Учитель под прикрытием.

Глава 1

«Мемуары рядового инквизитора.

УЧИТЕЛЬ ПОД ПРИКРЫТИЕМ»

ПРОЛОГ.

В комнате царил полумрак, разгоняемый единственной свечой, и открывавшиеся передо мной перспективы казались такими же мрачными, как эта комната с ее высокими, пропадающими во мраке потолками, с ее плотно задернутыми занавесями на окнах и нарочито грубой обстановкой.

Мой наставник сидел за столом, сцепив пальцы в замок. Капюшон рясы был надвинут так низко, что при всем желании я не видел выражения его глаз. Виднелся только подбородок с губы.

- И все-таки я прошу вас подумать еще раз.

- И все-таки я еще раз отвечу: «Нет!»

- Почему?

- Не хочу, - я старался смотреть куда угодно, только не в его сторону. И без того на душе… как бы это помягче сказать… не совсем комфортно.

- Это не ответ. Вернее, не тот ответ, которого от вас ждут. Объясните, брат!

Я глубоко вздохнул. Объяснять? Не первый раз уже. Что ж, если все предыдущие причины показались им недостаточно вескими, попробую еще одну.

- Я не умею.

- Вас научат. Вас уже практически всему научили. Осталось только немного попрактиковаться. После чего перед вами будут открыты все двери… развернутся такие перспективы… О, вы даже не представляете себе, какие у вас будут возможности для карьерного роста… после того, как вы немного поработаете…

- Нет! – сцепил пальцы на коленях, чтобы они не дрожали. Потом понял, что неосознанно повторяю жесты наставника и разжал руки. Вот как раз вопрос карьеры – карьеры инквизитора! – меня и не волновал.

- Почему?

Боги, за что? Что я вам сделал… Хотя, знаю, что сделал. Помню. Так что… да, боги, я понимаю, что натворил, но такое наказание за тот давний проступок слишком уж суровое.

- Я… боюсь, - наставник молчал и пришлось развивать свою мысль. – Боюсь, что не смогу… работать учителем. Вы хоть понимаете, что это за профессия?

- Прекрасно понимаю, - он что, смеется?

- Нет, не понимаете! У вас есть к этому призвание, а у меня… Да я не знаю, как своим коллегам в глаза смотреть буду! Не то, что студентам! Посмотрите на меня, пра Михарь! Из меня учитель – как из навоза конфеты!

- Самокритично, - нет, он точно смеется. - Зато честно.

- Вот видите!

- И все-таки, я вас прошу…

- Я уже сказал…

- Хватит! – впервые с начала этого разговора мой наставник позволил себе хоть какие-то эмоции. – Что вас приходится уговаривать, как маленького, Згаш? Сколько мне раз еще придется начинать этот разговор?

- Еще сто сорок шесть раз, пра Михарь.

- Нет! – пальцы расцепились. Сухая ладонь шлепнула по столу. – Сегодня же в Колледж уходит соответствующая бумага. Через две седмицы приступаете к занятиям. Это приказ, отец Груви!

ГЛАВА 1.

Некоторые аудитории Колледжа располагались в подвальных и полуподвальных помещениях не только потому, что места не хватало, сколько ради техники безопасности. Из подвала не так слышны крики. Из подвала не так сильно тянет серой и химикатами. И в подвалах так легко прятать результаты неудачных экспериментов. Поэтому никого бы не убедило то, что в одном из окон полуподвала глубокой ночью горит свет. Удивление вызывало бы другое – именно эти окна и не принадлежали ни одной учебной аудитории. Здесь никогда не проходило занятий, здесь не хранились особо ценные препараты. Строго говоря, эта часть подвалов вообще не использовалась работниками Колледжа. Они просто были.

Но, тем не менее, сейчас там горел свет. Там кто-то был. И этот кто-то был занят своими делами.

С особенным чувством я подходил к воротам Колледжа некромагии. Восемь лет назад я молодым специалистом покинул эти стены. Восемь лет сначала работал простым провинциальным некромантом, потом учился – теперь уже на инквизитора – проходил практику, и вот…

Вот теперь я снова оказался там, откуда когда-то начал жизненный путь. Только теперь я вернулся в Колледж не в качестве ученика, а в качестве учителя. Не скажу, что мне нравилась эта идея, но… другой все равно не было. Вам не понять.

- И что же, позвольте спросить, подвигло вас ступить на стезю преподавания? – поинтересовался бессменный ректор, внимательно рассматривая разложенные перед ним на столе мои бумаги. Заверенные печатями пергаменты он не брал в руки, а просто перебирал кончиками пальцев, словно его больше интересовало, какой шорох они издают при этом, нежели то, что на них было написано.

- Я…э-э…давно об этом мечтал, - ответил я.

- Вот как? Мечтали, значит? – пробормотал он. – И мечтали, надо полагать, с юности, если не с детства? Но знаете ли вы, что за изнанкой каждой мечты находится реальность? И порой реальность довольно грубая и суровая, с которой не выдерживают столкновения самые светлые и чистые наши надежды и поползновения? Вы хорошо подумали прежде, чем выбирать эту профессию? Вы хотя бы отдаленно имеете представление о том, с чем вам предстоит столкнуться? Мечты, идеалы – это, конечно, прекрасно. Это возвышает и облагораживает душу, подстегивает нас на жизненном пути. Но не стоит забывать, что вечно жить мечтами и иллюзиями нельзя. Это как магия иллюзий, которую у нас проходят в качестве факультатива. В начале каждого года число желающих изучать сей дополнительный предмет таково, что впору искать ставку преподавателя магии иллюзий, но уже через пару месяцев на курсе остается только половина учащихся, а в начале второго полугодия – лишь один-два энтузиаста. Студиозусы сталкиваются с неприглядной истиной – иллюзии лишь внешнее, наносное, а за их бледной дымкой скрывается правда жизни. Правда порой грубая, жестокая, некрасивая. Мечты уводят от реальности, отрывают от жизни. И это надо постоянно помнить тем, кто верит в мечты!

Я молча стоял и ждал, когда иссякнет поток слов. Еще в мою бытность студентом бессменный и бессмертный (таков его официальный титул) ректор любил иногда поговорить. Сам он вел лекции по истории магии и зачастую они превращались в такие вот монологи – лектор вещает что-то с трибуны, а слушатели делают вид, что записывают и при этом изо всех сил стараются не уснуть. Прошли годы, а он в этом плане ничуть не переменился – разве что стал более тонким и дребезжащим голос.

- Но мечты и цели, - рискнул вклиниться в беседу я, - это то, что отличает людей от скотов!

- Да. И каждый, кто приходит в эти стены за знаниями, лелеет свою мечту. Каждый стремится чего-то достичь. И бывает так жалко наблюдать за тем, как чьи-то светлые мечты терпят поражение, столкнувшись с реальностью… Вот вы – о чем вы мечтали в юные годы?

Уж не о карьере преподавателя, это точно. Помнится, когда восемь лет назад покидал эти стены, клялся всеми святыми, что ни за что не переступлю сего порога. Кстати, я за минувшие годы ни разу не посещал вечера встреч выпускников именно в качестве выпускника. Сначала было некогда, потом не хотел. Я мечтал получить работу, мечтал о любви, о подвигах и славе… Кое-какие мои мечты сбылись, но сейчас следовало отвечать не по правде, а по легенде.

- Я хотел учить детей.

- Всегда? – на меня уставились подслеповатые, но, когда надо, становящиеся очень зоркими глазки.

- Ну… почти. Иногда обстоятельства оказывались сильнее, и тогда приходилось жить сегодняшним днем, но… сейчас у меня появилась возможность осуществить свою давнюю мечту. И вот я здесь.

- Возможность, - директор еще пошуршал моими документами. – Возможность… Сколько вам, говорите, лет?

Мой возраст был указан в бумагах – одной из них был документ, удостоверяющий мою личность. Дескать, податель его – тот, за кого себя выдает. Однако…

- Тридцать. В этом году будет тридцать один.

- Тридцать лет. Пора, когда юношеские мечты остались в прошлом, но сил еще столько, что можно горы свернуть. В вашем возрасте пора уже задумываться о том, как обессмертить свое имя, а вы…

А я уже настолько себя обессмертил, что пора бы и честь знать. Но вслух пришлось сказать совсем другое:

- У меня еще есть время. И потом, обессмертить себя можно по-разному. Например, воспитав такого ученика, что потомки веками будут гордиться тем, что такая личность в истории была!

- И для вас этого достаточно? Такой посмертной славы?

Эх, знали бы вы, господин бессменный директор, какая слава ожидает типа, что стоит перед вами! Но вслух опять пришлось действовать по заранее намеченному сценарию:

- Вполне. Кроме того, в жизни всегда есть место подвигу. И, как знать…

- Ой! – старикан внезапно развеселился и погрозил мне пальцем. – А вы оптимист, коллега! Как, кстати, ваше имя?

- Бр… Кхм, - пришлось сделать вид, что всего-навсего закашлялся, - мастер Груви.

- Мастер? Не мэтр? – прищурился директор.

- Для того чтобы зваться мэтром, у меня маловато опыта и…хм… уровень силы не тот, - я слегка развел руки, до этого скромно, по-монашески, сложенные на груди, демонстрируя гильдейский знак.

В нашем плане это был самый рискованный момент. Ведь гильдейские знаки невозможно подделать. И они всегда создаются в одном экземпляре. Если член гильдии некромантов, ведьмаков или просто магов утратит свой знак, его никто никогда не сможет восстановить. И у меня был тот самый знак, который этот старикан вручал мне восемь лет назад на церемонии выпускников. Пока учился на инквизитора, этот самый знак хранился в монастыре. Несколько часов тому назад мне снова довелось взять его в руки и надеть на шею. Ощущения, прямо скажем, непередаваемые. В какой-то момент я всерьез испугался, что после четырех лет перерыва знак откажется меня принять… Такое, кстати, уже бывало прежде. Тем более что эти четыре года я как раз некромантом и не был, практически отрекшись от себя и своей силы. Обошлось. Однако все равно осталось чувство, что я – самозванец, только притворяющийся некромантом.

Между тем директор повел себя так, словно ничего не заподозрил. Увидев знак, он подался вперед, опираясь ладонями на бумаги, вытянув шею и подслеповато прищурив глаза.

- Поднесите-ка поближе, молодой человек, - проскрипел он. – Я что-то стал слаб глазами… Мне надо увидеть ваш номер…

Он не спешил дотрагиваться до медальона, предоставив мне самому перевернуть его так, чтобы на внутренней стороне был виден мой номерной знак и имя. Только сделал пару пассов кончиками пальцев, словно что-то разминал. Конечно. Никто не имеет права трогать руками чужой гильдейский знак – встроенное в него защитное заклинание больно ударяет по святотатцу. Поэтому даже на церемонии вручения знаки берут за цепочку. Именно первое прикосновение законного владельца активирует защиту. Впоследствии знак настраивается на хозяина и реагирует только на него. Удобно, кстати, отлавливать самозванцев. А таковых… простите, отвлекся. Ректор закончил проверку, сделал последний пасс, рассеивая чары, и опустил руки ладонями вниз.

- Отлично. Просто отлично… И ваше имя…

Ну, все, Згаш, вот ты и попал.

- Мастер Згаш Груви.

- Отлично, - директор снова опустился на стул, снова стал шарить в моих документах. – И вы хотите работать у нас учителем?

Не понял. Мы что, пошли по второму кругу? Я, кажется, уже это говорил, когда вступил в кабинет! И мое имя… Помнится, и сам директор, и многие наставники неоднократно говорили, что помнят абсолютно всех своих учеников и имена многих заставляют их вскакивать по ночам с криком ужаса. И что такого отвратительного, тупого, дикого курса не было в Колледже со дня основания. И что нас мало утопить в нечистотах – просто так, на всякий случай, чтобы еще чего-нибудь не натворили. И что лично меня они не забудут до конца жизни. И что…

И что, они все забыли? Каких-то восемь лет спустя? Похоже на то.

- Хотел бы…

Вернее, меня заставили. Но приказ есть приказ.

- М-да… Это как-то неожиданно… В середине учебного года… Когда все вакансии уже заняты… Свободных часов нет и даже среди дополнительных курсов…

Не понял. Мне что, отказывают в приеме на работу? Смерил расстояние до двери. Успею… Другой вопрос, что на это скажет пра Михарь? Он же утверждал, что все бумаги уже заготовлены!

- Но если вы напишете заявление, мы его рассмотрим… И дадим вам ответ.

Каким-то чудом передо мной оказались пергамент, перо и чернильница. Надежда вспыхнула с новой силой. Нового преподавателя не могут не принять на работу – если есть вакансии. Штат Колледжа нельзя увеличивать. Ведь, для того, чтобы принять на работу нового человека, надо сначала обеспечить для него фронт работ – группу учащихся, которым надо изучить именно его предмет, найти деньги на оплату труда учителя, предоставить ему аудиторию для занятий и комнату для проживания, если своего дома у новичка нет. Все это из кармана не достанешь, даже будь ты мэтром магии иллюзий. И отказ ректора на моем заявлении заткнет кое-кому рты. Мол, вы направили нам на практику «своего человека», но мы этой практики ему предоставить не можем. Ищите возможностей в другом месте. А он честно прошел весь путь, даже выразил желание работать, чему доказательство – заявление за подписью. Ловкий ход! Я дрожащей от волнения рукой быстро накарябал несколько строк, приложив вместо печати оттиск своего гильдейского знака.

- Отлично, - директор, тщательно осмотрев заявление и… подмахнул его внизу, размашистым почерком написав «Одобрить». – Вот и все! Теперь…

- Все? – не веря своим глазам, я вскочил и потянулся к пергаменту. – То есть, как это, «все»? Я что, принят на работу!

Такой подлянки, признаться, я не ожидал. Получается сам, своими руками… добровольно…

- Теперь все документы в наличии, - ректор словно не заметил моей вспышки. - Сейчас вам надо отметиться у коменданта, получить место в общежитии, потом заглянуть на пост при входе…Вы женаты?

Внезапная смена темы немного сбила с толку. Да как бы вам сказать…

- Э-э…ну…скажем так, помолвлен.

- А дети? Есть?

- Ну… официально – нет.

- Тогда вам будет немного проще. Итак, первым делом комендант, потом кастелян, затем бухгалтерия, обязательно сообщите о себе главному повару и на пост охраны при входе, пусть занесут вас в списки, и под конец – кафедра…э-э…

- Какая?

Простой вроде бы вопрос, но он поставил ректора в тупик. Старикан заморгал глазками так, словно только что проснулся и еще не понимает, где он очутился и кто этот тип возле него.

- Ну… некромантии, я думаю, - наконец, выдавил он. – А вообще, пройдитесь по всем сразу. Заодно определитесь… Желаю успеха… коллега.

И протянул мне сухую холодную ладонь для рукопожатия.

Кабинет я покинул, терзаясь сомнениями. Похоже, мои первые шаги на учительском поприще будут не самыми легкими. И это при том, что я до последнего не хотел подчиняться приказу о переводе в Колледж. Но кто будет спрашивать мнение рядового солдата огромной армии инквизиторов?

Здесь все осталось таким, как было прежде. Те же каменные стены, толстые и мрачные, словно это был не Колледж, а старинный замок, долженствующий выдержать осады варваров. Те же стрельчатые окна, узкие, как бойницы. Те же крутые лестницы с витыми перилами и скрипучими деревянными ступенями. Тот же особый запах – камня, дыма, воска и химикатов. Ничего не изменилось – и в то же время стало другим.

Восемь лет!

Подумать только, восемь лет я не был в этих стенах! И, хотя многое узнавал с первого взгляда, на многое смотрел, как на диковинку.

Во-первых, студенты. За последние годы Колледж претерпел кое-какие изменения. Стало больше факультетов – добавились ветеринария и алхимия – увеличилось количество желающих обучаться на боевого мага и ведьмака, и то, что в мое время было факультативом для энтузиастов, сейчас вылилось в отдельный курс. Собирались даже начать готовить магов-целителей, а уж про факультативы и говорить нечего. В свободное от основной учебы время можно было получить дополнительные знания по пяти направлениям – в том числе магии иллюзий, ведовству и пророчествам. И сами студенты стали другими. Они казались мне детьми – как-никак, мне действительно уже исполнилось тридцать лет, а большинству тех, кто попадался мне в коридорах, не было и двадцати. Кто с котомками, кто с вещмешками, а кто с пустыми руками или таща книги под мышкой, они спешили по всем направлениям, словно муравьи в потревоженном муравейнике. Только что прозвенел колокол, и юноши и девушки спешили, кто куда, ориентируясь в этой толчее так, будто с рождения не знали другой жизни.

На меня они реагировали своеобразно – пока я не двигался с места, относились как к пустому месту, разве что ловко огибая на ходу, но стоило чуть шевельнуться, как обязательно кто-то налетал на бегу, пихал локтем или цеплялся сумкой за полу моего одеяния. Одеты студенты, кстати, были в форму – на всех красовались одинаковые фиолетовые накидки с отделкой разного цвета: черные, белые, желтые, малиновые, кроваво-красные и голубые. Наверняка, это было как-то связано с тем, на каком факультете обучается владелец накидки. В мое время накидка выдавалась одна на весь год, надевать ее приходилось по особенным случаям, а в свободное время мы щеголяли, кто в чем. И если в начале учебного года в одеяниях еще наблюдалась пестрота, то к концу все выравнивались – яркие цвета нарядов тускнели, дорогие ткани рвались и пачкались и заменялись на немаркие блузы и штаны, в которых чаще ходят мастеровые.

А еще девушки.

Да-да, девушки. В толпе то и дело мелькали юбки. В мое время девушек можно было пересчитать по пальцам. То есть, на первый курс их поступало довольно много, соблазнившись рекламными плакатами и романтикой, но до последнего курса доходили одна-две. Остальные переводились на другие факультеты или отчислялись за неуспеваемость. Были и такие, кто сами забирал документы, решив, что замужество за первым встречным намного интереснее и романтичнее, а главное – безопасней для жизни и здоровья. Сейчас же каждый пятый студиозус был женского пола, и это, пожалуй, было единственное, что было знакомо. Помнится, пару лет назад я ведь уже был здесь…Правда, по другому поводу…

Я осторожно пробирался сквозь толпу, глядя по сторонам, чтобы никого не сшибить и чтобы на меня никто не налетел. В коридоре висел гул голосов. Кто-то кого-то звал звенящим от волнения голосом, кто-то болтал, слышалось хихиканье девчонок. Я по-прежнему был почти не виден и не слышен этой толпе и мог спокойно продолжать путь. Итак, комендант, кастелян, бухгалтерия, кафедра… Точно в этом порядке, а не наоборот?

- Дяденька Згаш!

Признаться, я оторопел. Ожидал чего угодно, только не этого.

- Дяденька Згаш! Это вы?

Какая-то девушка с длинной светлой косой в накидке с черной оторочкой отчаянно махала мне рукой, пробираясь сквозь толпу. За нею плечом к плечу двигались два плечистых парня, блондин и брюнет. Оба взирали по сторонам с профессиональной настороженностью телохранителей, но рассмотреть я их не успел – подлетев, девушка с визгом повисла у меня на шее, болтая ногами.

- Дяденька Згаш! Это вы? Неужели это вы? Глазам своим не верю! – верещала она так пронзительно и весело, что на нас стали оборачиваться. – Это уму непостижимо! Вот уж не думала, не гадала… как гром среди ясного неба! Кто бы мог подумать? Дяденька Згаш! Это так чудесно…

Я поспешил отодрать от себя девушку. Нет, мне нравится, когда меня обнимают красивые девчонки, но…

- Дяденька Згаш, - она послушно отлепилась и взирала на меня огромными серыми глазищами, обрамленными самыми невероятными ресницами в мире. – Вот так встреча…

Несколько секунд я рассматривал девушку. Красавица – аж дух захватывало. Не зря два парня за ее спиной так напряглись. Если бы силой ревности можно было убивать, я бы не только давно уже умер, но и успел рассыпаться в прах.

- Дяденька Згаш, - девушка сообразила, что я слишком долго молчу. – Я… это…вы… Вы меня узнаете?

Ресницы ее затрепетали часто-часто, лицо как-то неуловимо изменилось, дрогнуло, и сквозь его черты проступила веснушчатая мордашка, которую я определенно где-то видел.

- Динка?

- Узнали, - она расплылась в счастливой улыбке. – Узнали! Долго вы думали…

- Да я вообще не думал… не думал тебя здесь встретить, - пришлось признать. – Ты разве не на домашнем обучении?

- Не-а, - она весело мотнула головой. – Оно уже закончилось. Я тут на ведьмачку учусь.

- На ведь… - я еле успел прикусить язык. – А…

- Я тоже сначала хотела в некромантки пойти, но провалилась на экзаменах, - она коротко вздохнула. – Мне предложили поступить куда-нибудь еще, и я выбрала ведьмачество. Буду квалифицированной ведьмой. Или ведьмачкой – если у меня будет высший балл по фехтованию и верховой езде.

- А он у тебя будет? – заинтересовался я.

- Не-а, - снова замотала она головой. – Я ж лени-и-вая…

И засмеялась, склонив голову набок. А я стоял, как дурак, и любовался этой красавицей, вспоминая ту тощую бледную девчонку с усыпанным веснушками носом, которую когда-то вез из одной приемной семьи в другую. Надо же, как вымахала и расцвела! Сейчас ей уже восемнадцать лет. Да, время летит…

- А вы здесь какими судьбами? – заторопилась Динка. – По делу или… Мы вроде бы слышали, что вы…

Да, я пять лет назад перестал быть некромантом и стал инквизитором. Пять лет назад родная гильдия официально отреклась от меня, вычеркнула из своих рядов. Полгода назад я закончил учиться на инквизитора, успел немного попрактиковаться… Но девчонке эти подробности знать было ни к чему.

- Я тут… по делу.

- По какому?

Спас меня далекий звон колокола. Студенческое море вокруг сперва застыло, как парализованное, а потом зашевелилось с удвоенной скоростью.

- Пора на лекцию, - вздохнула Динка. – Это в другом корпусе. Наверное, опоздаем…

- Не переживай, - я легонько подтолкнул девушку к ее приятелям. – Еще увидимся. Я ведь здесь буду работать.

- Ой! – она взвизгнула, всплеснув руками. – А кем?

- Еще не знаю, - пожал плечами. – При следующей встрече расскажу. Беги!

Словно только того и ждали, оба парня подхватили девушку под локотки и увлекли прочь.

- Так хоть скажите, где вас искать? – вывернула она шею.

- Здесь! – успел крикнуть прежде, чем нас разлучила толпа. Студенты ускорились, разбегаясь в разные стороны и увлекая за собой мою воспитанницу. Не прошло и минуты, как в коридоре остался я один.

Говорят, на новом месте всегда крепче спится. Не знаю, не знаю, но на меня напала бессонница. Я лежал на койке в комнате студенческого общежития, закинув руки за голову, и слушал тишину, пытаясь разобраться в себе.

День выдался настолько суматошный, что времени на то, чтобы пообщаться с будущими коллегами, совсем не осталось. Кроме того, большинство преподавателей постоянно отлучались – то на занятия, то по личным делам. Те немногие, с которыми пересечься все-таки удалось, слушали не внимательно, погруженные в свои мысли. А познакомиться надо со всеми – как-никак, это часть моей «работы». Наверное, лучше всего «ловить» их утром, перед началом занятий, когда еще все на месте и никуда не спешат. Или, наоборот, вечером, когда преподаватели расползаются по своим комнатам.

Кстати, а где живут преподаватели? Восемь лет назад они селились отдельно, в нескольких коттеджах, за исключением аспирантов и лаборантов. Весьма и весьма немногие могли позволить себе жилье в городе. Интересно, что изменилось с тех пор?

Кстати, я бы тоже мог жить вне этих стен. Но, с другой стороны, если учесть, где я мог рассчитывать на жилье… Нет уж, лучше здесь, чем в монастыре – ведь тогда придется либо подчиняться его уставу и расписанию храмовых служб, либо нарочно их игнорировать. Меньше подозрений и ненужного внимания к скромной персоне учителя. С другой стороны, я тут не просто так. И терять время, тупо пялясь в потолок, не стоит. Так не лучше ли сегодня сделать то, что собирался отложить на завтра?

На сборы времени не понадобилось. Откровенно говоря, я еще свои пожитки не разобрал, как следует – только вывалил на стол книги и пергаменты, а также распахнул баул с одеждой. Ну, еще водрузил на отодвинутый в угол прикроватный столик маленькую статуэтку богини Смерти и поставил перед нею свечку – мой персональный алтарь. Имею, между прочим, право!

Чтобы не откладывать дела в долгий ящик, вытащил самую темную свою накидку, вооружился и покинул комнату.

Общежитие засыпало. Вернее, пыталось начать засыпать. Время самое детское – по моим внутренним часам, только что миновала полночь. То есть, для будущих ведьмаков, некромантов и ведунов как раз и наступает пора активности – некоторые занятия начинаются только после заката. Моя комната находилась на первом этаже, и над головой слышались шаги, иногда хлопки дверей и приглушенные голоса. Потом кто-то весьма энергично стал стучать в пол – или потолок, смотря с какой стороны! – чем-то тяжелым и орать, что, мол, прекратите шуметь, тут люди отдыхают. В ответ ему заорали: «Где ты тут людей видишь? Тут одни студенты!» - и смех.

М-да, приятно, что в жизни осталось что-то неизменное.

Прошелся по первому этажу, читая таблички на дверях: «Комендатура», «Прачечная», «Кладовка», «Сортировочная», «Буфет», «Уборная женская», «Уборная мужская», «Душевая» (почему-то одна), «Комната для занятий». Еще несколько комнат не имели табличек, только номера от одного до восьми. И две двери вообще не несли никаких опознавательных знаков. И если про одну я кое-что слышал еще в бытность студиентом – мол, там когда-то повесился студент, и с тех пор в комнате никто жить не может – то вторая, запертая на зачарованный замок, вызывала нездоровое любопытство. Кстати, на двери моей комнаты красовалась цифра «5».

Недолго думая, постучал в дверь с номером «6». Стучать пришлось долго, пока внутри не завозились.

- Чё-чилось? – невнятно поинтересовался заспанный голос.

- Ничего особенного. Ваш сосед.

- Чего? – голос стал чуть менее сонным.

- Ваш сосед, - повторил я чуть громче. – Из комнаты номер пять. Решил познакомиться и…

- Совсем рехнулся? Знаешь, сколько времени?

- Знаю. И прошу мне не «тыкать». Мы с вами…

- А не пойти бы тебе… - мне в нескольких словах предложили довольно оригинальный маршрут.

- Я бы сходил, - сказал в ответ, - но только с вами в качестве проводника и… партнера!

- Ах, ты!..

Отскочить в сторону я успел. Выставить универсальную защиту – нет.

Дверь вспыхнула по контуру ярко-зеленым огнем, а потом ее вынесло в коридор целиком, вместе с рамой. В проеме возник силуэт с обнаженным мечом. Подсвеченный зеленым, он походил на выходца из Бездны.

- Ты-ы-ыы…

От громкого вопля, казалось, вздрогнули все, кто не спал. Две-три любопытно приоткрытые двери тут де поспешили захлопнуться. Послышались щелчки активизирующихся защитных чар.

- Ты-ы-ы…

Полуголый парень с безумными глазами выскочил в коридор. Я резво отпрянул, хватаясь за собственный меч… вернее, за то место, где он мог бы находиться.

Бес! Забыл! Отвык за четыре года ходить с оружием!

Клинок свистнул у меня перед глазами, и я едва успел присесть, пропуская его над собой:

- Эй, ты чего?

- А ты чего?

Парень замахнулся второй раз, метя ударить пониже, поперек живота. Клинок у него был полуторный, так что пришлось уходить кувырком назад. В спине что-то противно хрустнуло. Блин, старею! Когда-то и не такие фигуры выделывал, а теперь…

- Ты с ума сошел? – крикнул, с трудом восстановив равновесие. Страх прошел – на ногах стою и то ладно, значит, не сломал пока ничего себе. – Чего на людей кидаешься?

- А ты чего тут бродишь? – на меня замахнулись в третий раз. Боги, да когда же он уймется?

- А я тут живу.

- Вр-решь, - у парня с мечом были бешеные глаза. – Тут живу я!

- В соседней комнате!

- Нет. В своей!

- В своей живу я, - разговор начинал напоминать бред сумасшедших, тем более что один из собеседников продолжал размахивать мечом, а второй скакал, как бешеная белка, демонстрируя чудеса ловкости и рискуя сбить себе дыхалку. – А ты – в своей! Понятно?

- Ну? – он наконец-то сделал паузу, нахмурившись и изобразив на челе мыслительный процесс. – И что?

- И то, - я воспользовался моментом, чтобы восстановить дыхание. – Мы с тобой живем в соседних комнатах. Вот я и решил заглянуть…

- Зачем? – парень снова поднял меч.

- Познакомиться.

Вместо ответа меня послали снова. По тому же адресу, но более длительным и сложным маршрутом.

- Зря стараешься. Я там уже был, - вспомнил, как часто мой наставник пра Михарь желал мне уйти куда подальше, и добавил. - Неоднократно.

- Тогда чего ж ты…

- Повторяю специально для интеллектуально одаренных личностей, - я на всякий случай постарался разорвать дистанцию, - я твой сосед. Новенький. У меня бессонница. Завтра – мой первый рабочий день. Буду знакомиться с коллективом, проставляться и все такое. А сейчас, чтоб не затягивать, хотел пообщаться с ближайшими соседями. И просто постучал в твою дверь.

- Я спал, - сообщил мой противник.

- И что? Мог бы ответить – мол, приходите завтра. Что я – изверг, человека из теплой постели просто так выдергивать? Пошел бы себе дальше…

Парень смущенно опустил меч, свободной рукой полез чесать затылок.

- Не догадался… спросонья-то…

Потом мы сидели у меня в комнате, знакомясь за бутылочкой заранее припасенного вина:

- Рой Бойко, аспирант. Учусь.

- Згаш Груви. Некромант. Учу.

- Учишь? – парень прищурился, окидывая меня цепким взглядом с ног до головы. – Что-то я тебя раньше тут не видел!

- А я новенький. Вчера только на работу приняли.

- Среди учебного года?

- Так получилось, - развел руками.

- Понятно. И чего тебе дома не сиделось?

Как ему сказать? И, главное – что сказать? Ведь правду всем знать не обязательно, а ложь… Не привык я еще к тому, что вранье должно стать частью моей жизни.

- Судьба такая, - ответил неопределенно. – Обстоятельства.

Взгляд аспиранта вдруг затуманился, затем прояснился, но сделался таким цепким, что я почувствовал себя неуютно.

- Погоди-погоди… Згаш Груви, говоришь? Некромант? А не ты ли случайно «Записки провинциального некроманта» написал?

Вот на этот вопрос ответ у меня был давно готов:

- Увы, не я. Но лично знал автора. Встретил бы – убил на месте.

- Зачем?

- А я ему разрешал мое имя-фамилию использовать? Да еще и на обложку выставлять? Он мне жизнь поломал, если хочешь знать! Хоть в монастырь уходи – каждый встречный-поперечный одно и то же твердит: «А это не вы «Записки…» сочинили? А это не вы тот самый знаменитый Груви? А это не ваша там биография?» Достали!.. Нет, биография там моя. В общих чертах, кроме некоторых эпизодов. Но это же не дает повода… Это… это все равно, что дипломную работу стырить и свою фамилию надписать!

- М-да, - Рой посмотрел в свой бокал. – Сочувствую. И что будешь делать?

- Жить, - пожал плечами и плеснул нам обоим еще вина. – Как-то до этого ведь жил… Но если автора встречу – убью.

- Завидую, - вздохнул аспирант, залпом допив свою порцию. – Мне бы твои проблемы!

- А что не так?

- Ну, твой враг хотя бы существует на самом деле, - развел тот руками, - а мне кому прикажешь мстить за то, что я уродился с эдакой внешностью? Не с богов же отчета требовать? И с кого конкретного? С Лады? Прии? Или самого Свентовида Четырехликого?

Вот тут я мог Роя понять – если бы аспирант не сидел сейчас в моей комнате в одних кальсонах, а попался бы где-то в коридорах Колледжа в обычной одежде, я бы принял его за переодетую девушку, красивую, хотя и несколько грубовато сложенную. Да, парень красив. Серо-голубые глаза, светлые волосы, мягкие и вместе с тем мужественные черты лица, фигура опять же… Неудивительно, что он на всех с мечом кидается.

- Да ладно тебе, - попробовал успокоить его. – Зато не надо стараться, чтобы девчонок очаровывать – небось только и знают, что сами на шею вешаются, а тебе остается только выбирать, какая получше.

- Это точно, - согласился он.

- Слушай, - «внезапно» осенило меня, - а давай продолжим в другом месте?

- Где это? – напрягся аспирант.

- Ну… есть одно местечко… «Петух и скрипка» называется. Слыхал?

- А то!

- Тогда собирайся! Я проставляюсь. Деньги есть! – и выразительно кивнул на неприметный мешочек, который скромно валялся на подоконнике.

Несколько минут спустя мы покинули общежитие. Не то, чтобы мне жуть, до чего хотелось напиться в обществе малознакомого человека, но задание надо выполнять. И все равно, от монастырского распорядка дня у меня давно уже сбились внутренние часы, так что сейчас бессонница была обеспечена.

Поздняя осень – пора темная, холодная, слякотная. Территория Колледжа была погружена во тьму – разве что тускло горели фонари над входом в общежитие, у крыльца главного корпуса и возле ворот. Ну, и окна самого общежития тоже кое-где еще не погасли. Общежитий, чтобы вы знали, два – второе построили уже после того, как ваш покорный слуга завершил учебу, а именно, когда в Колледже увеличилось количество факультетов и студентов, так что старое здание буквально трещало по швам. В новом здании тоже горело несколько окошек, а вот учебные корпуса…

Я несколько раз моргнул, решив, что мне померещилось. В одном из корпусов тоже горел свет.

- Э-э… не мы одни тут колобродим!

- А? Что? – Рой оглянулся по сторонам.

- Ну, вон свет горит, - указал пальцем. – Там у вас что…

Чуть было не добавил: «В настоящее время?» - поскольку восемь лет назад кафедры, лаборатории и лекционные аудитории располагались как-то не так. И новый корпус, где занимались ветеринары, добавился, а в мое время это была просто пристройка «на всякий случай». И для целителей вон целое крыло отгрохали, хотя пока это только факультатив…

- Там? – аспирант нахмурился, явно пытаясь собраться с мыслями. – Там ничего нет.

- Вот как? Ни лабораторий, ни кладовых, ни комнат для практических занятий? Пойми, я человек новый, мне все интересно…

- Да нет там ничего! И никогда не было! Так, отсвечивает, небось. А, впрочем, если хочешь, можем пойти и глянуть.

- А пошли! – что-то словно толкнуло меня в ту сторону.

Это была пристройка – массивное одноэтажное крыло, продолжавшее главный корпус. Вдоль стены шли десять совершенно одинаковых окон, под некоторыми в неглубоких нишах виднелись окошки полуподвала.

- Там чего?

- Лекционные аудитории и… ничего.

- А подвалы?

- Их нет!

- Как?

- Сам посмотри!

Пришлось подойти ближе и нагнуться. На миг кольнуло недоброе предчувствие – я стою, повернувшись спиной, к малознакомому человеку и лезу явно не в свои дела. Без году неделя – а туда же, все вынюхивать и высматривать. Да кто вообще такой этот Згаш Груви? Подозрительный тип. Стукнуть его по маковке – и прикопать тишком, пока он ни с кем не познакомился. А завтра притвориться, что ничего и никого не видел, крепко спал и вообще… Человеку, знакомому с магией не понаслышке, замести следы преступления – раз плюнуть.

Эти мысли молнией промелькнули в голове, когда за спиной что-то…

Выпрямился.

Нет, ничего. Померещилось. Или нет? Кто-то или что-то тут определенно есть.

- Ты ничего не чувствуешь? – на всякий случай поинтересовался у своего спутника.

- А? Что? – Рой вертел головой, переминаясь с ноги на ногу. – Н-ничего. Хотя бы прав, местечко тут… действительно… Я ведь не на кафедре некромантии, я ведь будущий боевой маг.

Понятно. Колдовских способностей минимум, зато реакция отменная. Боевые маги, кстати сказать, почти не умеют колдовать. Всей их магии хватает только на то, чтобы усилить собственные реакции до сверхъестественных и придать особые свойства своему оружию. Ну, еще и магические амулеты вовремя активировать. Так что он вряд ли мог что-нибудь почувствовать.

Но, самое паршивое, что ничего не чувствовал даже я! А ведь нарочно сконцентрировался, проговаривая формулу поискового заклинания. Оно рассчитано на то, чтобы отслеживать перемещение живых и неживых объектов – все зависит от того, как ее, эту формулу, произносить. Но – ничего. То есть, был выявлен только один живой объект – аспирант Рой Бойко. И все.

А как же свет? А померещился. В оконных нишах полуподвалов царила глубокая полная темнота.

Слишком глубокая. Слишком полная. Настолько «слишком», что я решил отступить – соваться туда без оружия, парочки защитных амулетов и специальной экипировки себе дороже.

Он едва успел накинуть полог невидимости. Спасибо стражу, предупредил. Интересно, кто это там такой любопытный выискался? Попытался накинуть на него опознавательный маячок – но тот почему-то соскользнул, как капля воды с жирной посудины. Странно. Очень странно. На этом подозрительном типе стоит такая мощная защита, что уже за одно это его стоит объявить врагом номер один. Только вот кто это? Опознать не получалось без риска быть обнаруженным.

Ладно. Пусть пока идет. Вот на его спутника маячок зацепился легко, присосался, словно паразит, и тут же начал передавать информацию.

Рой Бойко, аспирант-«боевик». Двадцать шесть лет. Здоров. Холост. Из семьи военных. Сирота. Импульсивен. Стеснителен… хм… что-то скрывает. Уж не знакомство ли с подозрительным «скользким» типом? Надо запомнить.

Глава 2

ГЛАВА 2.

На кафедру некромантии я заходил на другое утро с особенным чувством – как будто мне здесь не рады.

Впечатление это усилилось еще и тем, что в последний раз порог этого просторного кабинета я переступал еще в студенческие годы, да и то не по своей воле. Несколько раз вашего покорного слугу вызывали «на ковер» за «исключительное поведение» - в том смысле, что один шаг отделял меня от исключения из стен Колледжа некромагии. Насколько помню, страшнее вызова в учительскую не было ничего, даже визит к ректору. Поскольку ректор всегда беседовал с провинившимся с глазу на глаз, а тут несчастный оказывался под перекрестным огнем и просто не знал, куда деваться. Нет, пару лет назад был еще один случай, когда мне пришлось расследовать дело о смерти нескольких молодых некромантов*, но это, как говорится, совсем другая история.

(*См. «Мемуары рядового инквизитора» - Прим. авт.)

И вот я сам, по доброй воле, явился туда, где не хотел бы находиться. Сил мне придавали только два обстоятельства – во-первых, за минувшие восемь лет я понял, что есть места и похуже, чем это, и, во-вторых, у меня же приказ!

Занятия еще не начались, и большинство преподавателей были на своих местах. Я даже узнал некоторых из них. Старый магистр мэтр Сибелиус, вопреки прогнозам, еще оставался на боевом посту, только стал еще ниже ростиком, еще больше полысел, поседел и сморщился. Полным составом была представлена и вся его кафедра – его заместитель мэтр Вагнер, пару лет назад бывший просто младшим преподавателем, два новых младших преподавателя и лаборант, выглядевший так, словно его давно уже похоронили, а вот закопать забыли. Преподаватель теории общей магии – «общевик» и теолог тоже были старыми, а вот один из двух преподавателей с кафедры нежитеведения так растолстел, что я со спины его просто не признал. Были и новые лица, взиравшие на меня с изумлением. Среди них, к моему удивлению, оказались две женщины, правда, обе уже не первой молодости и свежести. Но кое-кого из моих старых преподавателей, увы, уже не было.

Повисла пауза.

- Вы кто? – тот самый толстый «нежитевед», которого я окончательно вспомнил только после того, как он заговорил, смерил меня с ног до головы взглядом профессионального могильщика.

Он меня не узнал! Не узнал того, кто около двух лет тому назад сидел с ним рядом на выпускных экзаменах и спрашивал у студентов «классификацию нежити по Хорватскому».

- Мастер Груви, - решил я взять быка за рога. – Ваш новый коллега.

- Да? – «нежитевед» окинул всех пристальным взглядом. – И с какой вы кафедры? Потому как лично у меня вакансий нет.

- И у меня! И у меня! – послышались голоса. – Все занято!

- Но меня уже приняли на работу! Сам бессменный ректор одобрил мое… прошение. И заявление принял!

Прошение было действительно составлено и звучало примерно так: «Просим вас оказать всяческое содействие делу святой Инквизиции и принять на работу подателя сего брата Груви…» Но не будешь же трезвонить на всех углах, что прибыл сюда по заданию Инквизиции! Тем более что речь-то не шла о расследовании какого-либо преступления – в последние два года магический мир словно притих, а о проверке благонадежности – внедрить во враждебную среду своего человека и проследить, что там происходит. Я должен был находиться здесь на всякий случай. Дескать, а вдруг?.. Не в этом году, так в будущем или еще через год, или через три, но рано или поздно что-то случится. А тут – бац! – собственный инквизитор «в ассортименте». Расследует дело в перерывах между контрольными работами, написанием отчетов и проверкой домашних заданий. Или просто читает лекции, проводит практические занятия, проверяет домашние задания и пишет отчеты. Аукнулся мне прошлый отчет, ой, как аукнулся… На какой срок меня сюда сослали? Как пойдет. Может, и до пенсии, а может – только до конца учебного года. Но – ясное дело! – я вам этого не говорил.

Конечно, мне это не нравилось. Я сопротивлялся увещеваниям пра Михаря, как мог. В конце концов, меня убедили – мол, бойцы невидимого фронта нужны везде.

- Вот как? – «нежитевед» оглядел своих коллег, словно предлагая им оценить сказанное. – И что?

- Ничего! – пожал плечами я. – Полагаю, работа для меня найдется… потом.

- А скажите, - вдруг привстал с места преподаватель алхимии, - я вас нигде не мог видеть раньше?

- Может быть, - кивнул я. – У меня внешность… оригинальная. Вы меня помните?

«Может быть, и вы вспомните, как два года тому назад я уже проводил расследование в этих самых стенах?»

- Может быть. А может быть, и нет. Ваше мнение, коллега?

Вопрос он адресовал к вошедшему только что преподавателю боевой магии. «Боевик» смерил меня еще одним долгим взглядом. Я все больше привыкал к роли музейного экспоната. Еще чуть-чуть – и можно табличку на грудь вешать: «Руками не трогать!»

- Что? – вежливо осведомился «боевик».

- Вам знаком этот молодой человек?

К слову сказать, мне было тридцать лет, но большинство присутствующих были гораздо старше, так что я на фоне некоторых смотрелся очень молодо.

- Э-э…м-м…кажется… - начал «боевик» и встретился со мной взглядом.

Несколько секунд мы таращились друг на друга. Преподаватель - припоминая, чью наглую морду напоминает ему эта физиономия, а предмет его душевных терзаний – сколько раз приходилось на плацу в дождь и снег отрабатывать боевые приемы. И не только.

- Нет.

Я выдохнул. Если тут каждый встречный-поперечный будет признавать во мне «того самого» бывшего студента, не только легенда пойдет псу под хвост, но и нормальной работе придется забыть. Сразу либо возьмут шефство, либо начнут плести интриги. Если не то и другое сразу. Меня предупреждали о возможных осложнениях, но…

- А что он здесь делает? – «боевик» обошел знакомого незнакомца, как столб.

- Утверждает, что он – наш новый коллега.

Спина преподавателя боевой магии вздрогнула.

- Вот как, - медленно, со значением произнес он.

- Вы что-то знаете? – один из алхимиков, которых можно было отличить по характерной вони, пропитывающей учительскую мантию, подался вперед.

- Да. Меня сейчас встретил наш бессменный ректор и предупредил, что на одну из кафедр назначен новый преподаватель… Вернее, помощник преподавателя. Надо полагать, это вы? Как ваше имя?

- Груви, - отрекомендовался снова. – Мастер Груви.

- Мастер, значит, - последовала пауза, после чего мне протянули ладонь. – Ну, добро пожаловать, мастер Груви. Значит, это о вас шла речь?

- Надо думать, - пробормотал в ответ, пожимая широкую крепкую ладонь.

- И вы уже знаете, на какую кафедру его направят? – поинтересовался старший «нежитевед».

- Господин бессменный ректор скажет все сам на общем собрании, которое состоится на большой перемене.

В мою сторону снова обратилось больше дюжины пар глаз. «На кого работаешь, парень?» - читался в них немой вопрос. М-да, чувствую, что завоевать среди своих бывших учителей авторитет будет ой, как непросто!

- А что вы будете делать сейчас? – последовал закономерный вопрос. – До начала занятий осталось всего несколько минут.

- Еще не знаю, - почти честно ответил я. То есть, знал и еще как, но…

- Может, пока у меня побудете?

Я обернулся к жизнерадостному толстяку, задавшему этот вопрос. Он единственный улыбался, причем так, словно только что получил самый большой подарок к празднику.

- А… - признаться, что никогда в жизни не видел этого человека, было стыдно.

- Мастер Слюсарь, - мою руку стиснули клещи, которые сразу напомнили камеры пыток в инквизиторской тюрьме. – Маг-ветеринар. Очень приятно.

- Згаш Груви. Маг…э-э…

- Некромант, я уже слышал! – воскликнул он. – Это ничего, это временно, это…

- Это не лечится!

Мастер Слюсарь захохотал так, что в движение пришло все его мощное тело, за которым, как за крепостной стеной, могли спрятаться трое таких, как я. От его широких плеч, мощных рук и крепкой длани волна дошла до меня, так что я тоже немного подергался, выдавив улыбку.

- Э-э…

- Вы шутник, мастер Груви, - меня хлопнули по плечу, погасив колебания. – Чую, мы сработаемся…

- Кхм.

Звук был негромким и каким-то аккуратным, но маг-ветеринар сразу перестал улыбаться и обернулся. Все тоже обратили внимание на дверь. В проеме стоял сам бессменный – бессмертный – ректор, и ваш покорный слуга почувствовал настоятельную необходимость куда-нибудь исчезнуть. Желательно, без следа.

- Вижу, вы уже знакомитесь, - бесцветным голосом промолвил ректор. – Хорошо. Нет необходимости вас представлять. Итак, как вы уже поняли, мастер Груви – ваш новый коллега. На какой кафедре он будет обретаться – вопрос пока остается открытым. У меня есть несколько вакансий, - тут он обвел взглядом учителей, и в воздухе почувствовалось напряжение, - и в самое ближайшее время одна из них освободится. И вы, мастер, - последовал сухой кивок в мою сторону, - займете одну из них. А пока – можете быть свободны. Но держитесь поблизости. Кто знает…

Вот бес. Мне стало страшно поворачиваться лицом к коллегам. Я знал, что увижу там – напряжение, страх, ожидание. Ректор только что дал понять, что намерен уволить одного из них, что теперь, когда есть, кем заменить «паршивую овцу», это будет сделано незамедлительно. Кто-то из них – может быть, и не один – теперь будет жить в страхе. Из-за любой мелочи ему могут указать на дверь. И все из-за меня. Теперь понятно, почему тут так много новых лиц, а из старых знакомых практически никто меня не узнает. М-да, многое здесь изменилось. И, как знать, может быть, мое назначение сюда имеет смысл.

Ладно, Згашик, спокойно. Помни, кто ты есть. Помни, что тебе-то есть, куда отступать. Помни, зачем ты здесь. Еще ничего не случилось. И ради поставленной цели можно кое-чем пожертвовать. Держись!

- А вы что стоите? Колокол только что прозвенел!

Ставшие вялыми пальцы мага-ветеринара разжались, когда тот выскользнул вслед за остальными. Мы с ректором остались почти одни – если не считать старого мэтра Сибелиуса и пары младших преподавателей, у которых, судя по всему, занятия начинались со второй пары.

- Итак? – ректор поднял на меня мутный взгляд. – Как вам первое впечатление от коллектива?

- Мне будет… интересно с ними работать, - дипломатично ответил я.

- Вот как. Ну, что ж, желаю, чтобы ваш интерес не пропал!

Хотелось материться или кого-нибудь прибить, чтобы дать выход кипящей энергии. Значит, этот новичок прислан нарочно. С ним надо держать ухо востро. И, как назло, именно сейчас, когда набрана группа талантливой молодежи, когда они только-только приступили к экспериментам и у них что-то начало получаться…

Нет, надо сделать все, чтобы этот новичок держался подальше от его разработок. Студентов предупредить, занятия перенести на другое время или… нет, отменить уже ничего нельзя.

Вот так и получилось, что на какое-то время я оказался предоставлен сам себе. Сидеть в опустевшей учительской комнате было скучно, да и много не узнаешь, оставаясь на месте, так что я, выждав для приличия несколько минут, заявил, особенно ни к кому не обращаясь:

- Пойду, пройдусь! – и вышел в коридор. Вслед мне не донеслось ни звука, если не считать деликатного покашливания мэтра Сибелиуса. Старый некромант-то меня признал – это, как говорится, без вариантов – но почему-то вот именно сейчас и именно с ним мне предаваться воспоминаниям и не хотелось. Он самый старший из оставшихся преподавателей. И если бессменный ректор и решит кого-нибудь уволить, чтобы принять на работу меня, то только моего первого учителя.

В коридорах было пусто, тихо и пахло старым деревом, нагретым на солнце камнем, какой-то химией и почему-то бумагой. Я шагал по знакомым этажам, рассматривая двери и читая надписи на опознавательных табличках. В старом корпусе практически ничего не изменилось. Даже, кажется, таблички были те же самые. А вот интересно, что будет, если я пройдусь с закрытыми глазами? Вспомню ли знакомые повороты?

Сказано – сделано. Зажмурился, сосредоточился, вытянув одну руку вперед, и пошел.

Так, если память меня не подводит, тут должен быть поворот, а потом, шагов через пять или шесть, лестница.

Поворот был. И лестница… хм… тоже была. Еле удержался на ногах, когда внезапно оступился на нижней ступени. Вниз десять ступенек, потом – площадка, и там можно либо свернуть направо, либо продолжить спуск. Куда пойти?

Касаясь перил, спустился на нужное количество ступенек и уперся… в дверь. Странно, раньше ее тут не было. А ну-ка…Обычная защелка, отпереть – раз плюнуть. Но зачем с этой стороны запирать целый этаж? Ответ может быть только один – в Колледже все-таки произошли кое-какие перемены, и это одна из них.

Некоторое время стоял, размышляя, что делать – то ли открыть глаза, то ли продолжить «эксперимент». В конце концов, что мне даст гуляние по этажам в таком состоянии? Потом подумал, что знания лишними не бывают, и осторожно толкнул дверь.

М-да, ну и вонища. Не иначе, как тут расположился факультет алхимии! Они хотя бы понимают, что, согласно технике безопасности должны ограничивать распространение некоторых ароматов? Не каждому приятно день-деньской дышать этой вонью. По-моему, у них что-то сгорело!

Впрочем, мысль сия мелькнула и пропала – издалека я услышал голоса.

При отсутствии одного чувства другие обычно активируются. Я не мог пользоваться зрением, и слух частично пришел мне на помощь. Голоса звучали очень тихо, приглушенно, и из коридора их вряд ли обычный человек мог услышать, но я временно был слепым, так что ухитрился разобрать отдельные слова.

Разговаривали трое – двое юношей и девушка.

- … теперь делать?

- … давай!

- Вот!

- Да смотри, что даешь, косорукая!

- Я? А кто декокт пролил? Я?

- А кто меня под руку толкнул?

- Она не нарочно. Она…

- Я не нарочно!

- Тоже мне, защитник выискался! Знаю, что не нарочно, но словами нельзя было сказать?

- Словами долго. И потом…

- Ладно вам. Давайте тут все прибирать, пока препода нет. А то нам влетит…

- Ой, мальчики, что будет?

- Ладно, Динка, не бойся. Я скажу, что сам виноват…

Динка? Какая Динка? С одной стороны, мало ли девушек с таким именем, а с другой – уж больно знакомые в девичьем голосе интонации… Надо проверить!

Я двинулся на голоса и почти сразу почувствовал резкую вонь. Одновременно защипало в носу, заслезились глаза, так что я, приоткрыв их на миг, тут же вынужден был зажмуриться и расчихаться самым позорным образом. Кто-то в ответ испуганно вскрикнул, что-то упало и разбилось, после чего вони стало намного больше, так что какое-то время яростно чихали и кашляли сразу четверо.

- Ты только посмотри, что наделала!

- Не кричи на нее! Она не виновата! Это я ее толкнул!

- Я тут ни при чем! – заспорили три голоса. – Это я от неожиданности.

- Тут кто-то еще есть!

- А как же, есть, - подтвердил я, зажимая нос двумя пальцами. – У вас тут дак водяет, что даже мертвый встанет.

- Так это… ой, мама…

Двухголосый испуганный вопль был остановлен девчоночьим:

- Да тише вы. Это человек!

- Пять баллов, - я двинулся на голоса, вытянув одну руку, чтобы было удобнее ориентироваться. – Студентка…

- Студентка Куббик, мэтр…

- Динка? – я не выдержал и открыл слезящиеся от дыма глаза.

- Ой, дяденька Згаш…

Это действительно была она, моя воспитанница и в какой-то мере подружка. И два ее приятеля, блондин и брюнет, были тут как тут. В комнате, на пороге которой мы встретились, плавал дым такой густой, что с трудом различались очертания мебели. Два светлых расплывчатых пятна наверняка были окнами, но до них еще надо было добраться.

И как-то сразу стало ясно, что кроме меня, это сделать просто некому.

- Воды! – бросил студентам.

Первым меня понял блондин. Он метнулся куда-то вбок и тотчас возник рядом, уже держа в руках кувшин. Я сделал большой глоток, потом вылил остатки себе на голову и рванулся сквозь клубы дыма.

Действовать пришлось наощупь, поскольку в таком дыму и вони глаза жгло немилосердно. Мне удалось бегом пересечь комнату прежде, чем я успел наглотаться дыма, и распахнуть окно, едва не высадив раму и впуская в комнату свежий воздух. Цепляясь за подоконник, краем уха слышал, как студенты на три голоса начитывают заклинания, долженствующие призвать ветер и очистить комнату.

