выскакивают налётчики. Они тащат в охапках жёлтые и красные рулоны. Демут прищурился, это же папирус, пропитанный канфаром! Дорогой наркотик. Ай да обитель святого Торреса, ай да Понтификат! Вот причина нападения. Молодцы бандиты. Одного такого рулона, если даже продать по дешёвке, обычному человеку будет достаточно на всю жизнь. А тут рулонов под сотню.

Демут отвернулся от экрана, глянул под ноги. Пол прозрачный, сквозь него видны жёлтые горы, пустыни. Пролетают над местами, когда-то считавшиеся святыми для многих жителей Земли. Сейчас у людей другие пророки.

Универбот качнуло, он выскочил в пространство над морем. Скоро уже прибудем, решил Демут. Подняв глаза на экран, он заметил вдруг, что налётчиков осталось всего человек десять, а по двору монастыря ветер гоняет рулоны канфара. Бандиты, держа в руках по два-три рулона, прыгают в свой грузовик. Тот приподнимается на месте и тяжело разгоняясь, пролетает над ещё не остывшей лужей чугуна на месте ворот и скрывается в лесу.

Из боковых дверей храма вываливается мужчина, в руке у него искровой меч. Он смотрит вверх, прикрывая лицо ладонью. Возвращается обратно, но тут же выпадывает спиной вперёд. Из дверей валит густой дым. Человек, ссутулившись, держа лицо вниз, пробегает по двору, быстро карабкается на стену, откуда-то в его руках появляется полосатый шар.

Вскоре шар превращается в алое с зелёным крыло, мужчина быстро пристёгивается, делает пару шагов и прыгает. Крыло уносит его от горящего монастыря.

Парни оперативного звена дождались, пока пламя не собьют две летучие цистерны. Выливая по десятку тонн морской воды за раз, они быстро сбили пламя и когда дым стал пореже, оперативники начали осмотр.

Уцелевшие трупы - и монахов, и бандитов паковали в мешки и забрасывали в грузолёт, прибывший за универботом. Демут стоял возле лужи застывшего чугуна, оставшейся от расплавленных ворот, и смотрел на обугленного покойника, лежавшего в ней. Видимо, кто-то из монахов, потерявший голову от страха, хотел пробежать по жидкому металлу.

Дальше ворот Демут не проходил. Там работали специалисты, и им не стоило мешать. Уже доложили, что инерционный грузовик найден пустым в сотне километров отсюда, бандиты, скорее всего, укрылись в подземных лабиринтах атласских гор. Жы-гаН стоял рядом и молча ждал приказа на захват. Великий Усмиритель размышлял. Ему многое было непонятно. Почему вызвали его службу, кто вызвал? Почему до сих пор нет гвардейцев Понтификата? Где деревенская жандармерия? И конечно, почему сожгли монастырь? Таких нападений не было тысячи лет.

- Не стану ломать голову, - решил Демут. – Если ситуация неясная, надо поступать максимально открыто. Прямота и честность всегда вызывают недоверие, и потому остаётся место для интриг и манёвра.

Он уже прикинул, что сразу по окончании осмотра сообщит об инциденте в Понтификат, и пусть они сами решают, что делать с бандитами.

Рядом с Демутом бесшумно возник один из оперативников.

- Вас приглашают посмотреть на работу мечника высокого класса, - негромко сказал он. – Мы все впечатлены.

За боковыми дверями храма, в небольшом зале с высоким потолком, трупы лежали кучами. Невыносимо пахнет жареным мясом. У дальней стены три монаха с железными посохами в руках. Серые рясы на них обуглены и залиты кровью, уже засохшей. На груди, лицах, ногах и руках монахов запекшиеся дыры. Это искры, от мечей.

Позади монахов двустворчатая дверь. Она так и осталась запертой. Хотя именно туда и рвались бандиты. Их в зале ровно дюжина. Все мертвы, но тела почти целые. Следов от искр не видно, и это понятно, защитное поле оберегает от них. Буквально по одному удару пропущено – в грудь, горло, пах, у троих отрублены руки у плеч. И один обезглавлен.

Демут хмыкнул. Явно боец очень высокого уровня мастерства попался на пути бандитов. Он припомнил запись со спутника и мужчину, улетевшего со стены на крыле. Это его работа. Не откладывая, Демут тут же через хэдсерв оставил приказ на дежурном канале установить личность этого мечника. В монастырях такие попадались очень редко, Великий Усмиритель мог припомнить только один похожий случай. Это было около шести тысяч лет назад, в монастыре на Аляске укрылся бывший конвоец, проигравший чересчур много и не тем людям. Те всё-таки нашли его, и слишком сильно надавили, так, что парень оказался крепко зажат в угол. Он тогда махнул рукой и пошёл на прорыв. Девять трупов насчитал Демут в том монастыре. А парня удалось взять живым. Он потом работал в Службе Великого Усмирителя, в отрядах стрелков, охотников за шатунами.

- Профессионала всегда можно отличить по качеству работы, - подумал Демут, рассматривая трупы. – Лишних движений нет, один выпад или удар, от которого защита не спасёт. А бандиты надеялись только на искры.

Он бросил взгляд на стены. Те испещрены выбоинами, бандиты не жалели энергии в мечах. Демут прикинул, как мог развиваться бой. Зачем-то налётчики, оставив канфар, бросились сюда. Вот они сожгли трёх монахов, охранявших двери. Кстати, а откуда здесь дым шёл? Ага, вот ряд отверстий во внутренней стене, они изрядно закоптились. Горело в большом зале храма, а дым тянуло и сюда.

Бандиты убили монахов, но до дверей не добрались. Появился боец. Он порубил нападавших, потом дым выдавил и его отсюда. Он хотел вернуться, не получилось. Закрывал лицо рукой – знает о наблюдениях со спутников. И поторопился уйти. Да кто ты такой? Может, он и вызвал Службу?

- Откройте двери! – приказал Демут.

В проходе, который пытались защитить монахи, пахло дымом. В полутьме разглядели лежащего на полу человека. Рядом небольшой шар – опустевшая газовая граната.

- Покойник, - сказал, разгибаясь, оперативник. Демут, прищурясь, внимательно осмотрел лежащее тело. Лицо его показалось знакомым. Хэдсерв подсказал – личный техник экзарха Мельха.

- Что он тут делал? – Великий Усмиритель закусил нижнюю губу. Личные техники обычно не покидают поместье своего шефа. Это ценные специалисты. Зачем Мельх прислал его сюда?

- Да, брат, одни загадки в твоём монастыре, - подумал Демут и распорядился унести покойника.

Пол шёл с небольшим уклоном и шагов через пятьдесят круто сворачивал влево. Здесь было посветлее от мигающих лампочек на небольшом пульте и стене.

Демут отстранил шедшего впереди оперативника и первым заглянул за пульт. Он увидел кушетку на коротких ножках, на ней лежит голый человек. Его грудь, голова, руки, ноги опутаны множеством проводов. Они сплетались в толстый кабель, ныряющий в пульт. Облизав губы, Демут взял кабель в руку и немного повернул его. Около указательного пальца он увидел тускло горящий красный огонёк.

- Не подключен, - пробормотал Демут и посмотрел на лицо лежащего. Оно показалось ему знакомым. Но хэдсерв тут не помог.

- Прямо ваша копия, - сказал кто-то из оперативников, обойдя командира и вглядевшись в лежащего на кушетке.

Демут чуть вздрогнул. И точно, этот человек, лежавший без движения, был очень похож на экзарха Мельха.

- Молодой, как будто сын, - подумал Демут. – А мне племянник, значит. Но так не может быть! Мы же бесплодны!

Отстранив оперативников, он сам отсоединил провода от тела неизвестного и только потом приказал забрать его с собой.

Больше в подземелье ничего не было. Демут, выйдя на поверхность, недолго подумал и подозвал к себе Жы-ганА.

- Закачайте в это логово под землёй огневую смесь и сожгите всё, - приказал он. – Проследи, чтобы подземелье выгорело дотла. Вся аппаратура. И бросьте туда парочку бандитских трупов, только разденьте их донага.

Бывший рудокоп кивнул.

Глава 3

3.

Найденный в подземелье молодой парень, так удивительно похожий на Демута и его брата, экзарха Мельха, ничего не помнил. При обследовании медики нашли у него в крови следы ядовитых газов, и предположили, что это может повлиять на память.

Вспомнив, как защищались монахи, Демут качнул головой. Очевидно, что найденная там граната попала туда от них. Личный техник, как уже установили, погиб от отравления, вдохнув несколько раз этой отравы, шансов у него не было. А парню повезло.

