Удачная неудача Солнцеликого. Книга третья

Глава 1

Все-таки подпитка Витто во время кормления Переправы выматывает преизрядно. Спасибо, Ванька на буксир взял, позволив уцепиться за надежный локоть. Тянет мою тушку в гору, к воротам крепости. Ноги ватные, вместо мозга мякина, настроение, скажем так, пришибленное. Одно радует – нынешние «исследования» можно считать удачными, потому как хищение энергии уверенно исключили и направление поисков проблемы обозначили – степь.

А дальше – сплошь разочарование. Визита к Пестрым котам я ждала как праздника, как яркого ярмарочного дня, а придется вникать в абсолютно мне не интересное. Ну на фиг мне шаманство, а? С любимой синенькой бы разобраться. Торговать хочу. У меня в этом мире неплохо получается! Степняки найдут чем удивить, высшим образованием чую. И всем было бы хорошо.

А теперь что? Детектива осисяй?

Думала, будет торгово-дружеский вояж: вкусно поесть, интересно пообщаться, про торговлю поговорить между делом. А придется готовиться к международному, можно сказать, визиту, который произойдет неизвестно когда, но теоретически – в обозримом будущем. И как к нему готовиться – черт его знает. Платье новое пошить? Глупость какая.

Ну, раз соображалки не хватило Лограха попытать, придется положиться на мнение Дораша и Киры. Ну и Гунара, конечно. Надеюсь, им удастся удержать меня от совсем уж бредовых идей. Нуте-с, с чего начнем продумывать? Так, есть две темы: подарки и товары…

– Нинок, ты что там бормочешь? – О, дружок мой очнулся, вынырнул из своих мыслей. Ему тоже не нравилось, что решение проблемы Витто придется искать на том берегу Мирувы.

– Думаю, что Котам дарить, сколько и где взять.

– Совсем глупая, да? – Ванька включил прынца и откровенно подтрунивал. – Если я здесь как представитель короля, то и подарками корона озаботилась. Лограх сам выбирал, между прочим.

– Вы же налегке пришли, практически без поклажи.

– Ну точно глупая. Я в плаще пришел, Нинка. В пла-аще. Что непонятного?

Действительно, это я тупанула, плащи у Ваньки и Киры с пространственными карманами. Туда содержимое пары обозов упихать можно при желании.

– Я тоже такой хочу!

На этот возглас обернулся Витто, который мирно топал впереди, общаясь с Байданом и дядей. Насмешник Ванька принялся в красках расписывать, как я завидую по поводу его пространственной сарайки. Ну да, завидую. И что?

– Плащ, безусловно, дает больше возможностей, Нина, – Витто совсем не находил Ванькины насмешки забавными, – но мне больше нравится вариант рюкзака. Внутренний объем поменьше, не спорю, но пользоваться можно и тогда, когда плащ не по погоде.

– Ну какой женщине рюкзак, Юттим, сам подумай!

– Какой-какой. Женский! – Что б они понимали, эти мужики! Да-да.

– Женщины не носят рюкзаков, Нина! Это не элегантно, такое даже простолюдины носить не станут! – Ванька идеально скопировал интонацию Априлды, с которой королевская модистка, забывшись, высокомерно вещала о моде для дамы моего статуса.

– Значит, будут носить, подумаешь. Я буду! Ты же свой заплечный мешок сам зачаровывал, насколько я помню, да, Витто? Скажи-ка, а для этой цели любая сумка подойдет или есть особые требования?

– Витто, ты обречен, – расхохотался над нашим магистром Ваен. – Когда у нее такой голос делается, она становится страшнее берсеркера. – Вот противный, были бы мы одни, язык бы показала, но сейчас постеснялась.

Ну, друг задушевный, сравнение с припадочной машиной для убийства я тебе еще припомню! Если не забуду. А сейчас мне больше интересен Витто и его грустный, чуть задумчивый взгляд. Завистливый, я бы сказала, взгляд, если бы допустила… Он что, завидует, как мы с Ваеном дурака валяем?

Но Витто уже отвернулся, и мои мысли вернулись к подаркам. Если корона гуманитарной помощью озаботилась, то мне проще. И сложнее. Потому что дарить что-то надо по-любому. И не просто харч да промтовары. Нужно держать фасон. Иномирянка я или где? Придется голову поломать, как удивить наших раскосых друзей. Хотя… есть пара идеек, давно есть. Еще со времен незабываемого путешествия с караваном степняков.

Ой, а что это за сборище на крепостном плацу?

На улицу высыпали все, кроме караульных. Даже те, у кого сегодня наряд на кухню. И правильно, дождя-то нет – всем на воздух охота. Служивые сбились в плотное кольцо и за чем-то увлеченно наблюдали, явно наслаждаясь происходящим. Даже приближение нашей компании не замечали. Только азартные вопли слышались. Драка там, что ли? Ан нет, мелькнула седоватая голова Норрея: этот чахлый хвостик ни с чьим не спутаешь. Значит, мероприятие санкционировано. Уже легче. Вот над головами наблюдателей взметнулся в прыжке Дораш, толпа одобрительно загудела. Они и его в свои забавы втянули? Ну я вам сейчас… В закоулках сознания мелькнула насмешливая мысль, что земной пацифизм медленно, но верно покидает список былых принципов и приоритетов. Эк я сразу перешла в режим «боевой клуши», стоило заподозрить, что моего Дорашика обижают.

– Опять перекатом уходишь! Дюш! Соберись, не разрывай контакт! Атакуй! – и еще пара жестких членовредительных команд голосом Киры.

Точно, она же сетовала, что парни совсем в простоквашу разжижились без регулярных, как бывало во дворце, тренировок. И это никуда не годится, потому что в степи Дораша обязательно, вот просто неизбежно, начнут задирать сверстники.

Дочь уже готовится, а я?

А я даже не выспросила, какие они, степнячки. Всех скопом жалела. Ну как же, многоженство, шатры, роды бесконечные, авитаминоз. А Лограх открыто дал понять: именно женщины – главная опасность для меня.

Потом, немного передохнув, я устроила моим раскосым родственникам допрос с пристрастием. Сплошное разочарование! А каких, собственно, сведений о степных женщинах я ждала от парня-подростка и барышни-милитари, которая даже волосы закалывает чем-то убойно-метательным?

Ну, крупные, покрупнее рослой Варнаи. А какие еще могут таких задвухметровых богатырей плодить? Ну, косы плетут, некоторые – по несколько косичек. И это понятно. Луноликую, покровительницу женщин и степняков, изображают в храмах многокосой, вроде земных узбечек. И никакого воинского искусства, разве что братья сестер учат самообороне по мелочи: из рук охальника, допустим, выскользнуть или в болевую точку ткнуть. Девочек, помимо домоводства, обучают ремеслу, танцам и переноске тяжестей. Взрослая женщина вполне может барашка завалить и освежевать. М-да. Меня, значит, ваще без усилий… Хорошо, хоть магии у них нет. Кира намекала, что дамы эти спокойно не живут. Ну, тут и психологом быть не надо: если у них мужчины имеют по три жены, то и женщин – избыток. Традиционное воспитание в почтении и покорности наверняка делает эти конфликты особенно напряженно-изощренными. Гунар неприятные выводы подтвердил и настоятельно рекомендовал всячески подчеркивать мою инаковость и ни в коем случае не подстраиваться. Хорошо, что сказал, а то я бы попыталась как-то мимикрировать, чтобы не оскорбить нарушением каких-нибудь непреложных традиций. В том числе и в одежде.

Кира считала, что лучше всего – штаны, вот как у нее. В стойбище широкая юбка – источник неудобства и опасности. Ну потычут пальцем вслед, так не убудет же. Тамошние дамы штаны носят и платье-халат с кушаком. Украшения любят. Ладно, сама увижу, как там наряжаются. От Киры в этом толку…

– Вама, ты должна быть вот какой! – Дораш прошелся по гостиной, задрав нос и семеня. На лице такая непередаваемая смесь надменности и чванства, что я прыснула. Не-не, так зазвездиться я не смогу. Но посыл понятен: подчеркнуть статус хозяйки крепости.

А потому – грибной костюм с каменьями и никаких кос. Жалко, что у меня украшений нет совсем, даже дешевеньких. Разговаривать на людях следует тихо – пусть прислушиваются. В гости – только в сопровождении Киры или Тита (артефакт на яды Гунар обещал выдать со всеми прочими защитными амулетами). Дары принимать с почтением, но без пиетета. В общем, хреновенький такой инструктаж. Хоть не езди.

Да щаз! Уж если от дворцового политесу уклонилась, то и степняцкому потакать не стану! Воины с шаманами меня знают и уважают, а без симпатии их теток я как-нибудь переживу. Не понравится прием, уйду в крепость. И плевать, что визит планировался с ночевкой, чтоб время на шастанье туда-сюда не терять.

Кстати, об артефактах.

И артефакторах. У меня их целых три под рукой. Вот пусть и подумают, какие простенькие амулетики они могут изготавливать прямо тут, в крепости. И в промышленных масштабах. Очень меня интересует походная водогрейка. Маленькая мощная штучка, способная вскипятить или хотя бы просто подогреть большое количество воды. Например, бочку. Забыть не могу, как степняки мучались с водопоем во время трехсуточного перехода. Даже набрать воды из стремительной Мирувы – тот еще эквилибр. А ведь ребята стараются эту ледяную воду хоть немного подогреть, прежде чем предложить усталым лошадям. На костре. Три раза в день. Очень-очень хочется облегчить им жизнь. А воду добывать я и сама пробовала – ужас! И это Мирува была спокойной. А сейчас? После дождей уровень на полметра поднялся, сама только что у Переправы видела.

Есть у меня надежда решить и эту проблему. Благодаря одному позорному факту в моей студенческой биографии. Дернул же черт меня, девицу самоуверенную, закуситься с преподом по гидравлике. Этот типус каждое занятие повторял, что курица не птица, женщина не инженер. Дома сидите, раз вас сделали из ребра Адама. Не стоило мне так громко уточнять, что самого-то Адама из глины сваляли. Курсовую семь раз сдавала. И не сдала бы, если бы декан не вмешался. Зато конструкцию измерительной трубки Пито хоть сейчас могу изобразить в масштабе 1:1. Вот так меня этот Павлик-гидравлик троллил за острый язык. Тридцать пять лет прошло, а помню.

Устройство это простое-простое, как и все гениальное. Если руши помогут (Дук и Бад точно не справятся) и удастся сочинить более крупный чуть модернизированный вариант, то будет у нас немагический артефакт. Сунул в воду – на тебе непрерывную струю прямо в бочку или ведро. И не как из самовара, отнюдь. Стремительное течение реки позволит получить изрядный напор. Только бы с размерами угадать.

Послание к рушам улетело в королевскую канцелярию. Отто передаст. А за ужином, собравшись мыслями, я насела на Витто:

– Ты же артефактор? Артефактор! Вот и озаботься нормальным переговорником с Рориром. Деньги не проблема.

Ваен многозначительно хмыкнул.

– Что, Нинок, всем работу задала, только мы остались? Что мне поручишь?

– Деньги, Нина, и у меня есть. Принц Роллитваен снабдил. – Витто игривый тон Ваньки не принял. – Но как сделать такой артефакт, я не знаю.

– А если за основу взять мой камень вызова? Старый Некрир, кстати, прямо у меня на глазах зачаровал простой окатыш из-под ног. Ну, пусть не голосовая, то есть не мысленная, связь будет. Можно аналог почтовой шкатулки, чтобы записку отправить, а?

– Вы, магистр, от Нининых идей не отмахивайтесь. Сначала они кажутся бредовыми, а потом как-то незаметно преобразуются в очень интересные находки. – Ваен погладил «око» Лондара, приколотое к камзолу. – Я ведь рассказывал уже, это тоже из Нининой идеи получилось.

– Без совета рушей эту задачку все равно не решить. Но я освежу в памяти, как делают простейшие амулеты связи. Степнякам тоже бы пригодилось. – Витто явно заинтересовался проблемой. Казалось, что ему уже скучно просто есть, ему бы делом заняться.

– А печь-камень трудно создать? А оздоровительные артефакты? А те шайбы, которые для стирки? А…

– Нина, Нина, остановись, не части! – Дядя был серьезен, но глаза его смеялись. – Хочешь бытовые артефакты для степняков? Зачем?

– А почему нет, дядюшка? Даже если ты уедешь, Байдан останется. У него будет доход, у степняков жизнь будет чуть легче, а у короны появится еще одна точка влияния.

После еды Гунар выманил меня поговорить наедине. И то верно. Третьи сутки они здесь, а мы еще так и не пообщались.

– Ты меня беспокоишь, детка, – дядя начал без предисловий, чем несколько напряг.

– Я где-то накосячила?

– Вот этим и беспокоишь! Ты стала менее в себе уверенной! И месяца не прошло, как вы уехали, а уже такие изменения!

– Раньше, дядюшка миленький, я была сама за себя. Вы были рядом, но никто из вас без меня бы не пропал! А сейчас на мне ответственность. И каждый мой чих так или иначе повлияет на качество жизни десятков людей!

– Жалеешь?

– Не-а. Какая разница, «Лунный пик» или еще что-то. Все равно куда-нибудь да встряла бы. А здесь у меня свобода выбора есть. И право этот выбор диктовать, если понадобится. Чего еще желать женщине в мире мужчин, созданном мужчинами для мужчин? – Ой, пожалуй, для дяди это слишком радикальная позиция, нужно перевести тему. – Помнишь, мы с тобой обсуждали увечье Витто? Как думаешь, с помощью синенькой ему можно помочь?

– Я смотрю, ты очень о нем заботишься. И не говори, что он очень важен для крепости. Здесь ведь не только ответственность, я прав?

– Ой, Гунар, давай не будем делать вид, что Сара тебе ничего не рассказала.

– Ну прости, прости. Потерпи немного, детка, и магистр Юттим будет тебе хорошей парой. Вот ногу ему вылечим…

– Вот в том-то и вопрос, дядя, зачем ему я. Особенно если вылечим. Ты посмотри, какой он красивый. А я? Смесь мышонка с утенком. Он магистр, как ты справедливо заметил, уникальный маг. А у меня даже магии нет. Ну, такой, чтобы предъявить можно было.

– Нина! Прекрати! Принижать себя прекрати! И не жди, что я стану петь дифирамбы твоей исключительности. А что до внешности, то поверь старику – к красоте привыкаешь быстро. Пожалуй, быстрее, чем к уродству. Тебя же не волнует его хромота. Возможно, через год и красота волновать перестанет. Все, пойдем к остальным, хватит рассиживаться в моей комнате.

Так стихийно сложилось, что самая большая гостиная из открытых рушами превратилась в некую кают-компанию. Гостям в трапезной, с солдатами, неинтересно, а нам не хотелось терять время, пока близкие рядом. Вся семья в сборе. И Витто здесь, как ни странно. А вот Тишка что-то не в настроении. Всегда радостный солнечный мальчик был хмур и на мысленный призыв не отозвался. Даже отвернулся.

Вот я балда! Уже пару дней занята своими переживаниями и планами, а тут самый важный человек обижается.

– Тишенька, миленький, прости меня! Прости, мой хороший, пожалуйста! Хочешь, я тебе спинку почешу на ночь? – Это предложение мелкого заинтересовало. Чуть-чуть.

Сидит в самом широком кресле. В моем кресле. Свернулся ужиком, нос в коленках прячет, старается не пустить меня сесть рядом. И эмоции придерживает, не открывает. Так обиделся, бедняга. Но против поглаживания по волосам устоять не смог.

– Ты теперь Витто любить будешь, да? – Все-таки Раштит не человек. Он, безусловно, чувствует, но как-то иначе, чем обычный подросток. Пропусти-ка через себя бесчисленное множество чужих мыслей и эмоций! Для него и тайн-то нет.

– И Витто. И всех остальных. Но ты все равно на первом месте. Ты мой приоритет!

– Правда?

– Разве я могу тебе соврать, солнышко? Конечно, правда! – О , наконец подвинулся, дал устроиться и даже обнять себя позволил. Так, чтобы мое дыхание ему висок грело. Вот лизунчик. Так ластился он только первое время в доме Сары. Потом вроде перерос.

– Трудный день был, да, маленький ? Нужна была помощь ?

– Братья на совет вызывали. Дождь в этот раз получился у Гоха уж очень сильным. Равнины заливает. Люди молят о передышке.

Странно. А у нас здесь все неплохо. Это из-за моря рядом?

– И что от тебя хотели?

– Спрашивали, хватит ли сил начать греть до срока. А я не знаю.

– А раньше как делал?

– Да не помню я! – Тишке разговор явно неприятен, это понятно по напряженному плечу под моей рукой, не говоря уже о доносящихся эхом эмоциях. Взрослеет боженёнок, неловко ему за себя прошлого.

– Тебе еще время нужно ? Чтоб сил набраться ?

– На такую весну, как ты хочешь, все равно не наберу . – Отчаянное признание окатило горечью. Не моей, Тишкиной.

– А на маленьком кусочке хватит ? – Кажется, эта идея показалась мелкому новаторской. – Над нашей деревней и стойбищем Пятнистых ?

– Если в других местах как обычно, то может хватить.

– Ну и ладненько. Проси Гоха, чтоб на ночь дождь выключал. А степь тебя пусть сама о милости попросит и сил даст.

– Почему ночью-то? – Ох ты ж, маленький мой, совсем в житейских делах неопытный. И Гох, похоже, не лучше.

– Чтобы люди не боялись, что их затопит, и спали спокойно. И тебе не придется силы раньше времени тратить, ночью-то. А хочешь, попросим короля устроить всеобщий молебен о весне?

– Хочу. – И замялся, раздумывая, говорить или нет . – Спасибо, вама. Завтра отец Дюша приедет. Он молил об окончании дождя. Спинку почешешь?

*********

Пробуждение получилось неожиданно ранним и неожиданно приятным, воистину «проснись и пой»! Впрочем, ничего удивительного, Тишка сопел рядом, уткнувшись конопатым носом в собственный кулак.

Помнится, Дюш и Кира тоже отказались уходить к себе, устав после битвы подушками и разнежившись. Ну не разгонять же их было – страшно нарушить такое редкое чувство единения. Просто мы есть друг у друга. Гунар еще попеняет мне за нарушение гендерных границ и будет прав. Но несколько мгновений самозабвенного детства для моих младших того стоят. И не только для младших. Ванька, хоть и не участвовал в побоище, ему подушки не досталось, зато, валяясь на войлочном ковре, хохотал, подзуживал и норовил подставить подножку.

Что бы Кирюша ни говорила, а братья окрепли. Раньше, в доме Сары, она, не напрягаясь, их обоих в рулончик скатывала, а вчера не устояла перед объединенными силами своих шуни: свалилась на мою кровать и заявила, что никуда больше не пойдет.

Пусть в тесноте и на самом краешке, но я отлично выспалась. Когда мелкий счастлив, всем вокруг хорошо. Эта особенность Тишки стала заметной, когда Пряжка заняла свое стойло. Скучать ласковой лошадке особо не давали, Аниза от нее не отходила, но только отношения коняшки с боженёнком, такие нежные и безусловные, эманировали добродушие и умиротворение. Вот диву даюсь: вокруг взрослые грубые мужики, но к золотоглазому нежному мальчику относились бережно. Гоняли с поручениями, не без этого. Кто у нас самый-самый салага? Правильно. Они с Бадом выглядели ровесниками, но юному ковалю могло и тумаков перепасть за нерасторопность. А Тишку никто не задевал, нет. Даже если он исчезал и его искали. Мы-то с Дюшем знали – раз спрятался, значит, с паствой общается, промысел божественный вершит. И за подсказками он ко мне теперь почти не обращался. Подозреваю, что Гунар в роли советчика ему предпочтительней. Около трех месяцев прошло, как Раштит вошел в нашу жизнь, а все не могу привыкнуть к этой его потребности быть чьим-то. Наверное, от долгой невостребованности. Но ничего, повзрослеет.

– Не хочу взрослеть, ты меня тогда любить не будешь. – Даже рассмеялась, к ментальной болтовне уже привыкла, а вот ментальный зевок… Но на самом деле все серьезно.

– Мелкий, ты не прав.

– Я не мелкий!

– Мелкий и всегда таким будешь, раз взрослеть не хочешь. Анизу же никто всерьез не принимает, и тебя так же. А любить мы тебя взрослого – умного, сильного и доброго – еще больше будем.

Кажется, задумался.

Хотелось еще поваляться, но утреннюю тишину прорвал хлопок. Громкий, но не страшный. Непривычный еще. Прикольный такой звук, как будто гигантский пузырь из жевательной резинки лопнул. Это сигнал, что Переправу пересек транспорт, одна штука. Сколько хлопков, столько телег. А раньше оповещатель был только у кого-то из офицеров. И начиналась суета с организацией досмотра. А теперь – хлопнуло, и те, кому положено, сами бегут на точку, офицеры никого не скликают.