Сквозняк подействовал – уже через пару минут в комнате можно было находиться, не рискуя потерять сознание от дыма. А слабый запашок цветущего клевера вполне нейтрализовал остатки алхимических ароматов.

- А теперь поговорим. Что тут происходит, студентка Куббик? – обратился я к девушке, кивком головы указав на заставленный пробирками, ретортами, колбами и пузырьками лабораторный стол. То, что это никакая не алхимическая лаборатория, было понятно любому.

- Да так… ничего, - отчего-то засмущалась она.

- Проводили эксперимент, - отрапортовал блондин.

- Вернее, практическую часть курсовой работы по выявлению некоторых свойств жабьего камня и мандрагоры…- добавил брюнет.

- Факультет?

- Ведовство, - переглянулись парни.

- Просто поправьте меня, если я ошибаюсь, - сказал я, - но, насколько мне известно, подобные опыты проводятся на факультете алхимии?

- Э-э… ну да, - троица быстро сообразила, куда я клоню, надо отдать им должное.

- Тогда какого беса вы занимаетесь алхимическими опытами здесь? Или я ошибаюсь и лаборатории алхимиков теперь перенесли в это крыло?

Все трое синхронно потупились и завздыхали.

- Мы это… ну… не хотели, - забубнила троица. – Вернее, хотели, но… Мы же не думали… Мы потихоньку…

- Потихоньку – что? Стащили из лабораторий алхимиков препараты? Потихоньку заперлись в не предназначенном для этого помещении? Потихоньку чуть было не отравились сами и не траванули половину корпуса? Еще неизвестно, как этот дым скажется на атмосфере! Вы понимаете, что за такое вас по головке не погладят?

Все трое вздохнули еще жалобнее. Динка начала всхлипывать.

- Мы хотели, как лучше, дяденька Згаш!..

- А получилось, как всегда. Ладно, - отмахнулся я, - на кого работаете, ребята?

- Ни на кого, - у них вытянулись лица. – А почему вы подумали…

- Сформулируем вопрос по-другому. А именно – кто из моих коллег дал вам это задание?

- Никто. Мы сами. В методичке вычитали…- мне под нос сунули тоненькую брошюру под названием «Нестандартное применение мандрагоры и других чародейных трав в медицине».

- А методичку вам кто дал?

- В библиотеке взяли.

- Вот так пошли и взяли? – я не поверил своим ушам. Библиотрекарша осталась та самая, которую я восемь лет назад боялся до обморока и энуреза. Но чтобы она, которую даже преподаватели за глаза именовали Змеей Особо Ядовитой, добровольно выдала каким-то студиозусам подобную литературу? Ни в жизнь не поверю! И, глядя на покаянные лица горе-экспериментаторов, понял, что попал в точку.

- Вы только никому не говорите, дяденька Згаш, - прошептала Динка и заплакала. – Мы правда хотели, как лучше… и-и-и-и…

Вот чего не люблю, так это женских слез. Теряюсь я перед ними. А когда плачет хорошенькая девушка, вообще таю, как снег под солнцем. А Динка даже сейчас, растрепанная, с распухшим носом и покрасневшими глазами, была так симпатична…

- Ладно, «химикаторы», - смилостивился я. – Сей опасный для здоровья окружающих опус я забираю. Вашу лавочку советую прикрыть, и хотя бы какое-то время постарайтесь вести себя тише воды, ниже травы. Если это все всплывет, я постараюсь вас прикрыть, но особенно на мое заступничество не рассчитывайте. Я тут без году неделя, временно и вообще пока на птичьих правах…

«Если не считать того, что меня сюда направил сам Великий инквизитор, которому наш бессменный ректор не имеет права отказать!» - добавил мысленно.

Студенты бросились хором меня благодарить. Динка от полноты чувств даже повисла на шее и звонко расцеловала в обе щеки.

- Дядя Згаш, вы чудо! Я вас так люблю!

- Угу. Но книжечку придется все-таки конфисковать! – я помахал перед ее носиком брощюркой.

- Нет!

Ого-го! Вот уж не ожидал, что вся троица с воплями ринется в атаку, чтобы отбить печатное издание! Хорошо, что я все-таки имею кое-какой опыт – мигом отскочив, провел ногой по полу линию, бросив короткое заклинание, и парней отбросило от созданного мною «щита». Сгоряча немного не рассчитал сил, и оба студента чудом удержались на ногах. Сама Динка шлепнулась на задницу и взвыла от боли и обиды:

- Но почему?

- Потому! – я постарался ответить ей той же интонацией. – Книга сия мне не внушает доверия, господа студенты. Я намерен на досуге изучить ее содержимое, и, если отыщу что-то подозрительное или опасное, мигом поставлю в известность вашего куратора, библиотекаршу и кое-кого из высшего начальства.

Троица побледнела, и я понял, что решил правильно. Что-то с этой брошюрой было не так. Но сейчас рассматривать ценный трофей было некогда.

- Отдайте, пожалуйста, - попросил блондин. – Мы ее под честное слово взяли.

- У кого?

Они помолчали. Ясное дело – сочиняют легенду посолиднее. Но ведь и я тоже когда-то был студентом и кивнул в ответ:

- В библиотеке, надо полагать? Если так, то я сам верну ее по адресу. А если, - добавил, заметив опасный огонек в глазах брюнета, - у нее имеется другой хозяин, то пусть он сам выходит со мной на связь. Пока я опять-таки не сдал книгу в библиотеку. Вам понятно?

Студенты кивнули. Динка смотрела на меня, как на предателя. Мне было жалко девочку, но если в руки молодежи попала опасная вещь, тут не до нежных чувств.

- А сейчас – приберите тут за собой и молитесь, чтобы у вашего опыта не случилось других, не столь лояльно настроенных свидетелей!

С этими словами я развернулся и вышел в коридор с твердым намерением посвятить остаток дня изучению брошюрки. Но, как говорится, человек предполагает, а бес располагает. Не успел я подняться на этаж повыше, как навстречу мне, заламывая руки, кинулся завкафедрой общей магии. То есть, он был завкафедрой еще в мою бытность студентом и, судя по нашивкам на мантии, с тех пор карьеру не сделал.

- Мастер Груви! – воскликнул он, тряхнув меня за локти. – Наконец-то! Вас мне послали сами боги!

- А что случилось? – поинтересовался я, понимая, что возможность спокойно почитать до ужина рассеивается, как дым.

- Мэтр Горбжещ на занятия не пришел. Целый курс остался без преподавателя. А вас приняли временно, на замену, вот и замените его. Хотя бы сегодня. А там мы что-нибудь придумаем! Это срочно!

Что ж, я сюда прибыл работать. Так почему бы не начать прямо сейчас?

- Какой курс?

- Второй.

- А предмет?

- Пентаграммостроение.

Ой, блин, вот я попа-ал… Ваш покорный слуга еще в бытность студиозусом прославился тем, что, единственный со всего курса, пентаграммостроение сдал с четвертой попытки. Собственно, попытки и не было. Просто преподаватель – не мэтр Горбжещ, а другой – махнул на меня рукой. Мол, что с него взять? Безнадежен! Пока работал по специальности, я кое-как смог изучить этот предмет и перестать лепить самые грубые ошибки, но чтобы преподавать? Легче безногому научиться танцевать чечетку!

- Выручайте! – завкафедрой тряс меня, как грушу. – Спасайте положение! Хотя бы временно!

- Ну, если временно, то… в какой они аудитории?

- У них практическое занятие на плацу.

Я посмотрел за окно. М-да, погода не шепчет. Дождя, конечно, нет, но с утра похолодало, да и ветерок какой-то подозрительный… Как бы дождь не пошел. Ладно.

- Показывайте дорогу.

Трое стояли, понуро опустив головы. Вид у них был самый покаянный, но его этим было не разжалобить. И девчонка пусть не всхлипывает и демонстративно не хлопает ресницами. Не в его возрасте реагировать на такие ужимки!

- Как вы могли допустить, чтобы брошюра, которую я дал вам под честное слово, попала в руки постороннего лица?

- Мастер Груви не посторонний, - робко пискнула девчонка. – Он…

- Слушать ничего не хочу! – он старался говорить спокойно, но приходилось прилагать огромные усилия, чтобы не начать кричать. – Для нас все… ну, или почти все – посторонние, понимаете?

Они дружно закивали. Дружба у них крепкая, этого не отнять. Но в остальном…

- Я даю вам шанс. Верните книгу. Как можно скорее. И так, чтобы он ни за что не догадался, кто ее забрал. Вы понимаете? Она должна исчезнуть «чисто». Иначе исчезнет кто-то из вас…

Или сразу все трое. Этого ему ужасно не хотелось, но если вдруг обстоятельства вынудят…

Ладно. Не надо об этом. Надо вести себя так, словно ничего не случилось. Дело слишком рискованное и серьезное.

Группу студентов я заметил издалека. Десятка полтора парней и девушек топтались на краю тренировочного плаца. Кто-то болтал, кто-то присел на ограду, нахохлившись, словно воробьи. Несколько юношей коротали время за мальчишеской игрой в «ножички», только вместо расчерченного на сектора круга у них была нарисована человекоподобная фигура. Смею надеяться, они все-таки упыря имеют в виду, а не обывателя… И чем, спрашивается, я с ними буду заниматься? Я же несколько лет пентаграмм не строил! Забыл даже то, о чем с грехом пополам вспомнил на экзамене!

Нет, поймите меня правильно, нужную схему я нарисую. И даже все символы будут расположены точно в соответствии с канонами. И смогу ничего не перепутать, но – но! – только при условии, если под рукой будет учебник. Или шпаргалка. Или мудрый советчик, который укажет, где я напортачил. А здесь ни того, ни другого, ни третьего и даже пяти минут, чтобы тайком под партой пролистать методичку, у меня не было…

Ладно, Згаш, отставить панику. Они не знают, что ты в пентаграммостроении ноль без палочки. И вообще, ты старше лет на десять, а кое-кого и на двенадцать. Ты прошел через такое, о чем эти парни и девушки даже не читали. Ты – хозяин положения. А они…

- Здравствуйте, дети.

На меня обратились внимательные взгляды. В них было все – от удивления: «Кто это тут нарисовался?» и интереса: «А это что на фрукт?» - до отчаяния: «Ну, вот, принесло на нашу голову!» И даже совершенно неожиданное: «Ой, мамочки, какой хорошенький!» - от двух девушек.

- Я – ваш новый учитель.

- Упс…

Трое парней дернулись было в разные стороны.

- Стоять!

Клянусь, это вышло рефлекторно. Но, как говорится, «рука сама махнула». Я выбросил в сторону беглецов сгусток «чистой» энергии, припечатав их парализующим заклинанием. Обычно его применяют, чтобы остановить нелюдя… Ну, как остановить – совсем парализовать не получится, но хоть движения будут сильно замедленными. Оказывается, это и на людей действует! Потом осталось только подтащить их поближе и прислонить к ограде плаца.

- Вот так-то лучше, - отряхнул ладони. - И снова здравствуйте, дети.

Девушки захихикали, но смешки быстро увяли – трое парализованных сокурсников как-то не располагают к веселью у остальных. Я медленно снял чары, позволив несостоявшимся беглецам вернуться к товарищам.

- Понимаю, вы ждали не меня, - заговорил я. – Да и мне, если честно, не с вашей группой предстояло начать работу. Но я действительно новый преподаватель. Сегодня я временно заменяю мастера Горбжеща, а завтра… хм… завтра будет завтра. И у нас по плану пентаграммостроение. Староста кто?

Студиозусы переглянулись:

- Э-э…кто?

- Понятно. Старосты нет. Вот ты им и будешь, - я ткнул пальцем в парня, который осмелился открыть рот.

- Чего? – попятился тот.

- Староста, - терпеливо объяснил я, - это человек, который отвечает за дисциплину в группе. Который следит, чтобы все учащиеся пришли на занятие и докладывает наставнику о том, кто отсутствует и по какой причине. На старосте лежат обязанности помогать преподавателю во время занятия. Он же выполняет его мелкие поручения, ну и… остальное позже. Странно, что вы, доучившись до второго курса, не выбрали старосту группы.

- А нам никто не говорил, - возмутился парень.

- И вы решили, что обойдетесь без лишних проблем. Да, вот только проблемы не обойдутся без вас…Итак, все на месте? Нет больных, опоздавших или прогульщиков?

- Э-э, - новоиспеченный староста затравленно огляделся по сторонам, чувствуя, что попал, - ну, есть…

- Кто?

- Вам фамилии назвать?

- Составьте список группы, выделив тех, кто не пришел и в скобочках укажите причину отсутствия, - смилостивился я. – Уважительными причинами считается болезнь, смерть, приказ ректора или записка от куратора группы, почему он снимает этого ученика с занятий и на какое время. Причина «решил под шумок смыться, поскольку препод вовремя не явился на занятия» уважительной не считаю. Вот если бы удрала вся группа…

У студентов отвалились челюсти.

- А что, так можно было? – просипел староста. Судя по выражению его лица, я только что сломал всю систему.

- Можно. Но не с моих уроков.

- А почему? – поинтересовался кто-то из парней.

- Потому, молодой человек, что лучше вам этого не знать, - я постарался повторить улыбку своего наставника. – Помните поговорку: «Меньше знаешь – крепче спишь?» Это наш с вами случай. А чтобы отбить охоту узнавать, могу намекнуть, что один студент пару лет назад попытался со мной спорить и в результате попал под суд Инквизиции. А ведь я тогда преподавателем не был! Так… мимо проходил.

Слушатели хором сглотнули.

- Ему повезло – отделался легким испугом и тремя днями карцера, - я улыбнулся еще раз. – Но это и был тот самый первый раз, когда я простил нарушителя дисциплины. Так что лимит исчерпан два года тому назад.

Так. Стоп. Осади назад, Згаш. Что ты несешь? На тебя и так уже начали коситься.

- Но с вами, - улыбнулся как можно шире, - надеюсь, мы сработаемся. Итак, какая у вас должна быть сегодня тема?

Студиозусы переглянулись. Понятно, не в курсе. Может быть, так даже лучше. А то выдадут что-нибудь типа: «Планетарные символы. Их использование при начертании пентаграмм», - и отдувайся, рассказывай о том, что никогда не учил!

- Отлично, - заулыбался я снова. – В таком случае, сегодня у нас практическое занятие. И займемся мы…

Чем бы таким их занять, чтоб они про меня забыли? О, кажется, идея есть!

- Вот, - ткнул пальцем в истыканный ножиками силуэт, - что это за народное творчество?

- Ну… мы это… ну, - заблеяли парни.

- Развлекались, - кивнул я. – Понимаю. Отрабатывали точность удара, глазомер и все такое. Правильное решение. Практика – наше все. Вот этим и займетесь. Начертите на земле круг и разбейте его на, - быстро пересчитал студентов, - двадцать два сектора. Быстро!

Посматривая на меня одним глазом, студенты принялись выполнять работу. Я с умным видом крутился рядом, притворяясь, что что-то высчитываю по солнцу и время от времени хмурился, морщил нос и прищуривался, изображая напряженную работу мысли.

- Готово.

Парни выпрямились, глядя на меня так, словно я их заставил весь этот плац перепахать голыми руками.

- Молодцы, - выдал я. – Теперь, господа студенты…

- Кхм… А можно вопрос? – подала голос одна из девушек.

- Что вас интересует?

- А как вас зовут?

Мм-м-м. Черт, забыл совсем.

- Груви. Меня зовут мастер Груви, студентка…

- Львович, - меня одарили улыбкой. – Магдалена Львович. А как ваше имя, мастер Груви?

- Згаш. Мастер Згаш Груви, но вы ко мне должны обращаться просто «мастер Груви», студентка Львович.

- Можно просто Магдалена, мастер Згаш Груви, - девушка не сводила с меня пристального взгляда. – А что вы делаете сегодня вечером?

«Строю баррикады у дверей своей комнаты и разбрасываю ловушки для студенток», - хотелось ответить мне. Но вслух пришлось сказать совсем другое:

- Это к делу не относится. Становитесь в круг.

- Прямо туда?

Эта Львович что, нарочно пытается вывести меня из себя или просто кокетничает? Со мной так давно не заигрывали симпатичные девушки, что я уже забыл, как это выглядит и как надо реагировать на попытки соблазнения. Тем более что я женат, имею трех детей от трех разных женщин и вообще без пяти минут монах.

- Нет. Вокруг круга, - для особо одаренных показал рукой. – У каждого из вас свой сектор. Каждый из вас должен на нем начертить один символ. Но так, чтобы он не резонировал с соседними символами. Начну я, чтобы вы знали, на что ориентироваться.

Я наклонился и на одном из секторов начертал знак солнца.

- Вот так. Это будет ваш ход, - кивнул парню, который чертил сам круг. – Теперь вы, - кивнул его товарищу. – Какой символ можно расположить рядом с солярным?

- Мы это еще не проходили, - запротестовал тот. – У нас сегодня вообще должно быть первое практическое занятие!

- Да-да, - поддержали его остальные. – Мы только начали изучать пентаграммостроение. Всего только пять вводных лекций было.

Ну, Згашик, ты попал. Если и есть на свете люди, которые знают о пентаграммах меньше тебя, то вот они, двадцать два наивных ребенка. Даже первокурсница Динка разбирается в этом намного лучше благодаря домашнему обучению по методу мэтра Куббика. Но с другой стороны, я не виноват, что пентаграммы только на втором курсе и начинают изучать!

- А может быть, мастер Груви, вы сами покажете нам, какие тут должны стоять знаки? – милым голоском поинтересовалась еще одна девушка. – Инесса Шляк. Можно просто Инесса.

- Да-да, просим! – раздалось со всех сторон торопливое. – Покажите, пожалуйста! Очень просим!

Они мне разве что не аплодировали, а студентка Львович так вовсе повисла на локте и выдохнула интимным шепотом:

- Вы не представляете, как это интересно!

Интересно им! На концерт они пришли? Я им что, приглашенная звезда? И как, хотелось бы уточнить, мне их предлагается развлекать? Начертить им пентаграмму? Какую?

«Любую! – пришла неожиданная мысль. – Кривую, косую, неправильную… А они пусть думают, пусть ищут в учебниках ответ, что именно ты сделал не так!»

- Хорошо, - кивнул головой, заодно пытаясь как можно деликатнее стряхнуть с локтя повисшую на нем студентку. – Но с одним условием. Я черчу, а вы внимательно смотрите, запоминаете или перерисовываете, а потом в качестве домашнего задания ищете, где и какие ошибки я допустил!

А что? Ловко я придумал? Что ошибки у меня будут, сомнений нет. Ваш покорный слуга никогда не мог начертить нормальную пентаграмму, если рядом нет методички или собственных лекций в качестве шпаргалки. И сейчас я вдохновенно плюхнулся на колени и принялся яростно скрести утоптанную землю ножом.

Погода стояла, что надо. Пару дней назад прошел небольшой дождик, после которого не сразу наступила жара, так что земля на плацу была в меру влажная и твердая. Нож оставлял в ней ровные борозды. Я, увлекшись, вдохновенно ползал на четвереньках, бормоча себе что-то под нос, пока студенты, столпившись кругом, зарисовывали все то, что чертил мой нож. Что именно он рисует – меня не волновало. Я был творец. Я творил! Созидал. Изобретал.

И был вынужден остановить порыв вдохновения, когда запоздало сообразил, что больше рисовать просто негде. Осторожно выпрямился, отряхивая ладони от земли и убирая нож. Оглядел свое творение.

- Ну, вот как-то так. Все успели перерисовать? Тогда домашнее задание – отыщите все ошибки, которые я тут наделал.

А то мне самому интересно, чего такого я тут начеркал!

Глава 3

ГЛАВА 3.

Гром грянул на третьи сутки. Я уже начал понемногу привыкать к ритму жизни Колледжа, если можно так сказать, с изнанки. Вакансий ни на одной кафедре пока не предвиделось, так что я оставался просто помощником преподавателя и большую часть времени был практически предоставлен сам себе. Ходил, где хотел, мог зайти в любую аудиторию во время занятий и посидеть на скамье у стены. Мог до полудня валяться на постели в своей комнате. Было немного скучно. Вы скажете – сейчас самое время, чтобы изучить ту самую методику по алхимии? Ну, пролистал я ее. Аж два раза. Но так ничего и не понял. На закладке не было отмечено, кому она принадлежит – только стоял библиотечный штамп. И, что самое интересное, сама библиотекарша не могла сходу вспомнить, кто и когда ее забирал. Но обещала разобраться.

В ожидании результатов ее изысканий, я прохаживался по коридорам вальяжной походкой, отвечая на приветствия пробегавших мимо юношей и девушек. Да, восемь лет назад я был точно таким же. Полон стремлений, честолюбивых мечтаний, карьерных планов. Жизнь внесла свои коррективы. Кто я теперь? В своей основной профессии дальше простого провинциального некроманта мне уже не подняться. На новом поприще карьеру делать что-то не хочется. А что до этой работы… Я всего-навсего выполняю весьма туманный приказ. Вернее, должен выполнить, поскольку за трое суток так и не решил, с какой стороны к нему подступиться.

- Вон он! – за спиной раздался крик и топот ног. - Мастер Груви! Мастер Груви! Да обернитесь! Мы вам кричим!

Так, неужели по мою душу явились жадные до знаний студенты? Что-то мне не хочется с ними встречаться. Ускоряю шаг…

- Мастер Груви! Да остановитесь же!

- Вот бес! Он нас не слышит? Давайте хором!

- Мас-тер Гру-ви! Мас-тер Гру-ви!

От слитного вопля, казалось, содрогнулись стены. Я прибавил шагу и нырнул за угол. Вслед донеслось отчаянное:

- Держи его! Уходит!

Ой, мама! Подобрав полы мантии, перешел на бег.

- Лови его! Хватай!

Погоня? Ага! Не понятно лишь, чего они ко мне привязались? К счастью, от разъяренной толпы мне уже приходилось убегать. Сначала надо оторваться, потом кинуть в преследователей парочкой заклинаний – безобидных, но достаточно ярких, чтобы сбить с толку. И пусть у меня будет всего две-три минуты, оторваться и спрятаться я успею. Другой вопрос, что мне в моем возрасте убегать как-то уже несолидно, но…

Завернул еще раз за угол, чтобы оттуда без помех кинуть в преследователей заготовкой и…

…влетел в широкие объятия старого знакомого.

- Ого! – воскликнул Рой Бойко. – А ты откуда взялся?

- Оттуда, - трепыхнулся в объятиях аспиранта. – Пусти. Спешу.

Бесполезно. Хватка у боевого мага была железная, рассчитанная на монстров.

- Чего? Это за тобой, что ли? – из-за угла как раз выныривали мои преследователи. Заметив, что меня поймали, они испустили радостный вой и мигом взяли нас с Роем в кольцо. Попытка малодушно прикрыться красавцем-аспирантом и отвлечь хотя бы девушек от моей скромной персоны провалилась. Студенты видели только меня.

- Мастер Груви! Мастер Груви, - перебивая друг друга, загомонили сразу несколько человек. – Вы нас извините, мы вас везде ищем! Мы понимаем, что вы торопитесь, но мы вас долго не задержим!

- Вы у нас домашнее задание не проверите? – откуда-то змеей выскользнула улыбающаяся девушка и с видом собственницы повисла у меня на локте. – Это быстро.

- Э-э, - я стрельнул глазами по сторонам, отыскивая пути к отступлению. – Какое домашнее задание?

- Ну, ваше домашнее задание! – студенты толкались локтями, буквально лезли друг на дружку и все, исключительно все, протягивали мне листки с какими-то схемами и расчетами. – Вы нам задавали на прошлом занятии, помните?

- Э-э…- я сделал попытку вырваться, но безрезультатно. Ощущение было похоже на то, когда меня когда-то давно ловила разъяренная толпа, чтобы доставить к месту, где «господину некромансеру» предлагали в принудительном порядке «колдануть». – Помню и…

- Мы все решили! – чей-то листок сунулся мне под нос. – Вот! Ни одной ошибки мы не отыскали! Четырежды проверяли!

- Как – ни одной?

Не веря своим ушам, вырвал из руки студента листок и внимательно его осмотрел. Даже перевернул схему вверх тормашками и заглянул на тыльную сторону клочка пергамента. Потом потребовал для сравнения другие листки. Парни и девушки совали их мне в руки торопливо и жадно, заглядывая в глаза и умильно улыбаясь.

Ни одной ошибки? Великие боги, неужели я действительно это смог? Неужели мне случайно удалось начертать абсолютно правильную пентаграмму?

- Мы потом наши результаты отнесли мастеру Горбжещу, - сообщил мне студент, чей листок я взял первым. – Думали, что вы там какую-то хитрую загадку загадали – мол, такие пентаграммы можно чертить только при убывающей луне или исключительно на закате, или при каких-то еще условиях, которые вы нарушили… И ничего! Это правильная пентаграмма, мастер! Абсолютно правильная!

В его голосе послышалась почти детская обида. Получается что, я же виноват в том, что ни разу не ошибся?

- А вы что думали? Что я на первом же занятии дам вам нечто заковыристое? – лучшая защита всегда в нападении, так что я ринулся в атаку, очертя голову. – Надо мне было узнать ваш уровень знаний или нет? Вот и начертал что попроще. А вы заодно столько книг по теории перелопатили – небось, к экзаменам так готовиться не будете!

- А экзамен вы у нас будете принимать, мастер? – Магдалена Львович протолкалась вперед и как бы невзначай стиснула мой локоть пальчиками.

- Не знаю, - ответил честно. – До завершения учебного года еще месяцев шесть. Еще неизвестно, где я сам буду в его конце!

- Оставайтесь с нами! С нами! – загалдели студиозусы. – С вами так интересно! Вы такой классный! Такой умный…

Похвала приятна любому, тем более когда хвалят за пустяки. И я кивнул, еще не зная точно, к чему это все приведет.

Вот так, собственно, и началась моя преподавательская деятельность. Хотя, честно говоря, «преподавательская» - не совсем правильное слово. И не совсем деятельность, если честно. Постепенно коллеги привыкли к тому, что я отираюсь рядом, и стали понемногу впрягать меня в работу. Я стал каким-то «мастером на все руки» - то в лабораториях при проведении экспериментов срочно нужны были лишние руки, то на зачете надо было ходить по рядам и вылавливать тех, кто пользуется шпаргалками. То действительно случалось заменять кого-то из отсутствующих коллег. Но такое счастье выпадало раз в седмицу, и большую часть рабочего времени я проводил в учительской комнате отдыха, пролистывая журналы и заполняя бесчисленные таблицы и отчеты.

Да-да, коллеги с радостью спихнули на меня всю бумажную работу. Кое-кто высказался даже в том смысле, что, как тезке «знаменитого Згаша Груви», мне просто необходимо много писать.

И вот я целыми днями сидел за столом, склонившись над пергаментами и покрывая их стройными рядами букв и цифр. Скучно, если честно. Но и спокойно. Сиди себе, пиши и ни о чем не думай. В какой-то момент ко мне привыкли настолько, что, пока не окликнешь, кашлянув – мол, я тут! – на меня и внимания-то не обращали.

Поначалу это было обидно – заваливаясь в комнату отдыха, учителя кидались заваривать успокоительные чаи, попивая их с печеньем и кренделями, а мне предложить чашечку забывали. И у всех была одна отговорка: «Мы вас не заметили!» Нормального общения после такого отношения не получалось, но в начале второй недели я так к этому привык, что смог посмотреть на ситуацию под другим углом.

Вернее, мне помогли по принципу «не было бы счастья…»

Скрипнула дверь. Послышались шаги. Я, сидевший к ней спиной, невольно вздрогнул, но писать не перестал. В самом появлении в комнате отдыха педагогов не было ничего необычного… кроме того, что сейчас вовсю шли занятия. И свободных от уроков наставников, кроме вашего покорного слуги, не имелось.

- Никого? – приглушенный шепот заставил меня замереть на месте.

- Никого, - ответил второй голос. – И еще почти полчаса никого не будет. Все чисто.

- Хорошо. Давай, только быстро.

Перо замерло в воздухе. Подслушивать никак не входило в мои планы, и я сейчас решал важный вопрос – объявить этим двум типам, что они ошиблись или все-таки затаиться? Судя по всему, меня они пока не замечали. Позволить им и дальше пребывать в неведении?

Пока я обдумывал этот вопрос, незнакомцы проскользнули в комнату, притворив за собой дверь.

- Вот так-то, - запахло озоном, и послышался тихий треск, как всегда бывает при наложении отводящих глаза чар. – Теперь нам никто не помешает!

- Хорошо бы, - второй заговорщик слегка нервничал. – Говори уже, что хотел.

Я затаил дыхание.

- Я договорился.

- Да ну? В самом деле? И… когда?

- Сегодня вечером, через полчаса после отбоя. На центральной аллее.

- Так скоро? – в голосе заговорщика послышался страх.

- А ты как хотел? Думал, тебя сто лет мурыжить будут? Нам нужны верные люди. Отвечай, ты с нами или нет?

- С вами, но… это все точно? Все именно так, как ты говорил?

- Богами клянусь! Я когда про тебя мастеру сказал, он меня почти полчаса расспрашивал, кто ты и откуда, что за человек, ну и вообще все в таком духе. Потом подумал немного и говорит: «Приводи. Можно!» - и время назначил.

- Ох! И что я там буду делать?

- Ничего особенного. Может, на первый раз с тобой только побеседуют. Ну, могут задание какое-нибудь дать…

- Какое?

- Не знаю. Что-нибудь для проверки. Мне приказывали приготовить в наших лабораториях отраву и разбросать ее на улицах, чтобы потравить бродячих собак. Кому-то велели на кладбище побывать и принести руку мертвеца, похороненного не больше месяца тому назад. Кому-то приказывали достать золото…всякое бывает. Мастер с тобой поговорит и решит, какое тебе задание по плечу. Так что не переживай особо.

- Да я не переживаю. Просто… А если не справлюсь?

- А если я прямо тут на тебя наложу заклятье, чтобы напрочь блокировать твою память? Да так, что ты не только наш разговор – имя свое забудешь?

Я прислушивался к их диалогу, не смея не только как-то обнаружить свое присутствие, но и даже шевельнуться, чтобы себя не выдать. Неужели, это то, о чем я думаю? Так скоро… даже месяца не прошло, и вот я случайно вышел на след…На след чего? Заговора? Тайного общества? Да быть такого не может! Слишком все легко и просто. Но кое-какие совпадения настораживали.

Во-первых, собаки. В Зверине действительно несколько недель тому назад за одну ночь нашли аж четырнадцать трупов бродячих собак и еще восемь отыскали в течение следующих двух суток, по запаху. Дело бы не получило огласку, но в числе тех восьми оказалась любимая болонка герцогини Нивельгейм. Собачка бегала по парку возле особняка герцогов Нивельгеймов, потом что-то нашла в траве, слопала быстрее, чем ее окликнули по имени, и пару часов спустя умерла в судорогах, пуская изо рта кровавую пену. В присохшей пене были пасти и остальных жертв, и только после этого их отправили на вскрытие и обнаружили какой-то новый, неизвестный науке яд.

Во-вторых, рука мертвеца. Даже не «рука», а «руки» - восемь раз за полгода осквернялись могилы, и всякий раз исчезала только одна, правая, рука у покойника.

В-третьих, золото. За те же полгода было совершено семь ограблений, не считая «простых» вооруженных нападений на улицах. Всякий раз похищали только золото. Эти три момента, конечно, не повод для тревоги, но в том загадочном яде нашли очень большое содержание именно золота и муки из человеческих костей. Конечно, были еще «в-четвертых», «в-пятых» и даже «в-шестых», что говорило о готовящемся серьезном деле. И именно из-за него меня и командировали сюда. Но никто не думал, что все начнется так быстро.

Но – тс-сс! Никому ни слова!

- Не надо блокировать память! – у заговорщика слегка дрогнул голос. – Я и так никому не скажу…

- То-то. А не то смотри, мне заклинание кинуть – раз плюнуть!

- Знаю я тебя…

- Не так хорошо, как думаешь! Придешь? Не испугаешься? А то смотри…

- Приду!

- Вот и ладно, - послышался скрип двери. – Вроде никого. Выходи ты первым, а я за тобой. И весь день держись от меня подальше.

Я не выдержал и обернулся.

На мое счастье, заговорщики стояли ко мне спиной. Один из них как раз в эту минуту выскользнул за порог, так что я не сумел разглядеть его лица. Запомнил только, что он был в студенческой мантии и со светлыми, довольно длинными, чуть ли не до лопаток, волосами.

Второй был в обычной «городской» одежде, как часто разгуливали аспиранты и лаборанты. Стоя ко мне вполоборота, так что я мог видеть кончик его крупного породистого носа, он закрыл лицо руками, постоял так несколько секунд, а когда снова опустил руки, у него было совсем другое лицо. Настолько невыразительное и не запоминающееся, что я, при всем желании и опыте, лишь скользнул по нему беглым взглядом.

Ну и ну! Техника личины! И как мастерски наложена! Решив все-таки заглянуть под эту «маску», я сосредоточился, взывая к экранирующему амулету, которым снабдили меня перед поступлением в Колледж, но тот оставался глух, что свидетельствовало о высочайшем уровне мастерства. Это кто у нас такой народный умелец, учитывая, что магия иллюзий преподается в Колледже исключительно как факультатив при кафедре ведьмаков и боевых магов? Одно из двух – либо этот тип с кафедры, либо он гениальный самоучка, раз сумел нейтрализовать даже экранирующий амулет.

И он меня заметил. Вернее, почувствовал волну магии от сработавшего амулета.

- Кто здесь?

Я торопливо накинул полог невидимости, мысленно ругая себя за то, что не догадался сделать этого раньше. Но если передо мной настоящий мастер иллюзий, ему заметить мою маскировку – раз плюнуть.

По мне прошла волна сканирующего заклинания. Я попытался «скинуть» ее с себя, чтобы волна зацепила рабочий стол и разложенные на нем листы пергамента, перо и чернильницу – мол, тут кто-то только что был, но выскочил буквально на минутку, бросив работу на середине. И на работе и стуле остались отпечатки его ауры, которую при определенных условиях можно принять за присутствие живого существа. Но тут никого нет. Тот, чей отпечаток остался, вот-вот вернется и тогда…

- Хм… никого?

Я постарался максимально «приглушить» свою ауру. Полезная, кстати, штука для некроманта, особенно когда ему приходится сидеть в засаде, подкарауливая какое-нибудь умертвие. Упыри и прочая нежить хорошо чувствуют биение жизни, и порой просто необходимо притвориться, что тебя тут нет.

Мне помогло еще и то, что в учительской комнате отдыха постоянно находились люди. И, следовательно, отпечатков аур тех, кто только что вышел, было предостаточно. Короче говоря, мне поверили. Я услышал, как хлопнула входная дверь, но еще пару минут сидел, не рискуя шевельнуть ни единым членом и даже моргая с крайней осторожностью.

Уф, неужели, пронесло? Да, так и есть. Заговорщики ушли.

О том, чтобы вернуться к работе, не было и речи. Совершенно случайно я стал свидетелем событий, ради которых и прибыл в колледж. Неприличной удачей можно объяснить тот факт, что мне повезло натолкнуться на них так скоро – я даже не успел начать поиски. Вставал вопрос: «Что делать?» Уж, конечно, не сидеть, сложа руки.

Сами можете представить, как тянулся остаток дня. Время словно остановилось. Я бестолково мерил шагами учительскую комнату, раздумывая, что делать. Идти к ректору и докладывать о своих подозрениях? Сразу писать своему непосредственному начальству, которое и откомандировало меня сюда на «работу»? Или сначала провести собственное расследование? Этот вариант мне нравился больше – хотя бы потому, что тревожить вышестоящее начальство мне разрешали только в связи с достижением каких-либо результатов – или если выяснялось, что проблема слишком велика, чтобы я мог справиться с нею в одиночку.

А раз так, нужен план.

Итак, что мы имеем? Заговор. То есть, идет набор в некое тайное общество, куда вход разрешен только студентам и, возможно, аспирантам, а «наверху» находится кто-то из преподавателей. И это преподаватель не самого высокого ранга – мастер. Не мэтр, не магистр. Каковы его планы и цели, пока не известно, но, чует мое сердце, что одними собаками дело не ограничится. Они явно замахнулись на что-то грандиозное, иначе речь не шла бы о «заданиях» и стирании памяти. Нет-нет, сама по себе организация тайного общества не есть нарушение закона – даже в мое время студенты вечно что-то организовывали. Молодежь обожает тайны и загадки. Чем больше накручено всякой секретности, тем им интереснее. Они живут в век, когда ничего не происходит. Им кажется, что вся их жизнь так и пройдет тихо, серо, однообразно – вот и выдумывают себе приключения. И, если это не просто тайное общество, если дело намного серьезнее, то… то кто-то просто-напросто воспользовался любовью студентов к приключениям.

Вот мы и выясним, кто и зачем. А для этого надо немного подождать. Хотя бы до вечера.

День, который, как назло, тянулся удивительно медленно, все-таки подошел к концу. С каждой минутой все ближе был назначенный самому себе роковой час. Но идти «на дело» в одиночку не хотелось. Должен быть кто-то, кто прикроет спину. И я знал одного такого человека.

После ужина, выждав немного времени, постучал в двери к соседу. Несколько минут в комнате было тихо, потом недовольный голос произнес:

- Чего неймется?

- Сосед, открывай! Груви пришел!

Лязгнул засов. На пороге возник мрачный Рой. Несмотря на позднее время, он был полностью одет и даже вооружен.

- Чего надо? – нелюбезно буркнул он.

- Есть дело, - я попытался просочиться мимо него в комнату.

- Не сегодня.

- Да я не выпить зову! И вообще – за кого ты меня принимаешь? Просто действительно есть важное дело, а я не знаю, как к нему подступиться. И вообще – в одиночку за него не стоит браться. Мне нужна помощь!

Рой сразу подобрался, взгляд стал колючим и холодным:

- Чего?

- В коридоре я об этом говорить не хочу.

- Ну, проходи, - аспирант посторонился, мотнул головой. – Только быстро! У меня на этот вечер были свои планы, но… рассказывай!

У меня было время, чтобы еще раз вспомнить подслушанный разговор и вычленить главное. Поэтому докладывал я обстановку коротко, четко, как на военном совещании.

- В общем, через час после отбоя, то есть, уже через несколько минут, где-то на территории Колледжа в районе центральной аллеи состоится встреча. И у меня есть веские основания подозревать, что эта встреча может иметь далеко идущие последствия. И что ее участники каким-то образом причастны к волне странных преступлений, которые прокатились по столице в последние несколько месяцев.

- То есть, хочешь сказать, что кто-то из студентов и преподавателей… преступники? – недоверчиво хмыкнул Рой. – Бред какой-то!

- Может быть, и бред. Доказательств у меня нет, но я тут заметил кое-что странное… случайно подслушал один разговор… весьма, надо сказать, подозрительный. Нет, я не говорю, что наши студенты - преступники. Они могут не сами совершать эти…м-м…деяния, но поставлять материалы – яды, зелья, боевые амулеты – на это они способны. Помнишь, в первый вечер я заметил какие-то огни в подвале и предположил, что там лаборатории алхимиков? Мне кажется, это имеет отношение к событиям…

Я оборвал сам себя, потому как вспомнил, что за проведением несанкционированного опыта застукал Динку и ее приятелей. Сказать правду, мне не хотелось сейчас думать о том, что моя воспитанница может иметь к этому отношение.

- Не знаю, - с сомнением протянул мой собеседник. – Я учился тут пять лет, еще три года провел в аспирантуре. Уже пару раз сподобился заменять преподавателей и намереваюсь если не заняться всерьез научной работой, то остаться тут в качестве учителя. Я тут практически всех знаю и, прости, Згаш, вот не верю, что кто-то из наших мог быть преступником! У нас же кураторы – сам знаешь, где! – Рой ткнул пальцем в потолок.

«Да, и я лично знаком с некоторыми из них!» - чуть было не брякнул в ответ, но поспешил сказать:

- Я тебя понимаю. Тем более что ты прав, и я работаю тут без года седмицу. Но ты сам сказал, что учишься и работаешь тут восемь лет. Ты мог привыкнуть к тому, что тут творится, а я человек новый, мне тут многое непривычно…

- Хочешь сказать, что у нас, как это говорится, «глаза замылились»?

- Да. Если перемены происходят изнутри, их редко замечают вовремя, чтобы успеть предупредить или разобраться, что к чему. Они накапливаются так медленно и постепенно, что с ними просто не успевают начать борьбу, пока есть хоть малейший шанс победить. И только если проблемы наваливаются извне…

- Понял-понял! И что ты предлагаешь?

- Самим во всем разобраться. Ты все и всех знаешь и мог бы мне помочь, подсказать… может быть, даже опознать этих типов под личинами. Да и, знаешь, ты с этим мечом в тот раз классно смотрелся! – я кивком указал на висевший на стене полутораручный меч. К слову сказать, вся комната Роя была увешана оружием и частями доспехов, как казарма городской стражи. В спертом воздухе стоял запах масла, железа, старых кож и пива. Всюду валялись вещи, причем некоторые – явно на местах, для них не предназначенных. Носки на письменном столе, там же куски ткани и какие-то железяки, чернильница на окне, книги – стопочкой под кроватью, на стуле – тарелка с бутербродами из столовой и початая бутылка пива. Мы сидели на кровати, как самом не захламленном месте. Такое впечатление, что Рой нарочно старался поддерживать беспорядок.

- Ладно, - помолчав, сказал Рой, хлопнув себя по коленям, и резко встал. – Давай собираться. Сколько у меня времени?

Я сверился с внутренними часами:

- Минут десять-пятнадцать.

- Мне хватит. Через десять минут на крыльце. Амулеты брать? – он решительно откинул подушку.

- Боевые и защитные, если есть.

Он только кивнул, принимаясь копаться в россыпи амулетов. Выудил несколько штук, по-простому ссыпал в кошель на поясе. Еще один, помедлив, запихнул за пазуху.

Я следил за его действиями со смешанным чувством. С ведьмаками и боевыми магами мне мало приходилось пересекаться и их «кухню» я знал постольку-поскольку. Например, их боевые и защитные амулеты несколько отличались от привычных мне. Они больше походили на монеты какого-нибудь далекого государства – круглые, овальные или квадратные бляхи с чеканкой и узорами на обеих сторонах. Некоторые к тому же украшались чернью* или стразами из мелких камешков. Магией от них не искрило, и это понятно – защитный амулет не должен бросаться в глаза. Но сколько их у него! Как будто Рой – не простой аспирант, а, как минимум, такой же, как я, присланный со стороны «специалист». У меня, кстати, амулетов, как таковых, не было. Ну, собственный гильдейский знак разве что, ну пара простеньких на вид перстеньков. Но это скорее дань традиции.

(*Чернь – здесь, украшение из серебряной проволоки. Прим.авт.)

Наконец он выпрямился:

- Я готов. Пошли?

- Не так быстро, - шагнул вплотную, коснулся ладонью лба, провел до затылка, стирая лишнюю ауру. Мало ли, кто бродит в ночи. Упырь или какая-нибудь иная нежить теперь примет нас за своих. А от коллег отобьемся. Привычка, чтоб ее.

Мы выскользнули из общежития. Осенний поздний вечер плавно перетекал в ночь. До полуночи оставалось еще немного времени – как раз дойти до кладбища… если б мы туда направлялись.

- Куда? – шепнула темнота голосом Роя. Я даже вздрогнул – маскировка у моего напарника была отменная. Не знал бы, что он должен быть рядом – засадил бы атакующим заклинанием. Тем не менее, мой собственный амулет отозвался теплом, ощущавшимся даже сквозь рубашку.

Огляделся, прислушиваясь к своим ощущениям. Как и в ту, первую, ночь в воздухе чувствовалось чужое присутствие. Такое же слабое, неопределенное. Но на сей раз оно, если так можно выразиться, имело направление.

Сделав несколько пассов, активировал поисковое заклинание – то самое, которое помогает отыскать затаившегося упыря, разве что немного подкорректированное и вывернутое наизнанку. Упыря оно теперь не заметил, а вот живого человека – запросто. Даже свежий труп может обозначить – если убийство произошло меньше двух часов назад. Критерий тут один – тепло живого тела и плотность ауры.

Есть! Кажется, есть!

- Туда! Только тихо.

Рой двинулся в указанном направлении, сразу отшагнув от меня на расстояние вытянутой руки с мечом. Профессионально так отшагнул, как будто часто этим занимался. Нет, я знаю, что в аспиранты абы кого не приглашают – только лучшего из лучших на курсе, всегда только одного из отличников. Но…

Нет, сейчас об этом не надо думать. Потом.

Поисковое заклинание вело в сторону учебных корпусов. И как раз туда, где я уже в первую ночь заметил кое-что подозрительное! Да-да, та самая одноэтажная пристройка, где, как я успел узнать, находились аудитории для занятий ведовством и ветеринарией. Неужели ведуны? Факультет новый, еще два года тому назад ведовством, как таковым, не занимались, и лишь недавно их отделили от ведьмаков как таковых – некоторые предметы и занятия у них до третьего курса вообще ведутся вместе! Поэтому естественно связать все подозрительное с новичками – мол, явились, осмотрелись и начали… Но нет, это слишком просто. Уровень защиты не тот. Ведуны просто не могут обеспечить себе такое прикрытие. Это как минимум уровень боевых магов или… или тех же некромантов. Значит, уже трое подозреваемых? Ведун, некромант и боевой маг?

Стоп, Згаш. Остановись. Куда спешишь? Пока это только твои домыслы, и, как знать, не обманываешь ли ты самого себя? Сейчас какая задача? Задача найти тех, кто под покровом ночи решился на тайную встречу.

- Вон они!

И снова я чуть было не подпрыгнул с воплем. Совсем забыл о напарнике. Старею, наверное. Или растерял опыт. Надо как-нибудь посетить кладбище, попрактиковаться на свежих покойниках.

Да, молодец, аспирант, нечего сказать. Мне понадобились два лишних удара сердца, чтобы обнаружить впереди несколько аур живых. Две вместе, одна – чуть в стороне. Перемещаются. Вернее, две, которые вместе, практически стоят на месте, а вот третья… третья ведет себя как-то подозрительно. На этой ауре явственно различается полог невидимости – не настрой я поисковое заклинание на иной критерий, оно бы соскользнуло с его ауры, не задержавшись. Тоже следит за теми двумя? Возможно.

Дав знак напарнику, чтобы заходил правее – у него, кроме россыпи амулетов, еще и меч, а у меня, кроме ритуального ножа и гильдейского знака с усиленной защитой, ничего! – я двинулся вперед. Полог невидимости надежно укрывал от чужого взгляда, а приглушенная аура делала меня вовсе неотличимым от окружающего мира. Неживого мира. Рискнув, я скользнул чуть-чуть поглубже в не-жизнь. Не люблю этого и пользуюсь в самом крайнем случае. Ощущения… странные.

Мир окончательно утратил краски, зрение ослабло так резко, что захотелось проморгаться, зато обострились звуки и запахи. Когда-то это со мной уже было. Восемь лет назад я почти превратился в упыря после укуса. Мэтр Куббик нашел противоядие, но последствия остались. И соскальзывать «на ту сторону» мне теперь значительно легче, чем кому бы то ни было. Соскальзывать легче… но есть опасность скользнуть до самого дна, поэтому стараюсь держаться на поверхности. Могу не очнуться.

Сейчас помогло отвлечься ощущение, что рядом опять кто-то есть. Стремительно обернулся. Ну, как стремительно… чуть быстрее, чем упырь. И, конечно, никого не заметил. То есть… хм…А там что?

Ситуация складывалась сложная. С одной стороны – та троица, за которой мы следим, вернее, двое плюс третий, тоже следящий за парочкой. С другой стороны – тот странный след, ощущение присутствия шестого живого человека, который тоже, как я, слишком глубоко скользнул «на ту сторону», почему и стал мне заметен. Живой упырь, каким я был когда-то. Значит, все-таки кто-то из бывших наставников? Кого предпочесть?

Пару. Два больше, чем один. Тех подозрительных типов, которые совещались на кафедре, тоже было двое. И они могли ждать кого-то третьего. Того, кто должен был пройти испытание и доказать, что достоин влиться в их ряды. Если тот «больше, чем упырь» следит за ними, он наш союзник и не стоит ему мешать.

Приняв решение, подобрался чуть-чуть ближе. Ритуальный кинжал – не слишком мощное оружие, если что, у меня всего один выпад. Правда, это оружие, напитанное силой, может быть опаснее меча.

Это была неширокая аллея, ведущая от учебных корпусов к общежитиям. В мое время ее только-только разбили и обсадили тонкими прутиками. Сейчас прутики разрослись и превратились в солидные кусты и молодые деревья. Несколько столбов должны были изображать фонари, но они стояли тут только для вида. Ни один не горел, так что рассмотреть два силуэта удалось с трудом.

Разговаривают. На повышенных тонах. Настроился…

- Ты все неправильно понимаешь, - мужской голос.

- Понимаю, еще как понимаю, - а вот это девушка. – Это не понимаешь ты…

- Ну, так объясни!

Вздох:

- Сколько можно? Я устала твердить одно и то же. Мы – друзья. Просто друзья…

- Просто друзья?

- Ну, еще и однокурсники…

- Просто однокурсники?

- Ну, еще и…

- Кто?

- Ну, коллеги. Не начинай, Тор, ладно? – девушка раздраженно отвернулась. – Не сейчас!

Вот именно, парень, не сейчас, - мысленно взмолился я. У нас тут заговор, а ты о чем?

- А когда? Я и так столько времени жду… - парень сделал попытку развернуть ее к себе лицом, но она вырвалась.

- Подождешь.

- Чего? Выпускного?

- Хотя бы! – в ее голоске послышалось шипение.

- Но я не хочу ждать! – взорвался парень и добился того, чего хотел – девушка не просто развернулась к нему, но и зажала рот ладонью:

- Тихо ты! Молчи!

- Не буду молчать, - теперь уже вывернулся он, встряхнул девушку за локти. – Ди, пойми, ты нужна мне. Мне, а не ему!

Так, стоп. О чем это они? Что за детские разборки?

- Нужна?

- Я… люблю тебя, Динка!

Что? Опять Динка? Не может быть.

Стал приподниматься из кустов, и тут…

Чуть дальше по аллее, там, где в нее вливалась боковая тропинка, громко хрустнула ветка. Что-то метнулось поперек дорожки. Блеснула вспышка разряженного амулета, на миг высветившая растянувшийся в прыжке силуэт. Громкий отчаянный визг девушки перекрыл отзвук брошенного вдогонку заклинания. Прыжок завершился падением. Два тела покатились по земле. Затрещали ломаемые кусты и разряжающиеся амулеты – словно горсть восточных пороховых «пугалок» взорвали.

Динка дернулась было бежать, но ее спутник рывком задвинул девушек себе за спину, хватаясь за пояс. Бес, да ведь он вооружен!

Резко выпрямившись, наотмашь рубанул кинжалом воздух, бросая вперед крест-отрицание.

- Назад!

Звонко хрустнул мой собственный гильдейский знак. Звонко – для меня, показывая, сколько энергии было выпущено за раз. Яркая вспышка света озарила перекресток дорожек, поломанные кусты, двух прижавшихся друг к другу студентов – и какую-то темную массу, которая возилась и сопела в зарослях, на границе светового пятна.

- А ну… всем встать! – рявкнул, выходя вперед и поднимая кинжал для нового креста. – Святая Инквизиция!

В ответ послышались стоны и сдавленное ворчание. Кто-то страдальческим шепотом жаловался, кто-то не менее жалобно огрызался и даже, кажется, всхлипывал от боли. Ну да, согласен, малость переборщил. Крест-отрицание – весьма болезненная штука сама по себе, а тут еще и психологический эффект от моего крика. Крест-отрицание не просто нейтрализует все заклинания, он еще и дает довольно мощный откат. Настолько мощный, что можно убить человека. Если бы у нежити, упырей, мроев и прочих им подобных существ имелось свое Общество Защиты Неживых, Гильдия Некромантов разорилась бы на штрафах за «причинение тяжкого вреда здоровью». Счастье, что все эти защитники прав упырей недолго живут и рано или поздно заканчивают свой жизненный путь на зубах своих подзащитных!

- Эй, вы там! А ну, оба живо сюда… если живы…

- Чуть живы, - проскрипел мужской голос, и из кустов, слегка пошатываясь и ощупывая все вокруг одной рукой, как пьяный, выбрался Рой Бойко. Второй рукой он за шиворот волок за собой светловолосого парня, у которого не было лица.

Бес! Я помотал головой и чуть усилил свет магического светлячка над макушкой. Лицо у парня, конечно, было, но так старательно замазанное сажей, что лишь по белкам глаз и зубов и можно было его заметить в темноте. Рой вытолкнул его вперед, и он покачнулся, с трудом удерживаясь на ногах. Капюшон накидки упал с его головы, открывая длинные, ниже плеч, светлые волосы. Судя по потрепанной ауре, его сперва основательно припечатал нейтрализующим выпадом Рой, а потом накрыло крест-отрицанием. Да плюс падение в кустики… Двойной удар! Неудивительно, что он близок к обмороку.

- Та-ак, - играть в доброго дядю-наставника будем потом, - и кто тут у нас не спит после отбоя?

- Дядя Згаш? – пискнула Динка.

Вывернувшись из объятий своего спутника, девчонка кинулась ко мне, вцепилась в локти, но тут же, ойкнув, отскочила, тряся ладонями. Ну да, мое собственное защитное заклинание некуда не делось. Пришлось наскоро снимать.

- Дядя Згаш, что вы тут делаете?

Это что, допрос? Мало того, что эта парочка мне всю охоту сбила и наверняка спугнула тех типов, которых мы выслеживаем, так еще и спорит!

- Нет, сначала скажите, что вы тут делали? После отбоя! И… наедине?

- Мы, - темноволосый парень, которого Динка назвала Тором, решительно встал рядом с девушкой, - просто гуляли. Просто общались. У нас свидание! Это наша личная жизнь! А вы, простите, кто такой, что задаете подобные вопросы?

- Ты что? – одернула его Динка. – Это же дядя Згаш! Я его с детства знаю!

- Здесь и сейчас я не «дядя Згаш», а ваш учитель, мастер Груви, - отрезал я. – И попрошу без фамильярностей.

- А я попрошу без грубостей, - завелся студент. – У нас свидание. Ясно?