- Ему явно устанавливали хэдсерв, - Демут подошёл к окну кабинета, размышляя вслух. – Обмен веществ в организме в это время становится крайне замедленным, а ещё работала аппаратура. Небольшая ионизация, повышенный электромагнитный фон, да и вентиляция. Граната не докатилась, разрядилась рядом с техником. Всё это уберегло парня. Почему же он потерял память? Скорее всего, физиологический шок. Перед установкой хэдсерва он принял замедляющий метаболизм препарат, а потом в организм попали ядовитые вещества. Сработала защитная реакция, и на фоне всей смеси исчезла память.

Демут вздохнул и вернулся в кресло. Мышечная память у «племянника» работает. Он может сам есть, пить, ходить. Значит, и основная память вернётся.

И только одни вопросы пока. Кто он такой?! Анализ ДНК показывает, что прямой родственник Великого Усмирителя, а значит, и Мельха. Но это невозможно! Вторая загадка – зачем ему ставили хэдсерв? Он работает только у Вечных, а их перечень известен уже десять тысяч лет, и никогда не менялся.

- Нас сто четыре человека, - Демут постучал пальцами по столу. – Этот, получается, сто пятый. Допустим, у Мельха родился сын, что уже необъяснимо. И он стал Вечным! Как? И ещё один вопрос – успел техник установить ему хэдсерв или нет. Его наличие выявить никак нельзя. Вечный сам должен это почувствовать.

Прикрыв глаза, Демут вошёл в каналы связи. Вот и братец его, великий победитель марсианского бога Брагеро, верховный понтифик Марса, Венеры и трёх союзов – маляров, отряда охраны трассы Сатурн – Титан и водоносов Калахари.

Пообщаться с Мельхом не удалось, тот был занят, но просил приехать. Это понятно, из доклада гвардейцев Понтификата много не узнаешь. А вчерашнее нападение на монастырь уже известно всей Солнечной системе.

- А я к тебе и сам собирался, - хмыкнул Демут, вспомнив, как вчера Мельх несколько раз пытался выйти с ним на связь. Но Великий Усмиритель игнорировал вызовы, он хотел разобраться с непонятно откуда взявшимися родственником. Не получилось. Что ж, может, братец откроет ему глаза.

4.

Дворец Мельха висел над морскими проливами, разделяющими древний город Великого Константина. Универбот Демута влетел в огромный, отделанный золотом и перламутром шлюз, и повис возле причала.

Через несколько минут Великий Усмиритель уже обнимался со своим единственным братом.

- Я должен сообщить тебе удивительную новость, - сразу сказал Мельх. – Хотел потрясающий сюрприз устроить. Но получилось немного не так, как задумал. У меня есть сын!

Демут широко раскрыл глаза, показывая своё удивление, а про себя подумал, сейчас спросит, где он?

- И я вас сейчас познакомлю! – экзарх дёрнул за свитый из золотых прядей шнур, висевший над столом. – Он вчера чудом уцелел!

У Демута зачесалось лицо. Он оставил вчерашнего найдёныша у себя, в Лухасе, и точно знал, что тот спит. Однако, сдержав удивление, решил дождаться продолжения.

Высокие двери распахнулись, в огромный кабинет вошли двое – личный управляющий делами экзарха премьер-магистр Фёдор и тот самый «племянник».

- Знакомьтесь, мой сын Макондо! – Мельх махнул рукой, приглашая подойти поближе. – А это грозный охранитель покоя наших планет и всего космоса Демут!

«Племянник» подошёл ближе и чуть прищурившись, глянул на Великого Усмирителя, а потом слегка поклонился. Его чуть качнуло, и Фёдор поддержал парня.

- Всё, идите, - опять махнул Мельх. Когда они вышли, экзарх повернулся к брату: - Это мой сын. Родился семнадцать лет назад. Рос в обители святого Торреса. Когда организм укрепился, я решил поставить ему хэдсерв. В том монастыре у меня запасная лаборатория для этого. И вот, вчера, как раз перед началом процедур, напали бандиты. Парень чудом уцелел. Но он надышался газов и частично потерял память. Его нашли гвардейцы, бродил рядом с монастырём. Представляешь?

Только многовековая привычка владеть собой не дала Демуту взорваться. Он уже ничего не понимал. Откуда взялся второй «племянник», причём, внешне неотличимый от того, что спит в Лухасе? Что происходит? И тут, откуда-то из глубин разума, к Демуту пришло ощущение большой беды. Такое случалось всегда, когда он не контролировал ситуацию.

Улыбнувшись, Великий Усмиритель начал подробно расспрашивать брата обо всей этой удивительной, небывалой ранее истории. Они просидели в разговорах около пяти часов. Потом Демут поздравил Мельха с обретением сына и с его чудесным спасением.

Вернувшись в штаб-квартиру, Великий Усмиритель первым делом проверил, на месте ли их вчерашний найдёныш, а потом принялся просматривать запись разговора с экзархом. Здесь была какая-то опасная тайна, и её надлежало разрешить как можно быстрее.

- Начнём с карательного набега Мельха на Марс, семнадцать лет назад, - решил Демут. – Что там за история с местным богом Брагеро?

Вспомнив, что его командир оперативного звена Жы-гаН участник тех событий, он приказал тому явиться утром на доклад. А сам принялся размышлять. Но ему помешал Жы-гаН.

Марсианин явился сразу, как только узнал, что нужен. Такая привычка у этих боевых рудокопов. Демут попросил рассказать, что тот может рассказать о тех временах, когда Понтификат во второй раз покорял Марс.

Жы-гаН хмыкнул, он уже говорил про это, а повторяться, значит, быть несдержанным. Но этот начальник хороший человек, и ему надо помочь. И только марсианин открыл рот, чтобы начать рассказ, как вдруг увидел лежащие на столе снимки со спутника.

- Хейден! – сказал он и ткнул пальцем в того самого лихого рубаку, уложившего кучу бандитов в обители Торреса. – Это он меня продал вам! Нужно найти его и убить!

Демут приоткрыл рот и дважды икнул. Хейден бывший воин Понтификата, изгнанный из гвардии за контрабанду. Сейчас он в розыске, как дезертир. Но гвардия ищет его сама. Гвардейцы не любят, когда про их тайны узнают посторонние.

Самое же главное – Хейден убийца подружки Мельха! Возможно, та была матерью Макондо. И Хейден жил в любимом монастыре брата, под носом гвардейцев.

- Что происходит!? – внезапно даже для себя прорычал Великий Усмиритель и ударил кулаком по столу. Успокоился и сказав Жы-ганУ спасибо, отправил того отдыхать.

5.

Крыло чуть накренилось влево и плавно понеслось к морю. Под ногами Хейдена медленно проплывали поля с пшеницей, оливковые рощицы.

- Скажу вербовщикам, что работал подёнщиком в монастыре, - думал Хейден. – Бродяжил в саванне, потом пришёл сюда. Ухаживал за свиньями, оливами. Проверять не станут, им важно только людей набрать.

Поля кончились, крыло вынесло беглеца к морю. Хейден покрутил головой, в небе никого ещё не видать. Но скоро тут будет тесно от коптеров – и Служба Демута, и гвардия Понтификата, местные власти, все прилетят. Метрах в трёхстах от берега Хейден увидел место, где вода казалась потемнее. Значит, там поглубже.

Подлетев туда, беглец отцепил с пояса и бросил вниз искровой меч. Пока энергия есть, солёная вода ничего оружию не сделает. Года четыре продержится, может, и удастся вернуться за ним. Оставлять при себе нельзя. Скоро начнётся охота, проверят всё оружие в округе. А энергомеч никак не скрыть, только толстая подушка солёной воды может укрыть, и то, если повезёт, если поисковики не упрутся прямо в него.

Солнце поднималось выше. Воздух нагревался всё сильнее, крыло начало подниматься. Раньше бы Хейден с удовольствием покрутился среди восходящих потоков, но сейчас надлежало поостеречься. Он направил крыло ближе к берегу. Делая разворот, беглец глянул в сторону берега. Там, где вверх поднимались клубы дыма, барражировали две летающих цистерны. Над ними висела пара коптеров, судя по внешней оснастке, скоростных.

- Служба Демута уже там, - Хейден невольно съёжился.

Он услышал тонкий свист. Это явно неслись основные силы Службы. И точно, огромный, видимо, штабной универбот и за ним громоздкий, неуклюжий на вид, грузолёт промчались в сторону монастыря.

Прижимаясь к самой воде, прикрываясь берегом, Хейден улетал всё дальше. Скоро Кул-Хаман. Там он сможет укрыться, сбежать отсюда подальше, а если получится, и с Земли улететь.

- Я сделал всё, что мог, - подумал Хейден. – Защищал парня до последнего, пока бандиты не убрались, вызвал подмогу и только после этого сам эвакуировался.

