Учиха Мадара

Глава 1

Вечерний лес тонул в густых тенях. Если вдохнуть, можно было уловить запах прелой листвы и удушливый аромат свежей крови.

Мадара стоял над телом, который лежал ничком на земле. Горизонтальный удар катаной поперек спины не оставил жертве ни единого шанса. Темно-красная кровь медленно стекала на сухую землю.

Учиха смотрел на последствия своих действий и не мог до конца в это поверить. В душе он проклял этот жестокий мир. В голове билась мысль: почему ради обретения силы я должен был своими руками оборвать жизнь друга?

На секунду он хотел отказаться в это верить. Но не смог.

Когда осознание содеянного окончательно пробило барьер отрицание, и разум принял жестокую реальность, глаза Мадары отозвались на вырабатываемую мозгом чакру. Три томое закружились, сливаясь в уникальный узор.

Вместо ожидаемого прилива силы, Мадара почуствовал, что его мозг начинает закипать. Черепь пронзила ослепляющая боль. В сознании начали появляться какие-то образы, похожие на обрывки чужих воспоминаний. Они наслаивались одна на другую, перегружая восприятие.

Меч который держал Мадара, выскользнул из его рук. От шока и боли он начал судорожно хватать ртом воздух. Учиха почувствовал, что сердце в груди бьётся все сильнее, отдаваясь гулом в ушах. В какой-то момент ноги отказались его держать, и он тяжело рухнул на колени. Мысли путались все больше и он терял возможность осмысливать происходящее.

Изуна появился неслышно, опустив голову. Он только что переступил ту же черту и оставил позади труп друга, тем самым успешно пробудив Мангеке. Но едва взглянув на Мадару, он понял: что-то пошло не так.

Он посмотрел на брата и активировал Шаринган. Пульс Мадары зашкаливал, а мозг продолжал вырабатывать чакру. Похоже процесс затянулся и начал перегружать нервную систему.

Изуне только что хотелось на все наплевать и просто напиться в какой-нибудь дыре, чтобы заглушить тошноту от собственного поступка. Но он подавил этот порыв: было не лучшее время для горя.

Быстро оказавшись рядом со старшим братом, Изуна оценил его состояние. «Паническая атака?» — мелькнула логическая мысль.

Он присел на корточки и положил руку на плечо Мадары, пытаясь вернуть его в реальность.

— Брат, что с тобой?

Но Мадара словно не замечая его, невидящим взглядом смотрел в пустоту. Грудная клетка вздымалась, пытаясь втянуть больше воздуха, но горло перехватило спазмом и он начал задыхатся.

Мадара резко вырвался из руки Изуны и завалился на бок. Его тело начала бить неконтролируемая дрожь.

Изуна всерьез испугался происходящего. Не теряя ни секунды, он активировал Мангеке. Схватив брата за голову, он силой повернул её к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. Зрительный контакт был установлен. Тяжелая иллюзия обрушилась на разум Мадары, и тот мгновенно обмяк, погрузившись в глубокий сон.

Закончив с этим, Изуна быстро проверил, не запал ли у брата язык. Убедившись, что дыхание выровнялось, он поднял Мадару и аккуратно положил его чуть поодаль.

Он посмотрел назад. Там лежал труп. Заставив себя пока отбросить лишние мысли, Изуна подошел к телу.

Следующие десять минут прошли в механической работе. Он стирал все улики и скрывал следы. Оба тела он похоронил так глубоко, чтобы случайно наткнуться на них было практически невозможно. Землю сверху он тщательно замаскировал.

Закончив, он подошел к Мадаре. Закинув бесчувственного брата себе на спину, Изуна двинулся в сторону поселение своего клана.

***

Мадаре казалось, что он выныривает из долгого сна.

Последнее, что зафиксировал его умирающий мозг — это холодная земля и лицо Хаширамы. Несмотря на все, что он натворил, Хаширама всё равно назвал его другом и предложил пропустить по чашечке в загробном мире. А затем наступила тьма. Но прежде чем сознание угасло окончательно, сквозь пелену пробился странный фрагмент: вспышка боли и лицо Изуны. Сосредоточиться тогда не удалось, но Мадара четко помнил, как Изуна смотрел прямо на него.