Светловолосый парень рядом с Роем покачнулся, теряя равновесие. Аспирант еле успел его подхватить.

- А у нас тут охота, - огрызнулся я. – Как фамилия?

- Моя?

- Нет, моя!

- Торвальд Осберт, - скривился он. – Но вам это даром не пройдет, вы слышали? Вы не наш куратор и не имеете права…

- А твоя? – не слушая скандалиста, я шагнул поближе к третьему полуночнику. Рой слегка встряхнул его, выталкивая вперед.

- Ой, - пискнула Динка, когда свет магического светлячка озарил испачканное сажей лицо. – Измор? А ты что тут делаешь? Что с тобой? Тебе больно?

Она метнулась к парню, обнимая его, и тот выпрямился сам.

- Я все видел, - язык его слегка заплетался, но глаза метали молнии. – Я видел вас… вместе…

- Да ничего ты не видел. Измор, ну… это совсем не то, что ты думаешь… Правда-правда!

- Я все слышал. Все, что вы друг другу говорили, - парень попытался нетвердой рукой отстранить Динку, но та вцепилась в него, как клещ. - Я этого от тебя не ожидал.

- Ты… следил за нами? – опешила девушка. – Подслушивал? Ну, знаешь, Измор, этого я не ожидала от тебя! Так-то ты мне доверяешь?

- Я? Тебе? Я был готов тебе верить во всем, а ты…

Я почувствовал себя неловко. Надо же, собирался на охоту за заговорщиками, а вместо этого влип в разборки любовного треугольника! С одной стороны, Динка мне вроде как не чужая, а с другой… Не мое это дело, вмешиваться в личные проблемы. Тут даже куратору делать нечего, а я просто педагог на подмене. И заговорщиков наверняка упустил… Даже если они и собирались встретиться где-то поблизости, мы своими чарами их давно разогнали.

- Значит, так, - напомнил о себе, - Дина Куббик, Тарас Осберт и Измор…

- Измор Претич, - процедил тот, рукавом вытирая, а на деле еще больше размазывая сажу по лицу.

- Претич? Из тех самых? – конечно, все княжеские династии я не помню наизусть, но Претичи – достаточно древний, многочисленный и в прошлом известный род, чтобы не вспомнить фамилию.

- Претич-Дунайские, - процедил парень.

- И Измор Претич, - как ни в чем ни бывало, кивнул я. – Сейчас вы отправляетесь к себе в комнаты и не высовываете носа до сигнала к побудке. – Бойко, проследите. А утром… утром мы вместе идем к вашему куратору, и я ставлю его в известность по поводу этой истории. Кто у вас куратор?

- Мэтр Вагнер. Но, может быть, не надо? – Динка подняла на меня умоляющие глаза.

- Надо, Дина, надо. Все свободны!

Он проследил, как все пятеро вернулись в общежитие. Бес, как неловко получилось! Чуть было все не сорвалось. Ничего. Обошлось.

Глава 4

ГЛАВА 4.

Всю ночь мне не спалось. Я ворочался на жесткой койке – особым комфортом студенческое общежитие не располагало – и никак не мог сомкнуть глаз. Мне не давало покоя ночное происшествие. Ну, подумаешь, двое юношей не поделили одну девушку! Такое бывает сплошь и рядом, особенно если все трое… скажем так, симпатичные. Нет, про Динку так, конечно, не скажешь. Тощая пигалица, которую я вывез из глухой деревни, действительно расцвела. Приемная дочь мэтра Куббика – по крайней мере, он дал ей свою фамилию – на своем втором курсе была самой красивой девушкой. За те несколько дней, которые я провел в качестве помощника преподавателя – то бишь, слоняясь, как неприкаянный и от скуки наблюдая за чужой жизнью – я успел заметить, что Динку так или иначе ревновала большая часть ее сокурсниц. Да и многие старшекурсницы посматривали на будущую ведунью с завистью. Хорошо еще, никто не пытался навести порчу – это, знаете ли, чревато.

И, что самое неприятное, я, кажется, тоже готов был пасть жертвой ее чар. Меня не смущала разница в возрасте – что такое, в конце концов, двенадцать лет, ведь не двадцать два! – и то, что она была в какой-то мере моей воспитанницей. Мало ли подобных случаев? А я номинально не женат. Моя жена, Смерть, не обычная женщина. Она, конечно, божественно ревнива, но, вздумай я создать обычную семью, поняла бы. Ведь звание Супруга Смерти – это всего-навсего немного больше удачи, немного меньше болезней и травм, немного быстрее восстанавливаются силы и немного дольше срок жизни. Я бы мог…если бы…

Если бы влюбился в Динку.

Но у нее уже было два кавалера. Причем, судя по всему, не самые последние парни на курсе. Аттестат Торвальда Осберга был одним из лучших на курсе. Отличник, увлекающийся конным спортом и фехтованием, прекрасный танцор и, по слухам, еще и стихи пишет. Его соперник Измор Претич-Дунайский не настолько хорошо учится, у него есть пробелы по некоторым предметам, но он знатного рода. И пусть ветвь Претич-Дунайских не настолько сильна и богата, но для Динки хватит. В таких вот семьях сквозь пальцы смотрят на происхождение невесты.

М-да, Згаш, признайся, что ты им не конкурент! Но одно дело – понимать это умом, а другое…

К бесам! Я сюда работать приехал. Хочу или не хочу, нравится или не нравится, что мое задание связано именно с Колледжем, есть долг и приказ. И я намерен свой долг исполнить.

За этими мыслями половина ночи пролетела незаметно. Заснул я только перед рассветом, а пробудившись, кинулся караулить вчерашнюю троицу.

Мы заметили друг друга издалека, и молодые люди переменились в лице:

- Мастер Груви? Вы…

- Я вас жду, - улыбнулся Динке. – Прошу следовать за мной.

- Куда?

- К вашему куратору, разумеется!

Они, конечно, стали упираться – мол, после отбоя нельзя разгуливать по общежитию и мешать соседям спать, а они вовсе не мешали, они ушли подальше, чтобы их не могли услышать. И вообще, с каких это пор в Коллежде запрещена личная жизнь? Неужели введен новый устав? Тогда давайте просто запретите юношам и девушкам всякое общение! Разделите Колледж на две половины, мужскую и женскую, поставьте между ними стену и…

И под это двухголосое бормотание – Динка помалкивала – мы и дошли до кафедры некромантии.

Руководил ею все тот же мэтр Сибелиус, который пришел в Колледж много лет назад и даже успел кое-чему научить моего первого напарника, мэтра Рубана Куббика. То есть на «боевом посту» он находился больше тридцати лет. В последние годы старик резко сдал, когда я учился на последнем курсе, он так часто болел, что мы уже мысленно его похоронили. Но старикан держался. Отчасти за своих аспирантов и молодую смену, отчасти из любви к работе.

Он нас и встретил.

- Молодые люди, - подслеповато сощурившись, он окинул нашу компанию долгим взглядом. – Какими судьбами с утра пораньше?

- Мы ищем мастера Вагнера, - ответил я. – Куратора этих молодых людей.

- Рихарда? – мэтр заулыбался светлой старческой улыбкой. – Я его пока еще не видел сегодня… Наверное, он задержался в городе, у жены. Вы знаете, они ждут прибавления в семействе…

- Очень жаль. То есть, поздравляю мэтра, - кивнул я. – Но мне надо переговорить с ним. Эти трое студентов нарушили устав Колледжа. Они разгуливали по его территории после отбоя и… хм… занимались…

- Ничем таким мы не занимались, профессор, - вылез вперед Торвальд Осберг. – Мастер Груви все не так понял. У нас с Динкой было свидание…Свидания ведь не запрещены уставом?

- Говори за себя, - огрызнулся Измор.

- Завидуешь? Завидуй молча! – не остался в долгу Торвальд.

- Было бы, кому! Нужен ты Динке, как собаке пятая нога!

- Слушай, кончай за нее все решать! Она сама разберется, с кем ей лучше!

- Вот-вот!

Студенты, забыв про нас с профессором, развернулись друг к дружке, готовые начать выяснять отношения. Девушка кинулась между ними, стараясь развести спорщиков в стороны.

- А ну, прекратите немедленно! – воскликнула она. – Что вы затеяли? Хватит! Перестаньте! Нормально же все было…

- Действительно, дети, - покачал головой мэтр Сибелиус. – Как вам не стыдно? Сколько вас помню, вы были такой прекрасной парой… то есть, троицей! Мы ставили вас в пример даже некоторым старшекурсникам, вот, мол, как надо дружить. И мне больно видеть, что такой прекрасной дружбе настал конец! Немедленно помиритесь!

Оба парня решительно скрестили руки на груди, став настолько похожими друг на друга, что захотелось себя ущипнуть – не близнецы ли передо мной?

- Ни за что! – чуть ли не хором отчеканили они.

- А я требую, - топнула ногой Динка. – Быстро миритесь! В конце концов, не вам решать мою судьбу, а мне! Я – будущая ведунья. А ведуньи очень редко выходят замуж.

Что правда, то правда. Встретить ведунью, ворожею, знахарку или «просто» ведьму замужней женщиной, домохозяйкой с кучей ребятишек воображения не хватало. Чаще всего они действительно оставались одинокими, а если и появлялся в их жизни мужчина, то буквально на одну-две ночи. Парни об этом, видимо, забыли, потому что пригорюнились. А девчонка, наоборот, просияла и по-приятельски взяла их обоих под локотки:

- Ну, раз мы помирились, мы можем быть свободны, уважаемые профессора?

Ее улыбка была способна растопить любой лед. Мэтр Сибелиус уже кивал – мол, идите, дети, идите, - но я уперся.

- Так или иначе, они нарушили правила, - отрезал я. – И должны быть наказаны. Но лично я не могу определить ни степень их вины, ни то, какой штраф на них наложить. Это в ведении куратора курса. Ему я и хотел передоверить решение…

- Увы, мастер Груви, сейчас это невозможно, - сказал старый профессор. – Но я обязательно передам ваши пожелания Рихарду. Можете быть свободны, дети!

Динка тут же утащила обоих парней по коридору и на прощание, уже у лестницы, обернулась и подмигнула мне с шаловливой улыбкой. Я улыбнулся в ответ.

- Кстати. Раз уж вы все равно зашли, - вернул меня с небес на землю голос мэтра Сибелиуса, - Рихард действительно задерживается, а скоро первый удар колокола. Начнутся занятия… вы бы могли заменить его на лекции? Насколько помню, некромантия вам все-таки близка!

- Ну, смотря что за тема, - пожал я плечами, припомнив свой первый удачный опыт в пентаграммостроении.

- Довольно легкая. Классификация упырей и нежити по Хорватскому.

Ой, мама… Легкая-то она легкая, но приняли ее после того, как ваш покорный слуга закончил Колледж. Уже те, кто учился на год младше, были вынуждены прослушать дополнительный цикл лекций, смысл которых сводился к следующему: «Забудьте все, чему мы вас учили. Начинаем сначала!» Два года тому назад мне пришлось присутствовать на экзаменах и кое-что о новых веяниях в нежитеведении узнать удалось. Но вот чтобы лекции по этому предмету читать? Кстати, а почему ее читает именно некромант? Это ведь прерогатива преподавателей с кафедры нежитеведения. Помнится, в мое время старшим преподавателем был мэтр Йоганн. С ним вроде все в порядке. С другой стороны, если «нежитеведа» подменяет Вагнер, то мне тем более не с руки капризничать. Я ведь хотел работу? Я ее получил.

- Какая аудитория? – обреченно спросил я.

- Шестая. Третья дверь по правому коридору, - любезно подсказал профессор. – Вы хотя бы начните… А я потороплю Рихарда, как только он появится.

Шагая в нужном направлении, я лихорадочно пытался вспомнить то, о чем последний раз слышал два года назад. Кажется, Хорватский предложил принципиально новый взгляд на упырей. Вернее, он четко разделил упырей и живых мертвецов, отнеся одних к нелюдям, а других – к нежити. Раньше они все были нежитью, как водяницы, домовые, банники и прочие мелкие духи. Теперь эти последние официально стали считаться нечистью и даже нелюдями… Или нелюдями стали оборотни? Бес. Запутался. А, ладно, как-нибудь выкрутимся!

С этой мыслью я и рванул на себя дверь лекционной аудитории, за которой слышался ровный, постепенно усиливающийся гул голосов…

…и тут же едва не выскочил обратно.

Нет, должен признаться, что попытку к бегству я предпринял не сразу. Сначала, распахнув дверь, сделал шаг вперед, на миг замер, давая себя рассмотреть и окидывая взглядом расположенные амфитеатром ряды столов и скамей, и только встретив некоторые лица, испытал желание удрать. Надо! Надо было заранее поинтересоваться не только темой, но и номером группы хотя бы!

- Ой… - студенты замерли, кто где был. Одни сидели на своих местах, другие – на столах. Кто-то вообще залез на подоконник, а один деятель ухитрился вскарабкаться на стол и, кажется, пытался дотянуться до потолка, сооружая пирамиду из толстых фолиантов.

- Здравствуйте, дети!

Несколько девушек захихикали. Я ощутил, как жар приливает к ушам. Никогда еще не чувствовал себя так глупо.

- Доброе утро, - выговорил, все еще цепляясь одной рукой за дверную ручку. – Я… ваш новый учитель…

- Мы знаем, мастер, - сидевшая на второй парте девушка усиленно захлопала ресницами. Знакомая девушка. Еще одна тихо пихнула соседку по столу локтем и о чем-то зашептала ей на ухо, кося в мою сторону синим глазом. Подруга слушала ее, как божественное откровение. Во взоре ее постепенно разгоралось любопытство.

Надо было что-то делать. Что-то, что помогло бы мне обрести уверенность в себе. Впервые за неполные две недели я остался со студентами один на один. Хотя, нет, вру. Не первый. И опять с этими же студентами. С теми самыми, которым я так «удачно» начертил пентаграмму. Правда, тогда на занятии присутствовала только одна половина группы. Вторая взирала в мою сторону с откровенным скепсисом.

- Понимаю, вы ждали мэтра Вагнера, - заговорил, делая шаг вперед и выпуская дверную ручку. – И встретить вместо него всего лишь меня… это мощный удар по психике, понимаю. Но зачем сразу вешаться-то?

Последний вопрос был задан именно стоявшему на столе студенту. Со стопки книг он все-таки спрыгнул, но и только.

- А чего сразу я? – ощетинился он. - А чего…

- А что еще можно делать на потолке, если не прилаживать петлю? – Я смерил глазом расстояние между макушкой парня и дубовыми балками перекрытий. Этот корпус был старым, помнил, наверное, не только меня, но и мэтра Куббика, и потолка, как такового, не было. – Кроме того, вы все равно не дотянетесь. Надо вторую парту ставить. Или брать веревку подлиннее. Локтей эдак на пять-шесть.

- Да ничего я не… - парень попятился, почему-то пряча руки за спину. – У меня и веревки-то нет.

- Да? А что же тогда вы собирались с собой сотворить?

- С собой? Н-ничего, - он сделал еще шаг назад и оказался на самом краю стола. Еще чуть-чуть подвинется – и сверзится на пол.

- Тогда слезьте. Или вы хотите упасть и сломать себе чего-нибудь? Так это надо делать не здесь, а на подоконнике. Внизу камни, там наверняка получите пару-тройку переломов. А если падать спиной вперед, то всего один, но последний в своей жизни.

Парень что-то пробурчал.

- Что-что?

- Н-ничего.

- Тогда слезайте. Самоубиться можно и потом…

- Да кто вам сказал…

- Да просто я знаю. Сам таким был! – ляпнул, не подумав.

- Сами… того? – парень сделал красноречивый жест, затягивая на шее воображаемую петлю.

- Нет. Сам был студентом. И, между прочим, в этом же Колледже.

- Ой, как интересно! – девушки и парни, как по команде, придвинулись ближе. Особенно та половина группы, у которой я заменял пентаграммостроение. – А расскажите!

- Что рассказать?

- Ну… все, - Магдалена Львович демонстративно пересела на переднюю парту и подперла ладонью щеку. – Как вы учились, как тут было все раньше? Правда, что двадцать лет назад тут все было не так?

- Не знаю. Двадцать лет назад меня тут еще не было…

- А кто тут был? Ну, до вас?

- Мэтр Сибелиус был, ректор был, мастер Горбжец тоже был, - начал перечислять, загибая пальцы. – Мэтр Визар тоже был… мэтресса Кит… Змея Особо Ядовитая…

Вокруг захихикали, и я осекся, сообразив, что говорю.

- Но это к делу не относится! У нас, кажется, сейчас другая тема? Кто-нибудь, кроме меня, помнит, о чем мы собирались с вами беседовать?

Одни яростно закивали, другие, не менее яростно, замотали головами.

- Да? – поманил кивавшую девушку.

- Нежить? – полуутвердительно сказала она.

- Как фамилия?

- Студиозус Горбинская. Ханна Горбинская, - отрекомендовалась та. – Мы… у нашей подгруппы в тот раз было свободное время…

- Отлично, студентка Горбинская. Да, действительно, сегодня я хотел познакомить вас с классификацией нежити и нечисти. Как известно, существует много различных… эм… видов живых и неживых существ, а также приравненных к ним нематериальных сущностей, которые не вписываются в традиционные зоологические рамки. Раньше их считали просто существами иной природы, пока не решили как-то упорядочить накопленные знания. Тогда одних…эм… существ стали относить к неживой природе, а других – соответственно, к живой. Кто мне скажет, что именно мы относим к неживой природе? Студентка Горбинская? – удивился я опять поднятой руке. С другой стороны, что тут такого? Ну, отличница девушка, с кем ни бывает! Не все же поступают в высшие учебные заведения только для того, чтобы поудобнее и побыстрее выйти замуж за молодого специалиста! Кому-то просто хочется доказать себе и другим, что женщина годится не только на роль домохозяйки. Я лично знал одну такую девушку. Даже практику у нее принимал…

- Неживой природой обычно считают ту часть окружающего мира, которая не меняется и остается постоянной в течение длительного времени, - отбарабанила девушка, как с листа, - Эти объекты не испытывают надобности в питании и питье, не плодятся и не растут, а, соответственно, и не меняются. Если же изменения происходят, то в течение длительного времени и иногда не заметны глазу человека. Примеры неживой природы – воздух, вода, почва…

- Очень хорошо, студентка Горбинская… Что-то еще? – заметил, что девушка явно намерена продолжать.

- Да. Объекты неживой природы устойчивы ко внешним воздействиям и не способны передвигаться. Если же они перемещаются, то… неосознанно и это не перемещение, как таковое. Ну, например, ветер. Или река. Они не выбирают, куда им двигаться. Это произошло само собой… так было задумано…

- Очень хорошо, - повторил я. – Но, тем не менее, вода, воздух, камни – в них есть, если так можно выразиться, свои сущности. Да, студентка Горбинская? – девушка, хоть и села на место, но руку не опустила.

- Эти сущности называются нежитью, - поделилась она познаниями. – Водяницы, мавки, сильфиды, ундины…

- Достаточно! – отмахнулся я. – Вы все сказали правильно, но тут и начинаются сложности. Ибо перечисленные вами сущности, с одной стороны, обладают всеми признаками неживой природы, как-то не меняются, не растут, не нуждаются в пище и питье, не размножаются и тому подобное, но, в то же время они способны на большее. Во-первых, перемещение. Водяницы и им родственные виды способны самостоятельно передвигаться как внутри воды, так и иногда выбираясь за ее пределы, в иную, так сказать, среду. Кроме того, они иногда меняются – некоторые виды сильфид способны превращаться, меняя облик. Водяницы – тоже. Это вообще тема для отдельной лекции, поскольку мавки, водяницы, ундины, лоскотухи, русалки и прочие – далеко не синонимы. Некоторые из этих существ к размножению как раз таки способны, а также могут питаться, что делает эти неживые объекты очень даже живыми. Но, самое главное отличие живой природы от неживой и этих сущностей – нежити – от неживой природы состоит в другом.

Замолчал, оглядывая аудиторию и ожидая хоть какого-то отклика. Молчат. Даже у студентки Горбинской дрогнула рука.

- Ну?

- Они… они, - залепетала девушка.

- Они…что делают?

- Мавки? Ну… бегают… смеются… щекочут… - начала она перечислять, постепенно оживляясь. – Еще хороводы водят… на деревьях качаются…

- Утопить могут, - буркнул тот самый парень, который слез-таки со стола.

- Правильно, студент…

- Студент Крамер, - представился тот.

- Да, студент Крамер, эти сущности общаются друг с другом и внешним миром. Как-то с ним взаимодействуют, изменяя этот мир. А это, как ни крути, признак живого существа. Так что тут все весьма и весьма сложно. Классифицировать этих сущностей начали довольно давно. Но вот разобраться в их классификации…

Я сделал паузу, лихорадочно пытаясь вспомнить что-нибудь по теме, и заметил, что на меня в упор устремлен взгляд Магдалены Львович. Девушка подалась вперед, подперла ладонью щеку и созерцала меня так пристально, что я сразу занервничал.

- У вас какой-то вопрос, студентка Львович?

- Да… вопрос… А расскажите что-нибудь?

Признаться, я удивился:

- А что я сейчас делаю, по-вашему?

- Ну, - девушка склонила голову к плечу, накручивая локон на палец, - лекция – это так… банально. Мы каждый день по нескольку лекций слушаем. Все это – ну, или почти все! – можно прочесть и в учебнике. Кроме того, вы такой… интересный… человек… Расскажите немного о себе.

- Что?

- Все! Откуда вы родом, где учились, сколько вам лет?

- Есть ли у вас семья, - поддакнула ее соседка.

- Где работали? Кем? – студенты словно только того и ждали. Вопросы посыпались равно и от парней, и от девушек. – Кто вы по профессии? Вы на упырей охотились? А скольких из них убили? А это правда, что вы и есть тот самый знаменитый Згаш Груви, про которого книжку написали? А что вы делаете сегодня вечером? А почему…

- Стоп-стоп-стоп! Молчать! – пришлось стукнуть ладонью по столу и бросить в воздух «трещотку», заклинание простенькое и пустенькое, но из-за громкого треска способное отвлечь внимание. – Не все сразу! И потом – у нас же лекция! Классификация нежити по этому… ну… Хорватскому.

- Да мы потом все прочитаем в учебнике, - отмахнулся студент Крамер и тоже пересел поближе. – И даже законспектируем… Вы, правда, расскажите чего-нибудь такое, чего вы сами видели, и чего в учебнике нет!

- Про лоскотух расскажите, - снова загалдели студенты. – Про упырей! А вы волкодлаков видели? А оборотней? А с заложными покойниками сталкивались?

- Сталкивался-сталкивался, - отмахнулся я. – Со всеми сталкивался…

- Расскажите!

Ну, что ты будешь делать?

- Ладно, - поколебавшись, запрыгнул на учительский стол. – Только все равно чтобы конспекты были. Лично проверю.

Что же им такого рассказать? Собственный опыт работы провинциальным некромантом у меня был невелик, а последние четыре с половиной года так и вовсе «в поле» не выезжал. Если и сталкивался с упырями, волкодлаками, мроями, мавками и заложными покойниками, то на страницах отчетов своих более удачливых коллег и братьев-инквизиторов. Да и у тех чаще всего фигурировали доносы – мол, там-то и там-то живет подозрительная вдова, проверьте, не ведьма ли, а то на кладбище ночами стала жуть всякая твориться. Большинство таких доносов, как правило – плод буйной фантазии подвыпивших селян или чья-то изощренная месть. Но иногда действительно приходилось поработать.

Работать… О, вот о работе им и расскажу.

- Знаете, ребята, кем вы будете после окончания учебы?

На некоторых лицах отразилось разочарование. Мол, мы все это уже проходили сто раз.

- Ну, знаем, - невысокий белобрысый крепыш насупился, словно я его в чем-то обвинял. – Некромантами.

- Правильно. А вы знаете, что это такое – быть некромантом?

- Ну, - крепыш оглянулся на остальных, - это с упырями дело иметь?..

- Покойников упокаивать, - добавила студентка Горбинская.

- Поднимать покойников, - крикнул неудачливый висельник.

- С нечистью бороться? – дальше они осмелели, стали перебивать друг друга. – С нежитью… Людей защищать! Упырей убивать…Проклятья снимать! Чары накладывать… Соблюдать баланс сил между миром живых и миром мертвых…

- Кто сказал? – вскинул ладонь.

- Я! – с задней парты поднялся худощавый парень, глядящий исподлобья. Где-то я его уже видел. Ну, да. Практика по пентаграммостроению. Назначенный мной староста.

- Фамилия?

- Бойко.

- Аспирант кафедры боевой магии Рой Бойко вам, случайно, не родственник?

- Брат, - напрягся парень.

- Значит, так, студент Бойко. За правильный ответ получаете зачетный балл. А вот за то, что до сих пор не предоставили мне списки группы с указанием, кто отсутствует и по какой причине, делаю вам замечание. Где списки, староста?

- Я… - он немного подался назад, - забыл.

- Забыл он. Как умные книжки читать, так он не забыл, а как поручение преподавателя выполнить – так это он забыл!

- Но вы же не преподаватель…в смысле, - брат Роя напрягся так ощутимо, что еще чуть-чуть, и воздух вокруг него начнет искрить, - не настоящий преподаватель…

- Ошибаетесь, молодой человек, я – самый настоящий преподаватель. И список группы с именами всех тех, кто прогулял то занятие, прошу мне предоставить к концу этой лекции. Садитесь и пишите. А мы постараемся вам не мешать!

- Но… - студент решил сопротивляться до последнего, - я не помню…

- Плохо, Бойко. Очень плохо. Память для некроманта – тоже инструмент. Мало обладать силами,- в доказательство я щелчком пальцев сбил на пол книги со стола незадачливого висельника. – Надо еще помнить, как, когда и зачем эти силы применять. Надо помнить тексты всех – ну, или большей части – заклинаний, держать в голове схемы пентаграмм, я уж не говорю о признаках нечисти и нежити. Вы знаете, что существует минимум шесть видов навья*, не считая подвидов? И отличаются они в основном по следам! Причем отличия иногда настолько незначительны, что полагаться приходится только на память. У вас на нежитиведении будет такой тест – найдите десять отличий. По количеству отличий будете определять, с каким видом навья вам довелось столкнуться. Все это надо запомнить. Заучить наизусть. Я уж не говорю про заклинания и заговоры.

(*Навье – здесь, собирательное название всех зловредных духов, насылающих мор, болезни на людей и скот. Чаще всего их «видят» как серых нескладных птиц с уродливыми человеческими головами. Прим. авт.)

Одна из девушек быстро пролистала какой-то учебник и вскинула голову:

- Заклинания? Но… они такие длинные! Вот, например, это, - ткнула пальцем в страницу, - аж… раз, два, три… одиннадцать строчек! И это все надо заучивать?

- Ребята, вы какой курс? – удивился я.

- Второй. А что?

- А то, что если для вас одиннадцать строчек заклинания кажутся сложными сейчас, то что будет на четвертом или пятом курсах, когда вы столкнетесь с многосоставными заклинаниями объемом в полторы-две страницы?

- Ой…- девушка побледнела, - и их тоже придется учить?

- Нет. Такие длинные заклинания, как правило, начитываются в относительно спокойной обстановке. Они служат для концентрации, настраивая сознание и разум на определенную волну. Так сказать, подготовка к работе. Кроме того, в каждом заклинании есть так называемое слово-ключ. Достаточно проговорить только его, чтобы сработало все заклинание целиком. Но вы должны знать, какое слово-ключ подходит к какому заклинанию. То есть, все равно прочесть его целиком и хотя бы раз повторить. Тогда при встрече с упырем не надо будет читать весь текст. Достаточно бросить одно-два слова.

- А какие это слова?

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но опомнился. Эдак слово за слово, они меня заговорят!

- Спросите у других преподавателей. Кто у вас читает курс общей магии?

- Мэтресса Верина Кит.

- Прорицательница? – не поверил своим ушам. С другой стороны, почему бы и нет? Насколько помню, историю и космогонию у нас тоже читал один и тот же человек. Сам бессменный и бессмертный ректор, всегда ворчавший, что у него и без того работы много, чтобы еще на нас нервы тратить. Пошарив в памяти, вспомнил, что действительно не видел ни разу старого преподавателя по общей магии, или «общевика», но почему-то раньше не придавал этому значения. А что, если попроситься на его место?

Нет, - взвыл внутренний голос. Только не это! Згаш, ты в своем уме? Ты же здесь временно. Да и потом, у тебя другая специализация. Тебе не место за кафедрой.

- Хм, - вместо этого сказал вслух, - вот при случае и проконсультируйтесь у нее, правду ли я вам сказал! Но в любом случае память надо тренировать. Память души, память разума, память тела…

- А тело-то зачем?

Уже понимая, что меня уводят от темы, все-таки не мог не ответить:

- Ваше тело – тоже ваш инструмент. Многие наши противники слабее нас хотя бы потому, что не имеют тела как такового. Это – ваше оружие, средство защиты, нападения – и в то же время крепость и ловушка для духа. Многие духи мечтают завладеть чужим телом. И если ваш дух слаб, его легко можно изгнать из тела… ну, или заставить потесниться.

- А как это? – мигом последовал вопрос.

- Как происходит подмена одного духа другим?

- Ну… да.

- Мне кажется, этот вопрос вам лучше задавать не мне, а мэтру Вагнеру. Ибо некромант чаще всего имеет дело именно с телом, которое покинул дух. Или с духом, который остался без тела.

- Например, с упырями?

- Эм… ну да. Упыри – те же ожившие мертвецы. В смысле, это, конечно, не одно и то же. Дело в том, ребята, что упырь встает сам. Его не надо…м-м… поднимать. А вот мертвеца порой – да, приходится.

- А вы сами мертвецов поднимали?

- Я?

Было дело, да. Причем неоднократно. Последний раз как раз года два тому назад, когда расследовал дело о необъяснимых смертях молодых некромантов. Помнится, результаты были… мягко говоря, неоднозначные. Те, кто погибал, пополняли армию мертвецов, долженствующих защищать не абы кого, а будущего Властелина Тьмы. Надо ли говорить, что им оказался новорожденный ребенок. Ребенок, чью мать я слишком хорошо знал. Сейчас малыш растет в надежном месте, под присмотром, но каждый прожитый день приближает мир к неизбежному…

- Мастер Груви? Мастер Груви!

Я вздрогнул. Ребята таращили на меня глаза, недоумевая, почему это мне вздумалось выпадать из реальности. Ох, знали бы эти мальчики и девочки, что еще при их жизни, не успеют они состариться, а многие – обзавестись собственными детьми, исполнится одно из самых страшных пророчеств. И кому, как не им, придется подняться на борьбу…

На борьбу с тем, к появлению кого я сам приложил… м-м… В общем, способствовал, сам того не желая. Но кто же знал, что Смерть способна породить жизнь? Мир потерял равновесие и достаточно толчка…

- Что вы хотели спросить, дети?

Студенты слегка опешили. Наверное, у меня что-то такое случилось с голосом и лицом.

- Мы это… про мертвецов…- загомонили они. – Вы мертвецов поднимали сами? Ну, по-настоящему?

- Приходилось.

- А зачем?

- Чтобы допросить. Бывает, что истина открывается человеку только после смерти. А бывает, что он становится свидетелем чего-то, что не доступно живым. Мертвец видит мир иначе. Обладает иным знанием. И если знать, что спрашивать и как, можно заставить его поделиться этим знанием. Некроманты – они ведь не только армии мертвых воинов поднимают. Они и убийства раскрывают.

- А расскажите про какое-нибудь убийство! Пожалуйста…

Признаться, я сам был рад отвлечься немного от мрачных мыслей о будущем. Правильно говорят, что никому не дано знать, что ждет завтра, и прорицатели, как правило, с большой осторожностью относятся к любым предсказаниям. Ибо не всю правду можно говорить.

- Ну, хорошо. Несколько лет назад… точнее, пять лет тому, училась в этом же Колледже некая Марджери Крама. После получения диплома она взяла себе новое имя, Дорис. И известна как раз под этим двойным именем…

Воспоминания о девушке-некромантке, одной из немногих, кто действительно хотела работать по основной специальности, кто мечтала прославиться и посвятить свою жизнь борьбе, захватили меня. Дорис Крама оказалась одной из избранных, одной из лучших… и погибла как раз потому, что была лучше многих. Конечно, правду я рассказывать не стал. На ходу сочинил историю о том, что в результате неумелых действий наместника, вздумавшего переделать городскую ратушу, сердце города, взбунтовалась сама земля. Мертвые восстали из могил, не желая оставаться в оскверненной земле, где наместник попытался уничтожить саму память о прошлом, вычеркнуть несколько страниц из истории города. Да, конечно, если судить с точки зрения всей страны, это такие мелочи, но для маленьких городков мелочей не бывает. Там памятью предков обладает каждый старый дом. Разрушь его – и порвется связь. Их сотни, тысячи, тонких ниточек-связей. И если их порвут, восстановить не получится.

Вот и там связи оказались разорваны. И мир мертвых – мир памяти – взбунтовался, попытавшись отомстить миру живых. Марджери-Дорис Крама попыталась встать на пути и защитить людей – и погибла на боевом посту. Пришлось потрудиться, чтобы хотя бы укрепить ее достижения, но мертвые – память – все равно покинули тот крохотный городок. И теперь он обречен. Лишенный памяти и прошлого, он недолго простоит. Пройдет еще лет двадцать-тридцать и… В лучшем случае, от него останется просто большое село. А еще лет через сто мало, кто вспомнит о городке, чье имя я нарочно не стал называть. Мол, какой в этом смысл, если изменения необратимы?

Во всяком случае, так эта история стала звучать в моих устах. Ну, немного приукрасил. Ну, немного исказил факты. Но судьба Марджери-Дорис Крамы от этого не изменилась*.

(*См. «Мемуары рядового инквизитора»)

- Да, она погибла. Но она до конца исполнила свой долг. И не ее вина, что нарушения оказались слишком… масштабными, - так закончил я свой рассказ почти в полной тишине.

- Вот как? – нарушил тишину новый голос. – Не знал этих подробностей.

Я обернулся. В дверях стоял мэтр Рихард Рагнер. Он закончил Колледж в тот же год, когда я поступил на первый курс. Тогда еще на слуху была жуткая война с богословами. Из уст в уста, обрастая подробностями, передавалась легенда о Призраке Мертвой Комнаты, и о том, что к смерти повесившегося там много лет назад студента был причастен сам бессменный и бессмертный ректор. Только вмешательство Инквизиции смогло как-то восстановить порядок. Институт богословия после этого практически перестал существовать – его расформировали. Он потерял свой престиж, поскольку в этом деле оказался замешан его ректор. Помнится, некоторые переживали – по сложившейся традиции, некроманты враждовали с богословами. Студенческие отряды то и дело дрались и ссорились между собой. А теперь выходило, что драться-то не с кем… Многие были разочарованы.

Когда я учился, Рихард Вагнер был аспирантом, на выпускных экзаменах у меня он уже был младшим преподавателем. А теперь, судя по всему, дорос до завкафедрой и куратора.

- Многое засекречено, - сказал я. – Подробности можно найти в архивах Инквизиции… если постараться. Так получилось, что я немного знал эту девушку до того, как… все это случилось. Поэтому меня и… проинформировали.

- Понятно, - Вагнер прошел в аудиторию. – Вижу, вы нашли, чем занять моих оболтусов? Про классификацию по Хорватскому говорили?

- Да.

- В таком случае, господа студенты, жду от вас краткий конспект лекции. И приготовьтесь к опросу по теме.

Над аудиторией прокатился стон.

- А вы, мастер, можете быть свободны. Дальше я займусь ими сам! – с этими словами мне указали на дверь. Я постарался улизнуть как можно быстрее.

Уже у порога меня нагнал староста Бойко. Светя малиновыми от волнения ушами и нервно стреляя глазами в сторону своего куратора, он вручил мне список:

- В-вот… группа и… прогульщиков я подчеркнул.

- А причину их отсутствия указали?

- З-забыл… А надо?

- Разумеется! Если вы ее, конечно, знаете!

- Что там у вас? – Вагнер мигом оказался рядом и бесцеремонно забрал у меня листок. – Хм… списки группы?

- Я уже замещал у одной подгруппы магистра Горбжеща, - пришлось признаваться. – Некоторые студенты отсутствовали. Мне было интересно, кого не было и по какой причине.

- Вот как, - Вагнер пробежал список глазами. – Интересно. Очень интересно. Спасибо, мастер. Я ознакомлюсь с документом на досуге. Причины отсутствия меня не интересуют. До свидания!

Дверь захлопнулась у меня перед носом. Вот так-то, Згаш. А ты как думал? Такова участь всех педагогов на подмене. Тобой пользуются, а потом выставляют за порог. Одно хорошо – в ближайшие полтора часа ты никому не понадобишься. Можно отдохнуть, пройтись по территории Колледжа, заглянуть в библиотеку и просто подумать.

В здании царила тишина, нарушаемая только негромким гулом голосов – шли лекции в больших аудиториях, практические занятия в малых. Погода с утра была не ахти, похолодало, с неба сеял мелкий дождик, и тренировочный плац, видный из окон, был пуст, не считая дальнего корта. Там месили грязь несколько парней и девушек, отрабатывая фехтовальные приемы. Все правильно. Наша работа редко бывает чистенькой. Хотя упыри и зависят от капризов погоды – прохлада заставляет их цепенеть и делает вялыми – но некоторые духи, наоборот, с сыростью активируются. А мрои, вурдалаки и волкодлаки вообще плевать хотели на мороз и слякоть. Так что тренировки проводятся в любую погоду.

Эх, давно я не держал в руках меча! Аж завидно стало! Так хотелось выйти под дождь, встать в позицию…

- Мастер Груви?

Я обернулся. Стуча тростью, ко мне приближался сам ректор.

- Вы сейчас свободны, мастер?

- Да.

- Отлично! – потер ректор руки с таким видом, что я слегка занервничал. Ну, как слегка… как первокурсник, которому внезапно велели выйти к доске. – В таком случае напишите план занятий.

- Чьих?

- Своих, разумеется! Вы же учитель! Должны учить. Вот и мне нужно знать, чего от вас ожидать. Список тем, расшифровка каждой темы – что конкретно будет даваться, какие знания и в каком объеме, цели и задачи вашего курса, то есть, зачем он нужен и для чего, ну и в конце обозначьте, на какое число намечаете зачет по пройденному материалу, а также, какие конкретные знания должен получить студент по окончании обучения.

Признаться, я опешил от такого заявления.

- Простите, уважаемый магистр, но я, как бы это попонятнее выразиться, не совсем педагог. Я – педагог на подмене. Временно и… у меня нет своего курса.

- Это временно! – отмахнулся вредный старикан. – Курс появится. Как только вы предоставите мне учебный план. И, чем скорее, тем лучше. Так что советую приступить немедленно.

С этими словами меня фамильярно хлопнули между лопаток, толкая в сторону учительской комнаты.

Глава 5

ГЛАВА 5.

М-да, вот влип.

Если честно, я понятия не имел, как описывать то, чего нет. За минувшие без малого две недели я успел провести одно практическое занятие по пентаграммостроению, прочесть одну – почти одну – лекцию по нежитеведению, а также поучаствовать как помощник в трех лабораторных работах. Две были посвящены простейшим заклинаниям, где вашему покорному слуге предстояло играть роль мишени – использовать студентов в качестве таковой чревато травмами – а одна, у старшего курса, изучению поведения мелкой домовой нечисти. Там моя роль сводилась к тому, чтобы не дать этой самой нечисти разбегаться. Ну, еще помогал завкафедрой ветеринарии готовить аудиторию для занятий. Вернее, расставлял по столам клетки с лабораторными животными. И все. Не впишешь же в план работы составление многочисленных отчетов, переписывание набело всяких документов и проверку домашних работ!

Нет, отчеты я писать умею – научился, знаете ли, пока готовился стать инквизитором. Пра Михарь требовал соответствующую бумагу чуть ли не каждый месяц. Корпел в библиотеке? Изволь перечислить, какие именно тома прочел, какие полезные знания приобрел, как с ними поступил и как планируешь поступать в будущем. Ездил по окрестностям? Отчитайся, что видел, чего не видел и что обо всем этом думаешь. Случился «пустой» месяц, когда ты просто болтался по монастырю, подчиняясь размеренному монашескому уставу? И тут можно найти, что написать. Ничего не видел и ничего не делал? Это и напиши. И выводы! Непременно выводы! Но всегда в этом случае речь шла о прошлом. А вот как поступать насчет будущего? Причем будущего весьма отдаленного? Вряд ли речь идет о паре дней. Ректор явно замахнулся на весь учебный год. О боги, неужели меня заставят тут задержаться?

А хотя, что я паникую? Вы спрашиваете меня о будущем? Будем вам будущее. Расписанное по месяцам и даже по декадам. Только потом не говорите, что я вас не предупредил!

Прихватив из учительской комнаты отдыха несколько листов пергамента и подвесив к поясу чернильницу, как заправский писарь, я направился к прорицателям.

В мое время в Колледже Некромагии ведовству не обучали. Как явствовало из названия колледжа, тут учились в основном будущие некроманты. Это потом появились ведьмаки – те же некроманты, только специализирующиеся на нечисти и нелюдях – от них отделились собственно боевые маги, алхимики и маги-ветеринары, от которых оказалось рукой подать до знахарей. Ну, а что знахарь – это тот же лекарь, только имеющий дело с чарами, приметами, поверьями, суевериями и всякими мелкими бытовыми чудесами, вы, наверное, и без меня знаете. Собственно лекари и некроманты всегда были как бы двумя сторонами одной медали – те и другие имели дело со смертью во всех ее проявлениях, разница только в применении одних и тех же заклинаний. Отношения между ними было сложными. Достаточно сказать, что мой наставник, пра Михарь, будучи «по образованию» целителем, однажды немного поработал некромантом, за что и был наказан отлучением от целительства и был вынужден стать инквизитором в качестве наказания за проступок. Мне же довелось тоже отступить от правил и, будучи некромантом, кое-кого вылечить, так что… в этом мы с ним были похожи.

Круг, таким образом, замыкался, а что касается ведовства, то оно первоначально было всего лишь как факультатив для знахарей и ведьмаков. Но в последнее время оказалось так много желающих учиться на ведунов и ведуний, что в Колледже в этом году добавился новый факультет. Кто-то, как Динка, перешел в него с других факультетов, кого-то набрали со стороны… В общем, Колледж Некромагии понемногу перерос само понятие «колледж». Теперь он больше походил на институт, по крайней мере, фактически. Но это сейчас не главное. Главное то, что на факультете ведовства был такой предмет как Прорицание.

К его преподавательнице, мэтрессе Верине Кит, я и отправился.

Найти ее аудиторию оказалось довольно сложно, несмотря на то, что располагалась она «где-то в пристройке». Но вот отыскать дверь… Пришлось обойти ее по периметру дважды, прежде чем до меня дошло, что одно из окон – на самом деле дверь, просто приподнятая чуть выше положенного. Видимо, тут хотели сделать боковое крыльцо и заранее приготовили все для того, что потом тут будут ступени и небольшой навес от дождя. Прорицатели, чтоб их…

Дверь оказалась не заперта, но я все равно помедлил немного прежде, чем переступить порог. Изнутри доносился ровный гул – чей-то низкий монотонный голос вещал что-то настолько нудное и заунывное, что челюсти так и свело от зевка. Нет, слышал, что некоторые пророчества делаются в состоянии транса «на грани со сном», но эдак можно и всерьез усыпить. А если учесть, что крыльца как такового не было, а вместо него имелась только узкая, на ширину ступни, приступка, задремать и сверзиться ничего не стоило.

Встряхнувшись, отжал дверь, протискиваясь в полутемную аудиторию. Высокие окна – похожие на дверь, как две капли воды, между прочим! – были задернуты тяжелыми шторами, так что внутри царил полумрак. Лишь кое-где пробивались лучики света. Пахло ароматом каких-то трав. Принюхавшись, узнал белладонну и чубушник. Странное сочетание. Обычно берут ладан и мирру. Но начальству виднее. Чтобы разглядеть сидевших прямо на полу студентов, пришлось задействовать некромантское ночное зрение.

Студенты действительно сидели на полу, расположившись двумя концентрическими кругами, откинувшись на пятки и опустив головы на грудь. Некоторые еще и покачивались туда-сюда. Сама мэтресса Кит стояла в центре, балансируя на массивной жаровне, из которой и тянулись струйки дыма. Она пела, запрокинув голову и слегка помахивая руками. Нудная мелодия без слов тянулась и тянулась, странным образом сливаясь с дымом.

- Му-амм-а, мо… Мом-амма-муа-уо. Амма-уамма-муа-ама… мао-моао-аум-ума…

На какой-то миг я поймал себя на том, что тоже раскачиваюсь из стороны в сторону и, чтобы нарушить чары, вытащил кинжал и кольнул себя в ладонь. Не сильно, просто чтобы ощутить боль. Конечно, можно и кровь отворить и контрзаклинание кинуть для закрепления, но мне хватило. У многих некромантов есть что-то вроде иммунитета против такого рода чар, поскольку кое-кто из нечисти и нежити как раз приворот и использует. Вампиры, например, чаруют свои жертвы так, что те сами идут к ним на обед. Полудницы и ундины опять же. Лесовики. Все они владеют природной магией, подавляющей волю, и надо уметь ей противостоять. И не только противостоять, но и самому уметь командовать.

- Кхм-кхм… прекрасная погода, не правда ли? Лягушки сегодня на редкость хорошо выглядят. Должно быть, к пирогам с вишней!

Еще один способ развеять чары – это брякнуть что-нибудь невпопад. Да еще и попытаться навязать дискуссию, задавая вопросы.

- Кстати, как пройти на полвторого? Понимаете, мои подковы разболтались, надо бы заново покрасить. Тут поблизости лавки старьевщика не видели?

Мэтресса Кит сбилась с речитатива и, покачнувшись, с трудом восстановила равновесие.

- А… вы кто?

- Не видно? – я слегка растерялся. Понимаю, что прорицатели не пользуются своим даром в быту – самое большее, могут предсказать погоду на завтра. Но чтобы в двух шагах не узнать человека? – Вообще-то, это я.

Она спрыгнула на пол, взмахом руки развеяла дым и властно оглянулась по сторонам, проверяя, как ведут себя студенты.

- Что вам угодно?

- Я по делу. Нужна ваша помощь.

Женщина испустила глубокий вздох.

- Держим напряжение. Ловим нити. Кто поймал – удерживаем до моего возвращения, - приказала она, после чего протиснулась между сидящими и поманила меня за собой.

Мы вошли в тесную комнатку, заставленную старой мебелью так тесно и бессистемно, словно сюда, как в кладовую, таскали все, что не пригодилось в других аудиториях. Или наоборот, пригодится позже. На всех горизонтальных поверхностях лежал либо толстый слой пыли, либо какие-то папки, свитки, книги и свертки, порой громоздясь чуть ли не до потолка. Единственное окно было без шторы, но стекло не протирали, видимо, с тех пор, как его вставили. Мэтресса Кит присела на низкий подоконник, небрежно смахнув на пол стопку каких-то брошюр.

- Я знала, что мне сегодня не дадут нормально вести занятия, - со вздохом сообщила она. – Что у вас за дело?

- Вот, - я протянул ей листок, на котором было начертано два слова «Учебный план». Мэтресса Кит аж вздрогнула:

- Как и вы тоже?

- Что значит «тоже»?

- Да вы все ко мне приходите в начале учебного года с одним и тем же вопросом – когда что планировать! Молодые преподаватели совсем думать разучились!

- А я не просто молодой, я еще и неопытный преподаватель. И вообще никакой я не преподаватель. Я тут… временно исполняющий обязанности. И мне надо знать, когда и чьи конкретно обязанности мне придется исполнять. И как долго. Это вы можете предсказать?

Прорицательница посмотрела на листок, потом на меня, потом снова на листок. Я ждал.

- Попробую. Только подождите окончания занятия, - она прислушалась к тишине за стеной. – Это недолго.

После чего выскользнула из комнатки так ловко, словно у нее не было костей. Из-за тонкой стенки почти сразу послышался ее негромкий голос. Она начитывала какое-то заклинание. Слов было не разобрать.

Ждать пришлось недолго. Минут через десять сеанс завершился, мэтресса приступила к опросу. Потом послышались шаги, голоса, легкий шум – занятие завершилось, и будущие прорицатели направились к выходу.

- Идите сюда, коллега!

В аудитории дым стоял коромыслом. На полу тут и там остались следы начертанных мелками и жжеными костями знаков, частично затертые ногами, валялись перья и сухие листики. Жаровня стояла на прежнем месте, и прорицательница сыпала на угли какую-то растительную труху из мешочка на поясе.

- Вам точный прогноз или приблизительный? – деловым тоном осведомилась она, наклоняясь и подбирая валявшееся поблизости перо.

- На ближайшие месяц-другой можно точный, а там… как получится, - я не был уверен, что останусь в Колледже до конца учебного года.

- Значит, приблизительный. Подайте мне вон ту бумажку… Да-да, у вас под ногой! И посмотрите, что там валяется в углу?

- Носовой платок! С монограммой!

- Давайте сюда, - мэтресса обнюхала его со всех сторон, чем-то напомнив охотничью собаку. – Хм… ладно. Поговорю с ним, когда вернется, - неопределенно обронила она, засовывая платок за пояс. – Ладно, сейчас постараюсь что-нибудь сделать. Приготовьтесь записывать. Два раза повторять ничего не буду!

Я сел на пол, пристроил на колене листок, снял с пояса чернильницу. Мэтресса взгромоздилась на жаровню, расставив ноги, и слегка помахала юбкой над углями, чтобы создать ветер. Словно только того и ждал, дым повалил сильнее. Даже я ощутил сладковатый запах дурман-травы и почему-то лесных ягод.

- Дайте…

- Что?

- Что-нибудь ваше! Булавку, нож, платок, прядь волос… что-то, что соприкасалось с вами и что не жалко!

Недолго думая, я протянул ей острием вперед свой ритуальный кинжал – его кончик совсем недавно касался моей кожи. Верина лишь слабо кивнула и бросила кинжал на угли. Тряпица или прядь волос непременно бы сгорели, но зачарованному металлу ничего не сделается.

Дым после этого повалил такой густой, что закашлялся даже я. Прорицательница провыла несколько тягучих нот – те же самые «муа-о-ао-омму-ма» - и вдруг заговорила каким-то чужим неживым голосом:

- Отработка приемов южной школы фехтования – да. Жизненный цикл лоскотух – да. Жизненный цикл волкодлаков – да. Свойства крапивы – да. Определение степени активности кладбищ…

Это еще что такое? Неужели… темы занятий? Но почему такой разброс? Две темы изучают на нежитеведении, одна – для боевых магов и ведьмаков, крапива – это либо алхимики, либо…

- Рунная магия – да, - продолжала вещать прорицательница. – Заговоры против лихоманок – нет. Охота на навь – да. Приворотные зелья – нет… Нет! Нет! Любовная магия – нет! Нет! Девочка, нет! Магия крови! Нет! Девочка не виновата! Нет… Не ходи! Не подходи! Остановись! Нельзя! Запретная тема! Нельзя! Девочка…

Перо выпало у меня из руки. Раскачиваясь с риском потерять равновесие, Верина Кит размахивала руками, словно отбиваясь от чего-то невидимого и продолжала выкрикивать.

- Солярные символы – да! Похоронные обряды – да! Молитва – нет! Нет! Уходи! Нет! Огонь! Пожар! Смерть…

Я вскочил. В ту же минуту, потеряв равновесие, прорицательница рухнула на пол вместе с жаровней. Горящие угли рассыпались в разные стороны. Несколько угольков попали на платье и волосы женщины. Подол ее задымился.

Отбросив бумагу и чернильницу, кинулся на помощь. Где руками, где сорванной с плеч накидкой сбил пламя. К тому времени, как пожар удалось остановить, аудитория была вся в дыму, мы оба кашляли. От дыма слезились глаза, кружилась голова, а едкая вонь просто сбивала с ног.

- У…- прорицательница оттолкнула мою руку, мешая помочь ей встать. – Уходи… Все. Кончено. Тебе нельзя здесь… больше… Надо, но… нельзя… Опасно. Тебе.

Бросать женщину в беде, конечно, нельзя. Но если эта женщина умеет предсказывать будущее и прямым текстом говорит, что надо уходить – хочешь не хочешь, а подчиниться придется.

Кое-как исписанную бумагу нашел. Чернильницу – нет. С тем и убрался.

Держась за стену, Верина Кит с трудом выбралась на улицу и остановилась, тяжело дыша. От сладкого дыма кружилась голова. Надо было собраться. Через полчаса придет вторая группа. А потом у нее лекция по звездоведению у первого курса. Два занятия, а она так устала… Ох, как это все… сложно.

Прогнозы с дальним прицелом давать всегда тяжело – слишком многое надо учитывать, чем дальше, тем больше накапливается мелочей, которые могут влиять на результат. От снега, выпавшего в горах до случайно оброненного носового платка. Но чем ближе по времени событие, тем его видно яснее. А уж если ждать буквально пару минут, то…

Она почувствовала приближение человека за несколько ударов сердца до того, как тот вынырнул из-за угла. Почувствовала – и напряглась, словно в ожидании удара.

- Верина?

Женщина подняла голову. Человек стоял против солнца, сощурившись из темноты, она видела только склонившийся над нею темный контур. Она упала? Когда? Как? Не важно. Важно другое – это был тот же самый контур.

Это был он.

- Мэтресса Кит, с вами все в порядке?

- А… а-а… - она махнула рукой.

- Вам плохо? – он наклонился ниже, подхватил ее под локоть. – Что случилось? Вы… надышались своей смеси? Переутомились? Или…

- Не… не…не трогайте меня!

- В чем дело?

- Я… я в-ви…

Она вовремя осеклась, мотая головой, как усталая лошадь. Нельзя. Пророчества имеют свойство исполняться, особенно когда в них верят. А тот, кому она чуть было не проговорилась, поверит обязательно.

- Вы что-то увидели, мэтресса? Что-то в своем дыму?

Она закивала часто-часто.

- Понятно. Вы переутомились. Позвольте, я провожу вас к целителям?

Сопротивляться прорицательница не могла. Да и не хотела.

Отсутствие ритуального кинжала я заметил, только когда уже вернулся в учебный корпус, и то не сразу. Просто в какой-то момент, проходя коридором, увидел, как один из старшекурсников поправляет пояс с ножнами, машинально потянулся проверить свой – и обнаружил, что ножны пусты.

