Учитель шиноби 20. Эпилог

Пролог

Наше с Марией возвращение в который уже раз всколыхнуло спокойное течение жизни в поместье. Оно и без того нарушено было. Слишком активно я действовал в последние дни, постоянно таская пленников на допросы. Все понимали, что происходит что-то важное, а потом раз, и я притаскиваю Грозу, которая не в себе, при этом держит на руках ребёнка.

Первой появилась Тамара. Возникла прямо рядом с нами, отчего Мария испугано дёрнулась.

— Мама? — неуверенно спросила ситкартка. — Это…

Тамара подзависла, увидев ребёнка. Я не видел выражения её лица, но считывал малейшие реакции и чувствовал, как девушка напряглась, как озадачилась и нахмурилась.

— Тамара? — жалобно и неуверенно спросил Мария.

— Что с тобой? — забеспокоилась ситкартка. — Почему ты так реагируешь? Ты родила? Это мой брат? А где отец?

— Люция я не нашёл, — ответил ей. — Мария не в себе. Ей промыли мозги. Ребёнок её, по всей видимости.

— Конечно, это мой ребёнок! — вспылила женщина, но тут же схватилась за голову от боли. — Раскалывается…

— Сейчас мы тебе поможем, — сказал я мягко. — Только давай без резких движений. Тамара, предупреди Розу и Василису. Всех остальных убери. Чем меньше раздражителей сейчас, тем лучше.

Тамара исчезла, а я довёл Марию с ребёнком до поместья, где нас и встретили.

— Это Василиса и Роза, — напомнил я Грозе. — Мои жены. На своих племянников позже посмотришь, сейчас нам надо понять, что с тобой происходит, — сказал я, проведя женщину в зал и усадив на диван.

— Не подходите ко мне, — сказала испуганно Гроза.

Видеть её такой было… неприятно. Мои жены тоже замерли в стороне, не зная, как реагировать.

— Спокойно, — продолжил я говорить мягко, насколько умел. — Хочешь воды? Поесть? Тамара, поделись шоколадом. Мария, ты его любишь, помнишь?

Тамара тут же достала шоколадку. Гроза уставилась на неё недоуменно, но кусочек всё же взяла и, как ни странно, расслабилась. Банальный приём психологии. С точки зрения нашего организма, если ты ешь, значит, не всё так плохо, напрягаться не стоит.

Слово за слово я попытался прощупать границы адекватности Марии. Получилось не особо. Внезапно ребёнок заплакал, перед этим издав характерные звуки. Ничего такого, просто маленький тёмный властелин изволил сходить в туалет. Даже не знаю, что и сказать. Меня это скорее успокоило, чем напрягло. Мария тоже включилась. Как и мои жены. Быстро нашлись пелёнки, где помыть грязную задницу будущего бога, а также люлька, погремушки, одежда и всё прочее. Они ещё и накормили мальца, после чего тот благополучно уснул в люльке. Мы же вернулись к разговору с Марией, но снова не достигли успеха, потому что она вскоре отключилась. Глаза закатились, и она завалилась на диван.

— Спар… — протянула Роза. — А что вообще происходит? Мы немножко в шоке, если что.

— Я сам немножко в шоке, — ответил я. — Нашёл её в одном, скажем так, дальнем месте. Люция не обнаружил. Как и его следов. Остальное вы сами видите, ничего дополнительно не скажу.

— Не хочу показаться циничной засранкой, но невменяемая Мария… — медленно проговорила Роза.

— Угроза для всех, — закончил я мысль. — Понимаю. Буду за ней присматривать. Ты ведь не сомневаешься, что рядом со мной её здесь нахождение безопасно?

— Я лишь обозначила очевидную угрозу, — мягко ответила Роза. — Её разум сейчас представляет сплошной хаос. Страшновато туда влезать. Как бы хуже не сделать.

— А куда деваться? Другого специалиста по мозгам у нас нет. Василиса, ты пока осмотри Марию и ребёнка на предмет здоровья. Грозу погрузи в целебный сон. А ты, Роза, давай аккуратно. Нужно её хотя бы немного в чувство привести.

— Жесть какая, — высказалась за нас всех Тамара.

Жены взялись за дело. Здоровье, что у Марии, что у мальчишки, оказалось отменным. И да, глаза у ребёнка были зелёные, самые обычные. Никаких других существенных отличий замечено не было. Что касается разума — как и сказала, Роза там обнаружила ту ещё кашу. Множество закладок, шрамов и внушений. Сказала, что разбираться с этим долго придётся, но попробует стабилизировать состояние Марии.

Я своими методами тоже проверил. Во время эвакуации как-то не до этого было, а сейчас… Доступно мне не так много, здоровье и разум не моя стезя, а вот изучить чужой дух — это я мог. Не буду вдаваться в подробности, как сканировал их, но обнаружил кое-что искусственное. Что-то, очень напоминающее метки прямо на духовной оболочке. Едва заметные, и сомневаюсь, что кто-то, кроме меня, обнаружил бы их. Запомнив символ, я стёр это наносное. На состояние женщины и ребёнка это никак не повлияло.

Мария пришла в себя только на следующее утро. Мы с ней поговорили.

— Я тебя помню, — сказала она мне. — И не помню. Задумываюсь об этом, накатывает какое-то воспоминание, но резко обрывается. Ассоциации нарушены…

— Допустишь Розу к себе?

— А у меня есть выбор? — как-то обречённо и мрачно спросила Гроза.

Эта её интонация мне понравилась куда больше. Так она походила на себя прежнюю.

Выбора действительно не было. Мы взялись за работу. Роза помогала навести порядок. С её слов, это как распутывать основательно запутавшийся узел, половину которого обрубили. Процесс шёл с трудом, болезненно. Не обходилось и без эксцессов. Пару раз Мария проваливалась в истерику. Когда это случилось первый раз, я хотел её вырубить.

— Не надо! — остановила меня Роза. — Это подавленные эмоции, пусть проживёт и выпустит!

Попробуйте сдержать могущественную ведьму, которая себя не контролирует и начинает крушить всё подряд, а её даже вырубить нельзя, — и поймёте, почему мне это не понравилось.

На следующие пару недель поместили Марию под карантин. Ею занималась Тамара. В смысле, готовила еду, убирала в доме, развлекала, помогала вспоминать и приходить в себя, а ещё сидела с ребёнком. Прислугу мы на всякий случай убрали. Заниматься братиком Тамаре пришлось по вкусу, и вы бы видели эту ситкартку, которая щекотала пяточки будущему богу.

Да уж. Богу.

Я тоже всё это время находился рядом, чтобы сдержать Марию в случае чего. Но это не значит, что я не думал надо всей этой ситуацией. Роза смогла выдернуть из головы женщины воспоминание о том, что случилось. Ей предложили выбор. Возможность забеременеть в обмен на смерть мужа. Гроза отказалась, потом храм начал рушиться, и они сбежали.

Полный бред. Я не дрался в самом храме. Специально увёл бой в сторону, чтобы не задеть их случайно. Либо это ложное воспоминание, либо… Ну, других вариантов нет. Точнее, есть, но в рамках того, что воспоминание ложное. Либо это мозг Марии бред выдаёт, либо ей показали фальшивую реальность. В которой Люций почему-то меня бросает в бою, уводит непонятно куда Грозу, делает ей ребёнка и исчезает, бросая беременную жену в одиночестве.

Повторюсь, но это отборнейший бред.

