Учишься балету, Поттер? (Малфоид)

Глава 1

Честно? Ковыряясь в бесконечных фанфиках по Гарри Поттеру, я никак не мог понять для себя один смысл: почему их так много и кто их все читает? Ведь из раза в раз туда пихают одну и ту же историю, которая берет и едет по рельсам, не съезжая, по сути пересказывая всю историю от начала и до конца… Потому что вопреки детской сказочности и несерьезности произведения никто так и не может перепрыгнуть атмосферу оригинала… А казалось бы, вот же сейчас взять и… как заделать уникальную историю, переработав весь лор и заделав все дыры… Но если честно, кому это к черту надо, погружаться в эти мрачные мысли ради какой-то там серьезности, когда каждый из нас приходит к чтению для расслабления души?

И вот за все время этих фанфиков я не находил для себя ничего интересного, от слова совсем, и, наверное, прочитал за всю жизнь дай бог один-два фанфика по ГП… Ну, потому что, а зачем, если я посмотрел оригинал и память свежа до сих пор?

Да и из интересного развития событий меня могло раньше интересовать только знакомство с Гермионой разве что, т.к в детстве был искренним фанатом её… Но позже, повзрослев, вдруг понял, что любовь эта была хоть и искренней, но с возрастом выветрилась на почве «охладел, не нравится». Да и Гермиошка хоть и была красива в свое время, но что стало с актрисой позже – полный караул: и прическу себе как у парня заделала, и груди вроде нет… Нет, конечно, кому-то может такая деваха и нравится, но вот уж совсем под мальчика косить… Это для чего, типа девочек соблазнять? Короче, как ни посмотри, но соваться в фендом Гарика душа не тянулась.

А из всех интересных мне работ, что я видел, было что-то там про весьма взрослые отношения… Где-то между, может, Гарри и Гермионой (хотя признаем, это довольно скучно наблюдать, как два довольно пассивных персонажа друг друга умоляют…, если только автор не делал оригинальные характеры персонажей!). Ещё Малфой и Гермиона – прикольно, хотя чаще всего это писали девчонки, и пусть чувственно, но обычно не совсем для такого парня, как я. Ну типа, банально романтика, токсичные отношения, вся вот эта му-у-у-у-уть… Бэ-э-э, короче, оказаться в этих сопливых и драматичных отношениях было бы весьма прискорбно!

Ромком – вот это дело! Но только чтобы посмеяться?

Да и уж если честным быть совсем, никогда не понимал такой любви к Драко. Он же мудак, ещё и истеричка, а ведь парень, сука! И как его можно терпеть, если не сразу прибить? Не любил его никогда, и принципиально подошел бы среди всех, встал бы напротив этой рожи, и ка-а-а-а-а-ак: «Здорова-а-а-а, мудень!» Аж прослезился бы от счастья, и подраться б не постеснялся, если бы полез, блондин бесящий. Ну это так, о наболевшем.

Ну а если серьезно… так призадуматься, вот сижу я, листаю фанфики по ГП, и думаю: а что бы я делал, попади в мир Хогвартса и магии? Ну, очевидно, кайфовал бы от мира и старался пережить тот звиздец, что готовил Володя… Попади я во вселенную Роулинг – Гермиона, очевидно, была бы единственной девчонкой, которой я мог бы заинтересоваться. Ну… если, конечно, она не как актриса Эмма Уотсон решит под мальчика заделаться. Ведь если серьезно, то прям модельных персонажей в Гарри Поттере нет, и если там кто-то кому-то и нравился, то исключительно из-за души, ну и романтика, короче! Или я был предвзят? Не знаю, но раз уж совсем-совсем всерьез – из девчонок лучшие самые только блондинки, но где их в Гаррике сыскать, если только по памяти не брать Полумну Лавгуд… которая, ну как бы… прости, дорогуша, но ты чудачка, а я как бы банально не знаю, как с такими говорить…

И вот я нажимаю на очередную страничку фанфика, как вдруг свет резко тухнет, в голове мутнеет беспричинно, и я вздыхаю от тошнотворного удушья. Сердце бешено бьется, и я валюсь со стула, сметая банки с пачками опустошенных энергетиков. Берусь за грудь, пытаясь удержаться в сознании, грудь разрывается от боли. Энергетики погубили, что ли?

Вот и лучшая антиреклама этого дерьма… Перед смертью вяло улыбаюсь себе и заявляю:

– Пара… – и не придаю значения, как за мгновение до смерти мелькает какой-то силуэт… Стук каблука. Кажется, за мной пришла Госпожа Смерть.

***

Некоторое время после смерти.

Тисовая улица четыре, Литтл Уингинг, графство Суррей, Англия.

Знаю, моя история не должна так резко переходить от одного места к другому, но тут все сложно… и вам нужно понять, с чего все началось прежде, чем начнется этот шиздец… С того времени как я переродился, прошло недельки две. Сидя на подоконнике у окна, пока мои «любимые» родственнички в лице известной тёти Петунии и толстенького дяди Вернона прогуливались… я массировал бровь пальцами от накатившей расслабленности и нащупал немногим выше резко изогнутый шрам на лбу. Шел слабый дождь. Стоял день. Я отчетливо видел это через закрытое окно, когда снял с себя довольно потрепанные очки со старыми линзами и вновь поднял взгляд на соседний газон. Без линз, как по мановению палочки, мое зрение тут же размылось, и я практически ничего не видел.

Великолепно. Никак не мог привыкнуть к близорукости, хотя прожил так уже некоторое время.

Я всерьез задумался о том, как же все-таки это вышло? Всего пару недель назад я сидел у себя дома в Новосибе, расслабленно листал странички фанфиков по ГП, и тут бам! Внезапная смерть, после которой я переродился в теле Гарри Поттера, но вопреки ожиданиям не в маленького одиннадцатилетнего мальчишку, зашуганного и неуверенного в себе, хотя по сути Гарри являлся одним из самых талантливых волшебников мира… А переродился в Поттере, которому уже аж семнадцать и на днях скоро стукнет все восемнадцать!

Перерождение я воспринял спокойно и даже как-то меланхолично. Ни много ни мало, но память местного Гарри (говорю так, потому что не знаю, что это за вселенная такая!), к счастью или нет, толком мне не досталась, и какие мальчишка тут пытки пережил за все эти годы – загадка… Хотя клянусь, уже за пару недель проживания с Дурслями я чуть ли не свихнулся, пока подрабатывал их миленьким рабом!

А ведь как иначе? Я от них зависел и не знал, как мне быть в этой Англии без своих воспоминаний, без толкового доступа к интернету (какие годы! Тут даже телефонов нормальных нет!). И вообще, надо было учить английский в школе как следует и что-то там ещё, дабы что-то сообразить? Хотя кого я обманываю? И много бы я сделал, когда у Дурслей как песик на привязи был? Чего бы я ни спросил, мне тут же запрещали и давали отворот-поворот!

И вот теперь сидел я здесь как безвольная принцесска, сторожил дом, и скоро, к слову, должен приготовить обед был… ибо Дурсли вернутся с прогулки на пару с Дад… ли ли? Тут ещё один нюанс, по причине которого я ранее упоминал, что не понимал, в какой вселенной переродился… Поэтому давайте вернемся немного в прошлое… в тот день, когда я здесь оказался.

Так вот, дело в том, что первым делом, как я очутился в теле Гарри, проснувшись в чулане под лестницей и напялив очки, я услышал, как надо мной кто-то очень весело пробегается по ступенькам, вдруг останавливается… Времени разобраться в происходящем практически не было, кроме разве что того момента, что я успел услышать свое имечко «Гарри» откуда-то сверху, и пока я растерянно озирался по сторонам успел увидеть в маленьком зеркальце свое отражение: паренька со знаменитым шрамом в виде молнии.

А потом кто-то сверху ножкой постучал. И я такой думаю: «Ха-х… да неужто я действительно переродился в теле Гарри Поттера, и тот самый Дадли из вселенной Роулинг сейчас начнет меня троллить?»

И вот я вынужден переживать его жизнь вновь, хотя уже далеко не сопляк. Меня захватила ностальгия, и я ждал продолжения, когда вдруг Дадли, как я думаю, неожиданно делает небольшую интригующую паузу и… вместо шумного топота отчего-то стучит озорно ножкой, так несерьезно, не шибко громко, и ещё веселее выкрикивает женским голоском: «Просыпайся, Кузен! Сегодня мы идем в Зоопарк!»

«Чего…?» – тут же удивился, немного зависнув от того, что не ожидал услышать молодой женский голосок над своей головой, ещё и кузеном чтоб обзывали!

Пока я вставал на ноги и пытался вразумить, что происходило, в мою дверь под лестницей постучались ладонью. Затем раскрыли её. И я увидел перед собой стройную девчушку в клетчатой юбке и аккуратной белой рубашке (на затылке синий бантик), которая с кривой улыбкой толкнула меня в грудь и со смешком побежала дальше… эм!

– Ха-ха-ха! Тормозишь, кузен!

– Какого… погоди… что… а…? – от шока я пораженно захлопал глазами, – а ты кто вообще… – уже прошептал я, протирая глаза, мол, малость показалось? Какая-то девица? Что? А где Дадли? Я что, схожу с ума, да?

– Ох! А вот и наша дорогая именинница! – тут же весело раздался голосок из кухни, который принадлежал женщине постарше…

– С днем рождения, дочка! – добавил уже веселый мужской голосок, судя по всему, дяди Вернона!

– Нет… этого не может быть! – уже воскликнул я.

Если я действительно оказался в теле Гарри Поттера в семействе Дурслей… значит, моя жизнь наверняка похожа на кошмар, пусть я и не обладал воспоминаниями Гарри, чтоб подтвердить это. Моим единственным спасением в этой неразберихе стала мысль, что, судя по виду, Гарри уже взрослый парень. Может, лет семнадцать. И к этим годам Поттер уже наверняка научился магии, которую я хотел и не помнил, но вполне мог использовать.

