Учитель. Назад в СССР-7

Глава 1

— Молчи, кому говорю, не двигайся, не дыши! — повторил я в горячее мальчишеское ухо, за которое очень хотелось ухватиться и от души надрать для профилактики.

Еще очень хотелось поинтересоваться, какого лешего Ванька Мальков делает на старой дороге. Вот только не на той, которую велено было охранять, а совершенно на другой.

Мальчишка узнал мой голос и замер, затаился, даже дышать перестал. В какой-то момент я даже испугался, расслабил ладонь и шепнул:

— Дышишь?

Ванька, молодец, чуть шевельнулся, не издав ни звука. Тем не менее, мужик, который показался на лесной тропе, все еще стоял, напряженно вглядываясь в лесной массив. Мы лежали, боясь шелохнуться. Я наблюдал за незнакомцем сквозь узкие просветы в валежнике, надеясь, что чужак не пойдет к куче веток, чтобы проверить свои подозрения.

Спустя долгие пять минут, которые показались вечностью, мужик успокоился и зашагал дальше. Прошел мимо нас, углубляясь по заброшенной дороге все дальше и дальше в лес. Мне этот момент показался странным: если это Топор, он должен остаться здесь. Вроде бы сюда за ним приедет Сивый. Тогда почему неизвестный уходит?

Ванька зашевелился под моими руками. Я убрал ладонь, шепнув на ухо, чтобы молчал. Мальков кивнул. Я отпустил мальчишку и осторожно разместился рядом на траве. Мальчишка глянул на меня квадратными глазами и что-то беззвучно зашептал.

Я покачал головой, давая понять, что не понимаю его гримасы. Ванька огорчился, нахмурился, затем принялся что-то искать в одежде. В результате поисков на свет появился огрызок карандаша и потрепанный блокнот, чему я очень удивился.

Пацаненок перелистнул часть страничек и усердно принялся что-то писать на чистом листе, затем протянул мне записку.

— Что?.. — вырвалось у меня, более крепкие слова я успел удержать в себе. — Это точно? — шепотом уточнил у Малькова.

Ванька усиленно закивал, затем выхватил блокнот и что-то еще дописал.

— Твою… — процедил я сквозь зубы, прочитав о том, что вместе с Мальком в засаде на дальней околице Жеребцово находились Таисия Громова и Леонид Голубев.

— Где сейчас ребята? — одними губами уточнил я.

Мальков выхватил блокнот и принялся старательно выводить буквы, высунув от усердия кончик языка. Через пять минут Ванька отдал мне тетрадку.

— Тихо! — приказал я парнишке, приняв рукопись. В конце дороги показался давешний мужик. Теперь он медленно возвращался назад, на перекресток, по-прежнему поглядывая по сторонам.

От перекрестка отходили еще три раздолбанные дороги, которые и дорогами назвать сложно, настолько они поросли травой и обзавелись ямами. По одной из них со стороны, откуда вернулся незнакомец, должен приехать Сивый. Вопрос в том, куда поедет парочка копателей? К заимке, где я был, или в другое место? И куда этот ирод подевал Оксану? Может, мужик, если это Топор, ходил проведать похищенную девушку? Спрятал ее где-нибудь в кустах, потом погрузят в уазик и увезут. Главное, чтобы не убил.

— Тихо! — я приложил палец к губам, заметив, что Ванька хочет что-то сказать.

Пацаненок замер, с тревогой косясь то на неизвестного, то на меня.

Я попытался написать вопрос, но любое движение отзывалось шорохом сухих веток и листьев, потому пришлось оставить попытки продолжить письменный диалог. Оставалось только ждать Сивого с машиной и придумать, как выручить Оксану из плена.

Если схватить Топора прямо сейчас, нарушу всю операцию товарищу Сергееву. Сивый уйдет, он на машине. Топор отбрешется, потому что не будет доказательной базы ни по одному эпизоду. Копателей необходимо вязать всем коллективом прямо на месте преступления вместе с уликами. В нашем случае — это склад оружия. Девчонку тоже нужно выручать. Причем в первую очередь, черт его знает, какие у Топора планы на Оксану.

Я осторожно, стараясь практически не шевелиться, написал в блокноте: «Где Оксана, знаешь?» Ванька протянул руку, чтобы ответить, но я едва заметно качнул головой. Мальчишка понял и закивал в ответ, подтверждая, что знает, куда Топор отвел Оксану.

Значит, жду Сивого на машине, затем сразу выдвигаюсь за Гриневой. Надеюсь, этот урод ничего с девчонкой не сделал, не обидел никаким образом.

«Стоп, а с какой радости Топор вообще прихватил с собой Оксану?» — мелькнула мысль.

Что-то в этой истории не билось. Я задумался, прикидывая варианты. Мог Топор узнать о том, что я побывал в Шафрановке и раздобыл пару оружия из их заначки? В принципе, мог, но откуда или от кого?

Жеребцово — село небольшое, все друг друга знают. Если Топор живет у кого-то из односельчан, мог кого-нибудь приставить ко мне, чтобы приглядели, чем учитель живет, чем дышит, с кем общается. А тут ко мне сам парторг с неизвестным товарищем пожаловали и долго в гостях сидели. Совпадение? Матерые преступники в совпадения не верят.

Значит, Топор мог просто подстраховаться на всякий пожарный случай. Но при чем тут Оксана? Что ему дает захват фельдшерицы? Она-то тут каким боком? Как-то связана с копателями? Вряд ли. Не той Гринева породы. Оксана, если и найдет что-то времен военных лет, то сразу отнесет в милицию, себе не оставит, это точно. Не говоря уже о продаже артефактов.

Тут что-то другое. Но что? Неужели из-за наших неопределенных отношений? С какой стати? Официально мы даже не пара. Ну, прогулялись пару раз. Ну, приходила фельдшерица к нам в походный лагерь. Что здесь такого? Она медик, а в лесу дети, мало ли что.

Нелогичная какая-то подстраховка. Если только Топор не решил, что между мной и девушкой что-то серьезное, и заложница станет весомым аргументом в разговоре между нами? И все равно, не понимаю, за каким лешим ему Гринева. Разве что прознал про операцию товарища Сергеев, и тогда докторша действительно для подстраховки и торгов.

Хотя, по какой бы причине Топор не выбрал Оксану в жертвы, рассчитал он все правильно. Сомневаюсь, что товарищ Сергеев будет рисковать гражданским лицом. Про меня и говорить нечего. Неизвестно, во что выльются наши с Гриневой странные отношения, но девчонку в обиду я не дам. Так что Топор сделал хороший ход, пусть и непонятно, почему именно фельдшерица. По причине важности профессии?

Вдали послышалась трескотня мотора. Мальчишка встрепенулся и захотел посмотреть.

— Тихо лежи, — одними губами повторил Ваньке приказ.

«Черт, куда делся Топор?» — оглядывая местность сквозь просветы веток, напрягся я. Мужик, который только что находился на перекрестке, исчез. Как я не всматривался, неизвестный как в воду канул. Оставалось надеяться, что Топор проявит себя, едва Сивый подъедет на перекресток.

Но не тут-то было. Сивый прибыл почти вовремя, с небольшим опозданием. Заглушил мотор, вывалился из уазика, завертел головой по сторонам, отыскивая пассажира. Не обнаружив начальство, Сивый заволновался, более внимательно огляделся по сторонам, прислушался и вдруг засвистел. Три коротких, один длинный, два коротких. И снова завертел головой, ожидая то ли ответа, то ли человека. Ответом на призыв стала тишина.

Сивый повторил свой художественный свист, но и во второй раз на него никто не откликнулся. Тогда копатель осторожно двинулся от дороги вглубь леса. Я хотел было метнуться на другую сторону, но не рискнул: это могло оказаться засадой. Ладно бы я находился один, но со мной гражданское лицо, ребенок. Если это ловушка, Топор вычислит наблюдателя, то бишь, меня, заодно и Малькова прихватит. Этого я допустить не мог, потому пришлось остаться в засаде и просто наблюдать.