Признаться, подобное меня не порадовало. Отвык, знаете ли, за четыре года проживания в монастыре Инквизиции носить оружие. О том, что я имею право владеть мечом, вспоминал лишь пару раз – когда доводилось покидать монастырь по делам. На это раз меч мне тоже выдали, но он лежал без дела в комнате. А вот ритуальный кинжал, атрибут профессии некроманта…

Сразу вспомнив, где его оставил, я опрометью кинулся к корпусу прорицателей.

Дверь была заперта. Подергав несколько раз витую ручку, я постучал в створку:

- Мэтресса Кит? Верина?

Тишина.

- Отзовитесь! Вы там? Дело в том, что я кое-что у вас забыл… Мэтресса?

Нет ответа.

Прошелся вдоль окон, приподнимаясь на цыпочки и по очереди стуча в каждое. Пыльные стекла дребезжали, грозя вывалиться, одно так даже в самом деле выпало и пришлось аккуратно вставлять его на место. Но на стук, лязг и мой мат по-прежнему никто не отзывался. Куда она могла деться?

Так я обошел по периметру все длинное здание, по очереди постучав во все одиннадцать окошек – пять на одной стороне и шесть на другой – и завершал круг, когда на дорожке показалось несколько студентов. Судя по тому, что из-под форменных накидок девушек – их в группе было большинство, семеро на троих парней – выглядывали разноцветные юбки, а запястья и шеи всех буквально звенели от многочисленных браслетов и подвесок, это были будущие ведуны и ведуньи, то есть, соученики Динки, только с другого курса. Подойдя, они остановились, глядя на меня с любопытством.

- Вы что здесь делаете? – поинтересовался я.

- Мы? – рослая статная девушка с толстой темно-рыжей косой свысока оглядела своих товарок. – Мы пришли на занятия. Где мэтресса Кит?

- Мэтрессы Кит что-то не наблюдается. Я сам ее ищу.

- Что же нам делать? – девушка держалась вызывающе. – Мы не можем пропускать занятия! Для нас это очень важно!

- Какой курс?

- Третий. Мы уже приступаем к самостоятельным работам. У меня лично курсовая работа начата. Мы не можем терять время!

- Ничего не могу поделать, - развел руками. – Я всего-навсего помощник преподавателя…

- Отлично! – девушка окинула своих товарок победным взором, словно я был дичью, а она – главным егерем. – Тогда вы можете нам помочь подготовиться к курсовой работе?

- Да! Да! Помогите, - оживились и остальные девушки, придвигаясь ближе. – Просим! Просим!

- Да вы хоть представляете себе, как это будет выглядеть? – ощетинился я. – Я совсем другому обучался! Сам хотел у мэтрессы Кит проконсультироваться относительно…

- Мы можем друг другу помочь, - нашлась девушка. – Мы вам делаем долгосрочный прогноз по интересующему вас вопросу, а вы нам ставите зачет по курсовой работе. Идет?

Она протянула мне крепкую сильную ладонь. Почему-то сразу вспомнились пышногрудные крепкотелые селянки из тех, что не просто коня на скаку остановят, но и с ним на руках в горящую избу войдут. Эту девушку легко можно было представить себе в простой полотняной юбке, подоткнутой до колен, босую, загорелую, с белым платком на голове, вяжущую снопы или ворошащую сено.

- Ну? – ладонь чуть дрогнула. – Идет или как?

- Я не уверен.

- Но вы ведь преподаватель?

- Да.

- А мы – студенты, - девушка была одного со мной роста, но ухитрялась смотреть сверху вниз. Везет мне на девиц, прямо скажем! Почему-то представилось, как Магдалена Львович и Инесса Шляк с визгом пытаются расцарапать ей лицо, а она играючи расшвыривает их коромыслом. – Так мы будем работать или нет?

Нет. Не коромыслом. Оглоблей. Тележной осью с прикрепленным на нее колесом.

- Б-будем, - сознался, когда мою кисть стиснула ее сухая сильная рука. Да этим пальцам впору мельничные жернова разбивать. Куда она в прорицательницы рвется? Ей в боевые маги надо. Одной рукой возьмет несчастного вурдалака за одну лапу, другой за вторую, разведет белы ручки в стороны – и вместо одного целого вурдалака будет у нас две половинки.

- Отлично! – в улыбке блеснули зубы, которыми можно, наверное, запросто перегрызть гвоздь. – Агнешка Быченя.

Да уж, фамилия говорящая.

- А я – мастер Груви.

- Згаш Груви? – оживились сразу несколько девушек. – Тот самый?

- А…эм… А вы откуда знаете?

- Динку Куббикову знаете? Со второго курса? Она нам рассказывала, что в Колледж перевелся работать ее родственник. Вы ей кто? Двоюродный брат или дядя? А может, свояк или деверь? Или…

- Никто, - признался с досадой. Да уж, Динка времени даром не теряла, растрезвонив обо мне всем и каждому. Хорошо, ограничилась своим факультетом. – Напутала все ваша Динка. Просто когда-то я нашел ее в глухой деревеньке… Мэтр Рубан Куббик, мой коллега, ее удочерил, а я… я только немного помогал ее воспитывать. И я хочу вам напомнить, что, если Динка обо мне что-то говорила, то она наверняка сказала, что я к прорицаниям отношения не имею.

- Но зачет-то у нас принять можете?

- Попробую.

Исподтишка окинул взглядом горизонт. Нет, все чисто. По дорожкам спешили несколько студентов, где-то ритмично вскрикивали и топали боевые маги. Вот, несолидно подобрав подол накидки, протрусил мимо преподаватель с кафедры ветеринарии. Ан, нет. Это он не просто так подол поднял – в подоле, как в люльке, лежало и копошилось что-то живое. Где-то прозвонил колокол, знаменующий начало занятий. Профессор ветеринарии резко ускорил шаги, переходя на полу-галоп. Оживились студенты. Где-то хлопнула дверь. Началось очередное занятие. Мэтрессы Кит нигде не было видно.

- Тогда открывайте дверь – и давайте начнем! – распорядилась девушка таким тоном, словно это она была тут начальством, а я – всего лишь начинающий вор-домушник, впервые в жизни взятый «на дело, чтобы ума набирался».

- Ладно.

Эх, не хотелось мне это делать, но выхода не было.

Если помните, некроманты – это те, кто имеют дело со смертью. Но обыватель считает, что все ограничивается поднятием трупов из могил и, изредка, воскрешением мертвецов и принесением кровавых жертв. Мало кто знает, что в этом плане некромант – специалист широкого профиля. И смерть в том или ином виде присуща всему, что нас окружает. Растение, животное и человек рождается, проходит жизненный цикл и умирает. Ломаются или изнашиваются вещи. Даже иногда про неживую природу можно сказать, что она знает, что такое смерть. Говорят же: «Родился новый день» или: «Я загубил чужую карьеру». И некроманты прекрасно работают даже с такими смертями.

Дверь была подвержена смерти с двух сторон. С одной стороны – она когда-то была деревом, чью память можно было разбудить. А деревья растут и умирают. С другой – это было творение человеческих рук, а вещи могут ломаться или портиться – гибнуть. Мне не хотелось «убивать» дверь, но другого выхода не было.

Подойдя к двери, я коснулся ее ладонями. Сосредоточился, проговорил формулу и – высосал из деревяшки жизнь.

Дерево рассыпалось в труху к удивлению и восторгу зрительниц. Даже парни протолкались вперед, с удивлением глядя на дверной проем.

- Что это?

- Заклятье жизненных сил, - встряхнул ладони. – Забирает всю энергию разом… если не успеть как-то блокировать. Дерево, из которого была изготовлена эта дверь, уже было убито. Кое-какие жизненные силы в нем еще оставались. Я их забрал, и дерево сгнило.

- Здорово! А с чем еще вы так можете?

- Со всем, у кого или чего есть какой-либо определенный срок жизни. Вода, как таковая, вечна. Земля, как таковая, вечна. Небо и огонь, само собой. Время опять же. Даже камни… Хотя нет, там нужна принципиально иная формула, ведь камни образуются в недрах гор и никто никогда не знал, что и когда с ними происходит, поэтому при определенных условиях даже камень можно… м-м…как бы уничтожить. Но это не значит, что прикосновение некроманта всегда смертельно. Прошу!

Толкнув то, что осталось от дверей – энергии все-таки отмерил чуть, и в труху превратилась только середина двери вместе с замком – широким жестом пригласил девушек пройти вперед.

- Располагайтесь. Готовьтесь. Я сейчас!

Мне нужно было время, чтобы найти свой кинжал, а заодно убедиться, что никто посторонний не видел, как мы проникли в аудиторию.

Осторожно кинув поисковое заклинание – глазами не все увидишь – я понял, что и впрямь в нашу сторону не смотрели. Немудрено – занятия уже начались, все при деле. После чего вернулся в аудиторию.

Студентки сгрудились в кучку, созерцая разгром – валявшиеся тут и там обрывки бумаги, мелкий мусор, обгорелые портьеры, опрокинутую жаровню, угли и перья. Я осторожно прошелся по комнате, стараясь ни на что не наступить. М-да, кажется, разгрома тут прибавилось – как будто уже после моего ухода сюда запустили пару-тройку перепуганных куриц, которые принялись перепархивать туда-сюда, рассыпая перья и цепляясь за все подряд. Такого бардака после себя я точно не оставил. Хорошо еще, мой кинжал лежал тут, как ни в чем не бывало.

- Ну, что встали? – подняв оружие, оглянулся на девушек. – Приступайте к уборке. Только…осторожно. И вот еще что! – вскинул ладонь, когда кто-то поспешил опустить на пол сумку, чтобы освободить руки. – Оглянитесь по сторонам. Внимательно. Что главное в работе прорицателя?

На меня уставились десять пар недоумевающих глаз.

- Правильно предсказать будущее? – наконец изрекла та самая девушка.

- Совершенно верно, студентка… эм… Быченя. Но, чтобы правильно предсказывать, что надо знать?

- Основные законы? Правила построения диаграмм? Расположение звезд?

- Надо уметь видеть. Видеть не только линии будущего, но и настоящее. А часто – и прошлое. Ибо будущего пока нет. Оно непрерывно происходит, превращаясь из настоящего. А настоящее становится прошлым. Тоже непрерывно и постоянно. Тот миг, которого еще не было, когда вы только подошли к корпусу, еще не зная, что тут увидите, был будущим, его не существовало. А теперь он – уже прошлое, потому что вы уже вошли, уже огляделись по сторонам и уже успели начать разговор.

- А, ну это мы проходили еще на первом курсе, на факультативе, - отмахнулась Агнешка. – Непрерывность времени, его структура, строение, рост и развитие.

- Тогда вы, наверное, сможете заглянуть в недавнее прошлое и рассказать мне, что тут было?

Сам-то я мог это сделать, даже не прибегая к магии. Но мне нужно было получить ответы на кое-какие вопросы. Мэтресса Кит могла б просветить, но где она?

- Приступаем! – хлопнул в ладоши.

Девушки осторожно огляделись. Потом некоторые осмелились сделать шаг-другой вперед. Агнешка вытянула руки ладонями вниз, пошевелила пальцами. Жесты ее напоминали пассы необразованной деревенской колдуньи – «красивости» много, толку мало. Даже я не чувствовал исходящей от нее энергии. Нет, сила у девушки была, просто сейчас она ею почти не пользовалась.

- Тут… проходило занятие. Обычное занятие на умение концентрироваться и входить в транс, - заговорила она.

- Глубокий транс, - добавила еще одна девушка. – С возможными видениями.

- С первокурсниками, - уточнила третья и поспешила пояснить: - Линии на полу. Такие контуры рисуют только начинающие… чтобы легче было концентрировать энергию.

- Дальше, - потребовал я, входя в роль всезнайки.

- Занятие… закончилось спокойно, - еще одна девушка повела ладонью в воздухе на уровне груди. Ее энергию я увидел как шлейф серебристых искорок, истекающих из кончиков пальцев. Надо же, какой странный способ создавать поисковое заклинание! – Не заметно никаких нарушений силовых линий.

- Правильно. Студенты спокойно ушли, - кивнул я. – Но почему тут такой беспорядок?

- Сюда возвращались. Наверное, сама мэтресса и… - серебристые искорки не просто срывались с пальцев девушки. Они не спешили таять и, оседая на полу и предметах, начинали блестеть и переливаться. К моему удивлению, некоторые зацепились за мои башмаки и штаны. – И вы?

- И я, - пришлось признать. – Но есть… вернее, было кое-что еще. Если я здесь был, а потом вы меня увидели снаружи, причем пытающимся проникнуть в запертую дверь, значит, я отсюда ушел, а потом вернулся… и вместе с вами застал вот это! Значит, что-то тут произошло за время моего отсутствия. Что именно, вы можете сказать?

До девушек начало доходить. Они переглянулись и напряглись. После чего Агнешка решительно прошла в центр комнаты, а остальные неловко попытались рассредоточиться вдоль стен. Я отступил к дверям, чтобы не перекрывать своей аурой потоков сил, направленных в разные стороны. И так наследил достаточно.

- Мэтресса Кит гадала о будущем, - сказала Агнешка. – Это и так заметно – по жаровне и, - она присела и, как заправский дознаватель, поворошила угли, особое внимание уделив остаткам непрогоревших трав, - и ее содержимому. Судя по запаху, - поднесла к носу пальцы, - это стандартный набор.

- Гадала. Для меня, - кивнул из своего угла. – И увидела что-то такое, что велела мне убираться и… и все. Когда я решил все-таки вернуться, застал вот это. Вы можете определить, что именно могла увидеть мэтресса Кит?

- Вы хотите сказать, сможем ли мы пройти ее же путем и увидеть то, что видела она?

- Именно.

- Хорошо, - поколебавшись, кивнула девушка. – Я попробую, но…

- Но вы не знаете, как это делается?

- Знаем, - в глазах и голосе студентки мелькнул гнев. – Просто… разве можно тут?.. Без разрешения наставницы?

- Можно. Под мою ответственность. Раз она не может вести занятие, его проведу я. Я и отвечаю за все!

В конце концов, приняли же меня сюда на должность преподавателя на замену. Вот и заменяю! Добровольно, по собственной инициативе, что, как известно, наказуемо, но, с другой стороны, если в результате удастся разгадать какую-нибудь тайну, это ведь зачтется?

Студенты принялись за дело. Агнешка Быченя у них оказалась настоящим лидером – отбросив сомнения и колебания, командовала быстро, четко: «Жаровню сюда! Котел туда! Угли набрать, траву добавить…» И пусть она то и дело совала нос за подсказками в учебник, а потом принималась яростным шепотом совещаться и спорить с остальными, нужен или не нужен девятисил и как на самом деле должен выглядеть корень одолень-травы, дело довольно быстро продвигалось вперед. Мне пришлось помочь им только в одном деле – магический огонек никак не желал поджигать угли, так что пришлось перекинуть студенткам огниво и кремень.

Повалил дым. По-моему, излишне густой и пахучий, так что захотелось зажать нос и рвануть на свежий воздух, но студентам было наплевать. То ли так и было задумано, то ли они не знали, как все должно быть и уверены в правильности своей работы. Не мне судить. Повинуясь Агнешке, они встали кругом, сцепив руки, в то время как сама «госпожа прорицательница» встала над жаровней, наклоняясь так, что лицо почти скрылось в клубах дыма. И как только она может дышать этой вонью?

- Вижу! Вижу! – несколько секунд спустя заговорила она. – Вижу мэтрессу Кит. Будущее туманно. Но впереди тьма. Тьма и кровь. Она видит тьму и кровь. Много тьмы и много крови. Много в будущем и настоящем. Смерть ходит за тремя… Трое… один лишний… Знает лишнее. Знания – сила, но знания – смерть. Много смерти…

Я прикусил кулак, чтобы не лезть с вопросами. Но Агнешка уже отшатнулась от жаровни, кашляя и хватаясь за грудь. Ее чуть не тошнило, и она вслепую, махнув рукой, зацепилась за кого-то из ребят. Круг разомкнулся – в том месте кто-то разжал пальцы. Откатом разметало в стороны остальных. Кто-то из девушек упал, вскрикнув от боли в ушибленной заднице, но остальные поспешили к Агнешке, которую буквально выворачивало наизнанку.

- Целителя! Лекаря! Скорее, - хором закричали двое или трое студентов, рванувшись с девушкой к выходу.

- Стоять! – я встал у них на пути. – Никто отсюда не уйдет, пока не расскажет, что видели и чувствовали!

- Но ей плохо! – один из двух парней, которые поддерживали Агнешку, пронзил меня злым взглядом. – Если вы учитель, вы должны понимать…

«Я не учитель. Я инквизитор!» - так и хотелось выпалить в лицо этому юнцу. Спокойно, Згаш, спокойно. Сказать такое вслух – в последний, третий раз отречься от самого себя. А это значит, что пути назад не будет. Правда или нет, но после трех отрицаний сила покидает мага навсегда. Не зря же инквизиторы, пытая ведьм и колдунов, требуют их отречения и заставляют повторять сие снова и снова!

- Да, я учитель. И у нас сейчас урок. Сигнального колокола не было. А это значит, что мы будем продолжать.

- Но Агнешка…

- Агнешка – будущая ведунья. Вот это, - кивнул на жаровню, сизый дым от которой понемногу наполнял помещение, - издержки ее будущей профессии. Ей и вам придется еще не раз столкнуться с этим. Вы ведь ошиблись, составляя сбор для транса, не так ли? Я все слышал. Кто предлагал бросить в смесь листья девятисила? Он, между прочим, усиливает воздействие остальных компонентов.

- А я говорила, - пискнула какая-то девушка и тут же закашлялась, глотнув дыма.

- Вот! Поэтому сейчас вы откроете парочку окон, чтобы создать сквозняк, после чего мы побеседуем по поводу того, что вы видели…

И, подавая пример, первым шагнул к окну, ища стык рам.

После того, как дым немного утянуло в окна и стало можно дышать, мы расселись прямо на полу. Агнешка держалась хорошо – хоть и побледнела, в обморок падать не собиралась.

- Итак, студентка Быченя, что за кровь и смерть вы видели? К слову сказать, подобные слова произносила и ваша преподавательница, так что думаю, вы там видели одно и то же…

- Не знаю, - пожала плечами девушка. – Я видела мертвое тело. Мужчина. Молодой мужчина. Он был убит… я не знаю, как он был убит, но это… это было некрасиво. Неправильно как-то…

- То есть, безо всяких ритуалов, пентаграмм, магических знаков и чтения заклинаний?

- Да.

- Убийство в стенах Колледжа?

Она помедлила и кивнула.

- Кто убийца и кого убили вы, конечно, не рассмотрели?

Девушка какое-то время сосредоточенно молчала, а потом выдала:

- Не знаю. Там все было как-то… странно. Как будто труп один… и в то же время их несколько.

- То есть, одна смерть может потянуть за собой остальные?

- Да. Еще… ходили какие-то тени… люди… образы… Я не смогла сосредоточиться, они… мне мешали.

- Чьи тени?

- Из будущего. Я правда, не знаю, что говорить еще, мастер Груви. Это значит, что я не сдала зачет?

- Почему? Сдали. Сдала вся группа, - добавил, заслужив удивленные взгляды и возгласы, - несмотря на то, что вы переборщили с девятисилом. В качестве наказания за эту ошибку напишите мне доклад о свойствах этого растения. После чего приберите тут все, помойте полы и… можете быть свободны. До следующего занятия.

Я встал. Ученики остались сидеть.

- А следующее занятие когда?

- По расписанию, наверное.

- А кто его будет проводить? Опять вы?

Хороший вопрос. С одной стороны, это обязанность мэтрессы Кит, а с другой…

- Там посмотрим!

Глава 6

ГЛАВА 6.

Остаток дня провел в раздумьях. Что же такого узнала мэтресса Кит? Чей труп или трупы ей привиделись? Понятное дело, что неопытные студенты не смогли «подцепить» ее видение – тут сложилось много факторов, в том числе и то, что все зависит от точки зрения. Может быть, Агнешка Быченя просто-напросто не знакома лично с тем, кто будет убит, а ее наставница знала и, естественно, была поражена? Кроме того, могли иметь место искажения реальности, вызванные передозировкой девятисила. И то, что я уже узнал будущее, и оно немного успело от этого измениться… Сколько было в прошлом случаев, когда, получив суровый прогноз, человек успевал так изменить свою жизнь, что он не сбывался или значительно смягчался? История Спящей Красавицы тому подтверждение – ведь изначально девушка должна была просто умереть. И умерла, если бы у Злой Феи хватило ума держать язык за зубами. Но прогноз стал известен остальным – и был успешно изменен. Так, может быть, мое присутствие все исказило? И что случилось после того, как я ушел? Ведь весь этот мусор, разбросанные перья – все было не так. Может быть, к мэтрессе Кит заходил кто-нибудь еще? Этот кто-то явно был последним, кто видел преподавательницу и знает больше моего. Но кто? Следы, конечно, найти можно – теоретически. А практически мы с группой третьекурсников так там натоптали, что бригаде следопытов не разобраться.

Если думаете, что я не искал Верину, вы ошибаетесь. Я обошел почти весь Колледж, расспрашивая коллег. Никто прорицательницу не видел. Почти никто. Мэтр Сибелиус, который имел обыкновение сидеть у окна и смотреть на сквер, видел, как кто-то вел в сторону лазарета женщину, отдаленно похожую на мэтрессу. Но женщина частично заслоняла собой этого мужчину, да и зрение старого некроманта стало подводить с возрастом. Да, мужчина. Да, среднего роста. Да, в темной накидке, которую носят преподаватели и старшие аспиранты. Да, методом исключения можно кое-кого отбросить – самого мэтра Сибелиуса, автора этих строк, тех, чей рост выше или ниже среднего – но и только. Дело становилось запутанным и серьезным. Это уже тянуло не больше, ни меньше на преднамеренное устранение свидетеля. Ведь в лазарете прорицательницу тоже никто не видел. Кем бы ни был этот доброхот, до места он ее не довел.

Дело становилось запутанным. Исчезновение среди бела дня преподавателя – это вам не хухры-мухры. Это уже «теплее». За это надо браться. По крайней мере, будет, чем заняться до того, как произойдет «то самое», ради чего меня сюда и направили!

Решив не откладывать дела в долгий ящик, принялся составлять план. Привычка, знаете ли. В монастыре Инквизиции весьма любят всякую писанину – мол, написанное пером не вырубишь топором и все тому подобное. Тут и планирование собственного дня, и многочисленные отписки вышестоящим – чем занимался весь день? – и свидетельские показания, и компромат на подозрительных личностей – мол, у меня тут написано, что такого-то числа прошлого месяца вы изволили на приеме выражаться так-то и так-то…

Короче говоря, я пошарил в своих вещах, отыскивая бумагу и чернильницу. Чернильница отыскалась легко, а вот бумага…

Копаясь в поисках чистых листов, я наткнулся на какие-то наспех сделанные записи. Консультации… замены… отработка… Что за…? Ах, да! Это тот самый учебный план, ради которого я ходил к Верине Кит. Ну-ка, ну-ка…Фехтование, лоскотухи, волкодлаки, свойства кладбищ, рунная магия, охота на навь… Ничего подобного «зачету по прорицаниям» или хотя бы «тайные знания» не наблюдалось. Значит ли это, что прорицательница не заглядывала настолько близко? Или есть какой-то предел, дальше или ближе которого ни один прорицатель ничего не может увидеть? Как бы то ни было, на всякий случай выписал все на отдельный листок и пришпилил его к стене над кроватью.

На другой листок выписал все вопросы, касающиеся исчезновения женщины. Их пока было немного:

«1. Что такого она увидела?»

«2. Кто был этот незнакомец?»

«3. Почему их больше никто не видел?»

«4. Кто заходил к мэтрессе Кит после меня и зачем?»

Внизу осталось довольно много свободного места, и я на всякий случай поставил цифру «5» - вдруг еще что-нибудь вспомню. Но тут меня прервал стук в дверь.

Распахнув ее, нос к носу столкнулся с Роем Бойко. Аспирант был в кожаной куртке с заклепками, полностью экипирован и держал на руке темную накидку.

- Привет. Ты свободен?

- Ну… не так, чтобы очень, но…

- Нужна помощь. Ты вроде как в некромантии разбираешься?

«Вроде как?» - мне удалось подавить нервный смешок. Почти три года полевой практики уже не считаются?

- Есть немного.

- Сходишь со мной на кладбище?

- Сейчас?

- Да. У нас практикум, определение свойств кладбищ, мэтр Вагнер занят, мэтр Сибелиус – он… не может, а мастер Кунц сам попросил подыскать напарника…

Мастер Кунц был вторым преподавателем некромантии. Он был на пару лет старше Рихарда Вагнера, но до сих пор сидел в младших. Что это? Совпадение или…?

Бросил взгляд на список тем для занятий. Да, вот оно. «Степень активности кладбищ». Что ж, значит, прогноз начинает сбываться.

- Сейчас буду.

Кладбища… Как много в этом звуке… Несмотря на то, что в последнее время полномочия некромантов существенно расширились – теперь и следователь-некромант и врач-некромант не в диковинку – наша основная работа приходит именно здесь. Потусторонние сущности всегда стараются проникнуть в мир живых, нарушая равновесие. Одни – из чистого любопытства и для развлечения, другие – так сказать, по делам, третьи – движимые злобой и местью, а четвертые просто одержимы жаждой разрушения. И мы стоим как бы на границе между тем и этим светом. Говорят, прежде отношения некромантов со смертью было чисто утилитарным – мертвые знают больше, чем живые и могут поделиться своими знаниями. Кроме того, из покойников получаются великолепные слуги – не требуют ухода, лечения, выходных и не знают усталости и сомнений. Одно плохо – быстро разлагаются, так что для поддержания их в форме требуется жизненная сила, порой самого некроманта, а порой и случайного путника. Да, мы имеем дело со смертью, а где ее больше всего? На кладбище, где же еще?

В Зверине было аж три кладбища – два старых, закрытых для новых захоронений, и одно новое. Но и оно вот-вот будет переполнено, так что город начал понемногу подыскивать место для четвертого кладбища. Насколько помнил, уже выделено место ниже по течению реки, в двух шагах от небольшой рыбацкой деревушки, носящей странное название Малые Пёсики. С появлением нового кладбища черта города отодвинется еще, и эта деревушка станет частью столицы.

О ней я и думал, пока мы шагали по улицам ночного города. Обычно практикум у студентов проходил на одном из двух старых кладбищ. Заранее договаривались с дежурным некромантом, он очерчивал несколько могил, помогая по мере сил. Иногда, при проведении масштабных учений, привлекались монахи-«смертники» из обязательного для каждого крупного города монастыря. В общем, делалось все, чтобы студенты случайно не натворили дел. Я и теперь ждал чего-то подобного. Но чтобы практикум проходил на новом месте? Там же магический фон практически никакой! Откровенно говоря, он вообще неизвестно, какой! И отправлять туда студентов? У кого-то не все в порядке с головой!

Об этом я и выговаривал шепотом Рою, пока мы шагали темными улицами. Впереди решительно топал мастер Кунц, за ним нестройной толпой шаркали по мостовой третьекурсники факультета некромагии, а замыкающими шли мы с Роем.

- Это же такая ответственность! А если с ними что-то случится? – шипел я, косясь на десять силуэтов. – С кого головы полетят? С нас с тобой! Тебя первым, как пить дать, отсюда вышибут.

- А почему не тебя? – спросил Рой.

- Я к тому моменту буду уже далеко…

- Ага. Лететь со скоростью пинка… Да не бойся ты, Згаш. Там уже магистр Вагнер прошелся, все подчистил. Если что и есть, оставлено нарочно, для практики.

- Нарочно? – я от неожиданности чуть не споткнулся. – Да это прямое вредительство!

- Сомневаюсь. Кладбище-то выбиралось после консультации. Говорят, сам Бруно Черный руку приложил и дважды на место выезжал.

Бруно Черный был главой гильдии некромантов, занимая этот пост без малого двадцать лет. Я сталкивался с ним уже раза три, немного знал его секретаря Рудольфа Панду. Именно Бруно Черный засвидетельствовал мое формальное отречение от некромантии. Именно при его попустительстве я стал таким, каким есть. О его силе ходили легенды, но вот Супругом Смерти он не стал.

- Ну… если дважды… А мы тогда на кой ляд там сдались?

- Ну, так магического фона там, как такового, нет, - подмигнул Рой. – Это на кладбищах он есть, и немалый, а тут… пойди еще найди такое «чистое» место!

«Чистое место» - значит, здесь давно никто не умирал. А если смерть и случалась, то вполне себе безобидная – например, хорек убил мышь…Но если погибал человек, причем насильственной смертью, то такое место становилось непригодным для захоронений. Считается, что на таком «грязном» ложе покойникам будет тяжело лежать. Они станут чаще подниматься и уходить «в гости» к своим семьям.

- Верю, - кивнул я. Что ж, если все обстоит именно так… - И все равно, я не понимаю. Если место «чистое» настолько, что туда можно запросто выпустить кучку юных дарований, то зачем нужны мы? Ты – «боевик», я… кхм… некромант-практик…

- Узнаем, - пожал плечами Рой.

Он оказался прав. Ответ мы узнали довольно скоро.

Территория будущего кладбища не была ничем огорожена. Мы обошли вдоль забора крайний дом, выслушав брех дворового пса, и оказались на окраине чистого поля. С одной стороны его ограничивали зады крайних домов деревенской улочки, с другой – дорога, уходящая к лесу, с третьей – река. Только с четвертой стороны, на равнине, четких границ не было. Пока не было.

Ночь была мрачная. Небо еще в полдень заволокли низкие облака. Закат получился тусклый, стемнело немного раньше, чем положено в такое время года. Мы сгрудились на краю, рассматривая унылую землю с торчащими тут и там пятнами – то ли груды бытового мусора, то ли бурьян. Дул порывистый ветер.

- Итак, мы на месте, - мастер Кунц потер руки. – Наша задача – определить магический фон данной местности и составить целостную картину. Исследования проводились комиссией, возглавляемой самим Бруно Черным. Выводы этой комиссии неоднозначны. Вы должны своими исследованиями либо подтвердить, либо опровергнуть их.

- А что за выводы? – спросил какой-то плохо видный мне в темноте парнишка.

- Об этом вы узнаете позже. Пока не стоит их обнародовать, чтобы у вас не возникло желания подогнать результат своих исследований под официальные данные. Уточню, что это – среднее значение. Фон мерялся в течение одного лунного цикла с равными интервалами. Замеры велись в шести разных точках. Был составлен своеобразный график колебания магического фона… но на разных участках отдельные показания сильно отличаются. Сейчас вам выделят по участку. Вы должны замерить магический фон в каждом. После чего мы нанесем ваши данные на карту…

Дальнейшее произошло довольно быстро – мастер Кунц раздал студентам несколько листочков. На каждом была начертана короткая табличка, которую те должны заполнить своим наблюдениями. После чего он едва ли не за руку, словно это были не студенты-третьекурсники, а школьники начальной школы, отвел их по разным частям кладбища. И только после этого повернулся к нашей парочке.

- Мы с вами замкнем внешний контур, чтобы лишняя энергия не уходила и не портила ауру этого места, - объяснил он. – Вы когда-либо имели дело с защитными контурами.

- Да, - пришлось признаться мне.

- Вот и отлично. Приступайте. А когда вы вернетесь, я дам сигнал к началу работы. Начинать лучше оттуда, вдоль заборов, до поворотного столба. Затем напрямик до реки и дальше вдоль берега, держась примерно в пяти-семи саженях от берега.

Обнажив меч – на сей раз я не забыл вооружиться - направился в указанном направлении. Рой топал рядом. Он тоже держал оружие наготове, но в отличие от меня так, словно вот-вот должен был начаться бой.

- Нам придется драться? – шепотом поинтересовался он шагов через пятнадцать.

- Не думаю, - ответил я, внимательно глядя себе под ноги. Меч острым концом волочился по земле, оставляя дорожку.

- Тогда зачем нам оружие?

- Оно режет. Режет землю и возможные линии силы, которые идут по земле.

- Ого!

Его удивление меня порядком озадачило. Нет, всем известно, что боевые маги – слабые колдуны. Максимум они могут многократно усиливать свои силы и реакцию, да еще и зачаровывать оружие, чтобы разило сразу насмерть и без промахов. Но во всем остальном «боевики» практически не отличаются от обычных людей. Рой мог не уметь создавать барьеры, но он не мог не знать о том, что они существуют и как их создают – хотя бы в теории! И какое-никакое понятие о линиях силы он должен был получить, после стольких-то лет в Колледже некромагии!

- А ты не знал?

- Ну… я не думал, что меч предназначен еще для чего-то, кроме доброй рубки.

- А теорию магии вам разве не преподавали?

- У нас был по ней зачет…

Все понятно. Зачет – не экзамен. Иногда его ставят за сам факт явки. Тем более, «боевикам», тем более, если у них по остальным предметам высший балл. У нас так многим девушкам проставляют зачет по верховой езде – в то время как парень скачет по полю и берет препятствия, девушке-отличнице достаточно прийти и сказать, что на лошадь она забираться умеет.

- Тогда действуем так. Я иду, замыкая контур. А ты шагаешь след в след за мной и стараешься ничего не трогать…

- Обижаешь. По-твоему, я совсем неумеха?

- По-моему, ты очень даже «умеха», - поспешил на попятную я. – Но если ты просто пойдешь за мной, то твой след перекроет мои следы. А вот твоей магии тут быть не должно. Магический почерк строго индивидуален, он осознается иными чувствами.

- Понял, - насупился Рой. – Если полезет какая-нибудь дрянь, она почует мой след и твою магию…

- И ты ее отвлечешь на себя, как «боевик», чтобы я смог подобраться к ней со спины и нейтрализовать.

Такой расклад сил аспиранта устроил, и круг мы замкнули в согласном молчании, потратив на это полчаса. Мастер Кунц и ученики послушно ждали, даже не пытаясь помочь.

- Готово. Можно приступать!

С этими словами мы разошлись в разные стороны, а преподаватель быстро отступил за внешний контур, и работы начались.

Активировав ночное некромантское зрение, я наблюдал за двумя студентами, которые оказались ближе всех ко мне. Участок, выделенный городом под новое кладбище, был довольно большой, мы обходили его не меньше получаса, и даже с магическим зрением видно было далеко не все. Это несколько нервировало – третьекурсники, конечно, не сопливые новички, три месяца как переступившие порог сего заведения, но и не настолько опытны, как, скажем, четвертый курс или вовсе пятый. Лично нас как раз на четвертом курсе стали допускать до «полевых работ», подрабатывая по мелочи то в городском морге, то на кладбище. Но, с другой стороны, все могло измениться. Скажем, другие методики преподавания. Раньше, говорят, на некроманта учились семь лет и три года еще должны были лишь «практиковаться». В мое время пяти лет и полугода практики уже было достаточно. А сейчас? Неужели сроки еще сократились?

Так, отставить лирику. Надо всем этим ты, Згаш, поразмыслишь на досуге, когда станешь составлять новый отчет пра Михарю. Сейчас у тебя кучка недоучек пытается измерить магический фон будущего кладбища, ибо, вопреки мнению обывателя, покойников нельзя сваливать, где и как попало. Их нельзя хоронить там, где, пусть и много веков назад, уже было захоронение какого-нибудь исчезнувшего народа. Их нельзя хоронить вблизи дорог и тем более нельзя там, где когда-то было поселение, скотобойня или даже старая городская свалка. Место должно быть максимально чистым, иначе покойникам будет тут неуютно. Мало ли, с чем вступят в реакцию исходящие от них эманации смерти! Работа некроманта иногда как раз и состоит и в том, чтобы такое место отыскать, а если подходящего нет, то приготовить. И вы не представляете себе, какая порой лезет из земли дрянь! Нет, самому мне не приходилось очищать места для кладбищ, но многочисленных отчетов о том, как такое происходило и какие бывали осложнения, перечитать пришлось много. Несколько раз даже выезжал по горячим следам, чтобы разобраться, что там напортачил «очистник».

Здесь, судя по всему, место должно быть чистым и проверенным преподавателями, иначе они бы не послали студентов, а пошли сами. Тот же мастер Кунц, прихватив парочку аспирантов – и вашего покорного слугу для поддержки – мог бы провернуть сие еще до полуночи.

Значит, все хорошо. Значит, все правильно. Но почему меня не отпускает странное чувство тревоги?

«Учеба на инквизитора не прошла даром, - мрачно подумал я. – Ты становишься подозрительным, Згаш. Начинаешь видеть подвох там, где его нет!»

И только я так подумал, как ночную тишину разорвал громкий крик, перешедший в истеричный визг и хохот. Чуть левее, немного ближе к реке, темноту раскололо несколько вспышек. Студент, который работал на участке возле меня, вздрогнул и сбился с речитатива.

Визг.

Хохот.

Неужели…

Не может быть! Откуда здесь пожиратели падали?

Кладбищенские гули обитают только на кладбищах, как явствует из их названия. Они питаются старыми костями из забытых могил, порой раскапывая и относительно свежие захоронения. По одиночке гули не опасны, но стая в пять-шесть тварей может напасть на человека. Проблема в том, что по одиночке гули не бегают. За пределы кладбищ они, конечно, тоже выбираются, но только в случае войн, катастроф, эпидемий, когда трупов оказывается намного больше, чем обычно, и эманации смерти буквально разлиты в воздухе. Привыкнув находить тела в оврагах, на обочинах дорог, в развалинах, гули сбиваются в многочисленные, голов по двадцать-тридцать, стаи и просто идут по земле, пожирая все на своем пути. Выглядят они как лысые, покрытые паршой и клоками грязной шерсти тощие уродливые псины – у кого нет ушей, у кого кривая морда или всего один глаз, у кого-то только три лапы, а вместо четвертой торчит кривая культяпка. Но ведь сейчас не война, не мор и не катастрофа. Откуда стая гулей здесь, где кладбища еще нет? Разве что…

Разве что это место не является чистым. Но почему тогда его предназначили для кладбища? Ошиблись или…

Отставить посторонние мысли. Сперва – дело.

Обнажив меч, левой рукой хлопнул себя по боку чисто машинально – там раньше висела походная сумка с амулетами, которые надо было активировать. Сумки не было. Инквизитору не пристало таскать с собой некромантские штучки. Только меч, гильдейский знак и… и я сам.

- Всем оставаться на местах! – гаркнул я, срываясь на бег. – Защитный круг! Первая ступень!

Последняя реплика предназначалась для двух студентов, мимо которых я как раз пробегал. Те рванулись на помощь товарищу, но мой окрик приморозил их к месту. Сбоку мелькнула какая-то тень – кто-то еще спешил на помощь попавшему в беду студенту.

Вернее, студентке.

Девушка действовала довольно умело, хотя сама все портила, истошным визгом сбивая себе дыхание. Но она как-то сумела извлечь и активировать нужный амулет и, отступая перед несколькими серыми тенями, отмахивалась ритуальным кинжалом. Будь у нее меч, дело пошло бы лучше, но гули не пасовали перед слишком коротким клинком, смыкая кольцо. Улучив минуту, один из них прыгнул.

Откровенно говоря, гули – неважные бойцы. На трех ногах не больно попрыгаешь и побегаешь, да и с одним глазом мало, что разглядишь. Они берут исключительно числом. И этот гуль, естественно, промахнулся и сам себя насадил на выставленный девушкой кинжал. Но студентка тут же подпортила свой триумф, с воплем отбросив издыхающую тварь вместе с оружием. В следующий миг уцелевшие гули вполне могли на нее наброситься, но тут на сцене появились мы.

Мы – это я и тот, второй спасатель. Мы подоспели одновременно, и яркая вспышка света озарила гулей, девушку, нас и груды земли на десяток шагов окрест. Классический «феникс», сигнальное заклинание, действительно похожее на раскинувшую крылья огненную птицу, завис над нами. Напуганные светом, гули с воплями кинулись врассыпную. Все, кроме одного, последнего, пробитого кинжалом. Я одним ударом меча рассек тварь пополам и вытащил из тушки кинжал.

- Твое? Держи крепче!

- Я… я не знаю… - девушка пятилась, мелко дрожа. – Я не знаю, откуда они в-выскочили… Я…

- Тихо! Отставить истерику! – я бросил взгляд на второго спасателя. Это был один из студентов. Надо же! Среагировал! Не просто закрыл девушку собой, но и торопливо очерчивал сейчас защитный круг. – Все закончилось.

На самом деле, конечно, все только начиналось. Но не для этой девчонки. И как она до третьего-то курса с такой ранимой психикой дотянула?

Послышался топот быстрых шагов. В круг света от «феникса» ворвался встрепанный мастер Кунц:

- Что здесь произошло?

С разбегу перескочив защитный круг, он налетел на девушку, встряхнул за плечи:

- Отвечай!

- Я не знаю… Я просто… просто делала…

- Что? Что именно и где? – с каждым вопросом он все сильнее встряхивал девушку, так что мне пришлось вмешаться и буквально оторвать его от студентки.

- Прекратить! Немедленно прекратить истерику, младший преподаватель Кунц, - рявкнул я. – Что за ребячество? Как вы смеете кричать на студентку?

- А как смеете вы кричать на меня? Да еще и вмешиваться в учебный процесс? – мигом перешел тот в наступление. – Кто вообще дал право здесь находиться посторонним личностям? Вы кто такой?

На миг я решил, что мастер Кунц спрашивает мое имя, но потом понял, что он имеет в виду немного другое.

- Я – помощник преподавателя, присланный сюда по личному приказу Великого Магистра, - решил приврать для пользы дела. – Приглашен как опытный специалист… и, видимо, не зря. Видимо, даже у аспиранта с другого факультета возникли сомнения в вашей профпригодности, мастер Кунц, раз понадобилась моя помощь.

- Она сама во всем виновата. Вы только на нее посмотрите – так распуститься из-за каких-то гулей…

- Из-за кладбищенских гулей, которых тут быть не должно! – отрезал я. – Это место должно быть чистым, чтобы его отвели под городское кладбище…

- … что и проверяли мои студенты!

- Ваши студенты обнаружили, что это место нечистое.

- Ну да! – подбоченился мой оппонент. – Что и требовалось доказать!

- Вот как? – я покосился по сторонам. «Феникс» продолжал пылать – надо же, какой мощный, обычно они держатся от силы пять секунд! – и в его свете были видны силуэты остальных студентов. Судя по слабым огонькам, они прекратили свои изыскания, но с места не двинулись. Так… три… пять, семь…Еще двое рядом… А где еще один? Где десятый? И почему до сих пор я не заметил Роя Бойко? Куда пропал аспирант, втравивший меня в эту авантюру? Вовремя, надо сказать, втравивший. – В таком случае, не соизволите ли поделиться со мной планом урока? Может быть, у вас так и было задумано – отвести студентов на непроверенное место в надежде, что они сами нейтрализуют ту нечисть, которая здесь водится? Кажется, это называется грязной работой? Или вовсе халтурой?

Я нарочно говорил на полтона громче, чтобы хоть часть нашего разговора долетела до чужих ушей и заставила кое-кого задуматься. И мастер Кунц заглотнул наживку с первого раза.

- Халтура? Да как вы смеете? – почти завизжал он. – Грязная работа? Вы что, хотите сказать, что я нарочно натравил гулей на детей?

- Я хочу сказать, что это место кем-то было осквернено до нашего прихода!

- И кем же? Мною?

- Не обязательно вами. Но… есть у меня кое-какие соображения… которые надо проверить!

Вот уже эту фразу я сказал негромко, почти шепотом. И добился нужного эффекта. Парень, утешавший плачущую девушку, и сам мастер Кунц придвинулись ближе:

- Что вы хотите сказать?

- Я хочу сказать, что тут все надо проверить. Господин студент… не имею чести знать ваше имя…

- Студент Мартин Гроссбарт, - отчеканил тот. Я не мог не улыбнуться его фамилии – на подбородке у парня рос жалкий пучок рыжеватых волос*. Кстати, многие старшекурсники в последнее время стали отпускать бороды – явно в подражание Рихарду Вагнеру.

(*Фамилия «Гроссбарт» переводится с немецкого как «Большебород». Прим. авт.)

- Так вот, студент Гроссбарт, я прошу вас… защитный круг вы уже очертили… Отличная работа! Так вот, прошу вас лично проверить наличие здесь эманаций смерти.

- А чего тут проверять! – он небрежно махнул рукой. – Вот прямо тут он и лежит.

- Кто?

- Труп.

Вот я осел! Это надо было смотреть в первую очередь! А я кинулся отношения с коллегой выяснять!

Труп, правда, лежал не «прямо тут» - его все-таки прикрыли всяким мусором. Но что такое груда ветоши, гнилая ботва и обломки каких-то бочек для кладбищенских гулей? Они, естественно, учуяли тело.

И не только его. Ибо, проследив за цепочками следов, оставленных этой нежитью, я нашел еще четыре места смерти. Три принадлежали домашним животным – коровам и свинье – а вот четвертое…

Встав над тем, что еще недавно было человеческим телом, я ощутил усталость. Да-да. Усталость от того, что вот опять придется делать то, что должны были сделать другие. И что, отправляя меня сюда, Инквизиция в лице пра Михаря все-таки не ошиблась.

- Пригасите-ка своего «феникса», студент Гроссбарт, - сказал я. – Мешает работать.

- Рабо…что? – осекся мастер Кунц.

Но я не ответил. Сумки с припасами при мне не было, пришлось действовать подручными методами. По счастью, тот же Мартин Гроссбарт, догадавшись о моих затруднениях, поделился кое-какими ингредиентами, но в основном обошелся без посторонней помощи. Как говорил кто-то из моих наставников, иногда работа находит нас в самый неподходящий момент, и тогда приходится обходиться тем, что есть.

К тому моменту сюда уже подтянулись некоторые студенты, и мастер Кунц, пользуясь моментом, стал шепотом комментировать мои действия.

- Слушайте, - не выдержал, наконец, устав чувствовать себя музейным экспонатом, - вы либо помогайте, либо не бубните под руку!

- Но студенты должны знать, как правильно работает некромант «в поле», - парировал тот.

- Вы правы, но кто должен им это показать? Вы или посторонняя личность?

Мастер Кунц замолк, подавившись воздухом, и дальше я действовал в тишине.

По счастью – или несчастью, как посмотреть – изучать оказалось нечего. Все, как говорится, лежало на поверхности. Ну, как на поверхности… Кое-что было заметно даже в темноте, а кое-какие подробности удалось разглядеть только после обряда вызывания духа.

- Итак, перед нами труп, - констатировал я, рассматривая наполовину засыпанное мусором, наполовину откопанное гулями тело. Там, где его успели порвать кладбищенские падальщики, выглядело оно неприглядно. Настолько неприглядно, что я нарочно не стал усиливать свет своего магического светильника. Я-то на такое насмотрелся, а эти дети – нет. – Женщина. Средних лет. Из низов. Бродяга или нищенка, судя по состоянию… хм… останков тела и одежде. Причина смерти, - я посмотрел на слабо колышущийся в воздухе силуэт, - пищевое отравление и удушье. Отравилась и… хм… захлебнулась рвотными массами… Видите эти пятна на ауре? – ткнул пальцем в тень. – Такое обычно бывает, когда объект сперва получает внутренние повреждения, а потом к ним добавляется… м-м… внешнее. По расположению и накалу пятен можно судить, что было вначале, а что потом. Чем слабее цвет, тем раньше было получено… повреждение. На то же указывают размытые края пятен.

- А это что? – чей-то палец ткнулся в нижнюю часть тени. Там тоже темнело пятно.

- Края четко очерчены. Цвет – насыщенный. Форма… м-м… характерная. Кто догадается, что это значит?

- Смертельное повреждение, нанесенное последним? – пискнул девчачий голосок. А малышка-то быстро оклемалась после нападения гулей! Может, еще и выйдет из нее толк.

- Смертельное повреждение, нанесенное после смерти! – поправил я. – Да еще в таком… характерном месте…- осторожно приподнял край заскорузлой от крови тряпки, которая до недавнего времени была ее юбкой. - В низу живота.

- Ой…- простонала девушка.

- Именно что «ой!» - кивнул я. – Эта бродяжка была беременна. И кто-то убил ее, чтобы извлечь из тела нерожденное дитя.

За спиной послышался мягкий стук тела. Ну вот. А я только ее похвалил за стрессоустойчивость!

- Профессор, это… правда? – шепнул голом Мартина Гроссбарта. – Ее убили… ради ребенка? А не…

- Не наоборот, хотите сказать? Что кому-то случайно повезло наткнуться на мертвое тело, и он всего лишь воспользовался моментом? Чему вас в колледже учат? Расположение пятен и цвет их вам ничего не говорит? Уж если девушка догадалась…

Студенты подавленно молчали. Поясню для тех, кто ничего не понял.

Кому-то понадобился нерожденный младенец. И этот кто-то не поленился, отыскал бродягу или нищенку или вовсе чужачку, то есть, такую женщину, кого точно никто не будет искать, у которой были явные признаки беременности. Затем он подпоил ее до потери сознания и, пока она еще подавала признаки жизни, вскрыл живот, вытаскивая младенца. Поскольку этот тип явно не озаботился хотя бы оглушить жертву, она, естественно, почувствовала боль, и ее стошнило. Несчастная захлебнулась собственными рвотными массами, а убийца спокойно извлек тельце ребенка и бросил его мать… да, прямо тут и бросил, рассудив, что на окраине ее сразу не хватятся. Может быть, даже и гулей он сюда приманил, чтобы они наверняка уничтожили тело без следа.

- Это невозможно! – встрял мастер Кунц. – Я хочу сказать, что…

- Что вы не знаете, кому и для чего мог понадобиться нерожденный ребенок? Кому – это вопрос отдельный, но вот для чего…

До преподавателя все-таки что-то дошло, и он захлопнул рот так резко, что было слышно, как клацнули зубы.

Я выпрямился, со всех сторон ощущая устремленные на меня взгляды. Ну, что, Згаш, допрыгался? Теперь ты тут главный. Распоряжайся, мать твою!

- Значит, так… Студент Гроссбарт!

- Я, - шагнул ко мне парень.

- Оцепить периметр. Двойная сплошная черта. Вы помните, как это делается или вам подсказать?

- П-помню, - студент метнул в сторону своего преподавателя напряженный взгляд.

- Действуйте… Вы, девушка, - ткнул пальцем в незадачливую студентку.

- Мария Сбыгнева, - назвалась та слабым голоском.

- Соберите остальных. Проведите перекличку. Занятие на сегодня закончено. Все ваши… выводы доложить в письменном виде утром мне.

- Но…

- Мне, а не мастеру Кунцу, - рявкнул, отмахиваясь. – Далее. Мастер… найдите Роя Бойко. Аспиранта, который вас… хм… нас сопровождал. Пусть обойдет периметр еще раз. Поищет следы. А я, - присел на корточки рядом с телом нищенки, провел руками над нею, пытаясь нащупать остатки ауры, - попробую вытянуть из тела кое-что еще. Приступать!

Названные разошлись в разные стороны. Задержался только сам младший преподаватель. Он какое-то время топтался рядом, видимо, пытаясь кое-что выяснить. Это здорово раздражало, но я нарочно не обращал на него внимание, и в конце концов он отстал. Жалкое зрелище, если честно. Не удивлюсь, что он до пенсии проходит в младших преподавателях.

Аура нищенки была серьезно повреждена, причем повреждения были явно прижизненные. Так часто бывает – возраст, застарелые болячки, усталость от жизни, многочисленные мелкие проступки и даже преступления – все это накладывает свой отпечаток. Аура ведь многослойна и каждый слой «отвечает» за что-то одно. Ее эмоциональный слой, например, у жертвы был измочален настолько, что в момент смерти она ничего не испытывала. И «прочитать» ужас, страх и все остальные эмоции так и не получилось. Только чисто физиологическую боль. У коровы, которую привели на бойню, эмоций намного больше, честное слово! Если она и испытывала что-то, то удивление и удовольствие… да-да, удовольствие от дармовой выпивки, которой ее наверняка угостил убийца.

Хм… а это интересно. Это может быть зацепкой. Покопавшись в остатках ауры я выудил это чувство. Чувство благодарности и приятной расслабленности. Видимо, убийца действительно пригласил ее куда-то – скажем, в трактир, где проставил выпивку. Потом увел пьяную нищенку на окраину – сюда – здесь повалил, разрезал живот и… дальше известно.

Итак, у меня был след. Шансов, что он уцелел, ничтожно мало, но оставить это дело безнаказанным я не собирался.

Выяснив все, что можно, я помог Мартину Гросбарту замкнуть двойной сплошной контур вокруг тела нищенки, после чего обвесил его охранными заклинаниями, заодно опечатав и остальные найденные тела. Заодно разобрался со второй жуткой находкой. Здесь все оказалось намного прозаичнее – это был самоубийца, полезший в петлю от страха перед завтрашним днем. Обычно таких людей хоронят на перекрестках дорог, но этого решили без лишних церемоний просто выкинуть на свалку. Я считал с его тела остатки ауры, слепил кое-какой «портрет» достаточный для того, чтобы с его помощью потом отыскать тех, кто притащил сюда труп и выяснить личность удавленника, после чего поставил сигнальные маячки над каждым телом. Разбросанные на значительной территории – коровы, свинья и кошка ближе к краю, человеческие останки в глубине – они, таким образом, осквернили будущее кладбище. Придется либо проводить обряд очищения, захоронив тела, как положено, либо просить город выделить для нового кладбища другое место.

Занятый мысленным составлением отчета для отцов-инквизиторов и заодно текста прошения лично великому магистру Бруно Черному, я подошел к сгрудившимся у входа студентам, и одного взгляда на их вытянутые напряженные лица оказалось достаточным, чтобы все мысли покинули мою бедную голову.

Их было только девять человек. Десятый исчез.

Глава 7

ГЛАВА 7.

- Ну, и как прикажете это понимать? Я дал вам простейшее задание, с которым справится даже ребенок. Надо просто пойти и взять одну вещь. Одну маленькую вещь! Вот такую! Ее в кармане унести можно! А вы…

- Простите, наставник… Я… больше не буду!

- Разумеется, вы больше не будете. Вы ничего больше не будете делать…

- Нет!

- Не будете. Я сказал. На вас нельзя положиться. Вы ни на что не способны. Даже принести одну маленькую вещь! Одну крохотную косточку…

- Но там был этот… новый преподаватель… Если бы вы знали, что я почувствовал, находясь рядом с ним! Если б вы только знали…

- Представь себе, знаю. Сталкивался уже.

