Учителя и М-ученики (Русь Эзотерическая)

Пролог

Посвящается всем, кто искал…

И не нашёл.

Пролог

Есть люди – камни, что навсегда зачерствели душой и слились с обстоятельствами, а есть люди – птицы. Они летят прочь и мимо: и не им принадлежит эта земля, эти города и эта власть, они здесь – лишь временные гости. Случайные на этом празднике жизни. Наблюдатели, проходящие стороной и уходящие в иные миры и пространства...

Когда-то, в середине девяностых, было их время.

Время, когда мы ещё так многого не знали, и были ещё так наивны... Только лишь предчувствовали, что и людей, и планету, и все наши и большие, и маленькие миры вскоре будет непременно и сильно штормить.

Речь явно не о вершителях судеб... Не для них предчувствия, боль и напрасная, наивная надежда. Речь о других, о тех, которые, однако, всегда были, есть и будут. Мечтатели, поэты, творцы и певцы, загнанные в угол дети нужды и печали.

Парадоксальный термин «Внутренняя миграция»... Уход в себя - более банально и абсолютно не верно. Не не надолго продлится относительный покой, когда ещё можно уйти, скрыться, заняться собственным делом, духовным поиском, творчеством... Поскольку Судьба уже идёт по следу, как пресловутый сумасшедший с лезвием в руке... И звонит колокол, и бьёт он набатом. Кто слышал его - не мог ничего предпринять, ведь все вокруг затыкают уши, не слышат, не видят, не чувствуют - и смеются: да что вы, о чём это вы? Да всё же так хорошо!

Но колокол... Глубоко в душе, он всё звонит и звонит...

И уже прозвенел, когда пережил себя тот самый «совок», минули вдохновенные времена Перестройки - пожалуй, самые нормальные здесь из всего того, что было и будет в этом и прошлом столетии... И уже тогда было понятно, что что-то пошло не так. Что не мог тот страшный колосс, не удержавшийся на глиняных ногах, так просто сгинуть, раствориться в небытии, резко покончить сам с собою, устроив показное харакири.

Нет, пропитанная ложью, фальшью и маразмом властная верхушка несомненно должна была похоронить со временем все попытки реального реформирования, превращения этой территории в нормальное государство, с действующими правами и законами. Чудес не бывает. И нелепый монстр сам собой не мог превратиться по мановению дирижёрской палочки в свободную, процветающую страну: не тот у монстра характер.Откат был предсказуем, какую бы иную форму и личину он не принял.

При этом, от отдельного человека в этой отдельно взятой стране не зависело и не зависит абсолютно ничего, при её «особенной стати», огромных масштабах и неистребимых запасах «чёрного золота».

Итак, вторая половина девяностых... Тех самых, которые потом назовут «лихими», и которыми будут пугать детей. Пугать, несмотря на то, что дальше было только хуже. Всё более и более, и гораздо хуже...

Перекрытие кранов духовной свободы стало производиться позднее, и поначалу это перекрытие носило чисто экономический характер, во времена так называемой интенсификации, инновации и модернизации, а попросту сокращения всего и вся, когда многие полностью лишились средств и возможности дальнейшего не рабского существования. После чего, нищенское выживание стало единственной повсеместной нормой, именно в нём с тех пор рождались, жили и умирали.

Но тогда, в пресловутые девяностые, ещё была возможность существовать тем людям, которые выпали из своего времени. Которые слышат, которые чувствуют, мечутся, ищут свой путь... Пока другие как раз в это время делили между собой - или, даже уже поделили - их места работы и жизни, разодрали на лакомые куски их страну, их дома, распределили между собой природные богатства и разодрали в клочья будущее.

Видно, так повелось в этом не приспособленном для счастья мире так называемого «человечества», что кому-то везде и всегда достаётся лишь окраина мира, пыль дорог и поиск смысла. Поскольку, этот мир придуман не нами и не для нас, и до настоящей человечности и какого-либо смысла - здесь шагать и не дошагать.

И всё ж... Какими же наивными ещё можно было тогда быть... Да, предчувствуя, предвидя и опасаясь.

Но, одно дело - предчувствовать, а совсем иное - испытать на собственной шкуре. Ведь не было ещё ни подлодки «Курск», ни затопленного Крымска, ни терактов, ни отмены пенсий, ни пожарищ в Сибири, ни рыбы, кверху брюхом валяющейся на пляжах Азовского моря, ни постоянных и страшных сезонных наводнений и засух, ни...

Дальше начинается и вовсе страшный список, и его можно продолжать долго, бесконечно долго, пустыми глазницами глядя в отверстый зев преисподней. Вплоть до событий, которые полностью изменили весь наш мир... Изменили до самого дна.

Предчувствовалось страшное, и всё же казалось, что всё это страшное произойдёт не сейчас, не на наших глазах, а позже. И даже при описании только лишь версий будущих реалий, рука не поднялась и голос не произнёс... Чтобы описать, чтобы предположить то, что потом в действительности произойдёт, потрясёт, изуродует, вывернет всё сущее... Онемело горло от невысказанных слов, не начертала рука - так нелепа и страшна казалась пришедшая в голову картина. И потому, когда реальность превысила даже её, нахлынув гораздо более страшным, чем все предположения, вовсе ком встал в горле, не хотелось больше ничего говорить и ничего слушать. Потому что жизнь изменилась навсегда, радикально и бесповоротно. Да и не жизнь это вовсе. Уже - нет.

Но, в середине девяностых, в годы несомненно лихие, поскольку именно тогда птица-тройка резво и на полном скаку так лихо взяла разбег и понеслась в тартарары, всего этого ещё не было, и казалось, что всё может сложиться иначе, и что вскоре жизнь пойдёт совсем по иному пути. Лучшему пути... И что этот путь - есть где-то там, впереди.

И ещё где-то там, в том «далёком далёко» всё ещё был лес, и были горы, и туман стелился над водой белесой дымкой...

Глава 1. Новенькие ​

Пойти на поиск себя не трудно: досадно ничего там не найти.

(Юный поклонник «Нирваны»)

Был лес, и были горы... И туман стелился над водой белесой дымкой, и в ещё призрачном, сером небе не было солнца, его до сих пор те горы скрывали за собой. А ещё, там были босые ноги, мокрые от росы, и грязь просёлочных дорог. И было зябко; и с непривычки у понаехавших на природу городских жителей кружилась голова от свежего горного воздуха... И небольшая группа туристов, только что миновав небольшой посёлок, по грунтовке приближалась к лесу.

Многие из этой группы здесь, да и вообще в горах, оказались впервые, и потому надеялись только на знание пути Верой Николаевной. Именно эта крепкая, хотя уже пожилая женщина возглавляла их маленький отряд и теперь вела его вперёд. Строго распоряжаясь и указывая путь, она маленьким юрким колобком катилась впереди всех по узкой тропке. Только она знала дорогу к загадочным «своим». Вера Николаевна шла налегке, имея при себе только дорожную сумку: палатку, провизию, походное снаряжение и всё прочее ей должны были подвезти чуть позже: несколько человек из этой группы намеревались добраться сюда на машине к вечеру.

Не слишком долог был путь, но для абсолютно непривычных к природе городских жителей даже переход на другой берег мелкой, но очень быстрой горной речушки непременно превратился в целое событие.

Вот кто-то из них попытался прыгать по камням, и уже сорвался в воду: кажется, то был Дмитрий Степанович... Но нет, он всё-таки лишь соскользнул ногой, но не упал, успел удержаться. Однако, он потерял очки, и теперь искал их там, в быстром потоке, среди камней. Очки пытались уплыть. А рядом с Дмитрием Степановичем – Бронислав, и он браво подхватывает на закорки Татьяну и переносит её, вместе с надетым на неё рюкзаком, через бурную, стремительную реку. Таня визжит и дрыгает ногами. А следом за этой парой, осторожно прощупывая дно найденной на дороге палкой, переходит реку сухонький Евгений. Одной из первых форсирует реку и Наталья, и она даже не пытается не намокнуть и не закатывает джинсы. Сильный поток чуть не сбивает её с ног, и до костей пробирает холодная вода. Однако, Наталья весело смеётся.

Самым последним, и вовсе не снимая туфли, минует водный поток Сергей, который лихо пропрыгивает всё препятствие по выступающим камням чуть ниже по течению. И лишь одному ему удалось совсем не замочить ног. Однако, при этом Сергею пришлось дожидаться, пока не пройдут все остальные: он боялся опозориться, всё же полетев в воду. И только тогда, когда все были уже на другом берегу, он, рискуя упасть, проделал свой трюк. Зачем? А просто так... А потом был вынужден спешно догонять группу.

Но вот уже абсолютно все на другом берегу; а далее грунтовка относительно полого поднимается вверх. Если от неё, уже на пригорке, уклониться чуть в сторону, то пойдёшь по длинной пустоши, заросшей только дикими травами, среди которых изредка попадаются ягоды земляники.

Однако, земля здесь неровная, некогда вывороченная копытами лошадей и коров. Потому, идти по ней трудно, ноги то и дело застревают. И после подъёма на пригорок далеко впереди отчётливо виден палаточный лагерь, что находится на другой стороне длинной пустоши, уходящей к далёкой синеватой горе чуть пирамидальной формы. Лагерь разбили под теми деревьями, что следуют вдоль дороги, ведущей к морю.

На открытом пространстве, чуть дальше палаток, ближе к началу гор, обосновались пасечники; их голубой вагончик виднеется вдали. Видимо, именно потому здесь повсюду: над клевером, над колокольчиками, над шалфеем, мятой и душицей, - снуют маленькие пушистые пчёлки.

Вера Николаевна, завидев впереди палаточный лагерь, значительно ускоряет шаг; и оттуда, со стороны деревьев, вот уже и ей приветственно машут. И, как только группа, наискось минуя бездорожье пустоши, начинает приближаться к тем палаткам, следуя за своей предводительницей, то навстречу им уже спешит быстрой, уверенной походкой высокая, ладная женщина.

- Здравствуй, Диана! – радостно приветствует её Вера Николаевна.

- Здравствуй, Матушка Мария! Здравствуй, родная! – отвечает та, и вместе с раскрытыми объятьями Дианы и широкой улыбкой Веры - вот уже и солнце поднимается из-за гор.

Потом Диана обнимает и всех остальных: каждого из вновь прибывших. И все они дружно направляются к тому небольшому палаточному лагерю.

Там, близ палаток, уже кучкуются люди, но, по всей видимости, многие из них ещё спят. Те, кто не спит, просят не шуметь и говорить тихо.

Одни из них сидят на сложенном вдвое ватном одеяле, а под него подстелена клеёнка, ведь земля ещё влажная после недавних дождей, да и трава мокрая от росы. Однако, совсем немногие, как говорят присутствующие, только что отправились на речку, чтобы окунуться поутру: те - ребята закалённые. Да и какой-то черноволосый парень в джинсах и в одетой на голое тело безрукавке сидит под деревом на картонке в стороне от всех, в позе лотоса: медитирует.

- Здесь никак не разжигается костёр, сколько мы ни пробовали. Одна видящая в прошлом году сказала, что раньше здесь колдуны стояли – вот потому это место как бы заколдовано.

А приехали мы вчера вечером, не слишком вас опередив. Но, переночевали уже здесь, - напевно произносит Диана. – Думаю, нам теперь надо всем вместе перекочевать на Ромашковую: там уже стоит группа Сан Саныча, да есть люди из Краснодара. А мы вас здесь ждём, да и другие группы, чтобы вместе начать работу. Думаю, что и те, что на Ромашковой, к нам тоже присоединятся.

- А на Грушовую - когда пойдём? – деловито поинтересовалась Вера Николаевна, она же, как здесь оказалось, «Матушка Мария»: именно так именовала её Диана. - В другие годы мы всегда именно там Магниты крутили.

- Скоро подъедет Вадим со своими – и вот тогда решим. Их группа - ведущая. Ответственная именно за Магниты. Может, мы и вовсе не пойдём в этом году на Грушовую, но прямо на Ромашковой и останемся:поляна хорошая, большая. А народу много понаедет. Да и, кто-то поговаривал из краснодарцев, что Грушовую ещё в прошлом году уже отработали.

Потом группа Матушки Марии ожидала, пока лагерь всех тех, кто сюда приехал раньше, сдвинется с места: то есть, все проснутся, соберут палатки да рюкзаки. А потом, уже все вместе, снова двинулись в путь: на загадочную Ромашковую поляну.

Шли не слишком долго, вдоль реки, потом переправились через неё, что оказалось совсем не трудно: там, где есть брод, реку, настолько мелкую, можно просто перейти по камням. А дальше, поднялись к лесу и пошли по широкой, хорошо протоптанной тропе, обходя стороной вершину. Без провожатого здесь легко можно было бы заблудиться: самых разных троп и развилок, спусков и подъёмов попадалось немало. Теперь впереди всех шла стремительная Диана, хорошо знавшая маршрут.

Наконец, они вышли из леса на очень красивую, большую поляну, сплошь усыпанную белыми цветами с жёлтой сердцевиной. Встречались тут и другие цветы и травы: бросались в глаза и мята, и зверобой, и репейник. Местами рос даже невысокий кустарник, а в дальнем конце среди высоких трав темнели старые замшелые камни. Возможно, остатки давно разрушенных дольменов.

Солнце здесь, над поляной, давно показалось из-за гор и уже припекало, но, тем не менее, белесый туман всё ещё стелился у дальнего края, и в тени было прохладно. Кто-то сразу же, первым делом кинулся распаковывать вещи, ставить палатку. Другие поначалу пошли поближе познакомиться с теми, кто уже здесь обосновался, и к костру которых, получается, все они присоединились. А некоторые сразу же сели медитировать, устраиваясь на краю поляны.

Здесь, на краю леса, был даже деревянный навес со столом и лавочками, а также оборудованное рядом с ним место для костра, тоже с лавочками вокруг, представляющими собой длинные доски, положенные на камни, и просто с большими камнями неподалёку от огня. Костёр и сейчас горел: кто-то готовил еду. До прихода новых людей, палаток вокруг было не слишком много; Диана поздоровалась со всеми, кто был сейчас в лагере из старожилов и осведомила их о том, что привела с собой будущих магнитчиков: об их ожидаемом приходе сюда некоторые знали заранее. А Вера Николаевна сразу же побежала к каким-то своим старым знакомым, с которыми не виделась как минимум с прошлого года и встретить которых была так рада: целоваться, обниматься, сообщить новости, узнать что-то новое - и оставила своих подопечных на полный произвол: не маленькие, пусть теперь сами здесь обживаются.

- Это – не ромашки. Разве бывают ромашки такими большими? По-настоящему, такие цветы называются как-то иначе, только я забыла их название, - слышался разговор где-то совсем рядом, за соседним кустом. – Такие цветы у нас в садах выращивают, а здесь их – целое поле! Здесь так чудесно!

Наталья пошла нарвать мяты к чаю: здесь её было так много. Да и просто хотелось побродить по окрестностям. Лес, горы, поляна... Так много знакомых и незнакомых трав, такие интересные древние камни, где-то на другой стороне отсюда. Лёгкий ветерок, звенящие и жужжащие насекомые. И где-то среди травы, так же, как и на первой стоянке, краснеют ягоды спелой земляники. Совсем мелкие, но очень сладкие и сочные. Чистый, звенящий воздух, запах свежести и свободы.

* * *

А Сергею здесь пока что совсем не нравилось. Он вышел на край поляны и присел на чуть влажную траву и смотрел на дальние деревья. Попытался медитировать - но, как-то не получалось. Конечно, он совсем не так представлял себе поездку... О которой мечтал, и о которой столь много вокруг говорилось. Да и поехал он сюда, собственно говоря, только для того, чтобы на время вырваться из дому, где всё надоело. Ну, быть может, ещё из-за Натальи, взявшей его на «слабо».

Как вообще его угораздило сюда попасть - и кто все эти люди? Зачем он здесь? С чего это всё началось - и как он докатился до жизни такой?

Быть может, началось всё с того, что в его жизни, обычно скудной на события, в последнее время то и дело что-то происходило, случались странные происшествия. Вроде бы, ничего в них и не было такого уж особенного – но это, если взглянуть со стороны тех людей, у которых жизнь полна событий и вечно что-нибудь происходит. Но таковым он вовсе не являлся.

Сергей представлял собой обыкновенного и вполне добропорядочного гражданина, окончившего юридический техникум и даже работающего по специальности, помощником юриста. Впрочем, недавно и по блату. В небольшой частной фирме, которая занималась укладкой асфальта. Интересовался политикой, но в меру, и смотрел на ночь перед сном телевизор... В общем и целом, его биография ничем не отличалась от среднестатистической.

За ним водился лишь один единственный грех. «Одна, но пламенная страсть»... Отклонение от «типичного представителя» и явный дефект в глазах окружающих проявлялся в том, что Сергей чрезмерно увлекался книгами. Читал их всегда, везде, при любой возможности. Страстным запоем. А родственники ему ведь не раз намекали, что от книг образуется пыль, и что, хотя он так уж любит читать, но пусть не коллекционирует весь этот хлам дома. Но Сергею нравилось шелестеть страницами. Ходить по книжным магазинам, вдыхать особый запах. Приносить домой отысканную в букинистическом отделе магазина или же взятую в библиотеке старую, затрёпанную и зачитанную книгу. Уединяясь в своей комнате, читать, полностью забывая обо всём окружающем.

Чревато... «Попадёшь под стекло, под стекло!» - как у Гофмана, в «Золотом горшке». Нет, был бы как все: пиво пил с приятелями, в меру дрался, бегал за девчонками да спал подольше.

А тут, ещё, понимаете ли, его «интересовал Восток», как он ещё и всем подряд говорил и о чём спешил поведать. Одно время, он увлёкся медитацией. Занимался ею два раза в день: ранним утром и поздним вечером. Но, в семье к этому странному новшеству отнеслись крайне жёстко. Категорически не принимая возражений, посоветовали бросить эти потуги, домашние посматривали на его занятия с отвращением, да и самого Сергея воспринимали, как медитирующую лягушку. Ну, ту самую, весёленькую такую, на рисунке дзенского монаха, и которая «тоже так умеет»...

Кончилось всё тем, что однажды мать без стука вошла в его комнату и обнаружила, что сын сидит прямо на полу, на её присутствие не реагирует и на вопросы не отвечает. Ну, и огрела она его скалкой по спине. После чего, воспоследовал бурный и продолжительный скандал, виноватым в котором оказался, конечно же, бездельник Сергей. Сказано же выше: лучше - пиво, на этой почве оно органичней, что ли...

Боясь в дальнейшем таких же грубых сцен, парень решил с этим делом завязать. В смысле, с медитацией, во всяком случае, дома. Впрочем, этот отказ от самосовершенствования уже нисколько не повлиял на прочно установившееся негативное отношение родственников.

Ну, не одно, так другое, если сознанию хочется на чём-нибудь заморочиться. Духовный поиск был в самом разгаре. Через некоторое время, у Сергея появился новый друг. Он работал сторожем и пономарём в церкви. Все местные нестандартные люди величали этого парня Фродо, за внешнее сходство с одноимённым хоббитом. Ну, только если бы хоббит бороду отпустил. Именно этот Фродо, как говорили, и "посадил" Сергея на христианство. Восток был временно забыт, но с тех пор молодой человек стал регулярно посещать все церковные службы, как минимум по выходным. Однажды он даже намеревался пойти с утра на исповедь и покаяться во всех грехах своей сложной и запутанной жизни. Исповедь планировалась на утро. Но вечером...

Когда он шёл по центру города, намереваясь завернуть в книжный магазин, неожиданно ему на глаза попалось объявление на дверях библиотеки. Что-то там о том, что завтра, в воскресенье, все уфологи, экстрасенсы и желающие к ним присоединиться собираются в шесть утра на городском стадионе. Будут новые интересные материалы, гости из Краснодара и тренинг за городом, в роще. В общем, ожидалось много интересного... И это было даже не распечатанное в типографии объявление, а листик в клеточку, с надписью от руки. Но, именно это пресловутое приглашение порушило на корню все планы Сергея: на исповедь он не пошёл, поскольку ни свет ни заря сорвался к уфологам. Фродо потом сказал, что это было искушение, идущее от дьявола. Его почерк! И с тех пор православный друг махнул на Сергея рукой, как на лицо безответственное.

Хотя, почерк на том листке был самый обыкновенный, человеческий, с левым наклоном и вычурной буквой «д»...

Итак, однажды утром, в воскресенье, слёзно не отпросившись, Сергей поспешил к неизвестным ему уфологам. Вслед, вдогонку, летели попрёки бабушки, которая вставала всегда в пять и готовила на всех завтрак:

- И куда ты в такую рань? Что я матери скажу? Да ты б хоть чаю попил, изверг!

Но всё это было не так уж и важно. Но важным было то, что на сборище экстрасенсов, уфологов и сочувствующих им, Сергей познакомился с новыми в своей жизни людьми, а через них попал, можно сказать, в «клуб по эзотерическим интересам». Где собирались уфологи, экстрасенсы, агни-йоги и... просто обычные люди, от желающих укрепить своё здоровье до жаждущих просветления. А ещё, именно на том самом стадионе, он впервые встретил... Её.

Звали это чудо Натальей. И у неё были огромные серые глаза и предельно короткие белые шорты. Наталья была загорелая и весёлая, очень увлекалась как практиками, теоретически будучи в курсе многих, в диапазоне от Шри Чинмоя до Шри Ауробиндо, так и чтением Агни-Йоги, Блаватской, Профетов и прочего - в общем, всем, что советовала прочесть Вера Николаевна.

Поскольку, именно эта юркая и проницательная пожилая женщина, так уж вышло, проводила эзотерические посиделки при центральной библиотеке, где она часами могла говорить на самые разные и увлекательные темы. Даже само по себе, это явление было весьма уникальным: говорила Вера Николаевна всегда увлечённо, с жаром, и память имела превосходную. А ещё, она очень любила спорить, отвечать на вопросы, советовать ту или иную книгу. А также, являлась контактёром: то есть, мысленно общалась с Учителями, Космосом и Вселенной. Да и вообще, была дамой весьма приятной, позитивной, искренней и продвинутой во всех отношениях.

Как-то так само собой сложилось, что именно она временно заменила официального лидера группы, Владимира Сергеевича, который организовал при местной городской библиотеке группу Агни-Йоги, но потом на полгода уехал на Алтай, для личного духовного поиска.

В его отсутствие группа наверняка совсем бы распалась, не возьми её в свои руки Вера Николаевна, которая, благодаря её бьющей ключом энергии превратила её во что-то, похожее на клуб по эзотерическим интересам. Поскольку, за рамки чисто Агни-Йоги присутствующие на собраниях этой группы давно уже вышли.

Вера Николаевна умудрялась приглашать на собрания самых разных и весьма занимательных людей, устраивать чтение эзотерической литературы, начиная с Клизовского и заканчивая «Звенящими кедрами» и практиковать самые разные духовные упражнения. Находясь на волне всё новой, широко поступающей в печать эзотерики, она читала всё подряд, без разбору, да и вообще находилась в активном духовном поиске. Ведя обширную переписку и общаясь в поездках со многими подобными группами и людьми, получая рассылки и рекомендации от своих иногородних знакомых, однажды она попыталась внедрить на занятиях практику совместных Магнитов.

У неё получилось, но более Вера Николаевна не практиковала подобное в стенах библиотеки, продолжая там лишь теоретические семинары о различных эзотерических учениях. Но желающих пригласила к себе, и с тех пор «крутила Магниты» на дому у себя или у своих знакомых, вошедших в этот круг. О местах и времени проведения такого события сообщалось дополнительно.

Практика заключалась в том, что люди вставали в круг или выстраивались, кроме того, ещё в какой-то заданной последовательности, например, как минимум образуя внешний и внутренний круг, в самом центре поставив контактёра, и практиковали совместное духовное соединение с определённой визуализацией и чтением молитв, как канонических, так и обращённых к Учителям Человечества и велений Фиолетового Пламени, согласно «Науке изречённого слова» Профетов. При этом, обязательным условием было построение контура Магнита, то есть, визуализация точки света, тепла или пламени внутри груди и соединения по кругу с такими же пламенами, обращение к высшим силам, иерархии света, и проведении через себя, своё тело, высших энергий с их последующим заземлением, а также визуализацией общего, единого потока Магнита в самом центре круга, закручиванием его вверх - и получении отдачи. Только при этом потоке, читаются веления, а после Магнита - необходимо благодарение высших сил. Визуализация горения в фиолетовом пламени и веления, обращённые к нему - дополнительное условие, для очищения, освобождения и трансмутации - то есть, позитивного изменения как сознания, так и тела.

В Магнитах, проводимых Верой Николаевной, многие чувствовали то, что «идут энергии». Некоторые их ощущали, некоторые - нет, но большинство из присутствующих начинало хотя бы испытывать необычные ощущения или же «видеть» внутренним взором предметы, геометрические фигуры, лица или существ. Или же, хотя бы точку света над головой.

Матушка Мария после Магнита непременно давала почитать всем желающим эзотерическую литературу, а также сама рассказывала об устройстве Вселенной. В ход шли и Блаватская, и Клизовский, и Профеты, и говорить она могла часами, без остановки. С особо одарёнными магнитчиками из числа своих учеников, как она говорила, с «выявленными контактёрами», Вера Николаевна работала индивидуально; они вместе с ней выходили на контакт и выдавали послания с Ориона, Кассиопеи и Орла. Но, эта тема была закрыта для обсуждения, и об этом трудно было бы что-то сказать.

И вот, совсем недавно, и не только среди своего круга магнитчиков, но и всем, кто собрался в городской библиотеке, Вера Николаевна предложила поехать "на Поляну", чтобы, как она заявила, «поучаствовать в Большом Огненном Магните, на благо Матушки-Земли".

На размышления, ехать или нет, оставалось совсем немного времени. И когда Наталья, глядя на Сергея своими огромными серыми глазами, спросила: «Ну, что? Я еду. А ты? Или - слабо?» - то Сергей долго не раздумывал, и сразу решился. Как ни странно, проблем с получением отпуска не было: шеф почти не глядя и совершенно не расспрашивая, подписал его заявление. В тот же день. А родственники... Впрочем, с ними - одной проблемой больше, что совершенно уже не существенно.

Он оставил им записку на кухонном столе, уходя будто бы на работу. Очень короткую: «Не волнуйтесь. Я уехал в горы. Приеду до окончания отпуска. Сергей».

«Сумасшедший! Ты когда-нибудь станешь отдавать себе отчёт в своих поступках?» - нередко кричала ему мать. Что ж... Отчёт он, конечно, себе отдавал. В том, что по приезду родственники изготовят большую фаршированную котлету. Размером в его рост. Ну, и с его физиономией, конечно. Бить будут долго, и со вкусом. В его семье был матриархат и домострой. Но, в конце концов, ему не привыкать. И не обязан взрослый человек отчитываться каждый раз в том, куда он пошёл или поехал.

Ни о какой надлежащей экипировке для поездки в горы, для дальнего загородного похода, не могло быть и речи. Сергей вышел из дому в лакированных итальянских туфлях, новых не потёртых ещё джинсах, джинсовой же рубашке и с металлическим пацификом на шее: и пошёл, будто бы на работу. Иначе, понятное дело, никуда и никто бы его не отпустил. Каких-либо других вещей он с собой тоже не взял. Только, стянул из дома сумку, что валялась в старом шкафу. «А ля старый дедушкин портфель», как прокомментировала, глядя на это нечто, Наталья. Действительно, он самый: портфель. Вдобавок, с жутко неудобной, жёсткой пластмассовой ручкой. Но, увы, более подходящей для похода в его доме не водилось: не с дипломатом же ехать...

До того часа, когда они договорились встретиться с Натальей у её дома, Сергей проторчал у друга. Наспех купили в магазине полиэтиленовые "мешки" с крупой и консервы: то есть, запаслись провизией. Загрузили её в этот самый «дедушкин портфель» и ещё в пару пластиковых пакетов. Конечно, Сергей испытал адскую боль, когда нёс эту сумку походным маршем по лесу и растёр руки до кровавых мозолей. Но, значит, духовная работа требовала подобных жертв.

К последним неожиданным происшествиям, случившимся уже незадолго до отъезда в горы, Сергей отнёс маленькую, но знаковую встречу. Как только все получили особое приглашение от Веры Николаевны, примерно за неделю до предстоящего события, он пошёл на вокзал, чтобы уточнить расписание поездов.

И вдруг – вот неожиданность! Стоит он, смотрит на это самое, большое настенное расписание - а прямо к билетной кассе идёт... Василь! «Это... не спроста», - тотчас мелькнула мысль.

Дело в том, что он встречал этого парня исключительно перед большими жизненными изменениями. Хотя, даже и не вспомнил бы, где и в какой компании они познакомились... Кажется, это было на Грушинском фестивале. Василь ходил на довольно жёсткие и платные семинары по йоге и экстрасенсорике, о чём знали все его знакомые, к Сергею относился покровительственно, на правах старшего, и снабжал его книгами: то Сидерского про йогу восьми кругов дал на время почитать, то про даосских монахов. После того, как он уехал в Москву, Сергей долго его не встречал. Года два, как минимум. И вдруг...

Именно сейчас - и такая встреча! Обрадованный, Сергей высоко подпрыгнул и проорал дежурный привет. Но долго разговаривать не пришлось: Василь взял в кассе билет и устремился к подъезжающей электричке. Он уезжал, поскольку в этом городе он просто гостил у друзей. Василь почти всегда спешил, бежал и торопился куда-нибудь.

- Как-нибудь зайду к тебе, я часто здесь бываю, - бросил Василь, убегая. - Обретаешься там же?

Как ни странно, обещание заглянуть не было фигурой речи: он действительно заскочил к Сергею, за два дня до его отъезда на Поляну.

Так сложилось, что в то же самое время пришёл к Сергею в гости и Виктор: новый знакомый Сергея по новой эзотерической тусовке. Довольно своеобразный индивид. На мероприятиях в библиотеке он бывал довольно редко, принципиально являя собой постороннего - а можно сказать, даже потустороннего - наблюдателя. То есть, чаще всего, он занимал диван. Мягкая мебель стояла у стены, в стороне от длинного лакированного стола, за которым на стульях восседали все остальные присутствующие. Виктор же с наглым постоянством располагался именно на диване, а потом с некоторым вызовом, полулёжа и скептически, созерцал происходящее.

Зато, в гостях у Веры Николаевны его можно было застать очень часто. Причём, в библиотеке Виктор всегда угрюмо молчал, но в домашней обстановке умудрялся на целые часы заводить с хозяйкой бесконечные эзотерические споры. Они оба заводились не на шутку, и чем-то в такие минуты напоминали Сергею древних схоластов. Наверное, искренним удовольствием и продолжительностью спора. При этом, казалось, они доказывали друг другу одно и то же, но разными словами.

А к Сергею Виктор зашёл, чтобы узнать место и время сбора тех из группы, кто выезжал на Поляну вместе, и в большинстве своём - в первый раз. Но, как показалось Сергею, это был лишь повод прийти, а причина была в том, что он, лично, чем-то заинтересовал Виктора, и тот решил выяснить, что же это за фрукт. Адрес он узнал от одной библиотекарши, тоже входящей в группу эзотериков. Ну, а та прочитала его на формуляре читателя: Сергей был давним её знакомым, и читателем весьма постоянным.

Будучи в гостях у Сергея и вальяжно развалившись прямо на ковре, около дивана, Виктор как-то сразу стихийно затеял словесную баталию с Василём. Сергею же не оставалось ничего иного, как являть собой молчаливого, но ёрзающего на стуле свидетеля драмы. С единственной мыслью в голове: «Только бы родственники ничего не услышали!» Мать, бабушка и брат не только не знали о его предстоящей поездке в горы, но и вообще не любили гостей: в смысле, не терпели, чтобы кто-то приходил именно к Сергею. А эти гости, вдобавок, вели себя слишком уж шумно: сцепились между собой, что называется, на ровном месте... Как-то сразу возник спор о том, есть ли Бог, в чём состояло падение Люцифера и есть ли объективная истина. Великий схоласт в лице продвинутого на этом поприще Виктора в конце концов положил своего оппонента, образно выражаясь, на обе лопатки; впрочем, Василь не сильно и расстроился, не являясь ни великим, ни даже посредственным схоластом.

Сидя на краю Поляны, Сергей неожиданно вспомнил их обоих: Василя, Виктора... Оба они тоже собирались приехать сюда, на Поляну. Заинтересовался такой идеей даже Василь, некогда ничего о Магнитах не слышавший, но пожелавший развеяться. Но, никто из них не обещал, ссылаясь на дела. И, должно быть, не удалось выбраться ни одному из них: на вокзале в назначенный день и час их не было.

«Может, и к лучшему: ну и что тут ловить?» - подумал Сергей, пока что разочарованный происходящим.

По словам Веры Николаевны, именно здесь, «на Поляне», многим открывались великие истины, а некоторые даже получили духовные посвящения. И, с её точки зрения, было несомненно, что Поляна является местом сошествия на землю высших энергий. Потому, люди приезжали сюда, и она сама бывала здесь не один раз, не в один год.

Потому, Сергей ожидал сразу же встретить здесь продвинутых, высоко духовных людей, чуть ли не йогов из Гималаев... Поскольку, речь до поездки шла про «высокие, очень опасные горы»...

Но окружающий антураж пока что разочаровывал.

Совсем близко от знаменитой Поляны оказался какой-то маленький населённый пункт, богом забытый... А началось их приключение с того, что вечером вышли они на железнодорожном вокзале ближайшего отсюда города, дошли до автовокзала и всю ночь там просидели, потом сели на утренний, самый ранний, рейсовый автобус, доехали до этой станицы - и долго шли вдоль одной из её улиц. Своеобразная экзотика, впрочем... Кругом – свободно гуляющие коровы, свиньи, которые купаются в грязи, взбалмошные куры и агрессивные гуси. А когда свернули от окраины по грязной грунтовке к реке – случилась новая напасть.... Заели комары.

Потом были горы. Поросшие лиственным лесом, а кое-где даже одичавшими плодовыми деревьями, они не были высокими: такие возвышенности его знакомые альпинисты вовсе горами не считали, именуя холмами. Да и углубляться в лес, уходить от посёлка, им пришлось не долго.

А сейчас и здесь, на «Ромашковой Поляне» тоже не происходило ничего экстраординарного. Кто-то ещё выбирал или уже оборудовал место для будущей палатки, кто-то вбивал колышки. Рядом с костром какие-то люди уже решили подзакусить, и где-то поблизости кто-то рассказывал анекдот. Люди были самые разные, но все какие-то слишком обыкновенные. Бегали, бренчали посудой. И прежде всего на повестке дня, конечно, было обустройство на месте, костёр и каша. «Тоже мне, духовное совершенствование! - так подумав, хмыкнул Сергей. – Шуму, как на вокзале».

И всё же, как-то странно действовала на него эта Поляна... Или же, это вовсе не Поляна? Быть может, всё-таки, люди? Что-то здесь действительно стало с ним происходить.

Он почувствовал, как непривычная волна энергии так и шурует вдоль позвоночника, исходя от земли, и её горячие и сильные потоки вновь и вновь наполняют тело. И Сергей, наконец, перестал чувствовать дискомфорт, но ощутил спокойствие.

Глава 2. Василь и Виктор. Заезд

«Взлёт всегда производится по команде: стоп!».

(из инструкции для самозанятых летающих йогов).

Василь уставился в окно. В почти непроглядную тьму. Под равномерный стук колёс ночного поезда, трясясь в прокуренном вагоне... Слыша металлический грохот, вой редких встречных составов, ощущая только движение железа и первозданное одиночество, он всматривался в очертания деревьев и в проносящиеся мимо столбы с фонарями. Настроение его, тем временем, неожиданно упало ниже отметки нуль.

До стадии: просто жесть.

«Духовный поиск, блин, - подумал Василь мрачно. – Вечно меня тянет на странные приключения. И в странные компании... В них скажешь «карма», ответят радостно: ага, мол, читали, и про ауру знаем, и про астрал с менталом, и про чакры. Всё нынче все слышали и всё читали. А если реальное что-нибудь изобразить, то слабо.

«Духовные Учителя в наше время не снисходят до чудес» – так говорят всякие там Учителя нового времени. Отмазка и пурга какая-то. И хоть бы кто-нибудь из них, и хотя бы ради прикола, вот взял бы да и сотворил чудо. И, опять-таки двадцать пять: говорят, «каналы» нужно открывать... «Выходи за грань возможного, ты всё можешь – главное, это поверить в себя!» А как? Каналы, в смысле? Силой мысли? А мысли уже скисли...

Надо было мне ещё в мае рвануть в Крым. Там ребята реальную йогу крутят. Без всякого там "поверь в себя". Если окажешься без страховки, один в пещере, вот тут в себя как раз и поверишь...», - размышления Василя в поезде, среди ночи и вынужденного бдения, были странными и весьма сумбурными. К тому же, он реально и сам толком не знал, зачем втянулся в это новое приключение. Вышло как-то само собой... Как и многое в его жизни. Ну, пришла мысль съездить куда-нибудь и развеяться. А тут и повод подвернулся. Да и лето ведь. Пыль, жара... И не хотелось бы провести всё это лето в пыльном и душном городе, постоянно квася в общаге пиво и зависая с гостями Олега. Тем более, он как раз ожидал деньги перед этой поездкой. Должны были привалить, за одну "шабашку".

Нет, что это он вдруг расклеился? Наверняка, подсознательно сомневается, что сможет один найти дорогу на эту самую Поляну... Найдёт, куда он денется, подскажет кто-нибудь. И что ему было делать сейчас в своём городе?

Новой работы пока что не наклёвывалось. И Катька, его девушка, как раз в тот самый Крым давно умотала, и без всякого предупреждения. Ещё в начале лета это случилось. И с тех пор - поминай, как звали: ни письма, ни привета. "Ладно, буду избавляться от чувства собственной важности и стирать личную историю," – подумал Василь, подведя общие итоги своего нынешнего положения.

К тому же, как только он решил отправиться в путь, всё стало складываться невероятно плохо, до нелепости. Везло ему, как утопленнику. Как оказалось, Олег, его друг и сосед по комнате, уже успел отдать свою палатку какому-то Тушканчику. Который неожиданно намылился в турпоход, и всего лишь на полдня опередил Василя, по дружбе одалживаясь палаткой. Понятное дело, кто успел, тот и съел! Но Тушканчик, в поход! Когда бы это ещё было!

Василь не сразу впал в уныние. Поначалу созвонился с Алёнкой, чтобы срочно поехать к ней и выцепить хотя бы спальник. Это она по телефону сказала, что палатки нет, зато у неё есть спальник, просто отличный. Алёнка была его бывшей однокурсницей, совершенно безбашенной. Он не видел её год или два, да и не слишком был с нею знаком. Просто, он знал, что Алёнку заносило в такие места, где явно нужна палатка: то на Грушинские фестивали она ездила, с обшарпанной гитарой и с какими-то парнями, то к реконструкторам, пытаясь мечом помахать, то на толкинские ролевые игры и фестивали, в костюме эльфийки.

У Алёнки оказались гости. И почти все какие-то странные: обкуренные, что ли... Пока Василь пил из вежливости некий «чаёк» подозрительной консистенции, Алёнкин младший братишка "засандалил", как он выразился, один кроссовок Василя в унитаз. Пришлось взять у Алёнки предложенные ею взамен теннисные тапочки её папы, а выловленный кроссовок отмыли и повесили сушить.

«Мелкий даун, уши ему некому надрать», - мысленно обругал Василь Алёнкиного брата, плотоядно уставясь на его оттопыренные красные лопухи. Конопатая мордашка мелкого почуяла тревогу - и, только высунувшись, тут же снова исчезла в комнате Алёнкиной бабки.

Обещанный спальник, который Алёнка разрекламировала по телефону, как «очень хороший, просто отличный», на проверку оказался похожим на старое, видавшее виды замшелое одеяло в цветочек, сбоку которого была вшита «молния». Даже, местами, не очень-то и вшита...

На немой укор Василя, хозяйка спальника отвечала, что он ничего не понимает в спальниках, а тот – просто чудесный. Культовая вещь. И она сама, и её старшая сестра бывали с ним и на Грушинских фестивалях, и на толкинистских игрищах.

"Ну, теперь уж я из принципа поеду, - именно тогда до конца решился Василь. - Очень уж всё хреново складывается". Он был настойчив, как та злополучная ворона из анекдота, которая отправилась в полет с гусями, как «птица гордая, птица упёртая, но...шибзданутая...»

Можно сказать, Василь просто обожал трудности. Должно быть, они не напрягали его, а, наоборот, вдохновляли на подвиги. Если, конечно, не бесили.

Конечно, ему пришлось ещё и пить с Алёнкиными гостями чай. Не уходить же так, сразу, вцепившись в спальник. Все сидели с кислыми рожами за круглым, обшарпанным столом и пили так называемый чай. Одна длинноволосая девушка, похожая на хиппи семидесятых, с фенечками из бисера, потихоньку пыталась что-то изобразить из себя, бренча на гитаре. Получалось плохо.

Про свой «чаёк» Алёнка сказала друзьям и подружкам, что намешала туда всякого-разного из попавшихся под руку пакетиков, и вроде бы пургена в нём не присутствует, в чём она точно не уверена, а конопля могла случайно затесаться. Вроде бы, она блефовала.

Одним из Алёнкиных гостей был Виталик. Культурный, интеллигентный парень в галстуке. Он, как и Василь, видимо попал в эту квартиру почти случайно: кажется, он хотел здесь застать и отсюда увести Анечку, которая уже хватила лишку. То есть, ту самую девчонку с гитарой. Хлебнув пресловутого "чайка", Виталик только пост фактум услышал комментарий о его содержимом и весьма переменился в лице, даже слегка позеленев. На него глядя, Василь решил, что пурген в чашках гостей всё же присутствует. Трудно сказать, изменилось ли у него тоже выражение лица, но настроение совсем ухудшилось.

Пора было и честь знать. Гостям явно надоели хозяева, образно выражаясь. То есть, Василь поспешил ретироваться, свой чаёк не допивая. Воспользовался уходом Виталика: одновременно с ним встал и тоже проскользнул к двери. Анечкин парень (по всей видимости, уже бывший), был сильно разочарован и не вынес издевательств и обидных шуточек.

Действительно, даже не зная предыстории и если предположить, что Анечкин друг повёл себя как-то не так, всё равно, даже в этом случае и Алёнка, и Анечка очень уж сильно перегнули палку и всё время за столом потешались над Виталиком, как только могли. Потому, Анечкин друг уходил мрачный, как демон, и решительный, как дух изгнанья.

Василь, как только Виталик исчез в дверном проёме и шумно хлопнул дверью, тут же расцеловался на прощание в коридоре с Аленкой, сказал пока-пока, и наконец-то освободился от странной компании. На лестнице, впереди него, закадрово шмыгая носом, спускался несчастный Виталик. Василю было жалко парня, но он решил, что тот сейчас не примет слов утешения и поддержки. И не стал догонять в общем-то незнакомого ему человека на улице, хотя ещё некоторое время шёл за ним след в след: пока, наконец, они не разминулись.

От выпитого "чайка" Василя вывернуло наизнанку где-то в районе улицы Маяковского. Он громко выругался, посидел немного на лавочке и поговорил с собакой. Которая ему сообщила, что в прошлой жизни была очень грешным человеком.

«По-моему, что-то не так,- подумал Василь на этом самом моменте. – Действительно, не знаю, чего уж там они намешали в это пойло»... И он решил, чтобы прийти в норму, прямо на улице и тотчас сделать несколько пассов из серии Тансёгрити по Карлосу Кастанеде, начиная с "пробуждения защитного потока". Его слегка корёжило. Прохожие оборачивались. Потом он едва успел добежать до общественного туалета и поехал домой на трамвае.

А в последнюю ночь перед отъездом, Василь, как обычно, болтал с Олегом, смотрел телек и читал «Бродяг дхармы» Джека Керуака, отвлекаясь от книги только на постоянные приготовления чая или кофе.

Среди ночи, незванно завалились гости: зашли знакомые ребята, гуляя по Ростову. Узнав об отъезде Василя, они дружно снарядили его в дорогу, собирая в рюкзак всяческую, как прокомментировал Олег, "чешую". Ножик, кильки в томате, - "для ваших вегетарианцев, чтобы они слюнки глотали и облизывались, пока ты ешь». Карты Таро, вместо географической, - «для лучшей ориентации на местности». Закинули плавки, маску и трубку, поломанный пионерский горн, сохранённый Василём ещё со школьных времён, и пластмассовую игрушечную рыбу зелёного цвета, которую неизвестно кто, когда и зачем принёс Олегу. Но с тех пор эта рыба висела на стене, на верёвочке. А также, гости упаковали в рюкзак, не давая Василю при всём этом вмешиваться, восьмой том Карлоса Кастанеды... И прочие, настолько же необходимые в походе, мелочи.

- А это мне зачем? - покосившись на всё это, спросил Василь.

- Что именно? Рыба? А это затем, Вася, чтобы ты не забывал, что рыба просыпается в семь, а если ты опоздаешь, то она вся проснётся и уплывёт. Ты же читал у Сидерского, про Рыбу-Дхарму? В «Третьем открытии силы?»

- Ты что, забыл, что это она должна поймать меня, а не я - её? - серьёзным тоном, уточнил Василь.

- Хорошо, что ты об этом помнишь. Но, как мне кажется, тебе лучше вспомнить о том, что нельзя ловиться на девушек спортсменок в спортивных костюмах. В них - вся твоя проблема, - наставительно заключил Олег.

- Ребята, это вы о чём? - спросил кто-то из гостей.

- Не обращайте внимания, это мы так, балуемся. Сидерского цитируем, - ответил Василь.

И, когда ему надоело следить за дурацким процессом снаряжения в дорогу, он вышел на балкон. И через некоторое время рассказывал девушке, которую все звали Птахой, о Карлосе Кастанеде и магических пассах. Ту откровенно плющило.

Впрочем, для того, чтобы Птаха «плющилась», много ума было не надо – хорошая крыша летает сама. А мимо них с периодичностью в полчаса пролетали, как метеоры, сброшенные с четвёртого этажа пустые банки из-под пива. И Птаха под конец беседы уже стала «видеть» энергетические тела прохожих и чуть не шагнула вперёд, став на перила балкона, в порыве вдохновения.

С утра, будучи с квадратной головой, Василь предварительно договорился по телефону и поехал к одному хмырю, который должен был ему денег за "шабашку". Но, подходя к нужному дому, понял, что этот район оцеплен, поскольку везде стояли военные машины и бегали люди в камуфляже.

- Что там происходит, бабушка?- спросил Василь у ротозеющей старушки, явно местной.

- А, кто его знаеть-то... Звонили, сказали, дом, мол, заминирован, кто пойметь-то - можеть, шутят, а можеть - нет. Минёры, вишь, приехали...

- И долго уже этот цирк продолжается? - спросил Василь.

- Поди, часа два. Можеть, и поболя. Жителей, вишь, повыгоняли, ждём теперь.

- М-да, - только и промямлил Василь, подумав, что его невезение уже просто зашкалило. И теперь с ним даже перебор: уже около двух, а поезд приходит в пять с копейками... Причём, до отправления нужно и в общагу смотаться за вещами. На другой конец города.

Похоронив мысленно поездку, он двинул обратно.

Однако, он деньги всё же получил. Чуть после пяти. Типус, у которого Василь шабашил, сам честно позвонил к ним домой, где тогда был только Олег. И договорился о том, что сам занесёт Василю деньги, как раз будет в центре. И занёс.

Но, поезд уже ушёл... Тот, на котором выехал Сергей и его группа. Василь должен был сесть не с ними, а в своём городе, но на тот же поезд и на Абинском вокзале они бы встретились... Увы, теперь он знал только название станицы, до которой надо было доехать, сойдя с поезда, но абсолютно не знал, как добираться дальше, до Поляны.

"Да, как-то хреновато всё складывается. Но я всё равно теперь поеду, - наконец, упрямо решился он. - Главное, что деньги на билет есть. И ребята меня уже как бы проводили. Дорогу спрошу у кого-нибудь. Туда, вроде бы, из разных городов добираются». Поэтому, захватив собранный ребятами рюкзак, Василь отправился на вокзал узнавать, когда будет следующий поезд в нужном направлении. Оказалось, в 21.30. Он взял билет и решил с вокзала уже никуда не выходить. Несмотря на то, что до прихода поезда оставалось ещё около трёх часов. При таком-то "везении" у него могли при повторном входе на вокзал возникнуть неожиданные проблемы. Поскольку мордовороты, стоявшие у "вертушки", ещё среди бела дня на него как-то странно посмотрели и потребовали паспорт. Видимо, им чем-то не понравилось его лицо.

Дожидаясь поезда, Василь сидел на платформе, и, под перестук проносящихся мимо тяжёлых вагонов думал о проходящих мимо него людях, наблюдая за ними от нечего делать. А думал он о них, как об энергетических телах, имеющих форму яиц. Поскольку знал, что, согласно Кастанеде, энергетические тела людей имеют именно такую форму.

"Все мы - не более значимы в этом мире, чем пыль на асфальте. И все яйца, что ходят вокруг, даже и не знают, что они — яйца», - глубокомысленно заключил Василь.

* * *

Когда поезд в кромешной тьме приближался к незнакомой станции, о которой он абсолютно ничего не знал, кроме её названия, Василь, наконец, расслабился и "улыбнулся трудности пути", по совету какой-то эзотерической брошюры. Старая ржавая колымага даже не подъезжала, а очень медленно подползала к перрону. Но в вагоне по-прежнему было темно и все спали, в том числе и проводница, хватившая вчера лишку.

Ну, и что с этим делать?

Василь решился: подошёл и гневно пнул дверь проводницкой каптёрки. Реакции не последовало. Тогда он пнул её вторично, ещё решительней. И, в конце концов, постучал по двери кулаком изо всей силы. Наконец, дверь служебного купе отъехала в сторону. Показалась помятая дама несвежей наружности со свежим синяком под правым глазом. Она высунулась, наспех застёгивая блузку, и спросила зло: - Тебе – чего? - Подъезжаем, - мрачно констатировал Василь, - а мне выходить.

Проводница, матерясь, приняла постельное белье и где-то надолго закопалась среди чистых и грязных наволочек и простынь.

- Припёрся, так рано разбудил, твою мать! - слышалось оттуда. – А мы ещё даже и не подъехали.

«Стоянка поезда - две минуты», - припомнилось из расписания, висевшего над титаном с горячей водой.

«Странное название для агрегата: титан... Тоже мне, порождение Урана и Геи», - не к месту подумал Василь.

Его рюкзак, только что сюда перенесённый и поставленный вниз, теперь загромождал, полностью перекрывая, весь свободный проход. Вернее, то, что осталось от прохода. Остальное место было занято строем огромных тюков с каким-то барахлом. И этот строй устремлялся на выход. Из купе проводницы, теперь слегка приоткрытого, несло куревом и водкой, и по радио звучала песенка про толстый-толстый слой шоколада, который только и нужен кому-то от жизни.

Потом дверь в купе проводников резко захлопнулась. Свет в проходе погас. И Василь снова остался в одиночестве, болтаясь близ выхода в тамбур в громыхающем железном вагоне. Перспектива проморгать эту чёртову станцию, когда поначалу уже показались первые дома, снова стала реальной. Казалось, теперь поезд снова шёл лесом.

Но вот, состав снова замедлился, раздался гудок электровоза, и показался перрон.

Перед самой остановкой с первой верхней боковой полки, тяжело пыхая и чертыхаясь, сгрузился некий дядя-шкаф. Молча отпихнув Василя, с трудом втиснувшего ноги где-то между тюками, он стал поднимать и не спеша вытаскивать в тамбур всю эту свою многочисленную поклажу. Ну, ту самую, которая и захламляла весь проход.

Наконец, поезд, который двигался уже совсем тихо, резко притормозил и встал, как вкопанный. Проводница была вторично разбужена Василём лишь после полной остановки: ей удалось прикорнуть носом в полку для белья. Но теперь, виртуозно перепрыгивая на каблуках-шпильках через огромные тюки, с трудом попадая в незначительные пространства между ними, постоянно спотыкаясь и матерясь, она, с переменным успехом, пробиралась к выходу. И, в конце концов, завязла-таки где-то уже близ тамбура.

Наконец, после дальнейших титанических усилий, женщина выбралась из затора. И вот где-то в тамбуре с лязгом откинулась железка. Выход есть! Василь остервенело рванул вперёд, пропихиваясь мимо мужика: тот возвращался за очередным тюком. Свой рюкзак Василю пришлось волочить за лямки, даже не пытаясь надеть его на спину: с ним бы он точно застрял в проходе. Но, пропихнуться мимо мужика и без того не удавалось: и вот, они оба застряли... Хотя, Василь уже видел долгожданный перрон: там, в проёме, за тюками в тамбуре...Но тут поезд начал трогаться, а двери закрылись...

И тогда Василь, изловчившись, всё же просочился в тамбур, остервенело рванув на себя рюкзак. Дотянулся, и с неожиданным злорадством сорвал стоп-кран. Поезд пыхнул и встал. И вот уже Василь лихо выпрыгнул наружу с последней, нижней ступеньки, придерживая впереди себя свой огромный саквояж, как большое пузо. Тут же следом пошлёпались уже знакомые ему тюки, а следом - их хозяин.

Немного погодя, поезд снова, предварительно лихо свистнув, тронулся в путь. Только, уже без двух пассажиров. На перроне Василь огляделся. Вроде бы, других выходящих на этой станции не было. А он так надеялся... Что будет кто-нибудь ещё из тех, кто опоздал и тоже добирается сейчас до Поляны. "С прибытием!"- сам себя издевательски поздравил Василь.

Мужика с тюками тем временем встречала парочка таких же увальней, как и он сам; только, с большой тележкой. По всей видимости, это были муж и жена.

- Коленька, миленький! Я думала, когда поезд тронулся - всё, ты проспал! - заголосила женщина на весь перрон и кинулась обниматься. Потом, бурно расцеловавшись, все трое взвалили тюки на тележку и вместе с ней начали перебираться через железнодорожное полотно. Они уходили в сторону, противоположную вокзалу. С тюками, с тележкой и с простым человеческим счастьем.

Стало тихо. Где-то поблизости громко стрекотали цикады. Здание вокзала оказалось маленьким и уютным. Поскольку, это белое здание было окружено деревьями и обилием сильно пахнущих по ночам цветов.

Василь напился воды из питьевого фонтанчика и направился в светлое, полностью освещённое, пустое здание. Поездов больше, по-видимому, до утра не ожидалось: ни встречающих, ни пассажиров не было нигде... Ни на перроне, ни внутри здания вокзала. Абсолютно никого. Даже окошко единственной кассы было наглухо прикрыто и зашторено.

Пустота; и огромное окно во всю противоположную входу стену. Ряд твёрдых и гладких полированных стульев, перегороженных между собою металлическими ручками.

Даже узнать, где в этом городе автовокзал, было не у кого. Все железнодорожники, вероятно, давно уже спали безмятежным сном.

"Ох, если бы стулья не были такими, даже на вид, страшно твёрдыми. Или, хотя бы не было между ними этих ручек... Чтобы, если не поспать, так хоть прикорнуть, положив рядом рюкзак, можно было бы, - размечтался Василь. Вокзальные часы показывали 3.02. Василь осторожно присел на краешек одного из жутких пыточных стульев и тупо уставился на их циферблат. Мысли отсутствовали. Время шло медленно-медленно. «На полу было бы сидеть гораздо мягче. Но всё же, хоть совсем никого здесь нет, как-то неприлично», - вертясь на стуле, как на сковородке, подумал Василь.

Прошло ещё минут десять... Он поставил рюкзак к себе на колени и положил на него голову. Закрыл глаза, пытаясь заснуть.

«Чёрта с два... Проклятые стулья!» - Василь вздохнул и снова приподнял голову. Пока он пытался заснуть, он отвернулся головой к кассе. А в здание вокзала в эту минуту бодро вошёл высокий подтянутый человек в защитного цвета робе. На плече у него висела средних размеров спортивная сумка. Он прошёл к стене, противоположной окошку кассы. Теперь незнакомец стоял сюда спиной и разглядывал расписание поездов. Василь приподнял голову и увидел эту спину. "Наш, - определил он, - Только, скорее всего, из другого города. Попробовать у него дорогу на автовокзал спросить, что ли... А может, тогда сразу - как добраться на Поляну?- усмехнулся он мысленно"

Человек в робе посмотрел вбок, на вокзальные часы, и обернулся.

- Виктор! - удивился Василь. Да, это был тот самый Виктор! С которым он совсем недавно познакомился у Сергея. Странно было встретить его сейчас, среди ночи, на незнакомой станции... «Да, это судьба», - подумал Василь.

Впрочем, о Викторе он не знал почти ничего: там, в доме Сергея, тот о себе не рассказывал. Только бесконечно «протулял», по выражению Сергея, что-то там о сакральных числах. И о том, что дьявол и Бог, добро и зло - суть понятия человеческие и ошибочные, а для понимающих и продвинутых не должно быть ни добра, ни зла... И прочую эзотерически-грузовую лапшу. Но, надо отдать должное, он весьма заинтересовал Василя как некий беспокойный дух, что бродит по знакомым - и, должно быть, жёстко теребит расхлябанно-восторженную братию начинающих эзотериков озвучкой извечно нещадных вопросов. В частности, о том, кто они такие и чего хотят от жизни... Должно быть, эти докучливые вопросы весьма волновали и преследовали самого Виктора. Не давая ему покоя.

Впрочем, здесь, на пустом вокзале, всё это было не важно. Встретить здесь человека, да ещё и знакомого, было просто счастьем. Виктор протянул приветственно руку, и Василь пожал её.

- Привет! Узнаю тебя. Встречались. Василь, кажется? Решился всё-таки на Поляну поглядеть?- сбивчиво пробормотал Виктор. - Тогда, я думаю, вместе пробираться будем. Вперёд, на автовокзал! Сразу, как рассветёт - глядишь, и транспорт там какой поймаем.

Здесь, на незнакомой станции, Василь интуитивно ощутил внутреннюю надёжность этого, по сути незнакомого ему человека. Да, Виктор был сейчас как нельзя кстати, потому что хорошо знал здешние места. Но, было и что-то ещё: в компании с ним Василю, наконец-то, стало везти. Виктор был именно таким человеком, рядом с которым всегда везёт.

Они шагнули вместе в ночь, и по центральной и почти единственной улице маленького, сонного городка дошли вскоре до того поворота, за которым угадывалось типичное здание автовокзала. Виктор шёл впереди, прямо по центру проезжей части дороги, семимильными шагами. Следом семенил Василь. А там, за поворотом, стояла старенькая потрёпанная "Нива". При их приближении дверь машины открылась, высунулся водитель, должно быть, кавказской национальности, и весело спросил: "Подвезти?"

Будто бы, намеренно их здесь поджидал.

Поскольку нужный им автобус отправлялся отсюда примерно около семи утра, как сообщил Виктор, то оставалось ещё более трёх часов затяжного ожидания. Да и проехаться что-то захотелось с ветерком... В общем, по обоюдному согласию, попутчики забрались на заднее сидение машины. Свой рюкзак Василь взял на колени. Виктор попросил водителя засунуть его сумку в багажник и сразу отстегнул затребованную им сумму - и вот уже их "Нива" весело затрусила по асфальту, а потом — съехала на грунтовку.

Равнинная местность постепенно стала сменяться небольшими холмами, а за холмами начинались горы. Дорога вначале пошла низиной, между гор. А потом стала потихоньку подниматься всё выше и выше, кружа лёгким серпантином. Начало развидняться. Сердце, вместе с машиной, ухнуло вниз – и следом взвилось под облака, при новом вираже лихой езды. Наверное, сердце любого горожанина, как сейчас и сердце Василя, рвётся в небо при виде таких картин, ликует и поёт от радости: «Лес, горы, облака! Неужели, всё это реально, и всё это происходит со мной...»

Снова пошла широкая панорама гор, видная с обрыва, и облака поплыли низко-низко, чуть выше дороги. А вот они и вовсе маленькими клочками ваты зависли даже чуть ниже грунтовки, сразу за краем которой начинался обрыв. Где-то внизу расстилалась равнина, в глубокой впадине между горами.

- Здесь у нас в последнее время всё дожди шли – вот дорогу и развезло,- пояснял тем временем водитель. - Но мы, конечно, всё равно проедем. Правильно сделали, что не стали автобуса ждать - его, бывает, и отменить могут. Говорят тогда, что, мол, горючего нет. А вы сами откуда будете?

- Из Н-ска, - добродушно ответил Виктор.

- А-а! Я ваших уже сегодня подвозил, среди ночи. Потому здесь и оказался. Они эту станцию на поезде, как рассказали, совсем проехали — проспали, а вылезли только на Крымской. Да и то - чуть палатки там в вагоне не оставили, возвращались за ними. Едва поезд там и дальше не ушёл. Чего ж удумали: на третью полку их закинуть, палатки эти. Шумные такие, бестолковые. Вышли на Крымской, а как добираться оттуда дальше, сюда -совсем не знают. Проехали ведь, попали в места незнакомые. Ну, а тут я. Вовремя им подвернулся. А потом, от самых гор, я рванул уже сюда, а не обратно: здесь ближе к железке. А вдруг, кто ещё будет ехать? Обычно, если люди едут в горы – то целой толпой. И с разных городов. Вам - где тормознуть? В самом посёлке, или дальше? Подвезти, может, прямо к той речушке, что за лесопилкой? По дороге на Эриванскую?

- Подвези к тому месту, где лес начинается. А дальше мы сами разберёмся, - попросил Виктор.

Они быстро проехали посёлок - и выехали к лесу.

- Ну, бывайте, - попрощался шофер. - Там, справа, будет другая река, а от неё можно дальше выйти на дорогу, что ведёт в сторону моря.

- Удачи, - захлопывая дверцу, пожелал Виктор.

- Какие здесь водители... осведомленные. Но, кто такие "наши"?-спросил Василь, как только они остались одни на дороге и отправились в сторону леса. - Ты что-нибудь понимаешь?

- Конечно, нет. Впрочем, какая разница? Много, кто сейчас сюда едет. И нам теперь один только путь: на Поляну, - угловато ответил Виктор.

* * *

Солнце уже давно показалось над горами, а Виктор и Василь всё ещё шагали и шагали.

- Главное, не удаляться от той грунтовки, по которой проходит свежая тракторная колея, - пояснял Виктор. - А то, иначе можно попасть на старую, давно не езженую и нехоженую дорогу. Которая перейдёт, в конце концов, в маленькую заросшую травой тропинку. А тропка заведёт тебя совсем в глухую чащобу, а там и вовсе потеряется. Обратный путь при этом тоже можно и не найти: пойдёшь назад, и вроде бы по той же самой тропке, а на развилке дорог перепутаешь её с пересохшим руслом реки. И пойдёшь уже по нему, да в конец заблудишься. Вот так запросто заблудиться здесь можно: больно странные места. Тут однажды, в прошлом году, женщина одна, как рассказывали, и вовсе пошла поздно вечером, по темноте, просто к реке за водой... Не на гору дальнюю, не в посёлок. За водой... Так, её искали - не нашли. Сама вернулась, через двое суток, и с полным ведром. Спрашивали, где же она была - а та даже ничего толком и рассказать не может. Говорила только, что голоса какие-то всё время слышала. Которые с ней говорили.

- Так ты что, здесь уже бывал? - удивился Василь.

- Дважды. Но, не могу похвастаться, что хорошо знаю дорогу. Порой трудно её отыскать. Меняется она из года в год. Например, смотря, где трактор пройдёт и где колею оставит. А весной ещё и реки разливаются, сносят всё на своём пути, меняют русло. Говорят, в половодье - жуть, что здесь делается. Не пройти, не проехать. Даже, бывает, большие глыбы меняют местоположение, и тогда местность становится и вовсе не узнаваемой. Ну, вот потому, лучше всего с группой сюда добираться, где несколько человек бывалых есть. Это уже потом - пообвыкнешь чуток, да начинаешь бегать: то в посёлок, то на дольмен, то — ещё куда-нибудь.

Василь поёжился. Шли снова в тени, дорога спустились в низину, и было прохладно. Вдобавок, так непривычно поначалу после городских улиц - и босиком ходить.

Однако, грязь была местами абсолютно непролазная, а тенниски - жалко. К тому же, то и дело приходилось пересекать вброд мелкие горные речушки: замучаешься каждый раз то снимать обувь, то надевать.

- Ничего, холодная вода хорошо мозги прочищает, - занудничал Виктор, форсируя очередную мелкую речушку.

После низины, дорога вновь забрала круто вверх. Потом, поднимаясь всё выше и выше, пошла над ущельем, в глубине которого осталась река. Над дорогой теперь нависали слоистые скалы, и прямо на них росли незнакомые им растения с толстыми, мясистыми листьями - вперемежку с маками и колокольчиками. По скалам бегали, проворно прячась от людей, изумрудно-зеленые ящерки. Попадался вросший прямо в подножие скал кизил и усыпанные спелыми крупными ягодами колючие кусты ежевики. Однако, зелёных ягод было гораздо больше.

Но вот, дорога снова спускалась вниз, теперь довольно круто, потом шла полого, всё так же непреклонно спускаясь уже в совсем тёмную, густую чащу. Здесь, занимая всю её ширь, попадались огромные грязные лужи. К тому же, здесь на путников, по всей видимости довольно редких, пошли в атаку, звеня крыльями, голодные комары, а к глазам липли мелкие надоедливые мошки.

Но, наконец, дорога всё же вывела их на длинную светлую поляну и пошла посреди неё. На этой поляне росло большое раскидистое дерево с дуплом, издали похожее на дуб. Но вблизи оказалось, что это дикая груша. К ней почему-то была привязана верёвочная лестница.

- Это - главный здесь ориентир: груша. Значит, всё-таки, верно нас вынесло, - обрадованно воскликнул Виктор.

Дальше они пошли бодро, ни на минуту не сбавляя темп. Усталости как и не бывало. Снова пошёл лес, тёмный, в глубине своей непролазный. Но ненадолго он был тёмным, далее становилось всё светлее и просторней, а затем последовала развилка дороги на две сравнительно узкие тропы, уходящие обе неведомо куда.

- А вот здесь - я не помню, направо или налево нужно сворачивать. Раз всё равно - наудачу, так куда ты предпочитаешь?- спросил Виктор.

- Ну, направо,- предложил Василь.

- Направо - так направо,- не стал возражать Виктор. - Тогда, вперёд!

Через некоторое время, лес и вовсе потихоньку начал редеть. Снова стали различимы вдали синие спины лесистых гор. Деревья с обеих сторон отступили от края дороги, приоткрывая широкий обзор. Остатки облаков, ранее окружавших вершины, постепенно испарились. Стало совсем жарко. Виктор разделся по пояс и теперь маячил впереди плотной и загорелой фигурой. Пахло травами. Прямо в том месте, куда чуть было не ступил Василь, проползла медно-красная змейка. Воздух вокруг был влажный и плотный.

- Что-то не видать поляны... По времени, кажется, мы уже должны были бы прийти. Но, места какие-то странные: то ли знакомые, то ли нет, - обернулся к Василю Виктор. - Вроде, и река рядом, как надо. И впереди, вон там - вроде, Синяя гора... Но, поляны нашей, где народ табунился - нет. И совсем никого людей... Странно как-то.

Но, они упорно продолжали шагать всё дальше и дальше, и наконец-то справа от дороги пошло хотя и заросшее, но довольно открытое место. «Это – что, пресловутая Большая Поляна, что ли?» - растерянно подумал Василь, поскольку эта предполагаемая поляна уже стала зарастать не только травами, но и редкими, тоненькими деревцами, и непроходимыми кустами колючего тёрна. С голодухи Василю даже тёрн теперь казался вполне ничего на вкус. Впрочем, ягоды высохли на солнце до состояния, напоминавшего изюм.

Вскоре и в лесу, между деревьями, показались промежутки открытых, солнечных мест.

- Виктор, смотри! Там - палатки и костёр, - воскликнул Василь. - Так это и есть Поляна?

- Фигурально выражаясь, Поляна. То есть, палаточный лагерь. А поляна с грушей в центре, где Магниты крутят - там, впереди, чуть дальше.

Действительно, тут были палатки. Действительно, был костёр. Над костром - крыша из клеёнки, натянутой на сооружённый из досок каркас. Вокруг костра, со всех четырёх сторон, лавочки.

Кто-то явно обосновался здесь, и серьёзно, а не на пару деньков. В то же время, палаток, если приглядеться, для серьёзной стоянки было на удивление мало. И большой толпы, ожидаемой Василём и Виктором, здесь явно не наблюдалось. А был лишь один рослый мужик с чёрной бородой и длинными волосами, завязанными в "хвост". Он лежал, растянувшись во весь рост, на одной из лавочек у костра - и, похоже, дремал.

- Действительно, Поляна! Но... Что-то, вроде та, а вроде и не та,- заключил удивлённо Виктор.

Глава 3. Первый Магнит

«…И первая любовь с названием "работа"

Останется при нас оставшуюся жизнь».

(Юрий Визбор)

Когда Сергею наскучило сидеть на краю Ромашковой поляны, он решил сходить к костру и посмотреть, чем там люди занимаются: кажется, теперь большинство кучковалось именно там, расставив уже палатки и разложив вещи. Собственной палатки у Сергея не было; вся его поездка была полной авантюрой. Потому, он пока что с трудом представлял себе, где будет ночевать... Наверное, у костра. На лавочке.

Он знал, что у Натальи, например, тоже не было с собой палатки, и был весьма странный рюкзак: должно быть, собственного изготовления... Смешной такой. То есть, даже нормального рюкзака у неё не было. И она тоже ехала сюда совершеннейшим экспромтом. Однако, ей уже повезло больше.

Как оказалось, сюда, и сразу на эту поляну, прозванную кем-то Ромашковой, добралось своим ходом ещё несколько человек из числа подопечных Веры Николаевны и ею сюда приглашённых. В числе них были Зина и Галя. И у Гали с собой оказалась слишком большая, весьма вместительная палатка: пятиместная. Именно такую ей удалось выпросить у знакомых для этой поездки. Галя и Зина ещё в городе собирались ехать сюда вместе, а Наталью приютить у себя решили только что.

Договорившись с ней об этом, Галя увела Наталью вместе с её скарбом к палатке, которую они ещё с утра поставили вместе с Зиной, чтобы показать, где она находится, и чтобы Наталья могла занести в неё свои вещи.

У костра суетились дежурные. Кажется, это были ребята из Краснодара: так они представились Диане и Матушке Марии. Сказали, что приехали пару дней тому назад. Они сами вызвались сегодня подежурить (а Диана сразу же решила создать систему дежурства), и теперь варили борщ. Полное ведро. И два котелка каши. В ход пошли и свежие, крепенькие грибочки, собранные, как сказал кто-то из дежурных, Сан Санычем. Тот, по их мнению, в грибах разбирался очень хорошо.

- А мы уже поработали, тучки разогнали! Вчера, говорят, тут такая хмарь висела! – пробегая мимо костра и дежурных, жизнерадостно сообщил Анатолий. - Наша группа - с Кавказа, с разных мест, приехали утром. Я - руководитель Группы. В основном, у нас - все контактёры. И мы часто созванивались, переписывались, собирались где-нибудь. У нас набралось много интересных материалов: покажем на общем собрании. А сейчас я побегу к Дедушке: так здесь дальний родник величают, Кто со мной, водички набрать?

Вызвались несколько молодых ребят.

- Ну, влетит он в ментал, и зависнет там, как сопля. А дальше - что? – тем временем раздавался где-то за кустами назойливый голос. Двое шли между палаток и вели активную беседу.

Пожилой человек, жилистый черноволосый мужчина, сидя на камешке неподалёку от костра, уже чавкал привезённой с собою и, как он пояснил, замоченной с вечера пшеницей. Он сказал, что это - очень полезно и представился всем Михаилом из Саратова.

Несколько человек сидели за деревянным столом под деревянным навесом, неизвестно кем и когда здесь сооружённым. Они пили крепкий чёрный чай c добавлением трав, сдабривая его изрядной порцией сахара.

- А мой учитель Эль Мория запрещает есть сахар! - строго проговорила рыжая дама пышных форм голосом пионервожатой давно забытого школьного лагеря, подходя сюда от палаток и стоя теперь между костром и навесом. Их группа прибыла сюда совсем недавно, можно сказать, только что, позже Матушки Марии.

"Ей-то, действительно, сахарку можно бы и поменьше употреблять,"- оценил комплекцию «пионервожатой» Сергей.

- А лично я - вообще, сторонник сыроедения. Всем нам к нему стремиться нужно. По нашим временам, это особенно хорошо: и дёшево, и полезно. Особенно, детей надо приучать. С малых лет, - начал убеждать её Михаил из Саратова. - Читали вы книги о Порфирии Корнеевиче Иванове? Я - его сторонник. Надо быть ближе к природе. А ещё, мочелечение очень полезно.

«Ну, да… Детей. С малых лет… К сыроедению приучать... А может, ещё и к мочелечению? Вообще, жесть!» - подумал Сергей, но ничего не сказал.

На самом краю поляны, спиной к лесу и костру, стояла Зоя – женщина средних лет, тоже из группы Матушки Марии. Она, широко раскинув руки и блаженно улыбаясь, обернулась к тем людям, что сидели под навесом, и выдохнула восхищённо:

- Красота-то какая! Благодать! А прана-то, прана! Искристая такая! Так и светится!

- А ромашки! Такие огромные, и вся Поляна – в этих ромашках. Разве это – не чудо? Никогда не видала таких крупных, – отозвалась ей в ответ женщина из Краснодара, знакомая дежурных. Она сидела у костра, на одном из камешков.

В целом, народ уже потихоньку освоился. И продолжал знакомиться.

Тем временем, от тех палаток, что располагались в отдалении от общего костра, возле ручья, который потом по камням спускался куда-то вниз, явилась не унывающая никогда Матушка Мария - и вскоре уже снимала первую пробу с только что сваренного дежурными борща. Налив себе тарелочку, она села за стол под навесом и теперь очень вкусно ела этот борщ, макая в него хлебушек. При этом, она громко восторгалась тем, какое это счастье: вновь оказаться здесь, на Поляне. Среди высоко духовных сущностей.

Следом за ней, приступили к трапезе и остальные.

- Это ты, милочка, тарелку немытой бросила? - неожиданно и строго воззрилась Матушка Мария на худенькую девчушку по имени Настя. Совсем молоденькая, лет пятнадцати, девушка с длинными чёрными волосами приехала сюда с группой Сан Саныча, вместе с эзотерически продвинутой мамашей. Она обиженно уставилась на Веру Николаевну своими огромными и удивлёнными глазищами:

- Я сейчас, Матушка Мария, хлеба отрежу, а потом ещё себе борща налью. Я не бросила тарелку: не ушла же ещё.

Сергей, сидя в сторонке, поразился, как прямо на глазах милая и добрая Вера Николаевна скоропалительно превращается в строгую наставницу по имени Матушка Мария.

- Разве можно столько есть! - тем временем, мрачно воззрился на девушку подошедший к костру Михаил, поклонник сыроедения.

- Да что вы все на неё накинулись! У девчонки просто аппетит разыгрался, на свежем-то воздухе, понять можно! - раздалось от одной из ближайших сюда палаток, и на свет явилась женщина, весьма странно одетая для похода в горы. Она была в цветастом махровом халате, сразу же прозванном кем-то «персидским», и домашних тапочках... Только бигуди в волосах не хватало для завершения образа «моя любимая тёща». - Иди сюда, Настенька! Я дам тебе печеньки.

- Спасибо, тётя Роза! - поблагодарила Настя.

Тётя Роза окончательно вылезла из палатки и тоже присела к столу.

- А знаете, я сама приехала сюда исключительно для того, чтобы похудеть. Была в курсе удачного опыта своей подруги в этом отношении, она здесь в прошлом году была. Подруга, однако, теперь не смогла составить мне компанию: у неё проблемы в семье. Дети внезапно заболели, и она осталась дома. Ну, это мне - надо худеть. А Настеньке ещё требуется усиленное питание, она ещё растёт. Да и аппетит разыгрался у девчонки на свежем воздухе.

- Аппетит! - проворчал, ни к кому не обращаясь, Михаил из Саратова. - Праной уже давно пора питаться, праной! Знаете ведь, что Учителя советуют?

- Учителя! - ехидно хихикнул невесть откуда взявшийся Алексей. Который, как многие уже от него слышали, владел биолокацией и был из группы Сан Саныча. - А ещё, братьев по разуму вспомните! Вы побольше их всех слушайте, если жизнь не дорога! А лучше - и прямо сейчас, если хотите, я проверю с помощью рамки, как работают ваши чакры. Кто первый? - и он извлёк откуда-то из кармана маленькую металлическую рамку на толстой грубой нитке. - А ещё, я могу таким образом и любую вещь проверить: отрицательная у неё энергия или положительная. Без советов всяких там "братьев по разуму" и "Учителей с большой буквы"... Гнать их всех надо в три шеи! А то - и так Бог знает что натворили, эти ваши "Учителя" да их марионетки. Себя надо слушать, а не всяких там "братьев по разуму "! Чакры открыть и слушать. А не петь с чужого голоса.

Тут они и сцепились бы: эти Алексей и Михаил из Саратова. Но, подошла мягкая тётя Роза, заинтересованно разглядывая рамку. И сманила Алексея прямо сейчас, и срочно, проверять её развинтившиеся чакры.

- Сергей! У тебя ведь палатки нет? – вдруг, благодушно, спросила Матушка Мария. – Вот, у Михаила из Саратова – тоже. И я надумала свою вам отдать, как раз двухместную. Её к вечеру на машине привезут. А я к Нине из Новороссийска подселюсь, у неё палатка побольше. Моя, правда, старая, ещё брезентовая, и протекает. Но, надеюсь, сильных дождей не будет.

- Спасибо, Вера Николаевна! - обрадовался Сергей и подумал: «Вот и у меня решился вопрос с жильём. И вообще, люди здесь – такие добрые, сердечные… И всё неплохо, для начала».

Тем временем, Наталью Зина и Галя увели к речке, купаться: их палатка стояла вблизи спуска, по которому вниз бежал ручей. Там же, прыгая по камням, ребята из Краснодара спускались вниз: как к месту умывания, где один из потоков ручья стекал с высокого камня, так и к реке. И как раз сейчас некоторые из них шли мимо палатки. Воспользовавшись случаем, чтобы узнать, как пройти к речке, Галя предложила отправиться туда следом за ними, спешно захватив купальники.

Окунулись они быстро: вода была холодной. Потом просто сидели на берегу и зачарованно смотрели, как течёт вода.

Но вскоре сюда пришли и расположились в сторонке, под раскидистым деревом, Матушка Мария, Диана и ещё несколько женщин, скорее всего, из группы Дианы; все они сели в круг.

- Ну вот, мы снова собрались здесь, на Поляне. Чудесная река, не правда ли? Ну, как, осваиваетесь, Матушка Мария? - спросила Диана.

- Осваиваемся, и уже готовы приступить к работе. Когда будет Магнит? – важно спросила та.

- Магнит сегодня подготовят ставропольцы: Вадим, Эльмира и Надежда. Они уже приехали. А все остальные пока могут заниматься индивидуально. Эй, если кто хочет поработать вместе с нами – идите сюда! – пригласила она соседних женщин. И вскоре, Зина, Галя и Наталья присоединились к их кругу.

- Диана - высоко духовная сущность. Не просто ведущая группы, а настоящий, практикующий экстрасенс и контактёр, - важно пояснила Вера Николаевна.

- Матушка Мария! А как ваше личное настроение, боевое? – тут же отозвалась Диана.

- Настроение - отличное! Вот, в этом году, я впервые со своей собственной группой приехала… Предрекали мне когда-то, что всё самое интересное у меня начнётся после шестидесяти… А я не верила. Казалось, какая уже может быть жизнь в таком возрасте? А оно – вон как обернулось… Группа, работа, ученики…

- Значит, жизнь бьёт ключом? – улыбнулась ей Диана.

- Даже, с Отцом Творцом есть связь.

- Ну, для начала, познакомь меня со своими новичками! – попросила Диана. - С теми, что здесь и сейчас.

Первой подошла знакомиться Зина, потом – Галя.

Наталье показалась удивительной и странной манера Дианы знакомиться с людьми. С каждым из которых она обязательно обнималась, и крепко: будто, если прижмёт она к себе, к своему сердцу, человека — то лучше поймёт его… Впустит некую его частичку вовнутрь себя — и тут же, изучив, выпустит обратно. Когда её саму представила Матушка Мария, а Диана обняла Наталью, то девушке почудилось, будто сердце Дианы, к которому она прижалась, это некая энергетическая воронка, мощная и поглощающая. Чувствовалась исходящая от неё сила. И то, что она изучала всех именно своим сердцем.

«Может, это – норма для экстрасенсов?» - подумала Наталья. Ни с одним из них она никогда ранее не была знакома.

А метод лечения «настоящего практикующего» экстрасенса вскоре её угораздило испытать на себе… После небольшого Магнита, проведённого Дианой, Наталья неосторожно проговорилась Матушке Марии, что у неё сейчас немного болит голова. Скорее всего, от перемены климата. Услыхав об этом, Матушка Мария сильно обрадовалась подвернувшемуся случаю, и тут же подтолкнула её лечиться у Дианы. Тем более, что Диана как раз-таки лечила сейчас Зину. А когда закончила, Матушка Мария подпихнула к Диане и Наталью.

Та внимательно посмотрела на новую пациентку и приказала ей вспомнить всех, кого она когда-либо обидела, вольно или невольно. И попросить у них прощения. Потом она озадачила её странным требованием: "осмотреть" внутренним взором свои собственные лёгкие, печень и почки и ответить ей, какого они цвета. Наталья никак не могла этого сделать - и потому, испуганно стала сочинять. Почки были зелёного цвета... И её ответы, вроде бы, полностью удовлетворили Диану, которая сказала, что боль вскоре пройдёт.

- Итак, кто хочет сейчас ещё немного поработать, пока нас не собрали на общий Магнит? – немного погодя, спросила Диана.

Конечно, первой выразила радость Матушка Мария. Вновь подошли поближе также Наталья, Зина, Галя и ранее не знакомая им женщина по имени Татьяна. Диана попросила их объединиться в единый круг, сесть в любую позу и помедитировать вместе. А затем предложила присутствующим "развязать" свою негативную карму.

- Это совсем не страшно, не бойтесь, - успокаивала она. - Ложитесь на землю, на спину, вот так... И расслабьтесь, закройте глаза. А я буду вам петь. Вы сразу почувствуете лёгкость. Вас покинет ваша негативная карма: во всяком случае, какая-то её часть. Лишь на время – или насовсем, зависит от вас, - Диана сказала это как-то очень мягко, просто. Говорила она, чуть-чуть картавя и с лёгким прибалтийским акцентом. Затем, вдруг, запела дивным, необычайным голосом. И от этого голоса Наталью сразу унесло вон из реальности, куда-то вглубь собственного сознания…

- Я забываю тебя.

Я убегаю в ночь.

Я ухожу прочь - навсегда!

Я - только душа.

Я - только трава.

Я - улетаю в ночь.

Я - звезда!

Не надо боли разлук.

Я полечу над землёй,

Словно ласковый сон,

Словно энергопоток.

Нету зла и мук,

Бабочка над свечой

Сгорает, не слышен стон.

Я - цветок.

Будет новый день,

Будет прекрасный сад.

Когда раскрыта дверь -

Нет дороги назад.

Нет ни добра, ни зла,

Ни горести, ни разлук,

Жизнь натянула лук,

Я - стрела!

Диана пропела, по всей видимости, собственную песню. А потом сказала:

- А теперь, постарайтесь всё отпустить и забыть. Вы ни с кем не связаны никакой кармой. Абсолютно свободны. Готовы к новому. Новым делам, новым людям. Энергопоток понесёт вас дальше, и перед вами открывается новый, не изведанный ещё, мир…

Под пение Дианы, Наталья впала в состояние, похожее на сон. Только, такой сон, когда немного чувствуешь и слышишь происходящее вокруг тебя… Но не можешь на него реагировать и не желаешь пока просыпаться. Так же, как и во сне, одновременно явилось видение: далёкие и прекрасные люди - или боги? Они смотрели на неё откуда-то издали добрыми печальными глазами, протягивали к ней свои руки… Будто, она находилась на дне огромного, длинного колодца. А они смотрели сверху, со стороны света… Наталья долго бы ещё пролежала так, а может, устремилась бы во сне к тем далёким людям. Кажется, они стали уже приближаться…

Но тут её стали трясти за плечи окружавшие её тётки. Она открыла глаза и села. Подошла и Диана – и стала проделывать над ней ряд пассов.

- Возвращаемся, все – возвращаемся, - говорила она. - А теперь – заканчиваем работу. И поблагодарим матушку Землю и все силы Света, которые участвовали в ней.

- Диана, спасибо тебе! – сказала какая-то женщина.

- Не благодари. Всё, что произошло – только твоя работа. Это работали только вы сами. Я лишь контролирую то, что происходит, - отвечала та.

И вскоре, все они разошлись.

* * *

Когда закончилось время, которое ведущие благосклонно отвели на обустройство в лагере - зазвонил подвешенный на верёвке колокольчик. Он теперь висел неподалёку от костра, на чуть наклонённой вниз толстой ветви дерева. За него дёргала рыжеволосая, пышнотелая и громогласная Надежда. Как оказалось, она была из Ставропольской группы: то есть, той самой, что была ответственна за Магниты. Надежда теперь являлась, как и Эльмира, помощницей лидера главной группы, Вадима. А звонок возвещал о её желании собрать здесь всех людей.

Тотчас все начали собираться, потянулись сюда от разных кустов и палаток. От костра, вслед за Надеждой, все гуськом направились куда-то в центр Поляны, к какому-то загадочному «камню». Туда же, в толпе знакомых и незнакомых женщин, устремилась и Наталья.

Камень оказался вовсе не старым: к примеру, как те, что были в дальнем конце огромной поляны и, предположительно, остались ещё от дольменов. Нет, это был всего лишь геодезический знак: железобетонный куб, даже пронумерованный. Но, как раз возле него было очень удобно расположиться для проведения Магнита. Был он почти в центре поляны, и прямо на него можно было положить портреты Учителей и поставить свечи.

Возле этого камня Эльмира объявила, что прямо сейчас состоится первый общий Магнит, который проведёт лидер ставропольской группы, Вадим. И все присутствующие будут проходить в третью из семи небесных сфер, а в эту сферу следует устремляться с песнями и танцами. И во время Магнита совершится три раза поворот всех кругов построения, по часовой стрелке.

В самый первый, центральный круг Вадим поставил Эльмиру, Матушку Марию и рыжую Надежду. Обращение к богам третьей сферы, незадолго до Магнита, приняла Эльмира, она же была назначена читать веления.

Сам Вадим стал во внешний, самый дальний от центра, круг. Туда же попал и Сергей, который всегда скептически относился к этим новшествам эзотерики и не чувствовал, как, к примеру, Наталья потоков энергии, когда стоял в тех Магнитах, которые проводила у себя дома Матушка Мария. Потому, он всегда становился в самый внешний круг, который предполагался для держащих защиту. Сейчас он поискал глазами Наталью и заметил её во втором круге: том, который следовал сразу за центральным, в котором находились только контактёры.

После того, как были зачитаны молитвы, веления и обращения к Учителям, молодой длинноволосый парень с бусами из желудей достал небольшую бамбуковую флейту и заиграл красивую протяжную мелодию. Многие девушки, которые стояли в том же круге, что и Наталья, стали двигаться в такт музыке: размахивать руками, плавно покачиваться или танцевать.

Это было необычно, интересно... Всё ещё играла флейта, когда постепенно набежали облака, превратив голубое небо в серое, ватное месиво, и начался мелкий, моросящий дождь. Грустная мелодия, казалось, разливалась во всю ширь Поляны. А потом, внезапно, хлынул самый настоящий ливень. Эльмира наспех отчитала благодарственную молитву – и все дружно побежали к палаткам.

Никто при этом не ворчал, не хмурился и не сетовал на небеса, что прервали работу. Все разбегались весело, со смехом и шутками. Ну, подумаешь, промокли до нитки!

- Новичков здесь всегда крестит дождик, - улыбнулась Сергею незнакомая женщина, пробегая мимо.

Как раз в это время, из-за поворота грунтовой дороги, что вела на Поляну, показалась новенькая белая машина. Прямиком, по бездорожью, она проехала мимо бетонного куба и устремилась за убегающими от дождя магнитчиками. Неподалёку от края Поляны, близ леса и костра, машина остановилась. Дверца её открылась, и наружу вылез молодой, юркий парень в белой рубашке, в белых джинсах - и, несмотря на дождь, в тёмных солнцезащитных очках.

- Возлюбленные мои! - казалось, завопил он на всю Поляну, широко расставив руки и подставляя под дождь лицо.

- О-о! - обрадовался кто-то. - Смотрите, Мишка Возлюбленный приехал!

Ещё в Магните, Наталье вдруг безудержно захотелось танцевать, и она закружилась в лёгком танце. Чувствуя, как её тело становится послушным и гибким, как пластилин. Она ощущала летящие сверху светящиеся искорки энергии, видела внутренним зрением огненную спираль, уходящую в небо. Чувствовала, будто в неё вливалась незримая божественная энергия, и всё больше входила в транс, когда совсем не воспринимаешь окружающего, живёшь как бы вне времени и пространства. И ей грезилось, что она лёгкая неземная девушка в длинном белом одеянии, и она танцует среди таких же девушек на зелёном лугу, ярком и свежем. А откуда-то сверху, с далёкого неба, на них смотрит громадный белобородый старец. Смотрит и улыбается.

А затем, этот старец указал ей на лёгкую, воздушную лестницу, и она пошла по ней, когда он протянул ей руку, приглашая взбираться. И Наталья, совсем невесомая, стала подниматься наверх. Быть может, этот подъём и был соединением земного и небесного? Потому что сразу же на землю полились лучистые энергии и спускалось ещё нечто, зримо проявляясь в виде свитков, светящихся и постоянно меняющих форму геометрических тел, ярких вспышек света... А потом - хлынул дождь.

Она бы сочла всё это прекрасной фантазией, но… Догоняя её, уже после Магнита, к ней приблизилась совсем незнакомая женщина, так накрытая сверху ветровкой с капюшоном, что нельзя было разглядеть её лицо. Поворачиваясь к ней, она сказала:

- Я видела, как ты поднималась по лестнице. И старца с белой бородой! Это ты пробила проход... Знаешь ли, тут все люди разные. Всякое бывает, не всё может понравиться, но… Наблюдай больше, делай выводы - и многое станет ясным.

Она убежала дальше - а Наталья застыла на мгновение. Подумать только! Кто-то... знает о её собственном видении. Разве такое возможно? Значит, возможно... Но, только в Магните.

А следом и другая женщина её догнала - и добавила:

- Путь у тебя пока что земной, и предназначение земное. Не думай об уходе от мира – не получится. Людям откройся.

Сказала так, и тоже убежала в дождь. Наталья и её толком не рассмотрела, хотя лицо этой женщины было открытым.

«Путь - земной? Грустно и горько... Как раз, как только я размечталась о совсем ином, - подумала Наталья и вздохнула. - Но, это, должно быть, правда. И вся эта моя жизнь - есть только очень интенсивная кармическая отработка, наверное».

* * *

А потом всё шёл и шёл дождь. Настоящий ливень. Пока он шёл, Сергей сидел под деревянной "крышей" за столом, неподалёку от потухшего костра. На лавочке, рядом с ним, оставался только Володя: тот самый парень в самодельных бусах-чётках из желудей, с бамбуковой флейтой. Он и здесь тихо наигрывал на ней, и её звуки вплеталась в мелодию дождя.

Как только рассеялись тучи и проглянуло солнце, Володя отправился собирать сушняк. Оказалось, что сегодня он был одним из дежурных: но больше именно по костру, а готовили другие. Сергей вызвался ему помочь. Вблизи их общей стоянки никакого хвороста уже не было: всё перетаскали. Группа Сан Саныча стояла на этом месте около недели, да и некоторые ребята из Краснодара, среди которых был и сам Володя - не меньше. Пришлось дежурному и его помощнику углубляться в лес, куда подальше.

Когда вернулись, то узнали, что все уже ушли на какое-то неожиданно объявленное общее собрание. Об этом им поведала тётя Роза, которая сидела на лавочке у костра и курила. Сергей и Володя пошли отыскивать место сбора. Отыскать его было не трудно: задержались не только они, и потому, выйдя на поляну, далеко впереди они увидели последних из толпы, которые ещё направлялась на сходку. Как оказалось, собрание происходило невдалеке, на небольшой полянке, что была за тем местом у ручья, где набирали воду для готовки, и вблизи которого тоже было несколько палаток. Маленькая полянка сплошь заросла полевыми цветами: в большинстве своём, колокольчиками, ромашками и шалфеем. На ней уже полукругом расположились люди: кто сидел на картонке, другие подостлали клеёнку, несколько человек примостились на слегка влажном ещё бревне: упавшем, поваленном бурей, дереве. Остальные кое-как разместились, стоя под деревьями. Выступающие по очереди выходили вперёд, на самый центр полянки.

Опоздавший на собрание Сергей стал в задних рядах, за поваленным деревом. Он поискал глазами Наталью, но её здесь не было.

Маленькая круглолицая женщина средних лет, между тем, вещала:

-…Ещё в нашей группе за прошедший год произошли структурные изменения. Она, несомненно, растёт. Мы решили, что, для новичков в особенности, сложные ментальные построения ни к чему. Лучше посылать всем любовь! Все остальные сложности - лишнее. Главное - что идут энергии.

Затем Эльмира предоставила слово Анатолию.

"Как на партсобрании", - подумал Сергей. Хотя, понятное дело, партсобрания он видел только по телевизору. В старых фильмах.

Анатолий, суровый лидер группы с Кавказа, начал резко, с небольшим акцентом:

- Всё это - ерунда! Наша группа основной задачей ставит контакты. У нас в группе в результате Магнита выявлено пять мощных контактёров. В результате контактов были получены различные знаки, они привезены нами на Поляну, и желающие могут ознакомиться с этими данными. Они - в красной папке. Из того, что было нами расшифровано, стало известно, что это - межгалактические "заповеди" своего рода, о которых было очень странно сказано: их обязательно знать, но не обязательно исполнять...

- Как это?- спросил сухонький интеллигент из первого ряда.

- Не перебивайте! Впрочем, комментариев для нас не было: как хотите, так и понимайте. Возможно, некоторые из галактических заповедей на нашей планете нельзя соблюсти в принципе. На вечернем Магните я покажу вам ещё кое-что... А сейчас, одна наша машина сюда ещё не добралась. И у меня - пока всё.

После Анатолия, в центр полянки вышел Вадим, представитель главной группы.

- Мы, в общем, неплохо начали, хорошо поработали, - сказал он. - Соединение состоялось. И мы прошли в третью сферу. А теперь, нужно как можно скорее сгармонизироваться и начать серьёзную работу. Нам на подготовку к следующему прохождению даётся всего три дня.

- Кем даётся? - спросил кто-то с галёрки.

- Что за глупый вопрос? Конечно, высшими силами! - ответила за Вадима Надежда.

- Построения будут меняться каждый раз, - продолжил Вадим. - Магнит предварительно будет обсуждаться. Не забывайте, что всегда прежде всего строятся вертикальное и горизонтальное соединения: тело Магнита, так сказать. То есть, соединения внутри кругов и соединения по лучу, и это не будет каждый раз проговариваться. Но, помните об этих построениях. И не забываем и о защите, особенно это касается стоящих во внешнем круге. Защита - на самом деле, самое важное. Когда мы одолеем прохождение во все семь небесных сфер - приступим к духовному созиданию человека шестой расы.

Где-то за спиной Вадима хрустнула сухая ветка дерева: прилетев сюда, на неё попыталась взгромоздиться любопытная ворона. Ветка обломилась, и ворона недовольно каркнула и улетела. Кто-то в задних рядах громко захохотал. На него дружно зашикали.

- Сегодня мы достигли третьей сферы. А первые две уже прошли, так сказать, индивидуально: каждая группа уже была включена в работу, ещё у себя в городе. Напоминаю, что мы осуществляем соединение земного и небесного... Создаём вертикальный ствол "древа жизни", слыхали о таком? В Магните могут происходить изменения сознания, стихийно открываться каналы, идти важная информация - как личного характера, так и касательно группы в целом. Выявленные контактёры становятся в самый центральный круг... Есть вопросы?

Но вопросов пока ещё не было.

А следующей выступающей была Матушка Мария. Внимательно окинув всех взором больших проницательных глаз, она важно заявила:

- Братья и сестры! Мы собрались здесь из разных городов, в этом очаровательном уголке природы, на наш первый огненный, космический Магнит! Возблагодарим наших Учителей за то, что они разрешили такую работу, доверили её нам! А ещё, нам надо возблагодарить и друг друга, и каждую травинку вокруг, каждое живое существо, надо очиститься от грязи наших городов, вдохнуть свежего воздуха. Будем молиться, очищаться, каяться, готовиться к большой космической работе на благо Матушки-Земли и всех сынов и дочерей её! Обнимаю вас всех, мои дорогие!

- Ой, смотрите, а это — кто? Ласка или горностай? - громко завопила вдруг Настя, указывая на мгновенно пронёсшегося по краю полянки зверька с тонким проворным и гибким тельцем. Зверёк, по-видимому, преследовал добычу и передвигался волнообразными стремительными прыжками.

- Ой, какая прелесть! Наверное, это куница! - воскликнула недавно подошедшая сюда тётя Роза.

- Тише, расшумелись! - шикнул на неё и Настю Михаил из Саратова. - Как дети малые!

«Ну и странные здесь люди, - неожиданно подумал Сергей. - Или, же, это я такой тупой и ничего не соображаю. Совсем ничего. Ведь я не имею абсолютно никакого представления ни о контактах, ни о соединениях по лучу, ни о небесных сферах…»

Глава 4. Андрей ​

«Забудьте, меня просто не было здесь. Никогда».

(Привидение заброшенного замка)

На Поляне, несомненно, были свои лидеры: всем известные личности, мэтры Поляны, которые приезжали в эти края не первый год, для занятий «духовной практикой». Но каждый раз являлись здесь и новые лица: или руководители новых приезжих групп, которые поставляли сюда новых людей, или подвижники каких-либо течений, наоборот, ищущие сопереживания, да и вообще самая разношёрстная публика.

От очень милого Фредди, который нёс истину о Кальки Аватаре, проведя здесь довольно интересные семинары, мимо учеников Шри Чинмоя, или тех, кто начитался книг об Анастасии и о звенящих кедрах, можно было здесь докатиться до встреч со сторонниками Виссариона или даже до посланников Белого Братства - довольно опасной деструктивной секты...

Однако, также встречались здесь и незнакомые никому как бы туристы, которые попадали сюда как бы случайно. А может, и вовсе не случайно. Кто их знает? Во всяком случае, нередко можно было услыхать даже такое: «А мы вообще-то на море ехали. И вот, свернули сюда, чтобы немного отдохнуть от дороги, искупаться - а тут, оказывается, есть люди, и так интересно! И вот, мы вторую неделю вместо моря здесь отдыхаем…»

И, конечно же, и до приезда сюда группы Матушки Марии, ставропольцев и других групп «магнитчиков», на Поляне уже не было пусто. Одной из первых приехала сюда группа Сан Саныча, уфолога из Новороссийска. Это были люди, приглашённые Сан Санычем, его знакомые: туристы-индивидуалисты, любители грибов и природы, и они вовсе не знали о предстоящих здесь Магнитах, хотя тоже приезжали в эти места не впервые. А к ним уже здесь присоединялись и некоторые одиночки: пришедшие на огонёк любители дольменов, леса и приключений. Сан Саныч никого не гнал, к людям подходил с интересом. Да и сам имел интересы самые разносторонние.

Никто уже не помнил, как и когда среди этих людей появился и скромный, интеллигентный человек с белой бородой и волнистыми светлыми волосами. Возраст его определить было затруднительно, род занятий – тем более. Может, возник он однажды на заре из волшебного белого тумана? Кто знает... Только, был с ним ещё и парнишка, совсем молодой. А сам он, вроде бы, приехал из Житомира и звали его Андрей.

Просыпался Андрей обычно рано. И, чаще всего, уходил куда-нибудь в горы, иногда – блуждал очень далеко отсюда. Вот и сегодня, когда ещё было раннее-раннее утро, и солнце ещё не встало, этот человек с белой шелковистой бородой и курчавыми, длинными светлыми волосами уже вылез из спальника: он спал в нём прямо на открытом воздухе, вне палатки. Расправив грудь, он сделал несколько дыхательных упражнений. В лесу было темно и тихо, и только-только начинали просыпаться первые птицы. Босиком, ощущая холодную влагу росы, Андрей неспешно подошёл к потухшему костру. Зябко поёжился.

Вокруг костра ранним утром располагалось ещё не слишком много палаток: множество групп из разных городов прибыли гораздо позже. И хозяева немногочисленных палаток во время пробуждения Андрея ещё предавались приятным сновидениям. Вскоре, конечно, первым из них встанет сам «Эс Эс»: Сан Саныч… Сэнсэй из Краснодара. Скорее всего, он неспешно подогреет в котелке воду, чтобы заварить себе крепкий утренний чай. Добавит в заварку мелиссу и перечную мяту, что сорвал здесь, неподалёку. И потянется по лесу лёгкий сизый дымок от костра, смешанный с запахом мятного чая. И потому, заранее решив пособить ему с костром, Андрей неспешно натаскал сюда охапку сухих веток.

Потом он отправился к реке: горной, прохладной, стремительной, поначалу обжигающей своим холодом. Такое купание бодрит, а после него по телу разливается приятная теплота. Относительно недалеко, недавно он обнаружил довольно глубокую лагуну с очень чистой, прозрачной до самого дна, водой. К ней Андрей и направился спозаранку, захватив с собой только холщовую сумку с длинной ручкой. Повесив эту сумку через плечо, он стал быстро спускаться вниз, по крутому склону. Преодолев спуск, прошёл дальше по бездорожью и по совсем негустому молодому пролеску: тому самому, в котором, как он заметил, Сан Саныч не раз умудрялся найти молодые, крепенькие шампиньоны. А дальше - через пустошь, заросшую высокой, местами колючей травой, Андрей вышел на грунтовую дорогу. Слегка пригладил непослушные волнистые волосы, доходящие до плеч, и шелковистую светлую бороду, и бодро, быстрыми бесшумными шагами, устремился вдаль.

В уже знакомом ему месте он свернул с грунтовки и по узкой тропе вышел к берегу реки. Там, у лагуны, он быстро разделся и, зайдя в воду, шумно нырнул. Вода обожгла холодом, и Андрей поплыл, разогреваясь движением. Накупавшись, вышел, стряхивая с себя воду, как пёс. Натянул футболку, штаны и олимпийку, сделал комплекс упражнений. И долго сидел потом и смотрел, как восходит солнце.

С этого места открывалась широкая панорама; было видно, как солнце вставало из-за покрытых лесом, синеющих гор. И здесь речная вода спускалась всё ниже и ниже, по каменным уступам. А где-то далеко, совсем близ посёлка, эта совсем небольшая река неожиданно разливалась гораздо шире: там обычно и купались те, кто остановился на поляне. И даже деревянный мостик был перекинут через эту реку, только ещё дальше, у самого посёлка.

Сидя на берегу этой реки, близ тихой лагуны, Андрей чувствовал, как спокойная вода уносит вдаль суетные мысли, погружая сознание в далёкие, ушедшие образы...

О чём думал он, сидя на берегу? Кто знает...

Позднее здесь, на Поляне, Андрей проговорился одной любопытной даме, и рассказал хоть что-то о себе. А может, он просто всё придумал. Будто...

Когда-то он был поэтом. Нет, он не публиковал своих стихов, и нигде не числился поэтом: он просто им был. И, как все поэты, мечтал о чём-то недостижимом, далёком и прекрасном. Материально, конечно, он не обладал практически ничем. Какие деньги могут быть у поэта? Но, это его нисколько не смущало. Да и все люди тогда ещё не были столь зациклены лишь на материальном. Андрей имел слишком мало для того, чтобы бояться что-то потерять. И слишком много для того, чтобы бояться жить. Он относился к будничной повседневности легко; она его не сильно давила. Поэт был молод, и потому любил странные, глупые компании. Внешне он казался человеком, не знавшим горя. И действительно, он с равнодушием встречал сонмы "укусов судьбы", о которых говорил Гамлет: как раз тогда, он впервые прочёл о них в оригинале, у Шекспира.

Конечно, он был очень странным человеком. Ведь все поэты - несомненно, странные люди. Чаще всего, утро для него начиналось часов в двенадцать, поскольку он работал ночным сторожем. Потом он приходил домой и спал немного. А работая, он говорил со звёздами по ночам, много размышлял и многое чувствовал. Он жил в своём собственном, замкнутом мире... Мире иллюзий.

Увы, полностью изолированных миров не существует. Реальность врывается даже в сны самых скрытных людей. Та неприкрытая реальность страшного мира, которая готова разорвать, раскромсать в клочья маленькие и уютные индивидуальные мирки, и границ она не знает, выходя из берегов. А поэты обычно особо ранимы и чувствительны. Порой они затыкают уши, чтобы не слышать обыденной пошлости, закрывают глаза на фальшь и банальность. Чётко слыша звуки и осознавая дыхание иного, поэты живут, будто люди с ободранной кожей, впитывая, как губки, внутрь себя боль окружающего пространства. И плачут, когда с мира слезает краска, обнажая его голый скелет.

Любой поэт долго не может выносить этого состояния, своей повышенной эмоциональной чувствительности, одновременно пребывая и здесь, и где-то ещё. Рано или поздно, поэты… Полностью уходят в иной, нереальный, ими созданный мир, который почти не соприкасается не только с миром пресловутой реальности - но даже с миром так называемого разума. В другом случае, они… Просто, умирают. По житейским соображениям, это происходит вроде бы от других причин, и всегда слишком рано. То есть, поэт может либо свихнуться, либо умереть.

Конечно, был и третий путь. Весьма болезненный: можно полностью переродиться. Стать "в лучшем случае" философом или прозаиком. А в худшем... Сердце поэта покрывается грубой коркой, налётом пошлости, а сам человек скатывается в пропасть праздных чувств и грубых развлечений. «Дети индиго»... Странный термин для недавнего, вроде бы, явления. Но, такие люди были всегда. Если прочитать внимательней биографии ушедших поэтов.

Он был честен сам с собою. И... умирал.

Маяковский, «такой большой и такой ненужный», должно быть, испытывал это. Испытывал, наверное, и Блок... "Как тяжко мертвецу среди людей живым и страстным притворяться"… Бывают в жизни моменты, когда, чтобы переродиться, необходимо отказаться от всего, даже от самого себя. Большинству это сделать мешает чувство собственной важности, а к смерти толкает боязнь этой самой смерти.

Но он ничего не боялся. И был готов. Когда сердце разрывалось от боли, грусти и тотального одиночества, а голова разламывалась от переживаний былого, сотню раз проносящихся в сознании. От всего этого хотелось выть, или вскочить, треснуться головой о стену... Потом и это прошло. Долгие месяцы он пролёживал сутками на диване, глядя в потолок и чувствуя, как куда-то в бесконечные миры Вселенной из него вытекают последние силы.

Наконец, ему стало по-настоящему всё равно. Низ, самое дно. Всё умерло, исчерпано. Изжито. И вывернуто наизнанку. Пусто. Никаких воспоминаний, никакой боли. Вот уже совсем нечего отдать из себя этому миру. Полная апатия. Полный нереал. Взгляд уходящей души на безымянное тело, одиноко распластанное на кровати...

Он по всем статьям должен был умереть. Физическое тело такого отношения к себе вынести просто не могло. Может, единственным его спасением было именно то, что он вот так, до беспредела, был безразличен даже самому себе. И Судьбе стало не интересно его убивать.

И потому, он получил второе рождение. Не умирая... Или, он всё же физически умер? Кто знает...

Может, это случилось, а может, этого и не было никогда. А может, и было, но много веков тому назад. И не с ним… Но, не будем вдаваться в подробности праздного размышления о неизвестном.

Должно быть, это был просто спонтанный рассказ для чувствительной дамы.

* * *

Когда Андрей, наконец, встал, он вновь подошёл к реке, набрал полную пригоршню воды и несколько раз умылся, вновь ощущая приятную, бодрящую прохладу. Потом он поднялся на пригорок, потянулся, расправил плечи - и запел гортанную и плавную шиваистскую мантру. Немного погодя он снова взглянул на солнце, которое стояло уже довольно высоко над горизонтом. Взглянул, чтобы определить примерное время. И направился обратно.

Ещё вдалеке от большой поляны, Андрей почувствовал, что природа и энергетика этих мест сильно изменились, он смутно уловил непонятное напряжение, разлитое в воздухе. Подойдя поближе, Андрей отчётливо услышал шум, отдалённый гул голосов. И это, несомненно, означало, что ряды эзотериков стремительно пополнились. Прибыли новые люди.

Что-то здесь, похоже, должно произойти. Не может быть иначе. Он чувствовал неизбежность и неотвратимость событий, почти не касаемых внешнего плана вещей, но столь чувствительных для человеческих душ.

Вскоре, Андрей увидел воочию грандиозные перемены на Поляне. Да, людей действительно было теперь здесь много, очень много.

"Ну вот, теперь и официальное открытие сходки во имя спасения человечества не за горами"- мысленно усмехнулся он, когда приблизился к общему костру. Там он сразу заметил главную перемену: на широкой, полого спускающейся вниз ветви дерева теперь была закреплена суровая толстая верёвка, на которой висел огромный колокол. «Именно он, вероятно, и будет в дальнейшем возвещать всеобщие эзотерические сборы», - догадался Андрей и мысленно окрестил этот колокол «вечевым».

Он постоял немного в стороне от костра, под деревьями: как бы, занял место в партере. И почувствовал, что за ним уже наблюдают. Тогда Андрей демонстративно достал из холщовой сумки слегка мятый пряник, перекрестил его три раза, прочёл шёпотом защитную молитву - и начал есть, откусывая по маленькому кусочку.

Пряник был не простой: угостил один хороший человек. С ним Андрей встретился вчера, когда пошёл за хлебом в маленький магазинчик; в посёлке как раз был день хлебного привоза. По своему обыкновению, он разговорился со случайным попутчиком. Тот оказался местным, жил в соседнем посёлке, ещё дальше затерянном в горах. И шёл сюда, чтобы навестить знакомых. Этот «горец» рассказал Андрею несколько смешных баек про лесников, про заблудившихся в лесу туристов и про здешнее домашнее молодое вино. А напоследок, он угостил Андрея пряником. Интересный то был попутчик: с лукавой смешинкой и неторопливым, напевным говором.

"Интересно, откуда этот "гад в хорошем смысле этого слова", - как выразился однажды, и, конечно, совсем о другом человеке, один мой старый знакомый... Достаёт здесь такие свежие пряники? Полагаю, ближайшая пекарня - километрах, эдак, в шестидесяти отсюда... Из праны их ваяет, что ли? Но тогда, это просто "праник" какой-то», - подумал Андрей, задумчиво жуя этот самый «праник».

В лагере тем временем слышалось звяканье кастрюль и мисок у костра, стук ударов камня по колышку чуть в отдалении. Повсюду ставились новые палатки, всюду были набросаны кучи рюкзаков и сумок. Люди въезжали массово. Из-под каждого куста в ответ на приветствие Андрея теперь раздавалось всё новое и новое "здравствуйте". Кто-то только расчехлял колышки для растяжек, а кто-то уже укладывал внутрь красиво и ровно поставленной палатки одеяла и вещи. Заглянув в свою собственную палатку, почти по всем сторонам от которой теперь обнаружились новые шатры, Андрей не увидел там Арэя: того паренька, что пришёл вместе с ним на Поляну. У костра его тоже не наблюдалось. Значит, ушёл куда-нибудь прогуляться. Тогда Андрей и сам решил ещё где-нибудь побродить, пока люди располагаются.

Перейдя большую поляну наискосок, он вошёл в сумрачный лес и одолел первый крутой подъём. Но, выше по грунтовке он не стал подниматься: свернул вбок и по обходной тропе спустился в низину. Там Андрей отыскал другую грунтовку и пошёл всё дальше и дальше по наезженной тракторами колее. Немного погодя, внезапно и не вовремя, надвинулись тучи, быстро затянувшие всё небо, и начался сильный, проливной дождь.

Он шёл, уже не разбирая дороги; где-то совсем завяз в мокрой глине, промок до нитки и собирался повернуть обратно. Но ливень вдруг завершился так же внезапно, как и начался. Снова выглянуло солнце, высветив краски мокрого, посвежевшего леса.

Андрей снова и снова чётко осознавал, что всё грядущее вскоре затянется в крепкий и тугой кармический узел. Ожидание уже повисло в воздухе, и некое нарушение системы пространство - время заставляло воспринимать окружающее как нечто нереальное. Такое с ним обычно случалось перед стихийными событиями, которых ни объяснить, ни понять было невозможно: только пережить.

Прервав размышления, Андрей остановился перед одним из многочисленных притоков небольшой речушки с неизвестным ему именем. Поток воды был бурным и мутным после дождя, и дна не было видно. Андрей, сперва прощупывая дно ногой и ступая осторожно, перебрался на другую сторону. Всё равно, терять теперь было нечего: вся его одежда промокла под дождём насквозь. Далее он поднялся вверх и вышел на ту дорогу, что вела из этих мест к морю. Дальше он уже знал, как и куда можно выйти, и направился поверху, стремясь возвратиться обратно, к палаткам. Для этого, легче всего было идти и идти по грунтовке, чтобы, наконец, выйти к той переправе через реку, что была близ посёлка. Поскольку вновь ярко светило солнце, то по дороге его одежда вскоре высохла. На открытом месте, где протекала река, а её широкий, просторный берег был усеян валунами и галькой, Андрей присел на камень и задумался, снова прислушиваясь к своим ощущениям.

«Пожалуй, мне скоро потребуется мой рунный посох», - решил он внезапно.

Мысль о таком посохе пришла ему ещё несколько дней тому назад, когда он довольно далеко удалился от этих мест: тогда он подался через перевал, на трассу, там сел на проходящий автобус и доехал до Пшады. Потянуло его в те места, где бывал он и раньше. Там он некогда бродил, иной раз в совсем непролазной глуши, где было довольно жутко, и где он однажды набрёл даже на какую-то древнюю стоянку, сооружённую из камней. Ещё он неплохо знал места близ водопадов, дольменов и горы Папай. Там, близ Пшады, ему хорошо была знакома и одна лесная сторожка. Потому, свою палатку и вещи он оставил здесь, на Поляне, с Ареем, а с собой в приключения взял лишь тёплый спальник.

Именно там, когда он блуждал близ Пшады, ему неожиданно пришла мысль о новом посохе. Подобный посох он всегда вырезал из лещины, причём, из уже отмершей, но ещё прочной ветви, чтобы не нанести урон лесу. А чтобы найти такую, следовало побродить изрядно. И вот, он то поднимался в гору, то следовал пересохшим руслом реки, то вброд переходил небольшие потоки... Туда, куда его "вело" - рукою леса или судьбы.

Тогда и там его тоже застал дождь… Полил, как из ведра. И без того раскисшая грунтовка, а вернее, жирная тракторная колея, превратилась и вовсе в болото. Андрей спрятался от природной стихии под большим, мощным дубом. Наверное, трудно было бы отыскать второй такой, по всему этому краю. Будто, из сказки про Лукоморье, с крепким, сильным стволом - не обхватить и втроём, с раскидистой узорчатой кроной. Высокий был дуб: настоящий исполин. Под ним, недалеко от выступающих наружу корней, он и нашёл свой будущий посох: новенький, блестящий, как отполированный. Могло даже показаться, что кто-то специально для него приготовил и положил сюда эту ветвь. Потому, находка показалась Андрею не случайной, знаковой. "Будущему хозяину дома Господь посылает в находку топор, счастливым - подкову на счастье, а странствующему путнику – посох",- пробормотал он вслух внезапно родившуюся в голове поговорку.

Затем он трижды перекрестил ветвь и поднял её с земли. Превратить её в посох и даже вырезать на нём несколько рун - особого труда не составило: туристский ножичек был у Андрея всегда с собой. Вскоре дождь закончился, и он двинулся в обратный путь.

Тогда, несколько дней назад, будучи уже близко от палаточного лагеря Сан Саныча, Андрей вынул из рюкзака уже почти готовый, длинный и узкий чехол. В него он упаковал посох - и затем понёс его, перекинув верёвку чехла через плечо. До времени этот посох нужно было спрятать от чужих глаз. И до сих пор Андрей ещё ни разу не использовал его в своих упражнениях и даже пока что не брал никуда с собою.

И вот сейчас, сидя на берегу реки, он вдруг почувствовал, что вскоре этот посох ему очень даже пригодится, и не просто для того, чтобы форсировать мутные ручьи, измеряя их глубину. Посох – инструмент загадочный и даже таинственный. Хороший мастер, владеющий посохом, многое сотворить может.

Скоро придёт его время. Время «рунного посоха»...

А теперь было пора возвращаться на Поляну. Точно, уже пора... Должно быть, общая суета там уже улеглась, и вскоре начнутся, как он уже слышал, некие «Магниты». Да и вообще, нужно будет глянуть, что же там происходит.

Глава 5. Наталья и Светлана ​

«Тоже мне, художница. Бросай кисточку и бери в руки швабру! И будет тебе на кусок хлеба».

(из наставлений горничной Нины)

В детстве, отрочестве и юности мы обычно являем собой то, что мы есть. Потом, постепенно, становимся тем, что сотворяют из нас люди и время, пока не разрушаемся таким образом до самого основания и не превращаемся в пыль. Потому, в детстве Наталья никогда не мечтала стать «большой». Ей страшно было взрослеть. Очень страшно было того, что ждало впереди. Взрослые люди ей абсолютно не нравились.

Ей всегда казалось, что она попала в какую-то неправильную, абсурдную жизнь. В такую, которой не должно быть. Хотя, внешне всё было пристойно. Мать, отец... Полная семья. Но, за кадром, мать - истеричка, которая била тапочками по лицу за малую оплошность или посылающая на её улицу искать клок волос, который выдрал у неё в детской драке соседский мальчишка. Вроде бы, мелочи. Но подобных мелочей и складывался полный театр абсурда. Типичная российская семья: мать - стерва, отец - подкаблучник. Но, почему-то у Натальи от всей этой окружающей жизни, начиная от семьи и заканчивая школой, терялось не только ощущение реальности происходящего, но и то, что ей вообще нужна эта жизнь. Спасала от суицидальных наклонностей лишь художественная школа.

При этом, Наталья знала, что не окружающий мир, а именно она была не такой, неправильной и не нужной. Быть может, потому, в результате, она и попала на эту Поляну. Здесь все были не такими. Будто, с иных планет. И все абсолютно разные. С разных планет. Но, может быть, именно здесь могло возникнуть понимание? Кто знает...

После Магнита, дождя и долгого сидения в палатке, Наталья, как только прояснилось, снова пошла к реке. Там она просто вновь сидела и смотрела, как течёт вода. И вместе с её потоками куда-то вдаль, тихо и незаметно, уносились мысли. Наверное, она размышляла о многом - но, при этом, ни о чем конкретно, если спросить.

С каких-то пор, она осознала вполне отчётливо, что давно потеряла интерес к так называемой жизни. Чужая на этом празднике. Пока училась, была какая-то цель. А теперь, когда, окончив университет, она была вынуждена вернуться в свой, так сказать, родной (но отнюдь не в смысле душевной привязанности) городишко, то поначалу у неё хоть интересная была работа: в местной редакции газеты. Но потом там сменился редактор, а с новым шефом у Натальи сразу не сложились отношения. Все её материалы он залихватски отправлял в мусорную корзину. Не потому, что были плохими, просто новый редактор занимал многие полосы своими собственными материалами, а на остальных как-то не оставалось места. В своём молодёжном максимализме, Наталья не стала это терпеть. И, хотя никто её не выгонял, она быстро уволилась. После чего, ей пришлось устроиться на первую попавшуюся работу, причём, совершенно не по специальности. Оказалось, что уже было не так-то легко найти хоть какую-нибудь работу. Хорошие времена миновали, экономику скрутили, безработица росла и крепла. И молодая девушка в полном расцвете сил пополнила ряды тех, чья жизнь навсегда не заладилась и точно не удалась. К тому же, примерно с этого времени, литература, рисование, иностранные языки - то есть, всё, что она раньше любила, чем жила - тоже перестали её интересовать, от слова совсем. С книжных страниц, как ей казалось, исчезло что-то нужное и важное; книги стали лишь развлечением, забавой, напрасной потерей времени. Пустышкой. К тому же, в книгах было одно, в жизни – совсем другое. Ответов на свои вопросы она не находила. "Распалась связь времён..."

Именно тогда, она открыла для себя так называемую эзотерику. Началось это с книги про Шри Ауробиндо «Путешествие сознания», а потом, из любопытства, она читала всё, что попадётся и намеренно решила допустить всё, о чём бы там ни говорилось. Ради эксперимента, попытаться изменить взгляд на жизнь, начать с чистого листа. Так она открыла для себя восточные учения с их глубочайшей мыслью и развитыми философскими системами. Потом ей показалось, что нужно найти знающих, практикующих людей, которые подвигнут её на духовные подвиги. Так она и стала ходить по разным так называемым «группам».

Внешне весёлая, спокойная, независимая… Тем не менее, она ходила по краю пропасти, по краю возможного падения в полную депрессию, из которой нет возврата. Ну, и как-то на этом моменте своей жизни и попала в эту группу, вливаясь в стройные ряды эзотериков. Неожиданно, в стенах городской библиотеки, Наталья обнаружила интересных, нужных ей людей. Казалось, в группе происходило духовное развитие, и не было рутинного болота навязшей повседневности. Здесь она познакомилась со многими книгами по эзотерике, прежде всего через Веру Николаевну, а также обрела новых знакомых. Наладилась её связь с другими людьми, а на Поляне, что вероятно - наладится связь даже с людьми из других городов. И, как вещала Вера Николаевна, вскоре состоится связь с другими мирами, и чудесная, непостижимая Вселенная раскроет им свои тайны.

«Вместе, всей группой — прорвёмся, соединимся с энергиями Вселенной! Вот, все силы мои - пожалуйста. Нерастраченная, пылкая душа моя - вся, без остатка, только возьмите... Для Вселенской работы! Для общего блага! Для трансмутации! Для создания шестой расы человечества!» - Наталья была готова посвятить всю себя, целиком и полностью, работе в Магнитах.

«...Вы пойдёте по водам, аки посуху, и разверзнутся перед вами надвое зыби водной глади, вы будете летать, как птицы, читать мысли людей и говорить с животными. Высокие сущности будут идти среди вас, их дух будет впереди освещать дорогу. Вы исцелитесь и обрадуетесь, и воскликнете: "Господи! Как хорошо!" Великий Боже, даруй нам свои земли, воды, реки и леса! Мы - народ шестой расы, племя избранное, мы населили очищенную от скверны Землю, мы те, кто не покинет её до конца времён, до её вознесения. Мы - дети атлантов, потомки великих лемурийцев, мы - те, кто пришёл к вам с Венеры, оставив родную стихию, устремляясь на зов о спасении. Мы помогаем тебе, о матерь - святая земля. Ты прекрасна душой, как в первый день творения. Ты - жемчужина и сияние наших снов, и лёгкие тела наши своими энергиями тянутся, как растения, к свету, к солнцу, и поют тебе песнь хвалебную. Тонкий мир, красота чувств, ментальные построения добра, вы - как глоток чистого воздуха, что будет незримо пойман когда-то и где-то, быть может, далёким существом иной планеты, тем, кто усилит и донесёт нашу песнь как откровение, прозревая от искреннего голоса тайного слова, что изливается по каналам наших светящихся тел от высших пластов мироздания до недр земли и вливает в костную материю красоту, силу, свет и любовь... Счастья тебе, человек шестой расы!», - наверное, что-то такое проворачивалось в голове Натальи.

Аминь.

С такими мыслями и в таком настроении, она и ехала на Поляну.

Да, это – своего рода крен, вывих ума… Так скажут многие. Но, неужели это не лучше, чем прыгать вниз с девятиэтажки или резать себе вены? Альтернатива, впрочем, именно такая. И лучше быть человеком со странностями, чем мёртвым трупом. Потому, прежде чем критиковать «религиозно ушибленных», «сектантов» - а именно такие прозвища, вместе с камнями, летели ей вслед со стороны игнорируемых ею городских отморозков, лидеров подворотен, желающих с нею пообщаться - вы подумайте, а что же взамен может дать маленький провинциальный, умирающий городишка мятущемуся духу. Какой такой заряд исцеления и силы… Не будет у вас ответа, и не только на то, как оградить молодых от депрессии, но даже на то, как их тут одеть и накормить… Не даёт на эти вопросы ответа лихая птица-тройка, падая клювом в землю.

Быть может, Наталья и дальше продолжала бы витать в эзотерических облаках, с прежним энтузиазмом. Но, похоже, что именно сейчас, на Поляне, происходил некий перелом в её наивной душе. И всё стало гораздо сложнее. Быть может, время пришло, а быть может, просто так сложились звёзды - но вдруг прямо здесь и сейчас Наталья стала прозревать череду промахов и ляпов возлюбленной братии. Среди «высоко духовных сущностей», по словам Веры Николаевны.

«Быть может, нет и не будет здесь никакого единения? Но, что же тогда происходит, для чего люди едут сюда? Неужели, вовсе не духовный поиск - цель многих? А что - тогда? Пока не поздно, надо во всём разобраться. Понять, что же в действительности здесь происходит. Не выдавая желаемое за действительное. Но так всё запутано», - думалось ей.

Сомнения возникли из мелочей: когда началась ругань из-за немытой посуды и появились, откуда ни возьмись, «Матушки» и «Батюшки». А ещё, здесь крестятся при виде остатков дольменов... Покрытых мхом, старых камней. Обнимают деревья. Советуют, чтобы вылечиться от болезней - к примеру, убрать опухоль - пойти, обнять дольмен и попросить у него, чтобы он исцелил... Главное, мол - это вера. А чтобы получить канал, советуют обращаться к какому-то Евграфию. Говорят, что он скоро спустится с местной Шамбалы... Так называется особое место где-то поблизости, на какой-то горе, где есть то ли дольмены, то ли их останки. Предположительно, там сильная энергетика.

Вдобавок, отношения между собой большинства людей на Поляне – ну, за исключением, например, Вадима, Дианы, Сан Саныча – были какие-то детсадовские. В лучшем случае, как в школьном лагере… Кроме того, Наталья почувствовала, что постоянно, так или иначе, уже раздражает многих братьев-эзотериков своим присутствием, без всяких негативных действий с её стороны. И не только она: например, ещё красивая девочка Настя, Володя с бусами из желудей, да и некоторые другие молодые девчонки и парни. А «отрывались» на них «возлюбленные братья» порой довольно злостно… Ментал в районе костра вообще был тяжеловатый. Начинали там с выяснений, кто тарелки за собой не помыл, а заканчивали обвинением тех, кто на дольмен ушёл один, без коллектива. В общем, «По бороде – апостол, а по зубам – собака». Хорошая такая пословица из словаря Даля. Душевная. И много что-то появилось на Поляне у костра апостолов…

«Неужели, как считает Матушка Мария, это мы карму свою здесь таким образом отрабатываем? Так сколько тогда, получается, я её уже отработала: в общежитии на кухне... И - сколько же у меня, бедной, этой кармы? На всех ли желающих меня обхамить её хватит? И - факт ли, что от подобной "отработки" её становится меньше? А может, книжку тут громко, вслух почитать - про психологию коллектива? Или - самой написать, на основе наблюдений? С советами, как ужрать ближнего своего так, чтобы никто этого не заметил и все тебя обожали?» - мысленно усмехнулась Наталья.

В целом, её заботило, не слишком ли много случайных черт... Как сказал Блок, «Сотри случайные черты - и ты увидишь: мир прекрасен»... Увы, никакого ластика не хватит, чтобы стереть эти самые черты. Да и, останется ли тогда хоть что-то ещё? Хочется верить, что - да.

«Несомненно, что и людей интересных здесь я уже повидала много, и со многими ещё хочется познакомиться, - подумала Наталья. - Хотя, по большей части, они здесь незаметны и не играют никакой руководящей роли в местной иерархии. Впрочем, как и в обычной жизни, где хороших людей не видно».

«С Сергеем, что ли, об этом поговорить, ну, об апостолах... Поймёт ли? Хотя, с кем иначе поговорить по душам, не с Галей же и не с Зиной, и не с другими дамами, нюхающими цветочки... А то, возьмут меня в ещё больший оборот, и совсем крыша у меня улетит».

Странно, но с Сергеем ей пока что было просто и легко. Себя она считала замкнутой и не разговорчивой. Хотя, этого никто не замечал: такой вот парадокс. В любых компаниях и группах её принимали за свою, к ней хорошо относились. Но при этом никогда не понимали и не считались с её мнением. Думая, что ей просто нечего сказать. А ей было что, но она не могла... Не могла физически. Когда пыталась - горло сдавливал неожиданный спазм. В особенности, в присутствие множества людей. В школе она часто вместо того, чтобы выйти к доске, говорила, что не готова, хотя всё выучила... Она просто не могла начать говорить, пройдя сквозь строй чужих глаз. А на экзаменах у неё дрожали руки и дёргалась шея. И при этом, она оставалась для всех просто милой и простой девчушкой, и никто и никогда не знал, что происходит в её голове и с её чувствами. Увы, внешность человека порой абсолютно не соответствует его внутреннему содержанию... Отсюда и следовали её бесконечные проблемы в общении с другими людьми. Но, вроде бы, сейчас и например, с Сергеем она могла серьёзно беседовать на многие темы. Хотя... Всё равно, как всегда, большей частью слушала.

«Наверное, это из-за крайней разговорчивости Сергея. Ему со всеми просто общаться, - подумала Наталья. - Главное, это не сдурить и не влюбиться. Вот уж будет глупо! Пропадёт откровенность и дружба... Так нужная ей. В общем, дребедень одна выйдет».

Была уже в её жизни подобная и нескладная дребедень. Отчаянная, болезненная любовь. Да уж, больше, пожалуй, не надо. Лучше всего, легче и приятнее, когда ничего подобного нет.

Любовь, существующая только в её собственном воображении, за пределом яви и даже снов. В лучшем случае, увидеть его издали, когда сердце ухнет куда-то вниз, а потом пройти мимо, не поднимая глаз. И рыдать ночью, носом в подушку. А вначале ведь были друзьями... В одной «шутовской толпе»; беседовали, бродили по Фонтанке… Как верно подмечено поэтом... «Мне снилась осень в полусвете стёкол»... Это был просто сон, не имеющий к реальности никакого отношения. Сон... Наваждение...

Мир распался тогда на действительный и воображаемый, и они никогда не пересекались... И... «как раненный, добывший крови сокол, стремилось сердце на руки к тебе»... Конечно, это и не могло иметь к реальности никакого отношения. Потому, никогда и не имело... «И время шло, и старилось, и глохло»... А когда время состарилось, она очутилась одна, в застывшем чужом саду за чужими стёклами окна... Вроде бы, в своём доме, где-то в глухой провинции. И всё совсем прошло и стихло... Навсегда. И «был как осень тёмен рассвет»... И никчёмная и ненужная жизнь, далёкая от любимого города и чужих не приснившихся снов, и парень в воспоминаниях, который наяву, наверное, никогда её не любил и мгновения - но, самое странное в том, что это и не было ей нужно... Разве что, его взгляд, улыбка - а ещё, чтобы у него всё было хорошо.

Потому что реальность не была нужна и важна. Нужны были только эти сны, похожие на раздвоившуюся явь, застрявшие в каплях янтаря чужих глаз вместе с отголосками боли... Нужны были его сны, в которые она приходила. Казалось, она могла приходить в его сон. Но сон... Он не может длиться вечно. «И ветер, отдаляясь, нёс»... И уносил прочь все эти никчёмные видения, растаптывая сны грязной и гнилой действительностью, в которой ничему не было и не могло быть места. Что было в реальности? Наверное, ничего... Хорошо, что не было ничего. И хорошо, что он ни о чём не догадался.

В то время как Наталья по-прежнему одиноко сидела, не решаясь раздеться и прыгнуть в воду, а занимаясь, вместо этого, странным перепросмотром своей не менее странной жизни, сюда же, на берег, вышла женщина из местных - и остановилась поблизости. Наталья сегодня уже видала её у костра и запомнила. Эта женщина тогда подошла и со всеми сразу поздоровалась:

- Здравствуйте! На Поляну приехали? Милости просим. Отдыхайте, места здесь хорошие. Я сама с утра к серебряному роднику сходила, воды целебной набрала. Вот, увидела новых людей, с палатками. Ну, и зашла к вам на огонёк…

Потом поговаривали, что эта местная женщина частенько, и не первый год, заворачивает к эзотерикам. А звали её Светланой.

Светлана для местных, как рассказал Сан Саныч, была белой вороной. Те люди, что продавали ему молоко, считали её женщиной со странностями: в отличие от них самих, она и в лес ходила, и на речку, и в поле за травами... Сами они в лес ни ногой, а у этой была, мол, такая странная блажь.

- Думаю, сейчас местные на неё и вовсе косятся, потому что с нами Светлана дружит. Ну и, костерят, наверное, что "прибилась" к эзотерикам. Но, дух у неё сильный, своевольная она. Выдюжит насмешки, - усмехнулся тогда Сан Саныч.

Впрочем, и некоторые бывалые эзотерики, как и «местные», тоже зубоскалили на её счёт. «Под Анастасию косит», - хихикали одни. «Чая хочет попить у костерка на халяву», - ехидничали другие.

А если и чая? Что, жалко стало? Впрочем, что же она, воды бы в котелок не набрала, травы не нарвала да костерок сама бы не запалила, такая крепкая и сильная? Чаёк... Без заварки и сахара. Из мелиссы, иван-чая и зверобоя... А что ещё возьмёшь от небогатой братвы - эзотериков? Миллионеры по лесам не ходят. Какой правды им здесь искать?

Посидеть, погреться... Разговоры послушать. Самой что-нибудь рассказать: про травы, про камни. Лес - как книга, читаемая ею с детства. Интересная книга... Под Анастасию? - а ведь что-то в ней такое и правда было: крепкая, сильная, своенравная...

Тем временем, местная "Анастасия", ещё совсем не знакомая Наталье, уже искупалась. Вышла из реки и стала отжимать широким полотенцем свои длинные тёмно-русые волосы. Озорно глянула на Наталью чуть раскосыми, смеющимися, с лукавинкой, "ведьминскими" смелыми глазами и спросила шутливо:

- Что не купаешься? Али какая дума сердце гложет? Расскажи мне, что тебя тревожит.

И Наталью, неожиданно даже для неё самой, вдруг как прорвало, и она заговорила сбивчиво:

- Думаю иногда, что, может, ерундой мы все - ну, кто на Поляну приехал - занимаемся… Ну, в лучшем случае, отдыхом на свежем воздухе… А для остального мира наша так называемая "работа" - просто смешна. Ну, а что иначе нужно делать? Идти деньги зашибать? Увы, не умею. Читаешь о том беспределе, который сейчас творится... Мурашки по коже. Мир чужой, холодный и страшный. Правда такова, что мы все стремительно катимся в пропасть. Одни - жируют, издеваясь над теми, кто беден, они - хозяева жизни. А бедные - голодают, умирают, и не в состоянии этому противостоять. И никто и никому не нужен. Бедным - потому что они и хотели бы, но не могут никому помочь, а у богатых - совсем не те желания. Не знаю, есть ли смысл прикладывать силы, чтобы выжить, не вижу я в этом никакого смысла... Ненавижу! Иногда - и себя, и всех ненавижу... И надо всем тем, что вокруг происходит - как фон стелется, как вишенка на тортике - ну, по радио, по телевидению, в газетах... Какой-то полнейший апофеоз оскотинивания.

Светлана поначалу растерялась. Потом с минуту молча смотрела Наталье в глаза. Наконец, будто озарясь неким внутренним светом, заговорила тихо:

- Вот что, милая! Ты, наверное, и сама всё скоро почувствуешь, и я истину тебе не открою… Сама это узнаешь: борьба идёт повсюду, страшная борьба. И не только физическая, за выживание, а ещё и на других планах. Да, могут, конечно, нас убить, могут - сено заставить жевать с голодухи. Но хуже смерти ничего не будет. А для верующего она - освобождение. Главное - не быть такими, как они, ведь именно этого они и хотят. Растоптать, съесть, запугать. Превратить в молчаливое покорное стадо. Если продашь душу - тебе сразу и колбаса на стол будет, и «Мерседес» в придачу. Очень мало сейчас можно честно заработать, разве что - мужчине сильному, работая с утра до вечера, рук не покладая. И то - если с работой повезёт. А работы нормальной всё меньше и меньше. И зарплата аховая. А ещё меньше можно заработать "головой": мыслительным трудом, то есть. Если он с бизнесом или другим надувательством не связан. А потому, бедный и честный сейчас - синонимы. А значит, и не горюй, что на Руси мало богатых и много бедных... Конечно, есть и среди бедных такие, что с удовольствием и душу бы продали, да не покупает никто... Нечего покупать там. Те пьют, воруют, снова пьют. Отребье. Но нищих и честных - их большинство. И умных много, и талантливых. Но не нужны сейчас ни умные, ни талантливые, ни работящие.