И если я сейчас найду какие-нибудь учебники или хотя бы записи из Хогвартса, тогда, может быть, получится как-то связаться с Хагридом и свалить из этого цирка? Я тут же начал бегло оглядывать свой запыленный чулан под лестницей в поисках какой-нибудь магической палочки, метлы или, может, совы, учебника по магии или, не знаю, ну хотя бы любого намека на магию из именитого Хогвартса… Но нет, за запыленной дверцей я, чихнув, наткнулся лишь на кладезь обычных тетрадок за школьное обучение первых и последующих классов… которые Гарри, судя по всему, хранил как святую память. Открыв одну из них и сгладив бумагу вспотевшим пальцем, обнаружил на клетках сбоку рисунки одиноко сидящего мальчика, догадавшись по ним, что, похоже, Гарри все это время мечтал о друзьях… и никого из них у него, конечно же, не было.

Но обычная школа…?

Нет, не может быть, я же должен быть магом!

Как это понимать?

Я с колючим испугом посмотрел на свои руки и тело, убедившись, что я уже давно не одиннадцатилетний мальчик, а целый ну как бы мужчинка.

«Совершенно точно я взрослая версия Гарри. Разве Гарри уже не должен был учиться в Хогвартсе в таком-то возрасте?», – прорастало во мне ужасающее осознание собственной… бессильности перед этим новым миром. Ведь в тушке обычного Гарри особо не повыпедриваешься…

– Гарри! А ну живо сюда, чего ты там возишься! – настойчиво позвали меня из-за двери, за которой следом доносился веселый смех, дурачество – все как в обычной счастливой семье, в которой, похоже, не совсем было место для меня. И как же неловко внезапно оказаться посреди незнакомых людей, когда всю прошлую жизнь ты чуть ли не затворник-одиночка…

– Кхм…

Мой принцип по жизни был прост – не хочешь проблем, не высовывайся. Жизнь коротка и не создана для того, чтобы совать свой нос в каждую потасовку. Апартаменты вокруг нас – не геройские сады и даже не величественное поле битвы из «Властелина колец». Наломав дров здесь, не получишь за свои подвиги и громкие высказывания ни вечной славы, ни почестей. Ты просто истерзаешь себя ради собственного эго или, может, прихоти. Пока ты молод, может, все эти спонтанные драки и ссоры не бросаются в глаза – но все мы смертны, и чем чаще влезаешь в неприятности, тем больше замечаешь, что все это чаще всего бессмысленно, а последствия оставляют на тебе следы. От самых мелких до остающихся в нашей жизни навсегда: одна бессонная ночь, приводящая к прогулу на работе; вечный шрам на руке после детской драки; или болезненное расставание с человеком, который был для тебя важнее всего, из-за катастрофической неудачи… Я решил, что пока буду жить среди Дурслей, лучше вести себя тише воды, ниже травы, чтобы не нажить эти неприятные следы.

Особенно в мире магии, где в любой момент все могло перевернуться с ног на голову!

– Д-да… – задумчиво бросил я, переходя на громкий ответ, – уже иду!

Вскочив на ноги, я пулей выбежал в коридор и решительно закрыл за собой дверь кладовки.

А на кухне… меня ожидали восторженные и веселые голоса семьи Дурслей, которые плясали вокруг… не могу в это поверить, но, судя по всему, действительно женской версии Дадли.

– Дадличка! – любовно воскликнула женщина в розовой кофточке, бросившись в объятия дочурки.

Обнаружив на кухне двух обнимающихся женщин, я тут же распознал в довольно высокой женщине с очень вытянутой шеей Петунью… что сейчас обжимамкала свою чуть недовольную от сюсюканий дочурку, что кривила губки. И хотя… Дадли выглядела, чтоб меня, на удивление мило, я все еще не мог поверить, что Дадли – это женщина! То есть девушка! То есть, ваа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-аа-а–а-а.

Она не толстый вредный пацан, кривящий рожу! Не вредный жирдяй с жирными от блинчиков пальчиками, не растрепанный… а целая девица с ниче так фигуркой и даже невинным таким личиком, как девица из Диснея, когда мультики делали о джентльменах и дамах! Да чтоб меня, Дадли выглядела как примерная девчонка… если не считать её ужасного характера и этой стервозной самовлюблённости… да… не добротой от неё несло, короче! Чувствовалось это самое! Зло! Дурацкое такое, глупое, но зло!

Но стоило мне показаться, как Петунья внезапно оторвалась от лобзания собственной любимой дочурки и одарила меня недовольным взглядом, к слову, сохраняя некое подобие улыбочки… мва-х…

– А ты приготовь нам завтрак. Да смотри, чтобы ничего не подгорело! – раздалась довольно знакомая фраза… вроде бы?

Не желая вклиниваться в семейную идиллию и уж точно привлекать внимание, я послушно кивнул и пошел к плите.

– Хорошо, тётя Петунья.

Глава 2

Чёрт! Я не верил, что когда-нибудь буду это говорить! Но теперь я ощущал себя как засланный казачок, который вынужден притворяться чужой личиной, пока не разберусь в том, что происходит и куда я попал, что Гарри до сих пор нихрена не волшебник!

Обхватив ручку сковородки, я взял лопатку и начал переворачивать уже начавший подгорать бекон. Все это дело следовало как можно быстрее разложить по тарелкам, которые уже приготовила Петунья, иначе мне прилетит. Я как будто оказался в свои детские годы на подхвате у родителей – и даже улыбнулся от этой забавной мысли.

– Чего ты там возишься? Давай пошевеливайся. И сделай мне кофе! – обернулся ко мне толстяк Вернон.

– Хорошо, дядя Вернон… – вновь повторил как мантру я это заученное послушание, пока перекладывал лопаткой бекон на тарелки.

И пока занимался этим непотребством, тайком поглядывал на разыгравшуюся в гостиной сценку с подарками для Дадли, которая меня жуть как заинтриговала… То есть, если Вернон и Петунья вели себя как обычно, да и выглядели как обычно, то Дадли, то есть, кхм, эта миловидная девчонка Дадли выглядела ну совершенно иначе! Она ведь, ну… Девчонка, черт подери. Ещё и необычная, поскольку вон там, чуть выше у камина, если приглядеться, стояли спортивные статуэтки, а рядом с ними висели медали по боксу… Что как бы означало, что она мамина и папина гордость, а ещё… Черт, так вот откуда у меня синяки на запястьях и животе? Похоже, надо мной любили издеваться! Вряд ли серьезно, скорее в шутку, ведь если бы кто-то с её медалями бил меня всерьез – я бы одними синяками не обошелся. Но как-то жутко стало за себя даже, и за Гарри, что терпел до меня все это время… Ух.

А ведь так посмотришь на Дадли, через колготки под юбкой были видны довольно сильные бедра и ноги… А пока я с опаской изучал её тело, то заметил, что Дадли покосилась на меня и усмехнулась.

– Ты чего пялишься, кузен? Делай свое дело!

– А, да… – тут же отвернулся я, сглотнув.

Гарри! Ты что, на кой ты меня оставил с этими… всеми!? Я хоть маг, а? Скажи, ну пожалуйста, Гарри, я же маг?! Я же не выживу среди Дурслей без магии! Они меня укокошат! Угондошат! Прикончат! Или нет, я свихнусь, точно свихнусь! Пожалуйста, ну пусть я умею колдовать! Пли-и-и-з! Не может же быть так, что в этой вселенной мои способности к магии пропали в обмен на женскую версию Дадли? Или вообще она магом будет, а не я?!

Ладно, тихо-тихо… Игорёк (так меня, кстати, звали до перерождения…), понятное дело, от такого шиздеца у кого хочешь крыша поедет, но ты держись, держись. Просто сделай дяде Вернону кофе и… пока терпи, а когда вечер настанет, и они, все эти гадкие Дурсли, отстанут от тебя – ты, как Золушка, обретешь на сколько-то часов заветную свободу, взвесишь все факты и успокоишься.

– Фу-ух… – тихо выдохнул я, наконец залив кружку свежайшим кофе. Запахло-то как!

С этим добром я подошел к столу и аккуратно поставил чашку перед дядей Верноном, который в это время…

– Какой подарок вы приготовили мне на этот раз? – спросила Дадли.

– О, ну на этот раз это будет что-то совершенно особое, малышка, ведь тебе исполняется восемнадцать лет…! – сказал Вернон.

– Как раз к твоему поступлению в университет мы с папой подготовили тебе особенный подарочек!

– Хмм… – Дадли задумчиво сложила руки на груди, о чем-то явно раздумывая, – надеюсь, это новенькая машина, потому что моя старая уже совсем не ахти…

У неё уже и машина была… что неудивительно, ведь в Англии же нормально дарить детям машины уже с семнадцати, а значит, Дадли уже наверняка умела водить и… черт, была куда солиднее бедняги Поттера, в чьей тушке я находился. Мама мия, да куда же меня занесло? Впрочем, смотреть на зазнавшуюся Дадли было забавно… Было в её лице что-то чертовски миленько-глупое, что ли?

Хоп, и меня резко схватили за рукав, пока я задумался. А это оказалась Дадли! Она крепко обхватила меня за руку и заглянула в глаза.

– Эй, ты чего, Дадли? – удивился я, и, черт, её хватка была крепка! Так и хотелось врезать, но…

– Ты чего ухмыляешься, совсем жить надоело? – упрекнула меня эта вредная злючка.

– Я же даже ничего не сказал.

– Мне и не надо, чтобы ты что-то говорил, кузен! Ты явно насмехался надо мной, совсем забыл свое место?