Вскоре Сивый вернулся к машине, бурча что-то себе под нос. Судя по недовольному лицу, Топора не оказалось и там, куда водитель ходил. Вместо человека Сивому досталась записка. Именно ее могильщик достал из кармана штанов, еще раз перечитал возле уазика, выругался витиевато, с чувством, сунул бумажку обратно в карман, залез в машину, завел мотор, развернулся и отчалил. Похоже, обратно в Шафрановку, или на поляну возле заимки, куда перевезли оружие.

Мы с Ванькой выждали еще какое-то время. Тишина и непонятность ситуации давили на мозг. Спустя полчаса я рискнул выбраться из укрытия, велел Малькову оставаться на месте и отправился на разведку. Отполз подальше от валежника, поднялся и принялся прочесывать лес с обеих сторон.

Мужик исчез в той стороне, куда ходил Сивый. По ходу, Топор преступник бывалый, инстинктам верит, не стал дожидаться, оставил записку с инструкциями, а сам слинял. Недалеко от места, оттуда вышел Сивый, я обнаружил дерево с дуплом. Видимо, оно служило почтовым ящиком.

— Хитрый черт, все продумал, на любой непредвиденный случай, — оценил я действия противника. — Врешь, не уйдешь, — пообещал Топору и вернулся к Ваньке.

— Ну что, Иван, теперь рассказывай всё по порядку. Только сильно не шуми, главное, быстро, четко и по делу. Времени нет, нужно Оксану Игоревну выручать.

Ванька кивнул и заговорил, тревожно оглядываясь на дорогу.

***

— Что делать-то будем? — зашептал Ленька Голубев, испуганно глядя на то, как незнакомый мужик уводит Оксану. — А чего она идет с ним? Сама!

— Ой, мамочки! — пискнула Таисия, тут же зажала рот ладошкой, получив тычок в бок.

— Тихо вы! — шикнул на товарищей Ванька. — Чего идет, а ты бы не пошел? Если бы тебя так… тыкали…

— Я бы сам тыкнул, — фыркнул Ленька.

— Тыкнул он… Натыкался один такой, — буркнул Ванька. — Это тебе не игрушечный пестик, тут понимать надо.

— Думаешь, настоящий? — ахнула Тася.

— А ты думаешь, фельдшерица шла бы с этим типом, кабы он в нее тыкал игрушкой? — возмутился Ванька, наблюдая за действиями парочки.

— Так она же девушка, еще и городская, думаешь, разбирается, где настоящий, а где игрушечный? — засомневалась Тася.

— Поди знай… Но раз идет, значит, чем-то он ее припугнул. Может, пестиком, а может и еще чем… — задумчиво протянул Ванька. — Ты куда, дурной? — тут же ухватил Леньку за руку.

— Выручать надо! — горячо зашептал Голубев. — Чего сидеть, надо напасть и отбить докторшу!

— Дурак! А если стрелять начнет? — зашептал Ванька.

— И пусть! — упрямо мотнул головой Голубев. — Надо спасать!

— Ага, пальнет и в брюхо. И докторшу не спасешь, и сам помрешь, — удерживая друга, увещевал Ванька. — Надо проследить, куда он докторшу ведет. А потом Зверь Горынычу рассказать. Он за фельдшерицу знаешь что!

— Что? — испуганно-взволнованно пискнула Таисия.

— А то!

— Да пока мы Горыныча найдем, что угодно случиться может! — Ленька попробовал зайти с другой стороны. — Сам сказал, он на задании, когда вернется, непонятно! И Дим Димыч куда-то с гостем дядь Вити ушел. И дядь Витя с ними. Слушай, а они все, что ли на задании? — осенило вдруг Леньку.

— А я этого мужика видела, — выдала Тася. — Ну, точно, он от нас недалеко тут живет. Странный такой…

— У кого? Почему странный? — выпалили мальчишки.

— Ну… во двор не выходит, так на порожках если покурит, ну и в туалет, — девчонка слегка покраснела. — И в магазин за него Селедка бегает.

— Селедка? — переспросил Ванька. — Так этот чего, у Рыжего живет? Так, а Рыжего-то нету… посадили, сказывают… — нахмурился Мальков.

— Ну так у Рыжего дядька с Пахомовки к нам перебрался, вот и подселился к племяшу, покуда того нету. Чего дому пустовать? За домом следить надо, — солидно пояснил Ленька.

— Вот что, товарищи, — серьезным тоном заговорил Мальков. — Вы бегите в деревню за помощью. Лучше, конечно, Егора Александровича отыскать и всё ему обсказать. Он сразу поймет, чего и как.

— Так нет же его, сам сказал, — Голубев перебил друга.

— Ну… тогда к Юрию Ильичу, обскажите всё как есть. И про то, что я вам говорил, чтобы директор понимал: мы не просто так, а по заданию.

— А ты? — снова перебил Ленька товарища.

— А я за этим прослежу. Вызнаю, куда он фельдшерицу ведет. И вернусь.

— Ну уж нет! — возмутилась Тася. — Вместе пойдем. Меня дед научил следы читать и вообще!

— Втроем в разведку не ходят! — насупился Ванька. — Вы только шуму наведете. Засыпемся!

— Не засыпемся! Ты командуй, а мы сделаем, как скажешь, — заверил Ленька.

— Надо предупредить! — настаивал Ванька.

— Вот разузнаем всё и предупредим! — вклинилась Таисия. — Честное пионерское, Вань! Надо всем вместе! А вдруг с тобой что случится? Один в поле не воин! Если что, мы врассыпную. Один из нас точно доберется обратно, убежит и всё расскажет, если вдруг чего не так…

— Да чего не так-то? — сопротивлялся Ванька, чей план стать единственным героем рассыпался окончательно и бесповоротно. — Что со мной станется? Я в разведчики давно готовлюсь! У меня опыт! А вы всё испортите!

— А если он там не один, этот дядька?

— И что? — не понял Мальков. — Я его захватывать не буду. Только прослежу и обратно к вам. А вы уже доложите обстановку товарищу Свиридову, соберете всех на помощь.

— Нет, Ваня, так неправильно, — положив руку на плечо товарищу, строго объявила Таисия. — Мы идем втроем. Ты нас ведешь, если что — разбегаемся, кто первый прибежит в село, тот бежит к директору, встречаемся у него. Мы тебя не бросим!

— Правильно Таська говорит! Решайте быстрее! Уйдет ведь! — заволновался Ленька. — Ребята, у него там моцик с коляской! — охнул Голубев.

— Где? — разом подскочили Тася и Ванька.

— Как я пропустил? — распереживался Малек. — Я же смотрел… Я же обход делал!

— Не переживай! Он его, вишь, ветками завалил и от дороги отвел! И как теперь за ним? А?

— Далеко не уйдет! — заверил Мальков. — Километра два, не больше.

— Почем знаешь? — не поверил Голубев.

— Там дорога ухабистая, ямы большие для моцика, деревьев мало. Опять же за зиму на старье навалило. По тем годам председатель отправлял на рубку валежника, а по этому году чего-то не получилось. Ну а потом и вовсе не до того.

— Бежим! Уйдет же, гнида! — взволнованно воскликнула Таисия, подскакивая на месте.

Но Ленька вовремя осадил девочку, не позволил ей показаться из-за укрытия.

— Тише ты! Заметит! — шикнул недовольно Ванька.

— Ну чего вы, ребята! Надо за ним! Уйдет!

— Ладно, идемте все. Только, чур, слушаться! — строго объявил Ванька.

— Командуй уж! — согласились товарищи.