Особенность страны такова, что супостаты и без рабочего люда, и без крестьян, и без учёных и учителей - без всех нас, словом - преспокойно проживут, даже если мы все вымрем. Останется, что продать: леса, земли, полезные ископаемые, иконы старинные... Богатство страны - только беда для простого люда. А ещё, ядерные отходы со всей Европы можно ввозить для захоронения - тоже деньги будут. Только вот что я тебе скажу... Видишь меня? Мне уже далеко за тридцать, а кто этого не знает, не дают и двадцати. Это - от Бога. Только наше тело и наша душа - Богом дадены. А власть, деньги и положение в обществе - не от него приходят. Думаешь, каждая богачка, что делает косметические операции и на Канары катается, сможет так выглядеть, как я? Понятно, что с точки зрения людей её круга я не привлекательна: сила моя таких отталкивает, а не притягивает. Я не смазлива, и разные мы, и наши жизни в разных мирах пролегают. Богачка мне не позавидует, но и я ей - тоже. Они ведь всего боятся, эти богатые. Живут и дрожат. Подстраиваются и подстилаются. Впрочем, мне их не жалко: сами это выбрали. "Хорошую жизнь" свою. Девиз которой: хапай побольше и неси подальше, тешь во всем свою ненасытную утробу. Это сейчас называется коммерческой жилкой. Совсем без совести надо быть, проматывая большие богатства и зная, что рядом люди всю свою жизнь впроголодь живут. Одно только знаю: их деньги ни на минуту не отсрочат их, богатых, часа смертного. А туда - ничего с собой не захватишь. И за всё, в этой ли жизни, или после неё - но придётся заплатить. Не только и не столько деньгами. Не везде они в ходу...

Знаешь, была я как-то в нашем районном центре. Шла по улице. Остановилась машина. Такая, как говорится... Крутая. Вышел, как говорится, мальчик. Смазливый такой. В костюмчике с иголочки. С лоском. И вдруг - меня останавливает. Сказал что-то вроде: "Поехали со мной". А я молчу, смотрю на него в упор. У него глазки сразу так и забегали. Ни взгляда не поймать, ни... человека. Знаешь, будто пустая оболочка передо мной стоит. А сущности там - совсем нет. Не ощущаю человека. Пустота. Кажется, задень его случайно - и растает. Или - пройди сквозь него, как сквозь облако пыли. Не человек это... Так, структура, как здесь говорят: слышала я такое понятие. Мне тогда и страшно стало, и противно. Ну, и пошла я дальше, как мимо пустого места, не оборачиваясь. А - что их бояться? Пусть эти структуры, нелюди – сами нас боятся...

Скажу ещё так. Вот много ли взрослому человеку, в сущности, надо? Из еды мне, например, летом хватает двух яблок и полбуханки хлеба в день. И так - неделями. Вот чаю я много пью, воды родниковой. И - будто от леса какую энергию получаю. Хожу по лесу: то за грибами, то за ягодами, запасаюсь на зиму. А вот деток малых жаль. Им больше кушать надобно, организм растёт. Потому, мало деток у нас рождается: боятся люди, что на голодную и страшную жизнь их обрекут. В будущем-то просвета никакого не предвидится. Мрачно всё там.

А вообще, знаешь что, лучше всего - приезжай, поселяйся здесь, если будет возможность. Здесь хотя бы - лес, горы. Ягоды, грибы, орехи - всё есть. Сюда супостаты всякие не скоро доберутся, хотя и сюда уже их жирная лапа тянется: то с грязевого источника удумали грязь всю вычерпать, то лагерь для школьников организовать, чтобы большие деньги взять за то, что даром даётся… Живут-то дети в палатках, под открытым небом, за едой в посёлок ходят, а пьют воду родниковую... Были даже умники, что эту самую воду собирались в бутылки разливать да продавать потом... Да что-то у них у всех пока не заладилось. Конечно, они рано или поздно и сюда доберутся - это так. Но, думаю, горы - места сильные. И здесь, всё же, не пробыть им долго, и всё в карман не захапать. Скинут горы чужаков со своего горба, взбунтует стихия - смерчи, дожди начнутся, и смоет их всех, окаянных, долой отсюда. Пересохнут реки, вода станет горькой и грязной, пропадут душистые травы... И свалят супостаты отсюда навсегда. Вот только, долго потом природа восстанавливается. Увы... Разрушать всегда легче, чем созидать. Как говорят, до основанья, а затем... А затем мрак и запустение надолго. Впрочем, пока ещё мы, местные, довольно легко здесь пока что выживаем, не город здесь, есть ещё природа, она и спасает. У неё ведь душа есть. Которая и поддержит, и поможет, коли плохо. Я часто в лес хожу, порой просто погулять - силы восстановить.

А что ещё делать остаётся? Только силой духа и продержишься. Уповать можно только на Господа, и сопротивляться до конца. А уж тут, в этом деле, как кому удобнее и лучше: с группой, без группы... Я, честно говоря, не знаю, строят ли здесь что-нибудь на тонком плане, и про все эти переходы в шестую расу ничего не скажу. Иногда кажется, что есть в этом что-то, а иногда - что муть и заблуждение. В любом случае, важнее то, что здесь, в этих местах, с тобой внутри происходит. Но и внутреннему иногда нужен внешний толчок, и некоторые его здесь получают. Многим здесь, на Поляне, открывается что-то. Я, конечно, не каналы в виду имею, которые здесь Евграфий открывает. Вроде бы, всем желающим - а они отыскиваются постоянно. Не видала ты ещё Отца всей Эзотерической Поляны – Евграфия? – спросила Светлана.

- Нет, - растерялась Наталья.

- Ещё увидишь. Так вот, иду я как-то, к примеру, через поляну, которую ваши Ромашковой прозвали, и стоит на солнцепёке женщина, в самый полдень. Ну, в другие годы это было. Вся уже совсем красная, ошпарилась. Руки к солнцу вверх тянет и проговаривает что-то. Я ей: "Ты что, получить тепловой удар хочешь? У тебя завтра вся кожа слезет!" А она в ответ, гордо: "Евграфий мне сказал, что я сегодня непременно получу канал". А солнечные лучи, мол, полезны для организма. Это - чистая энергия... "Зарядилась" она этой чистой энергией так, что неделю потом мучилась, из палатки не вылезала, всякими кремами мазалась. Кожа у неё вся покраснела и волдырями пошла... Да, от таких контактов, конечно, никакой пользы нет...

А в общем, поживи здесь с недельку, и сама поймёшь, что к чему. Больше у природы учись. Слейся с ней. Природа излечивает, а дальше - организм начинает сам восстанавливаться, и способности начинают открываться, если кому дано. Поваляйся на травке, походи по горам... А сейчас — пошли купаться, что сиднем на берегу сидеть! В лесу от дум тяжёлых и проблем городских отдыхать нужно. Давай, смелее! Вода - она очищает и силы придаёт, - и с этими словами Светлана, которая уже согрелась и обсохла на солнце, бодро зашагала снова к воде. Скинула прочь, на куст, полотенце – и погрузилась в воду.

- Давай, иди за мной, - крикнула она Наталье.

А та была сильно озадачена горькой мудростью и отповедью простой деревенской женщины. Прослушала весь этот длинный, ничем не прерываемый монолог – и впала в ступор. Но вот, наконец, она пришла в себя, и тоже быстро разделась, вслед за Светланой вошла в холодную реку. Стремительно поплыла, всем телом резко ощутив ледяную воду. Проплыла туда, обратно; хотела уже выходить, но Светлана вдруг настойчиво сказала:

- Нет, этого мало! Давай - ещё. Вода негатив снимает, прочь его уносит. Ты с головой нырни, обязательно - с головой. И — давай ещё здесь поплавай, вперёд - назад!

И они ещё долго плавали вместе вдоль глубокой лагуны, туда и обратно. Пока Наталья, наконец, не перестала мёрзнуть в холодной воде, внутренне съёживаться, и не почувствовала, как каждая клеточка её тела радуется, освежается, и всё оно теперь становится лёгким, чистым, искрящимся. И вот уже не холодно ей больше, только приятно. И видит она теперь, как солнечные блики играют на воде, сквозь которую просматриваются на дне речные камни, и как близко-близко подлетают к воде птицы и стрекозы. Вот теперь она - живая... Воспринимает всё, что творится вокруг. Слышит, как листья деревьев шумят, шелестят от ветра. То, что раньше будто и не замечалось, теперь ощущается каждой клеточкой её тела: чистая вода, яркое солнце, запах листвы и далёкого костра. И будто бы, действительно, все её проблемы вдруг разом ушли, унеслись на время куда-то далеко-далеко, за горизонт… Туда, где остался нелюбимый, неуютный, пыльный и душный город...

Глава 6. Лагерь «тот, но и не тот» ​

«То ли брахман, коль напьётся, то ли – полный аватар».

(юная неформалка Юлия)

Когда-то в этих местах жили совсем другие народы: например, шапсуги, которые навсегда покинули эти края, когда их земли присоединили к России. Те, кто остались в живых, разумеется. Они смогли уйти в Турцию. Жили здесь и черкесы, и адыги, и кабардинцы, и абхазцы. А потом, на месте ближайшего посёлка, был Николаевский форт – военное укрепление, однажды захваченное и полностью разрушенное горцами. Возможно, следуя вместе со своим гарнизоном в станицу Абинскую, где-то в этих местах останавливался на ночлег ссыльный Лермонтов. А в целом, кажется, что раньше всё было суровей, серьёзней; и люди были другие, и жизнь - другая. Настоящая.

А теперь, как поётся в песнях, мы сажаем металлические огурцы на цементном поле, или ловим синюю птицу… И души у нас из картона и пластика. Быть может, потому и шляемся мы по здешним лесам в поисках истины, некогда именно здесь потеряв её, в каких-то других жизнях, в иные времена... И строим мандалы из речных камней, вместо того, чтобы просто купаться и отдыхать… Строим, чтобы что-то вспомнить... Что вспомнить? Зачем? Кто знает...

Быть может, Николай, молодой человек с чёрной бородой, в синем спортивном костюме, прилёгший у костра на лавочке под клеёнчатой крышей, смог бы это вам объяснить. Наверное... Если б захотел.

В это утро он встал довольно поздно: хотя, обычно он поднимался ещё до рассвета и шёл купаться. Но, в эту ночь ему почти не спалось; а потом снилось, как он выкладывает новую мандалу. Из звёзд, каких-то странных растений, красивых цветов и разноцветных камней.

"Бред какой-то, - подумал Николай, потягиваясь. - Но, красивый бред. И чувство при этом такое, будто всю ночь на себе камни таскал".

Он пошёл собирать дрова, разжёг костёр. Витёк – обитатель сооружения из клеёнки и палок, отдалённо напоминающего палатку - уже с рассвета и до сих пор ловил неподалёку на реке рыбу. А у Николая - вот уже и каша с грибами почти готова. Он помешал эту кашу ложкой, чтобы она не пригорела. Рядом нагрелся котелок с водой, в который он закинул добрый пучок мелиссы. Вот и чай - тоже готов.

Николай сделал небольшую, как он именовал, "раскрутку". Съел кашу, выпил чаю… Хорошо! И…сказал сам себе:

- Пора, а то… Даже по ночам уже снится...

Тут же набросал на листке бумаги возможные варианты новой мандалы. Но всё было не то. И тогда, Николай решил подойти к вопросу иначе. И, прежде всего, подыскать место. Он встал, долго бродил по округе... Пока что-то не остановило его: здесь!

Тогда Николай расчистил это самое место от больших сучьев и палок. Отнёс их к костру: пригодятся на растопку. Потом аккуратно разровнял прошлогоднюю палую листву. Стал в предполагаемом центре, сделал и здесь мощную "раскрутку". Энергии шли хорошо. Потом Николай это место отметил: вырыл там небольшую лунку. И пошёл в палатку: за камнем…

Этот довольно увесистый камень он нашёл далеко отсюда, на морском побережье. Ещё в прошлом году. И по форме, и по размерам он напоминал страусиное яйцо. Друзья, помнится, покрутили пальцем у виска, когда он взял на берегу эту здоровущую каменюку - и вдруг засунул её к себе в рюкзак. Тогда большинство припасов, взятых ими с собой в поход на море, было уже съедено, и потому в рюкзаке было место. Но, однако, переть на себе не нужный в походе камень... Рехнулся он, что ли?

Сейчас Николай достал его, этот самый камень, из рюкзака: он взял его с собою, собираясь сюда, как говорится, «на Поляну». Знакомые подкинули его в эти места на грузовике, следуя из Крымска в Шапсугскую. Высадили по дороге, с вещами и провизией.

Когда Николай принёс этот камень на выбранное им место, то прикопал его наполовину, поместив в сперва обозначенную им лунку, в самом центре будущей мандалы. Отошёл, картинно взглянул на него и подумал: " Лежит яичко. Как на Пасху... Ну, а теперь - время собирать камни"!

Сперва он отправился к лагуне, вблизи от которой, по дороге, давно заприметил множество белых камней. Всегда, даже в сумерки, уже в темноте, они были здесь видны, и довольно отчётливо. Теперь Николай насобирал их, эти большие и малые кусочки белого кварца, и сложил в небольшое пластмассовое ведро. Когда он вернулся, то пошёл с этим ведром на выбранное им место и выстроил вокруг центра все главные линии будущей мандалы. Затем он спустился к речке по ближайшему от костра спуску: туда, где с утра рыбачил Витёк, который теперь уже сидел у костра и доедал кашу. Потом Николай долго подыскивал и таскал от реки к своей будущей мандале массивные плоские камни: ему требовалось довольно много таких камней.

Наконец, он устал, подошёл к костру и прилёг на лавочку. Мандала далеко ещё не была закончена, но спешить было не к чему. Тем временем Витёк вновь спустился к реке, чтобы помыть тарелку и отдраить котелок. И неожиданно, спустя некоторое время, прокричал оттуда:

- Эй! Никола! А к тебе, кажется, сегодня гости пожалуют!

- Что-то их не видать! - отозвался Николай. И тут же подумал: «Ах да, ведь он людей за версту чует... Подождём - проверим. Интересно, и кого ж это к нам несёт?»

Потом Николай всё ж придремал у костра: его разморило. Растянулся во весь рост, прикорнул на лавке. И в это время на дороге действительно показались люди, двое мужчин. Они остановились как раз напротив небольшого палаточного лагеря Николая. И, помявшись немного в сторонке и что-то обсудив, решительно направились к костру.

Николай, который вроде бы спал, но весьма чутко, услышал их приближение и сразу же приподнял голову. Потом и вовсе сел, распрямился, потянулся - и уставился на гостей.

- Здравствуйте! - сказал один из них (это был Виктор).- Подсесть сюда можно?

- Привет! - ответил Николай. - Присаживайтесь, места здесь хватит.

Василь скинул рюкзак неподалёку от костра, под деревом, а Виктор поставил сумку рядом с собой на лавочку. Оба теперь сидели напротив Николая, но чувствовали себя как-то неуютно.

«С чего бы начать беседу?- размышлял Виктор. - Спросить, что ли, куда здесь нынче все группы подевались? Или, что ещё лучше, вы наши, мол, или отдыхающие? Тогда, быть может, спросить ещё, как пройти, к примеру, на Шамбалу? Будет весело, если это совсем не эзотерики, и не в теме вовсе».

- Да вы чаёк-то будете? – удивляясь их скованности, спросил Николай. - Вот кружки. Вот сахарок. Или, вам без сахара? Вот сухарики самодельные. Кашу, к сожалению, уже всю съели. Не ждали гостей.

- Как вода в речке? - спросил Виктор, - Холодная?

- Как всегда. Здесь тёплой не включают, - ответил Николай.

Подошёл Витёк, невыразительный светловолосый парень, слегка конопатый и застенчивый. Непонятно почему, но все его руки, по крайней мере по локоть, были сплошь в блатных татуировках. Быть может, не только руки, но сейчас он был в солдатского цвета штанах и такой же рубашке с подкатанными рукавами. Одежда закрывала возможность осмотра остальной живописи. Поздоровавшись, Витёк стеснительно присел на самый край лавочки и стал развешивать на крючочки над костром мелкую рыбёшку, вынимая её из отмытого котелка.

- Чтобы прокоптилась. Мой сегодняшний улов,- зачем-то пояснил он.

Время шло медленно, заторможено; будто, замедленную съёмку включили, что ли - или же, все здесь ещё наполовину спали.

- А вы не видели здесь... Гм, - решился, наконец, Виктор. - Ну, ещё людей. Много... С палатками.

- А-а! Этих-то? Эзотериков? Как же, видал, - неспешно отозвался Витёк. - Когда в посёлок ходил - наткнулся. Самые первые давно уже появились. Но это - не здесь. Здесь теперь не собираются. Здесь их Никола распугал, что ли... В радиусе пяти километров - точно никого больше нет. Только я вот остался. Ещё были ребята из Кропоткина: вон их палатка. Но они сейчас ушли куда-то.

- Раньше группы эзотериков примерно в этих местах всегда стояли. Только, если налево свернуть, на ближайшей развилке. Только, палатки они ставили там, возле лагерного костра, а Магниты ходили крутить на Грушовую: на небольшую полянку, что рядом с лагуной, там дикая груша растёт. Вот, мимо меня все они к ней и ходили, на Магниты. Но в этом году, во всяком случае, пока, народ только на Ромашковой стоит. Так тоже поляну одну прозвали, очень большую. Совсем близ посёлка. Так, Витёк?

- Так. Только, я вчера ещё одну группу видел, когда из посёлка сюда возвращался, поздно уже. Приехали новые люди и стояли тогда близ пасечников, но собирались сегодня на Ромашковую перебазироваться: а там у них даже костёр не разжигался, на пастбищной той поляне. И не все они приехали ещё, значит. А сегодня с утра к ним ещё люди добраться были должны, и, скорее всего, все они на Ромашковую уже перебрались. Говорили, что, скорее всего, там и останутся, очень уж много людей приедут, как они ожидают.

- Понятно. Я как-то здесь бывал, в прошлые годы. Вот где-то в этих местах мы тогда и стояли. Лагуну помню, Грушовую... Но тебя не встречал. И навеса этого не было, - поделился Виктор.

- Навес не сразу строился, так сказать. Да и, так, чтоб постоянно здесь быть - так это у меня только с прошлого лета повелось, - пояснил Николай.

- Получается, что в этом году Магниты будут крутить не здесь, а на Ромашковой, - принял к сведению Виктор.

- Получается, так, - усмехнулся Николай.

- А здесь... Это ты, действительно, отсюда их всех распугал? - спросил Виктор у Николая.- Как удалось? Поделись секретом.

- Очень просто. Мы ведь - чо-о-рные! - нараспев произнёс Николай, протяжно растягивая "о" и подняв вверх указательный палец. - Видишь, тут даже перец сушёный висит. Грибки. Травы сушатся.

- А если серьёзно? - настаивал Викторю

- Если серьёзно - потом как-нибудь расскажу, может быть. Если коротко - то это они меня распугали. В том смысле, что из Магнитов выперли. Ну, тогда я сюда из их лагеря, который здесь поблизости стоял, и перебазировался, - нехотя пояснил Николай.

- Ладно... Ты, Виктор, как хочешь, а я пойду я сперва к реке, ополоснусь с дороги, - сказал Василь. - Тут же внизу река? Слышу, журчит, - и он направился к спуску.

- Хорошее дело: ополоснуться. Только, если здесь - не сильно впечатляет. Мелко, где-то по пояс, - прокричал ему в спину Николай.

Василь остановился, обернулся.

- А вот чуть выше по течению - есть замечательная лагунка. Глубокая. Пойдём, проведу, - предложил Николай, поднимаясь.

Василь вернулся, и они вместе зашагали в сторону грунтовки.

- Тебе говорили, что ты на молодого Гребенщикова похож? - послышались оттуда слова Николая.

- Ага, - отвечал Василь. - Но обычно так говорят, когда я на гитаре играю.

- А ты ещё и на гитаре играть умеешь?

- Умею.

Пока Василь с Николаем купались в лагуне, Виктор и Витёк успели сварить суп и кашу, натаскать дров.

- Надо бы и мне вашу лагуну проведать,- хмыкнул Виктор. - А после - и на дольмен ближайший сходить. Надеюсь, отыщу.

- Уже бывал здесь?

- Бывал.

- А вообще, ты - как? С нами останешься - или на ту поляну двинешь, где все эзотерики нынче стоят? - спросил Витёк. - На Ромашковую?

- Пока не знаю... Быть может, остановлюсь где-нибудь посередине.

- Чтобы ни вашим, ни нашим?

- Нет, чтобы одинаково близко идти было. Сооружу халабуду из веток, подобную твоей, - пошутил Виктор.

- А ты сам - чем занимаешься? Агни-Йогой там, или Магнитами? - спросил Витёк.

- Да меня, понимаешь, в последнее время как-то отовсюду повышибало,- ответил Виктор. - Ну, были в нашем городе агни-йоги... Походил я к ним, послушал. Посидел несколько раз на их собраниях. Смотрю - а информация одна и та же всё прокручивается, по второму кругу уже пошло. В общем, плюнул я на это дело.

Ещё у нас есть один местный светила, Аркадием зовут. Он ведёт свою собственную группу. Мол, без пяти минут святой, как про него говорят: мяса, там, не ест, водки-пива не пьёт. А вообще - ничего мужик. Умный. Только... Я у него однажды спрашиваю, так, невзначай: что, мол, будет, если взять пружину, да всё сжимать её, сжимать... Ведь она, рано или поздно - ка-ак разожмётся! Так, мол, и с разного рода запретами, если сознание не готово. И - вообще, мол, хорошо тому, кто уже нагулялся вволю и дров уже поналомал. Тогда, видать, пора и о душе подумать. А как быть молодым и здоровым? Им - тоже закручивать все гайки? А что, если пружина потом возьмёт – и ка-ак разожмётся, и в результате получим полный загул! В общем, поговорили... Закончилось тем, что обиделся он на меня, и сильно.

- А у меня бывал, значит, здесь случай, - решил ответно поделиться Витёк, но начал как-то отстранённо, совсем не прореагировав на рассказ Виктора. – Приезжал сюда в прошлом году один типуля... Он с мамой на Поляну ездит, она его в Магниты и втянула. А он, значит, без водки - совсем пропадает. Выпить ему хочется - хоть умри. Ему-то, однако, вообще-то пить совсем нельзя, потом поясню, почему. А я тогда не знал, какой он, когда выпьет. Он не рассказывал. Уломал он меня, в общем, долго упрашивая, рубашку на груди рвал: придумай, как достать выпить, у тебя, мол, контакт есть с местными. А эзотерики не застукают, он явится в лагерь уже трезвый, как стёклышко. Ну и пошли мы с ним, значит, в посёлок. А я как раз, незадолго до того, шёл лесом, глядь – грибов прорва. На грибное место наткнулся, да и заприметил его. Пошли мы с ним туда, грибов насобирали – жуть как много. Я раньше хотел их одной местной бабе на продукты сменять, но тут человек просит, трубы у него горят... Из местных, кстати говоря, редко кто в лес ходит. Потому, значит, я им грибы, ягоды притаскиваю иногда. Мне дают лук, картошку. А в тот раз, в общем, сменяли мы грибы наши на самогон. Ну, и напился же он тогда! Кадр ещё тот. А имя его я и вспоминать не хочу… Вот была там жуть! - Витёк вздохнул и продолжил:

– А я трезвый был, и его потом с пыльной дороги сошкрябал, значит, и до лагеря - здесь, неподалёку он был тогда, лагерь тот - пёр на себе. А он всю дорогу соскальзывал, падал и матом ругался. Пёр я его, пёр... Сил, значит, совсем не осталось, но не бросать же парня посреди дороги. Да и жалко его стало…

В общем, стянул я с него весь негатив. На себя: иначе не умею. Только на себя и могу всё стягивать... И чувствую потом: дерьма во мне теперь сидит - горы. Три дня оклематься не мог, всё в чувство приходил. Ещё и грустно было до смерти: такая тоска взяла, что хоть ложись да помирай. А ещё и выворачивало наизнанку... А, что тут долго про то рассказывать - дерьмо оно дерьмо и есть...

В общем, полегчало ему резко. Начал он песни орать, стихи свои читать – он ещё и поэт, оказывается! В обнимку припёрлись мы с ним в эзотерический лагерь: он меня, значит, не отпускал никак. Повис у меня на плечах, рукой за нос вцепился... Душу мне всё изливал, плакался. Стал под конец блаженный-блаженный, хоть икону пиши... Каяться начал: бес, мол, попутал – орал. Меня тогда из их лагеря изгнали, и с позором. Мол, сбил человека с пути, пьяница! А я, так сказать, и не понял: пил-то кто? Он, получилось, без пяти минут святой, а я - совратитель, значит. Запрет наложили, чтобы я в их лагерь носу не казал. Можно подумать - я его с толку сбил, а его - хоть сбивай, хоть не сбивай - всё одно, - закончил Витек, шумно вздохнул и шмыгнул носом.

Собеседник умолк, а Виктор, немного погодя и думая собственную думу, продолжил гнуть своё, по-прежнему глядя только в костёр:

- Там, у себя в городе, я ещё к другому местному светиле ходил... Он всех на канал сажать любит. Уши, мол, заткните, глаза закройте, и так и ходите подольше. А желательно - сутками. Ну, у людей и начинается... Иногда психушка забирает. Особенно, если народ, так сказать, предрасположенный попался. Одна женщина, например, сильно уверовала в свою святость, и было с чего: с Иисусом Христом общалась каждый вечер перед сном. Ну, и общалась бы себе потихонечку: так нет же, её понесло проповедовать!

Но, в общем и целом, этот второй светила - ничего себе мужик, оригинальный. И что-то действительно видит, во что-то врубается, что-то с ним происходит. Но только я и у него молчать не стал. Подхожу как-то и спрашиваю: "Да, вот ты им всем говоришь, что они проводят великую космическую работу на нехилом таком уровне - и прочее. И они все верят. Это хорошо, убедительно, продвигает, так сказать, и к духовным подвигам зовёт... Говоришь ещё, что у тебя личная связь с Богом, вы с ним на ты и напарники. Но сам-то ты как думаешь: если сейчас попросишь Бога во-он тот холм с землёй сровнять, что будет? Скажи мне по секрету… И что, ты думаешь, этот олух царя небесного отвечает? "Конечно, - говорит, - если я попрошу, Бог это сделает, ведь у меня – с ним прямая личная связь! Только, нет у меня такой надобности: холм тот с места сворачивать."

С тех пор, стал он смотреть на меня косо. Будто бы, обидел я его чем. Нет, этот меня с группы не выгонял, но я сам ушёл. Скучно там стало. Не знаю, в общем, что с людьми делается… Такое впечатление, что они даже самих себя убедили в собственной святости. Только вот - зачем? Ладно, других... Чтобы, так сказать, они устремлялись. А там - авось, что и выйдет с этой паствы путное. Но себя-то – зачем морочить? В остальном, мужик вроде адекватный, но вот этот пунктик… Про личную с связь с Богом... И будто, он действительно в неё верит свято...

А вообще, есть, к примеру, в нашем городе всякие. Одни - мантры поют, другие - целебные энергии вырабатывают. Только, энергии-то энергиями, а если у самих живот заболит или зуб - к врачу бегут. И какая с них тогда польза, с этих лечебных энергий? В общем, оторвался я в последнее время от групп всяких. Сам по себе как могу, так и работаю. Читаю литературу разную... Иногда бывает очень трудно её между собою увязать. Но я пытаюсь. Составить, так сказать, из кусочков полную общую картину.

Последнее, что прочёл - про майянский календарь. Интересная штука получается. Вроде, наша Солнечная система совершает полный оборот вокруг центра галактики за 25000 лет. Так?

- Ну, быть может, - кивнул Витёк.

- Так, не сомневайся! Ну вот, и есть в этом круге свои точки, подобные, так сказать, точкам солнцестояния и равноденствия для Земли в её путешествии вокруг Солнца: такие же точки есть и для солнечной системы в целом, при её путешествии вокруг центра галактики. Улавливаешь?

- Пока – да.

-Учитывая прочитанное ранее у Алисы Бейли, я заключил, что именно в этих точках происходит смена одного галактического луча на другой. Таких точек - четыре. Соответственно, раз в 6250 лет меняется галактический луч. Если пересчитать по календарю Майя и перевести их годы на наши, то получается, что одну из таких точек Земля проходит в 2012 году…

- Круто!

- То есть, потом всё, что наработано до этого года человечеством за последний цикл, постепенно будет становиться ненужным. И современная цивилизация постепенно себя изживёт. Совсем другие лучи на Землю уже начинают идти, совсем другие мысли в голову лезть. И потому, сейчас мы все так и лотошимся. Те, кто чувствует грядущие перемены.

- Да... Действительно, происходит что-то. Даже у меня - и то крыша едет, - задумался Витёк.

Начал накрапывать дождь, застучал по клеёнке. И, наконец, вернулись Николай с Василём, очень довольные и с мокрыми волосами.

- А мы там пассы покрутили и раскруточки всякие поделали, - сказал Николай. - А уже после - и в воду!

- А я уж тут подумал, что вы там жабры отрастили и к морю по реке поплыли, - пошутил Виктор.

Как только Николай и Василь подсели под "крышу" к костру - полило, как из ведра.

- Э-эх! А теперь и я пойду купаться! - неожиданно сказал Виктор, снимая рубашку и штаны - и прошлёпал по грязи вниз, к ближайшему спуску к реке.

Глава 7. Тайное причастие ​

«Через мучеников мы узнаем, кто мучитель».

(Русские старцы).

Духовные учителя, вроде бы, на то и духовные, что никогда не ругаются между собой. Они добрые и любят всех своих учеников. И вовсе не относятся к ним, как к стаду баранов. Правда? Но, это если по писаному, и как положено. Но жизнь – это совсем другое дело. Здесь учителя рьяно могут делить между собой паству, да так, что искрит между ними; впрочем, иногда при этом в лицо мило улыбаясь друг другу. Откуда, иначе, такой делёж с поливанием грязью других религий и конфессий? И хорошо ещё, если учителя хотя бы любят не людей, но идею... Но иногда, оказывается, они не любят ни людей, ни идею, а любят просто пожрать…

Вечерний Магнит, назначенный на шесть часов вечера, отменили. Так распорядился Евграфий, когда к нему наведались Матушка Мария и Надежда, желающие у него просветиться и стать ещё духовнее.

Евграфий являлся одним из признанных Учителей всей эзотерической Поляны, приезжал сюда каждый год и знал абсолютно всех руководителей тех групп, которые сюда наезжали. И сейчас, поскольку он был осведомлён, что уже прибыло довольно много народу, Евграфий решил, что пора вместе с палаткой и вещами спускаться на Поляну с так называемой Шамбалы: так здесь прозвали место с весьма живописными развалинами нескольких дольменов. На то, чтобы собрать вещи, палатку и перебазироваться, требовалось некоторое время после ухода Матушки Марии и Надежды, и потому Евграфий мог присоединиться к Магниту только поздним вечером, а к шести явно не успевал.

Должно быть, именно Евграфий назвал место своей стоянки Шамбалой, и название с его лёгкой руки закрепилось у эзотериков. Впрочем, найти туда дорогу без проводника было достаточно трудно: запетляешь среди тропок. И вынесет тебя или на вершину, с посадкой ёлочек и заброшенным сюда, не понятно какими судьбами, ржавым трактором, или на чуть меньший пригорок, по краю которого лежит тропа на речку Скобидо. Или, вовсе пойдёшь лесом к живописной Скале и грязевому, бурлящему источнику. Но Евграфий отлично знал эти края.

В этом году он сидел на Шамбале уже давно: то ли с последних майских дней, то ли с начала июня. Он хорошо освоился в горах, и, как громко утверждал, «продолжал исследовать местность».

Итак, вниз Учитель Поляны ещё не спустился, но об отмене Магнита, назначенного ранее на шесть часов вечера, знали не все. Потому, некоторые всё-таки собрались там, где было запланировано заранее: в центре Ромашковой, у большого камня. Среди них - и Наталья с Сергеем. Незадолго до этого, к счастью последнего, приехала машина с вещами Веры Николаевны, среди которых была палатка, вручённая ею у костра ему и Михаилу из Саратова. Промаявшись, они её, всё-таки, поставили, хотя немного косо, и закинули внутрь свои вещи; Михаил даже расстелил заранее одеяла. После чего, Сергей успел догнать Наталью, уходящую на Магнит.

Теперь, в ожидании Магнита, люди, пришедшие сюда, расположились вокруг камня: по одному, по двое и небольшими группами. Их было не так уж много. Кто медитировал, кто просто наблюдал за окружающими.

Наконец, к ним подошла тётя Роза в своём неизменном «персидском» халате. Она жевала какое-то умопомрачительное печенье, от которого исходил сладкий и приятный запах. Именно она и сообщила, что общий Магнит перенесли на более позднее время. А ежели кто здесь и сейчас соберётся, рекомендовали или заняться индивидуальной работой, или же, по желанию, провести небольшой тренировочный Магнит.

- Может, раз уж собрались, так начнём? Тренировочный? - сбивчиво предложил Анатолий, суровый лидер группы с Кавказа. - Тем более что в конце Магнита я хотел бы показать вам всем одну вещь... Я о ней здесь уже сообщал, и может, кто из вас уже слышал. Я говорил, что этот предмет подвезут попозже... Похоже, что он не хочет быть явлен всем, но мне идёт информация, что время выбрано правильно, и на большом Магните его показывать не нужно. Пусть он приоткроется сейчас! Но, это – после нашего Магнита. А пока — уже начнём, пожалуй.

- Хорошо, а кто будет проводить Магнит? - спросила у окружающих тётя Роза, как ни странно, вдруг решившая поучаствовать.

Поднялась Валентина - маленькая бабулька с фигурой и глазами семнадцатилетней девушки. Молча подошла к камню. Она улыбалась и находилась в приподнятом настроении. Душа её пела. Валентина быстро разложила на камне иконы и портреты Учителей, поставила громадную свечу и зажгла её.

- Начинать? - спросила она. - Я ещё никогда сама не проводила Магнит. Но я попробую.

Все поднялись с мест и образовали вокруг камня и Валентины небольшой круг. В это время с разных сторон подошли ещё трое человек, среди которых был Андрей. Волосы у него были мокрые, но всё равно по-прежнему волнистые. Казалось, что он соткан из капелек воды и тонкой, лучистой энергии и дышал каждой клеткой своего сильного, светящегося радостью и светом, тела. Что-то очень необычное ощущалось сейчас в в этом человеке.

- Давайте, начнём! - поддержал он Валентину, улыбнулся ей и стал в общий круг. И Магнит начался.

- Мир всем мирам! Мир всем народам! Свободы, счастья, радости, всем-всем! Господь твой, живи! Всё лучшее в тебе, живи! Им, Господом твоим, живи! - начала Валентина читать веления своим детским, звенящим голосом. Сергей закрыл глаза и раскинул руки, душой и телом устремляясь к солнцу. Казалось, чувствовалось биение всех сердец, объединившихся вокруг. И это единое сердце пело свою щемящую, радостную песню.

-...Я есть свет Вознесения, свободно текущая победа! Всё добро, победившее, наконец, на всю вечность! Я есть свет, вся тяжесть ушла! Я поднимаюсь в воздух. Всем я изливаю с полной Божьей силой свою чудесную песню хвалы. Приветствие всем!

* * *

Когда Магнит завершился, обсуждать свои впечатления, видения и чувства, как рекомендовали после тренировочных Магнитов, не хотелось. Как обсудить полёт к свету?

Но, никто не расходился. Все продолжали стоять вокруг камня, подставляя руки солнцу.

И тут заговорил Анатолий.

- Я прошу немного вашего внимания. Вот - то, что я хочу вам сейчас показать, - и он извлёк из потайного кармана плотного жилета небольшую чашу и поднял её вверх. Лучи солнца заиграли на ней. Она была золотая. Анатолий, опустив чашу на ладонь и держа её перед собою, тихо сообщил:

- Долго она шла ко мне... Я нашёл вначале лишь осколок... Видите, у неё отбит край, совсем как у стеклянной? - и он покрутил чашу, показывая всем её края. Это была не чашка и не пиала: по форме этот предмет больше всего напоминал средних размеров рюмку, красивой формы, с ножкой, и с прочерченной тонкой линией, чуть отступившей от края.

- Когда я служил в Афганистане, я нашёл сначала именно отбитый осколок. Потом, к сожалению, он был навсегда мною утерян: его украли. Впоследствии, я специально ездил на место этой находки. Я искал чашу, и она... будто звала меня. Одному Богу известно, чего мне это стоило: вновь попасть в те места... Но я нашёл её! Мне самому это кажется невероятным. Здесь, на Поляне, примерно год тому назад, мне уже давали информацию... Но тогда я не предъявлял саму чашу, только более подробно описал место и обстоятельства находки, да ещё словесно описал эту чашу. Но мне нужно сейчас подтверждение тому, что я думаю о ней сам. Я не согласен с той информацией, что мне тогда дали, слишком разнились догадки и между собой, и с моими предположениями… В общем, может ли мне сейчас кто-нибудь рассказать об этой чаше?

К удивлению и ужасу Натальи, в центр круга вышел Сергей, с полуприкрытыми глазами, с отрешённым взглядом. Он взял у Анатолия чашу в свои руки, бережно поставил её на свою вытянутую ладонь, а другой ладонью принакрыл её сверху. Потом провёл этой рукой над чашей несколько раз и начал:

- Чаша эта - с того самого стола, за которым сидел Христос на Тайной Вечере: вся посуда, что находилась там, впоследствии стала золотой и разбрелась по свету. Эта чаша открылась нам сейчас. Она дана, чтобы быть заложенной в центре храма той религии, которая объединит разные духовные силы при построении нового, живого организма Сил Света. Чаша также будет служить тайной поддержкой и символом для объединения людей в самые трудные годы. А построение храма случится тогда, когда основные силы, несмотря на их разность, всё же войдут в согласие между собой и начнут серьёзную и важную духовную работу. А до тех пор, будут назначены судьбой хранители чаши... Пока её час ещё не пробил, и тайна эта должна быть открыта не многим... Важно лишь уберечь, сохранить её.

Когда он это говорил, сзади него стал Андрей, держа над ним свои руки. Будто прикрыл, отгородил его от чего-то или кого-то. Когда Сергей закончил говорить, Андрей обратился к присутствующим:

- Спокойно! Это - чистый контакт! И, пока канал не ушёл, можно задавать ещё вопросы.

И Сергею стали задавать вопросы, довольно личные. Он отвечал, не задумываясь, а когда он молчал, Андрей говорил резко:

- Информация закрыта!

Потом Сергей сообщил, что теперь чаша должна пройти по кругу собравшихся три раза, и сам первый стал на своё место, замкнув круг, и передал чашу следующему, по часовой стрелке.

- Это - подтверждение, - тихо произнёс Анатолий.

Чаша проходила по кругу, и будто совершалось невидимое причастие. Когда оно окончилось, Сергей протянул чашу Анатолию. Тот принял её молча, с сосредоточенным лицом. И все тихо, в полном молчании, стали расходиться.

Уже на краю Поляны Сергей догнал уходящего Андрея. Он, торопясь, всё приближался к нему, и Андрей, почувствовав это, обернулся и остановился.

Неожиданно, Сергей, когда приблизился, преклонил одно колено и опустил голову.

- Учитель! - начал он затем порывисто, протянув вперёд к Андрею правую руку, а левую положив себе на грудь.

- Нет. Мучитель, - ответил тот. У него в глазах стояли слёзы. – Идёшь ты где-то, проклятый судьбой, М-учитель, не найти твоей руки…

- Я хочу следовать за вами! – воскликнул Сергей патетически.

- И на камнях дорог, заброшенных тобой, склоняют головы твои м-ученики…

Немного помолчав, он продолжил:

- Учения – нет. Есть мучение. И – мученичество. Учение – это всегда мука…

- Я – ваш ученик, - на этот раз совсем тихо сказал Сергей.

- Ты – мой м-ученИк? Ну, здравствуй! Через учеников всегда узнают, кто был их учитель… Но ты, кажется, умудрился привнести новую, свежую струю на эту Поляну? Рад тебя видеть. Если б ты знал, как давно я тебя жду… И как давно не видел...

Сергей от удивления даже вскочил на ноги. Андрей приблизился к нему, и они порывисто обнялись.

Стихийно собравшаяся толпа застыла возле них полукругом; люди молча наблюдали эту странную сцену.

* * *

Тем временем, в палаточном лагере, на подходе к которому сейчас находились Андрей с Сергеем, наконец, уже состоялось долгожданное сошествие с Шамбалы Евграфия. К признанному патриарху и Учителю всея эзотерической Поляны сразу же повалил народ с наболевшими вопросами. В основном, то были желающие узнать, кем они были в прошлой жизни. Но Евграфий не спешил встречаться с народом, а продолжал медленно расчехлять палатку. Наконец, он надсадно гыкнул и проницательно посмотрел на первых из подошедших. И небрежно проронил: " Вы были братьями... Двоюродными". Затем, он глянул на следующего, которым оказался Мишка Возлюбленный. "В Великую Отечественную ты здесь воевал. За Родину", - кратко бросил ему Евграфий.

Матушка Мария, живенько бегающая вокруг, от одного к другому, с восхищением замечала:

- Вишь, как человеку дано! А скромный какой! Только, если их, таких людей, спрашивают, только тогда им и можно говорить. И то - не всегда.

Поставив палатку, Евграфий, медленно попивая услужливо предложенный кем-то горячий травный чаёк с медком и печеньем, довольно похлопывал себя по бокам. Он небрежно интересовался, кто приехал на Поляну в этот раз, как идёт работа. Был он, в общем-то, человеком весёлым и добродушным. С хитрыми, бегающими глазками и неприметным, не запоминающимся лицом.

- Завтра, как рассветёт, пойдём на Лысую. Кто хочет, пусть там остаётся со мной ещё и на ночь, для личной работы. Чтобы контакт установить. Будут идти сильные энергии, - с весёлым видом, но строгим голосом, неспешно проговаривал Евграфий.

Тем временем, он нарезал подаренный ему кем-то из только что приехавших фруктовый торт. И, символическим жестом предложив присоединиться к дегустации всем желающим, со смаком сам первый к ней приступил. Прибавив при этом, что вскоре такой роскоши здесь больше не будет, а будут, в основном, супы да каши. Затем Евграфий подробно и обстоятельно описал план похода на Лысую гору.

- Кто не уверен, что выдержит такое испытание, пусть остаётся здесь, вместе с дежурными, - весело улыбаясь и кося глазами, прибавил он. При этом, Евграфий старательно и въедливо изучал каждого. - Эльмира, Анатолий и другие контактёры, только самые сильные, - конечно же, должны отправиться со мной: уже этой ночью, мы примем послание на дольмене. Заранее попытаемся установить связь с Орионом. Возможно, что выйдут на связь также Орёл и Кассиопея.

На этом, вступительное слово Евграфия было закончено, и он задумчиво уставился в пламя костра.

Никого из постящихся эзотериков, даже Михаила из Саратова, почему-то абсолютно не гневил торт в руках Евграфия. Нет, все были просто в восторге от великого и признанного Учителя. К Евграфию здесь относились с большим почтением.

Наталья и Сергей ненадолго заскочили к костру и застали весь этот цирк. Молча и удивлённо переглянулись. Да, этот Учитель показался им странным экземпляром, важным и напыщенным, как индюк. Больше всего он напоминал лектора на партсобрании, и совсем не был похож на человека, занятого духовным поиском. На «своего»…

Но всех остальных такое положение дел вовсе не смущало.

Немного погодя, состоялся и долгожданный вечерний Магнит. Он сильно отличался от предыдущего, первого общего Магнита.

На этот раз, его проводил сам Евграфий: он стал в центр единственного круга, который образовали все остальные. Вдобавок, все соединили между собою руки, как во время детской игры в Каравай. Чего, конечно же, не было раньше. Сам Учитель, будучи "на канале", теперь проговаривал идущий ему свыше, «по каналу», текст. Что-то о соединении точки света со Вселенским Логосом, про очарованные кварки, про связь с Кассиопеей, Орионом, всеми Учителями и духовными силами. А также, о расширенном потоке сознания и закладке здесь и сейчас информационных свитков, дающихся на тонком плане каждому индивидуально. Свитков, которые проявятся и раскроются в дальнейшем.

Некоторые, и среди них - Настя, Володя, Михаил из Саратова – неожиданно почувствовали себя плохо и с трудом удерживались на ногах, но не желали выходить из Магнита. Они ощутили лёгкую и ласковую вначале, но весьма существенную после ударную волну в живот. Какая-то женщина совсем упала на траву и не вставала. Окружающие люди вновь сомкнули руки, уже без неё, и Магнит продолжался.

- Кто почувствует себя плохо - ложитесь... Идут очень сильные энергии, - последовал резкий приказ Евграфия.

То один, то другой из участников начали подавать голос:

- Я вижу крест, крест в круге! Он светится! И Порфирия Корнеевича, который улыбается нам!

- Солнышко! Солнышко садится за деревья! Давайте попросим у него прощения за то, что плохо к нему относимся! С завтрашнего дня, нам следует всем смотреть на солнышко широко открытыми глазами, не щурясь. Это - очень полезно.

- Я вижу зелёный треугольник, а в нем - глаз. И лучики, лучики кругом!

- А теперь, - завершая Магнит, провозгласил Евграфий, - поблагодарим Учителей, впитаем последние энергии, посылаемые ими. Будем считать, что сегодня состоялось наше первое причастие… Мы соприкоснулись с Силами Света. И теперь, обратим последний раз свой внутренний взор к Точке Света… И тихонько, не спеша, не нарушая внутренней гармонии, перейдём каждый к внутреннему самоанализу и ментальной работе. Не забываем при этом, что ментал - выше астрала. Надо нам всем прежде всего сосредотачиваться не на чувствах и образах, а на работе ментальной. Думайте о ментальных построениях, прорабатывайте их. А вскоре, я вас созову на следующий Магнит…

- Он будет сегодня? – спросил кто-то из толпы.

- Часика через полтора, быть может. В общем, как только придёт мне информация по каналу. Но, будьте готовы и не разбредайтесь!

Круг уже был нарушен; кто лежал на траве, кто сидел в медитации. Затем, с позволения Евграфия, все стали потихоньку расходиться.

Наталья и Сергей, вновь на краю Поляны, догнали Андрея. Перебросились парой фраз: судя по всему, Магнит Андрею тоже не понравился. Он, шутя, даже назвал Евграфия «лазутчиком из спецслужб». Действительно, напряжённый был какой-то Магнит. Совсем не светлый, хотя о Свете так много говорилось… Тяжёлый. Не было душевности, единения, лёгкости, вдохновения. Но, быть может, так и должно быть, когда идут сильные энергии – кто ж их знает?

После краткого разговора, Наталья и Сергей расстались с Андреем на той небольшой полянке, что была за ручьём. Андрей самолично отвёл их туда - и вскоре обещал вернуться.

- Ждите здесь! Мне надо отлучиться ненадолго… Чтобы найти одного парня. И мы вместе с ним придём сюда, - пообещал он, - Обязательно придём. Только дождитесь меня.

Глава 8. Мы просто играем… ​

«…и звезда с звездою говорит».

(Михаил Лермонтов).

Это была та самая полянка, на которой проводилось первое общее собрание. С ромашками, колокольчиками, мятой и другими сильно пахнущими травами.

- Не ожидала, что тебя вдруг вынесет на канал, - тихо сказала Наталья, изучающее посмотрев на Сергея. – Ты что – экстрасенс?

- Я сам не ожидал, - ответил тот, - Никогда со мной такого не было.

Разговор дальше не клеился.

Внизу, в тёмном овражке, куда с другого его склона спускались выложенные камнями выдолбленные в почве ступени, тёк ручеёк, который впоследствии назовут родником с живой и мёртвой водой, высмотрев в нём каких-то два разных потока. Но тогда, в те годы, на месте выхода из-под земли родника ещё имелось не разрушенное вандалами сооружение вроде колодца, с датой его установления и трубой, из которой вода лилась единым потоком.

Колодец оборудовали ещё кубанские казаки, о чём имелась чугунная памятная плита с надписью. Вода в роднике была студёная и чистая; и здесь все приезжие набирали её в пластиковые бутылки.

В ожидании Андрея, Наталья и Сергей пропустили следующий, ночной Магнит, проводимый Евграфием, и всё так же сидели и сидели здесь, на краю небольшой полянки, пристроившись на поваленном бурей дереве. На противоположной стороне овражка, за редким перелеском, в котором тоже располагались несколько палаток, уже начиналась большая Ромашковая поляна. Отсюда был виден свет фонариков идущих на Магнит эзотериков, иногда доносились их голоса.

Андрея всё не было.

Постепенно и вовсе стемнело. В тени деревьев Сергея и Наталью теперь абсолютно не было видно, и те люди, которые уже возвращались после Магнита обратно, к ближайшим отсюда палаткам, не могли их заметить. А на тёмно-синем небе уже появились первые звёздочки, яркие-яркие.

Неожиданно, по центру полянки, пересекая её наискосок, важно продефилировал Евграфий с какой-то дамой, которая бежала следом за ним, догнала и желала продолжить беседу. Скорее всего, они ушли после Магнита последними.

- Надо быть серьёзнее, - важно растолковывал ей Евграфий. - Вот Христос... Разве он когда-либо смеялся?

Эта пара прошла дальше, и Наталья не слышала, что отвечала женщина, и ответила ли…

И - вновь тишина. Только слышно, как журчит ручеёк, который, после выхода на поверхность в овражке, затем делал поворот – и шумно спускался в низину, по живописно навороченным огромным глыбам камней. Там, вдоль этого ручейка, шёл спуск к реке.

Наталья задумалась, не стоит ли предложить Сергею уже отправляться к костру, в лагерь, и не поискать ли Андрея там. Но что-то удерживало её. Казалось, что он всё же не забыл о них и вскоре придёт именно сюда. Ей было немного грустно: и от образа никогда не смеявшегося Христа, и от пропущенного Магнита, и от долгого ожидания. Конечно, прежде всего, от долгого ожидания…

Только что произошло чудо, знакомство с чем-то невероятным. И так хотелось видеть Андрея. Или же – бежать за ним, искать его – хоть на краю света. Он был совершенно необычным, нереальным человеком; таких не бывает. А Магнит, с явлением Чаши? А так - бывает? До сих пор не верилось в её реальность... Что это было? И могло ли такое случиться, если б здесь не было Андрея? Кажется, эти чудеса связаны между собою, и Чаша могла проявиться только при нём. И открыться канал у Сергея - тоже. И явно, осталось ожидание чего-то ещё. Что-то ещё должно случиться. И надо просто ждать.

Но вот, внезапно совсем с другой стороны - не от лагеря, а от грунтовки, сюда спустился Андрей. Спустился - это потому, что грунтовка находилась чуть выше полянки. Андрей был не один, а с высоким парнем с длинными, до плеч, волосами. Толком разглядеть его не удалось: было темно.

- Знакомьтесь, это – Арей, - представил Андрей своего спутника.

«Всё-таки, мы их дождались», - обрадовалась Наталья.

- Андрей, а Христос - смеялся? - спросила она.

- Конечно! И прекрасно играл на лире, - то ли в шутку, то ли всерьёз, ответил Андрей. И протянул Наталье пряник.

- Вот, подкрепись! Небось, пропустила ужин? Нельзя же только духом святым питаться, всю энергию к тому же в Магнит отдавая. Надо и себе что-нибудь оставить, - пошутил он. - А это - тебе! - и он протянул Сергею небольшую записную книжку, слегка мятую. – Записывай, что пожелаешь. Вот, есть ещё и карандашик… А теперь, я предлагаю всем немного поработать, если хотите. Ну, что? Желающие - в круг!

Так как они находились не слишком далеко от Поляны, неожиданно услышали призыв и отозвались и другие люди, что находились поблизости. И к ним примкнуло ещё несколько человек. Все стали в круг, и теперь проделывали те дыхательные и энергетические упражнения упражнения, какие показывал им Андрей.

Затем он вдруг спросил:

- Нет никаких изменений, ничего не появилось в центре круга?

- Шарик какой-то вижу, с какими-то хвостиками… Он – зеленоватый, а внутри – белый, вязкий…, - сказал Арей.

- Это - "лазутчик", пришелец из другой звёздной системы. Мы его заинтересовали, - вкрадчиво сообщил Андрей.

- Нужно его исследовать? - спросил кто-то.

- Да. Что вокруг него?

Кто-то из присутствующих заявил, что лазутчик - внутри какого-то прибора или даже корабля. Все сгрудились в центре: стали прощупывать пустоту перед собою. После исследования и создания вокруг "лазутчика" сферы, его отослали обратно. И Андрей сказал:

- Познал - познался!

А потом, он предложил всем сосредоточить своё внимание на звёздах и получать от них информацию. Все тут же направили руки к небу; многие сразу почувствовали энергию в кончиках пальцев. Почти всеми она ощущалась как лёгкое покалывание.

Звёзды, действительно, будто манили, притягивали к себе, пытались говорить.

- Я чувствую, как что-то прорывается особенное от той звезды, - сказал громко Сергей, указывая рукой в небо. - Информация идёт от одной из её планет.

- Её код! Только - быстро! - скомандовал Андрей.

Сергей назвал пятизначное число.

- Расшифровывай информацию! - потребовал Андрей.

- Не знаю, смогу ли. Тяжело. О боже! Человеческие жертвоприношения!

- Помощь нужна?

- Да. Нужен Мессия.

- Кого посылаем? Есть желающие?

- Давайте, я! - робко вышла вперёд Наталья.

- Итак, желающая есть, - констатировал Андрей.

Наталья вышла на центр круга.

- Я буду держать защиту, а вы – направляйте на неё энергию, - попросил Андрей.

Он стал спиной к Наталье и откинул голову - так, чтобы прикрыть ею затылок Натальи.

- Я попридержу немного твою крышу, чтобы она не улетела при путешествии, - тихо, почти неслышно, пошутил он при этом.

Наталья сосредоточилась, вспоминая свои давешние опыты по выходу из тела: да, она пыталась делать и такое, прочтя книгу Сатпрема про Шри Ауробиндо и путешествие сознания. Тогда, будучи одна, она в конце концов почувствовала страх и прекратила эксперимент. Но здесь и сейчас — всё было под контролем. Можно попробовать!

И вот, Наталья чувствует, будто размазывается по огромному пространству, пребывая какой-то частью сознания по-прежнему здесь - но уже не полностью. Вполне возможно, что где-то далеко что-то действительно происходит с какой-то её частичкой в этот момент. Но, поскольку восприятие окружающего осталось всё же здесь, на полянке, то она не может полностью оторваться отсюда и понять, что же происходит с нею там, где-то далеко... Она слышит почти всё, что происходит здесь, вокруг, вот только не может ни на что реагировать. Всё происходит будто и не рядом, и не с ней... Тело стало ватным и непослушным.

А потом, она почувствовала, будто её сознание уже пытаются вернуть обратно... Зачем?

Они кладут её тело аккуратно на землю. Почему-то переживают, передают ей энергию. Но она по-прежнему не может хоть немного пошевелить кончиками пальцев, что-нибудь сказать или даже прошептать. Ей хотелось сказать, что всё в порядке, и надо только подождать, когда она сама, рано или поздно, восстановится. Андрей с Сергеем, с двух сторон, начали производить какие-то энергетические манипуляции, и она почувствовала, что медленно начинает собираться, вливаться в собственное тело. Что она почти здесь. Она возвращается. Почти уже здесь. Вернулась... Но... Зачем? Слишком рано...

- Это же так нельзя! Мы тут все просто играем, а ты - серьёзно! - наклонившись над Натальей, прошептал Андрей. То ли в шутку, то ли всерьёз.

Шутка? Странная шутка...

И так пошутить мог, пожалуй, только он.

И вдруг на Наталью от этих слов и вовсе резко нахлынуло ощущение полной нереальности всего происходящего, непонимание того, что же в действительности происходит. Полное незнание мира - и одновременное полное восприятие его, вплоть до чувствования всего вокруг - и даже сопричастности к вращению этой планеты… Осознание этого вращения. И осязание исходящего от земли накопленного за день тепла, запах душистых трав, от которого кружится голова. Одновременно, полное осознание запоминания, запечатления этого момента навсегда. Ощущение вечности этой секунды, уносящейся прочь. Слияния с этой секундой. Бытиё в ней. Кроме того, пространство вокруг показалось ирреальным – не было ни ветерка, ни хруста веток под ногами, ни голосов… Казалось, что все люди, которые были вокруг, вместе с нею - сейчас всё же находились в ином пространстве, ином измерении. В иной действительности.

Андрей, проделав ещё несколько пассов над Натальей, помассировал ей затылочную часть головы и скомандовал:

- А теперь — поднимайся!

Наталья встала. Но, ещё довольно долго пребывала в состоянии не слишком обычном. Будто, её всё же вынесло куда-то, и она полностью так и не вернулась в пределы своего тела.

Общая работа, тем временем, продолжалась. Вскоре, наверное больше из любопытства, Наталья вновь влилась в неё. Хотя, до сих пор полностью не осознавала, где она и что с ней происходит; в безвременье она, как дух бесплотный… И вклинилась в очередную работу она отнюдь не с самого начала. Из действительности она выпала.

- Идёт информация от планеты..., - и Сергей назвал пятизначное число, уже без требования Андрея: новый информационный код. - Звезда посылает нам ментальную информацию.

- Запрашиваем, закрытая эта информация или не закрытая, для кого из нас и кому будет передана. Спрашиваем разрешение на дешифровку у Вселенского Совета, - распорядился Андрей.

- Информация не закрыта, будет передана Наташе, разрешение дано.

Наталья вздрогнула: снова – она? Однако, это ведь Сергей выбирал. Ожидаемо.

- Раз информация должна быть обработана Натальей, то это означает, что в будущем ей пригодятся навыки дешифровки. Пусть Наталья получает информацию, а мы - направляем на неё энергию, - сказал Андрей.

- Давай, не стесняйся; говори, что тебе идёт по каналу! – скомандовал он через некоторое время.

- Я расскажу о тех слоях, из которых состоит наше информационное поле, - начала Наталья, сама полностью не осознавая того, о чём говорит, так как её «понесло». - Эти слои имеют разную плотность и разную насыщенность. Чем тяжелее слой, тем меньше в нём энергии. Самый тяжёлый слой условно пронумеруем номером один. Этот слой, условно говоря - слой повседневного мира, фиксации на окружающем, скажем, слой "бытовухи".

- Он максимально конкретизирует всё вокруг? - попытался помочь Андрей.

- Наверное, можно и так сказать. Он определяет только вещи материального мира, которые можно осязать.

- Хорошо. А дальше?

- Дальше - слой, условно говоря, событийного плана. Когда речь идёт о времени, событии, месте.

- А - третий слой?

- Третий и четвёртый слои немного соприкасаются и взаимопроникают друг в друга: это слои абстрактный и интуитивный. То есть, третий слой - абстрактный: абстрактных понятий, абстрактных идей, абстрактного мышления, а четвёртый слой - интуитивный: он содержит в себе ещё более общую, невыразимую абстракцию, позволяющую делать выводы в каждом отдельном случае. Такие абстрактные понятия человек не может обосновать или доказать. Идеи интуитивного слоя можно описать лишь аллегориями. Он содержит лишь некие зёрна мыслей и идей, которые только потом раскрываются, разворачиваются в сознании.

- А - пятый слой?

- Пятый – это слой мыслеобразов. То есть, если можно так выразиться, создания зримого или слышимого мыслеобраза. Конкретного и осязаемого. Но, отличного от нашей действительности. Это - образы иной реальности.

- С этим слоем мы, вроде бы, и работаем здесь, на Поляне, во время Магнитов. Да? Но - не останавливаемся. Дальше - шестой слой? - спросил Андрей.

- Да. И это - слой материализации. Что подумал - то и реализовалось. Произошло. Случилось. Возможна даже полная материализация предметов. И вообще, возможны огромные степени мыслереализации. Вплоть до божественного уровня - то есть, создания новых миров.

- Ого! Так вот мы, оказывается, начиная от простейших визуализаций в Магните, куда на самом деле все метим... В демиурги! Ну, а что же тогда дальше, каков седьмой слой? Есть такой?

- Седьмой... Ну, это как бы слой формирования ещё нереализованных душ. Информационный сгусток той души, которая ещё не родилась, находится в этом слое. Этот сгусток имеет вид, форму спирали, которая, спускаясь в материальный мир, постепенно раскручивается, виток за витком...

- А - дальше? Есть ещё слои?

- Не знаю.

- Дальнейшая информация закрыта. Всё?

- Нет! Ещё есть низшие слои, ниже первого… Постепенно, всё далее и далее, наш мир, мы, удалялись, за счёт расширения и уплотнения первого и второго слоя, от более высших сфер. И теперь почти изолированы от них. По количеству низших слоёв, теперешнее состояние - предел. Ниже не бывает: для человеческого уровня сознания. При дальнейшем усилении степени материализации прервётся насовсем контакт со слоем нереализованных душ, ожидающих следующего воплощения.

- Ожидается остановка "приехали". То есть, когда-то на Земле существовала прямая мыслереализация, и не было никакой ментальной "бытовухи"... И, чем дальше, тем более невозможной становилась реализация, созидание... Ну что ж, это согласуется со многими древними представлениями. Например, древние ассирийские и египетские тексты повествуют о колдунах, способных созидать силой мысли сооружения и предметы. А сейчас – нет таких возможностей.

- Да. Слои ментальной «бытовухи» продолжают расти и разъедать возможность выхода на более тонкие, высшие планы сознания. Возможно, они когда-нибудь перекроют саму такую возможность...

- М-да... Вероятно, тогда будет перекрыта и возможность рождения на Земле людей из нормальных планов бытия нереализованных душ. И будут воплощаться исключительно те, кто не уходил отсюда далеко - по той или иной причине..., - мрачно сказал Андрей.

- Демоны! - воскликнул Сергей. - Тогда будут воплощаться исключительно демонические структуры! Те самые, которые должен уничтожить, спустясь на землю, Калки Аватар на белом коне!

- Это ещё не всё, - продолжила Наталья. - Информационные слои имеют, оказывается, ещё и отрицательные величины…

- Поехали вниз! Точка ноль - имеется? - спросил Андрей.

- Да, но она нестабильна, и ни одному сознанию на ней долго не продержаться. Условно её можно назвать точкой "медитации идиота", то есть "медитативного" отсутствия мыслей у того, у кого их не может быть в принципе. С неё сознание, впрочем, тут же выкидывается на минус первый план.

- Минус первый, это...

- Уровень полной утечки энергии. Иногда его классифицируют, как "подсознание". Гиблый уровень, в нём долго плавать нельзя, особенно при неразвитом сознании. Уровень нехороших мыслей и отрицательных эмоций.

- Ясно. А - минус два?

- Коллективное бессознательное… Условно говоря, коммуникативный план - но только со знаком минус. Как в кривом зеркале. План возможностей послать кому-либо недоброе пожелание. План заговоров, травли, ловли ведьм и чёрных кошек. Ненависти и самости. Широкого спектра вреда окружающим.

- А - следующие слои?

- Что-то вроде абстрактного бессознательного, затем - интуитивного бессознательного, но это очень небольшие и тонкие слои. Только для обмана. Они сразу приводят к следующему уровню: "чёрный маг". Это - уровень возможности направлять на человечество чуждые силы и средства, идущие ему во вред.

- Боюсь, что на этом минусовом плане уже почти ничего не остаётся от самого человека. За него уже творят и вытворяют, что хотят, совсем другие структуры. Ранее подобные случаи называли "одержанием". Потому что, если я правильно предполагаю, следующий план - уже совсем не человеческий...

- Следующий план - неорганических существ. Не нашего, не человеческого, мира. Но они имеют к нашему миру прямой интерес, стараются копировать и воспроизводить его и даже иногда воплощаются в человеческих телах.

- Мир бесов! – воскликнул кто-то.

- Я называю этот слой «паталический план», - заметил Андрей. - Так его обозначил один мой учитель.

- У меня - всё. Дальнейшая информация закрыта, - сказала Наталья.

- Информация принята. Закрепляем Наталье полученную информацию. Фиксируем это событие. А теперь - всё, пора отсюда валить! Закрываем наш информационный канал. Пока нас не запеленговали. Уходим отсюда, и срочно! - сказал Андрей.

И все быстро, во мгновение ока, последовали за ним и покинули маленькую полянку, выйдя с неё на грунтовку. И обходным путём, чтобы не идти в темноте под деревьями, по этой грунтовке вышли на Поляну.

- Пойдёмте теперь к костру! Надо бы чайку нам всем теперь попить. С сахаром!- предложил Андрей.

И вот уже их небольшая группа, шутя и смеясь - это, как отметил Андрей, пошла уже после работы «разрядка», - направилась к лагерному костру.

- Интересные всё же здесь места! – послышался чей-то женский голос из их общей толпы. – Где ещё были бы возможны подобные мысли, люди и разговоры? У нас в городе – точно нет…

- Так и должно быть, чтобы земля подстраивала под себя человека, а не человек – землю. А мы по глупости стараемся жить единообразно… Горцы не должны походить на жителей равнин: у них всегда были сказки, легенды, напевные песни, захватывающие воображения танцы… И уважение к мудрым старикам, - отозвался Андрей.

- Учитель! А как отличить чистый истинный канал от так называемой «работы подсознания» - отрицательного полюса информации третьего-четвёртого уровня? Как я понимаю, те ребята, что сидят внизу, любят иногда пошутить, - спросил Сергей.

- Да, и мозги попудрить - тоже любят, и энергией дармовой накачаться... А об Учителях мы с тобой потом потолкуем. О тех, что с большой буквы… Под чаёк это хорошо пойдёт. А о канале скажу так: а никак бывает не отличить... Поначалу. Когда сравнить не с чем. Впрочем, информация подсознания иногда бывает тоже интересной, если делать правильные выводы и уметь её переработать, а не принимать за чистую монету. А главное - ни на чём не зависать. Рассматривать информацию — просто как информацию. Не как истину высшей инстанции. Уметь видеть ситуацию с разных сторон. И очень осторожным надо быть с явлениями разного там ясновидения и яснослышания. И ни в коем случае не пытаться их вызвать во что бы то ни стало. Любой ценой.

Наталья, следуя за Сергеем и Андреем, вновь пребывала в странном, нереальном и почти бесплотном состоянии; она никак не могла ответить на собственный вопрос, что же сейчас происходило. Что произошло… Шутка? Игра ума и воображения? Коллективное размышление? За всем этим определённо стояло что-то. И это что-то было настолько необычным, что у Натальи не было слов, чтобы это описать.

Глава 9. Учителя и М-ученики ​

«Учитель – жизнь. Но, так она научит, что мысли и живот порою вспучит».

(начинающий знаток жизни)

Небольшая группка, следуя за Андреем, прошла по краю Поляны. В это время у большого камня уже начинался ещё один, самый ночной, Магнит. И пожалуй, было уже за полночь. Похоже, что явленный всем Евграфий к Магнитам и их количествам подошёл жёстко. Устроил плотную программу, по максимуму.

- В шесть вечера – был Магнит, в девять – ещё Магнит, за полночь – снова Магнит… А встанут – в пять утра. И пойдут на новый Магнит. Круто, ничего не скажешь. А бешеный колокольчик на верёвочке – это отдельный шедевр, - пробормотал Андрей себе под нос. Но Наталья и Сергей отчётливо это услышали.

Было видно, что сзади внешнего круга магнитчиков теперь горели костры. Заранее потрудились, натаскали, по всей видимости, целую гору веток.

- Посчитай, сколько вокруг костров, - попросил вдруг Андрей и указал Сергею кивком головы в сторону Поляны.

- Пять, - удивился тот. - Да ещё, они явно выстроены пентаграммой.

- Это, как говорится, случайность: изначально их было семь… Но два потухли и едва тлеют, - уточнил Андрей. – Но случайность наводит на размышления.

Больше он не добавил ничего.

В молчании они подошли к лагерному костру. Огонь горел там по-прежнему, и даже ещё сильней, хотя здесь не было никого из взрослых. Были только дети. Они подкладывали всё новые и новые поленья, а также поджигали мелкие хворостинки и бегали с ними друг за другом. Ребятишки вовсе не пошли спать, как следовало по наставлению родителей, а только поначалу притворились, что сделали это.

Но теперь сидеть у костра, уже рядом с группой взрослых, им расхотелось. Наскоро поковыряв остатки еды, доев всю кашу и допив компот, детишки отправились спать. Или, во всяком случае, в палатки. Со взрослыми им было совсем не интересно.

- Что мне здесь нравится, так это дети эзотериков. Они такие самостоятельные! И - сама непосредственность. Какая, впрочем, и должна быть свойственна детям, - заметил некий женский голос.

- Как-то, иду мимо одной палатки, а там девочка вслух читает мальчику какой-то бульварный роман. И дружно хихикают, - заметил мужчина справа от Натальи.

Все засмеялись, тоже дружно, и разом замолчали. Несколько минут все были заняты исключительно чаем.

- Я, кажется, обещал Сергею поговорить об учителях, - вспомнил Андрей, нарушив общее молчание. - Дело в том, что нет ученика и нет учителя: в том смысле, что все мы здесь – ученики. И учимся друг у друга. Это не я чему-то научил вас сегодня, а скорее, вы - меня. Познал - познался... Спасибо вам. Я вовсе не Учитель. Мы играли на равных…

- А чьи ж мы все тогда м-мученики? – шутливо спросил Сергей.

- М-мученики твои, Господи, не отреклись от тебя, и, тебя ради, страдают, - неожиданно серьёзно, процитировал Андрей. – Все мы – ученики Господни.

- Мы - то есть, все люди? - спросил кто-то.

- Все те, кто пытаются быть людьми. Внести свет в эту вечную тьму.

- То есть, ученичество – всегда есть страдание? – удивлённо спросил Сергей.

- За любым ученичеством следуют испытания… И не каждый их выдержит. Увы... Но, не об этом я сейчас хотел поговорить. А о странных учителях непонятной «духовности»… Конечно, нередко для нас учителями становятся просто встреченные в жизни люди: и не только умудрённые мужи, как это принято считать, но и простые женщины, и даже дети...

- Дети? – спросил кто-то, сидящий чуть дальше от костра. - Ну, это – вряд ли.

- Но для того, чтобы отследить опыт, надо уметь видеть и делать из некоторых странных встреч определённые выводы. При этом, быть на пороге изменения. Как в дзенских притчах… Помните, к примеру, притчу о том, как монах шёл мимо дома, в котором мать будила ребёнка? И приговаривала: «Да просыпайся ты, наконец! Просыпайся!» Он принял эту фразу на свой счёт, и получил просветление…

- Или, шутку о мяснике, который говорил о том, что в его лавке нет плохих кусков. Каждый из них – самый лучший, - поддержал его Сергей.

- И – что? Тоже монах, что мимо мяса шёл, просветление получил? – спросил кто-то.

- Ага. Да ещё при том, что работа мясника на востоке считается… Ну, почти неприкасаемой, - заметил Сергей.

- Впрочем, даже не о таких случайных учителях я хотел бы поговорить сегодня, но о тех, которые почему-то в последнее время пишутся с большой буквы, - заметил Андрей. - В общем, мне хочется рассказать об одном особом человеке, который оказывал на других весьма сильное воздействие. Очень странном человеке, которого я имею честь назвать одним из своих учителей.

Так повелось, что его признали Учителем (с большой буквы), и толпа народа съезжалась к нему на что-то типа семинаров. Но тогда это так не называлось. А когда он, к примеру, ехал в поезде - чему я сам однажды был свидетелем, - к нему из разных вагонов сбегались люди, в особенности, дети. А ещё, животные липли: кошки, собаки... Хотя, внешне он был - ханырик ханыриком. Уж не знаю, почему он выбрал такое воплощение: специально, по-видимому... Одна нога у него была чуть короче другой, глаза заметно косили. Лысенький, маленький, толстоватенький такой человечек... Но - добрый-добрый. И это чувствовали, буквально неким шестым чувством, абсолютно все. Он погладит ребёнка по голове, даст конфетку - и у того болезнь проходит, серьёзная, затяжная. Дети всегда сбегались, облепляли его со всех сторон. А взрослые - что ещё удивительней - не возражали, подходили и даже сами слушали с удовольствием, что он там им рассказывает, хотя рассказывал он что-либо всегда тихо-тихо... Всё равно было слышно… Недаром говорят, что много будет подражательств, учителей ложных. По плодам только распознаете их. И по зову сердца, по отклику его.

Так вот... Поехал я к этому своему учителю с ещё одним моим знакомым. Думал: на семинары там стану ходить, лекции слушать. И даже в доме жить у самого учителя. А этот друг меня поселил - ну и сам, конечно, так же поселился - у учителя... на даче. Уж не знаю, было ли у него какое иное жилье. А это - в пятнадцати километрах от города. И никакого транспорта туда не ходит. Зима. Снег, сугробы... Домишко весь перекошенный, нетопленный. Мы дрова рубили, печку растапливали. Туалет - само собой, на улице. Снег под ногами скрипит, на небе - звёзды блещут, яркие-яркие. В округе - не живёт никто, собак только кормить иногда приезжают: некоторые дачи собаки сторожат. Так и сидим. Учителя ждём. А времени у меня в запасе - трое суток. Потом необходимо назад возвращаться, к себе, в город. Я только на трое суток туда и вырвался.

Вот, сидим. Сутки ждём, вторые... Что из еды было с собой привезено - давно уже съели. Голодные сидим, злые. Чуть не поссорились совсем. Он - на меня злится, я - на него. И вот, в конце третьего дня, вечером, является, наконец, наш учитель. Пешком, само собой разумеется. Зашёл - и только взгляд на нас уронил мимолётный. И сразу достал из ящика стола карту: план города, и стал на той карте красным карандашом крестиками отмечать места, где побывал за это время. Пивные лавки, притоны, административные здания пометил - гадюшники, словом. Именно так он это именовал. Ну, и нанёс их все на эту карту. Как только закончил - я тут и почувствовал, что повыхватывал он с собой оттуда, из гадюшников-то этих… Мама родная! Да он тогда был просто сгустком боли, отчаяния, безнадёжности...

Достал учитель наш из сумки принесённую с собой буханку хлеба, поставил её в центр дощатого стола. Затем из ящика стола свечу достал. Закрепил её прямо на столе, без подсвечника, и зажёг. Потом стали мы в круг, все втроём, и начали очистительные молитвы читать. Наш учитель со всего города вобрал тогда всяческий негатив... И вот, с теми молитвами, он стал его с себя скидывать. Прямо в хлеб.

Не вынесет ни один человек - долго в себе такое таскать. Вобрать и полностью выжечь это внутри себя, без последствий, не сможет никто. А хлеб - чистый продукт. Он весь негатив примет. Примет - и поглотит… Ну, а хлеб этот… Мы потом его съели. Для очищения и жизни даны нам простые чудеса: хлеб и вино...

Таким образом, он нам эту школу и передал: очищения через хлеб. Запоминайте и вы. Просто о том, что есть такое. Может, и сработает когда, и пригодится. Лучше, конечно, прямой передачей показать. Работой. Только, не сейчас, а когда представится случай. Быть может, проведём с кем-нибудь подобное очищение...

Все молчали, задумались, глядя в огонь.

- Это я, впрочем, так… Говоря об учителях, не мог не вспомнить... За глаза вот таких встреченных мной людей я учителями называю. Но в глаза никогда так к ним не обращался. И вам - не советую. Жизнь потом по местам всё расставит. Кто был учитель, а кто... В общем, все мы - просто попутчики. Искатели, ведущие общий диалог. Встречные люди, посланные судьбой и Силой. Никому я пока не М-мучитель. Не впрок мне такая большая ответственность.

В это время, все услышали вдалеке клацанье механического ручного фонарика, голоса... Быть может, это уже возвращались назад первые, отдельные магнитчики? Блуждая, следуя без дороги, пробираясь в темноте через негустой, но местами заросший кустарником лес... Нет, всё-таки только одна маленькая световая точка стала сюда приближаться. И не со стороны Поляны.

- Так что - поосторожней будь со словом "учитель", - шепнул Андрей напоследок разговора. Обращаясь только к Сергею.

- Почему? – решил уточнить тот.

- Слово это сейчас - как красная тряпка для быка, - ответил Андрей еле слышно. - Как, думаешь, можно уничтожить явление духовного ученичества? Которое было убито и только что начало возрождаться? Да ведь нет ничего проще! Надо немногих нормальных и умных смешать с сотнями идиотов, что прикидываются учителями. И тогда не станет духу у одних - учиться, у других - учить, хоть чему-то...

А что для этого нужно? Да всё просто. Нужно взять отряд одетых в штатское, посадить где-то в Москве... И назвать их как-нибудь душевно… Учителями, мессиями, Агни Йогами… Потом – кинуть клич в полулегальных кругах, пригласить к себе всех желающих. Мол, приезжайте, научим всех вас, как быть Учителями. А ещё, создать институт эзотерических наук - или какую-либо ещё "духовную" структуру. Приезжайте, мол, к нам, принимайте обряд посвящения! И… тут же понаедет толпа. Всяких. Прежде всего, больных на голову. С ними и проведут обряд, да посвятят их в ранг "Учителей". Естественно, с указанием, что сверху будут "координировать их работу" согласно присылаемым "инструкциям". И пусть они сообщают наверх обо всех, кто пришёл к ним "учиться". Слышал я об одном таком "обряде посвящения"… Случайно, одна наивная душа рассказала. Зашёл этот человек в кабинет, там сидела тётенька. Официальная такая тётенька, весьма протокольного вида. Нужно было подойти к большому зеркалу, которое там висело, и, по знаку этой тётеньки, глядя на своё отражение, громко, чётко и звонко зачитать с бумажки клятву верности высшим силам. И - всё, с этих пор ты - Учитель…

- Страшненько, - заметил Сергей.

- Не представляешь, насколько. Хотят даже в этой, вроде бы достаточно незаметной сфере, а не в бизнесе и политике, тоже взять всех под контроль, но…Так и уничтожат всё живое, что ещё есть и до сих пор ещё дышит. Уничтожат незримые связи помощи между людьми, помощи друг другу. Отобьют все протянутые друг к другу руки. А потом... Всё развалится. Абсолютно всё. Хотя, именно в этой, нематериальной сфере мы только-только и вдохнули немного чистого воздуха, но…

- Неужели, можно вот так взять и подменить действенное, настоящее… Чем-то липовым?

- Увы... Тонкие сферы на то и тонкие. Разрушить их проще простого, а создать трудно. Да и народ у нас легковерный. Сам всё и развалит. Изнутри. Благодаря полной дискредитации… всех. Учителей, врачей, политиков… Всё станет подсадным, липовым. Ну, а горе-«посвящённые» - это только часть большой проблемы. Они будут ездить по семинарам, создавать свои группы… И вешать на свободные уши всякий бред. Да ещё и деньги при этом получать.

Тем временем, маленькая точка света всё приближалась, и уже показалась первая фигурка с фонариком. За ней и другая. Двое стали совсем близки, и направлялись они именно к костру. И это оказались явно не магнитчики. На огонёк вышли Сан Саныч и незнакомая женщина.

- Не спите? - спросил приветливо Сан Саныч, идущий первым. Потом пропустил вперёд даму, а сам присел на самый край лавочки.

- А ночной Магнит сегодня проводят? Вроде бы, собирались…

- Проводят. Прямо сейчас, - ответил кто-то из присутствующих.

- Не спите, но не на Магните? - удивился Сан Саныч. – Почему?

- Да так, - ответил за всех Андрей. - Кто - не успел, кто - проспал, а кто - бродил где-то.

- А-а! Ну, получается, что я и сам - из тех, кто вечно бродит где-то, - засмеялся Сан Саныч. - Знакомьтесь. Это - Марина Никифоровна. Бродил я сегодня по лесу, да повстречал группу школьников. А они вместе с Мариной Никифоровной здесь по реке сплавляются на плотах. И сегодня в низине, у реки, они лагерь разбили, можно сказать, с нами по соседству, а завтра - с самого раннего утра - дальше отправятся.

- Вот здорово! - воскликнула Наталья.

- А я зазвал Марину Никифоровну в гости, собираюсь показать некоторые свои материалы, - Сан Саныч встал, пошёл к своей палатке: она была близ костра. – Сейчас вернусь, - пообещал он оттуда.

Вскоре, он вынес рюкзак и ещё долго и упорно искал в нём что-то. Наконец, вынул папку. Сверху в ней лежала карта. Это был план здешних мест, с масштабом в 1см - 2 км.

- Вот, это я скопировал обычную карту. И нанёс на неё некоторые интересные объекты. Квадратиками помечены целые дольмены, крестами - разрушенные, имеются ещё некоторые значки для особых, редких находок - эти обозначения расшифровываются на обороте карты. Синими кружками помечены родники. Но - вот что главное ... Вот этот большой треугольник, очерченный карандашом, отмечает здешнюю аномальную зону. В пределах неё мы сейчас и находимся. Наличие этой зоны и её границы подтверждаются разными экстрасенсами, к которым я обращался по данному вопросу. Здесь, - и он указал на одну из точек внутри треугольника, - зона захватывает небольшой населённый пункт и доходит до группы дольменов, ныне разрушенных, а здесь, - и он указал вторую крайнюю точку, - доходит до самого берега моря. Там тоже имеется дольмен, очень большой. А мы находимся сейчас внутри этого треугольника, примерно здесь.

Эта карта – результат изучения местности нашими экспедициями, за несколько лет. Экспедиции проводились совместно с археологами, мы изучали и археологические памятники, прежде всего, это, конечно, дольмены. Ну, и различные захоронения, У нас есть разрешение на исследования. Могу заметить, в общем, что эти места - очень интересные, их необычность известна с давних времён. Каких только горных народов здесь не селилось! Встречаются самые разные захоронения, загадочные плиты и каменные сооружения. Да и природа здесь уникальна. Родники, грязевые источники, целебная глина... Некоторые люди недавно в ближайший посёлок переселились потому, что, как попали сюда, так вдруг у них стали проходить неизлечимые ранее болезни. Вот они и решили переехать сюда насовсем.

К костру тихо и без фонариков со стороны ручья подошли ещё трое мужчин, по-видимому, тоже из числа тех, кто блуждал где-то среди ночи.

- Добрый вечер! - приветствовал всех, кто был у костра, Алексей, любитель поработать с рамкой. - Я встречал моих знакомых, они приехали сейчас, ночью, на поезде. Командировочные они, а здесь - проездом. Решили и сюда заехать: а иначе, им всё равно на станции пересадки ночевать пришлось бы. А так - вышли с поезда чуть раньше, переночуют здесь. Со мной, с утра, сходят за синей глиной - и на попутке потом доедут до Крымской, и ещё вовремя на нужный транспорт попадут. Знаете, какая это целебная штука – синяя глина?

- А где ты её нашёл? - спросил Сан Саныч.

- Есть тут одно место, там этой глины много. У меня в палатке целый ком лежит, с полкило. Насобирал уже. Мне самому хватит. А друзья мои сами хотят глины этой набрать, да по местам здешним пройтись. С самого раннего утра и пойдём. Меня на нужное место моя рамка выводит. Ребята, а поесть здесь ничего не осталось? - спросил он у тех, кто сидел рядом с кастрюлями.

- Нет уже ничего. Ребятишки подмяли, - ответил кто-то.

- Ну, ты не отчаивайся, Алексей, - успокоил его Сан Саныч. - Накормим и тебя, и твоих командировочных. Я вот грибков сегодня снова насобирал. По дороге, когда ещё посветлу в посёлок бегал.

- Везёт тебе на грибы! – восхитился Алексей. - Аж завидки берут.

- Ага! Грибы будто сами в руки лезут… А ещё, картошка у меня есть, укроп, морковка. Друзья из местных снабдили. Я им немного помогаю по строительству, они здесь дом строят. А они мне овощей с огорода понадавали. Сейчас я быстро суп сварю, - и вот Сан Саныч уже чистит и нарезает грибы. А рядом с ним стоит небольшой походный котелок.

- Мне помочь? - спросил Алексей.

- С супом - не надо. Я люблю делать всё сам, от начала до конца. Пища - она тоже души требует, особого подхода, - покончив с грибами, Сан Саныч принялся за чистку картошки. - А вы Марине Никифоровне помогите, расскажите подробней про мои материалы. И командировочных своих зовите сюда, чего это они до сих пор в стороне мнутся.

Подошли командировочные, присели на корточки, образовав тесный кружок вместе с Алексеем и Мариной Никифоровной.

- Смотрите дальше! – слышался голос Алексея. - Там, кроме карты, есть ещё рисунки, которые приходят по каналу Сан Санычу. Миры разные. Он их передаёт в виде таких ярких картин... Неземные миры ему «показывают», так сказать... А ещё в папке, ниже - фотографии и газетные статьи членов уфологического клуба. Стихи Владимира, рассказы Георгия…

Но вот, уже одновременно с разных сторон, послышалось множество голосов и замаячили невдалеке точки фонариков.

- Теперь уж точно, магнитчики возвращаются! - заметил кто-то, сидящий вблизи костра.

- И, как я чувствую, злые-презлые, - откликнулся Алексей. – Похоже, что-то у них там не заладилось.

- Расходитесь скорей – а то, сейчас они на вас отрываться станут! - посоветовал сонный голос из темноты, от палаток. - Мы тут уже это проходили, в прежние годы!

- Конечно, злые! Услышат запах супчика - а есть на ночь не положено, - отозвался Алексей. - Да и на всех не хватит походного котелка Сан Саныча.

- Кому - не положено, а кому - очень даже хорошо идёт! Я всегда так делаю: днём готовить некогда, а в ночь - долго не спится. До тех пор как раз, пока не покушаю. Ритуал у меня такой. А хватит супчика аккурат на меня с Мариной Никифоровной, да на тебя, Алексей, с твоими командировочными. Не отказывайтесь, Марина Никифоровна, мне вас ещё обратно провожать, и нужно, чтобы вы были в состоянии ноги сами переставлять. Вот и посидим, пока все не улягутся, да суп не сварится. О жизни поговорим. Свояк свояка видит издалека…

Первым из магнитчиков к костру подошёл Анатолий.

- Вот что! - буркнул он. - Те, что у костра! Мы все завтра идём - с самого утра, в пять часов - подъём, и без завтрака, с собой сухпаёк, - на Лысую гору! Поэтому, советую быстро лечь спать! Кроме того, контактёры прямо сейчас уходят получать контакт на Шамбалу, где их ждёт Евграфий. Он туда уже вышел. Не мешайте сосредоточиться! Работа будет важная, и отразится на всех. А вы - мешаете! Как можно быть такими несознательными! - и он стал бурно шарить по палатке, расположенной ещё ближе к костру, чем палатка Сан Саныча. После чего, вылез, наконец, наружу со спальником, свечкой и коробкой спичек. Несомненно, что он тоже на Шамбалу собрался.

- Что это с ним? С Анатолием? - очень тихо, наклонясь к Андрею, спросила Наталья. - Адекватный вроде человек был...

- Его, к сожалению, поймали. На чувстве долга, - тихо и вкрадчиво, пояснил Андрей.

- Кто? Евграфий? Вот скажи, я не понимаю, почему они ему все так верят?

- Не знаю. Для меня это тоже загадка. Ведь мы же не верим?

- Нет. Но, я не понимаю...

- И не надо, - резко, хотя и так же тихо, перебил Андрей. - Это их выбор. И, не имеет значения - сознательный или бессознательный.

- И что с этим делать?

- Ни-че-го. Жить, - ответил он тихо, а громко и обращаясь почти ко всем присутствующим - кроме тех, кто доваривал суп, спросил:

- Ну, что ж, приказ начальника слыхали? - Пора, действительно, на боковую. А то, сейчас и остальные магнитчики нагрянут. Это ещё не все вернулись.

- Ага, - отозвалась Наталья, - Линяем отсюда! Сергей, ты как, нашёл уже, где будешь ночевать?

- Ну да. И вещи закинул… Михаил из Саратова меня приютил. А ему Матушка Мария палатку дала.

- Вот и хорошо. А то всю дорогу в поезде ты боялся, что у костра спать придётся. Ну, а я у Гали расположилась. Надеюсь, она не храпит.

- Главное, чтобы её сновидения к тебе случайно не завернули, - пошутил Сергей. – Спокойной ночи всем, и - до утра! Надеюсь, не просплю общий подъём.

- Ой! Слушай, Андрей! А куда Арей делся? Его у костра с нами не было, - спохватилась Наталья.

- Это – наш секрет. Всё с ним в порядке, - ответил тот.

Глава 10. Арей

«…Полу-явь и полу-сон, Забытье неутоленное, Дум туманный перезвон...»

( Осип Мандельштам)

Он легко мог представить себя за пультом космического корабля-парусника, летящего в неизвестные глубины просторов космоса, среди рыцарей Круглого Стола или даже среди североамериканских индейцев. Только... Ему было очень трудно представить себя в этом, реальном, мире. Тут ему места не находилось. Он примерял на себя разные маски социума - но ни одна ему не шла. От реальности он старался по возможности устраниться, пока она вновь не врывалась потоком площадной брани в уши, толчком в спину, давкой в автобусе...

С детства его дразнили девчонкой и маменькиным сыночком. Хотя «маменькиным сынком» он не был никогда. Почему-то всегда с трудом общался с матерью и не находил у неё понимания. Наверное, был в отца… Которого никогда не видел.

Он всегда чертил в тетради какие-то непонятные знаки… Или писал стихи. Мучительно-болезненное, до звона в ушах, восприятие мира мешало ему жить. Невыносимо сложно давалось общение с людьми: чужие вибрации нередко приводили его в состояние, близкое к обмороку или потере чувств. Он ощущал себя беспомощным, но беспредельно чутким в растянутом, как резина, времени. И был отделён от происходящего тонкой, но прочной прозрачно-ледяной коркой.

Зачастую он не знал, как ему жить дальше и зачем родился на свет. Тогда жизнь казалась ему слишком трудной и абсолютно безрадостной. В таких случаях он, по собственному определению, совершал "финт ушами" - то есть, бросал всё и срочно уезжал… Куда-нибудь. Лишь бы, прочь. Целью поездки было первое, что придёт в голову. Главное - вырваться из ловушки, из замкнутого круга, хоть ненадолго...

И в этот раз он поступил именно так. Пришёл на вокзал, сел на первую попавшуюся электричку. И вот уже за окном поплыли деревья, сады, огороды, поля... Бесконечные поля подсолнухов и кукурузы. Уже через несколько станций ему стало легче дышать. Постепенно он начал приходить в себя, осознавать происходящее… В конце концов, он молод, здоров, полон сил… Вся жизнь ещё впереди.

Вдруг, через некоторое время, молодой человек обратил внимание на нового пассажира. Тот продвигался всё дальше и дальше вперёд по вагону, но контролёром не был, ничего не собирался продавать и никого не развлекал. Этот пассажир чем-то привлёк его внимание. В ветровке и бейсбольной кепке, со светлыми, довольно длинными волосами и бородой, он был словно не из этого мира; всё в нем было особенным, даже походка. За плечами у незнакомца был станковый рюкзак: должно быть, он собрался идти в горы.

"Волхв", - почему-то пришла в голову краткая и ёмкая характеристика.

Тем временем, незнакомец явно кого-то искал, а не просто так шёл по вагону. К тому же, пустых мест везде было предостаточно.

Наконец, они встретились глазами друг с другом. И тогда взгляд голубых глаз «волхва» стал пронзительным, а лицо осветила дружеская улыбка.

- Здесь свободно? - спросил он.

И, не дожидаясь ответа, уселся напротив.

- Да, здесь не занято, - ответил парень и вновь уставился в окно. Но человек напротив его явно заинтриговал. И он то и дело посматривал на незнакомца.

Волхв, между тем, достал из холщовой сумки, перекинутой через плечо, простую папку. Картонную, канцелярскую, с завязочками. Медленно, глянув на попутчика загадочно, развязал узелок и открыл её. Из папки неожиданно, прямо на пол под ноги парня, выскользнул какой-то листок бумаги. Молодой человек быстро поднял его, чтобы подать незнакомцу. Перевернув его, успел заметить странный рисунок, на котором невольно задержался его взгляд. И только потом, он протянул бумагу сидящему напротив.

- Это - мандала, - тихо пояснил незнакомец. При этом он наклонился вперёд, придвинулся поближе, и глаза его блеснули лукаво. - Очень сильная. А принимала мандалу… Одна очень хорошая девушка. Чистый контакт! Взгляни, если хочешь.

Молодой человек приблизил поднятый рисунок к себе, разглядел повнимательней.

- Чтобы лучше почувствовать, как мандала работает, ты можешь просканировать её кончиками пальцев, - предложил странный попутчик. И произнёс это так буднично, будто предлагал своему закадычному другу попробовать только что испечённый и вынутый из духовки пирог.

Мерно постукивала электричка. Но реальности больше не было.

Вернее, её затмило нечто ирреальное, неведомое, непредсказуемое и волнующее. В то же время, молодой человек почувствовал, что всё, что сейчас с ним происходит, именно так и должно было случиться. Это судьба. Так было предначертано; именно этой встречи он и ожидал, с самого детства…

Ничтоже сумняшеся, вскоре он вышел на незнакомой станции вслед за человеком с белой бородой. Потому что «волхв» как-то догадался, что молодому человеку всё равно, куда сейчас ехать, и потому предложил сойти вместе, всего лишь на остановку раньше. И вот они оказались на маленькой станции, с фонтанчиком и цветами... Потом пошли на автовокзал и сели в маленький рейсовый автобус, сплошь забитый людьми: грибниками, отдыхающими, дачниками и туристами с большими рюкзаками...

Вышли на конечной, и… Отправились в горы.

* * *

...Сколько дней назад это было? Два? Три? Неделю? А может, два года назад?

Странное место - Поляна... Будто, с иным измерением времени: из-за насыщенности событиями. Возможно, с иной величиной временной интенсивности... Если, конечно, придумать такую физическую величину: интенсивность (или напряжённость) временного потока.

- С этого дня, ты начинаешь новую жизнь, - сказал ему Андрей, бодро шагая впереди по дороге. Он вёл незнакомого парня к горам и лесу.

- Поменяй амплуа… Выбери себе какое-нибудь другое имя. Желательно, мужественное и суровое. Ничего не приходит тебе в голову, или… не вспоминается?

- Недавно, мне как раз-таки пришло на ум одно, как бы моё, имя: Арей.

- Вот и отлично. Так здесь и назовись. И вот увидишь, что никто не воспримет тебя как вялого романтика с чахоточной грудью, время от времени кропающего заунывные вирши.

- Откуда ты…

- Да у тебя всё на лице написано. Так вот, имени, конечно, мало. Поэтому я и предлагаю тебе так же, хотя бы на несколько дней, поменять и своё амплуа, - лукаво улыбнулся Андрей. - Попробуй стать на время лесным человеком, знающим здесь все стёжки-дорожки...

- А может быть, ещё и лесным колдуном? - посмеиваясь, спросил Арей.

- А почему бы и нет? Лесным колдуном! Который идёт сейчас по этой тропке - как к себе домой, чай пить. Впрочем, похоже, мы действительно идём сюда пить чай. Здесь, кажется, уже люди живут. Ну вот, скоро мы и погреемся у костерка!

В ответ на эти слова, Арей, впервые за несколько прошедших месяцев, звонко рассмеялся. Приняв слова, как шутку.

Но вскоре они действительно пили чай у костра. Их угощал Сан Саныч. Рассказывал о дольменах и скалах, показывал фотографии окрестностей. Потом они ходили и на родник с серебряной водой, и на дальнюю лагуну - и снова пили травяной чай. Арей сам нарвал для него чабреца, мяты и зверобоя. А потом… он читал Андрею у костра свои стихи.

Ну, а сейчас... Сразу после «работы» на небольшой полянке, он не пошёл вместе с Андреем и остальными к лагерному костру. Но, на подходе к нему он потихоньку свернул в сторону и направился к дальнему роднику. Тому самому, который здесь называли «Дедушкой», странным образом углядев в каменных образованиях подобие усов и бороды.

Ещё до сегодняшней работы со звёздами, они с Андреем запланировали ночной поход. И вот, Арей первым пришёл на родник, чтобы сперва в одиночестве настроиться на грядущее испытание.

Сейчас где-то рядом с ним шелестела под лёгким ветерком небольшая рощица. Вернее, полоска леса, некогда оставленная между двумя обширными полянами. Рощица сохранилась в том месте, где протекал небольшой ручеёк с чистой родниковой водой, который незадолго до крутого спуска внезапно пропадал среди камней. А ниже вода просачивалась прямо из скалы: там бил источник.

Арей довольно долго сидел на большом валуне рядом с родником. Пока, наконец, сюда не пришёл Андрей.

- Готов? Тогда, следуй за мной. И - не отставать!

Вначале они пересекли опустевшую, наконец, Ромашковую поляну, освещённую луной. Затем - пошли по тёмному густому лесу. Арей шёл, пытаясь уловить то состояние, в котором пребывал его спутник. Андрей двигался легко, свободно и практически бесшумно. Под его ногами не хрустели сломанные сухие ветки, он интуитивно обходил пни и не спотыкался о камни. В отличие от Арея.

Пытаясь приноровиться к быстрому движению Андрея, Арей вскоре изменил походку: чуть-чуть наклонился вперёд, но не сгибая спины, слегка согнул ноги в коленях, а также соединил на руках в кольцо большой и указательный пальцы. Теперь он старался дышать равномерно, делая попеременно два вдоха и два выдоха. И пошёл значительно быстрее, но всё равно немного отставал от Андрея и постоянно натыкался на ветви деревьев. В то время как идущий впереди Андрей, казалось, всё видел в полной темноте.

- Осторожней! Дальше пойдёт крутой спуск! - останавливаясь, заранее предупредил Андрей своего спутника, ожидая, когда тот его догонит.

После спуска они оказались в низине. Тут протекала неглубокая, но довольно широкая река. По обе стороны от реки расстилалось обширное пространство, усеянное крупными и мелкими валунами. Кое-где валялись вынесенные сюда потоком деревья, вырванные с корнем – по ним можно было судить, во что превращалась река во время разлива: должно быть, она становилась очень бурной, занимала всё это широкое пространство и сметала всё на своём пути.

Сейчас вокруг было светло и тихо, лишь журчала вода. Полная луна освещала открытую здесь местность.

Андрей присел на широкий ствол дерева, вывороченного с корнем и принесённого откуда-то речным потоком, лежащего вместе с наносным островком из гальки и камней, после которого русло реки раздваивалось, огибая этот островок и вновь соединялось ниже по течению. Некоторое время он так и просидел, пристально изучая противоположный обрывистый берег.

- Насобирай немного светлых мелких камешков, - наконец, предложил он Арею.

Здесь попадались кусочки белого кварца, ярко выделяясь из остальных камней при свете луны. Арей насобирал их немного. Камешки были холодные, но быстро отогревались в руках. Он положил их в карманы ветровки.

Ярко светили звёзды, многие из них казались необычайно крупными. Ночь была тихая, безветренная. Арею показалось, что звёзд было как минимум в два раза больше, чем обычно. На небе, как в планетарии, отчётливо вырисовывались туманности, Млечный Путь, контуры созвездий... Наверное, раньше люди гораздо чаще смотрели на звёзды: иначе, они не давали бы им имена.

- Пора, - сказал Андрей, вставая. - Нам - туда, - и он указал на противоположный берег. Вернее, на самый его верх, где начинался отвесный обрыв, на краю которого росли деревья. На той стороне реки её берег уходил вверх почти вертикально, обнажая слоистую структуру породы.

Андрей, конечно, не полез прямо по обрывистому утёсу. Они поднялись чуть выше по течению реки: туда, где проходила грунтовка. Там был брод, и можно было спокойно перейти на другую сторону. Конечно, вода была холодной - но всё же показалась Арею чуточку теплее, чем была днём, в другой речке, близ Поляны.

На другом берегу вверх от грунтовой дороги уходила тонкая тропа. По ней они начали подъём на высокий склон, который начался относительно полого. По обеим сторонам этой узкой тропы росла крепкая трава и кустарник, за которые можно было уцепиться. Миновав подъём, тропка пошла дальше, между краем скалистого обрыва и густым лесом. Идя по ней первым, Андрей вскоре вышел на небольшое открытое пространство. С одной стороны здесь был обрыв, внизу которого простиралась река, а со всех остальных, чуть дальше тропки, начинались непроходимые густые заросли. Со стороны, противоположной обрыву, чуть дальше открытого места, вверх уходил горный склон. С этой полянки открывалась красивая панорама звёздного неба.

- Вот и пришли! Я ухожу, а ты заночуешь тут, на этой полянке. Ты должен остаться здесь один. Это — испытание для тебя, как начинающего колдуна, лесного человека, - то ли в шутку, то ли всерьёз, сказал Андрей. - Жду тебя в лагере, но не раньше рассвета.

После этих слов, он скрылся, внезапно и бесшумно. И, по всей видимости, возвращался назад, в лагерь, по какому-то другому пути. Поскольку внизу, у реки, Арей его больше не увидел, хотя он подошёл почти к самому краю обрыва и глянул вниз. Теперь как раз внизу, напротив, оказалась та небольшая отмель с принесённым сюда рекой деревом, да и то место, где был брод, тоже отлично просматривалось отсюда. Но Андрей нигде внизу не проходил.

Оставшись один, Арей долго сидел без всяких мыслей, созерцая ночное небо. Было прохладно. Хорошо, хоть комаров не налетело: наверное, ветер для них здесь, наверху, был слишком сильный. «Вероятно, промаюсь и продрожу здесь всю ночь, без сна. И всё без толку, - подумал Арей. – Интересно, Андрей думает, что я – контактёр? Канал получу? Иначе, что за опыт такой? Или, просто мне надо ночь здесь продержаться, не струсить…»

Внизу раздались какие-то странные, хлюпающие звуки: будто кто-то невидимый босиком шёл по воде… Плюх-плюх, плюх-плюх... Арей посмотрел вниз с высокого обрыва. Никого... Ему стало жутко. Засосало где-то под ложечкой. Подальше от тропинки, убрался он вглубь лесной поляны. Так, чтобы не видеть реку.

И сразу - будто ветер пробежал по листьям, как сумрачный дирижёр лесного концерта... До Арея донеслись тысячи шорохов и звуков ночного леса. Внизу, у реки, снова что-то зашлёпало. Слышное даже отсюда, и настолько явственно, что он содрогнулся. Вдобавок, стало казаться, что за деревьями вокруг прячутся какие-то загадочные существа, а пространство поляны со стороны деревьев стало темнеть и сжиматься. Крикнуть бы, что есть мочи - да крик застрял в глотке. Будто бы, и воздух вокруг стал сгущаться, превращаясь во что-то непонятное, страшное, зловещее...

Вдруг его словно осенило. Он достал из кармана маленькие белые камешки и стал выкладывать их вокруг себя, образуя почти идеальный круг, обозначая место защиты, отрезая себя от зоны чёрного леса. Быстрее, ещё быстрее...

Странно, но, выложив круг, внутри которого он теперь оказался, Арей успокоился. Страх исчез... Ведь, в конце концов, не всё ли равно, что нас оберегает от неизвестности: толстые стены - или же просто защитный круг из маленьких камней? Арей спокойно лёг в созданном им круге на землю, на траву, и почувствовал себя уютно, как в доме. Земля была чуть влажной и неожиданно тёплой. Теперь он впитывал в себя энергию земли и энергию звёзд, на которые смотрел и от которых заряжался, протягивая к ним руки. Арей ощущал эту энергию кончиками пальцев, так же, как при недавней работе с Андреем, и думал о далёких звёздных мирах. Он дышал полной грудью, вдыхая запахи трав и леса. Лес больше не шумел и не надвигался. Арей уже слился с окружающим его миром, и лес принял его. Немного погодя, он повернулся на бок, согнул ноги в коленях и обхватил их руками. Потом закрыл глаза и почувствовал, как волны живительных токов проходят сквозь него, пронизывают его тело от ног до макушки, а он лежит, как младенец в утробе матери, связанный энергетической пуповиной с небом, со звёздами... Волны энергии стали уносить его куда-то вдаль. И он качался на них, плывя по безбрежному океану мыслей и снов...

* * *

Проснулся он, когда уже стало светать и пробуждались птицы. Только начинало светлеть небо. Скоро начнётся рассвет: его самый первый рассвет в горах… Он не спеша встал, покинул приютившую его полянку. Спустился вниз, к реке, умылся студёной водой.

Восход Арей решил встретить в одном интересном месте, которое им с Андреем показал Сан Саныч, ещё в день их приезда: на так называемой скале над лагуной. Та скала располагалась довольно далеко отсюда, и потому нужно было спешить; солнце уже вскоре выйдет из-за гор. А с того места, должно быть, на рассвете откроется отличная панорама.

Неожиданно для себя, Арей достаточно быстро и совершенно безошибочно нашёл путь. Быстро взобрался на скалу по её лесистому участку и добрался до самой вершины.

Маленькая терраска для наблюдения, где он теперь находился, располагалась на возвышенности, один из склонов которой обрывисто уходил вниз почти вертикально и обнажал выветренную серую скальную породу. А потому, деревья не заслоняли здесь обзора, как это бывало на многих других вершинах. Других мест с подобной безлесой вершиной он поблизости не знал. Именно у подножия этой скалы, возле груды плоских серых плит и больших валунов, внизу располагалась одна из самых глубоких и самых живописных речных лагун.

И вот, Арей уже видел край солнца. Оно показалось из-за дальних гор. Вспыхнул первый, яркий луч на светлом, лучезарном небе - и вот горы постепенно освещаются, и светлая полоса подходит всё ближе и ближе. Наконец, солнце показалось полностью. Теперь Арей смотрел то вниз, на довольно бурную горную реку и на лагуну с чистой прохладной водой, то на горы вокруг. Он размышлял о странностях судьбы и случая, который закинул его в эти места. А ещё, он вдруг припомнил все подробности сна, что приснился ему этой ночью... Поскольку, место, где он теперь находился, немного напоминало то, которое ему приснилось. Только, во сне река была полноводной, широкой, а в скале, внизу, была пещера. А перед нею не было нагромождения серых огромных каменных плит, но была небольшая возвышенная площадка.

Вначале Арей позабыл этот сон. Но теперь, поначалу вспомнив лишь один фрагмент: скалу и пещеру, он восстановил, вырвал у памяти всё остальное, ранее ускользающее. Он вспомнил, как во сне стоял возле скалы с той пещерой... И был среди людей. Среди мужчин и женщин, из двух племён, которые издавна враждовали меж собою. Они пришли сюда, чтобы совершить ритуальную церемонию и заключить мир. Одни люди были высокие и черноволосые, другие - среднего роста, светло- или тёмно-русые. Среди них присутствовал, - но не телом, а духом, - так, как это возможно только во сне - некий "колдун". Он как бы проводил здесь особую церемонию; при этом, руководил, как кукловод, самым высоким и статным черноволосым мужчиной.

Люди стали в круг, в центре которого был костёр, взялись за руки и затянули ритмичную ритуальную песню. Всё вокруг меняло свои очертания, теряло реальность, расплывалось, перемешивалось с неким другим, таинственным и тонким миром, теряло осязаемость. Люди, в состоянии аффекта, стали танцевать ритмический, дикий танец."Колдун", что наблюдал за ними, запел странным, заунывным голосом.

Неожиданно высокий черноволосый мужчина вышел в центр круга, к костру. Выхватил из рядов танцующих хрупкую светловолосую девушку и полоснул ножом по её руке. Затем, он порезал и свою руку. Поднеся обе эти руки к костру, он смотрел, как их кровь капает в огонь. Через некоторое время, мужчина поднял свою руку и руку девушки вверх. Он показал всем, что порезов уже нет. Потом мужчина толкнул эту девушку в огонь. Она теперь была внутри костра, который вмиг вспыхнул высоким пламенем. К тому же, колдун приказал темноволосому мужчине отрубить девушке голову... И тот достал из-за пояса острый, блеснувший при свете клинок, нанёс удар по тонкой шее… Все вокруг вскрикнули. Миг - и голова полетела прочь. Но тут же, эта девушка была выведена из костра за руку, этим же мужчиной, нанёсшим ей удар. Оказалось, что она была жива и абсолютно невредима…

Всё, что происходит – это лишь иллюзия.

Затем настала очередь самого черноволосого мужчины. Его, как жертвенную пару светловолосой, толкнул в костёр мужчина из её племени. Однако, не отрубил ему голову: она сама мгновенно отделилась от туловища. Впрочем, этот мужчина затем тоже вышел из костра, будто с ним ничего и не случилось…

Всё это – лишь игры духа и нашего сознания.

Постепенно, во сне, Арей понял, что помогает в чём-то этому колдуну: даёт ему энергию, и сам становится при этом сопричастным происходящему. Будто, вместе с колдуном он способствует смещению восприятия этих людей, или же… Создаёт некую сферу. Внутри которой материя имеет иные свойства.

И вдруг… подошла очередь и его самого. Он раньше присутствовал лишь незримо - но внезапно одна из девушек его обнаружила… И выбрала, как пару - или как жертву. Она схватила его за руку и подвела к костру. Арей последовал за ней, хотя даже во сне понимал, что он совсем не отсюда… И что теперь станет одновременно и участником странной церемонии, и тем, кто помогает держать контроль. Можно ли совместить несовместимое? Это, скорее всего, очень опасно. И вот, размеренная последовательность церемонии, в виду его заминки, нарушена. Девушка, чувствуя это замешательство, не может толкнуть его в костёр. А это может привести к остановке всей церемонии… Остановке мира… Того мира, который сейчас обрёл иные свойства. Но тут, ей на помощь приходит черноволосый мужчина, которого контролирует сам " колдун".

Он сам толкает в горящее пламя незнакомца, и вот Арей сам уже… Внутри костра. Он боялся, что от испуга сразу попробует контролировать ситуацию разумом - ведь он не был, как все другие, в состоянии транса… И потому, его пребывание на костре станет вовсе не безопасным.

И действительно, на мгновение он почувствовал сильный жар… Но потом понял: что-то действительно сгорает в нём, но… только внутри его сознания. При этом, он не испытывает ожога телесного. Всё происходит в мире сновидений. Будто бы, что-то из его духовного, а не физического тела сгорало теперь на костре: что-то ненужное и временное. Но вот, мгновенно, не успев вызвать боль, сгорела, как целлофановая, и его телесная оболочка. Она оказалась тонкой и незначительной. И энергия пламени болезненно, но не губительно пронзила насквозь тело его духа. И Арей понял, что страшного в мире нет ничего. И никогда с ним не произойдёт ничего ужасного, если он будет твёрд духом. Просто, не сможет произойти.

Пламя не может повредить пламени.

На этой мысли, сон и закончился. Наступило пробуждение. А потом он лежал, проснувшись, на каменистой и влажной земле… В центре круга, выложенного белыми камнями. В позе витрувианского человека. И, через малое время, стал ощущать окружающее, думать об Андрее и осуществлённом им испытании - и мгновенно позабыл свой сон.

Он вспомнил его только сейчас: здесь, на скале. Ведь место в сновидении было чем-то похоже на то, что расстилалось теперь перед его глазами.

"Тело - всего лишь оболочка", - подумал он теперь, припоминая необычный сон. Арей всегда знал это, но теперь он это ещё и пережил, ощутил, и телом и духом. Он как бы получил новое, лично испытанное, этому подтверждение.

* * *

Продолжая всё так же неподвижно сидеть на скале, он наблюдал, как солнце поднимается над горами всё выше и выше. И казалось, что он теперь вдыхал с каждым вдохом красоту окружающего мира. Рассматривал растущие рядом с его ногами травы: чабрец, дикий лук, а чуть ниже по склону – жёлтые, крупные цветы колючего растения, названия которого он не знал. Он смотрел и вниз, на лагуну, и созерцал самые далёкие отсюда горы, затуманенные синей дымкой…. И вдруг задумался о том, кто он здесь, на этой разнесчастной планете, зачем он здесь - и, главное, что теперь вообще делать? Сейчас он получил так много… Но это было совсем не то, что нужно для выживания.

Социум, город - всегда выталкивали, изрыгали его, как ненужное миру существо. Да, не только ему, но и всем сейчас тяжело, и жить совсем стало невозможно… Но разве это - утешение? Совсем наоборот... Хотя, в своей общей массе, жили же как-то люди... Горланили песни, давно разучившись, как нация, петь и танцевать. Пили водку - это, якобы, соответствует духу русского человека. Ходили на работу - в большинстве своём, нелюбимую и безрадостную, куда ходишь только ради денег. Ругались - везде и всюду, начиная от трамвая и автобуса... И, продолжая так жить, не ощущали при этом декораций пьесы театра абсурда. Отвратительного, липкого, навязчивого кошмара всего происходящего...

"Кто-то сошёл с ума, - подумал Арей, - или этот мир, или - я.

Отсюда, с этой скалы, ещё более ясно виден был маразм городов, телепередач, газет - всяческая бессмысленность бульварной шелухи, этого постоянного общественного трезвона в конец оболваненных толп, с их тупой озабоченностью всем материальным...

И его новая встреча с этим пошлым и неотвязным миром произойдёт непременно и уже скоро. Как бы он не стремился душой навсегда остаться здесь. В лесу. На этой скале.

"А в наши дни - и воздух пахнет смертью. Открыть окно - что жилы отворить", - вспомнил он стихи Пастернака. Прав был поэт... А сейчас, духовной смертью пахнет - в первую очередь.

Арей чуть не до слёз почувствовал себя одиноким. Таким одиноким, что - хоть со скалы...

И в этот миг обернулся, заслышав сзади лёгкий шорох.

За его спиной уже стоял Андрей. Как он смог так неслышно подняться сюда и вплотную приблизиться?

- Я с тобой, - без тени улыбки, твердо и проникновенно, произнёс он. - Теперь я всегда буду с тобой... Даже, когда меня не будет рядом. И когда меня не станет.

* * *

- Во сне… Мне снилось место, очень похожее на это. Река, скала, и… В этой скале во сне была пещера, - рассказывал Арей, когда они уже спускались вниз, чтобы пойти обратно, к палаточному лагерю.

- А может, здесь и была когда-то пещера… Один из входов в подземный мир. В этих краях их было много, таких пещер. А внизу валяется много каменных плит... Возможно, когда-то скала здесь внезапно обрушилась, или даже - её взорвали.

Исследователи дольменов прошлого века приводят сведения о пещерах этих мест и полагают, что они в основном были рукотворными. И там, как им рассказывали местные жители, при нападениях на них скрывались черкесы. В пещерах потом находили полуистлевшую черкесскую одежду, утварь и оружие… Но русские, ещё при войне с горцами, засыпали входы в пещеры, да и немцы во время войны могли их разрушить. И просто так, чтобы никто не лазил, могли взрывать входы в пещеры уже во времена советской власти. Мне попадалось странное описание, в книге 1904 года, с упоминанием о единой естественной пещере, которая, как там говорилось, была расположена поблизости от посёлков Шапсугского, Хребтового и Фанагорийского. И почти в центре окружности, проведённой через эти три точки, был главный её выход на поверхность… Может ли это быть? Поскольку, Фанагорийский - это отсюда уж слишком далеко, где-то под Горячим Ключом… Зато, впрочем, там точно есть естественная Фанагорийская пещера, ходы которой доходят - или доходили раньше - аж до Чёрного моря. Что ж, возможно, что некоторые её проходы и сюда вели. Известно также, что есть пещеры в районе Свинцовой горы и горы Папай: это близ Пшадских водопадов. Около этих двух гор туристы периодически находят пещерные выходы. Кто-то даже лазил туда, но только очень недалеко забирался. Страшно всё-таки, да и без всякого снаряжения те люди были.

- Фантастика! - воскликнул Арей.

- Ничто не может быть фантастичней этого мира... И даже всё то, что мы можем себе придумать - возможно, тоже где-то реально существует, - отозвался Андрей.

Глава 11. «Поединок Силы» ​

«Мы не равны. Я - охотник и воин, а ты - паразит».

(Карлос Кастанеда. «Путешествие в Икстлан»)

На Ромашковую они решили пока не перебираться, оставаясь по-прежнему в лагере Николая.

- Прежде всего, надо просто освоиться. В себя прийти, после города. На речку, там, сходить, искупаться, - предложил Виктор.

Василь не возражал:

- Да, мне-то что, мне здесь всё нравится. Лагуна - просто класс! Только, у меня пока – организм странно как-то на всё реагирует. Голова слегка кружится, и даже как-то непонятно: где я, кто я…

Весь первый день, они просто отдыхали. Когда закончился дождь, можно было во всю отвиснуть на лагуне. Прыгать с пенька, что был рядом с растущим близ берега деревом, или даже – прямо с берега, с разбегу, сразу уходя на дно, в холодную, обжигающую благодать. Кричать, выныривая, что-то радостное и смеяться, разбрасывая светящиеся на солнце брызги. А потом – лежать на плитах, что когда-то сорвались, осыпались со скалы, перегородив реку, и в результате образовали эту запруду. И смотреть и на чёрных стрекоз, летающих над самой водою, на изредка пробегающих среди камней зелёных ящерок, и на мелких рыбок в глубине, с красными плавничками…

Хорошо-то как!

А потом, вдосталь наплававшись и надурачившись, возвратиться и варить простую кашу, которая казалась сейчас просто невероятно вкусной. Вешать над костром котелок, заваривать чай, разговаривать неспешно – так, о всякой ерунде. И смотреть, как где-то среди деревьев, в этой же негустой рощице, на довольно обширном пространстве, Николай, не слишком уж торопясь, самозабвенно выстраивает свою Мандалу. Быть может, лес вокруг неё постепенно превращается в магический храм, но тебе до этого пока нет дела, но больше заботит непонятное, созерцательное состояние и полное отсутствие мыслей.

- Тебе помочь? – издали, со стороны лавочек, всё же спрашивает у Николая Виктор.

- Пока – не надо. Выстрою основные линии, намечу рисунок мелкими камнями… А чуть погодя – помоги; мы притащим с тобой крупные, тяжёлые валуны от речки, - отвечает тот.

И он, казалось, целый день был занят тем, что сооружал Мандалу. Хотя, с большими перерывами. То на лагуну сходит, искупается - но и камней белых вновь с собой притащит. То пойдёт трав насобирать - но вернётся тоже не с пустыми руками, приволочёт какую-нибудь новую каменюку, уже покрупнее. Потом подойдёт, вновь посмотрит на своё творение, подправит что-нибудь. И снова спустится вниз, к реке, за самыми большими камнями: некоторые из них ему действительно помогал дотащить Виктор.

И так весь день...

Но вот, близился вечер. Здесь, у костра, в низине, темнело быстро, поскольку на другом берегу реки, протекающей внизу, находилось подножие невысокой горы, круто уходящей вверх; за ней рано исчезало солнце.

Когда становится темно, костёр манит к себе особенно сильно. И сейчас, вроде бы, Николай, наконец, закончил свой магнус опус. Тоже подошёл к костру, прилёг на одной из лавочек, приняв почти ту же самую позу, в которой застали его утром Василь и Виктор. Скрестил на груди руки, полностью распрямил тело - и лежал, вяло поддерживая общий разговор. А потом, кажется, и вовсе задремал.

Весело взметнулись вверх яркие искры: это Василь немного пошурудил в костре палкой. Почти постоянно, над костром грелся чаёк. Но сейчас костёр поддерживался даже не для котелка, а просто для того, чтобы посидеть рядом, в огонь посмотреть. Тьма вокруг светлого квадрата, образованного лавочками, постепенно сгущалась. Было совсем тихо. Только где-то рядом, в неглубокой низине, журчала маленькая речушка. Слышно было, будто она переговаривается с камнями негромким воркованием.

Василь догадывался, что ночевать ему и Виктору предстояло прямо здесь, у костра. А Николай, быть может, ещё полежит тут немного, но потом уйдёт, завалится спать в палатку. Виктор, как и Василь, никакого снаряжения с собой не взял, понадеялся на группу: дескать, кто-нибудь из своих, как и в былое время, приютит. Но попроситься к Николаю оба постеснялись. Конечно, стояла у края леса, с видом на заросшую поляну, можно сказать, бесхозная вторая палатка. Вроде бы, ребят из Кропоткина, Игоря и Инны. Но Витёк недавно припомнил, что те поутру, когда Николай ещё спал, взяли спальники, рюкзаки, деньги – и отправились через перевал на море. Сказали, что вернутся не ранее, чем дня через три. Их палатка с вещами осталась здесь, под охраной Николая. Но лезть в неё без спроса – уж точно нельзя. Даже не обсуждается, когда есть другой вариант – переночевать у костра, где под крышей из клеёнки были лавочки. На них и прикорнуть можно.

Сам Витёк, ещё посветлу, ушёл в посёлок: знакомые попросили помочь по огороду. И он с радостью согласился: те обычно и кормили, и денег давали. Витек не знал, вернётся ли сегодня спать в свою халабуду из веток и клеёнки. Если и вернётся, то далеко за полночь. А, быть может, у знакомых и заночует, на топчане в пристройке.

Сидя у костра, Василь почему-то вспомнил, как совсем недавно, ещё до уезда, болтал с Птахой о йоге и крымских семинарах, об изменённых состояниях сознания и необычных человеческих возможностях. Потом подумал о тансёгрити и несгибаемом намерении, о перераспределении рассеянной энергии и магических пассах... «Дыхание саблезубого тигра», «Ночная бабочка», «Настроение воина» - надо бы попробовать покрутить все эти пассы здесь; будет здорово. Посмотрел на Виктора, сидящего напротив: как он отнесётся, если начать крутить пассы прямо здесь?

Виктор молчал, глядя в огонь, видимо, плотно сосредоточившись на своих собственных размышлениях. Будто полностью отсутствуя здесь, он лишь только время от времени подкладывал в костёр всё новые и новые поленья.

Было тихо. Абсолютно. Будто бы, всё застыло, и лес ожидал чего-то. «Именно в такое время, на границе дня и ночи, в сумерках, чаще всего и появляются «союзники» - неорганические структуры. Так пишет Карлос Кастанеда», - не к ночи, вспомнил Василь.

Звуков леса, непонятных шорохов, потрескивания веток в темноте за спиной становилось всё больше. Промчался порыв ветра - и вновь всё стихло. Вдруг где-то в глубине чащи три раза проухал филин. Василя стало глючить... Показалось, что деревья, сумрачно обступившие костёр, начинают медленно к ним приближаться. Тогда он постарался больше не смотреть в темноту.

Снова подул довольно резкий и сильный ветер…

- Ночью ветер становится Силой, - неожиданно, чётко выговаривая слова, произнёс Виктор. Потом он поднял голову и пробуравил Василя глазами. Тот вздрогнул: Виктор будто прочёл его собственные мысли. В этот момент, ветер пробежал только вдоль самых близких к костру деревьев… Уже совсем рядом. Василю стало как-то нехорошо. А ещё, ему показалось, что за деревьями прячутся длиннотелые, ни на что не похожие, почти полностью прозрачные структуры с такими же, как тело, длиннобудылыми головами и ручками - палочками. А сзади послышались явственные шаги - и чьё-то неравномерно учащённое дыхание... Дышащее прямо ему в затылок. И тут, у Василя поползли по спине мурашки...

- Танец воина не станцуешь? – вдруг, резко обращаясь к Василю, приподнялся Виктор. И продолжал смотреть на него в упор.

- Сейчас? Здесь? - для самого себя неожиданным, слишком слабым голосом пролепетал Василь.

- Ты же говорил, что читал Кастанеду? Ну, да. Здесь и сейчас! Именно! У нас нет другого места и другого времени. Всегда - только здесь. И только - сейчас. К тому же, надо отработать этот самый танец. Поупражняться. А то, когда настанет время - поздно будет. Ты представь, что тебе уже пора танцевать. А за левым плечом у тебя стоит Смерть. И - ждёт, - при этих словах Виктор заглянул Василю прямо в глаза своими тёмными зрачками, полыхающими отблесками костра. – И уже поздно будет обучаться балету.

Василь внутренне содрогнулся, но всё же вскочил с лавочки. И начал медленно крутиться вокруг своей оси, производя руками хаотические движения, но постепенно находя нужный ритм, будто обеими руками забивая невидимые гвозди. Затем он резко запрыгнул на лавку - и соскочил с неё уже на тёмную сторону: на сторону леса. Прошёлся там «колесом»: как когда-то давно, когда ходил на акробатику. А потом, Василь стал делать пассы, уже не боясь ничего, стоя лицом к тёмным деревьям. Пассы перешли в совершенно невообразимые движения: танец, прогибы и прыжки. Тело вело его само; и он то двигался плавно, будто бы перетекая в пространстве, то перемещался резко и быстро. А потом Василь просто вошёл в некий ритм и стал постоянно воспроизводить не слишком сложный, но какой-то ритуальный комплекс.

В это время, к Василю присоединился и Виктор. И они начали совместный синхронный танец. Вначале проделывали движения медленно, потом - всё более ускоряясь. И было в этом мужском танце что-то от веяния духов природы, что-то древнее, как сама Земля... Наверное, такие ритуалы устраивали древние охотники перед походом на страшного зверя… Убив которого, они завладевали его Силой.

Наконец, оба застыли. Спонтанно выплеснутый, танец закончился.

- Не смотри мне в глаза, - мрачно предупредил Виктор. Он стоял теперь напротив, грозный и напряжённый. - А то - или я подомну тебя под себя, или - ты меня... Начнётся поединок Силы. Зверская штука…

Тут оба, Виктор и Василь, почувствовали, что на них смотрит кто-то ещё... Одновременно, оба вздрогнули. Василь со страхом обернулся назад, через левое плечо... То самое, за которым обычно стоит смерть... Но это был всего лишь Николай.

- Фух, - с облегчением, вздохнул Василь.

Костёр уже догорал, едва тлея. Николай, должно быть, давно наблюдающий происходящую сцену, уставился на них совершенно ошалело.

- Ну, вы, блин, даёте! - намеренно чеканя каждое слово и растягивая последнее, проговорил он, наконец. - Такого здесь понакрутили... Сейчас звёздам станет жарко, а у вас из ушей пар повалит. Давайте, что ли, использовать атом в мирных целях! В смысле, чем устраивать поединок Силы, пойдёмте и с дури запустим нашу Мандалу.

- Ну что ж, давай попробуем. У меня энергии сейчас - дуром! Я могу даже на ближайшую гору полезть. Прям ночью! - расхрабрился Василь.

Николай достал из старой спортивной сумки, которая висела здесь же, на железном крюке, под "крышей", большую парафиновую свечу. Пошёл к мандале, сперва - один. Поставил свечу на центральный камень, похожий на страусиное яйцо и сейчас наполовину закопанный в землю. Зажёг, и пламя свечи вспыхнуло ярко, хотя и заколебалось от ветра.

Вскоре подошли и Василь с Виктором, и все трое стали вокруг центра Мандалы, образовав треугольник, почти равносторонний. Ветер стих, и теперь пламя свечи поднималось вертикально вверх. Несмотря на окружающую темень, главный рисунок, сложенный из ярко-белых камней, отчётливо выделялся на тёмной земле. Между облаков, не скрытая лишь в центре Мандалы ветвями деревьев, проглядывала луна.

- Пора… Начинаем, - сказал Николай, и стал читать веления и молитвы. А потом, начал проговаривать:

- Сосредотачиваемся на сердечном центре. Соединяемся по кругу. Строим посредине столб света…

А Василя уже начало уносить куда-то. Он уставился на центральный камень со свечой - и почувствовал, что «точка сборки» у него сейчас явно не на месте. «Крыша» слегка и эффектно приподнимается... Ему теперь казалось, что стоит он не на Мандале, а в священном круге Майя с вырезанным на нем календарём: фигуры этого календаря вдруг сложились сознанием вместо принесённых Николаем камней, и, всматриваясь теперь неотрывно вглубь, глядя в самый центр Мандалы, он, уже не задаваясь вопросом, как и почему, начал проваливаться в сонм символов, фигур и образов... И вот перед ним уже шли вереницей какие-то странно одетые люди, украшенные бусами и браслетами, в головных уборах из птичьих перьев. За спиной у каждого был заплечный мешочек с дарами для их странного бога. Слышались крики: "Кецалькоатль! Кецалькоатль!"

А потом, он снова, прямо здесь, на Мандале, начал танец... Совершал ритуальные движения, символически соединяющие землю и небо, позволяющие божеству соткать радужный мост, чтобы спуститься на землю...

К Василю подключились и остальные, каждый по-своему. Николай делал энергетическую "раскрутку", то есть, комплекс движений, придуманный им самим. Виктор проделывал сложные пассы, из неизвестной Василю последовательности. А потом, Николай стал в самый центр Мандалы, рядом со светлым камнем со свечой. Он устремил взор в промежуток открытого неба, и был при свете луны похож на каменное изваяние демиурга, творящего миры. Виктор и Василь почувствовали, как возник и всё увеличивался, всё расширялся закручиваемый им энергопоток. В конце концов, он охватил не только пространство Мандалы, но и обширную округу. Будто кто-то взвёл мощную пружину, и она, начав раскручиваться, превысила волю и намерение окружающих. Нарастая и всё расширяясь, созданный поток явственно уносился ввысь тонкой спиралью… Куда-то далеко, в ночное звёздное небо...

Затем, наступила полная, невообразимая тишина. Ещё миг ожидания - и вот, наконец, ответная благодать хлынула на землю.

* * *

На следующее утро, Виктор проснулся рано: как только первые лучи солнца стали пробиваться сквозь зелёный узор листьев. Он потянулся. Полежал ещё немного, созерцая резные листья нижних ветвей липы. Нежные, ярко-зелёные кружева... Послушал, как поют лесные птицы. Наконец, полностью проснулся и резко вскочил.

Всю ночь он проспал на деревянной лавочке у костра. Подстелил под себя чьё-то ватное одеяло, в него же и завернулся.

Костёр давно потух. На такой же деревянной лавочке, на противоположной от костра стороне, ещё спал Василь: отвернувшись от костра, к нему спиной, на некоем подобии одеяла, больше напоминающем собачью подстилку. Укрыт Василь был чьей-то плотной зимней курткой: невесть откуда она здесь взялась. Быть может, Витек в ней рыбачил? В народе такая именуется почему-то "пуховиком". Из-под куртки торчали ноги Василя с голыми щиколотками, обутые в тенниски.

Виктор попытался раздуть тлеющие угли. Сунул в кострище одну из газет, лежащих под лавкой, подул немножко - и вот уже затеплился слабый огонёк. Теперь нужно немного тоненьких веточек, палочек... В это время, проснулся и Василь. Перевернулся на спину, открыл глаза, потом приподнялся, повернулся к деревянному столбу, поддерживающему крышу, и уставился на наручные часы, висевшие на гвоздике. Часы показывали без семи одиннадцать. Должно быть, это были часы Николая. Василь подскочил: в смысле, полностью сел, отряхнулся, сбросив с себя мелкие листья и веточки, отпихнул в сторону куртку. Посмотрел на Виктора.

«Неужели, уже так поздно?» - на его мятой физиономии читалось удивление. Не поверив, Василь вновь потянулся к часам, и даже прильнул к циферблату ухом, прислушался.

Часы стояли.

- Что, погоду показывают? - сочувственно спросил Виктор.

- Кто? - спросил Василь.

- Часы, конечно, - ответил тот, подбрасывая в уже разгоравшийся костёр первое большое полено.

- Часы сломались. А ещё вчера – они шли, это точно.

- Не сломались! Часы - в полном порядке. И заводить их не нужно: они кварцевые. В другом месте - снова пойдут. Привыкай, парень: это - Поляна…

- В смысле?

- Здесь любая техника не работает.

Василь провёл ладонью по лицу, сверху вниз, будто умываясь.

- Или ты спешишь куда? Опаздываешь? – ехидно спросил Виктор.

- Н-нет, - озадаченно ответил Василь.

- Вот и правильно… Запомни: на Поляне нет времени. Тут как-то, в прошлом году, одна психолог ошивалась. Приставала к людям с вопросами... Например: а вы знаете, какое сегодня число? Отвечал далеко не каждый. А она – знай, строчит что-то у себя в блокнотике.

- Счастливые часов не наблюдают?

- Нет, просто здесь ещё и внутренние часы у всех стоят. Или, наоборот: скачут, как бешеные. В общем, тут время иначе течёт. И почти все это замечают.

- Аномальщина?

- Ага. Василь, а у тебя есть жена? - ни с того ни с сего, спросил Виктор.

Вопрос повис, прозвучав как-то бестактно. Но Виктор очень любил бестактные вопросы. И задавал их чаще всего тем людям, которые его чем-то заинтересовали.

- Ты знаешь, нет, - слегка протормозив с ответом, признался Василь.

- А - почему? - продолжил допрос Виктор. - Духовной практикой, что ли, мешает заниматься? - тон у него стал язвительным, как у человека, который нащупал у собеседника слабую струну.

- Наверное, та самая, единственная и неповторимая, ещё не встретилась, - усмехнулся Василь.

- А какие встречались? – наседал ярый собеседник.

- Женщины со слабой энергетикой или некрасивые меня не привлекают. А сильные и энергичные слишком стремятся прижать меня к ногтю… Такой ответ тебя устроит? - поинтересовался Василь.

- А ты не любишь, когда тебя прижимают к ногтю? - спросил Виктор.

- Как сказать... Иногда я это допускаю. Но, ненадолго. И, как-то всё равно, и довольно быстро, наступает полный разрыв. Да, и ещё фишка: у меня то густо, то пусто. Так уж выходит. Ну, и ревность там всякая, когда какая-нибудь бывшая пассия прилюдно кидается мне на шею, - ответил, совершенно не обижаясь, Василь, накладывая в чайник травы из запасов Николая.

Виктор привык делить встречаемых им людей на "ведомых" и "руководителей", но с Василём пока эта классификация не срабатывала. Ведомым он не был, но и на руководителя, вроде бы, вытягивать не собирался. "Странный парень! Как бы его ещё прощупать?" - подумал доморощенный психолог.

Из палатки вышел полусонный Николай в одних плавках, похлопывая себя по голым плечам и ёжась от холода. Издали, он приветственно помахал им рукой.

- О! Уже и чаёк ставите? Ну, и как здесь спалось? – спросил он, подойдя поближе.

- Да ничего, лучше, чем, казалось, будет. Даже с лавочки не падал, - ответил Василь, покосившись слегка на Виктора. - Комары, правда, зудели сильно.

- А челюсти у них - как у собак, - добавил Виктор.

- Небось, из-за них долго не уснуть было? А я к ним уже привык. В палатке они не меньше зудят. У костра, наверное, их даже не столько, как в палатке, она ведь в кустах стоит. Но я, как только ныряю в палатку - так сразу брык! И - как отключили. Пусть кусает, кто хочет.

- А встал чего ж так поздно?

- Я проснулся давно, не рассвело ещё. Хотел было сходить, искупаться. К лагуне подошёл, ножкой воду пощупал... Б-рр! Передумал что-то. Если у костра потом отогреваться - так это вас будить ни свет ни заря. Так вот, а когда я на лагуну шёл, то наверх, на скалу, от лагуны поднимался какой-то парень. Глазищи голубые, так и светятся, и по горам прыгает, как горный козёл. Одно слово: колдун! Откуда шёл только - непонятно...

- Да он, наверное, из компании эзотериков. С Ромашковой Поляны. Они любят в горах контакты устанавливать, - заявил Виктор.

- Я знаю, какие такие контакты устанавливают здесь наши эзотерики, - засмеялся Николай. – Ну, нет, это был взаправдушный колдун. Человек леса!

- А подробней - можно? Про те контакты, о которых говоришь? - поинтересовался Виктор. – Те самые, которые эзотерики в горах устанавливают.

- Да тут мне, в прошлом году, ведущий одной из групп рассказывал: достали его вконец эзотерические заморочки всей этой толпы. И выяснение отношений с лидерами других групп на тему, кто самый главный на Поляне и кто больше Бога любит... Решил отдохнуть, оторваться по полной и расслабиться. Взял с собой близкого друга, втихаря сходили они в посёлок, купили бутылочку вина, картошки, колбасы... Завеялись со всем этим скарбом куда подальше - на Лысую. Хорошо, чувствительно так там посидели, выпили, закусили - а потом вернулись в лагерь. Решил он пошутить: контакт, мол, у нас был на Лысой, энергии - так и шуровали! И что же, вы думаете? Эти, всевидящие, ему: «Слы-ы-шим! Ви-и-дим! Контакт, мощный! С инопланетянами!» - И, на следующий день - тоже всей толпой на Лысую и поскакали. И мы, мол, хотим контакт! А Евграфий ещё темп такой задал, что добрая половина уже на первых километрах по дороге потерялась. Умора! Искали потом заблудившихся ещё сутки. Этих несчастных утешали: мол, это вас чистили, а потому и водили кругами по лесу. А контакт, конечно же, состоялся только у самых достойных… Бедные тётки! Ну, знаете, такие в каждой группе обязательно присутствуют: довольно обширной комплекции и буйного темперамента. Они - как вжарили! Спешили, чтобы поспеть за Евграфием, несясь со всех ног. Вещи какие-то потеряли, вопили на весь лес, ища друг друга, и периодически просили друг дружку их подождать... Сам видел. Предлагал: тётеньки, да успокойтесь же! Что ваше - от вас не убежит. Пожара нигде нет, спешить и тушить не надо. Посидите лучше, чайку со мной попейте... Так нет же, конечно. Вперёд понеслись, как к победе коммунизма... Умора!

Николай допил свой лесной чаёк, захватил ту самую спортивную сумку, что висела на крючке у костра, и двинул в посёлок за продуктами. При этом не пожелал, чтобы кто-нибудь составил ему компанию. И Василь с Виктором остались вдвоём.

Костёр догорал. Василь в задумчивости ворошил уголья. Идти ему никуда пока не хотелось.

Виктор следил за ним исподлобья, и вдруг спросил:

- Василь, а вот ты скажи, ты в Бога веришь?

- А зачем это тебе?

- Да так. Просто.

- Ну, ведь у каждого он свой... Бог. И вера - только его, собственная.

- Нет, ты не увиливай! Ты в Бога веришь: да или нет?

- Ну, если так ставить вопрос... Скорее, да. Если понимать под этим определением нечто большое, светлое и безличностное.

Виктор выдержал паузу и спросил:

- А в дьявола? В него - ты веришь?

- Это - в какого? В чёртика с рогами? Или - в мировое абстрактное зло?

- А как хочешь, так и понимай. И тоже: отвечай категорично.

- Ну, тогда, скорее, нет.

- Ну вот, значит, в Бога ты веришь, а в дьявола - нет? А теперь ответь, а чем они, с твоей точки зрения, отличаются?

- А что у них, с твоей точки зрения, общее?

- Ты всё как-то уклоняешься в сторону... А я просто хочу показать, что, в принципе, это одно и то же: бог, дьявол... Зло, добро... Это - с нашей, с человеческой точки зрения они есть, эти самые дуальности... Мы смотрим на вещи искажённо. А если смотреть сверху, то всё едино получается. Это - ветви одного дерева. Вот, к примеру, возьмём абстрактное дерево, а от него - ветви растут. А если на какой-нибудь высоте мы сделаем плоскостной срез, то какую получим картину? Как всё это будет выглядеть? Как одно целое?