Ох, и желание врезать ей только усилилось! Но… гм, я вдруг заметил, что Дадли довольно высоковата, и чуть выше меня, ведь в оригинале Гарри вроде никогда не был выше Дадли. И вот, Дадли решила не отставать от оригинала и переросла меня! А Гарри ведь никогда особо высок и не был.

Эта обманчиво хрупкая девица с усмешкой наслаждалась тем, что я не мог ей врезать… при родителях. В этот момент вмешалась Петунья, нежно убрав руку Дадли с меня.

– Ну ладно тебе, Дадли, сегодня ведь твой день рождения, не обращай внимания на него.

– Да, дорогая, сосредоточься на своем празднике. А ты, Гарри, где мой кофе? – злобненько сощурив глазки, указал на меня Вернон.

– Он прямо перед тобой, дядя… – сказал я, пока Петунья и Дадли разворачивались, и последняя так гаденько через плечо глянула и поехидничала.

– Хм… и действительно. Но учти, сегодня важный день, попробуй у меня что-то выкинуть.

– Но я даже ничего не сделал, чтобы переживать.

– И лучше бы тебе и дальше ничего не делать, иначе я лишу тебя карманных, – сказал мне Дурсль-старший, хмыкнув.

Перед самым выходом в зоопарк…

Я стоял у парадной двери, ожидая, когда Дадли наконец-то накрасуется перед зеркалом. Все там укладывала, что-то прилизывала… Юбочку поправляла, вот же гадина! И ведь «в ус не дула», жила припеваючи, так ещё и меня душила без причин! И мордашка досталась ниче…

Хоп – пока я думал, глядя на Дадли, Вернон развернул меня к себе.

– Помнишь, что я тебе сказал?

– Если я что-нибудь выкину, ты лишишь меня карманных.

– И не только. Ты будешь посажен под домашний арест на месяц! – грозно потряс он пальцем перед моим носом. – Все уяснил?

– Да, дядя Вернон, – как можно обычнее сказал я, стараясь не выдать сарказм, иначе… мда, получу звездюлей.

Дурсль хмыкнул и развернулся к выходу.

Дадли прошла мимо меня.

– Что, нравится быть мальчиком на побегушках, кузен? – её губки изогнулись в мерзкой улыбочке.

– Тебе бы лучше…

– Что? Хочешь что-то сказать?

– Нет, ничего, просто думаю, что ты неплохо выглядишь! – решил парировать её язвительность неожиданной вежливостью.

– Фу, только от тебя такого точно не хотелось бы слышать. Вот, – Дадли с усмешкой вручила мне какое-то кожаное тряпье в руки, – понесешь мою сумочку.

– С чего бы?!

– Папа! Гарри не хочет нести мою сумочку!

Вот же сука!

– Гарри! Понеси сумочку Дадли!

– Будь джентльменом, это день рождения твоей кузины! – воскликнула Петунья.

Я закатил глаза к потолку и взял сумочку. Дадли еще шире изогнула губки.

– Да… дядя Вернон и тётя Петунья.

З… задолбали! Как бы хотелось что-нибудь с ними сделать, да только… я у них на попечении! Ни туды ни сюды, приходится в терпилу играть, потому что я полностью зависим от Дурслей. Уважение надо иметь, и все такое… Эх, ну за что мне этот ад? Без них я реально никчемен. А ведь они всю жизнь Гарри морили и не давали ему толком развиваться! Вот и вырос никакущим – одна кожа да кости, ещё и думал, поди, что обычный он, «Обычный Гарри», и все, а не один из самых мощных колдунов на свете, вот же!

И короче, как-то мне совсем пошалить захотелось от нахлынувшей злости. И вот, пока Дадли, довольная своей пакостью, разворачивалась и шагала к машине, я призадумался: а как там Гарри использовал свою силу без палочки? Вроде как в фильме спонтанной магии помогал гнев и все такое? Ну так у меня его сейчас сполна!

Я мысленно поглазел на идущую вдоль тропинки между газонами Дадли и, ну… такой: «Пыщ-пыщ! Произойди что-нибудь!» Вот бы в неё какой-нибудь комок грязи прилетел или типа того! Но чтобы не сильно твердое и тяжелое… она все-таки девчонка, но чтобы чуть-чуть так подгадить, а? Ну пли-и-и-з…

И вот воздух как-то резко переменился, обдав меня холодком.

Дадли шла и вдруг замерла от внезапно ударившего в неё порыва воздуха, который поднял её юбку вверх, обнажив нижнее белье под черными колготками. И потом ещё одна волна, но только ещё более мощная – и волосы её вжух вверх, и Дадли испуганно заверещала! Дядя Вернон бросился к ней, а я застыл в шоке, о-о…

– Охренеть… – раскрыл рот я, сглотнув и покрывшись холодным потом от испуга. Я что, реально сейчас сколдовал?! – Гм-м…

Гарри… я че, реально волшебник?!

Пока тетя Петунья и дядя Вернон с испугом успокаивали прижавшуюся и дрожащую от страха Дадли, я резко собрался и такой… Спокойненько, короче, зашагал к машине, не подавая виду… не подавая виду, да…

Вернон тут же бросил на меня пронзительный взгляд.

– Гарри!

– Я, сэр!

– Ты что встал?! А ну живо в машину, пока я тебя не отделал! Быстро уезжаем, пока ветер не разбушевался ещё сильнее!

– Дадличка, Дадличка, все будет хорошо.

– Я в порядке, мама… Хватит вести себя так, будто я маленькая! – тут же собралась Дадли, заметив мой скептический взгляд, и сразу же ударила меня в плечо. Ай… да сучка! – Чего выпучился? Давно не получал?

– Да нет, просто жду, когда ты сядешь…

– Ну да, ну да… – подозрительно прищурилась она, когда дядя Вернон позвал её к машине, уже открыв дверь, чтобы та села.

– Дадли, детка, садись быстрее. Гарри!

– Уже бегу, дядя Вернон…!

Ух… кажись, пронесло!

Но что важней, я подтвердил, что был магом! Но теперь оставалось понять: куда девался Хогвартс и его знаменитые приключения? Что ж, придется поразмышлять об этом чуть попозже, потому что мы уже уселись в машину, и Дадли, раздраженно уперев ногу в спинку переднего сидения, покосилась на меня. И потом такая губками показала что-то… Тихо говорила, кажется…?

Те… бе… ко… не-ц… Ку-зе… н?

– Ммм… – я постарался не обращать внимания на эту горе-задиру в юбке и, уткнув локоть в подлокотник, повернулся лицом к дороге.

«Н-да уж… Впервые в жизни меня буллит девчонка. Но ничего, это не продолжится долго», – я раскрыл ладонь, стараясь сдерживать рвущийся смешок, – «ведь Гарри, ты все-таки волшебник! А с Хогвартсом или без, с магией уже можно работать!»

Машина тронулась.

Мы ехали некоторое время. Я успел немного расслабиться и растянуться на сиденье. В общем-то, было как-то очень тихо и даже хорошо. Если не учитывать, что в салоне… эм, было почти не продохнуть из-за приторного аромата ванили и какого-то миндаля от духов Дадли, которая, клянусь, вылила на себя не менее полфлакона перед выходом! Этакая модница, чтоб меня, но от этого запаха я готов был свихнуться уже в первые пять минут.

И ведь была всем довольна!

Я покосился на эту горе-модницу, заметив, что все это время Дадли сидела, осунувшись от жуткой скуки… А на лице её образовался такой мрак, что хоть детей пугай. Она сидела так, что юбка чуть ли не задиралась, небрежно свесив ногу в колготках, ну не совсем как леди… И один каблук почти упал с её носка.

Заметив мой взгляд, Дадлия скучающе покосилась.

Вдруг на её устах заиграла злобненькая улыбочка, и она приподнялась на локтях.

Ой… ну нет.

– Что такое, кузен? Любуешься моими ножками? Или ты соскучился по тем дням, когда я пинала тебя под зад?

– Не обижайся, Дадли, но мне не интересны твои фантазии… и уж тем более твои грязные ноги.

– Грязные…? – тихо и злобно прошептала чертовка, – да как ты…

Не удовлетворившись моим ответом, Дадли недовольно нахмурилась, а потом вновь на её личико полезла о-о-о-й-какая неприятная ухмылочка. Девушка внезапно сбросила туфли на пол, после чего развернулась ко мне, поставив ноги на сиденье, и… уткнулась правой, ну почти горячей от томления в каблуке ногой, в мое бедро.

– Эй… ты что делаешь?

В ответ она подняла ногу и ткнула меня ей, нажав в момент толчка на мое плечо, явно издеваясь.

– Ничего я не делаю.

– Ты пинаешь меня…

– Разве? – она выгнула бровь.

– Хватит, это несерьезно, – медитативно выдал я, стараясь не вестись на её детские поддразнивания. – Ты ведешь себя как маленькая девочка.

– Ах! Мне просто показалось, что тут слишком тесно, вот я и решила вытянуть ножки! Ты ведь не против, кузен?

– Против, – четко высказал свое недовольство я.

– Ах вот как… – вальяжно повернула носик та. – Па-а-а! Гарри не дает мне вытянуть ножки!

– Гарри! А ну дай вытянуть Дадли ножки! – даже не глядя пригрозил мне дядя Вернон.

Да вы издеваетесь!

– Но дядя… – не успел я возразить, как нога Дадли в колготках уперлась мне в щеку, развернув мое лицо к дверному стеклу.

Я тут же перехватил её, бросив злобный взгляд на Дадли, та весело смеялась.

– Что такое, кузен? Наслаждаешься видом?

– Как же ты достала…

– Давно пора признать, что тебе нравится! – откровенно ехидничала та!

– Аж два раза, ду…!

– Что вы там делаете, милая? – миленько пролепетала тётя Петунья, напрочь спуская все своей любимой дочурке.

– Все хорошо, мама, мы просто играем с кузеном!