Получается, нам троим предложили жестокий выбор. Что-то мне подсказывает, что Люций получил аналогичное предложение. Отдать свою жизнь в обмен на то, чтобы Мария смогла забеременеть. Согласился ли он?

Ох… Мне сложно было ответить. Отчасти из-за того, что вдруг в полной мере осознал, что отец мёртв и я его больше не увижу. Надо же. До этого как-то не беспокоило, а сейчас накрыло. Удивительно, что тут скажешь. Я прошёл от ненависти к нему к сожалению, что мало общались. Как бы там ни было, что бы я ни чувствовал, ситуация требовала разобраться с ней. Согласился Люций или нет — мы не узнаем. Если ему обещали дать возможность стать отцом ребёнка — то я бы поставил на то, что согласился, не думая. Таков уж Люций. Свою жизнь он за жену всегда был готов отдать, в этом не сомневаюсь. Единственное, что не стыковалось — это то, что он увёл её из храма. Напомню, я внутри него не дрался. Да и не бросил бы Люций меня. Точнее, была такая вероятность, но… Нет, не верю. С другой стороны, Василиса провела анализ и подтвердила, что это действительно ребёнок Грозы и что у меня с ним общая кровь, через отца.

И как это понимать? Колодец взял ДНК Люция и заделал Марии ребёночка или всё же выпустил Вологду, чтобы он всё сделал сам?

Почему-то это было настолько важно, что Клаус колоссальную интригу закрутил. Я и правда дурак. В гордыне своей уверовал, что его целью являюсь я, а оно вон как вышло. Мария ведь не первый раз исток посещает, а значит, в прошлый раз она не подходила, для того чтобы стать матерью бога. Уж не своими ли руками я подготовил её, отправив на лечение к людям Клауса? Не удивлюсь, если так оно и было. Но теперь Знающий мёртв. Надеюсь, что это действительно так. Теперь у Марии есть сын, а у меня — брат. Стоит ли говорить семье, что у нас тут будущий бог растёт? Если про это узнают, то и правда жди беды. Надо опять начинать готовиться. А вот раскрывать правду… Пожалуй, что и не стоит. По крайней мере, сейчас. Это породит страх, предубеждения. Как-то не хочется вырастить обиженного и закомплексованного бога.

Да-а… Вырастить. Как-то не ожидал я, что стану братом будущего властителя Колодца.

***

Где-то на просторах миров, в одном непримечательном городе, по тёмной улице быстро шла женщина. Лица её было не видно, она куталась в плащ и прикрывалась капюшоном. Это была та самая женщина, которая выходила на связь с Клаусом, когда тот ходил бриться.

Сейчас она была напугана. Как и все последние дни.

Знающий исчез. Не вышел на связь в условленное время. На людях нигде не показывался. Официальных новостей никто не сообщал, но это ничего не значило. По плану, Клаус должен был разыграть финальную партию и избавиться от Связующего, а потом и от Убийцы. Но, видимо, что-то пошло не так. Слухов про уничтожение главы ордена демоноборцев тоже не было.

Зато слухи об уничтожении сети Клауса были. Вывод напрашивался очевидный. Элрик раскусил их план и взялся за дело.

Действовать быстро женщина не могла себе позволить. В этом был главный минус всей их организации. Когда для любого контакта задействуется множество мер по обеспечению безопасности, времени это отнимает уйму. И ведь захочешь, а иначе не получится, потому что со Связующим шутки плохи, никогда не знаешь, следит он за тобой или нет. Женщина и сейчас не была уверена, что её не раскрыли. Если так, то жить ей недолго осталось. Главное, передать весть.

Спустившись в подвал одного из домов, она заперла двери, активировала артефакты блокировки пространства и активировала амулет. Пришлось подождать несколько минут, прежде чем с другой стороны приняли сигнал и был дан ответ.

— Слушаю, — сказала женщина.

— Мать, у меня плохие вести, — быстро заговорила та. — Есть все основания считать, что наш архимаг был уничтожен и что устранить вероятного врага не получилось. — Имён женщина не называла, потому что они могли привлечь внимание того, от кого женщина как раз и пряталась.

— Что с ребёнком? — последовал вопрос.

— Его нашли… — с содроганием озвучила самую плохую новость женщина. — Метка была уничтожена.

— Он мёртв?

— Я не могу знать.

— Дитя слишком ценно, чтобы его убили. Нужно организовать поиски. Но не сейчас. Затаись на несколько лет.

— Будет исполнено.

— Конец связи.

Женщина выключила амулет, артефактную защиту и поспешила на выход. Дойти она не успела. Споткнулась, из её глаз брызнула кровь, а мозги буквально вскипели. Упала она замертво. В то же время сработал один из артефактов, выплёскивая пламя. Женщина этого не знала, но Мать, с которой она общалась, предпочла устранить ценного агента, который мог вывести на неё.

Потому что потеря одного ребёнка была ужасной катастрофой. Нельзя было допустить того, чтобы нашли и остальных.

***

Сидя на стыке реальности, на скале Вечности, и кидая камушки в Бездну, Элрик думал о всяком разном, иногда прикладываясь к фляге с крепким вином.

Думал он в первую очередь о друге. Когда ты настолько могущественное существо, с друзьями жди беды. Не так-то легко взойти на самый верх и куда сложнее избежать чужой зависти, подлости и ненависти. О чём речь, если даже лучший друг, несмотря на всё, попытался избавиться от него, Элрика.

Что такое борьба за власть, Связующий хорошо понимал. Как и то, что возможность контролировать бога даст власть если не безграничную, то около того. Правда, Клаус и так был могущественным, власти у него было хоть отбавляй, поэтому сомнительно, что он влез в это дело ради настолько сомнительного куша.

Тут точно было что-то другое.

Фанатичность? Религиозность? Идейность? Кто же теперь скажет.

Одно понятно точно. Элрик не стал об этом говорить беловолосому, но Клаус был не только Знающим, но ещё и самым настоящим мастером интриг. Мужчина бы не удивился, если бы вся эта история была способом отвлечь внимание. Первым слоем, который должен увести в сторону.

Если так… страшно представить, что скрывается внутри этой тайны.

Глава 1. Пётр

Спустя семь лет

Новая крепость шиноби располагалась в живописнейшем месте. Спрятанная в горах, она была в уединении, вдали от чужих глаз, и за пять лет, что тут стоит, успела стать легендарным местом. Там располагался портал, который включали далеко не каждый день, но сегодня, по традиции, мы плыли туда на воздушном корабле. Мы — это я, команда, наставники, мой старший сын и ещё сто девяносто девять детей.

Традиция лететь была заложена в те времена, когда мы ещё не нашли лишний портал, чтобы пробросить сюда. Порталов-то у нас хватало, но так, чтобы ставить их для редкого использования — тут да, пришлось выделять специально из новых находок. До этого же обходились кораблями, с помощью которых доставляли грузы и учеников.

Все кандидаты собирались в Грозовом. Шестнадцатилетние парни и девушки. Мало кого этот полёт оставлял равнодушным. Летающие корабли так и не получили большого распространения, поэтому для большинства это был первый, максимум второй полёт в жизни.

— Мандражируешь? — спросил я тихо сына.

— Нет, — соврал он.

— Волнение — это нормально.

Пётр запыхтел, а я не сдержал улыбки, которую попытался спрятать. Не зря бороду отпустил. Она упрощала задачу.

Ведь что может быть ранимее, чем шестнадцатилетний старший сын, который ещё не нашёл себя, но который уже считает себя должным идти по пути воина? Это не раз заставляло меня задуматься о превратностях судьбы и о том, как воспитывать детей. Не уверен, что удалось избежать ошибок. Скорее наоборот.