И Виктор начертил на земле прутиком одну большую окружность в центре, а вокруг неё хаотично расположил множество более мелких, самой разной величины.

- В центре - ствол, остальное - ветки, - пояснил он. - И уже - нет целого. При плоскостном мышлении - получается, что они есть: бог, дьявол... А на самом деле ничего этого нет. Всё едино!

- Ну да, это хорошо и замечательно. Во вселенском масштабе. Но, напрашивается вывод, чем же эта истина на человеческом уровне попахивает? А прозвучит она весьма тривиально: всё равно, кому молиться, Богу или мамоне. Всё едино. Так?

- Нет, на человеческом плане она звучит иначе: действовать надо, а не сюсюкать. Все силы свои использовать. И тогда будет всё, как надо. Развитие будет... А то - я недавно к знакомым своим прихожу, полгода их не видал. Мне сказали, что они за это время очень возросли духовно. Совсем другими стали. Пришёл, а они... Те же самые! И через двадцать лет - всё будут долдонить одно и то же...

- А может, это просто ты - тот же самый, Виктор? Разве можно так, за пять минут разговора, понять душу человека?

- Да нет, я не об этом. Понимаешь, такие вселенские истины открываются... Брось всё - и живи по-новому. Каждый новый миг - по-новому. Не бойся совершать поступки. В жизни всё испытать надо. Да, вот некоторые используют всякие там энергии, работают с ними. Энергию рэйки, например, если слышал. Большие деньги зарабатывают при этом - и что ж, правильно делают! Реализовываться надо. А то - другие сидят сиднем, и варятся в своём котле сами, в четырёх стенах. Кому это нужно? Действовать надо, действовать! Всё равно, как...

- Действовать? А что ты называешь действием? Например, нажраться водки и соседу пойти морду набить - это действие?

- А хоть и морду.

- А если твои поступки непоправимы, и за них рано или поздно отвечать придётся? И если в тот самый момент, когда ты набиваешь кому-то морду, решается твоя судьба? И разве действие - это обязательно только руками махать? А молчаливого действия не бывает?

- Ну вот, уставлюсь я в одну точку, и буду смотреть... Навоображаю там себе невесть что... И что ж тогда изменится?

- Если это будешь делать ты... Наверное, ничего.

- Что и требовалось доказать! Многие сюда приезжающие люди - весьма начитаны, и Кастанеду читали, и Агни Йогу, и Блаватскую… А всё никак не могут понять, что не сиднем надо сидеть, а как можно больше действовать.

- Вали, мол, кулём, потом - разберём? Не считаясь ни с кем?

- А хотя бы и так, если это кому-то нравится.

- Ну, это уже звериный эзотеризм какой-то, с душком ницшеанства. Типа: буду служить тому, кому выгодно. Кто больше заплатит. И, в то же время, мне, мол, всё можно, я - гигант мысли. А внутренний голос слушать - видимо, бесполезно. Давно солярка кончилась. И вообще... Ума в тебе, Виктор, палата. Только нет в тебе ни такта, ни гармонии, ни малейшего представления о том, что же всё-таки происходит. Ты нравоучительный книжный червь, и только. Это ты сам… Поначитался всякого, и решил поразглагольствовать. Хотя, я думаю, на самом деле ты более совестливый и честный человек. Чем то, что можно подумать, слушая твои речи... Типа, добро, зло - одно и то же. Можно делать добро, можно - причинять зло - лишь бы при этом больше получить... Ладно, раз всё можно - то можно и мне сейчас удалиться, и без всяких объяснений, - Василь поднялся с лавочки, нарочно выкинул куда-то в кусты пуховик, и отправился прочь, насвистывая себе под нос бравую мелодию. На некотором расстоянии, он не удержался, обернулся и проорал издали:

- Харизма течёт из ушей,

на милых граждан, их жён и детей! – вспомнив слова странной песенки.

Потом он сидел у речки и курил. Вдруг сзади кто-то неслышно подошёл, тронул Василя за плечо и сел рядом.

- Ну, что ты надулся? Достал я тебя, да? - проникновенно спросил Виктор.

- Ну…Наверное. То про жену, то про бога с дьяволом… А вообще, будто раскрутили мы что-то, и теперь…Злимся друг на друга, просто так. Непонятно, почему. Да и со мной – странное что-то здесь происходит, - вздохнул Василь.

- А я вот что, парень, скажу: многого ты ещё не понимаешь. Книга такая есть, я её недавно прочёл, её Алистер Кроули написал. Как прочёл - всё мне сразу ясным стало. Только, книга эта - не для средних умов. У иных крыша от неё едет. Кто-то его считает дьяволом, кто-то - святым, Кроули этого. Сложная у него книга.

«Ну, опять пошло, поехало. Сейчас доведёт меня снова до белого каления своей эзотерикой», - подумал Василь.

- А ещё, я так скажу: всё равно, с чего начинать и во что верить, - продолжал тем временем Виктор. - Хоть с Шри Чинмоя, хоть с Магнитов или "Радостии" начни. А ещё, есть Агни Йога, Виссарион, Блаватская... Путь - он у каждого свой... Только дойдёшь в чём-нибудь одном до понимания - сразу ищи нового. На каждом пути есть свои открытия.

- А, например, на пути чёрной магии? – вновь не удержался Василь. Хотя и понял, что его сейчас снова понесёт.

- Да хоть и так, если тебя туда тянет!- ответил Виктор зло. - Задатки, значит, таковы, что рано или поздно ты должен и через это пройти. Да и, вообще: по-твоему, что, грешить нельзя? Не погрешишь - не покаешься. Всё в жизни испытать надо, а дьявол и бог - как я уже говорил, и как Кроули ясно даёт понять - это две стороны одной медали.

Василю показалось, что лицо Виктора озарилось недобрым фиолетовым светом.

- Всё это прекрасно. Если тянет. А если человека тянет поискать правду, добро, истину и свет, так сказать, а на обложке какого-нибудь направления, какого-нибудь общества так и написано: обращайтесь по этим вопросам к нам. Наша вера - самая верная! Милости просим! И вот человек и обратился… В обоих смыслах этого слова: и в это общество, и в эту веру. А его подвергают в дальнейшем, мягко говоря, гипнозу и зомбированию. И вот уже в результате он совершает действия, ему не свойственные. И живёт, как во сне... Что тогда? Всё - ништяк?

- Мы все живём, как во сне…Зомбирование, говоришь? Этим модным словечком сейчас слишком злоупотребляют. Это - я имею в виду настоящих зомби - совсем не наша культура и не наша магия. В нашей традиции - нет зомбирования.

- Скажи это тем людям, которые часами смотрят телевизор! Да, трупов у нас никто не поднимает, головы петухам не отрывают, колючки с ядовитыми шипами людям не подкидывают... Нашли более простые средства решения проблемы. Телеящик, к примеру!

Это просто способ выражения такой: метафорой, кажется, называется. Зомбирование всё равно зомбирование и есть: если это и не оживший мертвяк, но так вроде бы живые люди, но ведут они себя сравнительно одинаковым и абсолютно противоестественным образом. Поэтому их художественно и сравнили с зомби. Да и вообще, зачем к словам придираться! Ладно, назовём тогда - не зомбирование, если тебе это не нравится, а внесём некоторую ясность: запудривание мозгов до такой степени, что человек становится легковерным и управляемым и ведёт себя совершенно тупо и адекватен стаду подобных баранов.

- Ну хорошо, пусть будет "зомбирование". Для краткости. Если человек не слаб, его не зомбируют. Он останется сам собой.

- Ну, ты это брось, находятся специалисты. На каждую старуху есть своя проруха… Напридумывали разные психотехники, тренинги, а ещё есть всякие психотропные вещества и, быть может, некоторые приборы.

- Настоящий духовный человек не должен вестись на провокации и легко проходит все испытания судьбы.

- Как сталкер в зоне?

- Не перебивай!

- Просто, Виктор, ты сам очень похож на сталкера… Не знаю, почему, но, как только тебя увидел, так сразу и родилось в голове это определение: сталкер. А мир вокруг нас, вокруг тебя – он похож на Зону... Резервация - здесь...

- Человек в Зоне... Тьфу! То есть, в жизни... Должен пройти любое испытание. Только таким образом он и приобретает духовный рост, - проигнорировав сравнение себя со сталкером, продолжил Виктор. - А сломается лишь слабый.

- Но это же не означает, что Зона не опасна?

- Это означает, что у каждого свой путь. Хотя цель - и одна. Но, дороги - разные. И путь бывает не обязательно по горам и вершинам. Надо в жизни успеть пройти, по возможности, разными путями. А также, через разные духовные школы. Чтобы отыскать своё. Все они действуют. И все, в конечном итоге, развивают человека.

- Разве можно развивать человека, обманув его? Вот один мой друг пошёл в общество Махариши и получил там мантру, которая, якобы, предназначена ему - и только ему. Для его духовного роста... А через пару месяцев, он вычитал свою мантру…в одной книге: она или "Сектология", или «Сектоведение» называется. Мантру, якобы секретную - а их, оказывается, всего лишь по возрастному принципу распределяют. И продают за деньги. Там же, он и другую трезвую информацию о "махаришевцах" почерпнул: и ещё вовремя... Не успел им на дальнейшие посвящения деньжищ отстегнуть. И кого он должен благодарить за подобный «духовный опыт»? Который, вдобавок, обошёлся ему в определённую сумму...

- Всё равно, ведь какой-то опыт он получил... И все мы, конечно, обманываемся. Нас все обманывают: правительство, работодатели, политики. Повсюду обман! Нельзя только злиться и обижаться на это, и рисовать всё в чёрном свете, отчаиваться. Ведь, каким ты будешь - такова и жизнь твоя будет. И если тебя обманули - значит, ты это заслужил. А может, и не обман то был - а надежда на...

- А лично я считаю, что гораздо большую пользу мой друг извлёк из той самой книги, которая ему раскрыла глаза на действительную суть вещей.

- Ты так считаешь? - надулся Виктор, - ну, и считай!

- Спасибо за разрешение! Я продолжу? Так вот, все эти общества, что обещают человеку решение всех его проблем, в том числе и финансовых - не более, чем ловцы душ... Возможно, что у них нечего искать, никакой соли там нету, а возможно, что её продают по слишком дорогой цене. А потом, призадумаешься: слышал я, например, про летающих йогов... Даже, если про них - это правда, а всё равно призадумаешься... А вдруг, им всем цена - как у этой, якобы индивидуальной, мантры?

- Ну, если ты так считаешь, то по вере тебе и воздастся... Значит, ты летать никогда не будешь.

- Да, пускай я не буду летать, как Махариши, и рисовать тысячу птиц в день, как Шри Чинмой... Кстати, его приверженцы соблюдают, так сказать, полный целибат и любить им дозволяется только портрет Учителя. На этот счёт они даже шпионят друг за другом.

- Не только птиц не сможешь рисовать, но и вообще, с таким пониманием, ты ничего в жизни не достигнешь.

- Я достигну лишь того, что открою в себе самом, а не в Шри Чинмое! Все эти единения, во имя чего бы то ни было – лишь ловушка. Обман. В особенности те, что с культом личности...

- И за что ты так Шри Чинмоя не любишь?

- Да он мне - так, просто к слову пришёлся, для примера. Хороший, наверное, чувак. Не Шри Чинмоя я не люблю, а Шри Чинмойцев, или даже, самых оголтелых из них.

- Нет, постой, погоди! Если ты не выйдешь из своего устойчивого квадрата, не разовьёшься до состояния пирамиды, если ты будешь устойчив, но не восприимчив - а ведь только сочетание устойчивости и восприимчивости даёт развитие - то ты не достигнешь равновесного креста, вечно будешь циклиться: одни циклятся на восприимчивости - и для них ничего не существует, кроме Шри Чинмоя, а другие - на невосприимчивости, и до них совсем нельзя донести истину. А надо сочетать в себе квадрат и треугольник! – Виктора явно понесло куда-то далеко, в дебри стереометрии.

- А я почему-то считаю, что все "шричинмойские" общества именно сознательно и намеренно отбирают только таких, у кого в дальнейшем только на Шри Чинмое свет клином и сойдётся... И потому, их учитель потом и рисует так много птиц в день и тяжести поднимает энергией сухожилий, или - чего там ещё? Ведь его же так все любят!

- Да ну тебя! Ты так ничего и не понял…С тобой совершенно невозможно разговаривать, - обиделся Виктор. - Вот и живи в своём жалком мирке, довольствуйся лишь материальным: своей жалкой конурой и жалкой зарплатой.

- Достойное пожелание святого учителя эзотерики! Да я уж как-нибудь проживу... Не король, храмов и дворцов мне не надо. А вот святые подвижники даже этого мирка, описанного тобою, не имели. А жили в каморках эдак метра два на три, без окон, под землёй, и достигали самых больших высот человеческого духа… Ступай себе с миром, сын мой! - и Василь перекрестил Виктора.

- Нет, ну ты – идиот? – риторически спросил Виктор. – Да я ж тебе про что! Как раз-таки святые – искали…Не то, что ты, - и он просто взвился от злости. Вскочил и ушёл. Если б здесь была дверь, он бы ею хлопнул. Наверняка.

- Я ведь и хочу искать… Пробовать. Но – не в заведомо отстойных группах,- сказал ему вслед Василь. Но так тихо, что, должно быть, Виктор этих слов уже не расслышал.

Словом, поговорили...

Глава 12. Ещё одна тропа с названием «Работа»… ​

«Запомни этот мир, пока ты можешь помнить,

А через тыщу лет и более того...»

(Андрей Вознесенский )

Для большинства подвижников с Ромашковой поляны, это утро началось уже в пять. Встали по звонку, спешно разогрели на костре чай, собрали необходимые вещи и еду – и отправились на Лысую, ещё затемно. Наталья тоже встала, вместе с Зиной и Галей, растолкавших её даже раньше, чем это было нужно. Уже собранная, вылезла из палатки при звуках «бешеного колокольчика», как окрестил Андрей вчера «вечевой» колокол на верёвочке. Из вредности не пошла будить Сергея, который, скорее всего, дрых ещё, как абсолютное бревно.

Евграфий собрал свою паству и предупредил: "Не отставать! Никого ждать не будем!" - и быстро пошёл вперёд походным маршем. Тех, кто встал в такую рань, было немного. Обошли стороной ближайший пригорок, прошли низиной, почти выйдя к посёлку, а потом стали подниматься по тропке, уводящей вверх. По пути попалась плита, явно от разрушенного дольмена – и куча камней рядом. Но, никто, кроме Натальи, не обратил на неё особого внимания. Группа первым делом направилась к так называемой Скале, как заранее было запланировано.

Оказалось, что Скалой эзотерики называли непонятное мрачное сооружение из камней, созданное по плану странного древнего архитектора. Что сооружение было частью рукотворное - сомнений у Натальи не было: камни у края её, не будучи едиными с монолитом, были выложены ступеньками, будто бы начинающими подъём по серпантину. А больше всего наполовину природное, наполовину рукотворное сооружение напоминало слегка разрушенную башенку. Такую, какую на берегу складывают из камней дети. Только, очень большую. Будто дети огромных великанов поиграли здесь в песочек и камушки... Песочек зарос лесом, а башня из камешков, в которой никто и никогда не жил – осталась. Башенка сужалась кверху, но камни были нагромождены весьма небрежно; будто бы брались для постройки любые по размеру, какие только попадались под руку. И потому, строение получилось несколько кривым, и где-то наверху неожиданно оказался положен огромный камень, а одна из боковых стен, от подножия и почти до вершины, представляла собой цельный монолит.

Многие видели это место впервые, и Евграфий разрешил всем желающим подойти к башне-скале поближе, потрогать её руками, взобраться на неё - как кому хочется. К тому же, под сооружением из камней, в низине, располагался действующий грязевой источник. И некоторые, те, кто умудрился захватить с собой какую-нибудь ёмкость, пошли наполнять её синеватой грязью: она, как говорили, была лечебной.

- Многим людям идёт информация, что именно на этом месте, около Скалы, когда-нибудь будет воздвигнут храм, - прокомментировал Евграфий.

Через некоторое время, он велел всем построиться в круг на небольшой ровной площадке, перед Скалой. Там находились положенные кем-то брёвна-лавочки, а в центре недавно разжигали костёр. Осталось кострище. Прямо вокруг этого места, вокруг этих брёвен и кострища, и расставил Евграфий людей на Магнит. Он сам стал в самую сердцевину круга: почти на пепел.

Начался Магнит мягко, постепенно. Евграфий говорил что-то об информационных каналах, связывающих планеты, о Точке Света, на которой надо внутренне сосредоточиться, чтобы получить канал... Он говорил плавно, медленно, с большими промежутками пауз между словами, отчего создавалось впечатление, что слова постепенно падают откуда-то сверху. Это впечатление усиливалось монотонностью речи.

Сейчас, стоя со всеми в круге, Наталья, наконец, впервые в Магните Евграфия, почувствовала нечто необычное… Почувствовала, что с ней что-то происходит. Вначале она услышала слабое, воспринимаемое где-то на пределе слышимости, неясное жужжание. Она даже поначалу подумала, что это пчела рядом жужжит, и хотела уже отогнать её руками. Но пчелы рядом не было, а странное жужжание мгновенно стало громче, отчётливей - и, наконец, оформилось в ясно слышимые слова. "Услышь нас, дочь наша! - полился вдруг сладкий, приятный голос. "Что это?" - ещё больше удивилась Наталья.

"Есть! По-моему, она нас слышит! - отозвался другой голос, и вдруг послышался смех. Оба голоса внезапно исчезли. И, будто, чтобы не дать Наталье прийти в нормальное состояние, так же внезапно началось что-то, похожее на сон. Или – на трансляцию информации с помощью образов.

Наверное, это была другая планета, существующая где-то далеко, потому что казалось, что всё, что окружает тебя - большое, огромное, более чёткое и более значимое, чем в жизни. И время течёт так, что успеваешь сделать, понять и почувствовать больше, гораздо больше. Будто бы, оно течёт с гораздо большими паузами между "тик" и "так"…

Но всего этого никто не говорил. Это она просто ощутила, в первые же секунды видения. А увидела она только огромную-огромную зелёную поляну, и сильное, необычайно большое солнце над ней. По поляне нёсся белый жеребёнок, радующийся солнцу и ветру, вместе со своим седоком - маленьким мальчиком, одетым в белую длинную рубаху. Конь носился, носился, круг за кругом, и мальчик наполнялся огромным, светлым, радостным чувством... И - больше ничего. Затем она увидела лес. Огромные, уходящие ввысь, деревья. Множество мужественных людей в длинных одеяниях. Они присутствовали на празднике или ритуале. На людях были бусы и амулеты, а на их лица были нанесены полосы яркой краской.

По странному обычаю, сейчас там должен был произойти некий поединок между двумя девушками. Они боролись за титул королевы леса, и побеждённая должна была погибнуть, если только её не заберёт к себе и не выходит кто-нибудь из присутствующих на турнире мужчин, тем самым спасая её жизнь. Впоследствии, он должен будет взять её в жёны. Побеждённую не добивали, но и никакой помощи не мог оказать ей больше никто. Если мужчина-спаситель не находился, то её оставляли одну, безоружную, в лесу.

На девушках были высокие остроконечные шапки из кожи, кожаные же сандалии и длинные белые рубахи или туники с широкими ритуальными поясами. Считалось, что эти пояса придают силу тем, кто их носит. Главной задачей победительницы было забрать любой ценой пояс соперницы.

От своих видений Наталья очнулась внезапно, при резком голосе Эльмиры:

- А теперь - всем приготовиться! Сейчас будет контакт с представителями Ориона. Держите защиту! Сомкните руки между собой!

И она, выпав из своих видений, ухватилась за руки соседей по кругу. А немного позже, почувствовала, как по этому кругу идёт волна страстных, окрашенных в красное, враждебных для неё, негативных энергий. Этот поток, всё более ширясь, постепенно захватывал всё вокруг, вовлекал в себя окружающее пространство. У Натальи перехватило дыхание, и она быстро опустилась, села на землю. Те, кто стоял с нею рядом, вновь сомкнули руки, но уже без неё. А Евграфий говорил о том, что идут сильные энергии, и потому тем, кто остался в круге, ни в коем случае нельзя разжимать рук. Наталья отползла в сторону, присела на траву. Её и несколько других человек вынесло из Магнита, но он всё ещё продолжался.

- Не разжимайте рук! Идут сильные энергии! - приказала уже Эльмира.

И снова заговорил Евграфий:

- Постепенно заканчиваем Магнит, возблагодарим Учителей и те силы, что помогали нам в работе. Снова концентрируемся, каждый на своей Точке Света. Постепенно рассоединяем руки. Не расходимся. Мне пришла информация: на Лысую гору идут только те, кого я назову. Остальным сегодня необходимо принять водное крещение: искупаться в реке, и обязательно голышом. Затем провести очистительный Магнит и отдохнуть.

Таким образом, все, кто останется в лагере, пусть идут сейчас купаться. Женщины, во главе с Дианой - на «белую» речку, это - здесь рядом. А мужчины - на «зелёную», ближнюю к лагерю, они пойдут с Анатолием. В лагере все встречаются и после отдыха проводят единый, общий, очистительный Магнит, включая в него дежурных и всех, кто проспал. Те же, кто пойдёт сейчас на Лысую, вернутся поздно. Нам предстоит сложная работа, и пойдут только сильные контактёры и несколько человек, которые хорошо могут держать защиту. А вечером и ночью на Ромашковой состоятся крупные общие Магниты. Будьте все готовы!

* * *

Группа тех, кого взял с собой Евграфий, вскоре ушла. После Магнита Наталье хотелось остаться одной, а не бежать сломя голову купаться в речке. Погулять немного. Подняться на ближайший пригорок. Потом, может быть, попытаться найти дольмен. Она никогда ранбше не видела лольменов. Говорили, что один из них есть где-то здесь, совсем рядом… Недалеко от этой самой «Скалы».

Она свернула с тропы, ведущей на «белую» речку. По этой тропе шли купаться женщины, во главе с Эльмирой. Наталья повернула вначале за ними, но потом отстала, вернулась обратно и вышла к той развилке тропинок, где одна из тоненьких троп направлялась к «Скале», а другая уводила к речке. Близ ручья, который выше протекал в низине близ грязевого источника, обе тропки сливались в единую тропу, идущую по направлению к довольно широкой дороге, ведущей к лагерю. Там, где тропа пересекала ручей, он был совсем узким: Наталья перепрыгнула через этот поток, не замочив ног, и пошла по тропе дальше. Внезапно услыхав окликающие её голоса, она обернулась. За ней бежали Зина и Галя. Наталья остановилась и подождала своих знакомых.

- Ты куда? – спросила Зина.

- Да так... К дольмену, - ответила Наталья.

- Тогда - мы с тобой. Дорогу знаешь?

- Нет, не знаю. Решила поискать: слышала раньше, что он где-то рядом со Скалой.

- Как тебе работа с Евграфием? Нам очень тяжело выносить этот ритм: Магниты - так часто. Рано вставать - тоже с непривычки нелегко. Но, говорят, что именно к такому режиму надо стремиться: с очень ранним подъёмом. Для молитвенной практики даже ещё лучше в три вставать. Только вот, здесь такое ещё возможно, но дома... Как при этом на обычной работе потом не заснуть! - засмеялась Галя.

- Эльмира сказала, что общий покаянный Магнит будет ещё не скоро: после обеда, в два часа. И мы наверняка успеем омовение совершить. Не обязательно всем вместе: так она сказала. Главное, успеть с этим купанием до Магнита. Потому, мы с Галей пошли сейчас к лагерю: решили, что сперва отдохнём немного, а уж потом - на ближайшую от Поляны речку сбегаем. К тому времени, мужчины оттуда уже уйдут. Итак, давайте сначала здесь дольмен поищем. Интересно ведь! Надеюсь, интуиция нас к нему выведет, - предложила Зина.

Широкая грунтовка, на которую вывела их тропа, должно быть, была той самой, по которой они поднималась сюда с Поляны, пока не свернули к Скале. Далее, она уходила круто в гору. Выйдя на эту дорогу, они стали забирать ещё выше, а не спускаться к лагерю. Вдруг, у Натальи будто в голове вспыхнула светлым лучом яркая вспышка: с ней раньше такого никогда не бывало. К тому же, чуть дальше, в стороне от дороги, она увидела призрачную женскую фигурку в длинном малиновом одеянии. Полупрозрачная, чуть окутанная ореолом, дева улыбнулась ей - и сразу же пропала.

- Ой! У меня будто лампочка в голове зажглась! – одновременно с видением Натальи, воскликнула Галина. - Никогда такого со мной не было - но, думаю, нас ведут, направляют...

Оба видения указывали наверх: именно оттуда шёл незримый свет. Когда они поднялись ещё немного по дороге, то потом, следуя тому пути, на котором чувствовали свет, свернули по новой тропе направо, и там дошли до новой развилки.

- Куда теперь повернём? – спросила Зина.

- Наверное, опять направо, - сказала Наталья.

- Да, и моя лампочка-огонёк будто справа загорается! - подтвердила Галя.

Немного погодя, за деревьями действительно показался дольмен: очень странное сооружение… Собранный из камней – плит, будто домик-грибок с крышкой. В лицевой плите, в нижней её части, небольшое круглое отверстие. В принципе, туда можно пролезть. В длину дольмен – метра три, передняя стенка высотой, наверное, чуть больше метра. Передняя плита, наверняка раньше целая, уже раскололась на отдельные камни. А сзади дольмен слегка оброс мхом.

- Здравствуй, дух дольмена! - хором воскликнули Зина и Галя, приближаясь к таинственному древнему сооружению.

- Нас уже научили, как к нему подойти. Сказали, что дух дольмена может обидеться, если с ним не поздороваться. А ещё, к нему, видишь, цветы приносят, только я об этом совсем забыла. Нужно было бы нарвать, - сказала Зина.

Около дольмена, действительно, лежал положенный кем-то букетик полевых цветов. А его крышка-плита была массивная - и, кажется, шершавая и тёплая. На ней, как на лунной поверхности, были углубления.

- А ещё, мне сказали, что дольмен строили жрецы с Ориона. Принял кто-то такую информацию, - сообщила Галя.

- И дух этого дольмена кто-то из наших видел… Говорят, этот дух - старик в белом, с длинной, седой бородой, - добавила Зина.

Зина и Галя снова поклонились дольмену и почему-то перекрестились, а потом подошли вплотную и обняли его старые, местами покрытые мхом, камни. Закрыли глаза, и так и стояли. Долго. Тогда Наталья проворно залезла наверх и села там в позу лотоса. Дольмен, действительно, оказался тёплый и шершавый, и был весь покрыт небольшими воронками. «Неужели, это капающая вода источила за столетия поверхность таким образом, что образовались эти чашечки? Откуда они здесь?» - подумала Наталья. Углубления на крышке дольмена были заполнены дождевою бурою водой с плавающими в ней мелкими листочками. А также, дольмен местами уже покрылся надписями вандалов, которые спешили поведать о себе миру. Галя и Зина стали гладить дольмен, желая залечить его раны. Его, действительно, было жалко. Похоже, что те, кто строил такие сооружения из камней, были намного духовнее наших современников... Кем бы они ни были. И они создали то, чего мы уже не можем понять - но так легко можем разрушить.

Наталья попыталась войти в мысленный контакт с таинственным дольменом, почувствовать исходящую от него энергию. Говорят, такое возможно. Она закрыла глаза, стремясь погрузиться в медитацию. Галя и Зина, обнимая дольмен, тоже стремились почувствовать, ощутить его силу.

Вдруг рядом послышался знакомый голос:

- Здравствуйте! Можно, я тоже здесь немного поработаю?

Наталья открыла глаза. Неподалёку от дольмена стоял Андрей.

- Можно! - за всех ответила Галя. - А что это у вас? - спросила она, указывая на амулет: "глаз", который висел у Андрея на шее, на простой суровой нити.

- О, это - всевидящее око, - пошутил тот. - Мне его подарили. Купили, как говорят, в каком-то киоске, и дёшево. Вроде бы, сейчас такие продают часто и везде. Не понятно, из чего он сделан: то ли из пластмассы, то ли из стекла. Под солнечными лучами, он будто сияет радужно: меняет цвет. Но я как раз сейчас хочу посмотреть, как он работает. Хотите, проверим его в действии?

- Да, конечно! Как интересно! - одновременно воскликнули Зина и Галя.

- Но сначала - немного пранаямы, - предложил Андрей.

Пока Наталья слезала с дольмена вниз, остальные уже образовали круг и успели сделать несколько дыхательных и энергетических упражнений.

- Тише, - шепнул Андрей в сторону подошедшей Натальи. - Присоединяйся к нам, но не делай резких движений.

- Здесь, в сторонке от дольмена, я сначала всех немного "почищу", - сказал он громче. И, предварительно проделав над каждым ряд пассов, Андрей будто "изъял" из носа Галины, из глаз Зины и Натальи, нечто, как Наталье показалось, вязкое и липкое. При этом, он каждый раз повторял: «Это - не ты, и это - тоже не ты»..., - а затем стряхивал это нечто, вместе со щелчком пальцами.

- А теперь - дышите позвоночником! Распрямитесь - и дышите позвоночником! - приказал Андрей.

И снова... То же странное, нереальное состояние... Было неясно: то, что происходит - это просто сон, или же реальность? Или же, как говорится, "крыша съехала"? Странное ощущение нереальности нахлынуло, и всё нарастало. То есть, оно не было минутным, как бывает иногда и очень не надолго... Нет, оно длилось и длилось, усиливалось, и мир стал и вовсе похож на сновидение, теряя свою твёрдость.

- А вот и «глаз» заработал. Чувствуете? - спросил Андрей. - Куда он указывает? Да, сюда! Станем все теперь здесь. Вот, на это место. Станьте вокруг меня. Направляйте в центр энергии, а я сюда же помещу «глаз», - и Андрей, держа снятый медальон обеими руками, разместил теперь этот кругляшок как раз посередине, держа его перед собою.

Все присутствующие направили ладони на «глаз», а он был, в свою очередь, направлен на то место на земле, на которое указал Андрей. И вдруг, все почувствовали, как через них проходит энергия, вытекает через кончики пальцев. В это время зазвучал голос Андрея... Он объяснял, как эта "дыра" на земле возникла, почему, и что нужно делать - но Наталья даже минутой позже не смогла бы пересказать то, что он говорил. Поскольку, абсолютно не могла сосредоточиться на словах: никак не получалось. Она выпала в абсолютно другой спектр восприятия действительности. Пребывала в ином ощущении реальности. При этом, не было чёткого отслеживания и никакого самоконтроля. Наталья была сейчас лишь инструментом, направляющим энергию.

И вот, почувствовалось едкое, серное зловоние, и оно всё нарастало, усиливалось - и наконец едва заметный, ядовитый бурый газ стал выходить из-под земли. И распростёрся внутри всего их круга плотным ядовитым облаком. При этом, его было видно самым простым, а никаким не внутренним зрением.

- Не знаю, удастся ли нам, сил мало, но выходить сейчас нельзя, это - гибель! - что-то в таком роде говорил - или даже орал - Андрей. Стало совсем тяжело. Но вот, минутой позже, бурое облако стало таять, исчезать - и зловоние уменьшилось. Наконец, потоки энергии, льющейся через кончики пальцев, совсем растворили остаточное вонючее пятно, полностью очистив окружающее пространство.

- А теперь, - резко вскрикнул Андрей, - уходим отсюда, и побыстрей!

Все сорвались с места - и ринулись прочь. И вскоре оказались близ хоженой тропы. Здесь Андрей вежливо раскланялся, сложив руки на груди по-восточному, и каждому по очереди сказал свою любимую формулу: "Познал - познался!"

Неожиданно для Натальи, после этого Андрей не пошёл вместе с ними к Поляне, но устремился куда-то наверх, к вершине пригорка, сразу же покинув остальных. Устремился так быстро, что не было никакой возможности последовать за ним. Да и бросил на прощание, чтобы они срочно шли в лагерь, отдыхали и купались. Сказал так, будто бы... Совсем ничего важного сейчас не произошло. И потом...

Потом никто и ничего не обсуждал по дороге. Галя и Зина сначала шли молча, но понемногу вновь разговорились. Просто, о здешних местах, о Лысой горе, о Магнитах и контактах...

- Слушайте! А мне говорили, что отсюда - и Шамбала где-то неподалёку. Но, я совсем не знаю, как туда добраться. Говорят, что туда идёт тропка, почти незаметная, и ведёт она через овражки, - сказала Галя. - Может, тоже поищем, где это?

- Нет, туда - говорят, что только с проводником знающим можно дойти, - отозвалась Зина. - А иначе можно очень сильно заблудиться. А потому, явно не сейчас. Нужно ещё успеть и отдохнуть в палатке, и поесть, и на реку до Магнита сходить.

Они вышли на ту грунтовку, что дальше прямиком вела к Ромашковой, и по ней спускались ниже и ниже. Близ выхода на грунтовку, слева от дороги, как раз находился довольно большой камень - ракушечник. На нём тоже, как и на дольмене, лежал букетик полевых цветов.

- А вот и наш камешек! Это про него мне говорили, что он указывает путь на дольмен... Ну, это если наоборот, с Поляны сюда подниматься, - пояснила Зина. - Кто-то специально его здесь положил, как указатель.

Только уже совсем на выходе из леса, до Натальи дошло, что её спутницы уже напрочь забыли о том, что произошло только что у дольмена. Начисто... Поскольку, она задала им несколько вопросов: об амулете Андрея, о необъяснимом странном зловонии, будто поднявшимся из-под земли... И о том, что они об этом думают. Но, Зина и Галя лишь переглянулись между собой и пожали плечами: какой такой амулет, при чём здесь Андрей? Фантазёрка... Ну, были вместе на дольмене. Но никого, кроме них троих, там больше не было. Может быть, ей что привиделось?

Ну и дела... Никогда ранее Наталья не сталкивалась с подобным явлением. Что это? Коллективная амнезия? Или же, местная аномалия в действии?

* * *

Странные на Поляне бывали люди, со странными судьбами...

Через несколько лет, до Натальи как-то доходили слухи, что Галина пошла до конца по тропе религиозно-эзотерического экстаза. Вступила в какую-то секту, люди в которой собирались жить общиной, скрываясь от мира под землёю. Об этом даже просочилось в газеты; там говорилось, что сектанты собирались затвориться от мира, не выходить совсем, спрятаться подальше от сатаны в ожидании его прихода. И с собою взяли даже маленьких детей. Так ли это, или, вдобавок, тем людям с детьми просто негде было жить – Наталья не знала. Но точно, что в деструктивную секту Галина бы не подалась: не такого склада она человек. С другой стороны, люди меняются, а ещё, они очень сильно поддаются всякого рода внушениям. Однако, та, абсолютно не известная ей секта, могла просто чем-то не угодить каким-то местным заправилам, или даже существующему миропорядку была опасна. Но, как вычитала и в чём абсолютно она не сомневалась, так это в том, что, как и писали в газетах, ту общину разгоняла милиция, а кого-то из главных зачинщиков – даже судили или отправили в психушку.

А Зина… Она потом работала в школе, учительницей труда. О её религиозных предпочтениях, к счастью, администрация школы ничего не проведала.

Ну, а пока… Зина и Галя рвут цветы, пересекая Ромашковую поляну. Вот уже у каждой в руках – небольшой букетик. Ромашки, колокольчики, какие-то жёлтенькие цветочки с крупной метёлкой… И необычайное, усыпанное ромашками, поле под их ногами. По яркому ковру из трав и цветов хочется идти лишь босиком, никак иначе, несмотря на попадающиеся иногда колючие травы. Вот только смотреть под ноги надо внимательней.

Зина и Галя, намного опередив подотставшую от них Наталью, которая действительно идёт теперь босиком, кладут свои букеты на камень: тот самый, вокруг которого выстраиваются все на Магнит, ставя на него портреты Учителей: Кутхуми, Сен-Жермена, Эль Мории, Исуса Христа… Или же, устанавливают свечи...

Этот «камень» – отнюдь не принадлежность мегалитической культуры, это бетонный геодезический знак, должно быть, ещё довоенный. Но, Зоя и Галя возле него крестятся, становятся на колени и припадают к нему руками: должно быть, мысленно молятся или высказывают какие-то просьбы…

* * *

Сергей встал сегодня поздно: в том смысле, что гораздо позже Натальи. Теперь он сидел на лавочке у лагерного костра вместе с Михаилом из Саратова и пил травный чай. Без заварки и сахара: так нравилось Михаилу, так он советовал и Сергею. Чёрный чай и сахар Михаил считал ядом.

Сергей уже знал, что многие не пойдут сегодня на Лысую: мужчины, возвращённые обратно, уже промаршировали мимо на «зелёную» речку. Поэтому, он ожидал в скором времени увидеть и Наталью, надеясь, что она не двинет на Лысую гору: в число контактёров или любимчиков Евграфия она, вроде бы, не входила.

Михаил вскоре тоже пошёл на речку, догонять общий строй. И, кроме Сергея, здесь осталась только Матушка Мария. Она сидела не у костра, а в деревянной беседке, за столиком, и с явным наслаждением пила чай с вареньем.

- Стара я уже, по Лысым горам лазить, - весело подмигнула она Сергею. - Но, в Магнитах ещё вполне могу поучаствовать. А ты - проспал, однако.

Вскоре, к ней подошла Валентина, маленькая бабулька в светлом платочке. Она только что принесла пару бутылок воды от источника, и теперь присела на лавочку рядом с Матушкой Марией. И спросила:

- Всё никак не могу понять… Почему мы все здесь так тут ругаемся? Особенно, когда едим. Ведь все, кто на Поляну приезжают - люди духовные.

- А это мы карму негативную так отрабатываем, милая. Я только недавно поняла, что всё, что здесь происходит, не просто. Но, очень интенсивно и сжато до предела. И мы, все, кто сюда приезжает, непременно уже встречались когда-либо ранее, в прошлых жизнях. И все между собою связаны. Когда-то, в прошлом, мы даже родственниками наверняка поперебывали, ведь столько веков прошло. А теперь мы и начинаем взаимодействовать друг с другом на тонком плане. Ведь всем нам надо отработать свои кармические связи, сначала личные, потом семейные, а затем и планетарные. А как вы иначе хотите достигнуть освобождения?

Сергей тем временем увидел Наталью. Чуть ли не бегом, устремился к ней, и они встретились где-то посреди Поляны. Зина и Галя пошли к костру, а Наталья предложила Сергею немного погулять. Ей пока не хотелось заворачивать в палаточный лагерь. Ну, и хотелось обсудить Магнит с Евграфием и прочее - так, чтобы не было лишних ушей.

Потому, они, в обход основного лагеря, пошли в сторону дальнего родника, называемого «Дедушкой», и ещё не доходя до тех мест, где, на дальнем краю тоже стояли палатки, в том числе Дианы - спустились вниз и направились к реке. Но там Наталью понесло по бездорожью, вдоль берега, где не было никакой тропки, всё вперёд и вперёд, а Сергею не оставалось ничего иного, как следовать за ней: тормозить её было совершенно бесполезно. А дальше, стало и вовсе не пройти по берегу: там рос густой кустарник, и тогда Наталья разулась и пошла прямо по холодной воде реки. Сергею пришлось прыгать вслед за ней по выступающим из воды камням. И так довольно долго; наконец, Наталья остановилась на том месте, где лес закончился, и пошёл открытый берег, заваленный валунами.

С этого берега открывался весьма живописный вид. Невдалеке - громадное дерево, рухнувшее, вероятно, во время бурного весеннего разлива, перегородило реку и образовало запруду, после которой поток, преодолевая созданное препятствие, разделялся на несколько небольших водопадиков. Ниже, вновь вбирая в себя несколько небольших потоков, река вновь становилась узкой и струилась дальше, по гладким широким камням.

На противоположном берегу запруды деревья подходили к воде очень близко и склонялись над водой, роняя пожелтевшие раньше времени одиночные листочки. Огромные их корни, торчащие наружу и отшлифованные водой так, что стали плоскими и гладкими, местами были покрыты красноватым мхом и образовали сложные хитросплетения.

А на этом берегу простиралась широкая площадка с намытой сюда галькой и с валунами, в большинстве своём, огромными, навороченными друг на друга. Далее от реки, за этой площадкой, шёл обрывистый подъём, который, весьма вероятно, во время весеннего разлива становился берегом реки. Валуны придавали месту довольно нереальный вид. Будто камни застыли, и время остановилось. И полная, глухая тишина стояла вокруг. Даже птиц нигде не было слышно. И лишь журчание утекающей прочь воды нарушало эту тишину.

Наталья присела на один из камней, глядя на пространство вокруг. Даже Сергей теперь тоже молчал, глубоко задумался, глядя на текущую воду. Возможно, это мысли уносились вдаль. Или - это воды реки уносили его вдаль… Растворяли в деревьях, в камнях...

- Ребята, чего приуныли? - раздался вдруг сверху, со стороны обрыва, знакомый голос. И вскоре оттуда, с довольно высокого вертикального склона, единым прыжком спустился Андрей.

- Искупаться не желаете? Впрочем, здесь так тихо... Необычное, загадочное место. Ого! Смотрите, - и он указал им на один из камней, на котором был выбит солярный символ. - Кто-то, ещё в древние времена, отметил этот камень.

Они промолчали, ничего не ответив. Снова задумались. Андрей присел на одинокий валун, недалеко от Натальи.

- Эти камни сотни лет лежали на берегу и мечтали получить свою дхарму, выпростаться из состояния камня, - тихо сказал он. - Эти души, немые и слепые, заключённые в камень, жаждут увидеть и свет, и реку, и солнце, и деревья. Они стонут и просят нас: помогите! Но мы, как боги, безучастно взираем на них свысока и топчем их ногами. Как вдруг... Будто что-то пошатнулось в их мире, какая-то стрелка изменила своё положение на великих вселенских часах... Мы думаем о них. Мы желаем им помочь, направляем на них свою энергию...

И вновь - застывшее время, застывшие камни, немая мольба...

...Я - мир человекам.

Я - мир людям.

Я есть созерцание тысячи Будд.

Вы есть Христос.

И я - ваш брат во Христе.

Во Христе я - спаситель мира!

Вы - мои братья, ибо я

Искупил вас своею кровью.

Будь мной. Во мне ты -

Спаситель мира.

И ты будешь среди тех,

Кто прошёл свою Голгофу.

Ибо во мне каждый день

Распинают тебя, кричащего.

Будь спокоен -

Ибо в молчании истина.

Молчит тот, кто не имеет себя.

Умри для мiра,

и воскресни во мне,

и ты поймёшь,

что мiр достоин молчания...

Слова Андрея - как шелест листвы, как журчание реки. Остановившееся время... Удивление. Падение в небытие, в сказку, в иномир. Казалось, будто камни вот-вот заговорят, вот они уже перешёптываются друг с другом... И - будто среди дня вдруг наступили сумерки. Так стало тихо и тревожно...

... Всё благое - блАго,

Благое всё благО,

Благое молчание,

Благое сострадание,

Благое венчание.

Да будем говорить в тишине

Языком тишины,

Пока другие слышат лишь себя...

Небывалая сила молчания, разлитая всюду. Ещё немного - и сердце разорвётся. Или - остановится. Мир остановится.

Наталья вдруг почувствовала, что всё, что происходило в её жизни, все эти бесконечные будни - школа, институт, работа, друзья - мелочная и ненужная суета. Она родилась на свет именно для того, чтобы попасть к этим странным людям, которые "крутят Магниты" - чтобы, в результате, оказаться именно здесь, именно сейчас, на этом самом месте, на этом берегу реки... Всё остальное - не имело, не имеет и не будет иметь никакого значения. Только здесь и только сейчас, она - есть. Живая. В огромном и неведомом, близком и дорогом, мире.

Внезапно, ноги и руки сделались будто бы ватными. Наталья попыталась было встать - но мягко приземлилась на колени, а затем и вовсе склонилась и легла на камни. Кружилась голова, и всё уносилось куда-то прочь. Не было ни верха, ни низа.

- Наталья, что с тобой? - испугался Сергей.

- Ничего... Всё хорошо, - ответила она одними губами, почти без звука.

- Скорее! - скомандовал Андрей, - её надо поднять на руках. Бери её снизу, за ноги, а я - сверху возьму, за плечи. Укачивай её, как ребёнка. Она и есть сейчас - маленький ребёнок, который только что родился. Она воспринимает нас и слышит, как ребёнок. Осторожно... Не урони!

Звуки еле-еле долетали до неё... Странное ощущение. Что-то знакомое, близкое и родное... Состояние, быть может, действительно было похоже на состояние младенца: будто, мир перевернулся вверх ногами. И было неизвестно, кто она и кто вокруг, и что происходит. Совсем ничего не известно. Будто, она действительно только что родилась на свет…

И кто-то убаюкивал её на сильных руках.

Это - последнее, что помнила Наталья. До полного провала в небытие...

Сколько оно продлилось - было ей не известно. Может, лишь мгновение, а может, гораздо больше. Когда она очнулась, то лежала на траве, под деревьями, чуть дальше того открытого места, заполненного немыми камнями. Безмолвие закончилось, и время снова пошло. Вокруг щебетали птицы, стрекотали кузнечики... Солнце было в зените.

Рядом с нею на камне сидел молчаливый Андрей.

- Вставай, поднимайся. У костра скоро будет поздний завтрак... И не стоит его пропускать. Тебе нужно набраться сил, - сказал он и позвал Сергея, который стоял у реки.

Глава 13. Николай и дядя Юра ​

«В этой вечнозеленой смерти, сказал Садовник, нет никакого смысла, кроме поиска смысла, который нельзя найти…»

(Владимир Леви)

Возле стола под навесом, неподалёку от костра, осталась только Матушка Мария. Она быстренько сбегала в палатку и достала из сумки довольно приличный кусок колбасы. Остаток той, что брала себе в дорогу. Здесь, на Поляне, все были сплошь вегетарианцы и нужно было «держать марку», но так вдруг захотелось колбаски… Да и не пропадать же продукту! Матушка Мария порезала её аккуратно и тоненько, приготовила и хлебушек...

В это время, на повороте дороги показался рослый и бородатый парень в синем спортивном костюме, с большой спортивной сумкой. Он направился сюда, к беседке и увидел Матушку Марию:

- Добрый день! Ну, как тут у вас дела, на большой Поляне?

- День добрый, - отвечала Матушка Мария. А ты кто такой будешь?

- Не помните меня? Я – Николай. В прошлые годы в Магнитах участвовал.

- Ну да, теперь припоминаю: лицо знакомое. А сейчас что делаешь, чем занимаешься?

- Стою подальше, по дороге к морю.

- Близ Грушовой, наверное?

- Ага! В посёлок ходил, за продуктами, - Николай размял затёкшее плечо, составив на лавочку плотно набитую сумку. - А обратно я всегда возвращаюсь по этой дороге: навещаю здесь Ромашковую, а затем – строительный вагончик, что за «Дедушкой». Так дальний родник называется, с серебряной водой.

- Знаю. Ближний родник – говорят, с живою водой, а тот – с так называемой мёртвой. Та вода раны заживляет, - кивнула Матушка Мария.

- Ну, и пить её тоже можно. Вкусная. Светлана, из местных, только её и пьёт, - улыбнулся Николай. – И пасечники тоже.

- Близ Грушовой, где ты стоишь - энергетика необычная, сильные места. Там, неподалёку, тоже есть дольмен. Только, мало кто его знает. Сокрыт он от хоженых троп. Большая там была работа в прошлые годы. Мне именно там многое открылось. К примеру, то, что я - много жизней тому назад, конечно - прибыла сюда с Ориона! Я тогда онемела просто, а Владимир Сергеевич дал мне самое первое моё посвящение... Да, было время. И Владимир Сергеевич совсем другой был, весь просто светился... Но, говорят, что те места, вроде, отработаны уже. Так ты там один стоишь? - спросила Матушка Мария.

- Так, когда один, когда - люди какие-нибудь присоединяются. Можно сказать, я там своего рода сторож, - усмехнулся её собеседник.

- Погоди, ты говоришь – Николай тебя зовут? Выходит, я о тебе слышала! Так это ты здесь целую зиму пережил, в палатке, в лесу? – изумилась вдруг Матушка Мария.

- Да, было дело, - подтвердил Николай.

- Ну, несомненно, у каждого здесь своя работа ведётся, на тонком плане. Это - как Учителя распорядятся. И каждому что-то своё открывается, особенное. Вот тебя отделили, видать, от групп. Или чистка происходит какая, или - индивидуальная работа... По-всякому бывает… А что за вагончик строительный, за родником дальним? Какая-то новая достопримечательность этих мест? Ничего о нём не слыхала…

- Да нет. Не достопримечательность. Просто, люди там живут хорошие. В смысле, живут постоянно, а не только летом отдыхают да за пчёлами присматривают. Этот вагончик и есть их единственный пока дом. Я с ними этой зимой познакомился. По самым холодам там у них и перекантовался. А зовут их Вера и Александр. У них ещё ребёнок малый. Они здесь храм строят, на ментальном уровне. Говорят, что если создадут его на ментальном, намолят – и, глядишь, возникнет в будущем и настоящий. Так они говорят, и возможно, что так оно и будет. Своеобразные, но очень добрые люди. Молитвенной практикой занимаются, - пояснил Николай.

- Я как-то здесь, на Поляне, уже слышала, будто кто-то строит храм, на ментальном плане. И те, кто обладает зрением духовным, храм этот уже видят. Однажды, возле грязевого источника, и мне его Учителя «показали». Явился он мне. Красивый такой… Весь сверкает! Да, а ты хочешь колбаски, милый? - спросила она вдруг Николая, взглянув на него как-то душевно, по-матерински. - Я её не ем, я же – вегетарианка, конечно, но на всякий случай прихватила в дорогу. Для попутчиков. Ты кушай. Не пропадать же добру.

Николай не отказался и присел за столик. Стал уплетать предложенную колбасу. Матушка Мария выглядела бодрой и счастливой. Светлолицая такая, румяненькая, вся тёпленькая и аккуратненькая.

- Ну, и как тебе здесь? На Поляне? Ты давно попал сюда? - спросила она.

- Да, почитай, что три года с этими местами связан. Я сюда не езжу: пешком хожу. Разве что, на попутном грузовике кто подбросит по дороге. Поскольку, живу не так уж и далеко – в соседнем посёлке, - ответил Николай.

- Так ты – считай, местный. Везёт же тебе! О, как сейчас помню, как я в первый раз сюда приехала. Робела - жутко. Кругом же все такие необычные! Так много им дано! А я - кто? Постепенно, мне и самой многое раскрываться стало. А также, я поняла, что все кругом - пускай, продвинутые и тому подобное, но всё же - такие же люди, как и я. Ты тоже не робей, парень! И всё будет хорошо, - и Матушка Мария задорно подмигнула Николаю.

А немного погодя, она добавила, будто следуя за внутренним ходом своих мыслей:

- Ты смотри, какой интересный кругом мир! Хорошо сейчас быть молодым… Так много путей перед человеком открыто! Раньше такого не было. Вы, молодые, счастья своего не понимаете. Говорите, что ничего не понятно: куда идти, что делать. Работы, мол, нет. Но сейчас - ведь такие большие возможности открыты! Хочешь в мафию - иди в мафию. Хочешь в торговлю - торговлей занимайся. Книги по эзотерике хочешь почитать – пожалуйста. Сказка, а не жизнь. По одной только эзотерике, к примеру - столько новых книг появилось, целое море. Плыви по нему, куда хочешь! Челленинг, Анастасия, Профеты... Ты расспрашивай здесь всех побольше, и многое узнаешь. К примеру, тут, говорят, сегодня кто-то из группы Виссариона приехал. И ещё самые разные люди подтягиваются. Виссарион - это новый, современный Христос. Ему многое дано. Знаешь, он такой чистый человек! А главное в наши дни - что? Главное - быть чистым и открытым, и тогда многое будет тебе дано. Вот, например, Владимир Сергеевич... Встречал ты его здесь в прошлые годы?

- Да, припоминаю.

- Он из нашего города. Владимир Сергеевич и в местном хоре поёт, и математикой увлекается… Агни-йогу, опять-таки, изучил, и современный её этап - тоже. Всю страну исколесил, в Москве посвящения какие-то принимал... С Алтая недавно вернулся. Очень чистый человек. А ведь оно как получается: кто Бога любит, тому всё идёт. Тому Бог посылает. Так-то. Надо выходить на контакт с самим Отцом - Творцом, вот что я скажу. К нему обращаться. Он - наш Солнечный Логос! Но, сейчас можно идти ещё дальше, обращаться к самому Абсолюту! Вот время какое. Учителя - это что? Так... Они ведь сейчас только с группами работают, на всех желающих их уже не хватает. Здесь, на Поляне, мы Учителей ещё задействуем. Они ведь как раз с группами работают. А вот разъедемся по домам - только к Отцу-Творцу обращайся. Скоро будет Переход... Не забывай об этом никогда! И каждому будет дано по его способности вместить. Постарайся же вместить в себя как можно больше: Отца-Творца, Космос, Вселенную, Абсолют. Охватить надо своим внутренним взором как можно больше. А какие миры нам показывают, если к Отцу-Творцу обращаться! Нас ведут. Всё для нас открывают. Вот я недавно видела Атлантиду. Мне её немножко показали...

- А здесь, на Поляне, как идёт работа в этом году? - спросил Николай.

- Замечательно! - засияла Матушка Мария. - А природа какая здесь красивая! Но нынче, если ты хотел в работе поучаствовать, то тебе надобно было бы идти на Лысую гору. Почти все туда ушли, с утра пораньше, затемно ещё. Мне просто не одолеть подъёма, вот я здесь и осталась. На дежурстве... Обед будет на мне, это – тоже ответственное поручение. Представляешь, Николай, мне тут недавно высшие силы Атлантиду показали... Город - весь золотой. И колонны... Красота-то какая! Ещё - картины, фрески, статуи... Очень красивый город!

- А был ли там, в центре, большой храм с бассейном внутри? - неожиданно спросил Николай.

- Да, большой храм я видела... Но – снаружи, внутри мне его не показали.

- А зайти сами внутрь вы не пытались?

Матушка Мария задумалась. С минуту помолчала, потом сказала:

- Нет, я этого не могу. Я вижу только то, что мне показывают. Разве можно иначе?

- Можно, - ответил Николай. - Во всех мирах желательно управлять самому внешними обстоятельствами. А в этом храме в центре зала - большой бассейн. И на невысоком троне сидит человек со скипетром в руке. И вокруг него - люди. Причём, все они замерли, застыли в неподвижных позах. Кто разговаривал, кто играл на музыкальных инструментах, кто танцевал - так есть и так останутся, пока не придёт время... А если заглянуть в воды этого бассейна, то увидишь там всё: прошлое, настоящее, будущее... Вот такой там храм. Раньше когда-то, у того человека со скипетром - в другой руке, на раскрытой ладони, лежало яйцо. Прилетел ворон, случайно задел его, и яйцо упало в бассейн. Но, рано или поздно, оно вернётся на своё место... Хороша легенда?

- Да…

- А вы не видали там ещё и грот, Матушка Мария?

- Видала. Золотой такой... Но мне было в нём, хоть он и золотой, как-то не по себе. А вылезти из него я не могла. И тогда я сказала: "Я не хочу быть здесь!" - и тут же взлетела! И вылетела наружу. Как оказалось – прямо к яркому свету...

- Ещё бы вам было там, в этом гроте, хорошо. Хотя, некоторые начинают ещё и стенки грота рассматривать, и даже пытаются отбить кусочек… Или - вглубь начинают двигаться... Замечательный такой, казалось бы, гротик...

- А ты знаешь, что это?

- Это - вход под землю, в преисподнюю. Когда-то материки наши располагались ближе к экватору. А потом, всё как бы схлопнулось, втянулось в дыру на "верхушке" планеты; стянулось наверх, в северное полушарие. А что-то и совсем провалилось в дыру. В эту самую. Там раньше находился остров или материк. С этим самым "гротом" на нём. Вот так... Поразмыслите на досуге. К примеру, о том, куда делась гора Меру...

- Вот это - да! - сказала матушка Мария. - Вход в преисподнюю! Не зря я оттуда прочь устремилась!

- Ну, да ладно, всего хорошего! Озадачил я вас, - сказал, поднимаясь, Николай. - А Город - это не Атлантида... Это - другой, тонкий план!

* * *

Когда Николай, после похода в посёлок, вернулся к своему костру, в округе никого не было. Только, забегал совсем на минутку надутый как сыч Виктор, и ни слова не говоря, что-то взял из своей сумки – и снова убежал.

На костре у Николая теперь мирно грелись два котелка: с водой для чая и с гречневой кашей. От нечего делать, Николай открыл забытую кем-то книгу. Сюда довольно часто приходили к нему в гости эзотерики: как с большой Поляны, так и ещё откуда-то, - когда шли на лагуну купаться, а место это многим известно было. И те, кто приходили сюда ещё задолго до начала Магнитов на Ромашковой, здесь забыли "Бхагават-Гиту".

Николай знал как от других людей, так и по собственному опыту, что читать на Поляне почти никому не удавалось. За редким исключением. Сейчас у него, как всегда, чтение тоже сильно не продвинулось, но то, что "Бхагават-Гита" - а она, конечно же, была в кришнаитском издании - имела цветные иллюстрации, было в тему. Рассматривать картинки Николай любил, а эти ему очень понравились. Особенно "Сотворение миров" и "Калки-аватар на белом коне, уничтожающий демонов". А когда Николаю нравилась картинка, он мог созерцать её долго. Как бы "западая" сознанием в иную реальность.

Незаметно, в его чайно-сигаретный быт вторглись голоса. Потом из-за деревьев показался Василь и человек в штанах и куртке защитного цвета, с большим рюкзаком за плечами. У ближайшего к костру дерева он молча свалил рюкзак на землю. Развязав его, он извлёк сверху большой пакет, из которого, подойдя к костру поближе, молча начал выкладывать на лавку кулёк с помидорами, чай, конфеты, печенье и прочие продукты.

- Здравствуй, дядя Юра! - приветствовал его Николай, оторвав взгляд от книги.

- Привет, Никола! - ответил, широко улыбаясь, вновь прибывший. – Вот, дать, переложи всё в сумку, где у тебя продукты. И сразу возьми к чаю пряники, конфеты. Всё это - последнее прости-прощай из города. Потом - перейдём исключительно на кашу и грибы. Ещё есть соль, спички и свечи. Но это я, дать, сам в пакетике на крючок повешу, здесь, под навесом. Мне вот паренёк близ кустов тёрна встретился - и сюда меня проводил, - кивнул он в сторону Василя, который так и стоял рядом, не присаживаясь. - Не кормишь его, что ли? Дать, я про тебя у него уже порасспрашивал по дороге, так что теперь немного в курсе.

- Как раз сейчас наша каша уже готова. Гречневая. И чаёк скоро подоспеет. Восстановительный. А ты пока располагайся, - предложил Николай.

- А Виктор - где? - настороженно спросил Василь.

- Забегал на минутку что-то взять, по-моему, карту-схему здешних мест. И снова убежал куда-то. Наверное, изучает окрестности, дольмены ищет, - ответил Николай.

- А-а…, - протянул Василь. – Пойду, на лагуну схожу, позагораю.

- А чаёк? – спросил дядя Юра.

- Да ладно… Потом.

Дядя Юра скинул обувь, присел на лавку, по-ребячески подогнув под себя ноги. Подмигнул уходящему Василю. Взял здоровущую железную кружку с кипятком, в которую Николай, используя её как заварочный чайник, уже накидал шалфея, зверобоя и мяты, и налил оттуда себе в чашечку крепкого настоя, да откусил пряник.

- Хорошо-то как! - сказал он. - Дать, насилу я добрался. Передохнуть теперь сперва надо, и только потом - палатку ставить. Я от самой жэдешки, почти всю дорогу, пёхом пёр. Приехал на станцию, дошёл до автовокзала — а там сказали, дать, что ни одного автобуса сегодня не будет, бензина нет. Даже завтра утром - неизвестно, пойдёт ли что сюда. Ну, я и выдвинулся пешком: чего ждать? На грунтовую дорогу как вышел - люди добрые вскоре остановились, подвезли на грузовичке. Ну, до санатория. А дальше я снова пешком.

Юра с удовольствием пил чай с большим количеством сахара и улыбался каждой своей приветливой морщинкой в уголках глаз.

Чаёк был действительно "восстановительный".

- Мне Василь уже сказал, что в этом году все стоят на Ромашковой. Но я-то шёл именно сюда. А теперь... Мне интересно, конечно, что там происходит, но главное - это от города отдохнуть, от шума всякого, да по горам походить. Потому, я остаюсь с тобой, Никола.

- Ну - и молодцом!

Помолчав немного, Николай вдруг спросил:

- Как ты считаешь, дядя Юра: а правду всем и всегда надо говорить, без исключения? Как кто-то и когда-то там учил… Или - как?

- Я, дать, тебе на этот счёт совсем свеженький примерчик приведу, - отвечал тот. - Анекдот, можно сказать. Как раз кстати будет. Был я недавно у нас в городе на одной эзотерической сходке. Есть у нас там одна группа - ну, с которой вместе я сюда впервые и попал, если ты помнишь. Вообще, я у себя в городе в разные группы вхож, ну а в этой занимаются всем понемногу, хотя изначально она была группой Агни-Йоги. Был у неё руководитель, но он вечно уезжал, вначале куда-то в Москву, потом - на Алтай. Во время его последнего уезда - а уехал он примерно на полгода - без него почти вся группа подсела на Магниты. С лёгкой руки Веры Николаевны: ты должен её помнить, она сюда не первый год ездит, и сейчас где-то на Ромашковой должна быть.

- Вера Николаевна? Не видал, вроде.

- Её тут, не знаю, когда, стали называть почему-то Матушка Мария.

- А, тогда - знаю. Даже сегодня с ней разговаривал, мимоходом.

- Ну вот. Но, продолжу. Итак, буквально на днях, этот самый руководитель вернулся. А к настоящему времени Магниты там, дать, шли довольно успешно. Благостно так… Свечи, иконы, молитвы очищающие, и в основном православные, перед работой. И всегда незримо, на почётное место… Приглашали, так сказать, поприсутствовать, энергетическое тело, или какое оно там, земного учителя. Чтобы поспособствовал, дать, работе... То есть, они этого самого учителя, что давно на Алтай уехал, заочно приглашали. То есть, Иисуса приглашают поспособствовать Магниту, деву Марию, всех Вселенских учителей - и неизменно его, родимого. Дать, без него его женили, словом.

Так вот. А тут является он, дать, откуда ни возьмись. Во плоти. Некоторые, например, я - его и в глаза прежде не видели. Когда я в группу вошёл - он долго в Москве был. Потом, наоборот, я по делам к родственникам уезжал надолго: у сестры беда была... Вернулся - а он на Алтае. А большинство, кто входит сейчас в группу - и вовсе в последние полгода пришли. В общем, многие знают только, что был здесь такой Учитель... Своего рода миф. Но тут, вроде бы, все и рады ему безмерно: типа, так вот ты какой, северный олень... И приглашают, дать, его в Магнит. Уже живьём. Стоит он в Магните, а я смотрю тишком - а лицо у него всё суровее и суровее делается. И совсем твердокаменное стало. Мне, например, заранее стало ясно, что сейчас будет. Я понял, что даст он нам всем разгону. Видать, за это время, что отсутствовал, он из просто эзотерика, так сказать, довольно разностороннего, совсем упёртым Агни-Йогом заделался. Ну и, в конце концов, то, чего я опасался, случилось. Он действительно стал в позу и картинно так изрёк, что в совместный Магнит должны становиться только светлые, кристально чистые люди - а иначе вы тут, мол, такого натворите, что небу жарко станет! И что Рерих, мол, часто употреблял слово "магнит", но совсем не в этом смысле, а в смысле магнита духа, сердец, любви, который притягивает себе подобное. Не в смысле общей работы, тем более, по каким-то американским Профетам. Это, мол, мы их должны учить, этих американцев, а не они нас, потому что, как предсказано, мир спасётся Россией! А Профеты - это не Россия. И Магниты, и медитации там всякие - тоже не Россия... И дальше – всё в таком же духе. В общем, он форменный разгон там учинил.

- Занятненько, дядя Юра!

- Всё это я, дать, к тому веду, что сказанное им, быть может, и правда... Ну, о том, что натворить в Магнитах действительно можно многое. Так, что не поздоровится. Но это - чисто теоретически. И это был ещё не повод так безнаказанно людей опускать. Тем более, что тот Магнит в действительности был благостный. Вернее, был бы... Если б не последняя отповедь этого пришлого. Получается, в чём-то в его словах была правда, но цена такой его правды - грош. Короче: правдой можно вылечить, а можно и убить, если сказать не вовремя. И можно по-разному сказать правду. Без соотнесения с местом и временем, правда - нейтральное магическое оружие. Которое можно употребить по-разному, для разной цели, с разным чувством и с разным намерением. Или, вообще без цели, а чтобы поболтать. Группа же после того выступления Агни-Йога, о котором я рассказал, скорей всего, распадётся… Кто-то вместе с ним станет только Агни-йогу вслух читать на посиделках, а кто-то останется только в Магнитах… А остальные, не особо склонные ни к тому, ни к другому уже совсем растерялись и просто разбредутся восвояси. Быть может, и вовсе прекратят любую практику. Хорошо хоть, примерно половина нашей группы магнитчиков, дать, уже сюда к тому времени поехала. На Поляну. Во главе с Верой Николаевной. И совсем чуть-чуть разминулись они с нашим агни-йогом, что с Алтая вернулся. И не видели этого разгрома.

- Н-да... Спасибо за рассказ, дядя Юра. Забавно всё это. Однако, я пытался задать просто риторический вопрос… А потом, рассказать о себе, любимом. Так вот, резал я правду-матку всегда. И здесь, на Поляне – тоже. Например, о том, что я думаю о методах проведения Магнита, в частности, Евграфием. Разве можно так людей загонять? Да ещё, без всякой их подготовки: и физической, и эзотерической. Не нравилось мне это. Ни тогда, ни сейчас. Я хотел Евграфия и всех других руководителей на диалог вызвать. Чтобы работу с людьми улучшить, общими усилиями. И что б ты думал? В глаза меня просто проигнорировали… А за кулисами Евграфий провёл определённую работу… В результате чего, я получил титул "чо-о-рного", был отлучён от Магнитов - и, вроде как, Евграфий тут и не при делах был. Чужими руками он это провернул. Ну, и стал я персоной нон грата.

- Кажется, лёгок на помине... Сюда идут, похоже, Евграфий и его компания! - заметил дядя Юра.

И – действительно: мимо, по грунтовке, шли люди. Скорее всего, на Лысую гору. Как это обычно бывало и в другие годы... И даже не глянули в сторону костра. Евграфий шёл гордо, быстро и стремительно. Ему доставляло наслаждение оборачиваться и наблюдать, как за ним, пытаясь не отстать, трюхает полная Надежда. И Эльмира, семеня тоненькими ножками, тоже пытается догнать своего кумира. А сзади них, придавленный большим общим рюкзаком, выбивается из сил Мишка Возлюбленный. Все остальные и вовсе плетутся на значительном расстоянии.

- Как ты думаешь: то, что наблюдаем на Поляне, и везде происходит? - неожиданно спросил дядя Юра.

- Что ты имеешь в виду? Хотя, догадываюсь. Если правильно понял – то этот вопрос… Тоже риторический, - улыбнулся Николай. – Но, всё же, отвечу… Думаю, что на Поляне – квинтэссенция того, что сейчас происходит. Эзотерическая суть. Изнанка. Осталось только определить, что же именно мы имеем, а не ограничиться скромным понятием "дурдом".

- Можно, я, дать, начну поверхностный анализ… Здесь есть ведомые, а есть руководители. Которые, конечно же, ни в чём не умнее и не лучше в эзотерике. Но, чтобы руководить, из шкурки выворачиваются. Есть покорное повиновение основных масс "Учителям". Поскольку все растеряны и хотят, чтобы ими кто-нибудь руководил. Ага?

- Ага, дядя Юра! И безмерная наглость этих самых "Учителей", имеющих низменные, а не высокие цели. Духовным они только прикрываются. Желают лишь насладиться авторитетом и властью. И порой сами не знают, куда вести толпу и чем её занять. Чем прикрыть свою бездарность… Массовики-затейники, словом. Ну и конечно, других они на это поле не пустят. Стремясь зачистить Поляну под себя... Отсюда бои за власть и раздел территории. И, в особенности, с теми, кто реально что-то соображает.

- А может быть, тебе, Никола, самому в "Учителя" податься, пока не поздно? А то – сидишь тут, критикуешь, понимаешь ли, - хихикнул дядя Юра.

- Будь я Учителем на Поляне - был бы ничем не лучше Евграфия, - ответил Николай.

- А если – не на Поляне?

- Ну, а права участия в большой игре у нас нет тем более. Только, "голосуй, а то проиграешь". Все тёплые места заняты людьми попроворнее. А значит, с другими жизненными ориентирами.

- А что бы ты хотел делать, Никола?

- Добро. Только, реальное добро. Лечить энергетикой, обучать…Наверное, я смог бы. Но для этого нужны средства материального мира: деньги, прежде всего. Помещение снимать, ездить, учиться. А чтобы их иметь, нужно… быть совсем другим человеком. Замкнутый круг, дядя Юра… А ещё, меня сразу конкуренты уберут. Нет, не стать мне даже лидером сумасшедшей Поляны.

- А почему, всё же, ты бы не хотел им быть? Лидером Поляны... Ведь ты мог бы научить людей большему, чем Евграфий…

- Вначале, определим, кто такой «лидер Поляны». Под таким лидером я понимаю человека, имеющего силу внушения. И ничего больше. Умение подавить другого, лишить на время мыслей и воли. Так, чтобы в его присутствии мозги у человека от страха отказывались работать. А ни умом, ни нравственностью, ни силой духа такой лидер не блещет. Не хотел бы я стать человеком подобных качеств. Иметь незаслуженный авторитет.

- А если – заслуженный?

- Какой ценой, Юра? Чем – заслуженный? Приобретая что-то, мы взамен что-то теряем. К примеру, теряем совесть – и приобретаем деньги, теряем умение сострадать – и становимся начальниками, теряем способность оригинально мыслить и творить – и приобретаем славу лидера. Лидер всегда мыслит шаблонно. Чтобы его поняли толпы. Вдобавок, надо на поддержку этого лидерства постоянно затрачивать силы… В общем, игра не стоит свеч. Да и не пойдёт мне эта морда - или личина? - взамен моего лица.

- То есть, лидер всегда надевает личину?

- Непременно!

- А какую?

- Личину лидера, конечно. Он даже в кустики должен будет ходить, как лидер… И купаться, как лидер…В общем, пусть всё идёт, как идёт. Лучше уж я здесь, на Мандале, посижу. Иначе, я просто перестану быть самим собой. Ведь это только кажется, что лидер не зависим… А он зависим.

- От кого?

- Прежде всего, от толпы. Он должен поступать ожидаемо. В соответствии с ролью. А ещё, им, лидером, руководят самые различные и неприятные силы. Не к ночи будь они упомянуты. Которые реально правят правящими… В общем, не нравится мне подобный расклад, дядя Юра...

- Знал бы ты, о каких вещах и каких силах говоришь, Никола... Страшная всё это сказка. И боюсь, что с печальным концом, - вздохнул тот.

- Знаешь, Юра, я с детства не люблю ни страшные сказки, ни фильмы ужасов. Я люблю, когда сказка заканчивается хорошо. Тут, на Поляне, многие говорят о вещах, которые сами толком не понимают. Так, ходит байка о преодолении кармы: личной, родовой, кармы страны, планетарной... Так вот, я считаю, отчасти в шутку, что первые две уже прошёл. Преодолеваю стадию, когда и третья меня перестанет колыхать. Так что, пускай у всех у них будет – ну, о-очень большая Поляна... А у меня зато будет маленькая, плохонькая, но - своя. И я буду её потихоньку возделывать. В последнее время, я только и хочу, что суверенитета своей Поляны, - спокойно усмехнулся Николай.

- Суверенитет собственной Поляны! Я полагаю, духовной, невозделанной Поляны... Звучит неплохо, - усмехнулся дядя Юра. - Но... Какая тогда тебе разница, какую правду и кому говорить?

- Я спросил только, всегда ли её нужно говорить... Однако...

- Самому себе - всегда. И на территории своей Поляны - тоже. Какой бы она ни была горькой, эта правда. А об остальных её видах надо сперва подумать. Говорить ли какую-то правду о других им в лицо и на их территории. Думаю, надо рассматривать каждый конкретный случай отдельно. И всегда, если можно - лучше промолчать. Но... А что такое вообще, эта самая правда? К примеру, что для тебя Пушкин?

- Сложный вопрос... Интересный человек, весьма образованный, непростой. Великий поэт.

- Ну, что ж. Это - правда. Но для кого-то Пушкин - это просто шесть букв. И это тоже правда. А кому-то и когда-то иная правда предстала в цвете, красках, запахах и даже читала свои стихи... И тоже была правдой.

- То есть, и бог для кого-то - всего лишь три буквы? И при этом они говорят, что он для них есть...

- В правильном направлении мыслишь. Хм... Послать на три буквы... Ну, а в целом, подумай о том, какую именно правду и кому говорить. И кто и как её поймёт и оценит. И нужно ли тебе, чтобы определённые силы... знали, какую правду ты о них знаешь.

* * *

После чая дядя Юра поставил палатку и отправился погулять по окрестностям: к дольмену сходить, к грязевому источнику, к роднику. Как-то так повелось, что в этих местах он всегда ориентировался отлично, а ходил много.

А Николай снова попробовал читать – но нет, определённо не читалось… Тогда, он захлопнул книгу и отправился купаться. Перешёл через поток воды, прыгая по камням, и вскоре оказался на живописном берегу. У лагуны был Василь, и он уже одевался.

- Пойду, залезу на ту скалу, - махнул он рукой. - А потом, двину к костру. Жрать уже хочется.

- Оттуда вид красивый. Со скалы. Только, в самом конце – круто пойдёт. Осторожно лезь, не сорвись, - посоветовал Николай.

- Ага! – и Василь пошлёпал босиком к броду.

Над водой летали чёрные стрекозы. Огромные плиты перегораживали путь воде, стекающей после них небольшой струйкой. Лагуна славилась своей глубиной: далеко с головой здесь было. Вода казалась голубой, и была прозрачной до самого дна. Очень приятно зайти в такую ледяную глубину жарким летним днём. А затем растянуться на нагретых солнцем плитах. А можно нырнуть с обрыва, сразу и полностью погружаясь в воду…

Купался и загорал Николай долго. Солнце уже заходило за деревья, когда он решил вернуться. На открытом пространстве возле лагуны было светло. Но, пока он возвращался по грунтовке – то будто бы шагнул в другое измерение, и совсем другое пространство было у костра в лесу: там уже совершенно стемнело. Виктор и Василь, к удивлению Николая, мирно ели кашу. Неужели, наконец, нашли общий язык? Весь день друг от друга бегали…

- Нет, я вижу, что ты - не новичок в эзотерике, - слышался громкий голос Виктора. - И вот что я тебе скажу: в этой жизни ничего не имеет смысла… Кроме поиска смысла, которого нет. Это, впрочем, не моё. Но, очень верно. Поиск смысла! Это – Владимир Леви написал, стихотворение у него такое есть… Что-то там, вроде: «В этой вечнозелёной жизни… сказал мне старый садовник… есть только поиск смысла, который нельзя найти». И ещё: «Ты возьмёшь только то, что поймёшь». А поймёшь… Только то, что исправишь, кажется? «Ты оставишь всё то, что возьмёшь, и возьмёшь, что оставишь…» В общем, верный стих. Но, подзабыл я его что-то, к сожалению.

- Владимир Леви – это тот, что психолог? «Искусство быть собой», «Искусство быть другим» он написал? - спросил Василь.

- Да. Он самый.

- Не знал, что он ещё и стихи слагал.

Николай улыбнулся, полез в сумку за сигаретами, закурил. Присел рядом с ними на лавочку и сказал:

- Тут меня на Поляне один типчик спросил, что, по моему мнению, более важно сейчас изучать: Агни Йогу или Блаватскую. Тоже, вроде бы, поиском смысла чувак занят был. Тогда я пошутил, что всё это - вчерашний день и вода от той воды, в которой варился заячий суп. Ну, про суп - это, кажется, из сказок дядюшки Римуса… Или, ещё каких сказок… В общем, он перешёл тогда на шёпот и спросил: может, появилось новое, самое правильное учение, новый, так сказать, ключ к тайнам мироздания? Ну, а я ему так же шёпотом говорю: да, мол, и я знаю его! Он весь напрягся, глаза выпучил, ухо подставил…А я ему шепчу, в то самое ухо: « Жить своей головой... Вот и весь секрет». Он не понял. Обиделся. Вот так! Почти никто самостоятельным поиском смысла сейчас не занимается, Виктор. Все ищут Учителей.

- Ну, что ж ты хочешь! Свобода - штука сложная. Многие не знают, что с нею делать, - отозвался тот. - А по сути, самый свободный человек – это тот, кто больше всего связан. Правильное действие не оставляет свободы выбора. Но, совершая его, человек свободен... Такой вот парадокс. Да, у него один только выбор, как поступать: по совести. Это менее духовные люди могут колбаситься вправо-влево, заниматься всякой дурью... Внешне кажется, что они свободнее: диапазон шире. То вверх - то вниз. Но, на самом деле, оказывается более свободным тот, кто выбрал узкую и тернистую дорогу. Правильное и целесообразное действие. И выбрал его – свободно... А те, другие, выбора никакого и не делали: они просто велись, как ведёт: сегодня водка и девочки, а завтра - высшая математика... Наверное, я путано объясняю, но я просто ощущаю, что самая высокая степень свободы предполагает для человека самый узкий путь, - сказал Виктор.

- Ну, да... Вот, например, здесь, на Поляне, многих заносит в разные стороны, - продолжил беседу Николай. - Но это вовсе не признак их ментальной свободы, а только признак растерянности. Сегодня один местный Гуру повлиял, назавтра - какая-нибудь Матушка в другую сторону мозги свернула... А ещё, мы можем здесь пронаблюдать, что собой представляет русская соборность. По-моему, это когда все - прыг в один большой котёл... И там варятся. А верхам, понятное дело, эта "русская соборность" весьма выгодна. Когда все превращаются в одно очумелое стадо. Тогда остаётся только одно: "дать установку". Но, впрочем, думающих людей тут тоже много. Просто, дураков ярче видно.

- Поскольку, они нами и правят. Чиновники. Административно-командная система… Она никуда не делась, только расширилась и углубилась, - встрял Василь. - Ненавижу эту самую "систему". Из каких только мрачных слоёв она выползает? Да и вообще, в последнее время у меня такое впечатление, что фортуна повернулась ко всем нормальным людям задницей.

- Нет, Василь, - усмехнулся Николай, - просто у Фортуны… такое лицо.

И продолжил:

- А впрочем, действительно всё труднее и труднее становится. Материально прижали: или ты крутишься при системе - как ты это явление назвал, и теряешь человеческий облик, или полностью выпадаешь, и тебе жить не на что. Опять-таки, ужесточение паспортного режима, невозможность свободного передвижения. За глотку со всех сторон взяли - и выжимают, выжимают - на всём, где только можно. Да не "излишки" какие-нибудь - а самые натуральные жизненные соки. Наши жизненные соки - это то, что они кушают. А чтобы больше было того, что им питательно, они ещё и страстей нагоняют. Например, какие у нас сейчас "новости"? Там что-то взорвалось, такой-то зарезал свою жену, там-то авария. При этом, будто ничего и нигде не происходит ни в области науки, ни в литературе, ни в живописи... Как "область искусства" нам преподносится разве что, какие отношения у Пугачевой с Киркоровым или с кем вчера видели какую-нибудь третьесортную певичку... Думаете, что сейчас нет цензуры? А я так не думаю. Есть, только она вывернута наизнанку. Мат - это пожалуйста. Кто его сейчас не печатает? Говорят даже, что это "наш родной язык, что естественно - не безобразно". А на инакомыслие цензура есть. Печатать можно только то, что гладит по шёрстке богатых, не касается никаких социальных и других проблем и носит чисто развлекательный характер. Только такую литературу пиарят и финансируют...

- Система не любит, когда её гладят против шерсти, - подключился снова Василь. - Система - штука страшная. А больше всего она не любит людей, у которых ещё остались хоть какие-нибудь мозги. Они ей не нужны вовсе: ими слишком сложно управлять. Она стремится перемолоть всё и всех в одно кровавое безликое месиво, стонущее от горя. Я для себя давно решил, что надо контактировать с системой и ей преданными людьми как можно меньше: с конторскими служащими, с властями, с милицией... Всё равно, по какому поводу. Когда я имею дело с работниками системы, просто физически ощущаю, как они с меня просто всю энергию до нуля высасывают. Я стараюсь жить как можно менее "засвечивающей" меня жизнью. Живу не по месту прописки, а прописан я у родителей - а то у друзей обретаюсь, то хату снимаю. А занимаюсь тем, что частным порядком чиню сантехнику да ремонты делаю, и всё такое прочее. Перебиваюсь как-то... Система - это, конечно, не какая-то определённая группа людей: это то, что всеми ими управляет, как своими пешками. Это - совсем не люди, а безличная структура. И, тем не менее, выражает свои эмоции она через вполне определённых лиц. Особенно же она не любит, когда человек покидает её ряды, выходит из неё... Пытался я когда-то работать на постоянной официальной работе, и продержаться больше месяца мне никогда не удавалось: мы с системой явно не в ладу. Я ей не нравлюсь. Мордой, что ли, не вышел? Но уходить я всегда старался сам, без отрицательных эмоций на лице, даже с улыбкой. Только меня жрать по-настоящему начали, а я - фьють! И - до свидания. Как это всем не нравится! Смотрят потом, как на врага народа. Ведь первая цель системы - потрепать людям нервы, достать, измучить, а затем - поработить.

- А теперь - слушайте сюда! - предложил Николай. - Это одно: власти, деньги, управление... Это - только верхушка айсберга. Но они проникли ещё дальше, вылезли за пределы материального. Кто-то ловит жирную рыбку в мутной воде. В некоторых нынешних эзотерических книгах сказано, что сейчас много людей воплощается, которые являются якобы носителями "древних знаний" из якобы "Атлантиды"... И прочий подобный бред. Но, в последнее время мне кажется: а что, если они правы? Иначе, из каких таких пластов всё это повылезло? Ну, и очень миленькая такая Атлантида вырисовывается. Которая лезет уже в межличностные отношения и хочет внедряться в индивидуальные сознания и свободу их выбора. Возьмём современную, так сказать, психологию - да это же просто азы прикладной чёрной магии: как выбить у человека почву под ногами и доказать ему любую чушь с помощью жестикуляции, артикуляции, просто силовой атаки, гипноза и прочих методов... И заставить плясать под их дуду, от покупки ненужного продукта - до участия в ненужных политических или религиозных мероприятиях.

Опять-таки, наблюдаю я не первый год за Поляной... Вот уж, идеальный образчик мутного болотца, в котором некоторые норовят поймать свою особую эзотерическую рыбку... Приезжают сюда каждый год новые люди, но в основном - чистые и открытые, но потерянные по жизни. Приезжают вроде как "духовно возрождаться" и "участвовать в объединительной духовной работе", "спасать Россию" - своеобразно, конечно, спасать… Своим единением в единой космической работе на благо человечества, так сказать. Только вот, единения никакого каждый раз и не происходит. Да и не может произойти лишь от того, что толпа встанет в кружок и споёт мантрочку "Ом"... Это всё равно, что приходить на собрание профсоюза, и таким образом «строить социализм», к примеру… Говорильней. Настоящая духовная работа подразумевает духовность. И душу. А душа - это дело тонкое, индивидуальное. А тут как раз - ни души, ни индивидуальности. Они не требуются: только участие, и как можно более частое, в Магнитах, медитациях и лекциях. Вот что требуется. И тогда ты «хороший», и даже посвящения получаешь всякие-разные… Да человек просто одуревает от такого режима, что устанавливают тут: в пять или шесть - подъём и Магнит, в двенадцать на солнцепёке - снова, днём и вечером - Магниты, и ночью - снова... Какое там слияние с природой, ощущение единства с братьями по духу... Да они -то и поговорить толком не успевают: так и остаются друг для друга Иванами из Краснодара и Марьями Степановнами из Новороссийска...

- То есть, всё это – дурь, блажь, и шлея под хвост попала? – спросил Василь.

- Да нет же! Это всё при том, что поток энергии действительно в Магните есть. Уж не знаю, каким чудом, но есть. И он усиливает всё, что здесь происходит…А дальше, по уже известной мне схеме, каждый год следует массовое одурение... Почти всем сносит крышу. И тут уже "лидеры" начинают действовать, и они уже - цари и боги. И эта масса им подчиняется беспрекословно... А на бытовухе что начинается! До драк иногда доходит! Но самое печальное даже не в этом... Смотрю я на тех, кто сюда не первый год приезжает и получил под руководством Евграфия канал... Одна из таких женщин стала просто кликушей какой-то... Ходит, у церкви побирается. Я её как-то встретил в Абинске. На церковной паперти сидела. А хорошая была женщина. Способная к лечению энергией, работе с потоком... Жалко. Зато - на канале теперь! Продолжает вещать что-то там о шестой расе и Переходе... О грядущем благоденствии человечества... А вот в реальности, с собственным благоденствием, у неё нелады, стало ещё хуже, чем было. А у неё трое ребятишек маленьких. Скушал кто-то их благоденствие, - заметил Николай.

- А я считаю, что сейчас битва везде идёт, по всей земле. Решающий бой за души. Банально звучит, но - тем не менее, - заметил Василь. - И лично я один лишь способ знаю, как противостоять тому, чтобы тебя не раздавили…

- Ну и как? – спросил Виктор.

- Пассы по Кастанеде крутить… А потом идёшь по городу, смотришь поверх голов - и ни одна сволочь к тебе не цепляется! – гордо ответил Василь.

- Всё это, конечно, хорошо, - сказал Николай, - Но, как бы это ни звучало странно в устах "чо-орного", но я - человек, в принципе, призванный работать на объединение людей. Так чувствую. А потому, я где-то в глубине души мечтаю об идеальном Магните: Магнит Магниту рознь. В принципе, в идеале Магнит - духовное соединение. А ещё здесь, на Поляне, я встречал многих людей, которые не только выжили в этом общем котле, но и действительно что-то поняли и открыли что-то для себя.

- А ты сам какие выводы сделал? - спросил Виктор.

- Я? К примеру, об энергиях, как они идут. Как это должно быть… Но, отнюдь не всегда это происходит. У меня результат выражен в таблицах с рисунками. Вот, всё в этой папке, - и Николай вынул из своей походной сумки, висящей на крючке под навесом, папку и протянул её Виктору.

- Это должны быть раскрученные по всем чакрам и соединённые по кругу энергии... Не только по низшим чакрам - а по всем, конечно. А тут, на Поляне, иногда получается, что тот и силён, у кого энергии выше пупа не поднимаются. Зато хорошо раскручены. Такой кадр запросто "забивает" всех тех, кто имеет другие центры развитыми. При этом, иногда некоторых даже "вырубает" в Магните: они реально падают.

- А это что? Прокомментируй, - и Виктор, просмотрев несколько листов при свете костра, протянул один из них Николаю.

- Видишь, на рисунке строится соединение. Энергетическое поле при этом становится единым. И потенциал группы, по сравнению с потенциалом человека, сильно расширяется. Вот тогда и можно получить интересные образы или послания, - объяснял Николай. – Конечно, и на этом этапе, даже если соединение состоялось, есть свои подводные камни.

- Какие? – спросил Виктор.

- Ну, когда в Магните вовсю уже шуруют энергии, то выстраиваются общие мыслеобразы… Только, один мысленно действительно соединяется с высшими силами, а другой - перетягивает одеяло на себя, желает направить поток на реализацию своих личных желаний. Хорошо ещё, если они нейтральны... К примеру, он хочет похудеть. А если они вредоносны? Если он зла кому-то желает? Тогда, происходит энергетический сбой, дисбаланс. Утечка энергии, вплоть до "закрутки" её вниз, к сущностям иного порядка...

- А вот здесь - я совсем не понимаю, - протянул Виктор Николаю следующую картинку. – Здесь, похоже, какие-то временные поля...

- Правильно догадался… Я тоже так думаю. Но, пока растолковать и сам до конца не могу. Принял в виде картинки, интуитивно ощущаю, но не могу подобрать слова. Это, вроде как, индивидуальное поле человека… У которого все каналы прочищены, раскрыты все чакры. И он находится в мощном энергопотоке.

- А это что?

- Эти тёмные образования? Что-то вроде его кармических недоработок. "Негатива", блокирующего его развитие. Его надо отработать… Или же, просто "смести" мощным потоком энергии. И тогда может измениться не только структура пространства, но даже структура времени. Вот это - временное поле. Возможен временной и пространственный прыжок. Возможен даже переход в иное измерение.

- А что это за вихрь, или спираль?

- Это вместо замкнутых на себя энергетических структур человека, круговых энергопотоков, возникает разомкнутый энергопоток. Бесконечный, и он сливается со вневременной энергоструктурой. И человека просто выносит отсюда. Его энергетическое тело приобретает совсем другие свойства. Скорее всего, оно при этом становится лучеобразным. Конечно, это меняет и качество энергии в целом.

- То есть, человек, вместо яйца, становится лучом? - спросил теперь уже Василь.

- Что-то вроде этого...

- Всё это - сказки, - усмехнулся, поднимаясь со скамьи, Виктор. Встал, потянулся.

- Сказки о Силе, - с уважением, добавил он.

Глава 14. «Скала» и чайки

«Оживи на земле, нет, не можешь, лежи, так и надо,

О, живи на земле, как угодно живи, даже падай…»

( Иосиф Бродский)

Андрей захватил в лагере посох, тот самый, из лещины, спрятанный в самодельный полотняный мешочек. И небольшую, тоже из простой грубой ткани, сумку с папками. А также, пригласил Арея и Сергея сходить вместе с ним в посёлок за хлебом. Хлеб привозили не каждый день, а в день привоза его быстро разбирали. Поэтому, нужно было спешить.

Андрей и Арей шли босиком по тёплой, смачной глине дороги. А Сергей в своих фирменных туфлях с трудом перепрыгивал через огромные лужи. Вскоре несчастные туфли приобрели большую и грузную "платформу".

Андрей напевал себе под нос длинную и ритмичную восточную мантру, затем неожиданно умолк, когда они проходили мимо лесопилки.

- Вот вам тема: сочините коан, - сказал он совершенно серьёзно. - На дороге лежали дрова и мечтали получить свою дхарму...

- А может, лучше анекдот придумать, про Эль Морию? - предложил Сергей.

- Тоже неплохо. Третий уровень логики! - заметил Андрей.

- А разве бывает дхарма для дров? - удивился Арей.

- Ну... Наверное. Если предположить, что не только каждому существу необходима особая, только ему понятная на данный момент дхарма, но даже дровам она зачем-то нужна...

Тем временем, небольшой посёлок с единственной асфальтированной дорогой жил будничной жизнью… Лениво купались в грязи свиньи. На крытой автобусной остановке стояли коровы и смотрели вдаль своими задумчивыми глубокими глазами. Через дорогу важно переходили гуси.

Андрей свернул с трассы, вдоль которой шли дома, и повёл их по улице, уводящей в сторону. Неожиданно, почти сразу, окраина посёлка закончилась и показалась река. К тому же, именно с этим местом Сергей уже познакомился в день приезда. Только, тогда они всей группой вышли сюда какой-то другой, параллельной трассе грунтовой дорогой.

- Переходите реку. На той стороне, у излучины, есть хорошее место для купания. Посидите, меня там подождите, пока я за хлебом схожу. В магазине, в дни привоза хлеба, ещё обыкновенно очередь бывает. А потом, назад мы по интересным местам вернёмся, - распорядился он и быстро убежал.

Вода в реке была чистой, очень прозрачной и холодной. В том месте, где к ней подходила грунтовка, она была очень широкая, но сравнительно мелкая; нигде не глубже, чем по колено. Но вода неслась столь стремительно, что лучше было не смотреть вниз: голова закружится. И двигаться осторожно.

Сергей и Арэй, перейдя на другую сторону реки, прошли по камням и гальке, нанесённым в месте излучины, до начала леса. Там водный поток был гораздо уже - и гораздо глубже. Противоположный берег был здесь крутым и обрывистым, обнажая слоистые скалы, обточенные водой. Деревья над рекой склонялись там низко, а некоторые из них росли прямо из воды, то есть, были сейчас затоплены ею. В нескольких местах в реку выступали огромные каменные глыбы, как бы создавая отдельные, довольно глубокие заводи. Эти камни, образующие вместе с дном и берегом единый монолит, были гладко обточены водой, просматривались до самого дна - и только их вершины выступали наружу.

- Красивые здесь места, - помолчав, сказал Арей, когда он и Сергей присели на тёплые камни.

- Да, места необычные, - согласился его спутник. – Хотя, я не сразу оценил их своеобразную магию. Когда мы приехали, я вышел из автобуса, увидел всех этих гусей, свиней - и удивился: сюда, что ли, люди за знаниями рвутся? Какими такими знаниями? Просто, нам всем Матушка Мария так эти места обрисовала, что я подумал, что вокруг тут должны быть высокие горы, в которые без альпинистского снаряжения не к чему и соваться. Чуть ли не со снежными вершинами. А реки такие холодные, что в них купаться невозможно... Она целую лекцию нам всем прочитала о том, как нужно вести себя в горах и как опасно в них потеряться.

Они оба рассмеялись.

- А я чувствую себя здесь так, будто снова попал в своё детство, и теперь читаю фантастическую повесть, убежав от всех домашних на старый бабушкин чердак. Жизнь мне этой поездкой преподнесла неожиданный подарок, - улыбнулся Арей.

- Ты любишь фантастику? - спросил Сергей.

- Да, конечно.

- Я тоже. Только, для меня это не совсем фантастика. Или - совсем не фантастика. В общем, мне кажется, что иногда многое из того, о чём пишут фантасты, существует на самом деле. Где-то на других ментальных или физических уровнях. В иной реальности. Не знаю, впрочем, каким образом они всё это считывают.

- Существуют, видимо, такие штуки: информационные каналы... Для них не существует ни временных, ни пространственных границ. Конечно, это совсем не те каналы, которые некоторые эзотерики получают здесь, на Поляне. Типа: "Я, Вселенский Логос, обращаюсь к вам, дети Терры! Приветствую вас от имени Сил Света!" – сказал Арей.

- М-да.. Не хотел бы я получить этакий канальчик...

- Что и говорить... Впрочем, дело весьма простое: необходима только глубочайшая цель стать Пророком, Апостолом и Мессией. Остальное приложится, - засмеялся Арей.- Ну, что? Искупаемся?

Вода, как всегда, обожгла их холодом, но потом они долго плескались и ныряли меж каменных глыб. Вышли, погрелись на солнышке.

- А что ты думаешь о Магнитах? - спросил Сергей. - Я здесь впервые, человек новый.

- Я – тоже; приехал на несколько дней раньше тебя. А попал сюда и вовсе случайно. Раньше про такие вещи, как Магниты, совсем ничего не слышал. Только, даже я кое-что уже понял. Например, то, что они бывают разные. Вадим, ведущий одной из групп, пытается работать по Профетам, которые написали "Чела и путь", "Науку изречённого слова" и что-то там про алхимию и Сен-Жермена. Его работа связана, так сказать, с фиолетовым пламенем, с энергией фиолетового цвета. Построения, соединения в Магните - это уже разработки самого Вадима. Магнитчики как бы закручивают энергии по кругу и вверх. А затем, к ним приходят ответные энергии, "сверху". И воспринимаются они сильнее всего в центре, в зоне контактёров. И таким образом можно соединяться хоть с точкой света вверху, хоть с Планетарным Логосом, хоть со Вселенским - кому как нравится, а в принципе - по барабану, главное, чтобы все участники "раскрутились" и слаженно работали на центр. В идеале, возникает мощный энергетический столб, и в нём начинают "работать" различные ментальные конструкции. Кстати, если в такой момент "запулить" туда хорошую мощную мыслеформочку, то многие здешние "видящие" её увидят. Причём, как божественное откровение. Такая штука работает. Я пробовал.

Сергей засмеялся.

- Однако, - сказал он, - Интересно ты развлекаешься при Магнитах.

Оба вновь с удовольствием искупались в реке. Было жарко, даже душно. Солнце палило вовсю. И даже холодная горная река значительно прогрелась. Так, что можно было наплаваться вдоволь.

Выйдя из реки, они снова присели на камни.

- Иногда мне кажется, что я сижу в большой комнате, заставленной аппаратурой... И вокруг меня - огромный вогнутый экран, с широкой панорамой. На экране - звёздное небо. А вся эта комната, скорее всего, рубка космического корабля, или же - имитирующая её аппаратура. И вдруг, на экране, под каждой звездой, начинают появляться цифры, идут какие-то расчёты, данные, картинки, информация... И я понимаю, что каждая звезда имеет свой код. И у всего есть код. Не только у звёзд; каждая вещь, каждый человек его имеет. Быть может, эти коды где-то в бесконечности повторяются. По принципу фракталов. Потому, через такой код можно выйти на связь.

- А сколько в нём цифр? – спросил Арэй.

- У человека такой код - пятизначный, - задумчиво рассматривая противоположный берег, сказал Сергей.

- Ого! – раздался голос за их спинами. - Кажется, ты вышел на идею Вселенского Компьютера! - Андрей подошёл к ним сзади, и совершенно бесшумно. Он уже сходил в магазин и набил рюкзак буханками хлеба. Холщовая сумка тоже всегда была при нём. А ещё... Теперь у него в руках был уже расчехлённый посох.

- До сих пор я знал только одного человека, который вышел на Вселенский Компьютер, - Андрей уселся на камнях, рядом с ними. – Мой друг работал программистом в одной конторе. И был убеждённым скептиком. Материалистом до мозга костей. И как-то - а это было на турбазе, на берегу моря, где я сторожем работал - играли мы с ним в теннис. И я спаивал его томатным соком. Стояла страшенная жара, и на море можно было ходить только утром и вечером. Иначе, слезла бы вся кожа. И вот, на третий день нашего общения, между томатным соком и теннисом, он вдруг начал выдавать такое... Я не успевал фиксировать. В конце концов, теннис мы забросили, и пошло… Таблицы, схемы, определения... Я даже предлагал ему снова теннис, для отдыха, но он меня останавливал и говорил: « Подожди! Всё записывай... Ведь у нас есть ещё томатный сок? Он на меня так странно сейчас действует!». Назови энергетический код этого посоха! – без всякого перехода, резко оборвав рассказ, потребовал Андрей.

Сергей назвал число.

- Ого! Неплохо! Число содержит четыре девятки. - А - Арея? Только, быстро!

Сергей снова назвал число.

Андрей хмыкнул удовлетворенно.

- А - свой код? - спросил он.

Сергей назвал новое число, с двумя нулями впереди, что озадачило Андрея.

- Что-то не то, - Андрей нахмурился. - Ты, вроде бы, не такой негодяй. Или ты - не то, чем кажешься, за что себя выдаёшь? - сердитым голосом проговорил он. – Ну, есть ещё вариант: это подсадка. И когда успели? А ну-ка, ещё раз попробуй…

Сергей выдал новый номер.

- Второй вариант больше похож на тебя. Замечательное число! Но... Ещё раз!

И Сергей повторил сразу два номера: тот, первый и следом за ним - сразу второй.

- Однако, - пробормотал Андрей и задумался, вдруг став абсолютно серьёзным. - Ладно. Разберёмся. Одной чисткой больше...

- Чем больше? – только теперь Сергей явно очнулся от канала, и на его лице читался не произнесённый вслух вопрос: «Что это было?»

- Сейчас уже не время информацию считывать. Тему вселенского компьютера тоже пока отложим. До лучших времён. Сейчас нас ждёт другая работа. Ведь здесь уже порядком понакрутили разного... Пошли.

- Какая работа? - спросил Сергей, поднимаясь с места. Они двинулись вдоль русла реки, прыгая по камням.

- Не догадываешься? – спросил Андрей.

- Помнишь, у костра я всем рассказывал о том, как мой учитель гадюшники чистил? Весь негатив при этом он скидывал в хлеб… При этом, молитвы читал. А хлеб… Не стал от этого вредным. Хлеб - всегда чистый продукт, - ответил Андрей. - Но, гадюшники чистить можно и нужно не всегда через хлеб. Если просто нужно привести всё в первозданный вид, и процесс скверны далеко не зашёл - то помогает простая сбалансировка с потоками природных сил. И... такова наша доля, что сегодня мы этим и займёмся.

- А куда мы идём? – спросил Арей.

- На одно очень интересное, загадочное место. Там Евграфий любит Магниты крутить. Ну, а мы… Почистим его немножко. Они там уже много чего накрутили…

Шли вдоль берега реки, любуясь противоположным слоистым берегом, который, постепенно понижаясь, вскоре пошёл полого. Таким образом, выше по течению, они достигли нового брода и переправились на другой берег, где поднялись по склону и углубились в густой тёмный лес. Вскоре Андрей вывел их на хоженую тропу.

- Пока не стемнело и не стало сумрачно и страшно, мы должны добраться к одному месту: цели нашего похода, - сказал он таинственным шёпотом.

- Так что же это за место такое? Чем оно интересно? - спросил Арей.

- Вы про него наверняка слышали на Поляне. Как я уже сказал, туда, как и на дольмен, любит наведываться Евграфий. А также, посылать туда кого-нибудь из контактёров, по ночам… Информацию принимать, - ответил Андрей.

На перекрёстке дорог, у ручья, они повстречали незнакомого человека, идущего им навстречу. Он был в лёгкой одежде цвета хаки. По негласному правилу, все эзотерики здоровались при встрече. Даже с людьми, им незнакомыми.

- Здравствуйте! Мы правильно идём к источнику с голубой глиной? Это – туда? - вежливо осведомился у незнакомца Андрей, показывая направо.

- Я, дать, сам точно не уверен: ещё не освоился. Вроде – туда. Я сам от дольмена иду. Хотел теперь тоже на грязевой источник сходить, - ответил тот. Это был дядя Юра.

- Ну, тогда вместе и поищем, - предложил Андрей.

И вскоре, все они шагали по узкой тропке вдоль ручья.

- А вы не против будете с нами поработать? Нам бы сейчас людей побольше. Присоединитесь? - внезапно, предложил Андрей незнакомцу.

- Конечно, почему бы и нет. Тем более, что случайностей, дать, не бывает. Особенно - на Поляне. На ловца и зверь бежит! - ответил тот. - А это как раз мои любимые места: аномальщиной за версту прёт. Только давайте, что ли, знакомиться? Меня Юрой зовут.

Остальные тоже ему представились. Потом дядя Юра пошёл впереди всех уверенной, бодрой походкой. И остановился только у источника с «синей глиной», где из-под земли била наружу жидкая серо-голубая грязь. Вокруг образовалась небольшая плотная грязная лужа. Грязь бурлила в самом её центре и отвердевала по краю. Лес вокруг был тёмным и сумрачным, даже в погожий день. Здесь стояла необычная тишина. Не щебетали птицы. И даже журчание ручейка, который остался внизу, в овраге, было еле слышным.

Площадка, на которой находилась серо-голубая лужа, была довольно большой и почти абсолютно ровной. Трава на ней не росла. Чуть выше, ступенчато, шло повышение. Следом располагалась другая ровная площадка. И на ней возвышалось весьма странное сооружение. То самое, которое эзотерики называли «Скалой». Будучи сама природным образованием, «Скала» была как бы обложена с одной из сторон глыбами камней, образующими запутанный среди них подъём наверх. Одна её часть выступала высоким шпилем вверх, образуя так называемый «чёртов палец». Древняя, скальная порода была покрыта мхом и местами потрескалась. Таинственное место...

Арей и Сергей ахнули: «Вот это да!» - абсолютно не ожидая прямо в низине среди леса, а не на вершине, встретить нечто подобное.

- Это на башенку похоже издали, или - на крепость с башенкой, - пробормотал Сергей.

Он и Арэй обошли Скалу вокруг, и даже полезли на самый верх. Дядя Юра подошёл к монолиту вплотную и пару раз провёл ладонями по замшелому камню. Андрей же смотрел на Скалу издали, остановившись на ровной площадке перед ней, возле оставленного кем-то кострища. Вскоре все остальные тоже подошли к нему, присели на положенные здесь кем-то лавочки - брёвна.

- Не правда ли, странное место? - спросил дядя Юра. – Здесь даже птицы не поют, и время будто замерло… И, что интересно, пока вплотную к нему не подойдёшь – ничего не увидишь. Во-первых, там - обрыв и ручей в низине. Который, дать, весной превращается в бурную реку. С других двух сторон – овраги, чуть поодаль, и местность здесь неровная, трудно проходимая и заросшая. Подход возможен только со стороны источника с синей глиной. И за деревьями эта Скала отовсюду прячется… Как вы думаете, что здесь было раньше? Ну… В древние времена?

- Никто об этом не знает... А давайте, что-нибудь сочиним. Ничего не приходит вам в голову? – спросил Андрей.

Все молчали.

- Ну, тогда я сам попробую рассказать об этой Скале небольшую сказку, – предложил он через некоторое время. Все согласно кивнули. В полной тишине, Андрей начал:

- Когда-то в местах кавказских гор обитали маги и колдуны, и у них существовали весьма странные обряды. В том числе, инициации, или посвящения. Они делились на лунные и солнечные. Посвящения Солнца включали в себя охоту на тотемного зверя и последующие за этим церемонии. Иными были посвящения Луны, тайными и мрачными, и проходили в пещерах или местах, подобных этому. Нужно было преодолеть страх - и перед физической болью, и перед смертью. Чтобы не бояться боли, надо было пережить боль. А затем отварами и мазями жрецы обрабатывали раны. Но чтобы не бояться смерти, нужно было пережить… смерть. Или - пограничное с ней состояние. Были и посвящения, включающие путешествия в иные миры, с целью получения высших знаний. Но это были уже посвящения только для жрецов или колдунов. Обычные люди дальнейшие посвящения не проходили...

Он умолк.

- И как вы думаете, какого рода посвящения можно было устроить в подобном месте? – спросил Арей, через некоторое время общего молчания.

- Предположить можно разное... К примеру, дать… Бьющий из под земли грязевой источник может быть указанием на близость подземного царства. Близость воды - на пограничный мир… Но вот эта, отчасти рукотворная, Скала – какова может быть её роль? – спросил дядя Юра.

- Тут есть, почти на вершине - ровная, абсолютно гладкая поверхность, а выступающий далее монолит над нею – как палец, и самая верхняя точка, туда уже невозможно взобраться, - сказал Арей, который только что, вместе с Сергеем, поднимался наверх. - Похоже, что ровную поверхность обработали так, как и крышку дольмена; сделали ровной. Хотя, она выглядит, будто слегка оплавлена: потому, может, она такова от природы. К вершине высокой монолитной скалы, которую мы видим, с другой её стороны, идёт явно рукотворный, ступенчатый подъём, хотя он уже не слишком чётко выделяется, из-за осыпаний растрескавшейся породы, которые заваливали его - и тогда взбирающиеся в наше время используют здесь обходные, сложные пути. Очертания рукотворного подъёма лишь слегка проступают под обвалом камней. А заканчивается он тупиком, выше которого - как бы «стол»», та самая гладкая поверхность, на которую забраться не так уж просто.

Дядя Юра глянул на него с удивлением.

Андрей приложил палей к губам: молчи, мол.

- Быть может, этот «стол» предназначался для того, чтобы оставить здесь человека… Одного, безоружного – но так, чтобы дикие звери до него не добрались. Разве что, существа, летающие по воздуху, - предположил Арей.

- Да, интересное предположение... Но - зачем? Чтобы его склевали? - спросил дядя Юра.

- Итак, представим, что воин, уже убивший своего тотемного зверя, в определённый день луны приходит на это место. Здесь, где мы сидим, с лицевой стороны монолитной Скалы, разжигают большой костёр, совершают ритуальные действия. Быть может, это обращения к богам, танцы и пение... А после обрядов и церемоний посвящения воину подносят чашу, полную магического напитка. Затем испытуемого заворачивают в шкуру убитого им зверя, несут наверх - и помещают на тот самый камень, - предположил за Арея Андрей. - Как вам такое?

- Его оставляют там на ночь? И, если он, дать, испугается - то может упасть со скалы. А если нет - пройдёт своё лунное посвящение и получит подобающий статус. А может, за ним прилетит в эту ночь большая птица - и станет его проводником по другим мирам. И он после этого будет жрецом. Тогда, ему приснятся в эту ночь вещие сны, предрекающие будущее… И - напиток из Чаши Бытия, и - место с какими-то тяжёлыми испарениями... Может, сероводорода. Всё это, должно быть, способствует... Хотя, я слышал от кого-то на Поляне ещё и версию, что здесь были человеческие жертвоприношения, - размышлял вслух дядя Юра.

- А зачем тогда это место столь таинственно располагать? Человеческие жертвоприношения, вроде бы, обычно происходили под открытым небом, на виду у всех, при большом скоплении народа, у ног какого-нибудь идола, - заметил Сергей.

- А может, вверху и стоял идол? Деревянный какой-нибудь? - спросил дядя Юра.

- Вряд ли. Не вписывается он сюда. Куда его ставить? - возразил Арей. - Но, могло считаться, что духи какие-нибудь здесь пребывают. Ну, для них и жертвы.

- Версия с жертвоприношениями не доказана, но имеет право на существование. Как и версия насчёт посвящений. Впрочем, возможно, что вначале происходили посвящения… Но, потом много веков и воды утекло. Жречество хирело и хитрело, да и состав племён менялся, и люди пришли сюда более агрессивные. И жрецы стали избавляться от неугодных им людей, кого - со скалы сбросят, кому - цикуты в чашу подмешают. И со временем обряд посвящения выродился в отнюдь не добровольное действо, - усмехнулся Андрей.

- А что за народы здесь жили в далёкой древности? - спросил Сергей. - Ну, из известных нам?

- Например, во времена древних греков здесь, как они описывают, с посторонними был разговор короток, - ответил Андрей. – Греки сообщали, что здесь водились свирепые, злобные карлики, которые убивали путников.

- Нет человека - нет проблемы. А их боги, скорее всего, были весьма кровожадными, - заметил дядя Юра.

- С другой стороны, и путники, возможно, тоже приходили сюда не чай с мятой пить, - добавил Арей.

- В любом случае, от этого места, как мне думается, мало исходит духовного света жрецов с Ориона... И контакты по ночам устанавливать именно здесь - не самая удачная мысль, - сказал Андрей.

- Наверное, всё ж не хотел бы я близко познакомиться с эфемерными сущностями, обитающими ночью вблизи этой Скалы, - хихикнул дядя Юра. - От таких контактов и поседеть можно…

Наступила тишина.

Потом Андрей предложил здесь, находясь на ровной площадке старого пепелища, стать всем в круг, стараясь соблюсти примерно равное расстояние друг от друга. Образовался довольно правильный квадрат. Андрей, стоящий лицом к Скале, стал проделывать ряд пассов и энергетических упражнений. При этом, он будто "собирал" окружающее пространство - и, направляя руки в центр, производил затем стряхивающие движения, с одновременными и резкими выдохами.

- А теперь, сформируем каждый свой энергетический шар… Лепим его руками, вбирая энергию из центра груди. Теперь, направим наши шары на общий центр. Сформируем энергетическую сферу в центре...

- Я уже вижу эту сферу. Она сформирована. Но, внутри неё - теперь ещё один шар, а в нём - нечто светящееся, яйцеобразное, со странной нашлёпкой вверху и щупальцами посередине! - удивился Арей.

- Это - лазутчик. Из другого измерения, можно сказать. Он нас изучает, - сказал Андрей. - Давайте, пошлём ему небольшой привет... Он его принял?

- Да, - ответил Арей.

- А теперь - познал-познался! Пусть летит себе дальше! Поднимем его вместе с внутренним шаром вверх - и выпустим! Сфера очистилась? - спросил Андрей.

- Да! - хором ответили Арей и дядя Юра.

- А теперь, сильнее наполняем нашу сферу... Вбираем поток сверху, пропускаем через себя, до груди - и выводим , руками действуем, на сферу... Заполняем, заполняем... Укореняемся сильнее, держимся на ногах... Хорошо, теперь поднимаем нашу сферу вверх - и отправляем на Скалу… Руки действуют, кончики чувствуют покалывание... Итак, отправили... Выдыхаем теперь, шумно, шумно; стряхиваем кисти рук. Резко! Ещё... Теперь - расправляем руки, тянемся вверх, захватываем поток, проводим его через себя, до самых ступней... Руки действуют. Распрямляемся, расслабляемся, руки в стороны. Благодарим друг друга за работу: познал - познался, - Андрей с поклоном складывает руки на груди. - И пусть отныне здесь будет заложено зерно программы для снятия негатива. Да будет так!

По окончании работы, Андрей достал из рюкзака, набитого хлебом, одну из буханок, и, пробормотав молитву, несколько раз перекрестил хлеб, а потом отломил от него каждому по кусочку.

И потом, все молча жевали, каждый свой кусочек хлеба.

- Мне что-то сделалось нехорошо. Всё перед глазами кружится, - проговорил вдруг Сергей, медленно оседая на землю.

Андрей еле успел подхватить его с одной стороны, с другой - поспешил дядя Юра, и Сергей опёрся им на руки.

- Надо довести его до ближайшего открытого солнечного места, - предложил Андрей. И они, вдвоём с дядей Юрой, поволокли Сергея, а он еле переступал ногами. Арей пошёл следом за ними. Когда они оказались возле перехода через ручей, дядя Юра подсказал Андрею:

- Давай, поднимемся вон туда, вверх, там пройдём лесом - он здесь негустой, и выйдем на открытое пространство. Там должна быть полянка, она сквозь деревья проглядывает.

- Только, держи его крепче, - согласился Андрей.

И вскоре они выволокли Сергея на полянку с мягкой шелковистой травой. С этого момента, Сергей всё слышал так, будто через толстый слой ваты… Или - не слышал, а это уже он бредил.

- Опускаем. Осторожно. Я его за спину перехвачу, - голос дяди Юры.

Сергей чувствует, как его осторожно опускают на землю. В голове шумит, а в глазах всё плывёт. И стало очень плохо.

- Нас ожидает ещё одна небольшая чистка. Держите оба его за ноги, а я буду держать голову, - обратился Андрей к дяде Юре и Арею, странным глухим голосом. - Сильно держите, он сейчас брыкаться начнёт... Ну-ка, посмотрим сейчас на того гада, у которого впереди два нуля... Пора ему освобождать чужое пространство...

- Быть может, сначала нужно выгнать тьму наружу? Тут легче будет её поймать, - кажется, это сказал Арей.

- Тьму не нужно ловить. Никуда от нас этот гад не сбежит. Но, сейчас самое главное – заполнить тело светом, - ответил Андрей.

А вот теперь, Сергей отключился полностью… И что происходило дальше, он не помнил.

Когда он очнулся, не сразу осознал, что находится уже не на полянке возле леса, а на берегу реки. Рядом не было никого. Сергей приподнял голову и огляделся. Потом встал, спустился к берегу, чтобы умыться. У самой кромки воды он увидел дядю Юру. Тот загорал при предзакатном солнце, раздевшись по пояс, сидя на камнях.

- А, наконец-то очухался, дать… Задал ты нам работёнку – век такого не забуду! Никогда прежде экзорцистом не работал – а вот Андрей сподобил. Одно слово – волхв! – загадочно сказал он. - Пойди теперь, окунись в речку, полегчает немного. Тут подход к реке есть хороший. Обязательно с головой ныряй. А там, недалеко, тарзанка есть, можно раскачаться - и сразу на глубину. Освежает, дать.

- А Андрей - где? - спросил парень.

- Здесь, неподалёку. Только что познакомились с какими-то людьми. С ещё одной группой. Они Андрея в гости зазвали. Ты купайся пока. Он за нами придёт.

- А где Арей?

- На Поляну пошёл: надо же кому-то хлеб людям в лагерь занести. Он ведь куплен для общего костра. Оставили себе только тот, начатый.

Сергей подошёл к реке в том самом месте, на которое указал ему дядя Юра. Разделся, зашёл по колено в воду. Она показалось ему чуть ли не тёплой. Тогда, он зашёл как можно глубже и поплыл. Речка здесь была довольно широкой и глубокой. Искупавшись немного, Сергей решил добраться до тарзанки. Поплыл в ту сторону, там выбрался на берег, залез на нижнюю ветвь могучего дерева, подтянул к себе тарзанку - и, раскачавшись, спрыгнул на середину речки.

- Йо-ху! - крикнул Сергей, когда вынырнул. - Здорово!

Как только он выбрался на берег, на другом берегу реки показался Андрей.

- Идите ко мне,- приветственно помахав рукой, крикнул он Сергею и дяде Юре. – Нас всех за стол пригласили. Идите к броду и перебирайтесь на этот берег - а я вас здесь подожду.

Сергей и дядя Юра вернулись по течению реки к броду, перешли на другую сторону. Пошли по узкой тропке вдоль реки и вскоре встретились с Андреем. Пройдя по этой же тропке чуть дальше, вскоре они свернули за Андреем на тропу ещё более узкую и почти неприметную, и по ней, забираясь всё выше, добрались к чужому костру и палаткам, запрятанным в лесу. Там, рядом с костром, как и близ Ромашковой поляны, оказался деревянный навес со столом и лавочками. Здесь это деревянное великолепие было, будто вчера сработано из свежего, светлого, ещё не потемневшего от времени дерева.

Трудно сказать, кто сооружает в лесу такие беседки для путников.

За столом, покрытым скатертью, сидело несколько человек. Два молодых парня, Святослав и Толик. Приятный пожилой человек, Аркадий Вениаминович. Пожилая скромная женщина, Анна. Две девчушки-хохотушки, Марина и Кристина. Интеллигентная дама в очках, с короткой стрижкой, по имени Александра. Ну, и сама руководительница группы, Людмила…

Последнюю представили другие, поскольку Людмила и сейчас была погружена во внутреннюю работу: сидела на траве, на небольшом коврике для медитации, и ни на что не реагировала. Сказали, что она ждёт информацию по поводу своей дальнейшей работы у "женского" дольмена, и что эта работа была очень важной. Кроме членов группы, здесь присутствовала ещё и Светлана, женщина из местных.

Многие из этой группы были знакомы с магнитчиками Поляны, но уединились, поскольку «проводили совсем другую работу», как сообщила Александра. К тому же, на Поляне для них было бы слишком шумно.

- Мы работаем здесь с тонкими энергиями, не хотим большой толпой бегать, - сказала Анна.

- Нам тишина нужна, слияние с природой. Наш руководитель - Людмила. Она изучает дольмены, контактирует с ними. Дольмены ей на все вопросы отвечают,- пояснил Аркадий Вениаминович.

- А мы с Кристиной - по Анастасии работаем, - поделилась Марина. - Пытаемся травы изучить, деревья, живность всякую. В лесу так интересно!

- По той Анастасии, что из книжки Мегре «Звенящие кедры России», что ли? - уточнил дядя Юра.

- Ну да! Такая книга замечательная, - подтвердила Марина.

Когда Сергей подошёл к столу и присел на лавку с краю, Светлана, женщина из местных, оказалась напротив. Зыркнула на парня проницательными ведьминскими глазами и спросила:

- Ну, что? Очухался? Кашу есть будешь? Я её сегодня сама здесь сварила, грибов набрала знатных, травок намешала. Блюдо получилось по моему рецепту. Сегодня я здесь готовила. Людям некогда было, а мне приятно доброе дело сделать. За раздающего - тоже я. Дай вон ту миску - а я тебе каши наложу. А ещё - кисель есть. Из ежевики. Правда, я в него ещё и несколько пакетиков магазинного бухнула, но получилось здорово. Будешь?

Только сейчас Сергей почувствовал, что он еле на ногах держится, до того слабость какая-то одолела: наверное, от голода. Он просто зверски хотел есть. Так, что аж желудок свело. Кивнув в ответ на вопрос Светланы и сглотнув слюну, Сергей вскоре получил в свои руки большую миску каши.

Ну, и все остальные, кроме Людмилы, вскоре наяривали кашу с грибами. И кисель.

Сергей очень удивился степени своей прожорливости и аппетита. Всё куда-то проваливалось моментом. Никогда раньше с ним такого не бывало. А Светлана, совершенно не удивляясь, вскоре протянула ему добавку: не менее полную миску. Только, всё приговаривала при этом, продолжая буравить его глазами:

- Ты кушай, кушай больше, не стесняйся!

А он всё меньше и меньше соображал, кто он, где, откуда и как сюда попал. Неожиданно, появилась новизна ощущений, необыкновенная лёгкость, весёлость. И вдруг его, что называется, "повело": он шутил, смеялся, рассказывал забавные случаи из жизни…

- Нам пора, - шепнул ему, в конце концов, Андрей. - Пойди, ещё раз в речку окунись. Прямо здесь, близ этого лагеря. Не уходи уже далеко. Здесь, правда, речка не глубокая - чуть глубже, чем по пояс. Но, чтобы только слегка окунуться - будет достаточно. А потом - пойдём, пора уже возвращаться.

Сергей спустился вниз, к реке.

- Да, такие вот здесь дела, - продолжала меж тем Светлана прерванную ранее беседу. - Я ещё мало что понимаю: к примеру, чувствую всегда, если дольмен есть поблизости. А какой он - женский, мужской - я не воспринимаю. А люди здесь - опытные контактёры, они очень тонкие энергии чувствуют и космическую информацию от дольмена принять могут. Есть чему поучиться.

- Смотрите! Чайки! - крикнул в это время Сергей снизу, от реки.

- Здесь? Откуда? - удивились все.

К Сергею, который стоял у самой реки, подлетели и закружились над ним три большие белые чайки. Описали несколько кругов, что-то прокричав, будто ему одному, и улетели.

- Ну и ну! - удивился дядя Юра. - Мы же так далеко от моря! И что эти чайки здесь делают? Никогда я в этих местах прежде подобных птиц не встречал!

А Сергею эти три чайки показались светлым предзнаменованием. Знаком того, что в его жизни скоро грядут счастливые перемены.

Глава 15. Чистый контакт и шестая раса ​

«Вначале было слово… Бог долго перекатывал его во рту, пытаясь придать ему какой-нибудь смысл. Но слово выпорхнуло раньше».

(Пособие для начинающих демиургов)

Наталья оставалась в лагере. Андрей не взял её с собой: сказал, чтобы отдохнула, на речку сходила. Побывала Наталья на той речке, но вскоре вернулась: хотела почитать что-нибудь, но книг с собой она не брала. Тогда, взяла у входа в палатку рекомендованную ей книгу Зины. Села в за столом в деревянной беседке, открыла книгу Лууле Вилмы, и дойдя до слов: «Спустя ещё три месяца, выяснилось, что я – вижу», поняла, что эта книга ей не зайдёт.

У костра, над которым Матушка Мария варила сейчас большую кастрюлю супа, бегал Анатолий, не находя себе места.

«Кажется, он переживает сильно, что Евграфий его на Лысую не взял, - подумала Наталья. - А назначил начальником умывальников».

А дальше нарисовалась совсем странная картина. Вместо куда-то спешно убежавшего Анатолия, рядом с костром нарисовался Володя. Он снял с шеи и демонстративно выбросил в пламя костра буддистские чётки из желудей, которые он сам же и сделал на Поляне. После этого импульсивного действа, он возопил ко всем, кто в это время находился где-то в окрестностях:

- Я, наконец, понял! Нам всем надо покаяться! Мы ведь все - православные! Но совсем забыли об этом! - затем, он срочно отбежал, залез в свою палатку и вернулся с иконой Божьей Матери.

- На колени! - провозгласил он, держа икону перед собой и глядя на тётю Розу. Та удивилась, но осенила себя крестом. «Что это с ним?» - читалось на её лице. Зато, к Володе подбежала Лариса Степановна, и сразу же, не задавая никаких вопросов, бухнулась на колени.

- Это у него канал открылся, после работы с Евграфием. Володя – такой светлый парень! Давайте, все сюда! – позвала она остальных. - Нам же было рекомендовано очистительные обряды провести!

Сразу подбежали Галя, Зина и бабушка Валентина. Они целовали лик Богоматери. Спешно кланялись, крестились, судорожно глотая слезы.

- Ты - чистый парень, тебе - дано! Тебе - канал идёт! – со слезами на глазах, заявила Лариса Степановна. – Всем нам, кто на Поляне, надо покаяться, чрезмерно мы гордые - Россию, мол, спасаем… Надо сначала всем очиститься, помолиться, покаяться - всем, обязательно! Мы должны знать, что наша сила - в православии, и не забывать об этом. В нём наша вера и наши корни. Прости нас, Боже, за гордыню нашу!

К ним стали подходить и другие люди.

- Что, покаянный Магнит уже объявили? Но, рано ещё вроде, – спросил кто-то. И подошедшие тоже начали становиться на колени.

Но, Наталье почему-то присоединиться не захотелось…Ползать вместе со всеми на коленях, целовать руку Володи и каяться. И она - бочком, бочком, сторонкой - вернулась к палатке, оставила там книгу Лууле Вилмы - и вовсе устремилась отсюда прочь, к лесу.

Вначале пошла, что называется, куда глаза глядят, и вышла на грунтовку, уводящую от Поляны в сторону посёлка. Потом, не доходя до развилки, по первой же попавшейся тропке свернула налево, и вскоре дошла до небольшого ручья. Минуя ручей, вскоре тропа вывела её на грунтовку, которая полого спускалась всё ниже и ниже. И вот, с обеих сторон её обступил густой, непроходимый лес. И далее становился всё мрачней, всё темнее. Но Наталья свернула по бездорожью в лес, с трудом, минуя кусты и временами застревая ногами в небольших ямках, и полезла вверх по склону, поднялась на самый верх и оттуда, впереди, увидала открытое, светлое место и небольшую речку. Спуск вниз был очень крутым, неприятным. Спускаясь, Наталья ободрала все руки и ноги о колючие кусты. У речки, поток которой с трудом пробирался между вывороченных камней, ярко светило солнце, а на берегу цвели крупные ромашки и душица, над травами летали бабочки. Было жарко, и сильно парило. На другой стороне реки поднимался очень высокий, местами осыпающийся, почти вертикальный и абсолютно непроходимый склон, и даже над водой кое-где нависали слоистые скалы.

Спустившись к этой речке, Наталья, желая отыскать хоть небольшую заводь, в которой можно было бы хоть немного окунуться, поскольку было жарко, пошла прямо по воде - а никакой тропки тут и не было. Она шла против течения. то заходя в воду, то прыгая по камням. Однако, вскоре река оказалась и вовсе уже с обеих сторон ограничена высокими берегами осадочной породы, где широкие плиты ракушечника порой осыпались вниз, загромождая течение потока. Прямо на этих плитах местами пробивались дикие цветы и травы, причём такие, каких она раньше никогда и нигде не встречала. Ещё дальше груда больших кусков ракушечника и вовсе совсем уж перегородила реку, громоздясь друг на друга. А прямо из одной из скал пробивались небольшие родники, и вода тонкими струйками стекала в реку. Наталья с трудом перелезла через эти навороченные глыбы, и через некоторое время река всё же вывела её на открытое пространство, уже не огороженное скалами. Здесь не встречалось уже и громадных, вздыбленных плит. Лишь мелкая речная галька застилала пологие берега. Не слишком далеко от реки, сквозь деревья Наталья заметила широкую тропу, и тут же устремилась к ней, и вскоре уже шагала в направлении, вроде бы, почти противоположном тому, в котором двигалась прежде. Она совсем заблудилась, и теперь хотела вернуться. Однако, эта тропа постепенно становилась всё более узкой и заросшей, и Наталья поняла, что, должно быть, то, по чему она идёт - вовсе не тропа. Места, по обе стороны, пошли всё более странные и глухие, с совершенно непроходимым лесом. И ни одной тропинки, уводящей в сторону, не попадалось. Стало жутковато. А камней под ногами становилось всё больше и больше, и они становились всё крупнее и крупнее. Уже понимая, что она идёт по какому-то старому руслу реки, Наталья развернулась и пошла в обратном направлении: туда, где это русло хотя бы всё расширялось, а не сужалось.

Там, где лес стал реже, она свернула в сторону от обманчивой «дороги» и пошла между деревьев. Вокруг были плиты старых могильников, покрытые мхом. Древние захоронения заросли даже не травой, но кустарником и небольшими дубками. А трава здесь почти не росла, только местами папоротники, и землю застилала лишь прошлогодняя листва; встречались также мелкие несъедобные грибы. Кое-где деревья торчали даже из камней древних надгробий, пробив эти плиты. Пахло прелой листвой. Неподалёку взлетел с ветки и глухо закаркал ворон.

«Ну, вот… Прогулялась на свою голову», - подумала Наталья, и чуть не заплакала. Она поняла, что заблудилась вконец.

Глотая слёзы и стараясь не впасть в полную истерику, она шла и шла наугад, по лесу. И к счастью, в конце концов вышла на широкий луг, буйно поросший травами. Однако, среди трав тоже не было ни единой тропки.

Миновав луг, Наталья дошла до другого участка леса, углубилась в него, и долго там шла, тоже по совершенному бездорожью - но, наконец, тропа отыскалась. По ней Наталья вышла к довольно широкой и мелкой реке. Всё идя и идя здесь по воде, наконец она присела на поваленное, принесённое разливом реки дерево и подумала о том, что в этих местах, стоит только хоть чуть-чуть уклониться от грунтовки, уйти с тропы, начинается такое... Совершенная дичь.

Посидев так немного, она решила взобраться на высокий склон противоположного берега, чтобы сверху, быть может, разглядеть какие-нибудь ориентиры и понять, где она оказалась.

Она перешла реку, немного вернувшись назад и выйдя к броду. Там, пройдя немного по грунтовке, отыскала тоненькую тропку, что круто поднималась вверх, на ту самую возвышенность, на которую ей и хотелось подняться. А там, уже наверху, Наталья пошла по самому краю пропасти, высоко нависающему над рекой. Выйдя на такое место, на котором можно было хоть чуть развернуться, не опасаясь полететь вниз, да приостановиться немножко, она осмотрелась: внизу, во все стороны, уходил лес, и никаких ориентиров вроде посёлка не наблюдалось. Зато, она поняла, что оказалась на небольшой полянке, где среди мягкой, невысокой травы был кем-то выложен из белых камней сверкающий на солнце круг.

«Кто и зачем выложил этот круг?» - она присела почти на краю обрыва, созерцая сверху лес, реку, облака над горами… Но вдруг, из спокойного созерцания, Наталья неожиданно вошла в состояние странного экстаза. В некое молитвенное исступление… После произнесения знакомых молитв и велений, после обращений к силам божественным, почти самовольно слетающим с языка, она вдруг, слегка покачиваясь, начала произносить и вовсе нечто странное, и слова на незнакомом ей языке, сами срываясь, сплетались в мелодию, и в экстазе она проговаривала одно и то же, не останавливаясь, будто войдя в некий энергопоток, вовлечённая им в некое действо; проговаривала, говорила, напевала...

Рапиде, рапиде, марэ,

рапидэ, рапидэ, тэррэ -

соно рекэда э порто,

соно реканта тэмерэ...

Откинув назад голову, она упала на траву и закрыла глаза. Ей виделся берег моря, белые гребни волн, солёные брызги, огромное солнце - и три огромные белые чайки, что кружатся высоко в небе.

* * *

А в это же самое время, к Сергею прилетели три самые настоящие, белые чайки…

Ну, а вскоре он сам и дядя Юра, торопясь за Андреем, покинули лагерь анастасиевцев. Женщина из местных, Светлана, тоже поднялась с места и решила ненадолго, по дороге, тоже составить им компанию, направляясь домой, в посёлок. Вдоль реки, до грунтовки, они шли вместе. У брода Светлана остановилась и показала Андрею камень, который теперь достала из кармана юбки:

- Вот, сегодня змеевик нашла. У меня у самой уже есть, а этот - не знаю, кому предназначен. Может, кому из вас? - сказала она, держа камень на ладони. Серовато-зеленый, с врезавшимися в него чёрными и розоватыми прожилками, камень был отшлифован речной водой. Змеевик аккурат занимал выемку на ладони, будто предназначаясь для того, чтобы его держали в руке.

- Подари его Сергею. Я думаю, он ему пригодится, - посоветовал Андрей Светлане.

- Подобный камень снимает негатив и болезни, если его сжимать в руке или прикладывать к больному месту. А пользоваться им должен только ты сам или кто-то из самых близких тебе людей, - пояснила Светлана Сергею. - Только, после каждого такого использования змеевик нужно класть в стакан с водой, а воду обязательно выливать. А ещё лучше, помещать камень иногда под проточную, - сказала Светлана. - Возьми. Он действительно твой.

- Спасибо, - поблагодарил Сергей и взял камень.

А Светлана ушла, поднимаясь к тому пересечению дорог, где другая из них вела от станицы к морю. По ней она доберётся до дома.

Немного погодя, попрощался и дядя Юра:

- Пойду и я, дать, восвояси – к своей палатке. Идти мне долго, а я хочу вернуться до темноты.

- С Богом, Юра! Думаю, мы ещё встретимся, - кивнул Андрей, и его новый знакомый поспешил отсюда к той же дороге, что и Светлана; только, путь ему предстоял в направлении, противоположном тому, по которому ушла она.

Вскоре небо, до этой поры светлое, неожиданно потемнело. Постепенно сгустились тучи, вдалеке даже сверкнула молния.

- Скорей всего, гроза всё же стороной пройдёт, - предсказал Андрей. - Прежде чем возвращаться в лагерь, давай, пройдём вперёд, вдоль реки. Хотя, я пока и сам не понимаю, что нам ещё здесь нужно.

Они пошли дальше по узкой, еле заметной тропке вдоль реки, и за речной излучиной ещё издали приметили одинокую фигуру, сидящую на поваленном, вынесенном рекой дереве. И, подойдя ещё ближе, рассмотрели Наталью, а потом к ней всё приближались и приближались, и Наталья их тоже заметила.

- Вот это - неожиданность! Ты будто специально нас здесь ждёшь, - изумился, подходя к ней поближе, Андрей. - А задумалась о чём?

- А вы вроде бы за хлебом ходили? - уточнила та.

- Ну... Да, ходили, но с тех пор много уже воды утекло у этой реки, - пояснил Андрей. - Странно выглядишь. Делись, что с тобой произошло.

- Мне недавно то ли молитва какая шла, то ли заклинание... На непонятном мне языке. Никогда раньше со мной такого не было, - сказала Наталья. - Об этом и думаю.

- А я-то не мог понять, что за женский образ был к нам подключён и помогал всё это время, - то ли серьёзно сказал, то ли пошутил Андрей. - Ну, давай тогда, всё рассказывай!

- Я чувствовала, будто через меня идёт энергетическая волна, очень сильная. Зрительно видела, как уплывает из-под ног земля, качаясь; видела - то море, то земля; то берег, то - чайки над водой, кружатся, кружатся... Всё ближе. Три чайки. Летают кругами, кричат.

- Чайки? - воскликнул Сергей.

- Да видели мы тут посланных тобой чаек! Три чайки описали несколько кругов над Сергеем - и улетели, - сказал Андрей.

Наталья удивилась.

- А ты войди в то же состояние, по свежим следам, и воспроизведи те слова снова! А мы переведём. Сергей переведёт.

- Я почти ничего не помню..., - начала Наталья.

- Вспомнишь! - воскликнул Андрей. - Начинай!

Наталья встала, внутренне сосредоточилась, и Андрей, зайдя да спину Сергея, сидящего теперь на валуне, обхватил руками его голову.

Наталья произнесла нараспев...

Rapide, rapide, mare,

Rapide, rapide, terrae, -

Sono receda e porto,

Sono recanta temere...

- Переводи! - вдруг резко заорал Андрей.

- Но я - не умею... Я даже не знаю, на каком это языке, - пытался оправдаться Сергей.

- Не важно, на каком. Ты это можешь. Здесь и сейчас - можешь. Потому, что я с тобой. Переводи! От этого зависит твоя будущая жизнь! - грозно произнёс Андрей.

Сергей напрягся. Он подумал, что сейчас сойдёт с ума от отчаяния. Разве это возможно? С ходу, с незнакомого языка... Быть может, не существующего вовсе. Он закрыл глаза. Вдруг ему стало безразлично: ну, выдаст он сейчас какую-нибудь чушь, полную бессмыслицу... Ну и что? Пускай. И вдруг, сами собою, без подключения ума, стали возникать слова; нужно было только их подхватить и произнести.

Быстро, быстро, море,

Быстро, быстро, земли...

Я пою, удаляясь от дверей,

Я пою, уничтожая колдовство случайно...

- Ну вот! Видишь, как всё просто! - радостно воскликнул Андрей. - Мы с тобой сейчас такой ментальный блок сняли! Теперь у тебя есть возможность развить способности к языкам. И к творчеству. А у Натальи интересный канал прорвало. Я с таким ещё не сталкивался. А язык - латинский.

- Латинский? А я, по ощущению, решила, что это - канал каких-нибудь друидов или этрусков...

- Пойдёмте-ка, немного прогуляемся. В этой стороне много энергетически сильных мест. Найдём относительно скрытое и неизвестное, там посидим и закрепим полученный результат, - предложил Андрей.

Они прошли в ближайший лесочек, поднимаясь по береговому склону. Далее Андрей вывел их на тропу и повёл по лесу, пока они не оказались в странных местах со множеством небольших холмиков, а затем - на пригорке с несколькими древними валунами, образующими почти полукруг. На эти валуны они и присели, каждый на отдельный камень.

Непонятно было потом, сколько времени так просидели они молча. Не было восприятия времени. Но потом Наталья сама, без сигнала или просьбы Андрея, начала то ли причитать, то ли петь...

Traho recesso, ter patrum

Transitens medela, gero

Cetera, cetera, lessum

Terra secessum, amando.