— Ждем десять минут и выступаем.

Мальков сурово глянул на часы, которые достались ему от отца, засек время.

— Ну же? Ну, уйдет ведь! Не найдем! — нетерпеливо дергал Ленька Голубев друга.

— Не уйдет! Все, пора! — поднимаясь, сообщил Малек. — Скажу «стоп», всем стоять. Ясно? — выдал инструкции Иван.

— Да ясно! Давай уже! — подтвердили друзья.

— Бегом марш! — скомандовал Мальков, и троица понеслась по разбитой старой дороге по следам мотоцикла.

Как и предсказывал Ванька, мотоцикл с коляской ребята обнаружили в паре километров. Неизвестный гражданин аккуратно и очень хорошо припрятал его в стороне от дороги, укрыв заранее подготовленными ветками.

— Ишь ты, подготовился, — возмутился Ленька. — Не первый раз, значит, человека ворует!

— Тиши ты! — шикнул Мальков. — Следы ищи! Теперь надо понять, куда он дальше пошел вместе с докторшей.

Ребята рассыпались по сторонам от мотоцикла, принялись внимательно разглядывать траву, ветки, деревья, отыскивая сбитые головки цветов, примятые листики, надломанные ветки, стоптанный мох.

— Нашла! — шепотом доложилась Тася.

Девочка не стала кричать, подошла к Малькову и позвала за собой.

Ванька кивнул, махнул рукой Леньке, и троица разведчиков принялась разглядывать след, обнаруженный Таисией.

— Туда, — указал Мальков вглубь леса.

— Чего он там забыл? — нахмурился Голубев. — А может он докторшу уже того?

— Чего того? — испуганно вскинулась Тася. — Ты чего такое говоришь!

— Тихо вы! Отыщем, узнаем. Глядите в оба! Следы не затопчите! — приказал Ванька, опускаясь на корточки. — Стой, Ленька, чего ты как слон! Отойди, все следы затопчешь!

— Да я нечаянно, — смутился Голубев.

— Иди за мной, — велела Тася.

— Вот еще, — фыркнул Ленька, но послушался, признавая, что друзья лучше него ориентируются во всех охотничьих штучках. Спустя полчаса мучительных поисков, вглядываний в мелочи, сомнений, Таисия вдруг растерянно произнесла:

— Мальчики, я, кажется, знаю, куда он провел Оксану Игоревну.

— Куда? — тут же откликнулись мальчишки.

— Там, за Горючей балкой, дедушка сказывал, когда-то домик стоял, лесничий там жил. До войны еще, до революции. Жил с семьей, а потом один куковал, век доживал. Ну а потом, как помер, так никто туда и не заселился. А избушка осталась. Только туда мало кто ходит, да и помнит, наверное, один мой дедушка Потап. Ну и я вот вспомнила. Мы как-то с дедой охотились в той стороне. Да и грибы там знатные. Мало кто ходит, вот и растут себе великаны.

— Уверена? — уточнил Ванька.

— Больше некуда прятать.

— А если он ее уже того? — влез в разговор Ленька.

— Дурак! — Тася со всей силой стукнула Голубева кулачком по плечу. — Даже думать не смей!

— Решено! Таисия, веди к лесничему, — скомандовал Мальков. — Ленька, ступай за нами след в след, молча!

— Раскомандовался, — буркнул Голубев, но тем не менее согласно кивнул и пошел за товарищами.

***

— Ну и вот, — закончил свой рассказ Мальков. — Тася оказалась права. Оксана Игоревна там, в домике! Ребята остались сторожить, а меня отправили за подмогой. А тут вы…

— А здесь ты что делал? — уточнил я.

— Так вас увидел, решил, что это тот дядька! Он тоже все сторожился, прятался, когда от лесничего уходил. Только он сразу и возвращался, мы не пробрались… — виновато закончил Ванька.

— И хорошо, — успокоил я мальчишку. — Не хватало еще, чтобы похититель вас в доме застукал и… тоже связал. Оксана как? — спохватился я.

— В доме она, связал он ее, и рот замотал. Я в окно-то заглянул, успел разок. Только не засек, куда тот дядька докторшу посадил. Комната пустая. Может, там подпол есть… — судорожно выдохнул мальчишка. — Егор Александрович, мы домик лесника долго искали… Тася… ну мы вместе, то есть… заблудились немного…

— Тогда откуда знаете, что Оксана в доме? — спросил у парнишки.

— А где же еще? — удивился Ванька. — А… ну это… дядька тот, он откуда-то пришел, когда мы дом отыскали… Ну и разговаривал с докторшей. О чем, не слышно было, — уточнил мальчишка. — Но женский голос был…

— Значит, жива, — успокоил я Малька. — Голубев и Громова там?

— Ага, а я за помощью, — подтвердил Малек.

— Ты вот что, обозначь на карте место. А сам дуй в село, к Свиридову. Доложишь обстановку, скажешь, я просил найти способ связаться с парторгом или с товарищем Сергеевым. Все понял?

— Нет! — замотал головой Ванька. — По карте не найдете. Там изменилось все. Я вас проведу!

Колебался я недолго. По какой-то причине Топор изменил свои планы, не поехал с Сивым, как собирался. Неизвестно, что написано в записке, которую подельник получил от старшего. Спасение Оксаны — приоритетная задача. С остальным, уверен, товарищ Сергеев и компания сами разберутся.

— Показывай, — велел мальчишке, и мы выдвинулись на поиски фельдшерицы.

Глава 2

— Лень, глянь, этот уходит. Чего делать будем? — зашептала Таисия, ткнув острым локтем одноклассника в бок.

— Чего пинаешься! — возмущенно зашипел Ленька, лежащий рядом с Громовой в засаде.

— Тихо ты! Услышит! — грозно шикнула Тася. — Ложись! — скомандовала и уже в следующую секунду для надежности вжала голову мальчишки в траву.

Ленька дернулся, попытался возмутиться, но хрупкая на вид девочка держала крепко, да еще и шипела в ухо разъяренной кошкой:

— Лежи, кому говорю! Пройдет — отпущу!

Голубев затих, ругаясь про себя взрослыми плохими словами, за которые мамка, если слышала, никому спуску не давала. Ни отцу, ни прочим родственникам. А однажды заставила Ленку даже вымыть рот с мылом, когда он по глупости и по малолетству вернулся домой с улицы и ляпнул при матери нехорошее слово. Точнее, спел целую матерную частушку.

Частушку Ленька подслушал у соседа. Хорошо выпивший дядь Силантий как обычно по субботам пил и играл у себя во дворе на гармошке. В тот день соседа хорошо развезло, и дядь Силантий даже пел. Они с друзьями подслушивали и подсматривали через забор, хихикали и запоминали. Ну а вечером Ленька решил удивить родных своими музыкальными способностями. Дождался, когда все соберутся, притащил табуретку, залез на нее, выставил ногу, как заправский артист, и спел.

— Тьфу ты! — сплюнул Голубев травинки, попавшие в рот, хотя от воспоминаний появился на языке привкус мыла, которым мать намывала маленькому Леньке язык.

— Ну, Таська! Ну погоди у меня! — пригрозил девочке.

— Чего погоди! Если ты, бестолочь эдакая, чуть нос не выставил наружу! А если бы этот дядька нас увидел? Что тогда?

— Ну-у-у, убежали бы? — придумал Ленька.

— С тобой убежишь, ага, — снисходительно протянула Таисия. — Ты ж в лесу как медведь зимой, толку от тебя. С тобой ведь и на охоту нельзя.

— Это еще почему? — возмутился Голубев.

— Звери смеяться будут с твоей глупости, — со всей серьезностью заявила одноклассница.

Громова неосознанно копировала манеру поведения родного дедушки, как он ее учил-наставлял, так и она сейчас пыталась вразумить товарища.