Сознание возвращалось обрывками. Сначала вернулось ощущение тела, затем слух, и только потом он открыл глаза.

Над ним был незнакомый деревянный потолок.

Мадара принял сидячее положение, отбросив легкое одеяло, и быстро огляделся. Традиционная комната, пахнущая сухим деревом. Место было ему совершенно незнакомо.

«Меня снова воскресили?» — мысль появилась плавно, как констатация факта. Эдо Тенсей? Ринне Тенсей?

Он поднял руку и внимательно осмотрел её. Это была его рука, но ощущения не сходились. Он сжал и разжал кулак. Кожа была гладкой, без трещин, характерных для воскрешенних Эдо Тенсей. Он осмотрел свое тело, и не нашел приживленных клеток Хаширамы. Только его собственная, чистая чакра.

Мадара скосил взгляд вправо. На полу была аккуратно сложена темно-синяя форма клана Учиха. Рядом лежала катана в ножнах. Он потянулся к оружию, привычно оценивая баланс, и вытащил клинок на половину.

Направив чакру к глазам, он активировал Шаринган и вгляделся в холодное отражение на лезвии. На него смотрел он сам. Но лицо было моложе. Сколько лет этому телу? Двадцать пять? Максимум тридцать.

Отключив шаринган, он только начал анализировать свое положение, пытаясь выстроить логическую цепочку, как сёдзи с легким шорохом отодвинулись. В комнату вошел Изуна.

Увидев, что Мадара сидит, он остановился и негромко произнес:

— Ты очнулся, брат.

Мадара застыл. Дыхание на секунду сбилось.

— Изуна... ты?

Он начал быстро анализировать происходящее. Что происходит? Это действительно загробный мир? Или он попал в чужое гендзюцу? Мадара не стал тратить время на сомнения. Не складывая печатей, он с трудом ударил по собственной системе циркуляции чакры, сбивая поток, чтобы развеять любую иллюзию.

Мир не дрогнул. Отражение в катане осталось прежним, а Изуна всё так же стоял у входа, внимательно за ним наблюдая.

— Как ты себя чувствуешь, брат? — спросил Изуна, делая шаг внутрь. В его голосе скрывалась несвойственная ему настороженность. — После... того, что было, ты словил паническую атаку. Мне пришлось вырубить тебя.

Эти слова сработали как спусковой крючок. В ту же секунду Мадара почувствовал боль в висках. Память этого тела, до этого момента скрытая за сознанием старого вышла на первый план.

Впитав воспоминания молодого тела, Мадара на мгновение прикрыл глаза. Новые образы не принесли откровений — они лишь обновили то, что он и так помнил. Но вместе с этой ясностью пришло рациональное подозрение.

Вечное Цукуёми?

Возможно ли, что он сам угодил в величайшее гендзюцу? Мадара начал анализировать ситуацию, прокручивая в голове всё, что знал об этой иллюзии. Хоть он никогда не погружался в нее сам, суть была ясна: техника должна создать мир мечты. Место, где исполняются самые потаенные желания. Он снова посмотрел на Изуну. Брат стоял перед ним — живой, дышащий, с тревогой в глазах. Одно только присутствие Изуны было самым весомым аргументом в пользу иллюзии.

Но было одно большое «но», которое ломало эту теорию.

Мадара всё помнил. Свою долгую жизнь, манипуляции Черного Зецу, прочитанную каменную скрижаль и обе свои смерти. Согласно текстам на скрижали, Вечное Цукуёми должно мягко вытеснять воспоминания о реальном мире, погружая разум в иллюзию так, чтобы человек даже не осознавал подвоха.

Впрочем, Мадара тут же мысленно одернул себя. После предательства Зецу достоверность этой скрижали вызывало сомнении. Опираться на ее тексты было глупо.

Но если прочитанное правда и он действительно заперт в гендзюцу такого масштаба, привычными методами ему не выбраться. Значит, нужна другая тактика. Он был уверен, что ни одна иллюзия, особенно та, что базируется на механике сна, не способна воссоздать реальность абсолютно безупречно. Обязательно будут ошибки — в физике объектов, в реакциях людей, в мелких деталях.