- Его аура… она просто не дала мне… Я не смог. В его присутствии… Я не знаю, что чувствовали другие, но я… он меня просто спеленал.

- Скажи сразу, что струсил и потерял голову. Неужели ты не мог вернуться потом? Тебе достаточно было нескольких ударов ножа. Ключица самоубийцы…

- Я не смог! Простите. Он… он там все запечатал. Идите и проверьте сами, если вы мне не верите!

- Пойду. И проверю. И горе тебе, если ты мне солгал.

Пропавшего студента искали наутро чуть ли не всем колледжем. Да-да, студент-третьекурсник Ной Гусиньский не вернулся с практического занятия. Такое иногда случалось – чересчур впечатлительные парни и девушки, бывало, удирали втихомолку, не в силах выносить «жестокое зрелище». Одни после этого, стыдясь минутной слабости, спешили наверстать упущенное, другие забирали документы и уезжали к родителям. Однажды мне самому пришлось смыться с практики. В свое оправдание скажу, что удрал я не один – мой тогдашний приятель Родольф Панда, струсил не только того, что предстоит сделать в городском морге, но и сбежать в одиночку. И подбил меня составить ему компанию – мол, вместе не так страшно, а ответственность пополам. Обоих потом заставили отрабатывать – седьмицу мыть в этом самом морге полы. Родольф после этого чуть документы свои не забрал.

Но это дела прошлые. А что же произошло сейчас? Куда делся Гусиньский? Судя по его характеристике, парень, хоть звезд с неба не хватал, но и слабаком не был. Наоборот, вечно рвался доказать, что достоин большего, всегда к чему-то стремился. Что он пытался доказать своим поступком? В районе нового кладбища в эфире не было зафиксировано ни одной вспышки насилия или всплеск эмоций. Значит, о разбойном нападении речи не шло. Такое впечатление, что Гусиньский просто-напросто воспользовался темнотой и ушел сам в неизвестном направлении. Да он даже не находился рядом с телами – ему, насколько помнится, достался участок у самой реки. Но это не повод, чтобы топиться! Или…

Я сидел в своей комнате, склонившись над недописанным отчетом пра Михарю, а мысли крутились не вокруг страшной смерти ни в чем не повинной нищенки, а вокруг пропавшего студента. Оба этих дела не могли быть объединены в одно. Или могли? Нет, я не верил в то, что Ной Гусиньский убийца. Нищенку убили прошлой ночью. У Ноя на тот раз было алиби – вся группа гуляла в «Петухе и скрипке», отмечая чье-то рождение.

Стоп. «Петух и скрипка». Единственный в Зверине кабачок, который обслуживает только студентов и преподавателей. Нищенку тоже кто-то заманил в тепло и уют… кабачка. А что, если Ной Гусинький случайно увидел, как некто спаивает беременную женщину и потом уводит ее за собой. Так-то это не интересный факт – многие шлюхи соглашаются на «работу» только после того, как выпьют глоточек вина или стакан медовухи. Их иногда даже заводят в кабачки, а большинство поджидает своих клиентов сразу у стойки – кто закажет выпивку, с тем и пойдет. Гусиньский мог оказаться свидетелем и, наткнувшись на выпотрошенное тело, перепугался, запаниковал и…

Версия хорошая. Хорошая настолько, что я решительно отложил недописанный отчет и стал сочинять новый. Все складывалось замечательно. Осталось проверить одну вещь – видел ли студент тело на земле? И когда он его увидел? До распределения или сразу после, когда все разошлись по своим местам. А мастер Кунц? Распределял участки он. Не подходил ли к нему Ной Гусиньский с каким-либо вопросом?

Все эти мысли я скрупулезно выписывал на отдельный листок, чтобы при случае задать их мастеру Кунцу и остальным студентам, когда в дверь торопливо постучали:

- Дяденька Згаш? Вы здесь?

Только один человек мог и имел право так меня называть, и я вскочил, распахивая дверь перед Динкой.

Девушка вскрикнула, переступив порог, и повисла на моей шее:

- Дядя Згаш! Наконец-то я вас нашла!

Я невольно обнял ее стройное тело. Нет, поймите меня правильно, я вовсе не монах, хотя ношу рясу и живу в монастыре, подчиняясь всем его уставам – расписание молитв, посты, служение горожанам, помощь ближнему и все такое прочее. Даже то, что меня официально именуют «отец Груви» - и то не играет большой роли. Как у пра Михаря, инквизитор для меня – только профессия, а не образ жизни. Я – некромант, обладающий определенным магическим даром. Я был членом Гильдии некромантов, у меня до сих пор есть знак принадлежности к ней. И я – Супруг Смерти, как-никак. Поэтому я…м-м… как бы вам сказать… Ну, совсем не против того, чтобы меня обнимали красивые девушки. Другое дело – Динка. В какой-то мере я ее воспитатель.

Поэтому я, скрепя сердце, отстранил вздрагивающую девушку и поспешил усадить ее на единственный стул, прикрыв за нами дверь. Потом налил вина. Поколебавшись, предложил сделать глоток, чтобы успокоиться.

Поблагодарив, девушка двумя руками вцепилась в кубок и осушила его в несколько глотков. Однако!

- Спасибо, дядя Згаш. Я так переволновалась…

- А я-то как переволновался, - заявил я, забирая кубок. – Но мое волнение ничто перед тем, что почувствует твой опекун. Мэтр Куббик будет… мягко говоря, удивлен тому, что ты так пьешь.

- А, - отмахнулась девушка, - пара глотков. Но если бы вы знали, дядя Згаш…- обхватив себя руками за плечи, она поёжилась.

- Что с тобой случилось? – отставив кубок, провел ладонью над ее головой, обрисовывая контуры ауры. Целители и некроманты умеют ее чувствовать. Зачастую состояние ауры указывает не только на время и причины смерти, но и на душевное и физическое состояние ее обладателя – все зависит от того, куда и как смотреть. Аура девушки действительно полыхала всеми цветами радуги, но красно-рыжего цвета тревоги было больше.

- Дядя Згаш, мне нужна ваша помощь. Я просто не знаю, к кому обратиться. Это Торвальд.

- Кто? – признаться, имя показалось мне смутно знакомым, но откуда?

- Тор… мой… ну, можно сказать, друг! Он и Измор… мы…

Понятно. Я немного напряг память и вспомнил высокого симпатичного брюнета. За Динкой, кажется, ухлестывали двое парней. Мне даже довелось стать свидетелем разборки.

- Ясно. И чего от тебя надо Тору… Торвальду?

- Не от меня. От вас.

- Что?

- Торвальд не учится вместе со мной, - пояснила девушка. – Он – некромант. Он хотел перевестись на факультет ведунов, когда перешли мы с Измором, но… сказали, что нет мест и вообще… Он третьекурсник. Я… мы познакомились еще в прошлом году, когда я только начала тут учиться. Вы же знаете, что я… что вы и мэтр Куббик – некроманты. И, хотя я не поступила на ваш факультет, мне было… интересно. Я просто улучила момент и заглянула… ну, к ним.

- И встретила Торвальда?

- Ага. Случайно. Ну, мы какое-то время встречались… нет, не так, как вы подумали. Просто… как выяснилось, я тоже кое-что знаю о некромантии – от вас и дядюшки Рубана. Кое-что такое, что пока не рассказывают второкурсникам. Ему было интересно. Я не сразу поняла, что он… ну… в общем, пока меня не перевели на факультет ведовства, а там не появился Измор… мы даже не думали, что…

Все понятно. Обычная дружба на фоне общих интересов – надо же, девчонка-соплячка знает больше, чем он! – постепенно переросла во взаимное чувство, стоило появиться сопернику. Любовь родилась из ревности. Бывает и так. Типично для собственников. Странно. Сколько я знаю семейных пар – у всех все по-разному.

- В общем, он ревнует к Измору, - вздохнула Динка.

- А ты?

- А что – я? – она захлопала ресницами.

- Как ты относишься к Торвальду и Измору… по отдельности?

- Ну… Торольд умный, а Измор – красивый и… тоже умный. Только по-другому. И он не некромант. Он боевой маг. Учился на боевого мага до перевода. То есть, он хотел поступить на ведьмака, у него все данные есть, только… баллов не хватило. Вот столечко, - она показала ноготь на мизинце. – Трех баллов не хватило из тридцати. Поэтому он и перешел из боевых магов к ведунам, когда факультет образовался.

- А еще Измор из княжеского рода, - напомнил я.

- Да при чем тут это? Они мне оба нравятся. И оба по-разному! Но речь не обо мне!

- О тебе, девочка, о тебе! – мне припомнился случайно подслушанный разговор. Торвальд вел себя по отношению к Динке, как будто у него уже есть на нее право, а Измор их подкарауливал. Эх, жаль, нельзя вернуться в прошлое и прослушать их разговор еще раз! – Я о тебе беспокоюсь. Я, как-никак, твой дядя… приемный. Мэтр Куббик будет недоволен, узнав, что я махнул рукой на проблемы его воспитанницы. Ты ему как дочь. И госпожа Гражина…

- Не надо, дядя Згаш, - понурилась девчонка. – Не начинайте… я же к вам… я вам доверилась… мне помощь нужна…А вы, - она всхлипнула, и я осекся. В самом деле, чего это я. Почти довел девушку до слез… Но что такого сказал? Или проблема на самом деле глубже?

- Иди сюда, - похлопал по кровати, и Динка послушно пересела, позволив мне себя обнять. – Девочка, я же за тебя отвечаю. Если с тобой что-то случится, я буду переживать… то есть… ну… сама понимаешь. А сейчас ты плачешь. Из-за кого? Из-за Торвальда или Измора? Или из-за себя?

- Не знаю, - она всхлипнула еще сильнее. – Правда, не знаю. Они мне нравятся оба. Торвальд… мы с ним знакомы дольше и вообще… Но иногда он ведет себя… странно. Это меня пугает. Я боюсь за него. И за Измора. За то, что они друг с другом что-нибудь сделают…Или просто что-то сделают… А ведь мы… ведь у нас…

- Я понял, - сделал вид, что мне все ясно и потрепал девушку по щеке. – Ты мне потом расскажешь? Или ты уже мне рассказываешь все, просто я не сообразил? Ты пришла посоветоваться насчет Торвальда?

- Да. Ему… вы бы могли нам помочь, дядя Згаш?

- Торвальду?

- Да. Он ведь на третьем курсе и…

И я мысленно дал себе подзатыльник, обозвав тупым идиотом. Третий курс. Вчерашняя практика.

- Торвальд был в другой подгруппе, - пояснила Динка. – Их поделили потому, что… ну, там какие-то свои дела… преподаватели так решили. Торвальд очень переживал, что не попал в ту подгруппу. Там ведь было настоящее дело, а не просто так…

Да уж. Настоящее. Я вспомнил изуродованный труп нищенки. Женщину убили не просто с особой жестокостью. Из ее тела извлекли нерожденного младенца. Извлекли живым.

Снова, как в тот раз, на меня словно пахнуло черной магией. Кто-то жаждет принести в мир зло. И, судя по тому, что я успел заметить, это не первая попытка. Ох, как же все плохо-то… Сперва мертвые собаки, теперь вот это… Похоже, зреет заговор. И пропавший студент оказался ненужным свидетелем. Увидим ли мы его живым? И как же здорово, что Торвальд, друг Динки, не попал в эту злосчастную подгруппу! Как переживала бы моя девочка, если бы пропал он?

Задумавшись, я не сразу сообразил, что Динка уже какое-то время мне что-то втолковывает:

- … понимаете? Дядя Згаш?

- Прости. Повтори еще раз.

- Вы поможете Торвальду?

- Смотря в чем.

- Ну, я же вам рассказала! Ему туда надо! На новое кладбище! То есть, на то место, где было новое кладбище!

- З-зачем?

- Посмотреть. Это же настоящее! Если бы вы знали, как он тянется к знаниям! Как он мечтает поскорее закончить Колледж и пойти работать! Некромантия – это его жизнь! Это цель его жизни! У него был шанс прикоснуться… Торвальд так завидует тем, кто там побывал… этому Гроссбарту, который все видел своими глазами… Ему так хочется тоже взглянуть… Вы его туда проведете?

Вот в чем дело. У парня опять ревность. И опять к соперникам. Только на сей раз причина не в девушке, а в… работе?

- Прости, я не понял. Ему… просто интересно?

Динка размашисто кивнула:

- Очень!

Вот бес!

Девушка смотрела на меня своими невероятными глазищами, улыбалась, обозначая ямочки на щеках. Будь я помоложе и не связан супружеским долгом с самой прекрасной женщиной в мире – и матерью моего сына, между прочим! – вряд ли у меня получилось бы устоять. Я вам уже говорил, что Динка еще в детстве была красивая? С тех пор красота ее только расцвела, а дар ведуньи только усилил ее привлекательность, и, если как следует поискать, среди ее одногруппников тоже найдутся влюбленные парни.

Сердце замерло. Голова закружилась. Мир померк. Остались только ее глаза. Глаза, ради которых не жалко…

Не думая, что делаю – тело среагировало само – сорвался с места, схватил валявшийся на столе нож для бумаги и вонзил его себе в ладонь.

- Нет!

Динка вскочила, рванулась ко мне, но я отступил, вскинув ладонь. Кровь текла из глубокого, до кости, пореза, вставая между нами:

- Нет. Не смотри на меня!

- Дядя Згаш, вы что?

- Не смотри на меня, ведьма!

Она отпрянула. В глазах ее мелькнул ужас и боль. Мне самому было больно и не только от раны – больно в душе от того, что я причинял этому ребенку. Но этот ребенок только что пытался применить ко мне чары подчинения. Ко мне, своему наставнику и воспитателю. Ко мне, инквизитору!

- Дядя Згаш…

- Я тебе не дядя! Именем той, что превыше тебя…

- Что вы делаете?

- Градом и миром, светом и тьмой - нет у тебя власти надо мной!

Она отшатнулась, закрывая лицо руками. Всхлипнула. Мне стало больно, но я напряг пальцы на раненой руке, шевельнул кистью, заставляя кровь быстрее бежать по жилам и смывать наведенные чары. Что же ты творишь, Динка? Как ты можешь со мной так поступать? Ради чего? Или ради кого? Не может такого быть, чтобы ты любила его…

- Да, - всхлипнула она, и я понял, что невольно заговорил вслух, - да, я его… Не знаю!

И, задыхаясь от слез, ринулась прочь, распахивая дверь. Топот ее быстрых ног прокатился по первому этажу.

Я рухнул на стул, чудом не промахнувшись мимо. Сжал кулак, впиваясь ногтями в ладонь и растравляя рану. Надо ее промыть и перевязать, но пока я не мог себе такого позволить. Между пальцами сочилась кровь, и я позволял каплям упасть на пол. Конечно, не надо терять кровь. Но кровь, испачканную чарами…

Торопливые шаги заставили вскинуть голову. Дверь в мою комнату была распахнута настежь, и в проеме возник запыхавшийся Измор. Студент оперся ладонями в косяк, тяжело переводя дух.

- В-вы… что вы…тут…

- Вы о чем, студент… - как назло двойная княжеская фамилия вылетела из памяти.

- Динка, - как выплюнул он. – Что вы ей такого… Что вы ей сделали? Вы… на нее напали? – он заметил кровь на моей руке. – Вы напали, она оборонялась? Что произошло?

- Все совсем не так, как вы думаете, княжич, - я решил воззвать к его разуму, нарочно употребив титул. – Динка Куббикова – моя воспитанница. Я – ее дядя… троюродный. Кроме удочерившего ее мэтра Рубана Куббика и меня у девочки нет другой родни.

- Но она выбежала отсюда вся в слезах! – воскликнул юноша. – Это вы довели ее до слез?

- Частично. Но у меня не было иного выхода. Она ворожила против меня. Это – зашита от чар. Вы ведьмак, - он дернул щекой, как от удара, и я поспешил исправиться, - потенциальный. Невысокий балл не освобождает вас от знаний… элементарных знаний техники безопасности. Вы не можете применять некоторые знания на практике, но ничто не должно помешать вам изучить их хотя бы в теории.

У него изменилось лицо – Измор, кажется, что-то понял.

- Не может быть, - выдавил он. – Динка бы не смогла… Она не такая! Она на это не способна!

- Откуда мы знаем, кто на что способен! Вы уже слышали о том, что случилось на третьем курсе факультета некромантии? Пропал студент. Пропал в той подгруппе, которая ходила на практикум, и в которую случайно не попал ваш… соперник.

- Торвальд, - он сказал это имя, как выплюнул.

- Да. А ему, как выяснилось, очень надо было туда попасть…

- Зачем?

Этот вопрос я сам себе задавал, вот только ответ мне не слишком нравится. Преподаватели не сообщали подробностей того, что было найдено на новом кладбище, но студентам заткнуть рты не получилось. Тем более что пропал студент. Этот факт скрыть не удалось. Значило ли это, что Торвальду известно больше, чем он хочет показать?

- Ему любопытно, - нашел я подходящий вариант. – И, кажется, немного завидно. Насколько понимаю, для него знания очень важны.

- Еще бы, - скривился княжич. – И не только знания…

Я вспомнил, что удалось подслушать ночью в сквере, и встал, подходя.

- Ваше сиятельство, - решил воззвать к холодному расчету, - я вынужден вас предупредить. Динка – да, моя воспитанница. Я люблю ее и в какой-то мере несу за нее ответственность не только перед ее приемным отцом. Я отвечаю за нее перед всеми остальными. Она – ведьма. Вы не знаете, но когда она осталась сиротой, ее хотела забрать… Белая Дама. Она лишила девочку настоящих родителей. Динка должна была стать ее… ее преемницей. Почитайте на досуге, кто или что это за сущность, и вы поймете.

- Динка не опасна, - покачал головой юноша. Значит, все-таки он что-то слышал.

- Явно – нет. Но она может сама не осознавать того, что творит. На факультете ее научат правильно пользоваться своими силами, но пока она не взяла себя в руки, она… будьте с нею осторожны. Девочка иногда сама не ведает, что творит. И та ситуация, что сложилась с вами тремя – это следствие.

- Значит, вы мне предлагаете ее забыть? Вычеркнуть из жизни?

- Ну… - читать лекции о любви не входило в мои планы, - я бы так не сказал. Просто… советую быть настороже. И постоянно держать в голове тот факт, что вы все-таки хотели быть ведьмаком. А она – может стать ведьмой. Ведьмак и ведьма… не самая лучшая пара. Даже если у вас и получится стать ведуном на новом факультете.

Он опустил голову, по-прежнему упираясь ладонями в косяки, словно ему было трудно стоять.

- Спасибо. Но позвольте нам самим разобраться. Без советников.

- Вам сколько лет?

- Двадцать.

- А мне – тридцать. Конечно, десять лет – не такая уж большая разница в возрасте, но эти десять лет… за эти годы я увидел больше, чем вы с того момента, как сделали свой первый вздох.

- Не сомневаюсь, - скривился он. Не надо было быть гением, чтобы прочесть его мысли – мол, вот еще один умник, который считает, что количество прожитых лет равнозначно жизненному опыту. В его годы и даже раньше я думал точно также – мол, что могут знать родители о том, что чувствуют и переживают их дети-подростки! Разве может простой ткач понять томление духа пятнадцатилетнего сына, мечтающего о карьере мага? А теперь у меня трое детей от трех разных женщин, и все трое ничего не подозревают о существовании друг друга – семилетняя Луна Байт, пятилетний малыш, которого должна была родить от меня Руна Беркана и трехлетний Збышко, сын Смерти, моей единственной законной супруги. Конечно, я никудышный отец, но…

- Заходите, - протянув руку, я дернул Измора за запястье, втаскивая в комнату. Юноша передернулся – я случайно коснулся его порезанной ладонью, испачкав в крови. – Садитесь. Выпейте со мной!

- Зачем? – ощетинился тот, но на кровать присел.

- Затем, что я так хочу, - отрезал я, убирая со стола все лишнее. – Считай это причудой старика…

- Ну, уж и старика, - скривился юноша.

- Это правильно! – я достал бутылку, откупорил ее и плеснул вина в единственный стакан, решив, что сам буду пить из горлышка. – Вот за это и выпьем. За то, чтобы нам как можно дольше оставаться молодыми!

- Аминь…

Только через полтора часа, когда уже давно прозвенел колокол, возвещавший отбой, я распрощался со своим невольным собутыльником. Княжич Измор пил, не пьянея, и, хотя под конец разговорился, собеседником оказался никудышным. Впрочем, я надеялся, что хотя бы что-то из сказанного падет в добрую почву. Парень мне нравился и не только тем, что, кажется, был искренне влюблен в Динку. Было в нем что-то…

Ночь прошла спокойно.

- Где ты была?

- Не твое дело.

- Нет, мое. Отвечай!

- Отпусти! Не выкручивай мне руки. Я не твоя собственность…

- Но ты моя невеста!

- А… (пауза) С чего ты взял?

- С того. Я люблю тебя.

- Ой…

- Да, люблю. И мне не безразлично, где и с кем ты проводишь время! Отвечай!

- Отпусти меня! Немедленно! Ты делаешь мне больно!

- Отпущу, когда признаешься.

- Не в чем мне признавать… Ай! Больно!

- Мне еще больнее, чем тебе. Ты мне не доверяешь…

- А ты не доверяешь мне!

- Доверюсь, если ты скажешь, где была!

- У дяди я была! У дяди. Доволен?

- У какого?

- А то ты не знаешь. Мастер Груви. Он мой дядя!

- Так… (молчание) И что он сказал?

- О чем?

- Не прикидывайся! Ты отлично знаешь…

- Ничего.

- Совсем ничего?

- Ну… да.

- Ты от меня что-то скрываешь. Что тебе сказал дядя Груви?

- Но-но! Это для меня он – дядя. Для тебя – отец Груви.

- Монах?

- Священник.

- Только этого не хватало!

- Тебе что-то не нравится? Это мой дядя, а не твой. И отпусти меня, наконец. Я спать хочу.

- Отпущу, когда расскажешь, о чем вы говорили. Он согласился?

- Нет.

- Вот бес!

- Ай! Пусти!

Утро пришлось потратить на поход в часовню Смерти. Ее возвели не так давно, когда Колледж Некромагии несколько расширил свою деятельность. Лет десять-двенадцать тому назад все эти ведьмаки, маги-ветеринары, алхимики, ведуны и ведуньи существовали в нем на птичьих правах – просто кому-то из будущих некромантов было интересно еще и уметь составлять различные зелья, кому-то – больше внимания уделять магическим животным, а кто-то просто понимал, что некромантом ему «не потянуть». Вот и занимались после уроков с такими же любителями-энтузиастами из числа преподавателей. Приходили и ученики «со стороны», часто принимаемые за отдельную плату. Когда здесь учился я, ведьмаков и ветеринаров с алхимиками уже отделили от собственно некромантов, а не так давно, буквально три-четыре года назад, образовали отдельные факультеты. Тогда и встал вопрос о строительстве часовни Смерти – просто чтоб напоминать о том, кому Колледж был посвящен изначально.

Был разгар груденя-месяца*, природа уже готовилась к зимнему сну, да и луна убывала, так что лучшего визита в храм пожелать просто нельзя. Здесь не было служивших Богине монахов-«смертников», так что мне самому пришлось и отпирать часовню, и зажигать курильницы, и класть к подножию статуи несколько последних сорванных у забора желтых кульбаб:

(*Грудень – последний месяц осени. Предзимье. Прим. авт.)

- Вот. Это тебе.

Присел на край постамента, осторожно погладил каменную стопу, чуть высовывающуюся из-под складок одеяния. Статуя молодой женщины во вдовьем наряде оставалась неподвижной и мертвой, не спеша отзываться на призыв.

- Извини, что долго не приходил. Мы с тобой… вообще не часто видимся. А в последнее время… Сколько прошло лет с тех пор, как я по-настоящему проводил обряды? Тот случай на кладбище не в счет… Он мне не дает покоя. Ты понимаешь, что это может означать… Понимаешь наверняка, - запрокинув голову, попытался всмотреться в скрытое тканью лицо. Скульптор лишь чуть обозначил под покрывалом Ее черты, но я знал, что если Богиня отзовется, они оживут и шевельнутся. – Как понимаю и я. Тяжело, знаешь ли, не думать постоянно о том, что может случиться через… сколько там осталось? Пятнадцать? Двадцать лет?

Статуя молчала. Молчала совсем. То ли моя жена не спешила отзываться на призыв, то ли я утратил способность ее чувствовать. В последнее не верилось – как ни парадоксально, только смерть – в смысле, физическая гибель – может избавить Супруга Смерти от этого звания. И то это отразится на его посмертии – как бы ты ни жил, но место тебе в Бездне, в вечном мраке, одиночестве и холоде. Я знаю. Я там был. Я «видел» там остальных, моих предшественников. И знал, что они ждут. Ибо настанет час, и Бездна вернет то, что забрала, и погруженные во мрак и пустоту души снова обретут способность видеть тварный мир. Вот только случится это…

Скоро случится это. Скоро, если меня не обманывают предчувствия. Первый звоночек уже был. В стенах моего родного Колледжа что-то творится. То есть, сначала только в его стенах, но теперь оно выплеснулось наружу. И пока еще не поздно его остановить.

Когда снаружи послышался слабый шум, я невольно похолодел от дурного предчувствия. Что-то случилось ночью?

- Извини, любимая, договорим потом, - быстро поклонился статуе, коснулся кончиков пальцев ее правой руки и выскочил наружу.

Мимо часовни, возбужденно переговариваясь, шло пять или шесть старшекурсников. Зная по своему опыту, что выпускники часто бывают в курсе всех внутренних дел Колледжа и часто узнают новости раньше профессоров, нагнал молодых людей в два прыжка, дернув ближайшего за локоть:

- Что случилось?

На меня уставились шесть пар глаз.

- А с чего вы взяли, что что-то случилось?

- С того. Пропавшего Гусиньского не нашли?

Парни переглянулись.

- Нет…

- Зато нашли кое-что или кое-кого другого? – угадал я.

- Э-э… ну…м-м… в общем…

- Не мямлить! Отвечать четко и по существу. Да или нет?

- Да.

- Где?

- Там, - шесть указательных пальцев синхронно ткнулись в одном направлении. Собственно, это все, что было нужно.

- Свободны! – крикнул на бегу, устремляясь в ту сторону. И не успел одолеть половины расстояния, как сразу понял – почувствовал – почему Смерть не отвечала мне, когда я пришел проведать супругу.

Она все это время была там.

Глупо утверждать, что смерть – это лишь краткий миг перехода от бытия к небытию. Процесс умирания иногда затягивается на несколько минут и, поверьте специалисту, это не самые лучшие минуты. Все, наверное, слышали выражение: «В отчаянии он призывал к себе смерть»? Так вот, бывает, что человек еще жив, а Она уже стоит рядом и ждет. Чего? Знака? Или просто наслаждается агонией своей добычи? Людям порой нравится просто сидеть и смотреть на пляшущие языки пламени. Так почему бы Смерти не любоваться истекающей жизнью? Особенно если найдется кто-то, кто обставит умирание соответствующе, превратив это в настоящее представление?

Когда я добрался до цели, «спектакль», если так можно выразиться, уже завершился, но, продолжая аналогию с театром, аплодисменты восторженных зрителей еще звучали, вынуждая артистов снова и снова выходить на поклон. Иногда опоздавший зритель – в данном случае целитель или некромант – успевал захватить эти минуты и все переиграть.

Иногда. Но не сейчас.

Эманации смерти – физической смерти, когда телу уже ничем не поможешь – я почувствовал еще на пороге. Не особенно удивился, кстати. Само место располагало к этому – одно из строений на краю учебной части, обычно скрытое от посторонних глаз за аллеями. С одной стороны был забор, с другой – хозяйственные постройки, с третьей – студенческое общежитие. Кажется, где-то здесь я в самую первую ночь своего пребывания в стенах Колледжа видел подозрительный свет. Тогда мы с Роем Бойко его не нашли…

Дверь в полуподвал была распахнута настежь, на пороге толпились студенты, несколько аспирантов и преподавателей с разных факультетов. Из некромантов присутствовал только мастер Кунц, который пытался командовать, отпихивая всех от дверного проема:

- Расходитесь! Мы разберемся! Там ничего интересного! Это работа для специалистов! Займитесь своими делами! Мы сами…

- Где мэтр Сибелиус? – я схватил преподавателя за локоть.

- Не ваше дело! – вскрикнул он, явно меня не узнав. – Там, где ему и положено быть!

- Внизу? – сама мысль о том, что пожилой профессор окажется один на один с эманациями смерти такой силы, наводила дрожь. Эдак у нас может быть два трупа вместо одного. Или…

… или это он и есть?

- Нет. Я не знаю! Мне некогда! Уходите! – заблажил он.

- Мэтр Вагнер? Мэтр Визар? Мэтр Йоганн? Они где?

- На своих местах!

- То есть, там никого?

- А вам какое дело? Вы вообще кто?

- Святая Инквизиция.

Эти слова сорвались с моих губ сами собой. Впервые, сколько себя помню…И они произвели эффект.

Все замерли. Мастер Кунц подавился всеми словами, которые хотел сказать и вытаращил глаза. Кто-то из аспиранток взвизгнул. Несколько студентов и младших профессоров шарахнулись прочь.

- Святая Инквизиция, - я медленно полез за пазуху, доставая свой знак, тот самый, который так долго не хотел принимать. – Всем оставаться на местах вплоть до особого распоряжения… Ты, - цапнул за локоть первого попавшегося аспиранта, - бегом на кафедру некромагии. Зови всех! Вы двое…- подтянул еще пару аспирантов, углядев характерные окантовки накидок, - ведьмаки? «Боевики»?

- Так точно! Боевая магия! – хором гаркнули они.

- Тебе – срочно найти Роя Бойко. Тебе – оцепить периметр. Используй максимальную защиту. Впускать только по моему личному приказу. Остальным – отойти на три шага назад. Строго на три шага на… Стоять! – пришлось повысить голос потому, что несколько человек вознамерились улизнуть. – За отказ сотрудничать вы автоматически становитесь подозреваемыми! Ты, - ткнул пальцем в какую-то студентку, - составь список всех, кто тут находится. Имя-фамилия, звание, возраст, факультет, причина нахождения здесь... Себя не забудь. Учтите! Я вас пересчитал. И если число фамилий в списке не совпадет с количеством присутствующих, виновного буду выбирать из числа сбежавших!

Угроза подействовала – кто-то из студентов дернул за локоть приятеля, который уже собирался уйти.

- Но как же лекция? – возразил тот.

- Лекции отменяются. До особого распоряжения! – прикрикнул я, но все-таки кивнул студентке: - Начните с этих двоих.

Отдав, таким образом, распоряжения, развернулся к лестнице.

Никто не пробовал меня остановить, когда начал спуск, но и оставаться в стороне мало, кто пожелал. За спиной зашаркали осторожные шаги. Смею надеяться, что это не просто любопытство, но и желание помочь.

Еще с прошлого века, когда Колледж Некромагии был относительно небольшим учебным заведением, где обучались только будущие некроманты, да и то под тщательным надзором, под землей были проделаны многочисленные ходы. Сделано это было не только потому, что часть опытов обязательно должна производиться в темноте. И не для того, чтобы устраивать тайники. Причина была банальнее некуда – люди. Обыватели боялись некромантов. Боялись и ненавидели тех, кто имеет дело со смертью. Кто способен умертвить человека силой мысли – или призвать покойника с того света. Перед страхом, что вот придет Повелитель Мертвых и уничтожит всех живых, меркло даже то, что большая часть некромантов все-таки боролась за людей против упырей и прочей нежити. В первые годы существования Колледжа ученикам и учителям часто приходилось скрываться в подземельях, пережидая вспышки народного гнева. Поэтому под каждым зданием не просто существовали обширные подвалы, но многие из них были соединены между собой проходами. И каждое новое здание тоже соединялось с остальными туннелем. Некоторые заканчивались тупиками, некоторые – пещерами.

Это было одно из таких подземелий, где, судя по характерному запаху, либо хранились, либо изготовлялись алхимические зелья. Собственного корпуса у алхимиков не было – они постоянно кочевали то к ведунам, то к целителям, то к «нежитеведам». Так что с одной стороны, в этом не было ничего странного. Но с другой – уж больно запашок подозрительный.

«Отрава!» - подумал я. Так сладко может пахнуть только яд. Сразу вспомнились случаи отравления собак. Значит, это именно здесь все варилось? Учтем.

Еще с полпути услышал чьи-то сдавленные рыдания, шарканье ног, приглушенный шелест. Я был не один. Дойдя до угла, задержал дыхание, сконцентрировался…

Это была, наверное, аудитория для занятий, но сейчас большая часть мебели отсутствовала, а то, что не успели или не захотели вынести, было как попало составлено в две пирамиды в двух углах справа и слева от двери. Там же топталось несколько юношей и девушек с факультета алхимии. Одна из них рыдала так, что утешавшие ее подруги даже не среагировали на мое появление. Пожилой алхимик мэтр Августин выглядел настолько растерянным и сбитым с толку, что его даже можно было пожалеть, если бы…

Если бы не зрелище, которое заставило обо всем забыть.

В середине комнаты лежало тело.

Не было сомнений в том, что светловолосый юноша мертв – эманации смерти вокруг него были такими сильными, что я невольно махнул рукой, очерчивая защитный круг. Над телом, опустив голову и руки, стояла Смерть. Вуаль закрывала ее лицо, но все равно в позе моей жены было что-то странное. Как будто она растерялась и не знала, что делать дальше.

Обнажив ритуальный кинжал, сделал шаг вперед, свободной рукой прощупывая ауру этого места и осматриваясь в поисках линий силы.

Юноша был мертв. Но смерть его не была ни правильной, ни красивой. Его просто исполосовали ножом – многочисленные порезы покрывали его тело. Одежда превратилась в клочья. Судя по пятнам на полу и стенах, его загнали сюда, как в ловушку и буквально изрезали. Выбраться самостоятельно он не мог – в углах и на стыках стен я видел следы рун. Большая часть их мне была незнакома, но некоторые использовались в некромантии, запирая упыря в магическом кругу. Здесь вместо упыря был живой – на тот момент – человек. Кто-то набросился на него и резал, колол, рубил, вымещая то ли злобу, то ли силу, а потом бросил истекающую кровью жертву. Да, похоже, что все было именно так – порванная в нескольких местах аура подтверждала это. Несчастный какое-то время боролся за жизнь, испытывая целую гамму противоречивых чувств, а потом как-то сразу и резко стих.

Вспомнив заговор на упокой, обошел тело несколько раз, присматриваясь и машинально отмечая следы порезов. Что-то было странное. Нет, не в его позе – скорчившегося, как младенец, прижавшего изрезанные до костей пальцы к лицу и горлу – а вообще. Сделав круг, осторожно присел на корточки возле его головы, стараясь, чтобы края накидки не запачкались в крови.

Вот оно! Кровь! Ее было неожиданно мало. Большая часть все-таки на самом теле и на стенах. На полу – лишь несколько пятен, и то возле самого трупа. Куда она вся делась? Может быть…

Дочитав заговор до конца и слегка смяв ауру, чтобы не мешалась, я двумя пальцами дотронулся до запястья убитого, отводя его руку в сторону, чтобы увидеть его лицо.

Глава 8

ГЛАВА 8.

Это был Измор Претич-Дунайский.

Не знаю, чего мне стоило сохранить спокойствие. Увидеть убитым юношу, с которым накануне говорили по душам и даже распили под это дело бутылочку, увидеть убитого студента, представителя одного из княжеских родов…Увидеть того, кто был влюблен в мою воспитанницу… Да вообще увидеть человека, убитого так жестоко…

Но, как говорится, сделанного не воротишь. Не наш случай. Некроманты, конечно, многое могут, но только не воскрешать настолько мертвых людей. Слишком много прошло времени, в его ауре и теле успели произойти необратимые изменения. Кроме того, свою роль сыграли чары – знаки, которые кто-то заранее нанес на стыки стен, пола и потолка этой комнаты, только усугубили ситуацию. Кто-то нарочно заманил Измора в ловушку, в комнату, откуда у того не было шанса выйти живым.

- Так, - повернулся к группе студентов, сгрудившейся у порога, - вопрос первый. Кто обнаружил тело?

Почти все головы повернулись к мэтру Августин. Тот пожал плечами:

- Я, кто же еще?

- У вас тут должны были проводиться занятия?

- Да. Мы… я немного задержался наверху, в лекционной аудитории… Должен был прийти пораньше, чтобы приготовить лабораторию для практики, но… немного опоздал.

- Почему? Кто или что вас задержало?

- Вы не поверите, - он нервно хихикнул, - но наш ректор!

- Кто?

- Он заглянул ко мне с утра пораньше, - пожал плечами алхимик. – Так странно… Обычно ему нет никакого дела до… - сообразив, что может проговориться о чем-то важном перед студентами, он осекся и поспешил исправиться, - до всяких бытовых мелочей. Знаете… творческие люди… они превыше всего этого… мирского… Я сам, случалось, забывал о… потребностях тела…

Ну, как раз это он мог и не говорить. В мою бытность студентом мэтр Августин был всего лишь мастером Августином, вторым преподавателем алхимии, заместителем мэтра Анастаса. Недавно тот ушел на пенсию, что позволило мэтру Августину сделать карьеру. Он уже тогда производил впечатление слишком погруженного в науку, слишком неприметного и отрешенного субъекта. На его занятиях мы могли спокойно списывать и пользоваться домашними заготовками, передавая друг другу под столом бутылочки со снадобьями. Он ничего не замечал. Зато и улизнуть с его занятий раньше положенного было нереально – в подвалах сигнала к окончанию занятий слышно не было, и мы частенько задерживались в лаборатории настолько, что могли опоздать на обед. На все наши замечания мэтр Августин отвечал, что, мол, чистая наука не терпит суеты.

- Мы поговорим об этом позже, - кивнул я. – Главное, вы опоздали…

- Да. Я хотел спуститься сюда перед тем, как идти в лекционную аудиторию… у нас тут было все приготовлено для опыта…

- Что за опыт?

- А это важно?

- Очень.

- Мы хотели проверить влияние температуры на некоторые… специфические жидкости, как естественные, так и… искусственные смеси. Знаете ведь, что в искусстве выращивания големов главное – подобрать правильную смесь и поместить ее на определенное время в… нужную среду. Мы хотели заложить опыт…

Ага. Значит, тут уже ждали своего часа пот, слюна, моча и некоторые химикаты. Все, кроме крови и…хм… семени, которое, как известно, хранению не подлежит. Интересно, как они стали бы его добывать? Впрочем, это-то к делу не относится.

- В таком случае, я бы вас попросил осмотреться и прикинуть, что из компонентов пропало.

Алхимик нервно хихикнул:

- Вы думаете, что это сейчас важно?

Нет, я об этом не думал. Мне было важно отвлечь свидетелей от того, чем собирался заниматься. А собирался я ни больше, ни меньше как допросить труп.

Вы спросите, зачем мне, находясь в Колледже Некромагии, стесняться своего умения? Ну… вообще-то причина была. Она стояла все там же, опустив руки и склонив голову. Смерть. Моя жена. Наша связь не должна стать предметом обсуждений.

- Дорогая, я здесь…

- Вижу, - прошелестел негромкий голос, который слышал только я.

- Ты… здесь давно?

- Да.

- Что здесь… произошло? Это ведь… ритуальное убийство?

- Да.

- Кто…?

Она тихо усмехнулась. Из-под вуали показался аккуратный подбородок и губы вишневого цвета. Я один знаю, какие они на вкус и цвет. Все прочие – увы! – видят Смерть черно-белой. И, наверное, я один из немногих Супругов Смерти, кто удостоился чести их целовать.

- Я думала, ты спросишь, как ОН?

О чем это она? Ах, да… Збышек. В отличие от меня, Смерть иногда могла навещать сына – если кто-то умирал в поселении его воспитателей.

- Пойми, дорогая, никто не должен знать…

- Ты нас стыдишься?

- Нет. Я... я ничего не хочу изменить в своем прошлом. Но… это ведь наше будущее. Оно должно быть скрыто…

Смерть тихо хмыкнула, и я мысленно обругал самого себя болваном. Ведь какие-то сутки тому назад сам бегал к мэтрессе Кит, чтобы пророчица кое-что мне предсказала! Правда, это были, если так можно сказать, бытовые мелочи, но заодно та наговорила много странного и подозрительного, после чего исчезла. Не потому ли она пропала, что произнесла это пророчество? «Девочка, беги…» Какую девочку она имела в виду? Наверняка из тех, с которыми я знаком.

- Дорогая, я не знаю, связано ли это с тем, что… что было два года назад и с тем, что может произойти через какое-то время, но подозреваю, что оно как-то связано с тем, что уже происходит в стенах Колледжа. И мне надо знать – как и чем эта смерть связана с остальными событиями!

- Уверен? – она подняла голову, обжигая меня взглядом сквозь вуаль.

- Это моя работа. Ты… могла бы мне помочь?

Смерть чуть качнулась, придвинувшись ближе.

- Нет. Здесь я уже ничем не смогу помочь. Он… милый мальчик. Наверное…

Я посмотрел на ее руки. Обычно Смерть приходит, чтобы забрать душу… То есть, она должна забирать души, так считается во всем мире. Но на деле выходит иначе. Да, она богиня и может успевать всюду. Вот пока мы тут разговаривали, в мире умерло несколько десятков, если не сотен человек. И она явилась к каждому… или почти к каждому.

Да, бывает, что человек умирает, а его душа не достается Смерти. Такие души, как правило, либо задерживаются по какой-то причине на земле, либо вмешивается кто-то из богов и буквально перехватывает душу из-под ее носа. В самом-самом редком случае душа, покинув одно тело, тут же вселяется в другое. Так что я не особенно удивился тому, что руки Смерти были пусты. Душа Измора ей не принадлежала. Но почему? Если она была тут давно, то застала и миг умирания. Почему не протянула руку и не взяла отлетавшую птицу-душу? Почему упустила? Юноша был слишком чист для Бездны? Или…

Или тут произошло нечто странное.

Я еще раз огляделся. Знаки на стенах. Многочисленные раны на теле. Пятна на полу.

Пятна. На полу. Да это же рисунок!

Рисунки тоже бывают разными. Одних классических пентаграмм несколько десятков, не считая просто ритуальных схем. Но этот рисунок на полу был именно рисунком. Рисунком, который появился после смерти Измора. Рисунком, нанесенным вокруг мертвого тела. И это заставляло задуматься. Если знаки на стенах были ловушкой, куда заманили юношу, то рисунок на полу… Он явно предназначался для того, чтобы кого-то откуда-то выманить.

Ну да. Хотя я и не сдал пентаграммостроение, но какой-никакой опыт все же приобрел. И мог довольно уверенно считывать некоторые символы. Это было приглашение. Мол, прошу к нам, заходите в гости и все такое прочее. Разрешение войти…куда?

Чтобы проверить свою догадку, наклонился вперед, осторожно пытаясь повернуть тело Измора.

- Я тебе еще нужна, милый? – послышался голос моей жены. В устах Смерти такой вопрос звучал несколько двусмысленно.

- Ты всегда мне будешь нужна, но… вот прямо сейчас я не знаю, чем ты мне можешь помочь… чисто физически, - пропыхтел, пытаясь как-то разогнуть окоченевшие члены покойника. – Если только…

- Если только ты сам меня не призовешь. Поняла. Мы увидимся…

Кивнул в ответ, не поднимая головы. Налег на плечо трупа, переворачивая его на спину. Руки того приподнялись, так и оставшись перед лицом. Одна была стиснута в кулак. В побелевших пальцах было что-то зажато. Хм…Интересно! Осторожно дотронулся…

- Что вы делаете? – послышался за спиной голос мэтра Вагнера. Быстро он пришел! Наверное, успел почувствовать, как отсюда уходит Смерть.

- Осматриваю место преступления.

- Вы совершаете ошибку!

Вскинулся, собираясь прочесть профессору небольшую лекцию о том, кто тут ошибается, но внезапно понял, что он прав. Действительно, как я мог забыть? Тут полным-полно посторонних. А знаки на стенах и вокруг тела ясно говорят о том, что присутствие людей нежелательно. Да и вообще, чем меньше зрителей, тем лучше.

- Выйдите все! Немедленно! Профессор, я прошу вас…

- Мэтр Августин, - старший преподаватель факультета некромантии повернулся к алхимику, и тот, правильно поняв намек, заторопил студентов, подталкивая их к выходу:

- Давайте-давайте. Не будем мешать…

- Нет!

Одна из девушек, отпихнув подруг, вырвалась вперед, молнией устремилась к распростертому на полу телу – и забилась в объятиях Рихарда Вагнера:

- Пустите! Пустите меня! Измор…

Признаться, я опешил от такого порыва. Девушка рвалась из рук профессора с такой силой, что в конце концов, он ее не удержал, и она буквально упала на труп, обхватив его руками.

- Нет! Нет! Измор…Только не ты!

В четыре руки нам с трудом удалось оторвать ее от тела. Привлекая студентку к себе, Вагнер из-за ее плеча кивнул мне – мол, действуйте! – и я продолжил изучать тело.

Да, множественные порезы. Причем некоторые, судя по всему, сделаны в конце, не спеша – уж больно аккуратны. Такое впечатление, что сперва юношу заманили сюда, потом его, ничего не подозревающего, ударили ножом первый раз и какое-то время просто резали и кололи, куда попало. Возможно, он отбивался, возможно, даже смог ранить нападавшего, но в конце концов ослабел от ран, упал и тогда убийца, склонившись над еще дышащим телом, хладнокровно нанес ему еще несколько ран. Вернее, вырезал знаки на щеках, груди под ключицами и предплечьях. Зачем? Понятно – из этих ран, судя по всему, он собрал кровь. После чего ушел, оставив жертву умирать от потери крови.

Кровь.

Кровь сама по себе мощный артефакт. Кровь невинной девушки. Кровь младенца. Кровь оборотня или представителя древнего и «чистого» рода. Я уж не говорю об особых женских выделениях. Но, насколько могу помнить, Измор не был ни невинной девушкой, ни младенцем, ни тем более оборотнем. Да и с чистотой его несомненно древней крови тоже не все могло быть гладко, хотя не мешает проверить родословную. Тогда почему?

Конечно, можно было допросить труп. Это обычная практика, и мне самому приходилось этим неоднократно заниматься. Рихард Вагнер мог бы помочь. Там делать-то ничего не надо. Но, если честно, делать это не хотелось. Это означало снова заставлять душу юноши переживать предсмертные страдания. Да и душа успела отлететь далеко. Много сил потратится на то, чтобы вызвать ее оттуда, куда она забилась. Разве что попросить Смерть, чтобы привела ее лично? Но…

Стоп. Еще одна странность.

Душа.

У Смерти души Измора не было. Поблизости – это чувствовалось – она тоже не обреталась. А, как я уже сказал, не все души забирает себе моя божественная супруга. Душа погибшего княжича куда-то пропала. И это еще одна проблема.

- Что у него в руке?

Я перевел взгляд на сжатые кулаки. Тело окоченело, и пальцы словно окаменели. Но было заметно, что юноша перед смертью что-то сжал в руке, закрыв ее второй ладонью и прижимая их к груди. Мне с превеликим трудом удалось слегка развести руки так, что можно было осмотреть судорожно стиснутый кулак. Да, еще раньше я заметил, что между пальцами что-то торчит. Что-то темное и… хм… знакомое?

Пришлось применить силу, чтобы чуть-чуть ослабить захват пальцев. Рихард Вагнер следил за мной, как коршун. Девушка в его объятиях продолжала всхлипывать.

Наконец, мне удалось разжать его кулак, и я с удивлением уставился на мятый мешочек из синей ткани.

Кошелек с вышитыми буквами «ДК».

Уже понимая, что в моих руках оказалась улика, осторожно заглянул внутрь.

Локон русых волос, перетянутый обрывком ленточки. Простое дешевое колечко, которое по размеру скорее подошло бы ребенку, чем девушке. Костяная пуговица, несколько бусинок, нанизанных на нитку. Какая-то труха, явно оставшаяся от высохшего цветка, о чем можно было судить по истончившемуся стебельку. И записка.

«Измор, милый, я все понимаю. Я вижу, как ты мучаешься и чувствую то же самое. Так дальше продолжаться не может. Мне больно видеть тебя таким. Нам надо, наконец, встретиться и обо всем поговорить. Приходи на наше место через два часа после отбоя. Буду ждать. Дина».

Я не знал почерка своей воспитанницы, но что-то подсказывало мне, что никакая другая девушка не могла этого написать.

- Что-то нашли? – окликнул меня профессор Вагнер.

Я откинулся на пятки, все еще держа в руках записку, глядя и ничего не видя перед собой. Динка. Как же все плохо!

Какой-то шум в коридоре, где сгрудились выгнанные из аудитории студенты и присоединившиеся к ним любопытные, привлек мое внимание. Привлек просто потому, что мне ужасно хотелось отвлечься, хотя бы на минуту перестать думать. Кто-то протискивался к дверям, пихаясь локтями и ругаясь. Зазвенел возмущенный девичий голосок: «Сам уйди! Я должна…»

Хлопнула дверь.

- Что здесь… Мама!

Я вскочил. Динка замерла на пороге, прижав руки ко рту. Поверх пальцев на меня взглянули широко распахнутые глаза.

- Это… это…

- Ты? – рыдавшая девушка ужом вывернулась из рук профессора Вагнера. – Как ты посмела? Ты… тварь! Это все из-за тебя! Ненавижу!

С отчаянным криком она кинулась на Динку, уже скрючив пальцы, чтобы вцепиться той в лицо, и опомнившийся профессор еле успел ее поймать поперек туловища. Девушка рыдала и пинала его ногами. Готовая кусаться и драться, она превратилась в разъяренную фурию.

- Ненавижу! Ненавижу тебя! – орала она на весь этаж. – Ты его убила! Это ты во всем виновата! Дрянь! Тварь! Будь ты проклята! Шлюха! Убийца!

- Беги, - коротко выдохнул Вагнер оцепеневшей, растерявшейся Динке. – Беги, девочка!

«Беги, девочка! Беги!»

Крик Верины Кит.

Я схватился за голову. Динка шарахнулась прочь.

Час спустя порядок кое-как восстановили. Студентов-алхимиков, у которых сорвалось занятие, отправили в общежитие. Остальных чуть ли не пинками проводили в их аудитории. Меня перехватили уже у выхода, отправив опять замещать преподавателя. На сей раз мэтра Визара. Черный маг вместе с профессором Вагнером и бессменным ректором заперлись на совещание.

Группа студентов встретила меня пристальными вопросительными взглядами. Это опять были те самые второкурсники, у которых я когда-то заменял пентаграммостроение.

- Извините, ребята, - сказал я, проходя к кафедре. – Не буду спрашивать, какая у вас тема. Ничего не буду спрашивать. Давайте просто посидим тихо. Хорошо?

Студенты молчали, тараща глаза.

- Что случилось, мастер? – шепотом поинтересовался один парень. – Нам сказали, кого-то убили?

- Прямо на уроке? – шепнула какая-то девушка.

- Да. И нет, - я сел.

- Расскажите…

- А что рассказывать?

- Вы… его знали?

Задумался. Знал ли я убитого княжича? И да, и нет. Видел несколько раз эту троицу – Динка, Торвальд и Измор. Они всегда ходили вместе, редко кто-то отлучался – лишь на время занятий. Удивительный пример дружбы между студентами разных факультетов. Обычно же они либо не замечают друг друга, либо общаются чисто формально. А тут… Нет, конечно, их троих связывало взаимное чувство…

Или не только чувство?

Кто-то кашлянул, и я опомнился. На меня смотрела дюжина пар глаз. Группа молчала, ожидая моих слов.

- Я… не знаю, что вам рассказать, ребята. Так вышло. Мы совсем не интересуемся людьми, пока они живы, и лишь после смерти начинаем задавать вопросы: «Как он был? Чем дышал? Как жил? Что чувствовал?» В этом отношении я знал его столько же, сколько и вы.

- Он был… он не у нас учился?

- Нет. Он был ведуном, перешедшим к ведунам с факультета боевой магии. Для княжича – самая подходящая профессия, особенно если род многочисленный, а ты – не самый старший сын. С другой стороны, при лествичном праве…

- А это что такое?

- Лествичное право? – в другое время я бы возмутился такой попытке уйти от темы, но сейчас был рад отвлечься. – Это право наследования, принятое в некоторых восточных родах. Когда умершему князю наследует не его старший сын, а младший брат, по старшинству. И сначала власть передается от брата к брату, после чего ее получает старший сын старшего брата. Он передает ее своему младшему брату и так далее, потом настает черед сыновей второго по старшинству брата, затем – третьего и так далее. Когда… кхм… сыновья все отойдут в мир иной, к власти приходят внуки. То есть, так должно быть, но на деле все намного сложнее – кто-то из братьев может умереть, не дождавшись своей очереди править. Если у него остались маленькие сыновья, то им княжить – то есть, править землями – уже не придется никогда. Да и сыновьям старшего брата порой может надоесть ждать, пока дядюшки не перемрут. Тогда может начаться междоусобная война… то есть, в восточных княжествах такое бывало сплошь и рядом еще недавно. И, насколько помню, в конце концов князья здорово проредили свои ряды. Там теперь всего несколько родов захватили власть и перекидывают ее, как мячик. А род Измора…

Я осекся. Князья Претич-Дунайские жили на юге. Как с правом наследования обстояло у них? Надо изучить этот вопрос, потому как не каждый день в Колледже убивают княжича. Как бы не возникли международные осложнения! Войны, конечно, не будет, но придется постараться.

- А что род Измора? Его Измором звали? А где он правил? – посыпались вопросы.

- А вот на это я ответа не знаю, - пришлось признаться. – Я предупреждал! Но все это можно узнать.

- А вы нам потом расскажете? – Магдалена Левкович умильно подперла ладошкой щеку и уставилась на меня так пристально, что я почувствовал себя неуютно.

- Почему?

- Ну… вы у нас занятия ведете…

- Я не только у вас занятия веду!

- Но у нас чаще! Послушайте, - девушка поерзала на лавке, - а может быть, вы у нас насовсем останетесь? С вами интересно. Вы такие задания даете…

- Да-да, оставайтесь! Будьте нашим куратором! Пожалуйста! – заканючили остальные.

- Нет! Не просите. Я… себе не принадлежу.

- Почему?