Terra amando, recepo

Transmatum per re, Arcadia,

Sonum, recedum lae sonum,

Pari, tam mare, rapaces.

Torre, leratum, amentem,

Torre, recedi, alipedis,

Cetera, cetera... Merus,

Rejectum terreum, lapidum,

Recedus amat libere,

Recedi amat libator.

Rapax, atavis paratum

Terra emissum actutum

Suetum aeternum temetum.

Sone, recedus sic sonus –

Terra temetum recasum.

Allis, lumine tinetis -

Tum albas uret temere.

Laetans reseret po'arae

Laetans reseret post spei

Vices, remissae ex cado,

Vices, remissis ad terra.

Sic agit, resessum, o amans.

И Сергей тут же подключился, он теперь переводил синхронно: вначале ему приходили лишь слова, даже - лишь очертания слов, и только потом начинал доходить смысл: когда всё уже было произнесено. Так выплывают после наступления рассвета окружающие предметы, возникая из тумана, будто бы из небытия.

Я увлекаюсь в уединённое место,

чтобы трижды осуществить

переход

посредством знахарского средства;

я совершаю и прочее, прочее;

плач над покойником,

чтобы удалиться от земли,

я удаляю.

Удаляясь от земли, я снова приобретаю

переходящий через суть, в Аркадии,

звук, подобный львиному рыку,

настолько же, как увлекает море,

увлекающий меня за собою.

Сжигай уходящего, с крыльями на ногах,

И остальное, и остальное... Чистый,

Отбросив земное, отбросив окаменевшее,

ушедший любит свободно,

а ушедшего любит совершающий возлияние.

Стремительный, у предков снова берущий,

будучи уже изгнан землёй,

немедленно ставший привычным

вечности пьянящий напиток -

пой, ушедший, тот звук -

на землю пьянящий напиток

вновь доставляет,

к белым одеждам, облитым светом -

когда белые одежды воспламенятся внезапно.

Ликующий вновь посеет

после погребального алтаря,

Ликующий вновь посеет,

после надежды,

Судьбы, брошенные обратно из кувшина,

Судьбы, брошенные обратно к земле.

Так делает, покоясь, о возлюбленный!

Когда последнее слово было сказано, наступила тишина. Только звучали, всё отдаляясь, раскаты грома и ветер пробегал по лесу, шелестя листьями деревьев.

- Из этого всего следует, - наконец, раздался в тишине проникновенный голос Андрея, - что тобою только что был описан обычай огненного погребения. Он существовал у многих народов. По их вере, только если нет материальных останков, то возможно новое воплощение человека в новом теле. Предварительно душа отправляется к предкам, где умерший, одновременно с тризной по нему на земле, совершает возлияние - пьёт некую небесную амриту, несущую забвение земного. Она приобщает его к сонму душ, достойно прошедших свой земной путь. Он поёт, и сам становится вибрацией голоса, песней. Именно в этот момент тело покойного, облачённое в белые одежды, вспыхивает мгновенно на костре ярким пламенем. Чтобы облегчить умершему его путешествие, любя его, нужно было устранить стенания и плач. И, посредством "земной амриты", рецепт которой утерян, совершить восхождение в необходимое состояние, чтобы в последний раз встретиться с душой умершего. Своими действиями участники обряда не только помогали умершему уйти в бессмертие, освободиться от всей земной тяжести, но и радовали бога – «ликующего» и «возлюбленного», который наблюдал за ними. И приносили ему дары.

- Что-то, тематика у нас какая-то сегодня… Про заупокойные культы, - прошептала Наталья, после довольно продолжительного молчания. – Такие странные пришли мне слова…

- Это не удивительно, - мрачно ответил Андрей. – Вокруг здесь – сплошные могильники. Даже эти холмики вокруг, мимо которых мы недавно прошли – это не творения природы. Мы, можно сказать, были на кладбище. Это – погребения. Внутри холмиков – ямы, обложенные камнями. Скелеты, какие-нибудь черепки…

- Да уж… А народы здесь проходили разные… И способы погребения – тоже были разные. Дольмены, скорее всего – какие-нибудь культовые сооружения, но не могилы. Ну, являлись таковыми для тех, кто их строил. Это позже их могли использовать уже по-разному, в том числе кладя как бы в готовый склеп уже своих мертвецов. А хоронили своих близких строители дольменов… Как раз, может быть, и с огненным погребением. Дров вокруг много, - размышлял Сергей.

- Да, время создания дольменов и время захоронений в них – разнятся. Дольмены создавались на тысячелетия раньше. А то, что находили внутри – чаще всего, весьма странно: вытаскивали даже римский меч и монеты боспорского царя, отдельные кости людей и животных. Или, полные человеческие скелеты, помещаемые сидя или лежа. И какие-то бусинки и шарики… Осколки глиняной посуды. Наконечники копий. Иногда – очень странный набор получается, - подтвердил Андрей. – Явно поздние, довольно странные, и совсем не единообразные включения.

* * *

Сергей, Наталья и Андрей возвращались к палаткам. Они ещё помнили летающих в облаках чаек, своё необычное состояние, странную, неожиданную «работу» в лесу... Никогда раньше Наталья не могла себе и представить, что её вдруг "вынесет" на канал... Это казалось ей чем-то абсолютно не достижимым.

Тем временем, гроза прошла стороной. В низине, по которой они теперь шли, солнце уже закатилось за горы, но было ещё светло и странно тихо.

При подходе к лагерю, в какой-то момент что-то резко изменилось. Наталья почувствовала, что, в буквальном смысле еле переставляет ноги, которые будто совсем не хотят идти в эту сторону. В голове появился неясный шум, она будто ощущала действие звуковых волн, находящихся вне слышимости человека, в каком-нибудь инфразвуковом диапазоне.

Андрей взял её за руку и сказал мягко:

- Держись! Мы входим в зону неприятеля!

Затем он предложил Сергею стать с другого бока от Натальи, так, чтобы она положила руки им обоим на плечи. Таким образом, они и пошли вперёд.

- Мы сейчас идём очищенные, и вот тут-то не стоит расслабляться: надо препятствовать тому, чтобы к тебе стала прилипать всякая ментальная дрянь. Расправьте крылья - я имею в виду лёгочные центры - и дышите позвоночником. Идите смело. Ничего не бойтесь. Никто нас не тронет.

И Наталья ощутила, будто у неё и в самом деле расправляются крылья.

Уже на Ромашковой поляне, совсем недалеко от лагеря, Андрей, будто уловив что-то новое, сказал неожиданно:

- Я отлучусь ненадолго. Идите пока к костру. Смелее!

А сам поспешил куда-то вниз, туда, где, среди серых камней журчал, устремляясь к реке, ручей.

Наталья и Сергей осмотрелись. За время их отсутствия палаточный лагерь раздался вширь по краю поляны, разросся и уплотнился внутри: наверняка, приехало ещё много новых, самых разных, людей. Просто всероссийский съезд какой-то…

* * *

Незадолго до их возвращения на Поляну, сюда вернулась с Лысой горы Эльмира, вместе с Мишкой Возлюбленным. Евграфий, всё ещё оставаясь где-то там, послал их сюда, сказать, чтобы все уже начинали готовиться к большому вечернему Магниту.

Сейчас Эльмира медитировала неподалёку от палаточного лагеря. Увидев, что она приоткрыла глаза, хотя и продолжала сидеть в позе лотоса, Матушка Мария приблизилась к ней и произнесла важно:

- Я вот недавно, ещё дома, обнаружила, что не совсем чиста ещё. Хотя, и к Отцу-Творцу три раза на день молитвы читаю, и к Учителям обращаюсь. Да вот, какое дело: дома бачок у меня недавно на унитазе сломался. А ничего так просто в жизни не бывает. И я поняла сразу: это сигнал. Раз унитаз грязный стал, трудно его промывать, так значит, что и я не достаточно чиста ещё. Ты уж, миленькая, глянь, какие каналы у меня загрязнились, ты ведь энергетические структуры хорошо видишь. Да и посоветуй, как дальше совершенствоваться.

Эльмира встала и попросила матушку Марию отойти от неё на расстояние шести - семи шагов. Так ей было удобнее начать диагностику. Потом она вытянула вперёд руки, провела ими сверху вниз, закрыв на время глаза:

- В нижней чакре что-то... Мочевой пузырь барахлит?

- Барахлит иногда, милая.

- Больше чайку здесь травного пей, и пройдёт всё...

Диагностика была в самом разгаре, когда на Поляне появился... Владимир Сергеевич. Тот самый Агни-Йог, группу которого вела, в его отсутствие, Матушка Мария. Недавно он вернулся с Алтая - и устроил скандал тем «своим», кто оставался в городе... Ну, другой на его месте порадовался бы, что группа совсем не развалилась, пока он весьма долго путешествовал: то ездил в Москву, то – на Алтай… Так нет же: как раз это, что группа жива и функционирует, он принял как должное. Однако настолько разъярился, узнав о проводимых в нруппе Магнитах, что стал всех подряд упрекать в том, что отошли от русских Рериха и Блаватской, и занялись чёрти чем… Той клятой эзотерикой, что имеет нерусские корни, и которую несёт растленный запад... И, обуреваемый чувством долга, тут же устремился вдогонку за остальной своей паствой: то есть, на Поляну. Поскольку человек он был весьма энергичный, и вдобавок эти места знал не понаслышке да бывал здесь неоднократно. Сегодня вечером народу добиралась сюда прорва; потому, Владимир Сергеевич легко поймал попутку.

И вот теперь, он и вывалился сюда, как чёртик из табакерки, на бренную и наверняка в ближайшем времени повинную - во всяком случае, он так надеялся - голову Матушки Марии.

Став чуть поодаль, вне видимости, за её спиной, он дождался небольшой паузы в работе Эльмиры - и тогда внезапно подошёл поближе к своей жертве и сказал:

- Вера Николаевна, здравствуйте!

Та повернулась вбок, и, отыскав глазами того, кто её поприветствовал, вздрогнула от неожиданности, и брови её поползли вверх от удивления. Но вот она уже засветилась сердечной улыбкой:

- Владимир Сергеевич! Как, и вы сюда приехали? Здравствуйте, мой дорогой! – и Матушка Мария полезла с ним обниматься.

Ошарашенный Владимир Сергеевич высвободился из её цепких объятий - и, отодвигаясь подальше, сказал важно:

- Не знаю, быть может, зря я приехал на эту Поляну… По старой памяти, наверное. Ничего хорошего здесь я уже не нахожу. Да и в городе… Такие странные перемены произошли с моей группой. Я вами очень недоволен. Это что ещё за Магниты такие, вместо Агни Йоги? Во что превратилась вашими стараниями моя группа?

- Вы просто настолько далеко ушли от всех нас… Такой духовный человек… Быть может, для вас это место – действительно уже отработано, - пролепетала Матушка Мария. – А нам до вас ещё расти и расти.

- Всё может быть… Столько недостатков я здесь уже увидел, сразу же, уже сейчас, не успев и палатку поставить.

- Какие недостатки? Укажите нам, - вмешалась Эльмира. Она была очень недовольна, что прервали её работу, но пыталась сохранить дружественное лицо.

- Места здесь сильные. Многое открыться здесь может человеку, - сказал Владимир Сергеевич. - Дольмен-то ближайший, например, строили посланцы с Ориона. Он хранит великие истины, большого значения, я бы сказал, космическую, информацию.

- Ну, это здесь – уже не секрет! А Эльмирочка – вообще, одна из наших посвящённых. Она работала с этим дольменом. Контактёр. Евграфий ей канал открыл. Выходит на связь с Орлом, Кассиопеей, - заявила Матушка Мария.

- Но ведь, такая информация, контакты, - доступны не всем. Только избранным, единицам. А я что здесь вижу? Все стремятся в контактёры. Все хотят к дольмену, на Лысую гору – только сейчас слышал. Но контактёров – их единицы. А остальные попадут в шестую расу только благодаря труду и терпению. Больше внимания надо уделять быту, простому серому дню… Так и в "Двух жизнях" сказано… Читали эту книгу?

- Книга замечательная, светлая такая! Я так много для себя в ней открыла… И читается легко, как роман, - с восторгом отозвалась Матушка Мария.

- Так вот. Может, для кого-то важнее сейчас, к примеру, пойти и почистить у костра старую сковородку. И запоёт душа! Ведь так приятно сделать маленькое хорошее дело. Для всех нас… Для общины людей, - важно продолжил Владимир Сергеевич. – А вы всё – каналы, откровения, ченнелинг!

Как раз в это время, маленькая стройная старушка с глазами семнадцатилетней девушки, восторженными и ясными, вынесла небольшое одеялко и хотела пристроиться на краю Поляны, чтобы помедитировать перед Магнитом. Но, услышала случайно последний монолог Владимира Сергеевича, и застыла на месте.

- Вот вы, Валентина, - повернулась к ней Матушка Мария, – Мы даже сегодня с вами разговор вели… О том, как важно всё, что у костра здесь происходит. И что? Сейчас вы сидели за столом, рядом с грязной посудой… И даже не пошевелились! Мы тут все шибко духовные, видите ли, собрались! А убрать за нами некому!

Услышав это, Валентина ахнула:

- Ой, Матушка Мария! Как же вы правы! - и прытко устремилась к столу. Схватила стопку немытых мисок, и тотчас побежала вниз, к водопадику, что спадал небольшим потоком у ближайшего ручья: теперь под его струёй не только умывались, обливались с утра холодной водой, но и мыли посуду.

- Всех надо учить! - продолжил Владимир Сергеевич. - Все хотят чудес! А вымыть, подмести, сделать простое доброе дело — не в состоянии.

- Это вы правильно заметили, Владимир Сергеевич! Но мы все – такие ещё несовершенные... Вы побольше учите молодёжь, - умильным голосом защебетала матушка Мария. - А ты, Эльмира, продолжай диагностику-то… Мы же ещё не закончили?

- Да, Матушка Мария… Станьте на прежнее место. Я ещё раз по вашим чакрам пройдусь, - и Эльмира вновь сосредоточилась. - Анахата и вишудха у вас в порядке. В сахасраре - лёгкое облачко. Туман какой-то... Вы почаще молитвы читайте.

- Молитвы, молитвы,- проворчал, снова вмешиваясь, никуда не ушедший Владимир Сергеевич. - Одними молитвами сыт не будешь. Задача любого человека - просто делать на земле своё маленькое дело. А вот потом и Учителя помогут. Если хорошо себя вести будешь. Когда помогут, тогда можно и духовным ростом заняться. Молитвы, там, читать. Книги писать. Создадут вам все условия. А нет условий – и не пытайтесь жить духовно.

- А какие условия они создавали, к примеру, Паганини, Бетховену, Вавилову, или, на худой конец, Циолковскому? Как говорится, лучше не придумаешь! Можно сказать, просто оранжерейные условия, – не выдержал и встрял в разговор проходивший мимо Алексей. Он и сейчас не разлучался со своей алюминиевой рамкой. Держал её перед собой на ниточке, и она крутилась, совершенно выбешивая своим существованием Владимира Сергеевича. - Вероятно, ваши «Учителя» только тем и заняты, что всем "условия создают". От этих "условий" скоро дышать нечем будет. Нас всех за горло схватили - и всё жмут, жмут! Такие вот всем нам создают нынче условия... А кто создаёт? Должно быть, все эти ваши Учителя с большой буквы…

- Ну, с вами я и разговаривать не хочу, вы — строптивец. Вот увидите, что с вами ещё сделают, если не хотите слушать Учителей! Всё - сам да сам... Такие строптивцы всегда и получают по заслугам. А надо покорно делать ту работу, на которую ты приставлен, и более ни на что не замахиваться. Можно и посуду так помыть, что она просто сиять будет, и все вокруг будут радоваться. Или - подмести улицу очень чисто. В этом и есть земное предназначение: заниматься своим делом, а не соваться в чужие. Быть всегда на своём месте.

- Но, если не устремляться, хоть в мечтах, к другому, более значимому для человека занятию, не читать книг, не слушать музыку... Замкнуться в разгребании навоза, к примеру... И - что дальше? - спросила тётя Роза. Её тоже заинтересовал разговор. И она даже подтянулась на край поляны стороны костра, поближе к людям.

- Если человек достоин, то, как я сказал, ему создадут все условия. Как только он созреет, тут же ему сразу - и новую квартиру, и дачу, или виллу с видом на море, если называть вещи своими именами. Работу, зарплату хорошую. Только, прежде умей терпеть, быть довольным и ждать безропотно.

- Хорошая сказка для маленьких детей! Ещё раз догонят - и ещё раз дадут! - хихикнула тётя Роза. – Пойдёмте, Алексей! К Сан Санычу: там интересней.

- А строптивцы, - покосился вслед им Владимир Сергеевич, - скоро своё получат сполна. От светлого воинства. Достанется им за их строптивость! А мир и сейчас устроен справедливо и замечательно, и думать о том, что он не совершенен — греховно. Потому, что мир создан Богом.

После этих слов, Владимир Сергеевич гордо удалился, демонстративно собирая по дороге тоненькие прутики для костра.

- Утомилась я. Завтра, быть может, закончим. Тогда вас и полечу немножко, - предложила Эльмира Матушке Марии. - А сейчас – голова разболелась что-то.

А к ним, блаженно улыбаясь, уже подходил Мишка Возлюбленный, как всегда, весь в белом, и в солнцезащитных очках.

- Друзья! Возлюбленные мои! – патетически произнёс он, сияя и широко распахнув руки. - Красота-то вокруг какая! Дух захватывает! Вот, возьму крупы всякой побольше, палатку утеплённую - и приеду сюда снова, уже осенью. И буду жить всю зиму! Только, в город к себе съезжу, дела кой-какие улажу, жене скажу, чтобы присылала мне крупы и сахар, и больше мне ничего не надо: квартира, машина, дача - пусть всё за ней остаётся...

- А что, - сказала матушка Мария, - я слышала, что некоторые люди с прошлой осени здесь, в горах, так и жили. Николай - он сейчас на другой поляне стоит. Валерий - он где-то среди нас, это который с горловым центром работает. Как он рассказывал, это - очень опасная работа, не для каждого, но, практикуя её, сильно продвинуться можно. Валерий даже зимой в этих краях стоял, где-то на Свинцовой. Информацию принимал…

- Да здравствует объединение на Поляне, круглый год! - провозгласил Михаил. - Я - остаюсь! И нас, со временем, будет много! Ура - во имя общей работы! Да здравствуют Учителя!

- Диана недавно, в прошлом году, приняла информацию, что здесь возникнет когда-нибудь большой духовный центр, - отозвалась Матушка Мария. - Всё, как полагается: красивые здания, библиотека. Зал для медитаций и конференций. Храм, конечно. Не прямо сейчас всё это будет, понятное дело. Но уже начали идти сильные, преобразующие энергии. Местные скоро перестанут выдерживать их и начнут потихоньку уезжать. А поселяться здесь станут совсем другие люди. Только, я думаю, что среди нас тоже отбор будут вести. И не все мы сюда попадём. Впрочем, как и в шестую расу. А Переход начнётся уже скоро.

- Возлюбленные мои! - закричал Мишка, - Давайте, я вас всех обниму! Да здравствует Переход в новую, шестую, замечательную расу!

Наталья и Сергей подходили к этому костру уже тогда, когда все как раз устремились от палаток на Ромашковую поляну: готовился и предстоял Магнит. Только, довольная, как сыр, катающийся в масле, ещё дефилировала между костром и беседкой Матушка Мария.

Она увидала Наталью и Сергея, и просто расцвела. Начала с места в карьер:

- Вы обед свой прогуляли? Прогуляли, я заметила. До вечера всё где-то шляетесь! А надо всё делать вовремя. А потому, когда покушаете, дождитесь, когда и остальные, кто опоздал к обеду, всё доедят. Там борщ есть, ещё остался. Потом помойте кастрюлю и сварите на вечер каши.

- Какой? – спросила Наталья.

- Да, любой. Не важно. Сегодня я дежурная. Но, как сказал Евграфий, сегодня - день особый. Очень сильный Магнит ожидается. Они на Лысой приняли важную информацию. Сам Евграфий ещё пробудет там какое-то время, он там остался, ещё и Надежда, и может, ещё кто из контактёров. Но, уже послали сюда Эльмиру, чтобы передать, что скоро вернутся, и тогда здесь состоится общий Магнит. Все наши уже пошли к камню, к работе подготовиться. И я тоже должна на этом Магните присутствовать. Это важно для всех. И вы ведь не против будете, сварить вместо меня кашу? Ведь вам, наверное, всё равно, что здесь происходит. Всё сегодня всё где-то бродите… Эх, молодость! Не налюбитесь, видать, никак. Иначе, где можно так долго пропадать? Ну, ничего! Со временем духовно повзрослеете, выкинете из головы всякую там любовь и цветочки. Займётесь более серьёзными вещами. Духовная работа - дело сложное и ответственное, а вы ещё не созрели для неё. Небось, у вас один секс на уме. Кто занимается сексом - не попадёт в шестую расу. Это я вам серьёзно говорю. Духовная работа требует большой ответственности и напряжения всех внутренних сил. Не только духовных, но и телесных тоже. И энергию ни в коем случае нельзя растрачивать понапрасну. Чем больше духовный рост, тем большую ответственность на тебя возлагают и тем больше с тебя потом спросят. Так-то, - выдав столь длинную тираду, Матушка Мария неожиданно улыбнулась загадочно. - Ну, да ладно, голубки. Пока! Варите кашку на вечер. Ладно? А я пойду готовиться к Магниту! - игриво закончила она. И направилась в сторону Поляны.

Глава 16. Дежурные по костру ​

«…и соткался из этого воздуха прозрачный гражданин престранного вида».

( Михаил Булгаков)

Наталья и Сергей остались дежурить у костра. Варили кашу: по распоряжению хитрой и деловой Матушки Марии. Тем временем, все остальные на Поляне дождались вечернего Магнита. Вёл его снова Евграфий: он уже вернулся с Лысой горы. Хотя, веления читала, как им потом рассказали, Диана: сильный экстрасенс и контактёр.

Когда Магнит и закончился, большинство эзотериков подошли к костру, чтобы поужинать - а после разбрелись, кто куда. Евграфий и вся контактёрская элита почти сразу после ужина ушла куда-то на Шамбалу.

Начинало потихоньку темнеть. Дежурные, закончив накладывать всем кашу, сами присели за стол под навесом, чтобы поесть и выпить чаю. Людей за этим же столом оставалось совсем немного. Кто-то пил чай. Кто-то просто разговаривал.

Со стороны грунтовой дороги, идущей по краю Поляны, показался незнакомец. Он сразу направился к костру и громко поздоровался со всеми, кто сидел за столом. Этот новый здесь, только что прибывший человек показался Наталье весьма странным.

Не вообще странным, а для этого времени и этого места. Поскольку, одет незнакомец был не просто вовсе не по-походному, но даже не повседневно. На нём был тёмно-коричневый костюм с голубой рубашкой и галстуком и узкие лакированные туфли. Причём, эти туфли были надеты прямо на босу ногу, поскольку носков не наблюдалось. В руке, будто специально для завершения образа, незнакомец держал коричневый портфель. То есть, реально именно портфель, а не похожую на него, но здоровенную сумку, какая была у Сергея. Такой саквояж, в который поместились бы только бумажные документы, но не свитер или одеяло. И опирался этот господин на тонкую, изящную тросточку.

На вид его возраст определить было трудно. Поскольку можно было предположить, что выглядел он несколько старше своих лет. Он был серьёзен, сильно худ и совсем слегка как-то скрючен или скособочен – возможно, в детстве перенёс ДЦП в лёгкой форме, или нечто подобное. Вдобавок, чем-то неуловимым, быть может, своей походкой - а передвигался он осторожно, вкрадчиво, и как-то немного боком, - этот человек напоминал угрюмого паука.

Но его крупные карие глаза с острым, пронзительным и настороженным взглядом придавали ему вид очень умного человека. Весьма привлекающего внимание. Впечатление от карих глаз только усиливали тонкий и чуть заострённый нос, тёмные, довольно длинные и курчавые, волосы и сложенные в ехидную улыбку губы.

«Испанский инквизитор», - подумалось вдруг Наталье.

Подойдя поближе, незнакомец замер и выждал паузу, пока все не замолчали и не обратили на него свои взоры. Затем он громко поздоровался и спросил, кто здесь будет Сан Саныч.

- Сан Саныч отправился с Петром Семёновичем в посёлок, - ответила тётя Роза, единственная осведомленная в этом вопросе.

- Да вы не стесняйтесь, присаживайтесь! - предложила интеллигентная тихая женщина Нина, высокая, с короткой стрижкой и туманными голубыми глазами.

Тётя Роза, которая сидела на лавочке с краю, слегка подвинулась, поправляя халат и освобождая новому здесь человеку место. Тот присел, но вовсе не на освобождённое Розой место, но обошёл стол и примостился как раз напротив неё. При этом, он с трудом протиснулся на лавочке между Зоей и Ниной. Последняя почему-то сразу же выскочила из-за стола, отошла и пересела как можно дальше, вовсе на другую сторону стола, будто испугалась чего-то.

- Рассказывайте, кто вы, откуда, - предложила тётя Роза, которую незнакомец теперь буравил взглядом.

- Я - контактёр. Из Краснодара. Меня зовут Ерофей.

Кто-то наложил и принёс Ерофею каши и подал несколько кусочков хлеба.

- Устали, наверное, с дороги? - спросила бабушка Валентина.

- Да, устал. Пришлось от электрички пешком добираться. Спасибо местным - подвезли на грузовике, - угрюмо ответил Ерофей. - А вы хотите узнать, кем вы были в прошлой жизни? - внезапно обратился он к тёте Розе.

- Да-а, - удивлённо протянула та, от неожиданности почему-то разведя руки в разные стороны.

- Ну, подойдите тогда ко мне поближе. Мы с вами, как мне кажется, встречались, - и Ерофей снова вцепился в неё глазами.

Тётя Роза встала, обошла стол и наклонилась к Ерофею, сидящему теперь, после бегства Нины, с самого краю. А он судорожно схватил её полную руку.

- Вы были в Китае, в Харбине... моей женой, а я - богатым китайским торговцем, - заявил Ерофей голосом резким, сильным и проникновенным. - До замужества вы были гейшей и танцевали для русских в кабаке...

Неожиданно он подскочил, отстранил довольно резко руку тёти Розы, и, чтобы выйти, не стал выбираться, протискиваясь, из-за стола, но повернулся к лавочке и перешагнул через неё, высоко поднимая ноги. Обогнув стол, он вышел на небольшое пространство между навесом и отдалённым костром. Все присутствующие во все глаза уставились на него, и Ерофей, вознеся руки к небу, но тем не менее не выпуская из одной из них трость, а из другой портфель, театрально возопил:

- Я был очень нехорошим человеком тогда, в Китае! Я обворовывал простой честный народ! И цепь моих злодеяний уходит далеко, в ещё более ранние жизни! Всё это началось потому, что в давние-давние времена, в Атлантиде, я был адептом зла и хранил ключи всех тайн...

Все слушали, открыв рты, как заворожённые, все удивительные истории, которые как на духу выдавал затем скороговоркой этот невысокий, худой человек с пронзительным, леденящим и даже гипнотическим взором: с глазами, которые, казалось, горели сейчас внутренним светом. Да, сумел он приковать к себе внимание…

А потом странный человек в коричневом костюме, с тросточкой и портфелем, наконец, дождался Сан Саныча. Оказалось, что знакомы они были только лишь по переписке. Ерофей перемолвился о чём-то с Сан Санычем где-то в сторонке, вдали от посторонних ушей.

И после этого, контактёр из Краснодара двинулся прочь, в одиночку. По уходящей в горы дороге он устремился в сторону леса, дольмена - и так далее. Как сказал Сан Саныч, Ерофей пошёл искать реку Скобидо. Где-то там у него тоже были знакомые по переписке.

Немного погодя, все в лагере засуетились где-то у своих палаток. Кто-то подготавливал себе постель на ночь: потом, в темноте, это будет сделать значительно труднее. А кто-то заранее искал фонарик и свечи. Белый пудель – а кто-то из вновь прибывших приехал сюда с собакой - в общей суете, играясь, утащил тапочек тёти Розы. Та вылезла из палатки и безнадёжно всплеснула руками. Потом, доскакав на одной ноге до бревна, изображающего лавочку у костра, тётя Роза уселась на него, совершенно расстроенная.

- Не понимаю я тех, кто ходят здесь босиком и говорят, что это полезно. Попробовала как-то – долго потом ноги в порядок приводила, отпаривала и кремом мазала, - пожаловалась она Наталье. – Вот, что теперь делать? Как я на ночной Магнит пойду? Вдруг, его прямо сейчас объявят?

Появился и Владимир Сергеевич. Он подошёл к своей не так давно поставленной палатке, достал на свет рюкзак, аккуратно вынул из него и разложил в палатке тёплые вещи, да приготовил одеяло на ночь. Потом он подошёл к костру и сел на лавочку рядом с тётей Розой, напротив Натальи, которая как раз наливала себе в кружку остатки чая из поставленного на лавку котелка, и стал глядеть, как она наполняет другой такой же котелок родниковой водой, принесённой от ручья Сергеем в пластиковой пятилитровой бутылке.

И Наталья, и Сергей уже знали, что Владимир Сергеевич – это тот самый легендарный Агни Йог, который некогда основал ту самую группу, в которую они теперь входили... Чья-то добрая душа их уже просветила на этот счёт. Но, формально представлены друг другу они не были, и Владимир Сергеевич даже не знал, что они из одного с ним города.

Наталья повесила этот, второй котелок на крюк над огнём, чтобы заварить в нём новый чай и чтобы таковой был, если кто потом, после неё, тоже захочет чая. Она чувствовала себя как-то неловко под чужим, внимательно наблюдающим за ней взором. Тем временем, Владимир Сергеевич нравоучительно произнёс:

- Человек - это не то, что в него входит, а то, что из него выходит.

Изрекая это, поднял вверх указательный палец. Подождал реакции. Но она не последовала. И тогда он, не спеша, обиженно удалился.

- Кажется, он что-то важное хотел донести. Наверное, то, что все мы - дерьмо. Но так тонко... Так по-французски, - не выдержала, не оставив фразу без своего комментария, Наталья.

Тётя Роза хихикнула. А вскоре и она удалилась: кто-то принёс ей найденный в кустах тапок, и теперь она была свободна в передвижениях.

У костра снова остались только Наталья и Сергей. Они ждали, когда закипит вода, чтобы заварить чай. В это время к ним подошла пожилая худенькая женщина в белом платочке, с печальными умными глазами. Она вела за руку мальчика лет семи.

- Можно, мы здесь, на бревне, около костра посидим? - спросила она. - А то, сейчас около палаток - так шумно. Да и мешаем мы всем, не одни же в палатке живём. Лучше, посидим пока здесь, чтобы под ногами не путаться.

- Конечно, можно, - сказала Наталья.

- Бабушка, можно, я пока на полянке побуду? - спросил мальчик.

- Что, не сидится? Ну, пойди, поиграй немножко, ладно! – разрешила та. - Только, не уходи далеко.

Тот сразу же убежал.

- Когда-то я сюда первый раз приехала... Представляете, для того, чтобы духовное общение получить! Научиться внутренней работе, - без предисловий, начала их новая собеседница. - А сейчас… Просто потому, что очень уж мне тяжело. Так получилось, что я одна с внуком осталась. Никого у нас больше нет, - она немного помолчала. - И приехала я сюда теперь уже совсем за другим...

- А - зачем тогда? - спросил Сергей.

- Терпению научиться, - ответила женщина. - Бывает, сижу в четырёх стенах, внука жду из школы... Он у меня хороший, только очень буйный, резвый. Многие считают - невоспитанный. Гуляет подолгу во дворе. Выдумщик - страсть какой. Все ребята вокруг него толпами ходят, ждут, какую он ещё игру придумает. И талант большой у него есть - рисовать очень любит. Каждый день что-либо рисует, и хорошо получается... Так вот, сижу я, значит, дома, внука жду. Молитву тихую совершаю, обед готовлю, рукоделием каким занимаюсь - а, как надо выйти, то страшно мне становится. В магазин сходить, мусор вынести... Выхожу из подъезда - как на пытку иду. Как на казнь: сквозь строй соседей. Они вслед смотрят, шепчутся. Гордячкой кличут. За что? Злобно так смотрят. Выискивают, чем бы зацепить, что бы обидное сказать. Может, я что-то не так делаю, что люди ко мне так плохо относятся? Что-то надо менять в жизни, так я решила. А то и Дениске будет через меня плохо. Не примут его люди...

Помолчав немного, она продолжила:

- Наконец, я поняла, что в моём поведении есть что-то болезненное. Ведь я уже стала как можно реже в магазин ходить. И мусор выносить только рано-рано утром. Бывает, выглянешь за дверь, прислушаешься - вроде нет никого. И - бегом! Если никого так и не встретится, то бурную радость испытываешь. Но, чаще всего, будто специально подстерегают. Обязательно кто-нибудь тоже высунется. И вот, я поняла, что мне не просто нужно что-то менять, но менять резко, немедленно, безоговорочно. И с людьми побыть. А потому, собралась я, взяла Дениску - и вот мы здесь, на Поляне. Мы раньше всех сюда приехали. Одновременно с Сан Санычем. И только теперь я поняла, зачем я здесь… Когда сюда столько народа понаехало. Терпению мне надо здесь научиться, вот чему. Терпению…

- Да, для этого здесь - хорошая школа, - улыбнулась Наталья.

- Только вы здесь не всех подряд слушайте. Особенно, когда вам дают советы, как воспитывать внука, - заметил Сергей.

- Да это я знаю, - ответила бабулька. - Худо-бедно, но научилась я на старости лет немного в людях разбираться. Многих насквозь вижу. Но, молитву в душе творю - и улыбаюсь всем в ответ. А Дениску в обиду не дам. Ты вот чему лучше меня научи: как медитировать... Ты ведь, наверное, умеешь, - внезапно попросила она Сергея.

- Уметь-то немного умею... Востоком увлекался, какую-то связь внутреннюю со всем этим чувствую. Но, вот чтобы кого-нибудь научить... Не могу, наверное. Да и вы, скорее всего, о медитации больше моего знаете, - смутился Сергей.

- Может, и знаю. Книжек много разных-всяких про неё прочитала. Но ведь истинность чувств своих чувствами других людей проверять должно. Так ведь? Иначе можно впасть в прелесть всякую. Мне надо знать, на верном ли я пути. А вы, я вижу, люди искренние, честные. Поделиться с вами хочется своим, задушевным. И про медитацию именно у вас спросить.

- А может, вам лучше молитва подходит?- спросил Сергей.

- Ну, и такой ответ я уже слыхала… Что не в нашей это культуре: медитировать. Там, на востоке, люди тысячелетиями эту практику нарабатывали, а мы, русские, хотим всего и сразу… И всё же…Хочется чего-то светлого. Молитвы без слов.

- Я не к тому, что не дано, что не в культуре, - смутился Сергей. – Быть может, молиться просто удобнее…

- Потому, что она – со словами? Но ведь часто мы многое и без слов понимаем. И чувствуем. И я вдруг почувствовала, что в другое время мы ещё продолжим этот разговор, и что он – ещё будет.

- Ну, что ж... Может, нас сведёт ещё когда-нибудь судьба, и действительно выйдет этот наш разговор, про медитацию, - улыбнулся ей Сергей.

- Ну, а пока я, пожалуй, пойду. Поищу внука. Мы с ним каждый вечер обязательно у реки немного сидим: умоемся, а потом размышляем, созерцаем, молитву совершаем… А вернёмся - пора будет уже и спать. Так у нас повелось…

И она ушла потихоньку.

- Святая простота, - произнёс Сергей.

- Нет, просто святая бабулька. Хотела бы и я на старости лет быть такой бабулькой. Тихой и кроткой. Но очень выносливой. Держать за руку внука или внучку… Идти… где-то в горах, в лесу, к речке. Умываться при закате солнца. И чтоб - знаешь? - так, как иногда бывает… Будто никогда-никогда этого не повторится... И капельки воды стекают по детским щекам...

Как ни странно, вечер выдался тихим и спокойным. Все разошлись от костра. Только Наталья и Сергей по-прежнему сидели и смотрели в огонь. Сергей рассказывал что-то о крестовых походах, о конкистадорах, о Тибете и Египте… Наталья большей частью молчала и слушала, одновременно думая о чём-то о своём.

Где-то неподалёку визжали эзотерики, приняв рой светлячков за нашествие инопланетян… Лагерный настрой тому способствовал. Стрекотали цикады, а внизу, у ручья, квакали лягушки.

Глава 17. Большая Поляна и Гера ​

«Когнитивный диссонанс — состояние психического дискомфорта индивида, вызванное столкновением в его сознании конфликтующих представлений: идей, верований, ценностей или эмоциональных реакций».

(Википедия)

Он искал его по всей округе, и, наконец, нашёл. Арей сидел на берегу реки, рядом с Володей. Тот почему-то плакал, сбивчиво что-то рассказывая.

Андрей подошёл к ним и тихо присел рядом.

- Я… Действительно, хотел, как лучше. А потом – будто нашло что-то. Будто мною воля чужая управляла: жёсткая, злая… Никогда себе этого не прощу. Мессию из себя вообразил, получается. И понесло… Мол, на колени все! Мы забыли, что мы все - христиане здесь. Нам не нужны ни Агни-йога, ни буддисткие чётки, ни всякие там Профеты, фиолетовое пламя да Магниты! Надо всем покаяться: так, может бог простит. Прочёл с утра в книге одной христианской, что грех это всё и заблуждение, а главное, надо молиться и прощение просить... Но потом... Потом я подумал, что и это - заблуждение. Что это моя гордыня разыгралась, что так тоже нельзя. Ладно, о себе надо подумать, о своей душе, но кто я такой, чтобы другим указывать, что им делать... Но люди! С ними-то что сделалось? Как такое…может быть? Я ведь не хотел...

- А что, собственно, случилось? – спросил у Володи Андрей. - Поподробнее можешь объяснить?

- Да… Наехало на меня что-то… Показалось, что бес нас всех попутал: какие-то там Эль Мории, Кутхуми, Сен Жермены… Учителя эпохи Водолея, и прочее… А как же христианство? Миссиями мы тут себя вообразили? Избранными? Хотим спастись, а мир – пусть погибает? Ну… И подумалось, что нужно, чтобы все покаялись, обратились к Христу. Только он спасёт! Мы все – заблудшие. Ну, полез я в палатку, взял я икону… А ко мне все тут же подбежали, кто рядом был, на колени бухнулись, и стали каяться… Руки мне целовали...

- Понятно… А с тобой такое бывало раньше? – спросил Андрей.

- Нет. Никогда,- ответил Володя. - А тут – и флейту в кусты забросил, и чётки в костёр выкинул… Сам не свой стал.

- Пойдёмте, ребята… Помолимся, очистимся. Есть тут одно место, не очень далеко отсюда. Там, где несколько больших камней выступают, неподалёку от реки. На другом берегу, поглубже в лес – дольмен в овражке прячется, среди кустов и палой листвы, и его почти невозможно приметить. А у тех больших камней – место есть намоленное: именно туда, к речке, люди из вагончика, пасечники, каждое утро ходят, рассвет встречают с «Приветствием Солнцу» и с тихой молитвой. Тебе, Володя, должны помочь сейчас молитвы… Чтобы ты в норму пришёл. А мы с Ареем – поможем.

И пошли они вдоль реки, перепрыгивая с камня на камень. Вскоре вышли на небольшую, зелёную полянку. Стали вокруг одного из камней, что стоял одиноко, почти в её центре. Андрей достал из холщевой сумки, что была у него всегда с собою, большую церковную свечу, зажёг её и поставил в центре, на камень.

- Я тут советовал к православию всем обратиться, но сам даже молитв православных наизусть не знаю. Даже «Отче наш подзабыл», - посетовал Володя. И бухнулся на колени.

- Ничего. Ты просто повторяй за мной, - мягко посоветовал Андрей.

Прочитав молитву оптинских старцев, потом Андрей много раз подряд читал просто «Отче наш»…

- И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого, - старательно проговаривал Володя.

Потом Андрей и Арей стали на колени с другой стороны камня, так, что их фигуры образовали правильный треугольник. Затем, молитву эту читали по кругу: Володя, Арей, и снова - Андрей... И чувствовали, как возникает молитвенный вихрь, и единое пламя света устремилось вверх... И там столкнулось с жёстким, плотным противодействием. Тогда, Андрей в молитвах призвал Архангела Михаила, заступника и защитника, прочитав, быть может, не совсем каноническую молитву, и заговорил нараспев:

- Святый боже, святый и крепкий, святый и бессмертный, помилуй нас...

Потом они втроём, по молчаливому согласию, соединив руки, ещё несколько раз читали "Отче наш". До тех пор, пока напряжённость, царившая вокруг, не сменилась звенящей, тихой радостью. Молитва перешла в молчание. В молчаливую молитву, молитву без слов. Тихое молитвенное пламя, вспыхнув с новой силой, объяло их всех тёплым лучезарным белым светом, и стало захватывать пространство вокруг, лес, реку, достигло Ромашковой поляны и ближайших гор. Долго стояли на коленях у камня три человека, объятые единым молитвенным горением. Пока до конца не сгорела, потухнув, огромная свеча. И пока не зашло даже на этом, со всех сторон открытом, месте солнце за горизонт, за горы, спрятав за собой и свой последний луч, мелькнувший ярко - и погасший.

* * *

В лагере у костра всё ещё сидели Наталья и Сергей. Было совсем тихо. Лишь стрекотали цикады. Наступила ночь. Сергей накинул на плечи Наталье свою джинсовую рубашку, чтобы та не простыла, и остался в белой майке с надписью «Альбена», подаренной ему когда-то другом. Он рассказывал Наталье про туарегов и бедуинов, про древних греков и Александра Македонского. Горел костёр. Наталья смотрела в его пламя.

Неожиданно, из своей палатки вылезла слегка помятая тётя Роза в своём персидском халате и тапочках и направилась к столу под навесом.

- Не спится, - посетовала она, проходя мимо костра.

Потом тётя Роза шумно шуршала за столом какими-то пакетами, что-то разворачивала, доставала и постоянно что-нибудь роняла на землю. Потом она пришла к костру с железной кружкой и налила себе из котелка немного остывшего чая.

- Всё равно, плохо мне без курева… Хотела я похудеть и курить бросить, вот мне подруга Люська, в эзотерике продвинутая, и присоветовала на эту Поляну ехать. Сказала, что здесь у меня всё получится. Но, тяжко мне… Хотя, действительно, если даже здесь не брошу, то нигде не брошу, - беседуя тихо, будто сама с собою, резюмировала она. Тётя Роза была похожа сейчас на заблудившееся привидение в халате в цветочек, которое само не знает, что ему нужно. Впрочем, и Наталья с Сергеем тоже были странные люди. Все нормальные давно уже спали.

- Чай остыл. Но его можно как заварку использовать. А я сейчас в другом котелке воды подогрею, все котелки - мытые, мы уже с посудой справились, - пояснила Наталья. - Я вам туда кипяток принесу, за стол, а вы этот котелок, с заваркой, берите тоже туда. Вместе чаю попьём.

Временами стал налетать лёгкий, но пронизывающий ветер. Вдали прогремел гром. Сергей и Наталья, подбросив в костёр побольше сухих веток, принесли кипятка тёте Розе и сами подсели тоже к столу, налили себе чаю. Перед их сотрапезницей теперь лежали конфеты, хлеб, пачка масла и банка с сахором.

- Угощайтесь, - предложила тётя Роза, кивнув на конфеты.

Вскоре тихо подошли и сели за деревянный стол Арей, Андрей и Володя.

- Наконец-то, Андрей! Вернулся… Я тебя совсем потеряла, - воскликнула Наталья.

Но, глянула на всех троих и замолкла. Было заметно, что им сейчас не до беседы. Андрей наверняка провёл какую-то работу. Тем более это ясно, потому что Володя стал тих и кроток. Не то, что днём, когда она даже сбежала с Ромашковой от него куда-нибудь подальше.

Пока и эти трое пили чай, притихла даже тётя Роза.

Внезапно со стороны дороги раздались шаги и голоса, и вскоре показались два незнакомых человека. Должно быть, их привлёк огонь.

Один из них, одетый в плотную непромокаемую одежду и высокие тёплые ботинки со шнуровкой, выглядел как настоящий лесной человек. За спиной у него был большой станковый рюкзак.

- Здравствуйте! Скажите, мы правильно к посёлку идём? - спросил он.

- В общем-то, вы почти пришли. До посёлка — рукой подать. Только, если у вас там нет друзей или родственников, а надо только поутру садиться на автобус или попутку тормозить, то оставайтесь лучше здесь, переночуете, время позднее. Попутки уже не поймаете, а ночевать здесь — всё же лучше, чем на обочине, под лай собак, - посоветовал Андрей.

- И то правда. Ну, добрались, значит. Палатку недалече поставим, - проговорил человек с рюкзаком. Казалось, привыкая сам к звуку своего голоса, будто давно не общался с людьми.

- Подсаживайтесь к нам, чаю выпейте, - предложил Арей. - Как вас зовут?

- Владимир, - ответил тот, присаживаясь рядом на лавочку.

- А вы, Владимир, давно в этих местах? - спросил Андрей.

- Да если подсчитать... С ноября безвылазно просидел. Жил там, где лес глуше, за водопадами, там лесники стоят. Я неподалёку от них, в пустующем строительном вагончике остановился. На лесозаготовке заброшенной. Человек один хороший мне там встретился, егерь. Я к нему переметнулся. Приютил, обогрел. Я бы и сейчас там остался, да нужда заставляет в населённые края податься: деньги совсем заканчиваются. Заработаю немного - и снова на прежнее место подамся. Я свечник. Свечи для одного знакомого батюшки делаю.

Пришедший вместе с Владимиром человек всё ещё стоял поодаль и переминался с ноги на ногу. Как ни странно, выглядел он вполне по-городскому… Был в джинсах, клетчатой рубашке. В очках. Со спортивной сумкой через плечо и с гитарой, с помощью бельевой верёвки прилаженной за плечами. На шее у него болтался старенький фотоаппарат "Зенит": раритетная вещь. Лица в темноте, лишь при отдалённом свете костра, было особо не разглядеть.

- А паренёк, что со мной вместе идёт - так это я его в лесу подобрал, в глухомани. Заблудился он в здешних местах. И я тоже слегка заплутал. Не зря, видать. Вот вместе и вышли, а то – застрял бы он там на ночь. В местах таких, где зови не зови – никто не услышит, - и Владимир подозвал своего спутника:

- Иди сюда!

Парень в очках, наконец, тоже приблизился и осторожно присел рядом: Владимир и Андрей подвинулись.

- А как вас зовут, и как вы-то в лесу очутились? - спросила у молодого человека тётя Роза.

- Г-гера, - заикаясь, ответил тот.

- Герасим, значит? - уточнила тётя Роза.

- Н-нет, Герман, - возразил Гера. - И н-не люблю, когда меня одноимённым г-героем мелодрамы кличут, к-который собачку - т-того... Я бы её не утопил, ч-честно.

- И - какими же ты здесь судьбами? - засмеявшись, спросила тётя Роза.

- А в-вот это - действительно смешная история. М-меня здесь забыли, - отвечал, вяло улыбнувшись, Гера.

- Как это - забыли? - удивилась тётя Роза.

- Ну, приятели из б-богатых взяли меня в поездку на море. Как б-барда и всеобщее развлекалово. Проездом остановились здесь, где-то в горах, на речке. Известное дело: выпивка, шашлык... А там - эзотерики какие-то стояли. Начали им про м-медитацию что-то говорить, про то, что в лесу м-мусорить нельзя, а мясо есть вредно, шлаков от него много образуется. И в-вообще, это - м-мертвечина. А те в ответ, что медитация - это, н-наверное, когда на пупок смотришь и внушаешь себе, что есть не хочется... Ну, эзотерики-то и рассердились. И ввалили им м-ментально по первое число. То есть, высказав всё, что о них думают. А те - чуть не ввалили реально. Уже собрались.

- Что – собрались? – не поняла тётя Роза.

- Побить их, конечно, собрались. Да всё-таки, п-передумали. Ругнулись, сели в машину, хлопнули дверью - и уехали. А я в это время ходил к речке купаться. От речки это всё и слышал. Х-хорошо, хоть моя сумка и гитара остались в кустах валяться - с собой они их не взяли.

- Вот это - дела! - удивилась тётя Роза. - Так как же вы теперь домой доберётесь? Может, кинем клич, да соберём денег парню на обратную дорогу? Пусть дадут, кто сколько сможет, - обратилась она к остальным.

- Н-ну что вы, не стоит! - разволновался Гера. - Я ведь не совсем без денег на море-то ехал. Всё в порядке. Теперь всё хорошо будет: вот, к людям вышел. А то - совсем заблудился было в лесу. Я же не знал, куда ближе идти: и от посёлка оттуда далеко было, и от моря. П-пошел я по дороге на море: ещё и н-надеялся, что обо мне вспомнят, вернутся. Д-дорога же вскоре раздвоилась, потом — снова развилка. Приходилось выбирать. И в конце концов оказалось, что иду я не по дороге вовсе, а по п-пересохшему руслу реки. А потом – уже и не по пересохшему… И места пошли совсем нехоженые, дикие, глухие. Долго шёл, и забрёл невесть куда.

- Да уж, блуканул он изрядно. Чуть ли не к перевалу Бабича вышел, - заметил Владимир. - Хорошо ещё, что я тоже туда забрёл. Там ведь местами дороги совсем нет: и только по реке идти и нужно, чтобы куда-то выбраться. Совсем глухие там места. Такие вот дела.

- Я, когда ещё по дороге широкой шёл, будто на море - меня лесники стопорнули. Их, причём, было человек десять. Паспорт потребовали показать…Показал. Осмотрел его каждый из них. П-по кругу. И ещё спросили: не шпион ли... Вот я и вчистил п-потом с перепугу, куда ни попадя. С хорошей такой скоростью, - добавил Гера.

- Ну да, если с фотоаппаратом - значит, шпион! - засмеялся Арей.

- А кем вы работаете? - спросила Геру тётя Роза.

- З-знаете, это тоже - смешно, - ответил Гера. - Я вуз когда закончил, р-работал программистом. Ну, а потом... Разруха, нескладуха, ж-жена - ушла, кошка - и та убежала. В х-холодильнике - всегда п-пусто, только т-тараканы обосновались... М-морозоустойчивые. В общем, работаю я сейчас в одной редакции кем-то вроде м-машинистки - не скажешь же, машиниста, это же нечто д-другое? В общем, я тексты для типографии набираю. Однако, всё это скучно - про жизнь... Давайте я вам лучше песенку спою. Вот, п-пришло в голову, пока по дороге топал...

И Гера снял с плеча болтавшуюся на верёвке гитару, слегка настроил её и запел:

Падает на землю луч

Из зелено-синих туч,

Вдаль зовёт упрямого дорога...

Если есть на свете лес,

Если есть звенящий ключ -

Значит, что ещё не так

Всё уж плохо...

Есть весёлая струна,

Есть походная страна,

В этой сказочной стране

Есть принцессы...

И - не говори порой,

Что страна, мол, не видна -

Грусть - тоска - печаль, мой друг -

Лишь эксцессы...

Значит, снова нам в поход,

Мы пройдём сквозь чёрный ход,

Не парадный, но такой

Знакомый,

Мы найдём свой дивный лес,

Мы найдём свой лучший брод,

Мы найдём звенящий ключ.

Здесь - мы дома.

Когда Гера пел, он абсолютно не заикался. А спев, отложил гитару и сказал:

- Это я ещё д-до лесников сочинил. Представляете? Иду по дороге - и пою! Смешно!

- Гера! Вы - талантливый и хороший человек. Никогда не смейтесь над собой. Вам это совсем не надо, - в полной тишине, прозвучал вкрадчивый голос Андрея. - И вообще: вы сейчас действительно попали в некую волшебную страну. И можете раз и навсегда кардинально изменить свою судьбу. Такая возможность даётся только раз в жизни. И давайте лучше перейдём на сказки, мы ведь в сказочной стране. Первой пусть начнёт Наталья. Расскажи нам, пожалуйста, сказку про курочку Рябу!

- Это - серьёзно? - удивлённо спросила Наталья.

- Вполне. А что здесь такого? - хмыкнул Андрей.

- Ну... Жили-были дед и баба. И была у них курочка Ряба. Однажды она снесла яичко. Золотое, а не простое. Все они его били - не разбили, мышка хвостом махнула - яйцо раскололось, а курица второе снесла, а что? Это - зачем? - спросила Наталья, протараторив всю эту хрень как можно быстрее.

А все вокруг уже смеялись.

- Просто, когда человек рассказывает всем известную сказку, то ему это не интересно делать. И он рассказывает её на автомате, стремясь поскорее закончить. И вот в это самое время его душа и вовсе покидает тело и бродит где-то неподалёку... Вот мы и посмотрели, пока ты рассказывала, какая у тебя душа. Она - большая, полная, даже странно, как она умещается в твоём теле. Наверное, тебе надо пополнеть, - засмеялся Андрей.

- Ну вот! Ещё чего! - сказала Наталья.

Тем временем, Андрей встал, немного "продышался" — сделал несколько дыхательных упражнений, а потом со спины подошёл к Гере и стал его «чистить», одновременно сканируя позвоночник. Хотя он к нему даже не прикасался, но, когда Гера сам распрямился, в позвоночнике что-то хрустнуло, и он стал на место.

- Ну, а теперь - пусть Гера расскажет нам свою сказку! - громко скомандовал Андрей, окончив свою работу. - Про эту самую курочку.

И Гера начал...

- В некотором царстве, в некотором государстве - так, кажется, начинаются все сказки - жила-была, огромная, как все семь миров, синяя птица счастья. Культ которой, охраняемый двумя преданными ей существами, инь и ян, весьма почтенного и неопределённого возраста, позднее был возведён ими в стадию новой религии. Одного из этих существ звали БАБА, что на востоке является титулом весьма просвещённого и умного мужа. А второго звали ДИД - ЛАДО, славянской припевочкой обозначалось, по-видимому, какое-то женское божество, хранительница домашнего очага. Перья у нашей птицы, условно называемой КУРОЙ, отливали чистым золотом... А дальше... Я что-то плохо помню, о чём там дальше. Совсем забыл. А чего вы все смеётесь? Ну, если в общем, то кура жила хорошо. И с высоты наблюдала одним своим недреманным оком за всем мирозданием. И так продолжалось тысячи манвантар. Зло было отделено от добра, как желток от белка. Но вдруг мир изменился. Потому что появилось серое существо, смешавшее оба начала. Яичко, так сказать, разбилось. А наша кура разучилась нести золотые яйца. Только - простые, как в курятнике. Печальная сказка, - закончил Гера.

Сказку он тоже рассказывал, не заикаясь, как не заикался, когда пел. А к концу сказки все уже просто тряслись от хохота.

Через некоторое время засмеялся и сам Гера.

- Сейчас он нам ничего не сможет рассказать простыми словами, - прокомментировал Андрей. - Даже сказку про белого бычка. А на вопрос про дважды два ответит, что в результате получится периодическая система Менделеева. И перескажет её во всех подробностях, вплоть до удельного веса.

- Ну, до удельного веса - вряд ли, - засомневалась тётя Роза.

- Он сможет, он же - программист, - засмеялся Андрей. И все остальные – тоже.

Из-за кустов со стороны палаток показалась мрачная фигура Анатолия.

- А вы почему не спите? И почему вам так весело? Я сегодня, после похода и омовения, весь день готовился к Магниту, а после него - работал индивидуально на дольмене. Недавно только вернулся. Поспал немного, но вы разбудили своим смехом. И вообще, вы приехали на Поляну работать или развлекаться? - спросил Анатолий строго.

- А ты нам чего желаешь? Зла или добра? – ответно спросил Андрей.

- Ну... конечно, добра, - растерялся Анатолий.

- Но, если ты хочешь нам добра, то это означает, что ты считаешь, что у нас от природы нет своего добра, и что мы — злые. И нам необходимо чужое добро. Так? - продолжил Андрей.

- Вовсе нет. И в вас есть добро.

- А что ещё, кроме добра, существует в мире? Или - нету в мире ничего, кроме добра? - спросил Андрей.

- В мире, кроме добра, есть зло!

- Значит, в мире есть добро и зло. Нам же чего-то не хватает. Добро в нас есть. Значит, нам не хватает...

- Зла!

- И ты пришёл поделиться с нами, пожелать нам...

- Зла! То есть... Нет, конечно. Добра! А, да ну вас всех. Я совсем запутался, - смутился Анатолий и пошёл к своей палатке, вновь ложиться спать.

- Тем не менее, мы его услышали. Друзья, нам действительно пора расходиться. Владимир, у вас есть палатка? - спросил Андрей. - У Геры, я так понимаю, её нет... Впрочем, в любом случае, уже совсем темно, трудно будет вам палатку поставить. Да и не к чему. Пойдёмте спать в мою. У меня трёхместная, а ночует в ней только парнишка один: Арей. А я в спальнике, рядом с палаткой, сплю. Ну, что? Всем остальным - спокойной ночи. Утро вечера мудренее...

Глава 18. Молодое вино

«Но если я тот, про кого был написан мой паспорт,

Скажи, зачем я танцую на самом краю

в этом вышитом нижнем белье?»

(Борис Гребенщиков)

В лагерь Николая вернулся, наконец, дядя Юра: его так долго не было, будто он совершал обход абсолютно всех знакомых дольменов. Присел тихонько на лавочку напротив Николая. Неспешно достал пряник из сумки, налил себе чая.

- Я, дядя Юра, всё о ерунде какой-то разглагольствую, а так ещё и не спросил, как у тебя дела, жизнь? Давно же не виделись, - обратился к нему Николай.

- Да, целый год прошёл, - отвечал тот. - Всё у меня - слава Богу, все живы и здоровы. Жена, дети… Всё идёт потихоньку, своим чередом. Да вот, дать, самого меня что-то в последнее время постоянно в разные слои кидает: лешие, русалки, духи леса... Домовые... Знаешь, ведь это всё действительно существует. И как-то всё это ко мне притягивается, что ли. В общем, я это вижу… Жутко, но интересно. Только вот, в последнее время, дать, меня все эти сущности настолько преследуют, что и другим, если они рядом оказываются, мерещиться начинают. Меня уже люди немного побаиваться начали.

- Хорошо ещё, что только немного, - засмеялся Николай. - Ну, а как ты вообще с миром внешним уживаешься? Ничего? - спросил он.

- Да ничего, дать. По-прежнему: то крышу кому-нибудь починю, то замок врежу... А работаю всё там же. Всего вместе на хлеб хватает. На пряники, дать, не всегда, - и Юра снова с удовольствием надкусил пряник. - А Люба моя хлеб в последнее время сама печёт. И здорово получается! Люблю свежий хлеб, с пылу с жару. Ну, а ты как, Никола?

- Живу, не жалуюсь, - задумчиво промямлил Николай. - Когда-то, давно уже, в Москве, я как-то... Можно сказать, сфотографировался. Есть там такие приборы - за плату можно ауру свою запечатлеть. Показывают они мне снимок… Говорят, что ещё ни у кого такой ауры не видели. Я смотрю, а вместо ауры у меня - радуга! Ну, и ответь теперь, как может жить такой радужный человек? Конечно же, хорошо!

- Да, Никола, я тебе прямо скажу: есть у тебя сила, - сказал дядя Юра. - Правда-правда, я не шучу.

- Да она у всех есть. Только управлять ею мы не умеем. Я поначалу не понимал: что такое? Захожу, у брата в душевой моюсь – и у него водопровод из строя выходит. Прихожу к друзьям в гости - и у них свет отрубается... И так, как в анекдоте, подряд "восэмь раз". В общем, туши свет и сливай воду... Пока ещё не понял, как её по сторонам не расшвыривать, энергию-то... И другим неприятностей не доставлять.

- Никола, а ты мне скажи прямо: как ты думаешь, что нас всех ждёт… В смысле - Россию? - спросил вдруг дядя Юра.

- Не знаю. Никто этого не знает… Да, нас, простых людей, победили. Взяли в свои руки все средства массовой информации, создали свою "культуру", свой язык… Промыли всем мозги и отлично процветают... Но, всё равно дрожат и боятся, что в любой момент их господство может рухнуть, как карточный домик. Потому что глубоко в душе они чувствуют, что не имеют никакого права, что заняли везде чужие места. И потому - злятся. И устраивают пир во время чумы. И это уже не остановить. У них во всём круговая порука, в их структуру не внедриться. Но они - лишь иллюзия людей. Тени. Развернись, ударь, плюнь посильней, и этот виртуальный мир рассыплется в прах. Только всё дело в том, что ударять нельзя. Надо ждать. Ждать, когда эта каша сама протухнет. Слишком далеко всё зашло. Только тронь – и тебя разъест эта гниль.

- Ну, теперь понятно: ты здесь лежишь и ждёшь, Никола? - спросил Юра.

- Жду... Я не дурак играть в чужую игру по чужим правилам, - ответил Николай. - А ещё, не люблю общаться с трупами. Воняют сильно. А я не некромант...

Он замолчал, и повисла гнетущая тишина. Молчал, глядя в костёр, и дядя Юра.

- Я говорил уже, что считаюсь здесь чо-орным, - снова начал беседу Николай.

- А когда и где ты считался белым и пушистым? – перебил его дядя Юра.

- Ты прав: нигде и никогда. Об этом я речь и завёл. Лишний я, неприкаянный. Вдобавок, меня-то здесь и раньше, благодаря Евграфию, люди чурались. Но теперь ещё и Витёк ко мне прибился, в конце прошлого лета, для пущего антуражу. Видел его? Он недавно из зоны вышел: отсидел, в смысле. За что сидел - про такое не спрашивают, да и, скорее всего, за какую-нибудь мальчишескую глупость, не похож он на злодея. Возвращаться ему некуда. Как попал именно в эти места - не знаю. Сложный он в общении. Как ни странно, замкнутый, даже стеснительный. И расписанный, как Третьяковская галерея ходячая... Сплошь в татуировках. Жил он здесь со мной всю прошедшую зиму, даже в лютые морозы. Мы тогда в строительный вагончик, что у лесопилки, к мужикам напросились. Пустили нас. Заодно, как сторожей использовали: сами по домам уходили. Почти всю зиму мы так и отзимовали. В самом конце только с семьёй я одной познакомился, они тоже в строительном вагончике живут. За Ромашковой, на другой поляне. Пчёл разводят. У них я тоже немного пожил. И не скажу, что всю эту зиму было приятно и просто. Своего рода – тяжёлый эксперимент...

- Неконтактный ты человек, Никола, - заметил дядя Юра.

- Почему - неконтактный? - вздохнул Николай. - Очень даже контактный. У меня три месяца назад сын родился.

- Поздравляю.

- А как тебе место, где я стою? - спросил Николай. - Что здесь могло быть раньше? Почему-то всех отсюда вышибает, совсем мало людей могут тут находиться. И в основном - мужчины. Быть может, в этом месте когда-то жили колдуны? Маги?

- Очень даже может быть, - помолчав, ответил Юра.

В это время из леса вынырнула одинокая фигура: это был вернувшийся с "шабашки" лёгкий на помине Витёк. У Витька в руках была, неизвестно каким чудом завалявшаяся у кого-то в сарае, старая авоська из советских времён, наполненная теперь картошкой. И полиэтиленовый пакет, в котором вырисовывалась бутылка и торчал хвостик довольно крупной сушёной рыбы. Витёк выглядел чрезвычайно довольным.

- Ну, как дела? - спросил у него Николай.

- Вот, держи - это я заработал. - И Витёк протянул ему авоську с картошкой. - А то, я тебя несколько дней уже на харчи раскручиваю… А ещё, тут у меня вино домашнее есть. Вкусное. Мне на пробу налили стаканчик. Давайте, разопьём! Наливать?

- Мы с Николой, по традиции, в первый день моего приезда ночуем на дольмене, прямо сейчас и выдвинемся. Только чай допьём, и пора будет уже,- сказал дядя Юра.

- А ты - приобщайся, не обижай старину Вакха, - добавил Николай. - Василя и Виктора кликни — они где-то поблизости. И рыбу обязательно съедайте, а то ночью, сам знаешь, дикие коты, а вернее, одичавшие домашние, сбегутся на запах.

Витёк и «кликнул». Василь и Виктор, будучи, действительно, неподалёку, тут же поспешили к костру с охапками сухих веток.

- Ну, что? Мы с дядей Юрой ночуем сегодня на дольмене. Это у нас традиция такая, - повторил Николай, теперь уже для Виктора и Василя. - Ты, Виктор, видел этот дольмен, знаешь, где он. Так что, если захотите — приходите с Василём к нам попозже. А мы пока место наработаем. Да, и составьте Витьку компанию: он вина принёс. Витёк, тебя на дольмен не зову: устал ты, наверное?

- Устал, намаялся. Больше никуда не пойду. Не сегодня, - отозвался тот. - Вина вот выпью, расслаблюсь немного с ребятами - и спать пойду. Да и жутко там, наверное. На дольмене вашем. Это точно не для меня.

* * *

Немного погодя, Витёк налил всем оставшимся понемногу вина в кружки. Выпили, и у Василя в голове сразу зашумело. Потом - ненадолго выключило. Когда начал снова воспринимать мир, то услышал:

- Ну что, друзья? По последнему разу?

Разливал уже Виктор: бутылка была у него в руках. Он же и сказал:

- Знаете ли, очень люблю наблюдать за тем, как алкоголь действует на разных людей. Если они не пьяницы, конечно.

- А он – что, как-то по-разному действует? – удивился Витёк.

- Ну… Иногда приходилось наблюдать, как народ по пьяни откалывает совершенно невозможные вещи. Например, человек может такую позу принять - какая там йога! По трезвому ни за что не повторит. Или, помню, как ребята по пьяни вдевятером на одном мотоцикле ехали... Он был с люлькой, конечно.

- Что-то меня уже совсем сморило. Спать пойду. Я сегодня на огороде напахался, потом по строительству помогал. А вы допивайте остатки, - сказал Витёк.

- А как же классический пьяный треугольник? - усмехнулся Виктор.

- Простите, ребята, просто уже - сил никаких нет. Вырубает, - ответил Витёк и пошёл к своей "палатке" - сооружению из веток и прозрачной клеёнки.

Когда он растворился в темноте, Василь взглянул на свой стакан: он был полон до краёв. Неожиданно, он выпил его залпом, и одним прыжком вскочил на лавочку и заорал:

- У тебя - спид, и значит мы - умрём!!!

А, соскочив с лавочки, устремился в сторону леса.

- Эй, ты куда! - не понял Виктор.

- Щас вернусь! А вощще - двинем, что ли, на большую Поляну? Посмотрим, что там происходит? - крикнул издали Василь.

Вернулся он быстро. Только, достал из рюкзака, который лежал под деревом, старый пионерский горн… Вскочил на лавочку - и протрубил отбой. Для бодрости духа, наверное.

- Ну, что ж! Хочешь на Поляну – пошли, - неожиданно очень покладисто согласился Виктор. – Только, если ты сам выведешь меня на окраину посёлка. Откуда мы путь начинали, когда приехали. Мне интересно, как это у тебя получится. А там – покажу тебе дорогу на Ромашковую. Не слабо?

- Двинули! – решительно сказал Василь.

* * *

Блуждали по лесу уже довольно долго. Василь почти сразу сбился с верной дороги, и шёл наудачу.

- Странно действует это вино, - пробормотал он, ворочая слегка заплетающимся языком. - От того, что организм уже успел стать "экологически чистым", что ли? Но это же совсем мало: бутылка вина на троих... А ноги - совсем не слушаются. Такого я раньше не испытывал. Но слышал о действии молодого домашнего вина. Может, оно молодое, а?

- Интересно, куда это мы идём? - пробормотал в ответ Виктор. - Не видно ни зги. Но мне кажется, что об этот пень я уже спотыкался.

- Мало ли пней на дороге? А вот, кажется, колея от трактора, её раньше ещё не было. Мы правильно идём! - ответил неунывающий Василь.

Дорога иногда слегка освещалась отдалёнными вспышками молний. Вновь, скорее всего, очень далеко отсюда, где-то над морем, шла гроза.

- Пробирался я куда-то,

Что-то локтем задевал, - запел вдруг Василь.

- Скажи, только честно, а чего ты хочешь от жизни? - перебил его Виктор.

- Ну вот, опять ты со своей философией! Где-то далеко-далеко, на краю галактики, есть цивилизация серебряных струн. Я хочу увидеть её одним глазком, - усмехнулся Василь.

- Я серьёзно... Правда, некоторые на полном серьёзе хотят и видеть, и слышать что-либо этакое... Ну, и увидят. А дальше - что?

- А дальше - будут хвастаться друг перед другом: кто Эль Морию видел, а кто - смесь хорька, барсука и штопора. Обмен, так сказать, опытом.

- Эй, Василь! Здесь поворот! А дальше - грязь! Возможно, лужи! - предупредил Виктор.

И действительно, под ногами зачавкала грязь, а дальше пошла и старая, протухшая лужа.

- Ч-черт! Я в грязь влез! - раздосадовано воскликнул Виктор.

- Хэй-хо! Делай, как я! Оп-паньки! - закричал Василь, разбежался и плюхнулся в лужу обеими ногами. И его, и Виктора окатило холодными грязными брызгами.

- Ты что? Чокнулся? - обиделся Виктор.

- Да ладно тебе, ты и так уже в лужу наступил! - примирительно похлопал его по спине Василь.

Обходя, всё-таки, следующую огромную лужу, они свернули в сторону от дороги и пошли по траве, влезли на какой-то небольшой пригорок и вновь спустились в низину. Умудрившись сбиться с пути и не найдя продолжения грунтовки, дальше пошли по низине. Там протекал небольшой ручеёк, и они пошли по его руслу, как по дороге. Чем дальше они шли, тем круче нависали с обеих сторон берега. Шлёпая босиком по ручью, Василь чуть было не упал прямо в воду и ухватился за идущего впереди Виктора.

- Ну, и куда ты завёл нас? - спросил тот. Повернём обратно, что ли? Сдавайся!

- Русские не сдаются! - ответил Василь. - Давай, ещё вперёд! Там, кажется, берега понижаться начинают.

Левый берег, действительно, стремительно понижался, но оказался покрыт совершенно непролазным лесом. Но, наконец, после последующего, снова высокого, берегового обрыва, они увидели ровную площадку. Как раз в это время в проем между тучами проглянула луна и осветила её.

Теперь, цепляясь за кусты и ветви деревьев, можно было подняться по не слишком крутому склону. Когда они выбрались наверх, Виктор воскликнул:

- Василь! Смотри! Я знаю это место, мне про него рассказывали! Это - так называемый грязевой источник с синей глиной! Здесь, неподалёку, должна быть ещё и природная монолитная «Скала» с нагромождением камней.

Действительно, это было то самое место. «Скала» мрачно вырисовывалась на фоне мрачного неба, освещаемая луной и отсветом далёких молний. Большая плотная грязевая лужа, неподалёку от которой они теперь стояли, бурно пузырилась где-то посередине: в этом месте, должно быть, грязь била из-под земли. Воздух возле грязевого источника был какой-то тяжёлый, быть может, вследствие выделяющихся наружу газов.

- Эй, Василь! Иди сюда! Нам теперь терять всё равно нечего! - позвал Виктор, который первый приблизился к грязевому источнику. Вытянув одну ногу, он похлопал по поверхности лужи своей голой пяткой.

- Ого, какая она плотная!

Грязь была очень густая и смачно чавкала. Вдруг Виктор зашёл прямо в лужу, и почти сразу погрузился выше колена. Потом он улёгся прямо в грязь, и теперь лежал в луже, хлопая руками по её гладкой поверхности.

- Ты знаешь, Василь, здорово! Как на воздушной подушке! Грязь - плотная, и сильно выталкивает!

Когда он вылез, Василь от его вида пришёл в полный восторг:

- Здорово выглядишь! Намажь глиной ещё и лицо. Никто не узнает. Вылитый инопланетянин!

Виктор намазал и лицо, аккуратно зачерпнув ещё немного грязи. Василь же следом плюхнулся в только что освободившуюся лужу и воскликнул:

- Кайф!

- Ах, ч-чёрт, - выругался Виктор и достал из кармана штанов пачку размокших сигарет и коробку спичек. И выкинул.

А Василь продолжал барахтаться в луже с большим удовольствием.

- Я - одна большая жаба! - проорал он. Затем тоже намазал лицо и вылез. Подобрал свой старый пионерский горн, отброшенный в сторону перед погружением, и сыграл "подъём".

С обоих на землю стекала грязь.

- Василь, ты сейчас не на человека похож, а чёрти на что. Встретишь ночью на тропинке... Бр-р. В штаны наложишь.

- Спасибо. Ты - тоже красавчик, - Василь прошлёпал под деревья. - После Скалы здесь дороги нет, значит, нам — в другую сторону! Назад, я считаю, тоже ходу нет…

- Да, обратно по ручью я не хочу идти. В другую сторону какая-никакая тропа есть. Вдоль ручья идёт. По ней сюда за глиной с Ромашковой ходят. Значит, на торную дорогу скоро выйдем, - и Виктор направился вперёд.

- Эх, сходить, что ли, на большую Поляну - там наверняка большой тусняк, - сказал, догоняя его, Василь. - Магнит какой-нибудь. И девочки есть. Попугать их немного. Сказать: мы - инопланетяне! Давайте устанавливать контакт!

- Ты - Дарт Вейдер с планеты Вулкан, словом? Всё бы тебе, Василь, с девочками контакты устанавливать! - хмыкнул Виктор. - Нет, в таком виде шлёпать аж туда не хочу, да и поздно теперь уже, заблудились мы порядком. Пока мы туда доберёмся, наверняка там все уже спать будут. Надо как-то к костру возвращаться. Слишком долго мы бродим.

- Просто люблю, когда у людей смещается точка сборки и слегка приподнимается крыша. Именно слегка, конечно!

- И часто ты её кому-нибудь смещал? - спросил Виктор.

- Даже не знаю. Вряд ли это я. Хорошая крыша летает сама. Но ко мне часто приходят разные люди и рассказывают о разных нестандартных вещах. Потом, правда, переходят на то, что начинают плакаться в жилетку и душу изливать. Везёт мне на сё такое. Здоровенные лбы, а плачут, трясутся... Надоело быть жёстким оператором.

- А это - как?

- Гибкий оператор - это когда другой человек сидит в дерьме по самые уши, а ты вокруг изгибаешься, советы подаёшь, руку помощи протягиваешь... Зазеваешься, а он - хвать! И вот уже вы оба в дерьме, а потом вместе вылезаете. А жёсткий оператор - это когда ты ходишь вокруг - изводишь, дразнишь его до тех пор, пока он сам не вылезает, чтобы тебе морду набить. А потом вы вместе с ним пьёте водку.

- А девчата на плечи тебе не кидаются? – спросил вдруг Виктор.

- Бывает. Иду я недавно по городу, а навстречу знакомая девчонка с парнем. Она друга своего бросила, и ко мне: Вася, мол, дорогой, здравствуй! Давно не виделись. Чмок-чмок в обе щеки. Я обалдел.

- А ты, видать, парень не промах... А они очень сильно расстраиваются, когда ты их бросаешь?

- Когда как, - признался Василь. - Иногда - с истерикой, битьём посуды и криками в туалете.

- Ну, это ты, парень, далеко зашёл. Выкидываешь людей в своеобразный наркотический план, а потом у них ломка начинается. Но это - не смещение точки сборки, конечно. Это - самый настоящий шантаж. Они только раскрылись, а их - хвать, и держат. Главное, при этом свободной энергии много высвобождается. И помнят тебя долго. Считают самым необычным эпизодом своей жизни… Да? – спокойно спросил Виктор.

- Кто это – держит?

- Да лучше этого, пожалуй, и не знать…

- Ты что? Решил, что информацию считываешь? Небось, сам такое практиковал, - отрезал Василь, доведённый почти до истерики.

- И это было... По молодости. Пока не понял - скоро зарвусь. И ходу назад не будет. По балконам к девчатам лазил, водку распивал и о всяких тараканах в голове рассказывал. Оно хорошо идёт - под водку-то. Система защиты у людей не срабатывает. Устанавливается одно большое общее пьяное поле, - грубо заметил Виктор.

- Можно подумать, что сейчас ты не пьёшь. Завязал. Вон, как сегодня ужрался, - засмеялся Василь, хотя ему стало совсем не весело.

- А ты в этом уверен? - вдруг резко, чётко и бесстрастно спросил Виктор. И посмотрел на Василя. И Василю стало совсем неуютно. В свете луны на него смотрел совершенно трезвый и совершенно мрачный человек.

- Я за долгие годы работы научился филонить от пьянства. Страна у нас такая, что ты нигде не будешь свой, если не пьёшь. Прежде всего - на работе. А "не свой" на работе долго не продержится: выживут. У меня своя разработанная методика, как не пить, но казаться пьющим со всеми, а потом - пьяным. Это очень просто. Легко убедить пьющего человека, что ты с ним тоже пьёшь. Главное, за нужные верёвочки вовремя дёргать, беседу какую-нибудь серьёзную начать. Да свои полные рюмки на его пустые вовремя менять, когда уже «хорошо пошло». А потом вдышаться в чужое состояние, усилить его и сформировать у всех своих собутыльников нужный тебе образ, нужную картинку. При этом, необходим сильный контроль и полная незамутнённая трезвость. А как у тебя с контролем?

- Ну, я с людьми взаправду пью. Но иногда, при этом, совершенно не пьянею. Весь алкоголь перерабатывается мной в разговор. И в энергию. А если чувствую, что слишком много выпил, то я пассы делаю. По Кастанеде. Помогает. Сразу наступает трезвость. Хотя, иногда при этом наизнанку выворачивает. Я для себя давно уже выбрал практику. Решил, что невозможно развивать одновременно и дух, и тело. Я не аскет. И не философ. А на развитие сразу и того, и другого - жизни не хватит. Многие пробовали и ломались. Поскольку с телом у меня выходит лучше, энергии всегда дуром было, то я решил развить хотя бы тело. Тем более, что этот путь, в общем-то, бесконечен: вплоть до магических путешествий развиться можно. В общем, то, что я выбрал - это пассы и йога...

- Нет, ты выбрал зубы и клыки, - перебил Виктор.

- Почему? Ни чёрной магией, ни вредительством каким, ни экспериментами над другими людьми я не занимаюсь. Всё, что я хочу - просто выжить! Иначе здесь - сдохнешь. И не такие ломаются.

- Н-да.., - пробурчал Виктор. - Ты бы ещё в качалку пошёл, мускулы наращивать. Думаешь, пассы - это насилие над телом? Физкультура? Пассы, семинары, водка и девочки! Ну ты и фрукт!

- А хоть бы и так, кто ты такой, чтобы мне морали читать? - взъярился Василь. - И что ты можешь предложить мне взамен? Алкоголь - форточка для души... Ты что, думаешь, люди от счастья пьют, или - для балдежа? Пьют, когда душа горит, для перехода в иное состояние: хоть чуть-чуть, хоть на время. Проблемой обычно бывает не водка, водкой её заливают. А если ты человеку помочь хочешь - приходится с ним пить горькую.

- Просто, при этом не ты управляешь событиями, а они - тобой, - упрямо сказал Виктор. - В зависимости от того, кто припрётся и с каким напитком, ты будешь с тем говорить, то пить и... с той спать. Кроме того, идиотский вопрос: что развивать, дух или тело? Тут ты и попался. Я с этим вопросом уже встречался, только в тот раз - с точки зрения "духовника". И я в тот раз суть дела преподнёс так: что лучше, если вам принесут бутылку без вина - или вино без бутылки? Тот выбрал пролитое вино... А ты - пустую тару! Только, дело в том, что её кто угодно и чем угодно заполнить сможет. Дерьмом, к примеру, тоже.

В это время они, идя по тропке вдоль ручья, вышли на развилку дорог. Свернули налево, и по извилистой и петлявшей тропке в конце концов вышли на грунтовку. По ней тоже пошли налево, услышав с той стороны шум реки. Василь, немного пришибленный разговором с Виктором, первым вышел из леса. Увидел впереди, на открытом, освещённом луной месте, реку, и сразу воспрял духом. Устремился вперёд по широкой грунтовке ловкими и быстрыми прыжками, словно дикий кот.

- От брода сворачивай вон на ту тропку, что идёт вдоль берега. Река, надеюсь, будет там глубже. Только, надо будет найти хороший подход к воде - и там смоем с себя глину, - посоветовал вслед ему Виктор.

Некоторое время спустя, идя по тропке средь высокой травы, они увидели близ берега открытое пространство. Василь, проломившись к нему через негустой кустарник, первым ступил на небольшую полянку у реки. В воде послышались какие-то бурные шлепки. Затем на другой стороне реки кто-то ойкнул.

- Русалки! - воскликнул и Василь, увидев в воде купающихся. девушек. На той стороне реки раздался женский визг, а потом - смех.

- Можно с вами познакомиться? – крикнул Василь.

Вслед за ним при свете луны на полянке показался и Виктор, который крикнул:

- Эй! Не бойтесь! Мы не лешие и не инопланетяне, мы просто синей глиной намазались!

Василю же он сказал:

- Намерел ты себе девчат сегодня попугать, вот тема и вывалилась!

Две женщины голышом выскочили из реки на другой берег, и одна из них крикнула:

- Ну, вы нас и перепугали! Приходите к нам в лагерь, расскажете, откуда здесь такие взялись! Когда отмоетесь - идите по нашей стороне реки, потом – всё время вверх, где будет тропинка, а на полянке встретимся. Мы вас дальше проведём - хоть у костра обогреетесь!

Изрядно потрудившись, отмывая свою одежду от слоя глины, а также старательно смывая грязь с волос и тела, Виктор и Василь, наконец, вылезли на другом берегу. Они облачились в холодную и мокрую одежду. Было весьма холодно. Зуб на зуб не попадал. И Василь сразу протрезвел.

- Давай, что ли, примем предложение. Пойдём, у костра погреемся, - предложил Виктор.

- Конечно! Они же нас ждут. И не тащиться же по лесу, отбивая дробь зубами от холода… Когда девчата сами в гости пригласили, - согласился Василь.

Глава 19. Контактёр из Краснодара ​

« Ты слышишь стук сердца - Это коса нашла на камень».

( Борис Гребенщиков)

Удивительно, но Ерофей легко ориентировался в лесу. Как будто моментально выучил наизусть карту Сан Саныча... Он шёл в одиночку по тёмной лесной тропе, и стук его трости далеко раздавался в притихшем и замершем лесу: тук, тук, тук… И если бы кто и повстречался ему здесь и сейчас – то шарахнулся бы от Ерофея в ужасе… Человек с тростью. И с портфелем. В тёмном лесу, ага…

Дважды он, наскоро разувшись, переходил вброд неглубокие речушки, сперва прощупывая тростью дно. Затем нужная Ерофею тропка долго вилась вдоль берега и заворачивала вместе с рекой, беря вправо. После брода через Скобидо (а он, в отличие от всех на Поляне, знал по карте названия всех местных рек), Ерофей пошёл снова вдоль берега, но уже по другой стороне этой реки. И вскоре отыскал небольшой палаточный лагерь. Здесь, как и на Ромашковой, отдельно был костёр, отдельно - стол с навесом. Сейчас люди сидели и вокруг костра, и за столом. А ступеньки, выложенные гладкими камнями, которые начинались ещё у воды, а потом поднимались очень круто и прежде всего вели к столу, вывели Ерофея, который не спеша поднялся по ним, к здешним людям.

- Здравствуйте! К вам можно присоединиться? – спросил он, подходя к беседке. Там, за столом, сидели несколько человек. Но отозвались не они, а те, кто сидел ещё выше по ходу ступенек, у самого костра.

- Проходите сюда! - послышался женский голос. И навстречу Ерофею поднялась девушка в чёрной майке и джинсах. Черты её лица было не разглядеть сейчас, в темноте, когда она отдалилась от костра, чтобы приветствовать и проводить путника, а её голос был по-детски звонким.

Ерофей пошёл за ней к костру, около которого, кроме девушки в чёрной майке, разместились полная блондинка с выразительными печальными глазами и двое мужчин в мокрой одежде. А волосы были мокрыми у всех четверых.

- Кто вы будете? Откуда? Я – Марина, - представилась Ерофею его провожатая. Только у костра он и разглядел её чуть внимательнее. Слегка полноватая девушка с приятным, чувственным лицом. С ямочками на щеках.

- А я – Тамара, - послышался робкий голос блондинки.

- А это – тоже наши сегодняшние гости, Виктор и Василий, - представила Марина. - Много у нас гостей этой ночью!

- Меня зовут Ерофей, я – контактёр из Краснодара. И, кажется, добрался-таки, куда хотел. Долго же я шёл к вам вдоль реки! А есть среди вас Людмила?

- Так, значит, вы к ней сюда добирались?

- Да. Мы познакомились по переписке. А дорогу я нашёл по описанию Сан Саныча. И ещё дома изучил карту этой местности.

- Людмила сейчас занята, но скоро освободится. Налить вам пока чая с травами? - предложила Марина. - Ах, какие они душистые! А мята, собранная ночью, пахнет особенно сильно.

- Вы, наверное, сейчас пришли с большой Поляны? - спросила Тамара. – Раз Сан Саныча знаете.

- Да. Я там был, - ответил Ерофей.

- А мы - немного отшельники, - пояснила Тамара. - В основном, индивидуальной работой занимаемся. И с дольменами работаем. Людмила - наш духовный руководитель. Мы все – её группа. Но, почти все наши сейчас уже спят.

- Пойдёмте, вы сядете за стол. Там удобнее пить чай, - предложила Марина. Небольшой котелок она прихватила с собой.

За столом, куда Ерофей последовал за Мариной, спиной к костру сидела в позе лотоса, на небольшой подушечке, худая женщина с короткой стрижкой. Она, углубившись в себя, молчала. По-видимому, находясь в трансе или медитации. Рядом с ней сидел ярко выраженный интеллигент и читал при горящей свече книгу.

- Это и есть наша руководительница, Людмила, - указав на сухопарую женщину, прошептала Марина. - Она занята вечерней медитацией. Неподалёку от неё, за столом – Аркадий Вениаминович. А дальше – Кристинка сидит. Она, наверное, тоже пыталась медитировать. Но, похоже, она уже спит.

Действительно, тут была ещё одна девушка, которую Ерофей сразу и не заметил. Она уснула в самом углу беседки, положив голову на стол.

Марина оторвала лист мяты из пучка, подвешенного на верёвочке, и стала жевать. Потом пригласила Ерофея присаживаться. Налила ему из котелка, который принесла с собою и поставила на лавку, крепкого травного чая и угостила печеньем.

Ерофей прошёл в глубину и присел почти напротив Людмилы, сидящей теперь от него по другую сторону стола, и осмотрелся. Здесь очень густо пахло травами, мёдом, костром и ещё чем-то неуловимым. Под крышей сушились грибы и травы. Но, всё это было каким-то нарочито выставленным, что ли… Травы были развешены в особом порядке, и к каждому пучку прикреплена бумажка с названием. На одном из столбов, поддерживающих навес, кнопками был закреплён большой лист бумаги. На котором значилось: "Детка", великое и мудрое завещание нашего Учителя, Порфирия Корнеевича Иванова". На другом столбе, на листке бумаги в клетку, была нарисована большая зелёная ёлка, похожая на такую, какую рисуют дети в школе на Новый год. Под ней крупным шрифтом было старательно выведено: "Звенящие кедры России". Ерофей не постеснялся, и, освещая всё это фонариком, очень внимательно осмотрел. Но Кристинка, сидящая теперь совсем рядом с ним, не проснулась даже тогда, когда на неё случайно падал свет.

- А к нам тут по утрам поползни прилетают! - щебетала тем временем весёлая Марина. - Я хочу приручить их брать у меня хлеб из рук.

- Мы тут по Анастасии работаем. Пытаемся достигнуть полного единения с природой, - произнесла подошедшая сюда Тамара. - Вы о ней читали?

- Да, читал, конечно, - ответил Ерофей. - Вы ведь имеете в виду книги Мегре, из цикла «Звенящие кедры России»? Только, я читал не все его книги. Так, какие попадались. А как вы по ней работаете?

- А как кто умеет. Как сердце подскажет. Я вот пытаюсь с природой контакт почувствовать, ощутить каждую травинку, - ответила Тамара.

- На дольмены ходим. С ними у нас Людмила связывается. Это она установила, что дольмены бывают мужские, а бывают женские. А ещё, они являются проводниками на Землю космической энергии, - добавила Марина.

- Оторвались мы все от природы, от силы, - продолжала Тамара. – Вот, теперь - снова пытаемся научиться…жить.

Выпив предложенный чай, Ерофей ещё немного передвинулся, расположившись теперь совсем в точности напротив Людмилы, и стал буравить её глазами. И так они долго сидели молча, друг напротив друга. Остальные женщины, кроме спавшей Кристины, вскоре ушли отсюда, они вернулись к костру. Но Ерофей всё сверлил и сверлил Людмилу взглядом, надеясь на беседу... Быть может, зря?

Наконец, Людмила приоткрыла глаза.

- Ты - не адепт зла, ты - носитель контактов с Кассиопеей - технологически развитой планетарной системой, - первое, что сказала она, без всякого предисловия. При этом, она как бы очнулась и в упор посмотрела на Ерофея.

- Хорошенькое начало для хорошенькой беседы, - еле слышно произнёс Василь: ведь это он и Виктор сушились теперь близ костра. И Василь сидел совсем близко к навесу, почти за спиной Людмилы, и ему было чётко слышно каждое слово.

У Виктора тоже явно оттопырились уши.

- Потому, что ты получаешь информацию по лучу жёлтого цвета. Мой же луч - луч Ориона. Он имеет голубой цвет, - продолжала между тем Людмила. - Мы не можем мыслить одинаково, но должны осуществлять синтез наших знаний и контроль за информацией.

Ерофей, возможно, тоже удивился такому началу, поскольку здесь он вовсе не собирался представляться адептом зла, как он, не удержавшись, сымпровизировал на Поляне. Однако, он моментально оживился, и глаза у него заблестели: Ерофей понял, что разговор, ради которого он и пришёл ночью на реку Скобидо, всё же состоится. Здесь и сейчас. Хотя, поначалу Людмила его явно игнорировала.

Тогда, он тут же достал из-под стола свой портфель, который закинул было вниз, извлёк из него толстую старую тетрадь и ручку - и сразу же начал рисовать в ней какие-то загадочные значки и цифры.

- Но, цивилизация системы Ориона, - важно начал он, - считает, что человечество Земли должно полностью оставить технологический путь развития, а следовательно, не принимать лучей Кассиопеи. А по вашему собственному мнению, так и вовсе люди Земли должны слиться с природой… Настолько, чтобы кинуть не только города, но и деревни, и дома вообще, и поселиться в лесу. И если их помыслы будут чисты, то этих людей прокормят даже дикие звери, которые будут приносить им корм. А для пребывания на морозе все должны закаляться по системе Порфирия Иванова, чтобы не бояться зимней стужи и сибирских холодов. Даже грудной младенец, по-вашему, должен питаться травкой... Кроме того, абсолютно все вовсе не должны будут читать книг, а станут получать информацию прямо из Космоса, - Ерофей дробно рассмеялся.

- Человек должен вернуться - может, не сразу, а постепенно - к гармонии с природой, к своему первоначальному естеству, первоначальной чистоте, - провозгласила Людмила.

- К первоначальному естеству - в Сибири?! - грозно надвинулся на неё Ерофей, встав из-за стола - и над ним нависнув, уперевшись в его край обеими руками и уставившись на Людмилу с ехидной улыбочкой. – Как вы себе это представляете? Что ваши последователи звенящих кедров ринутся туда толпами в поисках проживающей там Анастасии, и окажутся с голой задницей на морозе? Так, что ли? Вы по Анастасии, значит, работаете? Ну, да… А где вы видали человека, приспособленного жить в таких условиях?! У него - что, жир как у тюленя? Или шкура, как у белого медведя? Или он впадает в зимнюю спячку? Человек - изнеженное существо, всё в его структуре говорит о том, что он изначально жил в тёплом мягком климате! При температуре в двадцать пять градусов плюс-минус пятнадцать. И уже на самых границах таких температур он чувствует дискомфорт! К тому же, чтобы осваивать Сибирь, наши люди должны быть уверенными, что их там не кинут на произвол судьбы… Без пропитания и обогрева! А вы хотите, чтобы толпы энтузиастов ринулись в сибирские леса… чтобы жить там с медведями в одной берлоге! Типа, как Анастасия... А вы видели когда-нибудь дикого медведя? Это - такая зверюга, что порвёт и не заметит... В одной берлоге, конечно. Ха-ха! Но предположим, что такое возможно, но тогда на всех - и медведей не хватит!

- Ну, сразу в Сибирь, всем, вовсе не обязательно. Мировоззрение надо менять, а не место жительства. Чувствовать природу. Жить с ней в согласии.

- Мы - генетические дети города, не отличающие одуванчик от ромашки, продукт индустриализации. И, чем меньше мы общаемся с природой, тем для неё же и лучше! Всё, что мы видим, мы хотим съесть, - со злой иронией, заметил Ерофей. - Мы - лысые обезьяны, побочный продукт экспериментов какой-то древней цивилизации, заварившей кашу на этой планете! Скорее всего, этот эксперимент заключался в создании генного гибрида существа, похожего на бесхвостую обезьяну, и инопланетного космопилота, потерпевшего здесь крушение... А иначе - почему мы никогда не чувствуем здесь себя как дома, а боремся с планетой, уничтожая её цветущий мир, без всякого зазрения совести? Боремся с природой, не становясь её частью? Почему? И почему нас так влекут иные миры и чужие галактики, по которым мы испытываем острую тоску, когда глядим на звёзды? Посланцы Ориона... Дети Кассиопеи... Об этом мечтаем, улететь на историческую родину, где бы она не была? Лишь бы, подальше отсюда. И откуда этот вечный дуализм души и тела? Не от изменённого ли тела и чуждого планете сознания? И мы постоянно, тысячелетиями изводим себя и планету, а вы хотите, чтобы это вдруг мгновенно прекратилось, как по мановению волшебной палочки... По-вашему, все мы вдруг станем умненькими - разумненькими, как Буратино, добренькими и светленькими, получающими информацию напрямую из источника, и вовсе без книг, и будем есть одну лишь морковку, а не превращаться в хищное стадо, разрушающее всё вокруг - и это всё произойдёт, стоит только нам отказаться от благ цивилизации, - глаза Ерофея расширились и уставились на Людмилу с гипнотической силой.

- Для этого должна зародиться новая раса. Таких людей, как ребёнок Анастасии, живущей в глухой сибирской тайге. Женщины решают судьбу мира. Они должны посвятить себя будущему, посвятить себя детям. Если они будут светлыми и чистыми, то и мужчины исправятся, и оставят беспорядочный секс ради созидающей любви, - сказала Людмила.

- Всё это - слова. А что означают в реальности эти слова? Например, как "посвятить себя будущему"? Какая идеальная картинка вам рисуется при этих пустых словах? Что, всё так просто и легко? - и Ерофей, всё ближе надвигаясь через стол на Людмилу, посмотрел ей прямо в глаза. И в его зрачках заплясали отсветы костра. - Да, такая «созидающая любовь», как у Анастасии, конечно, привлекательнее и интереснее секса по телевидению вместе с рекламой жвачки или чашечки кофе… Но и это всё - лишь звук пустой. И вот сейчас… Глядя в мои глаза… Глаза вовсе не добренького человека. Совсем не красавца. Почти урода, в детстве только силой воли ставшего на ноги, и который научился ходить только в шесть лет… Можешь ли ты оторваться от них? Вырваться из этого плена? Разве ты не тонешь в них, разве ты не лишена сейчас воли? Мои глаза – глаза мужчины, что видят твою женскую суть… При этом, я лишь передаю тебе некоторую зрительную информацию… Да, ты видишь её. Ты чувствуешь, что мы встречались прежде. В иных жизнях… Я совершаю прямой обмен мыслительной энергией, завязываю ещё один кармический узелок тебе на память... Разве ты не испытываешь сейчас нечто непознаваемое? - и Ерофей, наконец, прекратил этот магический поединок. Отвернувшись в сторону от онемевшей и ошарашенной Людмилы, вмиг потерявшей гордую осанку, он встал и молча пошёл прочь.

Больше ни слова не говоря и не смотря ни на кого.

…Он ушёл в ночь, хромая и чуть-чуть заваливаясь на одну ногу… Странный человек с портфелем и тростью в руке, так фантастически, так нелепо несовместимый с этим лесом, с этим часом, с этим местом… Как звук пощёчины средь шумного бала, после которой наступает грозовое молчание.

- Знаешь, кто это был? – по-прежнему сидя у костра, тихо спросил Виктор.

- Кто? – Василь повернул к нему голову.

- Эзотерический инквизитор, - последовал ответ.

- Что ж, его слова… Гм… Прозвучали. И это было чётко.

Глава 20. Так вот ты какой! ​

«Я сегодня не такой, как вчера, а вчера я был совсем никакой».

(Народное; почти что Олег Газманов)

…На следующее утро Василь с трудом разлепил глаза. Поспать ему удалось часа четыре, не больше. Сквозь филигранные листья липы пробивался тоненькими лучиками слабый солнечный свет. Василь не сразу понял, что находится в положении весьма странном: он лежал наискосок, как бревно, положенное своими краями на две доски… То есть, он завис между двумя лавочками, образующими между собой прямой угол: концы ног - на одной, а голова - на другой. И в таком положении он спал! Сверху чья-то добрая душа накинула на него старую ватную куртку.

Василь попытался припомнить события прошлой ночи. И оказалось, что её окончание он помнил только весьма смутно...

Они вышли из лагеря анастасиевцев, когда уже обсушились там, у костра. И до грунтовки их проводила Марина с фонариком. А дальше, Василь и Виктор двинули на свою стоянку по отчётливо видной в свете луны грунтовой дороге, ведущей к морю. Но потом, не доходя до лагеря, Виктор повёл Василя тайной тропою на ближайший оттуда, от лагеря Николая, дольмен, где должны были ночевать сегодня Николай и дядя Юра.

Вблизи дольмена Виктор, шедший впереди по узкой тропе, приостановился. Он пропустил Василя вперёд, и при этом неожиданно и громко проорал ему в левое ухо:

- Василь! Я тебя, наконец, раскусил!

Василь вздрогнул от неожиданности, отпрянул от Виктора и остановился.

- Нет, ты не останавливайся, иди вперёд! – скомандовал Виктор.

Василь двинулся дальше.

- Главная твоя беда, как, впрочем, и многих - ты не хочешь жить всерьёз, - сказал Виктор ему в спину. Ты думаешь, что всё это - лишь репетиция, а настоящая жизнь будет где-то не здесь и не сейчас.

Василь не возражал.

- Ты думаешь, что можно филонить, прикрываясь пивом, водкой, девочками, компьютерными игрушками, расслабухой, работой - и называть это жизнью. Своей жизнью. Духовная работа - отдельно, а жизнь - отдельно.

- Может, и так, - согласился Василь.

- И пусть тебе прокручивают те её серии, которые хотят: мультики - так мультики, рекламу - так рекламу, порнографию - так порнографию. Ты не хочешь сказать миру: стоп! Выключить этот грёбанный телевизор, держа руку на пульте, - продолжил Виктор. - Да, дело именно в этом: рука должна быть на пульте. Но ты его давно потерял... Или - выбросил. Ты хочешь любить, не любя, работать, не работая. И ещё скажешь, что это всё - не от тебя зависело, и за всё это ты не отвечаешь! Ты - это лишь то белое и пушистое, что сидит глубоко внутри - и сюда носа не кажет. Ты можешь сколько угодно времени толковать о планете серебряных струн - или даже, ради самоутверждения, пару раз вытащить кого-нибудь из ментального дерьма, ты можешь даже читать книги про Карлоса Кастанеду... И кого ты этим удивишь? Хочешь сказать, что ты сам никогда не бываешь в дерьме, ты ведь такой продвинутый! Сплошной смайл во все зубы и сплошной Карнеги! "Как разбогатеть и завести себе массу друзей!" - и Виктор, выйдя вперёд, прошёлся перед Василём, изображая неприличную походку, балансируя задом.

- Я - не поклонник Карнеги, - слабо возразил Василь.

- Но, в самом деле, тебе на всё наплевать, не только на всех своих друзей со всеми их проблемами - но и на себя самого, - не слушая его, продолжал Виктор, вернувшись назад и наклонившись к Василю, идущему теперь рядом, и пристально глядя ему в лицо. - Ты ведь просто плывёшь по течению. И тебе скучно. Ты даже пассами занялся от скуки. Тебе и на них наплевать, по большому счёту.

- Это почему же? - мрачно спросил Василь.

- Это потому, что ты и в пассы не вкладываешь душу! Действуя, как некий эзотерический киборг. Ты при этом - не здесь и не сейчас, а в глубокой прострации. Пассы для тебя - лишь разновидность физзарядки или бодибилдинга. Ты думаешь, если сказано, что во время пассов не надо видеть или представлять себе энергии, то и живым человеком при этом быть не обязательно?

- Ну, почему же…, - возразил Василь.

- Стоп! Я не закончил! – Виктор вошёл в раж. - И ты никогда не отдалишься при этом от единого энергетического корыта, из которого мы все вбираем энергии пупком, хапая их друг у друга… Ты обречён быть зависимым и уязвимым. И ты не вывернешься наизнанку, не станешь настоящим видящим, настоящим человеком знания. Эти наивные магнитчики, над которыми ты смеёшься, всё же живут всерьёз и пытаются всерьёз соединить в себе силы неба и силы земли. И даже они - и то ближе к состоянию магов и видящих, чем ты. Ведь они работают с полной отдачей. И действительно подключают своё энергетическое тело одновременно к двум потокам: земли и неба… Да им такое начинает при этом свистеть! А ты… Ты просто выполняешь свои энергетические пассы, как заученные движения, и выполняешь их автоматически. И, реально, в действительности - без всякого намерения. Поскольку, вообще вся твоя жизнь проходит без всякого намерения. Ведь всё в тебе говорит о полном его отсутствии!

За время этого разговора, они как раз и дошли по узенькой тропке до небольшой полянки, видимой теперь через просвет между деревьями и освещаемой полной луной. Ещё не ступив на полянку, чуть видимую, Виктор здесь приостановился.

- Делай сейчас пассы: вместе со мной. Ты их знаешь: я убедился в этом. Только, вот теперь - делай их так, будто от этого зависит твоя жизнь. Здесь и сейчас!

И вот, повторяя движения за Виктором, Василь "захватил" что-то над своей головой и стал "спускать" вниз. Затем он "захватил" что-то внизу и поднял вверх. Минута - и он услышал звон в ушах. Свело желудок, и Василь почувствовал, что его вот-вот вырвет. Он перестал видеть обращённое к нему лицо Виктора, которое стало лишь серым пятном; видимыми остались только его глаза. И ему показалось, что они светятся в темноте. Или, это был отражённый в них свет луны?

Василю стало плохо. Его мутило.

- А вот теперь - пойдём! - сказал, наконец, Виктор, - Мы почти пришли.

Василь последовал за Виктором, и вскоре увидел... это. На краю освещённой луной полянки, под деревьями, высилось непонятное и фантастическое строение. Василь никогда раньше не видел дольменов, и он показался Василю просто огромным. Дольмен был выше его роста, с выступающим вперёд навесом и рёбрами боковых плит. Внизу передней плиты было небольшое круглое отверстие. Свет луны пробивался сквозь ветки деревьев - и освещал именно дольмен. Луна пребывала на том участке неба, что было свободно от туч, и там же ярко светили необычайно крупные звёзды. На дольмене, наверху, сидел в позе лотоса дядя Юра и читал молитву Франциска Ассизского. Впереди дольмена, с распростёртыми к небу руками, стоял Николай. И над дольменом и дядей Юрой возвышался ровный и широкий столб белого света, уходящий в звёздное небо.

Ведь кто даёт, тот получает,

Кто сам себя забывает, тот находит,

Кто прощает, тот будет прощён,

Кто сам в себе умирает,

Тот пробудится для новой жизни.

И если мы в тебе умираем,

Мы входим в вечную жизнь.

И вдруг у Василя зашумело в ушах. Зазвенели вокруг маленькие светящиеся мушки, больно впиваясь со всех сторон в тело. Изображение мира исчезло. Вместо полянки он теперь видел вибрирующие и переливающиеся, длинные, бесконечные нити синеватого, красноватого, золотистого цветов, а между ними - большие шары, похожие на мыльные пузыри с радужной оболочкой. Всё стало понятно и просто, будто так было всегда, будто ему открылась теперь истина, которая была, есть и будет после... Этим небывалым чувством хотелось поделиться с кем-нибудь, рассказать, как это здорово. Но никого рядом не было. Совсем никого. И Василь не знал, где был он сам…

Как он оказался у костра, в лагере, Василь совершенно не помнил. Он ничего дальше не помнил и ощущал себя полными дровами. И действительно, будто деревянный, как полено, он и проспал… Бревном. Никогда бы раньше он не подумал, что можно так спать: только голова его и ноги опирались на лавки, но тело же, не провисая, как деревянное, покоилось без всякой опоры прямо в воздухе... Но проснувшись, он сразу же соскользнул задницей вниз, хотя и успел осознать свою прежнюю позу. Он теперь так и сидел на земле и тупо смотрел по сторонам.

Потом Василь протёр глаза, приподнялся, поднял с земли одеяло и присел на лавочку.

В это время от реки к костру поднимался Виктор, неся только что помытую посуду и котелок.

- Так вот ты какой, северный олень! - вместо "доброго утра", крикнул он Василю оттуда, снизу.

И Василь, неожиданно для себя самого, дико, с каким-то подхрюкиванием, захохотал.

Виктор подошёл и присел напротив, на лавку. Посмотрел на Василя изучающе.

- Виктор, а что это вчера было?

- Думаю, с тобой пошалила Сила. Она показала тебе иные миры. Или, прослойку. В общем, тебя куда-то вынесло. Вот так надо делать пассы!

- Нет, это я понял… Не совсем тупой. Я спрашиваю, на чём это Юра сидел. Откуда в лесу это строение? Да ещё и такое странное…

- А, так ты ничего про дольмены не слышал?

- Слышал. Что это – такие могилы, из камня. Но это же… никакая не могила! А какое-то древнее сооружение. Так это – что, был дольмен?

- Ну, да. Памятник мегалитической культуры. Его ещё здесь называют «мужским». А на Скобидо, неподалёку от того места, где анастасиевцы стоят, и где мы ночью в гостях были – там где-то есть «женский» дольмен, как говорят.

- Чушь какая-то: женский, мужской... Как туалеты. На одни – только мужчинам можно ходить, а на другие – женщинам?

- Да нет. Это – по энергетике. Женский – мягко работает, лечит. Решает семейные проблемы, так сказать: вторую половинку находит, семью восстанавливает. А наш, здешний – он силу даёт, уверенность, выдержку и знания. Ну, так говорят так называемые контактёры. Те, что тонкие энергии ощущают.

- А для чего их строили, Виктор?

- Не знаю, для чего и кто их строил. Никто не знает.

- У меня отчасти от вида дольмена вчера крышу снесло… Ну, и от Юры, конечно… Не похоже это на могильники: мимо старых могильников я вчера проходил, так кончики пальцев покалывали, огоньки синие мерещились, и слегка волосы на руках дыбарем становились. В общем, ощущения, как на кладбище. А от дольмена – совершенно другие.

- А может, там хоронили только колдунов, потому – и ощущения иные. Живьём, разумеется. Запечатывали дольмен, закрывали втулкой. Сможет колдун выбраться – значит, хороший колдун, настоящий… И дольмен пустой тогда стоит. А не сможет – так будет радость археологам, - мрачно изрёк Виктор.

Василь засмеялся:

- Шутишь, да?

- Если серьёзно, всякие есть гипотезы, - Ну, например, что их строили посланцы с Ориона – но это самая бредовая.

- Однако, вчера ночью я бы даже и в это поверил… Что Юра сидит, и потихоньку там с тем самым Орионом и общается, - усмехнулся Василь.

- Если строили посланцы - где тогда их послание? – скептически спросил Виктор. – Ну, кстати, потому всякие там Евграфии и любят контактёров именно по ночам на дольмены отправлять… Чтобы их проняло, значит.

- А какие ещё есть теории, ну, про дольмены?

- К примеру, что они геопатогенные точки запечатывали, или, наоборот, энергетически сильные места обозначали. Или - что это – печи для плавки металла. Или хранилища, где поддерживался природный огонь, тот самый, что только во время грозы, от молнии рождается – ведь только он использовался для всяких ритуалов. Или – что это жертвенник. Но, все теории не убедительны. Как их строили – тоже непонятно. Нет нигде вблизи дольменов мест их строительства; в лучшем случае, рядом – подобные природные камни есть, или выходы точно такого же песчаника на поверхность, вот и всё. У меня лично такое впечатление, будто их из какой-то глины с песком слепили, а потом они отвердели, окаменели - за много тысяч лет… Так они выглядят. А повидал я их много, и не только здесь: и на Пшаде был, и в Джубге. Странные сооружения, и однозначно культовые – всё, что я могу сказать.

Подошёл и Николай к костру: только что с лагуны вернулся.

- Кашу какую сегодня варить будем: пшено или гречку? – весело спросил он.

Глава 21. Свидетель ​

«На древних холмах, лежа в холодном песке, Ждёт наблюдатель. Он знает, что прав. Он неподвижен и прям. Скрыт в кустах…»

(Борис Гребенщиков)

Владимир, случайный попутчик Геры, проснулся очень рано: ему нужно было успеть на утренний автобус. Автобусов, следующих хоть куда-нибудь из Шапсугской, было всего два: утренний и вечерний. Точного времени прибытия утреннего автобуса ему вчера никто сказать не мог. И, поскольку он уже проснулся, Владимир решил отправиться в посёлок и разыскать остановку. Собираясь в дорогу, Владимир разбудил чутко спавшего Геру, и, заметив, что тот уже не спит, спросил шёпотом, ведь в другом конце палатки ещё спал Арей:

- Ну, что, парень, домой не хочешь ехать? А то, собирайся.

Гера вскочил да чуть не собрался - это спросонья. Вылез из палатки следом за Владимиром. Но потом, пока тот мудрил что-то со своими вещами и рюкзаком, немного посидел на травке да подумал… И что он будет делать сейчас у себя в городе? У него отпуск. Он полностью свободен. А в городе будет скучно и жарко... А здесь жизнь, возможно, уже налаживается: есть палатка над головой.

- Нет, Владимир, пожалуй, я пока не хочу возвращаться. Останусь на какое-то время здесь, - сказал он неожиданно для самого себя.

- Как знаешь. Счастливо тогда, бывай, - ответил его бывший попутчик, надевая большой рюкзак.

- И тебе – удачи. Ветра попутного! Хотя, знаешь, что? Пойдём, провожу тебя до посёлка, - и Гера поднялся, потянулся. Спать ему уже расхотелось.

Он проводил Владимира до остановки, легко отыскавшейся на краю посёлка. Сюда они дошли по грунтовке, выйдя на неё от края леса и пройдя мимо лесопилки. Далее, как раз у остановки, начинался асфальт и единственная здесь трасса. Быть может, автобус ожидался ещё не скоро: было совсем уж рано, но можно было уже поймать попутку, если таковая появится на горизонте. Во всяком случае, сидеть здесь вместе с Владимиром и ждать автобуса не имело особого смысла: Гера не любил ждать. Потому, распрощавшись с ним, он вернулся в лагерь, который ко времени его возвращения начал потихоньку просыпаться. Гера посидел немного около костра, где уже сидели ещё полусонные люди и обсуждали какой-то будущий Магнит, и где кто-то уже грел в котелке воду для будущего чая. Погрелся немного: было ещё прохладно, и решил спуститься к речке: он услышал, что она где-то здесь есть, поблизости, стоит только спуститься вниз. Но сперва, Гера заглянул в палатку и прихватил с собой гитару.

Он вышел из леса на край поляны, туда, откуда вниз, среди больших камней, спускался ручей. Должен же ручей привести его к реке? Гера пошёл по тропе, идущей вдоль этого ручья, среди каменных глыб. Спускаясь, он обратил внимание на тоненький ручеёк, образующий небольшой водопадик: именно в этом месте умывались и мыли посуду эзотерики. Гера подошёл к этой струйке, набрал в ладони воды и умылся.

Спуск вывел его на открытое, широкое пространство, на бездорожье, на котором не росли деревья. Дорога шла где-то посередине не слишком большого поля со скошенной травой, и вела к посёлку, край которого и мост вдалеке были видны отсюда. Пустошь переходила в лужайку с редкими, раскидистыми деревьями, и чуть далее там виднелась река. Деревья вдоль неё становились всё выше и гуще в стороне, противоположной посёлку, и где-то там, в той же стороне, поле с пожухлой стернёй заканчивалось, переходя в небольшую рощицу с тоненькими, молодыми деревцами. И в той же стороне, куда от посёлка прочь уходила дорога, начинались горы. А первая отсюда их вершина, покрытая лесом, была уже за рекой, и эта вершина казалась сейчас синеватой.

Уже было светло, и скоро должен был наступить рассвет, вот-вот солнце покажется как раз из-за той горы, что за рекой. Для Геры, это был самый первый в жизни рассвет в горах.

Он накинул поверх рубашки ещё и джинсовую куртку, но всё равно было прохладно. Дойдя до берега реки, Гера снял кроссовки и сел на них, потому что трава была мокрая от росы. Некоторое время он сидел молча и наблюдал за восходом, когда первый луч солнца показался из-за горы, и как она меняет цвет, и как освещается сильнее и сильнее всё вокруг, изменяются тени и оживают птицы. А потом, он снял с плеча гитару - и стал потихоньку перебирать струны, подбирая мелодию. Гера любил иногда бренчать на гитаре и петь, просто так, всё, что приходит в голову, можно сказать, экспромтом. Всерьёз он к таким своим песням не относился. По принципу: "что вижу - то пою". Как и сейчас. Побренчал – и запел, и забыл:

Мы искали друг друга

В разных мирах,

В разном хламье

Или в разных словах.

Значит, мы воплотились опять,

И - живём.

И - поём.

Неизвестно, зачем.

Неизвестно, о чем.

Вот так.

Мы приходим, и вдруг

Встречаем рассвет,

Где-то там, где

Никого ещё нет,

Все спят.

Вот - и новый сюжет.

Все спят.

А мы ворвёмся сюда,

Разгромив эту тишь.

Здесь только деревья,

И только вода,

Но ты услышь,

непременно услышь!

Только ты непременно поймёшь,

Почему я пришёл

Сюда!

О, да!

Допев свою нехитрую песню, Гера снова так и сидел в тишине, глядя на реку. Немного погодя, инстинктивно высунулся из-за прибрежных кустов, которые прикрывали его для тех, кто мог бы появиться здесь со стороны грунтовки. Никакие звуки оттуда пока не долетали, но интуиция его не обманула. Сюда действительно направлялись какие-то люди.

Когда они подошли ближе, Гера снова тишком выглянул и узнал того самого Андрея, в чьей палатке ночевал сегодня. А ещё, Сергея с Натальей, с которыми вместе сидел у костра: их он тоже запомнил. Сейчас Андрей был только в белых спортивных шортах, а на плече у него висела холщевая сумка: видимо, он шёл сюда купаться. Сергей и Наталья были одеты так же, как и вчера вечером. Андрей с Сергеем о чём-то оживлённо беседовали, а Наталья шла молча.

Гера снова присел на свои кроссовки, и кусты его снова прикрыли. Берег реки впереди него был довольно крутым и обрывистым. А чуть поодаль подходил неплохой спуск к воде, и потому желающие искупаться, скорее всего, должны проследовать мимо этих кустов и остановиться примерно там, где на наклонённой к реке ветви дерева висит тарзанка.

Гера ещё для себя не решил, хочет ли он, чтобы эти люди его заметили. Или же, пусть себе идут, не нарушая его одиночества. И тогда, как только они вдоволь накупаются, а при утренней температуре воды это не будет долгим, он продолжит свой одинокий концерт.

Однако, они не прошли мимо и не полезли купаться. Во всяком случае, пока. Эти трое остановились совсем рядом: на небольшой полянке под ближайшим деревом. И теперь Геру от них отделяли только густые прибрежные кусты. И он, по-прежнему оставаясь скрытым за ними, с удивлением услышал...

Сергей:

- Любезный сэр,

Хотите вы сказать,

Что нынче утром, только вышло солнце,

Явились вы, чтоб наше амплуа

Ленивых лежебок и тунеядцев

Сменилось в ту ж минуту амплуа

Любителей купаться по утрам?

Так в этом суть и сущность амплуа?

Андрей:

-Ну - нет. Не так. Без спору, примитивно

Приписывать значенья амплуа

Занятьям, что чредою постоянной

Сменяются на протяжении дня...

Есть амплуа бродяги и скитальца,

Есть амплуа учёного, поэта,

И сердцееда, и вельможи, и глупца.

И неизменны оны, пусть субъект

Лежит, поёт, иль чистит картофан.

Сергей:

- Так значит, амплуа даётся нам

Единожды, с рожденья, неизменным?

Быть может, амплуа чертили звёзды?

Андрей:

- Есть смысл в предначертании богов...

А впрочем, неужели не дано

Нам поменять решенье силой воли,

И самому найти предназначенье,

Хотя события, судьба и люди

Толкают неизменно на другое?

И что ж с того, когда порою Гамлет

Работает юристом при сбербанке,

И разве не бывает, что Джульетта

Уборщицею быть осуждена?

Но остаются всё ж они собою...

Сергей:

- Нет, боги с амплуа перемудрили...

Неожиданно, Гера, до этого им не видимый, приподнялся. Увлёкшись услышанной беседой, он явно захотел присоединиться.

- Те же - и Меркуцио, - прокомментировала Наталья и рассмеялась. Гера обогнул кусты, вышел вперёд, поклонился всем - и тоже начал:

- Простите мне, что я нарушил спор,

И смех я вызвал собственным явлением.

Андрей:

- Помилуй! Спор? Но здесь никто не спорил.

Гера:

- Так значит, что и спор пойдёт с меня.

Вы говорили, кажется, о Боге?

Андрей:

- Нет, о богах.

Гера:

- Что в сущности, одно

Для тех людей, чьё имя - атеист.

Андрей:

- Не упомянь сё имя на Поляне!

Есть имена, запретные отныне!

Зовись иначе как-нибудь, Ромео!

Ведь всё равно, и роза - пахнет розой.

Понятье " боги" в разговорной речи

Нередко тем даёт именование

Таинственным и безымянным силам,

Чьих люди не изведали законов, -

Которые порою и нелепым

Придуманным знаменьям потакают,

Судача всуе: так решили боги!

Сергей:

- Так что же, нет понятия такого?

И пусто в осязаемой Вселенной,

И пусто там - за гранью пониманья,

За неизменной плотностью вещей?

Гера:

- Наверно, ни помыслить, ни измерить

Не можем мир мы за пределом чувств,

И легче нам условиться тогда,

Что нету там ни мысли, ни значенья...

Андрей:

- Что были лишь в мирах, чьё завершенье

Не кончилось...

И можно было мыслью

Понятья новые создать и вещи...

Но в мире этом - всё сотворено,

И даже слишком твёрды эти камни.

В нём нету больше места для богов.

Сергей:

- Так значит, ныне мира скорлупа,

Тяжёлый, плотный слой без осознанья,

Собой заполнил все миры, все звенья,

Так, что собой похоронил себя,

Материей весомой и тяжёлой,

Осевшей, будто пыль, на мирозданье?

И время скоро дрогнет - и встряхнёт

Тяжёлую запёкшуюся корку?

А с нею вместе - всех существ, как мошек

С червивого надкушенного плода,

Где больше нет развития, и где

Слова - бессмысленны,

Искания - нелепы,

Где больше нет дыхания богов?

Всё кончилось...

Андрей:

- И всё начнётся вновь,

Когда наступит смена декораций.

Не знаем, что несём.

Пойдём - купаться?

- и Андрей, отойдя от кустов, но гораздо дальше относительно пологого и проторенного спуска, разбежавшись, прыгнул прямо с крутого берега в глубокое место реки.

А Наталью вдруг будто вынесло куда-то... Внезапно, она мысленным взором увидела Андрея в театре времён Шекспира... Он сидел на краю сцены. Будто он - работник, убирающий декорации, который также исполнял роль одного из могильщиков. А рядом с ним стоял богато одетый господин, который шутил и беседовал с ним на равных. То и дело записывая какие-то меткие фразы на листе бумаги… И это было не прошлое воплощение Андрея. Нет, это был... Именно он.

- Наталья? Что с тобой? - она увидела перед собою испуганное лицо Сергея.

- Н-ничего.

- По-моему, она сейчас не совсем здесь, - заметил Гера. - Пошли к речке, тоже окунёмся?

* * *

- В принципе, легко можно выйти на любой канал: написания хокку, танки, на язык шекспировских пьес, - сказал Андрей, когда все уже искупались. - Я думаю, вы со мной теперь согласитесь... Ведь мы только что совершили подобное действие, причём, спонтанно: как только я такое предложил. Конечно, слагать вирши будет каждый по способности, и забывать их очень быстро... Но, он будет легко говорить таким, не свойственным ему обыкновенно, языком.

- Вспоминается «славное море священный Байкал» у Булгакова, в «Мастере и Маргарите». Ну, там, где все, внезапно для себя, начинают петь, после появления, кажется, К-коровьева, - встрял Гера. - То есть, хорошо ещё, что мы соскочили. А если бы и в лагере продолжили...

Все засмеялись.

Солнце уже чуть пригревало, и можно было, уже одетым, согреться и обсохнуть. Немного посидеть на травке, здесь, на открытом месте, уже не мокром от росы.

Тем временем, Андрей достал из своей холщовой сумки папку с завязочками, а оттуда - листки бумаги с самыми различными изображениями, которые стал раскладывать под деревом в определённой последовательности.

- А теперь, давайте посмотрим, как можно, созерцая любую картинку, считывать с неё информацию и получать энергию. Я вам сейчас это покажу. И на этом основано любое лечение с помощью мандал, - обратился он к остальным. - Подойдите сюда!

Он уже закончил раскладывать на траве материалы из своей папки: фантастические рисунки, кришнаитские картинки и нарисованные ярким фломастером мандалы.

- Подойдите сюда, рассмотрите картинки... Считывать информацию можно кончиками пальцев. Отнюдь не стараясь что-то вообразить или подумать. И от вас ничего не требуется говорить. Просто созерцайте...

Он отошёл немного в сторону и наблюдал, как остальные работали с картинками, пытаясь ощутить их энергию; Наталья при этом непроизвольно выполняла танцевальные движения, Гера принимался время от времени бренчать на гитаре, а Сергей - отпускать сентенции.

- Кажется, вы сонастроились друг с другом и запаслись энергией, - заметил Андрей, собирая листки и убирая их обратно в папку. - А теперь, давайте поработаем с одной из моих таблиц. Это таблица амплуа... Её принимал тот самый мой знакомый компьютерщик, который очень любил томатный сок. Я о нём недавно рассказывал Сергею. Итак, всего амплуа - шестьдесят четыре.

После этих слов, он достал из папки ещё один квадратный листик, с расчерченной на нём таблицей: восемь на восемь клеток по вертикали и по горизонтали, вот и всё, что было на нём. Эти клетки были пронумерованы.

- Все пояснения и комментарии - есть на обратной стороне, - и он перевернул лист и мельком показал, что там он был старательно, согласно нумерации квадратов, плотно расписан от руки мелким почерком.

- Давай, Сергей, начнём с тебя, - усмехнулся Андрей. - Ну, смелее!

- А что нужно делать? – спросил тот.

- Закрой глаза… И, водя рукой над таблицей, ощути кончиками пальцев лёгкую вибрацию. И укажи на ту нужную нам клетку, над которой ты эту вибрацию ощутишь.

Сергей был очень взволнован, будто от того, куда он укажет сейчас пальцем, зависела его будущая судьба. Он долго сосредотачивался - и, наконец, ткнул в одну из клеток. И стал ждать приговора Андрея.

Андрей, заглянув на обратную сторону листа, после долгой паузы объявил:

- Так вот, ты каков! Амплуа, условно называемое как «Дон Кихот»... На самом деле - очень сложное амплуа... Магия перемещения, развитие духа, мыслитель. Сочетание воздуха и огня. Что мало способствует тому, чтобы удержаться на земле. Дон Кихоты - мечтатели человечества, не понятые окружающими. Как Велимир Хлебников, например. Говорят, что он топил камин своими стихами… Ты, мой дорогой, быть может, напишешь когда-нибудь необычную книгу... Впрочем, для этого ты должен быть одинок и полностью посвятить себя работе. Увы, Дон Кихоты - всегда вдали от своей Дульсинеи. Иначе, они никогда не совершат своих великих подвигов.

Сергей печально посмотрел на Наталью.

- Ну вот, теперь и думай, решай прямо сейчас. Какую жизнь ты выберешь? Зачем тебе тащить всюду её с собой, как чемодан без ручки… Когда тебя ждут великие дела? Да и куда ты её с собой потащишь? - спросил Андрей.

Сергей, вяло улыбнувшись, обнял Наталью - и сказал:

- Действительно, не знаю, куда. Но - потащу. И хочу, чтоб мы были вместе. А книга... В таком случае, да ну её. Другой кто-нибудь напишет.

Андрей весело рассмеялся.

- Ну, что ж! Твоё дело, рыцарь без страха и упрёка! А теперь - очередь Натальи. Укажи и ты своё амплуа! - и он придвинул таблицу к ней. Наталья, в отличие от Сергея, сосредотачивалась не слишком долго. И почти сразу указала «свою» клетку.

- Ого! - привстал Андрей, сверившись со значениями. - Мудрец эпохи! Магия перемещения, развитие духа, интуитив. Так вот ты зачем её с собой тащил: чемодан без ручки - вовсе не чемодан и не груз, а верный Санчо Панса… Только, в женском обличии!

Все засмеялись.

- Хотите, экспромт? Кажется, мне стихи катят! - сказал Гера. И, не дожидаясь ответа, взял гитару, потренькал немного - и запел...

Он был мечтатель и эстет,

И без пяти минут поэт,

Хотел он книгу написать,

Мечтал он гениальным стать -

Таков сюжет.

Она ж умела колдовать,

Она умела танцевать,

Она легко скользила ввысь,

И вы куда-то вознеслись,

И растворились вне времён -

Таков был сон...

Но вот приходит новый день,

И на лицо сплошная тень

Тебе спустилась; ты сказал:

Прости, я должен быть один -

Она ж - растаяла, как дым...

И понял ты, что не скалой,

Отнюдь, не гирей весовой,

Воздушным шариком была -

Она...

Земля уходит из-под ног,

И сам себе ты - царь и бог.

Таков итог.

- Ну... Вот! Таков… итог, - после небольшого молчания, виновато сказал Гера. - Это, так сказать, альтернативный вариант развития событий.

- Спасибо, - сказала Наталья. - Очень лестно.

- Кстати, твоё амплуа, Гера, я и без таблицы назову: магия восприятия, развитие души, мыслитель... Трубадур! Но, с некоторых пор, надо добавить: странствующий трубадур! - заключил он, уже в шутку.

Гера театрально поклонился.

- И нищий, как драный кот! Наверное, такова участь всех трубадуров, - добавил он.

* * *

Сергей решил ещё немного побыть на берегу. И попросил остаться с ним Наталью. Ему хотелось подумать о сказанном Андреем.

Потому, Андрей и Гера возвращались в лагерь вдвоём. Идти пришлось вначале по камням, потом - по стерне, оставшейся после покоса, с остатками колючего бурьяна: Андрей почему-то решил срезать путь, наискось идя по бездорожью. А Гера по забывчивости даже не обулся и нёс за шнурки свои кроссовки. Он постоянно наступал на колючки, но продолжал идти босиком.

- Что, такая она колючая - твоя жизнь? - шутливо усмехнулся Андрей.

- Такая колючая, что просто сил нету, - неожиданно серьёзно ответил Гера.

В это время они, наконец, вышли на ровную гладкую грунтовую дорогу, которая сворачивала в лес, и дальше пошли к лагерю окружным путём.

- А сейчас, здесь, тебе нравится? - спросил Андрей.

- Да. Здесь хорошо. Здесь дорога ровная, приятная, и будто даже мягкая какая-то, и лес кругом... Воздух... Чудо, как хорошо! А, если не напрямую, не о той дороге, н-непосредственно по которой мы сейчас идём... Тоже - да. Нравится. Т-так бы и остался тут навсегда. Завёл бы козу, корову, и в лес по грибы стал бы ходить. Хотя, я пока опят от м-мухоморов не отличу... Умывался бы здесь, даже зимой, водой родниковой. Здоровье здесь, радость. Я, кажется, тут даже з-заикаться меньше стал, и, наверное, скоро совсем перестану... Но... знаю, конечно, что нужно будет обратно вернуться. К своей никому не нужной жизни, непонятной своей судьбе, нелепой и несуразной. За какие такие грехи несу я эту ношу? Тоскливо...

- А ты не возвращайся. Так и пойдём с тобой вместе, по гладкой дороге, не знамо куда...

- Неужели, ты выбрал меня в попутчики? А почему - именно меня?

- Потому, что ты - наблюдатель. Есть люди, пришедшие на землю работать, писать, рисовать, учиться мыслить или общаться. Есть пахари, плотники, рыбаки... Есть ищущие взаимопонимания, доброты, правды. Есть негодяи и разбойники, убийцы и клятвопреступники. Но, не о них речь: есть здесь действительно люди, пришедшие сюда с миссией. Не обязательно - великой. Просто миссией. Той или иной. Не всякая из этих миссий понятна и прозрачна. Например, есть люди, чья миссия впитывать в себя события жизни, быть лакмусовой бумагой... Это - свидетели. Они приходят сюда, чтобы потом свидетельствовать о мире и отчитываться о том, кем они в нём не стали, имея массу талантов. Они - накопители, собиратели мирового зла, ханжества и бескультурья, проступков и унижений. Они свидетельствуют о мире и показывают, не перевесилась ли уже чаша весов. Все мы, свидетели, будто идём мимо жизни, сквозь жизнь; со стороны иногда кажется, что мы прозрачны и незаметны, не имеем плотной формы. И мы — лишь свидетели... И посланы, чтобы свидетельствовать.

Не все мудрецы-свидетели становятся мудрецами, не все трубадуры-свидетели - трубадурами; если условия мира не благоприятствуют их раскрытию, они сохраняют лишь функцию свидетельствования. Но это, в то же время - наивысочайшая из миссий. Чем ближе к концу мира, тем больше становится свидетелей. Они очищают этот мир и кристаллизуют его самооценку. Изнутри.

Впрочем, всё это - лишь сказка. Сказка о свидетеле...

...Я видел тысячи солнц,

поглощённых тьмою,

Я видел тысячи лиц,

Убитых горем,

Я видел разрушенные города,

Уведённых в плен рабов;

Я видел человеческие жертвоприношения,

Я видел море слёз,

Я видел матерей, онемевших от горя,

Я видел детей, разучившихся смеяться,

Я видел насилие и ложь,

Я видел попрание души и тела,

Я видел попрание законов,

Земных и небесных;

Я видел самое худшее из зол,

Известных в мире -

Я видел несправедливость.

Я видел,

И не мог помешать.

Застыли мои руки,

И мои губы не слушались меня,

И я не мог ничего,

Ибо не дано мне право -

Быть мечом карающим,

Быть Калки Аватаром на белом коне,

Ибо я - лишь свидетель.

Я пришёл,

Чтобы свидетельствовать.

Я пришёл,

Чтобы сохранить память о том,

Что было и есть,

Сохранить повесть об этой Вселенной.

Я пришёл,

Чтобы написать о ней книгу

В своём сердце.

Эта книга - крик моей души.

Эта книга - крик боли о помощи.

Ибо дела неправедные

Давно превысили сотворение.

Я свидетельствую об этом,

И я желаю возмездия.

Все мои чувства распяты на кресте,

Все мои братья предали меня.

Я был послан Отцом на землю,

Как любой из ныне живущих.

И я вновь воскресну в духе,

Чтобы вновь быть посланным.

Моя роль - лишь роль свидетеля.

Не защитник и не обвиняемый,

Я прохожу сквозь века и земли

С одной лишь целью:

Сгореть на огне и остаться цельным,

Пройти сквозь мир и остаться чистым,

Склонить весы в сторону правды,

Когда творится суд небесный.

Заклинаю вас именем того, кто придёт:

Остановить беззаконие!

Тихо, в повисшем молчании, Андрей сказал Гере:

- Иди дальше один… И... свидетельствуй!

- Спасибо, Андрей, - отозвался Гера. – Кажется, мне стало легче!

Глава 22. Князь мира ​

«Люцифер прокрадётся, как тень, С тихими вечерними тенями».

(Николай Гумилев)

После утреннего Магнита и общего завтрака, Андрей снова решил сходить в посёлок за хлебом. И снова взял себе в компанию Сергея, а Наталью не пригласил. Но она не обиделась. Разве можно обижаться на Андрея? Однако, ей стало немного грустно.

В старом портфеле, с которым Сергей приехал на Поляну, Наталья взяла рекомендованную им книгу про магические пассы Карлоса Кастанеды, и решила уединиться на берегу реки и почитать. И потому, спустилась вниз с крутого склона, прошла поле и дорогу, и оказалась на том же берегу, где они были утром. Расположилась в тени, под большим раскидистым деревом, почти что рядом с тем местом, где сидел Гера. Только, немного ближе к той иве, на которой кто-то повесил тарзанку: мощные ветви этой ивы простирались далеко и доходили почти до середины реки.

Некоторое время, она честно пыталась читать. Но мысли рассеивались, строчки путались, а свет казался слишком ярким. В результате она, положив рядом с собой книгу, стала молча сидеть и смотреть на реку. А потом, сама не заметив, как и когда, повалилась прямо на траву и погрузилась в сон.

И ей приснилось, будто палаточный лагерь эзотериков находится совсем не здесь, а где-то на берегу моря. А она идёт по берегу, слушая шум волн. И вот, она проходит мимо палаток, удаляясь от моря к обрывистому, скалистому склону, что начинался за обширной песчаной отмелью. Потом долго карабкалась по узкому, крутому подъёму в щели между отвесными скалами - куда-то наверх. Склон уходил почти вертикально, и в его трещине был проложен крутой и сложный проход, где надо было ещё суметь удержаться за выступающие камни - и не полететь вниз. Поднявшись, она оказалась в лесу, пошла по этому лесу в тени густых деревьев - и, наконец, неожиданно увидела плетёную изгородь, за которой росли редкие, необычные растения. Среди них был и огромный цветок, который манил и притягивал её к себе. Единственный, очень крупный цветок какого-то загадочного, неизвестного ей растения. Наталья перелезла через ограду - и устремилась прямо к этому цветку. Подойдя поближе, рассмотрела его - и вдохнула в себя его сильный, кружащий голову, аромат. Потом, осторожно сорвав цветок, она тут же поспешила обратно, чтобы поскорее принести его в лагерь и показать всем. Но, снова преодолев ограду, она совсем немного прошла по тропе, когда услышала окрик. Обернувшись, увидела женщину, одетую во всё чёрное: чёрную шляпу, чёрный пиджак, чёрную узкую юбку ... Её голова была опущена вниз – так, что невозможно было разглядеть лицо. Женщина медленно приближалась к ней с той же самой стороны, где осталась ограда. Она приблизилась совсем вплотную к беглянке - и только тогда подняла голову. И это была Диана. Наталье почему-то вмиг стало очень страшно. А Диана укоризненно посмотрела на неё - и покачала головой. Будто бы, этим заставляя почувствовать, что стоящая перед ней совершила нечто страшное и слишком опасное. "Неужели, этот цветок - ядовит?" - в ужасе подумала Наталья. Диана стала что-то говорить ей, рассержено и быстро…Но, в этот миг Наталья проснулась.

Проснувшись, некоторое время она даже не могла сообразить, где находится и что здесь делает… Пока не поняла, что лежит под тем же деревом, под которым сидела, в высокой траве, а рядом с ней валяется раскрытая книга.

«Почитала, называется, - подумала Наталья. – И чего это я вдруг заснула? И сон… Он был такой странный»…

Потом, после этого странного сна, Наталья задумалась, и пребывала в сильном недоумении. Работа с Дианой ей вроде бы понравилась... Тогда, в первый же день... Почему же возник этот странный, непонятный сон? И чего она так испугалась во сне?

«Неужели, я боюсь Дианы? Или – её силы?» - думала Наталья, и так и не смогла вспомнить, что же там, во сне, сказала ей Диана… И ей казалось, что это сказанное таило в себе что-то очень, очень важное.

Внезапно она осознала, что давно уже не одна на берегу реки. Пока она спала, неподалёку, за кустами, в тени соседних деревьев, появились какие-то люди: теперь она расслышала их голоса. И вдруг среди этих голосов раздался и напевный, сильный голос, который невозможно было спутать с другими... Да, он явно принадлежал... Именно Диане. «Может, потому она мне и приснилась? Ведь она была совсем рядом», - подумала Наталья и прислушалась.

Диана что-то рассказывала, а робкие голоса других женщин и девушек изредка вклинивались в её монолог, задавая вопросы; и ни одного мужчины там не было. Ещё через минуту, до Натальи стали доходить слова и смысл.

- Всё это очень просто, - поясняла кому-то Диана. - Наша Земля была ещё слишком юна, слишком неопытна, когда появился Люцифер. Он полюбил её. Но это произошло слишком внезапно, слишком рано. Люцифер ворвался на Землю падшей звездой, иной планетой - и оплодотворил её: появились растения, животные, люди... Наша Земля, юная и прекрасная, слишком рано стала матерью. Кормилицей. Не все сферы Земли были оформлены, не родилось ещё устойчивости, надёжности, подходящих климатических условий... Никто и ни в чём не был виноват. Просто, из-за раннего развития, Земля пошла по особому, очень сложному и трудному пути. Потому и стали посылаться на Землю представители иных планет, иных цивилизаций, чтобы выправить ход планетарной истории: добровольцы-миссионеры с Венеры и с далёких иных миров - звёздных систем Орла, Кассиопеи, Ориона... Да, конечно, Венера сейчас, с нашей точки зрения, непригодна для жизни, но она когда-то была на месте Земли, и на ней гораздо раньше появилась цивилизация, которая уже прошла наш этап развития, и её обитатели перешли на другой, более высший план сознания. Венера переместилась ближе к Солнцу. Её высокоразвитые духовные сущности живут в ином измерении. И теперь посылаются иногда к нам на Землю. Живут среди нас, чтобы помочь нашей планете и нам, её жителям...