Так это же Фарх-ар приехал. Что же я лежу? Тишка же вчера предупреждал!

Принесла ж нелегкая в такую рань норовистого степняка. Встал по привычке у задней двери. И дождь, как назло, усилился. Приехал, когда не ждали, теперь скандалит, требует срочной разгрузки. А как? Людей разбудить и под холодный ливень выгнать? Уж как торопилась, а пришлось-таки Байдану встречать поставщика, ведь еще даже побудки не было.

Ха! Байдан уже не тот затюканный кухарь, он скандалящему степняку даже отвечать не стал. Развязку эпической битвы характеров удалось пронаблюдать, чуточку приоткрыв вторую дверь, ту, которая вела в теплицу.

Наш кухонный магистр, накинув дежурное пончо, смело вышел под дождь, молча ухватил лошадь под уздцы и начал ее разворачивать. Причем ни на него, ни на бедную скотинку больше не лило. Полог какой-то применил. А вот на степняка и на войлочный тент кибитки – в полной мере. Фарх-ар даже сквозь спесь и привычку презирать кухаря дотумкал, что перед ним маг. Теперь вот частые дождевые капли сглатывает и давится ими от изумления, хорошо, хоть меня не замечает, вслед кибитке смотрит. Пир для моих глаз! А Байдан уже воротину открыл и заводит повозку в склад. Ну гений же! Я бы не догадалась! Теперь под крышей и разгрузить можно комфортно, и перенести привезенное в кладовые посуху, через теплицу. И эту уловку тоже ведь Байдан придумал – соединить кухню и продуктовый склад теплицей, как крытой галереей. По ней-то я и проскочила, опередив степняка. И опять Байдан удивил – от войлочного тента поднимался белесый парок, заметный даже в сумраке глухого помещения. Нетрудно догадаться – магическая сушка.

– Не перенапряжетесь, Байдан? – И сама удивилась почтительности, с которой прозвучал нехитрый вопрос.

– Нет, госпожа Нина. – Темноту разогнал уверенный светляк. – Еще от промокания потом зачарую, сил хватит. Нужно резерв раскачивать. Чем печь-камни левитацией попусту гонять, полезнее повозку разгрузить, солдатики-то спят еще.

И за что такие подарки вредному степняку? Уже сто раз пожалела, что в горячке скандала пообещала ему сотрудничество. Услышал же, что Байдан магичит для него, и все равно молчит, как будто не ему дармовая услуга! Вот характер! Дораш все плохие черточки у отца подобрал и наизнанку вывернул. Вместо нахрапистости – уникальная дипломатичность, вместо грубой силы – мягкая настойчивость и такт. А как он порывистого Тишку с непоседливой Анизой контролирует! Недаром же вся семья его обожает.

А из-под прогретого полога уже тянуло аппетитным копченым духом.

Фарх-ар не просто так приехал в ливень. Плановая поставка – предлог. Что уж там наговорил ему вернувшийся в стойбище шаман Лограх, но у нашего чадолюбивого папаши были претензии. Дескать, он, Фарх-ар, не последний воин в племени, уважаемый человек, а его старший ребенок еду солдатам подает! Не учат ничему почти взрослого парня! На побегушках держат сына гордого степного народа! А обещали сладкую судьбу устроить!

– А давайте так, уважаемый. Погостите у нас денек. Позавтракаем, спокойно дела закончим. Осмотритесь.

– Гостить не буду, недосуг. А на завтрак останусь. Где мой оболтус? – И нависает над маленькой мной, как утес, биомассой давить пытается. Знает, гад, что обращение «уважаемый» – лишь дань формальной вежливости. Ну, что заслужил...

– Вама! Не зови его! Не хочу! Что бы ты ни сделала, он все равно недоволен будет!

Стоп! Это не Тишка, это голос Дораша в моей голове звучит! Но как?!

– Как-как! Тит меня давно учит не только в степь зов бросать. А что отец тебе наговорил, я и сам расслышал немного. Только устал быстро.

Ладно, мой мальчик, как скажешь! А папаня уже совсем вплотную встал, пытается вынудить шаг назад сделать. Ну-ну!

Как там Кира учила? Сапожком на ступню, лучше – на пальцы, и толкнуть? Как же хорошо быть не хромой!

– Так, уважа-а-емый! – Голос у меня и так громкий, а сейчас еще и противный. – В таком тоне разговора у нас не получится! Приглашение отменяется! – Сказала бы я ему пару ласковых, да Байдан за спиной. Он в нашу сделку с папашей-недоумком не посвящен. – Займемся оплатой.

Фарх-ар понял, что пережал, но уступать не торопился. Даже виду не подал, что больно, только назад шагнул – от тычка равновесие потерял.

– Я сам. – В склад со стороны коридоров быстро, но без суеты вошел Дораш. – Я сам плату выдам, не волнуйся, вама. – И достал из-за пазухи карандаш и бумагу.

Отличный ход, мой хороший. Некоторые степняки читают по-городскому, а писать мало кто может. Вот и посмотрит папаша, чему сын учится.

– Накинь пять процентов премии за своевременную доставку в плохую погоду. – И отошла к Байдану, вроде как мясо смотреть. Что такое проценты, Дюш знает, а Фарх-ар?

Во попал папаня. Боженёнку ничего не стоило соединить нас с Дюшем ментально. Так что считал мой шуни, на зависть папе, оч-чень быстро. Под оч-чень довольное хихиканье Тишки. Заглянула Кира, крикнула, что тренировка из-за дождя будет после завтрака. Подошел поздороваться Гунар. После положенных ритуальных вежливостей бросил парню, что практикой чтения они только вечером займутся, потому как днем он, Гунар, будет с магистром Витто Юттимом и магистром Байданом Времом артефакты на подарки степнякам делать. И если Дюшу интересно, пусть подходит, его советы пригодятся. Потом заглянул Дук, крикнул что-то специфическое про ковку.

Ай да Тишка, всех на уши поставил, чтобы авторитет старшего брата в глазах отца поднять. Но Фарх-ар прав в одном – системного плана по выведению Дораша в люди у меня нет. И пора ему появиться.

Так я и утопла бы в чувстве вины, Витто отвлек – принес послание от Отто, что руши ждут вызов после полудня. В такую погоду они смогут быть на поверхности и днем. Быстро отозвались. Это вселяет надежду. Но испорченное настроение за завтраком скрыть не удалось, тем более что уже вся крепость каким-то немыслимым образом была в курсе, как отец Дораша скандалил. И из-за чего. Даже господа офицеры сочувственно посматривали на парня.

– Нин, ты же сама понимаешь, что пока ничего не можешь сделать. Ешь, не медитируй над кашей. – Ваен горячился. Основные события он проспал и сердился, что не мог лично приструнить степняка. – Дораш медленно читает, пишет того хуже. А про кругозор я даже заикаться боюсь. У тебя, иномирянки, и то шире.

– Да какой кругозор, если всех книжек – только сказки Анизы. Моя вина, что я учебниками не озаботилась.

– Да-да, и штатом гувернеров-пестунов. Гунар, хоть ты уйми эту не в меру совестливую!

Дядя согласно кивал, но сказать ничего не успел.

– Нина, ты действительно зря себя винишь. – Витто был спокоен, почти безразличен. – Будь последовательной. Сама же твердишь: решаем проблемы по мере их поступления, – теплый взгляд так противоречил голосу, что возражения как-то сразу забылись, – но, если для тебя это важно, могу заказать учебники хоть сейчас.

– Хочу. Но вот вопрос: кто их доставит? И когда?

– Дня через два-три будут. – Магистр наслаждался произведенным эффектом. – Моя почтовая шкатулка особенная.

– Только не говори, – захлебнулся восхищением Ваен, – что у тебя и там пространственный карман, так не бывает! Или уже бывает?

– Ну, тринадцать лет нужно же было чем-то заниматься. Единственное ограничение – предметы должны соответствовать изначальному размеру шкатулки. А их количество не имеет значения.

Да? Это меняет дело! Книги здесь поуже, чем привычные на Земле, и подлиннее.

– И этому человеку не на что было приобрести накопители! – Ванька наконец обрел дар речи. – Нин, это такое… – Это, как я понимаю, изобретение века. – Так, корона выкупает патент!

– Ну уж нет, ваше высочество, знакомство с Ниной меня многому научило! Что скажете, госпожа Корреш?

Он что, с короной связываться не хочет? Ну, можно понять.

– Патентовать изобретение, описание метода. На твое имя. В единоличную собственность. Отдельные патенты на работающие образцы, на каждую модификацию. Вот право дублирования можно предложить короне, если найдется умелец, способный повторить. Хочешь, попросим Якоба помочь с оформлением?

Физиономию Ваена нужно было видеть: негодование и удивленное веселье сплелись в такую причудливую мимику, что остро захотелось фотоаппарат.

– Нинка, ты предательница! Хохочет она! А еще клятву верности давала!

– Ну, со мной же ничего не случилось, значит, клятва не нарушена.

Глава 2

Фарх-ара пришлось простить. Заочно. Отличные продукты привез. И вовремя. Кладовые, признаться, изрядно опустели. Нитта ворчала, дескать, они и без меня справятся, но разбирать мясо и планировать, что и когда из него приготовим, так приятно! Когда дошли до копченостей, взгрустнулось: всего-то одна корзинка. На всех маловато, только рот посолить. Эх, супчика бы горохового с копчушечками, да картошки нет. Пока нет – уже третий лист вылезает. Отличный прирост. Такими темпами через пару недель можно будет пробу снимать. Благодарствую от души, великий Рушат! И мята подросла до вменяемого размера. Будет чем рушей приветить. Эх, сколько места, а сажать не во что – ни грунта, ни тары. И дождь этот еще…

Руши пришли совсем буднично. Никакого пиетета их появление не вызвало. Офицеры даже встречать не пошли. В подвале, лишь слегка освещенном магически, были мы с Ваеном и Витто, пара зевак-солдатиков и Аниза. Ну, этой егозе все любопытно, и как тоннель открывается, и сами руши – замерла, открыв от удивления ротик, даже, против обыкновения, знакомиться не рванула. Рор и Бор рассматривали малышку с не меньшим интересом – Аниза у нас прехорошенькая и всегда нарядная мамина доченька.

Настойчивое «гхм-гхм» отвлекло от созерцания забавной сценки. Гость, появление которого я умудрилась не заметить, смотрел на меня с ехидной такой улыбочкой. Глазам своим не верю! Господин Грен собственной персоной. Неужто великий мастер металла лично заинтересовался моим водозаборником? Какое счастье – теперь точно все получится! Броситься к мастеру с обнимашками постеснялась – Грен сам приобнял меня за плечи, разворачивая к своему спутнику. Только сейчас я поняла, что руши так и не зажгли налобные лампионы, потому в сумерках подвала я и не заметила незнакомца.

– Приветствую, иномирянка Нина, – пафосно поздоровался Грен. – Смотри, кого я тебе привел. Это Свуц, он не только мастер металла, но и мастер огня.

Ух ты! Среди рушей есть спец, владеющий огнем? Вот Тишка удивится! Свуц пресек многословные приветствия властным взмахом:

– Веди, иномирянка, потом познакомимся. У меня есть вопросы. – И шагнул к более освещенному участку. М-да, суровый дядя. И, судя по всему, темперамент имеет соответствующий вторичной стихии – огню. Мастер Грен лишь головой покачал и взвалил на плечо поклажу, похожую на чехол для удочек. В свертке металлически звякнуло. И никаких силовых авосек.

– Куда вести, уважаемые, в кузню?

– Туда, где эта гнутая трубка тебе понадобилась, – примирительно пояснил мастер Грен, укоризненно качая головой на раздраженный рык своего товарища.

– Вы ее сделали? Но как?

– Ты же сама эскиз прислала…

Точно, было такое. А размеры указала, обхохочешься, долями. Диаметр – одна десятая ширины листа, на котором нарисован эскиз, длина – шестьдесят пять таких ширин. Ну не помню я, какими единицами измерения руши пользуются, и в кузню за мерительной планкой бежать не хотелось по дождю. У местных толщина металла в волосках обозначается. Конских. Невозможно привыкнуть! Миллиметр – восемь волосков! Я братьям-ковалям все эскизы старалась в натуральную величину делать, чтобы пересчетом не мучиться, благо там мелочевка была вроде терок. А общая стандартная мера – риска, двадцать пять волосков, это около трех миллиметров. Удобно, аж жуть. От мысли, что мои ознакомительные черновые почеркушки руши уже воплотили в металл, стало страшно. Это неминуемый провал!

Надеяться, что сумрак скроет мою мимику от рушей с их ночным зрением, было глупо, но удержать лицо не смогла, чем развеселила нового знакомца.

– Не волнуйся, иномирянка Нина. Если не получилось – поправим.

Мастер Грен вел себя тактичнее, но тоже забавлялся моим разочарованием. Интересно, как они это сделают, раз уже настроились к реке идти? Стоп, про реку же я не писала!

Пришлось объяснять, что это за штука, приблизительный принцип работы и суть моих ожиданий. Руши сникли. Я обмерла.

– Мастер Грен, давайте мы сами к реке сходим и попробуем. Что вам мокнуть, да еще на свету.

– Это ерунда! Недодумала ты конструкцию, девочка. Даже если сработает, как ты описала, то нужно еще крепеж сообразить. Не в руках же трубку твою держать, пока вода наливается. – И по плечу меня похлопывает – утешает.

– Я это осознаю, мастер. То, что вы с готовым водозаборником придете, для меня неожиданность. Надеялась, что мы вместе подумаем над этой проблемой. Покажите хотя бы, что у вас получилось-то.

– Вот на реке и посмотришь. Нужно же убедиться, что приспособление работает. Пошли, пошли быстрее, а то Свуц сейчас лопнет от любопытства.

Вот как я потащу их под дождь, а? Одежда на рушах для Мокрой недели – просто блеск! Треники из грибной ткани и условные плащики, которые способны только от сквозняков в переходах пещеры защитить. Хотя сапоги выглядят надежными.

Попросить дождь на часок отключить даже в голову не пришло. Мне-то не пришло, а Тишка озаботился. И только прямой приказ офицеров удержал солдатиков от попытки увязаться за нами к Мируве. Не до них. Горные люди откровенно нервничали, оказавшись под открытым небом, пусть низким и очень хмурым. Даже тусклый свет дождливого дня был неприятен их чувствительным глазищам. Свуц жмурился и тер веки. Нужно было торопиться.

Местный аналог трубки Пито выглядел вполне правдоподобно. Я облегченно выдохнула, обрадовавшись, что изделие не железное. Хотя да, сама ведь просила в записке что-нибудь водостойкое, чтобы не очень ржавело. Надеялась на латунь, она в этом мире известна, сама видела. Но металл был белым. Я не знаток, на вид не определила, поэтому сразу спросила, не серебро ли?

– Сплав меди с батитом, – гордо возвестил Грен.

Белый сплав меди? Мельхиор, что ли? Здесь известен никель?

– Это же дорого! – Возможная цена изрядно напугала. Мало мне за услугу отрабатывать, так еще и сплав дорогущий.

– Не паникуй, подруга, – успокоил Рорир, – у нас богатая пещера, и залежами батита в том числе.

– Что с меня?

– Мне корзинку тех сладких коричневых штучек, забыл, как они называются, – опять развеселился моим испугом мастер Свуц, – а Грен очень ваши травы любит. Поняла намек?

– Не слушай его, Нина, – отмахнулся от товарища второй мастер. – Мы рады помочь наследнице Норда.

Ох, и тут предок Николай Арефьев мне опора!

– Будут вам и цукаты, и чайные сборы, – пообещала с поклоном, – дайте только Мокрой неделе закончиться.

И поклялась мысленно: все тыквы в округе скуплю, никаких денег на кислое вино для сиропа не пожалею!

Пока планировала этапы оплаты, едва не проворонила маленькую драму. Свуц явно не оценил стремительность течения и совсем было навострился сунуть трубку в поток, но опытный Витто не дал! Уровень воды так поднялся, что на дорогу через край захлестывает, а ограждений нет, это вам не набережные Петербурга. Ваен уже снимал ремень и ворчал, что ну никуда нельзя выйти без самого разнообразного запаса на все случаи жизни, когда рядом иномирная энтузиастка (это он про плащ, который остался дома?). Как же можно со мной прогуляться к реке – и без мотка веревки? Восхитительная женщина, да-да!

Ну, положим, руши – люди предусмотрительные, у них нашелся клубок прочной бечевки. Рор и Бор, сварганив отдельный крепеж, страховали мой немагический артефакт, чтоб не канул в пучину, если из рук вырвет; Ваен и Грен держали за ремень Свуца, ставшего на колени у самого края; Витто готовил какие-то заклинания. Мне же была отведена роль под названием «лучшая помощь – это не мешать». Ну и пусть они так и думают, а я готовилась остановить время при малейшей угрозе. И молилась. Истово молилась Гоху, прося о милости. У меня уже выработалась устойчивая привычка обращаться к богам сообразно их зонам ответственности. Чаще всего с благодарностями и лишь изредка – с челобитьем. За себя просить не обучена, а потому – просто забывала о такой возможности. Вот и сейчас просила безопасности мастеру Свуцу и сохранности его изделию.

А изделие оказалось вполне работоспособным. С размерами почти угадала, только струя била параллельно течению, как по линейке, изливаясь обратно в реку, а не в предполагаемую посудину. Проблемка, однако. Но мастер Грен недаром помощника привел. Трубку чуть укоротили, дабы высвободить немного металла в запас, развернули рабочий конец под углом градусов тридцать к вектору течения, так, чтобы вода изливалась на сушу. Еще, посоветовавшись, на водозаборный конец сотворили небольшой раструб-воронку, на нее ушел освободившийся металл. Прямо на берегу все сделали. Ваен и Витто были впечатлены – мастер Свуц точечно разогрел металл в нужных местах, а мастер Грен изогнул. Не прикасаясь. Я так поняла – мысленно попросил металл поменять форму. Наверное, он и без прогрева бы смог, но бóльшими затратами.

Вот теперь вода выстреливала в нужном направлении и ее можно было собрать в ведро. Струя не сильная, но это уже победа. Крепеж обсудить не успели – с неба начало красноречиво капать. Рор и Бор тоскливо смотрели в сторону крепости.

– Ребят, а тоннель отсюда в подвал открыть сможете? – Реакция на эти слова была… непередаваемо разнообразной.

А что такого? Вот удобная, на мой взгляд, скала для входа, там крепость видна. Всего-то полкилометра. Скалопроходцы с энтузиазмом переглянулись и синхронно кивнули. Спецы облегченно выдохнули – не придется под проливным дождем топать. Ванька заинтересовался не очень, он уже путешествовал с рушами, но радость мастеров разделял. А вот Витто, как мне показалось, аж затрясся от нетерпения и азарта. Его чувства было легко угадать – такой шанс ему, прикованному к Переправе, посмотреть работу родственной магии. Посмотреть и специалистов расспросить.

Пока длилась пятиминутная транспортировка, все помалкивали, но, стоило выбраться из тоннеля в уже ставший родным подвал, все заговорили разом. Витто требовал ликбез, я пыталась вставить свои пять копеек про постоянный камень вызова, уж больно утомительно каждый раз встречать – провожать. Всем же неудобно! И связь, связь еще нужна, хоть какая-нибудь, лишь бы без посредников! Мастера зычно требовали в кузню, и незамедлительно, потому что они намерены закончить водозаборник вот прямо сегодня. У них, дескать, других дел хватает, но если добрая иномирянка новых идей подкинет, чтобы так же интересно было, то будет этой самой иномирянке награда – вот эта, и начали возиться с чехлом, по-детски стараясь, чтобы мне не видно было. Там есть еще что-то, кроме «изделия»? Точно, звенело же металлом о металл.

Мастер Грен стал вдруг таким умилительно довольным, что засосало под ложечкой – не люблю сюрпризы! Он предвкушающе жмурил огромные, почти лемурьи глаза и настолько широко улыбался, что уши казались еще оттопыренней. Аж бояться забыла, так залюбовалась, глядя на это лицо и не обращая внимания на предмет в его руках, который вдруг оказался в моих. Приятно тяжеленький и металлически холодный.

– Да посмотри же ты, Нина! – приободрил мастер Грен. – Забыла наш уговор?

Ой!

О-о-ой!

Мясорубка!

Та самая, которую не успел довести до ума предок Николай Арефьев! Точно, когда мы гостили у рушей, мастер металла обещал недостающие ножи сделать.

– Как настоящая! – Грен довольно кивнул, понял цену похвале мудрый опытный руш.

Не утерпела, раскрутила, чтобы полюбоваться на мерцающую сталь режущих кромок крестовины и заботливых фасок сетчатого ножа. Порадел обо мне мастер, чтобы не поранилась ненароком. Такие щемяще узнаваемые детальки, в которых тем не менее ощущалась иная гармония и чуждое мастерство. Именно мастерство, личный уникальный навык, а не унифицированная идеальность заводского ширпотреба. Разница как между батиком на японском шелковом кимоно и принтом на дешевой футболке. Это не описать, можно только увидеть, если смотреть умеешь.