Он вспомнил, как рубился с пятнадцатью нападавшими. Бойцы были напористые, но, очевидно, избалованные лёгкой добычей и потому недисциплинированные, расслабленные, за что и поплатились. Интересно, откуда они такие взялись? Бесстрашные, наглые и по повадкам видно, что бывалые. Обычно долго такие на свободе не гуляют. А тут. Напали на монастырь, не побоялись. Неужели из-за канфара? Впрочем, этим пусть Демут занимается.

Сейчас, наверное, голову ломают, почему гвардейцев не вызвали, ведь обитель в охранной сфере Понтификата. Нельзя их было звать. Вдруг бы поймали Хейдена. Припомнили бы ему и контрабандный провоз рудокопов с Марса, и дезертирство и конечно, убийство женщины экзарха – Юляйны.

6.

Пока крыло бесшумно планировало над морем, перед Хейденом мелькнули картинки сегодняшнего утра. Тяжкий гул, переходящий в надсадный вой, это инерционный грузовик проплывает над багровой лужей, оставшейся от чугунных ворот. Бандиты с искровыми мечами. Резня в монастыре, хлопки газовых бомб, дробный стук раскалённых искр по каменным стенам, крики и стоны.

Хейден, успевший схватить меч, бежит по коридору в келью патриарха обители. Два бандита на пути. Их силуэты слегка искажены, это дрожание защитного поля. В нём вязнут искры из энергомеча бывшего гвардейца. Пируэт, разворот, бандиты падают, от лезвия меча матёрого воина ничто не защитит.

Мёртвый патриарх. Падает вниз сорванная со стены портьера, за ней пульт связи. Хейден закусывает губу, секунда на решение – кого вызвать? База гвардейцев ближе, но они смертельно опасны для того, кого ищут семнадцать лет.

Хейден включает пульт, щелчок тумблера, мигает зелёный кружочек на стене.

- Великий Усмиритель! – кричит бывший гвардеец. – Убийство, десятки трупов, бандиты здесь!

Бег по коридору, крики, рёв бандитов, мечущиеся израненные монахи, дым, огонь. Сейчас прыжок в окно, пару секунд до стены обители и …

Макондо! Воспитанник и наверное, лучший друг! Он спит в подземелье храма!

Хейден выскакивает во двор, мчится к храму, внутри запах гари, вопли горящих монахов у двери в подземелье. Уклониться влево, присесть, над плечом сноп искр, взмах меча, ещё, не давать бандитам разделиться, держать их вместе. Удар, ещё удар, сверху с доворотом, тут же обратным движением снизу, в пах. Какие они медленные, но всё равно опасные!

Внезапно всё кончается. В зале все мертвы, те, кто живы, сбежали. Хейден бросается к дверям, видит в руке монаха квадратик с блестящей цепочкой. Это чека от газовой бомбы. Монах бросил её в подземелье!

Всё! Там делать нечего, воспитанник погиб!

Хейден разворачивается, подбегает к угловому шкафу, берёт из него сложенное шаром крыло, выскакивает наружу - инерционный грузовик уже уползает прочь. Закрыв лицо ладонью, бывший гвардеец смотрит вверх и тоже покидает монастырь. Его воспитанник Макондо явно мёртв, монах-сторож, видимо, исполнил приказ – не допустить, чтобы тот попал в руки бандитов.

7.

Берег начал выгибаться дугой и почти сразу показался Кул-Хаман. Белые домики с красными крышами, сосновые рощицы и узкие каменистые пляжи. На самом конце береговой дуги десяток парусников. Над ними кружат разноцветные крылья – это развлекаются жители Кул-Хамана.

Хейден приземлился на пляж, собрал крыло, и зайдя в заросли акации, бросил полосатый шар на землю. Кто найдёт, тот пусть и пользуется.

Вербовочная секция размещалась в двухэтажном домике, в переулке, рядом с главной площадью Кул-Хамана. За стойкой одноглазый смуглый мужчина, от скуки переливающий остывший кофе из одной чашки в другую.

- Ищу работу на планетах, - сказал Хейден, облокотившись на стойку. – Чтоб денег побольше, а работы поменьше.

- Это к гвардейцам тебе надо, - одноглазый отпил из чашки, сморщился и сплюнул на пол. – Слыхал, пожар был сегодня? Монастырь сгорел, а гвардейцы даже не спохватились.

Хейден немного напрягся, услышав про гвардейцев.

- Нет, эти мне не нравятся, - он махнул рукой. – Видел пару раз, тупые какие-то. И к тому же всё у них по команде. А я свободу люблю!

- Ладно, - одноглазый вытащил из стола зелёную папку. – Набор на Титан, Венеру, на Марс, Меркурий, станции всякие. Ты чего умеешь делать?

- Я садовник, ирригацию знаю, а так специалист по орхидеям, - сказал Хейден.

Одноглазый хмыкнул и сунул папку обратно в стол.

- Тогда на Венеру, строителем, камни таскать, - он пошарил в ящике стола, огляделся, встал, подошёл к подоконнику и взял с него кусок серой тряпки. Встряхнул. Тряпка оказалась большой перчаткой. Одноглазый положил её на полированный кусок гранита, торчащий из стены.

- На какой срок поедешь? – спросил он, оглянувшись.

- Года на три, - Хейден потёр нос. – Дальше видно будет.

- Хорошо, - вербовщик нажал несколько кнопок на стене. Раздался лёгкий всхлип, перчатка дёрнулась и успокоилась.

- Готово. Осталось контракт с тобой оформить, - одноглазый деревянными щипцами взял перчатку и подал Хейдену. – Суй руку в неё.

Перчатка была неприятно склизкой изнутри. Беглец пошевелил пальцами. Тут же перчатка съёжилась и плотно обтянула ладонь. По руке побежали мурашки. Хейден сморщился, но перчатка обмякла, и сама легко сползла на пол.

- Лови, ты чего! – одноглазый перегнулся через стойку. – Сломаешь мне прибор! Первый раз, что ли?

Хейден нагнулся, и подняв перчатку, отдал её вербовщику.

- Контракт подписан и утверждён, сейчас иди вон в ту дверь, - тот махнул рукой. – Там получишь аванс, наклейки на одежду, и пропуск на космодром. Добираться надо самому. На Венеру летают сейчас из озёрных городов.

Сморщившись, Хейден взмахнул рукой, пытаясь вытрясти из неё неприятные ощущения.

- Пройдёт, - сказал одноглазый. – Всё, иди туда. И знай, когда получишь деньги, ты собственность корпорации.

- Какой? – уточнил Хейден.

Вербовщик пожал плечами.

- От какой заказ на рабочих поступил, - ответил он. – Бегать от них бесполезно. Найдут и на каторгу засунут, долги отрабатывать. А я не слыхал, чтобы кто-нибудь оттуда вернулся.

В соседней комнате дремал в кресле краснолицый толстяк. Услышав стук дверей, он открыл глаза, потянулся и ткнул рукой на продавленную тахту.

- Подожди минутку, - сказал он и поднялся.

Хейден сел на тахту, огляделся. Стены без окон, да и не стены это, а сплошные ящички, от пола до потолка. Толстяк зевнул, пошевелил губами, что-то бормоча, и вытащил из одного ящичка два листа бумаги.

- Так, - он снова уселся в кресло и выпятив губы, начал читать вслух: - Имени нет.

Подняв глаза, толстяк глянул на Хейдена.

- Из бродяг или дезертир, - пробормотал он. – Это хорошо.

Хейден усмехнулся.

- Личный код нигде не зарегистрирован, - продолжил толстяк. – Да и вправду из дыры какой-то появился. Нигде не ездил, ни за что не платил. Здоровье у тебя замечательное. Мышцы целы, кости целы. Отлично! Венера ждёт тебя, бродяга!

Он скомкал бумаги и бросил их в угол. Хейден наклонил голову вбок и выжидающе уставился на толстяка. Тот поднял глаза вверх, видимо, что-то прикидывал.

- Так, вон там в углу, видишь, на ящичке написано «Венера»? – наконец сказал он. -Открывай, забирай пакет, в нём деньги, наклейки и пропуск. Документ безымянный, ты сейчас на три года собственность компании «Мамтел». Никто тебя не тронет, только пропуск не теряй. Рейс до озёрных городов через два часа, отлёт с площади. Всё, бродяга.

Он закрыл глаза и снова начал посапывать.

На ящичке коряво значилось - «Венера». Изогнутая железка под надписью, очевидно, служит для открывания. Хейден взялся за неё и потянул. Откуда-то сбоку ему в лицо ударила струя с сильным ароматом сирени. Уже падая, бывший гвардеец вспомнил, что это. Усыпляющий газ.

Толстяк открыл глаза. Завербованный лежал мешком, не двигаясь. На потолке мигала красная лампочка. Вот она утухла. Толстяк вытащил из-под кресла баллончик, снял с него крышку, и сильно взболтнув его, нажал на кнопку распылителя.