Я знал, что в Петре нет и половины моего духа бойца. Он не любил драться. Не любил конфликты. Но и выбора у него особо не было. Василиса была на его стороне, я тоже старался никого не принуждать, но Пётр раз за разом справлялся сам с тем, чтобы себя заставить. Это несложно. Когда ты старший брат, когда все на тебя смотрят, когда ты живёшь в окружении воинов… У нас даже все новые служанки проходили малую боевую подготовку, что уж говорить о других. Не то чтобы мы такие изверги, чтобы заставлять всех драться, но такова жизнь, таков мир и таковы правила. А ещё мы выстроили такую систему обучения, которая приносила свои плоды и влияла на общество, культивируя воинское искусство.

Пока я размышлял о всяком, дети зашумели. Послышались крики «Смотрите! Смотрите!».

Как-то так вышло, что после моего возвращения с Вологодской и её сыном, моим братом, Дарием, наступили относительно мирные годы. Относительно в том смысле, что не было вызовов, способных поставить королевство на колени. Никаких тебе могущественных ныряльщиков, никакого нашествия злобных великанов. Даже ни одной секты не вылезло. Поэтому эти семь лет можно назвать годами мира. Мы сражались, но обычно это было связано с экспедициями в другие миры и добычей ресурсов. Главное, что это не мешало выстраиванию системы.

Дети увидели среди скал статую Такена. Тим потрудился, чтобы она получилась по настоящему величественной. В пятьдесят метров высотой, её можно было разглядеть издалека. Долина, в которой её поместили, имела красивое, пусть и грустное название. Долина памяти. Там находились статуи всех тех шиноби, что погибли за всё время. Не такие большие, как статуя Такена. Так что у него за спиной сейчас стояло каменное войско.

Долина — напоминание.

Пока дети обсуждали увиденное, я невольно задумался о том, как складывались последние годы.

Такен — гений своего времени. В этом у меня нет и капли сомнений. Но давно было понятно, что формат школы шиноби себя изжил. Вначале Такен набирал самых отчаянных, устраивал безжалостный отбор и считал допустимыми многочисленные потери. Отсеивая слабых, он добился того, что появилась новая элита. Сейчас же подход был совсем другим.

Мои начинания, которые я заложил ещё до ухода к истоку, дали свои всходы. Школы клана располагались во всех пригородах. Мы не давили аристократов и городские власти, не забирали вообще всех детей, просто держали открытыми филиалы и принимали тех, кто хотел учиться. Младшая школа шла с семи до двенадцати лет. Детям давались базовые знания и воспитание. Также мы уделяли серьёзное внимание физической подготовке. С двенадцати до шестнадцати шла средняя школа. Там начиналось углублённое изучение естественных наук, углублённая физическая подготовка и основы боевой подготовки, а также азы магии и открытие первого круга. Давняя задумка Тима породить поколение магов никуда не делась и вышла за пределы его школы. Уже сформировалось первое поколение, которое и разбрелось по королевству, в том числе по нашим школам.

Десяти самым талантливым ученикам средней школы каждый год давалось по одному малому камню. Если кто-то выигрывал это соревнование четыре года подряд, он получал редкий камень. На выходе получался совсем другой материал, нежели то, с чем приходилось работать Такену. Тогда половина юных шиноби читать не умела. Сейчас же нам не нужно было тратить время на столь базовые вещи. Отдельно замечу, что, помимо школ, ещё действовали летние лагеря, которые помогали дойти до условного стандарта, который у нас был принят. Обычно в эти лагеря отправлялись как раз те, кто метил в шиноби. Первый круг, три малых камня и один редкий, парочка освоенных знаков, хорошее образование для подростков этого возраста, отличная физическая подготовка и навыки рукопашного боя. Если брать сухие цифры, то это где-то уровень середины второго курса школы Такена. Но не совсем корректно сравнивать наш «цивилизованный» подход и «варварский» Мастера. Он отбирал самых боевитых, устраивая им естественный отбор. Мы же давали шанс и более «травоядным». Какой подход лучше — отдельный философский вопрос, но не надо думать, что поколение новых учеников, приходящих в школу шиноби, было беззубыми щенками. Нет, просто раньше приходили голодные волчата, уже вкусившие крови, а теперь сытые волчата, которым только предстояло попробовать кровь на вкус.

Что касается самой школы, её расположения… Мы с Тимом её перенесли. Целиком. Это была дань уважения Такену. Прошлое место нас перестало устраивать, но и забросить замок казалось кощунством. Поэтому и заморочились, чтобы всю эту громаду перебросить. Замок с тех пор разросся, обрёл монументальность, всяких полигонов значительно прибавилось и вообще. Раньше Такен выпускал где-то сотню учеников в год, мы же теперь по две сотни. Три курса школы шиноби и два года обучения для старшей группы. Поэтому в крепости большую часть года проживало больше тысячи человек.

У переноса замка были и последствия в виде начавшей гулять легенды о том, как Герцог Юга, Беловолосый Мясник, призвал могущественного волшебника, и они перенесли гору вместе с замком, спрятав её в тайном месте среди демонических земель, и с тех пор шиноби там постигают могущественные секреты. Легенда имела множество вариаций разной степени адекватности. И что я в одиночку замок перенёс, и что в самом аду его спрятал, и что на первом экзамене каждый ученик должен убить тысячу врагов и сожрать их сердца. Людская фантазия не знает границ, это уж точно.

Особенно если кое-кто всячески подкрепляет эти слухи, запуская разные байки.

Лететь от Грозового было не так уж далеко. Около ста километров. Если кто скажет, что я настолько обнаглел, что перетащил целый замок, чтобы ближе к дому работать, то окажется прав, но лишь наполовину. Вторая половина относилась к пафосу, про который уже упомянул. Нам нужно было недоступное для всех остальных место, окружённое ореолом таинственности.

— Ещё можно передумать, — шепнул я Петру.

— Твои слова вовсе не поддерживают меня, отец. — ответил парень строго.

— Просто хочу, чтобы ты знал — с твоей матерью мы будем любить тебя в любом случае.

— Я знаю. Спасибо, — буркнул он. — Но любовь на хлеб не намажешь.

Узнаю влияние тётушки Тамары. С тех пор как мальчишки подросли, она полюбила выдавать им сентенции разной степени пафосности.

— Тут ты прав, — кивнул я, — Тогда постарайся найти положительные стороны во всём этом.

— Да-да, — отмахнулся Пётр. — Я в курсе, что хватает причин, чтобы быть здесь. Я не подведу, не переживай. Просто мне всё это не нравится.

— Зато в будущем ты сможешь путешествовать между мирами и отыскать, где отучиться на целителя.

— И про это я помню, — закатил глаза парень.

Я же почувствовал себя отцом-занудой. Не то чтобы мне это не нравилось, хе-хе.

К проблемам сына я относился серьёзно, но внутри хотелось улыбнуться. Это всё было так знакомо, так типично — как тут не улыбнуться. Пётр хотел поквитаться с братом. Иван не раз его бил. Ну да он много кого бил. Также Пётр хотел стать сильнее, заслужить уважение в обществе воинов, прославиться, выбить себе право на самостоятельность и добиться много чего другого.