— Сама такая, — обиженно буркнул мальчишка.

— Вот поражаюсь я твоим талантам, — вздохнула Тася, окидывая друга профессиональным женским взглядом. Таким, от которого любой мужчина сразу понимает: где-то накосячил, нужно извиняться, но вот где и за что?

— Каким еще талантам? — возмущенно засопел Ленька.

— Вот и я спрашиваю, ты чего такой несерьезный? У нас задание, а ты как ребенок, честное пионерское! Все елозишь, шебуршишь чего-то, не можешь, что ли, полчаса спокойно полежать? Помолчать? — отчитывала напарника Таисия.

— Чего это не могу? Очень даже могу! — заверил Ленька, для которого и пять минут на одном месте казались мукой мучительной, причем не в моменте, а в вечности. — Ну и чего там? — осторожно высовываясь из-за куста, под которым окопались следопыты, поинтересовался у боевой подруги.

Ванька Мальков оставил Громову за старшую, и под давлением аргументов Голубев нехотя согласился, что командир из Таськи в этой ситуации намного лучше, чем он, Ленька. «Тоже мне, друг называется, девчонку в командиры!» — ругался про себя мальчишка. Но все-таки скрепя сердце Леонид признал: следопыт и разведчик из него покуда не очень хороший. Потому в нелегком деле преследования и выслеживания лучше положиться на друзей. У обоих опыт, который передали старшие. А Ванька к тому же еще и книжки разведчиковские читает, многое знает про эти… как их… профессиональные приемчики.

— Чего-чего, чегочка с хвостиком, — фыркнула Таисия. — Ушел, говорю, этот дядька. Хочешь, вернёмся, я деда попрошу, он тебя всему научит? — неожиданно предложила девочка.

— Чего? — опешил Голубев, кинул взгляд на Таську — не смеётся ли, но нет, Громова смотрела серьёзно. Мальчишка покраснел от волнения и кивнул. — Хочу. Спасибо.

— Ты не переживай, деда тебя всему научит, — заверила подруга и одобряюще улыбнулась.

— Так чего сидим? — встрепенулся Ленька, чтобы скрыть смущение. — Айда Оксану Игоревну выручать из темницы!

Голубев даже приподнялся, но был безжалостно припечатан обратно к земле твердой девчачьей рукой.

— Ай, больно же! — возмутился Ленка, потирая ушибленный нос.

— Ой, прости! Я нечаянно! — покаялась Таисия.

И тут же принялась отчитывать:

— Вот куда ты вечно без плана прешь на рожон? А?

— Да вот тебе план: заходим в дом, находим докторшу, развязываем, выводим и уносим ноги! Вслед бежим к директору, как и договаривались., — протараторил мальчишка.

— Ага, а ты знаешь, что там в доме? Вдруг докторша там не одна? Вдруг там еще бандит? — возмутилась Тася.

— Да нет там никого, — отмахнулся Ленька.

Для Леонида Голубева сидеть и ждать было невыносимо, особенно когда рядом кто-то страдал, пусть даже и не по его вине. Когда человеку или там зверю нужна помощь, Ленька первым кидался в бой. Прыгал в реку за мячиком, залазил на дерево снять котенка, срывал подорожник, чтобы приложить к разбитой коленке мелкого пацана или товарища.

Вести за собой — это Леньке нравилось намного больше, чем долго рассуждать, планировать и просчитывать. «Пришел, увидел, победил», — однажды на истории эту фразу произнесла историчка Клавдия Герасимовна. Ленька уже и не помнил, кому из исторических личностей принадлежали эти слова, да это и неважно. Главное, слова стали девизом всей Голубевской мальчишеской жизни.

«Пришел, увидел, победил! А тут прилег, лежишь и наблюдаешь», — страдал про себя Леонид, косясь на Таисию.

— Так чего? Идем за докторшей? — не выдержав молчания, снова поинтересовался Голубев.

— Погоди ты, — дернула плечом Тася.

Спустя долгих и мучительных пять минут Громова, наконец, прошептала:

— Похоже, ты прав, в доме больше никого нет, идем на разведку.

— Ну, вот и хорошо! Я же говорил! — подскочил Ленька.

— Да стой ты! — Тася дернула одноклассника за рукав. — Идем в обход, мало ли что!

— Да что ты трясешься, как заяц! — возмутился Голубев. — Сама же сказала: нет никого! Чего прятаться? На штурм надо идти! — горячо зашептал Ленька.

— Ох, Леня, как с тобой сложно! А если дядька неожиданно вернется? По-хорошему, тебе надо идти одному, а я на страже останусь. Или наоборот…

— Ну, так я пошел? — обрадовался Голубев, моментально представив, как героически спасает Оксану Игоревну. И как Таськин взгляд меняется после того, как его, пионера-героя, наградят медалью за спасение утопающих. «Медали же за спасение похищенных нету, пусть такая будет», — великодушно решил про себя мальчишка.

— Тебя одного пускать нельзя, — отказалась Таисия.

— Чего это?

— Того это, — передразнила Тася. — Ты же сейчас в дом вломишься, шуму наведешь. А вдруг мы ошибаемся, и там кто-то есть. Мы же видели только двери и одно окошко. Надо проверить всё вокруг, а потом уж заходить!

— Вот ты… — разочарованно махнул рукой Голубев. — Ну, пошли, что ли, изучать местность.

— Пошли, — Громова легко поднялась с земли. — Пригнись.

— Да зачем? — снова возмутился Ленька.

Ему, гордому командиру отряда жеребцовских пацанов, пригибаться к земле, как какой-то трус? Леньке такое поведение претило. Вот бойцы Красной Армии никогда не сгибались, шли в атаку, встречали врага лицом к лицу.

— Надо так. Чтобы не приметили, если кто есть, — пояснила Таисия, закатив глаза. — Ой, и трудно тебе в армии будет, Ленька.

— Почему это? — изумился Голубев, который спал и видел, как ему стукнет восемнадцать, и в тот же день он пойдет служить. А потом вернется через два года, а лучше через три, потому что мечтал Голубев о море, которого никогда не видел. «Эх, жалко теперь служат меньше, вот раньше-то хорошо было, целых пять дет моряком служили», — вздохнул мальчишка и продолжил мечтать. Как придет он, Леонид Голубев, к Таське Громовой весь в орденах и медалях. И тогда-то несносная Таисия поймет, какой замечательный друг и товарищ Ленька Голубев. Ну и чуть-чуть герой, конечно же.

— Приказы командира нужно выполнять беспрекословно, — выгововаривала тем временем Таисия. — А ты всё время споришь и переспрашиваешь!

— Да ну тебя, — смутился Голубев. — Ну чего, идем что ли? Или опять лежим в засаде? — грубовато уточнил напарник.

— Идем уже, горе ты мое луковое, — проворчала Тася. — Пригнись и ступай за мной. И смотри по сторонам в оба! — велела девочка и первой двинулась в сторону дома.

«Ишь ты, луковое, еще и обзывается! Подумаешь, командирша!» — ворчал про себя Ленька. Но короткое слово «мое» отчего-то грело мальчишеское сердце, словно Таська погладила его по вихру и улыбнулась тепло-тепло, как первое весеннее солнышко.

— Ой, Ленька, смотри осторожно! — вскрикнула девочка.

Ленька моментально опередил девочку, прикрыл собой и принялся озираться.

— Чего там? — тревожно зашептал Голубев: мало ли какая беда, хоть и девчонка, а все-таки командир. А командиров принято защищать ценой жизни, чтобы было кому вести отряд в бой.

— Яма выгребная. Тут, наверное, нужник стоял у лесника. А потом развалился, а засыпать некому. Надо веток что ли накидать сверху и знак поставить, чтобы кто-нибудь случайно не провалился. Яма старая, может, и нет ничего, но не выберешься, — рассуждала вслух Громова, обходя остов деревянного сортира.