- Не ваше дело. И вообще. Хотели заданий? Вы их получите! Перечислите все случаи и обстоятельства, при которых душа может покинуть тело. И при каких обстоятельствах ее можно вернуть обратно, при каких – нужно вернуть, а при каких – можно, но не нужно.

- А если нельзя? – нахмурился староста.

- Это тоже отметьте. Все варианты, при которых нельзя… и все варианты, при которых нельзя, но надо! Задание поняли? Приступайте!

Студенты начали было канючить – мол, они только второй курс, им такое не задавали, и вообще, у них сегодня другая тема – а именно защитные чары, - но я был неумолим. Разрешил только пользоваться учебником – мы же не на экзамене! – а сам уселся за кафедру и задумался.

В самом деле, что я знал об Изморе кроме того, что мне рассказала Динка, и что я наблюдал сам? Да, мы с парнем вчера вечером немного выпили и поболтали. Я проводил его до дверей…навстречу смерти. Одна мысль об этом заставляла похолодеть. Парня убили буквально через несколько минут после того, как он последний раз пожал мне руку на прощание. Эх, а не был ли мой поступок тем самым, который все испортил? Затуманенный винными парами, Измор мог не оказать сопротивления убийце. Тем более что, если судить по записке, он ждал на свидание Динку.

Динка-Динка, что же ты наделала? Неужели ты не знала, что сама, своими руками, приготовила парню смертельную ловушку? О чем ты думала, когда ее писала?

Или не писала? Или это подделка? Да, вопросов море. И на все надо найти ответы.

Студенты скрипели перьями, время от времени шелестели страницы книг, в которых они искали ответы на задание. Порой по аудитории пролетал шепоток – соседи спрашивали друг у друга подробности. Я вспомнил свой список вопросов. Листок остался в комнате. К тем вопросам теперь добавились новые. Ох, смогу ли я когда-нибудь найти на все ответы?

Мысли бродили в голове, требовали действия. Еле сумев дождаться удара колокола, возвещавшего конец занятия, собрал у студентов листочки с ответами и помчался в общежитие.

Колледж продолжал гудеть. Студенты, аспиранты, лаборанты и некоторые младшие преподаватели пользовались перерывом, чтобы обсудить происшествие. Где-то возникали споры.

- Мастер Груви! Погодите!

- Что еще? – остановился на бегу.

Ко мне, тяжело дыша, спешил мэтр Августин, тот самый алхимик.

- Нужна ваша помощь, мастер! – отдуваясь, простонал он. – Вы не могли бы заменить…

- Нет! – вырвалось у меня прежде, чем я понял, что сказал.

- Но…это важно!

- То, чем я собираюсь заняться, не менее важно! Я намерен найти убийцу студента Претич-Дунайского.

- Но этим уже занимаются без вас!

- Кто?

- Инквизиция, - огорошил меня коллега. – Бессменный ректор послал за ними час тому назад. Я сам слышал от мэтра Визара…

- Инквизиция? – мне показалось, что я ослышался. – Они… здесь?

- Нет, - алхимик невольно сделал перед лицом оберегающий жест. – Пока не приехали, но обещают прибыть с минуты на минуту. А у нас, как назло, недобор преподавателей. Мэтресса Кит так и не появилась на рабочем месте, у коллеги Йоганна от переживаний сердечный приступ, мэтр Вагнер вместе с ректором готовится к встрече инквизиторов, а мэтр Горбжещ, он…

- Запил? – попал пальцем в небо. – А я-то тут при чем? Я ему не наливал!

- Ох, это наша беда. В последнее время он… часто себе позволяет такое. Если бы удалось найти постоянную замену…

- Ни за что! Я в пентаграммах не разбираюсь совсем. Кроме того, у меня уже есть работа.

- Какая? – купился мэтр Августин.

Что ж. Хотел промолчать, но…

- Инквизитор, за которым якобы посылали… В общем, это я.

Скрип двери.

- Доброе утро, Верина. Вижу, вы уже проснулись?

- Доброе… утро?

- Да, уже утро. Как вы себя чувствуете?

- А как, по-вашему, я должна себя чувствовать, запертая здесь? В конце концов, коллега, вы можете объяснить, в чем причина моего заточения?

- В вас, Верина. Вернее, в вашем даре.

- Мой… дар?

- Дар пророчицы, Верина. Или вы будете утверждать, что все это время водили весь наш коллектив за нос и не способны предугадать даже погоду на завтра?

- Ну, строго говоря, погоду вообще предсказывать трудно. Догода* не относится к старшим божествам и, строго говоря, вообще не божество. А поэтому…

(*Догода – один из младших божеств, сын Даждьбы, подателя земных благ. Всего высших богов семь. Прим.авт.)

- И что вы ничему не учите своих студентов?

- На что вы намекаете? Мои ученики, особенно старших курсов…

- Значит, вы не будете против, если я воспользуюсь кем-либо из ваших воспитанников?

- Что вы имеете в виду?

- Ваш дар пророчицы, разумеется! Неужели вы действительно не способны предсказывать будущее и даже не догадываетесь, о чем я собираюсь вас просить?

- Не кричите на меня. Разумеется, я этого не знаю. Дар прорицания – не игрушка. Я не могу разменивать его на такие мелочи. Он требует подготовки… настроя… даже расположение звезд и фазы Луны, не говоря уже о времени суток, могут влиять на глубину его раскрытия. И потом – если предсказывать каждую мелочь вроде того, что произойдет сегодня в полдень, можно запутаться и сойти с ума.

- А что произойдет сегодня в полдень?

- Я не знаю. Но вряд ли что-то значительное.

- Но все-таки… Верина, вы должны мне помочь…

- Это вот так вы просите помощи? Похитив беспомощную женщину, даже не дав ей воспользоваться помощью целителей…

- Помощь я вам все-таки оказал!

- Вы заперли меня здесь! В этом подвале! Я хочу есть. Я хочу привести себя в порядок. Из всех предоставленных мне удобств тут только ночной горшок, да и тот…

- Все изменится, как только вы сделаете предсказание. Обещаю.

Молчание. Поединок взглядов. Наконец, женщина отводит глаза. Он улыбается – ни одна женщина не может выдержать его пристального взгляда.

- Я… не могу это сделать.

- Не хотите или не можете?

- Мой дар… я вам уже сказала, что он подчиняется многим факторам. Этому я учу своих студентов. Вы, конечно, не специалист, вы не можете знать, но… здесь не место для прорицаний. Условия не те!

- Вам нужны условия? Скажите, что надо принести, и я принесу.

- Вы не понимаете, - она качает головой. – Мне нужна свобода.

- Нет. Пока не произнесете пророчества… и не дождетесь, пока оно начнет сбываться… вы и шагу отсюда не сделаете. Так что в ваших интересах напрячься и ответить на некоторые мои вопросы.

Она не спросила, что он хочет знать. Это хороший признак.

Мое инкогнито было раскрыто… по крайней мере, одним человеком. Нет, конечно, кое-кто из коллег догадывался, что в середине учебного года Гильдия Некромантов не просит принять нового человека на должность помощника педагога просто так. Что за всем этим стоит кто-то еще. Наверняка знал сам бессменный ректор – он ясно дал мне понять еще в первый день, что ему кое-что известно. Но успел ли он раззвонить коллегам, кого они «пригрели на груди»?

Тут надо сделать маленькое отступление. Вернее, напоминание. Некроманты, ведьмаки, алхимики и ведуны издавна находились под негласным присмотром Инквизиции. Это были две силы, которые вели друг с другом борьбу со дня своего основания. И когда-то причины тому были. Некроманты выступали против людей, инквизиторы их, людей, защищали. В прошлом многие мои предшественники взошли на костер, были разорваны лошадьми, утоплены или заморены голодом за вред, причиненный людям. Шла настоящая война на уничтожение – чем активнее Инквизиция боролась с колдовством, тем злее мстили маги за своих убитых братьев и сестер.

Потом все изменилось. Вернее, изменила все Война Трех Королей. Люди так активно сражались друг с другом, что забыли о нелюдях, нежити и нечисти. Эти твари в результате расплодились так, что в некоторых местностях вреда от них было больше, чем от регулярных войск. В какой-то момент враги внезапно поняли, что оказались окружены. Тогда до людей дошло, что некроманты не только поднимают легионы мертвецов, но и упокаивают упырей и неплохо лечат безнадежных больных, порой в прямом смысле слова вытаскивая их с того света, ведьмаки не просто колдуют, а сражаются с нечистью, ведуны и ведуньи не столько травят воду в колодцах и губят приплод, сколько защищают урожай и предсказывают будущее. Дошло до того, что сами инквизиторы стали разыскивать последних уцелевших некромантов и просить их «поработать по специальности».

Чаша весов качнулась в другую сторону. Теперь каждый городок и крупное село считали делом чести содержать на общинные средства собственного некроманта или ведуна. Но при этом инквизиторы не собирались полностью доверять недавним противникам. Магию взяли под контроль. Образовались магические Гильдии, которые платили налог в казну за право своих членов жить и работать. Появился Колледж Некромагии, и членом Гильдии, а значит, и достойным членом общества, мог считаться только тот, кто имел на руках диплом и соответствующий гильдейский знак.

Конечно, бывали отщепенцы. Нашлись такие, кто считал, что идти на подобную сделку – это надевать ошейник и становиться государственным рабом. Таких инквизиторы объявили вне закона и возобновили привычную охоту, выискивая, отлавливая и нейтрализуя одиночек и отщепенцев. Я уже несколько раз писал об этом прежде. И то, что из простых провинциальных некромантов был зачислен, хоть и против воли, в ряды инквизиторов, как раз и было следствием моих поступков.

Но борьба не закончена, если вы об этом. Хрупкое равновесие оказалось нарушено три года назад, когда на свет появился мой сын. Сын простого смертного и богини. Мы с моей супругой нарушили баланс сил. Первые признаки уже налицо, а это значит, что Темные Века могут вернуться. Да почему обязательно «могут»? Они непременно вернутся, ведь мальчик растет. Пока он только ребенок, обычный на первый взгляд трехлетний малыш, растущий в глуши восточных лесов и болот. Но настанет день, когда в нем пробудятся силы, и тогда…

Тогда нам всем надо быть готовыми к отпору. А пока… Пока борьба уже началась. И ваш покорный слуга волей судьбы оказался в нее вовлечен. Что-то происходило в стенах моего родного Колледжа. Что-то подозрительное. Увы, отцы-инквизиторы не имели права просто прикрыть его – это вызвало бы не просто недовольство, это спровоцировало бы войну Гильдий, ведь уцелевшие ведьмаки и некроманты пошли на сделку с инквизиторами просто потому, что те пообещали открытым текстом: «Вы помогаете нам, переходите на нашу сторону и становитесь слугами народа, а мы разрешаем вам учить детей».

Дети. Наше будущее. Ради них человек пойдет на все.

А у меня были дети. Трое детей от трех разных женщин. А также Динка, моя воспитанница. И все остальные дети, которыми так легко манипулировать. И я не мог оставаться в стороне. Я должен был узнать, кто и что готовит из студентов Колледжа. Пока мне надлежало лишь наблюдать и делать выводы, регулярно отправляя отчеты своему начальству. Но последние события – странный труп на «чистом» месте, предназначенном для кладбища, исчезновение пророчицы, а также гибель княжича Измора Претич-Дунайского все изменили.

Ну, или почти все. Жизнь в Колледже продолжалась, несмотря ни на что.

Стук в дверь.

- Извините, но я должен поговорить с моей воспитанницей, Динкой Куббиковой.

Дюжина пар глаз уставилась на замершего в дверях меня.

- Вам нужна студентка Куббикова? – болезненного вида профессор-травник нахмурился и перевел взгляд на студентов, щуря глаза. – Но ее здесь нет.

- А где она? – последний раз, насколько помню, девушку я видел в подвале, возле тела убитого княжича. Потом в суматохе потерял ее из вида – надо было успокаивать студентов, выставлять вокруг тела оцепление, решать кучу других вопросов. Потом пришлось возобновлять занятия, спешно составлять докладную записку в монастырь Инквизиции и еще одну, лично для пра Михаря, который, хоть и перестал быть моим личным наставником, но все-таки оставался близким человеком.

- Лично мне это не известно, - проскрипел травник. – И я буду весьма вам благодарен, если вы закроете дверь с той стороны! Вы нам мешаете. У нас важная тема.

Как помнил по своим студенческим годам, каждый преподаватель считает свой предмет самым важным и готов отстаивать его необходимость с пеной у рта. Поэтому я не стал спорить, извинился и отступил, потянув на себя створку.

- Ее арестовали.

Я замер.

- Что?

- Динку, - одна из девушек покраснела, потом побледнела и потупилась. – Ее арестовали… почти сразу. Посадили в подвал.

- Студентка Бржищева! – воскликнул травник. – Вам кто разрешал?..

- Спасибо, - я кивнул девушке.

Еще недавно Колледж Некромагии был оборудован собственной тюрьмой. Студенты – народ беспокойный, шумный. Бывает, что они буянят, нарушают законы и просто устраивают драки. Быть студентом и ни разу не принимать участия ни в дуэлях, ни в уличных потасовках – значит, не учиться. Я лично дважды задерживался городским патрулем за драки вместе со своими однокурсниками и три раза присутствовал на дуэлях – один раз в качестве секунданта и два раза – в толпе, ибо дуэль была общая, наши против учеников школы фехтования. Ну и наваляли мы этим фехтовальщикам, если честно! Но это к делу не относится. Относится к делу то, что в Колледже была собственная темница. Ваш покорный слуга и сам в ней сидел, и навещал сидевших там. Последним, ради кого я спускался в подземелья, был некий Брашко Любечанин. Парень, кстати, сейчас пристроен, все у него хорошо*.

(*См. «Мемуары рядового инквизитора»)

Для визита в темницу Колледжа пришлось переодеться – достать из вещмешка аккуратно сложенную рясу инквизитора. Эх, надеждам, что я не скоро облачусь в темно-бордовые одежды с алой каймой, не было суждено сбыться. Зато дежуривший у порога Рой Бойко вытаращил глаза:

- Ну и ну! Откуда это у тебя? Я прямо обалдел. Думал, настоящий инквизитор пожаловал…

- Ты даже не представляешь, насколько прав, - пробормотал себе под нос и поинтересовался: - Я могу переговорить с заключенной?

- С кем?

- Динка Куббикова. Она…

- А, эта… Нет ее тут. Увезли.

- Кто? Как? По какому праву?

- Так это… бессменный ректор приказал. Сразу почти. Я на пост заступить не успел.

- Куда ее увезли?

- А я почем знаю. В городскую тюрьму, наверное. Или к этим, настоящим инквизиторам, - аспирант явно думал, что моя бордовая ряса – просто маскарад.

М-да, все складывалось довольно скверно. Если бы девушка оставалась тут, на территории Колледжа, это значило, что начальство намерено разобраться самостоятельно и не выносить сор из избы в надежде, что все утрясется. Мол, своих не выдаем. Но коль скоро Динку отправили в город, значит, ее признали виновной. И признал это сам бессменный ректор, практически выдав студентку на суд и расправу. Следовательно, в ее виновности никто не сомневается. Значит, они нашли записку и решили, что девушка сознательно заманила Измора в ловушку и там прикончила, одна или с сообщником.

Сообщник…

- А больше никого не арестовали?

- Насколько знаю, нет.

- Тогда что ты тут делаешь? Охраняешь пустую тюрьму?

- Не совсем. Там это… ну… тело.

- Ясно. Что ж, Рой, продолжай… выполнять свой долг. А я попробую исполнить свой.

Тот попытался меня окликнуть, но я только отмахнулся.

Он стоял и смотрел на тех двоих. Издалека. Подобраться ближе было никак нельзя. Во-первых, сейчас идут занятия, и большинство студентов и профессоров ограничены в своих перемещениях. Если он вот прямо сейчас покинет аудиторию или хотя бы попытается открыть окно, это будет замечено. Возникнут вопросы, появятся свидетели. И это сейчас! Но все-таки, о чем беседует Рой Бойко и этот инквизитор? Откуда, кстати, он взялся? Был разговор о том, что стоит уведомить Инквизицию, и даже отправлен запрос, но неужели бордоворясые отреагировали так быстро? Это может означать, что они напали-таки на след.

Значит, надо поторопиться. Эх, жаль. Придется на ходу менять планы. Но что поделаешь – на кону стоит слишком многое.

- Кхм…

Он оглянулся. Бес! Совсем забыл! Студенты! Сейчас идет занятие. И он…

- Прошу прощения. Задумался. Давайте продолжим.

Возвращаясь к кафедре, не удержался, снова посмотрел в окно. Инквизитор исчез.

Глава 9

ГЛАВА 9.

Городская тюрьма была устроена в старой ратуше. Собственно, в Зверине было аж три тюрьмы – одна для простолюдинов, одна – для знати и еще одна – в монастыре Инквизиции. В тюрьме для простолюдинов женщины часто содержались вместе с мужчинами, их разве что сажали в разные углы одной и той же камеры. Исключение делалось для матерей с малолетними детьми. В тюрьме для знати были отдельные этажи для мужчин и женщин, но некоторые заключенные могли рассчитывать на кельи в монастырских стенах. В городе, кстати, было два монастыря, мужской, Свентовида, и женский, Лады, не считая ордена монахов-«смертников» и нескольких общин, живущих при храмах остальных богов. Тюрьма Инквизиции… это, скорее, пыточные подвалы, чем тюрьма как таковая. От того момента, когда ты туда попадаешь и до того, как тебя коснется рука палача, редко проходит больше суток.

Динку могли отвезти либо к беднякам, либо к инквизиторам. И последнее мне категорически не нравилось, поскольку означать это могло одно – девушку уже признали виновной и оставалось лишь выбить из нее признание.

Мои самые мрачные предчувствия оправдались частично. Девушка еще оставалась в тюрьме для простолюдинов, но посадили ее в отдельную камеру, явно для того, чтобы как можно меньше народа про нее знало и при случае никто не мог ничего разболтать. По уму, и мне никто не должен был ничего рассказывать: «Нет такой! Не поступала! Не могу знать!» - но ряса инквизитора открывает и не такие двери. Тем более, ряса инквизитора.

- Сюда проходите, ваша святость, - десятник шагал впереди, подсвечивая факелом. – Осторожнее. Здесь немного грязно…

«Немного» - сильно сказано. Не убирались в тюрьме со дня ее постройки. Грязь, мусор из камер, объедки, трупики дохлых крыс покрывали пол неровным слоем. Ступать приходилось с осторожностью, и я мысленно прикидывал, кому нажаловаться – подобного разгильдяйства не было даже в подвальных этажах некоторых провинциальных тюрем, где канализация в камерах была устроена по принципу просачивания – всякая жидкость стекала по специальным стокам с верхних этажей вниз, туда же сбрасывался и мусор. Функции уборщика при этом сводились к тому, чтоб не допускать забивания стоков. Знаю по себе – приходилось и самому сидеть и навещать «сидельцев» ранее. Но тут, в столице… Впрочем, тут нравы сложнее – это в провинции наместник или местный лорд может посетить вверенную ему тюрьму с инспекцией. В столице господа по таким местам не ходят. Даже служительницы Девы-Усмирительницы – и те сюда не заглядывают. В лучшем случае, напутствуют во дворе отправляемых на казнь преступников.

Справа и слева коридора тянулись два ряда камер, забранных толстыми решетками. В одних камерах яблоку негде было упасть, в других еще находились свободные места. Сидельцы, заслышав шаги и завидев свет факелов – кроме устроенных под самым потолком крошечных, с две ладони, окошек, других источников света заключенным не полагалось – кидались к решетке. Некоторые даже принимались ее трясти в пять-шесть пар рук. Слышались крики – кто-то просил воды, кому-то надо было позвать лекаря, мол, соседу плохо, кто-то настаивал на правосудии и милосердии, а кто-то просто развлекался, вопя всякую чушь. Но крики волшебным образом замирали, стоило заключенным увидеть мою рясу. В темноте цвета не разобрать, но особый покрой и надвинутый на лицо капюшон не узнать мог только слепой. Люди шарахались от меня, как от прокаженного.

И тем большее удивление вызвала чья-то рука, ухитрившаяся поймать подол.

- Ваша святость! – прохрипело человеческое существо, которое при ближайшем рассмотрении оказалось болезненного вида мужчиной. – Я видел… Я знаю… Умоляю, с глазу на глаз… только два слова… бесчинства тут творятся… Истинные бесчинства! Демоны…

- Пошел вон, - коротко отрезал тюремщик, ловким пинком отбив руку и принялся подобострастно оправлять подол помятой рясы. – Не слушайте его, святой отец… Они тут все через одного такие…

- Сумасшедшие?

- Если бы… Готовы кого угодно оговорить, лишь бы самим срок скостили.

- Срок? – признаться, думал, что заключенных быстренько либо на эшафот, либо куда-нибудь на каторжные работы отправляют. Но чтобы просто так тут сидеть… несколько лет? За чей счет этот банкет, хотелось бы спросить?

- Бывает. Кто за всякие мелкие нарушения осужден – ну там, разбой, кража, мошенничество… уклонение от уплаты налогов или, скажем, убийство младенца… Эти посидят тут годик-другой-третий, для острастки, а потом на волю, с чистой… хм… совестью.

Я улыбнулся иронии, прозвучавшей в слове «чистая».

- У нас тут кого только нет, - разговорился тюремщик. – Вы себе не представляете, как простой люд склонен к правонарушениям! Что поделать… жизнь такая…

- Жизнь, - кивнул я. – И она слишком коротка, чтобы тратить ее без пользы.

- Сейчас-сейчас, - понял намек мой собеседник. – Уже пришли. Вот сюда ее поместили, отдельно, стало быть…

Я остановился в двух шагах от еще одной камеры. Она была последней по коридору и самой маленькой – как будто просто от соседней наскоро отделили закуток на всякий случай. Окошка тут не было совсем, и пришлось поднапрячься, чтобы за прутьями разглядеть скорчившийся в углу комочек.

- Как прикажете, ваша святость, - тюремщик выразительно тряхнул ключами, - отпирать или…

- Конечно, отпирать.

- Эй, ведьма! – воткнув факел в держатель на стене, мой проводник загремел связкой. – К тебе пришли! Конец твоим злодеяниям настал! Молись…

Изнутри послышался слабый вздох и… звон цепей?

- Она закована?

- А то как же! Нешто мы порядков не знаем? Самых опасных только так и держим! Да вы не извольте беспокоиться, ваша святость, кандалы освященные и камеру мы после нее заново окурим, чтоб, значит, заразу не подхватить. Уж все готово…

- К чему?

- К очищению, стало быть. Как только вы ее заберете, так сразу и…

- Заберу? – мысль о том, чтобы освободить Динку прямо сейчас, не приходила мне в голову. Не только потому, что это означало нарушать порядок и сомневаться в виновности девушки. Просто… это слишком сложно и сильно свяжет мне руки. – Нет, сейчас ее никто никуда забирать не будет.

- Вот как… а мы-то думали… - разочарование тюремщика было таким явным, что я невольно проникся к нему сочувствием. – Выходит, ее тут так нам и держать?

- Выходит, так и держать. Пока вина не доказана.

- Вина?

- Да, вина. Мы, как-никак, живем в прогрессивном веке. Прошло время, когда на костер и плаху отправляли только по одному подозрению. Сейчас даже некромант или ведьма могут надеяться на правосудие.

- Но ведь она…

- Ни слова больше, - повысил я голос. – Я прибыл сюда только для того, чтобы поговорить с арестованной. Только поговорить!

Из камеры донесся прерывистый полувздох-полувсхлип. Несомненно, девочка услышала мои последние слова.

- Оставьте мне свет и можете быть пока свободны. Но далеко не отходите. Мне может понадобиться ваша помощь.

Последние слова несколько обнадежили тюремщика – значит, все-таки все может пойти привычным ему чередом. Скрежетнул замок; держа факел над головой, я шагнул в камеру, стараясь дышать через рот. Несмотря на то, что в коридоре уже успел немного принюхаться к вони, здесь концентрация «ароматов» была такой, что мне самому захотелось в объятия палача – лишь бы не дышать этой смесью. Как тут уже несколько часов томится моя девочка?

При свете факела Динка казалась бледной и маленькой. Точь-в-точь такой, какую я увидел ее первый раз восемь лет тому назад, на далеком хуторе. Слегка встрепанные волосы, огромные, в пол-лица, глазищи, дрожащие искусанные губы… Ее переодели в местное тюремное тряпье, по которому, наверное, строем ходили вши и блохи. На тонких запястьях качались браслеты кандалов. Еще пара сковывала лодыжки, и общая цепь тянулась к кольцу в стене. Девушка сидела на чем-то, что когда-то было кучей гнилой соломы.

Наши взгляды встретились.

- Дядя… Дядя Згаш? – неуверенно прошептала она.

- Да.

Я встал на колени рядом с нею.

- Динка, ты…

- Я его не убивала, дядя, - прошептала девушка.

- Знаю.

Признаться, вымолвить это слово мне стоило большого труда. Как ни крути, но девушка была замешана в смерти Измора. Записка…

- Записку написала ты? На теле убитого была найдена записка от твоего имени. Ты приглашала его на свидание, чтобы раз и навсегда все решить. Сличить почерк…

- Я, - она сглотнула. – Но, дядя Згаш, я этого не хотела! Понимаете, Измор и Торвальд… мы были друзьями. Нам было хорошо втроем… они мне оба нравились. Понимаете, оба!

- И один из них убит.

- Но я этого не хотела! Я же приходила к вам… поговорить…

- Помню.

Да, теперь этот разговор предстал передо мной в ином свете.

- Я тебе верю. Но… Тогда кто мог это сделать? Это… Торвальд?

Побледнев так, что даже в темноте было заметно, девушка шарахнулась прочь, стукнувшись лопатками и затылком о стену:

- Нет!

- Это сделал Торвальд, - ее страх подсказал мне правильный ответ. – Это он заставил тебя написать ту записку. Он все подготовил…

Я замолчал, чувствуя ошибку. Да, кто-то там все подготовил заранее к жертвоприношению. Да, кто-то заманил влюбленного юношу в ловушку и принес его в жертву… или обставил убийство как жертвоприношение, чтобы сбить следствие с прямого пути. Но вот это «все подготовил заранее»… Там же были магические знаки. Мог ли Торвальд их нанести? Теоретически – да. Достаточно взять учебник, пролистать его и перерисовать нужные картинки. С этим может справиться даже госпожа Гражина, просто полистав пару-тройку фолиантов из библиотеки супруга. Значит ли это, что убить мог кто угодно?

Мог. Но… зачем? Кому выгодна была смерть Измора Претич-Дунайского?

На первый взгляд ответ очевиден – Динке и Торвальду. Парень мог приревновать подругу к княжичу и избавился от него самым простым способом – принес в жертву. Или инсценировал жертвоприношение, что, простите, далеко не одно и то же. Вопросы… вопросы… Хоть бы один ответ!

Отвлекся, почувствовав на себе взгляд. Динка смотрела на меня во все глаза. Смотрела «ведьминым оком», пытаясь заставить обратить на нее внимание и действовать. Сильна девчонка… Даже здесь и сейчас сильна. Отвернулся.

- Все… плохо?

Это спросила она. Что ж…

- Послушай, Динка, все действительно… не очень хорошо. Для тебя. И ты сама это знаешь. Твоя записка… Нет, даже не в записке дело. Дело в тебе.

- Но я не убивала…

- Не перебивай старших, девочка! Послушай. И без этих твоих ведьминых штучек. Я – инквизитор. У нас… иммунитет против всего этого. Ты… действительно сильная ведьма. Даже сейчас. Твоя сила… ты пока не умеешь ее контролировать, и я даже не уверен, что в нашем Колледже найдется специалист такого уровня, чтобы тебе помочь. Значит, ты опасна. Можешь натворить бед. Да, собственно, ты уже натворила дел, раз сюда попала! Абы кого не арестовывают. И инквизиторов не присылают.

- Но, - она улыбнулась, - вы же инквизитор тоже, дядя Згаш. Значит…

- Это ничего не значит. Они могут прислать других инквизиторов. Я слышал, что готовят документы для передачи тебя в монастырь. А это значит… там нет тюрьмы. Там только пыточные подвалы. Если ты туда попадешь, выйдешь ты оттуда только на костер.

Она не побледнела – позеленела, а в ее глазах заплескался такой страх, что даже мне стало больно.

- Меня… сожгут, - прошептала девушка так тихо, что угадал я ее только по губам.

- Да.

На миг мне показалось, что она готова потерять сознание от страха. Уже потянулся подхватить девушку, но каким-то чудом Динка взяла себя в руки.

- Нет…

- Нет. Если я успею представить доказательства твоей невиновности. То есть, найти того, кому на самом деле была выгодна смерть Измора Претич-Дунайского. Того, кто воспользовался твоей запиской, кто знал о его… отношениях к тебе и кто достаточно хорошо изучил его характер, чтобы понять, что парнишка купится на твое послание и придет.

- Но Торвальд не мог! – мысль о том, что приятелю может грозить пытки и казнь, неожиданно влила в Динку силы. Она даже выпрямилась, сжимая кулаки. – Торвальд знал, что мне будет больно… Он ревновал, да, но… они с Измором дружили!

- Дружба плохо сочетается с ревностью, девочка. Ради женщины можно убить даже родного брата или отца… не говоря уже о приятеле. Они даже не на одном факультете обучались! То есть, если бы не ты, вообще были чужими друг другу. А чужаков убивают сплошь и рядом!

- Но я знаю Торвальда! – она почти закричала.

- Допустим, ты права, - я пожалел, что нельзя присесть на толстый слой грязи, покрывавший пол камеры. – Допустим, Торвальд не виновен. Этому можно поверить – мол, только обученный некромант мог нанести такие знаки, а Торвальд, он…

Динка ничего не сказала – только в глазах ее отразился ужас. Девочка меня поняла.

- Но пока не некромант, - это была жестокая правда. - И можно даже сказать, что такие знаки и так нанести ему в принципе было под силу, но...дело в самих знаках. Уровень не тот. То есть, нарисовать-то он может, но будут ли они действовать? Это как алхимику предсказывать погоду! Но если не Торвальд, то кто? На кого показать пальцем, если ни тебе, ни Торвальду смерть Измора не была выгодна? Кто и зачем убил княжича Претич-Дунайского? Виновный… или хотя бы подозреваемый… нужен! И если я его не найду, они возьмутся за тебя. Это ты понимаешь?

Она молча кивнула.

- В таком случае, ты можешь ответить на некоторые вопросы?

Она кивнула опять.

- Записка. Писала ее ты или…

- Я… - Динка помялась, - писала Измору, но… я писала вообще… А…

- Записку с предложением свидания. Мол, так больше продолжаться не может, мы должны встретиться и все обсудить… Твоя последняя записка.

Девушка прикусила губу. Потом кивнула.

Бес! Уже за одно это ее можно притянуть к ответу.

- Ты… передала ему записку… сама?

- Нет.

Уф. Настроение стремительно скакнуло до потолка.

- А кому ты ее передала?

- Одной девушке… с факультета боевых магов. Мы ведь с Измором только учимся вместе… учились, - она всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. - Живет-то он по-прежнему в другом общежитии… жил… С боевыми магами. Я… торопилась. И волновалась. Думала, что, если сама передам записку, то… то какой в этом смысл? Он прочтет, сразу спросит… А я… ну, мне тяжело было бы с ним вот так… в лоб… без подготовки. Я стеснялась, понимаете?

- Понимаю. А что ты хотела ему сказать при встрече? Ну, если бы встреча состоялась? Ты… собиралась сделать выбор между ним и Торвальдом?

- Я не знаю, - она опять потупилась.

- Ты не знала, кого выбрать?

- Угу.

- Девочка моя, но ведь так не бывает! Ты должна была решить, кто из парней тебе нравится больше!

- Но я правда этого не знала! – Динка всплеснула руками так, что кандалы звонко звякнули. – Мне казалось, что это так хорошо – мы дружили, всегда ходили вместе… общались… Я к ним относилась одинаково… и сейчас отношусь тоже… Но эта их ревность… Они то и дело ссорились между собой и требовали, чтобы я решила, с кем хочу быть. А я не хотела выбирать…

- Тогда зачем записка?

- Я думала, что… Я не знаю! Правда! Мне казалось, что если с ними поговорить, то они сами поймут, как это глупо – ревновать, когда можно просто дружить.

- «С ними поговорить»… То есть, такую же записку ты писала и Торвальду?

- Да.

- И в ней было… то же самое?

- Ну…почти.

- Так, - я все-таки сел, решив, что моя ряса, испачканная в нечистотах, теперь символизирует мою репутацию, тоже немного запачканную. – Две одинаковых записки, отличающихся… именами и… чем еще?

- Временем. Я решила не писать одно и то же время…

- Понятно. Кто должен был прийти первым?

- Измор. Но он опоздал… решил не приходить… то есть, я тогда думала, что он… Я же не знала, что…

- Ага. Измор вовремя не пришел. Ты его подождала, а потом пришел Торвальд? И ты поговорила с ним?

- Не-а. Все было не так. Я так расстроилась, что Измора не было, что ушла сама.

- И Торвальда не видела?

- Нет.

- Понятно, - на самом деле это была еще одна сложность, которая мало, что проясняла кроме того, что мне во что бы то ни стало надо переговорить с Торвальдом. То, что я знал об этом парне, заставляло его считать главным подозреваемым. Неужели дело в банальной ревности? А как тогда объяснить знаки на стенах? Действительно это было сделано для отвода глаз? Если так, то Торвальд заранее все спланировал. И пусть ритуальный рисунок не сработал, как надо, для обывателя этого будет достаточно. Убийство княжеского отпрыска с помощью черной магии! Убийство, совершенное некромантом! Достаточный повод для того, чтобы все знатные семейства встали на дыбы. Они и так с неохотой отправляют своих сыновей и дочерей на учебу, а если выяснится, что наследников имени и титула убивают, то… Колледж могут закрыть. Неужели Торвальд этого не понимал, когда готовился к убийству? Или это все-таки не его рук дело? Тогда чьих?

- Помогите мне, дядя Згаш, - всхлипнула Динка. – Это ведь не я…

- Знаю. Но и ты помоги мне.

- Я сделаю, - закивала девушка, хватая меня за руки. – Я все, что надо, сделаю! Вы только скажите!

- Не так быстро, - пришлось применить силу, чтобы отцепиться. – Для начала скажи, когда ты видела Измора в последний раз?

- Днем. То есть, уже ближе к вечеру. Они… с Торвальдом немного повздорили, он ушел на практическое занятие расстроенным, ну, я и написала ту записку.

- И передала ее девушка с факультета боевых магов?

- Да.

Что ж. Это уже кое-что. Зацепка крохотная, но она означала, что, кроме Динки и Измора, по крайней мере, еще один человек знал, что девушка назначала свидание. Найти «боевичку» на чисто мужском факультете не проблема. Их там всего две или три.

Мои размышления были прерваны шорохом шагов тюремщика.

- Ваша святость… время, - пожал плечами тот. – Уж извините…но…

- Я понимаю, - встал, отряхивая подол рясы. Бесполезно. Грязь уже въелась так, что проще заказать новое одеяние, чем отстирать имеющееся. – Еще одну минуту.

Торопясь – мой провожатый стоял снаружи и ждал – наклонился, взял в ладони руки Динки.

- Слушай меня внимательно, девочка. За тобой придут. Не могут не прийти. И может быть это случится уже сегодня. Я постараюсь добыть доказательства твоей невиновности, но могу не успеть. Ты не бойся. По закону, пытать тебя в первый день не имеют права. Они сначала только поговорят. Будут увещевать… давить на чувства, капать на мозги… Потом покажут всякие пыточные инструменты и начнут уговаривать – мол, признайся сама, иначе… тут пойдут живописания всего того, что с тобой сделают. Не обращай внимания. Они пугают. Держись. По закону, пытать тебя могут начать только на третий день.

- П-послезавтра? – у нее дрогнули губы и глаза наполнились слезами.

- На третий день после твоего перевода в тюрьму Инквизиции. А когда это случится – я не знаю. В любом случае, несколько дней у меня есть. Я постараюсь узнать кое-что за эти дни. В любом случае запомни – на третий день, когда тебя начнут пытать, постарайся с порога, сразу, как к тебе обратятся – мол, тебе есть что сказать, ведьма? – сообщи, что говорить будешь только в присутствии своего исповедника. Что сначала ты хочешь покаяться именно ему. Поняла? Покаяться своему исповеднику. То есть, мне. Упирайся, спорь, стой на своем. Либо каяться мне, либо пусть пытают.

- А они б-будут пытать? – она уже почти плакала.

- Не должны. В любом случае, сначала они захотят тебя… осмотреть. Это немного унизительно, но не больно. Просто разденут догола и будут искать ведьмину метку. То есть, родимое пятно странной формы. Или какой-нибудь необычный нарост. Или лишнюю пару грудей. Или даже хвостик. В общем, тебя будут…м-м… трогать и щупать.

- Везде? – она залилась краской.

- Везде. Советую не сопротивляться. Это стандартная процедура. Ее не избежать. Она даст тебе время. Время – то, что нам надо, поняла? Не пригласить исповедника они не смогут. Не имеют права. Поэтому тяни время и настаивай на моем появлении. А там… Там предоставь все мне.

Динка кивнула, глядя на меня во все глаза. Столько наивной чистой веры было в ее взоре, что я почувствовал себя предателем. Я обязан был за эти два-три дня отыскать настоящего убийцу княжича Измора. Ну, или представить доказательства невиновности Динки.

- Прощай, девочка. Благослови тебя боги!

Осенил ее лоб благословляющим жестом, дал поцеловать кольцо на пальце и шагнул за порог.

Дорогу до Колледжа провел в раздумьях. Поскольку лучше мне думается на ходу, даже два раза прошелся туда-сюда мимо ворот, удивляя как дежурных, так и обывателей. Кстати, наличие на воротах дежурных – дань суровому прошлому, когда ученики новой школы могли подвергнуться нападению. Дежурные должны были успеть поднять тревогу – и принять неравный бой.

Кстати, о бое. Боевые маги или боевики… Чаще всего на воротах дежурили либо они, либо парни с факультета ведьмаков. Отличить одних от других было довольно сложно – те и другие ходили не в накидках, а в куртках, отличавшихся только отделкой. У ведьмаков это были просто узорные нашивки, а у боевых магов – металлические бляхи и заклепки, часто со встроенными защитными заклинаниями. Ведь в магии «боевики» изначально были слабее, вот и приходилось ставить дополнительную защиту.

Тут мне повезло – на воротах были именно боевые маги. Я предъявил знак преподавателя, и они нехотя расступились передо мной. До этого я ни разу на территории Колледжа не надевал рясу.

- Какой курс, парни?

- Третий.

- Знаете второкурсников вашего факультета?

- Ну… знаем, - «боевики» переглянулись.

- Там есть девушки.

- Ну… есть. А что?

- А то, что мне нужно с ними поговорить.

- Со всеми?

- Да. Проводите меня к ним на занятия?

Расчет был прост. Будущий боевой маг присматривает за мной, а я присматриваю за ним. Ну, не доверяет у нас народ инквизиторам! Тем более, таким, которые притворяются учителями! Если бы я просто спросил дорогу, меня бы послали по весьма сложному и не обязательно правильному, но довольно экзотическому маршруту. А сами поспешили предупредить друзей.

Конечно, можно было действовать официально, вызвать студенток в деканат и вести беседу в присутствии их наставника, но я по своим студенческим годам помню, что в таком случае желание беседовать исчезает бесследно. А вот когда внезапно и неофициально…

Большую часть времени боевые маги проводили на открытом воздухе – на тренировочном плацу, на манеже для верховой езды или просто занимались дыхательной гимнастикой. В помещении у них было всего одно занятие из трех.

Сейчас по расписанию была верховая езда. Я хорошо ездил верхом, но лично мне было далеко до этих юношей и девушек, которые носились по манежу, раз за разом заставляя своих коней брать различные препятствия. Учитель верховой езды крутился среди них на низкорослом коньке и непрестанно хлопал бичом, то ли задавая ритм, то ли подкрепляя свои слова:

- Жвотек! Ногу тверже! – кричал он. – Гавровец! Стремя!.. Кралова, держите коня. Кто там филонит? Фон Ирч? Заставлю перепрыгивать! Не балуй! Не балуй! – под одной девушкой конь внезапно заартачился, упрямясь и поддавая задом.

- Сидеть! Сидеть, мать твою! Крепче колени! Шенкелей ему! Шенкелей! Руку тверже, - командовал наставник.

Решив, что лучшего повода расположить к себе девушек, не придумаешь, я бросился вперед. Поднырнул под морду какого-то конька и встал перед буяном, раскинув руки крестом.

Конь заржал от неожиданности, приседая за задние ноги, и это дало нам с девушкой необходимые секунды. Я успел поймать его за узду, притягивая нервно дергающуюся морду к себе, а наездница собралась и решительным жестом смирила коня.

- Спасибо, - выдохнула она. – Но отпустите его. Я…

- Мне необходимо с вами поговорить, - шепнул в ответ.

Она ожидаемо побледнела и вцепилась в повод так, что побелели костяшки пальцев. Если она потеряет над собой контроль, конь взбунтуется опять.

- Но я ни в чем не виновата!

- Знаю. И в то же время вы… могли кое-что видеть. Или слышать. Или сделать…для Измора Претич-Дунайского.

Я готов был поклясться, что попал в цель, но тут вмешался учитель верховой езды. Ни ведьмаком, ни боевым магом он ни был – по крайней мере, я не чувствовал в нем даже следа магии. Скорее всего, отставной кавалерист, может даже, чей-то оруженосец, которого его сюзерен не успел или не захотел посвящать в рыцари.

Он подскочил и так резко осадил своего коня, что мне пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы спастись от бешено машущих копыт.

- В чем дело?

- Я ищу свидетелей по делу об убийстве Измора Претич-Дунайского, - ответил я. – Одна из этих девушек передавала ему записку…

- Было такое? – насупился учитель, обращаясь к «моей» студентке.

- Нет, - замотала та головой. – Я ничего не передавала.

- Тогда, может быть, кто-то из ваших подруг? – я поискал глазами остальных девушек и обнаружил, что их всего-то две. «Моя» - и вторая, которую мне представили как Марию Кралову. И она тоже ответила отказом. Никакой записки ни одна из них в глаза не видела и в руках не держала.

Бес! Неужели Динка ошиблась? Перепутала, скажем, боевых магов с ведьмаками. На ведьмачек учится на порядок больше девушек, чем на «боевичек». Это в мое время их можно было по пальцам пересчитать, а сейчас жизнь изменилась. Девушки все чаще идут в мужские профессии и неплохо справляются.

Ладно, ведьмаки так ведьмаки. Коротко извинившись, отправился в главный корпус – изучать расписание занятий.

- Мастер Груви! Святой отец, - догнал меня крик, частично перекрываемый топотом копыт. – Мастер Груви…- Мария Кралова осадила коня. – Я тут подумала… а что, если это Дануська?

- Кто?

- Дануська Будрысайте. Она из другой подгруппы… Только сейчас она в лазарете. Ногу подвернула. Такая вот несчастливая… Она могла. Да, могла.

Что ж. Это лучше, чем ничего.

Но добраться до лазарета в тот же час мне оказалось не суждено.

- Мастер Груви!

Этот скрипучий голос перепутать с каким-то другим было невозможно. Тяжело опираясь на трость, ко мне по мокрой после ночного дождя аллее наперерез ковылял сам бессменный и бессмертный ректор.

- Мастер Груви, что вы себе позволяете? – издалека начал он, размахивая тростью, как дубиной. Почему-то сразу вспомнилось детство и престарелый сосед, который точно также гонялся за мальчишками, разорявшими его сад. Вот только он не стеснялся применять свою дубинку по назначению и часто довольно метко швырял ее вслед беглецам.

- А я что? Я ничего? – детство с такой силой взыграло… в одном месте, что ужасно захотелось улепетнуть куда подальше. – Я просто мимо проходил и…

- Вот именно! Вы просто проходили мимо! Вы проходили мимо, в то время как надо работать! Понимаете? Ра-бо-тать! – он выкрикнул это слово по слогам, уже почти со мной поравнявшись, так что я даже чуть подался назад, чтобы меня не забрызгало слюнями.

- Но я работаю!

- Что-то не видно! Где ваш план работы? Где расписание занятий? Где учебный план с пояснительной запиской?

- Что?

- Что слышали! Или вы считаете, что работать учителем – это значит, просто прийти, просто что-то рассказать детям, развернуться и уйти по своим делам? Нет, мой дорогой. Это тяжкий труд. Это подготовка к занятиям, это планирование занятий, это… это намного больше того, чем вы занимаетесь! Где списки групп? – заорал он внезапно так, что где-то на четвертом этаже главного корпуса со стуком захлопнулось окно.

- Я не понимаю…

- Вы плохо слышите? Вы хотите сказать, что вам наплевать на вашу работу?

- Но я…

- Ничего не хочу знать! Вы немедленно предоставите мне весь пакет документов, или я вас увольняю. Да-да, увольняю, как не соответствующего занимаемой должности!

- Но…

- Документы жду у себя через час. Или собирайте вещи, - он развернулся резко и четко, как солдат на плацу. – Думаете, я никого не найду на ваше место?

- Думаю, что нет, - вырвалось у меня прежде, чем успел подумать.

- Что? – ректор аж споткнулся.

- Думаю, что не найдете, - шалея от собственной наглости, повторил я. – В середине учебного года… да еще в настоящее время…

- А что в настоящее время?

- Убит студент. Представитель старинного княжеского рода. В убийстве обвиняют одну из студенток. Запрос отправлен в Святую Инквизицию. В самом Колледже тоже творятся странные дела. Мэтресса Верина Кит… где она? Ее нет на рабочем месте, ее нет в лазарете…

- С нею мы разберемся отдельно. Не лезьте не в свои дела!

- А как быть со студентами? Это тоже не мои дела? Интересно, как на этот расклад посмотрят в Гильдии Некромантов и Синоде? Да вы глаза-то разуйте, - тоже пришлось повысить голос, - вы что, не видите, как я одет? Такие рясы, между прочим, на толкучке не купишь.

Судя по стуку, теперь в главном корпусе окно открылось. Да не одно. Видимо, у нашего приватного разговора появились зрители.

До ректора, кажется, кое-что дошло. Во всяком случае, топать ногами, размахивать тростью и орать на всю аллею он прекратил. Но и злобный взгляд исподлобья никуда не делся.

- В любом случае, раз вы имеете неосторожность поступить на работу, извольте в рабочее время находиться на рабочем месте, - проворчал он. – Учебный план, так и быть, сдадите завтра утром мэтру Визару. А сейчас…

- Какой учебный план? Какого предмета? – перебил я. – Если помните, я – педагог на подмену. Сегодня один, завтра другой… И откуда я знаю, кого мне придется заменять третьего дня? Мэтресса Верина Кит делала мне предсказание, но это было просто перечисление некоторых тем, даже без указаний, в каком порядке мне их читать и кому. Некоторые из них вообще относятся в разным факультетам. Поэтому мой учебный план…

- Вот и возьмите ее часы! С планом мэтрессы Кит можете ознакомиться после занятий в комнате отдыха. Спросите у мэтра Йоганна. Переработаете его под себя, а там посмотрим.

- Хорошо…

- А сейчас извольте отправляться на занятие! У вас замена!

- У мэтрессы Кит?

- Вместо Верины урок проведу я. А вы займитесь пентаграммостроением. Мастер Горбжищ опять… хм… отсутствует в рабочее время на рабочем месте! Ну, что за коллектив! Совершенно невозможно работать! Понабирали тут… с высшим образованием… Разгильдяи… Форменные разгильдяи…В самом прямом смысле слова!

Продолжая таким образом ворчать себе под нос, ректор заковылял в сторону низкого приземистого строения, в котором располагалась кафедра предсказаний. Если помните, там же, только вход с другой стороны, находились подвалы для практических занятий. Те самые, в которых было обнаружено тело Измора Претич-Дунайского. Кстати, где сейчас тело? Все еще на территории Колледжа или уже в городском морге?

Ладно, об этом можно побеспокоиться позже. Сейчас у меня по плану опять пентаграммы. Боги, вы это нарочно? Прове-Справедливый, за что? Ну, не понимаю я в этом ничего! Да, строить умею. Но при этом пользуясь справочником. Без подсказки я никто. И то, что прежде мне удавалось что-то начертить без ошибок – это скорее совпадение. И тем более, я не смогу внятно объяснить, почему и зачем это делаю. Почему у этого луча этот знак? Да потому что! Почему его рисуют именно так? Не знаю. Что он означает в перевернутом виде? Не помню. Вот примерно так я отвечал на экзамене. И примерно так и стал бы объяснять пентаграммостроение ученикам. Мол, просто заучите это, дети, потому что понять сие нереально.

Тихо скрипнула дверь. Послышались негромкие хлопки.

- А вы не так-то просты, мастер Груви. Или надо сказать «отец Груви»? И как к вам обращаться? Коллега, святой отец или ваша святость?

Аплодируя, ко мне приближался мэтр Рихард Вагнер.

Когда-то, когда я только-только поступил в Колледж, это был самый популярный и самый скандальный студент. Именно с его именем почему-то связывали Тайну Мертвой Комнаты и последний студенческий бунт. Тогда Колледж был на грани закрытия из-за конфликта с Университетом Богословия. И, естественно, студенты протестовали против закрытия. Насколько помню историю, выяснилось, что против некромантов как раз богословы и копали. Так что в результате ректор Университета Богословия пра Славомир Гордич лишился места, а сам Университет частично был расформирован. Я знаю. Я сам его заканчивал. Правда, не полностью, был принят сразу на третий курс и притом заочно.

Так вот, когда я был на первом курсе, Рихард Вагнер был на пятом и несколько раз подменял старших преподавателей. Сейчас он фактически руководил кафедрой некромантии, поскольку мэтр Сибелиус был слишком стар и держался за место скорее по привычке. Семьдесят два года – не шутка. Он должен был уйти на пенсию семь лет тому назад.

- Зовите меня вашей святостью, - предложил я. – «Святой отец» - это для монахов. А я… можно сказать, мирянин.

Да, полный постриг ваш покорный слуга принимать отказывался по одной простой причине – не хотел становиться монахом.

- Мирянин и инквизитор?

- Да.

- Я уже имел дело с одним… вам подобным. Вы ведь заканчивали наш Колледж?

- Да. Восемь лет назад.

- Я помню, - он улыбнулся. – Единственный в том выпуске студент, который рисковал не получить диплома. Ваши глубокие познания в пентаграммостроении…

- Вы все слышали, - отрицать это было бы глупо.

- Не только слышал, но и наблюдал, - мэтр взглядом указал на окна третьего этажа. Три из них были распахнуты, виднелись головы студентов. Еще несколько окон было открыто на четвертом и втором этажах. Да уж, свидетелей хоть отбавляй.

- И это хорошо, - сообщил Рихард Вагнер. – Потому что… нам надо встретиться, ваша святость. После занятий.

- После занятий мне надо будет…

- Учебный план, - кивнул мой собеседник. – Я в курсе. Об этом не беспокойтесь. Все будет сделано. Вам останется только переписать его своим почерком. Приходите на кафедру некромагии в шесть часов вечера.

- Хорошо.

- А теперь – не смею задерживать. Вас ждут! – он чуть посторонился, сделав широкий жест. – Аудитория номер двадцать восемь.

Глава 10

ГЛАВА 10.

Открыв дверь, испытал странное чувство. Захотелось рвануть назад, поймать мэтра Вагнера и как следует его потрясти: «Это что? Это ошибка! Разберитесь!»

На меня смотрели две дюжины пар глаз. Две дюжины знакомых глаз. У этих ребят я уже дважды – дважды! – вел занятия по пентаграммостроению. Мой «любимый» второй курс.

Парни и девушки были немного удивлены, но только в первую минуту. Потом по рядам пронесся вздох, а сидевшая впереди Магдалена Левкович затрепетала ресницами:

- Ой… здравствуйте, профессор. А… как вы странно сегодня выглядите…

Ну, еще бы! Рясу инквизитора – еще и запачканную в нечистотах городской тюрьмы - в этих стенах увидишь не чаще.

- Переодеться забыл, - буркнул я, пробираясь на кафедру.

- Вы… куда-то ходили?

- Да. По делам.

- А какие у вас дела? Вы ведь не ходили к этим… ну… инквизиторам?

- Как раз к инквизиторам я и ходил, - буркнул мстительно. – Но это к делу не относится…

Окинул беглым взглядом кафедру, покосился на ее внутренность. Обычно туда профессора складывают черновики своих выступлений, всякие записки, порой книги и отобранные у студентов шпаргалки. Здесь не было ничего, кроме нескольких листков, исписанных и местами перечеркнутых вдоль и поперек. Полистал… м-да. Записи-то по теме, но нужно время, чтобы разобрать все каракули.

- Так… Напомните мне, какую тему вы проходили с мэтром Горбжищем накануне?

- Никакую, - огорошили меня студенты. – У нас уже месяц, как нет занятий по пентаграммостроению. То вы с нами занимаетесь, то нам читают историю магии…Надоело!

- Почему? – постарался отбросить неприятную мысль о том, что с преподавателем Горбжищем тоже могло что-то случиться, пусть и до того, как я пришел сюда работать. Подозрительно, не находите? За неполный месяц два преподавателя тю-тю!

- А зачем нам история магии? – заныли студенты. – Мы это уже слышали на первом курсе! Опять те же даты, что и на истории государственной. Опять те же биографии и монографии. Опять все эти «исторические предпосылки» и «степень развития общества»… Ну, какое отношение это имеет к некромантии?

- Самое прямое. В жизни все взаимосвязано. Как знать, может быть, через пару десятилетий другие студенты будут изучать уже нас, как исторических личностей…

- Скажете тоже, - сидевший на передней парте парнишка развалился, разве что ноги на столешницу не забросил. – Где мы и где они! Вот во времена Трех Королей – это да! Тогда и люди были другими, и время другое…и возможностей больше. А что сейчас? Мы будем жить, работать, детей заводить, потом умрем… и кто про нас вспомнит через двадцать лет?

- Ваши внуки, - пожал я плечами. – И кто знает, кто из них вырастет. Может быть, те самые исторические личности, о которых будут писать книги. Но без вас писать станет не о ком. И некому.

Я осекся. Почему-то вспомнились собственные дети. Трое. Вспомнят ли они родного отца? Будут ли их дети знать, что был такой Згаш Груви? И если был, то свяжут ли они свои жизни с моей? Ведь ни один из них не продолжает мою фамилию. Я – последний в роду Груви… если не считать детей моих двоюродных братьев, скромных ткачей из провинции.