Только не надо думать, что мой сын был слабаком. Его сравнивали со мной, с Иваном, с детьми Гатса, и на фоне перечисленных он и правда уступал в чём-то. Но слабак? Совсем нет. К своим шестнадцати годам он открыл второй круг и владел силой легендарного камня, а также тремя редкими. Я специально для него разработал отдельный стиль боя. Его легендарная сила — целительство. Тут он пошёл по стопам матери и также имел отличную подготовку как лекарь. В этом вопросе он был талантлив. Ну и да. Свою силу он умел использовать в бою. Целительство это не только про исцеление, но и про причинение вреда. Две стороны одной монеты. И уж поверьте. Такой стиль доставит неприятности много кому.

— Есть одно испытание, которое помогает закалить дух, — сказал я задумчиво. — Это для самых отчаянных… Если проявишь себя в течение года и захочешь пройти этим путём, то отведу тебя.

— Испытание? — заинтересовался он.

Мальчишки. Как же их манят секреты Колодца. Ещё не понимают, насколько же это унылое место.

— Да, — кивнул я. — Тебе туда рановато, и я не уверен, что надо, но если нужно закалить характер, решимость и обрести дух воина, то оно отлично подходит.

— Зная тебя, отец, и твои стандарты, там что-то жуткое. Ты же его прошёл?

— Туда меня отправила Мария. Было… весело. По крайней мере, сейчас я это вспоминаю так.

А про то, что я год бегал по острову и выживал, вернувшись дикарём, умолчу.

Лететь до крепости шиноби было всего ничего, меньше получаса. По пути можно было рассмотреть всякое разное. Долину памяти, могучие реки, горные пики, огромные полигоны и даже знаменитый лес чудовищ. Нам его дроу вырастили, а дальше мы подселили несколько разновидностей монстров, которые быстро захватили территорию и обеспечили нам отличное место для тренировок и испытаний.

Я сказал, что теперь в крепость приходили упитанные волчата, но не сказал, что бойцовской невинности они лишались в первый же год.

Добравшись, команда привязала корабль канатами к воздушной пристани, и мы начали выгрузку. Детей перехватывали наставники. В лучших традициях, в первый год они не будут иметь права на имя, а также на комфорт. Пустые комнаты-блоки, стоящие отдельно от жилых корпусов, холодный душ на свежем горном воздухе. Эх, ностальгия берет.

Дойти до крепости я не успел. Как и сын не успел отделиться от меня. Хвостиком он не ходил, но… Мы ведь с одного корабля вышли, а держаться от меня подальше он не считал нужным, поэтому так и оказалось, что вниз спустились вместе.

А там к нам подвалили сыновья Гатса.

Сейчас им по восемнадцать лет. Прибыли на третий курс. За плечами не одна боевая операция. Не боятся ни бога, ни черта, ни отца, ни меня. Два гениальных воина, которые все дисциплины схватывали на лету. Настоящая угроза для женских сердец. Половина королевского двора, женская его часть, была влюблена в мальчишек. Сколько в их постели побывало девиц — лучше не считать. О том, как они год назад пошли с Гэцу «по девкам», до сих пор слагают легенды. Буквально. Тогда чуть до гражданской войны не дошло. Очень уж многих мужчин обидел их поход. Про то, как эти двое провели тринадцать дуэлей за один день, потом тоже легенды слагать стали.

А ещё эти двое одержимы идеей победить меня.

Атаковали они одновременно. Вот идут мирные, изображая радость встречи, а вот в следующую секунду оба вооружились копьём и щитом и напали.

— Пётр! — крикнул я, уворачиваясь от копья, что промелькнуло рядом с моим лицом. — Прикрывай!

Думаю, не стоит говорить, что это была скорее шутка, чем серьёзная просьба. Двое братьев насели на меня, пытаясь подловить. Судя по их движениям, летом они добили третий круг. Балует их Гатс. Мальчишки гении, но третий круг нельзя открыть без дорогостоящей алхимии и ритуалов, поэтому ему пришлось распотрошить казну, чтобы в них вложиться.

Со стороны мы наверняка смотрелись… Неоднозначно. Я двигался скупыми, лаконичными движениями. Ворону и Кору каждый раз не хватало всего ничего, чтобы попасть по мне. Пётр сначала растерялся, но тут же вступил в бой, выхватив из кольца меч. Второй круг против третьего, два года разницы. Шансов у него не было, но, если чем и отличался мой сын, так это скромностью и трезвостью самооценки, что позволяло действовать всегда максимально эффективно в заданных условиях. Не так уж мало для воина. Без лишних сомнений он насел на Ворона и применил по нему заклинание. Ворон прикрылся духом, но был вынужден отвлечься и насел на Петра.

Братья перестроились так, чтобы прикрывать друг другу спину. Ворон повернулся спиной ко мне, что было крайне сомнительным решением. Я перестал уворачиваться, едва толкнул Кора, и тот полетел брату в ноги, сбив его. Чем Пётр и воспользовался, придавив их духом и пробросив двойное заклинание. Братья мигом присмирели. Не повоюешь, когда тебе мышцы отказывают.

— Кор, смотри какой малыш Пётр смелый стал, — бросил сыну Гатса из позиции лёжа.

— Да-а, Ворон. Неужели мои глаза не врут и наш мальчик возмужал? Смотри, как смело он бросился в бой против нас.

— Под боком папочки нетрудно проявить смелость.

— Тут ты прав, брат. Надеюсь, юный Пётр подумал о том, что на целый год останется с нами наедине.

— Мы уж позаботимся о том, чтобы этот талант не пропал.

— Болтайте, болтайте, две трещотки, — ответил Пётр. — Сунетесь — я вам в следующий раз такой понос наколдую, что неделю сраться будете.

Ого. А вот тут точно влияние Тамары чувствуется. Как-то я упустил, когда она его научила так отвечать, ещё и смотреть надменно.

— Крестный, вы воспитали чудовище, — сказал Ворон.

— Вам не жалко крепость шиноби?

— Как там теперь жить рядом с таким монстром?

— Вставайте, балаболы, — хмыкнул я. — Смотрю, третий круг открыли. Глядишь, и догоните меня. Лет через сто.

На наше представление прибывшие ученики первого курса смотрели слегка, или не очень слегка, ошарашенно. С их точки зрения, эти двое совершили кощунство и напали на главу шиноби. Ученики постарше глазели с любопытством, кто-то даже пытался сделать ставки, насколько быстро братья сольются.

Ошибкой было бы думать, что Ворон и Кор устраивают нечто подобное в первый раз.

А сейчас…

— Это вы что тут опять устроили, паршивцы?! — пророкотал голос коменданта.

Комендантши, если быть точным. Второй поток обучения, девятый номер. Когда я был на втором курсе, а она на первом, меня в качестве сопровождающего послали с ней и другим молодняком в горы для выполнения задания. Тогда это была максимально невзрачная девушка, которая единственное, чем выделялось, — подходящим для нашего дела характером. Позывной она получила Кувалда. Сам я при той истории не присутствовал, но слышал, как они с отрядом угодили в засаду, долго отбивались, остались без запасов энергии и патронов, и в конце эта дамочка прикончила кого-то подвернувшейся под руку кувалдой. Почему не воспользовалась мечом или стандартным оружием, об этом история умалчивала, но и так понятно, что в бою на грани что угодно произойти может. Сейчас девятка была сорокалетней женщиной, замужней и родившей. Её муж также работал в крепости, интендантом. Не единичный случай семейного подряда. Правда, куда чаще случалось так, что мужчины работали здесь, а жены с детьми проживали в селении рядом. По сути, небольшом военном городке при военной базе.

— Упс, нам пора, — себе под нос сказал Ворон и поспешил свалить вместе с братом.

— Стоять! — гаркнула Наташа.