Скорее, скорее на кухню! Как удачно, что сегодня мясо завезли!

Мастер Грен был весьма доволен произведенным впечатлением и от благодарностей отмахнулся, но попытку перепоручить гостей Ваньке и смыться на кухню пресек. Им тоже интересно посмотреть на странную штуковину в деле.

Пришлось тащиться в кузню. Если честно, я немного стеснялась. Мастерская у нас пока еще убогая. Но руши были тактичны. Дук, Бад и оба моих шуни, на которых внезапно свалилась такая «комиссия», замерли в сторонке почтительными сурикатами, позволив инородцам хозяйничать, как им вздумается. А рушам ничего, кроме материала, было не нужно, даже горн. У них «все с собой». Ну и я в качестве рисовальщика. Зажим для трубки слизали со струбцины мясорубки. Этот винт позволит ловить уровень воды, поднимая или опуская трубку в крепеже. Главное – мельхиор не помять. А вот как зафиксировать все это на камне? Первое, что пришло на ум, – конструкция, похожая на измеритель роста. Только там подвижна лапа, а у нас будет подвижна трубка. А лапа фиксируется на простейший клин-костыль, типа железнодорожного. Но дорога – не деревянная шпала. Это первый затык. От него мастер Свуц отмахнулся. Клин заколдуют, как временный артефакт. Железо войдет в камень, как в шляпку гриба. На несколько таких лунок хватит. Артефакт разрядится, а крепежные отверстия точно по форме клина останутся. Только расположить их с умом, в местах стоянок. Второй затык – неизбежное сезонное понижение уровня воды в Мируве. А вдруг длины трубки уже готового водозаборника не хватит, чтобы поймать струю в ведро? Жалко же времени на переделку! Но мастера и тут отмахнулись. Это случится не сегодня и не завтра. Пока и так сойдет, а потом что-нибудь придумается.

– Ты уже видишь решение, так ведь, иномирянка? Так зачем панику разводишь? – В этом грубоватом ворчании темпераментного огненного руша было столько уверенности, что пробил озноб.

Вижу-то я шланг. Обычный гибкий шланг от душевой лейки в моей земной ванне. Как это устроено, приблизительно представляю. Но там же была резиновая трубка-вкладыш, а где ее взять? Резину-то. Мастера хохотали. Ну да, я смешная. Даже обидно!

– Непромокаемая трубка, говоришь? Это не проблема. Из ножки гриба-зонтика сделаем. Будет водостойко и гнуться будет, но не прочно. Так что ты там про гибкую металлическую защиту говорила? Ну-ка, ну-ка. Рисуй!

Как я бесилась! В глубине души. Нет, способ соединения в замо́к хитро изогнутой полоски тонкого металла им, мастерам, был понятен. Просто, как все гениальное. И про восходящую спираль тоже. А вот конечный результат они вообразить никак не могли. Или я тупая, плохо объясняла?!

– Ты не тупая, вама! Делай, как скажу…

* * *

Я воспитала манипулятора! Двух! Сделать, как требовал Тит, было самым простым, и я четко следовала инструкциям, параллельно мучаясь сомнениями, что подвергаю добрых людей, которым очень многим обязана, стрессу. Как они перенесут вмешательство в свой разум – вот вопрос! Это наша семья привыкла к Тишкиной мысленной болтовне, а теперь, надо полагать, скоро и Дюш к нему присоединится.

– Уважаемые мастера, мой названый брат Дораш попробует нам помочь. Он – внук очень сильного шамана, и в нем начинают просыпаться способности.

– Чей внук? Что за способности? – Грен и Свуц говорили в унисон, как и положено сработанной команде.

Ответить не успела, в игру Тишки вступил юный степняк.

– Моего деда зовут Халах. – Мастера кивнули, да, дескать, знаем. – А способности… Я не умею объяснить словами, но готов попытаться показать.

– Приятель из королевского дворца назвал таланты шаманов магией разума, уважаемые. – Братишка благодарно кивнул и чуть улыбнулся, понял, что я имею в виду одного энергичного призрака. А уважаемые были полны настороженного внимания: магия шаманов загадочна и считается опасной.

– Не тяни, Нина, говори! – Свуц опять показал огненный норов, даже притопнул.

– Дораш попытается передать образ из моей головы в ваши. – Руши нервно сглотнули и переглянулись. – Но вам не стоит тревожиться, – заторопилась я успокоить гостей, даже ручки вскинула в умоляющем жесте. – Не скрою, брат освоил лишь азы, и его скромных навыков пока хватает только на передачу картинок, поэтому ничего лишнего он в вашем разуме увидеть не сможет и как-то повлиять тоже. Я ему полностью доверяю, доверьтесь и вы. У моего брата совершенно нет причин вредить вам!

– Вама очень уважает рушей и ценит покровительство великого Рушата. – Дюш говорил уверенно и несколько патетично. – Кто я такой, чтобы идти против бога тверди? – И отвесил глубокий почтительный поклон, который мастера приняли благосклонными кивками.

– Мы рискнем, названый брат иномирянки, – мастер Грен, как старший, выразил согласие за обоих.

– Да я себе не прощу, если не попробую! – добавил Свуц с азартом.

Ваен, гад, стоял за спиной у гостей и, пользуясь разницей в росте, демонстративно таращил шальные насмешливые глаза, барабаня пальцами по губе: жест «ну ты заливаешь» изображал. Он, как и я, полагал, что работать будет Тит. Хорошо, что Витто утащил Бора и Рора к Гунару и Байдану – связь изобретать, а то бы полетела к чертям Дорашева дипломатия. А я как-то вдруг поняла, что ни одного слова мы с братиком не соврали и он действительно, на полном серьезе, будет пробовать делать так, как сказал. Вон какой строгий и собранный стоит. Даже на Тишку оглянулась и получила кивок в подтверждение догадки. Ох ты ж! Так, пугаться буду позже, а пока концентрируемся, Нина. Боженёнок-то любой образ из моей головы вытащит, вот Дюшу нужно помочь.

Ну, дальше все было несколько картинно и едва ли влияло на результат. Это братик зрелищность гостям обеспечивал – заставил нас соединить руки и накрыл своими сверху. Потом пришло убеждение, что мне пора начинать. Не мое личное, а как толчок извне при побудке. Какие игры подсознания мною двигали, но вспоминался не собственно гибкий шланг, а реальная, многократно пережитая ситуация: я видела, как мои прошлые руки (весьма пухлые немолодые руки с любимым матовым маникюром «пепел розы») привычно поднимают лейку душа из ванны. На фоне голубого кафеля чуть потрепанная жизнью, но еще блестящая металлическая оплетка гибкого шланга смотрелась очень выигрышно. Эффектно, надо сказать, смотрелась. Было отчетливо видно, как плавно и легко она изогнулась, огибая смеситель, стоило лейке душа занять свое место в держателе на стене.

Дружное басовитое «о-о-о» – и состояние транса развеялось. Вот уверена, что моя сосредоточенность – заслуга Тишки, сама бы я так не сконцентрировалась, слишком нервничала. Огромные, обычно вытянутые к вискам глаза рушей приняли форму вертикального овала, и это не добавляло спокойствия. Правда, у Ваньки были такие же. Вот уверена, это Тит, бесенок, не упустил случая напроказничать и устроил старшему товарищу параллельный просмотр. Только Дук и Бад обиженно стояли в сторонке, им шоу не досталось.

Дюш с видимым усилием отлепил ладони от наших сомкнутых рук. Понимаю, у самой пальцы не разгибались. Видок у моего шуни был усталый и очень взрослый.

– Ты умничка! Ты справился, мой хороший!

Взрослый-то взрослый, а стоило обнять – прижался, как ребенок. Кажется, ему даже на ногах держаться трудновато, раз так опирается. Подлетел сияющий Тит, как же, обнимашки – и без него. Ванька же в припадке восторга даже поднял юного степняка над полом и как следует встряхнул, а степняк-то на полголовы выше.

– Это было удивительно! Теперь я понял, что ты говорила о гибкости и одновременно прочной защите. Эскизы забираю, мне нужно подумать! Но, Нина! Я не знал, что шаманы обладают такими возможностями. – Грен уже пришел в себя, а Свуц еще пребывал в прострации. Надо же, какой впечатлительный оказался.

Отвечать мастеру никто не стал. Пусть руши думают что хотят, но я свое посмертие прозакладывать готова, что никаких подобных навыков в шаманском арсенале не водится. Это Тит, как и обещал, позаботился о развитии скудного дара своего братца. Так же, как ранее поспособствовал всплеску огненных навыков Киры, тоже не особо впечатлявших на первых порах. Только никакая божья воля не сделает из человека мастера, труд надо приложить. И свою волю.

Все это здорово, конечно, но в душе поселилась новая тревога – а захотят ли шаманы отпустить соплеменника с такими навыками?

– В следующий раз ты нам все подробно расскажешь, иномирянка Нина. И покажешь! – Свуц явно еще не оправился от культурного шока, иначе просил бы не меня, а Дораша. – А сейчас мы устали и хотим посмотреть на твою мясорубку в работе.

На кухне нашему вторжению не обрадовались. Ужин скоро подавать, а тут такая гоп-компания ввалилась. Благо Ваен всех магией после кузни почистил, а то Варная бы не пустила, у нее достанет характера на такой финт.

Пока выбирали мясо, мыли-пристраивали мясорубку, я страдала. Ну накручу фарша, и что? Нужно же угощать! А чем? Пельмени – долго и хлопотно, как и голубцы. Макароны по-флотски – неубедительно, подумаешь, кусочки мяса, с луком пережаренные. На котлеты нужен хлебный мякиш, а я хлеба с отъезда из столицы не видела! Изделия из муки – редкость в этом мире, дорогое баловство. Вот засада!

Как ни старалась держать лицо, Ваен все-таки догадался, что у меня затруднения.

– Говори уже, подруга, не куксись и не вздыхай так тяжко. – Вот вроде ерничает, противный, но я ощущала заботу. – Ты из-за той штуковины переживаешь?

– Ага. Хочется похвастаться перед рушами. Эту машинку еще мой предшественник начал делать. Мастер Грен меня уважил в память о нем, довел мясорубку до ума. А я не могу показать ее работу во всей красе, потому что у меня хлеба нет!

– Ты же собиралась сама учиться печь, я помню.

– Вань, как делать, я знаю, но... – Он даже слушать не стал.

– Все-все, не мучай меня подробностями своей трудной жизни. Два каравая тебе хватит? Можно еще у Киры спросить, у нее тоже может быть.

Слов не было долго, потом одно нашлось. Глупое.

– Откуда?

– Сама же нас к этим своим бутербродам приучила. Вот теперь таскаю с собой хлеб, ветчину и капустные листья…

Я была счастлива: у кого рояль в кустах, а у кого каравай в пространственном кармане.

Мастера металла по очереди наяривали воротком, делясь впечатлениями и наблюдениями, не замечая ничего вокруг. Они явно намеревались повторить чудо-агрегат для нужд рушей. И даже сообразили, что производительность зависит от размера и скорости вращения шнека. Вообще-то, организовать им этот опыт было непросто, но мы с Ваеном справились. Ведь пришлось выключать наше яркое освещение. Ваня терпеливо левитировал над столом привычные уже лампионы, а я внаглую тормозила время в заданной точке пространства. Унять подгорных энтузиастов оказалось под силу лишь луку, когда мясо закончилось. Так увлеклись, что даже каверз со временем не заметили. Лить едкие слезы и сморкаться усталые спецы не захотели даже ради эксперимента.

Мне было немного стыдно перед солдатами, ведь им котлет не хватило. Собственно, руши уносили с собой почти все. Заслужили. Ужинать с нами они отказались, и так столько часов терпели дискомфорт ради моих проблем. Отведали вместе со всеми котлеток, выразили свой восторг громким чмоканьем и засобирались. Едва дождались, пока остальное упакуем в стазис. А мяту я прямо при них срезала. Как же теплицу не показать!

Гунар и Витто тоже были довольны совместным с ушастиками мозговым штурмом, но результат трудов, увы, не показали, дескать, временный, на основе одного из накопителей, которые достались магистру во дворце. Пришлось смириться и ждать, когда Рор и Бор вернутся с более подходящими минералами. И стационарным камнем вызова.

– Не огорчайся, Нинок, – утешал меня Бор, – считай, что тебе повезло. Нагоняй от бабушки Пины пока откладывается.

Вот спасибо, друг чудесный, утешил. Сама знаю, что задолжала гостеприимным рушанкам.

Ох, скорее бы пройти Рубикон под названием «визит в степь». Устала уже переживать.

Глава 3

Эх, славно руши погостили! Эффективно.

Отголоски азарта, с которым мастера металла продирались сквозь мои иномирные идеи, жили в душе яркими искорками – хотелось творить. Или хотя бы сотворить чего-нибудь такое – эдакое. Но увы. Ни ресурсов, ни идей. Руши ушли, и жизнь опять стала дождливо-серой, налаженной и… скучной, правда, немного разбавленной забавами с мясорубкой. На этом эмоциональном подъеме я и ринулась учиться печь хлеб.

И опять увы! Порыв разбился, как яйцо о край сковородки. Точнее, о два непреодолимых препятствия. Первое – экономическое. Дорого. Если и затевать хлебопечение, то не ради котлет. Второе – к такому глобальному по трудоемкости процессу я просто не готова. В кладовой лишь прожиточный минимум муки, и, пока клятый дождь не закончится и не пойдут в город караваны, пополнения ждать неоткуда. А матчасть? Да такой объем теста и замесить-то негде. И чем можно вымешать тесто, скажем, из мешка муки? Веслами? А лодку вместо лохани? Так и лодки нет.

Значит, хлебную – и заодно пельменную – эпопею отложим до лучших времен. А пока солдаты с упоением крутили голубцы и утешались тефтелями под белым соусом, благо сметана в стазисном ларе еще имелась.

Как-то само собой вышло, что Витто повадился есть на кухне, потому как Байдан упорно не желал перемещаться за офицерский стол. Магический резерв нашего возрожденца рос, но осознание себя магистром, а не кухарем притормаживало. Не мог, бедняга, преодолеть привычку сторониться офицеров, и все тут! Зато в остальном… дорвался человек до любимой магии, то и дело улетая в творческие эмпиреи. Это никого не раздражало, ни кухарок, ни солдат-помощников. Народ лишь по-доброму перемаргивался, дескать, гляди-ка, опять... и указывали друг другу на кухаря, который, вместо того чтобы очищать печь-камень скребком (остаться при старых обязанностях было твердым решением Байдана), выделывал немыслимые комбинации из пальцев, забыв про основную задачу. Так уход за печь-камнями и их подзарядка плавно перекочевали к Дуку и Баду. Они не возражали. После кузни работа на кухне – санаторий. И копеечка, опять же. От оплаты, правда, Дук твердо отказался – и так, дескать, столуемся задаром. Да еще так вкусно и сытно. Бад вон даже в рост тронулся на знатной кормежке. Нет, денег за такую ерунду они не возьмут, совесть нужно иметь. Ну, он отказался, а я отложу.

Хотя работу в кузне парни себе придумали, пользовались присутствием Киры и ее уникальными навыками в закалке-заточке. Всяких совочков-копалочек мне для теплицы наделали, да в теплице повозиться и без меня желающих хватало. Вот и славно, все-таки как не любила я на Земле в земле ковыряться, так после воскрешения не сподобилась. Парни делали ножи, лопаты, топоры и прочую мелочь, которая так облегчает жизнь селянина. С помощью ветеранов и Киры дело шло, но хороший топор из металлолома не отольешь и косу-литовку с кондачка не склепаешь. Сейчас парней выручали записи отца, эдакий гримуар кузнеца-литейщика, этим пока и пробавлялись. Вот бы к рушам их в учение… Утопия, конечно, но помечтать-то можно.

Кира делила свое время между тренировками, кузней и бассейном в мыльне. Там она торчала все вечера напролет – трепалась с Шигеру по служебному артефакту. Загадочная такая ходит, явно что-то утаивает, но Сара не беспокоится. Значит, просто лирика. Девочку понять можно – скучает.

Кто б меня понял, я тоже скучаю! Хотя мой избранник все время у меня перед носом. Витто, дурень благородный, охотно со мной разговаривал, если беседа случалась общей, был безлико мил и внимателен, но больше – ни-ни. Даже когда случалось остаться наедине. Как говорится, ничего личного. Сара и Гунар при поддержке Лондара пытались мне втолковать, что магистр – человек порядочный и, пока не будет хотя бы какой-то ясности с Переправой, свою заинтересованность выказывать не станет. А заинтересованность (зря, детка, беспокоишься) очевидна всем троим, и не только. И мне надлежит принять позицию этого достойного человека со всем уважением (читай: не лезть с инициативами). А то я не знаю! Это они намекали на ту случайную встречу под шпилем.

Сара – милейшее создание, и я очень ее люблю, очень! Но ее вездесущность и всепроникаемость иногда раздражают!

Ну, захотелось усталой женщине одной побыть, воздуха свежего глотнуть. В такую погоду кого на смотровую площадку понесет? Серый камень, серая стена дождя, серый горизонт… Но все равно чудесно! Приятно вспомнить, что мир не ограничен стенами крепости. Даже запела вполголоса, на секунду подивившись вывертам подсознания. «Осенью, в дождливый серый день, проскакал по городу олень… И казалось, будто бы над ним становилось небо голубым».

Эта строчка была сейчас самой важной и с таким упоением пелась, наполняя душу легкостью и верой! Экстаз был разрушен ощущением чужого взгляда. Осмотрелась – никого. Чертовщина, однако. Меня взглядом не проймешь, даже косым: привыкла быть на глазах у десятков людей. А тут ощущение, что меня прямо-таки едят. То ли чуйка сработала, то ли кто-то из богов подначил голову поднять, а в своде потолка обнаружилось отверстие. Странное такое, как люк на чердак, только овальное. И в этом овале, как в большой раме, – лицо Витто. На лице удивление и, пожалуй, досада. А потом этот нехороший человек ухмыльнулся. Задорно и по-мальчишески. И это наш вечно сумрачный магистр? Уж не надо мной ли он смеется? Тренированное пространственное воображение быстро нарисовало картинку. Вид с высоты трех метров: куль из толстого одеяла, из центра торчит моя задранная вверх мордашка. Рот от удивления приоткрыт, глазки, и по жизни круглые, вытаращила, лобик трудными мыслями морщу.

Х-хоспади, как смешно! Обхохочешься! Вит неуверенно засмеялся в ответ. Ну, вид снизу тоже был прикольным. На паука похоже. Ой, не могу! Волосы, собранные в высокий хвост, свесились и снизу выглядели как растрепанная трудами малярная кисть. Черная.

– Ты надо мной смеешься?

– Ты зачем туда залез?

Вопросы прозвучали в унисон, вызвав еще один приступ смеха. Наверное, мы оба «поймали смешинку», потому что прыснули тоже синхронно.

– У меня тут лаборатория, – Витто по-джентльменски первым ответил на вопрос. – Ты не знала?

Точно. Был когда-то мимолетный разговор, да забылся.

– Слышала от солдат, что такая есть, но не думала, что это здесь. Спускайся, мне неудобно так стоять. Голова кружится.

Не буду! Не буду, не буду, не буду проситься посмотреть. Нельзя, Нина, фу!

Он спустился.

Исчез на миг из поля зрения – встал на ноги, надо полагать. Ракурс позволял видеть сапоги у края люка. А потом потом просто шагнул в пустоту. Но не рухнул, а спланировал, как будто на невидимом эскалаторе стоял.

Так вот ты какая, левитация живых.

– Не соблаговолите ли посетить обитель трудов моих, госпожа?

– Туда? – На всякий случай, во избежание недопонимания, потыкала пальцем вверх.

– Согласна? – И улыбается так… с подначкой.

Ха! Побыть с Витто несколько минут, сунуть нос в святая святых и, судя по отсутствию лестницы, еще и полевитировать?! На это «слабо́» я поведусь с превеликим удовольствием.

Левитировать было не очень. Вроде и поднимались не ужасающе быстро, а ощущения как в скоростном стеклянном лифте. Зато в обнимку! Вит немного помялся, но, решившись, обнял, прижал к себе и оторвал от земли. А потом уже начал… процесс подъема. Метод мне понравился.

Позже, правда, выяснилось, что он впервые человека левитировал и не знал, как я себя поведу. Нет, в своих силах он был абсолютно уверен, но предпочел перестраховаться. А я такой удачный подопытный экземпляр – мелкая и непуганая. Контролировать легко. Сгреб в охапку, и клиент зафиксирован.

– Я мог поднять тебя и не прикасаясь, но боялся, что ты запаникуешь.