Да ничерта подобного!

Я покосился на неё.

Она покосилась на меня.

Она растянула улыбочку.

«Это война, магл…»

Поняв, что так больше продолжаться не могло и я попал в сущий ад, и что эта Дадли оказалась ещё более агрессивной, чем оригинал… Я осторожно подглядел за дядей Верноном и тетей Петуньей. Те даже не обращали внимания на нашу заварушку и не собирались оборачиваться… Окей. Если уж их дочурка совсем попутала границы, я попробую осторожно… хотя нет, если применю магию, могу спалиться, ибо моя тетя отлично знала, что я был магом… Блин!

Это война! Я вернулся на подростковое побоище… когда типа косички, дерганья и вот это все! И, к своему стыду, вынужден признать, что в те «жестокие времена» я был хорош…

Думай, «Гарри», как выживать потенциально сильнейшему магу в мире маглов против обычной наглой девчонки… и когда её родители могут тебя казнить на месте за любой чих?

Если я как-то наврежу ей – мне кабздец, значит, драться нельзя… Грубить нельзя, и вообще ничего нельзя! Дядя Вернон и тетя Петунья буквально облизывали её от макушки до пяток, а ещё у неё день рождения, и делать неприятно – преступление! Вооо-т! Я в аду? Я в аду!

Ладно, действуем особым методом борьбы с гормональными неугомонными негодницами!

Пока Дадлия беспардонно продолжала толкать меня носком, которую я удерживал в руке, я осторожно протянул вторую руку к её пятке и… применил великую тайную технику борьбы с ножками – щекотку! Так как у многих ступня очень уязвима для щекотки, а у некоторых это даже эрогенная зона… Вскоре дьявольски улыбающееся личико Дадлии… покрыл вспыхнувший румянец, и она растерянно заерзала на месте, тут же уперевшись руками в сиденье.

– Ха-ха…! Ха-ха! Эй, ты..,! Ха-ха! Ай! Да постой ты…! Ха-х! Аха-аха-ах! – заливаясь смехом и дрыгая ногой, начала смущенно извиваться Дадли.

Она неуклюже пыталась вырвать свою ножку из моих рук… но нет! Не дам! Моя, а-ха-ха-аха! МОЯ МЕСТЬ!

– Нет… ах-ах-ха! Постой, верни… дурак! – и тут я, видимо, переборщил, потому что пока я контролировал её первую ножку, в меня прям РЕЗКО въехали второй ногой, чуть ли не вбив в дверь!

В салоне машины образовался такой неожиданный грохот, что дядя Вернон чуть ли не подскочил с места, машина замерла на месте, и мы, вставшие посреди, слава богу, пустующей дороги, замолчали все… Дядя Вернон и Петунья испуганно переглянулись и одновременно обернулись на нас! А там сидим мы с Дадли и типа не при делах… молчим, смотрим в разные стороны.

– Что у вас тут произошло?! Гарри, опять ты! – тут же сощурил на меня глаза дядя Вернон.

– Дадли, ты в порядке, милая? – побеспокоилась тётя Петунья.

– Да… все в порядке, просто Гарри решил побиться головой об дверь ни с того ни с сего… – покосилась на меня Дадли, но силы воли не хватило усмехаться, потому что эта чертовка сидела совсем красная и переводила дух! Ха-ха! Так тебе! Знай наших! То есть… а… ой.

– Гарри… – злобно процедил дядя Вернон, – я тебя ведь предупреждал, что одна промашка…

– Лучше не сейчас, милый, – тётя Петунья на удивление проявила благоразумие и, осторожно бросив на меня взгляд, вернулась к Вернону, – у Дадлички сегодня день рождения, такой важный день! Давай решим этот вопрос после зоопарка.

Дядя Вернон замялся, переведя взгляд на дочку, которая смотрела на него ничем не выражающим взглядом. Думаю, ей вообще сейчас было плевать на меня, лишь бы тема закрылась. Но поднасолить в этот момент не упустила все же!

– Да… папа, давай попозже накажем Гарри. Я хочу чего-нибудь выпить и в зоопарк.

– Ну, раз ты так хочешь, дочурка… А ты, – дядя Вернон пригрозил мне пальцем, – свое получишь, и лучше бы тебе не давать мне еще одного повода наказать тебя.

– Да… дядя Вернон.

Вот же бестия! Да по сравнению с ней парень-Дадли был ещё одуванчиком! Я ей ещё все припомню!

Эх, вот бы скорее пришло какое-нибудь письмо… Оно же придет, верно, «Мистер Канон» (который уже полетел к чертям, ха-а-а…)?

Нет, серьезно, вызываю десантуру письмами из Хога!

Глава 3

День. Дом рептилий. Лондонский зоопарк.

Если не брать во внимание то, что я жил в магическом мире, город вокруг казался вполне обычным. Это красивое кирпичное здание, которое я увидел, сразу как вышел из машины, с надписью «Reptile House» на местном языке показалось мне знакомым. Прямо из него экскурсией выходил веселый ряд ребятишек в зеленых шапочках и пиджачках, на груди которых была нарисована какая-то диковинная птичка. Дорога была полна зелени, чистого газона и желтоватых кустиков, которые встречали нас даже у входа в зоопарк. Все вокруг было таким летним, цветастым и живым, что даже после небольшой перепалки с Дадли я чувствовал себя приободренным. Да и люди вокруг откровенно радовались жизни.

Беззаботная атмосфера Поттерианы наполнила мой дух.

Если бы все продолжилось в том же духе, я бы даже был не против прожить спокойную жизнь до конца дней, но… Увы!

Только выходя из машины, Дадли тут же «любезно» напомнила мне, чтобы я не расслаблялся, коротким тычком в бок. А потом, стараясь держаться от неё подальше, я зашел внутрь зоопарка, оказавшись в затемненных коридорах, где тихо бродили люди и разглядывали животных внутри целой флоры террариумов. Было довольно атмосферно.

Мы бродили и рассматривали зверушек некоторое время, пока Дурсли не решили отойти куда-то в сторону, оставив скучающую Дадли, опять, наедине со мной. Девушка встала напротив террариума с недовольным видом и вглядывалась в глубинку вольера, где, расположившись на камне, спокойно лежала Та Самая Змея.

Я напряженно и очень осторожно подошел к Дадли и зыркнул так на змейку. Уж больно до жути захотелось попробовать с ней заговорить… Знаю, глупо, но черт? Когда ещё доведется использовать змеиный язык.

Дадли недовольно хмыкнула, постучав по стеклу кулаком.

– Как скучно. Эй, тварь, посмотри на меня, – продолжала стучать та, – вонючая змея, сделай же хоть что-нибудь! Эй! – и вновь постучала она.

Люди уже понемногу начали оглядываться на нас из-за этой дуры, и я почувствовал на себе взгляд змеи, в котором хоть и была видна лишь тьма, но почему-то она показалась мне слегка недоброй. И вообще, я слышал, змеи очень чувствительны к шуму. Мне даже стало её как-то жалко.

– Слушай, может, хватит? Сомневаюсь, что она послушает тебя…

– Какая тебе вообще разница? Ты бесполезен.

– Но я, по крайней мере, не болтаю со змеями…

Знаю, зря я это… Между нами существовало определенное напряжение. Я бы даже сказал, неприязнь. Но она ведь, сука, и бесит меня… Так что…

Ам, да… не удержался, блин… Но зато как приятно…!

– Уоо-о-о…

Ну, по крайней мере, какое-то время приятно…! До того, как Дадли не обхватила меня за рубашку и не прижала к террариуму. Как только я попытался вырваться, она довольно легко оттолкнула меня обратно и скривила губки.

– С каких пор ты стал таким наглым, кузен? – Дадли буквально вдавливала меня без проблем, хотя при желании можно было попробовать вырваться, но чую, это бы создало немало шуму.

Пришлось сохранять спокойствие и пытаться выруливать на словах… Однако раздражение, вопреки самоконтролю, неизбежно нарастало.

– Или, может, ты решил, что я позабуду о том, что ты сделал в машине?

– А мне показалось, тебе понравилось… Весело хихикала так, – да бля-а-а…! Ну вот, опять не удержался!

На щеках Дадли вспыхнул румянец, и та больно пихнула меня в живот. И вроде бы я понимал, что надо как-то выбраться, но… Черт, как же бесит! И если вначале я подумывал попробовать как-то сбросить её, то потом как-то резко вспомнилась сценка с исчезающим стеклом…

– Ты придурок! Да кому понравится такое?! – успела обронить Дадли перед пиздецом.

А дальше то ли моя фантазия дала лиху, смешавшись со злостью, то ли просто так судьба сложилась – но, короче, стена стекла за моей спиной резко исчезла. Дадли, буквально упиравшаяся в него силой, чтобы удержать меня на месте… Ну короче, да… она начала падать. А я парень не то чтобы реактивный, да и сил не так много, поэтому Дадли свалилась внутрь террариума, не дождавшись, что я её подхвачу, прямо в воду, как и было предначертано судьбой…

Прямо мимо меня шлепнулась.

Смачненько кстати.

Это я так не из злорадства уточняю момент, если что!

Смака ну вообще никакого нету!

Но я даже заржал…

Не поддержал…

Твою мать. Дурсли меня убьют.

Так вот, после смачного шлепка я резко и даже испуганно обернулся на эту дуреху и охренел. Во-первых, потому что мне и так пиздюлей обещали из-за неё вставить, и я тут снова дел натворил! А во-вторых, ну, короче, дядя-змей, который должен был спокойно свалить, видимо, обозлился на брошенные ранее Дадли оскорбления и так злобненько навис над ней. Та вся дрожит, гримаса ужаса, видок жалкий, вся тушь потекла.

Дядя-змей такой: «Ух, ну ща я тебя короче того…»

– Н-нет… постой, змейка…! – тут же завизжала Дадли.