Это её настоящее имя. Причём она предпочитала, когда обращаются по-простому, то есть Наташа, а не Наталья Анатольевна. Ну, это в случае равных или близких ей по рангу людей, а так субординацию никто не отменял.

— Быстро в строй! Сейчас начнётся приветствие! — добавила женщина, направив их в другую сторону. — Глава, — поклонилась она мне. — А ты чего застыл? — зыркнула она на Петра. — Марш к молодняку, чего как телок на выгуле!

Пётр удивился, бросил на меня взгляд и припустил к своим.

Наташу-Кувалду я не просто так поставил комендантом. Она не была самым талантливым бойцом, магом или известной шиноби. Организаторские способности её тоже были пусть и выше среднего, но не выдающиеся. На крепость их хватало, а небольшие недостатки компенсировала выстроенная система, опытные помощники и моё регулярное здесь присутствие. Ценил же я её больше всего за железную дисциплину.

Просто приведу несколько цифр, чтобы обозначить масштаб проблемы. Шестьсот учеников на первых трёх курсах. Где-то треть из них девушки. Возраст от шестнадцати до восемнадцати лет. Ещё где-то четыреста тех, кто на продвинутой программе, но их мы не учитываем, потому что там мозгов куда больше, хотя и там случаются проблемы.

При такой концентрации подростков обоих полов, каждый из которых обладает боевыми способностями — вопрос лишь времени, когда что-то пойдёт не так. Кувалда была той, кто значительно сокращала количество этого «не так» и быстро сводила на нет последствия. Также она не испытывала пиетета перед детишками уважаемых людей. Не выделяла любимчиков. Я точно знаю, что из-за этого у неё прибавилось врагов среди аристократии и элиты шиноби, но женщине от этого было ни холодно, ни жарко. И сама рты многим заткнуть могла, и поддерживали её многие, и моя фигура прикрывала от любого произвола. Проблема на самом деле довольно обширна. В смысле то, что у нас не простые дети учатся. Дети Верса и Тима уже отучились, но, помимо них, были и дети других шиноби, а также аристократии. Последних где-то треть. Это забавно, но факт, многие пытались идти по нашим стопам, открывая свои школы и пытаясь создать воинское братство. Из последнего я слышал, что Драк получил финансирование от Паоля и основал подобную школу. Слишком амбициозный, чтобы идти мне под руку, вот и примазался к королю. Любопытно, что у него там получится. Так-то пока никто наш успех и близко повторить не смог. Поэтому многие и отсылали сюда своих, потому что лучше места нет.

Пока я размышлял о всяком разном, началась церемония приветствия. Стоило мне войти во двор, как старшие шиноби дружно ударили несколько раз в щит. Грохот поднялся до небес. Кто-то из новичков аж подпрыгнул. То ли ещё будет.

Глава 2. Воспитание или Как Спар кузнеца прогонял

Шиноби — это то дело, в которое я вкладывался всем сердцем, всем своим мастерством и разумом, постоянно выискивая способы, как улучшить процесс. Помимо этого, у меня и других дел хватало, чем я только ни занимался, но первые две недели обучения были священны. На это время я оставался в крепости и полностью погружался в дела, задавая направление на весь следующий год. После уже мог отлучаться, но продолжал заглядывать, контролировать и давать уроки.

Первые две недели я считал самыми важными из-за соблюдения баланса между стандартами и индивидуальностью. Сыновья Гатса не просто так атаковали меня копьями, прикрываясь щитами. Меч и копье, со щитом и без щита — входило в стандартную программу овладения основным холодным оружием. За первый год каждый ученик должен был освоить минимум. Хотя бы ради того, чтобы понимать, на что способны другие ученики, для эффективного взаимодействия. Остальные дисциплины были такими же, как у Такена. Стрелковая подготовка — лук, арбалет, винтовка, снайперская винтовка и тяжело вооружение. Знаки, артефакты. Тактическая подготовка. Забеги тоже были, как про них не вспомнить. По базе мы дрючили всех основательно, но, очевидно, не все имели равный талант в стандартных дисциплинах. Да и внутри самих дисциплин хватало вариаций. Те же мечи — их великое множество, и стили боя сильно отличаются между собой.

Чтобы не зарывать в землю индивидуальность, с первых же дней ученик получал два задания, помимо всего прочего. Первое — в течение первого учебного полугодия практиковаться в направлении, которое укажет наставник. Наставление это формировалось на основе впечатлений от первых двух дней и досье. На каждого ученика у нас была подробная характеристика к моменту его поступления, с соответствующими рекомендациями. Обычно на первое полугодие от наставника ученик получал задание подтянуть слабое место, чтобы вписаться в общий стандарт. Если же стандарту он соответствовал, то, наоборот, нужно было углубиться в какой-то свой талант. Второе задание такое же, с той поправкой, что ученик должен был выбрать какое-то углублённое направление самостоятельно.

Каждые полгода направления обновлялись. Иногда оставались теми же, если цели не достигнуты, иногда менялись.

Замечу, что эти задания не отменяли общую программу. Каждого ученика наставник вызывал на беседу, объяснял, что, помимо общих заданий, нужно сделать особый упор на вот этих двух. На первом году обучения у учеников был всего час в день на что-то своё. На втором — уже два часа. А на третьем подбиралась специализация с учётом всех индивидуальных особенностей. Так старшие сыновья Гатса специализировались на прорыве, быстрых перемещениях, парной работе, ближнем бое, но при этом и издалека жахнуть могли. Они идеально подходили для того, чтобы прорваться куда-то, перебить там всех и быстро отступить. Ещё могли заниматься разведкой, летая на своих духах-драконах. Молодых, но уже разумных. Мой же старший сын уже сейчас сойдёт за боевого лекаря, а что будет через пару лет — посмотрим. Если таланта хватит, то пробьётся в командиры-тактики и крайне неприятного для врагов рукопашника.

Также отмечу, что после того, как мы ввели подход с расстановкой вот таких акцентов, но при сохранении общей программы, результаты большинства учеников выросли где-то на пятнадцать процентов. Просто за счёт того, что их внимание направлялось в нужную сторону. Ну и тот факт, что им позволяли выбрать что-то своё с возможностью получить доступ к любым наставникам, добавлял мотивации.

Важность же первых двух недель лично для меня заключалась в том, что именно я являлся лучшим специалистом в том, чтобы определять таланты учеников. Меня даже гением считали. Сам я равнодушно к подобным наименованиям относился, но признавал, что в некоторых вещах на голову превосхожу других. После того как меня лишили камней и мне пришлось все свои навыки заново осваивать, я и правда ушёл очень далеко в вопросах понимания боевых искусств.

Остальное — дело техники.

Повтори любой приём тысячу раз и кое-что поймёшь в нём. Возьми сто учеников, скажи им повторить приём тысячу раз, внимательно смотри, что у них получается и с чем они сталкиваются — и тогда поймёшь ещё что-то. Повторяй это несколько лет подряд, и твоё понимание приёма если не достигнет совершенства, то значительно приблизится к идеалу. А главное, ты научишься обучать этому приёму так, как никто.

Поэтому в эти две недели наставники плотно займутся учениками на всех курсах. Через неделю мне на стол лягут их рекомендации. Я ознакомлюсь с каждой и вынесу свой вердикт по каждому ученику.

По крайней мере, так планировалось. Потому что в этот раз меня отвлекли. Пришло сообщение, что Иван набедокурил, и на этот раз серьёзнее некуда.