От домика неизвестного архитектора остались одни развалины. Стены похоже давно растаскали на дрова, сидушку тоже отправили в печь. Остались только гнилые доски пола и с широкой дыркой по центру.

— Сейчас что ли? — уточнил Голубев.

— Нет, сначала дело, потом остальное, — подумав, ответила Громова. — Идем.

И товарищи двинулись по кругу бывшего участка лесника. Забора вокруг домика отродясь не стояло, но за территорией когда-то ухаживали. Даже огородик какой-никакой у лесника был. На нем и сейчас в зарослях травы виднелись одинокие кусты картошки, мелькали зонтики укропа. Но лес давно вернул свое обратно, потому только и приходилось догадываться, где и что находилось на лесной заимке.

— Похоже, баня, — Ленька указал на вросшую в землю по самую маковку полуразваленную избушку.

— Похоже, — согласилась Тася. — Пошли, проверим.

— Да чего там проверять? — удивился Голубев. — Чего мы там не видели? Мышей? — выдвинул Ленька предложение в тайной надежде напугать Громову.

— Подумаешь, мыши! — фыркнула Таська. — А проверить надо: первое правило разведчика — никого не оставлять за спиной.

— Тоже мне разведчица выискалась, — настала Ленькина очередь фыркать. — Откуда знаешь?

— Книжки читаю про разведчиков, и деда сказывал, — ответила Тася. — Тихо! Замри! — велела шепотом. — Стой, не шевелись, там кто-то есть!

Голос испуганно Таисии дрогнул.

— Слышишь?

— Точно есть, — сердце Леньки часто-часто забилось. Он уже представил, как кинется наперерез врагу и грудью закроет от опасности несносную Громову.

В этот момент внутри бывшей бани отчетливо послышались странные шаги. Цок-шорк-цок-шорк.

— Он чего, одноногий что ли? — прикрыв собой Таську, выпалил шепотом Голубев.

— Не знаю. Давай спрячемся и поглядим! — предложила Таисия и завертела головой в поисках укрытия.

Как назло, ребята стояли посреди двора, ни одного кустика, ни одного поваленного дерева.

— Стой здесь, — скомандовал Ленька. Шагнул в сторону, подхватил с травы обгоревшую доску и осторожно двинулся к бане.

— Лень! Ты куда! Стой! А вдруг у него оружие! — громким шепотом велела Громова, но Голубев уже не слушал командиршу. Ленька оказался в своей стихии: защищать и спасать, и предотвращать. «Пришел, увидел, победил», — твердил про себя мальчишка, подкрадываясь к разрушенной бане.

В черном дверном провале снова послышался странный шорох, что-то мелькнуло. Голубев подкрался еще ближе, крепко сжимая в руках доску, замер, вглядываясь в нутро избы.

— Эй, кто там живой, выходи, не тронем! — приказал Ленька твердым голосом.

Сердце мальчишки отчаянно колотилось о ребра, руки немного вспотели, крепко сжимая деревяшку, но решимость только росла.

Никто, конечно же, не ответил. Ленька чуть расслабился, но тут снова послышался странные звуки: цок-шорк-цок-шорк. Тогда Голубев, недолго думая, размахнулся и швырнул деревяшку, которую держал в руках, в дверной проем.

Наполовину сгнившая доска встретилась в полете с дверным косяком и разлетелась на щепки. Внутри бани раздался грохот, визг, больше похожий на тявканье, и на Голубева выбежало нечто страшное и опасное. Ленька едва успел отскочить, затем развернулся и кинулся к Таисии. Схватил девочку за плечи, опрокинул на землю, прикрывая собой.

— Ай, больной Ленька! Ты чего! Пусти!

— Тихо ты! Лежи, не шевелись! — пришла пора Леньки командовать и приказывать.

— Вот дурак, пусти! Лиса это! Понимаешь! Лиса там была!

— Какая лиса? — изумился мальчишка. — Ты видела эти клыки и глазищи! Целый волк, не меньше! — возмутился Голубев.

— Ага, как же, — фыркнула Таисия. — Пусти, говорю.

— Ой, прости, — мальчишка скатился с одноклассницы, поднялся на ноги и помог Громовой встать.

— Точно лиса? — недоверчиво уточнил герой.

— Точно. Я успела увидеть, когда ты на меня… когда ты меня спасал, — кивнула Громова, отряхивая одежду. Голубев старательно подавил разочарованный вздох, но тут Тася подняла глаза, улыбнулась, совсем как в Ленькиных мечтах — как солнышко, которое светит только ему одному, и произнесла: — Спасибо, Леня.

— За что? — отчего-то шепотом спросил мальчишка.

— Ты меня спас.

— Тоже мне спас… всего-то… лиса… — махнул рукой расстроенный Голубев.

— Но ведь ты не знал, что там лиса, — глаза Таисия светились искренним восторгом. — И все равно кинулся меня спасать, и прикрыл меня! Ты настоящий герой, Леня.

— Ладно, чего уж там, — окончательно смутился Голубев, чувствуя, как по всему телу разливается невероятное тепло. Мальчишке вдруг захотелось, чтобы вот прямо сейчас вернулся этот незнакомый дядька, напал бы на Тасю, а он бы, Леонид Голубев, ка-а-к врезал ему от всей души! Ка-а-ак связал бы потом! Чтобы Тася еще разочек посмотрела на него вот так. Как солнышко, которое светит только одному ему, Леониду Голубеву.

— Ну чего, идем дальше? — грубовато уточнил мальчик.

— Идем, — согласилась Громова, улыбнулась и добавила. — В баню заходить не будем, нет там ничего… наверное.

— Ну да… лиса убежала… один тазик и остался, слышала, как гремел?

— Ага! — ребята дружно рассмеялись, но тут же испуганно умолкли, оглядываясь по сторонам.

— Тихо!

— Ага, — мотнул головой Голубев. — Идем.

— Идем.

И парочка следопытов двинулась в сторону домика лесника, завершая обход территории.

— Ну что, заперто? — уточнила нетерпеливо Тася.

— Ага.

— А ключ? Может, он ключ оставил, поищи наверху, — нетерпеливо потребовала одноклассница. — Дай гляну.

— Да погоди ты! — отмахнулся Ленька, как-то незаметно для себя перехватив инициативу в их маленькой команде. Отчего-то Громова даже не возражала.

— О, нашел! — радостно воскликнул Ленька.

— Да не кричи ты! — шикнула Тася.

— Ну чего опять? Нет же никого!

— Все равно не кричи! — настойчиво повторила одноклассница. — Ну, давай, открывай уже, чего ты там возишься!

— Да погоди ты, — возмутился Голубев. — Тут замок старый. Заедает… вот черт!

— Ты чего ругаешься? — рассердилась Тася.

— Громова, отстань! — велел Ленька, борясь с навесным тяжелым ржавым замком.

— Ты гляди-ка, — вдруг удивленно произнесла девочка.

— Чего опять? — возмутился мальчишка, пытаясь провернуть ключ в замочной скважине.

— Замок ржавый, а ключ новый.

— Да с чего ты решила? — не понял Голубев.

— С того, друг мой Ленька, — наставительно произнесла девочка, явно кого-то копируя. — С того, что ключ новенький, блестящий, а на замке ржавчина.

— И что это значит? — нахмурился мальчишка. — Готово! — тут же радостно воскликнул.

— Не знаю, но я обязательно пойму! — серьезно сказал Громова. — Т-с-с… Стой!

— Чего? — шепотом уточнил Ленька, замерев с замком в руках.

— Тихо! — повторила девочка. — Нет, показалось.

— Чего показалось? — занервничал товарищ.