Я не растерялся и подался вперед, преградив змеюке дорожку к Дурслю рукой, а сам… завис, потому что ссыкотно тоже и, ну, как бы… я вообще не понимал, что творю!!!

Змей такой обернул морду на меня. Взгляд неясный… да и как вообще понять, что змеюка думала?

– Ты это… я знаю, добрый же змей вроде как… – осторожно говорил я, припоминая, что по фильму тот должен был спокойно уползти, а не вот это все… – не трогай ты её, она, может, и дурная, но все же девчонка.

– Защищаешь её? Она же и на тебя напала. Почему? – услышав голос змия, я аж покрылся мурашками от охреневания…!

Действительно говорящий, сука, змий!!! Правда, судя по ошарашенным глазкам Дадли, которые вот-вот и выпадут из орбит, она вообще ничерта не понимала из сказанного ни им, ни мной…

Я мог бы попытаться поэтически и витиевато изъяснить свою «ля мысль», как это делают первоклассные герои в эпичных сценах, но в жизни, увы, я не поэт, да и не знал, как со змеями говорить. Я лишь натянуто улыбнулся и пожал плечами.

Будто поняв, что от ребенка ждать особо нечего, дядя-змей безразлично развернул мордашку и прополз мимо меня…

Я осторожно полуобернулся на его мерно движущийся чешуйчатый хвост, пока слышал тихое живое ползание возле своих ног, и, сглотнув, бросил:

– Спасибо.

Змей на миг замер.

– Нет, это тебе спасибо, – и пополз такой ва-а-а-ажный себе дальше…

Сглотнув от таких «приключений», я подошел к дрожащей Дадли и протянул ей руку. Её видок был жалкий, в глазах шок.

– Давай руку.

– … – а та поджала губы, вот-вот расплачется…

– Знаю, – успокаивающе начал я, – мы не ладим, но и мне нет причин тебя оставлять здесь. Люди уже смотреть начинают… И родители твои скоро прибегут, давай руку, я помогу.

Дадли неуверенно протянула мне ладонь, и я схватил её, помогая встать. Ну и так, с горем пополам, мы как-то выбрались с ней из террариума.

И вот Дурсль встала передо мной вся мокрая и дрожащая, как осенний лист. Положила ручку на мою грудь, чтобы удержаться, пока ноги дрожали и уверенности в следующем шаге, видимо, не было. Она до сих пор пребывала в полном ужасе. Потом подняла так на меня глазки и с нечитаемым выражением произнесла:

– Что это… только что было?

Я не ответил, потому что ей знать необязательно.

– Мне так холодно! Ну почему это должно было произойти опять, из-за тебя! – она со слезами на глазах обняла себя. – Так холодно, ну…! Черт, ненавижу это!

Я всегда считал, что люди заслуживают то, что получают. Но мне никогда не было приятно смотреть на людей в жалком состоянии. Это неловко.

Дадли обняла себя и с силой зажмурилась, когда я отвернулся…

– Надо бы… найти полотенце, да? – тихо сказал я.

– Что происходит… – обронила Дадли.

Я моргнул, почувствовав легкий ветерок, пронесшийся между мной и Дурслем. Или это был не ветерок? Почувствовав неладное, я внезапно увидел, что Дадли стояла передо мной уже не мокрая, а совершенно сухая, разве что волосы чуть блестели от влаги, ну и тушь размазана с помадой. Она удивленно захлопала глазами. А я завороженно уставился на неё.

Это… странно!

Дадли удивленно посмотрела на свою сухую одежду, потом подняла взгляд на меня. В её голубых глазках зародилось какое-то странное осознание происходящего, увы, уходившее от меня.

Будто она поняла что-то, чего не понимал я. Будто Дурсль что-то все это время скрывала.

Пока я пытался разобраться в происходящем, наконец-то подоспели Дурсли. Тетя Петунья, завидев Дадли в таком состоянии, сразу же бросилась к ней, с испугом прижав к груди. Дядя Вернон замер с такой рожей, будто, не приди он чуть раньше, вся жизнь была бы кончена!

– Что случилось, родная?! Кто это с тобой сделал?

– Опять он…! – взревел дядя Вернон, аж толкнув меня в грудь.

– Нет… – Дадли неожиданно посмотрела на меня, – я просто упала в воду… в этом домике змеи, вот и промокла насквозь.

От её объяснений дядя Вернон и тетя Петунья ошеломлённо замерли и переглянулись. Привыкли, блин, что во всем виноват старина Гарри, да… Потом такие посмотрели на вольер… И короче, тут у них мозговой аппарат сломался!

– Упала? Но ты ведь… сухая, дочурка, – неуверенно пробубнил Вернон.

– Только головка мокренькая, – осторожно погладила её по щеке Петунья.

Тут Дадли немного замялась, поскольку сама не совсем понимала, как объяснить то, что произошло, родителям. Ладно бы она была одиннадцатилетним ребенком, который вообще ничего бы не понимал, но Дадли была уже взрослой девушкой. Мало того, девчонки в принципе раньше парней взрослели. Ну и короче, подростковый период и бунт, все такое. В таком возрасте хочешь, чтобы тебя услышали, но вот покладисто кивать перед родителями – не-е-е, извольте!

Ну и Дадли разозлилась, быстро сообразив, что её родители вряд ли бы поняли, что она пыталась сказать. Это вполне привычное дело – недопонимание между родителями и детьми, даже несмотря на то, что дядя Вернон и тетя Петунья души в ней не чаяли…

Честно, я думал, что Дадли все свалит на меня и замнет эту неловкую тему, но, неожиданно для меня, она отчего-то решила отмолчаться. Почему же? Может, не хотела, чтобы на неё смотрели как на меня – психа-волшебника? Но ведь она не знала, что я маг… Если только… Да ну…

– На самом деле, – вдруг вмешался я, аж удивившись от себя самого, – тут какой-то мерзавец пробежал и облил Дадли водой, вот и мокрая голова только…

Дядя Вернон аж недоверчиво выгнул бровь и так посмотрел на меня, будто я какую-то хрень опять несу, уже прям приготовился по голове давать… Как вдруг вмешался голос Дадли:

– Да… так и было.

Чего?!

– Но ты же говорила… – обеспокоенно бросила Петунья.

– Я просто оговорилась. Меня кто-то толкнул к террариуму, а потом облил водой. Вот я и сказала, что упала туда.

И вот такая вот нелепая странность, сказанная Дадли, повисла в воздухе… Но? Любовь Дурслей к своей дочурке, вопреки всей этой дурости, видимо, была настолько сильна и велика, что… да, даже после сказанного бреда те обняли её и зацеловали всю, не забыв припомнить, какая она хорошая и бедная девочка. А я… конечно же, мудак Поттер, и опять дел натворил, падла такая!

Смиренно приняв на себя все проклятия и обвинения, я уселся в машину… И мы тронулись к дому, и вот какое дело: Дадли отчего-то время от времени задумчиво поглядывала на меня. И, ой, чуял я этот жгучий интерес, который никоим образом не мог объяснить.

Но было и ещё какое-то ощущение – что-то Дадли не договаривала. И учитывая, сколько злючка прожила со мной, немногим более шестнадцати лет… Неужто в её девичьей головушке за это время родилось какое-то довольно четкое подозрение, что я далеко не обычный человечек? По крайней мере, это бы объяснило, почему Дурсль так подозрительно глазела на меня после того фокуса с воздухом и её юбкой.

Ну и да, напомню: девушки взрослели пораньше парней…

***

Вечер того же дня.

Я ковырялся в своих прошлогодних тетрадках в попытках унять свои мысли о Дадли и происходящем. Происходило определенно что-то странное. Моя магическая сила действовала намного чаще, чем должна по канону. Связано ли это с возрастом? И если исчезновение стекла – ещё ладно, то подсушенная одежка кузины – это феномен. Я ведь в тот момент даже не был зол или излишне встревожен.

Значило ли это, что моя магическая сила с перерождением как-то увеличилась? Я стал более талантливым магом, чем должен был быть? Или это такое совпадение, не дающее мне никак покоя?

Я посмотрел на висящий на стенке календарь: вечер двадцать третьего июня, тысяча девятьсот девяносто первый год. День рождения Дадли и дата, когда Гарри Поттер пошел в зоопарк с Дурслями.

Но когда же придут письма из Хогвартса…? Признаться, ни одну ключевую дату из Гарри Поттера я не знал, поэтому…

Раздался тихий стук в дверь моего чулана.

Я аж вздрогнул от страха и ударился головой о косяк.

– Ау-ч…!

Я тихо полуобернулся и посмотрел через решетку. Если бы это был Дурсль-старший, я бы услышал его топот и гам уже на расстоянии ближайшего дома; Петунья бы тоже не заставила меня ждать своим крикливым голоском, но сейчас…? Почему так тихо, как в хорроре, будто за мной уже пришел Володя-морт…?

Осторожно привстав на корточки, я тихо спросил:

– Кто там…?

– Ты чего такой трусливый, кузен? Испугался девчонки? – раздался насмешливый голосок Дадли, и я мельком увидел её плечо слева-сбоку. Она прижалась к стене и молча скрестила руки на груди. – Я хочу поговорить о том, что произошло тогда в зоопарке.

– И о чем же именно?

– Там произошло что-что странное, – шепталась она, видно, не желая, чтобы Дурсли-старшие что-то прознали.

Я удивился её секретности.

Дурсль полуобернулась еще ближе к моей решетке и с интересом шепнула в тенях дома:

– Ты ведь знаешь, что произошло тогда в зоопарке?

– Совершенно не понимаю, о чем ты, – прошептал я.

Не хватало ещё, чтобы Дурсли прознали о том, что я рассказываю их любимой дочурке о магии и волшебстве…! Они с меня всю шкуру сдерут и прожарят по ребрышкам!