У Натальи внезапно закружилась голова, и она уже не услышала конца беседы. Но почувствовала, как уже было однажды, что куда-то летит, проваливается - и вот уже находится в ином пространстве, будто в тёмном коридоре или колодце, и смотрит вверх. А там, впереди – вновь яркая вспышка света, к которой она сразу устремляется сознанием. Там она видит перед собой необычайно красивых, далёких и прекрасных людей, которые смотрят на неё сверху, и будто безмолвно, взглядом, сообщают ей что-то очень важное... Их глаза, словно звёзды. И они всё ближе, ближе…

- Возвращайтесь! Сейчас же - возвращайтесь! - слышит она откуда-то издалека голос Дианы. - Я заканчиваю свою работу, и вы должны вернуться. Не я вас лечу: это вы сами себя лечите. Поблагодарите мысленно все высшие силы, которые помогали вам в нашей работе, и постепенно пробуйте пошевелиться. Левой рукой, правой…Вот, всё хорошо! А теперь - вставайте!

«Дежа вю? - подумала Наталья. - Полёт номер два»…

И вскоре все, кто был с Дианой, ушли. Но Наталья ещё некоторое время оставалась здесь, на берегу.

«Странно… Как странно, - подумала она, - Работа Дианы… Что она делает с сознанием? Что со мной происходит?»

* * *

Тем временем, Андрей вёл Сергея в посёлок окружной дорогой. Переходя реку вброд, с удовольствием зачерпнул немного холодной воды и умылся. Проделав это три раза, негромко запел гортанную восточную мантру.

- Давай, присоединяйся! - посоветовал он Сергею. – Тоже умойся! Вода не просто очищает тело, она ещё снимает негатив. Я, конечно, имею в виду чистую проточную воду с правильной, живой структурой.

После того, как Сергей умылся, Андрей повёл его по узкой, только ему ведомой тропке.

- Я давно хочу спросить, - начал Сергей. - Вот тут, на Поляне, несколько раз мне приходилось слышать, что нет ни добра, ни зла. Что воспринимать их в мире - детский сад, в общем. А, с другой стороны, слышал то же самое "нельзя", но только по другой причине: потому что, если думаешь, что в мире есть зло - то оно проявится в твоей жизни. А надо думать только о добром и о хорошем. Таким образом, получается, что никакого зла, типа, в мире вообще нет. Но только вот, почему-то думать о нём нельзя… Такой парадокс. И, в любом случае, войны, к примеру - это, говорят, совсем не зло, а необходимость. Они очищают Землю от ненужных людей. И в общем, наша работа сводится к тому, что нужно создавать мыслеобразы "светлого будущего", и не думать ни о чём плохом... Будущего хоть личного, хоть общественного, хоть планетарного. И просить о нём высшие силы - и тогда не будет никаких проблем. Всё будет так, как придумаешь.

- Ну, самопрограммирование иногда действительно бывает полезным. В терапевтических целях, - отвечал Андрей. - Но, далеко не всегда работает. Иногда, хоть думай о хорошем, хоть не думай… Но кажется, ты не об этом хотел поговорить?

- Да, я хотел бы выйти на тему объективности зла, если можно так выразиться.

- Сложно не думать о синей обезьяне? - засмеялся Андрей. Тем временем, они уже пошли по окраине посёлка, по каким-то боковым его улочкам. Рядом - куры, и какая-то, гоняющая их, босая ребятня...

- В общем-то, да. Но не потому, что именно об этом думать было запрещено. Это - нечто другое. Можно сказать, не хочется быть безмозглым существом, которое заглатывает любую готовую информацию без всякого её ментального переваривания. И не хочется быть кивающим болванчиком, жадно раскрывающим клювик. В который падает то, что "будет дано", только глотать успевай. Лишь бы ты был послушным и сидел на "правильном" канале, подключался и хавал! Желательно, без размышлений. В общем,

Бедные Энштейн, Дирак и прочие -

Так много думали! Они не знали Гоча...

Сидеть и думать - это профанация.

Нам по каналу льётся информация!

- Экспромт, - закончил Сергей. - Я что-то путано сегодня изъясняюсь… А Гоч - это какой-то широко известный в узких кругах эзотерический светила. Я здесь о нём что-то слышал, но не шибко в курсе, кто это такой. И в общем, я не знаю, куда это меня сейчас понесло, я что-то всё время уклоняюсь от темы... Просто, вопреки совету восточных обезьянок - продают такие сувенирные фигурки: три обезьянки, закрывающие одна - рот, другая - глаза, третья — уши; не говорю о зле, не вижу зла, не слышу о зле, - я хочу сейчас поговорить... Именно, о зле! Неужели, если по принципу страуса зарыться головой в песок, то мировое зло исчезнет?

- Ну, раз уж мы коснулись этой темы... Во многих традициях, как западных, так и восточных, существует не только иерархия сил Света, но и своя структуральная демонология. А это на что-то да намекает. И битва за души вполне реальна, - тихим шёпотом начал Андрей. - Я расскажу тебе на эту тему сказку... Жил-был один... Учитель. Это был простой парень, который обладал духовной мощью и смог пробить сильный энергетический канал. Воображение у него было очень сильно развито, он выдавал штуки, ни на что не похожие, даже не знаю, как о них рассказать. Этот человек мыслил знаками, образами, легко считывал с людей информацию и получил связь с каналом, который я бы назвал Душой Мира, и который символизировался для него крестом в круге, розой и солярным символом. Душа ищущего - птица, летящая к центру. Знаки и символы - язык этой странной птицы. Учитель щедро раздавал написанные им знаки всем просящим, а данные его рукой рисунки, значки и символы - всегда работали. И всё давалось ему легко. Слишком легко. Но это не могло не насторожить, поскольку он был первопроходцем по этой невидимой тропе. Энергии усиливались, количество учеников росло. У его учеников появлялись свои ученики. К нему устремлялись также толпы пациентов, поскольку он мог лечить людей энергиями. Многие из его учеников в дальнейшем стали преследовать свои собственные цели в этой игре, иметь свою собственную паству, а некоторые из них ему завидовали, и даже из зависти мечтали полностью заменить собой Мастера.

И в это самое время Учитель увидел, что Душа Мира отбрасывает тень. И эта тень начинала расти. А ещё он понял, что, если получить канал и черпать энергию от сил света, то непременно тобой рано или поздно заинтересуются и силы тьмы. И они не только пугают людей своей бесплотной оболочкой, но и действуют через своих слуг. Навязывают людям свои мысли, эмоции - и, в итоге, управляют ими. Чуждые энергоструктуры добиваются того, что человек тратит все свои силы на противостояние этим паразитам да их слугам в человеческом обличии, потом теряет равновесие и погружается во мрак депрессии. Те, что вокруг, его перестают понимать; он оказывается в изоляции.

Устремлённый человек, рано или поздно, всегда оказывается абсолютно один на своём пути: это неизбежно. Как и то, что в этом случае перед ним во всём масштабе предстаёт тогда и тень этого мира...

Этот образ - тень мира - не только имеет свои устрашающие очертания, облик демонов преисподней. Страх — наименьшее из того, что вызывают её прислужники. Следом идёт одинокое отчаяние... Западный человек очень полярен. Масштабы теней в его мире почти равны свету. Это на востоке есть только природные духи и демоны. На западе же существуют и Меч Света, и Князь мира сего. Взявший в руки Меч Света вынужден бороться и победить Князя. Бога материального мира. Который вполне реален. И ждёт своего часа.

И страх, и абсолютную бессмысленность всего своего пути, и одиночество - всё это Учитель должен был преодолеть. Он должен был сразиться с Князем на его территории. При этом, Князь нацепил на себя маску, похожую на его собственное лицо, лицо Учителя... Принял его обличье. То есть, многие из бывших учеников стали отождествлять Учителя с Князем и с силами тьмы, стали бояться его, стали его самого воспринимать как Мировое Зло… Ибо, кто вызвал на себя свет, должен справиться в одиночку с мраком. Справиться, будучи отрезанным духовно от всего остального мира. Одолеть Князя, как свою собственную тень. И даже переродиться, перестав быть собою.

Он должен был выйти на битву. БЕЗ сил света. Один на один. Это - не кара за неверный шаг. Это - правила игры…

Мигом прекратились энергии, идущие к Мастеру сверху. Не стало учеников, кроме одного, разделившего с ним ношу и прошедшего свой путь до конца. И последней горстки подвижников, которые однажды дожидались его прихода в холодном осеннем лесу. И Учитель пришёл, чтобы в последний раз передать им знания - и навсегда проститься. Потому что он не хотел больше подвергать чью-либо жизнь смертельной опасности.

За Князем стояли легионы бесов, могущих заставить человека исполнять свою злую волю. Кому много дано - с того спросится строже. И теперь, ценой поединка была душа Учителя. Битва была на чуждой территории: территории правителя материального мира. И ставкой в битве для Князя стали толпы учеников, что последуют за Учителем.

Конечно, он имел выбор... Либо умереть, либо стать на сторону Князя. Для остального мира он мог бы, во втором случае, стать дипломированным экстрасенсом - или кем-то вроде того. Но, не имея уже своего канала, он пользовался бы при этом энергией других людей. Да, он мог бы вести группы, получить новую паству и нести ей завораживающий бред, предоставляя Князю подушную подать с каждого из них, играя с ним в его игру и по его правилам...

Но он... Победил в себе Князя. Он ушёл честно. И это произошло в далёкой сибирской тайге, куда он уехал, навсегда удалившись от мира. И где он, наконец, остался один на один с Князем и с самим собою, и смог перебороть себя, обуздать свою тень и освободиться. Он ушёл из этого мира - к Свету. И был спокоен, уходя. Потому, что он понял, что не страшно не оставить и следа воспоминаний о себе… Всё это не важно. Главное – остаться свободным. А мир… он достоин молчания.

- То есть, этот Учитель победил зло в себе? - спросил Сергей.

- Тьма и свет, чёрное и белое, добро и зло... Ну, это действительно, по большому счёту, лишь игра человеческого воображения. И не только: это вообще - игра. Однако, это не так для тех, кто в игре, кто внутри неё. Не вышел из неё и не наблюдает уже со стороны. И что касается игроков - им нужно выбрать сторону. Иначе, находясь в пределах игры, и при этом думать, что чёрное - это такое же белое, а зло - это такое же добро, это полный маразм.

- А как выйти из игры?

- Рецепта нет. Потому что игрок никуда и никогда не выходит из игры сам. Его оттуда выносит внешняя сила. Предваряя вопрос, отвечу, что это - не смерть. Это совершенно иное. Переход на другой уровень сознания.

- Тень Мира... Однако, интересный образ, - промолвил Сергей через некоторое время, - и мне он говорит о чём-то. Кажется, что я иногда её чувствую... Быть может, когда свет разума на Земле померкнет, то здесь останутся только демонические структуры, и весь мир погрузится в тень. Тогда придёт Калки Аватар на белом коне, чтобы уничтожить оставшихся... То есть, этих демонов.

- К счастью, до этого события остаётся ещё множество тысячелетий. И у нас есть возможность к этому времени оказаться где-то далеко… В каком-то другом из многочисленных миров этой многоликой Вселенной. Если, конечно, мы не будем полными идиотами, - усмехнувшись, подытожил Андрей. – Но сейчас – ты тоже держи ушки на макушке: не зря эта тема всплыла: маразм, похоже, на Поляне уже крепчает. Тебя, кроме табуирования на ней темы зла, ничего больше не смущает?

- Пожалуй, ещё эти театральные обнимашки и нюханье цветочков достало. И воспевание того, как здесь хорошо, - буркнул Сергей.

- Злой ты… Как раз это, совершенно безвредно. Пусть люди природе порадуются, не видят же её вовсе в своих городах. А край здесь – действительно чудной ведь. Подойти по уму – был бы рай и для экологического туризма, и для археологов. Я читал, что в девятнадцатом веке как-то проходили здесь наши русские исследователи... Уточняю, что эти были именно русские, поскольку бродили и копали все, кому не лень: и французы, и англичане, и поляки; это не запрещалось. А на работу землекопами они нанимали местных, причём все местные называли их франками… Так вот, наши писали труды, классифицировали дольмены, например, этим занимались граф и графиня Уваровы. А систематизировал материалы по Кавказу и составлял карты некто Фелицын; и попадалась мне его книга, 1904 года издания, в которой приведены данные, что в этой станице, по которой мы сейчас идём, в северо-восточной её части, находились остатки укрепления форта святого Николая, и вокруг был ров. Так что, может, и это вот – вовсе не канавка для слива дождевой воды… За рвом следовал вал, а внутри окружённого пространства тогда находились дома нескольких станичных казаков и их подворье. И поговаривали, что один из этих казаков разрыл на своей территории курган, да нашёл золотые монеты: клад, мол. И уже сбыл кому-то. А несколько ещё курганов и пара дольменов находилась во дворе других казаков. Все они ко времени приезда исследователей, археологов - были уже разрушены, а камень пошёл на станичную церковь...

Во время конца этого разговора Андрей и Сергей уже изрядно покружили по посёлку, который, казалось, несмотря на полдень ещё не пробудился ото сна. На одной из улиц их сильно насмешила саманная облупленная изба с заколоченными окнами и дверью с большим амбарным замком, на которой красовалась гордая вывеска: "Банк".

- Это у нас, по-моему, уже разрядка пошла, - отсмеявшись, сказал Андрей. - А значит, у нас раньше был не простой разговор... Про зло. А небольшая ментальная работа.

Потом они прошли ещё дальше по сельским улицам.

- А это - местная почта. И универмаг. В одном помещении, - прокомментировал Андрей, указав на небольшой одноэтажный домик с единственным окошком на фасаде. - Я сейчас, на одну минутку, заскочу во внутренний двор: там растёт ничейная яблоня... И я каждый раз нахожу под ней два яблока. Уж не знаю, почему именно два. А ещё, я на почту загляну. А ты подожди меня здесь.

Андрей юркнул за калитку - и действительно, через некоторое время вернулся именно с двумя яблоками, одно из которых предложил Сергею. После чего, они снова пошли вдоль пыльной, не асфальтированной улицы.

- Сейчас на Ромашковой я часто байку слышу, - продолжил разговор Андрей, - что, мол, фашисты в годы войны сюда, на Кавказ, специально ради дольменов рвались, в эзотерическом помешательстве, и взрывали их. Но, уничтожение фашистами дольменов, мягко говоря, сильно преувеличено, поскольку их ещё раньше наши разрушали просто в немеренном количестве. Отвоевав земли у горцев, которые дольменов никогда не трогали, русские разрушали их массово. Так, в той самой книге 1904 года, Фелицын дальше описывал показанные ему оставшиеся от дольменов, поблизости от станицы, огромные ямы. Уничтожена, по его словам, была и группа дольменов чуть дальше того, который здесь и сейчас сохранился, и который все тут знают, поскольку он близ Ромашковой. Те дольмены казаки развалили и забрали часть плит. И только те плиты, что к его времени ещё оставались, Фелицын изучил и обмерил. Может быть, речь идёт о так называемой нашими друзьями Шамбале, поскольку исследователь указал, что вблизи были большие природные камни, и описал их весьма похоже. Говорил он и об остатках дольменов по дороге на Эриванскую: в четырёх верстах отсюда уничтожили более пяти дольменов, а в шести верстах, кажется – более десяти; от последних почти ничего уже тогда не уцелело. И эти дольмены, и другие, близ Эриванской, как он указывает, были разбиты в недавнее для него время каменщиками с разрешения станичного атамана. Поскольку, камень очень хорош был на точила, жернова и тому подобное.

А для церкви брали ещё камень с дольменов, что стояли по дороге на Кабардинку… Да и, мало ли где ещё...

- Так, а где же теперь та самая церковь?

- А нет её. И нигде не попадалась мне информация, когда и кто её разрушил. И местные жители не знают, я спрашивал. Вообще, местные говорят, что церковь была неподалёку от памятной стелы – ну, в честь первых переселенцев. А значит, где-то на месте школы. Но, не складывается что-то: по описаниям, церковь святого Николая была в самом центре станицы. А начали станицу строить от того места, где одна река впадает в другую. К тому же, в упомянутой мною книге я встречал указание, что, по словам станичного атамана, во дворе церковного псаломщика, почти в самом центре станицы, близ церкви – так там говорится – был при прежнем владельце дольмен. Но, его, мол, уничтожили, устроив на его месте погреб.

- И где же тогда она была? – спросил Сергей. – Где мог быть этот самый «центр» - да ещё, окружённый другими домами?

- В центре посёлка как раз находится храм теперешней, современной жизни. Сейчас ты его увидишь. Кажется, он построен из хорошего, добротного камня. Из какого – не понять, всё оштукатурено.

- Я не понял… О чём речь?

- Мы как раз в этот храм и направляемся.

- Магазин?

- Ну да. Почти единственный на весь посёлок; ну, только есть ещё совмещённый с той самой почтой, куда я сегодня заскакивал: но тот, так сказать, местный «универмаг». Туда тоже немного продуктов подвозят, и хлеб иногда. Но сегодня завоза не было.

Внезапно Андрей остановился перед одним из домов, развернулся к Сергею, и вдруг спросил резко:

- Посмотри туда! Что это? - Только, отвечай не задумываясь!

- Ой! На стене дома - какая-то удивительная мозаика, выполненная вся в сине-зелёных тонах. Оригинально. Просто чудо! Как же это сделано? Будто бы листья винограда... А сверху на мозаику наброшена светло-зелёная сеть, - удивился Сергей.

- Да нет же! А теперь - смотри снова. Это - просто стена дома с облупившейся зелёной краской...

- Ой! - воскликнул Сергей. - Действительно...

- Это была проверка. Тест на адекватное восприятие действительности... Впредь будь повнимательней и не ведись... А то – совсем у тебя крышу снесёт. Здесь, на Поляне - такое бывает.

Глава 23. Обет молчания ​

«Только в молчании – слово».

(Урсула Ле Гуин)

В магазине была не слишком большая очередь, и хлеб давали: это им очень повезло. Набрали хлеба, развернулись, и от магазина пошли обратно, по самой длинной, практически почти единственной, идущей вдоль него, асфальтированной улице посёлка. В конце асфальтированной части улицы была местная школа, табличка в честь первых поселенцев и остановка автобуса, который следовал до районного центра. Дальше шла уже только грунтовая дорога, проходившая мимо лесопилки и уходящая за пределы станицы.

На обратном пути Андрей, немного не доходя до большой Поляны, свернул в сторону и спустился на ту самую полянку с ромашками и колокольчиками, на которой они «работали со звёздами» однажды ночью. Сергей последовал за ним. Здесь сейчас почти никого не было: только, совсем на краю полянки, в тени, сидел с закрытыми глазами Гера, прислонившись спиной к стволу упавшего дерева. Вытянув вперёд длинные ноги и положив на них гитару, он, должно быть, дремал.

Андрей с Сергеем присели неподалёку от спящего Геры, на то же самое бревно.

- Есть такая духовная практика: молчание, - сказал Андрей. - Она нужна, чтобы человек почувствовал свой внутренний мир и окружающее более остро, а также лучше понял значение и ценность слова. Давай, ты попробуешь немного помолчать? Прямо здесь и сейчас, - предложил он вдруг.

- Хорошо, - легко согласился Сергей.

- Сейчас я дам тебе молитву молчания. Я уже читал её тебе и Наталье, когда мы были на берегу реки. Помнишь?

- Помню.

- Но теперь я дам тебе её, записанную мною на листке бумаги. Ты должен прочитать её, но не вслух. Эту молитву принимали мы с людьми, что живут здесь, на поляне, что за Ромашковой, в строительном вагончике. А записал я её таким способом, каким учил всё записывать один мой московский учитель. Дело в том, что, как он считает, русский язык в том виде, в котором он существует сегодня, не работает. И действительно, на моих глазах чаще шёл приём информации на других, самых различных языках: в том числе, латыни, древнегреческом, старославянском, а иногда даже на неизвестных мне или созданных самим контактёром. И все они работают! А русский, как считает этот учитель, не может сейчас работать как язык сакральный: он слишком забит словами, которые не несут никакой эмоциональной информации, или же словами с негативной информацией. И, хотя это не мешает простому пониманию смысла, не менее важное, непосредственное, почти неуловимое и неосязаемое воздействие языка нами утеряно. Как и его целостная структура. Он полагал, что это произошло потому, что наш язык несколько раз реформировали – и дореформировались, и к тому же, влияний и заимствований было слишком много, и все они были самые разные до противоречия. Но главным ударом по сакральности было правление воинствующих атеистов. И матерщинников. А в наше время в ход пошли и новомодные англицизмы. Сборная солянка получилась, а не язык; обломки языка. А поскольку для контактёра необходимо прежде всего интуитивное восприятие входящего текста, а лишь затем его перевод, то ему проще использовать другие языки. Однако, мой учитель работал над тем, чтобы создать свой, работающий, русский язык. Письменность он тоже создал свою, хотя большинство букв в ней - старославянские, включая ер, ерь, ять, ижицу... Вот таким способом письма я и записал молитву молчания. Способ очень прост, а смысл вполне доходчив. Прочти её, не проговаривая вслух. Желательно, тридцать три раза. А после этого - молчи. Совсем. Что бы вокруг тебя потом ни происходило - молчи. Пока я снова не разрешу тебе говорить.

Сергей развернул лист и стал читать.

Я - мир человекам.

Я - мир людям.

Я есть созерцание тысячи Будд.

Вы есть Христос.

И я - ваш брат во Христе.

Во Христе я - спаситель мира!

Вы - мои братья, ибо я

Искупил вас своею кровью.

Будь мной. Во мне ты -

Спаситель мира.

И ты будешь среди тех,

Кто прошёл свою Голгофу.

Ибо во мне каждый день

Распинают тебя, кричащего.

Будь спокоен -

Ибо в молчании истина.

Молчит тот, кто не имеет себя.

Умри для мiра,

и воскресни во мне,

и ты поймёшь,

что мiр достоин молчания...

Ибо славу воздают небесам,

и лишь Отцу поют песнь хвалебную.

Он неучастием спасает мир.

И я в Отце - спаситель мира...

Будь бесстрастен, ибо страсти - от мiра,

А кротость моя не от мiра сего,

И мiр не знает её,

Ибо говорит лишь о себе.

Кротость моя - благое молчание.

Возлюбил я вас более, нежели себя,

И отдал себя для мира...

Так пребудь же во мне вовек!

И ты будь мой спаситель –

Ибо спасая себя, ты спасаешь меня,

А, спасая тебя – я спасаю полмiра.

Потому ты спаситель для них,

Как и я – спасатель для тебя.

И царство моё в тебе,

Коли ты спасаешь себя.

А спасая себя – ты должен

Отдать всё мiру!

Ибо в царствии моем

Благое молчание

Бессуетности желаний мiра…

Всё благое - блАго,

Благое всё благО,

Благое молчание,

Благое сострадание,

Благое венчание.

Да будем говорить в тишине

Языком тишины,

Пока другие слышат лишь себя...

Сергей прочёл молитву три раза и теперь сидел, уставившись в одну точку. Его разум, наконец, успокоился. Он почувствовал канал, который условно назвал каналом "истинного христианства". И продолжил читать далее, ещё и ещё.

- А теперь - пора и в лагерь! - сказал Андрей, медленно поднимаясь, как только Сергей закончил работу с молитвой.

* * *

Когда Сергей и Андрей вернулись в лагерь, дежурные уже сварили суп и многие эзотерики собрались за столом и на брёвнах вокруг костра. Андрей повесил кулёк с хлебом на крюк над столом и вместе с Сергеем присел на одну из деревянных лавочек. Как ни странно, сейчас никто здесь не спорил и не вёл задушевные беседы. Народ был всецело поглощён едой.

Вскоре появилась Наталья и подошла к Сергею. Присела рядом, на свободное место.

- Ну что, как сходили? Удалось купить хлеба? Как там посёлок? - непринуждённо спросила Наталья и удивилась, когда Сергей вместо простого ответа на простой вопрос, промолчал и взглянул на неё жалостным взглядом затравленного зверя.

Наталья сильно удивилась, но ничего не сказала. Молча принесла Сергею, а затем и себе, по тарелке с супом. Так же молча придвинула к Сергею его тарелку. Он несколько раз порывался ей что-нибудь сказать, но каждый раз вовремя останавливался. Со стороны казалось, что он всё время странно дёргается. Наталья растерянно вздохнула, села и принялась за суп.

Гера, пришедший чуть позже Натальи, потоптался немного с гитарой чуть поодаль, у дерева, потом подошёл к ним поближе и сел в сторонке, на камешек. Забренчал тихонько на гитаре.

- Спой что-нибудь, что ли, - попросил Геру сидевший на другом конце стола Володя.

- Ну, тогда... Вот, слушайте... Небольшой экспромт. Про парня, который дал обет молчания, - объявил Гера и ехидно посмотрел на Сергея.

- Валяй, - одобрил Володя.

Гера начал медленно, но постепенно всё убыстряясь:

Я хочу порой

послать всё к черту,

Я хочу порой

набить всем морду,

Я хочу порой

взвыть от отчаянья,

Но мешает мне

глубина молчания!

Красота, пустота молчания!

Как хотел бы я

уйти подальше,

От постылых рож -

в лесную чащу,

В чистоту небес,

глубину венчальную...

Но мешает мне

простота молчания.

Глубина,

чистота молчания.

Вовсе без тропы,

по траве некошеной,

С визою на въезд

у ментов не спрошенной,

К берегам иным,

в дали беспечальные,

Навсегда уйду

в глубину молчания.

В красоту,

в тишину молчания.

Наталья повернулась к Сергею. Внимательно, в упор взглянула на него, и вдруг спросила:

- Это - что, ты у нас обет молчания дал? Ничего не говори - только кивни.

Сергей чуть не подавился супом, а потом скорбно посмотрел на неё, ничего не отвечая, но с видом человека, попавшего в совершенно безвыходное положение – и, наконец, кивнул.

- Такое выражение лица я уже однажды в-видел, - сказал Гера. - Т-только, тогда это было лицо... Кота. М-мои друзья, вместе со мной, пришли однажды к себе домой и открыли д-дверь, не включив света. Вошли в т-темный коридор. Через некоторое время, хозяин д-дотянулся до выключателя и включил свет. И - что мы видим? Мой друг, оказывается, н-наступил в темноте своему коту на хвост. А т-тот судорожно пытается вырваться, но не может, и мяукнуть - тоже не может: он как раз д-добрался до миски с китикетом и набил им полный рот. Мяукнуть ему никак нельзя... М-морда у кота была страдальческая, и произнёс он что-то типа:"Бу-бу-бу"!

Все засмеялись.

- А в-вообще, у меня есть свой собственный канал. Он называется "что вижу, то пою". Холодильник вижу - пою про холодильник, собаку - про собаку пою... Иногда за то, что я пою про то, что перед собой вижу, меня бьют.

- Ну, канал - это нечто совсем другое! Это когда идёт очень важная информация. Свыше. От сил Света. От Учителей, - пояснил Володя. - Если ты полностью чист, то у тебя открывается канал на Учителя.

- А как ты поймёшь, что канал идёт Свыше? И какую информацию следует считать важной, а какую - фуфлом? - поинтересовался Гера.

- Ну, важна та информация, которая тобой только принимается, а идёт от более высокого сознания. И содержит истину, - сказал Володя.

- А каким образом она идёт? - уточнил Гера.

- Ну, это только Учителя знают, - задумавшись, ответил Володя.

- А кто такие эти Учителя с большой буквы и почему мы должны им верить? – спросил Гера. - Может, это кто-то просто уже открыл секрет передачи мыслей... К примеру, с помощью волн особой частоты, или какого-нибудь секретного прибора. И теперь вещает по индивидуальным каналам на свободные уши?

- Нет, информацию нам передают только Учителя. Тот, кто принимает такую информацию, это сразу чувствует. Потому, что испытывает трепет и благоговение. Учителя - это владыки семи лучей. Ну, там - Эль Мория, Кутхуми, - начал Володя.

- П-подожди! - прервал его Гера, - Ну, Мория - это ещё понятно. Это - из властелина колец. А вот что такое - Эль? И в-вообще, кто читал Юнга? Мне кажется, что информационный канал - это спонтанное п-подключение к Коллективному Бессознательному: есть у Юнга такой термин. И туда, в него и на его подпитку, уходит информационный заряд ушедших в иной мир людей. А некоторые м-медиумы могут входить в контакт с этими информационными оболочками. К-коллективное бессознательное - это информационная копилка человечества, живущая по каким-то своим определённым законам... Быть может, именно её Карлос Кастанеда н-называл Орлом, поглощающим осознание. Но, я думаю, что всё же лучше, если оно тебя пока ещё не кушает. Орёл тогда пробует тебя на вкус - а п-потом морщится... Гадость! Невкусное осознание! А ты - и был таков. Живёшь дальше.

- Тьфу ты! Я вначале подумал, что ты что-то серьёзное толкуешь, а ты, как оказалось, прикалываешься! - обиделся Володя.

- Я очень серьёзно прикалываюсь. Над космическими, можно сказать, вещами. И очень серьёзно скажу: к коллективному подсознательному п-подключаться-то - подключайся, а приманку - не хавай.

- Какую такую приманку? - спросил Володя.

- Говеную, - ответил Гера. - После которой - всё коту под хвост.

- Шут ты какой-то, а не человек! Всё ты говоришь несерьёзно! - обиделся Володя.

- А что? Шут - хорошее амплуа, если других не дано. К мнению шута прислушивались иногда короли. Шуту дана и мудрость, и свобода - редкостное сочетание. Свобода слова... Магия защиты, развитие ума, чувственник, - добавил Гера, с пулемётной скоростью.

Андрей с интересом зыркнул на него, но продолжал, по-прежнему, молчать. В унисон с Сергеем.

За стол, на лавочку напротив, подсели тётя Роза и Надежда, похожая на пионервожатую: хранительница "вечевого колокола".

- Мы только что обсуждали с Евграфием и Эльмирой предстоящий Магнит. Группа из Кропоткина их убедила. И они теперь придерживаются идеи, что всё-таки ментал - менталом, а главное - не забывать и посылать всем окружающим любовь. Особенно, во время работы в Магните. А то, мы об этом в последнее время забыли. А ведь, какие чувства ты испытываешь к ближнему своему, такие к тебе потом и возвращаются. Это - закон кармы, закон воздаяния, - глубокомысленно вещала Надежда.

В это время к ним подсела и Матушка Мария с кружкой мятного чая. Она тут же присоединилась к беседе.

- А главное - это любить Отца Творца! – сказала она восторженно. - Вся остальная любовь - ложная. Я, когда поняла, как хорошо соединяться в любви с Отцом Творцом, просто вся внутренним светом озарилась. Это так чудесно! Просто счастье неземное! Да, вы правильно понимаете, что пока мы все здесь, на земле, то нужно ещё и всех окружающих любить. Но, только благодаря любви к Отцу Творцу, это становится возможным.

- Да, конечно. Хотя, иногда это бывает очень сложно: любить окружающих. Вот недавно, к примеру, у меня сосед отравил кошку. И я, признаюсь честно, вначале сильно разозлилась. Но потом вспомнила, что я должна любить этого соседа, и почувствовала к нему только любовь! - восторженно сказала Надежда.

- И - что... Вы, ранее не испытывая к соседу никаких чувств, после убийства им кошки - возлюбили его? - громким театральным шёпотом спросил развернувшийся к ним Гера. - Да вы - п-прямо Гертруда какая-то... Бедное, не отмщённое животное! - закончил он громко и пафосно.

- Ты смеёшься здесь, шуточки шутишь, потому что для тебя нет ничего святого! - накинулась на него Матушка Мария. - Ты - бесчувственный, праздный, чёрствый интеллектуал! Твой разум сухой! Твои знания мёртвые! А все твои проблемы в жизни от того, что ты отрицаешь Отца Творца!

- Н-ну, допустим, что я приму факт его существования. И что дальше? Всё равно, мы с ним не зайдём друг к другу на чашку чая и не побеседуем о том, как устроена Вселенная.

- Да как ты смеешь говорить об Отце Творце как о личности! Отец Творец - это Акаша! - воскликнула Матушка Мария.

- Если я н-ничего не путаю, Акаша - это такой м-ментальный слой у индусов, оттуда спускаются все идеи, или - их первообразы, - начал Гера.

- Ерунда, - ответствовала Матушка Мария, - Акаша - это одно, что Отец Творец. Единосущный и вечный. Когда мы достигаем слоя Акаши, мы сливаемся с Отцом Творцом, и это возможно только через любовь, а не через разум.

- А если я, допустим, не испытываю к Акаше никакой любви? Что т-тогда делать? - спросил Гера. - Я в-вот такой интеллектуальный ч-червь. Это вы здесь все - чувственники...

- Мы - чувственники?! - яро вспылила Матушка Мария. - Да мы всякие там чувства давно уже прошли! Это всё - вчерашний день! Астральный план! Да я столько книг интеллектуальных освоила, что и ментальный план давно отработала! А затем ещё и каузальное тело! И всё это, заметь, делала в соответствии с настоящей наукой. У меня недавно в гостях была, проездом в нашем городе, Любовь Борисовна из Сибири, она - профессор. Докторскую защитила по теме "Ноосферные влияния и каббала", она также с рунным языком работает, может на нём часами говорить. А это достигается прохождением всех существующих уровней и выходом напрямую на Акашу - на Отца Творца, значит. И вовсе не чувственно, а после всех иных слоёв, из которых астрал и ментал - два самые первые! Их все до одного пройти надо, и только тогда любовь Отца Творца тебе открывается, а с ней и любые знания спускаются, все великие истины!

- З-зато глаза закрываются! На реальную д-действительность. Спускаются они на верёвочке, эти истины - только глотать успевай! А потом - раз, и ... Палата номер шесть, - изрёк Гера. - И вообще, лично я не п-представляю, как можно любить м-ментальный слой... Странная п-персонификация - мыслию по древу.

- Отец Творец - он един в трёх лицах. Обращаться к нему надо как хочешь, как умеешь. Молиться почаще, - сказала, сидя с закрытыми глазами и слегка покачиваясь вперёд-назад, Надежда. - Можно и в виде Христа Спасителя представлять его.

- Т-так мыслят христиане: Бог-отец, Бог - сын и Бог - дух святой. Но там нет ничего про Акашу. И вы же - не христиане? - спросил Гера.

- Почему?! - возмутилась Матушка Мария, - Мы - христиане! И в Бога веруем!

- А - символ веры сможете сейчас прочитать? - спросил Гера.

- Нет, это просто детский сад какой-то! - запротестовала Матушка Мария. - И я совсем не хочу с тобой говорить, лишь в последний раз обращусь к тебе с советом: выходи на план Отца Творца. Пока не поздно! До Перехода совсем немного времени осталось, а после - очень немногие здесь останутся, попадут в шестую расу. До Перехода нужно успеть в достаточной степени развиться, а самый верный путь наибыстрейшего развития - это слияние с Творцом. А для выхода на это слияние нужно работать с Учителями. А Учителя сейчас уже индивидуально ни с кем не работают, только с группами. Потому что, так достигается скорейший результат. А ты тут битый час не можешь понять такой элементарной вещи!

- П-почему вы меня н-ненавидите? - тихо спросил Гера, в упор уставившись на Матушку Марию.

- Я? - удивилась та. - Я просто хочу до тебя донести... Да я — и не ненавижу тебя вовсе! С чего ты взял? Я тебя даже люблю, - и она натянуто улыбнулась.

- Ага… Как Надежда соседа... Вы меня п-приняли то ли за свою противоположность, то ли за средоточие мирового зла... Или, это одно и то же – для большинства людей... Так они воспринимают мир, - тихо и печально произнёс Гера.

Потом он взял гитару и пошёл прочь.

- Странный молодой человек, - заметила Матушка Мария. - Но, даже он для нас не безнадёжен. Должны же мы, однако, привлекать на свою сторону даже подобных скептиков, не способных пока уверовать.

- Конечно, Матушка Мария! Необходима широкая массовая работа! - согласилась с ней Надежда.

Глава 24. Отлучение от Магнитов

«Понимаю своих врагов. Им и вправду со мною плохо. Как отчётлива их шагов неизменная подоплёка! Я не вписываюсь в ряды, выпадая из парадигмы…

(Дмитрий Быков)

Скоро ожидался вновь Магнит, как всегда, «большой» и «общий». Об этом было объявлено Эльмирой. С призывом, чтобы никто из присутствующих далеко не уходил. Многие тут же вновь разбрелись по ближайшим окрестностям: медитировать или молиться. Андрей, Сергей и Наталья отправились, по предложению Андрея, на ту небольшую полянку, которую уже облюбовали раньше. С ними вызвался пойти и Володя.

Андрей отлучился на минутку и сбегал к палатке. Он прихватил с собой тот самый посох, который зачастую находился у него в холщовом чехле.

По дороге к полянке, Наталья вдруг спросила:

- Андрей! А мы - только проводники энергии и информации, или сами генерируем их?

- Мы лишь проводники. Только проводники. И можем стать проводниками... Разных сил. Но выбор, чистота канала и переработка полученной информации зависят только от нас самих. И от нас же зависит, как мы будем её использовать. Запомни это: все мы - лишь проводники! Это говорит о том, что, если людям приходит одинаковая мысль, то даже это не означает, что она верная. Это только означает, что у неё один источник.

На полянке, положив в стороне, под деревом, посох, Андрей показал несколько дыхательных упражнений, затем стал совершать необычный комплекс движений. Сергей стал напротив и попытался то более, то менее удачно повторять эти движения вслед за Андреем. Затем, спонтанно подключились к работе Наталья и Володя, которые замкнули общий круг. Андрей сказал:

- Смотрите и повторяйте за мной!

Он показал стойку и объяснил, как нужно "укореняться в земле", как «лепить энергетические шары» и вкладывать затем их себе в грудь, в живот, в голову - или направлять кому-то другому. Само собой, сформировалось единое поле. Энергия шуровала по кругу, вихрем заворачивалась в центре и уходила вверх единым, вертикально направленным, потоком.

Вдруг Володя стал подпрыгивать высоко вверх, как ужаленный.

- Это у него кундалини шарахнула, - пояснил Андрей.

Он подошёл к Володе, обхватил его за плечи, оторвал от земли, и, подержав так немного, опустил аккуратно.

- А теперь - немного покатайся по земле. Станет легче, - посоветовал он.

Володя стал кувыркаться и кататься. Через некоторое время, наблюдая за ним, Андрей попросил:

- Постарайся стать на руки, вниз головой. Около дерева. Тебе помочь?

Володя сам стал на руки, прислонившись спиной и ногами к широкому дереву. И так застыл на некоторое время.

Наталья, как это с ней здесь уже бывало не раз, впала в лёгкий ступор. Снова анализируя, судорожно пытаясь осознать, что же здесь и сейчас происходит... Стала отключаться. Почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Андрей, заметив это, подбежал и подхватил её, легко перевернул вниз головой - и, держа за ноги, стал трясти. Затем аккуратно положил на траву.

- Лежи пока! Не вставай! – сказал он.

В это время, Сергей, неожиданно для всех, стал проделывать что-то совершенно невообразимое. Он будто бы дрался с невидимым противником, высоко подпрыгивая при этом, часто разворачиваясь. Его движения становились всё сложнее, чётче и резче. Казалось, что он повторяет некий сложный, давно им выученный комплекс.

Андрей долгое время молча наблюдал за ним, сидя на траве рядом с Натальей.

- Ишь, как его прорвало от молчания! - засмеялся он, наконец. - По-моему, это закрытая школа. Мне кажется, носителей информации о ней на данный момент на Земле нет.

Наталья, почувствовав себя лучше, поднялась и присела неподалёку от Андрея. Вместе они продолжали наблюдать за Сергеем.

- Может, снимем с него обет молчания и спросим, что это за школа? По-моему, он всего часа три молчит. Но, за них отработал уже то, что полагается отработать за три дня, - пошутил Андрей. - Ну, так как? Разрешим уже ему говорить?

- Наверное! Если можно, конечно, - робко поддержала Наталья.

- Ну, ладно! Хотя, с другой стороны, интересно, что бы он выдал, помолчи он подольше, - согласился Андрей.

Он подозвал Сергея и что-то тихонько стал ему нашёптывать.

- Ну, что? Какая это школа? - наконец, спросил он.

- Школа золотого дракона! - ответил Сергей. - А ну-ка! Ещё раз! Это - дракон разворачивает свой хвост! А теперь - ветер сметает опавшие листья! - и Сергей снова стал повторять свой комплекс движений.

- А что? Действительно, есть такая школа? - усомнился Володя. Он, наконец, перевернулся обратно, выйдя из стойки на руках. Подошёл и сел рядом с Андреем, по другую сторону от Натальи.

- Сейчас, по-видимому, носителей информации не осталось. Это – закрытая школа. Но, Сергей когда-нибудь смог бы сам, если бы захотел, основать такую, свою собственную, школу. У него есть на неё канал.

- Я давно уже хочу у кого-нибудь спросить, - начал Володя, - О том, действительно ли человеку, который занимается духовной практикой, вредно практиковать боевые искусства… Я тут, на Поляне, не раз об этом слышал. Так ли это? Неужели, это придаёт человеку агрессивности и притягивает в его жизнь ситуации, когда эти знания неизбежно придётся применить? То есть, реально драться. Так говорят…

- Ты, наверное, и сам глубоко в душе уже знаешь ответ. Впрочем, для кого-нибудь любое боевое искусство есть только метод драки. Или, накачивания мускул. К тому же, если возникают вопросы - значит, действительно, время для той или иной практики ещё не пришло. У меня вопросов, заниматься или не заниматься практикой в своё время не возникало. Я совсем уже задыхался. А цигун поднял меня на ноги. В буквальном смысле. И дал реальную возможность ощутить энергии, работать с ними. Хотя, я имею только самую низшую ступень. Я – лишь ученик первого класса, первой ступеньки лестницы развития.

- Но… Цигун – это только практика для тела? А можно одновременно развивать и дух? И не достаточно ли, наоборот, развития только духовного? – спросил Володя.

- Наше тело - это целый космос. И вряд ли оно стремится быть дряхлым, изношенным и больным, - ответил Андрей. – К тому же, лёжа в кровати с больным, изношенным телом, вряд ли можно развиваться. Я через это уже проходил.

- А с чего лучше всего начинать? – поинтересовался Володя. - И ещё: я чувствую, что мы не просто некоторые движения сейчас выполняли, а участвовали в чём-то ещё.

- Что ж! Если…что-то и происходило, значит – оно произошло. Спасибо тебе за совместное участие. Познал - познался, - поклонился ему Андрей. - А с чего начинать - это весьма индивидуально.

Он подошёл к своему посоху, лежащему под деревом, в чехле. Взял его в руки и снял чехол из суровой, неокрашенной ткани. Посох был гладкий, ровный, тёмно-коричневый… Будто отполированный. И по какой-то не осознаваемой, необъяснимой причине казался необычным, волшебным.

Андрей, держа на вытянутых руках посох, приблизился с ним к Сергею:

- Тот самый, число которого содержит четыре девятки, - подмигнул он ему загадочно. - Сразимся?

- Он… Для меня? Мне его взять? – спросил Сергей.

- Не робей! Смотри, - и Андрей сам схватил посох, взял его на изготовку - и вдруг заработал им, будто воображаемым двуручным мечом, нанося им удары, от которых Сергей проворно теперь уклонялся. Впрочем, Андрей в него и не сильно метил, заведомо рассекая воздух.

- Так, - через некоторое время довольно хмыкнул Андрей. - А ну-ка, теперь – ты.

И он кинул посох Сергею.

Сергей поймал его на лету. Ещё раз внимательно рассмотрел его, погладил гладкий ствол. Взяв на вытянутых руках посох, он ему поклонился. И вдруг, стремительно выхватил его, как оружие, и начал описывать им круги и восьмерки. Потом встал в стойку, слегка согнув ноги в коленях. И начал выдавать новый комплекс движений, сложный и замысловатый.

Андрей тем временем, побродив в окрестностях по лесу, подобрал две довольно увесистые дубинки. И теперь, чуть в стороне от Сергея, начал демонстрировать работу с двумя воображаемыми «мечами», виртуозно вращая дубинки в воздухе и зачастую меняя их местами, перебрасывая из руки в руку. А потом, он повернулся в сторону Сергея и спросил:

- Ну что, сразимся?

- Ага! – ответил тот.

И вот Сергей, с длинным посохом, и Андрей, с двумя короткими, мощными дубинками, начали воображаемый бой. Конечно, стараясь наносить удары так, чтобы не зацепить друг друга. Но, пытаясь выбить из рук оружие у противника. Их движения становились всё более ловкими и быстрыми.

- И это что же такое здесь происходит? - раздался неожиданно громкий и гневный возглас.

Все посмотрели в проём между деревьями.

Быть может, уже давно здесь стояли Эльмира и Надежда. Они удивлённо наблюдали за происходящим.

- Да так, развлекаемся! - ответил Андрей.

- А вы что, не знаете, что Учителя запрещают нам заниматься боевыми искусствами? Разве можно! Это же - практика насилия. А мы должны нести на землю мир! - начала увещевать присутствующих Надежда.

- Но мы… Ничего ведь плохого не делали, - робко возразил Сергей.

- Вам, и Андрею, и Сергею, с сегодняшнего дня больше нельзя участвовать в Магнитах! Работа в Магните не совместима с боевыми искусствами. А вы, похоже, не один год их практикуете! - гневно воскликнула Надежда. - И вообще, определитесь, наконец, в каком эгрегоре находитесь! Все мы – люди Запада, и ни к чему нам всякие восточные штучки!

- Кто это говорит? - тихо спросил Андрей. - Не задумываясь...

- Кутхуми, - ответил Володя.

Андрей хмыкнул. А Надежда и Эльмира важно удалились.

- Что, Сергей, отлучили нас с тобой от Магнитов? - усмехнулся Андрей.

- И - что теперь? - спросил тот.

- А – ничего... Продолжим?

- Но…

- Ведь, всё равно, терять нам теперь уже нечего, - усмехнулся Андрей. – Мы теперь – вне правил.

И они продолжили.

- Главное - как всегда, принцип: не нанести удара и удержать противника от его нанесения. Действуй. Посох - лишь продолжение твоей руки. Рассекай воздух, отсекай от себя от враждебные энергии. Двигайся в согласии с телом, а телом следуй за потоком. Это - как танец. Через движение мы воссоединяемся с космическими силами и получаем от них подпитку. Но в этой технике, что мы с тобой применяем, мы не только совершенствуем движения. Сейчас мы ещё и отсекаем от себя всё лишнее. Отрубаем от себя всё инертное и застывшее, - сказал Андрей.

- Похоже, мы отрубили себя… От Магнитов, - сказал Сергей, уклоняясь от очередного выпада Андрея.

- Значит, так должно быть. Не отступай. Нападай!

Поединок закончился ничьей. Впрочем, Сергей знал, что его противник лишь защищался, не пытаясь атаковать.

- Ты молодец, - похлопал его Андрей по плечу. - Похоже, у тебя получается в движении уловить поток, - сказал он, забрал посох и сел в сторонке, на поваленное дерево, наблюдая, как Сергей вновь, став в центр полянки, проделывает свой комплекс движений.

Володя пошёл к ручью: напиться и умыться. И сказал, что потом он уже не вернётся: пойдёт, посмотрит, что происходит в лагере и не пора ли на Магнит.

Наталья, которая сидела всё это время в стороне, на траве, теперь недоумевала. Что это было? Почему люди, вроде бы терпимые к разным учениям и течениям, и сами практикующие, к примеру, медитацию - выдают такое? И почему Андрей начал эту практику именно сейчас, и что случилось и происходит с Магнитами, почему её как бы отгораживает от них чередой самых разных обстоятельств?

Она подошла и присела рядом с Андреем, на поваленное дерево.

- Андрей, что происходит? - и он даже не стал уточнять, о чём это она спрашивает, всё и так было понятно.

- Всё здесь происходит даже гораздо интенсивней, чем я предполагал. Люди меняются так, как обычно за годы. И отношения их меняются. Быстро, неумолимо. Никто и ничего здесь уже не контролирует. Всё уже понеслось течением, так, что не видно берега. Произошёл перелом, и управляют здесь уже даже не эти смешные учителя, которых легко можно было бы пережить и стерпеть - управляют совсем другие силы, и стихия неумолима и неостановима. И потому - защищайся, кто может и кто в игре. Да, ещё не собирался я расчехлять свой посох так рано... Ещё мечтал тут поработать, серьёзно и мирно. Но, увы... Ладно, мне пора, нужно срочно проведать одно интересное место, туда дальше, в горах, - сказал Андрей, поднялся и ушёл в сторону грунтовки.

* * *

Сергей и Наталья остались на полянке одни.

- Ну, что? Пойдёшь на Магнит? - спросил Сергей, присаживаясь рядом на поваленное дерево. -Это ведь меня вышибло из них, а не тебя.

- Не пойду. Из принципа. С тобой за компанию, - ответила Наталья.

- Ну, и как же ты тогда? Без очередной порции света и энергии? Без лишнего шанса получить связь с Учителями?

- Ты… Говоришь сейчас… С интонациями Андрея. Будто бы, это он через тебя сейчас мне сказал…

- Не удивительно. Он – наш учитель. Хотя, ни мы, ни он этого никогда не скажем…

- Да. Почему-то, это так. Мы не назовём его учителем, чтобы… Не знаю, не обидеть, что ли. Наверное, это слово… Запретно. Но, я чувствую с Андреем родство, духовную связь, и… То, что при нём со мной происходит, это очень для меня важно. Наверное, важнее всего на свете, важнее всего остального в этой жизни.

- Да. И я всё бы отдал, чтобы последовать за ним, куда угодно. Но он этого не захочет… Так - что? Мне уговаривать тебя, чтобы ты всё же пошла на Магнит? Иначе, тебя тоже внесут в список «врагов», наверное…

- Знаешь, когда я поехала сюда, на Поляну, я не так представляла себе… работу в Магнитах. Я думала, что, кроме Магнитов, здесь вполне уместна другая духовная работа: йога, пассы, дыхательные упражнения… Тренинги, работа небольшими командами, иногда - стихийно, иногда - индивидуально, и…

- В общем, как в работе с Андреем? Но, не все же – такого уровня.

- Тогда, как при работе с Дианой. А, ну тебя же там не было... А помнишь, на Камне… Когда появилась золотая Чаша. Там, тогда, все тоже вели себя иначе. Да и вообще, первые наши Магниты здесь, под дождём, и когда Володя играл на флейте? Но сейчас… Что стало с тех пор с людьми? Например, с Анатолием? Помнишь, каким он был, когда сюда только что приехал? «Решительный лидер с Кавказа» – так его называли… Так же, как и у Сан Саныча, был у него крен в уфологию; Анатолий интересовался загадками и тайнами, исследованием местности… А теперь, такое впечатление, что даже работу с Чашей он и вовсе напрочь забыл. Совсем. Будто, этого никогда и не было. Теперь только бегает за Евграфием да выполняет его задания… А Вадим? Помнишь, как он вёл первый Магнит? Он мне вначале очень понравился. Стройный, подтянутый, с горящими глазами; что-то пытался творить, разнообразить работу…Ему бы лекции проводить – богатая фантазия у человека.

- Такое впечатление, что Евграфий им всем жизненную силу перерезал. Возглавил толпу, и борется теперь с конкурентами своим «политическим» весом – то есть, благодаря поддержке самых оголтелых.

- Ага. Хотя, нет в нем абсолютно ничего особенного: он не лечит людей, как Диана или Эльмира, не имеет столько энергии и подвижности, как Анатолий, не разъясняет всё последовательно и продуманно, как Вадим. И даже, не прочёл столько книг по эзотерике, как наша Вера Николаевна. Однако, именно за ним все бегают. Значит, им такой лидер и нужен... Чтобы просто распоряжался, и всё? И ещё: прежде всего, почему-то все говорят о предварительной подготовке, об индивидуальной работе – а на деле, такой просто нет. На деле, её почти что запрещают, индивидуальную работу… И любую инициативу… Как можно без предварительной, элементарной подготовки с энергиями работать?

- Никак. Стоять и глазеть. Глюки ловить…

- А тут люди, в основном, не подготовлены. Многие вообще стороной проходили, и влезли в это дело случайно. Ну, и всё однобоко как-то стало: построились, поработали, разошлись… А в довершение ко всему, теперь ещё почему-то именно тебя и Андрея вовсе выставили из Магнитов. То есть, изгнали именно тех, у кого в данный момент и внутренняя, и совместная работа продвигается… Так, что даже посторонние люди не могли этого не заметить.

- Так что, ты думаешь, что у меня всё правильно и хорошо получается? Я ведь, знаешь ли, никогда никакими боевыми искусствами не занимался. Совсем. Это у меня сейчас стихийно получилось.

- Никогда? И это всё был экспромт?

- Экспромт, канал… Назови, как хочешь. Но, я никогда никуда не ходил, ни на какие тренировки. Мне бы родственники не позволили. Ну… С ребятами во дворе пытались иногда упражняться. Повторяли движения, которые в фильмах видели. Вот и всё.

- Ну… Внутренне, я примерно так и ощущала. Что ты или очень давно когда-то занимался, или не занимался вовсе. Просто, ты не заученно всё исполнял, а по наитию. Всё воспринималось как чудо, неожиданность, прорыв. Хотелось сказать: нет, так не бывает! Но это было... Как - не знаю… Наверное, похожее чувство было у меня, когда ты переводил ту ахинею, что я несла на каком-то незнакомом языке…

- Не ахинею... А вполне со смыслом. И не на каком-то языке, а на божественной латыни.

- На латыни, которой я почти не знаю… Да, немного учила в универе. Но ведь совсем не те слова, что были мной произносимы, нет. И я даже не знала, что это латынь... Так странно. Трудно передаваемо, что это было. Вертятся в голове строки из Мандельштама...

«И снова скальд чужую песню сложит,

И как свою её произнесёт»...

Не знаю, свою или чужую. И тогда, и теперь было нечто похожее на неизведанное, на поднятие над собой - и видение откуда-то сверху, на слияние с чем-то, что вечно пребудет - и где-то не здесь. Похожее на чудо. Вот сейчас тоже так явно, даже со стороны, чувствовались потоки энергии, которые вас с Андреем вели. Всё это было... неожиданно. Это Андрей тебя так раскрутил? Он это умеет.

- Да. Он – мастер. Никогда я не встречал такого человека. И, наверное, не встречу больше никогда, - заметил Сергей. - Равного по силе.

- Я тоже. Заметь, он ничему не учит. Но, в его присутствии происходит что-то. Всегда, и непременно - происходит.

- Но… Вернёмся, впрочем, к нашим баранам… К Магнитам, то есть. Я хочу сказать про общие закономерности, которые здесь заметил. Быть может, ты воспримешь мои слова в штыки…

- Раньше – может, так и восприняла бы. Но сейчас – нет. По-моему, я начинаю прозревать... Или же, мы прошли какую-то критическую точку, после которой тут начался полный бред.

- Мне кажется, - после небольшого молчания, сказал Сергей, - что на Поляне слишком увлеклись количеством, а не качеством. Стараются любыми путями втянуть в Магниты как можно больше народу. Без разницы, какого. Быть может, это даже делается намеренно…

- В лучшем случае, как у Вадима: чтобы эту толпу лечить… Он как-то говорил об этом, я сзади шла и слышала. Но, как мне кажется, вылечить всех всё равно невозможно. Есть какой-то предел. И если понатащить в Магнит кучу незнакомого народу, да ещё задать им режим, как у Евграфия...

В это время, вышла на край этой же полянки и стала здесь располагаться бабушка Валентина. Она принесла с собой небольшое одеяльце - и, расстелив его, выложила на него иконки.

Только потом, она заметила Наталью и Сергея, и вот подошла к ним.

- Здравствуйте! Я сейчас слышала, что вам запретили участвовать в Магнитах, - обратилась она к Сергею. - Мне кажется, что это какая-то ошибка. Разве не может духовный человек боевыми искусствами заниматься? Даже я понимаю, что эта практика предназначена не только для драки. Но и для защиты тоже. Почему все решили, что добро должно быть беззащитным? В общем, я была поражена таким решением.

- Знаете, ведь он вообще-то никогда раньше не занимался боевыми искусствами, - сообщила Наталья. - Это у него здесь, неожиданно, проявилось. Как память из прошлых жизней… Или же, информация по каналу... Трудно сказать.

- Да? Это очень интересно! И необычайно здорово! Вот вы тут - действительно работаете! - обрадовалась бабушка Валентина. - Знаете, что? Я о вас с Андреем замолвлю словечко, чтобы вас снова приняли в Магниты. Меня должны выслушать.

- Да не знаю, стоит ли, - промямлил Сергей. - И как к вам отнесутся после этого.

- Я попробую. Для меня самой – это важно.

- Ну… Спасибо вам. А сейчас, мы пойдём. Не будем вам мешать, - сказала Наталья.

Она увлекла за собой Сергея. По грунтовке, идущей по краю полянки, они дошли до дикой яблони, что росла на краю Ромашковой поляны. Яблоки, которые подобрала Наталья, были, хотя и мелкие, но вполне съедобные.

Сергей предложил пересечь наискосок всю поляну, и на другом краю её, в небольшой рощице, отыскать дальний родник, «Дедушку». У которого они ещё не были.

Шли, как были, босиком. Стараясь не наступать на часто встречаемые колючки.

Когда они почти достигли дальней рощицы, то увидали бегущую к ним от палаточного лагеря Эльмиру.

- Хорошо, что я вас увидала! - сообщила она с ходу. - Нам по каналу только что пришла информация, что тебя, Сергей, и Андрея тоже, нужно вернуть в Магнит. Надежда в отношении вас ошиблась. Так что - возвращайтесь! - и она повернулась и побежала обратно.

- Что это было? - спросила Наталья.

- Ха-ха-ха! Некое явление. Наверное, Кутхуми досталось по первое число от Сен Жермена. Или - ещё от кого-то там, - пошутил Сергей. - Может, не пойдём в эту рощицу? Там, кажется, тоже люди какие-то из наших стоят, с костром и палатками… Помешаем ещё. Пойдём и дальше прямо по центру поляны. До той полосы леса. А там - как-нибудь по ней спустимся, и найдём родник.

- Так, что ты думаешь об этом последнем заявлении? - спросила Наталья. - Может, теперь нам вернуться? Тебе ведь… Вроде бы, снова можно участвовать. А Магнит скоро начнётся.

- Сейчас уже что-то не хочется возвращаться. Настрой не тот. Надо немного уравновеситься, - ответил Сергей.

- Хорошо. А сейчас – куда? - спросила Наталья. - Кажется, что так мы, всё же, к роднику не попадаем. Здесь что-то нет никакой тропки, вдоль этой лесной полосы.

К этому времени, они уже приблизились к ограничивающим поляну деревьям.

- Давай тогда посмотрим, что находится за этой лесной преградой. Просто перейти на другую её сторону - может, всё же получится? Вроде бы, следом за ней – должна быть другая, следующая, поляна. Кто-то об этом упоминал.

Рощица оказалась небольшой, но очень трудно проходимой. Между деревьев здесь росла не трава, а густой колючий терновник и ежевика. Где-то в середине протекал ручей. Всё здесь сплошь зарастало кустами, и лишь в одном месте, где было большое нагромождение камней, а потому, там не так густо росли кусты и деревья, эту узкую полоску леса, оставленного между полянами, можно было пройти насквозь. Здесь средь камней небольшой лужицей набегала чистая вода ручья, который становился здесь шире - но зато чуть ниже ручей и вовсе пропадал, уходя под землю.

Миновав это место, пройдя насквозь эту полосу леса, Наталья и Сергей действительно обнаружили другую поляну. Такую же большую, как и «Ромашковая». Только, поросшую в основном другими разнообразными луговыми травами: иван-чаем, шалфеем, душицей. А кое-где встречались и колокольчики, и ромашки, и благоуханная мята. Неподалёку виднелся вагончик пасечников и улья. Примерно посреди поляны был оставлен как бы небольшой островок из деревьев. Должно быть, там тоже выходил на поверхность ещё один родничок. Травы здесь росли высокие, выше пояса. А над цветами повсюду кружились маленькие мохнатые пчёлы. Вдоль полоски леса с этой стороны шла вроде бы грунтовка, хотя уже поросшая невысокой, мягкой травой.

- Как здесь хорошо! - Наталья присела на этом открытом месте, возле душистых трав, а потом и вовсе беспечно откинулась чуть назад, опираясь на руки и немного запрокинув голову. - Смотри, какие облака! Они плывут необычайно низко, и очень близко к нам. Сейчас кажется, что я давным-давно не смотрела на облака. С самого детства… Когда они были такие же ватные, воздушные, и проносились быстро-быстро! А мне было лет пять, и я сидела на берегу реки… Смотри! Это облако похоже на деда Мороза, а то - на голову фавна... А за ним - как котёнок свернувшийся... А вот - целый замок... Они очень быстро меняются и уносятся прочь. Обычно в городе не увидишь ни неба, ни облаков. Ни звёзд… И не такие они там. А иногда, будто и нет их вовсе. Не до них. Небо в городах далёкое, бесчувственное и холодное, как и мрачные казематные строения вокруг.

- Мы обрели комфорт и безопасность, но потеряли небо, - отозвался Сергей. - В городах его нет.

Он прилёг рядом на траву, положив руку под голову. И тоже теперь смотрел на облака. Которые проносились так низко, что, казалось, ещё немного, и можно будет дотянуться до них рукой... А если долго лежать и смотреть на эти облака, то начинала кружиться голова. И не хотелось отсюда никуда уходить.

- Смотри! - шепнула Наталья.

От облаков, и даже будто сквозь них, стали проступать тонкие светлые лучи. Они будто скользили по земле в поисках кого-то. А затем, направились именно к ним. Эти странные лучи то появлялись, то исчезали, искрились радужной, переливающейся чистотой и радостью. А потом они… Стали скользить только по ним. Будто, кто-то лечил их, работал с ними и передавал им энергию... И свет этих лучей наполнял их радостью и силой.

Некоторое время спустя, эти лучи пропали. И внезапно все облака стали собираться в одно большое, единое мохнатое облако, и всё небо вскоре было затянуто сплошной серостью. Стало гораздо темнее. Но, то ли маленькие-маленькие дождинки, то ли частички праны окружали их теперь. Воздух стал очень свежим, но довольно прохладным.

- Наташа, когда мы вернёмся в город, ты не забудешь обо мне? – неожиданно спросил Сергей. – Мы… Может, и там когда-нибудь встретимся, а может, даже будем вместе?

- Ты.. Хочешь со мной встречаться? Я боюсь, что тогда испорчу тебе жизнь. У меня тот ещё характер, - отвечала Наталья. - И, наверное, я человек со странностями.

- Ну, и я – не сахар, - улыбнулся Сергей.

- Я тебя намного старше, - грустно сказала Наталья. – Но мы можем быть хорошими друзьями…

- Ерунда. Мне иногда кажется, что ты – совсем юная девчонка, а я – очень старый, по сравнению с тобой… Мне всегда казалось, что я старше своих лет.

Потом он привлёк её к себе, слегка обнял за плечи. А она подумала о том, что, как странно, но за последние буквально несколько дней общей работы в компании Андрея они внезапно стали друг другу ближе, что ли. Тоже, как-то странно и слишком быстро. И так тоже не бывает и не должно быть.

Небо совсем затянуло тучами, и уже точно стал накрапывать дождь. Скоро, быть может, и вовсе ливанёт. Нужно было возвращаться, к костру или в палатки.

Глава 25. Раскол назревает ​

«Кажется, Лессинг однажды сказал: "Есть вещи, которые могут заставить вас потерять голову - разве что вам нечего терять." Аномальная реакция на аномальную ситуацию - это нормальное поведение».

(Виктор Франкл)

Мишка Возлюбленный беседовал у костра, вокруг которого сидела кучка людей, с Матушкой Марией. Она рассказывала ему о чём-то благоговейным голосом. Наконец, он встал и собрался уходить.

- Я не устаю повторять, что главное сейчас - это выходить на Отца-творца, соединяться с ним в любви. А почему? – спросила Матушка Мария уже громко, будто привлекая к ним внимание остальных окружающих.

- Ну, не знаю, - промямлил Мишка.

- Потому, что на землю уже идут сильные, преобразующие энергии. Скоро начнётся Переход. Что ты о нём думаешь? - и она оценивающе посмотрела на Возлюбленного.

- Ну... Не знаю. Я, наверное, не достоин того, чтобы попасть в шестую расу. Что же тогда со мною сделают? - спросил Мишка осторожно.

- Не представляй Переход как небесную кару. Кого-то, к примеру, уничтожать - совсем не нужно Творцу. Просто, однажды все проснутся утром, и увидят, что мир преобразился. А те, кого здесь не останется, переместятся телом и сознанием на другие планеты, соответствующие их уровню развития, и будут там пребывать. И даже не заметят этого перемещения. Чтобы когда-нибудь, через тысячелетия, уже вместе с обитателями тех, других планет - достигнуть уровня шестой расы. А здесь, на Земле, уже начнётся новая эпоха!

- А что нужно делать сейчас? Как работать над собой? - спросил Мишка, то вальяжно отставляя в сторону ножку, то слегка притопывая.

- Главное, милый - это постоянно доносить до сознания других, всех и каждого, знания об этом грандиозном событии. О Переходе. Создавать группы и привлекать к космической работе всё новых и новых людей. Кроме того, всегда нужно быть готовым многое воспринять и вместить. Ещё нужно как можно внимательней следить за своими мыслями. Сейчас это особенно актуально. Не проявлять ни в коем случае ни к кому ненависть. Только любовь!

- Возлюбленные мои! Как я вас всех люблю! - завопил после этих слов Мишка, широко расставив руки, будто пытаясь объять необъятное, а потом развернулся - и побежал в сторону поляны.

А поляна эта то освещалась солнцем, то вновь погружалась в тень, когда облака полностью окутывали собою небо. День выдался совсем не жарким, и даже начинал накрапывать дождь. Где-то не слишком далеко от лагеря, на этом же краю поляны, паслось несколько коров, то ли пригнанных из ближайшего селения, то ли добравшихся сюда самостоятельно. И даже сюда доносился мелодичный звон побрякивающих на их шеях колокольчиков.

Гера с тарелкой каши присел на краешек того же бревна, где сидела Матушка Мария, перед которой в театральной позе только что стоял Возлюбленный.

- А вот и молодой человек, который на Поляну случайно попал, - важно произнесла Матушка Мария, заметив Геру. - Видно, что он интеллектуал до мозга костей, и ничего более не видит. Теперь я понимаю, почему в Каббале говорится, что все учёные - абсолютно мёртвые люди.

- В к-какой Каббале? - решил поинтересоваться Гера, - это же - т-тайное учение. Не для всех.

- Как это - не для всех! У нас, в Университете Эзотерических знаний, её преподают! Одна моя знакомая по переписке меня туда пригласила. Сейчас время такое, что все древние знания открываются. Время, как говорится, пришло.

- Ах, как это замечательно! - воскликнул снова вынырнувший близ палаток Возлюбленный.

- Время не стоит на месте! - продолжала Матушка Мария. – И скоро весь наш мир преобразится. Я тебе, милый, так скажу: сейчас никому нельзя стоять в стороне. Такие перемены происходят! Ты, быть может, в чем-то и умён, но в этом вопросе ты глуп. И не знаешь, в какое замечательное и важное время мы живём. Наступила эпоха единения с Творцом и открытия всех сакральных знаний, мои дорогие, - и матушка Мария со смаком отхлебнула из чашечки немного чая.

- Н-ну, например, я лично никаких эпохальных преобразований вокруг себя не замечаю. Кроме того, что бедные становятся всё б-беднее, а богатые - б-богаче. Вообще, до вселенского б-братства нам как-то д-далеко ещё. Мне кажется, что мы переживаем застой и великую д-депрессию. Ментальную, астральную и к-каузальную.

- Вот об этом-то я и говорю всегда: если человек видит мир в чёрном цвете, то в таком мире он и живёт. Какие условия себе мысленно создашь, в такие и попадёшь в действительности. А вот, если всё время думать только о хорошем, медитировать...

- Вам - хорошо. Вы на пенсии, - заметил Гера. - Можно и о возвышенном подумать.

- Да при чём тут пенсия! Дело не в количестве медитаций, к примеру, а в их качестве. Хоть по пятнадцать минут в день, утром и вечером. Но, регулярно. К примеру, медитируешь на деньги - будут деньги, медитируешь, чтобы всё хорошо сложилось - так оно и будет. И всё тебе дадут, всё приложится. Какое сейчас может быть противостояние богатых и бедных? Ни один бедняк себя бедным считать не должен: он же в любой момент разбогатеть может! Поехать на какое-нибудь "Поле чудес" или в "Дом - 2", или поучаствовать в передаче, разыгрывающей призы. Этикеток, в конце концов, каких-нибудь насобирать, и что-нибудь выиграть. Хлоп - и он уже богатый! Разве у нас есть неравенство? Вот, например, Михаил... Он из семьи новых русских,- она кивнула в сторону Мишки Возлюбленного. - А тоже сюда, к нам, приехал! Послушал у себя в городе духовных, продвинутых людей, и всё понял. Что скоро будет Переход… И что главное у человека - душа! А тебе, Гера, в жизни не везло, поэтому ты и озлобился. А надо всех любить. И помнить, что всё идёт по божественному плану. Вот, например, есть очень хорошее духовное упражнение, от которого сразу мир в душе наступает…

- Какое, Матушка Мария? – спросил вновь возникший неподалёку Мишка.

- Я с вами им поделюсь… Меня саму недавно здесь научили. Вначале, нужно представить мысленно пластинку в форме шестиугольника. Такую, как ячейка или соты. Это - твоя матрица, каков ты есть. А рядом нужно представить другую ячейку: такую, какой должна быть твоя матрица по божественному плану. А потом начать накладывать мысленно одну на другую. Этим упражнением ты стираешь негатив, наработанный тобой при жизни... И ещё: представь себе сферу...

- Какого цвета? - спросил Мишка.

- Никакого. Просто сферу. И заключи в неё свою болезнь или проблему. А рядом представь другую сферу: там всё исцелено, и проблема решена. После мысленно накладывай вторую сферу на первую и очищай её. И так работай над собой каждый день. А главное, после каждой такой работы соединяйся с Творцом!

Гера недоуменно посмотрел на матушку Марию и тихо пробурчал себе под нос: «И так работай...над собой».

- Существует эзотерический вуз, - продолжала матушка Мария, - основанный Грабовым и его последователями. Там можно пройти посвящения и получить знания. По окончании выдаётся диплом. Обучение платное, конечно. Отдельно платишь за каждую степень. Ну, а как вы хотели? Даром в этом мире ничего не делается. Тем более, важные эзотерические знания не открываются. Зато потом - как много будет тебе дано, как много всего станет понятным! Целая наука, древние знания, они теперь стали доступны: бери и получай. Даются ещё и посвящения. И по науке у нас там тоже можно пойти, можно даже профессором стать!

- Меня, наверное, интересуют совсем другие знания, - сказал Гера.

- Ну, что ж! Только, что может быть важнее духовных знаний? Но, впрочем, как для кого! На вкус и цвет - товарищей нет. Кто-то, к примеру, уже дорос до того, чтобы с Отцом-Творцом в духе соединиться, а кому-то ещё нужен простой и банальный секс. Это зависит от уровня сознания. А вообще, как говорит Каббала, весь мир движется чувствами.

- Неужели? - усомнился Гера.

- Весь наш видимый мир основан на наслаждении! - захлёбываясь от восторга, воскликнула матушка Мария. – На желании получать. Так говорит Каббала!

- Да это просто какой-то большой к-кабалистический Зигмунд Фрейд получается, - заметил Гера.

- Фрейд, по-моему, тоже в чём-то был прав. Кстати, сейчас даже в этом, чисто сексуальном, плане всё развивается и совершенствуется. Недавно я смотрела журнал "Вот так!" Раньше, там все женщины голые были, а теперь - в купальниках. Хотя, надо сказать, что пик высочайшего чувственного наслаждения вам не даст никакой секс, пик наслаждения - это соединение в Любви с Отцом-Творцом!

- По-видимому, - промямлил Гера, - Отец-Творец - это т-такой большой чувственный эзотерический глюк!

* * *

Когда вся толпа схлынула на Магнит, Гера остался один у потухшего костра. Ему что-то не захотелось последовать за всеми. А потому, он самозабвенно слонялся туда-сюда. Бормоча себе под нос только что сочинённые строки и тихонько бренча на гитаре.

Вдруг из палатки неподалёку вылез Мишка Возлюбленный, подошёл к лавочкам и столу под навесом.

- А я д-думал, все на Магните. И ты тоже, - удивился Гера.

- Ну надо же! Представляешь, заснул! Продрых в палатке. Залез, думал, полежу пару минут, аутотренингом позанимаюсь до Магнита. А меня сон одолел. Вот такой вышел аутотренинг...

- Поспеши. Может, ещё не начали Магнит, а только готовятся, - посоветовал Гера.

- Да что-то, настрой уже не тот. Слушай, дружбан, а сбацай мне что-нибудь на гитаре, только без серьёза! А я пока проснусь окончательно и соображу, что здесь есть поесть. А то я так и не пообедал, болтовнёй увлёкся.

- Сбренчать, без серьёза? Легко! Только, если на меня накинется кто из палаток за моё пение, тогда - защищай! - усмехнулся Гера.

- Да ладно, чего там, братан, не бойся! Здесь все свои, - отмахнулся досадливо Мишка.

Тогда Гера присел на лавочку и запел:

Печально я парил

Над миром и над сутью,

Желудок марш играл,

За дверью пел сосед.

Не знал, зачем я был,

И мир казался жутью,

Но умирать пока

Я что-то не хотел.

И мокрый, словно мышь,

Убогий, как калека,

Попавший кур в ощип,

Надменный, как индюк,

Ненужный никому,

Вторую четверть века

Жевал я свой салат

В прокуренном дыму.

И думал о душе

Со страстью мизантропа,

Я был Наполеон,

Идущий завтра в бой.

Удачливый софист,

Наследник-друг Мазоха,

С перепросмотром свой

Я проводил отгул.

Подсчитывал грехи,

А также вес калорий,

И тарабанил марш

Фалангами руки,

Опасный и больной,

Свихнувшись от теорий,

Я был - почти что Бог,

Стирающий носки.

В безумстве я курил

Шестую сигарету,

И пальцем мух давил,

Слюнявя потолок,

В прострации читал

Помятый лист газеты,

В которой друг вчера

Принёс мне свой пирог.

И требовали там

Младых и энергичных -

Ни по каким статьям

Я им не подходил.

А дальше список шёл

Вещей продажных, личных.

И - кошек и собак,

Чтоб кто-то их купил.

На списке "Продаю"

Дошел я до маразма,

А дальше список шёл

Намеренных знакомств.

Огромная статья

О качестве оргазма...

Схвативши этот лист,

Я с ним в сортир пошёл.

Пришёл, доел салат -

Ничто чтоб не пропало,

И выпил травный чай -

Чтоб насморк подлечить.

Подумал о душе, о снах,

Об Аватарах...

Такие вот дела.

Такая вот - и жизнь.

Такие вот дела...

Такая вот - и жизнь...

- Ха-ха-ха! - засмеялся Мишка, - Прикольно! - И захлопал в ладоши.

- Спасибо! - поклонился Гера. - А то м-меня за мои песни обычно бьют.

Мишка воспринял и эти слова как смешную шутку. Хотя, это отнюдь шуткой и не было, а была в том чистая правда.

- На то, что здесь некоторые наезжают слегка - не обращай внимания, это только базар. Меня, к примеру, Владимир Сергеевич постоянно пилит. В основном, за магнитофон. Но, в принципе, здесь все - добрейшие и милейшие люди: особенно, по сравнению с моими коллегами в офисе... Я здесь просто душой отдыхаю! - Мишка сейчас был похож на белое сияющее облако. Впрочем, весьма худое и в тёмных солнцезащитных очках.

Вскоре Гера полез в палатку, чтобы положить туда порядком измученную гитару.

По соседству с ним, Владимир Сергеевич, который не ходил на Магниты принципиально, тщательно и рьяно подметал землю вокруг своей палатки. Несомненно, воображая при этом, как он очищает от мусора и грязи всю планету.

И тут в палаточный городок ввалилось громадное, внушающее угрозу, тело: то вернулся так называемый "дядя Фёдор", великовозрастный сынуля Ларисы Степановны, которая, желая приобщить своего оболтуса к духовной жизни, вот уже второй год возила его на Поляну. У Фёдора были довольно заметные для окружающих проблемы с головой, которой он в детстве сильно ударился об лестницу. Он часто прикладывался к бутылочке, писал стихи и нигде не работал. Иногда подрабатывал. За что получал плату исключительно выпивкой. В общем-то, именно таким образом его и приучили к водке собутыльники. Дядя Фёдор каждый раз выходил из дому с твёрдым намерением больше никогда не пить. Но, если ему наливали, да ещё и «заработанное», то он никак не мог отказаться. Только вот пить дяде Фёдору с его головой было - ну вот ни капельки нельзя. А вскоре, он стал к тому же хроническим алкоголиком.

Даже здесь, на Поляне, дядя Фёдор умудрился напиться. Наведался с утра в посёлок, помог мужикам на лесопилке и получил плату самогоном.

- Р-раступись! - зычным голосом проорал он Владимиру Сергеевичу, криво маршируя к палаткам, и грязно выругался. - Дайте я пройду прямо!

После этого, описав не слишком сложную кривую, он во весь свой высокий рост завалился между двух палаток, зацепившись за натянутую, привязанную к колышку, верёвку. Встать на ноги он после этого не смог, и, приподняв голову и корпус, опираясь на руки, поглядел снизу вверх на застывшего столбом Владимира Сергеевича. И мрачно произнёс:

- Всё чистятся, чистятся! Есть люди, которые вечно всё чистят: и внутри, и снаружи. А я - наоборот! Вечно собираю, внутри и снаружи, всякую человеческую грязь, а потом выжигаю её водкой! Думаете, мне легко? Карма у меня такая!

В прошлый приезд на Поляну дяди Фёдора, год тому назад, Евграфий сообщил Ларисе Степановне, что её сын — не кто иной, как следующее воплощение Владимира Маяковского. Который искупает таким неожиданным образом грех самоубийства. И "Маяковский" научился здесь оперировать такими понятиями, как "карма", "отработка" и прочее. После этого, являясь домой пьяным, он гордо стал заявлять матери, что чистит вокруг себя пространство, стягивая на себя чужие проблемы, и потому - пьёт. А ещё, что мать сама виновата в том, что у неё такой сын. Такова её карма, ничего другого она не заслуживает, а потому должна всё терпеть...

Сейчас валяющийся на пузе Фёдор тяжело вздохнул и покосился на Владимира Сергеевича с весьма угрожающим видом. Выдал длинную многоэтажную тираду, а затем прибавил:

- Что, терпеливец! Ненавидишь небось меня, а? А я - всех люблю! Всех! Потому и пью! - при этом он смачно сплюнул.

Гера, притихший и затаивший дыхание в палатке, подумал, что надо бы выбираться отсюда. Незаметно, потихоньку. И поскорее исчезнуть, подобру-поздорову, куда подальше. А то, тут как бы дело до общей драки не дошло.

К счастью, палатка Андрея, в которой он жил, располагалась выходом в сторону леса...

Удаляясь вниз, прямо по лесистому склону, всё дальше и дальше от палатки, он потом ещё и заворачивал всё левее и левее, и вскоре вышел по бездорожью и проламываясь сквозь кусты к тому самому ближайшему ручью, где вода живописно стекала вниз среди больших, и будто навороченных каким-то бешеным великаном, камней. И тогда, Гера сам тоже стал спускаться вниз, вместе с водами ручья, направляясь в сторону реки.

Дойдя до того места, где ручей стекал сверху, с высокой тёмно-серой глыбы, тоненькой живой струйкой, и где любители острых ощущений по утрам любили совершать омовения, становясь под эту струю, или же, набрав полное ведро, окатывали себя ледяной водой, гера неожиданно увидел человека, одиноко сидящего к нему спиной на стволе дерева. Это дерево, по всей видимости, росшее когда-то здесь на краю леса, теперь было выворочено с корнем, наверняка во время бурного половодья.

Спускаясь, Гера сбил ногами несколько камешков, которые покатились вниз. Сидящий обернулся. Оказалось, что это Вадим, лидер ставропольской группы. Неожиданно, он жестом пригласил Геру подойти к нему.

- Садись, поразмышляем немного вместе, - предложил он, когда Гера приблизился. Тот принял предложение, взобравшись по камням к бревну и усаживаясь там рядом с Вадимом. Это было не так уж просто, поскольку лес и подножье упавшего дерева находились несколько выше, чем каменистый склон, по которому тёк ручей, и дерево легло наискось, почти не перегораживая дорогу, идущую вниз, ну, а широкий его ствол лёг на вывороченные и навороченные камни низины, и ещё требовалось добраться по ним к этому широкому стволу.

- Ты, я знаю, здесь недавно. И, можно сказать, человек сторонний. Скажи, что ты думаешь о Магнитах? - неожиданно и прямо спросил Вадим, когда Гера присел рядом.

- Да... Что сказать, я здесь оказался совсем случайно, не знаком с этой практикой. И, как мне здесь недавно сообщили, слишком интеллектуальный для неё, - промямлил Гера.

- Могу сказать, что эта штука работает. Магнит, в смысле. И я действительно верю, что происходит что-то, когда идёт правильная работа. Хотя, я тоже последнее время считаюсь некоторыми на Поляне слишком интеллектуальным, - вздохнул Вадим. - Ведь я - не из тех, кто, как говорится, "просто посылает любовь"... Для меня отношения с Магнитами намного сложнее. Раньше я был скептик. Но есть вполне объективные данные, показывающие, что происходит. К примеру, способ фотографирования определенным способом, на специальной сверхчувствительной плёнке. При этом на фотографиях отражается появление во время Магнита весьма странных явлений. Различных полей, шаров, света от работающих чакр... Люди нашей группы здесь показывали такие фотографии всем желающим, можно ознакомиться.

Гера молча кивнул, как бы соглашаясь. Он не отрицал того, о чём рассказывал Вадим.

- Кроме того, есть люди, которые преследуют во время Магнита свои собственные, вполне определённые, цели, - продолжал его собеседник. Похоже было, что ему просто надо было кому-то выговориться. – И я далёк от мысли считать этих людей "чёрными" или ещё какими-то... Просто, проблема висит над человеком и гнетёт его постоянно. А когда он лезет в Магнит, проблема никуда не девается. Вот и начинают что-нибудь просить во время Магнита у высших сил, кто - похудеть хочет, кто - вылечиться, кто - экзамен сдать. И ты знаешь, срабатывало: худели, вылечивались, сдавали... И это только те, кто признавались, без всякой задней мысли. А кто ещё и какие свои личные программы сюда закладывал? Мы ведь даже не знаем, что здесь, собственно, происходит...

- Мы не знаем, что здесь происходит, - эхом, задумчиво, повторил Гера.

- Да. Не знаем. Но в общем, это всё работает. И «что происходит» - это только один вопрос, - Вадим помолчал немного, задумавшись глубоко. Потом продолжил:

- А другой момент... я, увы, уловил совсем недавно. И, боюсь, что слишком поздно.

- Какой? – спросил Гера.

- В то время как я мудрил и экспериментировал с построениями, с использованием контактёров, с ментальными разработками… Кто-то тут занимался подспудно совсем другими делами. И меня постепенно отодвинули, оттёрли на задний план. Закулисными методами. И скоро, думаю, уберут совсем. Некоторые хотят занять моё место… Быть может, как считают многие, я слишком усложняю работу ментальными построениями. Но это - моя концепция Магнитов: концепция экспериментирования. И я не хочу от неё отступать. Изменить что-то конкретно, пойти кому-то навстречу, пропустить вперёд его идею - пожалуйста! Но превратить всех в оголтелое подчиняющееся стадо, которое бегает по пятам за своими пастырями с желанием целовать им ноги - нет! А, увлёкшись своей темой, своими ментальными экспериментами по поводу построений в Магните, я проморгал то, что происходит здесь ВНЕ Магнита. И меня обставили. И кто? Человек более талантливый, духовный, который разбирается в Магнитах лучше, чем я, который мог бы стать хорошим учителем для разных, непохожих друг на друга, людей? Нет! Просто, серая бездарность, что плетёт сети и устраивает закулисные игры… Сделав ставку на чужие амбиции, раздувая распри, потакая чужой зависти, обвиняя и оттесняя одних людей, и привлекая к себе, возвышая других... До меня доходят сведения, что меня уже в приватных беседах обвиняют в чернухе, в недостатке в моей работе света и любви. Им осталось только публично меня анафеме предать... Увы, хорошо ещё, если закулисные деятели делают всё это просто из личных амбиций. Из желания баланду на халяву похлебать у костра. А не намеренно создают раскол. Знаешь принцип троянского коня? Запускается в группу человек со спецзаданием: развалить её изнутри. Очень простой, подлый и действенный способ.

- Да уж... А твоя собственная группа? Они не поддержали тебя?

- Надежда и Эльмира – полностью перешли на сторону Евграфия. То есть, женщина, которой я доверял больше всего, недавно подходит ко мне и говорит: «Кропоткинская группа считает, что в Магнитах не нужны никакие построения, просто надо стать в круг - и посылать всем любовь! И мы их поддержали. Потому, что здесь и сейчас так много людей, которые ни твоих построений, ни твоих устремлений совсем не поймут. Надо быть проще».

- А остальные твои соратники, так сказать?

- Тупое стадо! Большинству – всё равно. Ну, а те, кто за меня – пока тоже решили промолчать и посмотреть, как будут развиваться события. Отчасти, я их понимаю: действительно, как по моей системе работать, поймёт не каждый и не сразу. А сейчас, здесь – столько народу понаехало, сколько никто не ожидал. Естественно, подавляющее большинство – новички. Не настроенные на работу. И как им быстро всё разъяснить? Потому, может, пусть стоят, и… посылают любовь? Хотя, вряд ли при этом что-то хорошее происходит… Тупо как-то. В общем, похоже, проиграл я Евграфию ту войну, которую и не начинал… И хотел хотя бы отделиться, набрать себе команду и поработать на своих принципах, но... Даже тут мне Эльмира сказала, вся под воздействием Евграфия, что нужна массовость, единая космическая работа - и всё в том же духе. Ну, и другие из моей группы её поддерживают, а с теми, кто остался на моей стороне - это уже совсем маленький Магнитик получится, и без контактёров, да и надо ли? Такие вот дела. Иногда хочется купить в посёлке домашнего вина, взять с собой пару человек - и смыться на какую-нибудь гору, пикничок там устроить...

- Так в чем же д-дело? Могу составить компанию, - предложил Гера. - Нас с моей г-гитарой иногда именно для т-таких случаев в запасе и держат!

- Спасибо. Это я пока - так, теоретически... На самом деле, настроение сейчас совсем не то. Паршивое настроение. Если честно, хочется вообще на всё плюнуть и уехать. Всё к тому идёт. Прости, что вылил на тебя эти ментальные помои, - улыбнулся Вадим, поднимаясь с бревна. - Что ж... Пойду. Пора! Посмотрю, что там происходит. Если только без меня уже не начали. На Магнит... Как та лягушка из анекдота - опять на болото!

* * *

После этого разговора, Гера пошёл на речку. Купаться. Так вдруг захотелось с головой окунуться в холодную воду…

Но купался он там не очень долго, меньше, чем хотелось. Вскоре на берег пришли местные мужики, двое. Они посмотрели на Геру как-то косо и явно намеревались устроить разборку с пришлым чужаком.

Потому, Гера, не дожидаясь их действий, быстренько оделся и ушёл. Подался обратно, в лагерь.

Магнит, похоже, уже закончился. И у костра Гера вновь застал Матушку Марию. Она разговаривала с Владимиром Сергеевичем, который чинно ел кашу. Гера не решился присесть рядом с ними и околачивался теперь поблизости, под деревом. Пространство под навесом полностью было занято,поскольку дождик, что временами начинал накрапывать, слегка усилился.

- Это вы правильно изволили заметить, – донеслись до Геры слова Матушки Марии. - Надо обязательно равняться на великих, сметь дерзать! Разговаривать надо с ними почаще, думать о возвышенном, а не о мирском. Вот я недавно видала Отца Творца, в трёх лицах, вот как сейчас вас вижу… И такое испытала благоговение! Такой свет исходящий почувствовала!

«Зациклило её, что ли, на Отце Творце. А говорят, что умная была тётка, Блаватскую осилила, Клизовского. Мне вот одолеть Блаватскую было слабо», - подумал Гера, исподволь наблюдая за происходящим.

- При подобных контактах, конечно, информацию каждый раз надо тщательно проверять: не от лукавого ли она! - заметил важно Владимир Сергеевич. - Кроме того, не всем же дано высшие миры видеть. Главное, чтобы большинство людей исправно совершало свой ежедневный труд. Чтобы все чётко знали и исполняли свои непосредственные обязанности. И эти обязанности, чаще всего, отнюдь не обязанности пророка. Некоторые родились для того, чтобы быть просто дворниками. В простом сером дне. И надо, чтобы они свой маленький труд выполняли вдохновенно. А убедить их в этом - наша главная большая космическая задача.

К костру в это время подошли Наталья и Сергей и присели выпить мятного чаю, налив каждый себе по кружке. Гера осторожно подмигнул вновь пришедшим и неожиданно включился в беседу.

- А знаете, я с детства мечтал стать ассенизатором! - сказал он с чувственным придыханием. - Представляете, какая вдохновенная работа! Дерьмо же - тоже нужно кому-нибудь вывозить. И вот я, весь в белом, подъезжаю, забрасываю шланг - и качаю, качаю! А оно всё никак не убывает! Его всё больше и больше! И в этом - именно в этом, заметьте! - была бы моя большая космическая задача. Да, глубоко в душе… Эх, такой большой космический ассенизатор во мне пропадает!

- Любишь ты всё шуточки шутить! А жизнь - дело серьёзное! - гневно вскричал Владимир Сергеевич, и, вскочив как ужаленный и оставив наполовину недоеденную кашу, убежал куда-то. Наверное, аппетит у него неожиданно пропал. Или, уже съеденное не впрок пошло.

- Молодёжь! Такого человека обидели! - пробурчала матушка Мария, обращаясь почему-то к Сергею.

Но тот вдруг стал абсолютно серьёзным. Не было уже ни тени улыбки на его лице.

- Матушка Мария! Встаньте, пожалуйста. Я хочу с вами немного поработать, - неожиданно предложил он.

И было в голосе Сергея что-то такое, что заставило её неожиданно повиноваться. Она встала навытяжку и закрыла глаза.

Сергей подошёл к ней, стал за её спиной. Направил руку на её затылок. И, проводя этой рукой над головой матушки Марии, совершал какие-то простые пассы, а другую вытянул вверх. Потом он, оставив руки в прежнем положении, прекратил движение ими и закрыл глаза. И заговорил слегка изменившимся голосом:

- Вы были жрецом в древнем Египте. А я - простым подмастерьем художника, который расписывал гробницы, - сказал он. - У вас был младший брат, тайно служивший Сету. Он подарил мне отравленный амулет в виде жука-скарабея. Я принадлежал к другой магической школе, с которой сторонники Сета вели тайную борьбу. Мой учитель предупредил меня, и я избежал страшной смерти... Сейчас я вижу вас в мужском обличье и с маской бога Тота в руке. В другой руке у вас жезл. Картинка расплывается. Информация ушла. Познал - познался.

Да будут развязаны узлы кармы!

Матушка Мария блаженно улыбалась:

- Да, я вижу! Вижу Египет!

-... А теперь вы стоите в огромных подземных залах, где собраны картины, ковры и всякие редкости. Наверное, это частный музей, - продолжил Сергей после небольшого перерыва. - Вы пригласили сюда вашу знакомую, молодую девушку, чтобы показать ей одну из картин. На ней изображена особа, очень похожая на эту самую девушку... Но, показ картины - это лишь предлог. В действительности, вас попросил зазвать её к себе один очень влиятельный человек, испанский инквизитор. Он хотел захватить её в свои руки и превратить в пленницу. Девушка, а она приходилась мне сестрой, знала, боялась и ненавидела этого хищного человека. Но вот вы ведёте её по залам, постепенно приближаясь к картине... У которой она останавливается, поражённая. Вы смотрите на девушку и на картину, и ещё более, чем раньше, поражаетесь сходством. Почему-то, только теперь вы осознаёте, что девушке грозит беда. Сейчас сюда ворвутся наёмники того инквизитора, и схватят её. И в последний момент, не желая быть причастной к злодеянию, слыша уже шаги на лестнице, вы шепчите ей: "Это они! Простите меня! Скорее, скорее! Я знаю здесь потайной ход!" И затем, отодвигая одну из картин с помощью особого механизма, показываете девушке спуск вниз, узкую винтовую лестницу. Она поспешно скрывается — а вы задвигаете картину на место... Дальнейшая информация сокрыта. Познал - познался. Пусть развяжутся узлы кармы...

После следующей паузы, во время которой матушка Мария молча стояла, вытянув руки по швам, Сергей продолжал:

- А теперь я вижу похороны магистра тайного ордена. Он умер внезапно, когда ещё не был назначен преемник. Я вижу похоронную процессию, толпу людей в чёрном. Я вижу и себя со шпагою на перевязи. Я вижу вас в образе пожилого мужчины - члена ордена, читающего последнюю прощальную речь над усопшим. Ваши слова подхватываются присутствующими. Мы все опускаемся на колени... А дальше информация теряется в сумбурных далёких образах. Они расплываются. Познал - познался. Пусть развяжутся узлы кармы...

- А теперь, - подытожил Сергей, держа обе руки над головой матушки Марии, - сбросьте все кольца, драгоценности, старинные платья и костюмы, шпаги и кинжалы, жезлы и перстни, короны и венцы прошлых времён. Будьте просто собой. Ибо развязываются старые кармические узлы. Даётся новый путь, открыт новый виток развития... Отстегните шпагу от пояса... Вот так. Снимите кольцо с пальца левой руки. Полюбуйтесь, как играют изумруды... А теперь - отдайте его тьме времён. Снимите старую корону, она мешает вам воспринимать энергии. Вот так... Теперь с лёгкостью расстаньтесь с шёлком и бархатом. Только... вот это кольцо. На указательном пальце правой руки... Оно не снимается.

- Оно - особенное! - озаряясь внутренним светом, сказала матушка Мария, - мне уже рассказывали о нём!

- Да, оно - особенное. Оставайтесь с ним. И теперь - возвращайтесь. Возвращайтесь сюда! Назад! В данное место и данное время! Мы возвращаемся! Познал - познался. Развязаны узлы кармы. И мы вернулись, - и Сергей отстранил руки от головы матушки Марии. Она открыла глаза. Недоумённо огляделась вокруг, всё ещё сохраняя следы лучезарной улыбки на лице.

- Спасибо, мои родные! - сказала она. - Вот мы и развязали ещё один кармический узелок... Я потрясена! Я столько сейчас всего видела, как сейчас вижу вас, так реально... И - столько всего пережила! А теперь я, пожалуй, пойду. Мне надо это всё осмыслить, вместить, - и она поспешно удалилась в сторону палатки.

- П-почему-то она чем-то напоминает мне Б-блаватскую. Такая же неугомонная, что ли, - в застывшую пустоту уронил Гера.

- Ну ты даёшь, - только и сказала Сергею поражённая им Наталья.

Через некоторое время, всё же хлынул дождь, и всем пришлось разбежаться по палаткам.

Глава 26. Хранитель Потока ​

«Земля могил, молитв и медитаций…»

( Максимилиан Волошин)

Виктор, Василь и дядя Юра смаковали у костра мятный чаёк.

- Я вам так скажу, - начал Виктор тоном заговорщика. - В определённое время, я обнаружил простую истину. Человек, в принципе, может быть либо одних каких-то качеств, ему присущих, либо - других. И, когда пытается вместить в себя или выработать иные, пускай желаемые, но не свойственные ему качества, то у него едет крыша.

- Иными словами, ты хочешь сказать, что выше потолка не прыгнешь? - уточнил дядя Юра.

- Нет, я совсем не об этом сейчас. Я не знаю, как бы это пояснить... Вот, есть у нас в городе, например, тамошнее светило одно эзотерическое, по имени Аркадий. Так он утверждает, что все крутые должны стать святыми, а святые - крутыми. И будет вечный кайф. Но я такую картину просто себе не представляю. Можно быть или сверхчувствительным, или непрошибаемым, с моей точки зрения. А ещё, к примеру, если я пытаюсь выйти за свой порог чувствительности, то тут же такие вещи начинают вокруг проявляться, к каким я, мягко говоря, не готов. Меня может просто размазать по стенке, если я снова не спрячусь за некоторую толику своей непрошибаемости. Меня, как личность, просто сотрут.

Василь припомнил события прошедшей ночи, и ему стало не по себе. Резко заболел желудок. У него ведь, наверняка, тоже чувствительность тогда какой-то потолок превысила. Уж не понятно, кто был тому виной: вино, Виктор, пассы, Поляна - или всё, вместе взятое.

- А другого так же начнёт плющить, если он вместо чувствительности волю начнёт нарабатывать. Его просто в бараний рог будет скручивать при этом. Или же, он просто бросит всё резко - и, к примеру, напьётся. И не потому, что он — плохой. Недавно я читал Юнга и понял, что всего качеств - четыре, но человек обладает лишь одним, максимум - двумя, если это - смешанный тип. А четвёртое, противоположное качество, по всей видимости, ему почву из-под ног и вышибает полностью. Эти качества: интуиция, сенситивность, чувственность и разум. Под сенситивами, я так понял, понимаются люди, у которых повышена тактильная чувствительность, и которые любят всякие там рюшечки, занавесочки, и чтобы нигде - ни пылинки. Интуитива бесит, если ему вдруг сенситивности просят добавить, чувственника от ментальных конструкций ломает, сенситив при появлении интуитива крышу в полёте ловит, а мыслитель - при добавлении ему чувствительности в зелёные сопли пускается, или же - наоборот, при появлении рядом чувственника - убить его хочет . Может такое быть?

- Очень даже, в особенности - если все они на Поляне, - отшутился дядя Юра.

- Вообще-то, я думаю, что человек - маг должен быть завершённым, то есть, иметь равнозначные четыре качества в себе. Получится равновесный квадрат или крест. А потому, я соответствующим образом работал над собой. Но получилось такое... Врагу не пожелаю. С трудом выкарабкался, - продолжил Виктор.

- Что, Виктор, ты пытался в русалку влюбиться? - хихикнул дядя Юра. – Или, ощутить разом всю вселенную?

- О неудачных экспериментах распространяться не буду, - отрезал Виктор. - Скажу лучше о том, что испытал вчера. Похоже, что у тебя, Юра, вышло невозможное. Причём, на мне довольно мягко. А Василя вообще вырубило. Вот я и прикидываю, что у нас с Василём общего. Он – скорее всего, интуитив, а я - на ментале, должно быть, сижу. А опасен ты нам обоим: значит, ты - чувственно-сенситивный тип. И лично я… Понавидал вчера на вашем дольмене такое... Все духи леса будут к нам, словом… А русалку ты, Юра, часом, случайно упомянул?

Дядя Юра засмеялся и похлопал Виктора по спине:

- И совсем я не опасен. Я - ваши крылья. Только, летать научитесь, - пошутил он. - А вообще, дело, быть может, в энергии: странная она у меня какая-то в последнее время. Чудеса вокруг происходят разные со мною, да и только. Меня многие даже бояться стали. Это - элементали, дать, шутки шутят!

Виктор спустился к реке помыть котелок. Он отдраивал его мелкой галькой. К нему подплывали маленькие рыбки, сновавшие рядом и подъедавшие остатки падающей на дно каши. Тыкались тупыми носиками о его руки и ноги. "Пробуют меня на вкус", - усмехнулся Виктор. К речке подошёл, преодолев небольшой крутой спуск, и Василь. Он зачерпнул немного воды и слегка намочил лицо.

- А ты голову туда окуни, полегчает,- посоветовал Виктор. - Или даже, поплавай немного. А знаешь, о чем я сейчас думаю? - с ходу спросил он.

- О чём?

- Да вот, мне тоже знания открываются, как и тем людям, что эзотерические книжки пишут. В смысле, не по каналу в башку они мне приплывают, как некоторым... Просто, если перечитать массу всяческой эзотерической литературы - тоже можно сделать для себя некоторые выводы. К примеру, какая сейчас раса?

- А хрен её знает, - откровенно признался Василь в своём неведении.

- Пятая, конечно. Так говорят, по крайней мере. А значит, сейчас идёт развитие пятой чакры - горловой. И на плаву те люди, которые ею хорошо владеют, у которых она хорошо развита. Всякие там умельцы говорить на публику, выступать, петь; торговцы сюда же относятся - они тоже меркурианцы. А пятая чакра - это меркурий. Всякие там маклеры, посредники, банкиры, менеджеры. Технологии, которые развиваются - это, опять-таки, что? Средства связи: телевидение, сотовые телефоны, интернет. Так что, развитие идёт только в таком ключе. А остальные наработки, другие качества и люди, у которых больше развита какая-либо другая чакра - остались не у дел. И что тогда?

- Правда: что? - спросил Василь.

- Надо развиться до состояния круга. До целого. Выйти за пределы. Вишудха - это, конечно, хорошо. Но одна только развитая вишудха – этого мало. Чтобы тело заработало гармонично, необходимо уравновесить его. А в человеческом организме сколько чакр? Семь! И равновесия можно достигнуть только через срединную – четвертую чакру, сердечную. Срединный путь – это, на самом деле, путь сердца! Это я только сейчас понял. Когда мы достигаем такого равновесия, сосредоточившись на сердечной чакре, то начинают работать и взаимодействовать все чакры и каналы организма, низший и высший планы. Человек - это что? Это - крест! Низ - верх и право - лево! И всё это надо поднять вверх - и вписать в круг.

- Виктор, ты ровно пуст, ровно достоин любви, ровно будущий Будда, как сказал бы старина Керуак... Смотри, как течёт река! Стань водой! - хлопнул его по плечу Василь. - Я - человек созерцательный. Пойду лучше и посозерцаю воду, - и Василь пошлёпал вверх по реке, против течения, задумав дойти так до самой лагуны.

А Виктор набрал в котелок воды и поднялся от реки к костру.

У костра грелись дядя Юра и только что вылезший из палатки Николай.

- Витёк теперь на неделю на лесопилку нанялся. Ушёл с утра, - сообщил дядя Юра. - У них там, дать, срочный заказ. Кормить его обещали, может, и денег дадут. А ты, Никола, начинай пока курить бросать. Давно же собирался.

Николай сидел у костерка, подкладывая в него мелких веточек: огонь почти потух. Потом навалил сверху бумаги и сухих листьев и сунул в уже разгоревшийся костёр полено. Оно, потихоньку охватываясь языками пламени, занялось, наконец, яркой вспышкой.

- Да я и сам знаю, что давно пора. Попрошу всякие светлые силы мне в этом помочь, - ответил он дяде Юре.

- Хорошо. А ещё, старайся дышать правильно. И энергии мысленно направляй в те участки тела, которые болеть начинают. Хочешь, массажик тебе вкачу, сильный. Правда, из твоих лёгких тогда гадость всякая попрёт, что ты годами накопил... Впрочем, исключительно на теле - тоже не зацикливайся. Сосредотачивайся на другом. На дольмен с тобой, дать, снова сходим... А ещё, сущностей всяких тут вокруг - прорва! Они о чём-то сообщают, предупреждают. Так просто ничего не бывает, в особенности, необычные вещи обязательно о чём-то сигналят... Иду вчерась, дать, по дороге, с дольмена возвращаюсь. На дороге девушка длинноволосая стоит. Ничего не говорит... только, оборачивается и на меня смотрит. Мне аж не по себе стало. Похолодело всё внутри. Чувствую, что не человек это. Я не стал мимо неё проходить: в лес поворотил, а потом - по другой тропе вчистил… А сегодня утром, дать, выхожу я к реке умыться. А потоки воды вдруг как-то завертелись в одном месте, около камней, глядь — вот уже и рожа, из потоков воды соткалась, и зенки на меня пялит!

- Это точно, дядя Юра, что элементали к тебе явно неравнодушны, - сказал Николай.

- А среди ночи, ближе к рассвету, лежу я в палатке, и слышу: поют! Чисто так, нежно! Слов не разобрать. Красиво поют. Русалки, наверное, - дядя Юра приподнялся и положил в костёр ещё одно полено.

- Ну что, Никола, чайку вскипятим? - спросил Виктор, вешая на крючок над костром котелок с водой.

- А как же, дать, - ответил за Николу дядя Юра. - Давай, я заварки в котелок сыпану, как только вода закипит: что-то настоящего чая захотелось. Трав я, конечно, тоже добавлю, но совсем чуть-чуть.

С речки вернулся Василь в подкатанных до колена, мокрых джинсах. Подсел поближе к костру.

- Я, дать, немного тему меняю, - сказал дядя Юра. - Тут, если по дороге на лесопилку идти, в сторону Свинцовой горы… Ну, вверх от лагуны дорога туда уходит… А потом – на пересечении дорог в сторону свернуть и в лес углубиться… Будет группа разрушенных дольменов. Невдалеке - холмы небольшие. Древнее захоронение, дать, могильники. Место сильное. Но очень странное. Элементалей вокруг - тьма. Структура, конечно, разрушенная. Залатать бы надо. Ближе к вечеру - схожу, наверное, поработаю, если планы мои не изменятся. Глядишь, что и смекну, заговорят со мной камни-то…

- Смелый ты человек, дядя Юра! - улыбнулся Виктор. - По ночам по лесу ходить. Вернёшься, наверное, вообще за полночь. Это же далеко отсюда.

- Волков бояться - на печи валяться! Что я, дать, пионер какой, чтобы можно было меня на испуг взять? Тут, кстати, ребят среднего школьного возраста, которые в походы с вожатыми или воспитателями ходят, по-прежнему пионерами за глаза называют. Несколько раз слышал. Так вот, иду я в прошлом году по лесу, а меня несколько пионеров обгоняют. А я возьми да и захрюкай им вдогонку кабаном. Пошутить хотел. А один из пацанов - как вжарил! Потом на дереве я и остальные ребята его отыскали. Сидит наверху, трясётся весь и орёт: «Там кабан!» - «Да нет, говорю, никакого кабана! Хочешь, я ещё раз так хрюкну?» Насилу все вместе уговорили его слезть.

Все засмеялись.

- Я, вообще-то, недавно только не шибко пуганый стал: ко всему привыкаешь... А поначалу трясся. Если кругом посмотреть - то даже сейчас, если бы все видели то же, что и я, многим жутко бы стало. Вон, сзади Николая, метрах в пяти, дерево есть, с которого русалочий хвост свисает. А вокруг нас, кто на этой лавочке сидит, так чуть поодаль - структуры странные ходят. Белые такие, прозрачные. Длинные. На тонких ножках-палочках. Ни на что не похожие.

Василь повернул голову вбок и посмотрел на указанное Юрой дерево. И с ужасом успел заметить, как в глубину ветвей постепенно прячется зелёный, серебрящийся хвост.

* * *

Решив слегка прогуляться, Виктор и Василь заглянули в лагерь анастасиевцев. Там было всё очень тщательно прибрано и вылизано до мельчайшей мусоринки. Земля около костра и лавочек была тщательно выметена домашним веничком, привезённым кем-то из города. На столе, возле тарелочки с фруктами, стоял букетик свежих, только что сорванных, полевых цветов. Рядом с нарисованным "кедром" и воззванием Порфирия Корнеевича Иванова появилось изображение дольмена со стрелочкой, направленной вверх, и надписью рядом: "Связь с Космосом и Вселенной". А ниже висел график работы, где пунктом номер один значилась "утренняя медитация и размышления об устройстве Вселенной", а последним - "прощение всех".

За этим уютным столиком под навесом сидела Марина, которая вязала крючком маленькую салфеточку. Увидев Василя и Виктора, она радостно поздоровалась с ними и пригласила к столу. Откуда-то тотчас появились домашние рулеты с маком. Налила Марина гостям и мятного чая с сахаром. Несмотря на простую одежду, потёртые голубые джинсы и чёрную футболку без рисунка, девушка, как заприметил Василь, положивший на неё глаз, выглядела довольно-таки гламурно. У Марины были длиннющие тонкие ноги. И на лицо не дурнушка, с большими карими глазами, и тёмные ровные волосы струились ниже плеч. Вот только, все остальные формы, кроме ног, были для гламура все-таки слишком пышных форм и размеров.

- Я слышал, что где-то тут, рядом с вами, дольмен есть, который почему-то называют женским. Я не разобрался, почему, но не зря, наверное, так его народ кличет, - начал Виктор. - Мы бы хотели к нему сходить, там ещё не бывали. Может, кто проведёт? Или, хоть направление покажет, да дорогу объяснит...

- Да, тут вблизи есть такой дольмен. Мы с ним работаем. Но, должна вас предупредить, что дольмен этот для мужчин опасен. Ну... как бы это сказать... В общем, говорят, в прошлом году внутрь дольмена залез один молодой парень. Ещё он, кажется, нашёл там и забрал с собой небольшой камешек. И после этого дня его стали преследовать эротические сны, видения и очень бурные сексуальные желания, - Марина покраснела.

- Как это: залез? Через круглое отверстие, что ли? – поинтересовался Виктор.

- Нет, там от правой стенки внизу обломился кусок, его нет. И образовалась щель. Многие внутрь потому и залезают, - пояснила Марина.

- Ну, мы с Василём вовнутрь не полезем, - успокоил девушку Виктор. – Просто, я тут информацию о дольменах собираю. Больше всего меня интересует их местоположение. Есть у меня кое-какие идеи, но пока что мало материала.

- Да я бы, конечно, вас хоть сейчас провела. Но там сейчас Людмила медитирует. Ей мешать нельзя. И к тому же, вначале мне нужно спросить у неё разрешения. Ведь она - лидер нашей группы. Такая умница! Очень духовный человек. Людмила у кришнаитов получила какое-то самое высокое, я в них не разбираюсь, посвящение. Но потом, несколько лет тому назад, ушла от них и занялась собственной духовной практикой. Она получает информацию по каналу и работает с дольменами. А с мужем со своим она давно уже живёт, как сестра с братом. Поскольку, её энергетика должна устремляться только к высшему. Она очень сильный, волевой, решительный человек с необычными способностями. Йогин, в общем, самый настоящий.

- А она полученную информацию как-нибудь вам передаёт? Записывает, рассказывает? Надо же иногда и с человечеством поделиться, - донимал вопросами Виктор.

- Да, иногда - делится. Говорит о высшей роли в будущем женщин, через которых спасётся земля. Ещё о том, что сейчас существует сорок шесть миров и появляется сорок седьмой... И о том, что скоро будет Переход, но точных сроков его никто, кроме посвящённых, не должен знать. Ей иногда открываются очень большие тайны Вселенной, но я не всё помню и не всё понимаю. А вообще, она такой человек, что уже постепенно переходит на космическую энергию, на питание солнечными лучами. Ей уже достаточно бывает в день съесть одно яблоко и выпить несколько стаканов воды, - закончила Марина восторженно.

И, глядя на её пышные формы, Василь подумал, что малое количество съедаемого - для Марины самый высокий показатель духовной работы.

* * *

Николай и дядя Юра остались у костра вдвоём, по-прежнему попивая чаёк и ведя неспешную беседу. Только, дядя Юра то и дело осматривался, оглядывался, и всё будто ожидал кого-то или чего-то.

- Всё-таки, дядя Юра, иногда мне хочется поверить в то, что Россия родит какую-то новую идею. Которая всех нас сплотит - и тому подобное... Национальная гордость, что ли, бунтует, - неспешно размышлял Николай, подливая в кашу немного постного масла.

- Любая, дать, национальная идея сейчас - это начало фашизма, - отозвался дядя Юра. - Свято верю и надеюсь, что её у нас не будет. Не прокатит до конца. А светлой идеи сейчас наш народ выработать не может. Для этого нет условий. Мы слишком ограничены, слишком обездолены. Давно все разобщены и думаем лишь о еде. Какая уж тут духовность, какое благородство? Не будучи оболваненным, в нашей стране сейчас даже не выживешь.

- Беседовал я с иностранцами, - отозвался Николай. - Они меня уверяли, что у нас ещё, в отличие от них, есть куда идти. Что мы - молодая нация. Просторы у нас необъятные, ресурсы...

- Не верю я, дать, что нация может быть молодая или старая, - усомнился дядя Юра. - Все мы родились или от отца Адама и матери Евы, или от облысевших обезьян. А знаешь, какова, дать, наша главная беда? Претензия на крутость. Нищенский гламур… Который не позволяет протянуть голодному кусок хлеба: типа, нет у нас голодных. Страусиная болезнь: голову в песок засунуть, и не замечать, что всё вокруг разваливается.

- У меня осталась лишь одна надежда: что природа просто возьмёт всю нашу так называемую цивилизацию - и в мусорник! К лучшему, к худшему - уже всё равно. Просто, так, как есть, быть не должно.

- Никола! Обернись! К нам, дать, гости идут! - воскликнул дядя Юра.

Действительно, со стороны дороги к костерку приближались Андрей и Сан Саныч.

- Добрый день! - приподнял кепку Андрей. - Можно присесть? Здравствуй, Юра! С Юрой я уже знаком. Я - Андрей, а это - Сан Саныч, известный грибник и любитель леса, - отрекомендовался он Николаю.

- А я — Николай, сторож этой поляны, - пошутил тот в ответ. - Присаживайтесь!

- Мы с Сан Санычем встретились по дороге, случайно. Набрели одновременно на один очень интересный камень: надгробную плиту с выбитым на ней крестом. Она, по-видимому, раньше вертикально стояла, а потом - упала.

- Лежит посреди хоженой тропы древний надгробный камень, и никто его не замечает. На этом камне крест равносторонний выбит. И какая-то надпись. К сожалению, прочесть её невозможно. Я на эту плиту случайно набрел, у меня глаз намётанный, да и везёт мне, так сказать, на аномальщину какую. А вот Андрей специально его искал, по описанию, среди старых могильников…

- По какому такому описанию? – спросил Николай.

- По старой книге, 1904 года… Люди описывают, что тогда два таких камня там было, один – слева от дороги, другой – справа. Оба – стояли на могилах, курганах. Вкопаны, вернее, в них были. Так, что значительная часть уходила под землю. Тот, что справа был – стоял чуть наклонно, на высоком кургане, который был обложен камнем по подошве и зарос деревьями. Крест на нем был высечен четырехконечный. Второй был дальше по дороге, слева от неё, близ берега реки. Такой же камень, только, кроме креста, на нём имеется надпись с неясными очертаниями букв. Мы с Сан Санычем и нашли как раз этот, второй камень.

- Вандалов здесь много бродит. И чёрных археологов. Быть может, и курган тот уже разрыли, а камень с крестом скинули… Вот он и лежит, - предположил дядя Юра.

- Страшно, если так, - вздохнул Андрей. – Но, вроде бы, вокруг ям не было. Может, просто могильный камень уже упал.

- Чай травный будете? - предложил Николай.

- Не откажемся, - улыбнулся Сан Саныч. – От чая-то. А потом, мы решили на здешнюю лагуну прогуляться, уж больно тут места красивые… А ещё, я километра за три от вас, на подходе, сказал, что энергетика места здесь сильно изменилась. Вдруг почувствовал это.

- Вот это да! Это, дать, Никола своей Мандалой кашу тут заварил. А мы, видимо, привыкли к ней уже, да не замечаем. Никола, к тебе уже экскурсанты начали приходить! Мне пора гидом становиться. И табличку повесим: начало просмотра — здесь! - хихикнул дядя Юра.

- Неужели, действительно на таком аж расстоянии наша Мандала почувствовалась? - удивился Николай.

- Я хорошо знаю здешние места. Не первый год приезжаю. Эта земля много хранит разных напластований, - сказал Сан Саныч. - Многие думают, что если здесь повсюду холмики встречаются, так это местность такая: холмистая. А это – могильники кругом. Здесь везде, сплошь, захоронения. Места таинственные. Разрушений, конечно, много было - и это не только наследие второй мировой. Ещё и раньше стали разрушать дольмены. А со второй мировой тут масса железяк валяется: каски, гильзы, патроны... Мы с ребятами постоянно натыкаемся. Но, в общем-то, места эти - давно когда-то, во времена шапсугов и других горных народов, были окультурены. Здесь раньше сплошь сады были: потому, и растут везде дикие яблони, груши, алыча... Это я всё к тому веду, что сегодня я шёл по лесу, и вдруг почувствовал нечто странное, чего никогда не чувствовал даже в этих, весьма странных, местах: будто здесь, откуда ни возьмись, образовался островок совершенно нетронутого, первозданного леса. В котором властвуют духи, стихии, природные стихиали... С нимфами, козлоногими фавнами, живой и мёртвой водой. И у этого природного места есть своя собственная сила и своя энергия. И, между прочим, она растёт, увеличивается, - сказал Сан Саныч.

- Н-да... Что-то подобное я тоже чувствую. Только, быть может, дело вовсе не в Мандале, - озадаченно проговорил Николай и подмигнул дяде Юре.

- А как вы думаете, если здесь всё – сплошные могилы, то где поселения были? Ну, в старые времена? – спросил Андрей.

- Не знаю… Может, на месте станицы? – спросил Николай.

- Нет. Не было там никакого древнего городища, или селения горцев. В списках, так сказать, не значится. Отмечается нахождение на том месте, где теперь люди поселились, лишь дольменов, курганов и очень странных могил: описываются как дольмены, только закопанные в землю и представляющие собой строения с шестигранными крышами… В общем, выходит, что на месте нынешнего посёлка тоже были только могилы, причём, самого разного возраста, - сообщил Андрей.

- Боже мой, как же я раньше не догадался! Священная земля, могилы предков… Понятно, как они отнеслись к русскому гарнизону, что там стал… Горцы, в смысле, - воскликнул Сан Саныч.

- О чём речь? – поинтересовался Николай.

- Дело в том, что станица находится почти на месте Николаевского укрепления. А оно было взято горцами и полностью разрушено… Сейчас, я материалы свои открою – я всё своё ношу с собой… Папку, в смысле, - Сан Саныч развязал папку и достал какие-то листки. – Вот. Я работал в архиве, и всё выписал… Тридцатого марта 1834 года. Большая часть гарнизона заболела, эпидемия была. Горцы осадили, в громадном количестве, укрепление. И взяли его, всех больных перерезали, а оставшихся в живых взяли в плен… Не стало больше гарнизона. Я раньше думал: а зачем он им был нужен? Никакого стратегического значения у этой точки не было… Но, если здесь были могилы предков… А ведь горцы их почитали, - пояснил Сан Саныч.

- Слушайте! Как это… Не было тут древних поселений? А могилы тогда – чьи? – поразился Николай.

- А вот, нет теперь у нас никаких данных о горцах Кавказа… Почти; есть только сказки и легенды, - усмехнулся в усы Андрей. – Быть может, они, как и мы с вами, в эти горы только летом приходили: те, кто жил в ближайших окрестностях. В Крымске и Абинске, к примеру, есть древние городища. Может, не только отдохнуть в горы поднимались: ну, ещё пчёл разводили, скотину пасли, фруктовые деревья сажали… А главное – устраивали праздники, состязания и поминали предков, проводили ритуалы. Кстати, у многих горных народов празднества близ могил и с поминками – вполне совместимы, - предположил Андрей.

- Ну, а на постоянку сюда разве что старики жить уходили, да колдуны какие-нибудь, да лекари, что травы собирали, - предположил Николай. – Может же такое быть?

- Конечно! Бытуют и у кавказцев сказки, так сказать, про бабок-ёжек и старичков, которые дают советы, - поддержал его Андрей.

- Ну, а как, дать, нынче обстоят дела на большой Поляне? Там как с энергополем? - поинтересовался дядя Юра, меняя тему.

- Приходите, сами увидите, - уклончиво ответил Андрей. - Если интересуетесь.

- Ну я, быть может, как-нибудь и загляну. А для Николая путь туда отрезан. Ещё в прошлом году вышибли его оттуда. Сказали, чтобы он в Магниты больше даже и носу не казал. Попал наш Никола в самый чёрный список, - хихикнул дядя Юра.

- Да, было дело, - поведал, улыбнувшись, Николай. - Только я, в отличие от многих, кого тоже выставили - не уехал, а сюда переметнулся. А Магниты тогда не на Ромашковой крутили, а здесь: на так называемой Грушовой поляне, что справа от лагуны, и если от неё вверх подниматься.

- И давно ты в Магнитах? Лицо мне твоё вроде знакомо, - спросил Сан Саныч.

- Вообще-то, я сюда три года назад попал. Случайно. Я почитай что местный, из соседнего посёлка. Ехали мы на грузовичке с друзьями к кому-то из здешних в гости: не помню, к Митяю, кажется. По дороге вышли, чтобы к лагуне сходить, искупаться. И заметили на ближайшей к ней поляне странное сборище. Люди кружком стоят, и лица у всех - благостные. Мантру какую-то поют. Наши издали им что-то проорали, руками помахали… А в посёлке мне стало скучно. Свои вопросы, какие хотел, я быстро решил. А на пьянку-гулянку, какую они затеяли, оставаться не стал. Пойду, думаю, назад пешком. Сам, один. По лесу. К раннему утру, глядишь, и домой добреду. Семь вёрст — для бешеной собаки не крюк. И двинул. Так вышло, что некоторые из эзотериков тоже по грунтовке тогда шли. В эти места направлялись. Молока в посёлке купили козьего - и назад. Ну, я с ними по пути и разговорился. Меня к костерку пригласили и поначалу очень хорошо приняли. Ну, я там и застрял...

Потом наезжать стал сюда часто, с палаткой. Посвящение мне на дольмене дали. Канал открыли. Люди, правда, другие тогда были, в основном - не те, что сейчас. В прошлом году я тоже сюда подался. И вдруг, у меня неожиданно работа сильная покатила, энергии пошли, стал я людей лечить. Просто чувствую, что нужно делать, как энергии эти направить. То с одним пошло, то с другим. Ну, я и рад безумно. А народ почувствовал: действует. И ломанулись ко мне толпой. И тут меня посланники Евграфия взяли и выперли. Просто так, без объяснений, за что. Уходи, мол, и всё. Информация по каналу пришла, мол, что ты - чёрный. Людей смущаешь, мешаешь работать. Потом я узнал, что за глаза, кроме того, получил титул сильного адепта зла из Атлантиды, - Николай рассмеялся.

- Ну а ты, дать, не сильно расстроился? - подначил дядя Юра.

- Поначалу - расстроился... Только что всё так хорошо было - и на тебе! Во как! - продолжил Николай. - Ну, я из принципа тогда не уехал. Сюда подался: то есть, получается, стал даже ближе к этой самой, так называемой, «Грушовой», через букву «О», поляны. Их-то постоянный лагерь подальше был... А тут - как началось! Знаки, видения, информация... В общем, совсем - крыша в полёте. Тогда же ещё и мысль пришла, будто это место, где сейчас Мандала расположена, самое сильное в округе по энергетике. Находится на пересечении трёх энергетических линий. И, кроме того, имеет собственное сильное энергополе. Как живая структура. В последнее время мне идёт информация, что это место было наработано в древности: тут, возможно, люди селились, наподобие шаманов. Одиночки. На границе мира живых и мира мёртвых. В зоне междумирия. Хранители знаний, колдуны, целители. И почему-то это место открылось мне, вошло со мной во взаимодействие. Наконец, пришла идея создать здесь Мандалу и попробовать на ней лечить людей, усилив с её помощью идущие через меня энергетические потоки. Может быть, это - странная идея. Я нигде о подобном не слышал.

- Интересно всё это, - одобрил Сан Саныч после небольшого всеобщего молчания. - А было ли что подобное, или нет, на этом самом месте, мы того не узнаем. Выкладывали же из камней лабиринты... Стоунхенж есть... Почему бы и не выложить камни концентрическими кругами, как здесь, у тебя? Тем самым, обозначить место, а потом – наработать, усилить его. Наша группа экстрасенсов из Новороссийска, сотрудничая с археологами, в прошлые годы исследовала эти места и обнаружила здешнюю аномальную зону. Я потом сверюсь дома, по более точной карте: быть может, центр аномального треугольника – как раз где-то здесь.

- А твоя Мандала сама по себе работает, как энергетический усилитель! – заметил Андрей и предложил:

- Если не возражаешь, пойдёмте все, прямо сейчас, и поработаем на ней.

- Попробовать можно, - согласился Николай.

Все вчетвером подошли к Мандале. Андрей предложил стать на самые первые к центру камни, их как раз было четыре. Затем он начал проделывать какие-то сложные пассы.

- Пошла раскруточка! Есть усиление энергии! - обрадовано сообщил Николай.

- Становись теперь в центр, почувствуй силу, ощути её. Энергия сейчас - мягкая, спокойная. Попробуй работать с ней, направлять её, - посоветовал Андрей Николаю.

Николай стал в центр, рядом с белым яйцеобразным камнем.

- Работая на Мандале, осознай, что ты можешь направить энергию на любого человека, который здесь присутствует. А также, посылать её в любое другое место пространства, - сказал Андрей.

- В общем, был бы поток - а работа найдётся, - пошутил дядя Юра.

- Только, знаете ли, есть возможность сильно индульгировать, - произнёс Николай. - Как мне отличить действительную работу от своих собственных фантазий? Как определить, происходит ли что-нибудь на самом деле?

- Ты чувствуешь поток? Он работает? - спросил Андрей.

- Да, я чувствую очень мощную энергию, которая проходит через меня, - сказал Наколай.

- Тогда - знай, что и для нас она реально существует. Охраняй этот поток, используй его. Верь в свои силы и возможности. Только... Помни, что ты не владеешь потоком, а служишь ему. Он ведёт тебя. Но его нельзя использовать для накопления личной силы. Ты — лишь проводник. Что взял - отдай. А люди не обязательно должны знать, что ты с ними работаешь. Не все это должны знать. Работай осторожно, не светись. Завтра я к тебе приведу людей, которых тоже вышибло из Магнита. Им нужно будет здесь немного поработать индивидуально. Пошли им сейчас энергетический привет. Посылай энергию в сторону большой Поляны, а я подкорректирую направление. А завтра узнаешь, почувствовали ли они что-нибудь.

Николай сосредоточился, собирая на себя весь поток, и некоторое время мысленно посылал его, пропуская через себя, в сторону большой Поляны.

- А теперь, попроси космические силы установить контроль над потоком. Обязуйся использовать поток на благо. Да будет так! - провозгласил Андрей.

После окончания работы, все вновь собрались под навесом. Николай занялся разжиганием потухшего костра, а дядя Юра пошёл собирать сушняк.

- Я сейчас послушал историю про то, как Николая из Магнитов выставили, и думаю... По какому принципу идёт отбор кандидатов на вылет? – тихо спросил Сан Саныч. - И скоро ли подойдёт моя очередь? Я руководитель хоть малой, но группы, и пока вне подозрений. Хотя группа и разбрелась здесь, и все «мои» заняты, кто чем хочет. Но чувствую: прощупывают меня. И за глаза обо мне странная информация ходит. Что Сан Саныч - означает «сын солнца». И, по словам Евграфия, я то ли человек, то ли сущность какая-то непонятная, но пришёл я сюда, в отличие от большинства, только на одно воплощение. Потому и рисунки у меня такие странные: я даже не с другой планеты здесь, а с другого мира. Так он говорит.

- Дать, в любой момент вас потом можно объявить как сверхчеловеком, так и недочеловеком. И лучше для большинства всё же держаться от вас на почтительном расстоянии. Раз вы не такой, как все, - пошутил всё слышавший дядя Юра, который уже притащил к костру охапку хвороста.

- Я думаю, ко мне пока просто присматриваются. Хотя, я не понял, почему именно ко мне проявлен здесь подобный интерес. К примеру, мой друг, Пётр Семёнович, Евграфием никак не титулован, хотя я его считаю человеком намного выше себя. Кроме того, он более необычен и больше выделяется на общем фоне. Семёнович, к примеру, может неделями выживать в лесу исключительно на сырых грибах и ягодах. Каждую травинку здесь поимённо знает и использовать может. Легко читает приметы и знаки леса. К тому же, он большой воли и души человек. Очень добрый и чуткий к людям. Многих чуть ли не из петли вытаскивал. Многих утешил в горе, помог и словом, и материально. А ещё, он просто конденсирует природную силу и чистоту - и везёт с собой в город. Благодаря этой силе и гармонии он и может потом помогать людям. А живёт он здесь - Андрей видел, как... Он даже палатки с собой не взял. Спит прямо на воздухе, в гамаке. На случай дождя - клеёнка, он тогда из неё себе крышу над гамаком сооружает. Вместо сумки или рюкзака - ящичек у него с собой и небольшая тележка с длинной ручкой. Он в этот ящик травы складывает, которые сушит здесь же, на верёвочке... Словом, он - человек особый, странный. А никакого любопытства не вызвал, - продолжил Сан Саныч.

- Просто, засветились вы как-то. Вот и присматриваются к вам некоторые сущности, - ответил дядя Юра. - А друга вашего или не заметили, или трогать боятся, если сильная у него защита.

Николай, наконец, разжёг сильный огонь, и дрова занялись ярким пламенем.

- Ладно, Николай, я чая дожидаться уже не буду - пора мне обратно, - приподнимаясь, сказал Андрей. Пойдём на Мандалу. Скажу несколько слов тебе на прощание.

Николай последовал за Андреем. И там, на Мандале, вдруг став максимально серьёзным, Андрей спросил у него:

- Николай, ты стал хранителем потока, пускай и на очень краткое время. Ты готов к этому испытанию? Поток всегда даётся авансом. Позже его всегда необходимо бывает отработать. Сейчас ещё не поздно тебе всё бросить - и уехать. Но, только сейчас... Позже тебе нужно будет не прекращать работу. А затем… придётся его закрыть. И жить в изоляции от людей. Когда никто - повторяю, никто! - не протянет тебе руку помощи, и при этом ты будешь занимать самое жалкое положение в социуме. Тебе нужно будет и это пережить. Тихо, безропотно… Стать никем, на неопределённое время, пока снова не придёт срок. И это - не наказание. Это, увы, правило игры...

- Я останусь. Я уже понял, какая это большая радость, работать в потоке. Лечить людей, принимать информацию. И у меня аж захватило дух. Я хочу и буду работать с потоком, и пусть - только краткое время! - ответил Николай.

- Тогда, благословляю тебя, - сказал Андрей, простирая над ним свою ладонь. Затем прочёл молитву.

- Постарайся это вспомнить - даже после того, как всё, что было здесь, забудешь. Каждому, кто получил дар, суждена и своя Голгофа, и воскресение. Трудно идти по неторной тропе... Быть героем в темноте, в безвестности, без надежды… Зная, что твоя истина не стоит и ломаного гроша в этом мире… Но всё имеет конец. И тьма свирепствующая тоже его имеет. Живи в свете. Мир достоин молчания.

Немного позже, Андрей, уже будничным голосом, добавил:

- В общем, Николай, сейчас - твоё время. Сюда начнут приходить люди с Поляны. Ты принимай всех желающих. И лечи, очищай. Для всех, кто бы ни притянулся сюда, постарайся быть учителем и другом. Здесь очень сильные и чистые места. И работа, которая будет проводиться здесь, будет совсем не такой, как на Поляне. Здесь люди будут работать или индивидуально, или небольшими группами. Отработка будет у каждого своя. А когда работа будет завершена - придётся закрывать этот канал. Я помогу тебе в этом. Я приду. Так должно быть. Ни один канал не существует вечно...

Когда Андрей, попрощавшись, направился назад, на большую Поляну, а Сан Саныч - в сторону лагуны, то молчаливый Николай долго и сосредоточенно глядел в пламя костра, тихо присев на лавочку рядом с дядей Юрой. И ничто не нарушало его молчаливых раздумий. Но наконец дядя Юра, согрев кипяток, заварив чай и разливая его по кружкам, нарочито громко воскликнул:

- Что, Никола! Приобщимся теперь к чайку.

Николой взял кружку с чаем и улыбнулся.

- Сколько ни живу здесь, всегда удивляюсь: лесной, травный чай, каша, приготовленная на костре - всегда необычайно вкусны... А в городе то же самое - гадость! Интересно, почему? – спросил дядя Юра.

Его риторический вопрос остался без ответа.

* * *

- Я, Никола, дать, с утра, как ты знаешь, на самые дальние дольмены пошёл, - начал Юра новый разговор за чаем. - И, по глупой уверенности, что всё здесь уже изучил, решил на обратном пути дорогу срезать, пройти по прямой, без дороги, по лесу. Да и заблудился. Вышел в совсем незнакомом месте. Каменные глыбы там наворочены. Скалы слоистые. Река там петлю делает. А из скалы небольшими струйками вода просачивается. Цветы красивые там растут. Решил я вверх подняться на ближайший холм и определить, где же я нахожусь. Вскарабкался на него - а он густым лесом покрыт, абсолютно ничего не видать. Слез я по другую сторону этого холма и пошёл по низине. Стебли ежевики за ноги цепляются... Потом где-то брёл по старому руслу реки, а дальше - вдоль ЛЭПа. В конце концов, вынесло меня в знакомые места, довольно далеко отсюда: почти у Свинцовой горы. Место узнал, иду уже спокойно. Там, невдалеке, полуразрушенные дольмены есть, я их как-то уже видел. Местные говорили, что по этим дольменам в войну немцы целенаправленно шарахнули, только не знаю, насколько это правда. Но, вполне возможно. От этих дольменов я шёл по тракторной колее, которая то грунтовку пересекает, то снова с ней расходится. Так дошёл до реки, пошёл по дороге вдоль неё. Уже на расстоянии, дать, как и Сан Саныч, Мандалу твою засёк, за несколько километров отсюда. Сильный энергетический столб, а кругом вибрация идёт. Обрадовался, иду счастливый, довольный, чаёк у костра предчувствую...

И вдруг... Есть там одно место, прямо у грунтовки. Там памятник стоит. На этом месте в войну наш лётчик погиб. Неподалёку там тоже навес есть деревянный. С лавочками. И вот там, у этого навеса, ни с того ни с сего, ощутил я страшенный ужас. Без всякой причины. Просто - мороз по коже. Животный ужас, на грани инстинкта. Потом уже осмыслил: там будто дыра энергетическая образовалась, обширная. Инферналы прорыв готовят. Кинулся я прочь, и бежать! Добежал до реки, и - где проскакал вдоль неё по камням, где прямо по воде в обуви и шёл... В общем, так - прыг, прыг, прыг - и до самой нашей лагуны добрался. Тут только в себя и пришёл. Очухался, разделся - и в лагуну, с разбега. Хорошо! Вода полностью привела меня в чувство. Не хотел раньше никому рассказывать: позорно так, чуть в штаны не наложил... А теперь - мысль одна возникла. По поводу.

- Ну и что ты по этому поводу думаешь, дядя Юра? Тоже элементали с тобой так шутки шутят? - спросил Николай.

- Да нет, Никола! Не похоже. К элементалям, дать, я привык уже. Даже сам иногда подшучиваю над ними. А тут - как бездна подо мной разверзлась, и слышны муки адовы... И ещё мне показалось... Да ладно, может, пустое. Проехали.

- Нет, раз начал - договаривай! - настаивал Николай.

- Подумалось мне, что это реакция тёмных на луч нашего потока. Почувствовали они его - и образовали что-то... вроде тени. Почти что проход, прямо сюда, в наш мир. Но эта тень не постоянно где-то зафиксирована, а гуляет с места на место, относительно рядом с нашей стоянкой. И если вовремя мы канал не закроем, или же будем работать не так, как надо - то вся эта потусторонняя хрень прямо сюда и хлынет: нутром чую. Концентрацию света уравновешивает концентрация тьмы, поток благих энергий - поток инфернальных. Они там, в нижней сфере, тоже не кофе с плюшками пьют, у них имеются свои, дать, инфернальные гении, готовящие сюда проход. Так что, нам сейчас осторожность нужна. А главное, потом вовремя смыться. Как только, так сразу... А то - не люблю я с теми ребятами, что в инфернальном мире обретаются, вместе сигареты раскуривать.

- Да не дрейфь ты, дядя Юра! Всё путём... Защита стоит мощная, энергии сильные идут. Трансмутация сознания происходит. Преобразующие энергии чистят нашу карму и уничтожают негатив. Работа идёт на лечение и снятие энергетических блоков. Мощная работа! Прежде всего, о ней следует думать.

- Пока - да. И эта работа - для тебя, Никола. Это ты у нас - титан, держащий небесный свод. А я, дать, в сторонке постою и понаблюдаю. Сдаётся мне, что и я здесь не случайно к тебе прибился: инферналам пролезть не дам. Буду начеку. Как говорится... Вот это да, Никола, смотри! К нам ещё гости! Виктор и Василь девчат каких-то привели! - ахнул дядя Юра.

Действительно, к костру приближались Виктор, Василь, Марина и Людмила. У Марины в руках был букетик ромашек и пучок мелиссы, которую она то и дело самозабвенно нюхала.

- Привет! Не помешаем? - весело спросил Василь. - Мы тут с делегацией по культурному обмену. Марина, Людмила, присаживайтесь, - Василь беспардонно приобнял обеих за плечи. - Они нам показали один замечательный дольмен. А Виктор обмолвился о нашем. О том, что есть неподалёку отсюда. На котором дядя Юра по ночам работает. Оказалось, что там про него не знают. А Людмила - специалист по дольменам. Со своим, так сказать, она уже давно связь установила. Вот мы ей и предложили познакомиться с нашим. Людмила говорит, что, возможно, для этого сюда и приехала: чтобы наладить взаимодействие между дольменами, их энергетическую связь…

Пока Василь толкал свою речугу-талисман, сама Людмила стояла рядом и молчала.