А я и не думала обижаться, он же не знает, что у меня за плечами опыт лифтов и даже фуникулеров. Об этом я рассказывала, оглядывая помещение. Ничего так, просторно. Тепло. Свет магический льется из-под далекого потолка. Стены, правда, с видимым уклоном, как на мансарде. У одной стены длинный узкий стол, скорее – широкая полка. Напротив квадратные штуковины, которые вызывают ассоциацию со спортивными матами. Аккуратные такие стопки. Витто вообще аккуратный. А маты эти, вот уверена, давно не используются. Время тренировок позади, магистр уже не боится упасть. На полу, стенах и даже потолке россыпь каких-то меток белой краской. Точка-циферка. Точка-циферка-стрелочка. Вот и вся обстановка.

– Это лаборатория? А где оборудование? Твой кабинет куда больше на лабораторию похож. Я назвала бы это местом для упражнений.

– Лаборатория. Просто я и есть оборудование. Сначала на лягушках тренировался. Потом манула у степняков купил. Здоровенный кот был. Ему летать не нравилось. Сбежал. – И выразительно потер шрамы на щеке.

– А что это за точки?

Вит объяснять не стал, лишь на секунду замялся. Усадил меня в уголке и исчез.

Вжух... вжух... вжух, он метался по этому странному помещению как шарик в барабане лототрона. Не так быстро, как показывают в кино про вампиров, отследить можно. И каждый раз, когда он касался метки рукой или ногой, раздавался звук, похожий на щелчок кастаньет, обозначавший, по-видимому, сигнал, что задача выполнена, попадание точное. Вот это я понимаю, тренажер!

– Потрясающе! – Даже в ладоши захлопала, чем отвлекла заигравшегося магистра.

– Понравилось?

Еще бы! А ведь эти умения делают из Витто грозного противника. Недаром же Дораш так часто использует прыжки. Я в боевых искусствах мало что понимаю, но как инженер знаю точно – удар сверху всегда сильнее. В этом преимущество конного перед пешим. Вот только…

– А ты траекторию движения менять можешь?

Траектория – это по-русски получилось. Минут пять увлеченно разбирались с терминологией. Узнала несколько новых специальных названий. Таких, что Ниана Корреш знать не могла. Наконец Витто задал главный вопрос:

– Зачем менять траекторию?

И я рассказала про свой личный горький опыт, когда в меня пуляли файерболами те отморозки во дворце.

– Возможно, я неправа, но, кажется, ты двигаешься медленнее, чем заклинание. Кира легко бы достала тебя метательным ножом.

Витто не дурак, без лишних слов понял, о чем я говорю. Имея опору, можно уклониться. А в воздухе?

– Ты опять меня удивила. А я-то думал, что уже достиг максимума, и заскучал.

– Может, рискнешь и откроешься хотя бы Байдану? Тебе нужен партнер, действия которого будут непредсказуемы.

Мой вопрос Юттим проигнорировал, заменив его своим:

– Почему ты заговорила об этом? О моей уязвимости? – Слово «жалеешь» озвучено не было, но угадывалось.

Витто стоял рядом, в допустимом этикетом полуметре, но я его чувствовала как будто прикасалась. Физически и душой. Сейчас мы были симбионтом, сейчас мы были «мы». Витто впустил меня в свое пространство, и я, например, знала, что стоять ровно ему помогает левитация. Что он про меня понял в этот долгий миг? Может, наконец, смог принять это самое «мы»? А он вздохнул и отвернулся.

Так хотелось сказать что-нибудь чувственное, например, «не отталкивай меня», но нельзя. И молчать невозможно, потому что чуйка орала – недопустимо дать повиснуть между нами этой тяжелой, отрешенной тишине. Господи, как страшно все испортить!

– Так почему? – Осознанно или нет, но Вит дал мне шанс объясниться.

– Мы с Гунаром считаем, что твою ногу можно вылечить, – сказала – как в омут кинулась и, боясь быть непонятой, затараторила, оправдываясь непонятно за что: – Только не обижайся! На Земле такое лечат. Долго и болезненно, но лечат… А у вас магия, регенерация ускоренная… И моя синенькая…

Ага, молодец, Нина. Хорошо объяснила, доступно. А главное – уместно. Про увечье. Нет бы чего лирического, про непобедимость в бою. Надо же было так накосячить! Опять! Сейчас он опять замкнется!

– Да, Гунар мне говорил. – Нет, кажется, не замкнулся, подошел, потом за руку взять решился. – Прости, Нина, я пока не готов. Не готов позволить себе надеяться. Но это не значит, что хотя бы не попытаюсь, если, конечно, ты позволишь. Только после визита в степь.

И опять это чувство единения. Миг – и я поняла: не хромота сейчас мешает Витто жить, и не застарелая тоска исковерканной юности. Увечье давно привычно и сейчас уже – вторично, потому что есть левитация. Эта клятая Переправа в последнее время не только силу из него тянула. Несвобода. Вот что изнуряло его больше всего. И не на излечение он хочет надеяться, а на то, что я позволю ему быть рядом.

– Почему после визита? – Это было два вопроса. Зачем ждать визита, чтобы лечиться? Зачем вообще ждать, чтобы жить? Вместе.

– Потому что сейчас я уверен в себе и смогу тебя защитить, если понадобится.

Ну, хотя бы в одном ясность есть: лечение может пойти не так или просто непозволительно затянуться, а сейчас Витто чувствовал себя на пике формы и не хотел полагаться на удачу. Что ж, могу это понять. И принять.

Пора закругляться, всё что нужно было сказано. Хотя мне и хотелось вставить ещё несколько слов.

– Меня, наверное, уже потеряли. Поможешь спуститься?

– Если пообещаешь мне как-нибудь спеть...

Спускались мы опять в обнимку, только на этот раз я обнимала в ответ.

Глава 4

Напоминание Бора о гневе бабушки Пинаиры заставило-таки меня насесть на Нитту. Приличный отрез лхокума у меня был. На швею эластичная тряпочка произвела неизгладимое впечатление. Помяла, покрутила, потянула то так, то сяк, и глаза загорелись азартом не хуже, чем у Байдана. Идею бюстье вместо корсета и трусиков вместо осточертевших панталон она переваривала почти сутки.

Но! Соблазн жизни без завязочек, без шнуровки, утомительной в работе и использовании, без пришивания десятков маленьких пуговичек был непомерно велик. А если без завязок, то нужен аналог бельевой резинки, и в этом главный затык. Хотела даже к магам с нижайшей просьбой подкатить, но Нитта управилась по-своему. Ну искусница же! Из узеньких полосочек грибной ткани, благо этот уникальный материал не нуждается в обметке, Нитта сплела тесемочку. Плотную и резинящую. В пояс штанов не вложишь – слабовата и грубовата, а вот волосы завязать – любо-дорого. Основная идея есть, ну а дальше рушанки нам в помощь. Мастерица договариваться с тканью у них имеется, и я с ней знакома! Но и подруга моя – закройщица одаренная, думаю, что равных нашей Нитте мало. Даже надменная королевская модистка признала ее мастерство! Один вечер с эскизами и Кирой вместо модели – и пилотный экземпляр выкроен. А дальше без меня. Кира, кстати, идею обфыркала. Но я ей шепнула, что Шигеру понравится. И она терпела. Осталось на кухню помощниц найти – Варная согласилась взять учениц. Золотая женщина!

Мне как ворожил кто-то на удачу! Ну, понятно кто. Либо сам Тишка, либо сестру попросил. Он такой довольный ходит, аж конопушки сияют. Правда, напугал меня вчера вечером. Забился в уголок и замер. Весь напряженный, аж скулы заострились.

На вопрос: « Тиш, тебе плохо ?» – только отмахнулся, но на миг приоткрылся.

Эйфория, острейшая до болезненности эйфория, вот что было с нашим мальчиком. Минут через пять все разъяснилось:

– Во дворце молебен был. И во всей столице…

А, ну понятно, это боженёнка нашего силой торкнуло. Вот не ожидала, что король так быстро откликнется. Ваен только вчера отправил отчет о визите рушей, а заодно и мою просьбу о молебне для Раштита. Представляю, какую отдачу может дать молебен Солнцу о весне. Во дворце проживают десятки, а то и сотни аристократов. И все они маги, а значит, подношение делают своей силой.

– Не только Солнцу. Гоха просили смилостивиться.

– И что Гох?

– Если брат делает, значит, так правильно. – Это Тишка дал понять, что ему не до болтовни. Заявление, конечно, спорное. Но кто я такая?

А говорили, что мокрой будет только неделя.

Враки.

Лило каждый день. С перерывом на ночь.

Ничто, как говорится, не предвещало, но перед обедом в три отрывистых стона просигналил горн, это значит – со стороны деревни движение. Вот точно, наворожили – приехал гончар Яниш и привез заказанную посуду. Трем ведерным бадейкам обрадовалась как подарку судьбы. Жаль, мало заказала. А какие обеденные наборы у него получились! Суповая миска, широкая плоская тарелка и чашка на пол-литра. Керамика выглядит вполне убедительной. Удобной и прочной.

– Уж простите, что гладко все. Не стал время тратить на украшения. Вам же к спеху.

– Правильно сделал, такую мыть удобнее.

А что темная, так это глина местная потемнела после обжига. Зато глазурь ровненькая, без пузырьков и пропусков, с хорошей укрывистостью. Эх, сделать бы посудины потоньше да пустить по краю золотую или хотя бы белую полосочку…

Гончар рассеянно кивал, как будто не до того ему. Да что ж такое! Я нахваливаю, про перспективы распинаюсь, а ему не до прогресса, похоже.

– Простите, госпожа Нина! – решился вдруг Яниш. – Я племяшек привез. – И замолк.

Ну да, видела двух девчонок-подростков, из-под брезента выскочили, когда телегу в склад завели. Мокрые и замерзшие. Их сразу к Варнае на кухню отправили, а куда еще?

– И что твои племянницы? Беда какая?

– Пока беды нет, но боюсь, что будет! Прощенья прошу, соврал. Не племянницы они мне. Сиротки соседские. Мамка их померла в начале зимы. Я к себе звал, да они хату не захотели оставить. Если не топить – отсыреет. Девчонки на запасах кое-как перезимовали. А сейчас оголодали. Возьмите их к себе, госпожа Нина! – Яниш как будто меньше стал, ожидая приговора. Аж сердце сжалось. – Возьмите! Пропадут ведь! – с тихой отчаянной решимостью продолжил гончар. – В деревне их никто замуж не возьмет, раз за ними семья не стоит. А вот жизнь сломать могут сироткам беззащитным. Боюсь, найдутся желающие на их надел лапу наложить. Попортят девок, ославят, заставят из деревни уйти.

Твое ж волшебное число «пи». Вот и догнали тебя, Нина, проблемы настоящей владетельной помещицы, поздравляю!

– Ты их с пожитками привез или просто показать? – Наверное, это прозвучало слишком сурово, и гончар сник. – Не пугайся так, не на тебя злюсь. Девочек я оставлю. При кухне будут. Старосте Довлату записку напишу, чтоб за хозяйством сиротским смотрел в оба! Пусть объявит, что охочих до чужого добра на раз со своей земли выкину, мне здесь воров не надо.

– Спасибо, госпожа, спасибо! Вы не пожалеете, Лорса и Макена сноровистые, мать их хорошо учила. Спасибо! А про тонкую посуду, вы не думайте, я не забыл. Вот, извольте глянуть.

В широком лукошке на соломке лежала чайная пара. Чашка хоть и крупная, на стакан, но такой приятной формы, что руки сами потянулись потрогать. С ухватистой, но очень гармоничной ручкой и плавно изогнутым краешком, чтобы удобно ложилась на губу. А еще эта чашка была гораздо тоньше тех кружек, которые уже перекочевали в трапезную. Качественно получилось. Очарования посудинке добавляли кремовые бабочки, порхающие по глянцевому шоколаду глазури. Простенькие, тончайшими линиями обозначенные, но такие выразительные, что ах!

– Как вы и говорили, госпожа, с костной золой делал! Мослы по всей деревне собирал, но хватило только на эту пару.

– И как тебе такой материал? Результат-то хорош!

– Много золы надо, госпожа, чтоб толк был. И обжиг хлопотнее. Расход дров, опять же. Да еще соседи чуть не прибили, уж очень воняло, когда кости жег.

Три скупые фразы, а сколько за ними труда! Это я лучший экземпляр в руках держу, а сколько было экспериментальных? И все только потому, что барыня из крепости пару слов бросила. За страх ли, из-за уважения или в надежде на лучшее, но гончар очень постарался. А такой труд должен быть вознагражден!

– Отличный результат, мастер Яниш! Вот вам пять цалей за старания. С костной золой попробуем помочь. А теперь пойдем на кухню. Отдохнешь, поешь и за остальную посуду у моего брата расчет получишь. Десятую часть сверху за доставку в дождь.

Ох, кажется, он подумал, что эти жалкие монеты – плата за все пятьдесят предметов, и промолчал, лишь бы я девочек взяла. Неимоверной доброты человек.

– Да не до золы сейчас будет, госпожа. – Яниш заметно приободрился. – Скоро земля позовет, приласкать попросит.

Это он так посевную назвал? Поэтично!

А новеньких барышень на кухне не оказалось. Нитта повела их отогреваться в мыльню. Это Сара им уже доложила новости? Вот же ж.

– Байдан, там телега совсем мокрая стоит. Позаботься, пожалуйста, если ты не очень занят.

– Подсушить и от воды заговорить? Всегда пожалуйста, Нина. Здоров, Яниш. Зипун свой давай, подсушу заодно.

Знакомые солдаты утащили гончара посплетничать за едой и ошеломили новостью, что Байдан нынче маг, а не просто кухарь. Разговоров в деревне теперь на полгода будет.

Очень буднично, как будто в сотый раз, прошла очередная подпитка Переправы. Ну как буднично… лило ведь. И мокнуть бы мне, сиротинушке, в ожидании Витто, если бы не Ваен и не его защитный полог.

Дружище мой откровенно томился скукой, поэтому был готов на любой кипиш, даже зонтиком поработать. Именно он обратил внимание, что из пелены Витто вышел сухим. Очень интересный феномен. Я зависла, уткнувшись носом в то, что упорно называла пеной. Раз Витто сухой, значит, эта непостижимая штука непромокаема. Но в ней можно дышать, по себе знаю. Удивительно! И капельки дождя должны стекать, как по любой плотной поверхности. Но не стекают. Такое ощущение, что за миг до соприкосновения капля перестает существовать, потому как в стыке между камнем моста и пеной никаких дополнительных ручьев и луж не было. А должны бы быть, потому что отверстия-ливневки в бортах-перилах едва справлялись с потоками воды. Нет, это недоступно моему материалистическому сознанию.

Ну и ладно. Мало ли в прошлой жизни было того, что я не понимала. Жила же как-то…

Ванька в крепость возвращался неохотно, и с нами, усталыми да молчаливыми, шагать ему – скука смертная. А со мной, как он заявил, еще и опасно. Обидел! Да! Я раздражена! Полог пологом, а попробовал бы сам ноги передвигать, путаясь в тяжеленном подоле, да в гору. Припасенный бутерброд к тому же закончился с досадной быстротой. И вообще! Если бы не эта занудная дождина, я бы сейчас опиралась на руку Витто, а не Ваена и мы, хотя бы несколько минут, побыли бы только вдвоем! Но Ваньку жалко, да.

Пока артефакторы корпели над заказанной водогрейкой для немагов, он развлекал себя исследованиями крепости в сопровождении Сары и «ока» Лондара, но крепость быстро кончилась, и прынц сдался на опыты Дорашу. Было приятно видеть, как сближаются эти двое. Степняки весьма чтут любую разницу в возрасте: даже два-три года – уже повод для подчеркнутой предупредительности, а тут почти пятнадцать лет! Вот Дюш, от природы наделенный сверхделикатностью, и держал с Ваеном дистанцию, согласно степняцкому политесу. До недавнего времени.

Естественно, первым тренажером для проклюнувшегося дара нашего шаманёнка была именно моя голова. А чья еще? Бедный Дюш, как он смущался! Во-первых – женщина, да еще на руководящей должности. Разрыв шаблона. Что и как я говорю вслух – это одно, а вот в каких эпитетах анализирую... Во-вторых, женщина, сердце которой (читай: мозги) не свободно, со всеми вытекающими метаниями, страданиями, мечтаниями и прочей лирикой вроде «ах, какие плечи; ой, он на меня смотрит», и кое-что более остренькое, не без этого. А в-третьих, если Дорашу случалось нарваться на пласт каких-либо моих воспоминаний, он напрочь терял концентрацию. А кто бы из местных не потерял? Виде́ния искрящихся рекламой высоток, многометровых полок гипермаркета, перегруженных яркими непонятными штуками или крестница Дашка в готическом макияже на Хэллоуин… Дюш не Тит, отсекать лишнее еще не умеет. На эти тренировки время находилось только вечером на семейных посиделках. И когда шаманёнок вскрикивал или отшатывался, а боженёнок вредненько хихикал, все понимали, что практикум по «мозголазанию» опять сорван. Измученный скукой Ванька не выдерживал и спрашивал:

– Ну что там?

И Дюш, получив мое разрешение, показывал. Так Ваен впустил начинающего менталиста в свою голову. Со стороны забавно смотрелось: сидят двое напротив друг друга, едва носами не трутся, как воробьи, нахохлились. Глаза плотно закрыты, руки на коленях подрагивают, то напрягаясь, то расслабляясь. И сопят, как переевшие мопсы, инстинктивно стараясь синхронизировать дыхание.

А я немного завидовала. Вот и Дораш преодолел свою стагнацию, развивается. Ну, зато у меня появилась возможность насладиться спицами. Если предсказания Байдана верны, а он еще не ошибался, то дня через два-три дождь начнет стихать, а через недельку уже и подсохнет, и тогда можно ждать вызов от шамана Лограха. Как раз успею довязать себе обнову. Теперь я маленькая и ручки быстрые, без былого артрита. А вязку для своего свитера выбрала особенную, крупную и всю в сложных косах, чтобы рассматривать хотелось. Думаю, степнячкам, которые делали эту прекрасную пряжу, будет приятно. И бирюзовый мне идет.

***

Дождь закончился как и было предсказано, но все равно неожиданно. Об этом вначале неуверенно, а потом с нарастающей радостью возвестили караульные. Больше всех почему-то ликовала Кира. И пусть в воздухе еще держалась водяная мга, народ в крепости ожил. Даже новенькие работницы кухни приободрились.

Варная была довольна внезапным пополнением, утверждая, что ее собственная дочь в тринадцать лет имела куда меньше навыков. Да, покойная мама хорошо о девочках заботилась, даже одежду можно было назвать приемлемой.

Невзирая на опеку Варнаи, Нитты и Галаны, девчонки все еще боялись. И самое потрясающее, что больше всех они боялись меня. Даже господа офицеры и – о ужас! – господа маги не пугали их так, как моя скромная персона. Это ж какие сплетни ходят по деревне про хозяйку крепости? Кажется, зловредной Канифе надоела-таки ее малая родина. Что ж, запомним.

Младшая – Макена – только вступала в фазу гадкого утенка. Тонкая и порывистая. Ножки – прутики, ручки – веточки. Остальное – непропорционально крупный нос. Лорса – старшенькая. Худющая, но мосластая. Ей скоро четырнадцать, почти девушка. Еще немного – и оформится окончательно. А у меня тут более сорока половозрелых мужиков.

Именно Витто озаботился безопасностью обеих: уже через день были готовы защитные амулеты. И с чего я так удивилась? Ведь именно он по собственной инициативе сотворил оберег и собственноручно надел его непоседливой дочке Нитты. Но если у Анизы была большей частью следилка, то в этих двух переданных мне за завтраком подвесках преобладал защитный фунциклибер. Предполагаемому охальнику не понравится, это было обещано твердо! Витто поскромничал, но Байдан не утаил того, что все три артефактора щедро лили в обереги свои силы, а значит, все трое будут контролировать наших новых подопечных. Нет, не то чтобы я сомневалась в порядочности солдат, но на душе полегчало, да. Господа офицеры тоже не остались в стороне, разъяснительные работы провели так качественно, что солдатики, особенно молоденькие, на юных дев и смотреть боялись.

А не на что там смотреть. Красотками девицам никогда не стать, а вот привлекательных миловидных барышень воспитать еще можно. Неважно, что носы крупноваты, зато глазки живые и яркие, хотя и традиционно серые. Волосы неплохи, правда, такие же скучно-шатенистые, как у меня. Ну да это поправимо. Яркая лента – и вуаля. Главное – осанка и доброжелательные манеры. А волосы на кухне все равно под косынку упрятаны. Позиция Варнаи в этом вопросе принципиальна и непоколебима.

– Меня вы знаете, девочки, я госпожа Нина. – Вот не умею я с подростками общаться, малышки аж сжались, хотя куда, казалось бы, больше. – Обращаться ко мне можете по любому вопросу.

Варная цыкнула, и обе кивнули.