Антидот белыми снежинками лёг на Хейдена и пол рядом с ним.

Через несколько минут тело спящего беглеца лежало на втором этаже вербовочной секции. Одноглазый раздел его, и запихал одежду в мешок. Повертел в руках и забрал себе складной ножик с забавной фигуркой двухвостого крокодила на ручке.

Фыркнув, осмотрел небольшую татуировку на правой стороне груди: волк, задравший морду к полумесяцу. Оттащил голого Хейдена на досчатые нары, где уже лежало с десяток таких же полностью обнажённых мужчин.

- Вызывай коптер! – сказал одноглазый, спустившись вниз. – Пора увозить. Там уже неделю лежат. Как бы не умерли и не протухли, деньги потеряем.

Толстяк кивнул, он уже позвонил доставщикам корпорации «Мамтел». Та занималась поставками еды в космические поселения, в том числе и на Венеру. Беглые рабы, бродяги, всякая человеческая шваль, что болталась на Земле и в других местах, подвластных Единому Правлению, рано или поздно попадали в холодильники «Мамтела», а оттуда в перерабатывающие установки. Надёжный и практически бесперебойный источник протеина, учитывая, что на Земле проживало более тридцати миллиардов человек. В год «Мамтел» вывозил отсюда около миллиона тонн – это примерно 14 миллионов человек в замороженном виде. Большинство были безнадёжные больные и ненужные рабы, но много и тех, кто хотел скрыться в космосе. Однако, шансов у них не было. Вербовщики знали своё дело хорошо. Живыми на Венеру и другие места в Солнечной системе попадали только те, кого не искали, и кто был нужен корпорациям, и конечно, кто имел личный код.

Из Кул-Хамана ушло сообщение в корпус полиции, гвардию Понтификата, Службу Демута, Управление Счёта, и конечно, армейцам, что такой-то мужчина, с такими-то характеристиками (Про Хейдена было сказано – глаза синие, волосы чёрные, развит атлетически, примерно пятьдесят лет, дальше генетические сведения, и прочее), принят корпорацией «Мамтел» в качестве провизии. Сообщение активируется через два месяца, когда тело бывшего гвардейца уже пустят под разделочный нож.

Глава 4

8.

К грузовому коптеру, севшему на берегу озера, подтащили транспортную ленту от корабля «Мамтела». Гремя железом и хлюпая босыми ногами по грязи, рабы подсоединили транспортёр. Люки открылись, загудели моторы и широкая лента поползла, утаскивая спящих людей в трюмы грузового «Мамтела».

Рабы собрались поглазеть на тех, кого через пару часов наглухо заморозят, а ещё через четыре месяца пустят на корм покорителям Венеры. Порой на ленте мелькали знакомые лица. Это вызывало смех.

- Полетел кормить свиней в космос! – кричали при этом рабы и хохотали.

- Заработать решил, сейчас на всю жизнь хватит! -веселились они.

То, что и они могут когда-нибудь оказаться на этой трясущейся ленте, им в голову не приходило. Рабам вообще не свойственно задумываться о будущем. Ведь если есть чем набить живот и поспать в тепле, значит, жизнь удалась.

В трюм грузовика «Мамтела» тела валились грудой, их растаскивали грузчики, складывая аккуратными штабелями, чтобы когда подадут холод, они как следует промёрзли. Иначе могут начать гнить. А от этого испортится весь груз. Такие случаи бывали.

За размещением сотен тел наблюдал суперкарго. Он орал на рабов-грузчиков, проверяя, чтобы тела не лежали слишком плотно – может помешать хорошей заморозке.

- Ты как его положил!? – закричал суперкарго на одного из тех, кто укладывал спящих. – Рука у него, видишь, свесилась на лицо нижнему?! Поправь, а то самого сейчас заморожу!

Грузчики молча исполняли требования, слова о наказании не были пустословием. С десяток нерадивых рабочих в этом году уже улетели на Венеру и в область Седны кусками льда.

Капитан космического грузовика наконец-то очнулся. Всю неделю, что его корабль стоял на погрузке, он вдыхал пары канфара. Сумрачное сознание показывало ему далёкие счастливые миры, красивых хохочущих женщин; забытье дарило ему чудесные картины несбывшихся мечтаний.

Податчик наркотика с утра начал уменьшать концентрацию зелья в герметичной ванне, где уже шесть дней лежал капитан. Раздался писк сигнализатора, волна чистого кислорода вымела весь канфар.

- Дьяволы вас забери! – капитан открыл глаза, влажные тёплые покрывала, укутывающие его, начали высыхать, тело стало мёрзнуть.

- Пора к трупоедам, - капитан откинул крышку ванны, и на гнущихся ногах добрался до своей койки. Выпил стакан тоника, улёгся и включил массаж. Погрузка скоро закончится, надо взлетать.

Придя в себя, капитан оделся, заказал себе на кухне жареного мяса («Говядину сделайте, а не это дерьмо из трюма!» - проревел он), и спустился в трюм, проверить, как уложен груз.

Работы уже оканчивались. По ленте плыли последние «пассажиры».

Окинув взглядом штабеля тел, капитан подёргал, проверяя, верёвки из синего джута. Тот при остывании затвердевал и превращался в прочную решётку, надёжно державшую груз при всех манёврах. Сейчас этим джутом грузчики торопливо обвязывали последний штабель.

Уже собравшись уходить, капитан остановился, пропуская двух грузчиков, тащивших тело с ленты. Худощавое, мускулистое, с татуировкой на груди.

- Стоять! – крикнул капитан и схватил тело за плечо. Перевернул на спину и вгляделся в рисунок у того на груди – волк, поднявший морду к полумесяцу.

- Тащите его ко мне в каюту, - приказал капитан. Он узнал эту татуировку, у него самого была такая же. Это знак Корпуса Навигаторов.

- Лицо незнакомое, - думал капитан, когда грузчики положили тело Хейдена в ту самую герметичную ванну, откуда недавно выбрался командир космолёта. – Наверное, последние выпуски времён свободных полётов. Потом эти татуировки вышли из моды.

Он подключил к Хейдену диагноста; увидев, чем тот надышался, усмехнулся. Обычный сонный газ. Сейчас надо очистить кровь, лёгкие, а потом коллега по Корпусу сам проснётся.

Зафиксировав тело понадёжнее, капитан ввёл в систему жизнеобеспечения нужную программу, опустил крышку на ванну и ушёл в командную рубку.

Ночью, бесшумно, уловив гравитационную волну Луны, космический грузовик, до отказа набитый тысячами почти мертвецов, легко взмыл в небо. Рядом поднимались десятки других кораблей. Излучение Беренсона буквально впаяло их в гравитационный лунный импульс. Уже на высоте двухсот километров, когда капитаны, слушаясь указаний диспетчеров с орбитального пункта навигации, отключали генераторы Беренсона и переходили на обычную тягу, в грузовик «Мамтела» врезался гвардейский крейсер.

Удар пришёлся по касательной и только помял обшивку. Но капитан грузовика к этому времени уже отстегнул страховочные ремни и встал из кресла. Его швырнуло на стену. Мгновенное кровоизлияние в мозг, капитан скончался сразу же.

- Месиво в башке, нет смысла что-то делать, - сказал через полчаса корабельный врач, убирая инструменты. – Куда его?

Старший помощник, ставший командиром, взглянул на суперкарго.

- У него никого нет, - сказал старпом. – Даже друзей.

- В трюм, к грузу, - махнул рукой суперкарго.

Вскоре мёртвый капитан занял то место в штабелях, от которого он уберёг беглого гвардейца Хейдена.

9.

Сонный газ выходил тяжело, вербовщики дали максимальную концентрацию. Руки и ноги Хейдена зажгло, кровь нехотя расставалась с отравой. Огонь покатился по телу, ожёг сердце и горячей волной омыл мозг.

Вскрикнув от боли, беглец открыл глаза. Мутное стекло перед глазами, провода, зажимы, воткнутые в тело иглы. Что это? По давней привычке Хейден по очереди напряг мускулы. Тело слушалось, но мышцы ломило.

Левая рука лежала на поручне с поднятой защёлкой. Средним пальцем Хейден тихонько нажал на неё. Бесшумно откинулась крышка, свет ударил по глазам.

И тут же беглец начал подниматься, в ушах зашумело.

- Невесомость! – понял он. Избавившись от всех присосок и игл, Хейден легонько оттолкнулся от ванны и всплыл.

- Почему я голый? Где мои вещи? Где я? – он увидел койку и полетел к ней. – Так, это шкафы, это зеркало, какое багровое у меня лицо! Надо одежду поискать.

Штаны капитана оказались широковаты в поясе, но коротковаты. Куртка болталась свободно, но рукава сползли почти до локтей.