Нужно просто знать, куда смотреть. И как только он начнет наблюдать, случится одно из двух: либо происходящее докажет свою реальность, либо это гендзюцу начнет медленно подавлять его волю, пока он окончательно не забудется в этом идеальном сне.

Изуна, ожидающий ответа на свой вопрос, с беспокойством подал голос:

— Брат?

Мадара вынырнул из размышлений. Его взгляд снова сфокусировался на лице Изуны. Он принял решение, что пока будет плыть по течению.

— А... Да, я в порядке, — ответил Мадара, слегка потерев висок. — Просто голова всё еще немного болит. Сколько я был без сознания?

Изуна заметно расслабился, с облегчением выдохнув.

— Четыре дня. Но, брат, что с тобой случилось? Я тогда растерялся и действовал инстинктивно, погрузив тебя в сон. Но ты не приходил в себя так долго.

Мадара прокрутил в голове события, восстанавливая хронологию, и одновременно быстро просканировал окружение. Никаких чужих чакр поблизости.

— И правильно сделал, что вырубил, — спокойно ответил он. — Что-то тогда пошло не так. Мой мозг продолжал вырабатывать особую чакру, несмотря на то, что пробуждение уже завершилось.

Изуна нахмурился, обдумывая услышанное.

— Вот оно что. Мы и сами мало что знаем об этих глазах, так что неудивительно, что произошло нечто непредвиденное.

— Изуна, постарайся не использовать Мангеке часто, — неожиданно произнес Мадара.

— Почему? — недоуменно спросил младший брат. Для шиноби не использовать полученную силу было немыслимо.

Мадара тут же понял, что оговорился и быстро нашел логичное объяснение:

— Когда мой Мангеке пробудился, я, похоже, из-за шока неосознанно активировал способность одного глаза. И теперь мой правый глаз видит немного хуже. Похоже, эта сила бьет по зрению.

Изуна медленно кивнул, полностью приняв этот аргумент. Сомневаться в словах старшего брата у него не было причин.

Уладив этот вопрос, Мадара обратился к памяти, чтобы сориентироваться во времени. Одно событие должно было произойти как раз в этот период.

— Что с отцом? — задал он вопрос.

Взгляд Изуны потяжелел.

— Он умер пару дней назад. Раны после последней стычки оказались слишком тяжелыми. Теперь пост главы клана пустует. Все ждали, когда ты придешь в себя.

— Вот как, — безэмоционально констатировал Мадара.

В голове всплыл образ отца. Мадара не мог сказать, что питал к нему глубокую сыновнюю любовь. Таджима был жестким, непреклонным человеком, строго следовавшим традициям клана. Он был продуктом эпохи воин и отвечал на её вызовы так же, как и любой другой лидер клана того времени.

Примерно семь дней назад Таджима, уже получивший смертельное ранение, собрал их с Изуной в своих покоях. Именно тогда отец раскрыл им секрет пробуждения Мангеке Шарингана.

Два брата, услышав условие — убийство самого близкого друга — поначалу хотели отказаться. Но Таджима был непреклонен. Он прямо заявил, что если они не найдут в себе силы перешагнуть эту черту, то никогда не смогут стать достойными лидерами и повести клан вперед.

Очевидно, старый Учиха понимал, что его конец близок, и любой ценой хотел гарантировать, что титул главы останется в их семье, а сами они обретут силу для выживания клана. В конце концов, это прозвучало не как совет, а как прямой приказ.

Мадара и Изуна были слишком горды, чтобы уступить кому-то другому место лидера. Они согласились. Мадара планировал взять этот грех только на себя, но Изуна упрямо настоял, что пройдет этот путь вместе с ним. Так они и заманили своих друзей на ту встречу в лесу.

Мадара помнил, как развивались события в его прошлой жизни. Когда, через пару дней, клан обнаружил пропажу двух шиноби и поисковые отряды ни к чему не привели, Изуна, формально потерявший друга, следующие несколько дней беспробудно пил, заглушая чувство вины. В этот раз, из-за затянувшегося беспамятства старшего брата, похоже, Изуна отложил алкоголь, сосредоточившись на уходе за братом.