– Запоминайте. Подчиняться кроме меня будете только тетушке Варнае или Нитте. Ни солдаты, ни даже мои братья над вами власти не имеют. Это понятно? – Едва дождалась неуверенного кивка, но дождалась. – Жилье и еда бесплатны. Тетушка Варная позаботится, чтобы вы наедались как следует. Просите добавки смело. Договорились? – Ну, вроде немного заинтересовались. – Платить пока буду скромно, половину цаля в неделю каждой. – Ага, кажется, произвела нужное впечатление. – Научитесь – будете получать как Галана.

Хотела еще спросить, грамотные ли, но Варная из-за спин сестер активно мне семафорила, чтобы я отстала. Остается положиться на опыт старшей подруги, она дочку вырастила.

– Степнячка опять тренировку затеяла! – проорал в дверь со стороны теплицы молоденький солдатик, не замечая хозяйки. – Против капралов биться будет! Я цаль поставил!

Господи, Кире что, денег не хватает? Капралы – это же те два ветерана, которые все свободное время проводили в кузне, по очереди забавляясь молотом?

Высказать солдатику за «степнячку» я еще успею, жгучий интерес в глазах юных «поварешек» сейчас важнее.

– Если вы пообещаете не называть мою приемную дочь, госпожу Киру, степнячкой даже за глаза, то я возьму вас посмотреть на тренировку.

Прелюбопытнейшее зрелище – такая интенсивная работа мысли. Может и в пот вогнать с непривычки, а юницы рассуждать явно не обучены. Огромная раскосая девица в срамных кожаных штанах – и вдруг дочь совсем еще молодой хозяйки? И эта дочь будет биться со взрослыми дяденьками? За деньги? А хозяйка только улыбается?!

Варная мелко кивала, пряча усмешку. Правильно, мол, веди, а то эти козявки век будут свои страхи копить, а им нужно привыкать к новому месту и к новым людям.

– Вот, наденьте-ка это, девочки, и пойдем. – Амулеты отдала в робкие руки, не решилась надеть сама, чтоб не смущать. – Это знаки, что вы под защитой. Ну же, берите!

Бирюзовые кругляши на тесемочках завораживали. Голубенькие! А все, что не серое, все красиво, правда же?

Так и пошли. Я – флагман, девочки в кильватере. Удивление надежно отодвинуло их страхи, ведь у каждой на шее висело по важному, тщательно упрятанному за ворот глухой рубахи оберегу. Первому в жизни настоящему волшебному оберегу! Да еще такому невероятно красивому, даже лучше, чем мамкины бусики из медных монеток, которые нужно чистить, чтоб блестели!

По причине сырости тренировались в широком коридоре около казарм. Это вам не свежеотстроенный дворец, где предусмотрены полигоны для командос. Это древняя крепость, где плац – наше все. А на плацу еще сыро и стыло.

Ветераны зря надеялись на свои опыт и мощь молотобойцев. Киру вырастила гильдия наемников, и тренировочного стажа у нее, пожалуй, поболе будет, чем у многих здесь. А про реальный боевой опыт и говорить не стоит. Нужно было порасспросить, с кем на деньги биться собираешься. А нет – их проблемы. Вон один, уже явно проигравший, тяжко дышит в сторонке и потирает пострадавшие места. Знаю я эту милую Кирину манерку: отлупцевала! В душе ворохнулось удовлетворение. Обычно Кира противников не унижает, а значит, этот сорокалетний болван нарвался, язык распустил. Братишки давно меня просветили – амазонка умеет так бить, что к вечеру тело расцветает синяками в самых неожиданных местах, большей частью – мягких. Больно, неудобно, обидно и безопасно.

Ха! Урок для великовозрастных придурков еще не закончен, главное шоу будет на вечерней помывке, где им уготована роль клоунов. Пожалуй, в мыльню сегодня лучше не ходить: в мужской части будет стоять такой похабный ржач, что и толстая стена не спасет. А завтра ребятки еще будут смаковать особо удачные шуточки по поводу художественно расцвеченного филея нынешних героев.

«Ристалище» накрыло приглушенным «хейс», местный аналог привычного «вау», ага, второй сдался. И Кируся опять затеяла усиленную тренировку для Дораша. Парень кряхтел, но старался, больше из уважения к старшим и любви к своей второй ваме, чем из желания драться. Понятно, что все ради его же блага, но все равно жалко беднягу. Ваен и Кира валяли юного степняка от души. А не подпортить ли родственничкам потеху? А то ишь!

Я знала, что братик меня услышит, только старалась подгадать момент, чтобы не отвлечь.

– Дюш, не тупи, ты же можешь влезть Кире в голову и угадать ее действия !

Ага, мой сочувственный мысленный вопль услышан. Глаза расширились, потом хищно затрепетали ноздри. Вот так вот! Недаром же я столько лет страдала от маньячного Дашкиного увлечения вампирской сагой. Через минуту на полу оказалась Кира, при этом она удивленно и радостно скалилась.

Ох, что же я наделала! Конечно, Дораш не утерпел похвастаться и вечером выложил все, так для него начался новый виток страданий. А на каком расстоянии ты можешь слышать? А говорить? А сколько секунд тебе нужно, чтоб влезть сопернику в голову? А двоим? Тоже мне, нашли Эдварда Каллена*. Ну, хоть физические тренировки сменились «охотой на людей», ибо наши головы уже не подходили. Меня Дюш слышал в любой точке крепости, Ваена – даже у Переправы. Такой прогресс несколько пугал, но он быстро затормозился. Во-первых, вмешательство в посторонний разум требовало концентрации, а значит, защищенности и покоя. А во-вторых – деликатный шаманёнок стеснялся, что опять-таки сказывалось на концентрации. Это были непростые двое суток в его жизни, да.

Трудное время закончилось внезапно, перечеркнутое громогласным вскриком знакомого сигнала – «движение на дороге». Сколько раз я слышала это предупреждение и столько же раз раздражалась. Ну, идет обоз из столицы, чего шуметь? А сейчас встрепенулась – первые посетители после стольких дней фактической изоляции! Именно посетители, потому что это не обоз. Чтобы вернуться из столицы, нужно туда отправиться, а Переправу никто не пересекал.

– Конные, двое конных, – донесло сарафанное радио, – из богатых.

Встречать незваных и нежданных гостей выскочили все, кто был свободен. Действительно, два всадника, целых четыре заводных коня и телега! Семь лошадей! Семь! А у нас Пряжка на строгом рационе! Фураж в дефиците! Да у нас все сейчас в некотором дефиците, поиздержались за Мокрую неделю.

Сквозь хмарь забот до меня с трудом доходило, что один из всадников – сам генерал Шигеру Рой! А еще, что Кира, похоже, точно знала, кого ждать. И топила нетерпение в тренировках с Дорашем. Она не мучилась трудным узнаванием. Ждала, сначала приезда, а сейчас, на остатках характера, вцепившись в мое плечо, она ждала окончания официальной процедуры досмотра. Ждала с таким нетерпением, что меня ознобом пробрало от этой энергетики.

Вот не выдержал Ваен и устремился через необъятный плац, но не к другу детства, а к одному из заводных коней. Да это же знаменитый караковый, любимый конь принца Роллитваена! К другому, нервно прихрамывая, рванул Витто. Ничего не понимаю!

Миг, когда Ши заметил Киру, почувствовала даже я. Неловко, что столько людей наблюдают этот интимный момент. А Ши подойти к ней не может. Он не один. Зато может и должен подойти ко мне как к хозяйке. А я буду стоять как вкопанная, вместо того чтобы идти навстречу гостям. Ради Киры. Ее рука все еще сжимает мое плечо. Черт бы побрал этот политес. Или благословил, потому что не хотелось, чтобы миг воссоединения моей дочери и ее мужчины стал предметом пересудов.

– Госпожа Корреш, позвольте представить магистра Трана Бови. – Кивнула, забыв про книксен напрочь. – Тран, это Ниана Корреш… – По-моему, пришлому товарищу дела нет до моего имени. Я бы поняла, если бы путники устали, так нет. Дождь кончился, а в остальном что им сделается, магам-то? Время чуть за полдень, ну не мог этот Бови так устать, чтоб до потери учтивости.

Гость мне очень не нравился. Красивый. Надменный. Холеный. Холодный. Истинный ариец со лживо невинными глазами. Аристократ, хоть и представился магистром. Молод, почти юн. Так ведь маг. На задворках сознания, в унисон моему недовольству, шипел Тишка.

Паузу прервал Ваен, не дав затянуться неловкости.

– Долговато ковен собирался прислать в крепость мага. – Сарказм высочества был нарочит. Это Ваен так обозначил свою позицию – принц недоволен.

Объяснили бы мне, зачем здесь этот тип, а уж обломаю я его сама.

Комендант, как официальное лицо, увел гостя. Следом отправилась Варная – показать комнату. Последнюю из открытых рушами. Маленькую и так себе обставленную. Ничего, перетопчется.

– Нина, ты прости, но… – начал было Шигеру, но я прервала:

– Ваен, вижу, в курсе, он мне расскажет. Кира, дорогая, покажи комнату генералу, он устал.

Ага. Свою. Другой все равно нет.

Ваен был краток, лишь подождал, когда к нам присоединится Витто.

Магистра Бови придется потерпеть несколько дней. Так решил король. Ведь крепость окажется без магической поддержки, пока мы будем гостить в степи. Господа офицеры не считаются, у них другие задачи. Коней привели, чтобы перед степняками, знатными конниками, не позориться одной кибиткой. Да-да, я не ошиблась, привели коня Витто. Помню-помню, как он тосковал без копытного товарища. Еще две отличных лошади для Киры и Гунара. С помпой так с помпой.

Странное дело, ни Гунар, ни Юттим представиться заезжему магу не торопились.

Господи, всего лишь один человек, а сколько заморочек! Одно утешает – войдя в роль хозяйки, я не позволяла себе выглядеть абы как. Только изделия Априлды. Ну что ж, ради столичной штучки я даже свой мак-кергон напялю. Точнее, ради Киры, Ваньки и Ши. Им же в столицу возвращаться, зачем их позорить?

Так и знала, что Бови доставит хлопот. Обед ему подай в комнату (что за убожество!), слугу предоставь…

– Это военная крепость, магистр, а не гостиница. Вы в командировке. Прислуги здесь нет ни у кого. Правила едины для всех, даже для его высочества и его сиятельства. – Про правила с ходу присочинила, но не соврала ведь. – И не трудитесь запоминать мое имя, – вот тут да, сорвалась, ухмыльнулась прямо в перекошенную арийскую рожу, – достаточно будет «вашей милости».

А нечего Варнаю придирками изводить! У самого даже фибула мажья не чисто серебряная. Чуть сильнее нашего эс-капитана Норрея.

А к ужину подоспела еще одна новость – Дораш получил зов из степи. Время пришло. Нас ждут.

* герой саги С. Майер "Сумерки"

Глава 5

Ну сколько можно! Я – извечная копуша, и то уже собралась! Все перепроверила, всем ЦУ раздала и стою посередь плаца, готовая занять свое место на облучке кибитки. А эти ар-р-ристократы все никак. Одно утешает: Ваен и Шигеру напоследок прессуют Бови. Вона как его плющит – пир для глаз, жаль, что не слышно. Тщательно обласканная Пряжка утешительно фыркнула мне в лицо морковным духом. Ей, как и мне, не терпелось. Да еще пришлые кони будоражили нашу барышню. Из шестерых только трое – мерины.

Хороший денек выдался. Небо хоть и хмурое, но высокое, не давит плечи близкими тучами, а потому и дышится легче. Кажется, вот сейчас, ну вот-вот, порыв ветра разорвет облака и небеса улыбнутся. А они все не улыбаются. Бесит!

Жаль, что дорога, по словам Дюша, не дольше часа. За это время никак не успеть настроиться на доброжелательный гостевой лад. А надо, ибо душа клокотала раздражением на настырного арийца, усталостью от бестолковых сборов и смутной тревогой. Тревога происходила от бедняги Дораша, который держался как мог, но все же страшно нервничал перед встречей с соплеменниками. И помочь нечем.

Мудрый Гунар придумал уступить шаманёнку своего коня под предлогом старческой немощи. Если есть место в кибитке, рядом с женщинами и детьми, то зачем напрягаться в седле горячего скакуна? Дескать, ему, старику, абсолютно без разницы, что о нем подумают. Все понимали, что дядюшка мой изрядно лукавит. Ради Дораша. Ха! Въехать в родное стойбище на благородном жеребце, стремя в стремя с посланцами короля, или на облучке далеко не новой кибитки в роли «водителя кобылы» при барыне – есть же разница для престижа!

Женщины и дети – это мы с Титом. Если на меня, усилиями Нитты, навели флер принадлежности к привилегированному сословию, то Тишка неожиданно выступил в роли изнеженного игривого подростка, а не того разумного ответственного юноши, кем все его и считали в крепости. Он даже как-то уменьшился. И эта метаморфоза тоже была направлена на поддержание имиджа нашего Дорашика. Сын Фарх-ара не просто так приживал у богатеев, а наперсник младшего брата само́й хозяйки, вот так вот! А оный младший уж так почитает своего опекуна и названого брата, уж так уважает, что ни на шаг не отходит, скачет рядом веселым козленком и во всем одобрения ищет!

Эх, вот и сбегала в гости к дедушке Халаху, подарила подарки, присмотрела товаров для личного пользования. Завела подруг среди тамошних мастериц. Размечталась!

А не хочешь дипмиссию королевства Хариг, Нина, дорогая? Теперь ты не вольная на всю голову иномирянка, а практически «лицо короны». Свадебная генеральша. Тьфу.

Ну где уж мне тягаться с придворными-то. Ванька у нас глава делегации, полномочный представитель государя. Он, а не я, слава богам. Его задача – политика, а главный политический вопрос на данный момент – существование Переправы. Витто будет обеспечивать ему научно-магическую поддержку. Я вроде торгового агента и достопримечательности – иномирянка же. Чувствую себя примой кордебалета. Кира при мне телохранителем, это, между прочим, настоятельная рекомендация старшего шамана. Тревожно, однако. Ши едет вроде как по приглашению степного друга Лограха, а на самом деле он выбил себе отпуск и не хочет расставаться с Кирюшей. Опытный боец и силовик никогда не лишний, да. Гунару отведена роль старшего родственника «мужескага полу» при незамужней визитерше. Ну, это просто замечательно, дядя хорошо умеет сдерживать мой неуместный энтузиазм. Дорашик вроде как семью навещает, но главное – он наш доверенный гид, куда без него? А Тишка просто едет, потому что едем мы с Дорашем. Ну и Сара с Лондаром, куда же без них? Тишка уверял, что призраки пересекут Переправу без проблем. Черепок, к которому привязан дух дворца, привез Шигеру. Лондар так захотел съездить в отпуск, что доверил тайну своего вместилища генералу. А «око» мы оставили коменданту, который отлично воспринял появление еще одного призрака. Таким образом у нас будет дополнительная связь с крепостью.

Вот такой табор.

А я бы просто в гости съездила. Без всякой многозначительности. Эх! Пока быт налаживала, умудрилась не заметить, как на меня хомут из обязательств вздели. Но ради Витто и облегчения его участи стоит потерпеть. Определенно стоит. Вот ослабим его кабалу, вернем ему душевный комфорт, а там посмотрим. Обязательства у меня краткосрочные и очень выгодные, воспользуюсь и выскользну. Надо будет – и про долг жизни королю напомню!

М-да, мысленно побуянить – это по-нашему, по-русски. Лихо и бесстрашно. Молодец, Нина!

Хорошо хоть, прозвучала команда трогаться и Тит шевельнул вожжами – опомнилась. А когда опомнилась – сообразила, что Тишка откровенно забавляется моим душевным кипишем. Золотые глаза искрятся, только что солнечных зайчиков не пускают. Хихикает он! А Пряжка ему подфыркивает, не забывая тянуть кибитку по привычному маршруту – к Переправе. Веселье боженёнка, который вдруг впал в детство, всепроникающе заразно, как зевота в утреннем сонном троллейбусе! На душе полегчало и замурлыкало про львенка на солнышке. Лепота-а.

Магистр ехал рядом с кибиткой, отпустив вперед маленькую кавалькаду. Ванька и Ши в изукрашенных золотыми галунами кителях военного образца восседали на роскошных жеребцах и транслировали мирозданию свою немыслимую крутизну и значимость. Ни дать ни взять китайские мандарины со свитой, а в свите аж целых двое очень степняцкой наружности. И всего-то шику в этих свитских – сложного плетения косы и невиданная доселе одежда. На Кире зеленый свитер, на Дораше – алый. Ну и я до кучи – в бирюзовом. Господи, да разве бы мне пришло в голову придавать значение этим мелочам? Ан нет, умеющий читать знаки поймет – мы семья. Ну или сам себе их придумает. Дораш отчаялся донести до меня эти рафинированные тонкости степняцкой национальной логики. Самураи с их многочисленными кодексами отдыхают. Осталось только следовать совету Гунара – подчеркивать свою инаковость, это может сгладить любое нарушение племенного политесу.

Молчаливое присутствие Витто грело душу. Что-то изменилось в его манерах за последние пару дней. Вот за это я была искренне благодарна арийцу. Не за то, что надоедал (как вспомню, так вздрогну). За то, что спровоцировал Юттима хоть на какие-то действия.

Пейзаж пока до боли знаком, смотреть не на что. Камни и камни. Гораздо приятнее смаковать подробности тихого противостояния двух магистров. Пришлый нарывался. Наш послушал-послушал за обедом, как чужак полубронзовой фибулой кичится, да и вышел к ужину, нацепив свою, чисто серебряную. Первый раз, кажется, со времени возвращения из дворца. Ариец аж вилку уронил. Нашу, четырехзубую, на которую только что презрительно пялился. Он что, даже не разузнал, кто в крепости обитает?

Гунар своей фибулой давить не стал. Я знаю, что у него их две: одна бутафорская, такая же незатейливая, как у Витто, а вторая – истинная, с золотой насечкой суперцелителя. Скажем, у Шигеру три золотые бусины на белом металле – неимоверная крутизна. У короля – чисто золотая, он самый сильный. А Ванькину увидеть пока не довелось, уровень силы принца – сие тайна короны.

Мудрый Гунар начал вежливо и доброжелательно расспрашивать уважаемого гостя о том, как давно он получил звание магистра да за какие разработки. Опытом, дескать, не поделитесь? А может, за какой иной вклад в развитие магии?

Ага, за развитие. С наполовину бронзовой фибулой.

Бови быстро перевел тему. Интересно, сколько ковен таких магистров наклепал при герцоге Дезгоне? Юттим своего магистерского звания добивался долго и получил только вместе с нынешней должностью. В Академии званиями не разбрасываются.

В сутолоке подготовки к отбытию гость еще пару раз пытался выбить для себя особенное обслуживание, давя апломбом мага-аристократа, и каждый раз мой магистр оказывался рядом. У него следилки по всей крепости. Хитринки в карих глазах ясно давали понять, что игру «засланному казачку» он ломает вовсе не для того, чтобы в пылу возможного конфликта не пострадала я. Просто нам не нужно внимание ковена, если пострадает гость.

– Потерпи, Нина. Вот мы уедем, ребята быстро его приструнят. – Ну да, понимаю, столичному мажорчику нечего противопоставить двум боевым офицерам и четырем десяткам худо-бедно обученных солдат, которых я очень-очень просила присмотреть за женщинами. Ковен там или еще что, а нечего армию задирать.

Конь Витто горячился и все норовил поравняться с кокетливой Пряжкой. Этой барышне такое счастье привалило – аж три поклонника разом, и все немыслимые красавцы-производители. Чую, не миновать нам жеребенка. Буду болеть за коня Витто, тем более что вчера магистр познакомил нас, так сказать, официально. Ах, какое было знакомство…

Уже перед самым отбоем Витто почти ворвался в нашу гостиную, где я заканчивала проверять собранные вещи мальчиков. Вошел с таким видом, что я подумала – кто-то умер.

– Нина! Мы не можем ехать завтра! Подпитка Переправы!

Твое ж волшебное число «пи»!

Из памяти вон! Можно было бы все сделать поутру, перед самым отбытием, но не заставлять же измученного и обессиленного мага отправляться в исторически важную поездку! Это жестоко и неумно. Я, безусловно, помогу, но, даже если себя полностью вычерпаю, стопроцентного восстановления у Витто не будет. Даже половинного не будет. На добротное восстановление время надобно. А потому – не вариант. Во-первых, показать степнякам его слабость никак нельзя! Во-вторых, Витто – боевая единица. Да и мне нужно быть в форме, а не снулым пескариком.

– Побежали! Сейчас и покормим! А за ночь успеем отдохнуть. Ведь это же ничего, что на полсуток раньше?

Цинично-прямолинейное «покормим» моего соратника покоробило, но сути это не меняло. И нечего обижаться, я ведь тоже корм, хоть и опосредованный. И вообще, перенести мероприятие на время перед сном – хорошая идея, которую стоит закрепить как постоянное правило. Отмучился – и спать. Легче истощение переноситься будет.