***

До дома я мог добраться за пару минут. Несколько лет назад Гэцу сказал, что ему больше нечему меня учить, и свалил. Связь между нами осталась, но волк вдруг заявил, что хочет попробовать себя в чём-то новом, и занялся школой шиноби. Это было реально неожиданно, потому что шло вразрез с природой духов… Вроде как. Потому что духи в нашем мире чхать хотели на правила их условной родины. Но — не суть. Гэцу теперь часто бывал в школе, а я научился без него открывать пути духов и свёртывать там тропу, чтобы быстро добраться куда надо. Сообщение от дома до крепости тоже доходило в считаные минуты, поэтому, если потребуется, с момента происшествия я мог оказаться дома достаточно быстро.

Вся семья знала, что меня в этот период лучше не дёргать, но тут, видимо, сочли, что без моего вмешательства не обойдётся.

Дело в том, что Иван сломал какому-то парню позвоночник.

Я, когда услышал, как-то совсем не удивился. Знаете, дети — они разные. В Петре был и характер, и упрямство, и со мной поспорить он мог, и слушался далеко не всегда, но на фоне Ивана… Сейчас ему пятнадцать лет, и как я его не прибил, остаётся списать только на провидение и мою титаническую выдержку.

Ваня был силён. До одури силён. Рос он быстро, во все стороны. Страх в нём был почти полностью атрофирован. Он не боялся драк. Более того, он их любил. Не скажу, что всем сердцем и душой, но за эти годы жалобы, что он там где-то с кем-то подрался, перевалили за сотню. Я бы даже иначе сказал. Будучи нереально по меркам обычных детей физически развитым, обладая повышенной агрессивностью и понимая, что ему никто среди ровесников не ровня, он считал для себя само собой разумеющимся, чтобы ему подчинялись и в некотором роде пресмыкались. Он был подобен медведю, который вальяжно ходил по лесу и недоумевал, если какой зверь тут же не склонял голову при виде него, и, если такое случалось, спешил вбить мудрость с помощью кулака. Сначала он дрался со сверстниками. Потом и до тех, кто старше, добрался. Проще сказать, с кем он не дрался.

Моего сына сложно назвать умным, но также сложно назвать глупым. Когда представляешь задиристого паренька, первым на ум приходит кто-то не особо сообразительный, если не сказать, туповатый. В нашем случае всё было несколько иначе, но не так-то просто описать Ивана. Вроде прост, как монета серебра, а взявшись за эту задачу, так сразу и не скажешь, за что браться. Чтобы описать его ум, надо сказать, что я не сторонник насилия в отношении детей, но вот Иван у меня отхватывал если не регулярно, то частенько. Разок ему и плетей всыпали. Думаете, парня это впечатлило? Удары он вытерпел молча и свою позицию не изменил. Упрямый, принципиальный и злопамятный. И чем взрослее он становился, тем хуже с этим было. Первой к нему подход нашла Радамира. Лет с восьми Иван начал ошиваться в квартале мастеров. В двенадцать он там мог отработать с утра до вечера тяжёлым молотом — это к вопросу о том, насколько он силён и вынослив в свои годы. И таким он был до того, как получил первый малый камень, как раз в двенадцать лет.

Отлучение от кузницы и мастерской — единственное, что его как-то пугало. Любые другие санкции он был готов игнорировать до последнего.

Что касается ума — он с месяц таблицу умножения освоить не мог. И выучил её за один день, когда Радамира психанула и на пальцах объяснила, почему математика нужна в артефакторике и кузнечном деле. Проще было его убить, чем заставить прочитать художественную книгу, зато он мог неделю просидеть, разбираясь в трактате по кузнечному делу. На чужом языке. Который предварительно выучил за год. Это при том, что на своём-то он выражался по-простому. Мальчишка, который презрительно относился к любым гуманитарным наукам, чуть ли не самостоятельно выучил язык, потому что на нём общались мастера чужомирцы и все их книги были на этом языке. Всё, что касалось кузнечного дела и артефактов, он схватывал моментально, и редко когда ему что-то давалось не с первого раза. В двенадцать он сковал свой первый меч. Сейчас он ковал оружие, которое почти не уступало работам мастеров. А то и превосходило.

При этом видели бы вы его почерк. Настолько отвратный, что его можно назвать позором рода. Но я уверен, если бы это было нужно для ковки, почерк мигом бы преобразился.

Гениальный кузнец, одарённый физической мощью мальчишка, чей гонор размером с гору, и которого проще убить, чем найти на него управу. Поэтому я и не удивился. Тут, скорее, стоило удивляться, что столь серьёзные проблемы, выходящие за рамки пары сломанных носов, случились так поздно.

Вышел я рядом с домом. Раскинул силу духа и «огляделся». Нашёл и сына, и Василису, и Радамиру, и начальника приёмной службы, а также, видимо, отца пострадавшего, который дожидался меня в приёмной.

За последние годы у нас здесь много чего изменилось. Раньше наше поместье стояло здесь в одиночестве, вроде и рядом с городом, но на самом деле в отдалении. Теперь же весь этот район был расширен по принципу кругов, с точки зрения безопасности. В самом центре находилось поместье. Пара сотен квадратных метров вокруг него контролировались настолько хорошо, насколько это в принципе возможно. Дальше на заднем дворе раскинулся сад-лабиринт. Недругам туда точно лучше не заходить. С парадной же стороны располагался административный район. Вокруг него же вырос элитный жилой район, где жили многие рейдеры, шиноби, а также наши самые ценные сотрудники. Ещё дальше, на границе этого района, мы заложили большой герцогский парк. Внутри которого и за которым раскинулась туристическая часть с красивыми улицами, магазинами, ресторанами, барами и всем прочим, что приманивало людей просто прогуляться, полюбоваться красотами и потратить деньжат.

Если у кого-то было дело к городу, моей семье или ко мне лично, то он мог обратиться в администрацию. Большую частью своей жизни я пробегал без помощников и как-то не задумывался о таких вещах, скидывая задачи на своих ближников. Но, после того как вернулся и резко сократил количество рейдов, погрузившись в дела… В общем, постепенно у меня сформировалась своя секретарская служба, которая чем только не занималась. Они подготавливали мне аналитические доклады, конкурируя с аналогичными службами других моих ближников, в первую очередь с людьми Елены. Разделяй и властвуй или создавай конкурирующие структуры, которые будут держать друг друга в тонусе и не давать зазнаваться — основы построения любой устойчивой системы. В общем, эта служба занималась и аналитикой, и подготовкой мероприятий, и моим графиком, и пошивом одежды, и всякими мелочами типа своевременной подготовки подарков для моих жён и детей, и, конечно же, разруливаем всяких мелких неприятностей, которые периодически случались.

От дома я переместился в здание администрации. Не путём духов, а обычной телепортацией. Если её можно так назвать. Там нашёл Игоря, начальника службы.

— Господин, — кивнул он сдержанно. — Я решил, что в этой ситуации вас всё же лучше вызвать.

— Да я уже понял, — отмахнулся я. — Рассказывай, что он опять натворил.

— Час назад пришёл господин Фрост. Сообщил, что ваш сын жестоко избил его сына. Парня доставили в больницу, но штатные целители не смогли помочь. Его состояние критическое, поэтому отец и пришёл сюда, просить помощи. Госпожа Василиса уже взяла дело на контроль. Сейчас господин Фрост ожидает аудиенции у вас. Господина Ивана я тоже велел привести сюда, для разбирательства.

— Что ж, пойдём поговорим с отцом.