Николай мельком взглянул на неё. Максимально короткая стрижка, светло-русые волосы, большие серые глаза... Она казалась худой, измождённой: особенно, на фоне оживлённой и весёлой Марины. Николай почувствовал глубокий внутренний надлом, даже надрыв, личную безысходность, тупик и сильную замкнутость этой ещё молодой и энергичной женщины.

- Давайте, для начала, все вместе немного поработаем на Мандале, - предложил Николай. - Она допускает к себе не всех, и если работа не пойдёт - не обессудьте. Мы поработаем, только если нам удастся сейчас влиться в окружающее пространство, задействовать энергетические потоки, сгармонизироваться.

Все подошли к Мандале и стали на её камни.

Николай был сильно взволнован: ведь это были первые люди «со стороны», что явились после напутствия Андрея, и с которыми ему предстояло работать очищающей и преобразующей энергией. И вдруг, он почувствовал, что начинает осознавать то, что происходит с доверившимися ему людьми, нутром чувствовать их проблемы, их энергетику…

- Здесь надо вести себя, как в храме. Это и есть храм: тайный храм природы. С его особыми, известными только ей, законами, - сказал Николай. - Они просты, только надо им доверять... А сейчас, я вас немного почищу. А потом, быть может, отправимся вместе и на дольмен. С дольменом у нас дядя Юра работает, он вам всё о нём и расскажет. Там место тоже непростое, таинственное, - сказал он и ещё пристальней посмотрел на Людмилу. Определённо, с ней что-то происходило. Что-то очень внутреннее, сложное и важное.

Глава 27. Появление виссарионовцев ​

«Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник»

(Иоанн Богослов).

Андрей попрощался с Сан Санычем, который пошёл к лагуне, и потом один возвращался обратно, на Ромашковую поляну. Выбрал он самый короткий путь. Но, всё же задержался на берегу реки, раздумывая, то ли искупаться ему, то ли... Будто что-то удерживало его именно на этом самом месте.

И вскоре, он понял, что именно. Потому, что увидел Арея. Тот тоже спустился сюда, к реке - и тоже увидел Андрея. Улыбнулся, подошёл поближе, присел рядом.

- Ну, что? Я смотрю, ты здесь уже освоился, стал самым настоящим лесным человеком! Не зря тут некоторые тебя уже и колдуном называют: сам слышал, - пошутил Андрей. - И где ж ты побывал сегодня?

- Да вот... Будто подняло меня что-то... Ну, я встал и сразу пошёл в горы. Ведь завтра, с раннего утра, мне край надо будет уже уезжать. Ждут в городе дела... Ну, и захотелось мне напоследок забраться на одну из самых высоких гор в окрестности. Выбрал Свинцовую: вчера Володя про неё много мне рассказывал, он не один раз там побывал уже. С неё, говорили, открывается замечательный вид на горы, на море. Я примерно понял, как идти: Володя мне описал подробно. Шёл я, шёл – и вдруг потерял дорогу. Вначале она стала еле заметной, а потом – вообще непонятно, тропа это хоженая – или просто старая престарая тракторная колея. Ну, а потом… И вовсе, я перепутал дорогу и пересохшее русло реки. Показалось, что это - дорога такая, каменистая… Иду, а русло постепенно сужается, и с двух сторон уже берега нависают. Вскоре там даже вода появилась, правда, только в лужицах, довольно больших, по краю. В конце концов, вот уже иду я по глухому каньону: с обеих сторон там высокие скалы пошли. Но, думаю, ничего: дойду так до начала русла этой реки: где-то же она брала своё начало. Но тут внезапно мой путь перегородила самая настоящая отвесная скала... Я сперва даже глазам своим не поверил: так неожиданно это было.

- Пересохших русел здесь много, но это место... Трудно его не узнать, по твоему описанию. Оно называется Капустная Щель... Не слишком тебе повезло.

- Ага… Ну, и полез я дальше, на свою голову. По скале - вверх... Там, наверное, весной водопад бывает, но сейчас одна лишь тоненькая струйка сбегала вниз. Когда лезешь - там почти не за что зацепиться. Но я чудом влез всё-таки наверх, обрадовался. Иду дальше. И вдруг вижу... Вновь скала путь перегораживает, ещё выше первой. На эту залезть - точно нельзя. Крутая и абсолютно гладкая. А обратно — теперь тоже нельзя: залезть-то по первой из скал я залез, но вот – спускаться, по отвесной, гладкой, скользкой скале... В общем, я попался.

- И что же ты стал делать?

- Растерялся вначале. Уже подумал: орать бесполезно, до дорог каких-нибудь далеко, а сюда - вряд ли кто-нибудь забредёт в ближайшее время. И тут вдруг увидел сбоку тоненькую тропку, лёгкий след, будто карабкался кто почти вертикально вверх, по береговому склону... Я там и полез. Сорвался пару раз. За кустарник, за деревья цеплялся. Склон очень высокий был. Когда влез на него, оказалось, что лёгкая стёжка по краю обрыва пошла, а потом снова спустилась в Капустную щель, но только уже за второй скалой. Долго идти поверху тоже было невозможно: дальше там овраг эту возвышенность пересекал. Когда я снова вниз по склону спустился, то пошёл снова по руслу реки, только уже за непреодолимым препятствием. Русло постепенно всё сужалось и сужалось. Стало сумрачно. Казалось, что моему походу никогда не будет конца. По бокам по-прежнему нависали высокие скалы. Птиц совсем не было слышно. Дорогу постоянно перегораживали большие валуны, через которые надо было перелезать, и стволы деревьев - похоже, во время сильных дождей всё это водой несёт. Было страшно. Присутствовало ощущение, что за тобой постоянно следит кто-то... Жуть!

- Там ещё небольшая временная аномалия. Когда меня однажды туда заносило, так у меня даже часы временно остановились, - добавил Андрей.

- Ну, а под конец мне встретилась развилка: одно русло шло дальше, продолжая основное направление, а другой поток, по-видимому, стекал во время половодья сверху под углом градусов в девяносто. Там, действительно, немного воды и сейчас было, тоненький такой ручеёк сверху бежал. Я и полез вверх, по крутому подъёму: очень уж надоело по «щели» топать. Почувствовал себя альпинистом без страховки. Главное было - на шаткий камень не ступить... Трудно было вверх карабкаться, несколько раз чуть не сорвался. Но зато, когда я вылез, то оказался на высоком холме. Травы там были душистые, мягкие, высотой по пояс. А вид оттуда открывался великолепный: неожиданно, я увидел море… И море, и несколько приморских городов, и корабли в море, вдали, у самого горизонта. А ещё, покрытые пожухлой травой холмы, виноградники и посёлки внизу. Затем я пошёл по горной гряде, влез на ещё более высокую вершину холма. С одной стороны его я увидел бесконечные горы, с другой - бесконечное море... Я сел на небольшой светлый камень и долго созерцал то великолепие, что открылось передо мной. Потом я внезапно ощутил, почувствовал лёгкую дрожь земли, будто гул: очень сильные, гудящие вибрации, идущие из-под земли... Я лёг на землю животом вниз, и теперь меня пронизывали потоки этой энергии. И потоки солнечного света, льющегося сверху...

- Ну вот, ты сумел, впервые, испытать единение с ними, почувствовать их силу. Научился восстанавливать энергию подпиткой от земли и солнца, очищаться с помощью чистой, проточной воды, взаимодействовать с камнями и растениями... Ты действительно стал лесным человеком.

- Я… Не забуду никогда этой своей поездки. И тебя, Андрей, - тихо сказал Арей.

Потом они перешли вброд реку и большое длинное поле, и вскоре по тропе свернули в лес. Проведя их по густому лесу, тропа пошла дальше по низине между горами.

- Иногда энергетически подзарядиться можно даже от ЛЭПа, - сказал Андрей.

- А что такое - ЛЭП? - спросил Арей.

- Это – то, что сейчас перед тобой: линия электропередачи. Провода под током. Смотри - и делай то же самое, - предложил Андрей.

Он протянул в сторону ЛЭПа одну руку.

- Ищи кончиками пальцев нужную тебе энергию. Как только её найдёшь - почувствуешь покалывание. Тогда - води руками так, как ведёт, а потом... сам почувствуешь, что надо делать. Совершай любые движения, впитывай энергии. Когда процесс завершится — ты тоже почувствуешь. Так… Чувствуешь покалывание? Работай до тех пор, пока оно не пройдёт. У тебя всё получается! Но дольше – не зависай здесь, пошли дальше.

- А энергия - она любая полезна? - спросил Арей чуть позже, когда они уже миновали низину и ЛЭП. - Или - есть полезная, а есть - вредная? И вообще: может, её гораздо больше видов, чем просто полезная и вредная?

- Когда-то мы выходили на эту тему, с одним компьютерщиком. И он определил, что всего существует шестьдесят четыре вида энергии. Не все из которых имеются на земле. Но, хотя он проводил каждую из них и дал мне их ощутить, информация нуждается в повторной проверке. Может, когда-нибудь ты сам выйдешь на эту тему.

- Андрей, а что делать, если у человека не хватает энергии? – спросил Арей. - В городе, например... Когда рядом нет чистого её источника. Я здесь слышал, что если у человека нет своей энергии, то он начинает забирать её у других.

- Вообще-то, все мы - хорошие проводники. За очень редким исключением. Мы через пуповину, как младенец в утробе матери, можем подключаться ко всеобщим энергетическим каналам. В основном, если нет патологии, нам вполне бывает достаточно энергии на существование. Другое дело, что мы не умеем её правильно распределять. Этому и учит цигун. Кроме того, иногда мы сами себе – а бывает, что и кто-то другой - ставим энергетические блоки. Есть ещё неорганические структуры, паразиты, которые нами, нашей энергией, питаются. А ещё, мы можем попасть - и, конечно, попадаем - в очень вредные места с жуткой энергетикой или с жутким нарушением энергоструктуры. Особенно это вредно для крайне чувствительных людей.

- То есть, если не хватает энергии, нужно что-то менять, восстанавливаться?

- Да. Пройти очищение водой, энергией звёзд, солнца, земли. Сменить обстановку. Кроме того, нельзя допускать, чтобы чужие, направленные на тебя, негативные мысли изматывали душу. Быть стойким, и не сгибаться.

Андрей слегка стиснул Арею руку, когда они спустились вниз, с холма, и вышли из леса на Ромашковую поляну.

После очищения лесом и водою, атмосфера Поляны казалась гнетущей.

«Что же тогда… Будет в городе?» - подумал Арей.

В дальнем конце Ромашковой поляны, справа от себя, когда они вышли из лесу, Арей заметил человеческие фигуры. Странные, будто застывшие столбами. Они стояли не на той стороне от Поляны, где были все палатки магнитчиков, но на противоположной, вблизи подъёма в горы. Андрей тоже сразу заметил их, и почему-то сильно напрягся.

Они пересекли Поляну в полном молчании. Андрей дошёл вместе с Ареем почти до лагерного костра, но потом остановился и сказал:

- Ну что ж, понаблюдай пока, что здесь происходит. А я отлучусь ненадолго.

Арей отправился к костру. Посидел на лавочке немного, пока не услышал, как Евграфием было объявлено, что сегодня вечером, как только стемнеет, состоится большой, серьёзный всеобщий Магнит. И по краям этого Магнита, на Поляне, необходимо будет заранее зажечь четыре костра: по всем сторонам света. А потому, нужно уже сейчас нанести туда побольше сухих веток. Арей, как и все, кто был в лагере, после этих слов Евграфия занялся сбором сушняка.

Было ещё совсем светло, вдобавок, тучи прошли стороной и небо очистилось. Но уже ярко вспыхнули, пока ещё небольшие, костры. Вокруг них стихийно группировались люди, как будто пламя притягивало их к себе, как мотыльков. Веток и палок вскоре было принесено более чем достаточно, и потому Арей, как и все прочие, перестал собирать сушняк - и вскоре подошёл к одному из четырёх костров, присел чуть в сторонке от общего круга. Вниманием всех там собравшихся завладел незнакомый ему парень. Коротко стриженный, почти бритоголовый, со странными, плотно прилегающими к голове ушами, он был одет в камуфляжную форму с широким ремнём. Глядя куда-то поверх голов, этот парень вещал:

- Я прибыл на Поляну с определённой миссией. И должен сообщить, что среди вас очень много представителей иных цивилизаций с иных планет. Каждый из вас послан сюда с определёнными целями, но потом вы забыли об этом. Должен сказать, что сейчас главная задача - не участие в каком-то Переходе, а сохранение своей чистоты, она необходима для получения возможности возвратиться обратно, на родную планету. Вы должны вернуться - и только это должно стать вашей главной задачей. А для этого возвращения вам нужно не участвовать в войнах и в других убийствах, не есть убойной пищи, употреблять только растительную. Эта планета - очень грязное место Вселенной. И те из вас, что не одно тысячелетие уже воплощаются здесь, наиболее погрязли в её грязи. Очищайтесь! Иначе вы никогда не попадёте на свою родину. Это - единственное, что хочу я вам сказать!

После своей пламенной речи, незнакомец развернулся и неспешно удалился.

- Какой чистый парень! Ему тяжело общаться с нами - у него слишком высокие вибрации. Конечно, теперь ему надо от нас отдохнуть, - сказала незнакомая Арею стройная женщина.

- Нет, мы не можем покидать эту планету, мы сюда явились, были посланы, специально для большой космической работы, для оказания помощи при переходе в шестую расу, для подготовки людей к этому переходу! - слышался где-то рядом, чуть в стороне, громкий нравоучительный голос Матушки Марии.

- Всё правильно, особенно - насчёт вегетарианства, - буркнул кто-то другой, чуть слышно.

После этого, Арей направился к другому костру, самому большому. Там восседал Евграфий. Он клал в костёр по одному маленькому прутику и приговаривал:

- Вот так можно сжигать свой негатив. Возьмите прутик, посидите, подумайте, вспомните, когда и что вы сделали неправильно, не так, как надо - а затем этот прутик сожгите. Очень позитивная практика!

- И - ещё, - продолжил он, помолчав. - Скажите всем, чтобы никто уже не расходился с Поляны. Как только я почувствую идущие энергии - начнём Магнит.

Арей перешёл к следующему костру, где вниманием завладел высокий худощавый мужчина с длинными русыми волосами, собранными в хвост.

- Этой зимой я сидел на Лысой. С палаткой. Мне Учителя так посоветовали. Был хороший контакт, шла важная информация, я её записывал, - рассказывал он. – А однажды, иду я по лесу - и за мной увязался волк. Я уж было подумал: всё, мне конец! Бегу - и он следом, чуть поодаль. Я - на гору, а там - пустой ржавый трактор стоит, уж не знаю, как он туда попал. Влез я в него, а сам стал молитвы читать, воззвал к Богу. Волк немного повертелся поодаль, да в лес ушёл…

Послышались вздохи да охи.

- Вот это да! – воскликнул кто-то.

- А то, что я там принял, - продолжал контактёр, - если в двух словах, то перескажу так... У нас сейчас какая раса? – пятая. А это означает, что энергетический центр, который необходимо сейчас развивать - пятая, горловая чакра. Для её развития нужно медитировать утром и вечером, представляя во время медитации свою пятую чакру и вибрацию в ней, которая вращается сначала по часовой стрелке, затем - против. И так - пока центр не начнёт нагреваться и вибрировать. Тем, кто интересуется, могу показать свои записи. Но должен сказать, что эта работа довольно опасна. Нужно все действия выполнять правильно. Иначе может развиться рак горла.

У последнего, четвёртого костра, к которому тоже направился Арей, Анатолий рассказывал об информации, принятой Эльмирой от Ориона: о том, как связаться с кораблём Тишью, который, хотя пока ещё невидим нашей аппаратурой, но продолжает постоянно приближаться к Земле.

- А ещё, известно, что Юпитер когда-нибудь станет звездой. И нам, землянам, надо готовиться к этому, поскольку судьбы Юпитера и Земли тесно связаны. Нужно выходить на межгалактический уровень, соединяться с галактическим лучом и запрашивать помощь. Если мы сейчас сделаем скачок и перейдём в шестую расу, тогда Земля, следом за Юпитером, тоже станет звездой, - продолжил Анатолий.

Возвратясь к первому из костров, Арей вновь услышал голос матушки Марии:

- Нет, мой милый! - увещевала она сникшего и потухшего Володю. - Сколько тебе говорить можно: пора взрослеть! Я говорю: добро и зло - это наши, человеческие понятия, а не божеские. Нет для высших сил ни добра, ни зла. Всё идёт по одному, божественному плану. А наши сомнения, брюзжания - проистекают от нашего несовершенства.

- А как же войны, бедствия? Разве это не есть зло? - спросил Володя.

- А это, мой дорогой, отбор ведётся. Забирают людей. И война просто необходима для планомерного развития планеты, чтобы, значит, кровь не застаивалась. Ты должен ещё многое понять и вместить: Блаватскую, Рериха, Клизовского... Впрочем, у Блаватской есть всё, но только уму неподготовленному воспринимать её книги сложно. А сейчас, ещё и новые учения возникают. Самое замечательное - "Радостия" называется. Там всё научно. Её основатель - Марченко. Проводится важная работа, семинары - "радасты", на которых каждый получает новое имя и новый штурвал. Сама Марченко - это не человек, а луч, посланный на Землю для того, чтобы человечество вновь получило древние знания. Я сама обязательно поеду к ней на семинар, - просияла матушка Мария.

- Матушка Мария, а зачем вам новый штурвал? - наивным голосом спросил Володя.

- Это всё - не просто так. При получении штурвала перед человеком открывается новый, штурвальный мир. Это так замечательно!

- Извините за нескромный вопрос, но у вас - что, есть деньги - по радастам ездить, это же - наверняка не бесплатно? Просто ... Вот у меня - их никогда не бывает, - поделился Володя.

- Ну, это и есть показатель твоего духовного роста, твоей энергии. Если человеку дано, то ему всё дано: и деньги, и связи, и духовная работа. А ещё, есть специальные медитации, помогающие разбогатеть... Ты садишься и представляешь себя в окружении белого света... А перед собой нужно положить доллар и напитывать его этой энергией.

- А это - не поклонение золотому тельцу на новый лад?

- Ну что ты! Это же - с разрешения Учителей делается! Кроме того, белый свет - самый чистый!

- Да уж, лучше я молитву почитаю, Отче наш... Даже тут, на Поляне, мне только вчера один человек сказал, что для меня это сейчас самое главное: читать "Отче наш" почаще. И думать о Боге. Это меня оградит.

- От чего оградит, милый? Как будто ты не знаешь, что ни от чего не надо ограждаться, а получать как можно более широкий опыт. Во всём. А молитвы - хотя тут ещё и проводят Магниты по старинке, с молитвами - давно устарели. Сейчас никакая молитва не разовьёт тебя так, как новые духовные практики: мантры, янтры и манны... Да, да, это всё - в "Радостии" изучают. Её даже в вузах скоро преподавать начнут. А покаяния, молитвы - это только для начинающих, неподготовленных. Людям продвинутым давно ясно, что всё это - детские игры...

- Володя, - позвал Арей, - дров всё-таки маловато, ещё закончатся не вовремя, когда будет Магнит. Пойдём, ещё принесём.

Володя пошёл вслед за Ареем.

- Ты - молодец, что меня увёл. А то, у меня голова от этих разговоров пухнет, - сбивчиво, почти заикаясь, поблагодарил Володя. - И чувствую: ещё немного - и крыша поедет. Что это: гипноз, что ли?

- Гипноз? Не знаю. Но, сам хочу разобраться, - ответил ему Арей. – Пойдём, к реке сходим, что ли.

* * *

Андрей возвращался от пасечников, и у дальнего родника встретил Сергея и Наталью; они всё-таки туда, наконец, добрались. И теперь шли, держась за руки.

- Андрей! – Наталья увидела его первым, и бросилась навстречу.

- А я всё думал, кого же вы мне напоминаете... Помните, я раскладывал, в числе прочих иллюстраций, изображение Шивы и Парвати? У их ног сидят два слонёнка, которые тянут друг к другу хоботки... Так вот, вы мне напоминаете этих неразлучных слонят! - сказал Андрей Наталье и Сергею.

Они засмеялись.

- Смотри, Сергей! У неё даже нос смеётся! Видел ли ты когда-нибудь смеющийся нос? - спросил Андрей.

Отсмеявшись, Сергей сообщил:

- Андрей, нас с тобой вновь пригласили работать в Магните. Ты как к этому относишься? Вернёмся?

- Подумать только! - прервал его Андрей возмущённым голосом. - Их великодушно простили. Вернули в лоно Магнитов. А они - наплевали на всех, и пошли целоваться в кусты!

- Нет, мы просто пошли на другую поляну, лежали в траве и смотрели на облака. И нам - будто бы кто-то посылал энергию… Такие радужные лучи света шли, направленные с небес! Чудо просто, - сказала Наталья быстро, а потом удивлённо посмотрела на Андрея. Откуда он знает, что в Магните они не участвовали, причём - оба?

- А! Оправдываешься – значит, так оно и было, - засмеялся Андрей.

Они пошли к лагерному костру вдоль той кромки леса, которая в этой стороне шла между спуском вниз и краем поляны. Примерно на середине пути, Андрей остановился. И, указывая на людей, которые стояли столбами на противоположной стороне Ромашковой, спросил:

- Кто это там? Раньше их здесь не было.

Фигуры вдали, с тех пор как Арей и Андрей вернулись на Поляну, совершенно не тронулись с места, не изменили своего положения. Они так и стояли, почти в тех же самых позах. Сейчас, когда начинало темнеть, эти фигуры на том краю поляны показались особенно зловещими.

- Они днём ещё выходили на Поляну, прямо в центр, и там становились в кружок. Будто, изображали некое подобие Магнита. Но это – был вовсе не Магнит. А… как в детском саду. Когда в каравай играют… И пели, почему-то, песни советских времён, - сообщила Наталья.

- Все говорят, что это - виссарионовцы. Они, и в большом количестве, приехали сегодня. И стали там, вдали, своим лагерем, - ответил Сергей.

- А ты уверен, что это - вообще люди? спросил вдруг Андрей резко. - Мало ли, кем они представились... Где их палатки?

- В том лесу. Наверное, – неуверенно ответил Сергей.

- Нет их там. В том лесу очень неровная местность, и много старых ветхих сучьев, палок. Там почти нет ровных площадок, даже в размер палатки. А холм там наклонный. И старых могильников там много. Я так и раньше думал, но на всякий случай и сейчас, недавно, это проверил: зашёл стороной, глянул на всё это с той стороны леса... И до конца убедился, что никакой стоянки там нет, - сказал Андрей.

- Что это значит? – спросила Наталья.

- Сергей, наставь на них левую руку, а правую направь в небо. И посмотри, что будет, - распорядился Андрей.

Сергей протянул руки в указанных Андреем направлениях, и вдруг сразу же почувствовал холод и утечку энергии. О чём сообщил остальным. И тут одна из стоявших на другом конце Поляны женских фигур резко обернулась и зло глянула в их сторону. И этот колючий взгляд почувствовали все – даже не смотря на дальность расстояния. Будто, он пробежал расстояние – и проник непосредственно в мозг, пробирая холодом до костей.

- Запоминай это, - тихо сказал Андрей. - Так ведут себя существа другого, инфернального плана. Иногда они находят сюда лазейку... Находятся у них свои проводники в наш мир. Гении преисподней. Им всем здесь обычно хорошо. Весело. Хотя, конечно, долго они здесь не задерживаются.

Наталья внутренне похолодела.

- Запоминай второй признак существ паталического плана - а именно так я их обозначаю: информация, которой они владеют – это информация, взятая из прошлого. Песни советских времён или древние ритуальные хороводы - не важно. О настоящем они не знают ничего. Пока им не расскажут что-либо новенькое. И тогда, они запоминают новую информацию. А выдать они могут себя за кого угодно, - тихо прошептал Андрей.

Наталья вновь посмотрела на мрачные фигуры, застывшие на другом краю поляны... Действительно, было в них нечто неестественное: будто это лишь призраки, только внешняя оболочка людей.

И в этот момент - казалось, лёгкая тень наползла на Поляну, стало темней и холоднее. И вдруг, выбежав из леса, мимо них на бешеном скаку промчался буйный, неукротимый вороной конь. Его глаза были наполнены ужасом, он издал пронзительное ржание и сделал взбрыкивающее движение, будто желая сбросить с себя невидимого седока... А затем, он опрометью пронёсся через всю Поляну.

- Видишь всадника? - тихо спросил Андрей у Сергея.

- Не вижу. Но…ощущаю, - ответил он.

- Конь одержим. Но, он сильный. Надеюсь, что он вскоре сбросит невидимого седока.

Внезапно налетел холодный, пронизывающий до костей ветер... Будто бы, вдруг среди лета наступила осень. В лицо полетели первые жёлтые и сухие листья...

- Андрей, а кто это такие - виссарионовцы? – спросила Наталья уже у костра.

- Эти – или вообще?

- Вообще.

- А что здесь о них вам рассказали? – спросил Андрей.

- Матушка Мария говорила, что Виссарион – очень чистый человек, следующее воплощение Христа… Пожалуй, это и всё. Ещё, к нам в палатку заглядывала девушка, в каком-то фольклорном костюме. Хотела познакомиться. Из них, вроде.

- Кто тогда был в палатке?

- Я и Галя. Я осталась, а Галя вышла к ней. Та ей что-то рассказывала, вернее, отвечала на вопросы Гали, как они живут где-то в Сибири – они же в Сибирь, вроде бы, поехали, к Виссариону… Отвечала, но как-то бесцветно: сплошные да и нет…

- Лучше, держись от них подальше. Виссарионовцы – в основном, это те несчастные люди, которые восприняли нашу реальность, как конец света. И поверили в пришествие Виссариона. Для них он – царь и бог во всём. Они продали квартиры, бросили семьи и работу - и поехали строить новую жизнь, общину. Где-то на юге Красноярского края. Они – строгие веганы, не дают своим детям ни молока, ни мяса, и во всём живут так, как в позапрошлом веке. Всё своё имущество они сдали в общину: то есть, подарили Виссариону, можно сказать. И явно… Он рядовых своих вряд ли отпускает на юга позагорать. Сюда, например. У них всё строго. Так, нескольких миссионеров – может быть. Но, не целую толпу.

* * *

Сразу после большого вечернего Магнита, Андрей догнал Наталью и Сергея. За Андреем следом подтянулся Арей. И они все вместе пошли по краю Поляны. Уже совсем стемнело.

- Куда пойдём? К костру? – спросила Наталья.

- Завтра с утра я уезжаю. Пора возвращаться в город, - сообщил Арей смущённо.

- Поработаем, быть может, на прощание? Прямо здесь, на краю Поляны. Уже совсем темно. Потому, контактёров, что остались у камня, мы смущать не будем, нас им не видно даже, - предложил всем Андрей. – И виссарионовцы уже пропали.

- Давайте, поработаем! Тем более, что у костра сейчас делать нечего, там слишком много народу,- поддержал его идею Арей.

- А м-мне с вами - можно? - спросил возникший из темноты Гера. Он поднялся из овражка, в котором протекал ручей и где был источник, с набранной бутылкой воды.

- Конечно, можно! – обрадовался ему Андрей.

Неожиданно, сзади раздался ещё и другой голос:

- А мне? – и ещё один, совершенно незнакомый, человек, предстал перед ними.

- Ну, что ж! И вы - присоединяйтесь,- ответил Андрей.

- А как вас зовут? – спросила Наталья.

- Семён. Я только сегодня приехал на Поляну и пока не разобрался, что здесь происходит.

- А т-ты откуда приехал? - спросил Семёна Гера.

- Из Ростова-на-Дону, - ответил тот.

- Бывал я в молодости в вашем городе! - отозвался Андрей. - Мне от его эманаций стало плохо. Друзья тогда меня еле откачали, и в такси как дрова запихнули. Так я ваш город и проехал. От вокзала до вокзала – валялся в полубессознательном состоянии, на задних сидениях. Жуть, в общем.

- А вы - кто? Экстрасенс? - спросил Семён.

- Нет. Я просто - методолог. Собираю информацию о разных школах и системах, - уклончиво ответил Андрей.

- М-мы с вами недавно б-беседовали... И, говоря о поэзии, вы вскользь затронули один вопрос, который я не совсем понял, - перевёл беседу на другую тему Гера. - Что такое логика видимого абсурда?

- Я тебе как-нибудь потом расскажу. Лично. А сейчас – время уже пошло. Давайте - ну, вот здесь, к примеру, все станем, - сказал Андрей.

- Смотрите, какие звёзды! Отличный сегодня планетарий! – воскликнула Наталья.

Действительно, звёзды светили необычайно ярко. Закручиваясь спиралью, чётко прорисовывался на небе Млечный Путь.

- Станем в круг! - предложил Андрей.

Сделали небольшую "раскрутку" по системе Андрея, а затем все присутствующие дружно направили руки к звёздам.

И в это время все заметили одинокую фигуру. Со стороны Поляны, к ним приближался Евграфий.

- Ой! - испугалась Наталья, - теперь ещё и от Евграфия сейчас влетит! У костра он планирует глобальное обсуждение Магнитов… А мы – слиняли.

Стоящий неподалёку от неё, Андрей шепнул:

- Говорят, что когда-то, во время татаро-монгольского нашествия, жители одного города, узнав о приближении татар, не покинули его. Остались в его стенах, стали пировать и веселиться. И - что же случилось? Татары прошли мимо. Они не заметили города. Так и мы: будем увлечённо заниматься своим делом, и любые недоброжелатели не помешают.

Идущий прямо к ним, Евграфий вдруг, на некотором расстоянии, ни с того ни с сего развернулся назад. Посмотрел на силуэты контактёров, стоящих в центре Поляны, на звёзды... А потом – двинулся уже к костру, а не к роднику, как намеревался. И, пребывая в глубокой задумчивости, прошёл мимо их компании.

- Воспринимаем энергию звёзд... Может, уже идёт какая-нибудь информация? - спросил Андрей.

- Вот, информацию посылает звезда..., - и Сергей назвал ряд чисел. - Кто расшифрует?

- На одной планете этой звезды имеется очень необычная проблема: у них отсутствует слой... Ну, как бы его определить? - заговорил Арей, - В общем, соответствующий слою наших сказок. У них нет мира сказочных героев, вот!

- Надо послать им с миссией какого-нибудь сказочного героя. И с него там начнётся создание подобных персонажей, - предложил Андрей. - Кого пошлём?

- Иванушку-дурачка, - отозвался Гера. - Очень оригинальный субъект: пока братья животы работой надрывали, он занимался созданием мыслеобразов — и, в конце концов, достиг в этом успеха!

Все засмеялись.

- Ну-ка! Раз-два! Поехали! Направляем информацию! - скомандовал Андрей.

У Натальи раздался звон в ушах… Что это? Детская игра, в которую почему-то с такой серьёзностью играют взрослые люди? Что здесь происходит? В данном случае, ведь это точно, что всё абсолютно несерьёзно. Но, тем не менее, они играют... И нигде, кроме как в данном месте и в данное время, никто из присутствующих этого делать бы не стали... Как и «славное море - священный Байкал?»: то есть, написание хокку, язык Шекспира, а теперь ещё и сказки в ход пошли? И тут Наталья почувствовала, что снова проваливается куда-то.

Но снова никто, кроме Андрея, не понял её состояния. А он подошёл к ней и положил руку ей на затылок.

- Спокойно! - услышала она тихий голос. - Бери всё под контроль. Не уплывай.

А через некоторое время, Андрей пригласил всех присесть на траву, снова создав круг.

- Я п-понял, логика видимого абсурда - это когда я в образе Иванушки-дурачка н-неожиданно для себя взвился в ночное небо, как на лифте. И какие-то голоса вдруг сказали мне: "Посмотри вниз! Это - Земля!" - и я увидел под собою Землю, т-такой, какой она выглядит из космоса, - проговорил Гера.

Все засмеялись.

Затем, когда все, наконец, расселись на траве кружком, то неожиданно ощутили идущую между ними по кругу энергию. Которая была даже сильнее, чем в Магните, хотя они просто сидели и вели непринуждённую беседу. На землю уже опустилась ночная прохлада. Изо рта при дыхании шёл лёгкий пар. Звезды, казалось, стали ещё ближе. Ещё более отчётливо проступили созвездия, Млечный Путь... Светила яркая, почти полная, луна.

- Сергей, может, ты, наконец, расскажешь нам всем свой коан, про дрова? - предложил Андрей. - Помнишь, я предлагал тебе его придумать?

- Ну, хорошо... Попробую сочинить сейчас - экспромтом, - ответил Сергей.

- Мы не против, - отозвался Гера.

- Ну, на дороге валялись дрова и мечтали получить свою дхарму, - начал Сергей.

- Ха-ха-ха! Ой, не могу! - засмеялся Гера. - Дрова! Дхарму!

- Ну, дхарма - она для каждого уровня развития своя. И для дров, вероятно, тоже нужна какая-нибудь дхарма, - отозвался Сергей и продолжил. - Шёл мимо дзенский мастер и превратил их в колодец. Потом шёл другой мастер, и превратил колодец в телегу. Затем шёл третий мастер, который превратил телегу снова в дрова и затопил ими печь. Спрашивается, кто из мастеров - самый великий?

- Ну, наверное, последний, - сказал Семён.

- А п-почему? - спросил Гера.

- Не знаю. Но так обычно бывает: за кем последнее слово, тот и прав, - ответил Семён.

- Нет, потому, что он вернул дровам их истинное предназначение, - заметила Наталья.

- А м-может, всё-таки, первый? - предложил свой ответ Гера. – Он-таки первым заметил, что это - не простые дрова.

- Значит, дрова прошли землю, воду, ветер и огонь. Все виды посвящения. Не жирно ли это: для простых дров? - спросил Арей.

- Н-да, но ведь всё равно, в конце концов, они возвратили свою простую, житейскую суть, - заметил Гера.

- Ну, а всё-таки: какой у коана правильный ответ? – нетерпеливо спросил Семён.

- Дело в том, что у любого коана нет ответа. Только об этом не известно тому, кого спрашивают. Коан задавался ученику для того, чтобы он услышал хлопок одной ладони... Был и такой коан. Про этот самый хлопок... В процессе раздумий над коаном человек выходил за пределы разума - и получал просветление. Но до этого, естественно, долго прибывал в состоянии ступора, - ответил Сергей.

- А если он из него совсем не выходил? - спросил Семён.

- Значит, ему хамбец. Вывих мозга, - ответил Сергей. - А в общем, в моём коане – все учителя в равной степени великие.

- Ха-ха-ха! У меня - просветление! - засмеялся Гера.

Все остальные тоже рассмеялись. Затем неожиданно притихли, тоже все одновременно.

- Слушайте! Странно как-то... Будто мы одни находимся в этом лесу, и больше - никого... Куда подевались люди у костра? И контактёры с Поляны? Там сейчас пусто... Абсолютно! - удивился Арей.

Именно в этот момент, такая же мысль пришла в голову не только ему. Когда все разом примолкли и затихли, то невольно прислушались. И поняли, что не слышно привычных шорохов, а от костра не доносится ни песен, ни голосов.

Гера даже поднялся и отправился к костру, чтобы удостовериться, что там действительно никого нет. Вернулся и подтвердил:

- У костра - никого! Странно... Куда же все так срочно подевались? Да и костёр уже совсем потух...

В полной тишине, до резкости отчётливо, прозвучал ответ Андрея:

- Это не они подевались. А мы. Сейчас - глухая ночь. Нас почему-то вперёд по времени кинуло. И я не могу сказать, почему...

- И что же теперь делать? – спросил Арей.

- Да – ничего. Спать идти, - ответил Андрей.

Когда Сергей и Наталья, двигаясь вслед за Андреем, достигли начала лагеря, он повернулся и спросил:

- Ты, Наталья, где ночуешь?

- С Зиной и Галей…

- А ты?

- С Михаилом из Саратова, – ответил Сергей. - А что?

- Не идите сейчас ночевать к себе в палатки. Всех там перебудите. И… получите порцию гнева. Да и... Эти, с позволения сказать, виссарионовцы... Не нравится мне всё это. В общем, ночуйте сегодня в моей палатке. Вместе с Герой и Ареем. Она у меня – трёхместная. Но вы все поместитесь, все худые. А сам я сплю снаружи, в спальнике.

- Ну… Хорошо, - согласилась Наталья.

Андрей проводил их, и они подошли к палатке и быстро, на ощупь, отыскали вход. При этом, Наталья и Сергей споткнулись о порожек и одновременно ввалились внутрь. Наталья отползла к стенке. Нашарила в темноте ватное одеяло и укрылась. Сергей пристроился рядом и мгновенно заснул. Вскоре в палатку ввалились и Арей с Герой. И тоже уснули вповалку.

И только Наталье всё никак не спалось. Да и потом всю ночь она просыпалась, отчётливо слыша и даже осязательно ощущая рядом с палаткой какие-то движения, шаги, звуки... Казалось, что кто-то проводил по палатке пальцами - или же, когтями? - с той стороны, где она спала. Ей стало страшно. Очень. Потом кто-то, похоже, перепрыгнул через верх их палатки, и тоже - на эту сторону… Послышались звуки борьбы, потом – что-то уходило прочь, проламываясь сквозь кусты, ломая ветки… И всё затихло.

Через некоторое время, Наталья, вроде бы, в очередной раз проснулась… Или же, ей только показалось, что проснулась… И абсолютно ясно услышала, что уже не рядом с палаткой, а внутри её тамбура, отделённого отсюда только какой-то тоненькой прослойкой ткани с молнией, происходит борьба. И что она даже проснулась именно от этого шума борьбы. И в совершеннейшем ужасе…

Непонятно, с кем - и, скорее всего, не в своём плотном теле - сражался Андрей. Всё происходило будто в каком-то нереальном, красноватом свете. Она узнала Андрея интуитивно и осязательно, по быстроте его реакции, способу передвижения и характерному выдоху. Это мог быть только он... Хотя Наталья не видела ни его, ни то существо, с которым Андрей сражался, да и не могла увидеть, вроде бы, через ткань палатки…Но она знала: это именно Андрей.

«Не поддаваться страху! – скомандовала сама себе Наталья. - Святый боже, святый и крепкий, святый бессмертный, помилуй нас!»

Она зарылась в какие-то попавшиеся ей под руку чужие вещи, накрылась ими с головой, притворилась спящей...

«Ничего не вижу, ничего не слышу... Спать! Спать, спать...»

Глава 28. Друнвало Мельхиседек и компания ​

«Как это ни парадоксально, но мы представляем собой всего лишь геометрические фигуры, как снаружи, так и изнутри».

(Боб Фрисселл)

- Я не считаю, что духовно развитый человек должен обязательно выглядеть, как сухой сморчок, - громко разглагольствовал Василь, провожая Марину и Людмилу в их лагерь. Среди них также плёлся, о чем-то глубоко задумавшись, Виктор.

- Я увлекаюсь пассами по системе Карлоса Кастанеды, - продолжал Василь. - Вы читали его книги? Всё дело - в личной силе. Не имея запаса личной силы, человек пасует перед встречей с неизвестным. Всё, что есть в мире - это более или менее организованные энергетические структуры. Поэтому, самое главное - это накопить как можно больше личной силы и сформировать энергетическое тело. Тогда можно будет даже путешествовать в иных мирах.

Тем временем, Людмила казалась человеком, полностью ушедшим в относительно подвижную медитацию, а Марина продолжала то и дело отклоняться от дороги, собирая свежие цветы для букета.

Когда они, наконец, добрались до развилки дорог, одна из тропок которой вела к костру и палаткам анастасиевцев, неожиданно заговорил Виктор:

- Мы с Василём давно собирались сходить на Ромашковую поляну. Поучаствовать в общем Магните хотим, на людей посмотреть. Сейчас и пойдём. Может, и вы с нами?

- А что! Хорошая идея! Я пойду. Схожу только, поставлю цветы в вазу, и вернусь. Вы меня здесь подождёте? - обрадовалась Марина. - Я с вами! Если только Людмила не возражает, - спохватилась она.

- Конечно, я не возражаю. Что я, надсмотрщик какой, что ли? - удивилась Людмила. - Но сама я с вами не пойду, мне на дольмен пора. Я всегда к нему хожу вечером.

День клонился к закату. Василь и Виктор попрощались с Людмилой, подождали Марину, и вместе перешли речку и зашагали по лесной тропинке, ведущей на большую Поляну.

Марина спросила:

- А что такое - пассы? И о чём пишет Карлос Кастанеда?

- Карлос Кастанеда рассказывает о своём обучении у дона Хуана, причём в его двенадцатой книге говорится о магических пассах. Кастанеда сообщает, что они были открыты древними магами во время повышенного осознания. Магия пассов заключается в том, что тот, кто их практикует, постоянно и постепенно изменяется, приобретая новые свойства. Получает связь с Силой, - ответил Василь.

- А вдруг это - разрушительная сила, от дьявола? - спросила Марина. - Я знала одного человека, который советовал мне никогда не читать книг Карлоса Кастанеды, потому что они могут притянуть ко мне зло, правда, я не поняла, почему: что-то в них его напугало. Сам он ничего не признавал, кроме христианства.

- В общем, в Австралии живёт такой зверёк - вомбат, но Кастанеда о нем ничего не писал, - хихикнул Василь. - Это такой странный прикол... Как-то мне один мой знакомый христианин сказал в укор такую фразу. И это - на полном серьёзе: не писал, мол, Кастанеда о вомбатах, а ты говоришь - Кастанеда! Я этого прикола совершенно не понял. До сих пор. Какой-то христианский дзен, наверное. Другие христиане мне просто говорили, как твой знакомый, что Кастанеда - это зло, а этот - свой чёс про вомбатов.

- А что такое вообще - зло? И как его можно притянуть в свою жизнь, просто прочитав книгу? Вдобавок, дьявол и бог - что, так уж различны меж собой? - сел на своего любимого конька Виктор. - Это у нас, у европейцев - добро и зло, дух и материя, свет и тьма. И тому подобное. На Востоке всё гораздо гармоничнее: инь и ян - это не противоположности, а силы, которые смешиваются друг с другом и друг друга дополняют. Для европейского ума очень трудно стать цельным, завершённым. Это возможно только через алхимические превращения. Для полного осознания мира и себя в нем, для устранения противоречий сознания, желательно изучить каббалу. Ещё есть хорошая книга, но я забыл, как она называется: что-то там про священную книгу Тота и карты Таро. Очень близко к этим же вещам подходит Друнвало Мельхиседек, специалист в сакральной геометрии. Но, у него книги настолько сложные, что я только начал к ним подбираться, и ещё не всё понял. А познакомился я с тем, кто такой Друнвало Мельхиседек, благодаря книге Боба Фриссела. Очень странная книга, она даже называется странно: «В этой книге нет ни слова правды, но именно так всё и происходит».

- Интересное название, мне понравилось, - усмехнулся Василь.

- Ага! – продолжил Виктор, не расслышав иронии. – Задача Друнвало – передать глубинные знания человечеству, чтобы оно совершило квантовый скачок из трёхмерного мира в четырёхмерный. Мир, существующий на прежней частоте, при этом разрушится, но мы будем существовать на других частотах Вселенной. Ну, то, что я понял уже из книг Фриссела и Мельхиседека, плюс сюда же книга Тота – так это то, что в своём внутреннем развитии человек должен пройти 64 состояния души, прежде чем он выйдет на новый виток осознания. И тут очень важным становится образ пирамиды. А также - число четыре. Четыре стороны света, четыре стихии, - глаза Виктора, казалось, загорелись, и он заговорил далее просто с вдохновенным остервенением, при этом все более и более ускоряя свой шаг, бредя в лесу по бездорожью. Попутчики теперь едва за ним поспевали.

- Если взять в пространстве ось, и через одну из её точек сделать проекцию квадрата, мы получим две воображаемые пирамиды, соединённые вершинами в одной воображаемой точке. Если отобразить этот же квадрат через эту же точку ещё один раз, мы получим уже двенадцать. Двенадцать свойств - это законченный этап получения знаний, а тринадцать - недаром несчастливое число. Человек, дошедший до тринадцатого уровня, находится в очень шатком положении: в состоянии повешенного. Есть такая карта Таро, на ней изображён человек, подвешенный вниз головой. Но, перевернувшись и став на ноги, он может стать магом и получить власть над стихиями.

- Для этого приподняв самого себя за собственные волосы? – пошутил Василь.

- Не заморачивайся. Это просто символика. И не сбивай меня! Так, о чём это я? Ах, да. Власть над стихиями, - Виктор на автомате выдернул ногу из небольшой ямки под палой прошлогодней листвой, и попёр дальше. - Потому что, если, в состоянии перевёрнутой на бок двойной пирамиды, получается знак восьмёрки: бесконечность, то, при отображении восьмёрки на себя, к которому стремится вышедший за пределы двенадцати - мы получаем две восьмёрки, то есть, четыре четвёрки. То есть, шестнадцать - это законченное и высоко устойчивое состояние, но абсолютно не имеющее дальнейшего развития, именно вследствие своей сильнейшей устойчивости. Потому что мы, уравновесив в себе все четыре стихии, по всем четырём направлениям, всё равно не уравновесили две крайности: верх и низ. Добро и зло...

Тем временем, несмотря на такого странного проводника, как Виктор - они всё-таки выбрались на широкую грунтовку, которая спускалась вниз. Василь поддержал под локоть Марину, которая споткнулась и чуть не упала. По её лицу было понятно, что она давно потеряла нить рассуждений Виктора. А тот, не обращая внимания ни на что вокруг, бодро продолжал:

- И только человек, начавший подчинять себе добро и зло, своих ангелов и демонов, вышедший за пределы четырёх стихий, вышедший за пределы шестнадцати, становится на путь дальнейшего роста и достижения состояния энергетики, в конце концов равное двадцати четырём, где двенадцать проецируется ещё раз само на себя, и замыкается круг - виток спирали. Достигается полнота. Этот человек - воин, подчинивший себе уже всё земное. Но, не подчинивший небесное. Затем ему нужно суметь снова сосредоточиться в точке между пирамидами - и теперь оттуда выйти уже совсем за пределы трёхмерной материи. Эта точка, как вы помните, - вот здесь, - Виктор вдруг остановился и, посветив на грунтовую дорогу фонариком, начертил палочкой небрежный чертёжик, состоящий из двух зеркально отображённых симметрично вершинной точке четырёхгранных пирамид, и ткнул в эту самую точку. - Только, в состоянии воина таких сдвоенных пирамид, восьмёрок, уже три: одна - лево-право, вторая - вперёд-назад, третья - верх-низ, это ведь уже - в пространстве, а не на плоскости. Это ясно? - глаза Виктора горели.

- И эта точка - снова в самой сердцевине нашего устойчивого куба. Нужно в неё снова войти. А для этого, нужно выйти из трёхмерного мира в четырёхмерный, сфокусировав своё сознание вне добра и вне зла, вне земного и небесного, вне сознания и подсознания, и уравновесить их. Здесь мы вновь имеем число восемь, только нужно его повторить уже не трижды, как в мире трёхмерном, а четырежды - то есть, по всем уровням нашего нового восприятия. И тогда, мы получим число тридцать два, число мудреца, который, учитывая свойство стихий и двух основных энергий мира, не задержится в этом состоянии надолго, а моментально перейдёт в энергетическое состояние шестидесяти четырёх - то есть, на самый высший уровень. Потому, что нашедший тридцать второй уровень находится именно в вершинной точке: точке соприкосновения двух пирамид, в точке соприкосновения миров... А уровень шестидесяти четырёх тоже достигается из этой же точки. Только, этот последний уровень, кроме того, достигается с помощью жертвы, потери себя и обретения антимира. Только отдав всё, человек достигает конечной своей законченности... Теперь вам понятно?

- Это круто! - кашлянув, заявил Василь громко. - Наверное. Хотя, я не понял ничего совсем. Чтобы такое понять, мне надо было бы совершенно вывихнуть мозги, стать вверх ногами, и в таком состоянии перечитать кучу самой разной эзотерики. Или наркоты надышаться. По-моему, мы видим перед собой истинного Друнвало Мельхиседека, написавшего эзотерическую геометрию - или что-то в этом роде.

Виктор гневно на него зыркнул – и наверно, хотел сказал в ответ что-нибудь злое. Но потом, он только вырвался вперёд, желая уйти от Василя подальше. К этому времени, все они как раз вырулили на большую Поляну. И Василь, ускорившись и догнав там Виктора, проорал:

- Ура! Мы пришли! – и добавил тихо: Виктор, я не хотел тебя обидеть! Просто, Маринка совсем ничего не поняла, и я увидел, что она сейчас – вообще расплачется. Представив себя одинокой дурой. А ты – молодец, в таких вещах шаришь. Не зря мне Друнвало на ум пришёл, - и он похлопал Виктора по плечу.

- Смотрите, вон люди как раз на Магнит собираются! – догнала их Марина. – Сам Магнит, похоже, ещё не начался. Присоединимся? Получается, мы как раз вовремя пришли.

- Ой, костры жгут! Весело здесь…Виктор, дай фонарик Марине, а то тут, кажется, колючек много, а она - босиком, ей надо аккуратно их обходить, - попросил Василь. - Марина, ты иди впереди - и освещай нам дорогу!

Те, кто уже собрались на Поляне, между четырёх костров, стояли пока отдельными группками. Люди одной из групп, став в небольшой кружок, пели защитную мантру. Её, совсем недавно, ввёл в употребление Вадим. К этой группе, одновременно с Василём, Виктором и Мариной, только с другой стороны, подошла высокая стройная женщина.

- Эту женщину я знаю, - шепнула Василю и Виктору Марина. - Она приходила к нам, разговаривала с Людмилой. Её зовут Диана. Я вас с ней сейчас познакомлю.

Она подошла к Диане, обнялась с нею. Потом Марина представила ей своих новых знакомых.

- Милости просим, - сказала им Диана, - в наш общий Магнит! Сегодня должны идти очень сильные энергии. Становитесь для начала во внешний круг: держите защиту. Недавно пришла нам информация, что защита у нас недостаточная, её надо усилить. Так что, помогайте!

- А что надо делать? Ну, когда стоишь во внешнем круге? – спросил Виктор.

- Для начала, во время Магнита представляйте всех нас внутри фиолетового защитного пламени, - посоветовала Диана. – А ещё, направляйте энергию во внутренний круг: там будут стоять контактёры. Сегодня мы без Евграфия работаем, по схеме Вадима: с фиолетовым пламенем. А Евграфий пошёл на Шамбалу, но потом вернётся, когда останутся только контактёры.

Уже появились первые звёзды, и почти полная луна, ещё тусклая, висела над поляной. Силуэты людей чётко обрисовывались в вечерних сумерках, на фоне костров. Все участники были выстроены Вадимом в три круга. А в самом центре Магнита находились Надежда, бабушка Валентина и Диана. Надежда сильным, хорошо поставленным голосом, и бабушка Валентина, очень проникновенно - читали по очереди молитвы и веления, а Диана совершала какие-то странные, "космические" движения: большинству из тех, кто стоял в Магните, показалось, что эти движения пришли ей, как контактёру, по каналу и являются приветствием Ориона и Кассиопеи, к которым как раз в это время адресовалась Надежда. Даже Василь, поставленный рядом с Виктором во внешний круг защиты, наблюдая за ней, не сразу узнал что-то знакомое, а узнав, обалдел и вскрикнул, обращаясь к Виктору:

- Виктор, смотри! Да она же магические пассы по Кастанеде крутит! Дыхание главной оси!

На Василя стоящие рядом бурно зацыкали.

Над горами показались яркие вспышки, всполохи, хотя ничего не предвещало близкую грозу.

- Ой! Они сигналят нам! - закричала какая-то женщина.

- Да это же просто прожекторы с кораблей освещают берег! - ответил мужской скептический голос.

- Нет, подумайте, где - мы, а где - море! - настаивал женский.

И вновь громадные всполохи осветили небо и горы.

- Приветствуем вас, находящиеся на Земле, посланцы Ориона, Орла, Кассиопеи - и других миров, прошедшие подготовку на Венере! Эмиссары света, не дайте увлечь вас во тьму невежества! Живите в луче добра и любви, посылаемом Отцом небесным! Мы поддержим вас и укрепим в духе! – неожиданно продолжила за Надеждой Матушка Мария.

А после Магнита, в полном молчании раздался голос Эльмиры. Она стояла во втором внутреннем круге и сейчас замещала Евграфия:

- Закрепляем полученную информацию, благодарим наших Учителей и помощников, все добрые силы, проводим на Землю последние энергии... Те, у кого открылись каналы, остаются работать, каждому из них должна пойти очень важная информация. К нам, контактёрам, вскоре подойдёт и сам Евграфий. Сейчас он работает индивидуально. А общее обсуждение Магнита, как он уже сообщил, будет потом у костра. Все остальные, кроме контактёров, собирайтесь там, и не расходитесь: ждите нас.

Большие костры уже потухли. Многие начали расходиться. Некоторые остались.

- Михаил, - громко обратилась к уходящему Мишке Возлюбленному Эльмира, - пожалуйста, принеси мне из нашей палатки спальник, он лежит в нашей палатке у входа, слева. У меня контакт идёт!

- Кто остаётся - нам, может быть, уплотниться, собраться теперь поближе? - по-деловому чётко спрашивал громким чеканным голосом Анатолий. - Контактёры, те, кто остаётся, подойдите все сюда, ко мне!

- По-моему, если у человека контакт, ему обычно не до спальника. Или, я что-то не так понимаю? – негромко спросил Василь у Виктора.

- Не знаю. Я — не контактёр, - ответил тот.

А после, Виктор заметил Матушку Марию, которая удалялась с Поляны, и устремился следом. А Василь от него отстал немного, а потом и вовсе где-то затерялся: наверное, пошёл провожать Марину.

Виктор догнал Матушку Марию уже на краю Поляны:

- Здравствуйте, Вера Николаевна!

Та очень ему обрадовалась и кинулась обниматься.

- Здравствуй, милый, здравствуй! Ты давно здесь, на Поляне? Молодец, что приехал! Всё же, получилось, наконец, тебе из города вырваться? А я сейчас, во время Магнита, на канал выходила! Но после уже не осталась. Надо и отдохнуть, и другим дать возможность проявить себя. А ещё, я к одним людям подойти обещала. Идём, я тебя с ними познакомлю. Только, сперва я к палаткам загляну: возьму одеяло. Подожди меня здесь, у ручья.

А потом, Матушка Мария повела Виктора к самым дальним палаткам: тем, что стояли отдельно, за рощицей, по дороге на серебряный родник. Там расположилась Диана, практикующий экстрасенс, и несколько её пациентов, которых она привезла с собой.

Когда они подошли к их лагерю, там уже разжигали костёр бабушка Валентина, которая тоже пришла в гости, и хромающая девушка из числа пациентов Дианы. Виктор сразу же пошёл за сушняком для костра, и вскоре принёс охапку, а потом присел рядом с Матушкой Марией на лавочку-бревно около костра.

- Ну, рассказывайте, как здесь в этом году обстоят дела, - попросил Виктор.

- Хорошо обстоят. Много наших, кто узнал о Поляне с моих слов, сюда в этом году первый раз приехали.

- И Сергей здесь?

- Да. И Сергей, и Наталья, и Зина, и Галя… И Бронислав с Татьяной, и Женя, и Дмитрий Степанович… В общем, многие из тех, кто у меня и в библиотеке на Магниты собирались. Я даже сказала Евграфию, что, быть может, мне пора у себя в городе самой возглавить большую группу. И продолжать у себя на дому крутить Магниты, выходя самостоятельно на контакт с Учителями. И с Отцом-Творцом, конечно. Надо будет искать и находить ещё больше подходящих людей в нашем городе, их отбирать в нашем клубе - и задействовать. Евграфий не возражает, даже согласен нас координировать. Так что, мне дано разрешение на большую космическую работу. Пусть Владимир Сергеевич тоже больше не препятствует. Наша общая группа теперь разделится: у него свои дела будут, а у меня – свои... А ты как, Витя?

- Да - так, помаленьку, - отвечал Виктор. - Вы же знаете, что я решил быть одиночкой. Главное, как я считаю, это разработать свою собственную теорию, свой взгляд на вещи. И ко всей информации подходить творчески, осмысливать всё самостоятельно...

Тут, наконец, подошла и Диана. Она после Магнита оставалась в группе контактеров, но вот уже вернулась, присела на лавочку у костра. Матушка Мария начала:

- Диана! Знакомься, это – Виктор. Он…

- Мы уже знакомы. Нас как раз перед этим Магнитом уже познакомила одна из учениц Людмилы, - Диана улыбнулась. – Виктор, как, кстати, тебе наш Магнит?

- Сейчас даже ощутил энергии: а я далеко не всегда их чувствую. И не вижу ничего. Потому, меня чаще всего в защиту ставят, - уклончиво ответил Виктор.

- Наш Виктор - особенный, - гордо заметила матушка Мария. - Он ни в какие группы в последнее время не входит. Период у него сейчас, видимо, такой. Он работает только индивидуально. Но, когда мы с ним вместе ходили в группу Аркадия… Есть у нас в городе такой Учитель. Витю я к нему привела. После разговора с ним, однажды, Аркадий меня в сторону отозвал, и назвал Витю - как, вы думаете? Учителем Учителей! И прибавил, что у него - важная роль, и путь особый.

Все в округе с любопытством посмотрели на Виктора.

- Ну - что? - выдержав паузу, обратилась Матушка Мария к Виктору. - Не знаю, как тебя поскорее, попроще ввести в курс дела: объяснить, чем мы здесь занимаемся, рассказать о проблемах и заботах. Чтобы и ты подключался.

- Давайте, быть может, мы с вами продолжим дискуссию. А попутно будем объяснять Виктору некоторые детали, и так он быстрее вникнет в суть вещей, - предложила Диана. – Ведь ты уже бывал раньше на Поляне, Виктор?

- Да, бывал.

- Тогда, ты примерно представляешь себе работу в Магните, построения и так далее.

- В общих чертах.

- Так вот, Вадиму, или кому-то из его группы, в этом году пришла по каналу новая информация. О том, что можно поработать в Магнитах над построением нового человека. Поработать над тонким, духовным его планом. А потом - над осаждением, опусканием его в земной план из высших небесных сфер. Эту работу многие наши назвали построением большого, всеобщего огненного Магнита, поскольку образ нового человека, человека шестой расы, требуется осаждать из сфер духовных, огненных.

- Тут мой друг, когда стоял в Магните, заметил, что вы пассы по Кастанеде в Магниты вводите. А это – что за новшество? – неожиданно спросил Виктор.

- Ну…Это я только сегодня решила попробовать, - замялась Диана.

- Вообще-то, Кастанеда советует пассы крутить или в одиночку, или совместно с другими, в унисон. С людьми своей группы, - уточнил Виктор.

- А я решила в Магните собрать всю энергию на себя, ведь у лидера её должно быть много. Чтобы он мог потом других лечить и с ними ею делиться, - сказала Диана.

- Опасные эксперименты! И – что же, вы считаете, что те же правила, что в мире материальном, работают и в области духа? – уточнил Виктор.

- То есть – ты это о чём? – удивилась Диана.

- Ну, ресурсы и средства материального мира тоже многие стараются вначале подгрести под себя – а уж потом ими делиться. По мере возможности и желания. Но думаю, что в области энергетики дела обстоят иначе. Там нельзя хапать. И насобирать с окружающих можно совсем не то, что хочешь. Да и ответить за свои поступки потом придётся, - закончил Виктор сурово и замолчал.

- Я, как экстрасенс, всегда видела свою роль в том, чтобы помогать людям. Воспринимая высшие энергии, быть проводником для других. И, как могу, пытаюсь проводить через себя энергию общего Магнита. И сразу же отдавать! Ты не подумай... А вне Магнитов я занимаюсь, кроме того, экстрасенсорной практикой: коррекцией кармы, лечением. В Магнитах должны участвовать, по моему мнению, люди более-менее подготовленные, - ответила Диана. - А если вводить людей неподготовленных, как это сейчас стихийно происходит, то обязательно надо кому-то эту работу координировать, энергетически - тоже.

- Это ты правильно решила, моя дорогая, - расплылась в сладкой улыбке матушка Мария. - Но необходимо также постоянно помнить, что наши построения проводятся при непосредственной поддержке и участии Отца Творца. И его божественной Любви. Отец-творец специально направляет нам свою любовь, чтобы мы осуществили эту важную космическую задачу. Я сейчас не помню, кто именно сказал, что мир спасёт любовь, но это именно так. И не в переносном, а в прямом смысле. Канал чистой любви Отца-Творца! – и Матушка Мария в этот момент повернулась назад и обратилась ко всем тем, кто находился сейчас не у костра, а где-то рядом:

- Подходите все сюда! Скорей! Я вам сейчас открою одну важную тайну! Её постигла моя знакомая, которая обучается у Гоча.

На зов Матушки Марии откликнулись и пришли к костру те пациенты Дианы и гости, которые раньше стеснялись подойти поближе, и были или в палатках, или где-то рядом.

- Одна из истин, открывшихся сейчас человечеству – это истина о понятиях добра и зла. Только сейчас, в наше время, человек постиг, что такое добро и что такое зло! Ведь для того, чтобы мы познали добро, был послан на Землю Иисус Христос. Его долго готовили к этой миссии Учителя разных цивилизаций, - начала Матушка Мария, когда все собрались и замолкли. - Кроме того, на нашу планету уже посылался и второй мессия: Ленин! Чтобы показать нам, что такое зло. Он - тоже высоко духовная сущность, прошедшая посвящение на Венере, несущая с собой большую космическую задачу. Только после Ленина мы, наконец, осознали, и что такое добро, и что такое зло, и научились отличать одно от другого. И перед нами теперь стоит новая задача, нам нужно выходить на новый уровень познания: на познание божественной любви!

Сейчас многие миры забыли, что такое божественная любовь - и не знают её. Но именно на Земле сейчас для этого знания были созданы условия. Меня многие спрашивали и спрашивают, а почему тогда на Земле столько страданий, если сюда идут великие силы божественной любви, впервые открывшейся людям... И я им всем отвечаю: страдание мы сами выбрали, только потом об этом забыли. И рассказываю при этом сказку о маленькой душе, которая желала постичь большую божественную любовь. Она просила об этом Бога, а Бог говорил ей, что она сама не знает, о чём просит. Как можно постичь божественную любовь? Но маленькая душа только ещё сильнее об этом просила. И тогда ей пришлось оказаться на Земле, испытать зло, холод, унижения, невзгоды. И ей требуется, несмотря ни на что, пройти через все эти испытания, чтобы только тогда постигнуть, что такое божественная любовь. Ведь Бог любит нас всех - и, несмотря ни на что, всех прощает. Так нужно поступать и нам, чтобы познать божественную любовь! – очень слащавым голосом, закончила Матушка Мария.

- А тогда, зачем работа именно в группах? Через унижения и невзгоды можно и без них пройти, - нарочито наивным тоном спросил Виктор. - Может, каждый должен работать индивидуально? Бог же изливает свою любовь повсюду, на всех и каждого?

- Как это - зачем! - вспылила матушка Мария. - Ведь в нашей работе, именно при условии, что мы работаем группой, нам помогают Учителя, а работать с каждым в отдельности они уже не могут, такое интенсивное повсюду идёт развитие! И, несомненно, чем больше человек включено во всеобщий Магнит - тем лучше! Они сразу будут получать высшие энергии, подключаться к ним!

- Теперь мне более-менее понятно, - сказала Диана. - Наверное, теперь, в луче божественной любви, пришедшем на Землю, процесс Перехода пойдёт быстрее! И потому, быть может, предварительная работа теперь не столь важна, и главное - как можно скорее включать любого человека в Магнит.

- Несомненно! - с большим апломбом отвечала матушка Мария. – Только, надо постоянно нам в Магнитах работать с лучом божественной любви. И всё будет хорошо. Это - самая необходимая задача в сложное время Перехода: посылать всем любовь! А ты, Витя, что думаешь по этому поводу?

Неожиданно казавшийся самоуверенным Виктор замялся и стушевался, как ребёнок у доски. Лишь минутой позже, он начал сбивчиво:

- Ну, я сейчас думаю над несколько иной проблемой. Но, быть может, она в чём-то перекликается с темой шестой расы и проблемой Перехода, хотя и не явно. Дело в том, что мы до сих пор не знаем, каков он в точности будет, этот самый Переход, как долго он продлится и какие силы будут за ним стоять. Мы знаем только, что он несомненно будет, хотим мы этого или нет. И всё, касательное Перехода, мы, на теперешнем уровне развития, можем понять лишь как задачу, ограниченную сферой, четырёхмерной пространственно-временной структурой. Мол, многие добьются бесконечных знаний, бесконечных возможностей. Но, всё равно, мы размышляем над этим, как бы находясь внутри сферы. Как бы это вам объяснить... Дайте мне кто-нибудь ручку и бумагу, если можно.

Кто-то из пациентов Дианы сбегал и вынес ему из палатки карандаш и листик. Тогда, Виктор нарисовал на нем восьмёрку с точкой посередине. Вокруг этой восьмерки он прочертил круг.

- Восьмерка - символ бесконечного движения и бесконечного развития… Но она всё равно вписана в пределы круга. И только выйдя за пределы этой плоскостной системы, можно получить безграничное развитие. То есть, если двигаться не только по восьмёрке на плоскости, но прибавить сюда ещё одно измерение: верх - низ. Тогда, плоскостная восьмёрка превратится в объёмную спираль! А спираль - это выход за пределы круга, на новый виток развития…

И Виктор нарисовал рядом другие картинки: восьмёрку, вписанную в круг, но со стрелкой вверх, прочерченной из срединной точки. А рядом – спираль.

- Знаете, что спираль - это тоже символ бесконечности? Ну, а на теперешнем человеческом уровне развития, это означает выход на следующий уровень. То есть, переход в шестую расу... И - за грань нашего пространственно-временного восприятия...

Виктор снова взял карандаш и нарисовал следующий чертёж: семь точек, расположенных на одной оси игрек. Ось икс он провёл посередине, через четвертую точку. А большая окружность, с центром в этой же четвёртой точке, прочерченная им, захватила первую и седьмую точки построения.

- Это, - пояснил Виктор, - наши семь чакр. Четвёртая чакра оказывается посередине, и это - наша сердечная чакра. Ниже неё находятся энергии луны, а выше - энергии солнца. У нас, представителей пятой расы, самая верхняя из работающих чакр - пятая. Но, если мы уравновесим нижние энергии – энергии луны (и Виктор нарисовал в нижней половине рисунка полумесяц) и верхние энергии - энергии солнца (и он нарисовал в верхней половине рисунка знак солнца: круг с точкой посередине), то есть… Как бы луну и солнце… То мы, при дальнейшем сосредоточении на четвёртой чакре, можем развить нашу энергию до такой степени, что наш "круг сердца" достигнет седьмой чакры, и мы получим большую энергетическую сферу, вбирающую как первую, так и седьмую чакру. Смотрите, что получается! Ведь тогда, и все наши остальные чакры заработают сами собой. Мы получим цельность, завершённость. Да, это возможно: чтобы работа только с одним центром так кардинально продвинула. Только работа с единственной, сердечной чакрой! И только в случае четвёртого центра: самого главного, - это сработает. Ведь именно через него происходит великое алхимическое таинство, преобразование души! А символ его - крест, вписанный в круг.

- Ну, я же именно это всегда говорила! - умилённо просияла матушка Мария. – Только, другими словами, конечно… Смотри, Виктор: ведь именно только через седьмую, высшую, чакру и возможно принятие энергии божественной любви! А она заработает, когда открыто сердце. И в нас проникнет Божественная Любовь, которая нас всех и преобразит изнутри! Значит, главное - это открытие и расширение сердечной чакры… Потому, мы работаем именно с ней. И всем посылаем любовь… Я же говорила, Диана, что Виктор - очень сложный человек, он идёт своим собственным путём. Но он – наш человек! Виктор очень много знает, очень много перечитал эзотерической литературы... Я раньше долгое время его не понимала, много и часто с ним спорила, злилась на Витю, а ведь мы иногда с ним часами - да что там! - целыми вечерами, ночами - сидели у меня дома и спорили! И лишь потом, через некоторое время, я начала понимать: а ведь он был тогда по-своему прав. Только, я это осознавала гораздо позже: то, что на проблему можно взглянуть иначе, с другой точки зрения... Вот какой это человек! Для меня он всегда был своего рода испытанием. А ещё, иногда мы с ним говорили совсем об одном, но только разными словами и способами, и опять-таки спорили. Но вот, с некоторых пор, мы, вроде бы, начинаем находить согласие. С Витей очень интересно, он азартный спорщик, очень оригинально мыслит и всегда оригинально себя ведёт. К нему только… надо привыкнуть немного.

Глава 29. Поход ​

«Учитель открывает врата следующей ступени словами: «Радуйся, брат!» Он же закрывает словами: «Прощай, прохожий!»

(Агни - Йога)

Ранним утром Наталья проснулась от того, что у входа в палатку кто-то пел восточную мантру. Она подняла голову, огляделась… Кругом валялись чьи-то вещи разной степени поношенности. А она сама была укрыта старым шерстяным одеялом. Рядом лежал Сергей. Он тоже только что открыл глаза.

Неожиданно пение прекратилось, и знакомый голос спросил:

- Ну что, сони, проснулись, наконец? Не хотите сходить вместе со мной в утренний поход? А ну-ка, вылезайте!

Конечно, это был голос Андрея. А потому, Наталья и Сергей, услыхав его, проворно вылезли из палатки. Уже светало. Андрей, по утренней прохладе, был в ветровке, спортивных штанах и в кепке. А также, с лёгкой холщёвой сумкой и с посохом. Это был не его "волшебный" зачехлённый посох, а так - палка в дорогу.

- Я уже успел с Ареем прогуляться до посёлка и обратно. Посадил его на автобус… Уезжая, он передал вам привет! А Гера, похоже, тоже встал уже, чуть позже меня с Ареем; наверное, отправился на речку. А вы разоспались, я смотрю!

- Нет, мы уже готовы, - сказала Наталья, протирая глаза.

- Тогда – пойдёмте скорей. Я хочу познакомить вас с одним Учителем. Это – очень духовный человек. Отшельник, - шепнул Андрей. – И он живёт далеко в лесу.

- Вот это да! – восхитилась Наталья.

- Андрей, скажи, а мантры - они как-то влияют на сознание, просветляют? - спросил Сергей.

- Мне просто нравится их петь, - усмехнулся Андрей. - Вдобавок, я их выучил по писанному тексту, и наверняка произношу, не соблюдая нужных длиннот и ударений. И когда я в Индии напел свою мантру одному индусу, он ничего не понял. Впрочем, может, для него санскрит - как для меня древнегреческий. Ну, а вообще мантры, как и всё в этом мире - для тех, кто имеет с ними некую родственную память, генетическую или духовную память. А других они не затрагивают, или же - даже пугают. Ну что, готовы? Тогда - вперёд!

Утро выдалось прохладное. Над Поляной стелился густой белый туман. И ещё только слегка развиднялось.

- Тс-с! - Андрей приложил палец к губам, - Теперь - тише! Начальный участок пути мы пройдём быстро и молча! Идём вдоль Ромашковой, по её краю, а дальше - вверх, по тропинке! - и Андрей быстро устремился в указанном направлении.

Трава была сильно мокрая: то ли ночью прошёл лёгкий дождик, то ли выпала обильная роса. Тропинка, начинаясь от поляны полого, далее пошла довольно круто вверх. Через некоторое время подъёма Андрей, наконец, заговорил:

- Смотрите по сторонам и отмечайте вниманием все те знаки, которые вам попадутся. Этот поход очень важен. Он пропитан символами и знаками. Мы ведь не просто по лесу гуляем – я веду вас к Учителю.

Поднявшись почти до самой вершины ближайшего пригорка, они миновали молодой сосновый лесочек; далее грунтовка постепенно снижалась, выводя на другую сторону возвышенности. Потом они сошли с дороги и свернули в сторону по еле заметной тропке, известной, наверное, только Андрею. И постепенно спустились в заросшую тёмным густым лесом низину.

- Нам встретится за наш поход не менее семи бродов через ручьи и речушки. Это хорошо: необходимо очиститься перед тем, как попасть туда, куда мы идём, - предупредил Андрей.

Из леса они вскоре вышли на открытое пространство, заполненное речной крупной галькой и небольшими валунами, следом за которым, будто магнитом притянутая к противоположному берегу, дугой изгибалась река.

- А вот и первая из семи водных преград, милости просим! - улыбнулся Андрей, - И довольно глубокая!

Он снял свои изодранные до дыр кеды, положил на камни холщовую сумку и посох. И, закатав штаны до колена, зашёл в воду. Умылся несколько раз, намочив бороду и волосы, зачерпнул в ладони и выпил свежей, холодной воды. Лукаво взглянув на Сергея и Наталью, предложил:

- А ну-ка, присоединяйтесь! Вы же сегодня не умывались ещё? Холодная вода хорошо бодрит. Пора как следует проснуться! Очищайте и тело, и мысли.

Деваться было некуда: Наталья и Сергей напились студёной, ледяной воды, зачерпнув её в ладони. Затем не спеша умылись, действительно ощутив бодрость и прилив свежих сил. Андрей тем временем, прихватив свои вещи, уже прошёл дальше по берегу. Достигнув брода, легко перешёл реку, не слишком замочив ноги. Его спутники последовали за ним. Причём Сергей попытался пропрыгать реку по выступающим камешкам, не разуваясь. Но, в конце концов, сорвался и наступил итальянской туфлей глубоко в воду.

На другом берегу, Андрей невозмутимо шагал всё вперёд и вперёд, по полосе прибрежных камней, не оборачиваясь. Наталья, перейдя реку, не стала надевать кроссовки, и теперь несла их в руках. Но и босиком она перемещалась вдогонку за Андреем быстрее, чем её друг в мокрых и скользких туфлях.

В том месте, где реку пересекла грунтовая дорога, Андрей их подождал, и они вместе свернули направо. Здесь дорога пошла под пологом тёмного высокого леса. Она была скользкая, влажная; то там, то здесь попадались лужи с застоялой водой и плавающими в ней маленькими жёлтыми листиками. При приближении к ним, в эти лужи шумно шлёпались в воду лягушки, а около лиц путников постоянно вились назойливые мелкие мошки и звенели комары. Дорога постепенно стала спускаться всё ниже и ниже.

- Мы сейчас снова пересечём поток, - сказал Андрей. - Такой, что тебе, Сергей, придётся всё-таки разуться!

И действительно, вскоре послышался характерный шум текущей воды, а вскоре показалась и небольшая, но бурная речка. Она была довольно мелкой и спокойной - ближе к этому берегу. Но у противоположного, обрывистого, где край берега нависал над водой, река становилась стремительной, глубокой, даже закручивалась водоворотами. В том месте, где на другой стороне продолжалась дорога, река была намного мельче и шире, чем там, где шёл обрыв и где она была гораздо уже, но текла стремительней. Быть может, её в этом самом узком месте и можно было бы перепрыгнуть, но на противоположном берегу не за что было ухватиться, да и нависающий край легко мог бы осыпаться в воду. Глубина же в том месте реки явно была с головой, и поток нёсся бурно и стремительно.

- Судя по моему опыту, ещё никому не удавалось пересечь этот поток, не промочив ноги. А какой вы изберёте путь? Переходите, а я посмотрю, - предложил Андрей, слегка усмехаясь в бороду. - Этот способ перехода реки определит вашу дальнейшую судьбу, ваш характер.

Наталья, не долго думая, просто пересекла поток в том месте, где он был наиболее мелким, и даже не подкатывая джинсов. Вода здесь поднималась чуть выше колен, и её джинсы намокли. Она вышла на дорогу на противоположной стороне и стала ждать остальных.

Сергей же разогнался - и, ловко перебирая ногами, поскакал по камешкам, выступающим кое-где из воды. Достигнув самого последнего из них - р-раз, и с каким-то бешеным разворотом в воздухе, перелетел на другой берег: тот самый, очень обрывистый, нависающий над бурным потоком. В движении, он перенёс ноги вперёд - а потом, заскочив на другой берег, упал на колени, проворно ухватился за ствол дерева далеко впереди себя - и схватился за него обеими руками, чтобы не упасть. Затем подтянулся повыше и встал на ноги.

- Ух ты! Однако! Да, озадачил он меня, – сказал Андрей Наталье, усмехаясь в усы. - Даже туфли не замочил, смотри-ка! Все, кто до него пытались именно там прыгать, обязательно падали в воду. А он - такой вот интересный экземпляр!

Потом Андрей спокойно и не торопясь форсировал реку в том месте, где до этого прошла Наталья. При этом, он держал в руках свою холщовую сумку, кеды и посох.

После своего успешного прыжка, Сергей вдруг развеселился. И зашагал дальше бодрой, прыгающей походкой. Лес постепенно редел. Вскоре показался большой луг с полевыми травами, очень высокими и красивыми. Затем пошли места, где эта трава была уже скошена: по-видимому, местные жители заготавливали здесь сено. На открытых местах уже выглянуло из-за гор и вовсю сияло солнце. Жужжали над цветами мохнатые пчёлы. Слегка влажные от росы шелковистые травы приятно касались ног. Было хорошо и тихо.

- У меня в Москве была одна знакомая, - неожиданно заговорил Андрей, - которая писала прекрасные стихи. Однажды она заболела и должна была пролежать в больнице довольно долго. Поэтому она попросила навещавших её друзей купить ей гитару. И там, в больнице, без всякого самоучителя, она научилась на ней играть. Но играла весьма своеобразно: так, по-моему, больше не играет никто. Её игра была основана на совсем другом принципе. Этой игрой на гитаре, там же, в больнице, заинтересовался один незнакомый ей ранее человек. Так они и познакомились. Он оказался суфием. Позднее она познакомилась через него с другими суфиями, прошла у них все посвящения и сейчас живёт в Голландии... А вы не хотите стать суфиями? - спросил вдруг Андрей.

И Наталья вдруг замерла от ощущения, что стать суфием не кажется ей до конца невозможным. Потому, что в этот самый миг она пребывает в реальности, в которой возможно почти всё… Возможны невероятные встречи, неожиданные поездки... Лишь потому, что и сейчас происходит невозможное, непредсказуемое нечто, вырвавшее её из рутины жизни. Она идёт сейчас где-то далеко, по невероятно красивым местам, вместе с дорогими её сердцу людьми, с которыми легко и приятно общаться... И значит, что всё же даже в её странной и никчёмной жизни возможны далёкие города и страны, необычайные встречи... Оно где-то существует – волшебство… Оно почти рядом. Быть может, что землю всё же оплетают тоненькие связующие нити, протянутые от человека к человеку, создаваемые людьми в помощь друг другу...

И она улыбнулась Андрею.

- Или - если не в Голландии, то знаете, где бы вам хорошо было поселиться? - спросил Андрей. - Есть такая странная должность: то ли сторож, то ли дворник, - но эти люди живут прямо в египетских пирамидах, куда ходят экскурсии... Они следят за порядком. Хотите пожить в египетской пирамиде?

Сергей и Наталья рассмеялись. Потому, что представили себя такими сторожами - хотя бы на минуту. И будто прожили эту минуту сторожами в Египте. Рядом с этим абсолютно нереальным человеком такое было возможным...

Тем временем они прошли весь огромный луг. В конце луга был деревянный забор и ворота, перекрывающие дорогу. Дальше шла всё та же дорога, только уже за воротами и по лесу. Когда они приблизились к этим воротам и забору, Андрей сказал:

- Сколько здесь ни хожу, всё удивляюсь: зачем тут нужен забор, который ничего не окружает? Он с обеих сторон отсюда неожиданно обрывается: я специально исследовал. Зато ворота почти всегда закрыты. Что вы предлагаете? Обходить или перелезать? - спросил Андрей.

- Перелезать! - предложил Сергей.

- А Наталья - согласна? - спросил Андрей.

- Конечно, перелезать! Не обходить же! - одобрила та.

Андрей быстро и легко перемахнул через забор и стал молча наблюдать за своими более стеснительными спутниками.

Сергей и здесь перелезал как-то слишком оригинально: с разбегу, высоко забрасывая через забор обе ноги сразу. А Наталья долезла только до второй перекладины, а потом по-змеиному просочилась между продольными планками.

Немного пути по той же дороге, только уже по лесу - и вновь впереди река. Широкая, зеленоватая, с "тарзанкой" на дереве... Но дорога уводит в сторону от «тарзанки» и пересекает реку ниже по течению, где та становится очень широкой, но совсем мелкой, и её легко можно пересечь вброд. Даже перескакивая с камня на камень и почти не наступая в воду, как это сделал Сергей. Хотя, он теперь снял, на всякий случай, свои итальянские туфли.

А от реки дорога поднялась круто вверх – и, немного погодя, пошла вдоль слоистых скал. По левую сторону дороги оставалась узкая полоска леса, за которой следовал крутой обрыв. Внизу пролегала лесистая лощина, а ещё ниже, где-то в глубоком ущелье, журчала река.

- Смотрите! Посох! - сказала Наталья и подняла валявшуюся на дороге палку.

Немного дальше валялся и второй посох, поднятый на этот раз Сергеем.

- Как будто специально для вас их здесь положили! - удивился Андрей. - Ну, а у меня уже есть свой... Сергей, а твой посох - самый длинный. Это, наверное, означает, что ты будешь жить дольше нас всех.

Сергей остановился и посмотрел на свой посох.

- Интересно, что он сейчас будет делать? - шепнул Андрей Наталье.

- Только не укорачивай, не ломай посох! - и Наталья предостерегающе схватила Сергея за руку.

- Как ты догадалась о том, что я собираюсь сделать? - спросил тот и снова призадумался. Затем взял и с размаху бросил посох вниз, в пропасть: туда, где, вероятно, пенилась река.

- Зачем мне долгая жизнь - но без вас? - спросил он.

- Что ж! Неплохой вариант. Ты выбрал неизвестность, - прокомментировал Андрей. - Нам остаётся только… последовать за тобой! - и они, на пару с Натальей, одновременно швырнули вниз и свои посохи.

А затем Андрей влез посередине, между ними, обнял Наталью и Сергея, соединив их в единый с собою общий круг - и прикоснулся лбом к их пригнутым головам. И некоторое время они и стояли так молча, посреди дороги, над обрывом, голова к голове, одним тесным кругом, обнявшись. Все вместе.

- Не знаю, кто я для вас, не знаю, кто вы для меня... И почему сейчас, на миг, так тесно переплетены наши пути... Так, что даже больно в сердце! - сказал Андрей.

Постояв так ещё немного, он. наконец, разомкнул объятья, и они пошли дальше...

Дорога, пройдя по краю обрыва, вдоль слоистых скал, снова свернула в лес и затерялась в нём, пошла по тёмному, глухому его участку. Теперь на ней то и дело вновь попадались глубокие, застоявшиеся лужи, которые приходилось обходить по лесу. Он был, почему-то именно в этом месте, сырым, даже мокрым. С ворохом прошлогодних листьев под ногами. Будто бы, все дожди, минуя другие участки леса, проливались непременно именно в этом самом месте.

Затем последовал довольно крутой подъём. А за ним - довольно светлая, длинная поляна с зарослями спелой ежевики по краю, необычайно крупной. В центре поляны росло большое, старое дерево - дикая груша.

- Надо же! - удивился Андрей. - Тут, на груше, обычно висела верёвочная лестница... Но сейчас её нет. Непонятно, конечно, кто, когда и зачем её повесил. Жил, что ли, кто-нибудь здесь, на этой груше? Там, высоко, на ней и дупло имеется. Для человека, конечно, маловатое будет. Но всё-таки интересно, куда ж эта лестница подевалась? Конечно, всё равно: груша - та же самая. Верный ориентир, и мы правильно идём. Иногда, впрочем, мне приходилось случайно миновать какими-то путями грушу - и всё равно добираться дальше до нужного места... Большую часть дороги мы уже прошли, но сейчас постоянно будут попадаться мелкие речушки. И холодные!

Действительно: за поворотом дороги встретилась первая из них, которую пришлось перейти вброд. Там не было камешков, по которым речку можно было бы преодолеть вприпрыжку, а воды было немногим выше колена. Всем пришлось омочить ноги. Вода же была студёной. К тому же от свежего, очень чистого воздуха слегка кружилась голова, а происходящее казалось необычайно наполненным.

Двигаясь дальше и дальше по лесу, они миновали ещё два неглубоких, но довольно бурных потока. У развилки дорог Андрей свернул направо - и, обернувшись, сказал своим спутникам:

- Ну, вот… Почти что пришли. А здесь - идите теперь потише, - Андрей приложил палец к губам, и заговорил шёпотом. -Здесь нельзя шуметь. Это место – особое! Сейчас вы сами это увидите. Вот, идите сюда, зайдите за эти кусты… Только, осторожно: они - колючие! Ну, раздвигайте же их, смелее! Тут есть проход. За кустами есть небольшая полянка. На ней, справа, будет дерево, а там... Впрочем, сами увидите! Вперёд!

Вначале меж густых кустов, в узкий проход, протиснулся Сергей. Наталья увидела, что там, впереди, он опустился на колени и склонил голову. Следом должна ступить на полянку и она сама. Что же там их ждёт? Учитель, он - здесь? Ей казалось, что сейчас она увидит что-то совсем необычное: судя по поведению Сергея. Неужели, там... Тот, к которому они так долго шли? Которого даже Андрей признал Учителем? Тогда, какой же он? Наталью охватил душевный трепет.

Каким он будет, этот Учитель? Седым и строгим? Похожим на даосского монаха? Или - молодым и весёлым? Высоким или низким? И как он их примет? И примет ли? Он будет видеть их насквозь... Наверное. И что же нужно будет сказать ему, как представиться? Или, не нужно будет ничего говорить... Такая важная предстоит встреча… Что скажет он, и захочет ли их принять?

- О, Учитель! - прошептал Сергей, и Наталья, которая видела перед собою только его спину, наконец, сперва застыв, тоже стала пробираться на полянку. Раздвинув перед собою кусты, она посмотрела вправо, в сторону дерева – туда, куда был устремлён взором Сергей. И, с замиранием сердца, увидела, как под деревом клубится, колышется белый туман, постепенно поднимаясь вверх - и вот-вот из него оформится лёгкая, воздушная, белая человеческая фигура: усы, борода, длинные белые одежды... Ой! Ещё миг - и... Не может быть! - ёкнуло в груди. Но…так не бывает!

Минута, другая - и клубящийся туман вдруг опускается вниз, превращаясь в лёгкий белый пар, тонким слоем стелющийся над травой. Затем вовсе исчезает, испаряется и он. Теперь видно за тем самым местом только небольшое раскидистое дерево, кусты вокруг, обрамляющие совсем маленькую полянку. Хотя, легко и неуловимо, ещё будто ощущается чьё-то незаметное присутствие... А вот - и нет уже никого. Никого и ничего… Привиделось?

Только теперь они обратили внимание на закреплённую на дереве небольшую деревянную планку. Она была прибита к стволу, а на ней крепились остатки осиного гнезда… А также, летали вокруг осы, создавая жужжащий вибрирующий гул.

Наталья и Сергей переглянулись - и без слов поняли, что видели одно и то же. Один мираж… Один непонятный, обманчивый образ. Поняли по удивлению в глазах друг друга.

- Ну, чего вы там застряли? - раздался сзади звонкий голос Андрея. И его улыбающееся, довольное лицо показалось между раздвинутых кустов.

- Это... Ой! Простите! Да его теперь же и нет вовсе! – и он удивлённо посмотрел на Наталью и Сергея, совсем не понимая их, такую сильную, растерянность.

- Кого? Учителя? А... Куда он делся? - разочарованно спросил Сергей.

- Учитель? Никуда... Скоро мы к нему придём. Просто, здесь раньше было огромнейшее осиное гнездо! Очень необычной формы… А гул какой от него стоял! Как от трансформаторной будки! Оно было просто великолепным. Но, видать, его кто-то разрушил... Пойдёмте дальше?

Они снова пошли лесом, спустились во влажную низину; пересекли последний, действительно седьмой за всю дорогу, поток…

«Значит, мы с Сергеем ошиблись… Учитель живёт дальше?» - подумала Наталья.

- А дальше пойдёт длинная-длинная поляна. А в лесочке, сбоку от неё, будет несколько палаток. В одной из них и живёт Учитель, - сказал Андрей. – Здесь уже совсем близко.

Сергей и Наталья вновь внутренне сосредоточились, ожидая судьбоносной встречи. Может быть, самой важной встречи в своей жизни. Но, кто ж это будет такой, если… Даже себя, Андрей Учителем никогда не называет?

Пройдя длинную поляну, местами заросшую колючими кустами шиповника, да терновника со спелыми, высохшими плодами - они, наконец, подошли к небольшому палаточному лагерю… Всего лишь в три палатки. Там, рядом с костром, на лавочке, сидел человек. Но Андрей знаками дал им понять, что это не Учитель, а им - не туда.

Потом Андрей осмотрелся и указал на некое сооружение из веток и клеёнки. И они, все трое, вскоре благоговейно к нему приблизились. Внутри этой конструкции лежал и, скорее всего, ещё спал другой незнакомец. Снаружи видно было только, что у него длинные чёрные волосы, усы и борода, и что одет он в синий спортивный костюм. Вдобавок, наружу из палатки торчали его босые ноги.

- Пройдёмте пока к костру, он ещё спит, - предложил Андрей.

Но человек внутри клеёнчатой халабуды тут же зашевелился, приподнялся и вылез наружу.

- Здравствуй, Николай! - приветствовал его Андрей.

- Здравствуйте! – Николай вылез, потягиваясь и разминаясь, и пожал Андрею руку.

- Знакомься, учеников к тебе привёл. Это - Наталья, это - Сергей. Примешь в свою команду?

Николай улыбнулся широкой открытой улыбкой:

- Конечно, пусть располагаются здесь, если хотят.

И через некоторое время добавил:

- А ещё, мне недаром сегодня богиня Диана приснилась, такая юная амазонка: я думал, к чему бы это? А вот она, оказывается, в гости ко мне пожаловала! - и Николай указал рукою на Наталью. - Ну, что же, милости просим к костру, мы всегда гостям рады… Дядя Юра! - позвал он.

- Чегоськи? - послышался ответный голос от костра.

- У нас сегодня гости! Сообрази там чаёк… Пойдёмте все к Юре! – пригласил он остальных.

- Ну, что, Юра, поговорим немного, чаю попьём… А потом - новых людей полечим, почистим на Мандале, - сказал у костра Николай.

- Я, дать, как пионер, всегда готов! А в чайник уже воды налил. И мяты нарвал. И печенье у меня ещё есть, дать, с города привезённое!

У Натальи наконец спало напряжение, связанное с ожиданием знакомства с Учителем. Она поняла, что воображать учителя, как нечто хрестоматийное - как учёного старца, как строгого командира, как человека, буравящего тебя глазами и знающего всю твою семейную карму вплоть до шестого колена - большая глупость. Учитель может быть простым добродушным парнем, с бородой и длинными волосами. Пьющим травный чай с печеньем. И спокойно и буднично лечить приходящих к нему людей. Почему бы и нет?

И ей стало легко на сердце.

- Это с ними, Николай, ты вчера работал на расстоянии… Вот и спроси, почувствовали ли они что-нибудь, - говорил тем временем Андрей.

- Да? – удивилась Наталья. Это…вы?

- А что вы с Сергеем почувствовали? – спросил Андрей.

- Ну, мы были…, - Наталья замялась, припомнив вчерашнюю прозорливую фразу Андрея о том, что они с Сергеем «плюнули на всех и пошли целоваться в кусты», когда их «вернули в лоно Магнитов».

- Мы были на поляне, соседней с Ромашковой. И вдруг почувствовали льющиеся с неба лучи. Эти лучи… Кажется, лечили нас, - сказала она.

«Откуда Андрей… всё знает? Он, что, видит на расстоянии? - погрузилась затем Наталья в свои размышления. – Он ведь знал, что в Магните мы не участвовали. А…что было ночью? С кем он боролся? Кажется, вокруг нас есть и другие события, другая жизнь, другие происшествия… только, мы их не видим. Не чувствуем. Не ощущаем. Тайная жизнь, неведомая нам. Лишь некоторые из людей, незримо для остальных, участвуют в этих событиях, невидимого для нас, остальных, мира…»

- Так что, говорите? Почувствовали вчера льющуюся энергию? Потоки и лучи, направленные с неба? - переспросил Николай, не менее поражённый, чем Наталья.

- Видишь, Николай! А ты не верил! Это и был тот твой привет с Мандалы на большую Поляну... Всё вышло, как я тебе и говорил. Доверяй себе! Вот свидетельство, что ты абсолютно чисто проводишь и направляешь поток энергии. Представляешь себе, как далеко? – спросил Андрей. – Ребята, несомненно, это Николай вчера с вами работал. Это я его попросил! – добавил он для Натальи с Сергеем.

В это время, дядя Юра разлил по чашкам только что заваренный чай. Заговорили о лагуне неподалёку, о травах, растущих в округе… За разговором не сразу заметили приближающуюся к ним женскую фигуру в длинном светлом одеянии. И лишь Николай сразу понял, что это была Людмила, одетая в светлое сари.

- Здравствуйте! Я не помешала? - спросила она смущённо, подойдя поближе.

- Здравствуй! Нет, даже - наоборот, ты попала к началу работы. И пора нам к ней уже приступать, - сообщил, приподнимаясь с лавочки, обрадованный Николай. - Давайте, все станем на Мандалу и проведём для начала раскруточку...

- А что это такое? – спросила Людмила.

- «Раскруточка»? Ну, это – мой личный термин. Это, когда все включаются в работу, начинают идти энергии… Включаются все по-разному. А потом, энергии надо ещё закрутить по кругу, создать единое поле всех, в нём стоящих, - ответил Николай.

- Понятно, - ответила Людмила.

Все присутствующие сразу же пошли и стали в круг на Мандале. Раскрутку проводил Николай. И, когда пошли энергии, он предложил впервые сюда попавшим Наталье и Сергею стать по очереди рядом с центральным, белым камнем. Первой в центр круга стала Наталья.

- Проводим и направляем на неё энергии! - обратился Николай к остальным.

Людмила неожиданно воскликнула:

- Ой! У меня руки сами действуют! Прямо ощущаю, как энергии идут - и сами меня направляют!

- Давай, не бойся, стань к Наталье ближе, подойди к центру! Направляй энергии! Ты всё правильно делаешь! - советовал Николай.

- Да, теперь почисть немного лёгочные центры... И - глаза... Теперь - горловая чакра. Здесь задержись подольше. А в остальном - чисто.

Когда "почистили" Наталью, Николай предложил:

- Людмила! Спуститесь теперь с Натальей к реке и поплавайте немного. Вода остатки негатива и проблем смоет, усталость уйдёт. А мы пока займёмся Сергеем. С ним будет сложнее.

- Надо, дать, его окончательно почистить. Мы с ним, Никола, как-то стихийно однажды уже поработали. А теперь - довершим начатое! - предложил дядя Юра. - Тогда, дать, Андрею тяжело пришлось. Хорошо ещё, что я оказался на подхвате!

Сергей стал около большого камня. Николай, дядя Юра и Андрей, приблизившись, замкнули вокруг него энергетическую сферу. А дальнейшее Сергей помнил смутно. Очень смутно... Ну, то, что вообще помнил.

А в конце концов, позже, в памяти осталось только, как он потом очухался, уже на полянке, на чьем-то красном ватном одеяле, положенном на солнышко для просушки. И ему то ли послышалось, то ли почудилось, как в полусне… Вроде, успокаивающий голос дяди Юры, произнёс:

- Ничего, дать, хороший парнишка! Только пережить ему пришлось по жизни, дать, всякую муть, вот и понахватался разного. Почистить-то мы его здесь почистим - как заново, дать, родится! Только вот, потом ему придётся дела со своими кармическими связями малёхо самому распутать. Ну, глядишь, дать - может, и справится... Я от дедушки ушёл, и от бабушки ушёл...

- Пускай пока ещё полежит, в себя придёт. Ты, Юра, кашей его накорми, когда очухается, - раздался ответный голос Андрея. - А мы с Николаем за их вещами пока на Ромашковую сходим. Поможем Наталье всё сюда перетянуть. Там, на Поляне, им пока никак нельзя находиться: парню здесь немного оклематься надо, набраться сил. Пусть пока здесь, у тебя, и поживут. Незачем им сейчас в пекло лезть! Только… Палатки у них своей нет.

- Ничего, дать, - сказал дядя Юра. – У нас тут одна семейная пара палатку свою пустую оставила. А сами на море ушли. Пусть в этой палатке пока и перекантуются, а дальше – посмотрим.

- Да и я в своей тоже не всегда сплю. Вот, в халабуде Витька нынче ночью приютился… В моей, правда, что-то отсырело всё: вот, просушить её решил. А в общем, пристроим их где-нибудь, - согласился с дядей Юрой Николай.

Сергей дальше ничего не слышал. Будто, заложило уши ватой. И он провалился куда-то...

* * *

Когда Николай, Андрей и Наталья уже приближались к большой Поляне, возвращаясь туда за их с Сергеем вещами, то Наталья вновь, как это с ней уже было однажды, ощутила нечто, похожее на усиленный многократно, напряжённый пчелиный гул, всё нараставшую тревожность, как под какофонию неприятных звуков или скрежет ржавого железа... Ещё далёкую, но уже враждебную и разноголосую вибрацию. Она вся внутренне съёжилась, согнулась и пошла значительно медленней.

- Эй, Наталья! - сказал Андрей, заметив её состояние. - Расправь свои крылья - лёгочные центры! Распрями позвоночник! И не смей ничего бояться!

- Призови те высшие силы, с которыми у тебя наибольшая связь, - посоветовал в свою очередь Николай. - Я отчётливо ощущаю покровительство Богоматери и Архангела Михаила... К ним в первую очередь обращайся!

Через некоторое время Наталья, вняв советам и последовав им, почувствовала себя лучше и улыбнулась.

Андрей и Николай взяли её с двух сторон за руки, и Андрей сказал:

- Выше голову! - и они единой цепью вступили на Ромашковую поляну, будто бы вторгаясь во вражеские владения.

- А знаешь, зачем она в Магниты влезла и на Поляну приехала? - неожиданно спросил Николая Андрей.

- Ну?

- Энергией своей поделиться. Видите ли, ей энергию девать некуда, - пояснил Андрей Николаю, и они оба засмеялись. - Все сюда устремляются, чтобы что-то получить: силу, знания. А она – чтобы отдать. В общий котёл. Подобный альтруизм её, впрочем, и спас. А ещё, представляешь, она стоит в Магните - и запускает туда свои мыслеформочки. А потом оказывается, что люди их видят. И рассказывают о них друг другу...

- Смотри, мол, смотри, розовые слоны полетели? - смеясь, спросил Николай.

- Вроде того... Только, заметь, видят именно её мыслеформы. Громко же она думает! - лукаво заметил Андрей.

Наталья поразилась. Она ничего подобного никому не рассказывала: ни зачем приехала на Поляну, ни о том, что происходило в Магните... Андрей всё это сам вычислил… Наталья хотела бы рассердиться на него за то, что он рассказывает вслух о своих верных догадках, но не смогла. Разве на Андрея можно всерьёз сердиться? Тем более, что он преподносил это ужасно смешно.

Они втроём прошли по краю большой Поляны, по грунтовке, и приблизились к костру и палаткам. «Главное — не зависать здесь надолго и не вступать ни с кем в пререкания», - подумалось Наталье.

Неподалёку от палатки Гали и Зины, где она жила и где были её вещи, на камешках, небольшой группкой, сидели незнакомые люди, увлечённые разговором. На подошедших они не обратили ни малейшего внимания.

Остальной же палаточный лагерь был в это время занят лицезрением более интересного и шумного события: рядом с костром высился сейчас дядя Фёдор, своей мощной, но нелепой фигурой. Он громогласно, во всю дурь и набранный в полные лёгкие воздух, провозглашал:

- Я - поэт! А поэт не может не пить! Этого требует его душа! Я выхожу дома из подъезда - а там народ. Выпивают, значит. На Руси есть такое веселие — пити! И никто мне не запретит пить, потому что я — русский!

Тем временем Наталья стала спешно собирать вещи, свои и Сергея. Это она проделала с почти невероятной скоростью, будто на соревнованиях по скоростной упаковке вещей. Сначала она залезла в палатку, где располагалась сама. Наружу полетел её собственный рюкзак, который она сшила из старого диванного покрытия. Рюкзак был здоровенный, пузатый и застёгивался на две большие оранжевые пуговицы. Впрочем, при этом он был относительно лёгким, так как в нём в основном было только тряпьё, одеяла и свитер. Но смотрелся он впечатляюще, в особенности, когда был надет на плечи Натальи. Рюкзак был в два раза их, этих плеч, шире.

После, волоча за собой свой собранный рюкзак, она остановилась у палатки Михаила из Саратова. Там обретался Сергей. И оттуда Наталья выволокла на свет не меньшее чудо: тот самый "дедушкин портфель", с которым её друг приехал на Поляну. Теперь осталось только упаковать в большой пакет все оставшиеся кульки с крупами, сложенные ими здесь, в углу двухместной палатки... После того, как Наталья, наконец, выволокла наружу все вещи и вылезла сама, она увидела, как потешаются над ней Андрей и Николай. И слегка надулась. Но потом прикинула, как смотрится со стороны подобная экипировка. И тоже покатилась со смеху.

Андрей молча взял у неё тяжёлый пакет с крупами, а Николай - портфель Сергея. Наталья легла спиной на свой рюкзак и "оделась" на него, всунув руки в лямки. А потом с трудом встала на ноги. Такой способ использования рюкзака с оранжевыми пуговицами вызвал новый приступ хохота у Андрея.

Наконец, они бодро отправились в обратный путь. И, к удивлению Натальи, на этот раз шли на стоянку Николая почти всё время по грунтовой дороге. А речушки, которые им попадались, были в основном мелкие, и в местах брода не доходили даже до колена. Да и встретилось их гораздо меньше.

Наталья подумала об Андрее, что этот хитрец вёл их утром окружным путём, быть может, петляя, и специально создав ряд испытаний…

Сейчас же они шли очень быстро и почти всё время молча. Иногда Николай что-то рассказывал Андрею, но Наталья ничего не слышала, так как плелась в хвосте. Всё её внимание было сосредоточено на неудобном рюкзаке, который своими лямками вонзался в плечи. Пару раз, впрочем, её попутчики, по-видимому, сжалившись над ней, присаживались передохнуть. И тогда она валилась на обочину дороги прямо на рюкзак и сидела, не снимая его. При подъёме снова на ноги, рюкзак её перевешивал, поэтому ей пришлось пару раз вначале стать на четвереньки, а затем уже подняться, что вызывало неизменно новый приступ хохота у Николая и Андрея. Она уже начинала обижаться, когда Андрей вдруг сказал:

- Не обижайся, что не взяли на себя твою ношу. Тебе и так придётся потом отрабатывать всё то, что ты получила на Поляне. Так что, не будем это ещё и усугублять! Тем более, что собственную ношу ни с кого снять невозможно, каждому приходится её тащить самостоятельно. Николай, ты видел когда-нибудь такой рюкзак?

- По-моему, это её творческое изобретение, - отозвался тот. - А особенно мне понравились пуговицы. Они просто великолепны! Большие и оранжевые…

Наталья вслух припомнила, что отыскала их в шкатулке своей бабушки. Сейчас, наверное, таких больших уже не делают.

Николай и Андрей снова засмеялись. Но потом, Андрей неожиданно стал серьёзным.

- И всё-таки, если когда-нибудь ещё попадёшь в горы - запасись предварительно чем-нибудь получше, - посоветовал он. - А то, у тебя весь вес идёт сейчас на плечи и даже на шею, а должен идти на корпус. С таким рюкзаком ты в настоящих горах далеко не ушла бы!

Наконец, показалась последняя мелкая речушка, уже знакомая. А за ней – поворот и вытянутая поляна, слегка заросшая кустарником. Вдалеке, под деревьями - костёр, Мандала, знакомые уже очертания палаток вокруг...

Около костра сидели сейчас Людмила, дядя Юра и Сергей и о чём-то увлечённо беседовали.

- А вот и мы! - первым подошёл к костру Николай. - Со всеми пожитками. Не ждали?

Глава 30. Ключи знаний ​

«Чем более всеобъемлющ смысл, тем менее он постижим. Бесконечный смысл необходимо лежит вне постижения конечного существа».

(Виктор Франкл)

После большого Магнита, Василь, проводив Марину, снова вернулся на Ромашковую поляну и отправился на поиски Виктора. Его он разыскал у самых дальних палаток.

- Наконец-то, еле нашёл тебя, - сказал Василь, присаживаясь рядом.

- Это ты сам куда-то пропал. Я огляделся вокруг - а тебя уже и след простыл!

- Я ходил Марину провожать, она попросила. Боялась заблудиться. Да и фонарика своего у неё не было.

- Витя! А где вы с другом ночевать собираетесь? – спросила Матушка Мария.

- Ну… Пойдём обратно, - неуверенно начал Виктор.

- Стоп, Витя! Не ходите: заблудитесь ещё. Я попрошу одного товарища, он вас приютит. Только, пойдёмте тогда к тому, большому, костру...

Товарищем, которого она имела в виду, оказался Мишка Возлюбленный. Он, действительно, приютил их, и даже с радостью. Показал свою палатку, и Виктор сразу же полез спать.

А Василь пошёл, следуя за приглашением вечно радостного Мишки, вместе с ним к костру. И, подсев к толпе, долго ещё орал самые разные песни, подпевая всем подряд, даже про какую-то "Марию - Дэви - Христос". А потом настолько вошёл в раж, что даже сам попросил у людей гитару и сам спел про джа, который даст нам всё, из репертуара Алрефьевой... И при этом тоже, даже те, кто только что пели о вечном Христе, и те, кто лирично тянул про то, что «океан, Кальки, океан - радости, света и любви», и те, кто просто умилялся тому, что «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались» - так же дружно пытались подпевать и кивали, когда он выдавал:

«Джа пустит трамвай из болота в рай,

Мы не умрём, пока мы будем петь,

А мы будем петь, пока не в кайф умереть...»

Такую же поддержку встретила и в его исполнении песня про то, что "я такой, как ты, козы, не встречал ещё нигде", вроде как из песен Шаова... Кажется, там было что-то немножко не так, но разве это было важно? Василя просто понесло, и он был на своей волне. И все вокруг тоже были счастливы, и это - вовсе без грамма алкоголя, и костёр горел ярко, и его искры уносились куда-то вверх, и вокруг была какая-то нематериальная беспредельность...

Когда они с Мишкой влезли, наконец, ночью в палатку, Виктор уже спал, скрестив руки на груди. Его не разбудил даже фонарик, случайно направленный ему в лицо. Мишка среди ночи несколько раз выходил - и потом пролезал по Василю в свой дальний угол. Но, в общем, спалось здесь гораздо лучше, чем у костра на лавочках, где полно комарья. Поэтому и проснулись, разоспавшись, далеко засветло.

- Что, Василь? - с ходу спросил Виктор, только что продрав глаза, - перебазируемся сюда?

- А что? Давай! Я не против. Здесь весело! - согласился тот.

Когда Виктор первым показал нос наружу, со стороны костра раздался приветственный клич Мишки. Он сразу же предложил чаёк и кашу. Впрочем, в это самое время у костра сидел, как назло, какой-то строгий тип и вещал нечто заунывное. Поэтому у Василя и Виктора возникли сомнения: не стоит ли пока оставаться в палатке? Но стремление к каше победило.

- ...И - ещё, - продолжал, строго посмотрев на них, Владимир Сергеевич, когда приятели вылезли наружу. - Очень важно использовать в индивидуальной работе утренние часы, вставать как можно раньше. Утром посылаются самые чистые энергии.

- Кем - посылаются? - наивно спросил Мишка.

- Иерархией света, - важно ответил Владимир Сергеевич. - В эти часы хорошо обратиться на восток и приветствовать Шамбалу. Я даже молитву недавно принял. Она называется, "Мы идём к тебе, Шамбала". Я её тут уже неоднократно читал, кто хочет - может переписать её. Эту молитву желательно читать каждое утро, чтобы укрепиться в духовном служении Учителям.

Василь очень удивился, что слово «Шамбала» этот человек произнёс с ударением на последнее «А», но оспаривать данное произношение не стал: а оно ему надо?

Тем временем, на краю Поляны загорал на солнышке сам Евграфий. К нему подошли матушка Мария и Галина Константиновна.

- Да вот, Галя тут камешков на речке насобирала, на память, - проворковала матушка Мария. - А я ей объяснила, что не всякий камень с дороги можно поднимать, а тем более - домой к себе везти. Мало ли, какая информация на них наслоилась. Ну вот, и заинтересовались мы, а что же это за камни. Совета хотим спросить.

Евграфий важно взял у них камни, положил к себе на ладонь, незаметно и тихо посмеиваясь.

- А что, интересные камешки! - ответил он важно. - У меня у самого дома целая коллекция здешних камней. Интересные попадаются: окаменелые раковины, камни со следами растений... Ага! Вот этот камень несёт информацию о меловом периоде. А этот - метеоритного происхождения, сюда попал несколько миллионов лет назад... Так-так... А вот этот камень - с луны, - Евграфий продолжал перебирать камни. Но одновременно наблюдал за молодой девушкой и пожилой женщиной, которые стояли чуть поодаль, не решаясь приблизиться. А потом громко спросил:

- Вас тоже что-то интересует?

- Да, - сказала пожилая. - Мы обе из одной группы, и чувствуем, что нас будто что-то связывает. У нас много общего. Может, мы уже встречались когда-то в прошлом?

- Да, встречались. Вы были её дочерью, - кивнул Евграфий молодой. - Но не родной, а приёмной. Она нашла вас в лесу и воспитала.

- А... Теперь - понятно! - просияла старшая, и обе вежливо удалились.

Вблизи костра, Эльмира разговаривала с Алексеем, который только что продемонстрировал нескольким желающим диагностику их чакр с помощью рамки и показал, как можно с её же помощью выявить, содержится ли на каком-либо предмете негативная информация, или нет.

- А вы давно занимаетесь диагностикой? – спросила Эльмира с явным интересом.

- Моя диагностика очень проста по сути, - отвечал тот. - Практически любой, кто возьмёт в руки небольшой предмет, привязанный на нити: например, кольцо, отвес, а лучше всего - небольшую специально сделанную металлическую рамку, - может заниматься примитивным видом диагностики, а также определить, несёт на себе тот или иной предмет положительный или отрицательный заряд. Я сам этим занимаюсь недавно: со своего прошлого приезда на Поляну.

- А я давно уже занимаюсь диагностикой, лет семь, - сообщила Эльмира. - И вижу небольшое свечение чакр и ауры. Могу назвать человеку его больные органы. А началось это тогда, когда, семь лет тому назад, я внезапно заболела и совсем слегла: и спина, и почки, и нервы, и сердце - всё сразу навалилось. Не знала, что и делать. И вдруг однажды, ночью, у моего изголовья я вижу двух существ... Они были похожи на бога Тота: знаете, с птичьими головами и длинными загнутыми клювами. Они начали меня лечить: у них из пальцев появились снопы света. Один из них стал у моих ног, другой остался у изголовья. И они пропускали через меня волны энергии. Было больно, но они мысленно приказали мне терпеть, и стали направлять свои длинные пальцы, которые заканчивались когтями, на проблемные участки. Потом я почувствовала мысленный контакт. Мне сказали, что впоследствии я смогу сама лечить людей, только нельзя будет этим злоупотреблять и лечить за деньги. Затем я уснула, а проснулась полностью здоровой.

* * *

Солнце уже жарило вовсю, когда к собравшимся посреди Поляны, у большого камня, людям подошла Надежда, ведя с собою мальчика лет девяти. Хорошо поставленным, громким голосом, она радостно сообщила:

- Евграфий и Эльмира удалились на Шамбалу – им нужно поработать индивидуально, связаться с представителями Ориона. Но зато, сейчас у нас только что заработал новый контактёр. Это - рёбенок, а значит - это чистый канал!

- Всё это хорошо, - сказал Вадим, - но мы с Дианой уже собрались провести очистительный Магнит, Диана приняла информацию о его необходимости. А с контактёрами будет работа позже.

Надежда обиженно удалилась, уводя за собою мальчика.

Затем Диана и Вадим позвали всех, и образовали круг.

- Как я уже говорила, это будет покаянный, очистительный Магнит, - сказала собравшимся Диана.

Магнит проходил не у Камня, а в самом центре Поляны. Из всех Вадим отобрал несколько человек и поставил в маленький внутренний круг. Неожиданно для себя, туда попал и Гера. Остальные образовали круг внешний, и только в самый центр, во внутренний треугольник, стали Вадим, бабушка Валентина и Диана.

Вадим и бабушка Валентина по очереди читали молитвы и веления. Затем Диана провозгласила:

- Принимаю на себя судьбу твою, Россия, и молюсь за тебя! Мы все каемся и молимся за тебя, и призываем великое очистительное пламя очистить все грехи твои! – и она подняла руки, направив их к небу.

- Все - на колени! – призвала бабушка Валентина.

Кто-то всхлипнул, кто-то простёр вверх руки. Все стали опускаться на колени, будто под тяжёлой непомерной ношей тяжкого бремени и невыносимого страдания. Сама Диана также опустилась на колени.

- … Я призываю закон Прощения и фиолетовое трансмутирующее пламя, на каждое отступление от закона твоего, каждое отступление от твоих священных заповедей, восстанови во мне Христоразум, прости мою неправоту и пути неправедные…, - далеко разносился чёткий, сильный голос Дианы, наизусть читавшей веления из книги Профетов.

Затем, тоже наизусть, Диана стала читать христианские молитвы, и присутствующим показалось, что действительно, здесь и сейчас, происходит покаянная молитва всей Руси, и что они молятся, оплакивают, каются и просят за всех прощения у высших сил. То там, то тут раздавались душераздирающие всхлипывания. Тяжесть только усиливалась.

- Святый Боже, святый и крепкий, святый и бессмертный, помилуй нас, - воззвал кто-то из первого круга.

Молитву повторили троекратно.

Вдруг Диана вскочила и стала раскачиваться из стороны в сторону. Вадим подошёл и поднял над нею для защиты обе руки. Впереди, направляя на Диану энергию, встала маленькая и хрупкая бабушка Валентина. Некоторые из внешнего круга тоже встали, чтобы держать защиту. Некоторые из первого круга легли, обессилив; просто, распростёрлись на траве. Другие, продолжая стоять на коленях, направляли свою энергию на центр.

Диана не своим, изменившимся голосом, с надрывом, то ли запела, то ли запричитала:

Если трубы поют, если ветры гудят,

На семи холмах во все стороны,

Если лес густой, а в лесу том - враг,

Если каркают в небе вороны -

Отпускается тебе - по твоим делам,

Отпускается... На все стороны.

Если ничего не идёт на лад,

Если песню петь - с губ слетает вой,

Если - никому - нет пути назад,

Если заклят ты - не своей судьбой...

Колокольный звон у семи ворот,

Залихватский свист под твоим окном,

Нет - ни зла, ни бед, ни чужих забот,

Унесёт судьба на коне лихом.

Если сердце рвёт грусть-тоска-полынь,

Разговоры все если кончились,

Ты тоску свою положи и вынь,

Пусть поёт душа колокольчиком.

А чужое зло, не свою печаль,

Мировую боль, скорбь чужой любви,

От семи дорог, уезжая вдаль,

Отмени, заговори - и назад не бери.

Пусть развеется на семи ветрах,

Пусть сгорит она на семи кострах,

И отмолится, и откается.

Отпускается тебе по твоим делам,

Отпускается тебе по твоим плодам,

Ныне, присно и вовек - отпускается!

Долго ещё они молились в звенящей полуденной тишине, под палящими лучами солнца, будто, действительно, стремясь отмолить все беды России, или отработать хоть малую толику её кармы… Упиваясь слезами и печалями, испытывая катарсис... Очищение чувствами и болью. И долго потом полусидели, полулежали, медитировали или уносились мыслями в далёкие воспоминания… Каждый по-своему, но все глубоко почувствовали единение, прорыв невыразимых чувств… И прорвавшуюся наружу, невыразимую тоску и боль.

* * *

Далеко не все были на покаянном Магните; произошло стихийное разделение. Поскольку, Надежда самовольно всё же начала свою собственную работу, а её окружили те, кто не знал о Магните ничего - или же, просто опоздал на него.

- Сашенька, скажи, какую ты получил информацию? – спросила Надежда, демонстрируя остальным найденный ею «самородок»: ребёнка-контактёра.

- Мы все - братья и сёстры! - начал мальчик звонким, чистым голосом. - Мы все должны верить друг другу и любить друг друга! Мы - одна большая семья, потому что в очень давние времена все были посланы сюда, как добровольцы, с Венеры, а потом были рыцарями и учёными, а ещё раньше - адептами в Атлантиде. Мы все в ответе за судьбы этой планеты, мы - старшие на ней. Адепт зла явился на Землю раньше нас, украл и спрятал ключи истины. От них исходит сияние. Имеющие эти ключи вершат судьбы человечества, проводят с их помощью потоки мыслей на Землю, лечат всех людей планеты, посылают им сны, мысли, энергию, любовь и желание творить. Эти ключи находятся сейчас здесь, на этой Поляне - или в её окрестностях. Их необходимо отыскать и поставить в центр Магнита. Ищите их там, куда направит вас ваш внутренний свет!

- Вот! Это говорит ребёнок – а значит, посланный нам чистый канал! Устремимся же на поиск, но достигнут результата только самые лучшие из нас! – воззвала Надежда.

- Постарайтесь! От этого зависит будущее Земли! – поддержала её Матушка Мария.

Люди, слегка озадаченные таким поворотом дел, не поняли, что же конкретно им следует предпринять. И всё же, принялись блуждать у костра и по краю Поляны...

- Ключи где-то здесь, и непременно они отыщутся, только нужно верить и чувствовать, а также соединиться с миром горним и отработать всю свою карму. Мы – высшие существа планеты, и мы должны завладеть истиной! – провозгласил Владимир Сергеевич.

Неожиданно, все почувствовали странное желание метаться, орать или видеть образы, которые, вроде как, следовало видеть…

Сколько времени прошло? Час? Два? Три? Всё смешалось. Этот край Поляны наполняли звуки и голоса. Безумие охватило почти всех, кто был в окрестности костра. Даже у Василя, похоже, улетела крыша, и он бегал и орал вместе со всеми. Наконец, просиявшая от восторга матушка Мария сказала, что ключи уже спускаются с неба, и непременно нужно всем построиться, помолиться и возблагодарить Учителей. Но некоторые по-прежнему продолжали растворяться где-то в облаках блаженного тумана, в очередном мираже сознания, видя то образы Атлантиды, то Древний Китай, то средневековую Англию... Их странный, неведомо чем вызванный «поиск» продолжался.

Жара наплывала. Знойный, раскалённый воздух висел над Поляной.

- Я вижу корабль Тишью! - улыбаясь, говорила матушка Мария. - Его экипаж приветствует нас! А капитан говорит мне, что я совсем позабыла о своих родственниках с Ориона, но скоро, совсем скоро, нас ждёт воссоединение!

- Отдайтесь, дети Терры, - подхватила Надежда, - красоте и любви! Желайте гармонии, ждите счастья! Ливнями изольются на землю потоки добра и света! Летайте мыслью! Расстояния и звёзды достигаются полётом духа! Помните об этом! Молитесь, ждите, верьте!

- Многим сейчас открываются каналы, - вступила вновь Матушка Мария. - Отныне для них не будет ничего непонятного. Всё разъяснят Учителя, укажут, что нужно делать. Отныне вы станете глазами и руками Учителей. Верность, преданность, полное подчинение - вот всё, что требуется от вас. Вам откроются тайны мироздания, вам объяснят всё, что происходит, ответят на все ваши вопросы. Вы не будете блуждать одни в сумерках неверия...

- А теперь - закрепляем ключи знания в наш большой, Вселенский Магнит, который послужит для создания новой, шестой расы человечества! – восторженно провозгласила Надежда.

* * *

...А на краю Поляны, ближе к роднику, сидел потихоньку убежавший от всех маленький мальчик и наблюдал с удивлением за происходящим. К нему подошёл гневно настроенный Виктор.

- Что, парень, наломал ты дров? - спросил он у пацана. - Смотри, больше не делай так, а то я тебе уши надеру. Собственноручно!

- А я - что? Я - ничего, - шмыгнул Сашка носом виновато. - А чего это они все, а? Накинулись на меня, чтобы... Да я же просто пошутил…

Но Виктор уже шёл дальше. Неподалёку от края Поляны, чуть в стороне от остальных искателей ключей знания, он заметил Марину. Она то поднималась вверх на цыпочки и кружилась по траве, то опускалась на присядки, а затем начинала кувыркаться – так, будто кто-то невидимый водил её на ниточке против её воли. Видно было, что она совершенно не управляет собой и не может остановиться.

Неожиданно, рядом с Мариной оказался Василь, он вынырнул из кустов со стороны родника.

- Маринка! Нехило тебя колбасит! - и Василь, повалив её на землю, прижал грудью к земле и держал, несмотря на её брыкания, вопли и стоны. Наконец, она затихла, потом потихоньку пришла в себя и открыла глаза:

- С-спасибо, Василь, - пробормотала Марина тихо.

Всеобщее неожиданное безумие, наконец, подошло к концу. Лишь иногда где-нибудь за кустами кто-нибудь ещё всхлипывал, вспоминая прошлое, или призывал на помощь Эль Морию. Но, наконец, все рассеялись – кто куда. У многих раскалывалась голова; многим было очень тяжело, в той или иной степени. Потому, кого-то потянуло на реку, кого-то - к дольменам.

В центре Поляны, в это самое время, до сих пор проводился покаянный Магнит, возглавляемый Вадимом и Дианой.

А Виктор, Василь и Марина приблизились к потухшему лагерному костру с весьма прозаической целью: перекусить. Но еды там не было: по-видимому, дежурные стихийно вовлеклись во всеобщее «колбасиво», как сказал бы Василь. И потому, до сих пор ничего не сварили к обеду.

Тогда подошедшие присели за стол и, обнаружив там небольшой котелок, сцедили по кружкам и выпили остатки вчерашнего компота из диких груш. И собирались уже уходить, уже поднялись из-за стола и ополоснули кружки, когда к ним подошла женщина средних лет, которая явно только что прибыла на Поляну. Худая, невысокая, она была одета в трикотажные шорты, чёрные с белой полосой, в полосатую майку и спортивные белые кроссовки. Завершали образ незнакомки маленькие детские хвостики из жиденьких крашеных рыжих волос. А за спиной у неё висел небольшой, но ладный рюкзачок.

- Привет, ребята! - буркнула незнакомка. - Это здесь Магниты проводятся? Я правильно поняла? Евграфий, Диана и прочие вам знакомы?

- Да, вы адресом не ошиблись, - подтвердил Виктор.

- Люба, - представилась женщина. Она тотчас сняла рюкзачок и бухнулась на лавку, за деревянный стол.

- Не уходите. Есть хотите? Ну, составьте мне компанию, по любому, - предложила она.

Виктор и Василь переглянулись и подсели к Любе, на противоположную лавочку. Задержалась и Марина. Она тотчас опустилась на ту же лавку с краю и придвинулась как можно теснее к Василю.

- Я в этом году устроилась на лето посудомойкой в детском лагере, недалеко от Джубги, - без дальнейших предисловий, заявила Люба. - Но у меня есть выходные. Поменялась с товаркой, накопила их - и вот, села в автобусик проходной, что по всему побережью шурует, а дальше – двинула вдоль трассы, и - лесом, через перевал. Сюда, в родные, так сказать, места. Хотите сосисок? Они, правда, из числа тех, что дети в лагере не съели. Какие сейчас на морях дети? Естественно, из "новых русских": им чипсы подавай, мороженое, пиво, коктейли разные - всё в таком духе. Простую кашу с сосисками у нас просто в жутком количестве выбрасывают. Вот сосиски... Их хранить нельзя, да и пёрла я их по жаре. Напарница уже было чуть не выкинула всё, я вовремя подскочила. Набрала здоровущий кулёк. Вы их на сковородку порубайте, сейчас и оприходуем. Хотите, ещё и печенье заточим, оно немного битое, но это ничего. И конфеты, правда, они слегка подтаяли... Держите! Печенье с конфетами - тоже из лагеря. Вы ешьте!

Разогрели сосиски, которые здесь, в лесу, были просто-таки экзотикой, и часть их славно "заточили", как выразилась Люба.

- Я, когда сюда шла, от трассы уже, через перевал, то в лесу, за перевалом, встретила паренька. Он, наверное, слегка тронутый. Моложе меня лет на двадцать. Сказал, что собирается жить в лесу отшельником, построить себе келью или просто берлогу - как получится, и заниматься здесь духовной практикой. Только, говорит, что нужна ему спутница. И в общем, предлагал составить ему компанию. Еле от него отбрехалась, сослалась на то, что у меня - срочное духовное поручение, и нужно сегодня, непременно и поскорее, добраться к своему духовному учителю. Ну, и прочее в таком же духе, - Люба хлебнула немного чаю и откусила от печенья.

- А вообще - я сейчас не замужем, - ни с того ни с сего, брякнула она. - Развелась. Он, муж, значит, у меня чёрной магией занялся. На кладбище ходил, кошку дохлую в кастрюле вываривал, иголки в мою фотографию тыкал... В общем, всё, как полагается. Мне здесь говорили, в прошлом году, что я должна всё забыть, что промеж нас было, и посылать ему добро... Ну, забыть - я потихоньку забываю... Но вот добра! Да лучше б он сдох совсем, скотина! - закончила Люба свою неожиданную эскападу эмоционально.

* * *

Спустя некоторое время, Виктор и Василь шагали к стоянке Николая, чтобы забрать свои вещи. Они оба твёрдо решили перебазироваться на Ромашковую поляну, в палатку к Мишке Возлюбленному. Причём, перебазироваться со всеми потрохами.

- Василь, как ты думаешь, что нужно человеку для духовного развития? - неожиданно спросил Виктор.

- Ну... Заниматься какой-нибудь практикой. К примеру, пассами. Или йогой, - ответил Василь.

- А чтобы заниматься практикой - что нужно? - спросил Виктор.

- Только воля и запас энергии, наверное.

- А где взять энергию, когда её нет? - злорадно спросил Виктор.

- Где взять энергию? Не знаю...

- Вот видишь, получается, в общем-то, замкнутый круг: чтобы была энергия, надо делать пассы, а чтобы делать пассы, нужна энергия, - засмеялся Виктор.

- Н-да... Неутешительные мысли в голову лезут... Тогда получается, что её нужно или брать у людей, или... Брать авансом у сил, как бы это сказать... потусторонних. Любой их окраски. Ну, например, занимать у неорганических существ, если по Кастанеде. Так, что ли?

- Так я и думал, что ты не знаешь, как добывать энергию, не нарушая космические законы... Если брать у людей - это называется вампиризм. А структуры потусторонние, да ещё за авансом даденное, потом с тебя могут и кое-что запросить. Душу, к примеру. А с неорганическими структурами без наставника я тоже не советовал бы заигрывать, - ответил Виктор.

- Мне пока и моей энергии хватает вполне. А к чему ты это всё развёл? К тому, что надо сидеть и ждать в позе лотоса, когда на тебя энергия снизойдёт, или - к тому, что надо к берёзкам прижиматься, босиком по траве ходить и на солнышке греться? Действует улётно - но только на тех, кто даже в школьные походы в детстве не ходил.

- Нет, я просто хотел сказать о том, что энергию надо накапливать. А это значит - не тратить попусту. Не буду перечислять, на что: долго, нудно, и сам знаешь... А ещё - правильно перераспределять. Её, в принципе, всегда дуром вокруг, этой самой энергии, только мы, как та самая рыбка, которая спрашивала, что такое море, её не замечаем, - подытожил Виктор.

- Только вот, как научиться этому самому перераспределению? Энергия Луны должна смешаться с энергиями Солнца, а воду должен подогревать снизу огонь... Зародыш там какой-то космический... В нескольких дюймах от головы. Ничего я не понял из подобных трактатов, - заметил Василь.

- А в этом мире всё непросто, - важно проронил Виктор. - Надо искать, и не сдаваться. Пока не постигнешь истину. Царство божие силой берётся.

- Да, только это вовсе не означает, что надо подойти и вмазать ему в рыло... Всем, то есть - в рыло, кто его охраняет. Ангелам там, архангелам... Сила эта должна быть, в общем, я хочу сказать, другого порядка, чем просто упёртость. Не биться же головой об стену...

- А почему бы и нет? Будет очень крепкая голова. Непрошибаемая, - засмеялся Виктор.

* * *

Когда Виктор и Василь подошли к маленькому лагерю Николая, собираясь забрать свои вещи, там был только дядя Юра. Он сидел у костра и читал книгу "Трансформация". Про ЭСТ. В отличие от многих остальных, у дяди Юры в здешних местах вполне получалось почитать что-нибудь.

- А, привет, дядя Юра! Что читаешь? - спросил Виктор.

- Да так, мне одну странную книжатину подкинули, на время. О тренинге, типа, для просветления, разработанном в США неким Вернером. Забавно, но и только. Полагаю, что появись он в России, этот Вернер, здесь его супер-пупер дорогая и прогрессивная методика не сработала бы: нас тут и без того и на работе, и повсюду так драконят, что если на этой почве кому-то лишний раз услышать, что он - унылая жопа, и что его жизнь не работает - то это не прозвучит, как неожиданный вызов или хлопок. С нами подобное происходит каждый день, и совершенно бесплатно. А у вас как дела? Вы посетили Большую Поляну?

- Ага! И вот, мы тут конфет принесли немного. И печенья, - сказал Василь, протягивая кулёк. - Нас угостили.

- Переселяетесь? - с ходу спросил дядя Юра.

- Сваливаем, - подтвердил Василь.

Дядя Юра молча смотрел, как они упаковывают свои вещи, разбросанные около костра. Потом предложил:

- Присядьте, дать, на дорожку. Чайку попейте. Потом - только быстрей и веселей пойдёте!

- Это можно, дядя Юра, - отозвался Виктор. - Да и вообще... Заходить будем. Встретимся ещё.

Дядя Юра отхлебнул чая и развернул одну из предложенных ему конфет.

- Убили, дать, в России хлебосольство, - неспешно проговорил он. - Только когда халява катит, тогда друг друга и угощаем. А так - большинству до получки бы дотянуть. И последние до неё дни - голодные вовсе. Менеджмент, дать, маркетинг, консалтинг... Москва - третий Рим? Второй Вавилон!

- Ну и что? - шутливо спросил Василь, - зато, хоть только для новых русских - но что-то строят. И всё - просто шикарное! Бассейны, теннисные корты, дома - всё по европейским стандартам.

- Это - пока халява катит, - вставил дядя Юра. - Даровые природные богатства пока не израсходованы. И пока за них доллары капают.

- Ну, затем, наверное, и промышленностью займутся, и сельским хозяйством... Будут деньги вкладывать в их развитие, - предположил Василь.

- Да некуда уже станет вкладывать: всё уже рухнет да протухнет. И некому - вкалывать. Планка-то не стоит на месте - всё время падает. Народ-то постепенно себя за людей считать перестаёт. Деградирует. И - помирает, - парировал дядя Юра.

- Так что же делать? - не удержался Виктор.

- Не знаю я, что... Быть может, валить, кто и куда может. В Сибирь, на Алтай... Где властей поменьше. И жить охотой да собирательством. Начхать, что сейчас - дать, век космических технологий... Авось, кто и выживет. Где-нибудь... Последние знаки уже пошли: скоро начнутся повсюду потопы, смерчи, пожары. Уже погода - не пойми какая, - грустно ответил дядя Юра.

- А как же мысль о том, что возрождение духа с России пойдёт? - спросил Виктор.

- А ты хоть сам действительно можешь поверить в это последствие имперских замашек? Нет материальных успехов - перенесём надежды в область духа... Что-то в последнее время все такие духовные и патриотичные стали - просто песня! Да и о душе-то народ здесь не от хорошей жизни повально задумался. Но, увы... В России, дать, несмотря ни на что, народ был и остаётся легковерным. Внушаемым. А ещё - всё подряд валит, в одну кучу.

- Это ты про что, дядя Юра? - обиженно спросил Виктор. - Это же всё - духовный поиск... Я сам столько всякой литературы эзотерической перелопатил - целые горы. Практически всё, что издаётся на эту тему, прочёл. Тоже – валю всё в одну кучу, да? Скажи, а кем бы я был без всей моей эзотерики? Только на стройке бы вкалывал… И зачем тогда всё вообще? На кой? - спросил Виктор.

- Я, дать, не тебя имел в виду вовсе. Хотя... Зато, знаешь, я сегодня тебя здесь видел, - сменил тему дядя Юра. - В смысле, твоё эфирное, дать, тело. Ты был там - а оно здесь. Смотрю: вроде бы, ты... Только, вёл себя здесь, этот ты, как пьяный. В смысле - твой двойник. Без ориентации в пространстве был, что ли...

Виктор нахмурился:

- Меня здесь до сих пор сегодня точно не было... Значит, это был мой дубль. Я один раз уже попадал подобную ситуацию, когда меня мои знакомые видели невесть где... Там, где меня тогда тоже вовсе и не было. Причём,точно видели, не соврали. Надо сказать, весьма неприятная вышла тогда история, - сказал он мрачно.

- Ну, давайте определимся в терминах, - предложил Василь. - Я, например, считаю, что дубль - это просто изменённое состояние сознания. О котором в своём обычном состоянии человек мало что знает и помнит. Так у Кастанеды.

- Смотри-ка, как интересно выходит! - воскликнул дядя Юра. - Получается полная аналогия с юнговским понятием бессознательной части человеческой души. Что-то человек берет для себя в осознание и использует, дать, в этом мире, а что-то... Вытесняет. В область бессознательного. Наше бессознательное - это наш двойник, и наша противоположность. Оно вбирает в себя то, что не проявилось в реальности.

Виктор мрачно выслушал всё это и спросил:

- Так ты находишь, что мой энергетический дубль, он же - моё бессознательное, - шляется по лесу самостоятельно, в отрыве от меня?

- Виктор, тебе часто снятся сны? - спросил дядя Юра.

- Нет. Почти никогда.

- А в Магнитах, к примеру, ты что-нибудь иногда видишь?

- Нет. Это всё - ерунда. Это всё - лишь воображение тех, кто там стоит, и не имеет оно связи с реально происходящим. Я, слава богу, не потерял ещё головы на плечах и мыслю трезво, - зло ответил Виктор. - Я хочу принимать к сведению только реальные изменения, ощущения, и что действительно с энергией в теле происходит.

- Ты мыслишь слишком трезво, - дядя Юра выделил интонацией слово "слишком". - Кроме того, связь с реальностью имеет всё. Только, мы не всегда понимаем, какую. Слишком многое надо отринуть в область бессознательного, чтобы стать умником. И слишком легко зацепиться за псевдоразумные выкладки. За логичный бред: бывает и такое явление.

- На что ты намекаешь? - спросил Виктор тихо.

- Я думаю, что твоя душа ищет свою вытесненную половину. И, так как, согласно Юнгу, ты интровертированный интеллектуал, то твоя душа ищет свою бессознательную часть: чувственную и экстравертированную. И настолько ищет, что аж наружу выходит. А ещё, ради подобного поиска ты и сбегаешь отсюда на большую Поляну: там большинство - именно твоя противоположность. Что ж! Иди и наблюдай. Делай выводы. Для тебя это, возможно, будет поучительно. Но, если тебя самого вдруг по жизни бросит в другую крайность - тяжело тебе будет оттуда выкарабкиваться, не погрязни тогда… Жизнь – она, как синусоида. И, впрочем, вот поэтому-то тебе даже полезен магнитный иммунитет. Чувственная прививка, - заключил дядя Юра.

- Загадками ты говоришь… Но интересно. Есть в этом что-то... Я так понял, что ты считаешь, что я неосознанно хочу, чтобы меня кто-нибудь ввёл в состояние бессознательного чувственного восприятия? Для того, чтобы я постиг состояние, мне обычно не свойственное?

- Что-то в этом роде. И ты, быть может, хочешь – неосознанно, конечно! - испытать нечто в состоянии общего ментала… В едином поле Магнита... Тебя же прикалывают Магниты, хотя ты в них ничего не видишь? - спросил дядя Юра.

- Да они его просто торкают! - подтвердил Василь.

Глава 31. Наезд

«О Господи, общительность - просто широкая улыбка, а широкая улыбка - всего лишь зубы».

(Джек Керуак, «Бродяги Дхармы»)

На большую Поляну Андрей вернулся один. Он не пошёл к костру и палаткам, а спустился к ручью напиться воды, в том месте, где была памятная табличка. Потом сел в тени деревьев на брёвнышке, с которого хорошо обозревалась вся окрестность Поляны. Вскоре, по-видимому, ожидался очередной Магнит: большой "вечевой" колокол первый раз уже прозвонил.

Вскоре показался Гера, ходивший в посёлок за хлебом. Он молча присел на бревно рядом с Андреем, затем достал из кулька буханку. Отломив от неё здоровущий кусок, молча протянул Андрею. И сам стал потихоньку отщипывать от буханки кусочки и жевать.

- Что? Представление начинается? Запаслись попкорном, и расположимся на галёрке? - спросил он.

- Да, что-то на этот раз хочу глянуть на Магнит со стороны, - уклончиво ответил Андрей. – Евграфий спустился, с обновлённой силой, после небольшого уединения на Шамбале – и снова главенствует сегодня.

Он достал из своей холщовой сумки два яблока и протянул одно из них Гере.

- А правда, что с России начнётся новый, особый путь духовного возрождения? - с места в карьер спросил у Андрея Гера, жуя яблоко. - Как утверждают здесь некоторые эзотерики.

- Ох! - вздохнул Андрей. - Неужели, мы похожи на ту страну, в которой благоденствие пора на экспорт предлагать? Я что-то не заметил. А когда сюда приезжали летающие йоги, то они с трудом могли подняться лишь на несколько сантиметров. И тут же падали, больно ударяясь...

- Подумаешь, йоги! А у нас зато, и совсем недавно, все хором, и очень даже далеко, улетали, - выдержав небольшую паузу, Гера добавил: - Крышей, естественно... В поисках Ключей Знаний.