Витто опять меня удивил. Этот мужчина слишком часто меня удивлял. И заставлял собой любоваться. Пока я добывала жизненно необходимый нам перекус, он ждал меня на плацу. Верхом!

Мощный светляк парил над головой всадника, выхватывая его из густой тьмы, как прожектор. Воистину всадник ночи! Конь и хозяин были одной масти. Вороные. Повисшая тишина подчеркивала исключительность момента. Даже сбруя не звякнула, или я не услыхала, залюбовавшись. Господи, как он мне нравится! Весь! С конем, с довеском в виде Переправы и неуместным благородством. Весь!

– Давай я помогу тебе сесть, Нина.

Куда сесть? А... Ну да, Переправа же. Помнится, когда мне в первый и единственный раз пришлось ехать впереди всадника, мне не понравилось. Особенно когда Ванька железными ручищами прихватил под ребра, подсаживая. Это больно, между прочим. Но Витто не Ванька. И левитировать гораздо приятнее, ведь я уже знала, чего ждать. Самое удивительное, что магистр и не думал шифровать свои уникальные умения. Наверное, для караульных на стенах это смотрелось так, как будто некий силач вздернул меня в седло одной рукой, как котенка. Но сидеть все равно неудобно. Ведь дорога под гору. Зато романтично, и прижаться можно, и понежиться краткий миг в желанных руках.

А Переправа в темноте ночи слегка пульсирует едва заметным перламутровым свечением, как будто здоровается. В районе моста – густо, над водой – разреженно. Не скажу, что очень красиво, но масштаб поражает. Тактильные ощущения на меня сейчас производят куда большее впечатление, чем красоты ночи над рекой. Тепло руки Витто, шагнувшего в пену, гораздо важнее радужно-мыльного свечения Переправы. Мучительно хотелось сделать шаг туда, за ним. В эту пенистую неизвестность, к нему, к его теплу. Но не велено...

Под мерное покачивание кибитки хорошо вспоминалось, а от воспоминаний – грустилось. А что я могла? Только ждать и молиться, чтобы сегодняшняя поездка хотя бы наметила решение проблемы Витто, а в идеале – все наладилось.

С облучка отлично видно, что Дораш обогнал спутников и уверенно направил коня прямо в пелену. Пример показывал. Вот нервно взметнулся серо-рыжий хвост его каурого и исчез. Головой понимаю, что Дюш уже там, а все равно волнительно. Ванька и Ши ринулись в пелену скачком, а Кира задержалась, оглянувшись. Черт, я туда не хочу! До судорог в диафрагме! А всего-то и нужно – положиться на Пряжку и перетерпеть три вздоха, ходила ведь разок, а вот Витто...

– Вама, ты чего? – изумился Тишка в голос. В глазах неподдельное непонимание. С чего это всегда решительная сестрица вдруг закапризничала?

– Нина, Нина, успокойся. – Гунар, сидевший на задней скамье, погладил между лопаток. Видно, Тишка ему спроецировал мое состояние.

– Ты боишься, – уверенно констатировал мой магистр, придерживая коня так, чтобы ехать совсем рядом.

– Витто, ты понимаешь, что с ней случилось?

– Да, Гунар. Она паникует. Не потому, что перехода испугалась. Из-за меня. Точнее, из-за того, в каком состоянии я всегда оказываюсь, выйдя из пелены. – Ничего себе обоснуй, аж переживать забыла. Ну, может, он и прав. Переправа вызывала у меня неоднозначные чувства. И пожалуй, да. Я воспринимала ее как нечто враждебное. Витто придется шагнуть туда без меня, без моей поддержки...

– Просто возьми меня за руку. И я не буду за тебя бояться. – Получилось как-то жалобно, но это неважно, лишь бы согласился.

Из-за пелены выскочил во весь опор Дораш – поторопить. Мы всех задерживаем. И опять нырнул сквозь портал.

– За руку опасно, – пробормотал Витто и после видимой внутренней борьбы предложил: – Давай перебирайся ко мне, если тебе не будет неловко.

Это он что, за мою честь девичью переживает? Перед Гунаром и Ванькой? Вот ведь!

Даже говорить ничего не стала, просто потянулась навстречу, чтобы ухватиться за протянутую руку. И краем глаза заметила, как ошеломлен Гунар. Нет, не моим поведением, а способом передислокации. Плавный перелет с разворотом – и я уже на коленях у Витто. Не спускаясь на землю, прямо с облучка.

– Скрытный брыщщев потрох! – Гунар и эта тихая грубая ругань в моем понимании никак не совмещались. – Юттим! Почему никто не знает, что найден способ левитации живых?

– И что изменится, если узнают? – Мой магистр изрядно смутился, но Гунара я понимала.

– Гунар может левитировать носилки с раненым, но не самого раненого, понимаешь?

– Юттим, я с тобой потом поговорю, а пока нас ждут. Тиша, трогай!

На коне получилось гораздо быстрее, чем шагами. Только вдох и выдох. Пена коснулась лица, шеи, кожи руки. Щекотно, прохладно и совсем не страшно. А там уже нервничал и поторапливал Дораш, указывая на холм с яркими разноцветными шатрами. Дорога хорошо просматривалась, и в конце пути нас ждали. Если наши спутники и удивились моему местоположению, то никак не откомментировали, лишь построение изменили так, что мы с Витто оказались в почетной середине. Пересесть назад в кибитку мне никто не предложил, торопились. Ну что же, сочтем обстоятельства удачными.

Встречало нас чуть ли не все племя. Шаманы впереди, их я узнала, даже не различая лиц, по однотонным терракотовым бурнусам. Остальная толпа рядилась столь пестро, что глазам было неприятно.

Спешились. Меня снимал с коня Дораш. И правильно, умения Витто – это козырь, его стоит придержать.

Лограх и дедушка Халах предоставили вести церемониал встречи незнакомому шаману, Кевраху. Рослый, старше средних лет, с тяжелой челюстью упрямца. Этот тип настораживал тем, что упорно игнорировал нас с Кирой. И не напрасно настораживал! Я чуть не села, когда тот провозгласил:

– Маг крепости, мастер Переправы Витто и его женщина, иномирянка Нина, названая внучка шамана Халаха и племянница гостя Гунара!

Вот зар-раза, как акценты расставил. Я уже не я, а придаток к трем мужикам! И ведь придется терпеть. По крайней мере, до момента, пока мы не останемся в узком кругу и Ваен не расставит все по своим местам. Ему торговлей заниматься не с руки. Это моя задача. Ну, Лограх, ну удружил!

Среди встречающих женщин не было, зато я видела Фарх-ара, гусляра Карим-ара и бывшего хозяина Пряжки Солар-ара. Солар был угрюм и ловил мой взгляд. Что-то свербило и никак не вспоминалось, что-то я ему обещала...

– У него сын болен, – шепнул Тишка, – мы ему за Пряжку должны…

Точно! Лошадка нам даром досталась, со всем приданым и запасом фуража, а взамен я пообещала посодействовать в лечении ребенка.

А вот теперь посмотрим, кто придаток, а кто самостоятельная женщина.

Нас подвели к самому большому шатру. Сооружение выглядело основательным. По ярко-зеленому войлоку бежали орнаменты из белых палочных человечков. Наверное, какой-то девиз в символах.

Остановились у входа.

Оп-па, да они меня еще и от делегации отделить пытаются! Какая-то красотка настойчиво тянула в сторону, бормоча, что там совет, там женщинам не место. Достойные жены племени примут гостью, сиречь меня, как подобает. И тянет за локоть, пытаясь сдвинуть, но и дернуть не сильно. Крупная такая, мне с ней по-тихому не сладить. Значит, будет громко.

– Убрала руки! Живо!

Свободы я не добилась, но внимание привлекла. Ваен резко обернулся прямо в проеме шатра – войти не успел. Подскочила Кира, раскосая бабища взвизгнула и осела на землю. Жестко, но я довольна!

– Вот как племя Пятнистых котов встречает послов короны? Может быть, нам сразу развернуться и уехать, уважаемые старейшины? – Ванька включил прынца на всю мощь.

– Бестолковой бабе не место в шатре совета, – приглушенно, но внятно донеслось из глубины войлочного сооружения.

– Значит, старейшины считают моего отца, короля Фрацваена Кергона, глупцом? Пожалуй, мы зря приехали. Здесь нам не рады и не хотят торговать.

Наружу вышел кряжистый дед в пестротканом бурнусе поверх расшитого халата и вперился в Ваньку взглядом, видимо ожидая, что тот поклонится. Не дождался. Как не дождался и слов, а потому был вынужден заговорить сам.

– Мы полны уважения к соседям и их правителю…

– И поэтому считаете, что правитель прислал бы на переговоры дуру? Госпожа Ниана – личный торговый представитель дома Кергонов у рушей! Вам выпала честь и удача вести с ней дела, уважаемый.

– Не переживай, вама , – ага, это Дораш обозначился, – тебя шаман Лограх зовет.

Точно, вот он, голубчик, выглянул из шатра и подмигивает. Ну и «чего он моргает»? И еще жестами показывает, мол, думай быстрее. Вот наглый, а сам подставил… Точно, подставил! Они, дружки хреновы, просчитали ситуацию – знали, что меня не пустят, попытаются не пустить в шатер совета. И меня просчитали – я такого отношения не стерплю. Взбрыкну, обязательно взбрыкну и дам шанс Ваньке заговорить с позиций обиженной стороны, сильной стороны, которую оскорбили в лучших намерениях. Они все разыграли как по писаному. Манипуляторы!

– Не утруждайтесь им объяснять, ваше высочество. – Говорить старалась громко и чуть презрительно. – Корона не так уж заинтересована, вы же знаете. Мы здесь только из уважения к старшему шаману Лограху и моему названому деду! Я готова уйти. Но обиду запомню, не будь я иномирянка!

Лограх долго рычал что-то грозное и презрительное, тыча в меня какой-то резной штуковиной. Жезл, что ли?

– Он говорит, что предупреждал , уговаривал, объяснял – ты особенная, – принялся за синхронный перевод Дюш, – говорит, что ты хозяйка и ты обиделась. Теперь караваны могут и не пропустить, в лучшем случае поднимут мыто за проезд. А все из-за упрямства старых прогорклых курдюков, которые через Переправу уже лет тридцать не ходили.

Толпа вокруг загудела. Заистерили женщины.

Аксакал, на которого кричал Лограх, видимо, лидер консерваторов. Как есть курдюк надутый! Я точно уловила момент, когда он сдался под нарастающим недовольством здоровенных мужиков, но паузу выдержал. Потом нехотя бросил:

– Ну заходи, иномир-рянка…

Ща, побежала.

– Нет! – Толпа ахнула и качнулась. – Мы с моим дядюшкой Гунаром идем лечить ребенка уважаемого Солар-ара. Кира, ты с нами.

Глава 6

Та-ак. Теперь аккуратно выдохнуть раздражение…

Наглая аборигенка, хватавшая меня за локоть, уже уползла. Хорошо, что по-тихому, не отвлекала от словесного поединка со старейшиной. Толпа отхлынула, и на пятачке перед войлочным «домом советов» остались только мы: я, Кира и Тиша, а вокруг непреодолимый тын из широких плеч и злых лиц. А еще неожиданно обрушились запахи. Ближние – амбре увлажненных потом шерстяных тканей – опасные. И дальние – скота, влажной земли и какой-то мясной еды – успокаивающие.

За правым плечом настороженно сопела амазонка. Спину прикрывает. Дыхание рослой девицы шевелит единственную кокетливую прядку у уха, остальная грива собрана очень красивыми шпильками в тугой пучок-ракушку на затылке. Набор этих серебряных заколок с навершиями-жемчужинами привезла мне все та же Кира. Не шпильки – арсенал артефактов работы Гунара. По статусу хозяйке крепости вроде как золото положено, но я его не люблю. Да и не по карману такие подарки моей девочке. Пока не по карману. Дайте мне год-два и… Страшно подумать, сколько боев ей пришлось выиграть, чтобы заработать на этот подарок. А сколько случилось проиграть? Не хочу об этом думать!

Тит стоит чуть впереди и слева, щитом. Стоит так, что, скосив глаза, я вижу его радостно-довольную мордаху. А где Гунар? Позвать, что ли? Ах, как не хочется кричать!

– И не надо, я уже позвал, – ментальный голос Тита неожиданно серьезен. Хм, а на вид – никакого напряжения.

– Ти-иш? Что-то не так?

– Дораш нервничает…

Ага. Вон он, Дораш. Стоит в толпе рядом с отцом и с тоской смотрит на нас. Фарх-ар опять недоволен? Вот упрямый долдон, никак не может смириться, что его власть над парнем кончилась!

Придумала!

Ну и что, что толпа. Демонстраций они не видели и митингов в девяностых. Или хотя бы цехового собрания, где мне надлежало объявить, что зарплату задерживают на две недели минимум.

А потому – походка легкая, от бедра...

– Уважаемый Фарх-ар, желаю здравствовать. – И поклонилась. Слегка. Но прижав руку к груди. Надеюсь, толпа примет этот жест как почтительный.

– Благодарю, госпожа. – Ну, хоть задираться не стал, и то хлеб.

– Ты здорово нас выручил в прошлый приезд. Мясо было весьма кстати, за время дождей кладовые опустели. И я, и военные, мы очень благодарны! – И снова легкий поклон.

Надеюсь, этой порции лести будет достаточно нравному аборигену? Ишь, молчит-выжидает. Ладно, добавим сиропчику, от меня не убудет.

– Ты воспитал замечательного первенца, Фарх-ар. Дораш порядочный и умный юноша. Мне очень нравится твой сын! Благодарю, что доверил его мне. – И снова поклон, более глубокий.

Толпа скуластых громил довольно загудела. Любопытство разбирало всех. О чем это маленькая гостья с зятем шамана беседует? Вежливо! А ведь старейшине грубила, не стеснялась! Стоящие во втором ряду только что на плечи товарищам не вспрыгивали, азартно вслушиваясь.

– Ты приняла моего сына как шуни, госпожа! Он не посмеет быть иным!

Хос-спади, а пафосу-то, а пафосу на ровном месте! Только бы не заржать!

– Тогда ты, уважаемый Фарх-ар, не рассердишься и позволишь забрать у тебя сына ненадолго. Мне понадобится бесценная помощь моего шуни! Ужасно неловко отрывать его от семьи, он ведь так скучал! – Ага, откажи мне сейчас – и соплеменники не поймут.

– Что еще тебе понадобилось от парня? Дай ему навестить родной шатер.

Вот козел. Сказал бы – мать проведать, и я бы отступила.

– Ты же знаешь, Фарх-ар, уважаемый, что наш названый дядя – великий целитель Гунар? Мы с Дорашем иногда ему помогаем. А потому я знаю, что могут понадобиться лечебные артефакты. Мы взяли их на всякий случай и оставили в кибитке, а я даже не знаю, куда ее отогнали. – Шаманёнок изобразил готовность стартовать и посматривал на отца с выжидательным укором. Папане ничего не оставалось, как величественно кивнуть. Не отказывать же гостье на глазах у соплеменников?

– Хорошо, вама, – радостно оскалился братишка. – Оба сундучка нести или только большой?

Оба – это подсказка. Нет в кибитке вещей Гунара, его поклажа у Киры, в пространственном кармане. В кибитке у нас поделки Байдана, рекламные образцы артефактов. Раз Дюш намекает, значит, они могут пригодиться.

– Оба, конечно!

– Тогда встретимся на месте. – И стартовал на первой космической.

Упс.

А кто нас туда проводит? Солар-то исчез сразу, как только услышал, что его ребенка будут лечить вот прямо сейчас. Ну, я бы тоже сбежала предупредить.

– Нина! Я готов! – окликнул Гунар, но его взгляд обещал взбучку. Он тоже сейчас жертва манипуляций. Моих. М-да. Придется Лограха простить, может, и он не мог поделиться планами заранее.

Рядом с Гунаром неожиданно обнаружился Витто. Разве ему не нужно решать проблему с Переправой? Но, видно, у великих сейчас другие темы, магистру не интересные.

– Как нам найти шатер Солар-ара? – Вопрос был задан в никуда, но толпа быстро выдавила из себя пацаненка лет десяти. Длинного, тощего, с веселыми любопытными глазами. Провожатый.

Паренек шагал быстро, то и дело оглядываясь, дескать, что вы там плететесь. Пришлось его притормозить: левитация левитацией, а Витто не успевал, да и я уже запыхалась.

– Я стар, малыш, – доверительно объяснил энтузиасту Гунар. – Если устану, не смогу лечить. А ты знаешь того мальчика, который болен?

Ну все, Гунар завербовал себе волонтера и начал сбор анамнеза…

До жилища Солара оказалось далековато. Ну, зато можно осмотреться. Хотя частые шатры не давали широкого обзора, но и того, что выхватывал глаз, было достаточно, чтобы сердце заходилось от жалости и сочувствия. Разум знал, что эти люди привыкли так жить, а потому они не страдают, им просто сравнивать особо не с чем. А сердце ныло. И слезы наворачивались. У какой нормальной бабы не навернулись бы? А я нормальная.

Эти стопки кизяка. Кто-то же собрал навоз, слепил из него кирпичики, высушил… Эти примитивные уличные очаги под условными экранами-навесами, лишь бы огонь не задувало-заливало, а стряпуха переживет. Интересные конструкции, кстати, их явно можно поворачивать при надобности. От ветра заслонить или дым от входа в жилье отвести... Эти замурзанные мордашки детишек. Они перебегали от шатра к шатру, сопровождая нашу процессию, то забегали вперед, то игриво таились, явно завидуя нашему малолетнему сусанину , который важно нес на плече руку Гунара. А Гунара в поселении знали и уважали. Ах, как жаль, что на мне плащ, а не передник с карманами, набитыми цукатами! Только бы не раскиснуть и не захлюпать носом. Вон немолодая женщина снимает с грубого очага двухведерную медную посудину, используя подобие короткого ухвата. Даже будучи молодой Ниной, я бы с таким не справилась, а хрупкой я тогда не была. Большой огород требовал большого полива, знаете ли.

Как же здесь страшно и тяжело жить!

Так, Николавна, спину выпрямила!

Жалко? А нефиг все мерить «цивилизованными стандартами», лучше порадуйся своему дому. Отличный дом, как выяснилось, а вовсе не старая каменюка, проточенная коридорами и комнатами, как термитник ходами и полостями. Дом, в котором жизнь в разы комфортнее, чем у этих людей. Зато посмотри, какие шатры яркие, а кое-где и роспись по войлоку, пусть примитивная, но выразительная! Яркие! Не то что унылая каменная серость. А одежда? Глаз радуется! У той же степнячки с котлом и пояс халата расшит, и подол, и рукава. И эта красота издалека угадывается. Зря, что ли, дареные иголки так здесь ценят!

– Нина, милая, что случилось? – едва слышно спросил Витто и указал глазами на мою руку, прижатую к груди.

Надо же, когда земная привычка хвататься за сердце вылезла.

– Нет, все в порядке. Но мне так их всех жалко, так жалко!

– Не дури! – Тихий и жесткий приказ не сразу достиг разума. Витто никогда так со мной не разговаривал! – Не дури, – уже мягче повторил мой спутник, вынуждая взять себя под руку, – эти люди не примут жалости. Держись как обычно, как ты умеешь, со всеми на равных, если не хочешь их оскорбить.

...И порушить наши надежды на решение проблемы Переправы. Вот что осталось недосказанным.

Дораш поджидал нас у веселенького ярко-синего шатра, а шатры здесь, даже на мой просвещенно-изнеженный взгляд, не кочевые. Напрашивалось слово «стационарные». Да у них даже трубы есть! Да ладно трубы, у многих пристройки имеются! Забавно так смотрится: торчит из земли огроменная войлочная луковица, синяя или красная, столбиком дыма в небо тянется, а к ней прилепились маленькие луковки-недоростыши. Ну, или когда мыльные пузыри, большой и маленький, бочк а ми слипаются, тоже похоже. То, что прилепилось, – это отдельные комнаты, или я не инженер! У некоторых жилищ даже нечто вроде тамбура-крылечка имелось, для тепла, надо полагать. Вот у такого тамбурочка и стоял сейчас Дораш со всем приличествующим его положению достоинством. Шуни высокой гостьи, а не хухры-мухры! Все боги вселенной, как же мне повезло с моим братиком, какое счастье, что он считает меня семьей!

Шатер Солара, как показывали наблюдения, был небольшим, зато имел вход-тамбур. Все полотнище, заменяющее дверь, было испещрено знаками размером с крупную мужскую ладонь. Нет, не письменами, но некими символами, типа рунических. Это не просто узоры. От белых, заботливо подновляемых загогулин, ломаных стрелок и прочих кракозябр слегка тянуло силой. Заговор на здоровье. Это Витто мне шепнул, я не настолько чувствительна. Внутри шатра было не темно, но довольно сумрачно. Посредине жаровня, от нее и свет, и тепло. Да какое там тепло! Жара, как в предбаннике! И так же влажно. Пахло уже привычной шерстью, несвежим телом и горькими травами. А еще – отчаянием.