Тебе лучше уйти, Дурсль! Маглам о волшебстве знать нельзя!

А затем молчание такое повисло… Я аж подумал: все, ушла – ну или надеялся на это, хотя признаю, нервничал, собака.

Уж больно не укладывалось в голове происходящее: чтобы Дурсль, и вот так ко мне с вопросами про «то самое»? Я уже чувствовал, в какой далекий мир попал…

– Знаешь… – вдруг раздался девичий голос в тишине, – за последнее время та странность с пропавшим стеклом не первая.

– Не первая? А было что-то ещё? – я с легким интересом выгнул бровь.

И вновь тяжелое молчание, словно Дурсль собиралась признаться в чудовищном магическом преступлении, будучи маглом… Абсурд! Мой интерес и жгучее подозрение после случая в зоопарке только усиливались. Я даже встал на ноги.

– В последнее время со мной происходит что-что неладное.

И вновь повисло молчание!

Мне аж жутко захотелось увидеть её лицо и убедиться в подозрениях лично.

Не выдержав, я распахнул дверь и выглянул к Дадли.

– Что ты имеешь в виду? – тут же бросил я.

Но не успел даже найти её взглядом, как Дадли перехватила меня, прижала к лестнице. Одна рука легла вдоль моего горла. Её колено вжалось в мой живот. Затем она с усмешкой зависла у моего лица. Вжалась своей грудью… Эм, я вообще-то парень, да… Я чуть ли не поперхнулся от такого давления.

– Так ты все-таки что-то знаешь, кузен…! – растянула она усмешечку.

– Слишком близко, – пробубнил я, стараясь смотреть ей в глаза…

– Мм…? Ты вообще о чем, неудачник? – та изогнула губы, вообще не понимая моих забот!

Черт! Поймала, гадина… развела как дешевку! Но должен признать… её голосок убедительно меня взволновал. Эта Дадли если не особо умнее оригинала, то, по крайней мере, точно хитрее… Ну или женщины взрослеют быстрее парней, и да…

– Отпусти меня, пока нас не услышали.

– Нет. Сначала ты расскажешь мне все! Ты убрал то стекло в зоопарке? А еще ты как будто говорил с той змеей? – возбужденно спрашивала она. – Как ты это сделал?!

– Я ничего не понимаю из того, что ты говоришь… кх… – Дадли уперла в меня коленку.

– Не отмазывайся! Я слышала, что родители иногда шепчутся о тебе! Ты умеешь делать какие-то странные вещи, это как-то связано с тем, что ты очкарик? Я слышала, девчонки говорили, очкарики странные, но не думала, что настолько… Думаешь, я смогу так же?

А-ха-ха-а… да, конечно… Выдала. «Мои очки». Ага… Аплодисменты. До восемнадцати лет в школу ходила не зря. Расходимся. Дурсль… ты, как всегда, оправдываешь свою сообразительность!

Сука, даже обидно, что она! Она!!! … меня обхитрила.

Кхм.

– Да, очки… – сжав губы от рвущегося смеха, пробубнил я, – надел их и…

Дурсль больно стукнула меня.

– Ау…! Ну ладно, не в очках дело, довольна?!

– Ты придурок, – залилась румянцем та, видимо, поняв, что сморозила чушь, – я серьезно. Рассказывай, или я тебя так отделаю!

– А тебе действительно это интересно? Твои родители же против… – ну вот, заговорил как тот самый тип в темном углу, предлагающий сомнительные вещи…

Скажи, что нет, Дурсль, не дури. Тебе не интересно. Не надо тебе это. Там целый мир волшебства, драконы, битва за всемирную власть! А тебе лишь бы ноготки сделать и мозги мне поделать. Ну не твое это! Не создавай мне лишних проблем, ты и так меня целый день мурыжишь.

– Я… не уверена, – на мгновение замялась Дурсль, – но с тех пор, как я начала задумываться о происходящем за последние годы, я поняла, что с тобой что-то неладно, кузен… А родители все умалчивают! Мне надоело, что я одна ничего не знаю! Это жуть как бесит! И сейчас ты расскажешь мне все, что знаешь, – аж перло из неё этим эгоистичным самомнением и важностью!

ДУ-У-У-У-УРСЛЬ!!!

– Тебе ведь просто кажется, – вопреки эмоциям спокойно выдал я, отводя взгляд.

– Рассказывай, или я тебя ща так отделаю… – та подняла кулак.

– Повторяешься… – не растерявшись, я поднял ладони, – ладно, давай вот как поступим. Я обещаю, что расскажу тебе все очень скоро, но тебе надо подождать момента, когда мне придет одно письмецо.

– Письмо? Тебе? – Дадли посмеялась. – Хорошая шутка, кузен! Ты никчемен и совершенно никому не нужен, даже своим родителям! Какое тебе может прийти письмо?

А вот про родителей было лишним! Хотя я не Гарри Поттер, поэтому смог сохранить хладнокровие, но все равно как-то неприятно.

– Ну а если все же придет, что тогда?

Дадли на мгновение задумалась.

– В этом письме будет что-то интересное?

– Возможно, даже больше, чем ты хочешь увидеть. Увидишь его – и даже родители не помешают тебе узнать всю правду, – попытался разжечь её интерес я… Хотя признаю, наверное, зря.

Но это Дадли, чтоб меня, липучка похлеще клеща, так что идем ва-банк. Плюс день «Х» уже на носу, если канон не подведёт, а я рано или поздно отсюда свалю и так.

Дурсль с интересом кивнула и резко отпустила меня.

– Но если письмо не придет – ты знаешь, что с тобой произойдет. Я расскажу папе что-то такое, что ты потом целый год на домашнем аресте будешь, – гаденько пообещала та.

Осторожно поправив пижаму, я неловко кивнул, пока та смерила меня недовольным взглядом.

– Слушай, а все же почему тебе так интересно стало? Столько лет нос воротила…, – осторожно спросил я.

Вон, даже с постели в такую ночь встала да тайком ко мне пробралась! Зная эту эгоистичную стерву, причина должна быть ОЧЕНЬ весомая. Ведь когда Дадли было не плевать на кого-то, кроме самой себя? Даже чтобы просто поднять свою попку с дивана, ей надо, чтобы как минимум начался апокалипсис… Ну или шоколадку захотелось. Хых.

А пока казалось, словно Дадли просто резко свихнулась.

– Не твое дело, кузен. Ложись спать, – раздраженно бросила Дадли, тут же развернувшись к лестнице, – и лучше бы тебе не налажать.

– И ещё кое-что: ни в коем случае не говори никому о письме. Если проболтаешься, я не смогу выполнить обещание, – тихо предупредил её я, подняв взгляд к поднимающейся Дадли… Где среди теней лестницы увидел, что девушка, перебирая ножками, в одной футболке, трусах и носках все это время была…

Пу-пу-пу-пу…

Неужто так сжигал интерес, что она прям во время переодевания ко мне прибежала…?

Дурсль не ответила на мою просьбу, но я понадеялся, что ей хватит мозгов не рассказывать о нашей тайне родителям.

Глава 4

Лондон. Вторник. Двадцать третье июля. Тысяча девятьсот девяносто первый год.

Месяц спустя после похода в зоопарк.

Пролетая над домами, сова скинула вниз письма, после чего приземлилась на фонарь. Неясным образом брошенная ей почта попала в один конкретный дом, оказавшись на самом видном месте у двери…

***

Дни растягивались один за другим ровно в ожидании заветного приглашения из Хогвартса, когда в одно непримечательное утро я наконец-то обнаружил подозрительно плотную стопку писем у двери. Подойдя ближе, я поднял их и увидел, что почта, адресованная мне, лежала сверху над всеми, боком, что привлекло мое внимание не только из-за необычных зеленых букв и упоминания моего имени, но и из-за того, что… Отодвинув адресованное мне письмо, я заметил еще ровно такое же письмо, также с зелеными буквами, но адресовано оно было уже кое-кому другому…

«Мистеру Гарри Поттеру.

Чулан под лестницей, Тисовая улица, дом номер четыре. Город Литтл Уингинг, графство Суррей»

А также… Второе письмо:

«Мисс Дадли Дурсль.

Самая большая спальня, Тисовая улица, дом номер четыре. Город Литтл Уингинг, графство Суррей»

Затем, чтобы убедиться во всем, я перевернул оба письма и обнаружил на них символику Хогвартса с его красной печатью. Сомнений быть не могло. Я получил приглашение в школу магии.

С волнением приложив палец к губам, я осторожно полуобернулся на пустующий коридор. В его конце, за кухонной дверью, уже вовсю завтракали и общались Дурсли… Еще не подозревая, какой кринждец нас всех ожидает.

Спрятав свое письмо под рубашкой, ибо заранее знал реакцию моих родственничков, я задумчиво отделил письмо Дадли и посмотрел на него как на злобный рок.

– Вот тебе и волшебство, Поттер… Дадли действительно волшебница? – неверяще прошептал я.

Самый главный вопрос: как поступить с данной информацией? Скрывать письма смысла нет. Дурсли рано или поздно прознают правду, да и мне причин скрывать все нет.

Показывать свое письмо как будто тоже не вариант – Дурсли сойдут с ума. Лучше сначала все обдумать. Как поступить? Ждать Хагрида или валить самому? Но куда? Я без денег, да и не знал, куда идти.