Порывшись в шкафах и ящиках, Хейден отыскал личное оружие капитана – карманный лучемёт. Дальность стрельбы метров пять, но может неплохо парализовать, а если усилить мощность, то и убить можно. Сорок шесть зарядов, стандартный магазин.

За спиной раздалось шипение.

- Открывается входной люк, - среагировал на звук Хейден и оттолкнувшись от стены, всплыл к потолку.

В каюту заглянул мужчина в форме торгового флота, на груди нашивка «Мамтел SQ», перевозчики, значит.

- Иди сюда, - прошипел Хейден и протянув руку, схватил визитёра за плечо и затащил внутрь. – Расскажи мне, почему я здесь?

Старпом рассказал, что знал – корабль везёт четыре с лишним тысячи спящих человек на Венеру. По пути они постепенно заледенеют, так как трюмы холодные.

- Я не знаю, для чего их везут! – старпом, попавший вместо вселения в капитанскую каюту на жёсткий допрос, говорил быстро и откровенно. Ему было очень страшно. В Хейдене он угадал кого-то из парней, что умеют делать больно и очень больно. И не остановятся перед убийством.

- Наше дело погрузить, и на спутнике выгрузить, - связанными руками старпом вытер пот с лица. – Болтают, что на мясо всех. Но я сам никогда ничего такого не видел. Это суперкарго знает. Он с грузом от приёма на борт, и потом, на шаттлах на Венеру его отправляет. Мы трудяги обычные.

У Хейдена заныло в животе. Так было всегда после опасности. Вот и сейчас, он каким-то чудом избежал перевозки в ледяном трюме. А то, что груз шёл на продовольствие, можно было догадаться. Об этом давно болтали в гвардии Понтификата. Дескать, и Венера, и другие проекты, вроде «Прямохода», и Седны, и армейцы на своих астероидах, давно питаются переработанными покойниками с Земли. Выгодно и питательно.

- Сколько людей в экипаже? – спросил Хейден. – Сколько всего на борту?

- Нас шестеро, - быстро ответил старпом. – И суперкарго. Больше никого.

- Как я попал в каюту? Почему?

- Не знаю, - старпом пожал плечами, отчего его бросило вверх, и он ударился об потолок.

Оглядевшись, Хейден привязал пленника к ручке шкафа, и предупредил, что скоро освободит его, а если тот надумает дёргаться, то просто убьёт.

- Я сам навигатор, - сказал бывший гвардеец. – И смогу довести корабль куда надо. Понял меня?

Старпом закивал, отчего его начало мотать возле шкафа. Хейден мельком глянул на него и одним плавным движением выскользнул из каюты.

Сначала бывший гвардеец переговорил со связистом. Молодой парень, первый раз в жизни вышедший в космос, и впервые увидевший лучемёт в руках весьма решительного мужчины, сразу согласился, что пользоваться передатчиком без разрешения нельзя.

Механикам было всё равно, кто командует. Они даже угостили Хейдена порошковой рыбой – деликатес, который доступен не каждому в миллионах километров от Земли.

Суперкарго был не против смены капитана.

- Вы уже третий за сутки, - сказал он. – А мне всё равно. Лишь бы груз был доставлен. Мне платят за каждую голову.

От него Хейден узнал, что людей на самом деле везут на консервы для тружеников Венеры. Спящих грузят на борт, а в полёте они замерзают. Потом спускают на планету, а там уже перерабатывают.

- Сейчас там около пяти миллионов человек живёт, - суперкарго усмехнулся. – Есть оранжереи, есть свои стада всяких животных, птицы разные, даже рыба в бассейнах. Но это для начальства. А работягам консервы из человечины и морковка из дрожжей.

- Вздумаешь мутить экипаж, сразу убью, - предупредил его Хейден. Он направился к бортовому врачу. Появился небольшой план, как не только спастись, но и возможно, сделать кое-что хорошее. Для себя.

Доктор оказался пьян и благодушен. Он пояснил Хейдену, что вернуть людей к жизни можно. Но не всех, только тех, кто ещё не уснул навсегда.

- Четыре часа прошло со взлёта, - доктор рыгнул чем-то фиолетовым и принялся ловить блевотину своей робой. – Можно найти целых.

- Даю тебе на протрезвление десять минут, - Хейден вытащил из креплений на столе большой ланцет. – Потом втыкаю эту штуку тебе в сердце.

- А без меня ты ничего не сможешь! – оскалился доктор.

- Тебе будет уже всё равно, и мои способности оценят другие, - Хейден начал обратный отсчёт от шестисот.

Когда он дошёл до сотни, доктор, поставивший себе пару уколов, начал снова рыгать, но уже в пакет. При счёте «тридцать два» корабельный врач помотал головой и сказал, что готов помочь новому капитану, так как всегда его уважал.

В распоряжении Хейдена было два места для спасения людей из трюма. Одно в медотсеке, второе – ванна в капитанскойкаюте. Подсчитав, сколько понадобится на это времени, Хейден приказал отобрать из замерзающих человек пятьдесят.

- Чтобы они были полностью в комплекте, - велел бывший гвардеец доктору. - Пальцы не отморожены ещё, голова целая, крепкие, без повреждений.

Через несколько часов доктор и два механика натаскали из трюма около шести десятков тел. Их еле разместили в коридорах и каютах обитаемой части грузового корабля.

- Начнём, - сказал Хейден.

Четыре дня шло пробуждение. Люди недоумённо осматривались, некоторые пытались устроить драку, паниковали, плакали. Суперкарго морщился, глядя на толпы голых мужчин, бродящих по кораблю – он лишался заработка. Но страх перед отчаянным Хейденом заставил держать мысли при себе.

Ещё страдал кок. Приходилось готовить еды гораздо больше, чем обычно. Он уже сообщил Хейдену, что припасы могут и закончиться, не дожидаясь прибытия на Венеру.

- У нас трюмы забиты мясом, - холодно ответил тот.

Кок только вздохнул.

- Братья! – наконец обратился к пробужденным Хейден. – Нас везли на съедение. Но я спас вас. И я сделаю так, что ваша жизнь будет яркой, а вы богатыми и сильными. Но сразу предупреждаю, если кто-то вздумает бунтовать, отправится обратно. А там, в трюме, уже все промерзли как надо. Кто из вас хочет вернуться?

Никто не ответил. Обмотанные тряпками, хмурые мужчины полностью заполнили оба коридора возле командной рубки, откуда и говорил Хейден.

- А что мы будем делать? – спросил один из них, на вид упрямый, бывший раб из австралийских пустынь.

- Мы отправимся в область Свободы, - ответил Хейден. – Там, среди шатунов, нас ждут свобода и богатство!

Спасённые довольно заулыбались.

Диспетчер с транспортного хаба «Мамтела», болтавшегося возле Венеры, засёк, как грузовик с продовольствием, бывший уже в семидесяти миллионах километрах, вдруг изменил курс и пропал.

«Авария», - внёс сообщение в рабочий журнал диспетчер. Никаких следов грузовика отыскать не удалось; недополученное продовольствие списали на убытки и забыли про исчезнувший корабль.

10.

В небольшой спальне пахло озоном. К Демуту привезли лучшего реаниматора Земли и тот, осмотрев «найдёныша», распорядился поставить здесь ионизатор.

- Быстрее освежаются нейронные связи, - пояснил реаниматор, высоченный мужчина с зубами из рубинов. Те подсвечивались, и когда доктор открывал рот, оттуда лилось багряное сияние.

- Как вас зовут? – спросил Демут при знакомстве.

Реаниматор засмеялся, выдохнув алым, и шмыгнув носом, представился: «Моргенрот!»

Великий Усмиритель много чего повидал за десять тысяч лет жизни, но этот доктор ему понравился. Как у обычного медика, у него вместо мизинцев были скальпели с внутренним каналом для инъекций. Но Демуту импонировало и то, что реаниматор поставил себе резонатор в левый глаз.

- Хочет видеть всех насквозь, - усмехнулся Демут, узнав об этом из досье Моргенрота.

Сначала он решил, так как дело очень тайное, после окончания всех процедур по восстановлению памяти племянника, ликвидировать реаниматора, чтобы не проболтался никому. Но увидев его перед собой, передумал. Моргенрот понравился ему.

- Пусть живёт, - решил Демут. – Оставлю в госпитале здесь, в Лухасе, или отправлю на посты тревожной завесы.

Тут у него мелькнула какая-то мысль, связанная с племянником и Моргенротом, что-то вроде «неплохо бы их…», но он отвлёкся и мысль пропала.

Почитав итоги обследования, реаниматор улыбнулся.

- Полностью здоров парнишка, - сказал он, медленно проводя взглядом по лежащему на мягкой кровати «найдёнышу». - А память будем разбивать.

- Как это? Разбивать? – спросил Демут. – Насколько я знаю, способов для восстановления несколько и все они не очень хороши.