Все три мага, не сговариваясь, выпустили светляков, да помощнее. Стало как в операционной, аж глаза режет. Только сейчас мы разглядели, что нас встречают Солар и его жена.

– Где ребенок? – сразу спросил Гунар, не дав хозяевам втянуть нас в долгие приветственные вежливости. То, что степняки по этой части большие затейники, мы уже поняли.

В войлочной стене откинули полог-проход. Я угадала, еще одно маленькое помещение. Темная пещерка. Клин света выхватил стопку матрасиков, а на матрасиках – мальчик лет восьми. Укрытый до самого носа явно тяжелым одеялом, бледный, в испарине, с синюшными обмелованными губами. Кажется, в забытьи. Ан нет, глазки приоткрыл и даже вроде как встать попытался, но свалился с приступом кашля. Вот и поздоровались.

Жена Солара тихо запричитала и бросилась было укрывать дитятко, но Гунар не дал. Уж какое такое заклинание он применил мимоходом, но женщина спокойно уселась на войлочный ковер и притихла. Ох, в детские бы поликлиники такое заклинание для нейтрализации безмозглых мамаш и оголтелых бабушек…

Меня в спаленку пока не звали, там и Гунару с Витто тесно. Теперь я поняла, зачем здесь магистр. Он по делу, а не просто погулять. Детское тельце в тонкой рубашонке пари́ло, Гунар сканировал, мы ждали. Сначала стоя, потом сидя. Через минуту я стянула плащ и отползла от жаровни. Не помогло. Скинула свитер, оставшись в преступно однослойном грибном костюме, впервые обрадовавшись мягкому корсету из той же ткани-грибульки. Дайте боги здоровья Нитте. Не только за ручки золотые, но и за то, что не противилась новым идеям.

– Дю-юш, у вас во всех шатрах так? – потянулась мыслью к братишке.

– Нет, вама, это из-за больного ребенка тут так…

Это ребенок больной, потому что тут так! Невыносимо душно, жарко и влажно.

Солар пялился на нашу раздетость, но молчал. Тиша даже рукава засучил.

– Солар, скажи, – начала беседу шепотом, – почему такая жара и влажность?

– Войлок в дожди сильно промок, не высох еще. А что жарко, так это наша знахарка так велела, чтобы Ранашика еще больше не застудить...

Мальчик болел простудами часто, особенно когда сам хозяин бывал в отъезде. Рамхи, жена Солара, выполняла все наказы тетки-ведуньи. Как же иначе, если она из шаманского рода? Велено, чтоб тепло, значит, тепло! Со всем рвением любящего материнского сердца выполняла наказы, а уж когда взбучку от неумной свекрови получила, меру в кутанье дитятки утратила окончательно...

Обидно, что Солар интуитивно догадывался о проблеме, но он часто уезжал, да и слов ему не хватало, чтобы убедить жену. Что знает про иммунитет дикий степняк? Ну, не лупить же любящую мать, в самом деле. Потому и заручился мужик моим обещанием, предвидя беду.

М-да, жарко, влажно, шерсть кругом, чад от жаровни… Тут не только бронхит-трахеит, тут бронхиальную астму заработаешь вкупе с хроническим отеком Квинке.

Ну, войлок мы подсушим, как только Гунар позволит, даром, что ли, Дораш Байдановы поделки тащил?

В комнатенке послышался детский говорок, который быстро сменился сильным кашлем, потом забормотал Гунар, и снова защебетал ребенок.

– Нина, – окликнул дядя, выходя к нам, – поможешь помыть мальчика?

Как-то так сказал, что я поняла – нужно пройтись синенькой по ослабленному тельцу, а не только водные процедуры сделать. Приятно, что мамаша все так же спокойно ждала и даже не трепыхнулась.

Вот сейчас Дораш оказался незаменим, он ловко откинул войлочные ковры на полу, отогнул шкуру и обнажил кусок чистой земли. И подобие тазика нашел, и воды, только холодной. Ну, воду и Тиша бы согрел, и Кира, но я не дала. У меня есть водогрейка! Наши кулибины от магии сочинили ее на основе печь-камня. Кира тоже руку приложила, соорудив металлический держатель с костяной ручкой, чтобы не обжигаться. Так что эта штуковина стала очень похожа на большой кипятильник, только без шнура. Ведро воды согрелось быстрее, чем Солар перестал удивляться. Нагрели водички и сунули артефакт в жаровню – подзаряжаться. От живого огня, а не от мага. Вот тут до Солара и дошел весь масштаб гениального замысла… Думаю, первый покупатель у меня есть.

В общем, уже вполне здорового, но еще слабенького Ранаша купали в три пары рук и в трех водах. Третья была живой, как в сказке, потому что, гоняя приятно прохладную водичку по бледной коже мальчонки, я старалась впихнуть в него как можно больше живительной синенькой. Малец уже вполне оправился, и ему было все равно, что с ним делают, удивлялку отшибло. Потому было проще сосредоточиться на чем-то совсем сногсшибательном – черные глаза Витто завораживали стандартно синеглазого аборигенчика. И Тишкины золотые вкупе с конопушками. Боженëнок ему казался самым безопасным и строил такие умильные рожицы, что к концу помывки до ушей скалились все, включая Юттима. Этот товарисч , похоже, не на шутку устал… улыбаться. Даже лицо массировал, смешно приоткрыв рот, чем ужасно веселил юного выздоравливающего. Клянусь своей мясорубкой, смешить ребенка магистру нравилось…

Когда маме-клуше дали команду «отомри», я не заметила, но Солар фестивалить жене не позволил. Парнишку одели ровно так, как указал Гунар, и велели кормить. Опять же, чем велели, а не плавающим в жиру мясом.

Пока хозяйка умилялась румянцу дитятки и его аппетиту, мы с Дорашиком поползли коварно творить добро. Начали со спаленки. Все сушить! Собирать пыль из войлока! Проветривать! «Стирать» одеяла! Умаялись, перемещая уборочные артефакты, но как должно быть – показали! А большой шатер пусть уж сами. Мы тут в гостях, вообще-то. И есть уже хочется. Но поесть уже не довелось, старейшины прислали-таки гонца на поиски. И даже коней прислали. Всем, кроме меня.

Ну и правильно, я же с Витто.

Пока прощались, Гунар распекал родителей и велел оставить ребенка в покое. А лучше второго завести, чтоб энергичной мамаше зону внимания расширить.

******

Обратная поездка вышла не менее познавательной, хотя от обилия впечатлений уже подташнивало. Ходко проехали мимо группки женщин, которые обступили что-то небольшое. Потом я сообразила – источник. Они наклонялись, набирая воду, выпрямлялись и провожали нас взглядами. Ох ты ж, а мы так щедро разливали водицу, когда купали маленького Ранаша! Оно, конечно, на пользу, но думать о том, сколько его маме придется трудиться, чтобы восполнить запас, было неприятно. Эти мысли в себе я удержать не сумела.

– Солар сам виноват, давно пора вторую жену брать, а то и двух, а он все не хочет, – радостно вклинился в разговор наш сопровождающий. – Ему уже за тридцать, а все отнекивался тем, что дохода нет, первенец болеет. Теперь я слышал, сына вылечили. Значит, пора копить на новый пристрой! У меня две невесты в шатре подрастают, куда их девать? – И столько обиды в голосе, что перспективная шея, куда можно усадить хоть одну из дочек, простаивает.

Связь между количеством пристроев и невестами оказалась банальна – их может быть один, а может и три. Три пристроя – три жены у хозяина шатра. Ой, мама, многоженство это еще… Не в телевизоре, с милой Гюльчатай, а всамделишное. И нужно держать покерфейс.

– А правду говорят, госпожа, что он за лечение лошадь отдал? – не унимался гонец.

– Не за лечение, уважаемый. За обещание, что я при случае словечко замолвлю перед целителем. – Дескать, вот как сына любить надо. Я действительно считаю этот поступок Солара очень показательным. Вот как семью ценить нужно! Ну, стала Пряжка неудобной и своенравной, когда в Тишку влюбилась, но она все равно ценная собственность. Очень ценная.

– А сколько же он тогда за исцеление отвалил? – не сдержал любопытства степняк, обернувшись в седле едва ли не задом наперед.

Понятно, что никто ему отвечать не стал. Солар сам скажет, если захочет. Но я бы на его месте помолчала, чтобы свой авторитет приподнять! А то его, одноженца, кажется, в стойбище немного не понимают. Ой, если прознают, что даром, – Гунар обречен и мы тут сгинем навек! Дораш молча развернул своего коня – предупреждать Солара помчался.

Площадка перед «домом советов» по-прежнему была забита мужиками. Недовольные все такие, хмурые. Спорят о чем-то, горячатся. И на таких незаметных нас ноль внимания. Аж не по себе.

– Сын Солар-ара здоров! – Наш провожатый привлек к нам внимание. – Они его вылечили! Маги из крепости вылечили сына Солар-ара! – вопил довольный степняк во все горло, нравилось ему добрую весть приносить. На лицах суровых огроменных мужиков расцветала неуверенная радость. На всех, кроме одного. Тот самый недовольный старейшина так и жрал меня глазами. Неужто думал – отвернусь? Щаз, надо пользоваться случаем, когда я на коне. В буквальном смысле.

Витто исхитрился спешиться, потом снял меня.

– Ишь, как черный маг свою пигалицу обхаживает. Моя б сама скатилась и еще стремя мне придержала…

И что мне делать, глухой прикинуться или ответить?

– Не лезь, вама . – Строгий голос Тишки отрезвил. А значит, нужно задрать нос и прикинуться глухой. Витто же терпит… И мы гуськом потянулись к шатру, из которого пахло чем-то вкусным и сытным.

Как они тут славно устроились, однако. На полу, как и ожидалось, но перед каждым индивидуальный плетеный столик, а на столике еда. Пока устраивались на подушках, давешний старик-оппозиционер громко, так, чтобы и вне шатра было слышно, выговаривал:

– Долго лечили, могли бы и поторопиться, суп стынет.

– Я с чужими жизнями не играю, тем более с детскими, – отрезал Гунар, не торопясь усаживаться. – Или у племени слишком много сынов? Суп важнее? – Дескать, если кто-то недоволен, то мы можем и уйти. Тем более что все знают – нам есть куда. Дед Халах примет с дорогой душой, не как делегацию – как родню. И позор тогда старейшинам из «дома советов». Вот так бы и подорвалась отсюда, но нужно потерпеть. Ради Витто.

За войлочной стеной озлобленно загудело, видимо, намек на рождаемость мальчиков был болезненным.

– Давайте поедим, – оборвал прения Лограх, да так весомо, что я невольно сотворила сакральный круг Раштита над своим столиком. Хорошо, что подали суп, у них все, что не ложкой, то руками или ножом. Кто б мне напомнил, я бы вилку припасла. Даже палочек зазубренных не подали. А царедворцы ничего, освоились. Кинжалами своими наяривают вместо вилок и пальцами себе помочь не стесняются, благо рядом с каждым миска с водой – руки ополаскивать, и куски ткани имеются – вытереть.

Старый кряж смотрел на меня с насмешливой издевкой: понимал, сука, что у меня ножа нет. Ну и ладно, все достаточно удобно порезано, а руками я все равно есть не стану, а не то сплохеет кое-кому от радости. Даром у меня полна прическа добротных двузубых шпилек? Кира за-ради одной красы и хлопотать бы не стала. Длина зубьев – как раз до сердца достать, если ткнуть удачно. Или до почки. Так, на яды третья снизу, кажется, настроена. А неважно, все равно сработает, если что. Витто по первой же просьбе, не задавая вопросов, опалил импровизированную вилку огоньком с ладони, теперь чисто.

Несколько минут все дружно насыщались. Ну, не так уж и неудобно, хоть и на полу. Здесь все просто – взял миску в обе руки и хлебай через край наваристое нечто. Отставил посудину, зачерпнул ложкой гущи – и опять через край. Чем громче чмокаешь, тем сильнее хвалишь стряпуху. Ужас! Когнитивный диссонанс!

Зато поверх миски удобно рассмотреть сотрапезников. Три шамана, три старейшины, еще пяток зрелых мужей, видно, из особо уважаемых. Среди них знакомец – Падах-ар. Мы с его обозом в «Лунный пик» добирались. Хороший дядька, мы неплохо ладили. К тому же брат Мирах-ара, командира дворцовой гвардии, значит, влияние имеет нешуточное. Киру и Тишу, слава богам, не выгнали, устроили покормить у дальней стенки. Хорошо!

Народ старательно чавкал, пауза затягивалась…

– Что означает твое имя, гостья? – неожиданно спросил старикан-оппозиционер, явно гадость заготовил, зар-раза. Ишь, благостность на рожу натянул, аж лоснится.

А фиг ты меня на эмоции разведешь! Хотя дедушка Халах напрягся очень показательно, а Падах-ар отвел глаза. Значит, меня сейчас будут немножко опускать. Ну-ну.

– Нина? На моей родине много народов. У одних Нина – это царица, у других – юность, а у третьих – просто правнучка. А как твое имя, уважаемый?

– Смердах-ар! – Дед рявкнул так оскорбленно, как будто все королевство Хариг должно знать этого великого человека. – На исконном языке степных котов «смердах» означает «удачливый ловец»! А твое имя, – Смердах растягивал фразу со всей возможной многозначительностью, явно смакуя момент и давая окружающим шанс проникнуться величием действа, – означает «овечье вымя»! Чтоб ты знала, горожанка!

– Смердах, ты из ума выжил?! Я принял ее в семью! – Рев дедушки Халаха был страшен.

– Еще одно оскорбление, – начал вставать Шигеру, – и…

– Шигеру! – рявкнул Гунар. – Не ведись на детские подначки! Пожалуйста! Или я влеплю тебе успокоительного.

Спасибо, дядя, ты дал мне жизненно важную минуту... Разнести здесь все на хрен – невелика сложность и оч-чень хочется, а Кире только повод дай огоньком поиграть. Или хотя бы шевелюру седую одному недоумку укоротить. Очень хочется! Аж под черепной коробкой зудит! Но сейчас судьба Витто на кону, наша с ним общая судьба.

– У моего народа, того, который остался за изнанкой, – начала я как можно звонче, чтоб все, кто снаружи, хорошо слышали, – есть пословица, которая звучит так: собака лает – ветер носит. – За войлоком прокатился ядреный мужской хохоток. – А еще мой мудрый народ говорит: хоть горшком назови, только на очаг не ставь. Ты хотел обидеть меня, глупый старик со смешным именем? У тебя не получилось. – И смачно прихлебнула супа. – Кстати, твое имя на языке моего народа означает «вонючка». – Вот тут выдержка мне изменила, про вонючку безразлично сказать не получилось. В голосе прозвенел детсадовский энтузиазм.

– Этого не может быть, ты лжешь! Ты только что придумала!

– Не лжет! – воскликнули все три шамана хором. Чего это они вскинулись? А, ну да, эта их магия полументальная, наверное, правду чувствуют. И поведение старейшины не одобряют.

Старший шаман хотел что-то добавить обличительного, но я не дала. Прости, Лограх, ты хороший, но это моя битва.

Понятно же, что противному старикану до меня дела нет и все это представление направлено на защиту столь милых его сердцу и таких удобных традиций. Привык, что ему все в рот смотрят просто потому, что он стар! Дед, ничего личного, ты, конечно, опытный, но твои приемчики против идеологической демагогии – тьфу, а я по научному коммунизму госэкзамен сдавала.

– Лограх! Скажи, я плохо принимала тебя и отряд Мирах-ара в своем доме? – Пауза, ответ не предполагался. – Падах-ар, скажи и ты, когда мы шли обозом из столицы, я проявила неуважение? Утаивала еду? Отказывалась готовить для твоих людей? – Пауза. – Халах! Когда твой внук заболел и не смог вернуться в родной шатер, чей дом его принял? К чьему столу сел этот ребенок, который остался выздоравливать в столице? – На секунду позволила себе прислушаться. За войлоком тишина – ловят каждое слово. – Гордые мужи степи! – наподдала в голос страсти. – Когда вас обирали люди герцога и ваши дети загибались на скудном мясе, из чьего дома вам пришла помощь? Кто поклонился горным людям, чтобы они доставили еду в ваши шатры? Теперь Пестрые коты голосом старшего шамана Лограха позвали меня в свой дом. Я пришла! Торговать и знакомиться. Учиться жить, как и положено добрым соседям и честным людям. И что? Меня оскорбляет старик, у которого нет уже сил не только учиться новому, но и просто заглядывать вперед, его глаза не видят дальше носа, а сердце смотрит вспять. Он так удручающе стар, что тянет вас, молодых, в прошлое, которого вы даже не помните!

– Духи предков велят чтить традиции, чужеземка! В величии предков наша сила! – Это третий шаман, которого я плохо знаю, встрял. Ага, значит, перегнула. Ну, не отступать же?

– Духи предков велят губить будущее потомков, уважаемый? Разве старший шаман Лограх не почитает предков? Почитает! Но он хочет, чтобы ваша жизнь стала лучше уже сейчас!

– Чем ты можешь улучшить нашу жизнь, глупая баба? Вымя овцы! – Смердах так распалился, что стало страшно за его здоровье.

– Вымя овцы вскармливает ягнят, старик, а вонючка лишь пускает дурные ветры, когда все едят! Хочешь узнать, как я могу улучшить вашу жизнь уже сегодня? Отлично! Идем к реке!

– Задумала меня утопить и думаешь, что жизнь в племени станет лучше? – визжал дед, словно бесноватый. А ну как инфаркт? Не уверена, что Гунар умеет заводить сердце.

– Не трусь, дедусь! Со стариками и детьми не воюю! Я не столкну тебя в Мируву, потому что я не убийца. – И добавила, как бы для себя, но погромче: – Еще не хватало великие воды осквернить!

– Духи предков покарают тебя!

– Духи, духи… Может, лучше у богов спросим? – И пошла из шатра. Витто пристроился рядом, даря молчаливую поддержку.

А на площади тьма мужиков, которые расступались перед Лограхом. Шаман таки исхитрился возглавить процессию.

– Вама, мы здесь! – вопил взволнованный Дораш, приплясывая на козлах нашей кибитки. – Я уже и скамейки установил!

– Молодец, внучек, – пробасил Халах и полез в повозку, с которой так удачно сняли тент. Получился транспорт с обзором. За дедом полез и третий шаман, Кеврах, куда ему деваться от начальства? Как раз сидений хватило им и нашей делегации. И Смердаху! Не пригласить его в кибитку я не могла.

– Вама, – не унимался Дюш, – я знаю хорошее место, я покажу. И бадейку я припас, как договаривались, и кипятильник зарядил.

Понятно, Тишка вел прямую трансляцию своему обожаемому Дорашику, который теоретически должен был навещать мать.

Река с этой стороны практически не имеет удобных подходов, сплошная отвесная стена между водой и далеким небом. Только у самого моста кусочек привычной набережной, к которому от стойбища стекает пологая бочина холма, а на ней – дорога к мосту.

Ваен, Дораш и Витто – главные действующие лица в этом шоу. Все трое присутствовали при испытании водозаборника и общались с рушами. Ну и Тишка, конечно, куда без него. Пусть мальчики развлекутся.

Вот Дюш жестом заправского иллюзиониста вынул трубку из чехла. Вот Витто собрал конструкцию и поднес ее мне – проверить. Подчеркнул, что я главная. Хулиган. Мы с Тишкой, а следом Ши, Кира и даже Халах сотворили круг Раштита над непонятной железякой, и белый металл заиграл бликами солнца. Народ заулыбался, не придав особого значения шалому солнечному лучу, но Тишка, еще один хулиган, крикнул:

– Раштит благословил! Это знак! Раштит благословил!

И не соврал же, бесенок, зато мужики забормотали хвалу, улыбаясь солнышку. А когда толпа довольна, то и наш мелкий сыт! Ишь, как наловчился публикой манипулировать. Надо бы рассердиться, манипулировать – это плохо, а я горжусь нашим золотым мальчиком. Как есть дура.

Все то время, пока трубку несли к реке, пока крепили на парапете лапу со штативом, на неспокойной стремнине плясала неистово яркая зыбь, пуская солнечные всполохи. Кажется, даже запахло иначе. Весной, что ли?

– Внимание! Никакой магии! Сейчас вода сама потечет в бадейку! – проорал Дюш, взяв на себя роль шоумена-просветителя. – Раз... два... три…

Потянулись секунды ожидания. Не может не сработать, это понятно, но все равно стремно.

Из сопла водозаборника, на радость Смердаху, неубедительно плюнуло, а потом установилась ровная тугая струя, под которую Ваня лениво подставил припасенную бадейку. Старейшину перекосило. А толпа ахнула и качнулась к воде. Вот я балда! О безопасности шоу даже не задумалась! Сметут же! Ой, мама!