Встречу я откладывать не стал. Ситуация так-то была в целом ясна, и сомневаюсь, что услышу там что-то неожиданное. Разумеется, возможны варианты, что мой сын вступился за какую-нибудь девушку и отбил её, но… Как-то не верится в это. При всей моей любви к сыну, вряд ли там было что-то, оправдывающее его. Скорее наоборот.

— Что это за Фрост такой? — спросил я по пути.

— Ни рыба ни мясо. У него есть небольшое поместье, свой виноградник. Делает вино, но не крупный игрок. Ещё пара магазинов в городе, мастерская. Пара грузовиков, которые товар возят. Не особо богат, но и не простой крестьянин. Женат. Есть две дочери.

— Ты, как всегда, оперативно собираешь информацию.

— Мелочь, — равнодушно ответил Игорь.

Ну да, для него это и правда мелочь. Он привык проворачивать куда более серьёзные дела.

Господин Фрост дожидался нас в приёмной и явно нервничал. Мои глаза так до конца и не восстановились. Василиса набралась опыта в этой теме, смогла подправить их, и я пару дней проходил с нормальным зрением, после чего оно резко испортилось, и я заполучил головную боль на неделю. Путём проб и ошибок мы смогли подобрать оптимальный вариант. Сейчас я мог нормально видеть, если открою глаза, но нагружать себя дольше двух минут и пяти раз в день не рекомендовалось. Иначе — опять откат. Поэтому большую часть времени я ходил с закрытыми глазами, прикрывая это круглыми чёрными очками. Без дужек. В качестве тренировки я очки постоянно удерживал силой духа. Здоровенный, с суровым лицом, с бородой до груди, с короткой стрижкой, в строгой одежде военного образца, со слов жён, выглядел я донельзя сурово и пафосно, вид имея специфический, но брутальный.

Я это к тому, что Фроста прощупал ещё до того, как вошёл в комнату. Мужчина был напуган, волновался, обильно потел и пренебрегал силовыми тренировками, имея упитанное тело с пока что небольшим животом.

— Великий герцог, Эдгар Грозовой, — как обычно, представил меня Игорь, перед тем как я вошёл.

Фрост подскочил, поклонился.

— Господин… — запнулся он.

— Рассказывай, что случилось. Слышал, твой сын пострадал.

— Всё так, господин, — ответил он, не распрямляясь.

— Сядь нормально и говори.

Знали бы все те, кто хочет со мной пообщаться, что вот такие их реакции изрядно меня утомили ещё лет пять назад.

Рассказ вышел коротким, сбивчивым, со множеством пробелов. Фрост узнал о беде, когда сын уже попал в больницу. Тот не пришёл в себя и, соответственно, не мог рассказать отцу, что случилось.

— Тогда с чего ты взял, что это мой сын?

— Мне сказал стражник, господин. Их конфликт видели, — сбледнул Фрост.

Потеет так, будто я его убить собираюсь.

— Игорь?

— Драку действительно видели. Парни не то чтобы скрывались. На самом деле пострадавших трое, но остальные отделались… как обычно, господин, — ответил он.

Разрешить эту проблему можно было великим множеством способов, и то, что я устроил разбирательство при постороннем человеке, было обусловлено общей политикой, которую я вёл. Общество сверхлюдей сильно отличается от обычного. У этого множество проявлений, одно из которых — могущественные дети. Могущественные в разных смыслах. Они обладают собственными, выходящими за рамки нормальности силами, которые позволяют им творить разное. Также в нашем случае Иван обладал и другим видом могуществом, в виде статуса и того, что его отец — великий герцог.

Несложно представить, какой трэш начнётся, если потакать такому дитятке, дать ему вкусить вседозволенности. Чей-то сломанный позвоночник? Пфф. От крови слишком легко обезуметь. Повторюсь, но это чудо, что Иван до сих пор никого не убил. Ещё хуже будет, когда с такого потакания другие начнут брать пример.

— Причины конфликта? — уточнил я.

— Со слов очевидцев, троица напала первой после словесной перепалки.

— Как обычно, — кивнул я. — Вы об этом знали, господин Фрост? — глянул я на мужчину. — Вам что-нибудь известно о конфликте вашего сына с моим?

— Никак нет, господин, — побледнел он пуще прежнего.

— Хорошо, будем разбираться дальше… Секунду…

Во время разговора я продолжал контролировать, кто и где. Мой ближний круг знал, что я так умею. У нас даже своя система общения была. Так Василиса, почувствовав моё «присутствие», закончив дела, ушла в сторону и дала мне знак. Небольшое усилие, и я выдернул её сюда путями духов. Фрост чуть не подскочил, когда она появилась.

— Муж мой, господа, — сдержанно она поприветствовала всех нас.

Проходи встреча дома, она бы подошла поцеловать меня, но мы находились в здании, где решались исключительно деловые вопросы, поэтому и такой формат приветствия.

— Что с парнем? — спросил я.

— Вы его отец, да? — глянула женщина на гостя. — Вы плохо выглядите, позвольте…

Фрост растерялся, а Василиса коснулась его и наложила малое исцеление. Видимо, тоже решила, что он вот-вот от стресса сознание потеряет. К нему вернулся нормальный цвет лица, а Василиса отошла в сторону и дала мне ответ.

— На самом деле состояние мальчика плохое…

Вот как. Теперь понятно, почему она Фросту помогла. Такие новости могут и добить.

— Позвоночник сломан с особой жестокостью, обычная помощь тут не поможет. Я уже собрала группу специалистов, взяла это дело под личный контроль. На данный момент, если без лишнего оптимизма, вероятность полного восстановления где-то тридцать-сорок процентов. Частичное восстановление, с возможностью ходить — где-то пятьдесят-шестьдесят.

Пожалуй, тут надо уточнить, какое место занимала Василиса в жизни клана, медицины и города. Великой целительницей она так и не стала. В первую очередь по той причине, что в отношении целителей это бессмысленный термин. С воинами всё понятно. Кто всех убил, тот и сильнейший. С целителям же… У них всё упиралось в специализацию и то, насколько сложные задачи умеет решать человек. К примеру, если один целитель способен мастерски лечить переломы, но больше ничего не умеет, то можно ли назвать его великим? В общем, вопрос дискуссионный, не имеющий практического смысла. Должность министра здравоохранения тоже другой человек занял. Василиса не захотела взваливать на себя эту ношу и занималась исследовательским центром, заодно взяв на себя роль покровительницы медицины. Поэтому она была при делах, но скорее присматривала, чем тащила всё на себе. Ну и немаловажный фактор то, что она мне за эти годы ещё троих детей родила.

— Это хорошая новость, господин Фрост, — сказал я мужчине. — Если наши не справятся, то будьте уверены, я найду подходящих целителей в других мирах, поэтому можете выдохнуть. Вопрос так или иначе решится. Василиса… — повернул я голову в сторону жены. — Спасибо, ты можешь быть свободна.

Жена молча вышла, а мы снова остались втроём. Ненадолго.

— Игорь, приведи Ивана.

Тот вышел и спустя секунд двадцать привёл парня, которого заранее сюда доставили.

— Что опять? — спросил он недовольно.

По виду так и не скажешь, что ему пятнадцать. Здоровый, плечи широченные, башка лохматая, волосы небрежно в пучок собраны сзади. Подростки и их самовыражение — это отдельная история.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — спросил я.

Драка случилась вчера поздно вечером. Почему мой наследник в это время гуляет чёрт знает где и дерётся — отдельный вопрос, на который легко найдут ответы те, у кого есть взрослые дети. Попробуй удержи их дома. Тут удивляет другое — почему мне не сообщили раньше, но уж что вышло, то вышло.