- Память понятие физическое и при желании её можно пощупать руками, - Моргенрот постучал себя согнутым пальцем по лбу. – Как давно известно, всё наше сознание и есть одна сплошная память, жизненный опыт, заключённый в нейронах головного мозга. При возможности разрушения, при опасности, нейронная сеть мгновенно покрывается чрезвычайно тонкой, но неимоверно прочной плёнкой. Мозг изолирует себя, спасается. Это аксиома.

Демут кивнул, припоминая. Когда-то он увлекался всей этой ерундой, пытаясь добраться до тайны работы хэдсерва. Ничего не получилось, да и большинство тех воспоминаний остались в хранилищах, в эту жизнь он их брать не стал.

- Поскольку до сих пор точно не известно, что там, в голове происходит, я создал гипотезу, - Моргенрот снова улыбнулся алым сиянием.

Поглаживая мочку уха, Демут тоже улыбнулся. Он знал, что много лет исследования работы мозга были под негласным запретом. Вечные боялись, что кто-нибудь сможет повторить успех отца Мельха и Демута, создавшего бессмертие. Создавались секретные институты, лаборатории, где безвылазно трудились врачи, физики, химики, физиологи, но раскрыть тайну не удалось. Потом на это махнули рукой и нейрологи вновь принялись изучать человеческие мозги.

- Моя гипотеза не имеет никаких доказательств, - Моргенрот откашлялся. – Конечно, это недостаток. Но в этом и преимущество. Именно поэтому она неопровержима.

Реаниматор начал рисовать на листке бумаги квадратики, соединяя их линиями.

- Это память, нейронная сеть, - сказал он. – У людей в обычном состоянии по ней проносятся миллиарды бит информации. Что-то остаётся в ближней памяти, что-то в дальней, что-то отмирает с возрастом и со шлаками выводится из организма. Но стоит только испытать глубокий шок, как мозг замирает. Всё останавливается. И тут появляется он…

Моргенрот нарисовал большой глаз, помедлил, и пририсовал к нему длинные ресницы.

- Таламус! – реаниматор отложил карандаш. – У него много функций, и я полагаю, что ещё одну мои коллеги просмотрели. Считаю, что это именно он даёт команду на пробуждение нейронной сети после шока, отключки, беспамятства и тому подобное. Его надо только стимулировать.

- А коробочки? – ткнул пальцем в рисунок Демут. – Это что?

- Так я символически обозначил закрытую память, - Моргенрот начал рисовать стрелочки, упирающиеся остриём в квадратики. – Мы даём сигнал таламусу, он его идентифицирует, запрашивая сведения из нейронной сети, сравнивает и убедившись, что информация идентична имеющейся, пропускает наш сигнал. При этом активируется часть нашей сети. А когда возбуждается часть нейронов, они начинают посылать импульсы, и сеть приходит в движение. Вот и всё.

- Это уже было, - припомнил Демут. – Подавали электроразряды, магнитные поля создавали, пробуждая мозг. Но срабатывало не всегда. К тому же, при этом терялась часть памяти.

- Конечно, - кивнул Моргенрот. – При таком мощном воздействии без травм не обойтись. Но у меня метод другой. Полагаю, что за месяц мы откроем абсолютно все спящие сейчас связи в мозгу парнишки. Вскроем, так сказать, эти запертые коробочки. Причём, абсолютно без всякого активного вмешательства. И надо торопиться. В таком состоянии, когда нейросеть бездействует, она принимается таламусом за ненужную, и начинает распадаться.

- Начинайте, - Демут встал. – А я побуду рядом.

Моргенрот кивнул.

- А как зовут парня? – спросил он. – Когда пациент очнётся, мне необходимо наладить с ним контакт.

Демут замешкался на секунду. Вспомнил отца, давно сгинувшего в водоворотах времени.

- Его зовут Саладин, - сказал он.

Глава 5

11.

С такой же проблемой столкнулся и экзарх Мельх. Но у него пробуждение сына прошло гораздо быстрее. Мозг Макондо был искусно заблокирован специалистами ордена Бондурант. Вернуть память парню поручили Фёдору, и премьер-магистр постарался. Уже через пять дней Макондо вспомнил, кто он, чем занимался в монастыре, чему научился и даже как вечером перед бандитским налётом вошёл в подземелье храма. Но тут память его подвела. Парень не мог восстановить события того вечера.

- Помню только, вхожу в двери, - говорил он отцу. – А дальше темнота.

Фёдор развёл руками.

- Ничего не могу сделать, - сказал он. – Видимо, ваш техник применил препараты, тормозящие воспоминания.

Экзарх кивнул. Он не собирался говорить своему премьер-магистру, хотя и чрезвычайно преданному ему человеку, но всего лишь обычному смертному, о секретах Вечных. Само их существование было тайной. А о хэдсервах и прочих способностях, им присущих, и вовсе распространяться было ни к чему.

Для Макондо, всю жизнь прожившему в монастыре, было очень тяжело привыкать к тому, что он сын одного из повелителей мира. Экзарх велел Фёдору ознакомить парня с обычаями, традициями двора понтифика, со всеми принятыми условностями. Но предавать огласке факт появления сына Мельх запретил. Премьер-магистр вопросов не задавал, только молча поклонился.

Через два дня Фёдор встретился с распорядителем проекта «Секира», таким же, как и он сам, одним из руководителей ордена Бондурант.

- Как наш сынок поживает? – спросил Йонас. – Мы многие века шли к реализации проекта. Важно не упустить мелочи. Из них могут вырасти большие проблемы.

- Опасаться сынка не стоит, - Фёдор качнул головой, поправляя воротник френча. – Он под контролем наших специалистов. И любое его воспоминание или срыв в поведении можно всегда компетентно обосновать и спокойно купировать. Я опасаюсь другого.

Йонас поднял брови.

- В деле появился Демут, - Фёдор цокнул языком.

Йонас нахмурился.

- Это может стать проблемой, - он встал и поджал нижнюю губу: - Может вырасти огромная проблема, - повторил он.

- Демут умён и хитёр, - Фёдор тоже встал. Он не любил, когда с ним разговаривают сверху вниз. – Он тысячи лет руководит безопасностью Вечных. Когда мы приступили к реализации проекта, не предполагали, что Мельх поделится с ним информацией о сынке.

Йонас закусил верхнюю губу. Около пяти тысяч лет назад он еле смог увернуться от Великого Усмирителя и буквально чудом информация об ордене Бондурант не выплыла наружу.

- Они не общались лет семьсот, - сказал Фёдор. – Мы сделали всё, чтобы поссорить их. Но, очевидно, что родственные связи, голос крови, оказался сильнее. Мы не просчитали силу эмоционального порыва экзарха. Но пока ничего страшного не случилось. Я прослушал их беседу. Опасности для нас нет.

- А он проявляет интерес к сынку? – спросил Йонас.

Фёдор мотнул головой.

- Никаких признаков общения нет, - сказал он. – Также никаких движений по расследованию нападения на монастырь святого Торреса. Демут передал все сведения гвардейцам и только.

- Меня волнует вопрос, - Йонас опять закусил губу. – А точно ли настоящий сын Мельха погиб в подземелье? Не выплывет ли он? И ещё. Почему Демут прибыл раньше гвардии Понтификата?

- В подземелье был ад, температура выше трёх тысяч градусов, но специалисты из гвардии нашли биоследы двоих погибших, - Фёдор покрутил головой. – Идентифицировать их не удалось, но кроме Макондо и техника, больше пропавших нет. Конечно, если бы нам удалось подвести кого-нибудь к Демуту, тогда информации было больше. Но не получается. Он очень осторожен. Мы даже не знаем, кто его вызвал в монастырь. Передатчик уничтожен, линия связи исчезла, следов никаких.

- Хорошо, - Йонас уселся в кресло. – Продолжим проект. Будут проблемы, появятся и решения. Кстати, где Хейден?

- Он улетел куском мяса на Венеру, а грузовик попал в аварию, скорее всего, взрыв двигателя. Обычно всё испаряется при этом, - Фёдор махнул рукой. – Когда я подводил его к Макондо, то хотел получить сложную ситуацию. Убийца его матери стал его лучшим другом. Их отношения зафиксированы, эмоции переданы сынку. Он искренне верит, что учитель боя стал ему близким человеком. В будущем можно было бы использовать эту ситуацию. Но сейчас уже поздно об этом говорить. Не успели Хейдена перехватить. Найдём другого друга для сынка.

Йонас кивнул.

- Значит, продолжаем проект? Всё, как и решили? – спросил он.

Фёдор молча кивнул. Он не стал говорить, что сумел внедрить в Службу Великого Усмирителя своего человека, проверенного, из ордена Бондурант. Чем меньше про него знают, тем больше шансов на успех. Пока он не выходил на связь. Договорились о первом сообщении не раньше, чем через десять лет. Можно подождать. Время есть не только у Вечных, владеющих миром, оно есть и у обычных бессмертных, членов ордена Бондурант.