С другой стороны, а может, в отличие от канона, Дурсли, наоборот, узнав, что я хочу свалить от них, отправят меня куда подальше? Типа, получат шанс избавиться от меня с чистой совестью? Я ведь парень уже большой, хожу на подработки, потому что Дурсли еще в шестнадцать лет, как я узнал за эти две недели, отказывались покупать мне большую часть одежды и всего прочего… Поэтому ходил я в обносках годами и все такое, и зарабатывал копейки, ибо до шестнадцати лет подработка в Англии была сильно ограничена. Конечно, после шестнадцати стало чуть легче, но все равно запарно, ибо Дурсли гоняли меня и дома, и после работы, и вообще я дома практически не отдыхал ни после учебы, ни после работы. Одним словом – сущий ад. Правда, позволить себе снимать квартиру пока не могу, ибо… Ну, условия для заработка подросткам в это время здесь сильно ограничены, примерно полтора фунта в час, что довольно, эм… Короче, нереально для нормальной жизни парню без родителей.

Но, с другой стороны, а как я планировал жизнь после восемнадцати лет, когда я уже закончил школу и считался полноправным взрослым? Поступил бы в магловский университет, планируя карьеру и взрослую жизнь, когда Дурсли меня душат? Они тут же дали мне знать, что теперь я большой мальчик и они не дадут мне «нахлебничать». Теперь я сам оплачиваю свою жизнь с денег, что получаю на подработках. Включая мою оплату Дурслям за «съем чулана» и вот это все. Короче, доили меня мерзавцы знатно.

Однако вот о чем я подумал: ну раз уж я взрослый и мне пришло письмо из Хогвартса, то теперь карьеру я планирую как волшебник? Поступлю в самый элитный университет магии, а там заделаюсь на какую-то престижную магическую должность, может, даже учителем в Хог, и не буду в ус дуть!

Для Дурслей мой уход в Хог – отличный способ избавиться от «нахлебника» и выгнать из дома со всеми почестями. Так что, может, они и вовсе не будут против, а всеми руками отдадут меня за. А сам Хог может и сам мне жилье предоставит, ну или хотя бы комнатку какую, или мини-домик, как вроде бы было у Хагрида… Все-таки раз они принимают волшебников с разных краев и начиная с восемнадцати, должны же они как-то подумать о моем будущем?

Впрочем, это мало важно, потому что если местные родители оставили мне кучу денег, и по закону я уже самостоятельный – моя главная проблема грамотно расстаться с Дурслями и встретить Хагрида. Дружелюбный великан мне точно поможет обжиться в волшебном мире и разъяснить все его особенности на пальцах. Включая возможные отклонения от канона и все прочее-прочее…

Я вновь выставил перед собой письмо для Дадли…

– А вот с тобой что делать, подруга, остается загадкой.

Дадли, в отличие от каноничной, не была мне столь противна, хотя и вызывала определенное раздражение. Мы даже пару раз чуть не подрались, но прям взять и возненавидеть её я так и не смог.

Ну не обидчивый я, к тому же сам за последние дни пару раз подшутил над ней. Можно сказать, мы квиты.

Что же считала сама Дадли касательно меня и происходящего, я не знал, но… как парень, «остановивший того самого», я отчего-то всерьез возжелал свою репутацию как-то поддерживать. В мире Роулинг у меня было громогласное имя, такое, от которого так просто не отделаешься. «Гарри Поттер – хороший парень, правильный маг» – все это действительно звучало неплохо. Так что для поддержания своей же репутации было бы неплохо исполнить данное Дадли обещание и рассказать ей о письме Хогвартса.

В первую очередь не для неё, а для себя самого. Мне надо привыкать отвечать за свои слова, как хорошему мистеру волшебнику.

К тому же, если в будущем я стану каким-нибудь крутым учителем, моя репутация поможет привлечь в Хогвартс или куда еще много крутых учеников, которых, я уверен, хватало по всему миру. А там уж… Воспитав достойный класс, я смогу обеспечить миру волшебства достойное будущее. И это если ещё учесть, что Хогвартс был не единственным университетом магии… наверное (это же иной мир, и я не знал, как он устроен в точности).

А если вдруг кто-то узнает, что я самолично скрыл письмо от новоиспеченного мага (ну мало ли с помощью какой-нибудь таинственной магии воспоминаний), а она еще и окажется вдруг талантливой… Как звали ту репортершу-сплетницу из «Кубка Огня» или «Ордена Феникса»? Рита… не суть! Она и так постоянно ерунду несла, создавая ужасные сплетни о людях, а если вдруг раскрутит какой-нибудь гаденький факт обо мне – будет неловко.

Короче, не нужен мне этот грех на душу. В моих воспоминаниях вселенная Роулинг была полна добра, такого светлого магического вайбика, который я собирался сохранить всеми силами. Так что да… Быть обещанию исполненным, надеюсь, Дадли оценит мой жест.

Предвкушая реакцию кузины и её родителей, я со вздохом подкинул в руке письмо Дадли и направился на кухню. Там я увидел весело завтракающих родственничков и эти улыбающиеся розовые щечки Вернона, которые смешили меня ещё с фильма… Я деликатно обошел дядю, протянув почту ему в руку. Тот молча взял, смачно хлюпнув чаем, и протянул:

– О-о-о… Мардж заболела. Съела испорченный…

Забавно, но вопреки разрушающемуся канону, некоторые его составляющие оставались целостными. Например, Мардж заболела и в оригинале, когда Гарри было всего одиннадцать. Я должен был учесть это на будущее.

Но… Дадли на этот раз не сидела за столом, а скучающе стояла и смотрела в окно, придерживая кружку чая у своих губ. Она была одета как все подростки в девяностых: белая рубашка, юбка и кофта, обвязанная вокруг талии. Ну и ещё ободок, которым она подхватила длинные волосы. Я тихо подошел к кузине и оперся о стенку спиной.

– Надо поговорить, – шепнул я, наблюдая за тем, чтобы Дурсли-старшие не смотрели в нашу сторону.

– Отстань от меня, кузен… У меня сегодня нет настроения.

– Хм…

Похоже, Дадли за целый месяц уже успела забыть о нашем обещании, хотя первые две недели знатно выносила мне мозги. У меня даже появился достойный повод оставить её в неведении, но…

Я вздохнул.

– Помнишь, о чем мы договорились тем вечером?

Дурсль замерла, будто услышала невообразимую сплетню, и тут же изменила настрой: она взяла меня за руку и потащила куда-то в сторону.

– Милая, ты куда? – побеспокоилась тётя Петунья.

– Дочка?

– Нам с Гарри надо поговорить. Мы ненадолго!

И вот мы оказались за пределами кухни, в коридоре. Дадли выжидающе скрестила руки на груди и смерила меня взглядом.

– Ну?

Я медленно вытянул из-за спины письмо, адресованное Хогвартсом Дадли, и та резко вырвала его у меня из рук. Затем развернула к себе, прочитала и выгнула бровь.

– Хогвартс? Что это такое?

А вот тут самое сложное: как объяснить маглу, всю жизнь прожившему как обычный человек, что он внезапно стал волшебником…? Ни тебе веры, ни тебе воспитания, и вообще ничерта. Только я, Гарри – дружелюбный сосед Человек-паук…

Я прям почувствовал себя тем самым парнем, от которого зависела судьба человека напротив. Даже если этот человек – невыносимый и эгоистичный магл, который по всем заветам заслуживал только хорошего нагоняя.

Впрочем, хороший учитель магии, каким я видел себя в будущем, должен был направлять на путь истинный даже таких неисправимых болванов, как Дадли… Ведь даже ублюдок Драко в конце концов исправился, верно?

Я взъерошил волосы на голове и посмотрел на растерянную Дадли. Она даже не подозревала, о чем шла речь.

– Ты меня обманул, – начала угрожать Дадли, – это письмо вообще ни о чем мне не говорит!

– Слушай, может, хватит скрывать правду и играть в дурочку? Я понял, о чем ты пыталась сказать мне тем вечером. Ты ведь действительно начала замечать за собой что-то странное, верно?

Думаю, в тот момент Дадли пыталась поделиться со мной неприятной правдой, но не набралась смелости. Потом свела все к тому, что я во всем виноват и сам обязан ей все объяснить... В общем, несамостоятельная, разбалованная дурочка.

Услышав мое предположение, раздраженная Дадли внезапно замерла, будто её облили холодной водой.

– О чем ты вообще… – она отвела взгляд, будто не при делах… И ведь если бы не была такой дурой, может быть, ей даже удалось бы меня обдурить. А так – все на личике было написано.

Да, что ни говори, а Дадли наивна, как барашек.

– Ты сама спрашивала меня про тот день в зоопарке. Там произошло волшебство. Магия. То, что среди обычных людей не принято разглашать.

– Ты что, с ума сошел, кузен? Мультиков пересмотрел? Никакого волшебства не бывает, – она выгнула бровь.

– Да ну? А как ты объяснишь то, что произошло в зоопарке?

– Ну…

– Видишь это письмо? Посмотри еще раз на то, что я тебе дал, но внимательней, – я указал на смятый лист в её руке, – прочитай, что там написано. Это университет волшебства.

Дадли молчала, мельком бросив взгляд на клочок бумаги, но упорствовала. Да, она уже пробежалась по письму и хорошенько его прочитала, но, видимо, не могла переварить увиденное. Оно и понятно, блин… Не шибко она головкой-то варила до этого. На уроках по зельеварению её точно в напарники брать не стоит.

– И… ты думаешь, это реально правда?

– Я знаю, – с уверенностью бросил я, раскрыв ладонь, – но другое дело, что ты сама думаешь об этом?

– Я… я не знаю.

Разумеется, ждать от Дадли моментального ответа не стоило.

Вместо этого мы еще немного пообщались, и я объяснил ей, что за чудо этот Хогвартс. В общих чертах описал ей то, что знал сам, не вдаваясь в подробности, потому что я и сам не мог знать наверняка, а тот ли это Хогвартс, что я видел в фильмах, или нет. Неожиданно, но Дурсль молча слушала меня, изредка прерывая и показывая свой нелегкий нрав. Мы даже пару раз чуть не подрались, но в целом мне удалось её урезонить. Видимо, потому что спорить и драться после рассказанного настроение пропало.