— Показалось, кто-то идет. Нет, все хорошо. Открывай! — велела Голубева, глядя на Леньку широко раскрытыми, чуть испуганными глазами.

Мальчишка сглотнул, опустил глаза, посмотрел на девчачью ладошку, которая крепко ухватила его за запястье, и решительно толкнул дверь.

— Надо же, и не скрипит, — едва слышно произнесла Тася.

— Ага… — согласился пацан. — Ну что, заходим?

— Ага, — кивнула девочка и еще крепче вцепилась в Леньку. Как-то незаметно ребята стали держаться за руки.

— Пусто, — спустя полчаса разочарованно пробормотал Голубев.

— Пусто, — согласилась Громова, в третий раз заглядывая в покосившийся старый шкаф. — И где она?

— Не знаю, — плюхнувшись на скамейку возле маленького грязного окна, пожал плечами Голубев.

— Но ведь мы же видели, он ее сюда притащил. И в дом завел! — воскликнула Тася. — Оксана Игоревна! Ау! Вы здесь? Дайте нам знак! — в отчаянье громко заговорила Громова.

— Тихо ты! А вдруг услышат! — возмутился Ленька, стараясь разглядеть хоть что-нибудь в окошко.

— Вот и хорошо! Услышит и знак подаст! — упрямо ответила девочка.

— Нет ее тут, мы все обыскали, — огорченно произнес мальчишка. — Тася, чего делать будем?

— Докторша должна быть тут! — упрямо повторила девочка и снова двинулась по кругу, заглядывая в уголки практически пустой комнаты.

— Ага, ты еще в печке посмотри! — ехидно фыркнул Голубев.

— И посмотрю! — вскинула голову Тася и действительно опять заглянула в печку, непонятно как оказавшуюся в домике лесника.

«Впрочем, — подумала Таисия совсем по-взрослому. — Если тут и вправду жила семья, простой буржуйки в зиму маловато. Значит, печника приглашали. Хорошая кладка, добротная, дедушка бы оценил».

В тот раз, когда они с дедом охотились в этом месте за грибами, внутрь домика не заходили, и теперь девочка с любопытством разглядывала неказистое убранство и пыталась понять, куда чужой дядька спрятал Оксану Игоревну.

— Всё, я сдаюсь. Лень, ну чего ты сидишь? — возмутилась одноклассница.

— А чего? Сама же видишь, нету тут никого! — вздохнул Голубев. — Тась, уходить надо, мы и так тут торчим долго. Если он вернется, нам и спрятаться негде.

— Угу… — Тася неожиданно топнула ногой, склонила голову, прислушиваясь. — И подпола нету… Куда он ее дел? Лень, а, Лень? — едва не плача, позвала Таисия.

— Да не знаю я, — расстроенно отмахнулся Голубев.

Женских слез Ленька не любил, но особо его пугали слезы Таси Громовой. У мальчишки от огорчения разрывалось сердце, он готов был перевернуть весь дом, лишь бы девочка снова улыбнулась. — Вот что, — решительно объявил Леонид. — Мы сейчас знаешь что?

— Что? — с надеждой переспросила одноклассница.

— Мы сейчас уйдем отсюда и расставим вокруг дома всякие ловушки. Ну, ты же знаешь, как охотники зверя ловят? — уточнил у подруги.

— Знаю, — подтвердила Тася. — А зачем?

— А затем. Этот вернется и попадет в ловушки. А мы его потом допросим и заставим признаться, куда он Оксану Игоревну дел.

— Хороший план, Лень! — обрадованно согласилась Таисия. — А я глянь, чего нашла. Как думаешь, это ценная вещь? Того дядьки?

Детвора уставилась на небольшую коробочку, завернутую в кусок мешковины.

— Ну, разворачивай, — нетерпеливо выдохнул Ленька. — Ох ты, ешкин карась!

— Не ругайся, — машинально велела Таисия. — Мамочки! Это чего, а? Лень!

Глава 3

— Таська, мы клад нашли! — восторженным шепотом закричал Голубев. — Ну, ничего себе! Ого-го! Вот это мы ого-го! Парни сдохнут от зависти!

— Думаешь, настоящие сокровища? — засомневалась девочка.

— Ну а чего, игрушечные, что ли? — возмутился Ленька. — Ты гляди, как сверкают. — Голубев схватил блестящий крупный камень и сунул себе в рот.

— Ленька! Ты чего творишь! — вскрикнула Таисия.

— На зуб пробую. Если не раскусится, значит, настоящие, не стекляшка какая-нибудь! — уверенно ответил мальчишка, опуская обратно в деревянную коробку обслюнявленный прозрачный белый камень.

— Ну не знаю… — протянула Тася с сомнением. — Ты чего, стекло что ли ел? Откуда знаешь?

— Ну… было дело. на спор… -покраснел Голубев. — Бутылочное. Во, видишь, шрам на щеке остался… это кусок из щеки вышел… — похвастался мальчишка.

Громова испуганно-восхищенно охнула, покачала головой, но тут же нахмурилась.

— Если они настоящие, их надо было в музей отнести или там в милицию, а они в печку спрятаны. Зачем?

— Ну ты, Таська, даешь! — восхитился Голубев. — Это жеж клад! А клады завсегда прячут! Это честный человек в милицию отнесет. Ну там, комсомолец, или вот как мы, пионеры. А этот… — Ленька кивнул в сторону избушки. — Разве он честный? Был бы честный, докторшу бы не уволок. Слушай, а вдруг он поэтому докторшу и украл, — внезапно зашептал Голубев и оглянулся на лес.

— Почему? — Тася тоже перешла на шепот и испуганно оглянулась в ту сторону, куда и товарищ. Девочка вздрогнула, ей показалось, что из леса за ними кто-то наблюдает.

— Тась, ты чего? — шепнул Ленька, резко обернувшись.

— Показалось, — шепнула Таисия. — Пойдем отсюда, мне не по себе, — пояснила Громова.

— Да ты чего! — возмутился Ленька. — А как же докторша? Надо искать! Вдруг ей плохо, и она возьмет да и помрет, если мы на помощь не придем!

— Дурак! — в сердцах обозвала Тася напарника. — Ну что ты такое говоришь! Ничего она не умрет! Ванька приведет Зверя Горыныча, и он всех спасет! — уверенно выпалила Тася и продолжила, не дав Леньке заговорить. — С этим чего делать? — девочка потрясла весомой коробкой, камешки сдвинулись и под ними что-то тускло блеснуло. — Ой, глянь-ка, тут и монеты… желтенькие…

— Ух ты, Таська, да это золото!

Глаза Голубева загорелись. Ленька мечтал когда-то давным-давно стать пиратом. Бороздить моря, похищать сокровища у буржуев, наказывать богатых, чтобы отобранные деньжищи потом отдавать бедным по всему миру. Правда, учительница истории как-то объяснила увлеченному пиратским книжками мальчике, что пираты далеко не благородные разбойники. И чаще всего нападают на корабли ради собственной наживы, убивают людей всех подряд и топят фрегаты и яхты, чтобы никто не догадался, что кораблик ограблены, ну и чтобы следов не осталось.

Ленька подумал-подумал и решил, что не хочет быть пусть и благородным, но преступником. И переключился на советских моряков. Море не отпускало Голубева, снилось ему ночами. Мальчишка грезил морем, читал о нем книжки, рисовал волны и корабли на клочках бумаги, собирал картинки из журналов, если встречал море.

— Думаешь, золото? — снова засомневалась Тася.

— Ну а чего, не понимаешь что ли?

— Чего не понимаю, все я понимаю, — насупилась девочка. — На, держи, тяжело.

Громова всунула Леньке ящичек и велела:

— Ступай за мной, спрячемся, обсудим, а то торчим тут как петух на заборе, со всех сторон видать.

— Да постой ты! — воскликнул мальчишка, но послушно пошел за одноклассницей.