Весь этот план с убийством друзей приводил Мадару к одной логичной и циничной мысли: Таджима, судя по всему, совершенно не верил, что его собственная смерть вызовет у сыновей достаточно сильный эмоциональный отклик для пробуждения Мангеке.

...

Прошло несколько недель.

Мадара всё это время непрерывно наблюдал. Они проводили Таджиму в последний путь с соблюдением всех клановых ритуалов. Мадара официально принял титул главы клана Учиха, хотя пока не спешил созывать общий совет, предпочитая выждать.

Он анализировал каждое слово членов клана, каждую тренировку на полигоне, физику движения оружия и запахи еды. И за всё это время он не заметил ни единой детали, которая могла бы выдать гендзюцу. Мир был слишком логичным и детализированным.

Постепенно, шаг за шагом, к Мадаре приходило неизбежное осознание. Иллюзия не могла быть настолько идеальной. Похоже, он действительно, каким-то непостижимым образом, сумел разумом вернуться в свое собственное прошлое.

Когда он собрал достаточно фактов, подтверждающих реальность происходящего, он вызвал брата к себе. Теперь его резиденцией был просторный, обособленный дом главы клана, где раньше жил отец.

Изуна не заставил себя ждать. За прошедшие недели младший Учиха всё же успел найти утешение на дне бутылки, пережить тяжелое похмелье и окончательно прийти в норму. Его шаг был твердым, а взгляд — ясным.

Мадара смотрел на вошедшего брата уже иначе. Если это действительно прошлое, значит, стоящий перед ним Изуна — абсолютно реален. Он дышит, его чакра стабильна. Осознание этого вызывало глубоко внутри непривычное тепло, но Мадара тут же брал себя в руки, контролируя эмоции.

Каждый раз, когда в голову закрадывались подобные мысли, он мысленно проверял свою память. Не стираются ли детали? Помнит ли он всё? Нет ли несостыковок?

Память оставалась ясной. Потенциальная иллюзия не затягивала его, он не забывался в ней. Всё было в норме.

— Привет, брат. Что такое? С утра пораньше, — спросил Изуна, закрывая за собой сёдзи.

Мадара позволил себе легкую улыбку.

— Да так. Хотел с тобой кое-что обсудить.

Изуна прошел вглубь комнаты. Он отодвинул стул и сел напротив брата, всем своим видом показывая, что готов внимательно слушать.

Мадара коротко выдохнул и перешел к делу:

— Изуна, ты мне доверяешь?

Младший Учиха удивленно моргнул. Вопрос прозвучал странно, особенно между ними.

— К чему такой вопрос? — Изуна чуть нахмурился, но ответил прямо: — Конечно, доверяю. Я доверяю тебе свою жизнь.

Мадара удовлетворенно усмехнулся.

— Тогда замени меня на несколько дней, — распорядился он. — Мне нужно кое-куда сходить. Если повезет, могу вернуться даже сегодня.

Изуна вопросительно поднял бровь.

— Куда это ты собрался?

— У меня есть план, — коротко отрезал Мадара, не собираясь вдаваться в подробности. — Я всё тебе расскажу, если дело выгорит.

Изуна лишь пожал плечами. Заменить брата на несколько дней в решении текущих вопросов клана не составляло для него проблемы. Как младший брат главы, он обладал достаточным авторитетом.

Доверив всё Изуне, Мадара покинул территорию клана Учиха.

Поселение располагался в обширной горной долине. Высокие, отвесные скалы по периметру служили надежной естественной защитой, укрывая их от чужих глаз, но внутри кипела жизнь: здесь хватало ровных земель для посевов, а с гор спускались чистые ручьи, обеспечивающие клан водой. Мадара быстро миновал внешние посты охраны и вышел за пределы долины.

Как только горы остались позади, он устремился к густым лесам.

Двигаясь по ветвям деревьев на высокой скорости, он наслаждался легким ветром, дующим в лицо. Его путь лежал к одной конкретной широкой реке.

«Надеюсь, Хаширама хоть иногда посещает это место», — раздумывал Мадара, сокращая расстояние до границы их старых встреч.