12.

Мятеж в Байресе вспыхнул неожиданно, как всегда. Любое восстание рабов всегда внезапно. Тупые скоты не в силахскоординировать свои действия. Они ощущают недовольство из-за плохой кормёжки, холодных домов, того, что неосознанно вызывает протест. Ругаются друг с другом, не понимая, что дело не в соседях. Ссоры, скандалы, драки, убийства, отвратительные женские визги и вопли.

Но иногда находится лидер. Он указывает на того, кто виноват, по чьей вине рабы едят гнилую еду и спят в сырых казармах.

В этот раз драки на улицах Байреса очень быстро превратились в погромы кварталов, где жили управляющие заводами, техники, врачи, медиаинженеры.

Красные универботы службы Демута зависли над городом. Только что на улицы сбросили контейнеры с парализующим газом. Великий Усмиритель приказал не жалеть припасов и Байрес будто закрылся туманом. Серые облачка ползли по улицам, подгоняемые ветерком, оставляя за собой корчащиеся тела. Из нескольких зданий в центре вылетели широкие языки красного пламени. Они сжигали ядовитый туман.

- А там не дураки, - сказал Жы-гаН, глядя вниз. – Кто-то умный нашёлся.

Вполне вероятно, что бунт возглавили дезертиры из гвардии или беглые армейцы. А возможно, заваруху начали решительные парни из местной жандармерии. Обиделся на командиров кто-нибудь и заварил кашу.

Саладин постоянно ловил себя на том, что водит плечами, когда напряжён. А наставники говорили ему всегда оставаться спокойным. Он вспомнил Хейдена. Тот сгинул в ту ночь, когда его самого спасли от бандитов.

- С ним никогда не было страшно, - подумал Саладин и невольно повёл плечами. Сморщился и перестал обращать на это внимание.

Сейчас он шёл в паре с одним из марсиан – Парксом. Невысокий, с холодным взглядом, тот сидел неподвижно, иногда бросая взгляд под ноги, на прозрачный пол.

- У них есть шансы? – спросил Саладин Жы-ганА.

Тот оскалился.

- Меня не интересуют их шансы, - Жы-гаН тронул джойстик и универбот чуть накренился вправо. – Я знаю, что у меня есть шансы стереть бунтовщиков, и этого вполне достаточно. Думай только об этом, и твёрдо знай, что победишь. Смотри на врага с презрением.

Саладин глянул под ноги. Прямо под ними горел дом. Белые клубы дыма сносило ветром, из окон мелькал огонь. На крышу выскочил человек с трубой в руках. Он быстро направил её на универбот.

- А-а-а! – хрипло закричал Жы-гаН и повёл джойстик в сторону.

Выметнувшийся из трубы поток матовых шаров устремился к универботу. Пилот накренил его и бросил вниз, прямо на улицы, покрытые туманом. Саладина затрясло от перегрузок, страховочные ремни вдавили его в борт, а всегда спокойный Паркс смотрел сквозь прозрачный пол, ставший стеной, на то, как шары разрываются на множество осколков.

- Дунц! – звонко ударило по универботу. – Дунц! Дунц!

Жы-гаН вывел корабль из пике над самой землёй. Вспотевший от напряжения Саладин увидел мокрую каменную мостовую, когда поток воздуха от резкого манёвра разогнал на миг серый туман.

- Забрала! – хрипло крикнул Жы-гаН. Тут же послышались мягкие щелчки, лица бойцов исчезли за бликующими стёклами.

Универбот взмыл и по спирали пошёл вверх. Над Байресом бушевал фейерверк из лопающихся шаров, осколки разлетались так густо, что казалось, будто они закрыли собой небо. Жы-гаН проскочил опасный горизонт и перевёл универбот в патрульный режим полёта.

- Не снимать забрала! – приказал он и нажал на одну из кнопок на пульте управления. На секунду боевой трюм заполнился синеватой пеленой и тут же на пол стали сыпаться зелёные, яркие, как изумруды, крупинки.

Открылись лючки под потолком, свежий воздух выгнал из универбота всю синеву. Взглянув на экранчик, Жы-гаН разрешил поднять забрала.

- Это что? – Саладин перчаткой сшиб несколько зелёных крупинок с колена.

- Повредили нам аппарат, - Паркс помотал головой. - Газ с улиц попал, вот командир антидотом и брызнул, нейтрализовать. Голыми руками не бери, ожоги будут, потом в казарме почистимся.

Зашумел воздушный насос, втягивая зелёные крупинки.

- Столько времени потеряли! – Жы-гаН накренил универбот. - Ну сейчас держитесь! Готовность к десанту!

Саладин прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул, успокаиваясь. Сейчас бой. Наконец-то.

- Четверых наших сбили, - пробурчал Паркс, оглядываясь.

В небе, выше зоны поражения неизвестными Саладину шарами, кружились восемь универботов. Один дёргался, видимо, повреждено управление. Серый туман на улицах Байреса почти рассеялся.

Пропали и потоки шаров.

- Ждут нас, - Паркс ухмыльнулся. – Ну-ну. Такие мы дураки, что сейчас прыгать в лапы мятежников начнём.

Повернув голову, Саладин посмотрел на Жы-ганА. Тот сидел неподвижно, даже прикрыв глаза.

В воздухе ещё кружились, уходя от разрывов и падая вниз, десантники с подбитых универботов, похожие на божьих коровок с растопыренными за спиной короткими изогнутыми крыльями.

- Сейчас наших предупредят. И-и-и, раз! – шепнул Паркс, облизнув серые губы.

13.

По Байресу прошлась волна невидимого, но очень эффективного боевого излучения. Всё электромагнитное оружие моментально вышло из строя. Конечно, только находившееся на боевом взводе. Десантники из сбитых универботов, получив сигнал, отключили свои глозеры и отбросили подальше. Побочным эффектом была реакция отражения. В радиусе примерно метра температура поднималась скачком до двухсот с лишним градусов.

- Забрала! Атака! – хрипло крикнул Жы-гаН.

Пол в универботе распался и десантники посыпались вниз, защёлкали расправляемые крылья. Саладин напряжённо осматривался, ожидая появления тех самых шаров с осколками. Небо было чистое, но тут что-то слегка ударило его по ноге, потом в грудь. Следующий удар пришёлся в лицо, забрало дёрнулось назад, и шлём потёрся об уши.

- Быстрее вниз, раз-два! – прошла команда Жы-ганА. – Порох, огонь!

Тут Саладин сообразил, что мятежники стреляют из примитивных ружей, патронами, где взрывающийся порох сильно выталкивает наружу пулю. Этого можно было не бояться, доспехи десантника этим не пробить. Но огнемёты, о которых предупредил Жы-гаН, были опасны, напалм мог затечь в места сочленений скафандра и повредить его.

Потому скорее вниз!

Двигая пальцами левой руки, Саладин увеличил угол падения, но чтобы не врезаться никуда на скорости, он вышел на пологую спираль. Тут он наконец-то огляделся. Рядом и выше не было никого. Десантники из всех универботов уже приземлились.

На улицах мелькали вспышки глозеров, вспухали облачка газовых гранат. Зачистка Байреса началась.

- Беги прямо, стой, влево, окно, разбито стекло, прыгай в него! – Жы-гаН по рации кричал прямо в ухо Саладину. Тот едва успел сложить полётные крылья, как командир повёл его. Саладин мчался не задумываясь, один раз только увидел впереди справа фигуру в чёрных доспехах, в руках какое-то тяжёлое оружие. Сделать он ничего не успевал и только приоткрыл рот, ожидая удара. Но фигуру смело в сторону. Товарищи прикрывали Саладина.

- Прыгай в окно справа! – крикнул Жы-гаН. – Спиной вперёд!

Саладин влетел внутрь, прокатился по полу и встал. В ушах шумело.

- Неплохо для новичка, - прохрипел Паркс, оглядывая его. – Краска отлетела на груди. Это в полёте тебя выцелили. А так - целый.

Флеш-группа Жы-ганА собралось в магазине. Здесь торговали деревянной посудой. Сейчас кастрюли, миски и чашки валялись на полу, некоторые ещё дымились. Отсюда выкуривали мятежников. Двое в чёрных доспехах корчились в углу. Стальные защитные пластины на руках были приварены друг к другу за спиной. Двигаться в таком положении невозможно. Выбраться из доспехов тоже.

- Армейцы, дезертиры, - сказал кто-то из десантников, заметив взгляд Саладина. – В штрафные плутонги отправятся, на астероиды. А там, или ты жри парней-свободников, либо тебя сожрут. Билет обратно – сто трофейных скальпов.

Жы-ганН, полуприкрыв глаза, слушал командную волну.