Нет, не хочу об этом думать. Уже столько раз занимался самокопанием, что понимаю – ни к чему хорошему это не приводит.

- Этот вопрос оставим для лекций по космогонии и теологии, - сказал вместо этого. – Сейчас у нас пентаграммостроение.

- Да ну его! – неожиданно воскликнула одна из девушек. – Давайте вы нам опять чего-нибудь расскажете!

- Потом. Если останется время.

- Уу-у-уу… - хором заныли студенты. Да что с ними такое? Второй курс, начало учебного года, столько новых предметов, а им уже все надоело! Или я не умею учить или народ такой подобрался?

- Ничего не «у-у», а достаем двойные листочки. Записываем вопросы… - торопливо пролистал записи своего предшественника. Что бы им такое задать? – Типы пентаграмм! Основные виды, способ применения, значение отдельных элементов. Каждый пункт проиллюстрировать. С пояснениями! Дополнительные сведения приветствуются. Всем все понятно? Тогда приступаем.

Прошелся вдоль столов, убедившись, что учебники убраны подальше и никто слишком уж явно не пользуется шпаргалками – хотя откуда? – после чего вернулся за кафедру. Мне крайне необходимо было подумать и составить собственный план расследования.

Первое – Дануська Будрысайте. Она могла отнести записку Измору от Динки…и рассказать о ней кому-нибудь еще. Этот кто-то если не свидетель, то может быть связан с подозреваемым. Кто-то ведь должен был ждать княжича на месте…

Второе. Место преступления и тело Измора. Надо осмотреться еще раз. Душа убитого могла бы кое-что рассказать об убийце. И, если тот принял меры предосторожности, это уже о многом говорит.

Третье, мои коллеги-инквизиторы. Их надо заинтересовать, заставить начать параллельное расследование. Скажем, связать убийство с исчезновением Верины Кит. Прорицательница могла предсказать убийство. Надо постараться вспомнить дословно, что она говорила. Возможно, там подсказка. И ведь ее действительно кто-то отвел в лазарет… и не довел. Не значит ли это, что мы имеем дело с подозреваемым?

Четвертое – опять княжич Измор. Почему именно он? Что в нем такого интересного? Если это не убийство из ревности, то почему выбрали его? Эти знаки на стенах… Они нанесены для отвода глаз или все-таки имеют смысл? Я не сомневался, что мэтр Вагнер приказал все тщательно перерисовать, а может, рисовал и сам. Тогда надо его расспросить как следует. И запросить личные дела Измора, Торвальда и… жаль, мало подозреваемых!

Хотя… тот пропавший третьекурсник, Ной Гусиньский. А что, если…

Отыскав чистый листок и перо, принялся записывать подряд все мысли, которые пришли в голову по этому делу. И увлекся так, что аж подпрыгнул, когда услышал звон колокола.

- А? Что? Уже все? Урок закончен?

Посмотрел на свой листок. Исписан вдоль и поперек, не хуже шпаргалки мэтра Горбжища. Вот я даю! Что значит – увлекся!

- Так. Сдаем свои работы!

Студенты ожидаемо заныли – мол, еще пять минут, дайте до точки дописать, дайте дорисовать последний символ... Пресек это безобразие в корне, просто пройдясь по рядам и забрав листки, невзирая на лица. Кто-то пытался бороться, кто-то отдавал свои сочинения безропотно. Ни один не сказал: «Я все сделал!» Ладно, малышня, я вас научу родину любить. Сам я в пентаграммах ни фига не смыслю, а из вас специалистов подготовлю.

- Домашнее задание…

- Что? Еще и домашнее задание?

- Да. Руны. Руны, используемые в пентаграммах. Прямое и обратное значение, сочетание, правила нанесения. И смотрите у меня!

Ворча и бросая на меня косые взгляды, второкурсники вышли из кабинета. Кажется, я только что убил в них надежду на то, что уж на моих-то уроках можно филонить. Я остался на месте. В учительскую комнату отдыха идти не хотелось – мэтр Вагнер ясно же сказал, чтоб меня ждут после уроков. А до этого еще четыре часа, не считая перерыва на обед. Чтобы не терять времени, разложил на столе задания, бегло просмотрел некоторые, выбранные наугад.

И заметил, как из одного двойного листочка выпал еще один. Третий. Мелькнул в воздухе и скользнул под кафедру.

Бес!

Бухнулся на колени, заглядывая под нее. Листик улетел недалеко, но пальцами не дотянешься – слишком мал зазор. Придется чем-то подцепить. А чем? Пером разве что? Или сложенным в несколько раз другим листиком?

Я так увлекся извлечением листка из-под стола, что не заметил, как дверь в аудиторию приоткрылась.

- Уверены, что здесь никого?

- Уверен. Сегодня больше здесь занятий не будет до шести вечера. Можем свободно говорить.

Бес. Бес! Бес! Голос знаком. Тот самый, который уже как-то раз слышался в учительской комнате. Тип, одевающийся как аспирант или младший преподаватель. Но вот второй… первый раз слышу. Это точно. Он с таким… характерным пришепетыванием. Вместо «что» произнес «фдо», вместо «здесь» «ффесь», а вместо «никого» - «нифофо». Надо запомнить.

- Но тут фэ какие-то лифтофки…

- Это наверное студенты контрольную писали.

- Мои фтуфенты? Интефефно, офень интефефно…

Мэтр Горбжищ? Вот это да! Где ж вы пропадали? Послышался скрип шагов. Кто-то остановился совсем рядом с кафедрой. Один шаг – и он увидит стоящего на четвереньках меня!

- Оставьте в покое эту писанину! У нас есть дела поважнее!

- Фы прафы…

- Берите, что вам надо и идемте!

- Фа-фа!

Шаги удаляются. Ух… мама… от облегчения стукнулся лбом об пол. Прикусил губу, услышав скрип. Тайник в стене? Похоже на то. Вообще-то, во многих аудиториях такие тайники устраивают – от любопытных студентов, надо полагать. Чуть было не высунулся наружу, чтобы подсмотреть, где именно тайник и как он запирается. А заодно – чем боги не шутят? – и на таинственного «пентаграммщика» взглянуть.

- Все взяли?

- Врофе да.

- Тогда идемте. У нас мало времени!

Шаги. Хлопок двери. Пронесло.

Медленно выпрямился на дрожащих ногах, опираясь на край столешницы. Провел рукой по лбу и только тогда заметил, что держу в руках тот самый листок. Когда и как успел вытащить? Не помню. Наверное, сквозняком от распахнутой двери вынесло. Уф… что там пишут?

«Мэтр Груви, - было выведено аккуратным девичьим почерком, - я давно хотела вам сказать, что вы мне нравитесь. С самой первой встречи. Ваше лицо. Ваш голос. Ваши глаза. Вы что-то нам говорили, а я смотрела только на вас. И как же я была рада, увидеть вас снова! Как бы я хотела, чтобы все уроки у нас вели только вы. Вы самый умный, самый чуткий, самый добрый из всех мужчин, которых я встречала. Я не могу больше молчать. Я должна вам все сказать. Умоляю, приходите завтра вечером на аллею, туда, где растут каштаны. Я буду ждать. Это очень важно!»

Подписи не было. Только закорючка, которая с равным успехом могла означать как «И», так и «М» и даже, при известной доле фантазии, «Ш».

Вот влип.

Раньше уже бывало такое, что на меня вешались девушки. Два года назад уже была одна… как бишь ее там звали? Честно, не помню. Да и не меня она особенно любила, ей нужен был другой. А я… а меня она себе придумала. Вот женщины! Вечно вам не хватает чего-то, вечно вы себе сочиняете что-нибудь эдакое, верите в выдумку, а потом удивляетесь, что реальный мир не соответствует вашим ожиданиям. Я ведь священник и, хотя не монах, должен соблюдать обет целомудрия. Хотя бы потому, что у меня уже есть жена. Божественным супругам с кем попало не изменяют. Наоборот, это я не имею права вставать на пути у моей супруги, буде та вздумает подобрать мне замену. Однажды я умру. И тогда мое место займет новый Супруг Смерти. Но до тех пор…

Нет, конечно, семью я бы создать мог. Ведь бывали такие прецеденты и прежде – лорд Вайвор Мас, предок моего названного брата Анджелина Маса, тому яркое подтверждение. Хотя, он, скорее был тем самым исключением из правила, потому как не являлся некромантом, а был алхимиком. Что же до меня, то тут, увы, классический случай.

Я невольно провел рукой по волосам. В годы учебы моя внешность не была предметом гордости. Да и сейчас далеко было до признанных красавцев. Почему же все-таки я, а не кто-то иной?

«Ты становишься параноиком, Згаш, - сказал я себе. – Тебе кажется, что тут начинается та же история. Девушка выманивает юношу ночью на свидание, он приходит, а вместо предмета своих грез встречает убийцу…Первый раз это был Измор, вторым станешь ты…»

- Ну, после этого я просто обязан туда пойти! – сказал вслух и почувствовал, как возвращается решимость. Я не Измор, меня так просто не взять.

Но до назначенного часа было еще больше суток, так что пока решил заняться другими делами. Что там у нас по плану? Лазарет и Дануська Будрысайте.

Рой Бойко так и стоял на страже, и, подходя, он уже знал, на чем стоит сыграть.

Заметив незваного гостя, аспирант сделал стойку:

- Кто идет? – и тут же опомнился, узнав пришельца: - Простите, я вас не узнал…

- Это нормально. Вы все делаете правильно, Бойко. Мало ли, кто или что захочет проникнуть туда или выбраться оттуда! Надо быть настороже.

- Проникнет… оттуда? – парень покосился на двери. – Но… ведь там никого нет?

Ему стоило большого труда сохранять серьезность.

- Это сейчас там никого нет, но в любую минуту может появиться. Потусторонний мир ближе, чем кажется. Вам ли этого не знать, аспирант Бойко!

- Простите, но я… не некромант. Я – боевой маг. Я ничего не чувствую…эдакого.

- Ох, правда. Я и забыл… - на самом деле он ничего не забыл и тщательно подбирал слова. – Но мне-то простительно, а вот разве тебе мэтр Вагнер или мэтр Сибелиус ничего не сказали? Не предупредили?

- О чем? – на челе аспиранта отразилась напряженная работа мысли.

- О том, что оттуда на третью ночь может полезть…м-м… нечто?

- Нечто? – парень так крепко стиснул рукоять меча, что побелели костяшки пальцев. – А что именно?

- Потусторонние сущности. Имя им – легион. Как ты думаешь, почему некроманты так любят всяческие амулеты, перстни с камнями, медальоны и тому подобное? Это их защита от потусторонних сущностей. Ибо без амулетов никакая магия или оружие против них бессильны. У тебя амулеты есть?

- Есть, - Рой Бойко полез за пазуху. – Вот. Он у меня с самого рождения.

Пришелец спокойно взял амулет, подержал на ладони, всмотрелся в знаки, идущие вдоль обода. Потом аккуратно отковырнул из середины блестящую нашлепку и выкинул ее вон.

- Что вы делаете? – ахнул аспирант. – Это же…

- Это же, - он помахал амулетом перед носом его законного владельца, - конечно, когда-то было мощным оберегом, но…для младенца! Ну, или маленького ребенка. Наверное, в вашей семье слишком часто умирали дети, вот родители и решили подстраховаться – он призван защищать от болезней, отравления, ожогов, ушибов, порезов и разных мелких несчастных случаев. Ребенка – лет примерно до пяти-шести – он защищает абсолютно ото всего. Но потом его сила постепенно уходит! Увы, сейчас это – бесполезная железка со вставленной в нее никчемной стекляшкой. Он выдохся. Теперь его только на помойку.

Рой Бойко потерянно смотрел на амулет, который столько лет его оберегал… вернее, должен был оберегать…

- Что же мне делать?

- Я могу помочь. Давай его сюда!

В середине кругляша было небольшое углубление – как раз для нового камня. И такой у него был. Припасен заранее.

Расправить крохотные металлические лепестки оказалось делом нелегким, все-таки пришлось действовать на весу, одной рукой. Потом заготовленный заранее камень лег в ямку, лепестки прижали его.

- Вот. Держи!

Рой послушно склонил голову. Он даже умилился такому послушанию. Эдак не понадобится и амулет! Он сам пойдет и сделает все, как надо!

- Если что, он тебя защитит. Но не думай, что тебе самому ничего не надо делать.

- Я знаю, - помрачнел аспирант. – Амулеты взаимодействуют с носителем. Одни усиливают его качества, другие – ослабляют.

- Этот – защищает от потусторонних сущностей. Заставляет их обходить носителя стороной, - сказал он. – Так что, если что-то заметишь – тебе достаточно просто поднять тревогу. Остальное он сделает за тебя.

- Спасибо, профессор!

Он улыбнулся, направляясь своей дорогой. Да, этот амулет призван… но не защищать. Однако аспирант поймет это слишком поздно.

Лазарета, как такового, в Колледже не было. Большинство студентов, так или иначе, предпочитали болеть дома. Лазаретом именовалась небольшая пристройка к зданию факультета целителей, имеющая отдельный вход через массивное крытое крыльцо. Это было даже не крыльцо, а настоящие сени, где хранились снадобья. Из сеней можно было пройти в просторную смотровую, в которую открывались две дверки в две небольшие палаты. В одной лежали девушки, в другой – юноши. Выцветшая ширма делила смотровую на две неравные части – в меньшей большую часть времени проводила дежурная целительница, она же помощник преподавателя целительной магии.

На самом деле помощников было двое – один исполнял свои прямые обязанности, а второй тем временем дежурил в лазарете, посменно. Ибо, как я уже писал, факультет целителей еще не был полностью сформирован. Они даже аспирантов набрать пока не успели.

Когда я вошел, в смотровой была только госпожа Донна, младшая помощница поеподавателя. Она поступила сюда уже после того, как я закончил обучение, и с нею еще видеться не доводилось. Средних лет пухленькая женщина оторвалась от толстого фолианта, который листала с таким видом, как будто это была священная Рунопись.

- Вы… кто такой? – встрепенулась женщина. - Что вы здесь делаете? Сюда нельзя! Не положено! Это… здесь только больные! Они не опасны! Вы не можете… не имеете права…

Всплескивая руками, она накинулась на меня, пытаясь вытолкать за порог. Сходство с курицей, которая защищает цыплят от коршуна, было так велико, что я расхохотался.

- И ничего тут смешного! – чуть не завопила госпожа Донна. – Ни в какие ворота не лезет! Тут больные! Преступников тут нет! Так и скажите своему начальству!

Она приняла меня за инквизитора. Ну, еще бы! Ряса! Я до сих пор щеголял в ней.

- Я не инквизитор, уважаемая. Это – всего-навсего маскировка. Я – помощник преподавателя на подмене, мастер Груви. В данное время подменяю мастера Горбжища, преподающего пентаграммостроение.

- Правда? – толстушка уперла кулаки в бока, став вдвое толще. Ее прищуренный взгляд чем-то напомнил мне госпожу Гражину. – А не врешь?

- Спросите у бессменного ректора! Он лично заверял мое заявление.

- Ладно. А сюда-то зачем пришел?

- Я хочу поговорить с Дануськой Будрысайте. Она с факультета боевой магии. Говорят, попала сюда после того, как повредила ногу. Она здесь!

- Здесь-здесь, - ворчливо откликнулась целительница. - Где же ей еще быть? Лежит…

- Я могу ее увидеть?

- Только в моем присутствии, - заявила госпожа Донна так решительно, что спросить не стал.

Дануська была единственной больной в палате, где стояли четыре кровати. Судя по повязке на ноге, она ее не просто подвернула, а получила серьезную травму. Но девушка выглядела бодрой.

- Эй, я еще не настолько больна, чтобы ко мне приглашать священни… - начала она, в полумраке палаты не разглядев цвета моей рясы, но осеклась и отпрянула к стене: - Я ничего не делала!

- Я в этом не уверен.

- Я ни в чем не виновата, вы слышите? – девушка повысила голос.

- Жизнь свидетельствует об обратном… дочь моя.

Не люблю демонстрировать свою причастность к Ордену Инквизиторов, но что поделать. Надо играть роль. Тем более что передо мной свидетель, а может, и соучастник убийства.

- Прекратите, - вмешалась госпожа Донна. – Вы не имеете права! Это переходит все границы! В конце концов, вы же сами сказали…

- Вот как? А вы сможете повторить это перед моим начальством? – повернулся к ней, от души жалея, что не успел перенять у пра Михаря его манеру иронично изгибать бровь. Мой наставник сам не замечал этой своей особенности, но со стороны смотрелось… весьма и весьма.

Наверное, что-то такое у меня все же на лице проступило, потому что целительница заткнулась и пошла красными пятнами.

- Вы… вы… - залепетала она, - здесь лазарет и…

- И что? На территории Колледжа творятся жуткие вещи. Пропала бесследно преподавательница прорицания мэтресса Кит. Пропала после того, как произнесла весьма странное пророчество, которое сбывается прямо сейчас. Один студент найден мертвым. Его подругу обвинили в убийстве. Еще один студент пропал без вести… как и мэтр Горбжищ с кафедры общей магии. За городом нашли труп нищенки, из тела которой извлекли плод… явно не шутки ради. На «чистом» месте бродят кладбищенские гули, и это не считая вроде бы не связанных с этим мелочей типа массовой гибели собак и резко увеличившегося количества краж в Зверине. Я прислан от Инквизиции, чтобы расследовать это дело. А вы мне мешаете, что дает мне право заподозрить вас в соучастии и подвернуть предварительному заключению в монастырской тюрьме!

Как вам уже известно, в монастыре не было тюрьмы – были пыточные подвалы и камеры, где обвиняемые «отдыхали» между сериями пыток, поскольку палачам тоже надо когда-то спать и есть. Но мои собеседницы этого не знали.

- Я тут ни при чем! – взвизгнула госпожа Донна и рыбкой юркнула за дверь. Не самый благовидный поступок для целителя, который вообще-то должен горой стоять за своих пациентов, но лично для меня так было лучше. Я присел на койку так, чтобы блокировать собеседницу.

- Итак…

- Я ничего не делала, - повторила побледневшая девушка.

- Делала. Записка. Тебя просили передать Измору Претич-Дунайскому записку…

Она поняла.

- Н-ну… да. Эта ведунья, в которую он был влюблен. Она меня остановила и…попросила…

- Он был влюблен, - повторил я. – А она? Та ведунья? Как по-твоему, она его любила? Со стороны всегда виднее. Любила его та девушка или просто играла его чувствами – мол, ей нравилось, когда за нею парни бегают?

Дануська задумалась. Честно задумалась – я видел это по изменениям ее ауры. Трудно считывать ауру у живого и здорового человека, если ты не прирожденный целитель. Но «боевичка» не была здоровой.

- Трудно сказать, - наконец, произнесла она. – Вроде он ей нравился… но не так сильно, чтобы…

- Чтобы остановить на нем свой выбор?

- Да.

- Но он не был ей в тягость?

- Нет, конечно же, нет!

Я не стал говорить, что Динка еще в детстве была такой – как только ее увезли с хутора, где прошло ее сиротское детство и отдали под опеку добросердечной госпожи Гражины, мечтающей о детях, малышка расцвела. И ее сила стала проявляться, как предсказывала та ведьма, Белая Дама. Динке повезло, что она оказалась у нас на воспитании – теперь у меня не оставалось сомнений, что Белая Дама обратила бы привлекательность девушки во зло. И тогда моя воспитанница обязательно закончила бы жизнь на костре…

Впрочем, это ей и так грозило из-за обвинения в убийстве. Так что, увы, можно сказать, что это ей было на роду написано. Мы с мэтром Куббиком могли лишь отсрочить приговор или смягчить его, но…

Но нет. Я не собирался опускать руки. Кто сказал, что судьбу нельзя переписать от руки?

- Значит, у них все могло бы сложиться?

- Да, если бы не тот третий. Он вечно мешал им договориться. Вставал у них на пути…

- Торвальд. Его зовут Торвальд. Он с факультета…

- Не важно, с какого он факультета, - отмахнулась Дануська. – Он – темный тип. Когда я его видела, мне всегда хотелось как следует ему врезать. Просто за то, что он есть. Но… с ним ведь ничего не случилось, нет? – запоздало забеспокоилась она.

- Ничего. Пока ничего. И, смею надеяться, не случится, поскольку еще одного трупа Колледж явно не переживет. Но то, что ты сказала, весьма важно. Так, значит, Динка Куббикова попросила тебя отнести записку Измору Претич-Дунайскому, ты согласилась и записку отнесла?

- Да.

- А больше ее никому не показывала?

- Н-нет…

Заминка. Врет. По ауре видно, что врет. Эх, жаль, я не умею мысли читать! Это ведунов просить надо. Узкая специализация, чтоб ее…

- Совсем никому? И никто не видел, как Динка тебе ее передавала? И как ты сама с Измором разговаривала, тоже никто не видел?

Глаза бегают, а аура вся так и полыхает. Точно врет. Или думает, как соврать.

- Лучше признайся сама, здесь и сейчас. А то у нас в Ордене такие умельцы есть… говорят, они могут заставить вспомнить даже то, чего ты не знал… Этому не все верят… пока не убедятся сами, что это еще преуменьшение…

- Чего вы от меня хотите?

- Правды. Кому ты показывала записку?

И тут произошло невероятное. На меня напали.

Нет, правда. Только что эта девица смирно сидела на постели, вытянув туго перебинтованную ногу, и вот уже она двумя ударами в грудь спихивает меня с кровати. Не ожидавший этого, я рухнул на пол, а «боевичка» вскочила на ноги и ринулась к выходу…

Вернее, только попыталась, потому что, во-первых, на мое счастье, у нее все-таки действительно была повреждена нога, а во-вторых, госпожа Донна далеко не ушла и возникла на пороге разгневанным препятствием:

- Что тут происхо…

Дануська ударила было ее также, убирая с пути, но подвела раненая нога и валявшийся на полу я, просто успевший схватить недостаточно стремительную беглянку за щиколотку. При этом пальцы мои сомкнулись на болевой точке сухожилия, и девушка с коротким злым стоном рухнула на колени.

- Стоять!

- Что тут происходит? – завопила целительница. – Что вы себе позволяете?

- За профессорами, живо! – рявкнул я, извиваясь на полу, потому что замешательство Дануськи длилось долю секунды, и она уже пришла в себя, снова пытаясь сбежать. Я же прилагал все усилия, чтобы нейтрализовать «боевичку», так что со стороны наше противостояние действительно могло показаться странным – мужчина старается скрутить и прижать к полу девушку, лишив ее возможности сопротивляться. – Она не в себе! На ней заклятье!

Большего не требовалось – госпожа Донна исчезла, хлопнув дверью.

К тому моменту, когда прибежал маг-целитель, профессор Голон и вторая помощница, всё уже кончилось. Почти всё. Дануську била крупная дрожь, как в припадке падучей, а я, придавив коленом дергающееся тело, торопливо закручивал на ее локтях последний узел. Профессиональный палач тут справился бы намного лучше – их, в том числе, обучают усмирять бесноватых – но опыт инквизитора пригодился. В свое время сам через это прошел.

- Это чары подчинения, - с ходу определил профессор Голон. – Все назад. Они могут перекинуться на вас!

У чар подчинения есть один побочный эффект – если они наложены для того, чтобы заставить объект выполнить или не выполнить какую-либо работу, вокруг него создается своеобразная зона отчуждения. И окружающие могут либо неосознанно помочь ему, либо также неосознанно помешать, подчиняясь чужому приказу. Как только работа будет выполнена, чары рассеиваются сразу.

- Отойдите, отец, - меня попробовали оттереть в сторонку.

- У меня иммунитет, - я проверил последний узел и встал. – Положитесь на меня. Эта девушка – важный свидетель. Убит студент. На место убийства его вызвали запиской. Убийца знал о том, где и когда состоится свидание из этой записки. Она знала о записке и показала ее…

Кому? Убийце или его сообщнику? Ведь факт же, что место преступления было подготовлено заранее. Значит, все-таки план был. И не может быть, чтобы убийцы не учли всего. Например, Динку. Динку, назначившую свидание… Где она была все это время? Ее задержали? Если да, то кто?

- С вами все в порядке, святой отец? – вырвал из раздумий голос профессора.

- Не «святой отец», а «ваша святость», - машинально поправил я. – Да, со мной все в порядке. Просто… вспомнил кое-что. Но это к делу не относится. Я хочу, чтобы вы как следует осмотрели эту девушку. Чары подчинения. Вы можете поставить диагноз, кто и когда их наложил?

- Попробую, - профессор Голон хрустнул пальцами, разминаясь. Целители часто лечат наложением рук, поэтому я ничуть не удивился, а просто отошел в сторонку.

Дануська забилась в путах, злобно заскрипела зубами и несколько раз лязгнула ими, как бесноватая. Госпожа Донна отпрянула с тихим ойканьем. М-да, это серьезно. Подобный припадок… только пены на губах не хватает. Впору звать братьев-экзорцистов. А это еще один скандал для Колледжа. Его и так периодически пытаются закрыть. Однажды очередная попытка увенчается успехом, и тогда…

Кивком головы профессор приказал помощницам отодвинуть в стороны кое-какую мебель, чтобы не мешалась – стулья, тумбочки, одну из кроватей – и склонился над бесноватой. Дануська взвыла, тараща на него полные ужаса глаза.

- Нет! Нет! Я ничего не делала! Я ничего не знаю! Я ничего не скажу-у-у…

Профессор сделал несколько пассов, попытался дотронуться до ее макушки, и это привело к тому, что девушку выгнуло дугой. Смачно хрустнула какая-то кость. Весьма характерно так хрустнула, как будто за дело взялся опытный палач на эшафоте. Я аж поморщился, но бесноватой было хоть бы хны. С новым хрустом вернувшись в прежнее положение, она задергалась, трясясь мелкой дрожью. На губах ее показалась пена, глаза закатились.

Изловчившись, профессор сделал еще несколько пассов и вдруг поймал ее голову, зажав между ладоней, как в тисках. Рывок. Другой. И девушка вдруг обмякла, закатив глаза. Меж оскаленных зубов у нее застрял кончик откушенного языка. Рядом всхлипнула госпожа Донна. Я заставил себя смотреть.

- Все, - помедлив, профессор отпустил девушку. Голова ее гулко стукнулась затылком об пол. – Простите, свя… ваша святость, но больше я ничего не могу сделать. Я снял верхний слой чар и наложил фиксатор на ее эмоции. Заодно дал ей глубокий сон. Когда проснется, с нею можно будет попробовать поговорить… если она сможет разговаривать в принципе.

- Она что-то знает. Она видела убийц. Чары подчинения на нее наложил один из тех, кто убил Измора Претич-Дунайского. Если они не пустили в ее разуме глубокие корни…

- Надеюсь, что это так. Возьмите ее.

Помощницы целителя с двух сторон осторожно приблизились к лежащей в беспамятстве девушке. В четыре руки подняли, перенесли на кровать, после чего уже с моей помощью – я развязывал узлы на ее запястьях, локтях и щиколотках – стащили с нее одежду, испачканную мочой, после чего опять-таки с моей помощью привязали к кровати.

- Придется кому-то постоянно дежурить здесь на тот случай, если она очнется и попытается что-то сказать, - предложил я. – Сами понимаете, абы кому эту тайну доверить нельзя.

Госпожа Донна побледнела и прислонилась к стене.

- Что с вами?

- В соседней палате… мальчик-ветеринар. Его покусала виверна, - прошептала женщина. – Он все слышал.

Справиться с незадачливым будущим ветеринаром оказалось проще простого. Достаточно было явиться грозному мне и припугнуть санкциями. Правда, парень оказался не робкого десятка, и в моем исполнении санкции означали несколько дополнительных переломов, после которых шансов работать с животными у него не останется совсем. Ну, подумаешь, сломается один шейный позвонок. Их же еще шесть или семь штук останется! Мальчишка намек понял и заткнулся. Забегая вперед, скажу, что слово свое он сдержал. Обошлось без членовредительства.

И, пожалуй, это было единственный светлый момент того дня. Потому что дальше события начали разворачиваться с ужасающей быстротой.

Я не успел отойти от лазарета на десяток шагов, как увидел стремительно несущегося навстречу мне студента. Он мчался, размахивая руками, топча газоны и довольно лихо перемахнув через какой-то кустик.

- Скорее! – кричал он на бегу, задыхаясь. – Там… там…- уже миновал меня и выпалил, спотыкаясь, на крыльце: - Труп!

Я оказался с ним рядом одновременно с профессором Голоном:

- Что? Где? Какой труп? Чей?

Студент некоторое время просто хватал ртом воздух:

- Труп… исчез.

- Чей?

- Этот… ну… того… убитого в подвале!

- Измора Претич-Дунайского?

Парень только закивал.

- Откуда знаешь?

- Так у нас занятия… по предсказаниям… мы пришли…а там рядом с крыльцом… это… ну…дверь… нараспашку. Вот!

- Занятия по предсказаниям? Мэтресса Кит вернулась?

- Не-а. У нас замена должна была быть. А никто не пришел… Мы того… немного подождали, а потом решили того… уйти. А за углом…дверь… нараспашку. Мы туда, а там…

М-да, история. Про несостоявшуюся замену все сложно – отсутствуют аж два преподавателя, а официальный заменяющий – один, и то... Нет, иногда еще и бессменный ректор лично читает дополнительные лекции, но если у него дела в другом месте, студенты реально оказались предоставлены сами себе. Подвал, где находилось тело Измора Претич-Дунайского, находился в том же здании, что и аудитории прорицания, просто двери с разных сторон. Не опоздай на занятие заменяющий педагог, пропажу бы никто не заметил.

- Ясно. Пошли, - дернул парня за рукав. – Осмотрим место происшествия… если следы не затоптали.

На сей раз мне повезло – следы были. Судя по остаткам аур, здесь побывали два человека. И оба оказались мне знакомы. Вот только сие не радовало ничуть. Ибо, если я не ошибся и правильно идентифицировал слепки, тело вынесли из подвала Торвальд и Рой Бойко! Но вот куда и зачем они его дели?

Выбравшись из подвала, обошел строение по периметру. Увы, следы обрывались шагах в пяти-шести от двери. Как назло, в эту сторону была обращена торцевая стена второго корпуса, где на этаж приходилось всего одно окно, да и то коридорное. Лишь на четвертом этаже имелся ряд стрельчатых окон, но ажурная листва нескольких рябин послужила отличным прикрытием. С другой стороны, отсюда похитители не могли пойти куда угодно. Они либо двинулись в сторону общежития через весь сквер, либо к той самой торцевой стене – и во второй корпус, соответственно! – либо…

Либо к забору, до которого было всего саженей двадцать.

Скажете, туда они его и утащили? Ага, конечно! Не угадали! Следов в той стороне не нашлось никаких – ни обычных, которые мог разобрать любой следопыт, ни магических. Труп, я вам скажу, оставляет за собой эфирный след. И, если знать нужную формулу, его можно найти. Так вот, в сторону забора его не уносили. А вот на заднем крыльце второго корпуса – да, там наметился остаточный душок. Сюда, на эти ступени, поднимался тот, кто нес труп. Но куда они дели тело? Не может же того быть, чтобы труп Измора Претич-Дунайского притащили в учебный корпус?

Или все намного проще – исполнители спрятали тело и пошли доложить о проделанной работе своему «начальству». Вот только сразу за порогом, шагов через пять-шесть, их следы затерялись среди десятков и сотен шагов других студентов и аспирантов. И куда направилась эта подозрительная парочка? Конечно, на одну из кафедр, поскольку вряд ли Торвальд и Рой подчинялись какому-нибудь студенту. Избавиться от тела – или перепрятать его понадежнее – им мог приказать только кто-то из преподавателей. А кто у нас сегодня ведет занятия в этом корпусе?

Насколько успел разобраться в расписании занятий, во втором корпусе чаще всего занимались второстепенными дисциплинами. Тут читали общую магию, в том числе и пентаграммостроение, нежитеведение, основы ветеринарии, а также кое-что из ведовства. Кафедры истории магии, некромагии, алхимии и основ ведьмачества занимали первый корпус. Предсказания, целительство и теорию боевой магии переместили в пристройки. Значит, у нас под подозрением мэтр Йоганн, нежитевед, мэтр Визар, как черный маг и глава кафедры общей магии, маги-ветеринары и ведуны. Всего двенадцать человек, не считая пропавшего без вести мэтра Горбжища и нескольких аспирантов. И пусть мэтр Горбжищ давно не появляется на занятиях, на кафедру он забегает. Сам слышал его голос. Неужели он всему виной? Осторожнее, Згаш, не наломай дров. Тебе придется подозревать не только его, но и остальных, даже мэтра Визара и мэтра Йоганна, которые учили еще тебя восемь лет назад. Но люди меняются. Так что…

Я остановился посреди холла первого этажа, прикидывая, по какой из двух лестниц подняться на второй этаж и начать обход аудиторий. Сейчас шло занятие, значит, все на местах. Это хорошо – никуда преподаватель не денется. И это плохо – собрать всех нельзя. А что хуже всего – за оставшуюся часть урока обойти всех не успею. А ловить преподавателя на перемене – дохлый номер.

В конце концов, просто подбросил монетку, загадав, ближе к какой лестнице она упадет. Выпала правая. Значит, начнем с мэтра Визара. Ему, так сказать, и карты в руки.

Кафедра черной магии находилась там же, где и в прошлые годы. Некоторые переезжали туда-сюда, но кафедра некромантии и кафедра черной магии стояли незыблемо – слишком тяжелой там становилась аура. Изнутри пахло серой, мышами и почему-то свежескошенной травой. Слышалось потрескивание молний и размеренный голос мэтра Визара. Мне нравился этот дядька. На его лекциях никто никогда не спал, настолько все было интересно, живо, зрелищно.

Но сегодня представление будет нарушено.

Вдохновенный речитатив мэтра Визара споткнулся и смолк, едва я постучал. Потом послышались быстрые легкие шаги, и черный маг так резко распахнул передо мной двери, что я отпрыгнул:

- Кто здесь?

- Это я, мэтр. Извините…

- А, Груви, - он никогда не звал меня по имени. Как, в общем, и большинство остальных студентов. – Или отец Груви?

- Как вам угодно…

- Мне угодно знать, почему вы прерываете учебный процесс? У меня полным ходом идет закладка опыта…

- Но это дело чрезвычайной важности! Я веду расследование. Исчез труп Измора Претич-Дунайского! И…

- Измора Претич-Дунайского? Исчез?

- Его унесли из подвала, где он ждал отправки в ратушу, а оттуда, минуя морг, его родственникам. И у меня есть подозрения…

- Проходите. Быстро!

Воровато выглянув в коридор, мэтр Визар дернул меня за запястье, втаскивая внутрь. Я оказался в лекционной аудитории перед лицом бесовой* дюжины юношей и четырех девушек. Кафедральный стол был сдвинут к окну, на свободном пространстве был намалеван круг, в который вписаны кое-какие каббалистические символы. Горел жир в плошках. Воздух над кругом дрожал и переливался. Запахи стали сильнее.

(*Бесова дюжина – то же, что и чертова. Тринадцать человек. Прим.авт.)

- Проходите вон туда, - пихнул локтем мэтр, указывая на небольшую дверку в противоположном углу. – Только упаси вас боги тронуть хоть что-то пусть и кончиком пальца! Приду – проверю.

С этими словами меня втолкнули в подсобное помещение, тесно заставленное шкафами, стульями, а также многочисленными коробками, ящиками, мешками. Но рассматривать все это было некогда. Взгляд мой упал на тело, лежащее на столе.

Это был труп Измора Претич-Дунайского.

Глава 11

ГЛАВА 11.

В первую минуту мне захотелось выскочить обратно и за шиворот притащить черного мага в подсобку, где как следует применить к нему методы допроса, распространенные у инквизиторов. Во вторую минуту захотелось не просто выскочить, а арестовать злоумышленника, предав его суду. Но тут я бросил внимательный взгляд на тело, и сам собой возник третий вариант – ничего не предпринимать, а просто посидеть тихонечко в уголке, благо, не все стулья были захламлены. Я выбрал один, на котором всего-навсего лежали стопочкой какие-то папки, занял их законное место, и, чтобы не терять времени, открыл первую.

Какие-то вдоль и поперек исписанные разными почерками листы. На многих помарки, исправления и зачеркивания. Понадобилось несколько минут, чтобы понять, что это – всего-навсего работы студентов прошлых лет. Надо же! А наш мэтр Визар сентиментален! Не выкидывать сочинения, а складывать в папочку. Что это, как не проявление нежных чувств. А вот интересно, мои сочинения там есть?

Папки были пронумерованы по годам, все студенты там располагались строго по алфавиту, но сочинений было столько, что я еще копался, когда раздался колокол, знаменующий окончание занятия. За стеной затопали шаги, загудели-загомонили голоса студентов. Мэтр Визар о чем-то с ними общался, обсуждая опыт.

Наконец, выпроводив последних, черный маг явился в подсобку.

- Интересуетесь творчеством молодого поколения? – седины в его длинных, до плеч, волосах не было, сам он был довольно сух, даже аскетичен и было трудно сказать, сколько ему на самом деле – либо сорок, либо шестьдесят. – Должен вас огорчить – тут далеко не все произведения свободного искусства. Самые посредственные я уничтожил. Оставил только лучших и худших. Для контраста.

- А…- начал было я, но осекся.

- Вы, Груви, были посредственностью. Настолько обычной, что я порядком удивился, когда мне недавно сообщили о вашей книге. «Записки провинциального некроманта», надо же! Слог у вас хороший. Тогда в чем причина? Вам кто-нибудь помогал?

- Мэтр, я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать мое творчество, - отрезал я. – Меня интересует пропавший труп Измора Претич-Дунайского…

- А чего ему пропадать? Вот же он!

- Но он пропал из закрытого помещения… И об этом никто не знает!

- Почему же? Знает, - мэтр прошел в глубину помещения, ухитряясь лавировать между стульями, ящиками и прочими предметами мебели. – Я поставил в известность нашего дорогого бессменного и бессмертного ректора. Он дал «добро»

- На что? На похищение тела?

- На исследование этого тела! – не останавливаясь, преподаватель черной магии хватал с полок и прочих горизонтальных поверхностей то свернутый в трубочку пергамент, то покрытую слоем пыли книгу, то какую-то коробочку или оплетенную лозой бутыль. В конце концов, рук у него стало не хватать, он, как попало, выгрузил все это на край столешницы рядом с телом и продолжил обход, не переставая при этом говорить:

- В этой смерти есть кое-что странное, вы не находите, Груви? Кстати, ничего, что я без титула? Вы, как-никак, мой бывший студент, хотя вас столько было за эти годы, что немудрено запамятовать. Знаете, это ведь все вранье, что мы вас помним до смертного часа! Лица – да, лица мы запоминаем, а вот имена… Нет, имена мы тоже помним, но просто реагируем на знакомое: «Ого! Типа с таким именем и фамилией я уже встречал когда-то. Но где и когда? Наверное, на своих занятиях. Каким он был? Вот уж не вспомню!» - как-то так. Редко, кто действительно застревает в памяти. Без обид… Так вот, Груви, эта смерть, мягко говоря, странная…

- И вообще вокруг нее много странностей, - вставил я.

- Тоже заметили? Ритуальное убийство! Жертвоприношение! Однако, такое впечатление, что его готовил отнюдь не специалист.

- То есть?

- Ну, - мэтр Визар помедлил прежде, чем пуститься в третий круг по подсобке, - вы ничего эдакого в знаках на стенах не заметили?

- Откуда? Я пентаграммостроение сдал с четвертой попытки!

- Вспомнил! – черный маг хлопнул себя по лбу. – Вспомнил, почему ваша фамилия мне показалась знакомой. Комиссия! Вы в том выпуске были единственным, ради кого комиссию собирали! Решался вопрос о том, чтобы не выдавать вам диплома. Но мэтр Сибелиус настоял. Слышали бы вы, как орал наш бессменный ректор! Мол, старикан протаскивает своих любимчиков… Мэтр был, как скала. Кем-кем, а любимчиком вы у него точно не были, так что тут все объективно. Остальные воздерживались, и если бы не он, не его твердость…

- Кхм…- возможно, это прозвучало излишне резко, но мой бывший преподаватель понял намек и сменил тему. – Так вот, эти знаки… Вы хоть что-нибудь странное заметили? Не могли не заметить!

Я снова почувствовал себя на экзамене. Только на сей раз за плечами был опыт.

- Знаки? Их было слишком много. И они… место их расположения…Ориентация относительно друг друга…

Вспомнилось, что к убийству Измора мог приложить руку его соперник, Торвальд Осберт. Он как раз обучался на некроманта. Но если знаков слишком много, то… Торвальд ни при чем?

- Именно! Все-таки старикан в вас не ошибся, - выгрузив последнюю порцию мешочков и бутылочек, черный маг принялся колдовать над телом. Очертил его многогранником, расставил по углам свечи, между свечами, стараясь сохранять равное расстояние, расположил какие-то камешки, кусочки смолы и щепки…Нет, все эти ингредиенты мне были знакомы – собачья кость, фаланга пальца правой руки, мумия лягушки, копытце ягненка, череп вороны, лапки и перья мелких птичек, связки сушеных трав, мешочки с семенами – и я прекрасно знал, для чего они нужны. Но чтобы в таком количестве?

- А вы как думали, Груви? – мэтр метался вокруг стола. – Там столько всего было понамешано, что теперь надо выложиться по максимуму, чтобы нейтрализовать воздействие… Кстати, хорошо, что здесь именно вы. Некромант в таком деле – лучший помощник.

- А разве мэтр Сибелиус или мэтр Вагнер не будут присутствовать?

- Нет, - помрачнел декан черных магов. – Наш бессменный ректор повесил эту почетную обязанность на меня! Мол, старикан слишком стар и может просто не выдержать, его нам надо беречь. А Вагнер слишком молод и неопытен. «Всего пять лет преподавательского стажа», - передразнил он дребезжащим голоском. – Что до остальных, то у них квалификации не хватает. И сил, будем откровенны.

- Что, даже в качестве консультанта? – я невольно бросил взгляд на дверь. – Это ведь в их компетенции…

Тут надо сделать отступление и пояснить, что такое некромантия и черная магия. Отличие есть, и оно существенное – некромантия имеет дело только с мертвыми телами, всерьез занимаясь исключительно смертью и всем, что с нею связано. А черная магия – работает со злом. Порчи, проклятья, различные способы причинения вреда, как физического, так и морального. Часто это приводит к смерти, и только здесь есть точка соприкосновения. Еще проще говоря, некромант может сражаться с упырем, но создать его под силу только черному магу. Люди их путают потому, что в большинстве случаев они пользуются одними и теми же методами вплоть до того, что начитывают одни и те же заклинания. Но это тело уже было мертво, и заниматься им должен был некромант. Мэтр Визар же, если я правильно все понял, готовился к посмертному допросу покойника, то есть, делал то, что не должен был делать. По-моему, он даже не умел как следует – я заметил парочку лишних линий, которые он провел. И это не была дополнительная защита – это была попытка исправить явный ляп: «Если вот так неправильно, то, может быть, эдак сойдет?» Стараясь, чтобы преподаватель этого не заметил, я тихо подправил кое-что. Так, по мелочи – поменял местами парочку ингредиентов, стер одну из двух линий, ослабив защиту, но не убрав ее совсем. Мэтр, кажется, ничего не замечал. Покончив с подготовкой, он торопливо листал все книги.

Наконец, нашел нужный заговор и протянул его мне:

- С этой строчки и до конца страницы. По кругу.

- Понял.

Выбранный им, на мой взгляд, заговор был слишком сложным и не совсем подходил для обряда вызова духа, но спорить не стал. Только перевернул перстень инквизитора камнем внутрь – в случае чего, защита не отзеркалит на него.

Начал читать, искоса наблюдая, как черный маг ходит вокруг тела, время от времени совершая короткие пассы. При каждом взмахе свечи и курильницы, расставленные по периметру, вспыхивали. Одни горели ровным пламенем, другие начали чадить. Сладковатый запашок пополз по комнате. В давно не проветриваемом помещении эффект был поразительный – шибануло в нос так, что пришлось зажать себе двумя пальцами ноздри, борясь с желанием чихнуть. Сбиваться с речитатива мне на этой стадии было нельзя.

Обойдя тело против солнца трижды, мэтр Визар кинул в некоторые курильницы по щепотке трав. Дым стал гуще, запах – сильнее. Несмотря на то, что горели свечи, а сквозь два запыленных окна пробивался свет позднего дня, показалось, что в углах сгустились тени.

Да, так и есть. Бесы. На призыв черного мага явились посланцы Бездны. Но ведь этого не должно было быть! Или должно? Что, если душа Измора отправилась прямиком к ним, и сейчас они…

Да нет же! Они явно пришли сюда не ради служения. То есть, и служения ради, но присутствие мертвого тела действовало на них, как красная тряпка на быка. Краем глаза я замечал, как они скачут по стенам, корчатся, рвутся вперед и отскакивают, напарываясь на невидимый круг. Да, пока их удерживала магия, но бесы слишком часто кидались на «границу» и рано или поздно она дрогнет. Стоит одному случайно нащупать слабое место – и весь легион устремится туда. А нас всего двое. Из них специалист только один. И тот так увлекся, что, кажется, ничего не замечает.

Я продолжал начитывать заклинание, а сам стрелял глазами по сторонам. Умение рассеивать внимание нам преподавали отдельно, как элемент боевой магии, и сейчас старые навыки вспомнились. Губы машинально произносили слова, а мозг лихорадочно искал выход из положения.

- Слушай меня! Внимай мне! Повинуйся мне!

Уф! Предупреждать надо!

Воздев руки над головой, мэтр Визар замер в головах трупа и приступил ко второй части – вызов души Измора.

И только тут я окончательно понял, что ситуация выходит из-под контроля.

Души не было. Обычно она первые трое суток так и отирается возле тела, так что и малой толики проделанной работы было бы достаточно для ее появления. Не зря же студенты практикуются в городских моргах – там всегда свежие трупы, их души рядом и вызвать из посмертия любую под силу даже троечнику. Вот и сейчас душа Измора просто обязана была появиться в пределах защитного круга. Но вместо нее появился легион бесов. И если мэтр Визар этого не заметил, то я уже все понял. Когда он договорит формулу призыва, именно бесы кинутся вперед и завладеют телом.

У меня оставалось всего несколько секунд и на принятие решения, и на то, чтобы начать действовать… и на то, чтобы понять, что я ничего не могу сделать. Нет, силы у меня были. И что делать, я знал. Не было средства достижения цели. Нужен был острый предмет. Любой острый предмет… которого под рукой не оказалось. Хотя…Да! Вон! Нож! Обычный нож на подоконнике, среди груды давно не мытой посуды. Не серебро или бронза, но сойдет.

Отбросив книгу, я кинулся к нему. Уже пальцы сомкнулись на рукояти, когда меня буквально ударил в спину вопль мэтра Визара:

- Что вы делаете?

Все нарушилось. Бесы атаковали.

Я услышал крик преподавателя, грохот падающего тела, звон битого стекла и шипение погасших горелок, но все это перекрыл ударивший по ушам гвалт и визг бесов, кинувшихся на добычу. Торопясь, протянул руку, полоснув себя по запястью. Потом рухнул на колено и с маху вонзил нож в пол:

- Изыди!

Ударил – и почувствовал, как словно хлынула во все стороны невидимая волна. От воплей бесов заложило уши. Пол под ногами дрогнул. На миг показалось, что здание вот-вот рухнет, проваливаясь в Бездну. Возникло ощущение падения, но капля крови стекла по ножу, коснулась щель…

И все схлынуло. Тишина упала такая полная, что показалось, что оглох. Еле-еле заставил себя поднять голову.

Подсобка выглядела так, словно по ней прошелся ураган. Мелкие предметы просто смело, раскидав по углам. Стулья сдвинуты, стол перекошен, окна распахнуты, причем наружу, и на большей части нет стекол. Пыль вперемешку с дымом витает в воздухе, не спеша оседать.

- Кхм…

Прокашлялся несколько раз, просто чтобы убедиться, что со слухом все в порядке. Чуть не заорал от ужаса, когда где-то под столом послышался шорох.

Из-под стола на четвереньках выбрался мэтр Визар. Вид у черного мага был слегка потрепанный, и он явно смутился, торопливо принявшись приводить себя в порядок.

- Да уж, - он изо всех сил старался сделать вид, что все нормально, - такого в моей практике не было… не помню, с какого года! Сколько обрядов провел, но чтобы подобное что… Это тянет на диссертацию, как минимум. Жаль, что вы не на моей кафедре, Груви. Я бы с удовольствием стал вашим научным руководителем.

Я покивал, не спеша выпрямляясь. Спину почему-то ломило, как и плечи, словно я весь день провел в доспехах, сражаясь с двумя противниками сразу. Нехилая же сила прошла сквозь меня! Как только получилось? С перепуга, надо полагать.

- Вы что-нибудь понимаете?

- В чем? Что обряд пошел не по правилам? Да тут и понимать ничего не надо, - отряхнув школьную мантию и страдальчески поморщившись от того, что на подоле обнаружились какие-то пятна, мэтр Визар обошел стол с телом, на мое счастье, не увлекаясь пассами и заклинаниями. – Все было нарушено еще там. Поэтому и сейчас произошел сбой.

- Что-то не так с телом?

- Все не так с телом! Молодой человек умирал долго. Умирал, чувствуя на себе магию. Умирал среди неправильно изображенных знаков. Эта жертва… если это жертва… с самого начала была не той.

- Не понимаю.

- Его убили потому, что во-первых, нужна была смерть. Во-вторых, нужен был труп. А в-третьих… думаю, про третье вы, как инквизитор, сами можете многое рассказать.

Тут черный маг был прав. Слишком часто бывает, что люди, преследуя свои цели, пытаются нарочно подставить кого-то. Здесь могла иметь место попытка очернить магию как таковую. Не впервые, кстати. Но вопрос – зачем и кому это нужно на сей раз? И опять всплывает вопрос об участии во всем этом Торвальда. Да, он будущий некромант. Но знаки явно чертил не он. Получается, что парень сам отдал соперника на смерть, избавился от него чужими руками… Банальное убийство из ревности в результате было обставлено как ритуальное жертвоприношение, чтобы запутать следствие и решить, что здесь снова, в который раз, действует целая банда…

Да. Слишком все гладко и правильно.

Нет. Мы не будем этому верить.

Но…

Исчезновение Верины Кит. Извлечение нерожденного младенца, произведенное на «чистом» месте. Смерти собак. Подозрительно долгое отсутствие на рабочем месте мэтра Горбжища. Пропавший второкурсник. Чары подчинения на Дануське Будрынайте. Это-то каким боком связано с убийством из ревности?

Как связано? Да просто! Через Торвальда.

Да, тут действует, грубо говоря, целая банда. И Торвальд входит в их число. Они что-то готовят. А этот парень им активно помогает. И даже больше – судя по тому, что они занимались алхимией тайно, он ухитрился перетянуть на свою сторону Динку и Измора. Ну, с Динкой-то все понятно – она сильная ведьма, потенциальная новая Белая Дама, и чары подчинения ей наложить – раз плюнуть. А Измор?

Измор всем мешал. Нет, не Динке, это ясно, как день. Мешал Торвальду – заполучить любимую девушку. И мешал кому-то еще окончательно перетянуть Динку в свой лагерь. И, когда понадобился для жертвоприношения труп, на княжича ожидаемо пал выбор. Торвальд-Торвальд, что же ты…

- Ну, что же вы молчите?

Мэтр Визар стоял у меня над душой, скрестив руки на груди.

- А что я должен сказать?

- Вы просто обязаны что-то сказать. Как ваше мнение?

О боги. Как же я этого не люблю! Надоело чувствовать себя словно на экзамене. Даже в монастыре ко мне относились как к студенту-недоучке. Теперь у меня, можно сказать, два высших образования, а все равно должен изображать из себя школяра?

- Здесь… была допущена ошибка…

- Не здесь. И не сейчас. Раньше. Здесь только последствия ошибки. Думайте, Груви!

- Я думаю, - огрызнулся в ответ. – Не стойте над душой…

Упс!

Душа.

- А где она?

Мы с профессором посмотрели друг на друга. Души Измора не было.

Как уже говорилось, первые трое суток душа не отходит от тела. Потом она уходит, но не далеко. На девятый день ее еще можно даже заманить в труп… ненадолго. Но связи слабеют день ото дня, и на сороковой день уже и сама душа забывает, чьей была, и тело перестает удовлетворять потребностям. Вот почему некроманты предпочитают работать с относительно свежими покойниками. Поднять полуразложившийся труп очень сложно – приходится затрачивать много сил только на поддержание его в стабильном состоянии. И за такой труп сама душа почти не держится. Приходится приносить кровавые жертвы, чтобы привязать душу. Но со дня смерти княжича миновали чуть больше двух суток. Душа просто обязана была оказаться тут. Ну, в крайнем случае, возникнуть по первому зову. А вместо нее явились бесы.

- Когда его убивали, забрали душу.

Сказал, прислушиваясь к своим словам – и сам себе не поверил. Разве такое возможно?

- Увы, - мэтр Визар мрачно кивнул головой. – Если бы вы посещали факультатив по черной магии на последнем курсе, вы бы это знали.

- Ну, вы даете, профессор! Кто на последнем курсе, когда вот-вот начнутся выпускные экзамены, думает о дополнительных занятиях сверх программы? Тут бы «хвосты» сдать и диплом дописать!

- Вот поэтому мало, кто знает об этой «малости». Из черных магов хорошо, если каждый десятый, а с остальных факультетов – единицы. По пальцам пересчитать можно, - он растопырил пятерню с таким видом, словно на каждом пальце было написано по имени. – И это даже к лучшему. Такие знания действительно могут быть опасны.

- Но ими кто-то располагает. Вы сами сказали, профессор, что таких людей раз-два и обчелся! Кто это знает и умеет? Ну, кроме вас, разумеется? Кто?

Я был готов начать трясти мэтра Визара, как дерево, и тот проворно отскочил за стол, так что между нами оказались ноги мертвеца.

- А я почем знаю? – вскрикнул он. – Да, я могу назвать по именам тех, кто за последние пять лет этим интересовался. Но трое из них покинули Колледж. Закончили его, получили дипломы и гильдейские знаки – и вперед! Работать на благо страны!

- А двое других?