— Золото, говоришь? — переспросила Таисия, завернув за разрушенную баню.

— Нуда! Где ты видела, чтобы копейки прятали? А тут глянь, какой кругляш! Желтенький, толстенький! У мамки кольцо обручальное такого же цвета. Говорю тебе, золото и есть! — глаза Леньки горели азартом и восхищением.

Сбылась мечта! Леонид Голубев прославится на весь Советский Союз раньше, чем совершить героический подвиг. Клад — это почти как подвиг. Это государственный масштаб! И теперь все областные газеты всенепременно об этом напишут. Да что там местные! Всесоюзные газеты и «Пионерская правда»: «Пионер Леонид Голубев отыскал клад и сдал его в милицию, ни монетки не утаив».

— Лёнь, а, Лёнь, — позвала Тася.

— А? — Ленька нахмурился. — Слушай, а ведь хорошая идея! — воскликнул мальчишка.

— Какая? Искать докторшу? Или клад спрятать обратно? — уточнила Таисия.

— Нет, обратно не прячем, — решительно отказался Голубев, захлопнул крышку ящика и накинул маленький крючок. — Мы его где-нибудь в лесу спрячем и место запомним. Зато на этот клад мы сможем выменять Оксану Игоревну.

Мальчишка торжествующе уставился на одноклассницу, ожидая похвалы и восхищения своей гениальности.

— Как это выменяем? — опешила Тася. — Она чего же, вещь, по-твоему, чтобы ее менять на всякие побрякушки? — Громова сердито прищурилась и указала подбородком на коробку с золотом и камнями.

— Ну, нет же, ты чего, Таська! — Ленька покраснел от возмущения. — Мы эту коробку спрячем, а дядьке тому оставим в доме записку: так, мол, и так, уважаемый товарищ бандит, клад мы ваш нашли. Ежели желаете вернуть коробочку с золотишком обратно, возвращайте нам нашу докторшу. Иначе всё.

— Чего это ты его «уважаемым» да еще и товарищем назвал? — Таисия скрестила руки на груди. — Не буду я этого хмыря товарищем называть. Еще чего! Никакой он нам не товарищ! И уж тем более не уважаемый! Уважаемые товарищи так себя не ведут: людей не похищают и клады от Родины не прячут. Бандит он! Фу!

— Ну чего ты придираешься! Напишем просто: гражданин бандит, ваши денежки и камешки у нас, возвращайте Оксану Игоревну, иначе всё, — переиграл Ленька.

— Что — всё? — не поняла одноклассница.

— Ну, ежели не вернет Оксану Игоревну, выкинем клад и всё, — пояснил мальчишка свою мысль. — Не достанется золотишко никому. Хотя и жалко… — вздохнул огорченно пацан.

Заголовки в газетах изменились: «Пионер Леонид Голубев решительно уничтожил сокровища, чтобы они не достались бандитам» — звучало не так красиво, но тоже хорошо.

— Клад нельзя выкидывать, — назидательно заявила Тася. — Его надо сдать в милицию.

— Громова, ну какая же ты зануда, честное пионерское! — Ленька закатил глаза. — То сдавай, то не сдавай! Сама тогда придумывай записку. Я же понарошку, чтобы бандит испугался и вернул нам докторшу!

— Понарошку он, — фыркнула Тася. — Вот что мы напишем: «Предлагаем обмен: возвращайте Оксану Игоревну, а мы вернем вам клад. Мстители».

— Чего? — опешил Ленька. — Какие еще мстители? Это кто?

— Ну, должны же мы как-нибудь подписать записку, — смутилась Таисия. — Мне больше ничего в голову не пришло, — призналась девочка.

— Ну пусть будут мстители, — великодушно согласился Голубев. — А за что мстить будем? — тут же деловито уточнил.

— Так за докторшу, — уверенно ответила Громова.

— А, ну хорошо. Только давай лучше подпишемся «Красные следопыты». Так что, куда прятать будем? — Ленька завертел по сторонам головой.

— Да погоди ты, — отмахнулась Громова. — Почему следопыты?

— Ну-у-у… я книжку читал, «Красные дьяволята» называется… хорошая такая книжка, библиотекарша дала… так подумал, что мы как они, только по-другому, понимаешь? — с надеждой поинтересовался Ленька, запутавшись в собственных идеях.

— Понимаю, — серьезно ответила девочка. — Хорошо, пусть будем красные следопыты.

— Так чего куда будем прятать? — мальчишка с облегчением увильнул со скользкой книжной темы.

— Надо подумать… — Тася задумчиво прикусила губу и начала внимательно осматривать местность. — Знаю куда, и знаю как: мы дядьку-похитителя выманим, заманим в западню, схватим и предъявим требования.

— Какие требования? — не сообразил Ленька.

— Затем! Ты чего думаешь, мы в самом деле ему государственный клад г отдадим?

— Ну, нет, конечно, ты чего! И в мыслях не было! — возмутился одноклассник. — Так Ванька же помощь приведет, милиция его схватит. Вдвоем не справимся. Ты же девочка, — Ленька окончательно запутался в женской логике потому потерял бдительность.

— И что, что я девочка? — рассердилась Громова. — Женщины все могут! И ничего не боятся! А пока Ванька вернется, всё что угодно может случится. Бандит возьмет и сбежит, и что тогда?

— Да понял я, понял! — замахал руками Ленька.

— То-то же! — победно улыбнулась Таисия. — Так что решено: пока Мальков бегает з помощью, мы с тобой бандита задержим, чтобы он еще чего-нибудь не учудил.

Тася Громова о всесоюзной славе не мечтала, как и о статьях в «Пионерской правде. Но доказать деду свою охотничью состоятельность очень хотела, да все никак возможности не представляюсь. А тут прям случай сам нашел. То-то деда удивится и будет гордиться внучкой!

— Это каким же образом? — в третий раз переспросил одноклассник.

— Чего? А, ну сам же говорил, — Громова закатила глаза, затем уставилась на Леньку.

— Я? — удивился мальчишка.

— Ты!

— И чего я говорил? — семиклассник нахмурился, пытаясь вспомнить, о чем рассказывал неугомонной однокласснице.

— Ну, вспоминай, ловушки…

— Ловушки? — Ленька на секунду завис, а затем заулыбался. — Ну, точно. Ловушки. Так ты согласна?

— Ну, наконец-то! — торжествующе выдохнула Тася. — Да! Мы наставим на подходах к домику лесничего всякие-разные ловушки. Чтобы бандит и вор вымотался, покуда до места доберется. А на дверь приколем записку с требованием вернуть Оксану Игоревну.

— Так может тогда сразу записку? Пусть дойдет и прочитает, и сразу приведет, — мальчишка пытался уследить за Тасиной мыслью, но у него плохо получалось.

— Н, нет же, ну Леня! Ну, подумай же! Ты не прав! Противника надо измотать, и тогда он согласится на все наши условия! Мы его напугаем! Он ведь не знает, что это мы, два пионера-следопыта! А это мы! Он решит, что это милиция его мучает, и сразу согласится! Потому что я придумала та-а-а-а-ку-ую последнюю ловушку! Что у него просто выбора не останется! Приведет как миленький. Ну… — запнулась Тася. — Расскажет, где докторшу прячет, а мы сами заберем. Поверь мне!

Громова довольно улыбнулась. От этой улыбки на лице девочки Ленька непроизвольно поежился. Мелькнула мысль: «Хорошо, что Таська так улыбается не мне. Не повезло дядьке!».

— Согласен?

— А? А, ну да, согласен, а что за последняя ловушка? — тут же деловито уточнил напарник.

— Потом узнаешь! А теперь пошли прятать ящик, писать записку и делать ловушки. Поторопись. И так кучу времени убили, вдруг он уже где-то рядом, а мы еще не готовы! — сурово объявила Таисия.