А потом… проходили дни.

Дурслям о своем письме я ничего не сказал, и они ничего не узнали даже от Дадли, что стало для меня удивлением.

Но было и кое-что ещё: Дадли как будто избегала разговоров с родителями и не шибко лезла ко мне. Хотя совсем без рукоприкладства и подколов не обходилось – ведь Дадли – это Дадли, и никаким волшебством её не исправишь.

А что же до меня?

Я все эти дни раздумывал, как бы поаккуратнее сообщить Дурслям, что собираюсь свалить в университет магии. Понятное дело, что я уже взрослый и сам за себя отвечаю, но предсказать реакцию этой горе-семьи не мог. У них, вроде как, были принципы и ненависть к магам. Петунья и Вернон могли отказать мне чисто из неприязни и желания поднасолить.

Всегда, когда я представлял свое признание им, в моих мыслях рисовались какие-то дурацкие вспышки агрессии со стороны Дурслей. Я не мог им доверять. Был риск, что меня выдворят из дома раньше времени, и потом меня даже Хагрид не найдет… Но нет, это, наверное, я зря.

На самом деле, по большей части медлил я конкретно из-за Дадли, и только неё. Ведь мне было интересно, как она отреагирует на происходящее. Станет ли волшебницей? Или пойдет по стопам родителей, побоявшись разочаровать их?

Дадли, на мой взгляд, была эгоистичной, не шибко сообразительной, агрессивной… Но отчего-то я чувствовал себя странно, когда думал, что брошу её здесь с Дурслями.

Особенно после того случая, когда она все же решилась чуток подыграть мне в зоопарке. Я сразу понял, что она не так безнадежна, и между нами возник какой-то контакт.

Может, я ошибался.

Во всяком случае, время расставит все на свои места.

Если Дурсль откажется идти в Хогвартс – я с чистой душой улечу, распрощавшись с ней навсегда!

И вот настал очередной день «Х».

За окном было пасмурно. Вечер. Шел непрекращающийся ливень уже второй день. Я практически не выходил из дома, занимаясь домашними заботами, которыми меня нагрузили Дурсли, после чего готовился ко сну.

Мы с Дурслями пересеклись на кухне. Все четыре человека. И все в пижамах. Судя по их беззаботному поведению, Дадли так и не рассказала им о письме. А судя по тому, что дом не бомбардировали письмами – доставленное мне письмо из Хогвартса достигло своей цели. Меня.

В какой-то момент общения дяди Вернона и Петуньи в дверь раздался громкий стук. Он донесся аж от самого двора дома до коридора и заставил всех Дурслей испуганно вздрогнуть.

Ещё один стук.

Потом ещё. Такой громкий, что аж все стены в доме затряслись. Входная дверь как будто с грохотом упала на пол (я не видел, но создавалось такое ощущение). Поняв, что что-то неладно, Дурсль-старший выбежал в коридор и пропал где-то там… А когда мы с тетей Петуньей и Дадли, которая, кстати, испуганно пряталась за мной, вышли в коридор, там уже стоял высокий мужчина с густой черной бородой. Он был таким большим, что едва вмещался в дом, а макушка его мохнатой головы, похожей на лес из волос, дотягивалась аж до самого потолка. Этот гигант носил старый плащ и держал в руках весьма потрепанный зонтик и, вопреки угрожающему виду, имел весьма доброе, задумчивое лицо.

В теплый дом ворвался густой запах мокрой кожи, земли и дождя.

– Я… извиняюсь, – вдруг сказал здоровяк каким-то басовитым голосом, чуть поклонившись и развернувшись, чтобы затем поднять упавшую дверь и… поставить её руками обратно на место. К моему удивлению, ему это удалось!

Сразу же в этот момент к нам выбежал испуганный и дрожащий дядя Вернон. Он держал в руках пушку и, заметив здорового дядьку у себя в доме, с ненавистью скривив губы, направил на пришедшего здоровяка ружье.

– Я требую, чтобы вы ушли, сэр! Кто позволил вам выломать мою дверь?!

Здоровяк без всякого страха подошел к Дурслю и обхватил рукой ствол его ружья.

– Заткнись, Дурсль. Ты мерзавец, – с этими словами бородатый незнакомец одним движением выгнул ствол прямо в руках Дурсля. Раздался резкий выстрел в потолок.

Прямо за моей спиной тётя Петунья и Дадли закричали от страха… заставив меня резко вздрогнуть и перевести дыхание.

Затем гигант шагнул к нам с Дадли и перевел взгляд на меня, едва улыбнувшись. Его голос, наверное, звучал дружелюбнее и теплее всего, что я слышал за последний месяц:

– Я не видел тебя с самых пеленок, Гарри. Ты примерно такой же, каким я и ожидал тебя увидеть. Правда, немного худее, чем хотелось бы. Хм… – потом тот покосился на растерянную Дадли за моей спиной и чуть приподнял бровь. – А они ещё не знают, да…?

– Эм… нет, – я покачал головой.

– Хм… нелегко же придется. Ну ладно, – здоровяк похлопал себя по животу, – я тебе тут кое-что принес. Боюсь, я нечаянно мог сесть на него, но он все равно должен быть таким же вкусным, как и был.

Он вытащил из-под плаща белую коробку из-под торта, перевязанную синей ленточкой, и протянул её мне.

А затем…

Мы переместились на кухню. Дурсли особо не сопротивлялись – им хватило одного раза продемонстрированной силы здоровяка. Впрочем, эта горе-семейка никогда смелостью и доблестью не славилась.

Зато я позволил себе разлить нам чаю и даже усадить Хагрида за стол… Ну, точнее, он стоял, чтобы случайно не сломать стульчик Дурслей. А чай, который я наливал, был моим, заработанным чистым трудом, поэтому Дурсли особо не возражали.

– Спасибо за гостеприимство.

– Так кто вы такой? – спросил я, чтобы соблюсти некоторые каноны, пока наливал нашему гостю чай.

– Меня зовут Рубеус Хагрид. Хранитель садов и ключей в Хогвартсе.

Дадли, вопреки пришедшему незнакомцу, спокойно отодвинула стул и села напротив говорившего Хагрида. Что одновременно заставило удивленно перевести взгляды на неё застывших Дурслей, которые стояли у стены и испуганно жались друг к дружке. И даже… Самого Хагрида её поведение впечатлило. После чего Дурсль-младшая подтянула себе мою тарелку с тортом и мою кружку чая, что я приготовил для себя, и начала молча трапезничать…

Но её реакция была мне понятна в отличие от других: ещё до того, как Хагрид пришел, я предупредил Дадли о его визите.

А потом, видимо, все это время, что мы не общались, Дадли ждала Хагрида и… теперь, когда он появился, не сводила с него глаз.

Ключевым моментом тут стало то, что я даже сказал Дадли, как примерно будет выглядеть Хагрид, чтобы впечатлить её своим даром к предсказанию. Ну и дошлифовал свое «предсказание» аккуратным предположением, что звать нашего будущего гостя будут начиная на «Ха».

Ну а сделал я все эти приготовления ради того, чтобы убедить Дадли в существовании магии. И чтобы ей было проще подготовиться ко дню «Х».

Теперь все зависело от неё.

– Оу… а ты смелее, чем я думал, Дурсль, – с легкой улыбкой сказал Хагрид.

Но Дадли не ответила, вопреки словам Хагрида чуть вздрогнув от испуга. Все-таки какой смелой она себя ни считала – на деле та ещё трусиха.

– Так… как много тебе известно о Хогвартсе, Гарри? – обратился ко мне Хагрид.

– На самом деле, практически ничего, – ответил я.

– Хм… а разве твои мама и папа не рассказали тебе, что ты волшебник? И держу пари, очень хороший, если немного потренируешься.

От сказанных им слов Дурсль-старший аж скривился.

Хагрид покосился на меня, потом на Дадли и со вздохом спросил:

– Вы ведь получали письма, так?

– Он никуда не поедет! – тут же встал напротив меня дядя Вернон, чуть ли не брызгая слюной. – Когда мы взяли его к себе, то поклялись покончить с этой чертовой ерундой!

– Хм… – заинтересованно выдал я, стараясь придумать, как бы найти момент, но…

Дадли меня опередила.

– Так вы знали? – удивилась она.

Тётя Петунья, сменив маску недовольства на легкое удивление, посмотрела на свою любимую дочурку.

– Конечно… мы знали, потому что моя «прелестная сестра» была такой, поэтому твой кузен не мог не быть как она! – с неприязнью бросила тётя, объясняя все своей дочурке. – В тот день, когда сестра получила письмо, родители были так горды ей. В семье родилась волшебница. Это было так «замечательно», – с сарказмом выдала Петунья, скривив губы, – но только я знала, кем она была на самом деле – помешанной!

От слов собственной матери Дадли больно притихла.

– А почему вы ничего не рассказали мне? – спросила Дурсль-младшая.

– Эм… – дядя Вернон аж испуганно переглянулся с Петуньей, – но, доченька… тебе ведь и не нужно было это знать. Это дела этих проклятых…

– Ха-ха-ха, – посмеялся Хагрид, покачивая головой, – держу пари, Дурсль, сейчас твой маленький скучный мирок навсегда перевернется. Я же все это время говорил про два письма, не про одно.

Дурсль непонимающе моргнул. Петунья и вовсе застыла, не соображая, о чем толковал Хагрид.

Затем Дадли вытащила откуда-то свое письмо и положила на стол. Даже не приглядываясь, Вернон и Петунья смогли увидеть на клочке бумаги имя собственной дочери. Её приглашали в Хогвартс. В университет волшебства…

Петунья чуть дернулась, подняла голову… и резко упала в обморок. Вернон еле успел её подловить.

– Дорогая, дорогая!

– Н-да… как-то неловко получилось, – неловко бросил Хагрид.