Глава 2

Мадара добрался до реки и остановился на каменистом берегу. Он медленно осмотрелся. Широкий водный поток с шумом несся вперед, разделяя сушу надвое. С обеих сторон реку плотной стеной обступал густой зеленый лес. Если оглянуться, далеко позади, над кронами деревьев, всё еще возвышались скалистые горы, где располагалось поселение Учиха.

Внутри шевельнулась неожиданная ностальгия. Впервые они встретились с Хаширамой именно здесь. Только на другом берегу.

Мадара опустил взгляд на гладкие камни под ногами. Тогда они были еще сопляками. Он отлично помнил, как раз за разом бросал эти плоские голыши, пытаясь перебросить их «блинчиками» по глади воды на ту сторону.

Мадара прислушался к шуму течения и вспомнил почему тогда Хаширама сюда приходил.

«Одолевает ли тебя печаль до сих пор?» — подумал он. — «Задумываешься ли ты о нашей детской мечте?»

Впрочем, на последний вопрос Мадара знал точный ответ. Хаширама никогда не предавал эту мечту и не забывал о ней. В отличие от самого Мадары, который со временем забыл.

Мадаре до скрипа зубов не хотелось этого признавать, но, похоже, Тобирама был прав. Этот Сенджу однажды говорил, что в клане Учиха полно слишком чувствительных шиноби.

Тогда, в прошлой жизни, потеряв Изуну, Мадара потерял и истинную радость от жизни. Попавшись на проклятие их кланового додзюцу, он окончательно обозлился на весь мир. И именно в том состоянии, перечитав скрижаль, он принял её текст за чистую монету.

А как же иначе? Эта плита хранилась с незапамятных времен. Она была величайшим сокровищем клана, доступ к которому имел только Глава и те, кого он лично признал достойными. Кто же тогда мог знать, что всё это — лишь искусно расставленная ловушка Черного Зецу?

— Чертов ублюдок, — вслух выругался Мадара.

Его пальцы сами собой сжались в кулаки. Осознание того, что им всю жизнь манипулировала тень, вызывало жгучую злость.

Хотя и в этом нашлась своя польза. Пелена наконец-то спала. Теперь он мог мыслить абсолютно ясно.

Мадара сконцентрировал чакру в стопах, ступил на воду и неспешно перешел реку. Оказавшись на противоположном берегу, он остановился, вглядываясь в кромку леса.

Он не знал, появится ли Хаширама здесь в ближайшие дни, но искренне на это надеялся. Вариант пробраться на территорию Сенджу и шпионить за их кланом ради тайного разговора Мадара отмел сразу. С его нынешними способностями, это гарантированно приведет к стычке, а не к конструктивным переговорам.

Он решил, что разобьет лагерь и подождет здесь несколько дней. Если Хаширама не придет, тогда он и задумается об альтернативах.

Углубившись в лес на пару десятков метров, чтобы не маячить на открытом берегу, он нашел ровную сухую площадку среди деревьев. Мадара достал из подсумка запечатывающий свиток и привычным движением мазнул по нему чакрой. В легком облаке белого дыма появилась небольшая походная палатка. Быстро установив её, он закончил с обустройством.

Затем, прихватив с собой удочку, Мадара вернулся к реке.

Он забросил снасть и уселся на гладкий валун у воды. Мадара честно попытался вспомнить, когда в последний раз занимался рыбалкой, и не смог. Бесконечные сражения и заговоры давно вытеснили из памяти такие вещи. Но сейчас, сидя в тишине и слушая шум течения, он ловил себя на мысли, что ему всё больше начинают нравиться эти мелкие, простые радости.

Спустя некоторое время поплавок так ни разу и не дернулся.

«А есть ли в этой реке вообще рыба?» — задался он внезапным вопросом. Будет довольно неловко и глупо тратить время на рыбалку там, где ловить нечего.

Чтобы проверить это, Мадара моргнул, активируя Шаринган. Мир мгновенно приобрел резкость. Зрение стало настолько острым, что толща воды перестала быть преградой — он видел каждый изгиб водорослей и каждый камень на дне.

Просканировав русло, он убедился: рыба в реке была. Несколько крупных особей спокойно плыли по своим делам, но почему-то старательно обходили его приманку по широкой дуге.