- На двух других думать нет смысла. Это Станислаус Блум, мой дипломник, отличник, которого думаю оставить при аспирантуре, и мэтр Горбжищ.

- Пентаграммист?

- Он самый. Заходил незадолго перед началом учебного года, просил консультацию. Он собирался писать новую программу, и ему нужно было уточнить, какие авторы об этом писали.

- Зачем?

- Для списка использованной литературы. Вы, Груви, что, не знаете, как пишутся учебные программы? Сперва пояснительная записка – зачем этот курс вообще нужен. Потом цели и задачи – чему хотим научить, и что студенты должны знать «на выходе». Потом учебный план. Затем – тематический, с точной расчасовкой – на эту тему столько-то теории и столько-то практики, начать десятого числа и ни днем позже. Потом техническое обеспечение и прочее. А в конце обязательно список авторитетов, на чье мнение ты ссылаешься и откуда собираешься черпать информацию. Вот ему и нужно было упомянуть названия двух-трех книг. Помнится, - мэтр поморщился и принялся вдумчиво ковырять в носу, - я еще удивился, на кой ляд ему копать так глубоко… Бес! Эта копоть у меня теперь везде! Не удивлюсь, если и в заднице… А у меня еще одно практическое занятие через час…

- Значит, мэтр Горбжищ, - вздохнул я. – То-то он так внезапно исчез… Хочет, чтобы ему не мешали.

- Да бросьте, Груви. Какой из Горбжища заговорщик? Наверное, опять запил…

- Вот-вот. Запил, спьяну начертил не так пентаграмму, ему явился какой-нибудь важный бес из Бездны, что-то нашептал…

Хм. А ведь в это можно поверить быстрее, чем в убийство из ревности! И мэтр Горбжищ мог быть причастен к исчезновению Верины Кит – если прорицательница действительно увидела смерть Измора Претич-Дунайского и могла предупредить его и остальных. Сам профессор мог задавать ей вопросы о своем будущем, и тут можно придумать несколько вариантов – либо Верина Кит отказалась ему пророчествовать, и он решил ее наказать, либо она напророчила такое, что он ужаснулся и решил отомстить женщине. Труп нерожденного младенца, душа Измора и массовое убийство собак могли быть частью его плана. Так-так-так, Згаш, кажется, уже что-то начало вырисовываться.

- А?

Мэтр Визар тронул меня за руку.

- Вы тут все приберете, если я отлучусь? Мне надо хотя бы мантию сменить перед началом нового занятия!

И он выскочил за порог прежде, чем я успел кивнуть.

Что ж, мне уже приходилось в прошлом убираться за собой. Люди, как правило, не любят, когда после магического обряда что-то остается «на память». Особенно если обряд проходил в помещении. Следы мела на полу, россыпь сухих травинок, всякие там пятна, запах курильниц – часто некроманту, явившемуся на вызов по поводу неупокоенного мертвеца, приходится самолично все это подчищать. Так что я привычно принялся за дело, заодно не отказав себе в удовольствии поближе познакомиться с телом.

Да-да, впервые за неполные двое суток мы остались наедине. До этого рядом толклось слишком много народа. А я был некромантом, бесы меня побери!

Осторожно провел ладонью над головой Измора. Смерть уже исказила черты его лица – заострился нос, провалились глаза, приоткрылся рот, неприятно оскалив зубы. Ногти посинели и слегка удлинились – по счастью, от естественных процессов, а не потому, что труп мог мутировать в упыря. Кожа обрела желтоватый цвет, появились трупные пятна. От тела исходил слабый душок тлена.

Аура не читалась.

То есть, она была, я это чувствовал, но от нее остались такие жалкие клочки, что собрать их в нечто цельное не представлялось возможным. Как если бы от полного текста книги осталось несколько сотен слов, к тому же набранных в случайном порядке. Такое бывает только в двух случаях – если смерть наступила давно, и если она была долгой и мучительной, да еще и «приправленной» магией. Да, допросить труп шансов не было. Но все-таки… Хм… его руки… кисти рук. На них виднелись… отпечатки?

Снова наклонился поближе, проговаривая формулу. Да, аура вокруг кистей была намного плотнее и имела другой оттенок. Присмотрелся…

Да это же остатки чужой ауры! Кто-то оказался настолько небрежен или раздражен, что оставил на руках Измора свои следы. Кто-то явно хватался на пальцы княжича, причем хватался так энергично, что их ауры слились.

Ну-ка, ну-ка…

Забыв про уборку, стал торопливо восстанавливать защитный круг. Пришлось повозиться, пока искал среди беспорядков подсобки нужные ингредиенты. Несколько раз помянул добрым словом мэтра Куббика. У него кладовая была раза в полтора меньше, но порядка там было раза в два больше. И хотя многие вещи устарели лет за десять до того, как я поступил на первый курс, они работали и находились в идеальном состоянии. А тут…

Ладно. Кто я такой, чтобы осуждать вечно занятого учителя, что ему некогда порядок навести? Небось уборкой занимались аспиранты и стажеры, а они признают один способ уборки – поскорее запихать все в дальние углы и успокоиться. В конце концов, все было найдено и устроено.

И минуту спустя я был готов прыгать от восторга. Это действительно была чужая аура. Аура человека, который прикасался к Измору Претич-Дунайскому при жизни. То есть, это мог быть либо убийца, либо тот, кто видел княжича непосредственно перед убийством. Свидетель.

Конечно, по клочку ауры нельзя идентифицировать человека, но если вспомнить, что аура индивидуальна, что ее части подходят друг к другу, как кусочки выверенной мозаики, а подобное отслоение наверняка оставило на ауре след, то остается лишь снять с чужой ауры слепок и потом проверить, кому он подходит. Прошло, как уже говорилось, около двух суток, а поврежденная аура полностью восстанавливается у живого человека в срок от трех до тех же девяти суток в зависимости от характера повреждения. И даже после восстановления свежая «заплатка» еще отличается от основной части. То есть, мне достаточно будет проверить, у кого на ладонях повреждена или на днях восстановилась аура – и я найду того, кто прольет свет на смерть студента!

Слепок пришлось снимать на собственную ладонь, вернее, на тыльную сторону кисти, чтобы моя собственная аура не впитала ее. Конечно, она так и так это сделает, но не настолько быстро. Как бы то ни было, у меня почти двое суток в запасе. Методика же идентификации ауры проста, как медный грош – достаточно простого рукопожатия или любого другого физического контакта руки.

На этой оптимистичной ноте я закончил уборку, накинул на тело заклятье от порчи – чтоб не так воняло – подскочил к двери и…

И не сумел ее открыть.

Заперто! И, судя по всему, на ключ. Причем ключ магический, стало быть, чары тут не помогут, нужен именно ключ, настоящий, тот самый, которым замок открыли. Удобно, кстати, против взломщиков, которые уверены, что достаточно произнести заклинание – и перед тобой откроются все двери. А вот нет!

И я оказался под таким замком.

Ломать голову, по какой причине меня заперли, было некогда. Либо мэтр Визар так торопился, что просто-напросто сделал это машинально, либо он в сговоре с убийцей. Тело-то доставили сюда по его приказу! И один из поставщиков – друг убитого и его соперник в борьбе за сердце девушки! Но с другой стороны, мэтр Визар работает тут достаточно давно. Зачем ему убивать студентов? Да еще таким способом? И он бы все сделал правильно чисто по привычке, а не ляпал на стены все руны подряд, какие мог вычитать в книге…

Стоп. Еще вопрос, о какой книге речь. Большинство книг нашей библиотеки – магические. Они содержат заклинания, которые опасны при неумелом пользовании, поэтому библиотекарша зорко следит за тем, кому и что выдается. Значит, либо кто-то заставил ее выдать не ту книгу, либо убийца ее просто у кого-то взял ненадолго.

Ладно, об этом мы побеспокоимся потом. Сначала надо отсюда выбраться.

Ответ был очевиден – через окно. Оба запыленных окошка подсобки были распахнуты настежь, так что оставалось лишь привязать к раме веревку и спуститься вниз. Прыгать из окон второго этажа? Я не боевой маг и не ведьмак и не настолько хорошо владею своим телом, чтобы обошлось без травм.

Тут повезло. Хотя вместо веревки пришлось использовать порванную на полосы старую накидку, которая оказалась слишком короткой, так что все равно пришлось прыгать, но все равно полчаса спустя я оказался на свободе и со всех ног припустил… в столовую. А вы что думали? Что Згаш Груви весь из себя такой железный человек, что ему не надо ни есть, ни спать, ни посещать уборные? Я, между прочим, утром еле позавтракал, настолько был взволнован последними событиями. А потом вся эта беготня и магия… В общем, силы мне были нужнее.

Студенческая столовая за минувшие годы не изменилась. По-прежнему студенты питались в Янтарном зале, а профессора сидели отдельно. Кстати, эту залу звали Гранатовой и тоже не понятно, почему. Ни янтарем, ни гранатом тут не пахло.

Прислуга в Колледже была приходящая. Как правило, это были родственники некоторых студентов из числа низов – работая на кухне, уборщиками и садовниками, они частично покрывали плату за обучение своих детей, внуков и племянников. А это значит, что у них тоже был рабочий день, выходные и все такое прочее.

Обед я пропустил. А ужина часто студентам не полагалось – большинство вечером все равно уходило в город, посидеть в кабачках или покушать домашних харчей. Но я-то был преподавателем, поэтому мне удалось уболтать одну повариху выделить мне миску чуть теплого супа, пару ломтей хлеба и стакан вина. Как преподавателю, мне еще полагалась ветчина и вареные яйца, а также ужин, который через час должны были принести дежурные – ведь не у всех учителей семьи и возможность поесть домашней еды – но ждать не хотелось. От ветчины отказался, а пару яичек запихнул в карман специально на тот случай, если придется всю ночь где-то колобродить.

- Тарелку сами отнесете и помоете, - распорядилась повариха и убежала, не забыв прихватить отвергнутую мной ветчину. Уверен – сегодня же вечером она окажется на ее столе, чтобы родной сынок или племянник мог полакомиться крохами с учительского стола! А может, у нее младших детей куча-мала, и ветчины достанется каждому по маленькому кусочку… В детстве мне не приходилось голодать – как-никак, сын не последнего в гильдии ткача – но во время учебы пришлось хлебнуть лиха.

Пока не спеша ел, обдумывая свои планы, пришли дежурные – несколько аспирантов с кафедры целительной магии и алхимии. Готовку студентам никто бы не доверил, но разогреть запеченные окорока, нарезать хлеб и зелень, а также нацедить в кубки вино и сидр они вполне могли. Заметив меня, две девушки-целительницы и парень-алхимик засуетились с удвоенным старанием, бросая на меня мрачные взгляды. Еще бы! Я своим присутствием мешал им пошарить по котлам и стащить чего-нибудь для собственного ужина. Как уже говорил, студентов в Колледже не кормили, и те, кто проел в кабачках месячную стипендию, до следующих выплат пробивались, кто чем. А были еще и те, кто учился без стипендии! Ну, извините, ребята, сегодня ляжете спать без ужина.

Я жевал намеренно медленно, да еще и обнаглел до такой степени, что кликнул одну из девушек и попросил принести мне ветчины раньше срока. Дело в том, что на ум пришла одну идея. Что толку бегать за профессорами, если через некоторое время они сами придут сюда? Достаточно закончить свой ужин раньше, встать в дверях и каждого встретить дружеским рукопожатием.

Только занял позицию в дверях и даже не успел дожевать наскоро сделанный бутерброд, как показались мои коллеги. К моему удивлению, впереди шествовал сам мэтр Вагнер, хотя, насколько знал, у него был дом в городе – как-никак, он был женат на Деярине Ноншмантайн, приемной дочери герцога Ноншмантайна. Заметив меня, тот вырвался вперед:

- Мастер Груви! Где вы были все это время? Я вас ждал в учительской!

- А… зачем? – я все-таки протянул руку для пожатия, и профессор коротко и сердито сдавил мои пальцы. Чист.

- Как – «зачем»? А учебный план? Для вас приготовили три варианта – оставалось бы лишь выбрать наиболее подходящий и немного адаптировать под себя.

- Я уже выбрал.

- Вот как? И когда?

- Давно. У меня, знаете ли, было время… Могу я получить самый свежий вариант? Тот, который мэтр Горбжищ подготовил специально к нынешнему учебному году?

- Нет. Учебный план, который мэтр Горбжищ подготовил к нынешнему учебному году, не был утвержден педагогическим советом.

После чего Рихард Вагнер просто-напросто отодвинул меня и прошел в столовую. Несколько сбитый с толку, я, тем не менее, остался на посту.

Как ожидаемо выяснилось, подозрительного типа с поврежденной аурой, среди моих коллег не оказалось. Что ж, я и не надеялся, что удастся поймать убийцу с поличным. Зато теперь круг подозреваемых немного сузился.

Рой, как обычно, направлялся в столовую, когда его тронули за локоть, вынуждая остановиться.

- Что…?

- Вы торопитесь, молодой человек?

- Да, то есть…

- Идемте со мной. Есть срочное дело.

- Но я хотел поужинать!

- Я тоже. Ничего не поделаешь, дело есть дело. Я вот тоже остаюсь голодным. Но обещаю – голодным не останетесь!

Рой посмотрел в сторону столовой. Аспиранты, младший преподавательский состав и часть профессоров уже втягивались внутрь.

- Ну, если ненадолго…

Оказавшись в своей комнате – наконец-то после долгого дня! – я перво-наперво приступил к работе. А именно – решил привести в порядок свои записи по делу о смерти Измора Претич-Дунайского.

Итак, что мы имеем. Был соперник – Торвальд, который мог ревновать юношу к Динке. Была Динка, которая никак не могла определиться с выбором. Она написала записку с предложением встретиться и все обсудить. Записку, наверное, писала в тот же день и чуть ли не в тот же самый вечер, когда они оба у меня побывали. Сперва Динка, потом Измор. Если бы девушка встретились с ним на пороге моей комнаты, ничего бы не случилось. А так…

А так она передала записку Дануське Будрысайте, которая показала ее кому-то, обладающему мощными чарами подчинения. И этот кто-то решил воспользоваться полученными знаниями и заманить княжича в ловушку. Тот пришел на свидание – и был убит. Убит в заранее и явно наспех подготовленной комнате. Сама Дануська, которая видела убийцу или его сообщника, подверглась мощной психической атаке. Сейчас она в лазарете. Конечно, можно попытаться выцарапать из ее памяти нужную информацию, но это работа для опытного экзорциста, которых у нас в Колледже просто нет. Экзорцизм – это по части инквизиторов. А их только сюда запусти… Нет, я сам уже примерил рясу, но прекрасно понимаю чувства моих коллег.

Как бы то ни было, Измора убили. И во время убийства забрали его душу. Что это значит? Значит, что-то готовится. Что-то серьезное, если связать сие деяние с исчезновением преподавателя пентаграммостроения мэтра Горбжища, прорицательницы Верины Кит, некроманта-второкурсника и убийством нищенки. И если душа Измора была для чего-то нужна, то его выбрали в жертву именно для того, чтобы убийство можно было списать на ревность со стороны Торвальда.

Итак, Торвальд, мэтр Горбжищ, Верина Кит, второкурсник Ной Горбиньский и Дануська Будрысайте. Есть кто-то, кто их объединяет.

Кого мы сбрасываем со счетов, ибо они чисты? Рихарда Вагнера, мэтра Сибелиуса, мэтра Визара, мэтра Голона, всех алхимиков в полном составе, старшего из боевых магов и мэтра Йоганна с кафедры нежитеведения. Эти люди сегодня так или иначе прошли мимо меня в столовую, и со всеми я обменялся рукопожатиями. Никто не хватал Измора Претич-Дунайского за руку в последний миг его жизни.

Но оставалось еще много народа – второй преподаватель некромантии мастер Кунц, мой сосед Рой Бойко, почти все маги-ветеринары, кое-кто из аспирантов и младших преподавателей кафедры черной магии, многие «общевики» и, естественно, наш бессменный ректор. Кто-то опоздал – я лично слышал разговоры, что вот почему-то тот или иной сегодня не пришел на ужин – а кто-то ушел домой. Этих – две трети общего списка учителей и преподавателей – и предстояло проверить практически за сутки.

Но чего откладывать? Одного человека я могу проверить прямо сейчас. Роя Бойко, моего соседа!

Миг – и я у его дверей. Но на требовательный стук никто не открыл. Постучал еще раз, окликнул аспиранта – тишина. Заснул он, что ли? Впрочем, это можно проверить. Маленькое заклинание поиска, применяемое обычно для обнаружения упырей и прочей нежити, но вывернутое наизнанку, подсказало, что внутри никого нет.

Интересно. Куда мог деваться мой сосед?

Стук привлек внимание остальных – кроме нас двоих, в этом крыле жило еще шесть аспирантов, два алхимика, трое ведьмаков и один некромант. Он-то и выглянул, почуяв привычную магию.

- Привет, - я видел несколько раз этого тощего рыжего парня на кафедре, но имя спросить все время забывал. – Бойко не видел?

- Роя? «Боевика»? Видел, днем. Он сперва на часах стоял возле третьего корпуса, а потом просто так по территории шлялся.

- Просто шлялся? А где он сейчас?

- Не знаю. На ужине его, что, не было?

- Нет. Может, в город подался?

- Может, и в город. Он тебе срочно нужен?

- Да не особенно, - я вспомнил, что и этого рыжего в столовой не было и, подойдя, протянул руку для пожатия-проверки. – Спасибо.

- За что? – он все-таки ответил на пожатие. Чист.

- За отзывчивость. Ладно, я пошел!

- Куда?

А действительно. Куда мне надо? Время еще не позднее, до отбоя часа два, если не три. Многие студенты и некоторые преподаватели и аспиранты еще не вернулись из Зверина, а среди них наверняка и мой подозреваемый. Кроме того, если Рой впрямь ушел в город после того, как доставил труп Измора к мэтру Визару, я его там и перехвачу, на входе.

Ох, как же не хотелось никуда идти! Весь день на ногах, в беготне и расследовании не прошел бесследно. А мне еще к завтрашним занятиям готовиться! Кстати, насколько помню, мэтресса Кит мне чего-то эдакое напророчила. И далеко не все относилось к пентаграммам. Что-то про ундин… Сделать, что ли, пару заметок на всякий случай?

Нет. Дело превыше всего.

Вот так и я оказался на воротах. Дежурные ведьмаки косились на меня с подозрением – никто не любит, когда стоят над душой – и пришлось отойти в сторонку, как будто просто прогуливаюсь перед сном.

- Тихо. Ни звука!

Рой хмыкнул. Его, лучшего студента курса, учат подкрадываться! Но вслух не сказал ничего.

- Смотри туда. Видишь?

Он опустил ветку, сквозь листву всматриваясь вперед. Ворота Колледжа – одна створка чуть приоткрыта – двое ведьмаков на страже, третий – в караулке. И одинокая фигура в отдалении, прохаживающаяся туда-сюда.

- Вижу.

- Узнаешь этого человека?

- Да.

- Как думаешь, что он здесь делает?

- Ждет?

- Он не просто ждет. Он выслеживает. Он караулит. Он нам не доверяет. А там, где нет доверия, там подозрение и вражда. Этот человек – наш враг.

- Враг? Но…

- Он инквизитор. Инквизитор, под прикрытием звания учителя, проникший в наши ряды. Инквизиторы издавна нас ненавидят. Для них любой маг – что целитель, что ведьмак, что некромант – враги, которые служат злу. Они нас всех могли бы уничтожить, дай им волю. Он выслеживает, вынюхивает, чтобы потом донести на нас.

- Неужели?

- Да. От него надо избавиться. Сделай это. Он тебе доверяет. Может повернуться спиной. И тогда… ты его нейтрализуешь так, чтобы он перестал нам мешать.

- Я… постараюсь.

Глава 12

ГЛАВА 12.

Ничего! Я прождал до самого закрытия ворот. Роя Бойко не было. Мой сосед либо остался ночевать в городе, либо до сих пор находится на территории Колледжа, но почему-то не хочет попадаться на глаза. Печально, если учесть, что я проверил почти всех. Оставались бессменный ректор, мастер Горбжищ, мэтресса Кит, Рой Бойко и еще парочка преподавателей и аспирантов, про которых удалось узнать, что они предпочитают ночевать в городе – кто у родителей, кто у любовницы.

Круг подозреваемых сузился, таким образом, до семи человек, из которых Верину Кит смело можно было вычеркивать. Она точно Измора Претич-Дунайского не убивала. Оставалось решить вопрос – что делать завтра, ибо насчет сегодня сомнений не возникало.

Спать. Я ужасно хотел спать. Прогулка на свежем воздухе и необходимость пребывать в сосредоточенности, чтобы почуять слепок чужой ауры, доконали организм. Это враки, что инквизиторы могут сутками не есть, не пить, не спать, не бегать по нужде и при этом еще и сражаться. Фанатики, конечно, бывают, но я к таким точно не отношусь.

Значит, надо лечь спать. До отбоя оставалось чуть больше четверти часа.

Но стоило подойти к своей комнате, как распахнулась соседняя дверь. Та самая.

- О, привет! Ты где был?

Я вытаращился на стоявшего в дверях Роя Бойко.

- А ты где был?

- Здесь.

- Я к тебе заходил три часа назад.

- Знаю. Мне сказали. Я выбегал ненадолго, в лавку на углу. Прикупил кое-что. Зайдешь?

- Не знаю. Хотел лечь пораньше.

- Да это буквально на пару минут…

Я вспомнил, что хотел задать соседу пару вопросов, и протянул руку для пожатия:

- Уговорил.

И он не взял моей руки! Словно не замечая раскрытой ладони, отступил, делая приглашающий жест.

На столе ждала бутыль вина, нарезанная толстыми кусками колбаса, какие-то пахучие веточки, похожие на иссоп и гроздь винограда. Редкость по нынешнему времени года.

- В честь чего такой пир?

- Я тут подрабатывал… на стороне, - слегка смутился Рой, - вот… заплатили. Легкие деньги. Решил проесть, накупил снеди, а одному как-то скучно… Выпьем?

- Если только по чуть-чуть. У меня завтра две лекционных пары и практика, - решил немного приврать.

- Ого! Ты совсем преподавателем заделался, - аспирант разлил по первой. – За легкие деньги. Пусть все в жизни нам достается так легко!

- Аминь, - согласился, делая глоток. Рой закашлялся.

- Ты это… - прохрипел он, перестав давиться, - поосторожнее. Эти твои инквизиторские замашки брось!

- Привык, - развел руками, а сам сделал зарубку в памяти. Обычно лишь нечистая сила так реагирует на молитвы. Надо будет ввернуть еще парочку фраз. Проверить – случайное ли это совпадение, или Рой действительно…м-м…под подозрением? Но когда протянул руку для пожатия, Бойко опять отвернулся, занявшись на сей раз закусками.

- Жуй, давай! Колбаса ровенская деликатесная… если не соврали.

- Она самая, - продегустировал кусочек. – Отцу-настоятелю его духовная дочь герцогиня Ровенская часто присылает по две-три штуки. Одну он всегда себе берет, другую делит между братьей. Достается только по кусочку, но зато раз в неделю.

- Ишь ты… - прищурился Рой. – Значит, ты того… не врешь, что инквизитор?

- Да. Рукоположенный, видят боги! – и сделал широкий оберегающий жест.

Рой слегка вздрогнул. Ну, как слегка – как будто ему в лицо сунули раскаленный прут.

- Ни фига себе! Ты верующий?

- А то нет?

- Но ты же того… некромантом вроде был?

- А что, некромантам нельзя верить в богов? Богиня Смерти, между прочим, наша…м-м… покровительница.

- Да, но некромантам нельзя проводить религиозные обряды! И вообще служить в храмах!

- Так я и не служу. Я только посещаю службы, а обряды выполняют настоящие монахи…

- Слушай, - Рой помотал головой, - это надо обмозговать. Давай еще по одной?

Соглашаясь, я заметил, что себе он налил немного меньше. И не допил порцию до конца.

- Значит, ты не настоящий инквизитор, да?

- Н-ну… как тебе сказать…

- Скажи, как есть.

Оттягивая момент, взял кусочек колбасы и стал жевать, делая вид, что смакую деликатес. Что в таких случаях говорил пра Михарь?

Инквизиторов никто не любит, это факт. Инквизиторы стоят на страже простых людей – тоже факт. Простые люди крайне сложно относятся к магам и чародеям, одних любя, других ненавидя. Инквизиторы «работают» с теми и другими. Но, как ни странно, люди, которые радостно вопят: «Да, сожги ведьму! Да, на костер ее!» - будут шарахаться от тех, кто руководит процессом. Инквизиторы часто ставятся на одну доску с палачами, и уважение им обеспечивает только их ряса. Отправляя меня сюда, пра Михарь знал, что я могу оказаться среди врагов. И надеялся, что мне удастся выжить именно потому, что я не настоящий инквизитор, что у меня сохранился гильдейский знак некроманта, который может меня защитить.

- Нет.

- Уф! – Рой щедро плеснул вина мне и немного – себе. – А уж я-то напридумывал… Знаешь, не так-то приятно иметь соседом инквизитора! Так и ждешь, что он на тебя донос напишет.

- Не напишет, если ты ни в чем не виноват, - парировал я.

- А разве это обязательно? Я – маг. Не самый сильный, но все-таки боевой маг. Разве этого не достаточно?

- Нет. Чтобы тобой заинтересовались, надо совершить преступление.

- Я ничего не делал! – как-то странно напрягся аспирант.

- Вот и живи спокойно… - я замялся. Надо бы как-то спросить его про труп княжича и Торвальда. – Пока…

- Пока – что?

- Да так, - отвел взгляд, делая вид, что проговорился случайно. – Не обращай внимания.

- Да что случилось-то?

- Говорят тебе – ничего. Все в порядке. Все хорошо. Во всяком случае, у тебя.

- Если у меня все хорошо, тогда у кого-то плохо?

- Да.

Это был опасный момент. И если Рой заметил, что я смущаюсь и колеблюсь, то все так и было. Я смущался и колебался – от того, что чувствовал в соседе какую-то фальшь. Сделав вид, что поглощен закусками, слегка повернулся вполоборота и как бы случайно смахнул на пол стакан с вином.

- Вот демон!

- Бес!

Мы с Роем отпрянули одновременно. Я, правда, помедлил – красное вино на бордовой рясе не слишком заметно – и часть вина пролилась на меня.

- Извини, - я принялся отряхиваться. – Кто-то из нас остался без стакана.

- Ерунда, - отмахнулся Рой. – Можно и из горлышка пить.

Бес. Я еле сдержался, чтобы не выругаться. Признаться, рассчитывал, что аспирант нагнется за стаканом и тогда…

Теперь же мне пришлось бы рискнуть и повернуться к подозрительному типу спиной. А, была не была! Нас учили импровизировать и выкручиваться. А что подставляюсь – так остается же шанс, что Рой Бойко чист.

- Предпочитаю отдельную посуду, - заявил я. – Монастырская привычка. Бутылочное горлышко у губ вызывает…м-м… нездоровые ассоциации. Нет, не у меня, но у кого-то из отцов-основателей было богатое воображение, вот ему и мерещился разврат даже в форме облаков на небе. В историю Ордена Инквизиторов он вошел как Бертье-Запретитель. По его Уставу О Наказаниях до сих пор работают с провинившимися монахами.

С этими словами я опустился на колени и пошарил под кроватью, ища стакан.

Сработала! Моя уловка сработала. Пока искал одной рукой, другой коснулся гильдейского знака. И почувствовал, как за спиной что-то сухо щелкнуло.

Рой Бойко что-то сделал с вином.

- Нашел!

- Тебе налить? – аспирант стоял с бутылкой наготове. – Или тебе хватит? Устав запрещает и все такое…

- Насколько помню, у Бертье-Запретителя про алкоголь ничего подобного не было. Так что давай, по последней. А потом я пойду к себе.

- Помолишься перед сном? – Рой наполнил мой стакан до краев. Его собственный был полон только на треть.

- Нет. Буду писать учебный план.

- Удачи.

Я поднес стакан к губам. Рой своего не взял. Продолжал стоять.

- А ты? Будешь допивать?

- Потом. Мне тут осталось немного…

- Будешь напиваться в одиночестве? Это не дело. Давай вместе. Вот, - потянулся к его стакану, - сейчас долью тебе чуть-чуть, чтобы поровну…

- Нет.

Он накрыл свой стакан ладонью. Показалось, или она чуть-чуть дрожала?

- Не будешь пить?

- Сейчас – нет. Потом. Позже. После…

- После меня? Я не согласен.

И выплеснул вино Рою в лицо.

Аспирант кашлянул от неожиданности, а потом вскрикнул и без замаха ударил меня бутылкой по голове.

То есть, попытался ударить. Я отшатнулся в самый последний момент, и горлышко лишь ощутимо мазнуло по скуле. Синяк будет.

- Эй, ты чего?

Рой атаковал.

Он все-таки был отменным боевым магом. Даже не пользуясь мечом, только стульями, книгами и бытовыми мелочами, ухитрился практически зажать меня в угол. Меня приемам боевой магии не учили. Только курс фехтования, да несколько дополнительных уроков по самообороне. Но против специалиста шансы были невелики. Если только…

Меч.

Он висел над кроватью Роя, но до него еще надо было дотянуться. С трудом увернувшись от очередного приема, рыбкой нырнул вниз, почти прижимаясь к полу. Почувствовал, как кто-то ухватил за подол рясы, дернул.

Я рванулся изо всех сил. Затрещала ткань. Сдавило горло от натянувшейся горловины. Прогнувшись, я извернулся, вскидывая руки и выползая из рясы. Не ожидавший этого Рой на миг покачнулся, но этого мига мне хватило, чтобы, вскочив на кровать, схватить меч.

Парень взвыл. Я мгновенно перевернул благородной оружие рукоятью вверх и сделал пасс:

- Градом и миром, светом и тьмой – нет у тебя власти надо мной!

Универсальная формула сработала. Стакан и бутылка лопнули, разбрызгав вино по всей комнате. Рой пошатнулся, вскинув руки к лицу и покачнувшись. Торопливо, пока он не пришел в себя, махнул рукоятью крест-отрицание, и аспирант рухнул, как подкошенный, дергаясь в судорогах.

Чары подчинения. Такие же, как на Дануське Будрысайте.

Действовать надо было незамедлительно. Первый раз я растерялся – нападение девушки было неожиданным – но здесь и сейчас не колебался ни секунды. Само нападение Роя подвигло к решительным действиям. Торопясь, пока аспирант не очнулся, я дотянулся и сорвал с постели простыню. Не обращая внимания на посыпавшиеся при этом с кровати вещи, взрезал ее кинжалом на полосы и принялся связывать своего противника. С запястьями пришлось повозиться – Рой бился, как припадочный – но со щиколотками дело пошло быстрее. Последним усилием ухитрился впихнуть ему в рот кляп – бывали случаи, что припадочные откусывали себе языки. Печальный пример Дануськи, которая теперь из-за этой травмы надолго задержится в лазарете, тому подтверждение. Кто знает, какие именно чары лежат на парне.

Нейтрализовав противника, я ненадолго задумался. С припадком надо было разбираться, но как? При том, что обучался на инквизитора, и даже был рукоположен в сан – но неполный, если помните! – экзорцистом ваш покорный слуга не был никогда. Для этого нужны, так сказать, особые предпосылки. Одного умения произносить нужные заклинания недостаточно. Пра Михарь, мой наставник, и тот не обладал всеми нужными навыками, поэтому часто пользовался услугами специалистов. В монастыре постоянных экзорцистов было двое, плюс брат-консультант. Вызывать их? Можно. Но на это нужно время. А его-то у меня было – кот наплакал.

Кот.

Если помните, кот у меня был. Когда-то. Мой черный котяра, полученный когда-то в качестве платы за работу. Весь больной, избитый, изломанный и честно исцеленный. Впоследствии он оказался не просто неоценимым помощником, но и настоящим кладом, ибо под личиной кота скрывался мелкий демон. Однако, с тех пор, как я ступил на стезю инквизитора, Зверь – так его звали – стал все чаще уходить по своим таинственным делам. Он пропадал порой по нескольку дней и даже недель. И с тех пор, как переступил порог Колледжа Некромагии, я вовсе его не видел. А ведь с тех пор прошло почти две с половиной недели. Неужели это означает, что он меня покинул совсем? В качестве почтальона Зверь бы мне сейчас ой, как пригодился… Привязать к ошейнику записку, выпустить в окошко – и на рассвете тут уже будет отряд…

Нет. Этого нельзя допустить. Все происходящее не должно выйти за пределы Колледжа. Еще один скандал он не переживет. Одержимые маги. Серьезное оружие. Серьезное и опасное.

Я почувствовал, что что-то нащупалось. Еще одно звено встало в цепочку. Кто-то что-то готовит. Собирают в группу молодежь, тайком приглашая для бесед подходящих кандидатов – я сам случайно подслушал такой диалог. Неофитам дают пройти испытание – что-то украсть, кого-то отравить – но это лишь начало. Возможно, это тайное общество планирует нечто серьезное - пропавшая душа княжича Измора Претич-Дунайского и зверское убийство нищенки ради извлечения из нее младенца тому подтверждение. Такая жестокость характерна была лишь для черных магов прошлых веков, когда взывали к силам Тьмы.

Тьма. Она приближается. Новый, долго не появлявшийся Темный Властелин растет в глуши восточных болот. Через пятнадцать или двадцать лет наступят черные времена, и первые тревожные звоночки уже звенят. Кто-то здесь готовится к его приходу. Кто-то, кого я обязан остановить. Этот кто-то способствовал похищению прорицательницы Верины Кит, участвовал в убийстве княжича Измора, причастен к наложению порчи на Дануську и Роя. Возможно, он же знает, где находится сбежавший Ной Гусиньский…И с ним, как ни крути, как-то связаны Динка и Торвальд. И якобы запивший мастер Горбжищ – о нем тоже не стоит забывать!

Осторожное мычание заставило отвлечься от размышлений. Рой Бойко приходил в себя.

Какое-то время он все еще бился в путах, словно в припадке падучей болезни, но постепенно затих, вращая глазами. Изменились и издаваемые им звуки. Он словно пытался что-то сказать сквозь кляп. Недолго думая, наклонился и выдернул замусоленную тряпку изо рта парня.

И вовремя – освобожденные, зубы его злобно клацнули. Помедли я миг – остался бы без пальцев.

- Дрянь! – рявкнул аспирант. – Будь ты проклят! Выродок! Ублюдок! Предатель! Смерть предателям! Ненавижу! Смерть! Проклятье и смерть! Всему роду! До седьмого колена! Смерть! Тебе и твоим ублюдкам! Всем вам… Всем, кто идет против! Всем, кто отрекается! Всем, кто пресмыкается! Всем, кто смирился! Всем вам! Проклятье и смерть! Ненавижу! Всем-м-м-м….

Не став дальше слушать, я кинулся запихивать ему кляп обратно в зубы. Рой принялся отчаянно сопротивляться, клацал зубами и один раз чувствительно прихватил мне пальцы, но я к тому моменту уже вошел в азарт борьбы и так врезал «боевику», что тот задохнулся. В горячке ударил его еще несколько раз, чувствуя одновременно досаду – бить приятеля, да еще связанного! – и мстительную радость – вот, мол, тебе, получай! Прикушенные пальцы сильно болели. На коже остались красные пятна, в одном месте он почти содрал кожу. Нет, действительно больно!

Справиться с боевым магом, да еще вошедшим в транс, было делом нелегким. Я еще возился, когда послышался стук в дверь – наши крики и шум не остались незамеченными.

- Рой? Что там происходит? – послышался смутно знакомый голос. Я узнал одного из аспирантов профессора Вагнера.

- Срочно зовите целителей! – крикнул, прижимая коленями и локтями к полу бьющегося Роя. – Нужна помощь! Рою плохо!

- Ыы-ы-ы! – взвыл тот сквозь кляп, пытаясь поддать меня коленями. Пришлось врезать ему еще раз, локтем в живот. Грязный удар – грязнее только в пах – но это помогло. Рой ненадолго обмяк, задыхаясь, а я торопливо скатился с него и схватил кинжал.

Укушенные пальцы болели и плохо слушались, так что провозился я дольше положенного. Помешало еще и отсутствие артефактов – у боевых магов их в запасе достаточно, но тех, которые нужны, днем с огнем не сыщешь. Все-таки успел вырезать на полу несколько солярных символов и уже копался в его амулетах, отыскивая подходящие, когда снова постучали.

- Кто?

- Вы звали целителя…

Обойдя тело, распахнул дверь.

С той стороны столпились чуть ли не все обитатели первого этажа – аспиранты с кафедр некромагии, ведьмаков и боевых магов. На заднем плане маячили вытянувшиеся лица нескольких младших преподавателей – не имея семей, они почти все жили на территории Колледжа – и кое-кто из студентов-полуночников. Моя бордовая ряса инквизитора заставила многих испуганно отпрянуть. Кое-кто малодушно спрятался за спину мастера Голона, целителя.

- Всем оставаться на местах! – крикнул я, вскинув руку. – Кто уйдет – будет считаться соучастником преступления. Ты! – ткнул пальцем в парня, которого пару раз видел на кафедре некромагии. – Составь список всех присутствующих. Имя, фамилия, возраст, место учебы или работы, причины, по которым оказался здесь… А вы, - я дернул мастера Голона за руку, - пройдите за мной.

- Что случилось?

- Нападение, - поторопился захлопнуть дверь, пока любопытные не увидели слишком много. – Симптомы те же, что и у студентки Будрысайте… если вы понимаете, о чем я.

- Разумеется, - целитель опустился на колени перед связанным Роем. – Он… настолько опасен?

- Да, - я продемонстрировал следы укусов.

Он только кивнул и не стал задавать лишних вопросов, занявшись аспирантом. Я пристально наблюдал за действиями целителя.

- У вас уже был опыт экзорцизма? – поинтересовался, заметив, что и как он готовит.

- Да. У нашей с вами знакомой Будрысайте после вашего ухода приключился второй приступ. Девушка, будучи явно не в себе, попыталась наложить на себя руки…

- И как?

Он не ответил, но сурово поджатые губы подсказали, что все закончилось печально.

- Я… могу взглянуть на ее тело?

- Не сегодня.

Да уж, даже мне было понятно, что среди ночи являться в лазарет – или городской морг, куда могли перевезти тело – не стоит даже мне. Тем более, что пока впереди вставали более насущные проблемы.

Рой Бойко.

Он ненадолго притих, став до странности похожим на плененного хищника – прищуренные глаза, нервно раздутые ноздри, напряженное тело. Казалось, у него даже уши прижались к голове, как у зверя. И взгляд, которым он отслеживал каждое движение целителя, тоже был взглядом зверя.

А мэтр Голон, как ни в чем ни бывало, начертил на полу несколько рун, соединив их ломаной линией, после чего стащил верхнюю одежду и напялил на блузу мешковатую накидку, которая по покрою могла быть принята за рясу, но не имела таких рукавов и выреза. Подол, а также горловина ее были отделаны толстой серебряной тесьмой с мелким путаным узором. Даже мне стало слегка не по себе, а Роя затрясло.

- Ыы-ы-ыу-у! – взвыл он, изогнувшись, и задергался мелко-мелко, сотрясаясь всем телом.

- М-да, случай… - покачал головой целитель и полез в саквояж. – Это, молодой человек, уникальный случай. Так называемая первичная или природная одержимость, направленная не извне, а изнутри. Сиречь…

- Не время для лекций, мэтр! – вскрикнул я, творя защиту, потому что чувствовал клубящуюся силу.

- Как раз сейчас время, - огрызнулся мэтр Голон, доставая из саквояжа крапивную веревку и проворно связывая петлю. Потом несколькими уверенными движениями расширил петлю на ширину разведенных в стороны рук и резким движением набросил ее на связанного. Петля легла неровно, и он поправил ее несколькими движениями так, чтобы тело Роя Бойко оказалось внутри.

Аспиранта скрутило. Он перевернулся набок и сжался в комок, подтягивая колени даже не к груди, а ко лбу. Позвоночник его затрещал, а мэтр Голон, как ни в чем не бывало, раскинул руки крестом.

- Вставайте напротив, молодой человек, и повторяйте все движения за мной, - распорядился он. – Итак, мы имеем дело с внутренней порчей. Это означает, что никакая сущность не завелась в человеке снаружи, подавляя и подчиняя больного своей воле. Эта порча, наоборот, высвобождает самое глубинное, самое потаенное, позволяя пробудиться первобытным инстинктам. Вы, наверное, ведаете из космогонии, что первые люди были созданы богами и отпущены бродить по свету, как заблагорассудится? Но боги то ли забыли, то ли не посчитали нужным вдохнуть в первых людей разум, посчитав, что совершенное тело – само по себе может…м-м… о себе позаботиться. И когда они некоторое время спустя решили взглянуть на свои творения, обнаружилось, что первые люди используют свое незвериное тело для того, чтобы… предаваться самым низменным порокам. Люди, созданные отличными от животных, но не наделенные разумом, пытались животным уподобиться хотя бы в поведении, раз нельзя соответствовать им внешне. Боги разочаровались и огорчились и порешили истребить род людской. Но заметили, что среди взрослых несколько младенцев. Малыши еще не умели лаже ползать, не то, что ходить и говорить. Матери – вернее, самки – рожали и бросали их на произвол судьбы, потому как у них был инстинкт размножения, но не было материнской любви. Какая-то волчица кормила нескольких сирот. Эти были покрепче других. Их боги забрали и воспитали, вдохнув в них душу и наделив любовью и самопожертвованием – как пожертвовала им свое молоко волчица. Эти дети – четыре мальчика и четыре девочки – и стали новыми людьми. От них и пошел род людской. Они – наши прародители, передавшие нам душу и разум. Но их дикие родители одарили их и звериной злобой и пороками. И этот вид порчи как раз высвобождает то, древнее, делая человека подобным скотам.

Рой Бойко корчился в кольце веревки, клацал зубами, жуя кляп, вращал глазами и выл сквозь тряпку. Тело его изгибалось так, что я всерьез боялся, как бы он не сломал себе все кости.

Мэтр Голон тем временем стал делать широкие размашистые пассы, и я повторял за ним каждое движение. В ответ Рой дергался все сильнее. Несколько раз он так громко стукнулся головой об пол, что мне явственно послышался хруст. Сломалась то ли доска, то ли кость.

Потом целитель забормотал заговор. Я мог с грехом пополам ему подтянуть – помнил кое-что – но держал язык за зубами. Один раз уже поработал лекарем, больше не хочу!

Рой Бойко реагировал на заговор новыми судорогами. Он извивался в путах. Трещали суставы, глаза вылезали из орбит, в какой-то момент он чуть было не вытолкал тряпку изо рта. Казалось даже, что у него в волосах проскальзывают искры.

Все кончилось с последним словом заговора. Аспирант последний раз дернулся и обмяк, закатывая глаза.

- Готово, - мэтр Голон опустил руки.

Я покачнулся, едва не падая на колени. Странно. Чувствовал себя, словно на мне весь день пахали, а потом еще скакали. Ломили суставы, перед глазами все плыло. Усилием воли стряхнув оцепенение, наклонился над телом. Осторожно вытащил измочаленную липкую от слюны и желчи тряпку из зубов одержимого. От того пахло потом, мочой и рвотой.

- Его нельзя тут оставлять, - целитель дрожащими руками – видно, и ему досталось! – смотал веревку и несколькими движениями затер на полу знаки и линии. – Надо отнести его в лазарет. Припадок может повториться. Только теперь мы будем начеку и привяжем его к кровати.

- Это настолько серьезно? – лично мне не улыбалось заполучить в Колледже третий труп.

- Да, - не стал скрывать мэтр Голон. – Но могу обнадежить – уже второй приступ должен быть слабее. Третий – еще слабее и так далее. А седьмой, последний, вовсе больше похож на обычный озноб от холода, - он немного поежился и поклацал зубами, показывая, как это выглядит. – Так что уже через недельку мы его отвяжем. А еще дней через десять выпишем. Эти десять дней он будет восстанавливать силы. Приступы весьма… тяжело переносятся организмом. Тем более, что такого пациента бывает трудно накормить и напоить – все, что съест и выпьет, он… извергает обратно. Поэтому семь-восемь дней он будет почти без еды и воды. Зато поправится… Но мне нужна помощь! Один я его не дотащу.

С этими словами он решительно распахнул дверь в коридор:

- Кто смелый?

Аспиранты и студенты отпрянули, чуть ли не отмахиваясь защитными знаками.

- Чур меня! Чур! – забормотали самые впечатлительные.

- Так, - я шагнул вперед. – Слушай мою команду. Ты, ты и ты, - ткнул пальцем наугад. – Поступаете в распоряжение мэтра Голона. Когда освободитесь, возвращайтесь в корпус.

- Но ведь уже отбой, - вякнул кто-то. – После отбоя…приказ ректора…

- Приказ отменяется. Еще немного – и в Колледже будет введено чрезвычайное положение, когда прежние приказы теряют силу. Так что ноги в руки… в прямом смысле слова… и понесли это бревнышко, куда скажут.

Три парня подчинились. Я проводил их взглядами и нашел аспиранта, которому поручил составить список свидетелей.

- Все будут допрошены утром, - заявил, пробежав глазами записи. Восемнадцать человек… на самом деле их тут было десятка три, но остальные явно подоспели позже и мало, что могли добавить. Ничего. Хоть один да наверняка мог заметить что-нибудь интересное.

Конечно, можно было начать беседу по горячим следам, но дело в том, что я сам пока точно не знал, что буду спрашивать. Мне необходимо было время, чтобы подумать и составить список вопросов.

- Пока все свободны. До утра. Кроме некоторых, - зачитал фамилии и уточнил: - Эти люди остаются в своих комнатах и ждут, когда я приду для беседы. На занятия не идут, пока я не разрешу… Отсутствие корреспондента на месте будет расценено мною не просто как нежелание сотрудничать со следствием, но как сокрытие улик. И сбежавший сразу станет соучастником преступления.

- Какого? – поинтересовался кто-то.

- Убийство Измора Претич-Дунайского и наведение порчи с летальным исходом. И если за первое наказание будет обычное, светское, то за порчу придется прогуляться до подвалов Инквизиции… по пути на эшафот.

Угроза подействовала. Парни и девушки бросились врассыпную. Коридор опустел в считанные секунды – мое сердце не успело отсчитать дюжину ударов, как лишь удаляющийся топот ног подсказал, что тут только что было полно народа.

В коридоре воцарилась относительная тишина – если не считать возни за двумя-тремя дверями. Но мне отдыхать было рано. Необходимо было прибраться в комнате Роя, уничтожив последние следы обряда экзорцизма, осмотреть все на предмет улик, взять для анализа вино, которым меня пытались напоить, смыть кровь…

С делами справился быстро, но только разбередил искусанные пальцы. Из прокусов продолжала сочиться кровь. Пачкать тряпки кровью не хотелось, поэтому последним усилием – очень уж хотелось спать – потащился в уборную, чтобы умыться и промыть раны. Отвернул кран, подставил кисть под струю воды…

И понял, что не один, только когда за спиной раздался тихий двухголосый вздох.

Стремительно развернувшись, вытаращился на двух девушек:

- Вы что тут делаете?

- Мастер Груви, у вас кровь?

- Я спрашиваю, что вы делаете в мужской уборной?

- М-мы, - девчонки переглянулись, - п-прятались…

- От кого?

- От… от т-того… там… так рычали…

Как ни был удручен, я все-таки рассмеялся:

- Все в порядке, девочки! Идите к себе в комнату.

- Но…- они переглянулись, и одна заколебалась, - у вас кровь…

- Что? – посмотрел на руку. Да, прокушенные Роем пальцы еще кровоточили. Правда, боли не было. – Ах, да. Все в порядке.

- Может, вам нужна помощь?

- Зачем?

- Перебинтовать.

- Девушки, вы с какого факультета?

Они покраснели так густо, что не видел бы – не поверил.

- Ветеринарии…

Хорошо, не некромантии! Им ведь запрещено заниматься врачебной практикой. Подумав немного, рискнул довериться подружкам.

Они тут же осмелели, оживились и, подхватив под локти, потащили к себе в комнату на третий этаж. Как оказалось, девчонки были довольно натасканы как раз на оказании первой помощи – правда, пока тренироваться им доводилось в основном на домашних животных и друг друге: преподаватель ветеринарии вечно перестраховывался и не рисковал студентками. Всех опасных животных он доверял юношам. Помните того будущего мага-ветеринара, которого покусала виверна? Он оказался одногруппником моих добровольных помощниц, и мы довольно приятно провели время, обсуждая и его самого, и остальных парней, которые учились на третьем курсе.

- А с вами все равно интереснее, - заявила Лора Кенн, по второму кругу обматывая мое запястье бинтом. – Вы такой умный… хоть и инквизитор.

- Мы думали, что вы такой же, как они, - вставила ее подруга Натана.

- Какой – «такой»?

- Ну… суровый… жестокий…А вы улыбаться умеете…

- Я много чего умею, - сказал, вызвав новую волну румянца. – Научился, понимаете ли…

- Когда? Вы же…

- Всегда был инквизитором? Нет, девочки. Когда-то я был некромантом. Простым провинциальным некромантом…

- Как Згаш Груви? – взвизгнули они.

- Что? Кто?

- Згаш Груви, провинциальный некромант, который книгу написал! – оживились подружки. – Мы читали. Два раза! В нашей библиотеке она есть.

- Вот как?

- Ага. Он такой душка… такой смелый… сильный… благородный…Настоящий герой!

Я прикусил губу, отводя взгляд.

- И вы все это поняли по книге, да?

- Да! Ведь только настоящий рыцарь мог так поступать – защищать невинных, помогать обиженным, спасать попавших в беду и не просить за это платы.

Я попытался припомнить, какие факты моей биографии соответствовали подобным описаниям. Ну, если только самое начало карьеры, когда я спас Анджелина Маса от несправедливого обвинения и буквально вырвал его с того света. Но следующие слова повергли меня в шок:

- Ведь тот черный кот никому не был нужен! Несчастное существо, брошенное людьми на произвол судьбы… А Згаш Груви пригрел всеми покинутое животное, помог ему, вылечил, обогрел и накормил…

Да уж… ветеринары… Только о животных и думают. Сказать им правду? Нет, не стоит. Есть такая штука – иллюзии. Не стоит их разрушать.

Тем не менее, выходя несколько минут спустя от восторженных девиц – все эти минуты были посвящены восхвалению Згаша Груви – я задумался не только о том, как я смотрю на людей, но и о том, как люди смотрят на меня.

Она вздрогнула, когда скрипнула дверь. Встрепенулась, прикрыв глаза от света:

- Опять вы? Что вам еще от меня надо?

- Пришел узнать, как наши дела, - мужчина остановился на пороге, сохраняя дистанцию.

- Как «ваши дела», вы хотите сказать? – Верина поджала под себя ноги, обхватив лодыжки руками. – Не впутывайте меня!

- Поздно, коллега. Вы уже впутались… причем довольно давно…Помните то предсказание? О грядущей Последней Битве? И о том, что из этих стен выйдут те, кому будет под силу изменить этот мир? Та еще были кое-какие интересные подробности…

- Помню, и что с того? – прорицательницу всю передернуло.

- С того, дорогая, что это вы сами виноваты в том, что все произошло именно так, а не иначе! Вы сделали пророчество и готовы удрать?

- А вы ему поверили? Дорогой коллега, - в это обращение она вложила весь свой сарказм, - пророчества исполняются только в том случае, если находятся люди, которые готовы их исполнить. Вера и уверенность – разные вещи. Я учу этому с первого курса. Вера слепа, а уверенность – зряча, ибо уверенный знает, что сделал все для осуществления своего замысла. Простейший пример – с домашним заданием. Верящий думает, что сдаст предмет, потому как ему напророчили успех. А уверенный знает, то сдаст предмет, потому что накануне потратил полчаса на то, чтобы выучить урок. Вы – поверили. И заставляете остальных поверить тоже…

- Хотите сказать, что, если бы не предпринятые мною усилия, Последняя Битва не состоится?

- Да. И все ваши… действия ошибочны.

В какой-то момент Верине показалось, что сейчас ее убьют – так исказилось лицо мужчины. Она уже готовилась защищать свою жизнь, но тот вдруг взял себя в руки.

- Вы сами не знаете, что сказали, коллега Кит, - процедил мужчина. – Вы только что… только что совершили ошибку…

- Я ошиблась еще тогда, когда обнародовала свое пророчество, - ответила она.

- Но та ошибка не была столь фатальной, как эта… которую я даю вам шанс исправить. Раз вы утверждаете, что пророчество исполняется только в том случае, когда окружающие уверены в его исполнении, постарайтесь предсказать кое-что себе, - он хмыкнул, подмигнув: - Уверенность в том, что вас найдут живой, например!

С этими словами он быстро сделал шаг назад и захлопнул дверь прежде, чем женщина соскочила с постели.

Снаружи скрежетнул засов. Послышалось легкое потрескивание и журчание – на замки и петли накладывалось одно из запирающих заклинаний. В отчаянии женщина ударила кулаком в створку, вскрикнула от боли, когда заклятье среагировало ответным ожогом.

- Отоприте!

- Я дал вам шанс… вы не захотели им воспользоваться!

- Одумайте, пока не поздно! Не совершайте ошибку! Вы…

- Вы в этом уверены? Предлагаете мне отступить, когда я уже на полпути к успеху? Хотите, чтобы я усомнился в том, что прекрасно знаю? Вам не удастся сбить меня с толку! Прощайте! Обещаю, что обеспечу вашей душе достойное посмертие. Ей не придется скитаться между мирами.

Это были последние слова, которые услышала Верина Кит прежде, чем тишина и темнота окутали ее со всех сторон.

Несколько минут женщиной владело отчаяние. Она находилась взаперти, в одном из подвалов Колледжа, полностью завися от своего похитителя. Он приносил ей воду и пищу, но в таких количествах, что пленница постоянно ощущала голод и жажду. А скоро голод станет нестерпимым – ведь сейчас он не принес ничего. И не принесет до конца…

Конец. Ее ждет жуткий конец – в тишине, одиночестве, мраке. Мучительная смерть от голода и жажды…

Нет! Она не поверит в такой исход. Она будет бороться. Ее найдут. Обязательно должны найти. Но кто и как?

Сберегая силы, Верина Кит легла обратно на постель и сосредоточилась, пытаясь продумать самый простой и легко исполнимый вариант своего будущего, после чего поверить в то, что все произойдет именно так.

И ждать.