- По-моему, единственное ценное качество, которое можно сейчас и здесь приобрести - это чувство юмора. Только оно и спасает порой, - отозвался Андрей.

- Только что-то юмор…Чем дальше, тем становится чернее. И злораднее... Ну, а если говорить не о вечном, а о делах кухонных, то у костра мой юмор сегодня совсем не оценили. Спел я там одну из моих песенок - а меня обозвали праздношатающимся недоумком. А потом, когда я предложил прийти в общему консенсусу в вопросе Шамбалы - а это слово многие произносят с ударением на первое «А», а Владимир Сергеевич - на последнее... Я же предложил совместно ударить на второе, на то, что посередине - и тут меня даже чуть не п-побили. Вот я и решил за хлебом сходить, - признался Гера. - Последнюю буханку там забрал, ещё вчерашнюю. Сегодня завоза не было.

- А меня вчера вечером упрекнули в том, что я ем здесь даровую кашу, - ответно поделился Андрей.

- По-моему, это называется "наезд", - подытожил Гера.

- И он только начинается, - "обнадёжил" Андрей.

- А что всё-таки происходит здесь в М-магнитах, хотел бы я знать? - спросил Гера после некоторого молчания.

- Вообще-то, я не отношу себя к существам, всё постигшим в этом бесконечном мире. Тем более что постижение - это штука совершенно бесконечная. И сугубо личностная. Вряд ли я могу выдать по этому поводу конкретную справку.

- Но есть же в этом мире вещи простые, материальные и вполне объективные? - спросил Гера.

- Быть может. Но о том, каковы они, мы можем только гадать. Потому что наше восприятие этих объективных вещей - всегда субъективно. И трудность состоит именно в том, что мы делимся друг с другом субъективными представлениями объективных вещей.

- И всё-таки, можно попытаться изложить разнообразные точки зрения на суть Магнитов. Я, раз уж попал на эту Поляну, то стал коллекционировать эти разнообразные п-представления.

- Неплохо для начала. А каково твоё собственное мнение о Магнитах?

- Назовём п-просто: гипотеза номер один. Мнение — это слишком громко сказано. А гипотеза заключается в том, что Магнит - это разновидность большой тусовки, придуманной кем-то и когда-то – и с заездом в эти края, разумеется. Причём сами эти люди, в большинстве своём, уже сюда не ездят. И нужна эта т-тусовка большинству для знакомств, встреч и обмена информацией.

- Хорошо! Садись, пять с плюсом.

- И все ж, Андрей… А какова тогда цель всей этой конкретной бодяги, не все в которой участвуют: ну, рассказов там, про Учителей, про Переход, про создание шестой расы? - сменив тон и «выключив дурачка», спросил Гера.

- Цель – двоякая: дискредитировать действительный духовный поиск, любое живое объединение и реальных духовных учителей. Ну, и попытаться управлять умами, самыми страшными способами, включая НЛП (нейро-лингвистическое программирование) и подобные манипуляции сознанием, в сочетании с психотропными веществами. В целом, ещё один эксперимент поставить. Слышал когда-нибудь о «Белом Братстве»? Скандал был грандиозный, о нём даже в газетах писали.

- Что-то доходило. Там какая-то Мария Дэви Христос объявилась, крутая тётка стала. Вся в белом. И сподвижники у неё были.

- Ну, да. Так вот, приговор был очень мягким, выкрутились они все быстро: и Марина Цвигун - эта, как ты сказал, «тётка». И два «апостола»… Их осудили просто за хулиганство, можно сказать. Сидели они даже меньше года. И вскоре их амнистировали. Хотя, нажились, кроме прочего, они весьма конкретно. Судили их – громко, с публикациями статей в газете – а отпустили очень тихо. Главный деятель операции – некто Юрий Кривоногов. А на роль просто Марии было изначально несколько «тёток»: но выбрали Цвигун. А бывший «пророк», Кривоногов, оказался научным сотрудником Академии наук СССР, и занимался исследованием влияния технических и других средств на человеческое сознание. Он уже отчалил в неизвестном направлении, порвав с «Белыми Братьями» и сменив быстренько фамилию. И переехал в Донецк… Может, иные идеи появились у чувака. Уже не на религиозной почве. А мягко к ним отнеслись, возможно, потому, что не их целиком это был эксперимент, а за ними ещё и другие силы стоят, которые пока что просто потренировались в подобных способах зомбирования населения. Заодно, умудрились отвлечь часть людей от того, что реально происходит.

- А что происходит?

- Бардак и делёж «новыми русскими» всей бывшей государственной собственности. Некоторые модные нынче «духовные учения», что, как грибы, повырастали – часть общей программы отвлечения мозгов. И ты знаешь, чем-то их «знания» и «учения», всех этих Белых Братьев, очень похожа на то, что я слышу на Поляне. Что грядёт или апокалипсис, или конец света, или – Переход в шестую расу, это как кому больше нравится. Любят Рерихов и Блаватскую: надо же толкнуть при этом какую-нибудь доктрину... Белые Братья ходили все в белом – так это, мол, ещё Рерих сказал: «Узнаете нас по белым одеждам», вот они и принарядились. У них, у всех этих структур, существует ложа, типа масонской. То есть, адепты и апостолы, которые непосредственно подчиняются каким-то координаторам, сами друг друга в лицо не знают: только свою паству. Мария Дэви Христос – это просто одна из вершин айсберга. А есть и более тихие, успешно обрабатывающие каждый свой город, светила. Другие звенья, которые даже не знают всей цепи. Но, вроде бы, потом людей от последствий общения с ними лечить надо долго, постепенно и со вкусом. Года два, как минимум. Это – тех, кому удалось выйти из их системы.

- А есть те, кто не вышел?

- Я даже здесь, на Ромашковой, слышал песенки, что-то вроде: «Бог пришёл, а с ним святые, Мария Дэви Христос»… Так что, есть. И, знаешь ли, говорят, что это – Поляна, мол, так действует, когда у костра все вдруг ругаться начинают, да голова болит. А я приехал сюда загодя... Так вот, пока мало народу здесь было – ни у кого ничего не болело, и все были по отношению друг к другу очень добрыми – сюда же едут, в основном, люди бескорыстные и незлобные. А ещё, никто глюков не ловил, от светлячков не бегал, голосов не слышал – всё это только сейчас начинается. Рассеянность только была - у одних, а приподнятость настроения - у других; места эти действительно слегка влияют, но не настолько, чтобы напрочь крышу сносить… И влияют очень мягко. Как говорится, идут тонкие энергии. А как только появились «Учителя» - тут и понеслось. Началось помешательство, да и энергии разом погрубели... А может, какой-нибудь Евграфий и его приспешники даже и в кашку что-то примешивают: с них станется. Или – в чаёк. Своим «особо избранным». Здесь очень интересные травы поблизости растут. К примеру, плющ; галлюциногенное растение, между прочим. Так что, будь поосторожней… На всякий случай. Лучше, когда самый разгар начнётся, нам с тобой перейти только на сухари, хлебушек и чистую родниковую воду.

- Разгар чего?

- Увидишь… Кстати, для детей уже стали варить отдельно: странное нововведение. Типа, кашу сладкую.

- Андрей, а кому и зачем всё это в целом нужно?

- Ну, состояние в стране кризисное, и кризис в дальнейшем будет только нарастать, и все это знают. Поскольку, чтобы это исправить, нужно было бы вести страну в крайне противоположном направлении. А тем, кто её поделил, это не на руку. И потому, у людей нет денег, многим жрать нечего, скоро совсем прекратят финансирование науки, образования, медицины – так, на что же переключить внимание масс?

- На что-нибудь веское… Религия, секты, спасение человечества от катаклизмов и угрозы нашествия инопланетян. Или же, мировая война… Да и, вообще – война.

- Вот именно. Надо же чем-то занять мозги и людей…

Гера отошёл к ближайшему ручейку набрать в бутылку воды, и Андрей на некоторое время остался один. Магнит уже закончился. И в это время к нему со стороны центрального камня медленно приблизилась Диана, величественная и строгая.

- Добрый день! - сказала она, - Можно, я присяду рядом с вами?

- Пожалуйста! - разрешил Андрей.

- Я хочу вас спросить... Что-то вы в последнее время редко участвуете в Магнитах… Ну, и зачем тогда вы здесь остановились? Могли бы лучше на море сходить.

- На море сейчас жарко, я люблю бархатный сезон. И мне нравятся эти места, - ответил Андрей.

- А то, что здесь происходит, вам нравится?

- Не всегда, - уклончиво ответил Андрей.

- Но... Вы могли бы своим участием повлиять на события. Улучшить состояние дел, вдохновить начинания. Вы не похожи на человека, ничего не умеющего. Какими практиками вы занимаетесь? Вы - экстрасенс?

- Нет. Я - методолог.

Диана помолчала.

- Вы же призваны работать на объединение, не так ли? - спросила она. – Нам, всем что-то умеющим людям, необходимо сейчас объединяться, строить звёздную сеть... Так это, кажется, называется? Здесь и сейчас находится много людей, которые хотят работать. И с ними надо работать, их надо объединять. От того, что происходит на духовном плане здесь и сейчас, зависит в дальнейшем многое. Мы все призваны создавать единую сеть сердец, единую сеть Магнитов. Кто не работает на объединение, тот - вне эволюции.

- О каком объединении вы говорите? - спросил Андрей.

- Об объединении сил света, конечно. Которое происходит под контролем высших сущностей из Шамбалы. Им возрастёт и возвеличится Россия!

- А вы уверены, что объединение действительно необходимо? И что оно идёт именно из Шамбалы? - спросил Андрей.

- Ну, мы ведь используем только те мантры, молитвы, веления, которые даются иерархией света. Устремляемся сами к свету. Главное ведь - устремление! - заявила Диана.

- А что, если объединение сил света в России не удалось, причём, ещё много лет тому назад, ещё в те времена, когда Рерихи жили, и в Шамбале давно уже оставили эту идею? - спросил Андрей.

- А как же… Необходимость создания звёздной сети? Непрерывность в передаче знания? - растерялась Диана.

- А вы уверены, что здесь вообще передаются какие-либо знания?

- Ну... Главное вначале - объединение. Создание сети как таковой. Централизация её, наконец. Сейчас всё идёт к объединению. Должно же произойти объединение всех религий, ментальное объединение. И мы готовим для него почву.

- Почва была подготовлена давно, но, к сожалению, тогда же посевы не дали нужных всходов. И, к тому же, любое объединение предполагает центр. Вокруг чего объединяемся? Или - кого?

Диана примолкла. Повисла гнетущая тишина.

- А потому, центров у будущей вероятной сети вроде бы и нет, - продолжил Андрей. - Или же, мы даже не знаем того, кто находится в этом самом центре. А это уже не звёздная сеть получается, а звёздная паутина. И в центрах этих паутин - а они многочисленны - рано или поздно появляются большие жирные пауки. А заниматься такая сеть будет распространением якобы эзотерических знаний за умеренную плату.

- Ну и что? Всё в мире нынче имеет коммерческую основу. Не надо бояться того, что духовные знания могут стать товаром, продаваться и покупаться... Всё - товар, и это - неизбежно! Почему вы так боитесь общего объединения?

- Потому что в нём нет жизни.

- Но ведь духовно развитый человек должен распространять знания дальше. Как быть с этим? Легче и проще это сделать внутри готовой системы. Быть приглашённым - и читать лекции, вести группы, заниматься экстрасенсорным лечением... Кстати, и существовать за счёт этого - не дворником же идти работать!

- Человека, который реально что-то может, внутри такой сети сожрут жирные пауки. Они эти вещи нутром чуют: не свой, мол. И тоже кушать хотят… Я видел людей, достойных называться учителями, но живущих в деревне натуральным хозяйством. И учеников, которые их всё-таки находили, приезжали к ним за тысячи километров. Видел я и учителей, вещающих с трибуны с глубокомысленным видом всякую чушь, которым аплодировали толпы.

- Так вы не любите толпы? В этом всё дело?

- Не люблю. Ни толпы, ни официоз.

- Тогда… Раз вы не любите толпы…Не могли бы вы хоть немного поработать со мной? Я работаю только с небольшими группами или индивидуально. Я – практикующий экстрасенс. Весь официоз я беру на себя. Устрою для вас возможность работы, решу вопрос официального оформления. Мы будем вместе проводить лечебные сеансы, читать лекции. У меня система уже отработана. И это дало бы вам, хоть на время, положение в обществе. Жили бы потом - с машиной, с крышей над головой...

- Пока что, я не знаю, где я буду завтра.

- Но вы, всё-таки, подумайте над моими словами.

- А вы - над моими: я, со своей стороны, предлагаю вам небольшое обучение. Здесь, на Поляне. Могу с вами немного поработать.

- Зачем это вам?

- Вы же знаете, что люди иногда играют в очень странные игры... Так вы согласны?

- Я... Действительно, подумаю, - заколебалась Диана.

- Подумайте. Но времени осталось мало. Никто из нас здесь долго не задержится.

- Чушь, я собираюсь остаться ещё минимум на две недели. А сейчас - мне пора к своим. Они, наверное, заждались, - Диана улыбнулась, приподнимаясь с бревна.

- Ещё увидимся, - сказал Андрей.

Диана удалилась, а из-за кустов тут же вынырнул Гера с пластиковой бутылкой, полной воды. Он подошёл к Андрею, присел рядом на бревно, открутил на бутылке крышку и сделал несколько глотков.

- Подслушивать невежливо, - бросил в его сторону Андрей.

- Я н-не специально. У меня здесь, н-на Поляне, так само собой выходит, что я вечно слышу чужие разговоры. Впрочем, слышать-то я слышал, но ничего не понял.

- Ставки сделаны. Начинается игра, - пояснил Андрей.

- На что играем? - поинтересовался Гера.

- Мне предложили продать душу.

- Ну и, какова цена такого предмета в наше время?

- В данном конкретном предложении - потянет на квартиру.

- А во что она предлагает вляпаться? - спросил Гера.

- В сотрудничество в области экстрасенсорики и прочего... Только, туда сунь коготок - так и всей птичке увязть…

- Ну, тогда надо драпать…

- Драпать ещё успеем. Вначале – мне надо закончить здесь одно дело.

* * *

Евграфий пил чай с печеньем и конфетами. Эльмира была молчалива и сосредоточена. Они уже вернулись на Поляну. За тем же столом сидела ещё кучка людей, среди которых – и Матушка Мария.

- Чтобы я мог получать необходимые, конкретные и чёткие послания и вести большую вселенскую работу, в лагере всегда должна быть тишина! Здесь стало слишком шумно и грязно. Мне приходится постоянно куда-то уходить… Нет никакой культуры общественной жизни, никакой дисциплины! А ведь Учителя говорят, что надо работать над собой постоянно, в каждой мелочи добиваться совершенства! - возмущался Евграфий.

- Абсолютно правильно! – вторил ему только что подсевший с краю Владимир Сергеевич. Теперь он был счастлив.

Скушав последнюю конфету, Евграфий обратился к восторженно внимавшей ему Матушке Марии:

- Самое важное, как я указывал неоднократно - это достижение ментального плана. Нас постоянно к этому подводят. Астрал мы уже взяли. Теперь выходим на работу с менталом. Потому, надо и свой индивидуальный ментал каждому дисциплинировать. В лагере, между Магнитами, теперь не должно быть никаких посторонних разговоров, никаких вольных шатаний! Я сейчас с большим усилием добился здесь примирения… Перессорились без меня, как дети малые! Пусть ещё раз Диана извинится перед Надеждой. А Надежда – перед Дианой.

Я всё проконтролировать не могу. А потому, за главного, кто будет следить за порядком в лагере, я назначаю Владимира Сергеевича. Его должны все слушаться. А вы, Матушка Мария, будете ему помогать. Он, как строгий батюшка, пускай указывает на нерадивых и наказывает их, и даже волен будет выгнать из лагеря за плохую дисциплину тех, кого пожелает. Он будет в моё отсутствие решать такие дела сам. В Магнит мы должны допускать всех. Пусть очищаются духовно! Но в лагере должен быть строгий порядок. Мы с Владимиром Сергеевичем это уже обсудили. А вам, Матушка Мария, я предлагаю стать нашей матушкой: мягкой, гостеприимной, принимающей новичков с объятиями. Но - тоже иногда и строгой. Если вы согласны, то у меня пока всё.

После своей речи, Евграфий удалился. Он пошёл через всю Поляну по направлению к лесу. В это время, из-за поворота от грунтовки показались Василь и Виктор. С вещами. Вскоре они подошли к костру. Виктор сгрузил вниз свою сумку, а Василь остался со своим большим рюкзаком за плечами.

- Ну, вот и мы! Окончательно к вам присоединяемся, - сообщил Виктор Матушке Марии.

- Значит, Витя, понравилась вчера тебе наша работа? Эльмирочка, подай мне чаю, - попросила Матушка Мария, вся расцветая от предчувствия интересной беседы.

- Что мне всегда в вас нравилось - так это ваш энтузиазм. Это, пожалуй, самое главное в жизни. Вы проводите колоссальную работу, привлекаете массу людей, - сказал Виктор. – А самое главное, чтобы они мыслить начали. Пускай, каждый по-своему. Задумались - значит, всё было не зря. Различные группы - это звенья, дающие многим первый толчок к поиску, к началу собственного пути. И мы с вами в одном, уж точно, поступаем одинаково, и вы, и я: мы даём людям первый толчок. Толчок в неизвестное.

- Виктор! Ты - просто замечательный человек! Самый умный из всех, кого я встречала, самый грамотный эзотерически. Но я всегда говорила, и сейчас скажу, чего тебе не хватает. Души, сердечности, раскрытости, принятия мира! Всё идёт по плану Творца. Всё оправдано. Всё должно быть лёгким, радостным, искрящимся! Вечный поиск - это хорошо. Но он должен быть лёгким, как полёт! Мы все должны стоять вместе - и радоваться!

- Но - как? Как полюбить человеку, который не знает любви? И как рассказать ему, что такое любовь? - допытывался Виктор. - И вообще, как говорится, человечество любить легко, соседа полюбить - сложней. В Магните, конечно, всё просто, стоят здесь все - чистые, открытые... А как потом, в жизни?

- А ты, Витя, сначала - в Магните. Это - первый опыт. Он необходим, как воздух. Почувствуй единство, сплочённость, общность работы. И любовь, которой, конечно, пропитаны все миры. Ощутишь её - выйдешь на канал Отца-Творца!

* * *

- Володя, подойди ко мне, - скомандовал Владимир Сергеевич, только что ставший «батюшкой» Поляны. - Мне нужно с тобой поговорить. Мне идёт о тебе информация.

Володя робко приблизился.

- Я хочу сказать, что у тебя - большие способности. Может быть, даже некая харизма. Конечно, нужно ещё много работать над собой, но я чувствую твой потенциал. Главное - чаще обращайся к Учителям. Они будут вести тебя по жизни. И не отвлекайся на всякие глупости. В тебе ничего не должно быть личного. Все чувства должны быть подчинены одной великой идее, созданию великого общего братства, всеобщего планетарного единства, Иерархии Света. Ты действуешь на сознание других людей, и действие твоё - сильное действие, у тебя много психической энергии. Но чем больше ты будешь осознанно работать с массами, с народом, тем больше будет тебе в дальнейшем дано и позволено. Укрепятся твои силы. Ты станешь земным Учителем. Ведь, что такое толпа? Овцы. Их надо пасти. В библии как сказано? Стадо! А ты станешь пастырем. Это, безусловно, ответственная и тяжкая миссия, но миссия почётная. И ты, в свою очередь, тоже подчинишься более опытному руководителю...

Володя слушал Владимира Сергеевича, внимая его словам спокойно, и постепенно наполнялся уважением к себе и большой гордостью. Пока не почувствовал вдруг, будто проваливается куда-то. Всё поплыло у него перед глазами. И Володя внезапно увидел мысленным взором стройные ряды людей, марширующих под бравую мелодию. Он понял, что это были ряды фашистов. Настоящих. Парад в гитлеровской Германии... Он стоял сбоку, среди людей, наблюдающих парад. Ему в этой толпе стало плохо, и он чуть не потерял сознание, чуть не упал - но тут кто-то вдруг подхватил его и поддержал сзади, ухватив под локти. Обернувшись, он узнал человека в штатском. Это был Сергей. «Пойдём, - прошептал он Володе. - Пойдём отсюда поскорее...»

Володя замотал головой…Он был вновь, по-прежнему, на Поляне. «Странный образ, видение… Это… Предупреждение мне, что ли?» - подумал он.

- Массы людей хотели бы, чтобы ими управляли, - продолжал тем временем Владимир Сергеевич всё более властным тоном. - Большинство из них - роботы. Ими всегда надо руководить. Психическая энергия может всё! И её нужно накапливать. А для того, чтобы её накопить, полезен опыт работы с группой. Находясь в группе, ты почувствуешь прилив энергии, если будешь концентрировать общее поле группы. Создавай и поддерживай канал связи с Учителями. Они помогут в самой сложной работе. Подскажут правильные мысли, слова и действия. И тогда, управлять группой будет легко. Ты должен осознанно стремиться к роли лидера. Стать серьёзнее, ответственнее. Пока у тебя нет канала на учителей – я буду тебя координировать, в дальнейшем мы спишемся… Если ты согласен. Подумай над моими словами, - и Владимир Сергеевич гордо удалился.

* * *

Гера сидел рядом с Володей, когда того отозвал Владимир Сергеевич, и потому снова стал невольным свидетелем. Он понял, что Володе почему-то стало не по себе от этого разговора. И тогда, он предложил ему сходить на речку.

Володя согласился. Немного погодя, у реки, у самой воды, он долго сидел, любуясь на заходящее солнце. Он смотрел на реку, слушал её журчание и наблюдал повсюду лёгкие светящиеся частички праны. Было тихо, лишь изредка налетающий ветерок шелестел листьями деревьев. Гера уединился неподалёку, за кустами, и выдавал своё присутствие лишь лёгким бренчаньем на гитаре. Когда Гера закончил бренчать, он стал бросать в воду камни, безуспешно пытаясь «печь блины». А потом подошёл и присел рядом с Володей. Немного помолчав, он сказал:

- Ушли все мои блины под воду, с громким плюхом. Не получаются они у меня. И потому, хочешь, я лучше задам тебе коан?

- Валяй, - Володя был согласен на всё.

- Н-ну, знаешь, есть модная сейчас побасенка, то ли про м-мышку, то ли про лягушку, которая попала в ёмкость с молоком… и вылезла оттуда благодаря тому, что сбила его в масло?

- Ну?

- Это хорошо, когда вокруг - молоко... А если - дерьмо жидкое?

Володя не выдержал - и засмеялся. Но потом задумался и сказал важно:

- Шутки - это, конечно, весело. Но важнее этого - духовная работа, получение канала. Времени осталось мало. Скоро - нужно будет снова в город. И так многое нужно мне ещё успеть...

- А всё-таки, я тебя, как ассенизатор ассенизатора спрашиваю: можно ли сбить дерьмо во что-то хорошее? А главное – выбираться как будем?

- Мне, правда, не до шуток. Мне одно предложение надо срочно обдумать. Это очень серьёзно.

- А это и не была шутка. Коан был такой. Впрочем, что ж, ты д-думай, а я пока песенку спою, - грустно ответил Гера. - О времени и о себе… В общем, экспромт. Пес-сня!

И начал, задумчиво:

На душу надето тело,

На тело - пальто надето,

И сверху приплюснуто шляпой -

Сгодится, мол, без вранья.

На мысли надеты чувства,

На чувства слова надеты,

А сверху приплюснуто фразой -

Гаденькой и пустой.

Без слов непонятно фразы,

Без шляпы не выйдешь в город,

Но скоро приедет Мория -

Спасать тебя и меня!

Ему больше нечего делать...

На нем - сапоги и шпоры,

На нем - пушистый свитер,

И он - мужик непростой.

- По-моему, я к твоим песням уже начинаю привыкать, - сказал через некоторое время Володя. - Только вот уж не знаю, хорошо это или плохо.

- О, смотри! А вот - и Андрей! - воскликнул Гера.

Действительно, со стороны дороги показался Андрей. Он подошёл к Гере и Володе.

- Андрей, мне недавно пришла в голову идея трёхмерных шахмат! - выпалил Гера. - Как ты думаешь, такое возможно?

- Ну, что ж! Сама идея неоднократно встречается у фантастов, но вот конкретные разработки... Скорее всего, возможно большое количество вариантов: разное количество фигур, условия перехода с уровня на уровень, ходы, всяческие там рокировки... Дерзай! Думаю, что на эту тему есть множество идей, но каждая из них не похожа на другие.

Со стороны дороги, и будто высматривая кого-то, показалась Люба. Наконец, она увидела собравшихся - и двинула в этом направлении. Похоже, она ещё с Поляны выследила, куда пошёл Андрей. Приблизившись, Люба без всяких предисловий спросила:

- Это вы здесь Андрей будете? - и далее с пулемётной скоростью, без перерыва:

- Вас на Поляне как раз сейчас обсуждать принялись. Евграфий давно вычислил, что это вы козни строите чёрные. Поэтому, общая работа и тормозится, вперёд не продвигается. Владимир Сергеевич теперь имеет полномочия вас урезонить. Вы подрываете здесь дисциплину и ведёте какую-то собственную игру. Это нехорошо. Что вы сюда, кашу чужую есть приехали, или учиться работать в Магните? Ваше поведение несерьёзно. Идите, собирайте свои вещи - и убирайтесь прочь от нашего костра, гуляйте где-нибудь в другом месте! Вас сейчас прогонят.

Выпалив столь длинную тираду, Люба, как запрограммированная, заученно поклонилась. Исполнив свой гражданский долг, она гордо удалилась обратно - в сторону Поляны.

- Ч-что это было? - спросил Гера.

- А вот это - действительно наезд, и теперь он - в самом разгаре! - ответил ему Андрей.

* * *

В сторону лагеря он пошёл один, попросил Геру и Володю ещё ненадолго остаться на берегу… Андрей уже знал, что сейчас последует: тем более, что его уже предупредила «посланница Учителей» в полосатой майке…

Действительно, на подходе к лагерю его поджидал Владимир Сергеевич, «уполномоченный представитель» Евграфия, окружённый толпой эзотериков. Увидев Андрея, он расправился, принял театральную позу, и, набрав в лёгкие побольше воздуха, возопил не своим голосом, изредка поглаживая чёрную окладистую бороду:

- Я, призванный силами Света, вынужден вам указать на ваше недостойное поведение. Вы оторвались от коллектива, не сливаетесь с нами в общей вселенской работе. Вы лишены божественной любви, и, хоть у вас и борода, но вы и не мужчина вовсе: ни дров лишний раз наколоть, ни воды принести! Бегаете всё, бегаете, в ногах нет покоя! Человек, прочно и основательно стоящий на земле, не будет так бегать. Вы считаете, по-видимому, что здесь - клуб знакомств. А нам и не до знакомств вовсе. Надо работать! Знаки указывают: скоро будет Переход! Готовьтесь! Внимайте! Действуйте! А таким, как вы, нет места у нашего дружного костра. Вы разрушаете здесь дисциплину! Подрываете веру в авторитеты! Вносите диссонанс! В общем, поищите себе другое место для отдыха! Сейчас же! А мы вас изгоняем, как беса!

Андрей продолжил путь: подошёл к палатке, залез внутрь и начал упаковывать вещи. Когда он вылез наружу с уже упакованной дорожной синей сумкой, подоспел и Гера. Он понял всё без слов, и тоже быстро собрался. Затем они, всё так же молча, вместе разобрали и сложили палатку.

Только по выходу из лагеря в сторону Поляны, их общее молчание было нарушено.

«Изгнанники, скитальцы и поэты,

Закрыт нам путь проверенных орбит!» –

процитировал Гера громко.

- Макс Волошин - талантливейший из поэтов, - отозвался Андрей, - Знаешь, когда я был в Коктебеле, я своими глазами видел человека, который ходил в белом хитоне и плетёном венке из соломки, и которого иностранцы принимали за хозяина, за Макса, и просили дать автограф на память. Ну, он и давал, конечно. Так и подписывался скромно: Макс Волошин, Коктебель...

Тем временем, они зашагали в сторону той грунтовки, что вела в сторону посёлка.

- Прости, Андрей, а не ты ли это был? - спросил Гера. - А то, есть определённое сходство… Несмотря на то, что у тебя и борода светлая, и плотность фигуры отсутствует. Всё равно, что-то есть, трудно уловимое…

- Максом Волошиным? Я, конечно... Только - не тем, что автографы раздавал, а - настоящим. В прошлом своём воплощении, - пошутил Андрей.

«Гаснут во времени, тонут в пространстве

Мысли, событья, мечты, корабли...

Я ж уношу в своё странствие странствий

Лучшее из наваждений земли»,

- прочёл вдруг Гера. - По-моему, это гениально. А? Какие строки!

Андрей помолчал немного, и лицо у него озарилось счастьем. Так, будто сейчас он встретил старого друга… И он продолжил волошинскую тему, начатую Герой:

«Будь прост, как ветр, неистощим, как море,

И памятью насыщен как земля.

Люби далёкий парус корабля

И песню волн, шумящих на просторе…»

Гера улыбнулся, переглянувшись с Андреем.

- Гениально!

- Да. Этот человек оставил нам великую дхарму, - сказал Андрей.

Всё это недолгое время они неспешно двигались по краю Ромашковой поляны, к грунтовке. Возможно, Андрей намеревался далее пойти не по ней, к посёлку, а двинуть ещё дальше: к ближайшему холму и тем дорогам, что вели или наверх, к дольмену - или ещё дальше, стороной минуя ближайшую вершину и сворачивая к реке Скобидо и к дороге на море.

Однако, приближаясь к грунтовке, они вновь повстречали Диану, вышедшую им навстречу из-за поворота дороги. Похоже, она была уже в курсе событий.

- Ну, и куда вы теперь? - спросила она.

- Куда ветер дует, - ответил Андрей словами дзенской притчи.

- А может, он дует в мою сторону? Я стою отдельно, своим небольшим лагерем. Ближе к «Дедушке»: дальнему роднику. Там, у нас - всего несколько палаток, и Владимир Сергеевич нам не указ. Заходите, хотя бы, на чай. Милости просим! К тому же, скоро совсем стемнеет. Куда вы по темноте пойдёте?

- А вы не боитесь гнева высших сил в лице Евграфия? - спросил Андрей.

- Он уже сломал об меня свои зубы, - улыбнулась Диана. - Да и профиль у нас разный. Я не Учитель. Я экстрасенс. И потому – мы не конкуренты. Кстати, вы обещали научить меня своим методам работы.

- Вы решились принять моё предложение?

- Да. Если оно ещё осталось в силе. Так, вы станете учить меня и мою группу?

- Если пойдёт работа.

- Вот и договорились! Ставьте у нас палатку.

- Ну что ж, Диана! Большое спасибо за приглашение, - сказал Андрей, глядя прямо в глаза этой необычной, ещё не старой, крепкой и сильной женщине.

Глава 32. На новом месте

«Мы идём искать священные знаки. Идём осмотрительно и молчаливо.

Люди идут, смеются, зовут за собою. Другие спешат в недовольстве. Иные нам угрожают».

(Николай Рерих)

- Ребята! - обратился к Наталье и Сергею Николай, взяв свою кружку чая и всматриваясь в пламя костра. - Не знаю, как у вас работа здесь пойдёт… Но со мной, когда я сюда попал, начало происходить нечто, похожее на отработку старой кармы: лезли в голову события из прошлых жизней... То в форме просто информации, а то - во снах и видениях. Нужно было их потом отработать в голове с точки зрения плюс: проиграть их так, как должно было быть, а не так, как случилось. И тогда - картина сразу уходит. Ещё, быть может, информация какая абстрактная начнёт поступать: о мире, о Вселенной. О других мирах. Мне, к примеру, идут сейчас символы и знаки... Сам не знаю, что с ними дальше делать. А ещё - структурки тут разные ходят. Бояться их не надо, с ними можно поговорить, подружиться... В общем, милости просим к нашему костру!

Наступила тишина. После большой Поляны здесь было невообразимо тихо, спокойно.

- Некоторые считают, вроде бы - такая им идёт информация, что будет здесь когда-нибудь духовный центр, - сказал Николай после небольшого раздумья, по-прежнему глядя в пламя костра. - Места здесь действительно замечательные, необыкновенные места... А как бы вы представили себе этот центр? Говорят, чтобы что-то появилось в реальности, нужно сначала создать мыслеобраз...

- Ну... Я бы построил здесь что-нибудь, похожее на японские дома, - сказал Сергей. - И чтобы это всё хорошо сливалось с природой, гармонировало с ней. А кругом было много красивых растений, водопады, фонтаны... А в одном из заданий, современной архитектуры, я сделал бы куполообразный потолок. Там был бы одновременно и планетарий, и зал для медитации, с большой статуей Будды в центре. И в нём были бы собраны различные изображения богов, святых и героев...

- Что ж! Хочется верить, что так когда-нибудь и будет. Собралось бы здесь побольше сподвижников, возникла бы община, единение, - размечтался Николай.

- А мне кажется, - осадил его дядя Юра, - что нашим единением и так скоро заинтересуются лесники, менты и правоохранительные органы... Потом запретят собираться под каким-нибудь благовидным предлогом: к примеру, сделают Поляну территорией летнего палаточного пионерлагеря. И синюю глину здешних мест будут выкачивать и вывозить грузовиками. А воду по бутылкам разливать и продавать по цене лимонада... А около лагуны поставят придорожный кабак, куда будут заворачивать новые русские проездом на море и участники мотоциклетных гонок по горам. А рядом с твоей Мандалой повесят табличку: «Мандала Вечность. Начало просмотра»... Впрочем, это я так, ёрничаю. Авось, всё-таки до этого не дойдёт. Но пока мне больше всего, дать, в этих местах нравится именно то, что здесь почти совсем не пахнет цивилизацией.

Немного погодя, после «восстановительного» чайка, Николай решил показать Наталье и Сергею лагуну и подъём на скалистую гору, с которой открывался великолепный вид. Чтобы попасть на открытое место возле лагуны, не заваленное плитами и насыпью горной породы, сперва надо было пересечь мелкую, но быструю реку, прыгая по выступающим камням.

- Упражнение на внимание, - прокомментировал Николай. - Главное - не сорваться в воду… А для этого, надо интуитивно чувствовать, какой камень может оказаться "предательским": или скользким, или нетвёрдо стоящим. Иногда - главное, это скорость: нужно, не успевая поскользнуться, прыгать всё дальше и дальше.

И Николай ловко поскакал по камням. Наталья довольно успешно, для первого раза, форсировала препятствие; только лишь пару раз поскользнулась, но удержала равновесие. Сергей выбрал для перехода довольно опасную гряду валунов. Там поток был более узкий, но очень стремительный, а Сергей решил попытаться перейти реку одновременно с Натальей. И у него голова пошла кругом, когда он вдруг услышал под собой рокот реки, почти человеческое бормотание. Заслушавшись, он чуть не упал в воду. Его спасла хорошая координация и мгновенная реакция на пошатнувшийся камень.

- Молодец, - похвалила его Наталья уже на берегу. - Я бы в том месте переходить не рискнула. Точно, не получилось бы. Ну что, пошли дальше? Николай уже, наверное, купается: он сказал, что лагуна совсем близко, за поворотом тропы.

- Подожди! - попросил Сергей. При этом он потянул Наталью за рукав немного назад, - Слушай!

В полной тишине, отчётливо звучала мелодия говорливой речки.

- Кажется, ещё миг - и я начну разбирать слова, - сказала Наталья. - Никогда такого не слышала! Говорящая вода…Удивительное место. Надо будет в другой раз здесь посидеть, помедитировать немного...

Лагуна их сразу очаровала. Кристально чистая, холодная вода, прозрачная до самого дна. Николай тут же быстро разделся и шумно нырнул. Остальные, немного помявшись и попробовав ногами холодную воду, всё-таки тоже последовали его примеру.

- Ух, ты! Здорово! - завопила Наталья, нырнувшая в лагуну с берега, сразу же на глубину. Ледяная вода разом обожгла её — но потом будто тёплая волна прокатилась по телу.

Было видно, как глубоко под водой плавают шустрые, довольно крупные рыбки с красными плавниками. Тихонько опускались, кружась, на воду одиночные высохшие листья. Если не издавать всплесков, а плыть тихо, неспешно, то вокруг казалось необычайно тихо и таинственно: только слегка журчала вода, наполняя естественный природный бассейн, а вокруг высились живописные камни, лес и скалы. Над водой летали синие стрекозы с чёрными полупрозрачными крылышками.

- Здесь кто ни пробовал ловить рыбу, ни у кого не получалось, - говорил, уже одеваясь, Николай. - Рыба какая-то умная. Не клюёт... Ну, что: вылезайте уже, теперь полезем на скалу! Не отставайте: сами вы, если отстанете, тропки наверх от грунтовки не найдёте. Отсюда она идёт над крутым уступом, над гранитными плитами. Нужно вначале подтянуться и залезть на них, в определённом месте.

И вот, Наталья и Сергей, следом за Николаем, перешли реку в обратном направлении и вышли на грунтовку. Справа вдоль неё пошли высокие гранитные плиты, отделяющие дорогу от леса. Следом за Николаем они залезли по одной из таких гранитных плит с отбитым верхним краем к начинающемуся сверху лесу. Их провожатый высмотрел такое место, где всё же можно было где-то зацепиться руками, где-то поставить ноги на небольшие выступы, а в конце концов подтянуться и влезть наверх. Хотя, все эти природные плиты вдоль дороги были настолько ровными, гладкими и вертикальными, что на первый взгляд казались непреодолимым препятствием. А дальше, за пределом плит, они стали подниматься всё выше и выше по узкой тропке, которая начиналась именно в этом месте над плитой, а далее вилась по опасному краю будто срезанного лесистого склона, забирая очень круто вверх и постоянно огибая деревья.

Эта тропа становилась всё круче и круче. Вскоре им всё время приходилось цепляться за обнажённые корни деревьев, местами обвитых лианами, или хвататься за скальные уступы и за крепко вросшие в каменистую почву степные травы.

- А дальше, будет совсем крутой подъём, - оборачиваясь вниз, бодро сказал Николай. - Почти вертикальный. Будьте осторожней! Смотрите внимательней, за что можно ухватиться, и не сорвитесь! Зато, ещё каких-то несколько метров - и мы на самой вершине!

Действительно, последнее препятствие было самым опасным. Но вот и вершина. На небольшом пространстве, на котором они теперь находились, были только камни и травы. Чабрец и бессмертник, дикий чеснок, незнакомые небольшие растения с маленькими, мясистыми листьями. Склон был обрывистым, но чуть пониже, спускаясь неровными террасами в сторону реки, местами шли относительно ровные площадки, поросшие колокольчиками и слегка колючими и довольно высокими растениями с крупными жёлтыми цветами. Деревья и кустарники внизу не росли, они остались только на другой стороне возвышенности, на той её части, которая почти сливалась со следующим горным массивом и сплошь зарастала непролазными зарослями странных деревьев с большими круглыми листьями, рыжеватыми и красноватыми.

Если стоять впереди, на открытом месте и смотреть вниз, на реку, то за обрывом, за уступами террас и за навороченными каменными глыбами, в самом низу, была лагуна, где они только что купались. Ещё отсюда, сверху, был виден и лес за рекой, и небольшая полянка за ним, а за полянкой - снова лес, и повсюду, со всех сторон — горы. Близкие — зелёные, дальние — голубые, похожие на морские волны.

- Смотрите! Орёл полетел! - указал Сергей на птицу высоко в небе.

- Это тебе знак идёт. Хороший знак, - сказал Николай.

Наталья присела на плоский камень — и будто растворилась, постепенно уносясь мысленно ввысь, пролетая над горами, и будучи сознанием очень далеко отсюда. Ей привиделось очень странное видение: вихревое движение вверх по светящейся спирали, вокруг дерева, ветвями уходящего в бесконечность. А затем, ряд сменяющихся картинок: строительство храмов, сражения, войны... Во всём этом сквозило ощущение чего-то очень знакомого, но не уловимого. Картинки сменяли друг друга и уносились прочь слишком быстро — так, что за них невозможно было уцепиться. Но самой последней был великолепный город с башенками, куполами, дворцами; в одном из дворцов - что-то вроде длинной галереи с колоннами, уходящей вдаль. С неё открывался вид на окрестности. Резные золотистые колонны, потолки, расписанные узорами, орнаментами и картинами, изумрудные стены с лёгкой филигранной живописью. Повсюду здесь присутствуют люди: много людей. Пёстрая, многоликая толпа. На них на всех - восточные одеяния, цветастые халаты, туфли с загнутыми вверх носами, на некоторых - длинные, заострённые кверху, головные уборы, делающие их похожими на колдунов или звездочётов. И девушка необычайной красоты... Внезапно, в едином порыве, она устремилась к краю и вскочила на перила - и тут же была подхвачена подлетевшей к ней большой белой птицей. Они летают на таких птицах! Но, только девушка на птице поднялась чуть повыше в воздух — и вдруг, одновременно со всех сторон, стал нарастать неясный гул... Страх, общее смятение. Всадница на большой белой птице поворачивает голову, с тревогой смотрит вниз... А там - все люди, как под действием налетевшего ветра, тоже оборачиваются, и откидываются назад некой силой, что проносится по их рядам, налетая внезапно - и замирают, мгновенно остекленев, распадаясь на тысячи звенящих осколков, острых и стеклянных, и всё вокруг, будто детали мозаики или стёклышки хрустального калейдоскопа, со звоном разлетается в разные стороны, плавится, исчезая - так распадается весь этот мир, и меркнет яркий день...

И - снова светящаяся спираль, уходящая в небо, и вихри золотого света...

Наталья, неожиданно для себя, в один момент возвращается. Видение прервано.

- Наталья, что с тобой? - оказывается, это Сергей судорожно трясёт её за плечи.

- Да зачем же ты её так жёстко выдёргиваешь? Успокойся. Она и сама отлично может возвращаться. А ещё, умеет такое, что нам с тобой и не снилось. Относись к таким явлениям спокойней, дай ей и полетать немножко, - урезонил Сергея Николай. - Лучше, давай с тобой подумаем, что на месте вот этой полянки, что внизу, за рекой, могло быть раньше? Ландшафт-то был, скорее всего, примерно таким же. Мне недавно на том самом месте картинка в голову пришла... Будто там была расчищена от леса ещё гораздо более просторная и ровная поляна. А на ней - много народу. Одежда на всех изо льна и кожи. И эти люди хоронят какого-то важного человека. Даже, может быть, вождя. Стоят какие-то подмостки деревянные, а на них лежит тело, одетое в белые длинные одежды. Оно украшено цветами. А погребение будет огненным: все эти подмостки подожгут, как только люди простятся с телом. Женщины плачут, а мужчины стоят молча... В общем, возможно, когда-то здесь так и было... В этих краях очень много разных народов селилось, с разной культурой. А река часто была символом разделения двух миров: мира живых и мира мёртвых. Так, недалеко от того места, где мы сейчас стоим с палатками, тоже есть погребения: старые небольшие могильники… Ну что, уже вниз спускаемся?

* * *

К костру Николай возвращался один: Сергей и Наталья решили ещё немного прогуляться: глянуть на ту самую полянку за рекой, о которой он им рассказал.

Когда он вернулся, у костра сидел дядя Юра. Он варил суп.

- Николай, там каши с грибами ещё осталось немного, накладывай себе.

Николай последовал его совету. И нарезал мягкого, ароматного хлеба.

- Главное, дать, что мне здесь нравится, в этих местах - это интенсивность событий, что ли... Насыщенность ими. И осязаемая, физическая реальность происходящего, - подметил дядя Юра, наблюдая за тем, с каким удовольствием поглощается его стряпня. - А то, в городе я уже иной раз, дать, перестаю ощущать: я это, не я... Сплошная виртуальная реальность с заданными событиями. С дурацкой, надо сказать, программой... Эфемерный такой серенький мирок. Иногда кажется, дать, что вся планета становится эфемерной. Интегрируется в инфернальный план. Чего, собственно говоря, и хочет дьявол.

- Не знаю, но нюхом чую, что нынешнее техническое развитие ему, по-видимому, на руку... К примеру, телевизор... Иллюзия общности событий и личной причастности к чужим жизням. Не зря у тех, кто на этом "зависает", порой едет крыша. Для того чтобы человек в реальности рехнулся, приспешникам зла надо приложить какие-никакие усилия. А так... Человек же думает, что он просто отдыхает. Он расслаблен. Просто, телек смотрит. А тут - раз, и нет у него собственного осознания. Съели, - отвечал в тон ему Николай.

- Ага! А ещё, некоторые силы весьма позаботились о том, чтобы человеку по нормальному жить было невозможно. И потому, чтобы он повсюду искал некое забытьё: в водке ли, в телевизоре... И в этом отношении, не знаю уж, какие там силы - больше всего о России позаботились... И опять мы показываем всему миру, как жить не надо. И опять весь смысл жизни нашей – пережить страдания, перетерпеть, переждать, пояса затянуть, - дядя Юра вздохнул, помешал в небольшом котелке варево, подсолил немножко – и осторожно снял котелок с крючка. Гороховый суп был готов.

- Не знаю, Юра, может, и в других странах – не намного лучше. Материально, конечно, лучше гораздо, но… Всё равно, мне кажется, во всём мире есть какая-то червоточина. Будто, мы все утеряли что-то жизненно важное. Даже не цель: что-то гораздо большее... Однако, самое больное и страшное всё же именно то, что происходит сейчас в России. Может, мы эта самая червоточина и есть. Показатель того, что нездоров организм планеты. Не может живой организм иметь на себе раковую опухоль.

- Не знаю, дать, - продолжал после некоторого молчания дядя Юра. - Говорят, это потому, что у нас здесь - сильная духовность. А быть может, наоборот, дать, слабая... Какое звено легче всего выбить? Слабое, конечно! Выбьют - а дальше разрастётся беда, как пожар.

- Ну вот, и выходит, дядя Юра, что приходится просто сцепить зубы и ждать. И на гнилые предложения не реагировать. И систему существующую - не поддерживать... В результате, получается, и жить так, будто тебя и нет вовсе. Всю энергию направить вовнутрь. На развитие духа. Просто - чтобы хоть как-то продержаться.

- Что, Никола, мне всегда в тебе нравилось, так это умение ждать. А я - человек, дать, которому ещё и внешнее развитие подавай. Как растопку для внутреннего. Хожу, езжу по разным группам. Внедряюсь, изучаю. И ни с кем не в ссоре. Просто потому, что меня всерьёз не воспринимают. А я, дать, изучаю, мотаю на ус и делаю выводы. Говорят, что с меня - всё, как с гуся вода: не меняюсь, дать, ни от чего, ничто меня не берет... Всё-таки, неконтактный ты человек, Никола! Совсем от общего стада отбился, - хихикнул дядя Юра.

- Да, что и скрывать - неконтактный... Сын-то у меня родился… Как я отшутился на прошлый твой подобный упрёк, но... Где он, а где - я! Послали, значит, меня куда подальше. С моими эзотерическими закидонами и неумением деньгу зашибить... Развод и девичья фамилия, в общем. Или - уже новая, по новому мужу. О том не ведаю. Так что я - один, как старый ворон.

- Ну что ж, Никола! Жизнь - она полосатая, - вздохнул дядя Юра.

Костёр уже давно пылал вовсю, а Николай всё подкладывал и подкладывал в него заготовленные заранее поленья. Наконец, спохватился, встал, сходил, набрал в котелок воды в речке, пришёл и засыпал в него пшена. Затем, повесив над костром котелок, устроился напротив дяди Юры на деревянной лавочке, поглядывая, как горит огонь.

- Видишь этот сорняк? - нарушил снова молчание дядя Юра. - Тот, что растёт между камней? - И он показал на небольшую травку, пробившую рыхлую каменистую породу. - Как ты думаешь, мог бы тут прорасти, к примеру, садовый тюльпан?

- Нет, конечно. Но... О чём это ты?

- О том, дать, что сорняки более живучи, чем культурные растения. Культурные растения - они как люди, живущие в обществе: имеют все болезни социума, социальные и биологические. Они ограничены в своём распространении: им нужен тёплый полив, уход, удобрения... В людском, дать, варианте - условия комфортного проживания, удовлетворение массы потребностей... Ну, и возможностей, дать, больше: для образования, для духовного роста. Зато и подверженность эпидемиям в связи с теснотой, хлорированная вода, искусственная пища. Ненатуральность, искусственность жизни.

А теперь, дать, такой вопрос: а как и возможности такие иметь к развитию, как в социуме, и одновременно - такую мощь духа и тела, как у сорной травы? То есть, не быть под болезненным влиянием этого самого социума? Мы ведь, всё-таки, не тюльпаны. Мы, к примеру, ещё и перемещаться можем… В общем, задача - как жить в обществе, и быть свободным от него. Хотя бы, в области духа… Ибо, общество, прежде всего, больно духом…

- Тогда получается, что все, кто попал на Поляну, как раз эту задачу для себя и пытаются решить. Так, дядя Юра? – спросил Николай. - Человек Поляны - это человек, свободный от происходящего, или же он пытается быть таковым…

- Да. Тем самым, он пытается совместить в себе и качества тюльпана, и качества сорняка, - заключил дядя Юра. - Тем или иным способом.

- Так вроде ж, нельзя быть свободным от общества.

- Нельзя… Но пытаться - надо. И стремиться к внутренней свободе…Особенно, от общества, существующего только для печатания и отмывания денег. Когда всё остальное, кроме удовлетворения материальных потребностей - вне такого общества. Всех остальных называют нынче - маргинальные, дать, структуры. Понятно, что такому обществу не нужны свободные. Ему нужны оголтелые... В общем, кого устраивает то, что вокруг происходит, тот пусть и не мечтает о свободе. А меня - не устраивает.

- И меня. Но я - вообще случай особый… Ни работы, ни прописки. Таких у нас обычно называют бомж, - усмехнулся Николай. - Живу у тётки. Подрабатываю, где придётся. С женой развёлся. Так что, я в обществе, в общем-то, и не живу вовсе. Нигде не числюсь.

- А мне, Никола, до полного аскетизма ещё, дать, далеко. Живу пока на общей грядке, ем из общего корыта... Ты, Никола, живи как можешь. У тебя путь особый: ты можешь ни под кого не подстраиваться, тебя не съедят: зубы поломают, - сказал дядя Юра.

- Не знаю, чей путь сложнее: мой или твой. Не прост ты, ой, не прост! Между групп, говоришь, ходишь туда-сюда? И - связываешь между собой то, что ещё связать возможно... Что бы я без тебя делал сейчас здесь, один, как перст, сорняк ты тюльпанный, лещина огородная! Ты появился – люди рядом появились. Ты уйдёшь - никого рядом не будет! - вздохнул Николай.

Дядя Юра рассмеялся тихонько.

* * *

Пока Сергей медитировал у реки, Наталью потянуло прогуляться одной на полянку, что находилась рядом с лагуной, за небольшой кромкой леса. На одном из краёв этой самой полянки росла старая, не очень большая груша, и потому, как сообщил Николай, многие из эзотериков называли эту полянку "Грушовой", и в другие годы на ней тоже крутили Магниты. Изобилие в диком лесу плодовых деревьев - груш, яблонь, алычи - уже не удивляло Наталью после того, как Николай рассказал, что, по сообщению местных жителей, до революции здесь было множество фруктовых садов, одичавших после прихода советской власти.

Наталья облюбовала местечко под грушей и присела, созерцая окрестности. Неожиданно, и почти сразу, у неё возникло видение. Будто, здесь находится некое строение - а быть может, и средство передвижения: в форме белого удлинённого яйца… У которого медленно, с нескольких сторон сразу, открываются створки-лепестки, и наружу выдвигаются лестницы, по которым вниз спускаются люди. Одеты они во что-то, похожее на серебристые скафандры.

Ещё миг - и видение исчезает. По-прежнему жужжат, перелетая с цветка на цветок, пчёлы, летают бабочки-голубянки, раскачиваются головы ромашек… Наталья поднялась, будто испугавшись чего-то, и быстро пошла прочь.

У реки, возле того самого места, которое запомнилось им раньше своими говорливыми потоками, на камне одиноко сидел Сергей, смотрел на водяные струи быстрой реки. Думая, что он сейчас погружён в себя, Наталья решила не мешать: обойти его стороной, по дороге к лагерю. Но Сергей приподнял голову и подозвал её. Тогда, Наталья подошла - и присела рядом. Тоже стала смотреть на бурлящую воду.

- Когда ты ушла, тут мне такое стало катить... Будто, я в фашистской Германии... Среди учёных, которые занимаются экспериментами над людьми... Нет, я не ставил никаких жутких опытов. Я изучал результаты… Опыты проводили другие. И… Я сделал важное открытие.

Река бурлящими потоками уносила вдаль фразы; её говорок сливался со словами Сергея, и у Натальи звон стоял в ушах. Потому, она нечётко слышала слова, с трудом улавливая произносимое.

- Работал я в бункере, глубоко под землёй, - продолжал Сергей. - И уже несколько месяцев не выходил наружу. Долго, очень долго я боролся с собой: делал выбор между гордостью учёного, чьё имя останется в веках, как мне казалось… И необходимостью скрыть свои изыскания, важность которых не оставляла сомнений. Я не хотел служить Рейху. Но, в своё время, не смог отказаться от перспективной работы... Ещё и потому, что иначе меня ждала бы военная служба. В качестве рядового. Иногда на меня там, в бункере, начинали накатываться волны безумия... Впрочем, именно их я усиливал, изучал. Я был на сломе, на пределе, в состоянии нервного истощения. Мне жутко хотелось спать, хотелось послать к чертям все графики, схемы, исследования, - все мои достижения. Меня угнетала бессонница.

Наталья старалась не перебивать Сергея. Потому, что он был в состоянии, похожем на состояние контактёра, проводящего канал. А она уже интуитивно поняла, что контактёру никогда нельзя мешать. Надо только слушать и запоминать. Только потом анализировать информацию, если это возможно. И нередко сам контактёр, выходя из своего странного состояния, тут же полностью забывал то, что только что говорил.

- Я вызвал к себе секретаршу - единственного человека, которому я не был безразличен. Я не уверен, но, по-моему, это была ты... Мы с тобой - в гитлеровской Германии... Ужас!

Я попросил у тебя снотворного. Но, в конце концов, сорвался и выложил тебе всё. Ты побледнела. Схватила мою рабочую тетрадь с записями и стала судорожно их просматривать. Потом вдруг вырвала несколько листков, разорвала их - один за другим - на мелкие клочки, и ещё, и ещё... Я смотрел на это спокойно. Мне было уже всё равно... И вдруг в комнату ворвался кто-то из охраны и увидел, как ты уничтожаешь последний лист записей. Он стрелял в тебя, но промахнулся, и не стал повторять вторично, только слегка ранив тебя в руку. Скорее всего, он подумал, что ты смалодушничала, решив, что все мы вот-вот попадём в плен, и стала уничтожать все записи по этой причине. А потому, махнув рукой, он приказал нам выходить наверх.

Мы вышли из бункера. Там, наверху, дул свежий, холодный ветер. Я думал, что нас арестовали, пока не понял, что, видимо, они просто собирались взорвать бункер, и потому вывели абсолютно всех наверх. А потом выносили все записи, какие показались им важными, и аппаратуру. Была ранняя весна. Я впервые за много-много дней увидел пронзительно-синее небо и белые, мягкие облака. Впрочем, уже где-то поблизости воняло гарью и слышались выстрелы. Ближайший отсюда город был взят противником. И почему-то у меня на душе было легко. Хотя я и не знал, что нас ждёт впереди...

Сергей долго-долго молчал. Потом буднично закончил: "Такие вот дела".

Только тогда, Наталья отозвалась:

- Странно… Это – что, воспоминание прошлой жизни? Николай говорил, что с ним было здесь такое... Или – просто информация по каналу? Почему именно гитлеровская Германия? Это наше прошлое – или же… Символ, знак, намёк на будущее?

Сергей ничего не ответил. Он подавленно молчал.

Глава 33. Последний общий Магнит

« Сеанс окончен! Маэстро! Урежьте марш!»

(Михаил Булгаков)

В лагере Дианы было поспокойнее, чем у главного костра.

Андрей и Гера быстро поставили палатку, и после этого Андрей пошёл к «Дедушке», набрать воды, да так и пропал. А Гера, поскольку его никто ниоткуда не прогонял пока, решил пробраться в «лагерь неприятеля» и разведать обстановку.

Там, за столом, теперь сидели Евграфий и Эльмира, и, как всегда, призывали к «единой космической работе».

- И кропоткинцы, которые посылают всем любовь, и больше ничего не умеют, и мы, ставропольцы, которые запутали всех своими сложными конструкциями, должны объединиться, ведь самое важное – это объединение. А оно будет, если закончатся разброд и шатания, а закончатся они – лишь при железной дисциплине. Нужен сильный руководитель, и я предлагаю Евграфия, - прислонясь к тому самому дереву, на котором висел вечевой колокол, убеждала всех Надежда.

- Ну…Я, конечно, согласен, так сказать, координировать всех, если Учителя помогут, - Евграфий сделал вид, что смущается.

- Конечно! Если не вы – то кто? – взволнованно вопрошала Матушка Мария.

- Мы много ссоримся в последнее время. Понятно, что это - происки тёмных. Тем не менее, нам следует сплотить ряды и отбросить распри. Это касается и руководителей разных групп, между прочим, - сказал Евграфий. - Мы между собой не находим общего языка, а люди всё это видят.

- Надо посвятить Магнит всеобщему единению и согласию, - предложил Вадим.

- Но, вы же не согласитесь на моё им руководство? – спросил его Евграфий.

- Почему же? Ради общего объединения, я согласен на всё, - ответил тот.

- Хорошо. Тогда, я объявляю на сегодня важный, объединяющий, огненный Магнит!

«Ну вот, мы и приплыли! - сидя на одиноком камне и наблюдая за происходящим, подумал Гера. - Согласие... Объединение... Как всегда - уже на пепелище. Что-то уже здесь завершилось, сломалось, почти уничтожилось. Что-то уже непоправимо изменилось. И дело, быть может, не в изгнании Андрея... Хотя, может быть, именно в нём. Это изгнание входит в общую парадигму всего, что здесь происходит».

Когда-то раньше сюда приезжали, чтобы просто отдохнуть духовно и физически... Спорили, знакомились, как-то сосуществовали, наверное. Но теперь это слишком близкое слияние сознаний и душ на Поляне, заведомо беззащитное и нескрываемое, грозило превратиться то ли в тоталитарную секту, то ли в шестую палату. Сюда кинулись все, кто потерял веру, ориентиры; у кого выбита опора из-под ног. Имя им – легион. А потом, сюда явились «Учителя» по их живые души.

И почему всё, что попадает на эту многострадальную русскую землю, уже более, чем столетие, обязательно рождает здесь раздоры, войны? И любая доктрина вырождается в… Можно сказать, свою полную противоположность. Марксизм, провозглашающий равенство и братство, порождает Ленина и «диктатуру пролетариата». Здесь расстреляли Клизовского, ментально изгнали и всячески клеймили Блаватскую и Рериха, - а теперь, впоследствии, с какого-то панталыку декларируется их «русскость», и любая «Живая этика» превращается в «мир спасётся Россией»... Здесь всегда и всё искажается. Здесь всегда и всё хотят взять под контроль, в результате сея мертвечину и кормя вороньё.

Даже усиление энергий, явленных на самораскрытие - вредоносно здесь. Поскольку, ученичество не может быть массовым. Особенно, если Учителя с большой буквы вытеснили всех учителей с маленькой, человечных и слабых. Для них не осталось ни доброго слова, ни сочувствия. И на их место обязательно явится какой-нибудь Евграфий.

Примерно о таких вещах размышлял теперь Гера, сидя в сторонке от большого лагерного костра и наблюдая за происходящим.

* * *

Когда Андрей убежал за водой к "Дедушке", у костра, около Дианы, остались только её пациенты: Тая, Виктория с детьми и Александр Евгеньевич, а также заглянувший на огонёк Сан Саныч и бабушка Валентина, которая недавно переселилась поближе к Диане, подальше от большого общего костра. Диана сосредоточенно и молча пила чай, будто рассматривая что-то на дне стакана.

- Диана! Ты обещала вчера рассказать нам, кто такой Люцифер, - внезапно напомнила Тая.

- Значит, вы хотите знать всё о добре и зле? И хотите выяснить, наконец, кто он такой? - загадочным голосом, спросила её Диана.

Тая смутилась.

- Это очень просто... Я вам сейчас всё объясню, - продолжила Диана тихо. И, после некоторой паузы, проведённой в задумчивом сосредоточении, начала:

- Перед некоторыми людьми и сущностями судьба ставит позитивные вопросы: помочь ли другому, пожертвовать ли собой, посвятить ли себя любимому делу... И - подобные этим. Отвечая на них утвердительно, человек становится положительным героем. Или, даже - спасителем своего народа. Но, гораздо чаще перед людьми ставятся совсем другие вопросы... Предлагающие выбрать не явный позитив или явный негатив, а совершить гораздо более сложный выбор. К примеру: предать товарищей, чтобы близкие люди остались жить - или умереть вместе с близкими, никого не предав. Или: оставить семью ради веры и пуститься в дальний путь - или же пахать на своих родственников, севших тебе на шею, до конца жизни. Из чувства долга отступиться от мечты - или всё же выбрать долг... Разный бывает в жизни выбор. И многие делают его вроде бы неправильно. Предают, чтобы жить. Уходят от родственников ради духовной практики. Ставят искусство выше жизни. Это - выбор Люцифера. Выбор свободы от обстоятельств, от обязательства перед кем-то. Потому что именно этот выбор предполагает внутреннее развитие, что бы ни говорили о нём окружающие.

И, кроме того, парадокс заключается в том, что Бог заранее знал о выборе, который будет сделан Люцифером, потому что знал всё о его внутренней сути. Люцифер же выбрал бросить человечество на произвол судьбы - и быть свободным от связывающих его пут, посвящая себя творчеству и внутренним исканиям. Конечно, став при этом нелюбимым. Но, думаю, что Бог может только позавидовать Люциферу в этом отношении: ведь Бога так любят! А что может быть обременительней чужой, ненужной тебе, любви? Тем более, что люди требуют от любимых многого: чтобы и они нас любили, чтобы соответствовали нашему представлению о них, чтобы вели себя определенным образом и соответствовали нашим идеалам. Того же самого мы хотим и от Бога. А чего мы требуем от Люцифера? Сгинь, нечистый? Отвернись от нас? Смешно! Он это давно уже сделал: и отвернулся, и сгинул. И - устремился мыслью к звёздам. Люцифер - означает "несущий свет". Чтобы быть собой, он позволил себе уйти от людей, приходя лишь к некоторым, и по своей прихоти. За это человечество его и не любит.

- А что вы предлагаете людям? - спросил Сан Саныч.

- Просто, сделать свой собственный выбор - и открыто посмотреть судьбе в глаза. Выбор этот был предопределён заранее, внутреннюю суть поменять невозможно. Нужно только иметь смелость её проявить. Выбор между тем, чтобы вечно нянчиться с другими, стирая чужие пелёнки: но тогда уж с полной отдачей, не раскаиваясь и помня о неизбежности этого выбора, который означает медленный путь развития... Или же тем, чтобы полностью игнорировать этот мир. По возможности, отдалиться от него, заботясь лишь о своём личном духовном росте. Не стесняясь средств. Без всякого дальнейшего раскаяния и горечи. Это будет очень болезненный путь, но это - путь быстрого духовного развития. То есть, надо выбрать или путь смертного человека - или путь Люцифера, - ответила Диана. - Путь несущего свет, путь звезды.

- А не кажется ли вам, что сатана и Бог - это только два теоретических абсолюта человеческой психики? А человек же не может и не должен выбирать между крайностями, поскольку находится посередине. Его психика - человечна, а не абстрактна, а жизнь - сложнее, чем идеальные образы и абстрактные категории? - спросила вдруг, всегда такая молчаливая, бабушка Валентина.

- Но должны же мы рано или поздно сделать прыжок за человеческий уровень? - ответно спросила Диана.

- Должны. Но - не этим путём. Ницше ошибался. Мы не станем богами. Этот путь ведёт лишь к безумию. Мы - серые: не белые и не чёрные. А вернее, мы - разноцветные. Как радуга. Наш выход за пределы человеческого сознания - это не прыжок к одной из крайностей. Там обретаются другие сущности, - возразил Сан Саныч.

Никто не заметил за разговором, когда именно подошёл Андрей, но сейчас он стоял чуть позади Дианы.

- Да, выход на другой уровень – это просто обретение иного понимания. Между минус бесконечностью и плюс бесконечностью есть ещё иррациональные числа. Наш выход "за пределы человеческого сознания" состоит в понимании их сути. Мы будем понимать, мыслить, чувствовать и видеть в происходящем гораздо больше, чем сейчас. И от этого мы не станем ни богами, ни демонами, - поддержал Сан Саныча Андрей. - Кроме того, вы считаете, что бездействие в мире - это зло, идущее от дьявола, а действие - обязательно благо, и направляется Богом? Бездействует - Люцифер, действует здесь Бог? А может, стоит поменять знаки на крайне противоположные? - неожиданно резко спросил он.

Диана развернулась к Андрею всем корпусом и посмотрела удивлённо.

- Непростой вопрос: о действии и бездействии, - сказала она.

- И весьма неоднозначный, - мягко продолжил Андрей. - Существам из высших миров очень сложно снизойти до материи плотной. Это мы, поднявшись выше материи и выше наших страстей, можем достигнуть лишь краешка, нижнего порога горних сфер. Боги неучастием спасают наш мир. И у них есть иные дела. Но, как только они вмешаются - здесь камня не останется на камне. Этот мир уже не выносит божественного света. Зато демонические силы явно прорубили сюда дорожку. И для них людской мир - просто курорт. Предел достижения. А потому, они хотят внести сюда свои законы, своё понимание, поработить и захватить этот мир. Они очень даже действенны. Им очень нравится здесь.

После этих слов, почему-то наступила долгая тишина.

- Андрей, мне кажется, что вы меня не совсем поняли. И, с самого начала, с нашего знакомства на Поляне, вы меня старательно избегаете. Разве это - целесообразно? Ведь, любая встреча - не случайна, она посылается нам для чего-то... Для развития души, по большому счёту, - немного погодя, вкрадчиво сказала Диана. - А вы, во всяком случае здесь, на Поляне - какой-то одинокий. Вы отдалились ото всех, работая со всеми понемногу - но ни с кем конкретно.

- А что вы мне предлагаете?

- Объединить самых ответственных - и поработать с энергиями. Я, кстати, хорошо чувствую людей. Могу дать совет, кого включить в нашу группу. А, создав собственную группу, можно будет достигнуть высокого уровня взаимодействия. Если не допустить в ряды случайных, тёмных.

- Диана! Неужели и вы делите людей на светлых и тёмных? Ведь вы очень близки к тому, чтобы видеть. Действительно видеть, а не индульгировать на заданную тематику, как многие... А вы когда-нибудь ощущали чёрные и белые ауры? Два сорта людей?

- Это же - только метафора... Кроме того, и в Агни Йоге, и в других подобных ей последующих книгах, приводится постоянно термин "тёмные".

- Да. Но, к этому никогда не добавляется: " люди".

- Что вы этим хотите сказать?

- Только то, что уже сказал. Вам, как экстрасенсу, если вы говорите, что видите ауры, рано или поздно придётся столкнуться с их полным отсутствием. Отсутствием аур у некоторых... предполагаемых "людей". Ну, и с другими явлениями. Не будем сейчас ещё и одержимости касаться.

- Вы говорите, как Алексей. Это он всё бегает кругом со своей рамкой, да ищет тёмную, вредоносную энергию...

- Ищет. И находит. И чистит людей, между прочим.

- Что же, и в Магните, как он считает, с нами работают только тёмные... "структуры", как он говорит?

- Диана! Вы - неглупый человек. Кто и с кем работает, бывает по-разному. И Магнит Магниту рознь... Вы рано или поздно разберётесь в этом сами. А сейчас я говорю лишь о том, что не бывает "тёмных" людей. К тому же, мне не нравится, что на Поляне есть старожилы, которые «заняли» для себя места получше, и прочая дедовщина.

- Можно подумать, что вы никогда не делите людей на "своих" и "чужих". А вы сами - что, со всеми подряд работаете? Нет, у вас, похоже, даже больше градаций, чем просто "свои" и "чужие". Со мной вы, допустим, решили всё ж поработать. Но "своей" я для вас всё равно не стала. Вы держитесь всё время от меня на расстоянии. Зато, постоянно выбираете неких "избранников", удаляетесь с ними подальше, бродите по лесу. Таким образом, вы проповедуете знание только для избранных! - сказала Диана напряжённо.

- А знание всегда для избранных, Диана. Так было, есть и будет. Передать толпе что-либо невозможно. Только - отдельному человеку. Знание достигается собственным трудом и собственным страданием, усилием и следованием по своему пути. Иногда кто-то может сорвать и дать человеку плод. Но, всё равно, получивший должен будет потом отработать этот подарок. В одиночку.

- Как и всё человечество... Отрабатывает познание изгнанием из рая, - задумалась Диана. - Неужели, любое полученное знание надо отрабатывать?

- Да. Быть может, библейская легенда именно об этом: любое знание, даденное даром, надо потом отработать. И - начать с нуля. Новое знание даёт иной уровень энергии и восприятия, иной образ мыслей. А судьба… возвращает к началу пути. И если знание было дадено лишь на время и было утрачено человеком - трудно смириться с таким возвратом. С падением. Иногда, осознание такого падения толкает на неверные поступки. Или, и вовсе приводит к безверию. А потому, человеку нельзя давать слишком инородное знание, которое он не сможет самостоятельно охватить. Лучше, задавать лишь направление поиска, давать лишь толчок к дальнейшему самостоятельному развитию. И главное - не ошибиться в человеке.

- Так вы... Отказываетесь вместе со мной возглавить часть людей на Поляне и работу с ними?

- Это - не мой метод. Да ничего и не получится. Сами скоро увидите. Но, я пообещал поработать с вами лично – и обязательно поработаю.

* * *

Объединяющий Магнит, с согласия всех лидеров групп, назначили на полночь. Закатное солнце в этот вечер тонуло в кроваво-красных облаках и казалось зловещим. По краям предполагаемого Магнита и в его будущем центре, у большого Камня, разожгли огромные костры. Люди сгруппировались возле костров, в центре Поляны.

Евграфий важно отдавал последние распоряжения. Матушка Мария загодя совершила ритуальное омовение в реке. Вадим ушёл на маленькую полянку и сосредоточенно пытался ловить послание с Ориона. Диана уединилась ото всех и крутила пассы. И даже Владимир Сергеевич решил сегодня поучаствовать, и теперь ходил от костра к костру, посверкивая на всех ярким светом глаз, устремлённых в бесконечность. И даже, надел по такому случаю белые брюки.

- По белым одеждам узнаете их! – произнёс он, обращаясь к кому-то, и высоко поднял палец вверх.

Около рукотворного, бетонного «Камня» Поляны, из которого торчала металлическая труба, с надписью, когда-то оставленной управлением бурения, теперь горел огромный центральный костёр. Непосредственно перед самым Магнитом, на Камне зажгли несколько больших свечей, разложили портреты Учителей, иконы.

Было обговорено, что на построение всех расставит Вадим, но возглавит Магнит Евграфий. А вместе с Евграфием, в центр станут Эльмира и Матушка Мария. Людей в этот раз было особенно много; Вадим образовал из них три круга, и сам, закончив построение, стал во внешний, защитный круг. И почти сразу же, Эльмира начала читать веления громким, высоким и почти срывающимся на писк голосом:

- Призываем Великих Учителей, элементали, силы Огня и Земли, Воздуха и Воды! Вселенная да услышит наш зов!

- Призываю лучи света, Я-есмь-Присутствие, пронизать меня всю, прочистить все каналы и протоки, уничтожить всё тёмное, что во мне есть, и заменить светлым! - продолжила матушка Мария.

И вновь зазвучали веления, призывы, обращения к Учителям…

Но даже Гера, который лишь пару раз до этого становился в Магнит, почувствовал, что что-то пошло не так. Казалось, в воздухе застыла некая напряжённость. Тяжело было передвинуться, оторвать ноги от земли, и даже дышать стало тяжело. Гера всмотрелся, а что же происходит в самом центре... И увидел, прежде всего, обращённого к нему лицом Евграфия, который показался ехидным и глумливым участником некоего загородного пикника, перенесённым сюда по роковой случайности. В отличие от Эльмиры и Матушки Марии, повёрнутых лицом к камню, Евграфий развернулся к участникам Магнита. Довольно потирая толстое брюшко, как после сытного обеда, он сейчас пристально и откровенно всех разглядывал. Внезапно, неожиданно для себя, Гера «увидел» ...

И то, что он увидел, ему явно не понравилось.

За Евграфием теперь находилось серое, хищное, толстое существо с кровавыми глазами и с рожками. Оно сладострастно приплясывало, глядя вокруг с жадностью. А над самым центром Магнита, над костром и Камнем, висело огромное нечто, похожее на тяжёлое, свинцовое облако. И оно росло, заполняя пространство. Будто, некий сгусток зловония, полный хоботков, присосок и щупалец, готовых присосаться и впиться в каждого, кто почувствует страх… А вокруг Магнита, за пределами последнего круга, обретались, хаотически передвигаясь, всяческие мерзкие твари… Страшный хоровод теней.

Гера поискал глазами Андрея. Пришёл ли он на этот Магнит? Да, Андрей тоже был здесь, но его фигура, как показалось Гере, стала абсолютно белой и бесплотной, в то время как тёмные сущности за пределом круга обрели почти вещественные очертания. Андрей стоял во внешнем круге - и судорожно, крепко сжимал в руке свой посох. Его лицо оставалось сосредоточенным и спокойным.

Голоса матушки Марии, напевно читающей молитвы, и Эльмиры, которая судорожно пыталась воспроизвести по памяти веления, звучали всё тише и прерывистей, будто увязая в плотном, тяжёлом воздухе. И потому, Матушка Мария, сбившись в очередной раз и помолчав немного, начала читать призывы собственного сочинения. Сумбурно и сбивчиво:

- Постарайтесь! – строгим голосом начала она. - Постарайтесь вместить в себя то, что Вселенная не имеет ни конца, ни начала, и что множество миров этой совершенной Вселенной бесконечно: добро и зло, лёд и огонь, мрак и свет... Через всё надо пройти и всё постичь, все формы и сущности имеют одинаковое право. Всё проистекает по велению Творца. И нет никаких в мире противоречий. Проводим канал соединения всех миров – и заякоряем его здесь, в нашем Магните!

- Заякоряем! – эхом подхватила Эльмира и стала напевно повторять, раскачиваясь из стороны в сторону, странную мантру:

- Ом, мара, рам, радж, оаум, оаум, оаум, оаум!

Затем она попыталась запеть что-то о Кришне и гопи, а закончила и вовсе непонятной какофонией звуков. А потом, похоже, полностью онемела.

«Наосаждались уже и заякорили… Шестая им раса, блин… Во всей красе, - подумал Гера. – Будут здесь и представители Ориона, и Вознесённые учителя… Всё будет... По уровню вашего сознания. По тем отношениям между собою, что здесь начали произрастать и благоухать полным цветом»…

- Все танцуют! Через танец легче выражать свои чувства! - воззвал неожиданно Евграфий.

Началось всеобщее метание - кто танцевал, кто плакал, кто раскачивался или судорожно дёргался. Некоторые пытались напевать что-то невнятное и невразумительное.

Неожиданно Евграфий сдвинулся со своего места и подошёл к девушке с длинными чёрными волосами, которая стояла в первом внутреннем круге… К Насте. И, резко выдернув её из этого круга, поставил рядом с собою, в самый центр, очень близко от костра.

- Все повторяем за ней! Танцуем, как она! - провозгласил Евграфий. А сам пошёл в обход костра и камня, описывая круг.

Налетел порыв ветра, задул все свечи.

Настя, как сомнамбула, закружилась в танце, будто кто-то невидимый двигал её за верёвочки… Она лишь механически выполняла движения, полностью отключив сознание.

«Неужели, никто и ничего не видит и не чувствует? Они - что, здесь все заснули, заторможены, заморочены?» - с ужасом подумал Гера.

«Прорыв инферно! Паталический план! - жёстким голосом, как ему показалось, ответил ему голос Андрея. - Массовая одержимость». Но, Андрей же был далеко…Он не мог его услышать. Или - мог?

Гера заметил тонкий лучик, уходящий вверх, над головой Насти. Он постепенно таял, как задуваемая свечка.

И в этот момент, над камнем появился большой светящийся кроваво-красный крест.

- Это - что? Жертвоприношение? – Холодные, пробирающие до озноба, слова Геры, казалось, повисли в плотном воздухе… И, не находя слушателя, ледяными осколками опали на землю. Ужас сковал его сердце. Сковал - и не отпускал больше. Будто не было больше никого вокруг, одни лишь серые, кружащиеся твари, тянущие к людям свои костлявые, когтистые лапы. Откуда-то от деревьев отделилась старуха в чёрном одеянии и пошла по направлению к девушке. Лица под капюшоном у неё не было. И веяло от неё могильным холодом. А с другой стороны Камня к девушке вновь приближался Евграфий. Но…будто окаменевший, и с остекленевшими, выпученными глазами. В его руке блеснул нож.

- Господи! - хрипло, через силу, преодолевая сковавший его холод, выдавил Гера. - Святый Боже, святый и крепкий, святый и бессмертный, помилуй нас! «Андрей! Андрей! Андрей! Заклинаю тебя всеми силами Света! Помоги! Только ты сможешь этому противостоять!» - воззвал он мысленно. Сам он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, и будто оцепенел.

« Я призван, и я иду!» - неожиданно осознал он ответ.

И тут же Андрей вышел из своего круга - и ворвался в самый центр вихря, в зону омертвения… Где, казалось, даже время застыло, оледенело, и будто злой хохот сотрясал землю.

Андрей перекрестил мрачную фигуру Евграфия, и тот выронил нож, а потом и сам, как столб, грузно рухнул в траву.

Гера не знал, видит ли кто-нибудь то же, что и он…То, что происходило, было абсолютно нереальным, фантастическим…

Он увидел, как Андрей, окружённый бледным сиянием, наносит удары посохом и отсекает от центра стремящихся туда страшных и уродливых тварей. Затем Андрей перекрестил дальнюю чёрную старуху, которая тут же вмиг исчезла, как лопнувший шарик, оставив после себя только облачко зловония… А потом, единственный боец приготовился встретить щупальца и присоски, тянущиеся к жертвам сверху, от жуткого коричневого облака. Он начал уничтожать их, одно за другим, по мере их приближения, отбиваясь от них посохом. Но казалось, что их не становилось меньше…

И тут сверху, с небес, полился лучезарный голубой свет. Тонкий лучик следовал теперь всюду за Андреем, а он устремился к Насте. Наконец, этот луч прожёг насквозь огромную свинцово-коричневую тучу, что нависала теперь над ними, над всем центром. Части перерезанной надвое тучи скукожились, смялись, лишились отростков - и превратились, наконец, в простое серое месиво - и вот оно постепенно уже оседало рваными клочьями на землю. Теперь Андрей наносил удары посохом, отсекая от девушки эту липкую субстанцию.

Вдруг голубой луч расширился - и стал широким, белым столбом света, который осветил и Настю, и Андрея, и Камень.

А мир вновь начал приобретать некоторые реальные очертания.

Многие из магнитчиков теперь лежали на траве, в беспамятстве. Матушка Мария судорожно крестилась. Евграфий поднялся с земли, но застыл на месте, и будто временно превратился в соляной столб: казалось, он ничего не видит и не слышит. Кто-то во внешнем круге Магнита кричал и бился в истерике, а кто-то катался по земле, как в припадке.

Андрей, стоя рядом с Настей, обратился лицом к серой, хищной фигуре, которая пряталась за Евграфием. Она становилась всё более расплывчатой, отошла в сторону, в тень, но всё ещё следила за девушкой.

- Ты хотел жертвы? Получи! – воскликнул Андрей - и запустил в тварь своим посохом. Страшная фигура, вызванная бог знает кем, из каких миров, издала леденящий душу крик. И, наконец, исказилась, скривилась, скрючилась - и стала растворяться. Андрей, подхватив девушку на руки, вынес её из опасного участка, наполненного зловонием и едким дымом.

Настя открыла глаза. Андрей опустил её ноги на траву. А сам закружился в бешеном, ритмическом танце. Настя, став на землю, вдруг тоже закружилась вокруг Андрея, плавно и грациозно. Тогда Андрей подал ей руку - и вот они вальсируют, почти не касаясь земли. В танце обходят круг, описав его вокруг костра и камня, а потом уходят на ещё более широкий круг, и в танце входят прямо в огонь одного из потухающих четырёх костров. Вальсируют прямо в его центре, быстро ступая по углям босыми ногами. Стремительно, две фигуры, абсолютно не тронутые пламенем, оказываются на другой стороне костра. Танцуя ещё более широким кругом, обходят теперь весь Магнит по очень дальнему краю: медленнее, медленнее, и ещё медленнее...

Едкое зловоние постепенно заглушили запахи ночи, деревьев и трав. Остался лишь дымный запах костра… Центральный костёр, уже потухая, внезапно вновь вспыхнул с ярой силой, озарив Поляну.

- Я о таком только читал… Хождение по углям. Его йоги практикуют, - сказал кто-то.

Гера понял, что полностью приходит в норму. Его видения исчезли. Были только костры, Камень, люди вокруг…

«Что это было?» - спросил он сам себя. Никогда он не был видящим. И теперь знал, что и не хотел быть... Но также, Гера знал и то, что после этой ночи больше никогда не будет прежним.

«Что видели остальные? Кажется, ничего. Они не видели ничего…А танец? Кто-то же видел этот танец…И - проход через пламя. Так - что, получается, всё это – действительно было?»

Мы - не тело... Мы - пламя. Мы - память.

Мы проходим сквозь огонь.

Мы проходим сквозь годы,

Сквозь жизни, сквозь миры.

Мы уходим в вечность у вас на глазах.

Мы не возвращаемся никогда.

Мы вбираем пламя внутрь себя –

И становимся пламенем.

Мы пройдём сквозь огонь, сквозь пламя.

И даже пройдём сквозь вас.

Но вы не заметите этого,

Как не замечаете ничего,

- громким речитативом, в полной тишине, сказал Гера. Затем он медленно приблизился к тому костру, сквозь который протанцевали Андрей и Настя – и ступил на догорающие угли, проходя насквозь место этого затухающего кострища.

- Отче наш, иже еси на небесех, - начал Володя. Молитву подхватил Сан Саныч и немногие другие.

- Смотрите! – воскликнул кто-то, когда закончили молитву, - Крест стал звездой!

И действительно. Над камнем, где раньше многим виделся кроваво-красный светящийся крест, теперь сияла яркая голубая звезда. А с неба на неё изливался белый столб света, который очищал и омывал всё в округе.

Андрей остановился вместе с Настей, протанцевав вместе с ней далеко за пределы внешнего круга, и мягко посадил девушку на траву. Она выглядела слабой, но больше не была бледно-восковой.

- Ты…Оттанцевал девушку, - тихо сказал ему Гера, который неожиданно оказался рядом.

- Надо сказать спасибо не мне, а Николаю с дальней отсюда поляны, хранителю потока. Без него я не справился бы, - сказал Андрей непонятные для Геры слова, и ушёл совсем в сторону. Потом, кинув последний взгляд на камень и костёр, Андрей зашагал прочь, куда глаза глядят. Ему необходимо было сейчас побыть одному. Ноги сами вынесли его на грунтовку, идущую внизу, почти вдоль реки. Андрей пошёл по ней, отдаляясь всё дальше и дальше от этих мест. Он брёл и брёл вдоль дороги, пока неожиданно не увидал сидящего под деревом человека.

«Странно… Только что здесь, на дороге, не было никого», - подумал Андрей. Он подошёл ещё ближе - и узнал в человеке того самого парня из местных, который угощал его пряниками. Как сейчас говорят, «лицо кавказской национальности». Этот парень и раньше имел свойство двигаться совершенно бесшумно и появляться совершенно неожиданно. Но, сейчас это было уж слишком неожиданно.

- Присядь, отдохни немножко. Я уступаю тебе этот пень, - предложил он Андрею.- А где твой посох?

- Я его потерял. Только что, - ответил Андрей.

- Обязательно найди. Он тебе ещё пригодится, - усмехнулся незнакомец.

Глава 34. Ночь ​

«Я отыщу тебя в последнем сне,

В ковчеге тьмы — там твой огонь хранится…»

(Владимир Леви)

Пока Наталья и Сергей возвращались к стоянке, внезапно стемнело. Будто они резко перешли в другое пространственно-временное измерение. Конечно, в лесу, в низине, с обеих сторон от которой начинались крутым подъёмом горы, всегда темнее, чем у реки, на открытом пространстве. И всё же... Не настолько же.

У костра сидел дядя Юра и доваривал кашу, сооружая для неё весьма хитрую поджарку из корешков, грибов и овощей. Боком к костру, на лавочке возлежал Николай, облокотив на неё руку, и положив на руку голову.

- А вот и ребятки пришли! Подсаживайтесь скорей к костру! Есть гороховый суп. А сейчас, дать, и каша будет готова... Как индивидуальная работа? Идёт, продвигается? – спросил Юра.

- Не знаю. Идёт, наверное, - ответил Сергей растерянно. - Во всяком случае, что-то происходит. Довольно странное. Может, у меня какая-то личная отработка... Или, по какой другой причине, мне просто как бы разные события показывают, из мировой истории. То в Египет древний заносит, то — в крестовый поход. А в последнее время — фашистская Германия пошла... Вторая мировая.

- А сейчас, дать, можешь туда? - спросил дядя Юра.

- Не знаю... Хотите - попробую, - Сергей закрыл глаза. Все остальные тоже сосредоточились и молчали, уставившись в костёр. Через некоторое время, Сергей сказал тихо:

- Вижу парад... На площади. Знамёна. Толпы людей. Я - в стороне, среди наблюдающих. Маршируют фашисты.

- Это - последняя твоя отработка этой темы. Не зависай там. Возвращайся! И... Обдумай событие с точки зрения плюс: какой опыт можно из него вынести. И отпусти всё. Понял? - посоветовал Николай.

- Подожди... Вижу там парня с Поляны. Володю. Будто, мы на площади, во время фашистского парада. Марш играет. А он совсем мальчишка, в толпе. И мы узнали друг друга.

Немного погодя, Сергей открыл глаза и чуть слышно произнёс:

- Кажется, действительно, теперь эти картины уже уходят. Больше меня с ними ничего не связывает.

Все надолго замолчали. В лесу стало совсем тихо. Казалось, было слышно каждый, даже малейший, шорох.

- А ты, Наталья? С тобой что происходит? Что, дать, тебе показывают? – спросил, нарушив тишину, Николай.

- Не знаю, почему, но у меня точно никогда и ничего не было из видений прошлой жизни, - с сомнением, ответила Наталья. - Наверное, совершенно нечего оттуда вспоминать. Только, однажды, ещё в детском саду, во время тихого часа - хотя, я обычно никогда днём не спала, но однажды всё ж заснула... И мне приснился странный, но очень яркий сон. Я была юнгой на корабле, и меня хоронили. Так что, прошлая жизнь, если она и была, оборвалась трагически, и лет мне тогда было очень мало. Знаешь, Николай, как хоронят на корабле? Тело зашивают в саван, и к ногам прикрепляют груз... И почему-то оркестр. Там был духовой оркестр. И многие рыдали: мальчик, такой молодой... А мне... просто, было как-то странно.

- Значит, ты - просто маленький мальчик... Но можно памятью прорваться и дальше, если это, конечно, нужно, - сказал дядя Юра.

- А может, и не надо, - засомневался Николай. - А здесь, сейчас - что-то происходит?

- Так... Идут отдельные образы, видения... Никаких знаков, голосов, путешествий во времени - ничего такого. Да я ведь просто совсем не контактёр. И даже не представляю, как это: захотеть, и вдруг вспомнить что-то из прошлой жизни, - смутилась Наталья. - А образы, которые теперь посещают, лично ко мне точно не имеют никакого отношения, они очень странные...

- Ты, дать, не унижай, не уничижай себя. Контактер - не контактер... Мы не на большой Поляне, где одни маститые контактёры, дать, собрались... Мы - люди простые – сказал дядя Юра. - Не идёт образов из прошлых воплощений, или чего-то, что можно за них принять - и ладно. Значит, быть может, что всё уже давно отболело и прошло, уже заплачено по кармическим долгам, или - дана тебе передышка. Зато, тебе идут самые глубинные образы, из самой Души Мира, как говорят. Они – те, что почти невыразимы словами... Мировое древо, например. Это ведь — совсем и не древо... Сама знаешь. Думаю, тебе идут образы, быть может, нашего будущего. Или - очень далёкого прошлого...

- Да… Был образ дерева… Как вы догадались? – удивилась Наталья.

- Телепатия, - прокомментировал Николай, - Он это может.

Дядя Юра промолчал. Затем продолжил разговор, глядя в пламя костра. На этот раз, он сменил тему:

- Кстати, о большой Поляне. Тебе, наверное, говорили там, что всех надо любить и всем посылать энергию? Да, это замечательно: любить, дать, всех и всем открываться. Здесь ведь все свои, правда?

Наталья молчала, внимательно слушая и сочтя, что вопрос не требует ответа.

- И совсем забыли при этом добавить, - продолжал дядя Юра, - что, как только ты открываешься и начинаешь светиться, это вызывает в ответ вовсе не любовь, а агрессию окружающих… И они будут постоянно тебя опускать словесно и обесточивать энергетически.

- А ещё, и многие сущности вокруг решают, что кушать подано. Кстати, и ты сама - тоже можешь войти в их меню, - добавил Николай.

- Но… Говорят же, что они, ну, тёмные, так сказать, дохнут, если посылать им любовь и добро. И от энергий Магнита - тоже. Эти энергии ведь чистят пространство, - несерьёзно, глумливо возразила Наталья.

- Я тебе скажу так: энергию, необходимую для жизни, отдавать нельзя. Никому. Отдавать то, что самой нужно — не альтруизм, а дурость. Никто памятник тебе за это не поставит. А что происходит на Поляне? Там требуют высокой самоотдачи… Непонятно, для чего, - сказал Николай.

- Кроме того, я полагаю, что энергия не бывает чёрная или белая, - добавил дядя Юра. - Любую энергию может употребить любая структура. И переработать. Почему некоторые люди очень любят толпы? Там подзарядиться можно. И недурно. Ты думаешь, что если только тонкие энергии посылать, то тёмные сущности тебя не тронут? Конечно, они предпочитают вынудить тебя производить более питательные для них эманации: скуку, боль, ненависть... Но кушают они всё. Опосредованно. Разнообразные мохнатые структурки липнут к окружающим тебя людям, а через них тебя и кушают. Окружающие реагируют на твои энергии негативно, впитывая и ощущая их. И перерабатывают твои волны в низкие эманации. Самая малая среди которых - зависть. А эти эманации - пища для самых различных сущностей. Они одолевают некоторых людей. За которыми, в результате, их тянется целый шлейф… Те люди привлекут в Магнит всяких тварей, а "чёрной" при этом… сочтут тебя. Как же иначе?

- Ты, дядя Юра, как всегда, молодёжь на ночь стращаешь? - засмеялся Николай. - Юра у нас, ребята, главный демонолог. Специально посвятил себя изучению всяких гадов.

- Дать, Никола, понимаешь, на Поляне их учат, что нужно как можно больше отдать. И тогда в тебя ещё больше войдёт, больше будет тебе дано… Слышал я эти байки.

- Ну, а что, это - неверно? - спросил Николай.

- Понимаешь ли, при этом забывают сообщить, что при этой отдаче - ты, считай, что «засветился»... И на твоё сияние потом слетается всё, что ни попадя. А вокруг нас обретаются не только ангелы… Об этом, почему-то, наши "учителя" не упоминают.

- Не упоминают, - подтвердил Николай. - Наверное, гадов тоже надо любить. Да? Какой-то особенной любовью.

- Да, так и говорится. ВСЕМ надо посылать любовь. Им - тоже. Они, мол, от неё мрут... Только, какая там любовь, когда кровь в жилах стынет? - усмехнулся дядя Юра. - Тут уж не до любви... Мочить их надо. Или, хотя бы - смываться. На другой план сознания.

Николай засмеялся:

- Дядя Юра, а ты им - что посылаешь? При встрече?

- Мне же, дать, довольно безобидные проходу не дают. Лешие там, русалки... Структурки всякие... Ну, вон, вроде тех, - и дядя Юра небрежно кивнул в сторону ближайших кустов...

Около этих кустов явственно обозначилось несколько прозрачных долговязых структур с ручками-палочками.

Наталья слегка поёжилась.

- Это ты, дать, с непривычки, - заметил дядя Юра. - А вообще... Пока молоды - надо укреплять тело, сознание и дух. Совершенствовать энергоструктуру. Чтобы мочить гадов, дать. Чтобы не ты от них прятался - а они тебя боялись. А дух укрепляется любым целенаправленным действием. Тело - дыхательными упражнениями, движением и йогой. Сознание - размышлениями и правильными поступками. Вот так, дать, всё просто. Без всяких там "ключей к тайнам мироздания" и прочей чешуи.

- Дядя Юра, я хочу с тобой ещё об одном поговорить. Чувствую – кажется, вот-вот изменения пойдут. Глобальные. Меня будто подготавливают к какому-то конкретному делу, решительному шагу. Что-то сейчас будет, - сказал Николай неуверенно.

- А мы, дать, Никола, тоже здесь - не плюшки хаваем. Наготове сидим: только позови. Поработаем. Ну, а пока можно и кашки поесть. С грибками.

- Подождите! - вдруг воскликнул Сергей. - А как же Мандала? Поток? Его тоже могут поглощать и тёмные? Энергия же цвета не имеет? Ни чёрного, ни белого…

- Ни цвета, ни вкуса, ни запаха, - шутливо подтвердил Николай. И вдруг, заговорил быстро, изменившимся голосом:

- Мандала даёт в округе всплеск энергии. Спасение только в наличии запаса времени. У тёмных реакция замедленная. Они очень медлительны. И они могут использовать только ту энергию, которую человек пропустил через себя. Чистую космическую энергию им схватить не по зубам. Поток они не трогают. Но могут двигаться по созданному им проходу. Сюда, в наш мир: так же, как поток попадает к нам из высших сфер. При нападении они сначала "замораживают" сознание людей, работающих с потоком, создавая на них свои собственные каналы, а затем выкидывают их на время в особый ментальный план иллюзий. Поток отключается в это время, а проход - нет. Создаётся возможность прохода в этот мир новых инфернальных существ. Поэтому, при работе с потоком или каналом его надо успеть вовремя закрыть. А после - желательно даже уйти на время с этого места. Иначе, придётся вести астральные бои. И ещё вопрос, на чьей территории…

- А как эти сущности создают свои каналы на людей, работающих в потоке? - спросила Наталья.

- С помощью одержания, конечно, - ответил Николай.

Повисла гнетущая тишина. Не только Наталье, но и Сергею, стало не по себе.

- Ой, а о чём это я толковал сейчас? Свят - свят - свят... Что я такое нёс? – вдруг всполошился Николай.

Все замерли. Тишина стала ещё напряжённей.

- А я, дать, так скажу, - неожиданно врезался в застывшее молчание голос дяди Юры. - что самые, дать, страшные "тёмные" - это не те, которые нас пугают и щекочут… А всякие там, практически неприметные даже для видящих, такие облачка коричневые, с длинными отростками-щупальцами... Подобные во сне мне как-то вываливались. Они висят, дать, над городами и смотрят: как только человек подумал о чём-то плохом, или, дать, уныние его одолело — так они его хвать! Щупальцами-присосками. И держат. Кушают они именно это. Уныние, безысходность… А ещё, нагнетают это нужное им состояние. Ужесточают ситуацию. Высосут, дать, человека - а там и одержатели подоспели.

- Чур меня, чур! Не пугай на ночь, дядя Юра! - замахал на него руками Николай.

* * *

Вокруг костра Николы было уже совсем темно, непроглядно, когда лес неожиданно зашумел, будто бы взволновавшись. Зашелестели, перешёптываясь между собой, листья деревьев. Где-то поблизости страшным голосом прокричала какая-то ночная птица.

- Что, расслабились совсем уже, под чаёк и разговоры? А я вот что скажу: работать пора, - сказал, медленно вставая с лавочки, Николай. - Подождите здесь немного, сначала я схожу на Мандалу один.

Он захватил с собой небольшую сумку, висевшую около лавочки на гвоздике, и коробку спичек. Освещая фонариком дорогу перед собой, Николай дошёл до Мандалы.

Там он, посветив фонариком, достал из сумки, зажёг и поставил на каждый большой камень, по кругу, четыре свечи. Затем он вернулся к костру, положил фонарик и сумку на лавочку - и, посмотрев на всех, но не проронив больше ни слова, пошёл обратно. Оставшиеся у костра, на сговариваясь, встали и пошли следом. Затем все так же молча стали на Мандале по кругу. Благодаря свету свечей можно было разглядеть силуэты друг друга. Николай, после довольно долгого молчаливого сосредоточения, поднял вверх, к просвечивающимся сквозь листву деревьев звёздам, руки, и громко запел:

- А-оум!

Его мантру подхватили все по кругу: Сергей, дядя Юра, Наталья...

И - снова тишина.

- А-оум! - снова и снова пошло по кругу. Одновременно, по кругу стали закручиваться энергии - будто сами собою. Очень легко. Собираясь изнутри их общего круга - и с окружающего пространства, силой объединения. Закручиваться - и подниматься вверх.

Наконец, ответно, сверху, хлынул Поток. Сильный, как никогда. И Николай, став, как показалось, выше и стройнее, высокий и прямой, с распростёртыми в стороны руками, стал воспринимать и впитывать этот поток, становясь будто бы сияющим, мерцающим в темноте маленькими капельками голубого света. Наталья стала направлять ему всю получаемую ей энергию, за ней - Сергей и дядя Юра. Почувствовав это, Николай стал собирать и закручивать энергопоток обратно: вверх. Одновременно, казалось, вся внутренняя суть Николая стала подниматься над землёй, над Мандалой, над всем лесом... Сияние, воспринимаемое интуитивно окружающими, стало почти невыносимым.

И вдруг Николай, будто резко выдохнув, послал весь захваченный поток мощным залпом, внезапным ударом... Будто молния пролетела над лесом, будто штормовой ураганный вихрь взвился к звёздам, унося в бездонное небо, в неизвестное пространство, импульс энергии.

Потом все по кругу стали закручивать остаточную энергию, направляя её по спирали вверх, вверх, всё шире, шире... Николай, по-прежнему прямой и громадный, стоял, вскинув к звёздам голову и руки. А общий поток всё уносился и уносился стремглав, куда-то, в неизвестном направлении...

Затем и природа, и люди почувствовали опустошение. И вдруг, когда всё замерло в ожидании, с неба, как долгожданный лёгкий дождик, заструились благодать и спокойствие. Значит, всё было сделано, как надо…

Все, повторив действия Николая, теперь стояли, раскинув руки и ощущая лёгкое, воздушное прикосновение этой незримой благодати. Но, совсем недолго, и будто лишь знамением окончания и свершения; и вот, всё равно опустошённость, полная и безрадостная, настигла потом, и будто ушло отсюда что-то важное, огромное, сильное, выстудив это пространство. Вокруг всё погрузилось в глухую, невозможную черноту. Даже звёзд не стало видно на небе; быть может, резко наползли тучи?

Никто сперва даже не заметил, что все свечи давно потухли и подул, сначала лёгкий, ветер... Который затем усилился, стал холодным и мощным. Как осенью, сверху стали опадать листья. И даже сорвались, непонятно откуда, довольно крупные дождевые капли. Ветер, казалось, образовал вокруг этого места вихрь, воронку. И теперь здесь было полностью, совершенно, до кромешной тьмы межзвёздного пространства - темно. Даже оставленный неподалёку костёр давно погас... Их окружала только тьма. А ветер, погуляв ещё немного между деревьев, умчался прочь.

Когда Наталья вышла из того состояния, в котором находилась во время работы, то осознала, что стоит одна, в лесу, а вокруг не видно и не слышно людей. Никого нет рядом, и темнота - хоть глаз выколи. И холод.

Абсолютная, непроницаемая темнота.

Двигаясь, как она считала, в направлении костра, она наткнулась на дерево, а потом, продолжая блуждать, упала, попав ногой в небольшую ямку. У неё кружилась голова, и будто звон стоял в ушах. Не было никакой ориентации в пространстве... И Наталья решила, что некоторое время лучше никуда не двигаться. Орать "Ау! Где вы?" казалось ей унизительным. Да и сил на это не было. Никаких.

- Наташа! Ты где? - услышала она впереди себя, совсем рядом, тихий голос Сергея.

- Я - здесь.

И они, пробираясь в темноте друг к другу, ориентируясь лишь на голос, встретились, наконец, и взялись за руки. Проблуждав немного вместе, по-прежнему полностью без ориентации, набрели на небольшой пень. Ощупав его, Наталья присела, а Сергей примостился где-то рядом с ней.

- И что теперь делать? - спросила Наталья. - У меня очень странное состояние: будто координация нарушена, как бывало в детстве после того, как накружишься вокруг собственной оси или на качелях накатаешься. Кажется, будто земля уходит из-под ног, а всё вокруг слегка плывёт и вращается. А ещё - хочется сесть, положить голову себе на колени, и немного поспать. Прямо здесь.

- Давай, посидим здесь немного. А дальше - видно будет, - предложил Сергей.

- Я сейчас, на Мандале, думала об Андрее. Тревожно стало: как он там, на большой Поляне, а почему - не знаю.

- Я тоже думал о нём.

Они помолчали немного, взявшись за руки.

- А ещё, сразу после Магнита мне вдруг стало страшно. И я попёрлась куда-то. А вокруг будто совсем никого. Я одна. Да и сейчас… Где Николай, где дядя Юра?

Сергей прижался к Наталье и обнял её.

- Смотри! - сказал он.

Вдалеке показалась маленькая красная точка: кто-то пытался разжечь костёр.

- Пойдём туда? – предложил Сергей.

И когда они, идя на огонь, подошли к скамейкам, костёр, прежде совсем потухший от ветра, уже пылал вовсю. Трещали подложенные в него дядей Юрой поленья.

- Садитесь, дать, - предложил Юра по-хозяйски.- Чайку попейте со мной вместе. А потом - спать отправляйтесь. Никола вам пока свою палатку уступает. Сам на месте Витька снова заночует. Я с фонариком провожу вас до его палатки. Чтобы вы не заблудились. Сил, дать, сейчас много ушло. Но к утру - как новенькие будете, и даже, дать, лучше… А мой чаёк не игнорируйте, пейте: он не простой, а восстановительный!

- А Николай где? - спросил Сергей. - Фонарик его здесь остался...

- Дать, на лагуну побрёл. Он здешние места хорошо знает, дойдёт и без фонарика. Да и по грунтовке он пошёл, а не по лесу. А там посветлее будет. Не заблудится - не маленький.

- На лагуну? – недоумённо спросил Сергей.

- Ну да. Ему окунуться захотелось, - бодрым голосом ответил дядя Юра.

Сняв котелок с кипятком, он засыпал в него душистые травы. Подождал немного, и налил чай в кружки, изрядно сдобрив его сахаром.

- Ребятки, я, дать, в сумке ещё свечи искал – и нашёл в бутылке остатки недопитого красного домашнего вина. Витек, должно быть, когда-то давно из посёлка принёс, да позабыл о нём. Вас обоих шатает, так вы возьмите, выпейте немного. Или, прямо в чай добавьте – получится своеобразный глинтвейн. Ещё и согреетесь. А то, зуб на зуб, я смотрю, не попадает.

- И то дело, давайте, дядя Юра, - сказал Сергей, и плеснул прямо в кружки с чаем понемножку вина, себе и Наталье.

Наталья выпила этот своеобразный «глинтвейн» из смеси вина и крепкого, исключительно травного, восстановительного чайка дяди Юры, и неожиданно мир снова зашатался и поплыл, унося в дальние эмпиреи остатки рассудка. Деревья придвинулись ближе, стали плотной стеной.

- Пойдём спать, Наташенька. Да что с тобой? – спросил Сергей.

Костёр уже горел чуть приглушённее, не получая подпитки новых дров, стало значительно темнее, и вот - снова не видно почти ничего. Дядя Юра, вроде бы, заснул, сидя на лавочке.

- Наталья, ты где? – Сергей помахал рукой перед её лицом.

- Не знаю. Но, явно, не здесь.

- Дай руку!

Встрепенулся дядя Юра, взял в руки фонарик:

- Ребята, давайте, я всё-таки вас провожу, посвечу вам. Путь я знаю хорошо: там препятствий много, камни, пни, в темноте не разглядеть толком.

Деревья, кусты, небольшая ямка. Пятно света вырывает из тьмы клочки дороги. Кружится всё кругом странным вихрем, и сердце щемит, не поймёшь, от чего. Ветер дует, сметает листья. Ночь черна; двое бредут по ней, следуя за дядей Юрой и пятном света. Наталья схватилась за руку Сергея. Пальцы холодные. Ноги с трудом ищут опору. А мир продолжает кружиться.

А потом, миг – как показалось, и они падают в палатку. Наталья завернулась то ли в спальник, то ли в одеяло; накрылась сверху какими-то чужими свитерами…

Наверно, это уже неизбежность: поиск в темноте чужого тепла. Чужих рук, чужих губ. Зачем? Вот, был день - и она уже свободно говорила, с кем угодно, на какую угодно тему; вот срывала последний блок, всегда бывший у неё на любое общение, говоря на незнакомом языке; вот она шла по дороге, неизвестно куда и зачем. Вот ей так интересны все эти люди: так, что хочется бегать повсюду и наблюдать за ними, и так странно близки, что чуть ли не составляют с ней единое целое, все эти Веры Николаевны, Гали, Зины, Николаи, дяди Юры - и прочие, знакомые и ещё не знакомые, частички света, чужие души; когда так необходимы походы с Андреем, когда мир приобрёл объём и пульсацию, и когда больше не нужно было ничего, так много вокруг человеческого, и так всё наполнено смыслом... Нет, вроде совсем больше ничего не нужно, это - как тянуть на себя ещё и ватное одеяло, когда и так тебя обволакивает теплота южной ночи...

Нужно ли ей ещё и это? Душевное тепло может быть гораздо легче, воздушнее; соединение в пустоте мироздания, незримая связь незримых нитей, простое отождествление себя с мириадами таких же живых частичек...

Но порой мы решаемся на что-то, нужное не себе, а кому-то другому. Чтобы не потерять. Чтобы не ушёл навсегда. Чтобы и ему стало тепло в эту холодную и чёрную ночь. Нелепо, но пусть так и будет. Просто, как ощущение общего тепла и общего момента, встреча в этом тёмном, почти безвоздушном космическом пространстве, где-то на краю Вселенной. И вряд ли, у этого есть хоть какое-то продолжение, да и за чем то, чем оно может быть?

И сон. Странный сон. Где осень, и какая-то компания, может, теперешняя, а может, та, которую она не видела сто лет, с института или со школы. И где некто, Он, без имени и без определения - и не разглядеть его лица. Он уходит - и тысячи слёз ночью в подушку; и тысячи слёз – от того, что он вернулся и есть. И ещё столько же – от того, что он – всё равно чужой, при самом минимальном расстоянии. И ещё миллион истерик, потому, что он не может быть ни близким, ни далёким, потому, что в этом мире – нет и не может быть любви. Даже там, в этой глубине, в иной реальности, в погружении, в изнеможении полёта, истерике мелодий, в недоступной вышине неизбывного того, чего не будет никогда… В глубине не произнесённого вслух, в больной магии нездешнего смысла - мы всё равно, абсолютно все, одиноки по творению.

«О Боже! И зачем ты мне снишься? И как хорошо, что ты мне снишься…»

Там, во сне, она смотрит на Него, и сердце взлетает куда-то вверх, туда, где нет и не было никогда человеческого тела. Они улыбаются друг другу, и Он внезапно и порывисто её обнимает. Наталья протягивает руки, гладит Его по волосам, проводит рукой по лицу, изучая его. Уже понимая, что это сон. Не понимая, что это не сон.

Если ты – лишь мираж… Если ты вошёл в мои сны… Кем ты будешь для меня - потом? Есть только настоящее - и от этого, ещё больнее.

- Сережа! Помнишь, что сказал Николай: «Говорят, что пары, что приезжают сюда и приходят к той Скале, что рядом с грязевым источником – обязательно распадаются… Такая там плохая энергетика»… Я не хочу тебя найти – и потом потерять…

Палатка на краю Вселенной, проваливаясь в небытие, ещё кружится где-то на грани сознания, сна и яви. Снова долгий поцелуй – и она чувствует, как глаза наполняются слезами.

- Ты плачешь? Почему ты плачешь?

- Это пройдёт. Сейчас пройдёт.

В ночи, между сном и явью… За три шага до безумства. В странной поступи между жизнью и смертью. С непонятным желанием раствориться, уйти за пределы и не вернуться... Но, мы всегда там, за пределом вещей. И в то же время, мы всегда возвращаемся.

Только сейчас, нас нигде нет... А здесь - только ночь.

Глава 35. Повальный исход ​

«Пеплом несмелым подёрнулись угли костра — Вот и закончилось всё, расставаться пора».

(Юрий Визбор)

Раннее-раннее утро. Бодрящая прохлада, лёгкий туман стелется над землёю. Прямо из скалы бьёт чистая, ключевая вода. Как слеза камня. Андрей негромко поёт восточную мантру, обливаясь водой у родника и умывая лицо. Сзади, со стороны тропы, вдруг забренчала гитара, пытаясь уловить ритм мантры, и вскоре показалась длинная, долговязая фигура. Андрей полуобернулся, продолжая обливаться. Бренчание прекратилось, и Гера приблизился к роднику и сказал:

- Я т-тебя вчера искал... После Магнита. Но - как отключило. Будто - и нет нигде. Обрыв связи. И в то же время, отчётливо ощущаю: будто с-сражение какое где идёт. На другом плане бытия.

Андрей не реагировал. Будто и не услышал ничего вовсе. Потом он отошёл от родника и пошёл по направлению к лагерю Дианы. Следом за ним потрусил и Гера, навязчивый, как банный лист.

- Что, первый т-тайм мы уже отыграли? - спросил он в упор спину Андрея, ни на шаг не отставая.

- Похоже на то, - не оборачиваясь, ответил ему Андрей грустно. - И всё свершилось ещё быстрее, и было ещё хуже, чем я предполагал. Наработали они здесь - так уж наработали... А теперь, многие "учителя" сегодня уедут. Им все "каналы" поотрубало. Пока ещё останутся Диана и некоторые одиночки. И основная их часть отправится в гости к Николаю: есть тут один такой человек, он подальше в лес забрался и стоит там с палаткой. Там есть и ещё люди, которые с ним вместе работают. Да и я сам сегодня туда отправлюсь, навещу его.

- Так что, победа? - наседал Гера.

- Пиррова победа. Вернее, ничья: полный ноль-ноль. Если дошло дело до драки - побед не бывает. А поле битвы скоро опустеет. И будет долгий штиль. Застой. И не только здесь… Во всём и везде. А Поляна... Станет просто поляной. Пастбищем.

Андрей, мрачно замолчав, не проронил больше на эту тему ни слова.

- А М-мишка Возлюбленный уже уезжать собирается. Меня п-подвезти сегодня предложил, - проронил Гера. - И, по-моему, он совсем н-ничего не помнит, что вчера было... Просто Магнит - и всё тут.

- Никто не помнит. Кроме тебя. Не удивляйся этому. Ты же - свидетель. Я тогда не шутил, - серьёзно и хмуро ответил Андрей, посмотрел на Геру, и только теперь заметил лёгкую подпаленность его волос и бороды.

"Интересно, почему всё же занесло на Поляну этого кадра? Случайно?- подумал он. - Или это - мираж? Некое подобие меня в молодости?"

И, неожиданно для Геры, Андрей расхохотался и сказал:

- Что тебе - Мишка? Ты, я смотрю, уже принял огненное крещение. Не спеши уезжать: у нас с тобой ещё осталась здесь парочка неотложных дел.

- Каких дел?

- Ты же заявлял здесь, на Поляне, что с детства мечтал быть ассенизатором? Мне рассказывали… Впрочем, не бойся, самую главную ассенизационную работу я беру на себя. А ты будешь на подхвате: инструмент подавать!

- А что прочищать будем? – с интересом спросил Гера.

- Вначале – прогуляемся. Провентилируем обстановку. Ты не против сегодня к Николаю перебазироваться? Я тебя провожу. А сам вернусь и задержусь здесь, ещё ненадолго. Потом - тоже туда приду. А ты меня там подожди несколько дней.

- Лучше бы мне с тобой не расставаться, а то Д-диана уже растопырила свои наточенные на тебя коготки... Не д-доверяю я ей чего-то...

- Для того я тебя туда и переправляю. Чтобы, в любом случае, отступать потом к лесу, к Николаю. Ведь я обещаю тебе прийти…

- Что она, охомутать тебя решила, что ли?

- Если бы - охомутать, - мрачно бросил Андрей. - Ладно, авось - и на старуху найдётся проруха. За душу она хватать жертву может, но не словами, как думает, и не заговорами. Сила в ней действительно есть, и немалая. Но, если мне всё же удастся направить её на путь истинный - ждёт её тяжёлая отработка своих действий, и она это нутром чует. Потому, подсознательно то сопротивляется, то, наоборот, на меня давит. В общем, предвкушаю, что астрально-ментальный поединок между нами будет ещё тот! И почему меня по карме к ней разворачивает? Сам не знаю.

- Ах, вот какая ты, а я дарил цветы! - ни с того, ни с сего запел Гера. - Да, Андрей, ты долго здесь не задерживайся! А то, я там у костра, на одеялке, буду ночевать, если не приютит никто. Помни об этом! Кстати, я вчера нашёл и подобрал твой посох. Он в палатке, в тамбуре, с краю лежит.

- А вот за это - низкий поклон и большое спасибо.

- Обращайтесь!

* * *

Когда Андрей вместе с Герой пошли по грунтовке в сторону посёлка, чтобы сделать крюк, запастись крупами и хлебом - и лишь затем отправиться дальше, к Николаю, то они намеренно дугой обогнули Поляну, чтобы пройти совсем близко к большому лагерному костру.

Впрочем, он уже стал гораздо меньше.

А вблизи него, уже при выходе на поляну, Владимир Сергеевич, что называется, шнуровал калоши: его рюкзак был упакован и вынут из палатки. И к нему спешила Матушка Мария.

- Что, уезжаете? - спросила она важно.

- Да. А что здесь делать? Поразводили слишком много всякой ерунды, напустили мистицизму. Нет - просто посидеть у костра, Агни-Йогу вместе почитать, поразмышлять над ней... В ней - всё есть. Это - учение жизни. Последнее истинное откровение, обращённое к человечеству. Да и надо мне в город, давно уже дела там ждут, наотдыхался уже. Это ведь там - настоящая работа! Просто кипит! А здесь, по лесам, зачем долго шляться?

- Оно и правильно. Я тоже скоро домой поеду. Только, с Евграфием ещё попрощаться надо, он рано утром пошёл на Шамбалу, не знаю, когда спустится. А как раз сегодня вечером машина за Ниной должна заехать, они и меня захватят, вывезут отсюда. А основная группа Вадима уже уехала, с самого рассвета. Хотят то ли на автобус, то ли на поезд ранний какой-то попасть. Диана говорит, что ей информация пришла по каналу, что Поляна уже отработана. Ну, что ж! Поработали - пора и уезжать! Я сама так же чувствую. А на новое лето нужно будет другое место подыскать.

Зина и Галя тоже уже собрали в дорогу рюкзаки.

- Доброе утро! Что, тоже дорога позвала? - спросила, проходя мимо, вездесущая Матушка Мария.

- Да вот... Пора, отпуск кончается, а надо ещё разносолов всяких успеть заготовить, - отвечала Галя.

- Ну, что ж! Поляну мы уже отработали. Учителя говорят, что пора выходить на новый уровень. Работа с причинным телом, с рунным языком, обучение новичков в группах. Даже с каузальным телом пора уже работать! Много новых задач. Новые книги идут, новые указания.

- Да я как-то в городе в группах не работаю. Только молитвы дома читаю. И в наш эзотерический клуб иногда хожу. Нет на большее времени свободного, - отвечала ей Зина.

- Ну, это кому как дано, милая! Но, прежде всего, стройте сферу преуспевания, сферу здоровья. Осаждайте на наш план тонкие энергии. И - до встречи, мои дорогие! С вами-то я в городе ещё встречусь. И думаю, что через год где-то в этих местах снова все соберутся: спишемся, организуем встречу... До свидания, мои родные! - и Матушка Мария обняла Зину и Галю - по очереди, и крепко.

А Мишка Возлюбленный осматривал и проверял свою машину перед дальней дорогой. С гор, с Шамбалы, вскоре спустился и Евграфий. Взял заранее собранный рюкзак и закинул в багажник Мишкиной машины. К Евграфию подошёл проститься стоявший возле своей палатки и наблюдающий общий отъезд Анатолий:

- Что, так прямо и уезжаете? - спросил он. - Быть может, надо ещё раз всем собраться, хотя бы помедитировать, веления вместе почитать? Тем, кто ещё не разбежались? Или, ещё работу какую провести, указания дать желающим – вы не хотите?

- Тут, на Поляне, никогда заранее не знаешь, сколько пробудешь и когда придёт твоё время уезжать, - как всегда уверенным, спокойным голосом, слегка потирая при этом толстое брюшко, проплямкал Евграфий. - Как-то, в позапрошлое лето, приехали с женой сюда ненадолго - и жили, жили, до самой осени - с различными группами работали. Они сменялись, а мы сидели на Шамбале. А в это лето я думал, что поработаю по полной, задержусь подольше. Но вот, Учителя сейчас советуют срочно собираться и в город ехать. Дисциплина в духовной работе - прежде всего.

- И я вскоре поспешу в город, чтобы храм посетить. Как можно скорее. Помолиться, свечку поставить. Вчера мне такое в Магните привиделось - что я аж испугался, - хмуро и как всегда кратко ответил Анатолий.

- А уж это зависит от чистоты сознания: чем чище сознание, тем меньше в Магните всякой ерунды видишь. Подобное притягивает подобное, это космический закон. Видится что-то чёрное - значит, очищаться надо. Каяться. Учителей просить помочь. В Магните должен идти только свет! Образы духовные, мысли возвышенные. Конечно, иногда ещё тёмные вредят. Те, кто мешает общей работе, - подытожил Евграфий.

Виктор и Василь, тем временем, вновь шли вместе по грунтовой дороге. Только, теперь в противоположном лесу направлении. Намереваясь поймать попутку и доехать до железнодорожного вокзала.

- Василь, а ты чего вдруг решил сегодня срочно уехать? - спросил Виктор, когда они уже порядком прошагали.

- Да так, просто. По личным причинам, - ответил Василь. - Да и тебе компанию составить.

- А я… И сам пока не пойму, чего это я рванул. Как отрезало. Да и скучно стало, серо. Что это за деятельность: стоять как истукан и всем посылать любовь! Тоже мне, занятие. А ещё, не понравилось вчера мне что-то здесь по энергетике. Что - сам не знаю, но бегу, как от огня. Наверное, нельзя мне Магнитами заниматься. Не моё это, - откровенно заявил Виктор.

- А у меня, Виктор, как-то так складывается по жизни... Только начинаю практикой какой-нибудь заниматься, духовным поиском - и на тебе: обязательно или друзья с бухлом лезут, которым — ну, никак не отказать, особенно, если они с моей работой связаны. Или девушки липнут, спасу нет, - продолжил разговор мрачный Василь.

- Даже на Поляне? Ха-ха-ха! Девушки! Вместо Магнита! А я-то думал, где ты вчера потерялся! Небось, пришёл только под утро? Романтичная любовь на скалах! Слабость у тебя на слабый пол... Или – сила. Но - ха-ха-ха! На Поляне! Смешно! Тут все - постятся, молятся, духовно возрастают... А ты?

Немного посмеявшись, Виктор продолжил задумчиво:

- А если начинать серьёзный разговор, то скажу, что всем нам рано или поздно приходится выбирать: долг или желания, возможности или потребности. Понятно, что отсутствие долга - это анархия. А один сплошной долг - это крайность, в итоге ведущая к тоталитарным режимам. Ну, ещё играет роль несоответствие потребностей и возможностей. Это - тоже проблема. И только те, кто решил для себя её кардинально, кто привёл в соответствие потребности и возможности - могут продвигаться дальше, становясь на первую ступеньку пути духовного. Вот люди, у которых много денег, в действительности, маги: они возымели желание и реализовали его, подтянули свои возможности до уровня своих потребностей. У них слово не расходится с делом.

И вообще: кто сейчас лидирует? Америка! А какова главная дхарма Америки? Её учение миру? Конечно, зарабатывание денег! Материальность, возведённая в культ. Европа уже вошла в этот круг новой религии. Россия - с трудом, но тоже приобщилась. Ещё только отсталый мусульманский Восток сопротивляется. А почему? Потому, что религии мусульманство и христианство - это религии треугольника. А религия Америки - а она духовная наследница евреев - религия квадрата. То есть, грубо говоря, духовные устремления - треугольник, материальные - квадрат. Квадрат - более устойчивая структура. Она подавляет всё остальное... Но не даёт дальнейшего развития, ибо слишком устойчива.

- Печально. Остаётся накуриться травы, и уйти в круг. В дырку от бублика. Чтобы тебя не накололи треугольники и не задавили квадраты, - перебил его Василь.

- Это твой разум сопротивляется знанию и продуцирует всякую белиберду. А почему? Потому что любое знание опасно. Знающий человек - это человек неестественный. Ему трудно жить в этом мире. И знание невозможно передать. Потому что человек, не испытавший ничего подобного, ничего и не поймёт. Я имею в виду, конечно, эзотерические знания. Ведь тут мы сталкиваемся с иными возможностями, чем обычно. К примеру, если ты научился кататься на велосипеде - так ты и через три года будешь это уметь, и через пять. А я, к примеру, было время, сумел сформировать своё энергетическое тело. И в моем присутствии целую группу людей могло плющить и корёжить, как от присутствия силы. Точка сборки у целой толпы смещалась. Как я это делал - теперь сам не знаю. Тогда понимал и мог, а теперь - нет. Теперь это лишь звук пустой.

Они прошагали немного молча. Затем Виктор продолжил:

- А если честно, Василь, то я вчера в Магните жуть какую-то видел. Ты там не был… А как тебе рассказать об этом – даже не знаю. Страшно было - до дрожи в коленках. Не смотря на то, что обычно меня ничего не берёт, даже в Магнитах. К тому же, я почему-то совсем забыл об этом - и вдруг только сейчас вспомнил. О том, что именно я испытал ночью, там, в Магните…Стал о себе рассказывать, о том, что со мной раньше было - и вдруг всё вспомнил…

- Василь! Подожди! - сзади раздался неожиданный женский голос. Они обернулись и увидели, что их догоняет Марина, бегущая с рюкзаком по пыльной дороге...

- Кажется, твои личные обстоятельства тебя догоняют, - хмыкнул Виктор.

* * *

Андрей и Гера, насмотревшись мимоходом на уезжающих магнитчиков, а также зайдя в посёлок за крупами и хлебом, углубились в горы. А вскоре, миновав лес и оставив позади себя несколько речек, вышли на открытое пространство и зашагали по бесконечному травянистому лугу. Солнце уже стояло в самом зените, но сильной жары не ощущалось. Наверное, погода постепенно поворачивала к будущим затяжным дождям и сырости. Пахло травами. Безумно, невообразимо. Гудели, переговариваясь, пчёлы. И будто бы всё ещё продолжалась лента фильма, который никогда не перематывался назад. Фильма о лете, о лесе, о звёздах ночного неба...

- Андрей! Д-давно хочу тебя спросить: как ты совмещаешь в себе боевое искусство, пранаяму, йогу - и христианство? Если я п-правильно понял, что ты всё это совмещаешь. Ведь христианство — религия людей, стремящихся истребить свою плоть во имя духа... А боевое искусство вовсе не отрицает плоти, - начал беседу Гера.

- Если система живая и работает - то она обычно не укладывается ни в одну из известных нам схем, к тому же постоянно изменяясь. Слышал, как было на Востоке в порядке вещей? Изучил одну школу - собирай котомку и отправляйся к другому учителю. И много дорог надо исходить, прежде чем основать свою собственную систему. А иначе - это только голый ритуал будет, ничего общего с развитием не имеющий. Культ, а не культура. Кстати, и у нас на Руси какой-нибудь Илья Муромец тоже вовсе не был тщедушным слабаком. А он покоится, между прочим, в святыне христианства - в Киево-Печерской лавре. Просто, кому-то выгодно, чтобы люди были слабаками. А боевое искусство и христианство вполне совместимы. С помощью молитв и при наличии большой как телесной, так и духовной силы легче справиться с бесами - одержателями всех мастей. Действенность молитв зависит от того, кто их произносит. А плоть можно довести до состояния чистого духа, энергетического тела. И усмирение плоти - это наука овладения своей энергетической структурой. С осознанием того, что мы - не только тело. Мы - чистая энергия.

- Я понял. Тогда, ещё вопрос: кто такой методолог?

- Методолог - это человек, изучающий разные системы. В общем-то, ни в одну из них он при этом не погружается целиком. Только смотрит, изучает, как они работают, и берёт самое полезное.

- А каждый методолог имеет свой посох? - спросил Гера, покосившись на посох Андрея.

- Нет. Но посох - одно из оружий и друзей методолога. Он работает, как продолжение руки. Как своего рода накопленная сила, извлекаемая, когда это потребуется. Посох надо или найти - тогда это ещё и знак, весть и судьба, которую ты принимаешь. Или - создать. Но, в любом случае, нужно провести целый ряд церемоний, связанных с посохом, после которых он - только твой.

- Андрей, а какой-нибудь методолог не смог бы, как предлагает Диана, явиться объединяющим звеном для эзотериков? - задал очередной вопрос Гера.

- Теоретически, какой-нибудь? Наверное, да, если он идёт путём жертвы и готов завершить свой собственный личный опыт. Что же касается лично меня - то я ещё не слишком окреп энергетически для того, чтобы подвергнуться чему-либо вроде распятия. Или - для того, чтобы принять чашу с цикутой... Каждого зрелого методолога распинают на его собственной дыбе.

- А высшие силы? Н-неужели они совсем кинули нас на произвол судьбы, если здесь творится такое? Они не поддержат объединение?

- Для объединения нет никаких предпосылок. Нет почвы. А светлые силы уже вложили сюда всё, что могли. Если вспомнить всех замученных священников, непонятых учителей, забытые учения... Были принесены совершенно немыслимые жертвы для того, чтобы хоть немного расшевелить это болото. Сейчас требуется ответная отдача. Время учителей прошло: каждый будет барахтаться сам.

- То есть, сеятель засеял поле - и спокойно уходит, хотя вокруг кружат вороны?

- Да. Потому что иначе он привлечёт внимание этих чрезвычайно хищных птиц. И уж тогда они, без сомнения, склюют и сеятеля, и посевы. Ведь сеятелей - единицы. А ворон - миллионы. И зубы у них острые: это вороны-мутанты, они - с зубами.

- И ты тоже уйдёшь, Андрей?

- Я - мелкая сошка, незаметный методолог, но и я уже с трудом выдерживаю вибрации этой земли. Тяжело. Скорее всего, я тоже уйду. Уеду. Меня вытеснит отсюда реальность. Всё моё звено, все связанные со мной учителя - так или иначе, но уже покинули эти края. И я уже нашёл свой посох...

Андрей задумался, глядя на дорогу перед собою.

- Извини, Андрей, можно тогда последний вопрос: что такое логика видимого абсурда? Ты мне обещал это пояснить, - немного погодя, вновь нарушил тишину Гера.

- Тебе понравился этот термин? Логика видимого абсурда - это один из уровней логики, типов логики. Всего их девять, но последние два - уровни, практически недостижимые для человеческого сознания. Редко кто из людей выходит на такой высокий уровень. Одномерная логика – это тоже не человеческий план, но с другого конца… Это когда есть только «правильное» мнение, и никакого больше. Двухмерная логика – такая логика, когда существуют противоположности. И весь мир поделён на чёрные и белые квадраты. Эта логика тоже ещё не имеет почти ничего человеческого. Человеческий план начинается с трёхмерной логики. Третий уровень логики примиряет между собой и допускает две противоположные точки зрения… И, можно сказать, что самый высший уровень из доступной нам логики - седьмой. Это - язык притч, когда одними и теми же словами говорящий сообщает разным людям ровно столько знаний, сколько любой из них может принять, в зависимости от их уровня восприятия. Шестой уровень - уровень поэтического, невыразимого нечто, шестого чувства. А логика видимого абсурда - это пятый тип логики: логики, впервые вышедшей и за пределы измерений, и за пределы смысла. Логика фразы, не говорящей ничего - и в то же время заключающей в себе больше, чем до конца законченная, устойчивая и бесконечно умная фраза четвёртого, философского, уровня, - Андрей ненадолго задумался. – Ну, скажем, так:

- Кто возвещает истину - порождает безумные толпы.

Кто скрывает истину - гибнет в одиночку.

Как найти середину?

Вначале - найди безумного мудреца.

А истина - лишь цветок,

Засушенный на страницах книги.

- Андрей, мне кажется, что не зря именно этот тип логики меня заинтересовал, - заключил Гера. – Мне он очень близок. Когда я пою о том, что я вижу, я часто выхожу за пределы видимого смысла…

- Или же, ты просто видишь не то, что остальные, - хмыкнул Андрей.

Глава 36. Тень потока

«И небо развернулось перед нами...Когда судьба по следу шла за нами, Как сумасшедший с бритвою в руке». (Арсений Тарковский)

Наталья проснулась довольно рано. Осторожно, чтобы не разбудить Сергея, вылезла из палатки. У костра уже сидел дядя Юра и заваривал чай. Наталья подошла к лавочке и присела осторожно на самый край.

- Доброе утро! - сказала она дяде Юре.

- Доброе! - поддакнул тот.

Ещё по-утреннему звонко чирикали и пели птицы, было слегка прохладно. Резные листья липы и клёнов пропускали живительные утренние лучи. Над костром поднимался сизый дымок.

- Ну, что загрустила? О чем задумалась? - спросил Наталью дядя Юра, медленно приподнимая круглую голову с коротко подстриженными и от пробивающейся седины серыми волосами. Молодые пронзительно-голубые глаза с морщинками-лучиками смотрели ласково.

- Так... Подумалось, что многие на Поляне говорили об особом российском пути - а какой же это путь? Срам один и поругание...

Дядя Юра ответил:

- Не знаю сам, что здесь происходит. Разве кто правду скажет? Может, здесь действительно эксперимент какой ставят. Силы разные. Тяжело очень смотреть на то, что творится. Душу из нас всех вынуть хотят... Понимаешь, душу! Вопрос в одном только: не пора ли уже отступать к лесу?

- В смысле, уезжать? Куда? В Сибирь, на Алтай? А если и там - всё те же законы, те же правила, только в более жёстких природных условиях? Пэры, мэры, менты? В общем, всё - то же самое? Разве там дадут спокойно спрятаться? Появится лесник какой-нибудь, к примеру, и спросит прописку. Или бандиты нагрянут.

- Я, дать, как видишь, сам никуда ещё не уехал. Хотя - не знаю, чего ещё ждать. Последние знаки идут. Всё не моё кругом, не мой это мир. Чужой, страшный. Только за городом и можно отдохнуть душой. Но - семья меня держит, друзья, работа. Какая-никакая хата. Молод был бы - может, валил бы уже куда подальше. А так - тяжеловато. Привык уже.

- Вот и я чувствую: не моя вся эта современная жизнь. Чужая, тяжёлая. Но - как не пускает что-то на волю. Карма, быть может, неотработанная. В леса, наверное, только святых и продвинутых уводит... Остальным - путь страшный, больной, тяжёлый.

- Ничего, дать, может, и прорвёмся. Страшнее всего, что мы все врозь. Разъединяют нас всеми возможными способами. Расколоты мы все, озлоблены. Уединиться хотим, отсидеться, раны зализать. Страшное время, чёрное. Особый путь России... Может, накрылся этот путь давно медным тазом. А страшный суд - давно уже начался. Страшный именно своей несправедливостью и болью. Ад... Он, пожалуй, здесь находится. Оторваны друг от друга и смертельно далеки мы от Бога...

Они помолчали, глядя, как горит огонь.

К костру в это время подошёл и Николай, похлопывая себя по бокам, слегка потягиваясь и разминаясь.

- Вот ещё мне что непонятно, - продолжила разговор Наталья. - Я читала некоторые книги, в которых сказано, что у высокодуховных людей устанавливается непосредственная связь с их конкретным учителем. Который их ведёт, курирует. Но, как же тогда - например, у Евграфия - уже не учитель, а Учителя? Они - что, сразу несколько его ведут? И все — мирового, так сказать, масштаба…

- Это ты, дать, правильно заметила! - засмеялся дядя Юра. - Одного, дать, учителя ему мало!

- Мало! - подтвердил Николай. - Подавай только всех Учителей сразу, а ещё всевозможных инопланетных представителей и Вселенский Логос в придачу. И - по-е-ха-ли!

- Поезд на Венеру отправляется в пять часов сорок две минуты... От третьей платформы. Осторожно! Двери закрываются! - засмеялся дядя Юра.

- Удивляюсь, Юра, твоему чувству юмора, - улыбнулся Николай. - Так же, как и умению наладить контакт с людьми. Как это тебе удаётся? Кстати, никогда не спрашивал: а где ты работаешь? А может, ты и впрямь - психолог?

- Нет, конечно, я не психолог. Я работаю санитаром на "скорой", в психиатрической больнице, - серьёзно ответил дядя Юра. - А ещё, в свободное от основной работы время, чиню людям крыши. Настоящие, старые, крытые шифером или листовым железом. Они часто протекают...

Позже всех проснулся и вылез из палатки Сергей. Он тоже подошёл к костру, у которого сидели только Наталья и дядя Юра. А Николай с утра пораньше отправился на лагуну.

- А, проснулся, наконец! Присаживайся, каши поешь, мы тебе оставили, - предложил дядя Юра.

- Да, разоспался я что-то, - смутился Сергей. - Сон мне снился. Странный. Не знаю уж, к чему.

- Сны - дать, тема интересная. Рассказывай, если хочешь, - предложил дядя Юра.

- Мне снился зал, старинный, даже - древний, наверное. То ли китайский, то ли японский. На стенах, на потолках - росписи, стены отделаны тёмным камнем и деревом. И в этом зале проходит то ли тренировка, то ли состязание. Я в нём участвую. Внезапно в зал врывается мой друг и кричит: "Убили! Учителя убили!" Мы - все, кто там в это время был - в страшном смятении. Я оглядываюсь на пустое кресло, в котором обычно сидел во время тренировки учитель. Я думал, что он всё ещё там, ведь я не заметил, когда он вышел. Мы переглядываемся с парнем, с которым я только что дрался на поединке. Никто не может осознать происшедшего, понять, что же случилось. Тем более что, как я начинаю понимать, учитель не успел до конца передать кому-либо из нас всё своё мастерство и назначить себе преемника. Мы ощущаем пустоту и отчаяние. Я, в растерянности, как и многие, выбегаю из храма на свет - и просыпаюсь, - закончил Сергей.

- Ну, дать, я - не трактовщик снов, - продолжил разговор через некоторое время дядя Юра. - Но, мне кажется, что это или память о прошлой жизни, здесь многим "показывают" некоторые картинки из прошлого, или же это некий символ... В таком случае, скорее всего, означающий, что тебе в жизни нужно пробивать себе дорогу самостоятельно, так как твоя духовная линия прервана. Идти самому, в одиночку, на ощупь. У нас, в России, многие лишены своих духовных связей. В частности, из-за совершавшихся насилий, кровавого месива истории. Многие духовные линии здесь прерваны. Все у нас — одиночки... А быть может, этот сон означает, что тебе не хватает силы, которая тебе нужна: и физической, и энергетической. Быть может, тебе полезно будет заняться какой-нибудь практикой. К примеру, боевым искусством.

В это время, стали слышны приближающиеся голоса. Со стороны тоненькой тропки на лагуну, что шла по лесу, близ речки, показался Николай. Он вёл беседу с незнакомыми Наталье и Сергею парнем и девушкой, одетыми по-походному, с небольшими рюкзаками.

- Знакомьтесь, это - ребята из Кропоткина, что на море ходили, - сказал Николай, подойдя к костру. - Игорь и Инна.

Те скинули на землю, возле навеса, рюкзаки. Игорь поздоровался за руку с дядей Юрой, знакомым ему по прошлому приезду на Поляну. И приветствовал Сергея, который тоже назвал себя. Игорь был довольно плотным коренастым парнем, одетым в камуфляж. Его жена Инна, которая присела на лавочку рядом с Натальей, была очень хрупкой на вид. Молоденькая девушка в спортивном костюме, с тёмными короткими волосами и карими глазами.

Николай налил вновь прибывшим по чашке чаю.

- Ну, Николай, раскрутился ты здесь за наше отсутствие, - улыбнулся ему Игорь. - Я вижу, откуда необычная энергетика этого места. Мы её почувствовали ещё за много километров отсюда, почти сразу за перевалом… Теперь я понял: это всё от твоей Мандалы!

- Неужели, вы её на таком дальнем расстоянии ощутили? - удивился Николай.

- А то! - ответил Игорь.

- Ну, рассказывайте, как сходили, что видели? Как там море?