Подтвердив наличие добычи и поняв, что проблема лишь в его забытых навыках, Мадара отключил Шаринган. Красный свет в глазах погас, уступив место привычной черноте. Он поудобнее перехватил удилище и просто стал ждать.

Прошел час. За ним второй. Мадара с трудом подавлял раздражение, уговаривая себя не отбрасывать удочку, чтобы просто наловить рыбы голыми руками.

«Почему это так сложно?» — недоумевал он. Вроде бы примитивный процесс: закинь приманку и жди. Но это занятие бесило его с каждой минутой всё сильнее.

Мадара умел ждать. Сила воли позволяля ему обходиться без еды сутками, однако молодое тело, не получавшее пищи с самого утра, настойчиво требовало калорий. И, честно говоря, он просто не хотел голодать. Ему нужно было хоть какое-то дело, пока он ждет Хашираму. К тому же, он свое уже отсидел. Десятилетия в той темной пещере, где он играл по правилам Черного Зецу, искренне веря, что контролирует ситуацию и дошел до всего своим умом. Любое пассивное сидение на месте теперь вызывало у него стойкое отторжение.

Едва мысли свернули в этом мрачном направлении, как леска натянулась. Мадара рефлекторно дернул удилище на себя, жестко фиксируя рыбу на крючке. Почувствовав сопротивление и убедившись, что добыча теперь никуда не денется, он начал вытягивать леску.

Вытащив трепыхающуюся рыбу на берег, Мадара перехватил её свободной рукой. Осмотрел улов и вдруг рассмеялся. Коротко, но искренне. Он смог. Черт возьми, он поймал её самым обычным методом. Мадара сам не понимал почему, но эта мелочь принесла ему такое чувство удовлетворения, словно очередной многоходовый план только что принес идеальный результат.

Как только Учиха нащупал рабочий метод, дело пошло ровнее. Раз за разом он закидывал леску, выжидал правильный момент и подсекал. Вскоре на берегу лежало еще несколько некрупных рыб. Не отходя от реки, Мадара вытащил кунай. Быстрыми, отточенными движениями он выпотрошил и очистил весь улов прямо в проточной воде, смывая чешую и кровь.

Вернувшись к палатке с чистым мясом, он прошелся по краю поляны, собирая сухой валежник. Подготовив место для костра, Мадара с силой вбил в землю по обе стороны от будущего огня две толстые ветки с развилками. Достав из подсумка щепотку соли, он слегка натер тушки. Затем извлек из походных вещей длинный металлический прут, аккуратно насадил на него рыбу одну за другой и уложил вертел на деревянные опоры.

Сложив одну печать, Мадара выдохнул короткую струю пламени. Сухой хворост мгновенно занялся, обдавая лицо приятным теплом. Усевшись рядом, Учиха принялся медленно вращать металлический прут. Он следил за тем, чтобы языки пламени не сжигали рыбу, позволяя ей равномерно пропекаться.

Вскоре рыбья кожа покрылась золотистой корочкой, зашипела, и густой, аппетитный аромат ударил в нос. Убедившись, что еда готова, Мадара снял вертел с рогатин. Он сдвинул тушки на походный поднос и пересел к импровизированному столу — широкому плоскому пню. Поставив еду перед собой, он достал металлическую кружку, наполнил её водой из фляги и наконец-то приступил к трапезе.

Наслаждаясь едой, Мадара погрузился в размышления. Горячая пища помогала сосредоточиться. Мысль о том, что происходящее вокруг — абсолютная реальность, окончательно закрепилась в его сознании. Тем не менее, он оставался настороже, готовый отбросить эту веру в любую секунду, если заметит хоть малейшую несостыковку.

За прошедшие недели он не просто наблюдал за миром. Он методично прокручивал в голове план действий на случай, если реальность докажет свою подлинность.

Спешить было некуда. До потенциальной смерти Изуны оставалось еще пара лет. Времени было достаточно, чтобы успеть посеять нужные зерна и изменить ход истории. Конечно, Мадара прекрасно понимал, что Черный Зецу уже сейчас плетет свои интриги. Но пока что он его совершенно не опасался. В нынешнем статусе молодого лидера клана Мадара был ему не особо нужен. Тварь просто продолжит дергать за ниточки из тени, направляя свой многовековой план.