— Кто опять на меня пожаловался? — набычился Иван.

Он ещё и руки на груди сложил, посмотрев на нас с вызовом.

— Ты вчера сломал парню позвоночник.

— А-а, это, — протянул он без капли раскаяния и страха. — Те придурки напали на меня втроём. Поделом их. Если ещё раз сунутся, добавлю им со всей щедростью.

— То есть тебя не смущает, что ты сделал парня инвалидом?

— Пусть радуется, что жив остался, — ни капли не смутился Иван.

Я легко считывал его реакции на глубинном уровне, поэтому точно знал, что да, ноль смущения или раскаяния.

— Что ж, я услышал, что хотел. Постой пока и помолчи.

Сына я зафиксировал силой духа, чтобы не дёргался.

— Господин Фрост, — поднялся я. — Как мы только что узнали, ситуация не так однозначна, как показалась на первый взгляд.

— Я не знал, что это они напали, — быстро и испуганно произнёс он.

Ну да, ну да, нападение на сына герцога — за такое и вздёрнуть могут.

— Это важная деталь, — кивнул я. — Но дослушайте меня. В этот раз не мой сын инициировал драку, за это я его винить не буду. Но то, что он поступил столь жестоко, тут да, его вина уже есть. Вряд ли вы когда-нибудь дождётесь извинений от него лично, поэтому за него извинюсь я. Приношу вам свои искренние извинения, господин Фрост, — поклонился я глубоко. — Видимо, я слишком много времени уделял сражениям, а воспитание сына упустил. От своих слов я не откажусь. Вашего сына поставят на ноги. Также вы получите соответствующую компенсацию, но это уже решите с моим секретарём. Не буду вас больше задерживать. Сейчас вам лучше направиться к сыну и успокоить семью.

— Спасибо, господин, — поднялся он и поспешил на выход, кланяясь.

— Игорь, ты тоже можешь идти. Радамира пока не в курсе?

— Не могу знать. Но у вашей жены отличное чутье на шалости её сына.

Сглазил. Не успел он выйти, как внутри комнаты появилась Радамира, телепортировавшись.

— Что ты опять натворил, паршивец?! — не хуже рассерженной драконицы прошипела она.

— Тише, — попросил я. — Сам разберусь.

— Что он натворил-то? — успокоилась Радамира.

— Сломал парню позвоночник.

— А в следующий раз что, голову оторвёт? — покачала она головой. — Ладно, оставляю это на тебя, а то я ему сейчас сама что-нибудь оторву.

Радамира исчезла, мы остались вдвоём.

— Что, будешь читать нудную лекцию? — заговорил Иван, когда я убрал оковы. — Давай без занудствований, отец! Тебя прозвали Мясником не за любовь к мясу, а за тысячи, а то и десятки тысяч трупов!

— Так, значит, вчера ты дрался не с обычной шпаной, а с врагами, которые хотят тебя убить и разрушить твой дом?

— Как будто ты убивал только тех, кто хотел разрушить твой дом, — парировал сын. — Не рассказывай мне сказки. И вообще! Ты унизился! Перед каким-то простолюдином! С чего бы такие почести? Пусть знает своё место.

— Хочешь сказать, что тебя тоже надо сделать простолюдином, чтобы гонор поумерил?

— Делай, что хочешь, — упрямо ответил он.

Неожиданно рядом с нами открылась рамка портала. Без всяких шуток, и правда неожиданно. К нам иногда разные гости заглядывали, но конкретно этого я давненько не видел.

— Гар-дунок, — сказал я недобро.

— Беловолосый, — вышел кузнец и усмехнулся. — Вспомнил о тебе, смотрю и вижу, что с сыном беда. Не думал мальчишку к делу приставить? — сразу перешёл он к главному. — Я бы мог его…

— Левую или правую? — перебил я его.

— Ты о чём? — нахмурился кузнец.

— Левую или правую руку. Отрублю. Если скажешь ещё хоть слово.

— Я бы мог помочь обрести ему величие…

Гар-дунок умолк и перевёл взгляд на отделившуюся руку.

— Помню, что рабочая у тебя правая, поэтому для начала отрубил левую. Если скажешь ему ещё слово — отрублю голову.

— Ты так говоришь, будто я у тебя сына похитить собираюсь, — угрюмо ответил он, не впечатлённый отрубленной рукой.

Кровь у него, кстати, пусть и выделилась, но не побежала.

— Мы с сыном кое в чём похожи. Оба не любим сказки. Так что не надо рассказывать мне про доброго кузнеца, который просто хочет обучить талантливого юношу. Я не против этого. Но не раньше, чем внуков воспитает.

— Обучать лучше с малых лет.

— Я предупредил. Продолжи этот разговор и останешься без головы. Попробуй влиять на мальчика, пока меня не будет рядом, и я тебе клянусь, разнесу всю вашу кузню, будь она хоть трижды великой.

— С годами ты не стал добрее. Не боишься против меня меч души использовать? Это я его тебе выковал.

— Выковал я его сам. И, если мой меч для тебя не несёт угрозы, тогда ты всегда можешь проигнорировать мои слова, — улыбнулся я.

— Мог бы сказать и спасибо за такое оружие. Я видел, как он тебе помог. И вижу, кого ты приютил.

— Кузнец-кузнец, — покачал я головой. — Ты упорно ходишь по краю.

— Я тебе не враг. И всё же скажу слово парню. Я, Гар-дунок, великий кузнец, учитель твоей матери, буду ждать тебя в великой кузне через пятьдесят лет. Слушайся и почитай отца, иначе никогда не обретёшь величие и двери кузни, где живут величайшие мастера, будут для тебя навсегда закрыты.

— Разберёмся и без тебя, — ответил я. — Больше не задерживаю.

Кузнец усмехнулся, поднял свою руку, прицепил обратно и ушёл. Интриган хренов.

— Отец… — неуверенно произнёс Иван, когда мы снова остались одни. — Но почему?! — с обидой, чуть ли не взревев, произнёс он.

— Почему — что?

— Почему ты меня не отпустил?! Я всегда об этом мечтал! Мне нужен учитель! Я уже вырос из мастерской!

— Да потому что ты малолетний дебил, — не выдержал я. — Который с чего-то решил, что в свои пятнадцать лет понимает, как устроена жизнь. Не тебе заигрывать с кузнецом, которому больше двух тысяч лет и который неизвестно какие интриги крутит.

— Это же бред! Если он правда учил мою мать, то в чём проблема?! Я уже взрослый и сам могу решать!

Проявить терпение, когда такое происходит в первый раз, проще простого. Проявить терпение, когда такое происходит в десятый раз, чуть сложнее. Проявить терпение, когда такое происходит постоянно, титанически сложно, а я был не из тех, кто обладает стальной выдержкой.

И уж кто-кто, а Иван умел выбесить меня до белого каления.

Оплеухой я выкинул его в мир духов.

— Будешь сидеть здесь, — сказал я ему. — Выпущу, как вернусь. А теперь слушай моё слово. Если в следующем году ввяжешься хотя бы в одну драку, то никакой школы шиноби, никакой мастерской и никакой поддержки клана.

— Справлюсь и без этого, — гневно заявил Иван.

— Я знаю, — ответил ему спокойно и устало. — Я никогда не сомневался в твоём таланте. Если тебе так не нужна семья и наша поддержка — неволить не буду.

Сказав это, я ушёл, оставив сына в не таком уж и дружелюбном мире духов. На сердце было тяжело.