Гортанная команда вроде «хыр-дыр» – и все замерли. Это «смирно» в исполнении Лограха имело такую силу внушения, что захотелось не только замереть – во фрунт вытянуться, выпятить грудь и отдать честь и совесть. А ведь это я чисто интуитивно смысл команды угадала. М-да. Наши солдатики перед такой мощью никак не устоят. Надо со степью крепко дружить. Шигеру, похоже, пришел к тем же выводам, а представление продолжалось.

– При таком уровне воды в Мируве и бочку можно за минуты наполнить, – неутомимо рекламировал Дораш чудо инженерно-магической мысли. – Это моя старшая вама Нина специально для вас придумала и у горных людей заказала! Теперь в обозе не будет проблем с водопоем! И на костре ее греть часами теперь не надо, потому что вама придумала, а магистр Витто сделал водогрейку! – И засунул «кипятильник» в ведро.

Дораш учел ошибку и, во избежание, понес бадейку на проверку толпе сам, а над бадейкой уже курился парок.

– Смотрите, а вода все шурует! – крикнули откуда-то слева.

– Да она все время будет литься, – лениво ответил Ваен, – если приспособление не снять. Оно же переносное…

– Да нет же, – где-то справа убеждал соплеменников Солар-ар, – маг не нужен, они этой штукой воду у меня в шатре грели, а потом в жаровню совали – заряжаться. Я уже договорился купить!

Чёт у меня от всех треволнений мясная шурпа как-то проскочила. Скорее бы эти мужики уже наигрались. Хоть бы чаю дали, что ли.

– Потерпи немного, стрекоза. – Дедушка Халах услышал-таки митинг в отдельно взятом желудке. – В моем шатре поедим как следует, потом сходим посмотрим, что ты там планировала, а вечером пир.

– Вама хотела шерсть смотреть, – сдал меня Тишка, – а я хочу баранов!

Глава 7

Мало ли чего там вама хотела. Время летело – хоть останавливай. Но и этого я позволить себе не могла, слишком много людей за нами наблюдает. Мало, мало времени мы заложили на поездку. Планировали как? День на знакомства-переговоры, краткая ночевка, и основное – проблема Переправы. Договоры на торговлю не убегут, они вторичны, хоть и жизненно важны.

А на деле – бесконечные вежливости при каждом знакомстве. И это до нас только избранных допустили. А если бы, как я хотела, с народом пообщаться, да полным ритуальным словоблудием? А тут еще лечение Соларова сыночка подвернулось.

Вот уже и вечер совсем близко. Так есть хочется, а Кира и Ваен затеяли выгружать из своих пространственных кладовок подарки короны. Демонстративно так левитировали припасы, тюки тканей и прочий жизненно необходимый бутор. Почему не сделали это раньше? А потому, что, пока мы лечили мальчика, старейшины очень постарались царедворцев пощипать за нервы. Дела короны меня не касаются, но думаю, эта часть переговоров далась парням нелегко и они до последнего придерживали ценный груз. А потом еще Смердах взялся меня третировать, тоже одаривать не за что, знаете ли.

Но раз я начала подарки дарить, то им и деваться некуда. Смыться бы, но полезнее поприсутствовать, обозначить, так сказать, сопричастность. Благо, что активных действий от меня и не требовалось. Лограх выбирал гуманитарную помощь, ему и распределять. Полезно, кстати, понаблюдать, как работает местная власть. Полезно, но неинтересно, устала. Сейчас выдалась минутка дух перевести, хоть как-то события осмыслить. Витто поплотнее перехватил мою ладонь, подумал немного и переплел пальцы. Удивительно! Такая демонстрация несуществующих, в общем-то, отношений… Куда делись привычные, сдержанно-отстраненные манеры?

Господи, как хорошо, что он сегодня весь день был рядом! Совместные поездки на вороном, когда прикосновения, порой не совсем скромные, неизбежны, стерли некую черту между нами. Точнее, Витто преодолел или не смог удержать внутренний запрет, который вынуждал его так упорно дистанцироваться от меня. Думается, что первая трещинка в этом бастионе появилась, когда шаман Кеврах объявил меня его женщиной, а я не возразила. От изумления. Ну, от изумления – это некоторое лукавство. Врать самой себе не приучена. Не удивилась я. Согласилась. Внутренне согласилась, а уже потом удивилась этому спокойному уверенному согласию. Да хоть женой. Еще бы не согласиться, когда его рука на моей талии – это так правильно.

А потом общие усилия, когда лечили малыша. Как упоительно делать что-то вместе! Не он для меня, когда дарил теплицу, и не я для него, когда вливала в него синенькую. А вместе заботиться о ком-то другом. Символично, что о ребенке, и неважно, что о чужом. И тихий восторг в карих глазах, когда удалось окоротить грубияна старейшину, не развязав войну. Потом, у реки, когда нас чуть не столкнули в Мируву, магистр запросто ухватил мою руку и больше не выпускал. Я не обманывалась, он не о лирике думал – готовился левитировать при малейшей опасности. И не было в этом ничего романтичного, но оно почему-то было. Потому что мы вдруг стали МЫ.

Поесть бы – и на экскурсию, вдвоем. Рука Витто сжалась сильнее.

– Госпожа! – вырвал из грезы нетерпеливый возглас. – Госпожа!

Вокруг нас кружило около десятка всадников. Только авторитет стоящего рядом шамана Халаха удерживал их на безопасном расстоянии.

Слава богам, ребята из тех, кто обозами ходят, привычные к краткому столичному общению. Не обидятся, если я кому-нибудь хвалу не допою. Некоторых я даже знала лично – примелькались, когда проходили досмотры. И чем я их так заинтересовала? Не видели в крепости, что ли?

Оказывается, интересовала их ни много ни мало, а судьба водозаборника. Кому из обозничих он достанется? Раз мой подарок, то мне и выбирать владетеля сего чуда. Естественно, я выбрала Падах-ара. Из обозничих я только о нем мнение имею. Правильный дядька. Галдеж на тему «несправедливо» сожрал еще немного светлого времени. Кружат и кружат. Благо Витто рядом и даже за талию обнять решился. Дораш старается прикрыть со спины, но этим орлам он не указ, молод еще. А дед Халах развлекался, видимо считая, что ничего особенного не происходит. Да я к ласковой Пряжке неделями привыкала, а тут кони, кони, кони. Здоровенные, всхрапывают, ушами дергают, приплясывают. И воняют!

Пришлось взгромоздиться на козлы кибитки и, аки Ленин с бронепоезда, проорать:

– Да закажите себе у рушей! Хоть в каждый обоз! Они вам еще лучше сделают! А за водогрейками вам к товарищу Байдану. Он и кибитки от дождя заговорит, и другими полезными в походе вещами снабдит.

– Так все знают, что ты магичка. А нам что проку с ваших амулетов?

Ну, то, что я магичка, – это, конечно, спорно...

– Тогда пусть вам Дораш показывает, он такой же, как вы...

И не отвертеться бы мне от очередной рекламной акции, Пряжка выручила – перебила. То есть заржала, огрызаясь чьему-то жеребцу.

– Слезай, стрекоза, лошадь нервничает, – приказал дед Халах. – Пойдем в мой шатер, потом игрушки свои магические покажешь.

– Почему потом? – У меня тут акция по поднятию Дорашева авторитета наметилась!

– Завтра. Скоро из соседних стойбищ еще люди подтянутся. Им тоже интересно будет.

Вот так и получилось, что в гости к дедушке Халаху попали только мы с Витто и мальчики. Гунар был занят – лечебные травы на его ответственности, а их корона отсыпала щедро.

В шатре шамана нас уже ждали. Пожилая, но еще совсем не старая женщина неодобрительно зыркнула на Витто. Мы с ним только переглянулись, но рук не разняли. Я млела от этой заботы – магистр меня контролировал с того момента, как нас чуть было не смела толпа любопытных степняков. Да кто бы был против.

Жену Халаха так и тянуло назвать тетушкой Ханумой, такой благодушно-уютной она была. Но характер там будь здоров, чую высшим образованием. Хозяйка кинулась к Дорашу, причитая на степняцком что-то ласкательно-упрекательное. Бабуся была еще весьма крепкой, годы не согнули ее гордую спину. С ловкостью заправского досмотрщика на тюремной проходной она ощупала внука едва ли не до сапог.

– Я хорошо ем, аббасси, не переживай ты так, – бормотал Дораш, сливаясь цветом щек со своим ядрено-красным свитером. Возмущался, но бабушкин досмотр терпел. Наконец, аббасси убедилась, что таки да, хорошо мальчик кушает. Придирчиво ощупала вязаный рукав, поцокала языком на хитровыплетенные косы внука и, кажется, признала мою заботу о нем годной. Фух!

Я реально разволновалась. Да так, что слышала, как бьется пульс между моей ладонью и ладонью Витто.

– Здравствуйте, госпожа, – сообразил наконец поклониться мой магистр. Ну и я следом.

– Какая я вам госпожа? Эту голубку мой муж внучкой принял. Зови аббасси, как Дораш.

– Аббасси – это бабушка, родная по крови. Остальные жены деда – это басси. Только они умерли уже, мои старшие жены, – пояснил нам Халах и гомерически захохотал, когда аббасси взялась ощупывать меня. Как будто мерку снимала. С ключиц, ребер, бедер. Даже икры ног пощупала.

– А ты точно взрослая? На вид лет тринадцать.

– Ваме Нине двадцать семь, аббасси. – Это Тишка не стерпел и привлек к себе внимание, явно рассчитывая на порцию обнимашек. И не прогадал же, бесенок.

О, знакомая жаровня, Кира с Дуком делали. А на жаровне блюдо с мясом и лепешки. Ну наконец-то!

– Дюш, подарки принеси…

Это мои личные презенты семье Дораша. Квашеная капуста, мешочек белой муки, немного соли и цукаты. Для семьи Фарх-ара тот же набор и еще короб всяческой девичьей галантереи для девяти сестер и приданое для двух ожидаемых младенцев. Бабуля подаркам обрадовалась. Особенно сладостям и капусте. И уходить от нас, вопреки правилам, она не собиралась, уверенно так устроилась рядом с дедом, привычно. Не так уж сильны традиции, как мне пытался втирать Смердах-ар.

На подушках так славно, что утерпеть и не остановить время было совершенно невозможно. Ну так же лучше, правда же? И подкрепимся не спеша, и на маленькую прогулку время сэкономим. Витто что-то почувствовал. Еще бы, впитать столько синенькой. Конечно, его чуткость к моей магии просто обязана усилиться!

Разговор крутился все больше вокруг крепости и будущего Дораша.

– Это хорошо, голубка, что ты нашего мальчика от отца оторвала, я довольна! Фарх-ар путает сына и поденщика. – Аббасси ловко встала с подушки, чтобы заняться чаем. – Плохо, конечно, что мой внук ушел из стойбища, у нас мало мужчин. Но, может, это его и спасет!

– От чего спасет, аббасси?

– Не болтай лишнего, женщина! – Дедусь прикрикнул на жену, но как-то неубедительно, как будто и сам бы хотел разговора на эту тему.

– И то верно, голубка, у нас сегодня праздник… – Бабуля ничуть не смутилась замечанием мужа, просто согласилась с ним. Вот уверена, будь иначе, она бы все равно высказалась. Ладно. У меня Тишка есть, узнаю сама. Опасность для Дораша я мимо мозга не пропущу.

Это чай? Ну, на родине мне приходилось пить калмыцкий чай. Зеленый плиточный. С молоком, солью и сливочным маслом. Необычный напиток, но очень сытный. А то, что мне предложили отведать сейчас, это не чай! Это не пойми какое сено, сваренное(!) в молоке, точно не коровьем. С бараньим жиром, солью и перцем! Хорошо, хоть пиалка крошечная. Дораш пытался спасти нас с Витто от дегустации, но куда там! Против стариков и закона гостеприимства не попрешь!

– Вама , – извинялся мысленно несчастный Дюш, – просто выпей быстро, пока горячий. Иначе жир совсем противным станет. Мне самому не нравится уже, хоть я и привычный.

Ну, не так уж и противно. Перец перебил привкус жира. Да перец вообще все перебил. Зажевала лепешкой и поняла, что жить буду. Зато старики довольны.

Смотреть баранов мы отправились втроем. Дед Халах захотел отдохнуть перед тем, как начнут прибывать новые гости, Дораша ласковым пинком отправили к матери, мы его подвезем, а Тишка, изнывая от нетерпения, уже теребил вожжи. Ему велено править на запад. Ну, думаю, что боженёнок по-любому не заблудится.

Мать Дораша окатила меня такой ненавистью, что я поежилась. Ревнует? Злится, что с ы ночку от нее оторвала? Ну да, теперь она не мать единственного сына Фарх-ара, еще двое на подходе, ее рейтинг упал.

– Дюш, приглашай маму к нам в крепость, пусть посмотрит, как ты живешь…

А что я еще могу?

Бараны, да? Монстры какие-то! Бывают комичные монстры? Безрогий курдючный баран – это весьма смешное зрелище, одни уши чего стоят! А огромный белый мохнатый баран с лысым курдюком – это отпад. Курдюки у них, конечно, не лысые, просто короткошерстные. Но на фоне остальной мохнатости… Ой, не могу. Размерчик поражал. И курдюка, и барана. Отличная промышленная скотина!

Естественно, Тишка полез в загон к ягнятам.

Понимаю, эти мелкие кудлатики на диво хорошенькие. Пушистые, миленькие и веселые попрыгунчики.

Естественно, Пряжка возмутилась и чуть не сломала загон, прорываясь к своему возлюбленному.

Естественно, я растерялась, ибо авторитетом у этой девушки не пользуюсь, особенно когда нет морковки. Пришлось обнять и сочувствовать. Витто хохотал так, что ему вторили собаки откуда-то издалека. Пряжка обиделась вконец, понимала, умничка, что над ее чувствами смеются. Но когда я попыталась поорать на счастливого расшалившегося Тишку, она меня чуть не укусила. Но я все равно поорала. Мысленно. Велела разбираться самому и пошла прочь.

Предвечерняя степь пахла весной. Дальней, невнятной, но весной. Под ногами пожухлая прошлогодняя трава шуршит, перед глазами должен быть горизонт, а вместо него – очередная скала. Настоящая степь начнется за этим отрогом – широкий ровный лоскут между горами и морем. А это так, долинка. Очень удобная и для жизни, и для обороны. Защищенная от ветров.

– Смотри-ка. – Витто поковырял сапогом сухую траву и опустился на колени, чтобы бережно раздвинуть сухие былинки. Трудно поверить своим глазам, уставшим от бесконечно унылого пейзажа. Великие боги! Великий Рушат! Первоцветы!

Только-только проклюнулись! Забавные серебристо-мохнатые чупа-чупсики на коротеньких пушистых ножках. Трогательные и очень похожие на бобрики из моего детства. Такие новорожденные, что еще непонятно, какого цвета они будут. Первые мои цветы в этом мире. А рядом – несколько нежнейших зеленых травинок. Нет, я просто должна все потрогать, чтобы убедиться в их реальности. А заодно в реальности происходящего.

Я. Витто. Наедине. Цветы…

– Все-таки весна! Дождалась.

– Это я тебя дождался. Не сиди на земле, сыро. – Когда Витто поднялся сам и поднял меня? – Вернись ко мне, дорогая, не пугай. – И обнял.

– Я так ждала весну. – Обняла в ответ, еще раз отметив про себя, как мне удобно, что Витто невысок, как он мне подходит. – Так ждала!

– А я тебя. Великие боги, Нина! – Горячечное дыхание согрело мой висок. – Тринадцать лет! Тринадцать лет я молился Сиштире! Тринадцать лет я просил у нее свою женщину. Молил и не верил, что вымолю!

– Теперь веришь?

– Не очень. Ты меня простишь?

– За что?

– За то, что уже не смогу тебя отпустить! Даже если ты уйдешь из «Лунного пика», я последую за тобой. И пусть рассыплется прахом эта Переправа, все одно помирать.

– Почему помирать?

М-да, молодец, Нина. Задавать дебильные вопросы – отличная тактика, чтобы выиграть время на адаптацию. Уж очень уж трудно осознать перемены…

– Ну, меня либо Переправа убьет без твоей поддержки, либо клятва. Но тогда я буду умирать рядом с тобой.

Твое ж волшебное число «пи»!

– Да никуда я не собираюсь! Вот еще! От таких подарков судьбы не отказываются!

– Ты умная, сильная, ты необыкновенная. Зачем хоронить себя в этой груде камней?

– Ну, это пока груда. И это моя груда! То есть теперь наша! Просто подожди, и нам еще будут завидовать! И приезжать за советом!

– К нам?

– К нам!

– Пресветлая Сиштира, благодарю тебя! Я не надеялся уже!

– Ну, думаю, что я – твое наказание за неверие. Ты даже себе не представляешь, дорогой, как она тебя подставила!

– Умная! – хихикнуло в голове звонким девичьим голосом. Судя по ошалевшему взгляду Витто, он тоже слышал. Вовремя Сиштира вмешалась, зачем болтать, когда можно целоваться. Кажется, это не совсем моя мысль… А дальше было сладкое безвременье, из которого нас грубо выдернул Тишка.

– Вама, поедем уже! Там Дораш подрался!

*****

Тревога всегда передается близким. А уж беспокойство Тишки за обожаемого братца патологически заразно. Иначе откуда бы у нашей коротконогой лошадки взялась такая прыть? Она неслась по не слишком ровной грунтовке так, что приходилось держаться двумя руками, только волосы трепало, как знамя Чапаева. Волосы? А как же моя тугая прическа? Витто, несмотря на экстрим, исхитрился показать горсть жемчужных шпилек и снова убрал их в карман. Фигасе я увлеклась поцелуями! Даже не почувствовала.

Ладно, главное сейчас не это!

А ведь Кира предупреждала, что сверстники будут задевать оторвавшегося от прайда котенка! Менталитет у них такой – без конца крутизной мериться, вплоть до летального исхода. Кира это знала и готовила Дораша к провокациям. А я, балда влюбленная, забыла! Свидание себе устроила! Оставила парня, думала – он же дома!

– Тишуль, ну что там ?

Сводки с места «военных действий» были не очень. Пацак нарывался весьма качественно. Раздражала его, видите ли, Дорашева городская одежда, красный свитер и общая сытость давнего товарища. Товарищ-то раньше в драках не котировался. Отчего же не попинать такого, коли раздражает? Затеял бузу, получил по шеям и очень неприятно удивился.

– Почему Дюш вышел из родительского шатра ? Его выманили ?

– Нет, он с матерью поссорился. И с отцом.

Да ладно! Наш шаманёнок, который готов был терпеть любые насмешки, лишь бы не конфликтовать, так осерчал на родителей, что предпочел уйти? Он же по сестренкам скучал…

– Его мать тебя грязью поливала, а отец не вступился. Вот он и ушел, нас не дождавшись. Вы долго… гуляли.

И опять моя вина! Нашла время влюбляться!

Наверное, разочарование и обида на несправедливость родителей повлияла, но Дораш совершил стратегическую ошибку. Местному бретеру, уверенному в легкой победе, всего-то и надо было – пободаться за спортивный интерес. Но нашего мальчика тренировала наемница. Не молодецкой силушкой учила хвастаться, а драться. Быстро и максимально эффективно. Плюс адреналин, гулявший в крови после ссоры с близкими. Плюс новоявленные Дорашевы способности. У задиры не было шансов, особенно один на один.

Теперь наш мальчик спешно двигается к шатру деда. Тишка уже дал ему знать, что побитый собирает ватагу, но и братья, и я понимаем – не успевает Дюш. Даже до центральной площади, поближе к Кире, дойти не успевает, хотя Киру он сам сообразил позвать. Но амазонке сложно ориентироваться в лабиринте шатров, поэтому двигается она медленно.

– Нина, что ты шепчешь? Куда мы так мчимся? – Витто искренне недоумевал.

– Выручать Дораша, он повздорил с местными сверстниками.

– Вама ! – От упрека в голосе Тишки кольнуло сердце.

– Откуда ты знаешь? – И быстро поправился: – Откуда Тит знает?

У-уй! Опять моя вина. Проболталась! Беспокойство за Дюша и самобичевание ослабили привычную сдержанность.

Вит же не посвящен в нашу главную тайну! Не мою, на минуточку, тайну! Он же про Раштита не знает!

– Знает, только сам себе не верит. Скажешь ему?

– Если позволишь, солнце, если позволишь. – Тишка пожал плечами, не отвлекаясь от дороги. Дескать, раз ты так хочешь… А я хочу? Да. Хочу! Недосказанность однажды сгубила одну мою попытку создать семью. Обязательно расскажу, но не сейчас.

– Все, они встретились!

– Уже дерутся? Сколько их? – Ох, что же делать? Мелькала же идея!

– Нет, обзываются. Трое. Один взрослый совсем!

– Тит! Где Сара?

И опять я виновата! Ни разу, ни разу за весь день не вспомнила о призрачной парочке. За целый день! Где их носит?

– Я понял, вама …