Ну и пусть направляет. Теперь Мадаре было плевать. Каким бы великим манипулятором ни был Черный Зецу, он не всесилен. Он не знает абсолютно всего и не может контролировать каждый человеческий выбор. Он тоже может ошибиться. И как только Мадара заметить его вмешательство, он сотрет его в порошок.

Отделив кости от рыбы, Мадара перешел к более глобальным выводам. Теперь, рассуждая на ясную голову, не затуманенную чужими внушениями, он понимал главное: истинного мира, возможно, просто не существует.

План «Глаз Луны» казался идеальным выходом, но на деле оказался лишь ловушкой. Что ж, так тому и быть. Создание системы Скрытых Деревень — тоже хороший вариант, но далеко не лучший. Благодаря им дети больше не будут массово гибнуть на полях сражений, за исключением редких кризисных случаев. Но сами войны станут лишь масштабнее, организованнее. И эта система никак не спасет мир от порождения новой ненависти.

Мадара сделал глоток воды из металлической кружки, вспоминая будущее. Он знал, что скрытые деревни действительно смогли объединиться, когда на горизонте появился враг в его лице. Но он был уверен, что этот союз — предельно хрупкая вещь.

Да, те двое мальчишек — Саске и Наруто — будут удерживать этот мир до поры до времени одним лишь фактом своего существования. Но они смертны. Как только они умрут, всё неизбежно вернется на круги своя. Раскол произойдет точно так же, как это случилось сразу после смерти Хаширамы.

Он просидел за размышлениями долго, вплоть до самого заката. Когда солнце скрылось за деревьями и лес погрузился в сумерки, Мадара не стал тратить время на рыбалку и разведение костра, а просто поужинал сухими припасами из свитка.

Под ночь он обошел периметр. Искусно расставив скрытые ловушки с сигнальными лесками, чтобы они хотя бы заранее предупредили его о чужаках, он вернулся в палатку. Спал Мадара вполуха. Он сохранял поверхностный контроль над окружением, готовый проснуться от любого неестественного шороха. Ночь прошла спокойно.

Проснувшись на рассвете, Мадара выбрался из палатки и прихватив удочку, он направился к реке. Оставив снасть на берегу и скинув одежду, он с разбегу прыгнул в воду. Ледяное течение моментально выбило из головы остатки сна, обжигая кожу и возвращая мышцам тонус. Быстро и энергично искупавшись, он выбрался на берег, растерся и оделся.

Свежий и сосредоточенный, Мадара взял удилище, нацепил новую приманку, забросил леску в реку и сел на валун, ожидая клева.

Глядя на воду, он снова вернулся к анализу будущего прошлого. В той жизни Черный Зецу удосужился появиться перед ним во плоти лишь в самом конце, идеально подгадав момент слабости и умело изобразив физическое воплощение его воли.

«Неужели я был настолько глуп, что годами не замечал, как мои действия кто-то аккуратно направляет?» — задался вопросом Мадара.

Но тут же жестко отмел эту мысль, не позволяя себе скатываться в сожаления. Сейчас это уже не имело значения. Ошибки остались в прошлом.

Прошло около двадцати минут. Леска мерно покачивалась на волнах, но рыба не шла. Сенсорика Учихи четко уловила присутствие, но человек за его спиной не предпринимал никаких действий.

Не оборачиваясь и не отрывая взгляда от воды, Мадара ровным, слегка раздраженным тоном произнес:

— Так и будешь стоять позади и бесить меня? Ты отпугиваешь рыбу.

Хаширама совершенно не ожидал увидеть здесь Мадару. Он иногда приходил на этот берег в надежде встретить старого друга, но когда эта слабая надежда внезапно оправдалась, он просто тупо уставился в его спину.

Услышав раздраженный голос Учихи, Сенджу наконец пришел в себя.

— Мадара... Неужели ты решил выбрать мирную профессию? — спросил он, делая шаг из тени деревьев.