— Куда прятать будем? — поинтересовался мальчишка.

— Хм… — девочка ненадолго задумалась. — В баню. Туда он в последнюю очередь сунется, она же почти в землю ушла. Взрослый дядька туда не пролезет. А я смогу.

— Нет, я пойду, — мотнул головой Ленка. — Еще чего. Вдруг там… опасно.

— Волк? — хихикнула Таисия.

— Ну… крысы, вот такие, — слегка покрасневший Голубев развел руками. Крыса получилась полуметровая.

— А я не боюсь! — Тася гордо вздернула носик.

— Ну и не бойся. Только в темноте ежели укусит, не верещи потом. А у меня вон штаны плотные, не то, что у тебя, — продемонстрировал Ленка штанину. — И ботинки, а не сандалики.

— Это не сандалики, а кеды. Ну… ладно, в баню полезешь ты, я на страже постою. Прячь хорошенько и следов не оставляй. Понял?

— Да понял я, понял. А потом чего?

— Пошли, по дороге расскажу.

Ребятишки быстренько помчались к дверям наполовину разрушенной баньки, на ходу обсуждая план действий.

— Ну, Громова, ты голова! — присвистнул Ленька, когда Таисия рассказала ему про последнюю ловушку. — А он там точно не помрет? — засомневался мальчишка. — Ежели помрет, нам там не поздоровится.

— Не помрет! — отмахнулась Тася. — Все продумано!

— Лады, — кивнул Ленька и полез в баню.

— Ну чего там? — тихо позвала напарница.

— Все путем, только темно очень. Черт!

— Не ругайся! — машинально напряглась Тася и тут же с тревогой уточнила. — Ты чего? Крыса, да? Укусила, да? Я сейчас, Лень!

— Да не тут крысы! Не лезь! Оступился просто! Слушай, тут тазик, тащить?

— Тащи, пригодится, — уверенно отозвалась Таисия. — Если чего еще полезного отыщешь, ну, веревки там всякие, ковшики… ну не знаю… все вытаскивай, пригодится для запугивания.

— Угу… ух… тьфу ты… да чтоб тебя…

В разрушенной баньке раздавались глухие стуки, удары, сердитый голос Леньки, а затем все стихло.

— Лень, ты чего молчишь? — заволновалась Громова через минуту. — Лень? А? Эй, ты чего там? Съели тебя что ли? — девочка нервно хихикнула.

— Отвечай, а то сейчас войду!

— Да хорошо всё! — просипел сдавленным голосом Голубев, появляясь на пороге бани с добычей в руках, отдуваясь и фыркая. К волосам и лицу мальчишки прилипла паутина и грязь. Теперь он больше походил на домового из сказок, чем на советского пионера, который преследует преступника.

— Во, гляди!

— Ого! Хорошая добыча! Потащили во-он туда! — Тася ткнула пальцем в густые кусты и лес позади баньки. — Там всё соорудим, записку напишем и пойдем ловушки ставить.

— Не пройдем, — засомневался мальчишка.

— Пройдем, я тайную тропку знаю, — заверила одноклассница.

— А где ставить будем? — деловито уточнил Ленька, передавая Таисии деревянную позеленевшую шайку.

— На подходах к избушке — раз, по всей тропе — два, возле поляны около домика — три, над дверью — четыре. Ну, это основные, а потом по мелочи, соп-ро-вож-да-ю-щие! — Громова по слогам проговорила сложное слово, которое ей очень нравилось, но редко подходило для разговора.

— Чего?

— Того! — авторитетно заявила девочка. — Всё, давай-ка, пока я пишу, ты насобирай крепких палочек на ловушки, шишек еще можно, -Громова задумалась. — Камни тоже, если отыщешь, крупные ветки.

— Зачем? — удивился Голубев.

— Затем, будем капканы самодельные ставить. Ну, такие, как на птиц да на мелких зверей ставить. Еще как на среднего соорудим, ну, вроде как на волка. Думаю, успеем даже яму выкопать, — девочка задумалась, потом огорченно вздохнула. — Жаль, колья нечем выстрогать, можно в ловушку вбить. Упадет и поранится, всё проще договариваться будет.

— Ну, ты, Таська, голова, — восхищенно присвистнул Голубев. — Только колья — это очень опасно. Помрет еще. Живым брать надо.

— Тут главное правильная постановка, чтобы покалечить, а не убить. Я же не дура человека убивать, хоть и бандита, — заверила девочка. — Всё, не мешай. Ищи толстые ровные палки, а еще с рогульками на конце.

Ага, — кивнул Голубев и отправился на поиски.

Тася же вытащила из кармана штанишек маленький блокнотик и карандашик. Иногда на Громову находило, и девочка сочиняла стихи. Об этой тайной стороне своей жизни Таисия никому не рассказывала, даже маме. Семиклассница немного стеснялась своего увлечение. Но блокнот и карандаш всегда таскала с собой в любой одежде. Вдохновение накатывало внезапно. И Тасе обязательно нужно сразу записать, что придумалось, иначе стихотворные строчки не отпускали, крутились в голове, мешая думать о серьезном, про охоту, например. Поэтому девочка привыкла носить с собой бумагу и карандаш.

— Так… Гражданин? Нет, не гражданин он… Граждане — это мы! А он — бандит и похититель! — размышляла Громова вслух. — Здравствуйте… — вывела, наконец, Тася первое слово. — Верните немедленно Оксану Игоревну Гриневу живой и невредимой, иначе вас накажут. Предлагаем вам обмен. Мы нашли ваши сокровища, камни и золотые монеты… — юный следопыт задумалась. — Или не писать про камни и золото? — засомневалась Тася. — Нет, пусть будет, чтоб бандит точно знал: мы не врем, нашли и знаем, как он этим дорожит. Так… Нашли… Вернем, только если нам вернут Оксану Игоревну Гриневу… докт… фельдшера нашего села. Немедленно. Встречаемся, как придете, вот здесь…

Громова старательно нарисовала схематичную карту местности, пометила крестиком место последней ловушки.

— Ну вот прям хорошо, — девочка полюбовалась творением своих рук. — Деда будет доволен моей схемой, — улыбнулась юная охотница. — Ну что, ты принес? — тут же переключилась на Голубева.

— Ага, написала? — задал встречный вопрос Ленька.

— Ага, обрадовалась Громова.

Ребята обменялись предметами. Ленька принялся читать, а Тася внимательно разглядывать палочки, ветки и прочий лесной мусор, добытый напарником, откладывая в сторону самое интересное и необходимое для ловушек.

— Так, теперь давай, пошли. Бери ковшик, а я вот эту палку… — Громова легко поднялась с травы, подхватив короткую широкую доску. — Надо на тропе выкопать яму.

— Зачем? — удивился Ленька. — Хорошая записка. Правильная. Испугается дядька за свои богатства, обязательно придет и докторшу приведет.

— Спасибо, Лень, — довольно улыбнулась девочка. — Пошли, прикрепим записку, а потом яму копать.

— Да зачем яму? Мы жеж решили другое на последнюю ловушку, — напомнил одноклассник.

— Это другое. Потом сверху прикроем, будет западня. Упадет в нее, ногу подвернет, скорость замедлится, понимаешь? — пояснила девочка. — Копать будем на последнем отрезке. Жаль, времени мало, можно было бы большую выкопать. Тогда всё, не выбрался бы.

— Каком отрезке? Почему мало? Откуда знаешь, когда он вернется? — Ленька закидал Громову вопросами.

— Потом объясню, сначала — дело, — отмахнулась охотница. — То-то и оно, что не знаю. Потому надо торопиться. Сделаем, что успеем. Главное, самый последний капкан успеть соорудить. Но там работы немного, — подумав, кивнула Тася уверенно. — Справимся.