- Да, в общем-то, хорошо сходили. Шли по дороге, затем через перевал. На трассу вышли, до Дивноморска доехали. А там - пошли по берегу. Дельфинов видели. На берегу - сосны. Камни - светлые, ровные. Красивые места! Только, эпизод там был неприятный. Менты там купоны стригли со всех, за отсутствие временной регистрации. Или - не менты, а ряженые. Их не разберёшь. Да и себе дороже выяснять... Ну, и нас тоже ободрали, как липку. Потом, от моря, с утра, вновь подъехали немножко, а дальше - пешком пошли на водопады. Места там очень красивые, а вот водопады оказались пересохшими: только в одном месте текла тоненькая струйка воды. А вот камни на той реке - очень живописные, водою обточенные... Там домики есть: переночевать можно. А назад мы – снова до трассы, и почти до перевала на автобусе. Сегодня на перевале ночевали, у нас с собой спальники. А с утра совершили последний рывок – и вот мы здесь, - коротко и сумбурно рассказал о своих приключениях Игорь.

- Ну что, ребята, а кашу будете? На вас варить? - спросил Николай.

- Да, можно бы... Только, сначала мы хотим на скалу залезть, оттуда сверху снова на всё это великолепие лесное глянуть. Ну, а потом спуститься к лагуне, поплавать немного. Да и размяться на поляне - покидать друг друга, - ответил Игорь.

- Это они айкидо занимаются, - прокомментировал Николай.

- Сергея вот с собой возьмите, он боевыми искусствами заинтересовался. Пусть посмотрит на вас, - предложил дядя Юра.

- Это - пожалуйста. Ещё и поучим его перекат делать. Так что, Сергей, Наталья – если хотите, пойдёмте с нами. Если только с дровами не надо вам помочь, дядя Юра! - сказал Игорь.

- Да нет, дров мы с Николой порядком натаскали. Идите с Богом! - ответил тот.

Когда у костра остались только Николай и дядя Юра, то Николай самозабвенно занялся варкой каши. А дядя Юра всё будто ждал кого, и всё время озирался вокруг.

И он первым заметил, что по грунтовке, ещё вдали отсюда, идут два человека. Приглядевшись, дядя Юра в первом из них сразу же узнал Андрея. А его спутником был длинный волосатый и бородатый парень с гитарой, жутко похожий на каких-нибудь хиппи восьмидесятых или семидесятых годов.

- Приветствую всех! Низкий поклон тебе, Хранитель потока! - улыбнулся Андрей Николаю, первым приближаясь к костру. - Спасибо за вчерашнюю помощь. Хорошо сработано, а главное - вовремя! Ты вовремя послал энергию на большую Поляну. А то, мне бы пришлось не сладко…

- Правда? - обрадовался Николай. - Я почувствовал, как что-то подтолкнуло: нужно работать! А что сделал – сам не понял. Просто, усвистела куда-то вся наша раскрученная энергия… Я даже было подумал, что сделал что-то не то.

- Нет, всё, как надо было сработано. Но... Дела на Большой Поляне были плачевные.

Николай внезапно нахмурился.

- Чего вдруг невесел? - спросил его Андрей, присаживаясь у костра на лавку. Да и Гера тоже присел с ним рядом.

- Ну как же, я тут подумал… Раз ты пришёл - предстоит нам поток сейчас закрывать, - грустно улыбнулся Николай.

- Нет, пока - не надо. Пускай он потихоньку работает. Правда, скорее всего - по затухающей. Впрочем – и это не факт. Видно будет. Храни его до конца. Людям помогай, лечи их. Дядя Юра тебе поможет. А я тебе ещё одного парнишку подкину. Пусть поживёт здесь, с вами. Я сам чуточку позже присоединюсь. Завершу только пару дел на большой Поляне…

- Г-гера, - представился «новый парнишка».

- Ну что ж, нашего полку прибыло! - улыбнулся ему Николай.

- Однако, дать, похоже, что на большой Поляне вчера было светопреставление? - спросил ехидно дядя Юра. - Да и здесь, в окрестностях, видать, не всё просто? Не искупаться же в лагуне ты сюда пришёл…

- Светопреставление было такое – что аж я понял: ви-ижу! – внезапно не смолчал и встрял в разговор Гера. - Но, лучше бы мне как-то без этого обойтись. Без прозрения, в смысле.

- Да, что было – то было, - сухо сказал Андрей. - А я…В общем-то, и на лагуну искупаться обязательно схожу. Хороша там водица. И паренька, как видишь, надо было сюда подбросить…

- Что-то ты не договариваешь, - усмехнулся Юра.

- Ты прав… По поводу здешних мест у меня подозрения некоторые имеются. Возможно, что нужно будет где-то поблизости от вас дыру залатать. Огромная часть потока ушла вчера на работу на Поляне… И туда же ухнула часть положительной энергии, стянутой с окрестных мест. Надо отыскать ближайшую аномальную зону с плохой энергетикой и посмотреть, что там сейчас происходит, - ответил ему Андрей. – Баланс сил явно был нарушен.

- Есть здесь, дать, одно место… Я обнаружил его недавно и условно окрестил "тенью потока". Эта, так сказать, тень блуждает вокруг определённой зоны. То место, само по себе, от природы, нестабильно. Или – несбалансированно… Возможно ли, что дыра сейчас проявится там? - спросил дядя Юра.

- Вполне вероятно. Скорее всего, ты отыскал место будущего прорыва… Посмотреть надо. Чем скорее, тем лучше. Может, прямо сейчас его мне и покажешь?

- Тяжело там, дать, - вздохнул дядя Юра. - Я прошлый раз улепётывал оттуда - только пятки сверкали. Ну, да ладно, пошли, проведу.

- А ты, Николай, будь сейчас на Мандале. Следи за потоком, строй связь с высшими силами…В общем, контролируй, на всякий случай, - сказал Андрей.

- Гера! - обратился он и к своему спутнику, - возьми пока гитару и развлекай народ. И ни в коем случае не подпускай никого близко к Николаю! Чтобы ему никто не помешал.

- К-какой народ? – спросил, Гера, озадаченно озираясь по сторонам. - Вроде, как и нет никого.

- Ту толпу, что сейчас сюда привалит с Поляны, - пояснил Андрей и направился вслед за дядей Юрой.

* * *

И дядя Юра повёл его по узкой тропинке, где, не доходя до лагуны, они пересекли бурную речку и устремились через Грушевую поляну, далее по другим тропам, и по склону вверх, где вышли на дорогу, ведущую к морю. Грунтовка пошла поверху, серпантином, и уводила их всё выше и выше. Чуть позже, они свернули с неё в направлении, указанном дядей Юрой, и долго петляли по лесным узким тропкам. Пока не достигли другой дороги, скорее всего, проложенной бригадой рабочих, что занимались вырубкой леса. По этой дороге, разъезженной гружёными, тяжёлыми машинами, местами мокрой от луж, они вышли на берег небольшой речки. Дальше дорога пошла вдоль реки, то удаляясь, то снова приближаясь к берегу. Кое-где вода из реки захлёстывала чуть ли не полностью их тропу, и приходилось пробираться по краю, хватаясь за кусты и ветви деревьев.

- Дать, скоро придём, - сообщил, наконец, дядя Юра. – Скоро увидим то самое место. Не люблю я с инферналами работать. Но, что делать… Одного тебя не брошу.

- Ну, они в пышном цвете пока ещё не полезли, - заверил его Андрей. – Думаю, до этого дело ещё не дошло. Так, попугают немного, да сгинут. Впрочем, возвращайся уже обратно, Юра. Я уже почуял место. Сам теперь дойду.

Сказав так, Андрей очень быстро пошёл вперёд. Но вскоре дядя Юра его догнал.

- Аномальная зона, кажись, немного сместилась. Похоже, теперь они облюбовали немного другое место, но поблизости. Инферналы, в смысле. И ты идёшь верно. Я тоже их чую.

- Иди к Николаю, Юра, - обернулся к нему Андрей.

- Нет, раз я привёл тебя сюда — так уже и не кину. Вместе дальше пойдём, где наша не пропадала! - возразил ему тот.

Вскоре, на краю дороги, показалась могила. Это была могила лётчика, погибшего здесь во время Великой Отечественной войны.

В округе было необычайно тихо. Куда-то вдруг подевались разом все птицы. Никто не шуршал в кустах. Было глухо и темно, хотя только что был светлый день, наполненный солнцем.

Андрей свернул немного в сторону от дороги и остановился на небольшой ровной площадке, заросшей бурьяном. На этой площадке возвышался небольшой светло-серый, с желтизной, камень: скорее всего, глинистый сланец. Андрей достал из холщовой сумки мелкие белые камешки кварца и обозначил вокруг камня и ещё довольно значительного пространства круг. В нескольких местах этого круга он закрепил и зажёг свечи. Затем мелом прочертил на камне в нескольких местах различные знаки. Вынул из холщовой сумки деревянный крест, чуть больше ладони. Зажёг ещё одну свечу, и с помощью капель воска установил крест вертикально, в центре камня. Горящую свечу он отдал дяде Юре, жестом пригласив его подойти поближе и стать по другую сторону. Оба оказались внутри белого круга, перед камнем и крестом.

Потом Андрей начал читать молитвы. А также, какие-то заклинания на латыни и санскрите. При этом, одной рукой он направил свой медальон - прозрачный круг с глазом - на место перед камнем. Медальон сработал, как фокусирующая линза, направив туда, в одну точку, тонкий луч света. После этого, вдруг всё пространство вокруг начало заполняться едким, зловонным коричневым туманом, будто он поднимался сюда из-под земли и обволакивал камень. Стало очень тяжело. Подкашивались и наливались свинцом ноги. Но Андрей продолжал читать то ли молитвы, то ли заклинания, то на старославянском, то на незнакомых наречиях. А дядя Юра стоял, вытянув вперёд руку, фокусируя её на месте прорыва. В другой руке он держал свечу. Дышать ему становилось всё тяжелее, кружилась голова.

Бурый газ стал темнеть и уплотняться, поднимаясь вверх. Это тёмное облако, сгущаясь в центре, будто бы даже стало приобретать смутные, неразличимые очертания.

Амулет Андрея внезапно лопнул со звуком, похожим на звук расколовшегося оконного стекла.

Зловоние усилилось, и наступила, их обоих обволакивая, тьма. Лишь свечи продолжали гореть. И, не сбиваясь, ровным голосом, Андрей продолжал читать молитвы. Хотя кровь застывала в жилах и отказывала память… Но вот его голос зазвучал всё твёрже и твёрже. Он призвал Богоматерь, Архангела Михаила, и все силы небесные, на помощь. Внезапно, тонкий лучик света возник прямо над крестом...

Голос Андрея окреп и зазвучал ярче и отчётливей, и так гулко разносился вокруг, заполняя собой пространство, будто они находились сейчас не на открытом воздухе, а в храме. После молитв христианских Андрей прочёл несколько заклинаний на латыни, потом резко вскинул вверх руки - и с силой выкрикнул последние слова. После чего, бурый туман стал оседать, таять, как дым… Когда он полностью исчез, Андрей трижды перекрестил камень. Потом он вновь читал и читал длинные, завершающие заклинания.

Но вдруг, внезапно, погасли те свечи, что были закреплены в круге камней. Коричневый туман вновь соткался, завис перед камнем небольшим и неплотным облачком. Андрей, вытянув вперёд руку, стал снова спешно читать молитву. Над крестом, по его контуру, появилось лёгкое сияние, оно стало разрастаться - и дошло до тумана, до полного конца поглощая весь тёмный смрад и зловоние. Запахло ладаном.

Андрей, не останавливаясь, прочитал несколько раз запечатывающее заклинание, потом начал читать нараспев "Отче наш"... Оттаявший дядя Юра тоже начал повторять за Андреем многократные слова молитвы. Наконец Андрей, во всю силу лёгких, гаркнул:

- Амен!

...Не было уже сияния над камнем - но не было и зловония. Мир из ирреального, нездешнего, вновь стал знакомым и привычным. Снова подул ветерок, засияло солнце, запели птицы, застрекотали кузнечики, и бледно-серые неясные очертания сменились разноцветьем красок, широким спектром звуков и пряным запахом трав.

Камень, впрочем, и до того бывший непрочным, слоистым, теперь и вовсе был покрыт сетью мелких трещин. При легчайшем прикосновении, теперь он распадётся на мелкие куски. Часть от него уже отвалилась, когда Андрей осторожно открепил и забрал крест. Потом он собрал все камешки, кусочки белого кварца, которые обозначали очертания круга.

- "Глаза" жалко, - сказал он будничным голосом, обращаясь к застывшему столбом дяде Юре. - Хороший был амулет. Намоленный. Подарок. Но, видать, он уже своё отработал.

- Дать... Ничего себе дела, - только и сказал дядя Юра.

- Пойдём обратно, что ли? - предложил Андрей. - Теперь можно будет и на лагуне искупаться…

- Это, дать, даже нужно, - ответил, приходя в себя, дядя Юра. - Там, дать, недавно кто-то около дерева, на высоком берегу, плоскую деревяшку на пне закрепил. Если на неё стать и вниз прыгнуть, то сразу на глубину уйдёшь. Здорово! Вниз головой, дать. В ледяную воду. Как раз то, что сейчас нужно.

* * *

У костра остался только Гера, который уже исполнил, наверное, весь свой репертуар: совершенно разные по стилю мелодии, от лирически-задумчивых до быстрых и ритмичных. Затем, побренчав немного что-то невразумительное, он затянул экспромт… Всё более и более воодушевляясь:

Спина открыта всем ветрам,

Меня дубасит дождь заклятый.

Но по кармическим долгам

Я уплатил

двойную плату.

Теперь пуста моя сума,

Душа вся в дырах и заплатах,

Но по кармическим долгам

Я уплатил

двойную плату.

Я не завидую царям,

С врагов не требую расплаты.

Ведь по кармическам долгам

Я уплатил

двойную плату.

Но вот Гера оторвался от гитары: он услышал отдалённые голоса. Неожиданным было то, что они раздавались со стороны леса, а не от грунтовки: люди шли сюда по узкой тропке между деревьями. Первым показался Сан Саныч, за ним - Алексей, тот самый, что всегда ходил с алюминиевой рамкой, дальше - маленькая худенькая бабушка с внуком Дениской, следом - две женщины, которые держались на Поляне всегда вместе, но имён которых Гера не запомнил, полная блондинка и худая, высокая брюнетка. А замыкал шествие Петр Семёнович, который катил впереди себя тележку с деревянной коробкой, вместо сумки, на колёсиках: в неё он складывал сушёные грибы и травы.

- О, Гера! Ты нас уже опередил! - удивился Сан Саныч. - А остатки... Можно сказать, моей группы решили тоже сюда перебазироваться.

- А где хозяин костра? Разрешит он нам здесь остановиться, пожить немного? - спросил Алексей.

- Тише! Не мешайте! Он сейчас на Мандале. Медитирует. П-просил, если люди придут, всех чаем напоить и развлечь. Садитесь, пожалуйста! Там - к-кружки. На всех хватит. А не хватит, так будем пить чай по очереди. Чаёк свежий сейчас заварим, - ответил Гера.

- Ух, ты! Так он про нас заранее знал, что ли? - удивилась светловолосая полная женщина.

- Не знал, но предчувствовал; лес всё чувствует, и Николаю рассказывает... Шутка, конечно, - пояснил Гера.

- Ну, в каждой шутке - есть доля шутки. А всё остальное - как мы знаем, правда! - засмеялась светловолосая.

- Правда — это то, что я всегда чувствовала, Зоя, - обратилась к ней её подруга, высокая женщина с короткой тёмной стрижкой. - И так скажу об этом: вот мы, магнитчики, бегаем по лесу, суетимся. Человечество, говорим, спасаем, глобальные конструкции строим: невесть что о себе возомнили... А где-то в глубине леса сидят люди и ждут своего часа. И после нашего отъезда лес чистят. Духовно. От наших вредных эманаций. И вот, кажется, я, наконец, найду здесь обоснование для своих подобных чувств и ощущений.

С лагуны вернулись Наталья, Сергей, Игорь и Инна, присели потихоньку тоже у костра. Пришёл, наконец, и Николай, вернулся с Мандалы. Поздоровался с каждым, улыбнулся.

- Природа, чувствую, нами недовольна. Лес возмущается. Чужие ей эманации вторглись слишком резко. Надо очиститься нам всем, успокоиться... Оставить позади раздражение и ссоры. Не простое это место, и не всех оно принимает. Придём же к нему в гармонии и мире! - сказал вдруг, в полной тишине, Пётр Семёнович.

- Сергей! Наталья! Становитесь со мной в круг - будете сейчас мне помогать! – скомандовал Николай. – Вы здесь – как бы, уже старожилы… Сделаем небольшую личную раскрутку – и за работу!

И вскоре они, став за пределами этой небольшой группы людей, сидящих на лавочках, замкнули между собой энергетический круг, образованный ими, тремя.

- Отче наш, иже еси на небесех, - начал Алексей и прочитал молитву до конца.

- Спокойно! Идут сильные энергии. Сергей и Наталья, направляйте поток! Это - очень просто. Мы - лишь проводники силы, энергии… Направляйте её туда, куда считаете нужным. Она сама вас будет вести… Ни о чем не думайте, не пытайтесь анализировать происходящее! Чувствуйте, как проходит поток, а он сам подействует, как надо, - говорил тем временем Николай.

Наталья и Сергей впервые работали в потоке, который чистит и лечит людей… Проводили через себя идущие сверху энергии.

Все, кто сидел на лавочках, молча воспринимали льющийся на них поток. Чувствовали его. Это длилось, как показалось, долго, намного дольше, чем обычно в Магните. Наконец, Сергей устало опустился на лавку. Потом и Николай опустил руки, подошёл близко-близко, к самому костру, и протянул к огню ладони. Наталья, когда закончила проводить остаточные энергии, присела на лавку рядом с Сергеем.

- Спасибо! Родные мои! - заговорила бабушка Дениски, обращаясь к Наталье и Сергею. - Необычное ощущение покоя, мира и счастья! И лёгкость необычайная! Теперь я поняла для себя, что такое медитация… Это – выход на другой план сознания, не материальный…

- Сохраните это ощущение. Живите с ним, - пожелал ей Николай.

Глава 37. Временной снайпер ​

«Элизиум теней, Что общего меж жизнью и тобою! Меж вами, призраки…»

(Федор Тютчев)

На время, почти все разбрелись; кто в поисках сушняка, кто – ставить палатку, кто – на дольмен. Осталась Наталья, одиноко сидящая у костра. Вдруг, к ней со всех ног подбежал, запыхавшись, Сергей. Он пошёл за сушняком в лес через дорогу, но очень быстро вернулся и ещё издали закричал:

- Наталья! Здесь сейчас был Андрей! Он шёл от лагуны! Представляешь? Я с ним только что говорил!

- Да ты что! Не может быть!

- Он сказал, что, если мы с ним хотим пойти, то чтобы быстро собирали вещи - а он будет нас ждать у развилки дорог, недалеко от того самого места, где недавно было осиное гнездо.

- Это очень неожиданно… Я никуда уходить не собиралась. Но раз так вышло, то надо идти, - ответила Наталья.

Вещи они сложили быстро. Как-то мельком, мимоходом, наскоро, попрощались с задумчивым и отсутствующим здесь, в реале, Николаем. Он бродил возле Мандалы.

- Жаль, что с дядей Юрой не попрощались, - посетовала Наталья. – Но надо спешить!

- Не принято здесь долго прощаться. И мы будто и не прощаемся вовсе, - ответил Сергей.

И они двинулись. У развилки дорог, неподалёку от которой было когда-то осиное гнездо, их действительно ждал Андрей. Неожиданно оказалось, что он был уже не один, а с какими-то новыми спутниками. За это время к нему в попутчики до Поляны добавились двое: Семён, парень из Ростова, им уже знакомый, и его спутница, которая назвалась Анной.

- Лучше бы вам здесь оставаться. Но, раз - судьба, то пойдёмте. Поможете мне в одном весьма непростом деле, - шепнул Андрей Наталье украдкой, как только все они зашагали уже по широкой грунтовой дороге.

- Как там, на большой Поляне, дела? Что там было, и сейчас чем занимаются? - спросила Наталья.

- Было... Наверное, весьма интересно: я танцевал с девушкой. И по углям мы ходили, - как-то насколько уклончиво ответил Андрей.

- Интересная, наверное, была работа... Жаль, что без нас. А сегодня - почему Сан Саныч и другие сюда перебрались?

- Магнит последний не удался. Сами увидите, что там происходит. Многие уже уехали. А я - так, работаю теперь с одной бабушкой.

"Странное занятие для Андрея", - подумала Наталья и даже хихикнула.

- А вы здесь какими судьбами оказались? - спрашивал в это же время Сергей у Семёна и Анны. Они втроём сейчас шли впереди Андрея и Натальи.

- Да так, с утра ещё решили совершить совместное путешествие по горам. Теперь возвращаемся, - ответил Семён.

Наталье эта неожиданная встреча показалась несколько странной и подозрительной, хотя она не смогла бы ответить, чем именно. Будто бы, эти люди нарочно здесь поджидали именно Андрея. А ещё, их внешний вид показался ей весьма необычным для путешествия по горам. Люди с подобной внешностью вроде бы не совершают долгих переходов. Как Семёну, так и Анне, с её точки зрения, могло быть сейчас место только в большом городе. "Интересно, какими вообще судьбами занесло на Поляну этого парня? - подумала она. - Самоуверенный до наглости, полностью закрытый тип, из таких, каким в наше время и в нашем мире весьма комфортно. И что связывает его с этой хрупкой, артистичного вида, дамой, которая выглядит лет на пятнадцать старше его самого? И на влюблённую пару они не похожи, на семейную - тем более. Но, будто бы, их внутренне явно что-то тесно связывает между собой".

Семён был одет в джинсовую жилетку, джинсы, светлую футболку и в мягкие дорогие и модные туфли. На его голове лихо красовалась летняя ковбойская шляпа с широкими полями. А, глядя на Анну, Наталья в первую очередь приметила босоножки на довольно высоком каблуке-шпильке... Кроме того, на этой женщине была клетчатая рубашка, короткая юбка и женская соломенная шляпка от солнца, которая болталась сзади, на тесёмочке, в районе лопаток. У этой пары с собой не было совершенно никакого груза: ни рюкзаков, ни даже тоненьких пакетиков, в которые можно было бы захватить с собой немного еды.

И в это время, когда Наталья, плетущаяся сзади со своим многострадальным рюкзаком, внимательно и откровенно разглядывала случайных попутчиков, Семен вдруг довольно зло и неожиданно обернулся и так же изучающе рассмотрел её саму. Смутившись, Наталья тут же отвела глаза в сторону...

Шли они довольно быстро, и дорога обратно, кроме прочего, совершенно не походила на то магическое путешествие, которое было подарено им Андреем совсем недавно: тем ранним утром, запавшим в душу навсегда… И которое теперь чётко и ясно всплыло в памяти Натальи, хотя впереди лежала самая обыкновенная грунтовка, идущая по лесу, и даже никаких речушек пока что они не пересекали…

Вторая половина дня неожиданно стала жаркой. Шли, большей частью молча или болтая ни о чём: о погоде, о лесе, о ящерицах... Пока не дошли до места, где над дорогой нависали слоистые обрывистые скалы, а где-то глубоко в ущелье внизу протекала река. Та самая, в которую совсем недавно сверху полетели, почти одновременно, три посоха... На этом месте Семён неожиданно остановился - и, став посреди дороги, загородил дальнейший путь Сергею. Потом схватил его за ворот рубашки, и довольно нагло, по-хамски упёртым голосом, спросил:

- Сергей! А не подаришь ли ты мне сейчас свой пацифик? Я давно такой хочу. Всю жизнь мечтал, правда!

Взгляд при этом у него был жёсткий, наглый. А Сергей совсем растерялся.

Но тут между парнями вдруг быстро и проворно вклинился Андрей, который строго, но мягко спросил Семёна, пристально глядя прямо ему в глаза:

- А ты - человек мирный? И пацифик по праву будет принадлежать тебе?

- Нет. Я - далеко не мирный человек. Я — грубый, и даже жестокий. Но я решил стать мирным, - вдруг ответил тот не своим, сильно изменившимся хриплым голосом. А Сергея он тут же отпустил.

- Так значит, ты решил с этих пор измениться и нести людям мир? - по-прежнему глядя Семену в глаза, жёстко допрашивал его Андрей.

- Да, - со странным взвизгиванием, ему ранее не присущим, громко подтвердил тот.

Андрей всё продолжал глядеть Семёну прямо в глаза, и вскоре грозный парень странным образом вдруг полностью обмяк и стушевался.

- Ну, тогда пацифик — по праву твой. И тебе он станет в самый раз. Но он, - и Андрей показал кивком в сторону Сергея, - Не может так просто подарить тебе его, задаром. Потому что тогда у тебя вырастут кармические долги. А это обретение пацифика должно стать актом магическим. А потому, вы должны обменяться. Вещь на вещь. Ты должен будешь отдать ему то, что он в свою очередь пожелает, - твердо продолжил Андрей.

- Но у меня ничего нет! - запротестовал Семён, показывая всем свои пустые руки. - И никакого брелка, символа или талисмана в карманах я тоже не держу.

- Мне нравится твоя шляпа, - неожиданно сказал Сергей, указывая рукой на ковбойский стетсон Семёна.

- Ага! Обмен! - ликующе закричал Андрей.

Семён молча снял и протянул Сергею свой стетсон, а тот снял с шеи и отдал ему металлический пацифик.

- Обмен состоялся. Я свидетельствую, - заявил весело Андрей. - Да свершится обретение Семёном нового пути!

А Сергей тут же примерил ковбойскую шляпу, которая оказалась ему как влитая - и весело запрыгал по дороге, отбивая чечётку, в своих модельных итальянских туфлях на каблуках.

- Кажется, он получил какую-то завершённость. А то — ему явно чего-то не хватало, образ был не полным. Он приобрёл магическую шляпу, - подытожил Андрей.

Когда дорога, почти вплотную подошедшая к посёлку, приблизилась к реке, то Андрей предложил всем перейти её вброд и затем вернуться вдоль противоположного, более крутого, берега под деревья, да искупаться там в самом глубоком и живописном месте. Наталья решила отсидеться на берегу, так как свой мокрый "верх" от купальника она засунула в рюкзак, в котором его сразу найти было бы сложно. Но Андрей сказал, что выкупаться должны все, непременно и обязательно. Тем более что у Анны, как оказалось, купальника не было и вовсе, но она не делала из этого проблему.

- Вы с Анной зайдёте в воду здесь, а мы - дальше, в том месте, которое отгораживают большие камни. Здесь — более удобный спуск, можно придержаться за дерево и аккуратно спуститься, а там - надо прыгать с обрыва в воду, - пояснил Андрей. - Я изучил здесь все подступы к воде. Не отказывайся! Это - не простое купание. Это — омовение после нашего пути.

Мужская часть их группки скрылась за огромными массами камней - лишь голоса раздавались невдалеке, а Наталья и Анна спустились к реке. Там сразу же шла большая глубина. И здесь прямо из воды росло раскидистое дерево с широким стволом. Плакучая ива. Первой разделась Анна и стремительно прыгнула в воду. Наталья спускалась более осторожно, придерживаясь за ствол и ветви дерева. А потом сразу же оказалась в воде по пояс. Стоявшая спиной к ней Анна в этот момент вдруг резко обернулась и неожиданно осмотрела Наталью пристальным, слишком внимательным, каким-то неженским и оценивающим взглядом. Но вот Наталья уже с бурным всплеском, резко и полностью, погрузилась в реку и поплыла. Вода здесь была редкостной даже для этих мест: кристальной чистоты, очень холодная. Неожиданно, река в этом месте оказалась довольно глубокой: здесь было явно с головой. Но, несмотря на глубину, очень подробно были видны все особенности дна, каждый речной камешек. Среди камней встречались и очень крупные, выходящие грядой на поверхность, но между всеми ними легко можно было плыть. За каменной стеной, за крупными валунами, раздавались шумные всплески: там тоже плавали, кто-то шумно прыгнул с обрыва, кто-то нырял - деликатно не заплывая на "женскую половину".

Когда уже оделись, а потом собрались все вместе выше по тропинке, то снова продолжили путь. После реки идти стало легко и приятно.

Уже вблизи Поляны им встретился Володя. Он возвращался в лагерь от ближайшего продуктового магазина.

- Привет, Володя! Ну как, ещё не все разъехались? Кто-нибудь остался? - спросил Андрей.

Его вопрос был для Сергея и Натальи сюрпризом: как это, все разъехались?

- Уехали многие, но пока ещё не все: на краю Ромашковой, у ближайшего родника, стоят с палаткой Матушка Мария и Нина. Ожидают машину, которая приедет вечером и заберёт их, а меня за продуктами послали. Ещё – Михаил из Саратова, но он уже сложил вещи. Сам я, как только их всех провожу, то сегодня же, наверное, к лагуне отправлюсь, на Грушовую. Где-то там больше всего теперь наших будет. Кто остался – в основном, именно туда двинули. На Ромашковой осталась только группа Дианы, они стоят на отшибе, почти у дальнего родника. Да, и вот что странно: всё место у нашего бывшего лагерного костра теперь заняли виссарионовцы.

- Виссарионовцы?

- Да. Не знаю, откуда их столько набежало. Даже больше стало, чем раньше, когда все они стояли в отдалении, у леса. И почему-то они переместились на наше прежнее место. И даже проводят что-то вроде наших Магнитов. Или - хороводы водят, уж не знаю. Песни странные поют. Советских времён. Их не поймёшь, чего они хотят. Как-то странно себя ведут... Мне что-то даже жутко на них смотреть.

Через несколько минут, вся их немногочисленная группа во главе с Андреем вышла на Поляну. Действительно, даже сейчас на краю Поляны стояли виссарионовцы. Они собрались в огромный кружок, и нестройными голосами, вразнобой, пели хором: "Солнечный круг, небо вокруг..."

- Идите к нам! Порадуемся солнышку! - предложил при появлении новых для них людей полноватый мужчина в спортивном хлопчатобумажном трико со вздутыми коленками. Наталья, после купания лёгкая и радостная, уже рванулась, чтобы побежать и стать вместе с виссарионовцами, в их круг.

- Стой! - внезапно схватил её за руку Сергей. Она остановилась, посмотрела удивлённо.

- Он прав. Лучше не надо, - коротко и без дальнейших объяснений отрезал Андрей.

И Наталья не стала настаивать на своём.

На время Семён и Анна отошли к ближайшему роднику вместе с Володей: именно там, вблизи этого родника, ещё стояла с палаткой и маленьким костерком Матушка Мария и ещё несколько человек. Володя отнёс и передал им купленные в магазине продукты, а Семён и Анна завернули к роднику, чтобы напиться воды.

А Наталья, Андрей и Сергей продолжили путь по краю Ромашковой поляны, направляясь к лагерю Дианы. Внезапно с той стороны, где раньше был костёр большого лагеря, вышли и направились к ним, заступив дорогу, несколько виссарионовцев.

- Давайте знакомиться! - приветливо улыбнулся им высокий худой мужчина с редкими зубами. - Я - Павел, это - Евгений, а девушки - Лора, Тома и Надя.

Евгений был небольшим, неприметным человечком без возраста. Лора и Тома - невзрачные толстушки лет тридцати - тридцати пяти, тоже не представляющие внешне ничего примечательного. Зато Надежда среди них всех выделялась: красивая хрупкая девушка, одетая в странный для этих мест наряд, явно не походный. В белоснежную кофточку с вышивкой и зелёную, длинную, вышитую понизу юбку. Её одежда казалась только что отглаженной и была как-то неестественно материальной. С отчётливой, прямо-таки лезущей в глаза фактурой ткани, будто та увеличивалась и приближалась к глазам по мере её рассмотрения. Это именно она заглядывала когда-то в палатку, где была Наталья - а потом беседовала с Галиной.

"Странно как-то, - подумала Наталья. – Раньше я никогда не видела таких девушек, хотя не пойму, что, собственно, в ней такого особенного. Но, будто она совсем и не отсюда. Неестественная, как кукла заводная. А глаза - печальные".

- Хенаро! - представился тем временем Сергей, в ответ на просьбу Павла назваться. При этом он чуть-чуть приподнял край шляпы и бодро раскланялся. Наталья сильно удивилась: обычно Сергей так себя не вёл. Наверное, это было влияние новой шляпы.

- Хенаро, а чем вы занимаетесь? - спросил теперь, слегка осклабившись, тот самый человек, который представился Павлом.

- Я немножько плёхо говорить русский, - с ломаным акцентом ответил ему Сергей. - Я недавно приехаль из Мексика!

Как ни странно, и это "прокатило" за непреложную истину: все присутствовавшие рядом виссарионовцы понимающе заулыбались и закивали.

- Приходите к нам вечерком! Песни попоём! - предложила Лора.

Когда же они отошли от виссарионовцев в сторону и двинулись по направлению к дальней рощице, Андрей сказал, обращаясь к Сергею:

- Я говорил, что шляпа - магическая. Теперь ты - Хенаро. Из Мексики. Здорово! Правильно, чем меньше они о тебе узнают - тем лучше. Про виссарионовцев они тут, видимо, понаслушались – так ими теперь и представляются. А у нас есть ещё уйма времени: может, вниз спустимся, и теперь уже к ближней, зелёной, реке сходим? Только, закинем по-быстрому в лагере Дианы ваши вещи в мою палатку.

В это время их снова нагнали Володя, Семён и Анна. Предложение сходить на ближайшую речку все дружно одобрили. А Наталья в это время всё ещё продолжала с удивлением наблюдать за Надеждой. И та показалась ей ещё более странной, поскольку уединилась ото всех своих - и теперь, похожая на тургеневскую девушку, прогуливалась в тени деревьев с грустным и мечтательным взором.

- Может, пригласим и её с собою на речку? - неожиданно предложила Андрею Наталья.

- Думаешь, она у них - личность выдающаяся? - странным голосом спросил Андрей. - Ну, что ж... Может, ты права. Это - интересный пассаж. Только, что из этого выйдет — вот вопрос...

- Семён! Володя! Пригласите даму к речке прогуляться! - обратился затем он к парням.- А мы пока сходим, вот их вещи в лагерь закинем. Пойдёмте! - предложил он Сергею и Наталье, - За одно - проведаем моих бабушек.

- Каких бабушек? - спросила Наталья.

- Сейчас их увидишь: Валентину и Диану, конечно, - хитро усмехнулся в бороду Андрей.

Наталья внутренне вздрогнула от неожиданности. Да, Диане, наверное, уже было лет пятьдесят, и теоретически она уже могла бы быть чьей-нибудь бабушкой. Но называть её так! Наталья припомнила высокую, статную фигуру со стальными мускулами и голос Дианы - то властный, то - лирически-напевный, её светлые, как лён, естественные волосы и умное, волевое и совсем без морщин лицо... Если это - бабушка... То, скорее всего, бабушка, владеющая йогой: баба-йога. «Да, Наталья, это ты попала под раздачу», - подумала она про себя. Она почему-то теперь побаивалась Диану.

Они втроём подошли к месту, где стояла огромная палатка самой Дианы и несколько палаток поменьше, её пациентов. А также, неподалёку теперь ютилась одноместная палатка бабушки Валентины, а в кустах – палатка Андрея. Андрей поздоровался с хрупкой, бледной Таей, которая что-то варила у костра, и с Александром Евгеньевичем. Дианы в лагере в это время как раз не оказалось: она и бабушка Валентина, как сказали остальные, пошли куда-то вместе немного поработать. Андрей закинул к себе в палатку вещи Натальи и Сергея. После чего, они дружно направились обратно: туда, где их ждали Семён, Анна и Володя.

Наталья, когда предлагала пригласить на прогулку Надежду, сильно сомневалась в том, что та согласится, поскольку ей казалось, что у виссарионовцев вряд ли можно вести себя так вольно. И, возможно, что даже перед простой прогулкой Надежде придётся спросить разрешения у старшего. Но, вопреки её ожиданию, Семён и Володя легко уговорили девушку пойти вместе с ними.

И вот теперь, их странная компания выдвинулась… Пошли сначала по узкой тропке вниз, к грунтовой дороге. Потом дорога повела их по открытому полю. И, наконец, завела в тень деревьев и запетляла по лесу, вдоль оставшейся чуть в стороне речки. Пока шли, болтали о всякой чепухе, следуя за идущим впереди Андреем растянувшейся вдоль дороги цепочкой, по одному - два человека. Но вот Андрей неожиданно вывел их всех на то самое, весьма загадочное, место у реки, на котором впервые прочёл Наталье и Сергею Молитву Молчания...

Только, на этот раз, всё было иначе. И спускаться к реке предстояло с крутого обрывистого склона. За этим склоном следовала обширная площадка, вплоть до самой реки заваленная почти круглыми валунами самых разных размеров, от маленьких до очень крупных. С самого верха склона надо было прыгать резко вниз, на камни, как это первым только что проделал Андрей. Высота была довольно большой. Оставалась ещё одна сомнительная возможность спуска: аккуратно, свешиваясь вниз ногами, попасть одной ногой на небольшой выступ – и лишь потом с него спрыгнуть вниз, с гораздо меньшей высоты. Но при этом, надо было не соскользнуть ногой и не сорваться.

Андрей стоял внизу и наблюдал за теми, кто спускался. Первым осторожно спустился Сергей, а следом – Наталья, она с трудом, цепляясь руками за траву, дотянулась ногой до уступа. Там слегка развернулась, чтобы спрыгнуть. В этот момент, Сергей протянул к ней руку, и помог спуститься. Миг - и оба оказались около Андрея.

- Смотрите, скоро кто-то будет плакать. А для кого-то настали дни расставаний, невезения и разочарований, - неожиданно, очень тихо, серьёзно и печально, сказал им Андрей.

Наталья, примеряя эти слова на себя, подумала: "Что? Неужели, это мы с Сергеем прямо сейчас разлучимся? Почему?" - но времени на дальнейшие раздумья у неё не было: уже спустились все, и все направились к Андрею, который уже проскакал по довольно крупным валунам, будто рассыпанным каким-то сумасшедшим великаном, и теперь стоял у самой воды.

Вся группа подошла к нему поближе, и Андрей предложил всем расположиться на камнях, причём так, чтобы каждый выбрал то место, которое его притягивает. И, когда каждый занял такое "своё" место, то разом все замолкли. И снова, как и несколькими днями раньше, на этом самом месте время будто остановилось...

Но теперь оно стало тянуться тягуче-медленно. Казалось, вокруг, ни с того ни с сего, небо вдруг потемнело, а все звуки доносились сюда медленно, и будто оседая вниз. Гулко, как в пещере или в тоннеле. И слова Андрея так же гулко, как тяжёлые капли со сталактита, падали в беспредельную пустоту, медленно растворяясь в ней, постоянно затормаживаясь вязким, тягучим, отравленным воздухом.

Кажется, всё это уже было. Или - не было?

- Живые существа имеют перед неживыми преимущество: чувство боли. Они чувствуют. Переживают. Плачут. Они испытывают постоянную трансформацию, с глубокими ранами пробираясь сквозь тернии, прорастая душой к далёким звёздам, - начал Андрей. – Камни боли не чувствуют. Но, даже молчаливая жизнь этих камней, что нас окружают, более духовна, чем жизнь многих странных сущностей, инертных и замкнутых на себя. И существа без души ещё века прозябали бы в слое, которому нет названия и который является лишь слоем подобия жизни... Но у них тоже имеются свои гении: они иногда пробивают дорогу сюда, в наш мир. А за такими гениями просачиваются в наш мир и другие, отсталые сущности мира теней. Здесь им легко и весело. Им нравится пребывать в нашем мире.

Но лишь те из них, кто самостоятельно пробил сюда дорогу, видят и запоминают происходящее. Они чувствуют свою ущербность, свою временность здесь. Ведь они, как бабочки-подёнки, являются сюда очень ненадолго. Для того, чтобы остаться здесь навсегда, подобной сущности необходимо одно: стать человеком. Ей, увы, нужно приобрести свой дар…И пережить свою муку. Ей надо получить преимущество: чувство боли. То есть, обрести ещё один принцип в своём строении. Чтобы не быть больше эфемерным, временным созданием, а родиться в своём собственном теле, необходимо иметь душу. При этом, не потеснишь никого другого, а, будучи на равных правах среди людей, пройдёшь сложное испытание приобретения чувств, получения опыта. Это первое испытание, подобное испытанию андерсоновской русалочки, проходят все иные существа, впервые обретающие душу. Испытание может быть дано лишь единожды, и не каждый с этим испытанием справляется. Тем, кто не сможет его пройти, это грозит стать вечно неприкаянным духом. Который ушёл из своего мира, но не добрался до нашего.

И всё же, сейчас мы, абсолютно осознанно, обращаемся к этим молчаливым камням, свидетелям... И предлагаем при их участии таким дремлющим, прозябающим сущностям ступить на путь мучительного и трудного приобретения души, на путь развития, вместо вечного их зависания в холодном и бесчувственном, благополучном, но безрадостном мире теней, куда не проникает солнечный свет. Просим их сказать жизни: "Да!" И мы сейчас посылаем им нашу энергию и нашу любовь. Да свершится их путь к звёздам! Да обретут они душу, а с нею — пусть обретут и радость, и боль, и счастье... Вот, наконец, их застывшее состояние проходит. И начинается движение. Живым дано право на движение. А мы помолимся за обретение ими жизни! Мы посылаем сейчас им, по своей доброй воле, свою энергию!

Вдруг стало ещё тяжелее. Воздух стал совсем вязким и тяжёлым. Несмотря на то, что сверху шли энергии, сейчас очень трудно давалось их проведение, которое требовало очень большой траты сил. Наконец, время, затормаживаясь, будто и совсем остановилось... Миг - и потом оно пойдёт снова. И внезапно наступившая темнота снова наполнится привычным солнечным светом… А мир обретёт свои прежние звуки.

И вот, зажурчала снова речка, запели птицы. Зашевелились, до того казавшиеся застывшими изваяниями, сидевшие на камнях люди...

И, пока ещё не все полностью вышли из этого странного, полусонного состояния, первой поднялась со своего камня Анна… И вдруг она, не говоря ни слова, быстро поскакала по валунам, а затем вскарабкалась на практически вертикальный склон, подтянувшись на руках с небольшого уступа до самого верха обрыва. Потом легла животом на травянистый край - и только мелькнула на прощание каблуками своих босоножек.

За ней, немного позже, туда же последовал, полезая наверх, Семён. Все остальные продолжали по-прежнему оставаться на своих местах, не проронив ни слова.

А потом встала Надежда, и так же молча, не говоря ничего, пошла прочь по лесной тропинке вдоль реки. Было видно меж деревьев, что где-то там она вышла к воде и села на берегу. И теперь, сквозь ветки и кусты, слегка выделялся её наряд яркими пятнами: белым и зелёным.

Затем куда-то, в противоположную Надежде сторону леса, ушёл Андрей. Потом разделся и пошёл купаться в реке Володя.

- Пойду и я искупаюсь, только отойду отсюда чуть подальше, - сказала Сергею Наталья.

Она пошла по лесной тропинке в ту же сторону, в которую ушла Надежда. Но прошла мимо того места, где та свернула к реке от основной тропы.

Где-то там, среди деревьев, Наталья, наконец, отыскала ещё один подход к воде и вышла к берегу. Там, на берегу, она сняла рубашку и белые шорты, повесила их на ветку. А сама подошла к реке - и, быстро погрузившись в воду, с наслаждением поплыла.

В этой реке вода была не такая кристально чистая, как в далёкой отсюда речке вблизи посёлка, где они сегодня, по словам Андрея, совершали омовение, и была чуть зеленоватая. Но зато, здесь вода прогревалась сильнее, и была значительно теплей. Наталья купалась и ныряла довольно долго, а потом быстро выскочила из воды, оделась и поспешила к тропке, что вела обратно.

И в этот самый момент, она увидела Семёна. Тот внезапно появился на тропе - и, ухмыляясь, направлялся в её сторону. Его вид и странное выражение лица насторожило Наталью. "Что, он - и меня решил теперь заполучить, вместе с пацификом? - мелькнула у неё шальная мысль. - Уж как-то странно он себя ведёт и смотрит странно".

Ей отнюдь не улыбалась мысль - оказаться сейчас вблизи от этого странного типа. Поэтому, Наталья быстро метнулась назад, к реке - и, обнаружив там почти незаметную и с трудом проходимую проплешину между кустами и деревьями, резко взяла вправо. И, промчавшись затем по бездорожью, проломившись через сухостой, окольными путями достигла главной тропы, оставив Семёна где-то за спиной. Быстро, почти бегом миновав то место, откуда была видна Надежда, сидящая у воды, Наталья отчётливо услышала плач, всхлипы...

Надежда плакала… Но, к ней неловко было подходить, да и где-то сзади мерещился Семён… И тут Наталья увидела, что ей навстречу быстрыми и спешными, но абсолютно бесшумными шагами, внутренне сосредоточенный и собранный, двигался Андрей. Увидев Наталью, он, как показалось, испытал большое облегчение. Но, тем не менее, не замедлил шага, и лишь на мгновение задержался, чтобы бросить в её сторону:

- Иди быстро, к ребятам! - после чего, двинулся по тропе дальше, в сторону Семёна.

А Наталья, следуя его распоряжению, вскоре вышла к Володе и Сергею. Тут, на широком берегу, было абсолютное спокойствие. Ребята неспешно кидали в воду камешки, пытаясь "печь блины". Володя был в плавках, а Сергей — по-прежнему в полной своей экипировке: джинсовой рубашке, джинсах, лакированных туфлях и в подаренном стетсоне, который, как ни странно, никуда не испарился. В отличие от Анны, канувшей в неизвестность.

Надежда, только что сидевшая на берегу и плакавшая, тоже, уйдя с берега, потом отнюдь здесь не появилась. А будто навсегда растворилась где-то между деревьев.

Время шло. По-прежнему больше никто не возвращался. И даже не проходил мимо поверху, по дороге. Ни Семёна, ни Надежды, ни Анны не было. Не возвращался и Андрей. Тем временем, Сергей и Володя увлечённо обсуждали фантастическую книгу, которую Наталья не читала. А ей не оставалось ничего другого, как упорно продолжать ждать Андрея.

Наконец, он вернулся. Сосредоточенный, полностью ушедший в себя. Таким его она ещё не видала.

- Пойдёмте! Пора возвращаться! - сказал Андрей быстро и нетерпеливо.

И они направились к Поляне. Но возвращались назад не по грунтовой дороге, а вдоль реки, где не было тропы. То идя прямо по воде, то прыгая по камням, то выходя на берег.

Только после того, как уже приблизились к хорошо узнаваемым местам близ Ромашковой, где издали была видна раскидистая ива и тарзанка, они, ведомые Андреем, поднялись на грунтовку. И вскоре свернули от неё влево, миновали небольшую пустошь и зашли в ближайший к Поляне лесок, где оказались, таким образом, сразу же возле «Дедушки».

Там, все по очереди, умылись и напились воды, и пошли по узкой, местами теряющейся из виду тропке, по густому подлеску, в сторону лагеря Дианы. Наталья, в отличие от Сергея и Володи, всю дорогу бурно обсуждавших что-то, шла молча за ними. Но сейчас решилась, наконец, потревожить Андрея, идущего рядом и тоже абсолютно молчаливого.

- Андрей! А где остальные? - спросила она растерянно.

- Какие - остальные? Семён, что ли, «остальные»? - искренне удивился, обернувшись, Володя. - Надоело ему там, наверное, он и ушёл раньше.

Только сейчас Наталья поняла, что и Сергей, и Володя не только не слишком озабочены тем, что произошло, и полностью поглощены разговором. Нет, они и вовсе не заметили совсем ничего... Странного.

- Именно этот Семён и был нашим временным снайпером. Помнишь, мы работали со звёздами, и внезапно оказалось, что наступила уже глубокая ночь, - тихо и вкрадчиво пояснил Наталье Андрей, когда они чуть подотстали от остальных. – Тогда… Нас будто кинуло вперёд по времени…

- Да. Я помню, - растерянно ответила Наталья.

- Но, получив от Сергея пацифик, Семён, так сказать, ступил на мирный путь. Раз он сам, да ещё и при свидетелях, заявил, что этого хочет - вот это и произошло. Даже, если в глубине души он этого совсем и не желал вовсе...

- Наверняка, не желал. Но, предполагаю, что кто-то этому ещё и поспособствовал... Не буду указывать пальцем.

- Странно, и очень неожиданно для меня, что ты помнишь всё, что было, - продолжил Андрей. - Ну, всё то, что случилось у реки. Ещё один Свидетель, на мою голову...

- Свидетель? - удивлённо переспросила Наталья.

- Так я называю тех, кто реально воспринимает, видит, что происходит в действительности. И всё запоминает. Я полагал, что в вашей паре - это будет Сергей. Но, я ошибся. И, предупреждая твой вопрос: да, не все всё помнят, если происходят слишком странные вещи. Обычно, у людей срабатывает защитная реакция.

Они помолчали.

- А временных снайперов - их много? Или это - редкая способность? - тихо спросила, наконец, Наталья.

- К сожалению, нет, не очень редкая... Только, это был очень сильный снайпер, раз действовал даже здесь, на Поляне... Вот в городах всегда и везде действует очень большое количество временных и энергетических снайперов. Там им легче всего поживиться. И у них хорошо налажены и работают целые их сети. Все они отдают себе отчёт в том, что происходит что-то не то, но не останавливаются, и, войдя в союз с неорганическими структурами, о чём даже не все из них догадываются, продолжают намеренно использовать других людей как энергетическую пищу для себя и для своих… союзников. Особенно снайперов много в офисах и социальных конторах. Там все их дела поставлены на широкую ногу: людей-то через их руки проходит много. Думаешь, почему так тяжело пребывать в некоторых общественных учреждениях? Там у тебя просто высасывают и время, и силу, - ответил Андрей.

Но вот, они почти достигли лагеря Дианы.

- Давай, выйдем на простор, на минутку: глянем на Поляну, - предложил Наталье Андрей.

Отсюда, с противоположного края Поляны, пространство бывшего лагеря отчётливо просматривалось. Оказалось, что и там, да и где-либо ещё, больше не было ни одного виссарионовца: все они будто растворились, разом исчезли.

- Андрей! А виссарионовцы – где? – спросила Наталья.

- Я же тебе уже говорил: не виссарионовцы это... И вообще, даже не люди. И Надежда - тоже... сущность. Я почти не сомневался, что именно она - проводник. Исчезнет она - исчезнут и все остальные.

- А... Куда она делась?

- Понятия не имею. Нам туда хода нет.

- И Анна - тоже была из их компании?

- Нет. Анна - лишь своего рода энергетическая проекция Семёна. Но мы и её, как и этих всех больше никогда не увидим.

Дальнейших объяснений не последовало. Всё это - шутка? Но тогда, странная это шутка... И Наталье стало несколько холодно и неуютно от странных, колючих ощущений...

Глава 38. С точки зрения плюс ​

«Вот скажи мне, зачем Бог слепил человека? -

Где народ создаёт, там толпа разрушает».

(Юрий Егоров)

Тем временем, в этот же день, близ Грушовой, было всё мирно. Люди успокаивались, умиротворялись и знакомились, наконец, между собою.

- Как вас, обеих, зовут? А то я позабыл, - вежливо спросил Гера у двух подруг, сидящих напротив него.

- Не удивительно. Разве всех, кто на Поляне был, упомнишь? Меня зовут Татьяна, а её - Зоя, - представила темноволосая, худая женщина с короткой стрижкой.

- Спеть вам, Зоя и Таня, песенку, пока греется кипяток для чая? - предложил Гера.

- Давай, - хором согласились те.

Гера взял гитару, лениво побренчал, что-то бормоча себе под нос, и, наконец, бодро начал:

Хоть поверьте, хоть проверьте,

Но вчера приснилось мне:

Заплатил я все налоги,

И живу в другой стране.

Всё прекрасно, всё толково,

В римской тоге я одет.

И с улыбкой возле дома

Повстречался мне сосед...

Все крутые, все святые,

По-английски говорят.

И милиция, и панки -

Все меня боготворят.

Вот автобус мой споткнулся

На переднем колесе,

Тем же мигом я проснулся -

И чего предстало мне?

Сорок восемь контролёров

Ровно в линию стоят,

Сорок восемь контролёров,

На меня они глядят.

Хоть поверьте, хоть проверьте -

Был пленён прекрасным сном.

Мне приснилось на рассвете -

В передаче "за стеклом"

Я - единственный участник,

И меня боготворят.

Раскупили за доллAры

И пижаму, и халат.

И купаюсь я в шампанском,

И катаюсь словно сыр,

А французские герольды

Расшивают мне мундир.

Хоть совсем я не из знати,

И совсем я не одет...

Просыпаюсь на кровати,

А в лицо мне - яркий свет!

Сорок восемь визажистов

Ровно в линию стоят,

Сорок восемь визажистов -

На меня они глядят.

Хоть поверьте, хоть проверьте,

Я вертелся, как волчок.

И поэтому, наверно,

И приснился мне толчок.

Я устроился на рынке -

Продаю там всё подряд.

И чернуха, и порнуха,

И иконочки висят...

Что хотите - то купите.

Книжки разные - на вкус.

Про интимность у вампиров,

И какой у них укус.

У забора я проснулся -

Нализался, в стенку пьян...

Чуть прополз и чертыхнулся,

ухватившись за карман...

Сорок восемь рэкетиров

Рядом в линию стоят,

Сорок восемь рэкетиров -

На меня они глядят.

Но скажу я вам с приветом -

Я когда-нибудь проснусь.

Если к этому моменту

Никуда я не свалюсь,

То тогда я с «сорок восемь»

Непременно разберусь!

Доиграв, в полной тишине, Гера сказал:

- С-спасибо!

- За что? - удивилась Зоя.

- З-за внимание. А ещё - за то, что вы меня не бьёте. За мои песни меня обычно бьют.

- Ну, что вы! Нам понравилось. Спойте ещё что-нибудь! - попросила Зоя.

- Н-ну, а это вы уже, наверное, зря. Я ведь действительно и ещё спою, - засмеялся Гера.

После чего немного побренчал - и выдал:

Падают, падают кошки.

В нашем саду кошкопад.

К каждой привязан пропеллер,

К каждой привязан на зад.

Падают, падают мысли,

Медленно кружатся в ряд,

К каждой привязано время,

Что не вернётся назад.

- Грустная песня! - сказал Сан Саныч, который к этому времени уже заварил новый чаёк из пахучих трав. - Давайте, разбирайте чашки! Снова будем чай пить! Свежий, восстановительный. Подставляйте сюда, я наливаю!

Он также извлёк из своего рюкзака пакет самодельных сухарей из чёрного хлеба. А бабушка Дениски - каким-то образом раздобытый у пасечников мёд. Алексей - две буханки хлеба, Татьяна и Зоя - конфеты.

- А вы заметили, что здесь, в этих местах, всё какое-то более лёгкое, воздушное? Не такое, как на большой Поляне? - спросила Зоя. – Кажется, и люди здесь становятся умиротворённее.

- Лес - великая сила! Если находишься с ним в гармонии, сливаешься с природой. Когда заберёшься после города подальше в лес - душа радуется, силы тотчас восстанавливаются. Даже, и многие проблемы после леса, по возвращении в город, вдруг исчезают - или сами собой решаются, - улыбнулся Пётр Семёнович.

Вернулись с Мандалы Николай и дядя Юра, подсели к костру, на лавочку. Николай налил себе чаю. Дядя Юра достал сухари:

- Угощайтесь!

- Здесь, коли вас сюда занесло, общих Магнитов не планируется: бывает только стихийная работа: когда идёт поток. А так – отдыхайте, набирайтесь сил. Занимайтесь индивидуально. Если пойдут кармические видения – отрабатывайте их с точки зрения плюс, - сказал Николай.

- А это как? – спросил Алексей.

- Представьте, как должно было быть. Но не случилось. Или, подумайте, какой жизненный опыт из того, что было, вы получили, - ответил ему Николай.

- А я, дать, ещё с элементалями здесь общаюсь. Но это, похоже, личное, – встрял дядя Юра.

- Ну, рассказывайте: что там произошло, на большой Поляне? - спросил Николай.

- Лично я что-то ничего не понял, - отвечал Алексей. - Пошумели, разругались, разбежались... А после вчерашнего Магнита – так и вовсе все разъезжаться стали. Будто испугались чего. Я сам на Магниты вообще не хожу. Как и Пётр Семёнович. Так что, я уж и не знаю, что там вчера ночью произошло у них.

- Не вышло, значит, объединения, - задумчиво произнёс Николай. – Жаль.

- По-видимому, из тех, кто присутствовал на последнем Магните, здесь только Гера, Сан Саныч и я, - сказала Татьяна. – Но, ничего вразумительного я сказать не могу. Мне - будто память отрезало. Честно. Об одном только размышляю: вот говорят, будто в Магнитах нам тёмные воду мутят... А я смотрю - да ведь мы сами для себя эти "тёмные" и есть. Как мы себя ведём? Зависть, сплетни, выяснение, кто здесь наиболее святой, а кто - чашки моет... Посмотришь на всё это отстранённо - и вовсе непонятно делается, что же здесь происходит... Помешались все, что ли?

- Ну, многие из нас не так уж давно познакомились с возможностью существования иных миров… Другую реальность ощутили, море эзотерической литературы перелопатили… И – воспарили! Всё, мол, будет чудесно. Ага! Держи карман шире. После революции и двух войн наша земля - святая? Да тут миллионы всяких сущностей неупокоенных летают, тут тысячи лет молений и панихид требуются, очищений и освящений... Одержателей - тьма. Одержимых – миллионы, - стращал дядя Юра.

- А мы дружно кинулись каналы раскрывать! Кроме того, что получается? То, что многие до некоторых вещей не своей головой дошли, а в книгах вычитали. Теперь получается, что эти знания… Нужно - что? Правильно: отработать! - произнёс Николай мягко.

- А вы заметили, что на Поляне многие сильно изменились? И не только в лучшую сторону. Приехали – устойчивые, можно сказать, психически, и добродетельные… А тут – понахватались всяких «эзотерических знаний» - и кто-то растерянным стал, а кто-то - ортодоксально-свихнувшимся? – спросил Алексей.

- Есть такое. Но это – не только на Поляне. Я, дать, давно по всяким группам хожу. Наблюдаю. Мне-то ничего не делается. Кошу под дурачка, вполне безобидного, - подключился к разговору Юра. - Я так скажу: мир изменился, причём сильно и резко. И ни одна мировая религия не объясняет никому теперь, что нужно делать и как жить: с Космосом, с запланированными полётами на Луну и Марс, с загибающейся экологией, с непрекращающимися войнами за ресурсы; с неубитой до конца идеей фашизма, с религиозными, межнациональными и межрасовыми конфликтами. С терроризмом, с общим равнодушием людей друг к другу, рвачеством и застоем. И потому, народ в поиске… Смысла, идеи, веры…

- Увы, и от этого глобального поиска у нас тоже начинают отклоняться в ту же сторону, как и Запад с Америкой: к поиску «личного счастья для себя». Пошла уже волна следующих завихрений: увлечения позитивной психологией. С Карнеги, там, всякими, с «монахами, продавшими свой Феррари», с «Богатыми папами, бедными папами»… А в целом, прогрессируют теории так называемого «личностного роста». То есть, простой, житейской правды: живи смелей, чихай на всех – и в жизни ждёт тебя успех, - прокомментировал Николай.

- Да и наши, собственные секты, чем дальше, тем более маразматичнее. С уклоном в заумь: чисто русская почва дала нам Гоча, Марченко, некоего Мегрэ, который пишет про Анастасию… Это уже – чисто российский продукт, в отличие от Фиолетового пламени, Ченнелингов и Откровений эпохи Водолея, - продолжил Сан Саныч.

- И что со всем этим делать? – поинтересовался Алексей.

- А ничего. Жить. В лес ходить, в речке купаться. Искать действительно нерешенные загадки и реальные факты. Не поддающиеся научному объяснению. В мире же так много интересного, - ответил Сан Саныч. – Вот меня считают уфологом, поскольку я люблю изучать всякую аномальщину. А собираю я её – прежде всего, когда езжу с археологическими экспедициями…

- Я, дать, думаю ещё о том, что уровень сознания у большинства такой сейчас, что они идут от безверия и почти животного состояния – к вере. Исторически это происходило через этап язычества. Его не минуешь. Потому, даже те, кто называет себя христианами, к примеру – по уровню сейчас такие же язычники. Только хуже. Опрыскивают в доме святой водой, крестят рот перед едой, Пасху празднуют – и на подобных обрядах всё и заканчивается; никакого нравственного колыхания или умственного усилия там не предвидится. Вкупе с этим, ещё боятся чёрных кошек, сглаза, и через порог стараются переступать с правой ноги. И своею религиозностью горды чрезмерно, - хихикнул дядя Юра.

- Тем не менее, мне порой кажется, что земля эта не безнадёжна. Идут какие-то глубинные процессы. Впрочем, я вообще оптимист, - сказал Николай.

- А я думаю, к тому же, что время больших тусняков и громких речей уже заканчивается. Наступает время одиночек: таких, как мы с Петром Семёновичем. Которые ходят по этим местам просто потому, что любят лес, - высказал предположение Сан Саныч.

- Да, вы правы. Наступает время одиночек, которые чистоту леса привезут с собой в пыльный и душный город. И будут чистить его, просто своим существованием, - отозвался Николай. - Пока и это время не закончится, и лес не объявят чьим-нибудь частным владением и не поделят его на кусочки.

- И что тогда, дальше? – спросил Алексей.

- Гражданская война, наверное. А впрочем, не будем о грустном. Лес пока наш. Сегодня и завтра! – улыбнулся Николай.

- Ладно, мы с Петром Семёновичем на лагуну пойдём. Кто с нами? – предложил Сан Саныч.

Алексей и дядя Юра составили им компанию, а женщины и бабушка с внуком Дениской ещё здесь не обосновались, и только теперь пошли ставить палатки. У костра остались Николай, Гера, Инна и Игорь.

- Николай! Ты предлагаешь отработку кармы проделывать, как рассмотрение событий жизни с дальнейшим проигрыванием их с точки зрения "плюс"... То есть, предполагая допустить более позитивный вариант их развития, - завёл Гера новую тему разговора.

- Ну - и? - спросил Николай.

- А как бы вы все здесь и сейчас "переиграли" бы одно общемировое событие - арест Иисуса Христа? Если можно было бы таким образом пересмотреть общемировую карму? – задал каверзный вопрос Гера. - Я встречал у фантастов всякие альтернативные варианты развития событий, но ни одного - положительного. Ну, Христа, к примеру, не распинали, а колесовали, или он "взял себя на Слово" - то есть, висит где-то в межзвёздном пространстве. Неужели, никаких положительных альтернатив даже теоретически быть не может? Хотя бы, в каком-нибудь другом мире, работающем по иным законам... Могло ли быть всё иначе?

- А давайте, действительно попытаемся что-нибудь изобразить, - предложил Игорь. - Я тут, будучи ещё на волне айкидо, - а мы только что занимались перекатами и отрабатывали самые простые приёмы, здесь, на Грушовой - хочу предложить небольшую идейку: Христос был мастером боевых искусств.

- Хорошо! Поехали! - поддержал его Николай.

- Ну да... "Ударившему тебя по щеке — тотчас подставь другую, а затем сделай приём шихо - наге... Дабы не случилось удара, и насильник избежал его нанесения", - сказал Христос в своей проповеди, - начал Игорь. - А что, в этом что-то есть!

- Итак, Иуда, взяв отряд воинов и священнослужителей от первосвященников и фарисеев, приходит туда с фонарями, светильниками и оружием. Иисус же им говорит: это я! И когда сказал им: это я, они отступили назад и пали на землю, - как помнил, изложил отрывок писания Гера. У него была отличная память.

- Это Симон Пётр, которого они пытались оттолкнуть, применил к ним приём ик-кё, - продолжил Игорь.

- Это я! - снова сказал Иисус, когда они поднялись. - И вы не сможете взять малых сих, ибо обучены они и против мечей, и против копий, и потому сбудется слово речённое: из тех, которых Ты мне дал, я не погубил никого, - продолжил Гера.

- При этих словах, Иисус прыгает через головы воинов, делает перекат и кричит: "А ну! Теперь - нападайте!" - продолжил Игорь.

- И была битва великая, но ни одной раны не получили ученики Иисуса, - подытожил Николай.

- И сказал Иисус: они не от мира, как и я - не от мира. И славу, которую Ты дал мне, я дал им: да будет едина, как мы едины. Отче праведный! И мир тебя не познал, а я познал Тебя, и они познали, что ты послал меня, - проговорил Гера.

- И обрели они тонкое тело, и вознеслись на небо, став вознесёнными мастерами боевых искусств, приходящими на землю и обучающими желающих. И, годы спустя, возникло в Европе тайное рыцарство Ордена Христова. Алхимическое братство Розы и Креста, сохраняющее и передающее тайны боевых искусств и трансформации тела... И стали монастыри твердынями каменными, небом защищёнными, несущими знание и веру, - закончил Николай.

- Ой, а ну вас! Начинает казаться, будто так оно и было! Ну, может, в каком-то ином мире. Лучшем мире… И я скоро уверую в его реальность, - засмеялась Инна. – Существуют же легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола, и аббатство Сен-Галгано, где меч в камне… В общем, христианство раньше было более воинственным… И связанным с силами иной реальности: с волшебством…

Глава 39. Лагерь Дианы ​

«Кричит наш дух, изнемогает плоть, Рождая орган для шестого чувства».

(Николай Гумилёв)

Отсюда, с дальнего края Поляны, было видно, что за Матушкой Марией и Ниной уже приехала машина. А они были последними из тех, кто ещё оставался там, на прежнем своём месте, у ручья, и уже спешно собирали и грузили вещи. Увидев это, Володя сказал:

- Пойду, помогу: я им обещал. Потом настанет пора и мне палатку собирать - и на Грушовую двигать. Надо до темноты успеть добраться.

- Не успеешь уже посветлу. Не заблудись в темноте. А то, приходи сюда, к нам, в лагерь Дианы. Палатку поставишь, переночуешь здесь. У костерка с нами посидишь. А с утра и выдвигайся, - предложил Андрей.

- Да, так будет, наверное, лучше… Могу заблудиться в сумерках, - решил Володя.

Когда Андрей, Наталья и Сергей пришли в лагерь Дианы, там на этот раз все, кто остался, были в сборе: Диана, бабушка Валентина, худенькая Тая, Виктория с двумя детьми: мальчиком Славой лет десяти и девочкой Жанной лет восьми, и Александр Евгеньевич. Они, все какие-то невесёлые, хлебали у костра гороховую похлёбку.

- Здравствуйте всем, кого я сегодня не видел! Чем это у вас так вкусно пахнет? - спросил Андрей, приближаясь. - Магнит уже проводили?

- Нет, хотели вот поесть, и на утро что-нибудь заранее приготовить: каши сварить, овощей потушить. А потом — можно и поработать, - ответила Диана. - Садитесь с нами кушать, овощное рагу мы съели, а супа ещё много осталось.

Поев у костра гороховой похлёбки, Андрей отозвал Наталью и Сергея в сторону:

- Моя палатка свободна. Я сам, как вы знаете, в спальнике сплю, на свежем воздухе. А вы, пока ещё светло, полезайте туда, разложите свои вещи.

- Спасибо, Андрей! – поблагодарила Наталья. Она залезла в палатку и стала доставать из рюкзака тёплые вещи и одеяла. Пришедший в это время в лагерь Дианы Володя начал тут же, рядом, наскоро ставить свою палатку.

Смеркалось. Люди у костра допили чай. Тая отправилась к роднику вместе с бабушкой Валентиной, чтобы набрать заранее воды на утро. Виктория тихо беседовала чуть в сторонке с Александром Евгеньевичем, а потом попросила его помочь уговорить и отправить детей спать. Сергей пошёл посмотреть, как успехи у Натальи, и не надо ли ей чем-нибудь помочь.

В это время, Диана, сидя на высоком пне, похоже, продолжала начатый спор или дискуссию с Андреем:

- Я о том, что одних вдохновляет образ Христа, а других – Люцифера. Падшего ангела, одинокого демона. Только Люцифер может дать человеку материальный достаток. В легенде о Люцифере заложен глубокий смысл: о том, что нарушители земных законов всё равно живут по правилам жизни; бог в курсе их измены, и разрешил им её. Они собою проверяют на прочность чужую веру, но их тоже сам бог спасёт, не так ли? Во всяком случае, многим сейчас нужен именно такой смысл. К тому же, говорят, что нет смысла спасать праведников; они спасутся сами. А нужно спасать грешников: создать им смысл и оправдание.

- Основной смысл жизни, у многих в наше время, очень прост. Его не надо создавать, он есть. И он глубоко личностный: жить ради любимых людей, или же – ради важного дела, будь то наука или искусство, строительство дома или посадка деревьев…

- Ну, у человека должен быть ещё и общий смысл, отвечающий на вопрос: «Зачем это всё?» Иначе, что? Боль ради боли? Работа ради работы?

- Должен быть. Но...

- Ну, вот, современные Учителя и дают ему этот смысл. Наполняют им жизнь простого человека.

- Смыслов этих – столько же, сколько тропок в лесу, где у каждого – своя тропа; сама жизнь – есть тропа и смысл. А вы хотите всех пустить по асфальтовой дороге, да ещё с транспарантами. Тогда лучше, если у человека будет хотя бы простой житейский смысл: маленький, но – свой. Ваши же Учителя разрушают семьи, делают из людей оголтелых сектантов. Берут их волю, жизнь, ресурсы – а взамен предоставляют пустышку. Духовную карамельку, иллюзию.

- Вся жизнь, в какой-то мере, состоит из иллюзий.

- Да, но не стоит эти иллюзии заведомо приумножать. И заниматься программированием других людей.

- Но должен же человек во что-то верить, на что-то надеяться, к чему-то стремиться? Почему не создать ему сказку и не заставить в неё поверить?

- Это абсолютно не нужно. Прочтите книгу Франкла, «Человек в поисках смысла». Её, я считаю, должен прочесть каждый психотерапевт и экстрасенс.

- И что же такого там написано, чего нет у Гоча, у Марченко, Клизовского, Рериха и Блаватской?

- Там написано, что нам вовсе не нужно призрачных иллюзий и позитивного мышления. И о том, что человек может найти смысл существования даже в Освенциме.

- Какой?

- Стать выше своего страдания. Жить памятью любимых людей. Смотреть на себя со стороны. И быть за гранью.

- То есть, остаться человеком, что бы ни случилось?

- Да.

- Андрей, мне страшно, - Диана приподнялась, закрыла лицо руками. - Научите меня молиться, - и она присела напротив Андрея.

- Я научу вас этому, Диана.

В это время, сюда, к костру, первым вернулся Сергей, заняв пень, который только что покинула Диана. И, через некоторое время, к ужасу Натальи, которая только что тоже направилась сюда, неожиданно и громко запел:

Аллах акбар! Аллах акбар!

Слава Аллаху, высокому и великому,

Владыке всех миров, повелителю Вселенной!

Аллах акбар! Аллах акбар!

- Говорит голос ислама! - прокомментировал Андрей, сидящий теперь почти на краю на лавочке-доске, среди тех людей, которые, покончив с вечерними делами, тоже только что вернулись сюда и разместились на обеих лавочках вокруг костра. Когда пришла и Наталья, он передвинулся дальше, к потеснившимся плотнее людям, и предложил ей место рядом с собою.

- Впрочем, мы это сейчас проверим! – подмигнул он ей. - Назови мне девяносто девять имён Аллаха, - обратился он к Сергею.

И Сергей начал, строча, как пулемёт.

- Достаточно, - сказал Андрей через некоторое время. - Этого ты запомнить не смог бы. Значит, это - канал чистого ислама... Н-да. Интересный ты экземпляр. А ну-ка, расскажи, кто ты... С самого начала.

- Я не знаю. Сейчас вспоминаю - звездолёт, похожий на замок. Или - замок, похожий на звездолёт. Я один. Совсем. В иллюминатор или прозрачный потолок видны звёзды. У меня много-много книг, большая библиотека. Прошло много лет с тех пор, как у меня был учитель. Его обвинили в чём-то, и собирались наказать. Я хотел вмешаться - и не смог: меня самого отправили в изгнание. Я не смог спасти своего учителя. Я всё время вспоминал это и мучился этим. Назад мне дороги не было. Никто меня там не ждал больше. Я сидел и смотрел в бесконечное звёздное небо. Я - странник. Теперь - одинокий странник... Мне стало всё равно. Я решил стать космическим странником. Я сел за пульт и нажал на первую попавшуюся кнопку. И высадился где-то на обитаемой, но далёкой и заброшенной планете. И стал самым заурядным человеком. Через несколько жизней я забыл, откуда я родом. Помню только имена двенадцати лордов из Вселенского Совета. И главного лорда Сильберана.

Сергей умолк.

- Интересная сказка, - сказала Диана, которая ненадолго отходила к палатке за фонариком и вернулась с Викторией. Они обе подсели к костру.

- А может, и не совсем сказка, - добавила Наталья. - Быть может, что всё, о чём мы думаем, происходило или происходит с кем-то, когда-то, где-то...

А сама внутренне порадовалась, что они находятся сейчас в лесу, и никому из присутствующих по этой причине не придёт в голову вызывать психушку.

- А может быть, ещё кто-нибудь хочет рассказать нам о себе? – громко спросил Андрей.

- О себе? А что - я? - вдруг заговорила всегда молчаливая Виктория. - Вот, приехала на Поляну. Лечиться. И захотела тут контакт получить. Евграфий предложил мне над этим поработать. Потом я на Скалу ходила, в Магнитах участвовала. И - вроде пошло! Стали говорить мне... голоса. Что делать нужно. Стало всё просто, понятно. А теперь... Как-то снова всё мешается, переворачивается с ног на голову, того и гляди, снова всё будет по-прежнему непонятным. Странно всё это.

- А твои учителя - всегда всё правильно советовали? И всё знают? - быстро спросил Андрей.

- Да.

- И у тебя никогда и ни в чём не возникало сомнений?

- Ни в чём.

- И есть одна лишь истина, один рецепт хорошей жизни для всех? Сесть на канал? - продолжал спрашивать Андрей.

- Да.

- Всё ясно. Двухмерная логика, паталический план, - кивнул Андрей. - Сергей, запрашивай разрешение на работу!

- Какую?

- Ну, у тебя же, как оказывается, есть связь со Вселенским Советом? - усмехнулся незаметно, в бороду, Андрей.

- Запрашиваю Космический Совет, запрашиваю главного Лорда и членов Совета, разрешить работу! Работа разрешена! - проговорил Сергей.

- Я знал, что ты работаешь в космической полиции и занимаешься отловом всяких гадов! - пошутил Андрей.

- Направь одну руку к звёздам, - шепнул он Наталье. - А другую - на неё, - и он кивнул в сторону Виктории.

- Эй, вы чего? - удивилась та.

- Да - ничего, это мы так, шаманить будем потихоньку, - ответил быстро Андрей. И сказал Сергею:

- Назови код, с которым предстоит работа!

Сергей назвал пятизначное число.

- Это - не человеческий уровень! Требуется арест! - воскликнул Андрей.

Сергей начал совершать боевые движения, проделывая сложный танец с посохом. Он совершал прыжки вокруг лавочек у костра. Тая, бабушка Валентина, Александр Евгеньевич - решили к этому времени, подобру-поздорову, разойтись по палаткам. Диана отошла в сторонку, и теперь стояла, прислонившись спиной к высокому дереву. Сергей же стал двигаться по кругу, следуя за Андреем и выполняя комплекс движений из "Золотого дракона", впрочем, постепенно переходя на что-то действительно вполне шаманское.

Виктория сидела, как заторможенная, и слегка покачивалась. Потом вдруг сказала:

- Я что-то не понимаю, что происходит.

Андрей, резко перескочивший через лавку, стал между ней и костром и спросил:

- А раньше - понимала?

- Здесь, на Поляне - поняла. Что нужно делать. Как жить. Мне нужно найти свою вторую половину. Наверное, я за этим сюда и приехала. Человек - это ведь целый космос. А что случается, если встречаются два космоса? Это ведь чудо!

В это время Сергей с посохом, двигаясь по кругу, приблизился сюда и стал за спиной Виктории.

- Вот он! Вышел! Отсекай! - закричал Андрей. И Сергей рассёк посохом воздух, потом прыгнул через лавку к костру. И оказался почти рядом с Андреем, который подался корпусом в эту сторону. Они начали отбивать от Виктории и Натальи и теснить в угол, образованный лавочками у костра, нечто невидимое… Затем Наталья, не глядя в ту сторону, всё-таки ощутила, что Андрей и Сергей сражаются там с кем-то или с чем-то, прижимая это что-то к земле. Сама же она отвлекала в это время Викторию; закрыв собой тот участок пространства, она продолжала беседу:

- Но, для того, чтобы встретить свою половину, необходимо не искать её. Это сложно объяснить, но это - так. Нужно просто самой стать цельной и завершённой, добиться самостоятельности и доказать, что ты сама что-то можешь. Только тогда возможна нужная встреча: быть может - как награда.

- Самой стать цельной? Не искать? – задумчиво повторила Виктория. - Да, да, это - действительно так! Я это чувствую!

А Сергей тем временем уже запрашивал Вселенский совет, куда отослать "гада". Пришла информация о помиловании со ссылкой на дальний астероид.

Потом Сергей присел рядом с Натальей и как-то обмяк. Наталья только сейчас заметила, что кроме неё, Виктории, Сергея и Андрея здесь остался только Володя, с изумлением наблюдавший происходящее. Но даже Диана, не говоря уже о её пациентах, успела незаметно улизнуть.

- А о чем вы тут секретничали? - спросил у Натальи Андрей, когда присел рядом на лавочку.

- Да - так. О своём, о женском, - ответила Наталья.

- Посмотри на Сергея. Ему пора в палатку. Идите оба спать. Немедленно!

Наталья посмотрела на Сергея и поняла, что его вот-вот вырубит прямо здесь.

- Пойдём в палатку! - строго сказала Наталья Сергею. - Пока ещё можешь хоть как-то ноги переставлять! - И, положив себе на плечо одну его руку, поволокла парня в нужном направлении.

С другой стороны его подхватил Андрей. Сергей же совсем еле-еле передвигал ноги.

Так они и дошли до палатки.

- Спокойной ночи! - пожелал Андрей.

- Спокойной ночи! - ответила Наталья, рухнув вместе с Сергеем в палатку, слегка споткнувшись о её край.

Сергея, действительно, сразу вырубило. Но Наталье не спалось. Она вновь и вновь размышляла о событиях этого дня. Закончив воспоминаниями о только что произошедшей и непонятной работе у костра. «Космическая полиция», «Лорды Совета»… Что-то в этом роде…Что это было? Новая игра? Но… С Викторией же произошло что-то… Она изменилась… А… Временной снайпер? Где он сейчас, и что ему было нужно от неё и Сергея? Странно всё это…

Неожиданно, она услышала чьи-то шаги рядом с палаткой… Здесь, недалеко, проходила тропа. А вот, ещё шаги… А затем – обрывок разговора. И один из голосов явно принадлежал Диане, а другой – Андрею.

- Даже если это и так, и нельзя напрямую передать свои знания - то можно же просто повысить энергетический уровень другого человека! – произнесла Диана.

- На время - можно. И за это тому, кто получил такой энергетический подарок, в большинстве случаев придётся чем-нибудь заплатить. Возникают кармические долги. Кроме того, возникает взаимозависимость. Вы готовы будете к этому? – ответил ей Андрей, - Вечной группы не бывает, а зависимость остаётся.

- Это - как любовь. Может, любовь и есть попытка поднять свой энергетический уровень посредством группы из двух человек?

- Бывает и так. Если на то есть воля судьбы.

- Ну, тогда для не владеющих шактипатом, единственный оставшийся путь - это тантра. Говорят, тантрическая любовь пришла к нам из древней Атлантиды. Женщина - цветок, мужчина - луч. На сакральность этих отношений указывают и древние символы Египта. Мужчина направляет, а женщина аккумулирует божественную энергию. И оба прорываются на более высокий уровень, благодаря энергетическому всплеску. Это – совсем не секс, хотя внешне иногда и похоже. Это - взаимодействие магическое. А вы не побоялись бы попробовать?

- Здесь есть одно " но"... Маги должны находиться на взлёте, быть равными друг другу по силе и с радостным откровением идти навстречу друг другу. А я вообще сейчас наполовину не здесь, а на других планах сознания. Кроме прочего, меня мой теперешний уровень энергии вполне устраивает, и эта самоцель меня не трогает. Тантра – не мой путь. Я начинал с христианства. И оно – мой основной стержень.

- Что ж! Ну, быть может, мы всё-таки померимся своими магическими силами. Ну, когда-нибудь в другой раз! - и Диана, кажется, удалилась.

Наступила полная тишина.

Глава 40. У камня ​

«Из памяти твоей я выну этот день, Чтоб спрашивал твой взор беспомощно-туманный…»

(Анна Ахматова)

Утром, когда Наталья проснулась, Сергея рядом не было.

А ей тут же припомнился приснившийся ночью кошмар... Чем-то похожий на тот сон, ранее виденный у речки, в котором она сорвала неизвестный цветок. В теперешнем сне, навстречу ей шла женщина, одетая во всё чёрное. Шляпа прикрывала её лицо. Когда она подошла к ней поближе, эта женщина подняла голову и посмотрела на неё. И это была... Диана.

- Он - теперь твой, - сказала она зловеще.

- Кто? - спросила Наталья.

Диана не ответила ничего. Она лишь протянула ей игральную карту, лежащую на ладони. Рубашкой вверх.

- Возьми себе, - сказала она.

Наталья взяла карту, перевернула её и вскрикнула. Это была уже вовсе не игральная карта из колоды... Она держала в руках фотографию Андрея.

Ощущение от сна было скверным.

* * *

Когда Наталья вылезла из палатки, то увидела, что почти все уже собрались у костра и пьют чай. Только Володя отсутствовал, хотя его палатка была на прежнем месте, и не было бабушки Валентины. А все остальные были в сборе…

Должно быть, она встала самой последней, поскольку, заметив её, Диана тут же позвала:

- Иди сюда! Ну и поздно же ты встаёшь. Каша есть. Накладывай себе. Потом чаю нальёшь.

Когда все поели, Андрей решил пойти, пригласив с собой Сергея, и насобирать сушняка для костра. При этом, он распорядился, чтобы Наталья была на подхвате у Дианы, помогала ей по хозяйству. И оба тут же ушли. Было пасмурно, сыро; и не было ни ветерка. Погода явно менялась. Наталья даже не сразу сняла свитер, одетый на ночь. Стало очень прохладно.

Александр Евгеньевич вскоре пошёл с ведром и пластиковыми бутылками на родник за водой, а Виктория - играть с детьми. Бабушка Валентина, как оказалось, ещё с утра ушла вместе с Володей, хотела, чтобы он показал ей дольмен и другую, более холодную и чистую, речку. К обеду они собирались вернуться обратно.

Диана и бледная, хромающая Тая молча чистили картошку.

- Ну что, присоединяйся! - мрачно предложила Тая Наталье.

Наталья взяла лежащий среди посуды ножик и принялась тоже чистить картошку. Диана, во время совместной чистки картошки, всё время буравила её взглядом, будто пытаясь приподнять черепушку и ознакомиться с тем, что там находится.

Потом принялись чистить морковь и лук.

- Наталья, у вас рис есть? Или - другие какие крупы? - строго спросила Диана. - Если есть - неси!

Наталья смутилась.

- Да мы… Там, у другого костра, на Грушовой, всё, что у нас было из еды, оставили, - ответила она.

- Разве можно быть такой непрактичной! А что вы сегодня есть собирались, о чём думали? - упрекнула её Диана.

Молчаливая Тая смотрела так же строго.

Наконец, всё было почищено, котелок повешен над огнём. Суп варился. И Наталья, наконец, была уже свободной от кухонных забот, а главное, от надзора Дианы.

Потом вернулись и Сергей с Андреем, неся дрова.

- Андрей, вы вчера обещали со мной поработать с энергиями: пойдёмте на Поляну, - и Диана увела Андрея.

А Наталья с Сергеем, почти не сговариваясь, отправились к реке по узкой тропке, что вела по крутому склону вниз, начинаясь от Ромашковой поляны неподалёку отсюда, сразу за зарослями борщевика. Они аккуратно обошли эти заросли стороной и спустились по рыхлому, абсолютно здесь не поросшему травой, склону. Выйдя к речке, искупались довольно быстро; было холодно. Солнце вначале слегка проглянуло – но потом погода снова испортилась. Небо скрыли обложные облака.

- Мне кажется, что здесь стало всё иначе. Как-то, до невероятности пусто, - сказала Наталья, когда они возвращались от реки на Ромашковую поляну. – Наверное, это потому, что магнитчики уехали, да?

- Может быть, - ответил Сергей.

- Но, здесь теперь ещё странно и глухо: на открытом-то месте! И Поляна... Она даже как будто уменьшилась в размерах. И жутко здесь сделалось. У Николая был дикий лес кругом, но там – не было так жутко. А теперь, мне всё время кажется, будто кто-то наблюдает за нами; а ночью я слышала, что какое-то существо подошло к палатке, и легко через неё перемахнуло… А другой кто-то, чуть позже, стоял возле, и шумно дышал. И даже пощупал край. Я испугалась, подскочила, достала из сумки нож, и ко всему приготовилась. Но он, кто бы то ни был, ушёл.

- Жуть! Может, приснилось тебе… Кстати… Правда, не совсем кстати, но ты помнишь, что Андрей говорил нам о каналах?

- Да. После работы нужно его закрывать: знать бы ещё, как… И уходить как можно быстрей.

- Ага. А как ты думаешь, закрывал ли кто-нибудь канал на Поляне? А ведь шли энергии…

- То есть, это всё, что сейчас происходит, возможно, связано с Магнитами? Пошёл противоположный процесс? Прорыв сюда снизу, так сказать?

- Я этого не говорил. Не знаю. Надо у Андрея спросить. Быть может, эти явления - просто, особенность местности.

Когда вернулись в лагерь, первым застали Володю, у его палатки. Он только что вернулся; закончил экскурсию для бабушки Валентины. А теперь, Володя делал новые бусы из желудей, а чуть позже собирался, наконец, отправиться на Грушовую. Вместе с Володей они подошли к костру; там был Андрей. И Диана.

И они услышали обрывок довольно странного разговора…

- …но вначале, честно ответьте своему сердцу: правильно ли вы поступаете, - жёстко сказал Андрей. - Когда играете в игру, не вами заведённую. Да, вам дали на вашу деятельность добро. Но, отнюдь не высшие силы.

- Ответить… сердцу? – скептически нахмурилась Диана.

- Да. Оно у вас большое. И смею надеяться, открытое. Вы не безнадёжны. У вас сильная энергетика. Однако, те, кто привлекает вас и других контактёров, экстрасенсов – то есть, людей чувствительного и очень подверженного чужим влияниям склада – хочет ни мало ни много, но чтобы вы плясали под их дудку; задумайтесь о ваших, так сказать, координаторах. Ведь они поставили вас под контроль и задали направление: выработать национальную идею… Да, именно такая формулировочка в последнее время, я полагаю, завитала вдруг в воздухе.

- А что в этом плохого?

- То, что национальная идея плюс ошалелые толпы с пустыми глазами – это уже было… В Германии. Слишком опасным будет такое повторение для этой многострадальной планеты.

- Вы хотите сказать, что эти невинные игры могут привести к фашизму?

- Вы все можете заиграться, Диана. Так или иначе. Лично вы - в игре лишь потому, что хотите заработать так много денег, чтобы можно было навсегда уехать отсюда. Вы же знаете, что запахло жареным… Прав, наверное, один мой старенький учитель… Он растолковал мне пророчество о четырёх всадниках; скачет уже по нашей земле чёрный конь апокалипсиса. Если помните, их у Иоанна Златоуста – четыре. Первый – белый конь – не просто чума, но и лжеправедность и лжепророчества. На нём бледный всадник в венце – монарх. Жертва... А лжепророчествами была сказка о коммунизме. Увы, царь не укротил этого буйного коня, и он его понёс... Это - раздор, конь гражданской войны. За ним, вторым проскакал красный конь – на нём всадник с большим мечом, которому велено было забрать мир, и устроить бойню. Второй конь – это кровь на нашей земле, и это конь Великой Отечественной. И он тоже уже проскакал. А третий конь – чёрный. И он – первый из них, этих коней, что заговорил. И стал считать что-то… Деньги и зёрна. Одним он несёт голод и разруху, а другим – вино и елей, то есть, жир и пьянство. Это - чёрный конь несправедливости и мрака. Конь, который скачет в наше время. Не обуздаем третьего коня – придёт, как возмездие, четвёртый, бледный. Чьё имя – смерть. Общая смерть, окончательная. Потому, что дело даже не в том, что есть голодные и обездоленные – ни за что обездоленные, а просто так… А есть – вампиры, кровососы, наживающиеся за счёт других и на чужом горе… Речь идёт о том, что не спасётся никто. Вы, стоящие где-то во главе событий, думаете, что сможете его обуздать, как только он отнимет силу у одних - и даст власть и деньги другим, в числе которых и вы сами. Но, он понесётся и дальше, до полной разрухи и гибели. А за ним, камня на камне не оставит воздаяние - четвёртый конь: и он точно соберёт свою жатву гладом, болезнями, человеческими жизнями, войнами... Это, конечно, лишь пророчество, легенда. Сказка... Которую каждый видит по-своему. Но так её трактовал один мой учитель. И это легенда, но…

- Плохие пророчества почему-то имеют свойство исполняться? - закончила Диана. - А чего хотите вы? И что лично вам здесь надо, Андрей? Вам наша работа откровенно не нравится…

- Мне? Я хочу, чтобы от влияния этой мерзости всех окрасов, доводящих человека до когнитивного диссонанса и шизофрении, вызывающей массовые психозы и повиновение «учителям», были избавлены многие хорошие люди, с которыми я тут беседовал. И вы, Диана, попали в их число, хотите вы этого или нет.

- Я?!

- Вы уже согласились на работу со мной… Ребята! – обратился он вдруг к Сергею, Наталье и Володе, которые скучковались здесь, неподалёку, и так и стояли, не зная, что им делать. И не следует ли срочно бежать отсюда: диалог Андрея и Дианы по накалу и искр, летающих в пространстве вокруг них, весьма походил на ссору. Или, на баталию экстрасенсов.

- Идите сюда. Давайте, поработаем, - призвал их Андрей.

- Прямо здесь? - удивился Сергей. – Сейчас?

- А - что? Отойдём только чуть в сторонку от костра, - Андрей простодушно улыбнулся.

Поблизости как раз было не занятое кустами и деревьями пространство, увенчанное куполом леса.

- Смотрите, мы как будто в лесном храме находимся, далее ограниченном с трёх сторон склоном, обрывом, а сзади - поляной. Ветви огромных деревьев, идущих везде по краю небольшого пустого пространства, образуют при этом купол нашего собора. Станем здесь, в центре, - предложил Андрей.

Следом за ним они вышли на свободную, окружённую деревьями, площадку. Сергей, Наталья и Володя стали выполнять вслед за Андреем комплекс дыхательных упражнений. Потом Андрей достал свой посох и начал проделывать боевые движения, будто нанося удары воображаемому противнику, совершая при этом невероятные прыжки и развороты. Володя же, почти сразу, при этом стал подпрыгивать на одном месте вертикально вверх, пробормотав себе под нос: "Похоже, это опять кундалини шарахнула!"

Андрей, приблизившись к нему, посоветовал покататься, покувыркаться на земле - так, как сейчас поведёт тело. Володя катался и кувыркался вперёд, через голову, а затем - сел в позу лотоса, легко скрестив правильным образом ноги. Андрей же продолжал совершать боевые развороты. К нему вскоре присоединился и Сергей, включился в ряд его движений, как в невероятный танец. Они то приближались, то уворачивались друг от друга, не нападая и не нанося ударов, а как бы увлечённые разными потоками и следуя за ними.

Неожиданно, к ним присоединилась, отойдя от костра, и Диана, которая по-своему включилась в работу. Она то "стягивала" сверху энергию, раскидывая её на работающих, то проделывала какие-то замысловатые пассы. Потом она вступила то ли в танец, то ли в энергетический поединок с Сергеем, работая в основном с его сердечной чакрой: Диана то ли посылала ему импульс энергии, то ли пыталась его вырубить. Затем вдруг резко развернулась и направилась к Наталье, ввергнутой в немой созерцательный ступор. Но тут вдруг, между ней и Натальей, единым рывком проделав в воздухе кульбит, близкий к сальто, оказался Андрей. В процессе своего невероятного прыжка он кинул Сергею посох, а тот поймал его на лету. Андрей оказался сбоку от Натальи, и Диана замедлилась в своём движении, будто решая, к кому из них ей лучше направиться. Наталья же в это время подалась назад и прислонилась спиной к дереву.

- Постой так немного, а затем - ложись на землю, на живот - и продолжай наблюдать, - быстро посоветовал ей Андрей. Затем стал приближаться к Диане, обходя её сбоку. Она же, повернувшись лицом к Андрею, стала тоже стремиться обойти его, зайдя ему за спину. И вот так, они плавно двигались по кругу… Потом Диана остановилась и стала совершать в направлении Андрея пассы, а он - уворачиваться от них, мягко и плавно. Наконец, он тоже стал проделывать пассы и сложные замысловатые движения. Диана, которая двигалась поначалу резко и агрессивно, стала постепенно переходить на движения более ровные и спокойные. После этого, Андрей медленно перешёл на простые дыхательные упражнения и плавные движения, которые теперь совершенно спокойно повторяла за ним и Диана.

"По-моему, мы все здесь слегка тронутые, - подумала вдруг Наталья, оценив «картину маслом», будто со стороны: Сергей, борющийся посредством посоха с невидимым противником, Володя, сидящий в позе лотоса с закрытыми глазами, Андрей и Диана, стоящие друг напротив друга и дышащие всем телом, с глубокими, резкими выдохами… Ну, и она сама, валяющаяся на животе около дерева.

А у костра теперь не просто никого не было, но он даже совсем погас. И в лесу всё замерло, деревья стали сумрачными; здесь, под их кронами, стало до странности тихо. И все, кто здесь теперь находился, только теперь ощутили эту странную, звенящую тишину. Андрей, стоящий напротив Дианы, производил только лишь несложные пассы, с одновременными дыхательными упражнениями. Диана же постепенно и вовсе перестала двигаться, как-то обмякла - и, закрыв глаза, похоже, стала проваливаться сознанием куда-то в другие миры.

- Станьте, вокруг,образуя крест! - обернувшись, скомандовал Андрей остальным. Володя быстро стал за спиной Дианы, направив руки в её сторону, будто на расстоянии прикрывая её голову. А Наталья и Сергей стали от неё по бокам, лицом к Андрею.

- Сосредоточься. С тобой сейчас будет говорить Оптина Пустынь, её старцы, христианские мученики, - тихо и твёрдо сказал Андрей, стоящий впереди Дианы, к ней лицом. - Попробуй воспринять идущую информацию. Говори вслух. Транслируй.

И Диана начала каким-то не своим, тихим и вкрадчивым голосом, передавать послание старцев Пустыни, перечислив вначале всех тех, кого она слышит, поимённо...

- ...Мужайтесь. Слушайте молитву сердца. Идите на её зов. Не поддавайтесь на уговоры, лесть, увещевания. В сердце вашем есть все указания. Ваш путь - не от мира сего, - продолжала Диана прерывающимся, с придыханием, голосом, делая большие паузы. - И не по мирским дорогам он проходит. Вы - надежда страждущих, соломинка для утопающих. Вы - соль мира. Которая должна быть солёной и не бывает сладкой. Каким будет море, если не будет в нём соли? Не подаст руки тот, кто не испытал нужды, и не может подать тот, кто сам лишь нужду имеет, ибо все силы его уходят на мечтания о хлебе. Мечтайте лишь о вере, и смело подавайте руку ищущим её. Только хлеб духовный сможете подать вы страждущим в годину испытаний. Но не давайте дважды. Сохраняйте свой родник чистым, ибо не свиньям на водопой льётся мирра. Храните светоч своей души - и не коптите. Трудно только вначале, когда есть ещё пучина возврата. Пока вновь не научитесь доверять тем, кто ведёт вас и воссоединяется с вами в молитвах. Нет доброго зла и злого добра. Их различит идущий. Есть милосердие и вера. Есть истина и покой. Есть смелость и стремление. Да будет счастлив тот, кто бредёт в ночи и думает о свете. И тот, кто даёт свет. Ибо связаны они единым доверием. То, что явлено миру, выглядит как в зеркалах кривых, в которые смотрят земные, не божьи, судьи. Будьте же крепкими волей и невинными сердцем. И не судите судей своих, а идите своей дорогой. Судить же вас будут милосердней судьи небесные, чем земные. А мы любим вас, помним о вас и верим в ваши силы, благодать свою посылая ныне...

Даже лицо Дианы переменилось. Умиротворение изливалось вместе с её голосом.

- Спасибо, - поблагодарил её в конце Андрей, по-прежнему направляя руки в её сторону. - Закрепляю тебе память о сегодняшнем дне, которая рано или поздно вернётся к тебе внезапно. Запомни это состояние. Это был чистый канал. Отныне у тебя есть и будет - настоящий, чистый канал... Думаю, ты сможешь теперь молиться.

Володя пошевелился, и медленно пошёл раздувать ещё не совсем остывшие угли костра, подкладывая в него новый сушняк. Откуда-то вынырнул, вовремя подоспев ему на помощь, Александр Евгеньевич с охапкой свежих дров. Диана, тихая и замедленная в движениях, села на пень неподалёку от начинающего разгораться костра, и, по-видимому, у неё не было сейчас сил ни на продолжение какой-либо работы, ни даже для разговора.

- Давайте, что ли, чаёк попьём! - предложил всем подсевший на низкую деревянную лавочку, сооружённую из камней и лежащей на них доски, Андрей. – А потом, мы с Сергеем пойдём в магазин за хлебом: его должны подвезти сегодня.

Когда они оба ушли, Наталья, взяв пластиковую бутылку для воды, пошла к роднику. На самом деле, ей не воды захотелось, а просто куда-нибудь сбежать. И поскорей. Здесь, в чужом лагере, в отсутствие Андрея, ей было неуютно. Наталья решила, что от родника с серебряной водой пойдёт, погуляет по соседнему полю. А потом, не заходя в лагерь, - выйдет на Поляну. К Камню.

* * *

Андрей и Сергей вновь шагали по уже знакомой просёлочной дороге. И снова к заборам жались испуганные куры, а под навесом автобусной остановки стояла чёрная грустная корова и жевала выброшенные кем-то грязные листья капусты. Местный рейсовый автобус обычно высаживал людей ранее, а потом разворачивался здесь и следовал обратно, к районному центру. Как раз, он только что приехал, и в него шумно садилась толпа школьников с рюкзаками. Они возвращались домой из большого похода. Но последняя фигура была до странности знакомой. Следом за школьниками, в плотно забитый автобус протискивался Семён. Он по-прежнему был налегке, при нём абсолютно не было никаких вещей.

- Временной снайпер уезжает, - тихо сказал Андрей. - Я его ещё тогда, когда мы со звёздами работали, заподозрил.

Сергей удивлённо посмотрел на него и поправил на голове ставший неразлучным с ним стетсон:

- Это... Когда мы все вдруг вперёд по времени переместились? Это он был тогда... Типа, снайпером? Семён?

- Да. И он, правда, с тех пор изменился. Спасибо, что помог мне его обезоружить, - добавил Андрей.

- Не думаю, что в этом есть хоть доля моей заслуги, - ответил ему Сергей.

До магазина на этот раз они дошли очень быстро, проследовав прямой, а не окружной дорогой. Когда повернули обратно, Андрей стал серьёзен и даже мрачен. Облака к тому времени так плотно обложили небо, что походили на слой серой, густой ваты. Изредка в пыль дороги уже срывались редкие капли дождя.

- Нам с тобой предстоит ещё одна, самая главная, работа... Вот и хлеб в тему, он нам пригодится, - внезапно сказал Сергею Андрей. - Надо сейчас же, и как можно скорей, на Поляну. Давай, ускоримся немного.

На Поляне, сейчас ставшей неприютной, пустой и холодной, они сразу же направились к камню. Одновременно, с другого её конца, сюда, к ним, синхронно приближалась одинокая фигура... Это была Наталья. Увидев её, Андрей обрадовался. Все трое, встретившись, обнялись и подошли к камню вместе. Потом Андрей вынул из холщовой сумки и положил на этот камень буханку свежего хлеба.

- Мне предстоит самая важная, самая главная работа, ради которой, в общем-то, я здесь, на Поляне, и оказался. Ситуация действительно вышла из-под контроля. Я до самого конца всё-таки надеялся на лучшее, но... Грустное это дело. Но - необходимое. И хорошо, что я буду сейчас не один. Мне будет легче решиться, - сказал Андрей.

- Это ты о чём? И... мы же ничего не умеем! - засомневалась Наталья.

- Это - не важно. Главное - будьте рядом. И участвуйте.

И они все втроём стали вокруг камня. В это время дождь усилился. Он был холодный, моросящий. Совсем, как осенью.

- Отче наш, иже еси на небесех! Да святится имя твоё! - начал Андрей напевно.

И Наталья нутром почувствовала, что сейчас будет участвовать не просто в чистке пространства, хотя и это - тоже, наверное... И действительно, то, что потом последовало, было ещё и закрытием, завершением чего-то очень важного...

Когда-то это что-то родилось и передавалось от человека к человеку, от группы к группе. И почему-то именно здесь, на Поляне, вырвалось наружу - и проросло в виде мощного потока света… После, этот поток вышел из-под контроля и действовал стихийно, непредсказуемо и опасно. Как заповедный цветок, который приснился во сне Наталье, и был сорван ею.

Созданный для духовных устремлений, поток постоянно трепали, использовали для своих материальных интересов, удовлетворения амбиций и лидеры всяческих групп, и различные эзотерики-одиночки, и толпы желающих получить каналы... Да и это был уже не тот, первоначальный, источник. Много чего вложили сюда самые разные силы. События и последствия его действия стали полностью не контролируемы.

Да, они закрывали... Что? Канал? Поток? Или, даже - сеть каналов и потоков, связанных между собою, родившихся друг от друга. Сеть, связанную между собою таинственной нитью причинно-следственных связей. И Андрей действительно имел на это права и полномочия. Он стоял у истоков возникновения этой связующей нити, этой сети. И он имел право закрыть поток, здесь и сейчас. В этом не было никаких сомнений. И он делал это, со слезами на глазах. И, в отличие от своих помощников, полностью сознавая всё происходящее и даже все его последствия. Сознавал он и то, что сейчас происходило на других уровнях и на других планах бытия. И он полностью перекрывал что-то, связующее сейчас между собою эти различные пространства миры. Он был послан сюда для этого - и он это исполнит...

Великий боже! Создатель всего!

Я умираю для мира,

И я воскресну в тебе.

Мы воскреснем в свете,

Как частица и целое,

Как начало и конец,

Как альфа и омега.

Другие миры и другие страны

Принесу я к твоим ногам,

Пути безначальные

И чувства вечные,

И силой своей к силе твоей взываю:

Останови беззаконие!

Верни безначальному безначальное,

Форме - форму, звуку - звук, душе - душу.

Выплесни радугу судеб,

Рождённых по плану божественному,

Верни овец заблудших

К их водопою,

Ибо воспел ты их

И согрел своим истинным светом.

Друг мой единственный в вечности,

Царе безначальный,

Сутью бессущностный,

Сердцем великий,

На тебя уповаю.

Спаси и сохрани,

Дай свободу и волю,

Прости и помилуй.

Друзьям моим пошли весть о мире,

Чтобы они возрадовались.

И врагам моим пошли весть о мире -

Они опечалятся.

К тебе мы идём и к тебе взываем,

С чистым сердцем и душою чистой,

Да очистится всё вокруг,

И предастся горе забвению.

Пусть цельным будет мир,

Водою будет вода

И камнем будет камень.

И всё, предначертанное тобою,

Да свершится!

Андрей читал молитвы, канонические и не канонические, и перемежал это чтение своими словами и языками иных наречий. Он плёл сложную вязь санскрита, певуче произносил молитвы на латыни, раскатисто читал заклинания на древнегреческом, на иврите, на иных древних языках... Но ничего из сказанного не запомнили Сергей и Наталья, и не знали они, сколько времени провели они у этого камня: много или мало. Лил и лил дождь, но казалось, что он был благостный, и напитывалась им природа, и напитывалась им Поляна.

Отче наш! Который есть на небе и на земле!

Да святится имя твоё!

Да пришло уже царствие твоё!

Да есть, и да будет всегда воля твоя!

Так же на земле, как и на небе…

Хлеб наш насущный ты дал нам на этот день.

И оставил нам грехи наши,

Как и мы простили всё должникам нашим.

И не ввёл нас во искушение,

Но избавил нас от лукавого!

Ибо и есть, и будет твоя сила, твоя воля, твоя слава -

И здесь, и везде, и ныне, и присно, и во веки веков!

Аминь!

У них у всех в глазах теперь стояли слёзы. И, закончив молитву, Андрей подошёл и обхватил руками своих случайных соратников. Ибо случайностей не бывает, и теперь навек связаны они между собою незримой нитью памяти... И долго ещё они и стояли так, тесным кругом, обнявшись, под проливным дождём.

Потом Андрей сказал:

- Хлеб - чистый продукт! Его обязательно нужно съесть. Прямо сейчас…

И они ещё долго так стояли здесь, у камня, под дождём. Капли перемешивались со слезами, и они ели мокрый хлеб. Слёз не было видно, это всего лишь вода... Наконец, они полностью съели хлеб. Наталья и Сергей ждали: что теперь предложит Андрей? Наверное, пора теперь и в лагерь…

- Эта моя работа… Была необходима. Иначе, ситуация и вовсе ушла бы из под контроля. Возможно, были бы впоследствии страшные беды, очень страшные… Извините, что втянул я вас в это, мои ученики… И жаль, что теперь я уже не смогу некоторое время нормально работать, и передать вам хоть что-нибудь ещё - тоже не смогу… Увы, вскоре я буду здесь – и буду не здесь. На других планах бытия битва продолжится. Меня так просто не оставят… Потому, мужайтесь… И знайте, что самое главное и ответственное мы сделали. Радуйтесь в сердце, храните память обо мне. Но, не обижайтесь на то, что случится здесь, на Поляне, после… Я…с вами, можно сказать, прощаюсь сейчас. Хотя, мы некоторое время ещё пробудем вместе, - так сказал Андрей, что было очень странно и непонятно.

А потом, они ещё раз крепко-крепко обнялись, прижавшись к друг другу, в едином круге. И после этого, несмотря на сильный дождь, абсолютно не спеша, пошли в лагерь.

И явились туда, мокрые до нитки.

Глава 41. Утро туманное… ​

«И день сгорел, как белая страница: Немного дыма и немного пепла».

(Осип Мандельштам)

В лагере Дианы навеса не было, и костёр разжигали просто под открытым небом. А потому, как только начался дождь, вся еда от костра была унесена в самую большую палатку - палатку Дианы. Где теперь все и собрались, пережидая непогоду. Из палатки слышались голоса. Андрей подошёл и заглянул внутрь.

- Мы принесли вам хлеба, - сказал он и протянул Диане сумку.

- А мы уже поели, вас не дождались, - укоризненно ответила та. - Залезайте в палатку, в ней много свободного места!

В палатке Андрей, Наталья и Сергей уселись рядом с выходом, на постеленную там клеёнку, потому что с них капала вода.

- Да проходите дальше, смелее! Тут всё равно одни карематы сейчас постелены, - сказала им Диана. Она, бабушка Валентина и Тая сейчас рассматривали большую иллюстрированную книгу. А совсем в глубине палатки сидели и тихо беседовали Александр Евгеньевич и Виктория. И дети Виктории сидели с ней рядом, совершенно притихшие.

- Давайте, я вместе с вами поработаю с вашей книгой, - предложил Диане Андрей. - Мы уже начинали - и неплохо получалось.

Он взял книгу Дианы, принялся листать и внимательно рассматривать иллюстрации. Книга была весьма необычная: там, в ней, были какие-то фракталы, лучи и энергетические поля.

- Почти никто не может с этой книгой работать, не воспринимает энергии, - сказала Диана.

- Все люди разные. И восприятие абсолютно разное. Мы не видим этот мир и происходящее в нём одинаково. Я, например, не знаю, что сейчас происходит у неё в голове, - и Андрей указал кивком на Наталью, - Я не мыслю так, как она.

Андрей, перелистывая книгу, начал считывать информацию кончиками пальцев и передавать разные виды энергии, принятые из книги, другим. Но Наталья перестала вникать в происходящее, не чувствуя энергий совершенно, и воспринимала только внешний, поверхностный слой событий. И то – с трудом. Вскоре, Андрей стал передавать "считанную" энергию исключительно Диане, а она — Тае. Все остальные выпали из работы.

- Не растекайтесь, сосредоточьтесь! Здесь очень интересная информация. И вы вряд ли сможете отыскать такую же книгу, - сказал Андрей Наталье. Но Наталья, хотя и пыталась сосредоточиться, но совершенно не могла подключиться, и внутренне кляла себя за такую непроходимую тупость, но не чувствовала ничего и ничего не могла с этим поделать.

Такого с ней, да ещё при работе в присутствии Андрея, раньше не бывало.

А Сергей сидел рядом, тоже молча, и абсолютно ни на что не реагировал. Посмотрев на него, Наталья поняла, что его вскоре, того и гляди, полностью и прямо здесь отключит. Голова Сергея запрокинулась назад, глаза были полузакрыты. Придвинувшись к нему поближе и подхватив его под спину, чтобы он совсем не завалился, Наталья стала его легонько трясти.

- А? Что? - вскоре спросил Сергей, повернув к ней голову. Наталья сняла свой амулет и надела ему на шею. Потом обхватила его, направила на него руку, попыталась поделиться энергией.

- Идите в свою палатку - и скорей, - проговорил Андрей тихо и совершенно безэмоционально, как на автомате, и абсолютно не глядя в их сторону.

Наталья и Сергей вышли из палатки на дождь, который стал сейчас слабее, но всё ещё моросил. Потом, закинув руку Сергея себе на плечо, Наталья помогла ему добраться до палатки.

В палатке Сергей вытянулся во весь рост и сразу заснул, не говоря ни слова. Наталья, укрыв его одеялом, осторожно взяла лежащий с ним рядом мокрый стетсон и положила сушиться на «дедушкин портфель». Стянула с себя мокрые джинсы: а рубашка уже практически высохла от жара её тела. Легла, укрылась другим одеялом и долго лежала, не засыпая, с открытыми глазами, и вспоминала, как только что работал с Дианой Андрей. Удивлялась, почему её саму так откровенно вышибло из этой работы. А ещё, вновь и вновь она прокручивала в памяти то, что произошло сейчас на Камне.

Что-то грустное было во всем этом. Бесконечно грустное.

Полежав так немного, Наталья вырвала из своей тетради, которую достала из рюкзака, небольшой листик в клетку. И, следуя поэтическому вдохновению, торопливо набросала стихотворение, и листик с этим стихотворением положила в карман своей рубашки.

Возьми с собою в дальний путь по свету

Немного хлеба и воды немного,

Трилистник, книгу, ладан и треножник.

Быть тигром не умеет подорожник.

Не знаем мы, зачем рождает ветер

Нездешний звон намерений нездешних,

Когда заходит за большие горы

Немое солнце, пахнущее горем.

На подорожник, на прибрежный камень -

Следы ложатся. Нас сжигает пламень.

Зачем мы здесь, зачем живём мы в мире -

Не ведомо ни палачу, ни лире...

Вскоре закончился дождь, и все, кто были в палатке Дианы, вылезли наружу и начали громыхать кружками около костра. Проснулся и Сергей, и они вдвоём с Натальей вскоре тоже вышли и подсели к костру и чаю.

Немного погодя, сидевший у костра Андрей изъял из глубины своей холщовой сумки серую папку с верёвочками и вынул из кучи бумаг, в ней хранящихся, стандартного формата лист, наклеенный на картон. Он протянул его Сергею, который стал внимательно рассматривать имеющиеся на этом листе изображения.

- Это - карта галактики. Где ты сейчас находишься? - спросил у него Андрей. - Только, ты особенно не думай и не рассуждай. Как бы отключись - и веди руку туда, куда хочешь, куда её притягивает.

Сергей стал очень быстро двигать по карте рукой, выписывая очень сложные кривые.

- Что это? Траектория полёта? - усмехнулся Андрей. - Так я и думал: он находится везде! А ты, Наталья? Возьми карту. Наталья взяла в руки карту и тоже попыталась сосредоточиться. Руку никуда не притягивало.

- Я не знаю, - сказала она через некоторое время, в смятении вернув лист на картонке Андрею.

Диана в этот момент оторвалась от разглядывания своей книги и строго посмотрела в её сторону. А затем повернулась к Андрею и спросила у него:

- И чего же это она такая... инфантильная?

- Этого не надо было говорить вслух, - мягко ответил Андрей, глядя на Диану.

…Странный это был разговор! Будто сама Наталья не понимает или не слышит того, что о ней сейчас говорят, будто она - пустое место.

- Да я не понимаю, как она вообще живёт? Разве можно быть такой, как она, в наше время? - снова, и довольно зло, спросила Диана.

- Я же совсем недавно говорил, что каждый человек - это совершенно своеобразный мир. И все эти миры не похожи один на другой. Я не могу мыслить так, как она, и не знаю, что происходит сейчас в её мире… Но это вовсе не означает, что её сознание в чем-то хуже или лучше моего, - ответил Андрей Диане, вкрадчиво, будто разговаривал с маленьким ребёнком.

Через некоторое время Андрей предложил пойти «поработать на Поляне». Как ни странно, все к этому времени уже и думать забыли о Магнитах, и предложение прозвучало странно. Но, тем не менее, Диана тут же согласилась.

По пути на Ромашковую, Наталья догнала одиноко идущего Андрея и незаметно для остальных протянула ему листик со своими стихами. Она только что достала его из кармана рубашки.

- Что это? - спросил Андрей.

- Это - мой подарок. Возьми на память, - ответила Наталья.

И Андрей, не разворачивая, тотчас засунул этот тетрадный лист в свою вездесущую папку с верёвочками...

- Только поэтом не становись! Плохой это путь для женщины… Немытая посуда, нестиранные носки – и тетрадки со стихами. Зачем тебе быть второй Ахматовой? – неожиданно спросил он строго и пошёл вперёд.

Наталья остановилась и почему-то чуть не заплакала, глядя ему вслед.

* * *

Подготовительная работа состояла в том, что Андрей принимал разного рода энергии и передавал их Диане. Она их проводила далее, распределяя всем по очереди. У Сергея и Натальи работа снова не заладилась. И они были выставлены Дианой из общего круга с позором. Остались только Андрей, Диана, бабушка Валентина и Тая.

Наталья посмотрела немного на их работу со стороны. Но, так как всё равно ничего не понимала, решила потихоньку и вовсе уйти.

- Наталья! Позови сюда всех, кто остался у костра. Возможно, они не слышали о начале работы. И сама - тоже возвращайся. Нам всем пора провести Магнит! - неожиданно крикнул ей Андрей. Оказывается, он заметил её намерение уйти.

«Он… Что, Евграфия решил заменить? - усмехнулась Наталья. – Странно…»

У костра оказались Александр Евгеньевич и Виктория. После приглашения Натальи, они отправились вместе с ней на Поляну.

Почему-то было грустно, и теперешний «общий» Магнит смотрелся жалкими остатками былой роскоши.

Сергей в круг не стал, а отошёл в сторону, и всё время проведения Магнита напряжённо работал поодаль с найденной им неподалёку палкой. Будто бы, специально. В знак протеста, что ли…

В центр Магнита стала Диана. Она же и возглавила работу.

Магнит был похож на совместную вечернюю молитву. Андрей и бабушка Валентина, хотя и стояли в общем круге, иногда вклинивались в монолог Дианы и читали, не сговариваясь, исключительно христианские молитвы.

Энергии шли мягкие, успокаивающие… Последние.

После Магнита, Диана подошла к Андрею.

- Не скрывайте, Андрей, скажите честно: что вы сделали?

- Я? Это вы о чём?

- Не выставляйте меня дурой… Что-то изменилось… Что произошло? – и она с подозрением посмотрела на Андрея. – Нет уже былой силы, энергии…

- Конечно, произошло: народ разъехался, - отвечал Андрей.

- И только? – спросила Диана.

- А что? Этого – мало? Тем более, что вы сами говорили Матушке Марии, что это место уже отработано…

- Я говорила это… Для них. Это им нужно было уезжать. Но поток был сильным, неимоверно сильным… Что же случилось?

- Не знаю, - наивным голосом ответил Андрей. - Впрочем, знаете ли, в последнее время здесь появились люди, которым вовсе не нужно находиться в подобных местах. А через них, этим местом заинтересовались те структуры, усиление которых гибельно, и которые не несут ничего, кроме уничтожения всего живого. К сожалению, разные люди сюда пришли: а им всем захотелось поиграть в духовность. Пусть играют дальше… Только Поляна… Будет просто поляной.

- Но, сюда по-прежнему будут приезжать и другие люди, в надежде получить знания, а тут…

- Будут пасти скот. И ни одной ромашки не останется. А ещё, будут гонять всех приезжих - или же драть с них деньги.

- Это – жестоко.

- Это не моя работа. Это сделают обычные, местные люди. Шанс был – но он весь вышел.

- Но вы… Закрывая канал, убрали и защиту этого места, и его природное волшебство.

- Может быть, если допустить, что мне такое по силам… Неужели, вы обо мне именно такого мнения? Кстати, а что предложили бы вы взамен? Усилить бесноватых? Дать энергию торгашам и барыгам, что будут продавать воздух? Взрастить оголтелых националистов? Все они протоптали сюда дорогу, и тоже черпают здесь силу.

- Я уже говорила, что знаю, чего вы на самом деле добиваетесь. И сейчас повторю: знания для избранных.

- А знание всегда для избранных. Я тоже повторюсь, Диана. Для тех, кто сможет понять. Так было, есть и будет. Передать толпе ничего нельзя, только - отдельному человеку. Нужно видеть его лицо. А ещё, знание необходимо лишь тем, кто может учиться. И в дальнейшем сможет помогать и обучать, а не подавлять и унижать.

- Потому, вы забрали у этой земли силу?

- Нет. Но, я сделал то, зачем меня сюда направили.

- Кто?

- Те, кто умнее и лучше меня, и видит дальше.

- И…Что теперь?

- Теперь? Ничего. Во всяком случае, на очень долгое время.

- Как вам удалось… Перекрыть здесь все каналы? Да кто вы такой? Только не говорите, что вы – лишь скромный методолог…

- Я всего лишь хороший ученик тех, кто всегда стоит за мною, Диана. И нахожусь на самой низшей ступени.

- И что вы можете предложить теперь другим, если каналов нет, и проводить больше нечего? И если объединяющей силы больше нет?

- Выживать. Иного нам не осталось. Начинать с нуля.

- Это… больно.

- Это даже больнее, чем кажется.

- А что он там делает? – и Диана указала рукой на Сергея, который, увлёкшись движением, продолжал свою работу. Он походил сейчас на даосского монаха и двигался в потоках сил ветра и земли.

- Он… Работает с посохом, - ответил Андрей. – Ему такая работа сейчас нужна. А Магниты, должно быть, Сергею совсем не впрок.

А потом, Андрей оставил Диану одну и, вместе с Натальей, направился к её другу. Тот откинул прочь палку и шагнул им навстречу.

Андрей шепнул ему, тихо и мягко:

- Не бойся Магнитов. Они бывают разные...

Втроём они пошли в лагерь, и далеко не прямым путём, огибая полукругом Поляну по дальнему краю, где шли кусты и колючки. Будто, у них даже ноги назад, к палаткам, не шли.

- Утро туманное, утро седое... Кто-нибудь знает дальше строки этого стихотворения? - спросил вдруг Андрей.

- Я помню. Может быть, не совсем точно, - сказала Наталья.

- Прочти. Так, как помнишь, - попросил Андрей.

Наталья замялась. Ей всегда было очень сложно читать вслух стихи. Был у неё такой странный комплекс.

- Пожалуйста. В них, как мне кажется, содержится на данный период определённая дхарма для меня, - настаивал Андрей.

- Утро. Туманное. Утро. Седое.

Нивы печальные. Снегом покрытые.

Нехотя вспомнишь и время былое,

Вспомнишь и лица, давно позабытые,

- начала со странной, прерывистой интонацией Наталья, но всё же прочла всё стихотворение до конца. Вначале — будто нехотя, но потом — всё более оживляясь.

- Да, именно сейчас, именно для меня, это - дхарма, - сказал Андрей, когда она закончила. - Как там... «Вспомнишь разлуку с улыбкою странною, многое вспомнишь родное, далёкое»… Да, Тургенев воистину был настоящий маг. Он это смог. Просто взял - и вырвался. Из своей среды, от всех проблем... Прочь. Навсегда! Наверное, в этом и есть действительная, настоящая магия. Надо учиться уходить навсегда, и никогда не возвращаться…

Под пологом леса уже стемнело. Обратно все шли, то и дело натыкаясь на кусты, не разбирая пути в темноте. Наталья неожиданно споткнулась из-за того, что её нога попала в небольшую ямку. А шедший позади Андрей догнал её и слегка поддержал под локоть.

- Если встретишь в своей жизни следующего, другого, учителя, не бойся его. И если он предложит тебе прогулку ночью в незнакомое, уединённое место, то соглашайся. Следующее посвящение тебе можно дать только при помощи прямого шактипата, - тихо прошелестел Андрей ей на ухо и пошёл дальше.

«Что это, шутка? - подумала Наталья, - Странная какая-то шутка...»

Ей это не послышалось? Какой шактипат? Какой «следующий учитель»? Наверное, всё уже ушло безвозвратно, закончилось… Навсегда. Здесь, на Поляне, кто-то сказал ей, женщина одна... Наверное, ей в Магните пришла такая информация… Тогда, две женщины увидали те же образы, что и Наталья. Белого старца с бородой. Наталью, идущую вверх, к иному миру, по длинной лестнице. Но, в конце этого Магнита, одна из женщин сказала, что Наталье предстоит земной путь. Что такое - земной? Это - обычная жизнь. Муж, дети… То есть, она просто – как те дрова на дороге, что мечтают получить свою дхарму. Мечтают о духовном пути, имея лишь земное предназначение. И не в состоянии вырваться из быта и привычного мира вещей. И она… Как те дрова, из коана Сергея, которые только на время стали телегой… Благодаря случайно проходящему по дороге Мастеру. Печально, но факт.

«Андрей! Зачем ты так странно шутишь?» - подумала Наталья.

Ей стало грустно до пронзительной сердечной боли, до ощущения невозвратимой утраты… Хотя, теперь она уже точно не знала, реально ли прозвучала та фраза Андрея – или ей только послышалось.

Но она знала, что Андрей уже прощается с ней. Навсегда.

Когда они все подошли к палаточному лагерю Дианы, внезапно вновь начался довольно крупный дождь.

- Идите быстро в палатку! - сказал Наталье и Сергею Андрей. А сам остался у костра, помочь Диане убрать посуду.

Было ещё только около девяти, но Наталья заснула под дождь, и довольно быстро. Но через некоторое время проснулась вновь. Была ночь. Ей показалось, что кто-то протискивается в их палатку. Но Сергей был на месте и спал… Кто это? Видимо, показалось…

Минутой позже, она вновь открыла глаза и отчётливо увидела между собой и Сергеем Андрея. И тут же поняла, что Андрей находится в своём энергетическом, а не физическом, теле. И всё вокруг имело тёплый, красновато оранжевый оттенок. И совсем не было темно…

Почему-то, ей совсем не было страшно. Хотя Наталья знала, что настоящее, физическое тело Андрея находится сейчас где-то снаружи. В спальнике, сверху прикрытом клеёнкой. Где-то неподалёку от их палатки.

От энергетического тела Андрея исходило тепло, спокойствие и сила.

«Интересно, он нас от Дианы охраняет - или просто ему там холодно, и он сюда перебрался, хитрец? Мог бы и в действительности сюда забраться, в конце концов! Там же дождь, - подумала Наталья. – И это же… Его палатка».

Но тут же, она, чтобы даже не думать, что же опять это такое здесь происходит и куда подевалась реальность, закрыла глаза и вновь заснула...

* * *

А утром шёл, казалось, тот же самый, беспрерывный и бесконечный дождь. Только теперь он был мелкий, затяжной, моросящий.

Вылезать наружу совсем не хотелось. Тем более, что в лагере звенела посуда и на повышенных тонах общались люди. Утро начиналось, как завтрак на коммунальной кухне. Сергей предложил Наталье никого не бояться и поскорее выйти, но Наталье что-то совсем не хотелось этого делать. Она предпочла бы проваляться в палатке вечность. Тем более, что есть оправдание: дождь...

Она решила переждать в палатке, когда снаружи люди закончат свой завтрак. Но суета возле костра и палаток длилась долго, очень долго, и всё не унималась. И ситуация затягивалась, постепенно переходя в патовую.

Но вот, вроде бы, наконец стало тихо. Быть может, все отправились куда - или забились вновь по палаткам? А потом и дождь временно прекратился. А рядом с их палаткой раздался знакомый голос, поющий восточную мантру. Затем голос прервался, и послышался вопрос:

- Эй, лежебоки! Вы - здесь?

- Здесь, - хором ответили Андрею Сергей и Наталья.

- Выходите! Дождь уже закончился. А Диана - уехала.

Наталья и Сергей, удивлённые, тут же вылезли наружу.

- Как - уехала? - спросил Сергей.

- Я советую и вам срочно собираться. Теперь здесь зачастят сплошные ливни.

- Почему… Диана вдруг так резко решила уехать? – спросила Наталья.

- Она, наконец, поняла, что Поляна - полностью отработанное место. Ещё и дождь повлиял, конечно, - сказав так, Андрей куда-то ушёл.

Наталья, следуя совету Андрея, собрала все вещи. А Сергей тут же вынес их наружу.

- Пойдём, что ли, к роднику сходим. Умоемся напоследок. Бутылку серебряной воды наберём в дорогу, - предложил Сергей.

И они пошли на родник. Наталья надеялась встретить там Андрея, но его там не оказалось.

Они долго умывались и пили свежую, чистую, как слеза, родниковую воду.

- Прощай, «Дедушка»! – с грустью сказала Наталья.

Сергей набрал воды в пластиковую бутылку, и они отправились обратно.

Когда вернулись, Андрей уже разобрал и зачехлил палатку. И сидел на пне со своей спортивной сумкой и станковым рюкзаком, в который уже упаковал и палатку, и спальник, и всё остальное. Одной рукой он опирался на посох.

- Не спрашивайте меня сейчас ни о чем. Сейчас я абсолютно не здесь. Понимаете, совсем, абсолютно… Я очень далеко отсюда, - сообщил Андрей странным, глухим голосом. - Пойду, тоже на родник схожу.

«Надо… Обязательно дождаться его здесь. Хотя бы… Попрощаться. Обязательно. И не реветь», - подумала Наталья.

Долго они сидели в лесу, разгромленном срочным отъездом Дианы. Лавочки из камней и досок были сейчас сметены, кострище, ранее обложенное камнями – разрушено; неподалёку, в углубление, были высыпаны крупы, проросший лук, картошка и прочее. Во всей этой ерунде, Наталья даже разглядела и подобрала полностью запечатанную банку растворимого кофе… Которое находилось под высшим запретом для употребления среди эзотериков... Однако!

Андрей всё никак не возвращался.

Сергей, глубоко ушедший в свои мысли, теперь взгромоздился на тот пень, что был теперь рядом с кострищем. Потухший костёр, мокрый лес... Как-то пусто и голо кругом. И невыразимо грустно.

- Пойдём на Поляну, попрощаемся с ней. Кажется, Андрей сюда уже не вернётся, - предложила, наконец, Наталья.

Сергей молча взял свой портфель с неудобной пластмассовой ручкой.

Они пересекли рощицу и вышли на Поляну. Пошли по её краю и присели там, где рощица заканчивалась, а неподалёку начинались заросли борщевика, сразу за которыми начинался крутой обрыв, уходящий вниз, к грунтовой дороге. Сквозь обложные облака изредка, в просвет, светило тусклое солнце.

На Поляне, поскольку эзотерики уже уехали, местные теперь во всю пасли коров, овец и коз. Большое было стадо. Коровы потряхивали головами, жуя траву, и колокольчики на их шеях издавали мелодичный, успокаивающий звон.

- Нам — действительно уезжать? Прямо сейчас? - спросил Сергей.

- Конечно, я хотела бы ещё остаться ненадолго. Сходить к Николаю и дяде Юре. Но Андрей почему-то сказал, чтобы мы уезжали. Значит, так надо, - ответила Наталья.

- Странно всё это, - помолчав, добавил Сергей.

- Да. Очень странно, что всё так закончилось… Помнишь, хлеб на Камне? Он… Тогда сказал, чтобы мы не запоминали того, что случится потом. Что это… Будет совсем не важно…

- Ты хоть что-нибудь понимаешь?

- Нет. И - не только сейчас. Я давно ничего не понимаю, с первой работы с Андреем. Но я ему верю... Пойдём?

- Давай, посидим здесь ещё немного, помолчим на дорожку...

Некоторое время спустя, с другого конца поляны, от рощицы, по которой протекал ручей, показалась одинокая фигура. Это был Андрей. Он, пересекая поляну наискосок, одиноко шёл, опираясь на зачехлённый посох. Андрей не оборачивался и не глядел по сторонам.

- По-моему, здесь его почти никто не понял. А многие - даже не заметили... Того, что он, в общем-то, резко выделяется из всех из нас, - задумчиво сказала Наталья. – И не осознали, что такого человека больше никогда не встретят в своей жизни. Он уникален. Может, это даже уже не человек, а более высокий дух… Мне иногда казалось, что он… Бесплотен, что ли… И мне кажется, что он никогда не сможет, к примеру, жить в городе. Он соткан из другой материи. Не из такой, как мы…

- Не знаю, не обидели ли мы его чем? Он так резко, не прощаясь, ушёл, - размышлял вслух Сергей. - Быть может, мы что-то сделали не так…

- А, может, он просто не любит прощаться…

- Наверное, мы и этого никогда не узнаем.

- Хотя, чувство у меня всё равно такое, будто мы с ним не простились. Будто, мы теперь навсегда связаны духовно, - сказала Наталья. - И будем иногда ощущать его присутствие рядом с собой.

- Да, мы не простились. На Поляне бессмысленно прощаться, - ответил Сергей.

Снова закапал мелкий дождичек.

- С годами станет улица иной,

Кого любил я, тех уже не станет,

И в сад мой за беленою стеной

Тоскуя, только тень моя заглянет

И я уйду; один - без никого,

без вечеров, без утренней капели

и белого колодца моего...

А птицы будут петь и петь, как пели,

- прочёл Сергей. - Это - стихи Хуана Рамона Хименеса. Почему-то, они сейчас очень мне созвучны.

Дождь припустил ещё сильнее.

- Ну, что ж... Теперь — действительно, нам пора, - сказала Наталья.

- Без сомнений, - сказал Сергей через следующие, бесконечно долгие, минуты. – Вставай и пошли.

- Смотри! - произнесла Наталья.

На другом конце Ромашковой поляны, от дороги на дольмен, из лесу показалась другая одинокая фигура. Это был Гера. Без гитары и сумки. Увидев Андрея, он ускорил шаги.

Эти двое двинулись навстречу друг другу, потом встретились. Обнялись - и пошли вместе. К лесу. К Николаю...

А дождь всё усиливался, переходя в ливень…

* * * * *

Уходят в море корабли и страны,

Прочь исчезают дни и города.

Не знаю я, как мыслят океаны...

Таким, как был, я не вернусь сюда.

Сжимают годы, искажая болью,

Стирают нам знакомые черты.

Ушёл Христос, вино наполнив кровью...

Но каждый час вздымаются кресты.

Тебя распнут сомненья и тревоги,

Прочь, в неизвестность, выплюнет среда.

Не знаю я, о чём там мыслят Боги...

Таким, как есть, я не вернусь сюда.

* * * * *

Эпилог

«Когда-нибудь, тебе тоже надо будет уходить, не прощаясь. Навсегда. Тогда, когда и этот уход, да и ничего совсем не будет иметь никакого значения, на другой линии этой бесконечной системы, где ничего не имеет значения, даже пресловутая энергия и сила. И только тогда, ты поймёшь меня до конца. И, возможно, я снова буду ждать тебя где-то, на перекрёстке дорог, в другой жизни, возможно, уже в конце пути», - может, он, Андрей, говорил так - но только она забыла, и вспомнит только, когда придёт время. А может, это был только лишь сон. Странный сон...

Бывают люди - прошлое. Вы смотрите на них - и видите только прошлое. Бывают люди - будущее. Они говорят и думают только о будущем. И очень редко встречаются люди, так необходимые в настоящем, которые сливаются с ним, внедряются в вашу действительность и становятся неотрывными от неё. Они идут рядом с вами совсем недолгое время - но, тем не менее, оставаясь в настоящем навсегда.

А Поляна... Она осталась в другом времени. И может быть, даже в другом пространстве. Нет теперь эзотерической Поляны: есть простое пастбище неподалёку от ближайшего населённого пункта. Без странностей и чудес.

Если ещё раз, вновь, попасть сюда, то всё здесь покажется маленьким, мелким и неважным: подобное бывает с теми местами, которые не видел с детства.

И, попади кто-нибудь туда пару лет спустя, на месте бывшей Мандалы им повстречался бы похожий на Николая человек. Который жил бы на этом самом месте и тоже выкладывал бы из камней свою Мандалу. Очень большую. Просто огромную. Про своего предшественника он, кажется, не знал ничего. А с Андреем, как выяснилось, вроде был знаком и, по вычислениям, в последний раз его встречал на следующий год после описываемых событий. Только, как он сказал, "Андрей был уже не такой", и ему сильно досталось от некоего нового "Учителя" из Москвы, после чего Андрей ушёл, решив больше не приезжать в эти места. Может, так это и было, а может – и не было; ещё вероятно, что это был, в действительности, совсем не тот Андрей. Кто его знает? Случались здесь вещи и более странные…

А несколько лет спустя, вам бы здесь рассказали, что местные власти решили дать «понаехавшим» смертельный бой: лесники и милиция стали проверять документы у всех по кустам. Перегородили грунтовую дорогу, установили там пост. Эксперимент закончился – и пора было всех разогнать.

Потом, обосновали прямо на Ромашковой поляне пионерский палаточный лагерь… Козы не смогли, но пионеры сделали своё чёрное дело. Именно здесь проводились футбольные матчи и устраивались дискотеки юных «туристов». В результате, ни на Ромашковой поляне, ни в округе – не осталось с тех пор никаких ромашек. А ближайший дольмен весь загадили, в прямом и переносном смысле: нанесли на него краской и процарапали надписи, а окружающую местность и внутренность дольмена превратили в бесплатный туалет. И даже, отбили от него часть. Из источника с синей глиной вычерпали всё, что можно, выскребли даже старую, заскорузлую грязь. И он перестал действовать. А весь лес в округе стал завален хламом, целыми горами мусора.

Потом и это прошло. Ещё через пару лет, здесь всё лето шли сплошные дожди – и пионерский палаточный лагерь скис, будто навсегда его смыло. Но, повсюду в этих местах начали ездить джипы, устраивая для приезжих экскурсии по горам и окрестностям, с заездом на море. И гонять мотоциклисты. Старые лесные тропы и еле видная грунтовка превратились в разъезженное месиво, с "бортом" по краям из засохшей грязи, высотой более метра. Около лагуны поставили красивое деревянное сооружение, крытое соломенной крышей, где устроили для проезжающих летнее кафе, в котором продавали прохладительные и горячительные напитки и делали шашлык. Вино и шашлык там были превосходные, хотя, в связи с дальностью мест и экзотикой, обходились они весьма дорого. Путники могли выпить красного или белого вина и спуститься по обложенной камнями лесенке к лагуне. И прыгнуть в неё, моментально погрузившись в холодную воду с разбегу. Правда, лагуна теперь там была не такая уж глубокая, да и форель там больше не водилась. И вообще все реки в округе страшно обмелели.

Дольмен, хотя и разрушенный, кто-то впоследствии прикупил: пытались наладить платный туризм, привлекая экзотикой мест. Хотя, экзотики становилось всё меньше: некоторые дольмены и «Скалу» разрушили вандалы. Зато, здесь пробуют ковырять в окрестных природных камнях дырки, симулируя древность и ахают над якобы природными памятниками – камнями и деревьями. А также, создают идолов и капища… Язычество нынче в моде.

А Мандала, которую каждый год выкладывал новый хранитель здешних мест, была названа им Мандала «Вечность»... Некоторые, постоянно мотающиеся по горам на джипах, её видели. Иногда наведывались и сюда, после кафе у лагуны, если им вдруг хотелось бесплатно выпить травного чая. Только, как они говорили, угощающий их чаем человек постоянно «несёт» при этом «какую-то пургу»...

На Ромашковой поляне, спустя время, стало пустынно и тихо. И никого в округе нет, ни одной палатки. И даже скот здесь не пасётся. Поляна была выжжена солнцем, с пожухшей, умершей от корня, травой. В том месте, где выбивался родник, ранее оборудованный для удобства чем-то наподобие колодца и украшенный памятной плитой, установленной ещё в девятнадцатом веке, плита теперь отсутствует... Кто-то взял на память, или же снёс и сдал на металлолом. А колодец замусорен. И вода в ручье из этой небольшой, грязной лужицы более не проистекает.

Одно время грунтовка, проходящая вблизи «Ромашковой» поляны, почему-то была перетянута верёвкой, как шлагбаумом. Эта верёвка была украшена множеством завязанных кем-то цветных ленточек – будто, дерево по бурятско-монгольскому обычаю.

А река, самая близкая к «Ромашковой» поляне, не просто обмелела… Она превратилась в длинное зловонное болото, заросшее камышами, вонючее и наполненное плавающим по нему ветхим сухостоем.

Дядя Юра оказался провидцем: он предсказал интерес правоохранительных органов к здешней эзотерической тусовке, придорожный кабак на Грушовой, экскурсии на джипах… и даже название Мандалы: «Вечность».

Но, быть может, Поляна всё же не умерла... А затаилась и ждёт. Как весь лес вокруг, как вся земля вокруг... И когда-нибудь оживёт, как и проклятая Иисусом смоковница.