Мадара мысленно усмехнулся. Он плавно вытащил леску из воды, отложил удилище в сторону и спрыгнул с валуна. Обернувшись, он посмотрел прямо на Хашираму.

— По правде говоря, перспектива оказалась заманчивой. Но мы ведь прекрасно понимаем, что это невозможно.

Сказав это, Мадара улыбнулся. Это была спокойная, открытая улыбка, которая заставила Хашираму искренне удивиться.

— Давненько не виделись, Хаширама.

Сенджу улыбнулся в ответ, чувствуя, как спадает внутреннее напряжение.

— И вправду давно. Несколько месяцев прошло? — задал он риторический вопрос и тут же перешел к сути: — Но всё же, Мадара, зачем ты здесь? Я, конечно, рад, что мы встретились не на поле боя, но мне интересно.

Мадара перевел взгляд на быстрое течение реки.

— Помнится, ты говорил, что приходишь сюда в надежде, что вода унесет твою печаль. Вот мне и захотелось это проверить.

— Что случилось? — серьезно спросил Хаширама. Он внимательно осмотрел старого друга с ног до головы. «Вроде бы он совершенно не похож на человека, которого гложет горе», — пронеслось в мыслях Сенджу.

— Мой отец погиб, — ровно ответил Мадара, возвращая взгляд на собеседника. — Но не это меня печалит.

Хаширама быстро сверился с памятью, анализируя недавние доклады своих разведчиков о стычках между кланами в регионе.

— Клан Кагуя? — уточнил он.

— Ага, — кивнул Мадара. — Они чересчур в себя поверили. Даже лидер клана пришел лично. За что и получили свой ответ. Мы не только их разгромили, но и заставили отступить далеко на восток. Мой отец лично убил их главу, но сам получил смертельное ранение. Оно и свело его в могилу.

— Вот оно как... — задумчиво протянул Хаширама, переваривая услышанное.

— Теперь я глава клана, — спокойно добавил Мадара.

Хаширама вскинул на него глаза. Внутри тут же вспыхнуло пламя надежды, обжигающе яркое и искреннее. Когда они были еще малы и тайком тренировались на этих берегах, они часто обсуждали будущее. Они мечтали, что как только станут достаточно сильными и заработают авторитет в своих кланах, то смогут остановить бесконечную бойню и изменить порядок.

И вот теперь они оба стали лидерами своих кланов.

Хашираме отчаянно хотелось прямо сейчас задать главный вопрос, предложить союз, но он сдержался. За последние годы, сталкиваясь на полях сражений, Мадара не раз жестко обрывал его, называя те разговоры лишь бессмысленными детскими фантазиями. Торопиться было нельзя.

Заметив этот пылающий взгляд, Мадара лишь усмехнулся. Он отвернулся от реки и кивнул в сторону.

— Давай сменим обстановку, — бросил он, приглашая Хашираму за собой.

Они шли молча, плечом к плечу, но соблюдая дистанцию. Каждый думал о своем. Хаширама лихорадочно перебирал варианты, раздумывая, как бы помягче и правильнее направить разговор в нужное русло, чтобы не спровоцировать очередную вспышку раздражение у Учихи.

Спустя десять минут пути деревья расступились. Они вышли к основанию высокого, крутого утеса. Мадара не сбавляя шага побежал вверх по почти отвесной скале. Хаширама тут же последовал за ним.

Остановившись на плоской вершине, Хаширама окинул взглядом открывшуюся панораму — бескрайнее море леса внизу — и ностальгия мощным ударом ударила по разуму. Мечта внутри него разгорелась с новой, неудержимой силой. Ведь именно здесь, на этом самом утесе, много лет назад и зародилась их общая идея: создать безопасное селение, где дети не будут погибать бессмысленной смертью.

Решив прощупать почву, Хаширама посмотрел на стоящего рядом Учиху.

— Ты так и не ответил, — осторожно начал он. — Что же тебя гложет, Мадара?

Мадара перевел взгляд с горизонта на старого друга. Его лицо оставалось серьезным и сосредоточенным.

— Став главой клана, я много думал, — медленно произнес Мадара. — И наконец вспомнил о нашей давней мечте. Помнишь её, Хаширама? Нашу наивную, детскую мечту?