- Задачу понял, - сказал он и повернулся к своим бойцам. – Забрала!

Общение пошло по каналу группы. Саладин покосился на пленных, те лежали не двигаясь, равнодушно глядя по сторонам. «Нечего вам подслушивать», - решил Саладин.

Командир сообщил, что мятежники начали укрываться на нижних ярусах Байреса. Они тянутся вниз этажей на пятьдесят.

- Стараться никого не убивать, - подчеркнул Жы-гаН. – Только при крайней необходимости. Корпорациям нужны работники. Сейчас мы их успокоим, их оштрафуют, потом подкормят и дальше отправят работать. Надо учитывать, что среди мятежников захваченные инженеры, управленцы и прочие руководители. Так что осторожнее. К нам на помощь идут части жандармерии. Они проведут окончательную зачистку и разберутся с пленными.Наша прямая задача на сейчас: усмирить две подземные башни – Гамма и Гамма Прим. Работаем, как всегда, тройками. Маячок на пленных поставили?

Кто-то из десантников кивнул.

- Тогда вперёд! – Жы-гаН помедлил несколько секунд. – Планы башен сейчас у каждого. Маршруты указаны. Доклады каждые пятнадцать минут. Пошли!

14.

Саладин бежал за Парксом, за ним двигался Жы-гаН. Узкие лестницы вели вниз. Кое-где мерцали лампы, освещая площадки на жилых этажах. Из проёма выскочила старуха, в одной изодранной юбке. За миг до её появления в уголке левого глаза Саладина мелькнула зелёная ниточка. Это сигнал Паркса «Безопасно!».

Старуха открыла рот, повернулась спиной и задрала юбку, показывая морщинистый зад. Пробегая мимо, Жы-гаН пнул её так, что старуха отлетела в сторону и ударилась об стенку.

Главное – энергооружие, знал Саладин. Его следует находить и уничтожать. С огнестрельным разберётся позже жандармерия. Оно не опасно. Но если попадутся с ним стрелки, пренебрегать ими нельзя. Зачистка есть зачистка.

Четыре этажа позади, сканеры показывают, что здесь всё чисто. Саладин видит перед собой, на внутренней стороне забрала, как мечутся где-то рядом, за бетонными стенами, люди. Вот двое направляются к ним. Распахивается дверь на площадку. Вываливаются. Один держит второго за волосы, другой рукой приставил тому к голове пистолет. Что-то кричит, лицо у него перекошенное. Тот, кого он держит, испуган, руки выставил ладонями вперёд, губы шевелятся.

Тонкая синяя волосинка метнулась на сканере. Это стреляет Паркс. Пистолет у мятежника отлетает в сторону вместе с рукой, до локтя оторвало. Саладин делает шаг вперёд, рвёт на себя заложника, схватив его за предплечье. Тот орёт, у него вырываются волосы. Упавший мятежник корчится на полу. Отпустив заложника, он перехватывает обрубок руки.

- Беги наверх! – это Жы-гаН включил внешний динамик. Хватаясь за голову, перепуганный инженер или кто он там, не дожидаясь продолжения, быстро убегает по лестнице.

И снова, вниз, вниз, вниз! Лестницы, редкие мигания ламп. Десятки, сотни силуэтов на сканерах. Жёлтая вспышка, тройка на миг замерла, и тут же рассыпалась по сторонам площадки. Мятежник с глозером или с бишутцем.

Паркс с Жы-ганоМ переглянулись. Хоть в этом нет нужды, устойчивая связь по каналу, но привычка глянуть в глаза напарнику вселяет уверенности.

- Сверху его не погасить, - Паркс кладёт свой глозер на щербатый, заваленный пакетами от еды пол. – Народу кучу можно сварить. Придётся самим.

Жы-гаН тоже оставляет свой глозер. Они кивают Саладину – присматривай! Снимают шлемы, отстёгивают налокотники и наплечники. Из ножен достают искровые мечи.

Саладин завидует – с таким оружием надо уметь обращаться, может, и он когда-нибудь возьмёт его в руки. Где-то в глубинах памяти всплывает образ поджарого мужчины с упрямо поджатыми губами.

- Будь всегда спокоен, Макондо, - говорит он. – Удача любит вежливых, но твёрдых, невозмутимых, но быстрых.

Видение быстро пропадает. «Надо сообщить об этом Моргенроту», - думает Саладин. Тот уже третий месяц потихоньку выуживает из его памяти воспоминания. Но этого мужчину с искровиком в руке он видит впервые. Может, это Хейден? Тот, что порой подсказывает ему, как поступать.

Марсиане бесшумно исчезают в тёмном проходе.

- Как же они увидят там кого-нибудь? – мелькает в голове Саладина, но он тут же вспоминает, что те много лет жили в подземных рудниках. В темноте видят, наверное, лучше, чем на свету.

Он постоянно контролирует обстановку. Видит на сканере две крадущиеся фигурки. Вот они ускоряются, проходят сквозь группу дёргающихся силуэтов. Те валятся в разные стороны. Жёлтое пятно перемещается. Это бунтовщик с глозером! Он увидел бойцов! Но через секунду пятно подпрыгивает и гаснет.

Жы-гаН с Парксом задерживаются, что-то делают, опасности уже нет, и Саладин немного расслабляется. Ему становится вдруг душно в шлеме, и хотя он знает, что это не так, вентиляция работает отлично, но он решает откинуть забрало.

Воздух в подземелье спёртый, пахнет гарью, откуда-то доносит ароматы еды – что-то жарят, вонь от горелого масла.

Расплата за расслабленность наступает мгновенно. Откуда-то перед ним появляется девушка в лёгких серых доспехах, какие дают воздушным жандармам. В руках у неё примитивный огнестрельный автомат. Он не опасен, но забрало открыто, лицо под ударом.

Вспышка фонаря, прикрученного к автомату, слепит Саладина. Он разворачивается, уводя лицо с линии выстрела, одновременно давая сигнал на спуск забрала и включение внешней связи, чтобы крикнуть. Но девушка не стреляет.

Саладин, уже полностью защищённый, поворачивается к ней. Сейчас его глозер расплавит доисторическое оружие, руки девушки покроются ожогами или вообще сгорят. Так и надо! Нельзя нападать на воинов Великого Усмирителя!

- Макондо? – вдруг негромко спрашивает девушка. – Макондо, это ты?

Голос незнаком, но Саладин вдруг расслабляется. Что за имя такое – Макондо? За пару минут оно всплывает несколько раз.

- Бросай оружие! – из темноты выпрыгивает Жы-гаН, острие его меча направлено на девушку. Саладин, сам не зная почему, заслоняет её.

- Беги! – кричит он и выхватывает у неё из рук автомат. Девушка исчезает.

Паркс и Жы-гаН снаряжаются. Трофейный глозер вешают за спину Саладина. Про убежавшую девушку ни слова. Разборы будут потом, пока надо исполнить задачу. Тройка вновь идёт вниз, зачищая этажи.

Вспышка на сканере! Совсем рядом! Саладин ещё только разворачивается в сторону, где возник сигнал, как чувствует, что валится на пол. Стабилизаторы удерживают его, но тут же кто-то бьёт его в бок и он отлетает в сторону. В полёте он разворачивается на полкорпуса и видит, как там, сзади, появилась фигура в чёрном. Вокруг неё дрожит марево.

- Защита! – мелькает в голове Саладина, он движением глаза включает свою.

Чёрный человек машет рукой, раскидывая по сторонам тысячи раскалённых искр.

- Энергомеч! – понимает Саладин, стабилизаторы выпрямляют его. Искры вязнут в защите, медленно угасая. Сверкающая полоса в руках чёрного выписывает сложные фигуры.

Тут же вспыхивают искровые мечи марсиан. Они берут нападающего в клещи. Тот отступает от Саладина и начинает защищаться. Мечи мигают, по ним бегут разноцветные полосы, это прыгает уровень энергии.

И только тут Саладин наконец выдыхает. Всё произошло буквально за пару секунд. Три фигуры, одна высокая и две маленьких, окутанные прозрачным дрожащим светом, кружатся возле друг друга.

Саладин вскидывает глозер, но понимает, что стрелять нельзя. Энергия оружия уйдет в искровые мечи сражающихся. А пока действует защита, никакого вреда нападающему он не причинит.

Между тем марсиане загоняют чёрного в угол. Тот крутит мечом алую сверкающую восьмёрку, высоко подпрыгивает, так что Жы-гаН с Парксом немного отступают назад и с разворота прорубает стену.

Откуда-то на пол падает газовая граната. Она взрывается сразу и выкидывает облако серого тумана. Саладин выхватывает из наружного кармана баллон с антидотом и активирует его. Струя белой пены гасит туман.

На площадке только Саладин и марсиане. Нападавший исчез.